– Алло! Не спишь?

Уже спишь? Тогда срочно просыпайся! Нет, это не тот случай, когда можно по мейлу. У меня тут срочная и важная новость – представляешь, я сегодня впервые в жизни давала показания полиции!

…Что? Нарушила правила дорожного движения? Нет, совсем не такая мелочь. И я сама ни в чем не виновата.

Это про инцидент в Сигурэдани.

Если не понимаешь, о чем я, значит, ты просто новости не смотришь.

Ну как же, вчера вечером по всем каналам только об этом и говорили: в лесу в Сигурэдани на территории города Т префектуры Т обнаружили труп. Больше десяти ножевых ранений. Тело облили керосином и подожгли.

Ты в курсе?

…А, не понимаешь, какое это имеет отношение ко мне? Ну да, я и сама вчера удивлялась, когда смотрела новости. Думаю, надо же, в нашем городке – и такое страшное преступление. От моего дома до Сигурэдани всего полчаса на машине, но я и подумать не могла, что в этом замешаны люди, которых я знаю.

А потом ко мне на работу пришли следователи, и я отвечала на их вопросы. Знаешь, когда я услышала, что приехала полиция, то особо не беспокоилась. Решила – наверное, наконец-то поймали того, кто у нас в офисе вещи ворует. И когда начальник нашего отдела сказал: «Кано, зайди на минутку», – и повел меня в конференц-зал, я была уверена, что буду рассказывать про украденный у меня пудинг.

А оказалось, полицейские хотели поговорить со мной о преступлении в Сигурэдани.

Более того – выяснилось, что убитая работала в нашей компании! Я даже ущипнула себя за щеку – может, начальник так неудачно шутит? Или это сон? Или у меня с головой что-то?

Но стоило мне увидеть тех, кого представили в качестве следователей, сразу поняла: это не шутки. Двое мужчин лет тридцати-сорока хотя внешне и похожи на офисных служащих, взгляд у них был совсем другой. Когда они на меня посмотрели, я остолбенела.

И тут я услышала имя жертвы.

…Норико Мики.

Кажется, я так и повторяла его про себя какое-то время. Имя это я хорошо знаю, но чем больше его повторяла, тем больше оно казалось мне незнакомым. В конце концов голова у меня вообще выключилась – я просто перестала воспринимать эти слова как чье-то имя.

Понимаешь, мне сложнее всех смириться с тем, что ее убили, да еще так жестоко.

Я же рассказывала тебе про ту женщину с работы, которая на два года старше меня и которая невероятно красивая? Так вот, это – она.

…Что? «Наверное, кто-то позавидовал ее красоте»? Не говори глупостей! Госпожа Норико – не какая-нибудь смазливая пустышка. Знаешь, если бы я начала рассказывать, какой она замечательный человек, мне бы и до утра времени не хватило.

Но когда полицейские стали расспрашивать меня о ней, я смогла произнести только какие-то общие фразы.

Сказала, что она добрый человек, прекрасная старшая коллега, всегда заботилась о младших. Что не могу себе представить, чтобы кто-то мог затаить на нее злобу.

Как-то так. Уверена, следователи меня даже не слушали. Наверняка они будут выстраивать все вокруг того, что она – красавица, и искать тех, кто мог бы испытывать к ней неприязнь из-за этого.

Но знаешь, что я тебе скажу: красота госпожи Норико была не только внешней. Помнишь, у Белоснежки, у Золушки, у других сказочных принцесс не только внешность прекрасная, но и душа? Мы с детства читали эти сказки, воспринимали их как нечто само собой разумеющееся. Но потом почему-то решили, что в реальной жизни красивые люди обязательно должны быть плохими.

Хотя я и сама была одной из тех, кто так считал.

У нас в компании ежегодно в каждый отдел принимают двух новеньких девушек. И в течение года над ними шефствуют сотрудницы, что пришли на два года раньше. Мы называем их «напарницами», хотя больше похоже на отношения учительницы и ученицы. Или, например, отношения старших и младших в школьных спортивных секциях.

Поэтому в наставницы не берут тех, кто старше всего на год. Как и в средней и старшей школе, помнишь? Те, кто всего год назад сам был новичком, вечно строят из себя эдаких важных «старших товарищей», а те, кто старше на два года, наоборот, относятся к новеньким по-доброму.

Интересно, почему так? Ведь в первый год ты думаешь, что никогда не будешь таким, а на второй поступаешь с младшими точно так же. И только на третий год становишься добрее. На первом тебя гоняют, на втором ты отыгрываешься на других, на третьем наконец-то появляется душевное равновесие. Наверное, так во всем: чтобы расти, нужно проходить определенные этапы.

Думаешь, у мужчин не так? Глупый. Тебе не понять – ты же репортер-фрилансер, работа у тебя свободная. Давно прошли те времена, когда мужчины дрались на насыпи у реки, скатывались вниз, сцепившись в схватке, а затем как ни в чем не бывало начинали вместе смеяться[1]. Знаешь, глядя на мужчин в нашей компании, я начинаю думать, что в иероглифе «ревность» следует поменять ключ «женщина» на «мужчина»[2].

Да, конечно, на офисных кухнях[3] компаний чемпионаты по перемыванию косточек сослуживцев устраивают именно девушки. Но, знаешь, пока они делают это вслух, это остается в пределах допустимого. А вот у мужчин даже на это смелости не хватает – они только и могут, что анонимно гадости в интернете писать.

Ходят слухи, что у нашей компании есть теневой сайт[4]. «Хинодэ Кэсехин»[5] хоть и не входит в число гигантов на фондовой бирже, но позиционирует себя как солидную компанию, с которой клиенты чувствуют себя как дома. Если люди узнают про этот сайт, репутации нашей компании придет конец.

Что-то я отклонилась от темы. Так вот, моей наставницей была как раз госпожа Норико, и за этот год она очень много для меня сделала.

Когда мне ее впервые представили, она была настолько красива, что я даже поздороваться толком не смогла. Говорят ведь, что с людьми высокого положения первым заговаривать не стоит. Я себя чувствовала тогда не то чтобы аристократкой… нет, простолюдинкой… да что там – рабыней при Версальском дворце, которая стоит и ждет, когда с ней заговорит сама Мария-Антуанетта. Я чуть не разревелась! Думаю: ну вот, устроилась в компанию, а теперь, похоже, все – жизнь кончена!

Я так завидовала Митти – девушке, которая поступила в тот же отдел в один год со мной. Напарницей Митти была Мики Сироно, добродушная простушка. Да, да, она тоже Мики.

Они обе – Мики: но у госпожи Норико это фамилия, которая пишется иероглифами «три» и «дерево», а у госпожи Сироно – имя, и записывается иероглифами «красивая» и «принцесса»[6]. На самом деле эти иероглифы прямо противоположны их внешностям! Так или иначе, но, чтобы не путаться, все стали называть госпожу Норико Мики «госпожой Норико», а госпожу Мики Сироно – «госпожой Сироно».

Но, знаешь, после этого прошло меньше недели, и я стала думать, что мне повезло с госпожой Норико.

Она хорошо обучала меня, часто водила после работы в изысканные рестораны, постоянно что-нибудь дарила.

Госпожа Норико жила с родителями, поэтому ей особо некуда было тратить деньги. Она любила ходить по магазинам и говорила, что делать подарки – ее хобби. Хотела бы и я иметь такое хобби! А то почти вся зарплата уходит на оплату аренды и еду.

Подарки от госпожи Норико – сумочки, шарфики – были не брендовые, но качественные. И рестораны, куда она меня водила, – без пафоса, но с приятной атмосферой и вкусной едой. Она рассказывала, что любит алкоголь, хотя много не пьет, а в каждом ресторане находит для себя какой-нибудь напиток, который подходит ей больше всего. Она и меня угощала своими любимыми напитками.

Также она научила меня правильно краситься и подбирать одежду. Сама она почти никогда не носила брендовые вещи, и я как-то набралась смелости и сказала, что бренды вообще не нужны. На что она дала мне совет: не нужно всегда покупать дорогое, но обязательно иметь хотя бы один наряд для особых случаев. Главное – уметь правильно его подобрать.

Мой «особый» наряд – платье известного французского бренда. Я его купила в одном бутике, который мне порекомендовала госпожа Норико.

В конце концов, я же родилась в деревне, окончила провинциальный университет, а потом сразу устроилась в компанию в еще более глухом уголке той же префектуры. Возможности показать себя в большом городе у меня не было. Но когда я проводила время с госпожой Норико, я чувствовала, что даже здесь, в глуши, я понемногу становлюсь утонченной взрослой женщиной.

Ты, наверное, смеешься надо мной? А я ведь уже не та деревенская девчонка, какой была в школе.

Неудобно как-то, когда тебе постоянно делают что-то хорошее, а ты в ответ – ничего, понимаешь? Поэтому, когда я получила свою первую премию, я сказала госпоже Норико: «Пожалуйста, позвольте сегодня мне вас угостить». И знаешь, что она ответила?

Сказала, что не ждет ничего в ответ. Что в свое время, когда она сама была новенькой, ее наставница тоже много хорошего для нее сделала. Рассказала, что эта женщина – она в прошлом году вышла замуж и ушла из компании – была просто замечательная. Госпожа Норико говорила, как рада, что пришла в нашу компанию и встретила ее. Хотела быть на нее похожей и во всем старалась ей подражать. «Поэтому, Рисако, – сказала она, – если хочешь сделать что-то хорошее в ответ, дождись, когда у тебя самой появится младшая коллега, и сделай что-нибудь хорошее для нее».

Правда же, она замечательный человек? Ой, не надо было об этом говорить – сейчас расплачусь.

Но я все равно чувствовала себя обязанной госпоже Норико: она постоянно делала для меня что-то хорошее. Пожалуй, после того, как я начала взрослую жизнь, никто не понимал меня лучше, чем она.

Ты знаешь – я хорошо разбираюсь в цифрах, но часто делаю глупые ошибки по невнимательности. Госпожа Норико сразу это заметила и стала проверять все квитанции и документы, которые я составляла. Думаю, именно поэтому у меня до сих пор не было серьезных проколов в работе. А если тебя уволят из компании, куда ты устроился сразу после университета, – все, на карьере можно крест ставить.

Но дело не только в работе. Госпожа Норико безошибочно угадывала то, что мне нравилось, хотя никогда не спрашивала меня о моих вкусах. Помнишь, я тебе на прошлой неделе писала, что влюбилась в «Братьев Сэридзава»? Так вот, госпожа Норико сказала мне: «На выходных в Токио будет их концерт, хочешь сходить?» Нет, я не рассчитывала, что ты решишь пойти, но хотя бы в «Ютубе» ты их поискал? Нет?.. Даже этого не сделал?! У меня просто слов нет!

Нет, это не комедианты! Юя и Масая Сэридзава – братья-скрипачи. Они очень популярны среди женщин от двадцати до сорока. У них уже пять альбомов вышло, есть свой фан-клуб.

…Что, я не производила на тебя впечатления любительницы музыки? Наверное, ты прав. Раньше я вообще была далека от искусства.

В конце года, когда я была ужасно загружена, госпожа Норико подарила мне на Рождество их диск. Я тогда совсем не интересовалась классической музыкой и подумала: похоже, в этот раз госпожа Норико промахнулась. Но все-таки решила послушать, и – сама не знаю почему – у меня просто ручьем полились слезы.

Это было похоже на теплые объятия. Будто кто-то подбадривает меня, говоря: «Все будет хорошо». Нежные звуки музыки окутали меня, и я поняла: это именно то, чего мне так не хватало.

К тому же оба брата такие классные! Если иероглифы их имен соединить, получится слово «элегантный»[7], и они правда производят такое впечатление. Старшему, Юе, двадцать шесть лет, а младшему, Масае, – двадцать три, как мне. Я лично фанатка Юи. Масая мне тоже нравится, у него такое утонченное звучание, но мне не подходит – он родился в феврале, в один год со мной. И в школе были бы в одном классе, я не могу встречаться с теми, кто младше. Вот и с тобой: в школе мы хорошо общались, но и не думали встречаться, правильно? Наверное, это потому, что я на три месяца старше тебя.

…Не надо сейчас об этом? Ладно-ладно, извини.

Я бы очень хотела побывать на их концерте, но у нас ведь не большой город, а так, провинция. Вряд ли они сюда приедут.

Сегодня буду засыпать под их диск, в память о госпоже Норико.

Хотя, может, и не усну. Я правда не могу понять, почему такой хороший человек должен был погибнуть. Ты ведь тоже так думаешь после всего, что я рассказала?

…Мог ли это сделать мужчина? Ты имеешь в виду ее любовника?

Нет, я никогда не слышала, чтобы у нее кто-то был. Пусть она и была ко мне добра, я не могла спрашивать о ее личной жизни. Как говорится, «даже близкие люди должны уважать границы друг друга». Да и сама она никогда не говорила о своих отношениях с мужчинами и меня не спрашивала, есть ли у меня кто-нибудь. Она не опускалась до таких приземленных тем.

Мне кажется, госпожу Норико интересовало только то, что обогащает человека духовно, – красивые вещи, вкусная еда. Хотя она такая красавица, что трудно поверить, чтобы у нее совсем никого не было. С другой стороны, я не представляю, чтобы где-то рядом просто так существовал мужчина, достойный госпожи Норико. В нашей компании таких точно нет.

Мог ли ее преследовать сталкер? Нет, она не производила впечатление человека, страдающего из-за чего-то такого. Но она настолько красивая, что такое вполне возможно.

Думаю, убийца – какой-то псих. Надеюсь, его скоро поймают. Я буду ненавидеть его до конца своих дней. Потому что он отнял у меня очень важного человека.

Может быть, я больше никогда не встречу никого, кто мог бы сравниться с госпожой Норико. Как жаль, что я не успела провести с ней больше времени, научиться у нее большему. В нашем последнем разговоре она обещала на следующей неделе сводить меня в ресторан, где подают вкусный тофу.

…Что-о, тофу невозможно наесться?! Кошмар, говоришь прямо как господин Синояма, мой начальник.

Я, когда в пивные хожу, всегда первым делом заказываю тофу во фритюре. Так было и недавно, когда мы с коллегами пошли выпить. Выяснилось, что в общем заказе тофу во фритюре не было. Я наконец-то перестала стесняться коллег и впервые решилась что-то сама заказать, как тут влез господин Синояма и язвительно произнес: «Ну да, женщины любят заказывать тофу и все такое, чем толком не наешься». Я была в шоке! А ведь он казался мне приятным человеком.

Но тут госпожа Норико меня поддержала: «Я тоже люблю тофу». Сказала, что знает ресторан с очень вкусным тофу и пригласила меня сходить туда на следующей неделе. Сказала, что там подают жареный кунжутный тофу[8]. Только представь – берешь кусочек в рот, и сразу потрясающий вкус кунжута разливается по всему небу, а горячий тофу тает на языке… Слюнки текут, правда? Но название ресторана она мне не сказала.

…Правда? Ты выяснишь, что это за ресторан? Как хорошо, что я тебе позвонила! Я знала, что ты единственный, кто меня выслушает. Мне уже стало легче, спасибо тебе.

…Что, пойдешь туда вместе со мной? Значит, ты приедешь? Сдается мне, ты этим преступлением заинтересовался, правда? Вот только не надо постить об этом в Ман-Мало[9] или писать в блоге, тем более – продавать инфу еженедельникам.

К этому делу нельзя относиться легкомысленно. Понимаешь?

Ладно, спокойной ночи.

– Алло, это я. У меня есть новая информация по «Делу об убийстве офисной служащей в Сигурэдани».

Представляешь, выяснилось, что госпожу Норико, похоже, убили всего через пару часов после того, как мы расстались. Я в шоке! У меня до сих пор руки дрожат, боюсь мобильник уронить.

Все нормально, не волнуйся. Сейчас расскажу все по порядку.

Во-первых, как ты знаешь из новостей, в лесу в Сигурэдани было обнаружено неопознанное тело. Произошло это рано утром седьмого марта, в понедельник на этой неделе. Обнаружила его пожилая пара, которая пришла собирать съедобные горные травы. Первое сообщение об этом в новостях появилось в полдень того же дня, а к вечеру уже поднялась шумиха. О том, что это госпожа Норико, сообщили в утренних новостях в среду, девятого. На самом деле тело опознали утром во вторник, восьмого. Вечером того же дня я тебе и позвонила.

Говорят, тело так быстро опознали, потому что родные госпожи Норико подали заявление о ее пропаже.

…Да, ты правильно понял: следователи пришли к нам в офис и допрашивали меня и других коллег, близких госпоже Норико, во вторник днем. В прошлый раз по телефону я тебе этого не говорила, но тогда я подумала, что она поехала в Сигурэдани на выходные и была там убита.

От компании до Сигурэдани минут тридцать на машине. Пешком – часа четыре где-то. Отдел социального обеспечения нашей компании раз в год, осенью, проводит мероприятие, называется – «Пеший поход в Сигурэдани». Я как-то участвовала. Просто идем от офиса до Сигурэдани, там едим взятые с собой обеды и возвращаемся – вот и все. Осенью там красиво – алые листья на деревьях, но больше ничего интересного.

Госпожа Норико говорила, что чувствует энергетику этого места, что душа там становится чище. Похоже, подобные темы ее тоже интересовали.

Поэтому я и решила, что она отправилась в Сигурэдани по собственной воле, а уже там на нее кто-то напал.

Но сегодня снова пришли следователи и попросили подробнее рассказать про прошлую пятницу. Тут я узнала, что именно в тот день, похоже, госпожу Норико и убили.

В пятницу она не пришла домой, а уже в воскресенье вечером поступило заявление о ее пропаже. Представляешь – двадцатипятилетняя девушка уехала на выходные, не предупредив родителей, и те, не дождавшись даже конца выходных, забили тревогу. Сразу видно, насколько строгих правил она придерживалась.

Вот я, например, живу отдельно от родителей. Мы почти не общаемся: решили, что, как говорится, «если от человека нет вестей – значит, с ним все в порядке»[10]. Так что если бы меня где-нибудь убили, наверное, никто бы и не заметил. Правда, с тех пор как я устроилась в компанию, я ни разу не опоздала и не пропустила ни дня. Интересно, на работе заметят, если я вдруг не появлюсь?

Когда госпожа Норико не пришла в понедельник на работу и никто не знал почему, я начала волноваться. Но я и представить не могла, что ее убили.

Давай вернемся к вечеру пятницы. Мы устраивали прощальную вечеринку для госпожи Маямы, она на четыре года старше меня и уходит из компании в связи с рождением ребенка. На самом деле она собиралась просто взять отпуск по уходу за ребенком, но начальство дало понять, что ей лучше уволиться.

Наверное, начальник отдела чувствовал за это вину, поэтому потребовал, чтобы все обязательно пришли на вечеринку. В итоге в тот день не было никакой сверхурочной работы, все вышли из офиса после шести и ровно в шесть тридцать начали вечеринку в пивной «Хижина с водяной мельницей» недалеко от офиса компании.

Помнишь, я рассказывала, что заказала жареный тофу? Это как раз тогда было.

В первом месте мы просидели два часа, потом решили пойти в караоке «Песенка-Песенка» напротив. Госпожа Маяма заявила: «Давайте оторвемся по полной!» – и всем, кто младше ее, особенно девушкам, пришлось идти. Но госпожа Норико не пошла. Сказала, что у нее температура поднялась, извинилась перед госпожой Маямой и ушла домой.

Я хотела воспользоваться этим как предлогом и тоже уйти – мол, я же напарница госпожи Норико, надо ее проводить, – но Митти так пристала ко мне, что я в итоге пошла даже в третье место – в снек-бар «Спектакль мечты» за нашим офисом. Начальник отдела заставил меня столько выпить, что все выходные я провалялась с похмельем, но теперь я Митти благодарна.

За что? За то, что у нас с ней есть алиби на вечер пятницы.

Не цепляйся к слову «алиби»! Понятно же, что ни у меня, ни у Митти не было причин убивать госпожу Норико.

Но, знаешь, те, кто пошел в караоке и в снек-бар потом, чувствуют себя спокойно. А вот те, кто ушел после первой, сейчас вынуждены – хотя их никто и не спрашивает – из кожи вон лезть, объясняя, что они делали тем вечером: мол, пошли домой, смотрели телевизор, такую-то передачу, или зашли в кофейню у станции протрезветь и выпили там такой-то напиток за столько-то иен.

Кое-кто уже составил списки ушедших после первой части вечеринки и обсуждают, кто из них самый подозрительный. Когда мы узнали об убийстве госпожи Норико, все ходили печальные, с серьезными лицами, но уже через пару дней люди начали получать от происходящего своего рода удовольствие.

Это просто отвратительно.

Но, думаю, убийца вообще не из нашей компании. Почему так думаю? Да потому, что из всех сотрудников я проводила с госпожой Норико больше всего времени, и, если бы убийцей был кто-то из компании, у меня бы точно были какие-то догадки.

С другой стороны, на случайное нападение маньяка это тоже не похоже.

В новостях эксперт объяснял: раз ей нанесли больше десяти ножевых ранений, а потом облили керосином и подожгли, значит, преступление, скорее всего, было спланированным.

Но если так, то где убийца ее поджидал? Ее не убили где-то в другом месте и привезли в Сигурэдани – ее убили прямо там, где потом нашли тело. Значит, она была жива, когда приехала в Сигурэдани. Пешком она туда отправиться не могла, это исключено, так что получается, ее привезли на машине.

Интересно, она села в машину добровольно? Или ее затащили?

Чтобы добраться от компании до дома госпожи Норико, нужно сначала пятнадцать минут идти до станции S, потом десять минут на электричке до станции G, которая ближе всего к ее дому, и еще три минуты пешком от этой станции до дома.

Если предположить, что ее затащили в машину силой, то, скорее всего, это случилось между компанией и станцией S – там меньше всего шансов попасться кому-то на глаза. Но, с другой стороны, в пятницу вечером мы же пошли в «Хижину с водяной мельницей», верно? Это в пяти минутах ходьбы от компании, но в противоположную от станции сторону. Где же тогда ее могли поджидать?

К тому же обычно госпожа Норико уходила из офиса примерно в семь, а в тот день вышла около шести, а из «Хижины» – после восьми тридцати. Если ее кто-то поджидал, как этот человек мог знать, когда именно она выйдет? Это мне и кажется странным: а действительно ли преступление спланировали? Знал ли убийца о нашей вечеринке?

Если так, получается, под подозрением должен быть кто-то из нашей компании. Или даже из нашего отдела?! Ой, нет, только не это! Я же после такого вообще перестану людям верить!

…Ты имеешь в виду, что ей могли назначить встречу в какое-то определенное время или срочно вызвать куда-то? Ну да, такое тоже возможно.

Это было бы логично: если ее слова про температуру были предлогом, чтобы уйти с вечеринки пораньше, потому что она спешила к кому-то? Получается, преступник предложил ей сесть в его машину, и она по своей воле согласилась, так?

Тогда версия со сталкером отпадает?

Даже если предположить, что преступник был сталкером и преследовал госпожу Норико, она, скорее всего, этого не замечала. А если не сталкер – тогда выходит, что убийца так сильно ее ненавидел, что хотел убить, но она об этом совершенно не подозревала и даже настолько ему доверяла, что согласилась на ночную встречу.

Интересно, сохранилась ли на ее телефоне история звонков? И кстати, я ведь до сих пор не знаю, что стало с ее вещами. Не помню даже, с какой сумочкой она была в тот день…

И еще! Я заметила кое-что интересное.

В пятницу у госпожи Норико была брендовая сумочка, да и одета она была в свою лучшую одежду. Точно! В том модном магазине, который посоветовала госпожа Норико, я заприметила классный вязаный комплект-двойку из кардигана и кофты, но госпожа Норико меня опередила. Сказала: «Какой красивый цвет!» – и купила. А я от покупки отказалась.

Правда, кофта была мне немного тесновата. По крайней мере, мне так показалось.

И вот как раз в этой двойке она и была в тот день. Я даже немного пожалела, что не надела платье, которое купила в том же магазине. Хотя, если подумать, пусть это и прощальная вечеринка, но не в честь меня же, да и пошли мы в обычную пивнушку. Там фирменное блюдо – робатаяки[11], от него вся одежда потом едой пахнет.

Или госпожу Норико вообще никто не вызывал – может, у нее изначально была договоренность о встрече? С кем-то таким, ради кого она надела бы лучшую одежду? Тем более, конец недели. И может, о прощальной вечеринке договорились уже после того, как они условились о встрече. Получается, это все-таки был ее любовник?

Выходит, госпожу Норико убил тот, ради кого она так нарядилась?

Это так грустно.

Как думаешь, стоит рассказать следователям про одежду?

Или лучше спросить, что стало с ее вещами и телефоном? Хотя… С чего вдруг я решила играть в детектива? Правда, судя по новостям, следствие особо не продвинулось, и мне самой интересно, что они выяснили.

Пожалуй, все-таки расскажу им про одежду.

Само собой, все, о чем мы сегодня говорили, публиковать нельзя. Имей в виду, я буду следить и за Ман-Мало, и за твоим блогом.

Кстати, когда ты приедешь? Можешь остановиться у меня, только дай знать, как определишься с датой.

Ладно, пока, спокойной ночи.

– Алло, это я. Я тут такую крутую информацию раздобыла!

Вчера вечером у меня дома была Митти. Пришла со словами: «Рисако, можно мне у тебя выпить?» Она с родителями живет, и, по ее словам, порядки у них в семье старомодные: родители считают, что девушкам не следует пить спиртное. Но я сразу же поняла, что на этот раз Митти пришла не для того, чтобы выпить, а для того, чтобы потрепаться о случившемся.

Митти не была так близко знакома с госпожой Норико, как я, да и следователи с ней не разговаривали, поэтому я подумала, что она, наверное, хочет узнать, о чем они спрашивали меня и нет ли у меня какой-нибудь информации. Дело в том, что Митти – любительница сплетен. Она совсем недавно поступила к нам на работу, но уже стала важной персоной на офисной кухне.

Митти – местная, родом из этого района, и поэтому она с легкостью добывает разного рода интересную информацию о личных делах начальства. Ну и мне тоже рассказывает, кто из них и с кем тайно встречается. Я подумала, что на этот раз у меня больше информации и Митти, наверное, расстроена из-за этого. От этой мысли у меня даже небольшое чувство превосходства возникло.

Но ничуть не бывало! Митти, едва зайдя в дом и не задавая мне никаких вопросов, тут же принялась рассказывать свою версию! Более того, она даже преступника вычислила.

…Так вот, она сказала, что убийцей госпожи Норико была Мики Сироно.

Основанием для этого, во‐первых, было то, что в пятницу вечером госпожа Сироно тоже ушла после первой части вечеринки. А госпожа Маяма, которой и была посвящена эта вечеринка, говорят, раньше была наставницей госпожи Сироно. Вот Митти и подумала, что госпожа Сироно, разумеется, будет на вечеринке до конца. Но как только первая часть закончилась, госпожа Сироно поспешно ушла, даже толком не попрощавшись с госпожой Маямой. И Митти была сильно озадачена: что бы все это могло значить?

Но и это не все: госпожа Сироно всю эту неделю отсутствует на работе. Говорят, в понедельник утром она позвонила и сказала, что хочет взять отгул до конца недели по причине плохого самочувствия ее матери. Начальник отдела, который с ней разговаривал, похоже, был в замешательстве, но она сказала, что мать при смерти, и положила трубку. В итоге он хоть и нехотя, но согласился удовлетворить ее просьбу.

Я тоже видела на информационной доске – она взяла продолжительный отгул, но понятия не имела, что это произошло так внезапно.

Конечно, только на этом основании нельзя утверждать, что госпожа Сироно – убийца. Может, она в пятницу так быстро ушла потому, что кто-то из родных позвонил ей насчет матери, а сейчас она ухаживает за ней и только из новостей узнала о том, что случилось с госпожой Норико.

Но Митти не отступила и продолжала настаивать на своей версии, говоря, что убийца – госпожа Сироно.

Она сказала, что госпожа Сироно живет в квартире неподалеку от Сигурэдани, а на работу ездит на машине. Впрочем, об этом я и сама знала. Сразу после поступления на работу госпожа Сироно отвезла меня на машине за покупками: мне надо было купить бытовую электротехнику. Тогда я спросила у нее, не дорого ли стоит ее парковка.

Она ответила что-то вроде: «Я живу далеко от станции, аренда жилья недорогая, и даже с учетом парковки она, наверное, будет дешевле, чем ваша, госпожа Кано, хотя от вас до офиса можно пешком дойти». Но тогда я и представить себе не могла, что она живет в районе Сигурэдани.

Если за рулем машины была госпожа Сироно, госпожа Норико могла сесть в нее без каких-либо опасений. И если машина направилась в сторону Сигурэдани, это тоже не вызвало бы у нее подозрений. А в тот момент, когда она заподозрила что-то неладное, они находились уже в совершенно безлюдном месте, и госпожа Норико никого уже не могла позвать на помощь. В Сигурэдани ее отвели в лес и там убили.

Такова версия Митти.

Но, согласись, если это даже и возможно, нужен все-таки мотив, правда?

Госпожа Сироно поступила на работу в том же году, что и госпожа Норико, и мне казалось, что они очень хорошо ладят друг с другом. Я уже говорила, что госпожа Сироно помогла мне с покупкой электротехники, но попросила ее об этом именно госпожа Норико. Госпожа Сироно тогда без единого косого взгляда поехала со мной за покупками. Кроме того, бывало так, что мы вчетвером – госпожа Норико, я, госпожа Сироно и Митти – вместе ходили на ланч.

И все равно – Митти абсолютно уверена, что у госпожи Сироно определенно был мотив убить госпожу Норико!

По ее словам, это неприязнь из-за любовной размолвки. Прошлой весной, когда мы только поступили на работу в компанию, госпожа Сироно встречалась с начальником группы господином Синоямой. Да-да, с тем самым, который смеялся надо мной из-за жареного тофу. Ему лет двадцать восемь – двадцать девять, по сравнению с другими мужчинами в нашей компании выглядит он хорошо и пользуется популярностью у сотрудниц. Поэтому я не могла поверить, что женщиной, с которой он встречается, может быть госпожа Сироно.

Нет, госпожа Сироно не уродлива, но и симпатичной ее тоже нельзя назвать. Она заурядная, ничем не примечательная женщина. Я подумала, что даже осведомленная в таких делах Митти купилась тут на ложные слухи, но Митти сказала, что напрямую слышала от госпожи Сироно про ее отношения с господином Синоямой. Услышав это, Митти посмотрела на нее с недоверием, и знаешь, что та ей сказала?

«Мужчина такое существо: достаточно трижды накормить его домашней едой – и он будет твоим».

Вот так! И действительно, госпожа Сироно почти каждый день приносила бэнто[12], причем с весьма изощренными блюдами – она не использовала ни замороженные продукты, ни готовую еду из магазинов. И приготовлено все было настолько тщательно, будто в одном контейнере собраны все те тридцать видов продуктов, которые необходимо съедать ежедневно[13]. Я была поражена – как она может так стараться ради себя самой? А на самом деле, она, возможно, делала две порции, одну из которых отдавала господину Синояме.

Но где-то летом они, похоже, расстались. Митти не смогла выяснить, что между ними произошло, но госпожа Сироно сказала ей: «Если соперница – госпожа Норико, по-другому и быть не может».

Госпожа Норико – из тех, кто ходит на обед в разные заведения, поэтому я не знаю, насколько хорошо она готовит. Но она настоящая гурманка, поэтому, думаю, сама тоже готовит. А раз так, шансов против нее у госпожи Сироно не было никаких.

Конечно, удивляет, что начальник группы Синояма встречался с госпожой Норико. Но, может, чувства были только с его стороны? Вот он и решил расстаться с госпожой Сироно. Каким бы успехом он ни пользовался у женщин в компании, все-таки госпоже Норико он не пара.

Хотя госпожа Сироно, наверное, и сама понимала, что ей трудно рассчитывать на роман с мужчиной вроде господина Синоямы, думаю, она и после разрыва с ним продолжала на что-то надеяться. Она не из тех людей, которые склонны к эмоциям, и поэтому внешне у нее все было нормально с госпожой Норико, но, возможно, в глубине души она затаила на нее огромную обиду.

Но даже если оставить в стороне господина Синояму, думаю, госпожа Сироно испытывала сложные чувства по отношению к госпоже Норико. Посуди сам, в один и тот же отдел одновременно поступают две новые сотрудницы. Понятное дело, первое время их будут по любому поводу сравнивать друг с другом.

Мне было довольно легко, так как я поступила на работу вместе с Митти. У Митти плохо обстоят дела с математикой, и, хотя характер у нее легкий, она не особенно сообразительная. Совсем другое дело, если ты поступаешь на работу в одно время с госпожой Норико. Тут можно утратить всякую уверенность в себе. Я воспринимала госпожу Норико как старшую, относилась к ней с восхищением – можно сказать, как к своей старшей сестре, и могла, не беспокоясь о том, что я уступаю ей, восхищаться всем, что она делает. Если бы мы были ровесницами, думаю, все было бы иначе.

Не исключено, что госпожа Сироно ведет себя так неприметно именно потому, что рядом всегда есть госпожа Норико.

Госпожа Сироно, наверное, думала, что, когда они вдвоем с госпожой Норико шли готовить чай для сотрудников отдела, все коллеги-мужчины хотели, чтобы чай им принесла госпожа Норико. Никто не говорил ничего подобного, но ей могло так казаться. Вот она и решила, что лучше самой отойти на второй план.

Если девушка совсем уж дурнушка, она в любом случае будет так рассуждать, неважно, кто рядом с ней – госпожа Норико или какая-то другая сотрудница. Она не будет испытывать неприязни к кому-то конкретно. А вот в случае с госпожой Сироно иначе: если бы рядом была не госпожа Норико, а кто-то другой, она бы не чувствовала себя настолько приниженной.

Ничего удивительного в том, что в сознании госпожи Сироно с каждым днем работы в компании понемногу накапливалась неприязнь к госпоже Норико – она все чаще ловила себя на мыслях: «если бы не госпожа Норико», «если бы тут не было госпожи Норико»…

А тут еще и безответные чувства к мужчине, причем и это тоже – из-за нее.

Но разве из-за такого можно пырнуть человека ножом, а потом еще и поджечь?! К тому же прошло более полугода после ее неудавшегося романа!

Я сказала об этом Митти. На что та заявила, что госпожу Сироно трудно назвать нормальной. И завела разговор о кражах, которые происходили в нашей компании.

Нет, это были кражи не такого масштаба, чтобы из-за них обращаться в полицию. Первый случай произошел в начале сентября прошлого года, на следующий день после празднования чьего-то дня рождения. В нашем отделе раз в месяц проводится празднование дней рождения. Мы скидываемся по тысяче иен и на эти деньги дарим небольшой подарок, например кофейную чашку или что-то в этом роде, тем, кто родился в этом месяце, и вместе едим торт. Удивительно приятное мероприятие.

Мы покупаем три целых торта и просим именинников разрезать их. В сентябрьских тортах основа была кремовой, на ней – клубника, дыня и каштаны. Но так получилось, что один из сотрудников, у которого день рождения был в сентябре, в тот день неожиданно уехал в командировку, и мы решили оставить ему кусочек торта.

Отрезали, положили на тарелку, накрыли пищевой пленкой и поставили в холодильник на офисной кухне. Сделала это Митти. У каждого из нас на куске торта была либо клубника, либо дыня, либо каштан, а вот на том маленьком кусочке, который мы решили оставить для именинника, было все сразу – и клубника, и дыня, и каштан. Те, кто дружили с ним, пожалели его – «человек не смог участвовать в праздновании своего дня рождения» – и положили ему что-то из своих порций.

На следующий день этот человек пришел на работу и в обед отправился за полагающимся ему куском торта. И видит – на тарелке остался один желтый каштан, а все остальное съедено! Он схватил тарелку, вышел ко всем и закричал: «Кто съел мой торт?!» Но никто не признался.

Я тогда подумала, что, наверное, кто-то нечаянно съел его кусок, а потом не захотел сознаваться. Но в каком виде это было оставлено – просто ужас! Если уж ешь, то съешь кусок целиком, помой тарелку или хотя бы в раковину положи. А тут – в холодильнике лежит грязная тарелка с засохшими крошками теста и крема и одним каштаном!

Но это еще не все – на каштане не было крема! Понимаешь, что это значит? Каштан же лежал на торте, если его снять, на нем должен был остаться крем. Получается, кто-то слизал крем с каштана и положил его обратно на тарелку!

Правда, остальные, похоже, таких деталей не заметили, и все закончилось шутками типа «преступник явно не любит каштаны, давайте в следующем месяце возьмем монблан[14] и узнаем, кто это был».

После этого стали постоянно происходить какие-то странные вещи.

Во-первых, это коснулось холодильника на офисной кухне. Сотрудницы хранили там купленные десерты, полученные в подарок сладости, и все подписывали фломастером – кому что принадлежит. Так вот, каждые три дня что-нибудь одно исчезало.

У меня такое было с пудингом. Положила две упаковки – обычный и со вкусом чая маття – в самый дальний угол полки, а когда решила съесть один, там осталась только упаковка с маття.

Но вообще, когда что-то крадут целиком – это еще не самое страшное. Да, украли сладость, бесит, конечно. Но бывало и так, что съедали только одну ложку мороженого или вытаскивали из фруктового желе только фрукты, оставляя само желе в безобразном виде. Такое уже не злость вызывает, а отвращение.

На утренних собраниях некоторые взывали к неизвестным виновникам и требовали прекратить глупые выходки. Но никакого эффекта от этого не было. С другой стороны, это не тот случай, когда стали бы вешать камеру наблюдения или обращаться в полицию, поэтому все просто решили ничего больше в холодильнике не хранить.

А потом у нас начали пропадать вещи со столов. Например, лежит упаковка фруктовых леденцов от боли в горле – пропадают только персиковые. Или от шоколадки один кусочек откушен. Сначала воровали только еду, но потом добрались и до канцелярских принадлежностей. Из набора цветных стикеров украли розовые. Пропали стержни для механических карандашей.

Некоторые из нас даже тайком ставили камеры, чтобы поймать воришку, но все без толку.

Со временем, впрочем, все к происходящему привыкли и перестали на это особенно обращать внимание. Причем даже когда у них самих что-то пропадало. Решили, что в отделе есть человек с психическим расстройством, возникшим на фоне стресса, и что делает он это неосознанно. Кто-то высказал такую версию, и все с ней согласились.

Так вот, представляешь, Митти утверждает, что это тоже дело рук госпожи Сироно!

Вообще-то, другие сотрудницы догадывались, что вор, скорее всего, женщина. Потому что иногда пропадали средства личной гигиены, которые они хранили в косметичках на полке в уборной.

Конечно, теоретически это мог быть и мужчина, но несколько раз они пропадали прямо в рабочее время, а если бы какой-то мужчина зашел в женский туалет среди бела дня, это бы точно заметили.

И все же как-то странно связывать это с госпожой Сироно, не находишь?

Если так, то тогда и Митти, и я сама тоже должны попасть под подозрение. Хотя Митти говорит, что с самого начала подозревала госпожу Сироно.

Когда мы отмечали октябрьские дни рождения, в качестве десерта и правда был монблан, но все каштаны были съедены, так что найти того, кто их не любит, не удалось. Конечно, в такой ситуации оставить каштан было бы невозможно. Думаю, тем, кто просто не любит каштаны и не был виноват в той истории, было тяжело.

По словам Митти, в тот день госпожа Сироно отвозила клиентам документы, после чего, не возвращаясь в офис, поехала домой. А у нас празднования дней рождения всегда начинаются в шесть – когда заканчивается рабочий день.

Но согласись, это могло быть просто совпадением. У нас разрешается, чтобы сотрудник, отправившийся куда-то по делам, затем напрямую возвращался домой, и, если бы она специально вернулась только ради того, чтобы съесть торт, это выглядело бы как-то не очень.

К тому же я слышала, что сама госпожа Сироно тоже стала жертвой воровства. Если не ошибаюсь, у нее из холодильника пропало кремовое пирожное. Она была так расстроена! Специально написала на пакете большими буквами «Отравлено!», а пакет все равно стащили.

Но Митти говорит, что это была инсценировка. Мол, госпожа Сироно, судя по ее бэнто, очень следила за здоровьем и в полдник почти никогда ничего не ела. Бывало, она ела что-то, что всем раздавали в качестве подарков, но сама еду не покупала, тем более кремовое пирожное из круглосуточного магазина… По словам Митти, такое было тогда в первый и последний раз.

Митти считает, что это не что иное, как трюк, заготовленный госпожой Сироно: заявив, что она, дескать, придумала хороший способ избежать кражи, и на глазах у Митти написав «Отравлено!», она просто хотела изобразить, что сама тоже стала жертвой.

Но разве можно только на этом основании делать из нее преступницу? Бывает же так, что человек не любит какую-то еду, а в какой-то день ему вдруг хочется съесть именно ее? Вот я, например, не люблю традиционные сладости, но раз в год мне вдруг хочется охаги[15]. И потом, госпожа Сироно была не единственной, кто делал что-то устрашающее типа надписи «Отравлено!». Некоторые даже клали в пакеты с конфетами канцелярские кнопки или слабительное.

Но, надо признать, госпожа Сироно часто соглашалась на сверхурочную работу и бывала в офисе одна, да и по утрам приходила очень рано, так что время на воровство у нее было. Бедняжка работала усерднее других, и именно это сыграло с ней злую шутку.

Тебя интересует, воровали ли что-нибудь у госпожи Норико?

Конечно. Вообще-то, она не любила перекусывать в офисе, и я не знаю, пропадали ли у нее продукты. Но у нее украли оригинальную шариковую ручку от «Братьев Сэридзава», и из-за этого она была крайне подавлена.

Удивляешься, что у скрипачей могут быть фирменные ручки? Именно так. «Братья Сэридзава» музыку сочиняют сами. Обычно они это делают на компьютерах, но, когда посещают места, переполненные энергией природы, и с неба на них проливается дождь мелодий, они, говорят, что записывают эти мелодии шариковыми ручками из натурального дерева.

Не знаю, понимал ли вор, какую ценность имела эта ручка. Скорее всего, нет. Внешне она похожа на простой карандаш, выглядит довольно дешево, к тому же ничего ценного у нас не пропадало.

Та ручка стоила пять тысяч иен, и это была, пожалуй, самая дорогая вещь из всех украденных. Все остальное стоило порядка нескольких сот иен.

Я думаю, истории с кражами и дело госпожи Норико – это разные вещи, но Митти убеждена, что в обоих случаях виновата госпожа Сироно. Она с такой уверенностью излагала свою версию, что я была уверена: она расскажет это и полиции. Однако, по ее словам, она этого не сделала.

Похоже, она не хочет первой высказывать подозрения. И ее можно понять. Если предположить, что госпожа Сироно действительно убийца и ее арестуют, она затаит злобу именно на Митти. И если ее не приговорят к смертной казни, а просто посадят в тюрьму, Митти станет первой, кому она захочет отомстить, выйдя на свободу. Этого Митти и боится.

В конце концов, я и сама не рассказала полиции про наряд госпожи Норико.

Но это вовсе не значит, что я прошу тебя доносить в полицию. Не делай того, о чем тебя не просят! Если станет известно, что информацию слила я, злоба госпожи Сироно будет направлена уже не на Митти, а на меня.

С другой стороны, я бы предпочла, чтобы убийцей оказалась госпожа Сироно. Если это окажется какой-то сталкер или просто непонятный тип, будет страшно выходить на улицу.

Не понимаешь, почему мне страшно?

Никто же не знает госпожу Норико лучше, чем я! Да, мне не ясна причина, по которой ее убили, но, думаешь, преступник поверит, что не из-за меня в тюрьму попал?

Пожалуйста, забудь пока про ресторан с тофу и приезжай сюда как можно скорее. Я тебя жду.

Ладно, спокойной ночи.

– Алло, это я. Это все-таки произошло: полиция начала прорабатывать линию госпожи Сироно.

…Нет, Митти на нее не доносила. Я, конечно, тоже. Но, похоже, появился свидетель.

Есть такой господин Макита – он из компании, которая обслуживает наши компьютеры, часто бывает у нас в офисе. Так вот, он видел, как в пятницу вечером после восьми тридцати госпожа Норико и какая-то женщина сели в машину на нашей парковке. Госпожа Норико – на пассажирское сиденье, а та, другая женщина – за руль, после чего машина сразу уехала.

Господин Макита из новостей в интернете узнал про «убийство офисной служащей в Сигурэдани», но имя жертвы ему ничего не сказало. А затем, несколько дней назад, он увидел фотографию госпожи Норико в газете и вспомнил тот вечер. Сказал, что заметил, хоть и было темно, что садившаяся в машину женщина была красивой, и ему стало интересно, из какого она отдела. По цвету машины и описанию женщины стало понятно, что вместе с госпожой Норико, скорее всего, была госпожа Сироно.

Ну да, красивые женщины всегда и везде привлекают внимание.

У нас в компании сейчас только об этом и говорят, будто только ждали повода. Я поняла: даже если люди что-то странное и замечают, они не бегут сразу в полицию давать показания.

Сам господин Макита тоже рассказал это не полиции, а упомянул как бы между делом в разговоре с кем-то из наших сотрудников: «Знаете, в прошлую пятницу вечером…» На что ему сказали: «Может, стоит сообщить полиции?» Вот на следующий день господин Макита и позвонил в полицию.

Согласись, что это правда важное свидетельское показание?

Получается, госпожа Норико и госпожа Сироно, покинув вечеринку, еще раз зашли в офис.

Госпожа Сироно, наверное, вернулась, потому что оставила машину на парковке, когда пошла в «Хижину с водяной мельницей», а госпожа Норико – потому что офис по пути от ресторана к станции. Ничего удивительного.

А потом они вместе сели в машину госпожи Сироно и уехали.

Конечно, возникает вопрос, а зачем вообще госпожа Норико села в машину к госпоже Сироно. Но, уверена, госпожа Сироно могла ее уговорить. До этого госпожа Норико сказала, что плохо себя чувствует, и, например, госпожа Сироно могла предложить подвезти ее до станции: пятнадцать минут пешком – изрядное расстояние.

Правда, поехали они не к станции, а в направлении Сигурэдани.

Сделала ли она это с целью убийства госпожи Норико? Ой, нет, только не это!

Давай пока оставим то, что связано с самим убийством. Лучше я расскажу, что было с госпожой Сироно потом.

Так вот, выяснилось неожиданное: машина госпожи Сироно стояла прямо на дороге перед станцией, и в субботу рано утром ее забрал эвакуатор. Более того, под пассажирским сиденьем нашли кошелек госпожи Норико. По-моему, сумочка у нее была на молнии, так что по какой-то случайности он выпасть не мог. Получается, между ними в машине была какая-то борьба?

Полагаю, в случае нападения со стороны госпожи Сироно, госпожа Норико точно оказала бы сопротивление.

Так или иначе, машина нашлась. Но где тогда госпожа Сироно?

…Нет, свидетель вовсе не один. Похоже, никто не хотел первым давать показания, а вот вторым или третьим – без проблем. В результате в полицию стало поступать все больше информации, правда, не особо полезной.

Среди прочего есть и важные показания о госпоже Сироно. Их дал один мужчина из нашего отдела – господин Одзава. Он поступил на работу в один год с госпожой Норико и госпожой Сироно.

Этот господин Одзава тоже ушел после первой части вечеринки. Но до этого начальник отдела его так напоил, что у него ноги заплетались, и он, чтобы протрезветь, решил зайти в кофейню у станции. Он недавно женился и боялся, что его молодая жена рассердится, если он вернется домой в стельку пьяным.

Он сел на втором этаже, откуда открывается вид на станцию, стал пить карамельный макиато со льдом и не заметил, как уснул. Когда он проснулся и посмотрел на часы, было уже больше десяти. А он обещал жене вернуться домой пораньше. В общем, он подумал, что ситуация критическая, и заторопился. А когда вставал, посмотрел наружу и увидел, как госпожа Сироно со всех ног мчится по направлению к станции. По его словам, она держала в руках довольно большую сумку.

А в понедельник, придя на работу, он увидел на доске с графиком работы, что в графе госпожи Сироно стоит – «в длительном отпуске». И решил, что это объясняет увиденное им у станции.

Потрясающе, согласись?

Если сложить все это вместе, получится, что после первой части вечеринки госпожа Сироно посадила госпожу Норико в свою машину, припаркованную на стоянке компании, они отправились в Сигурэдани, где госпожа Сироно убила госпожу Норико, подожгла ее труп, на машине вернулась на станцию, бросила машину и куда-то уехала на поезде.

Тот факт, что у нее была с собой достаточно большая сумка, означает, что она с самого начала хотела сбежать, то есть преступление все-таки было спланированным.

Заявления госпожи Сироно, что ее мать находится в критическом состоянии, были ложью – в родительский дом она не возвращалась.

Теперь лишь вопрос времени, когда ее объявят в государственный розыск как важного свидетеля[16]. Митти ходит с довольным лицом, повторяя: «Смотрите, какая я наблюдательная».

…Что? Как долго добираться до Сигурэдани из офиса? Тридцать минут на машине.

Какое расстояние от шоссе до леса? Пешком, наверное, минут десять.

Я понимаю, что ты хочешь сказать.

С восьми тридцати, по показаниям свидетелей, до десяти – это примерно полтора часа. Если вычесть время на дорогу туда и обратно, получится, что на само преступление было всего десять минут. Ты, наверное, хочешь сказать, что этого недостаточно, чтобы нанести более десяти ножевых ранений, облить жертву керосином и поджечь, верно?

Это и в компании обсуждали. Некоторые даже выдвинули версию, что у госпожи Сироно был сообщник.

Некоторые считают, что она только предложила госпоже Норико сесть в машину и отвезла ее в Сигурэдани, а убийцей был кто-то другой. Тогда можно объяснить и то, почему ей удалось вернуться за такое короткое время.

Но есть и те, кто думает, что она просто выполняла чью-то просьбу привезти госпожу Норико, но даже представить не могла, что этот человек планировал убийство. Похоже, в их головах госпожа Сироно и убийство не стыкуются друг с другом.

Их логика такова: у госпожи Сироно такой характер, что на просьбу она не может сказать «нет». На работу она ездит на машине, а живет в районе Сигурэдани, вот ее и использовали. А тот факт, что она, соврав, не вышла на работу и скрывается, объясняют тем, что она, наверное, боится, что ее задержат как соучастницу преступления. Надо сказать, что довольно много тех, кто ей сочувствует.

Разумеется, на этом слухи не заканчиваются.

Главное, что их интересует: если госпожа Сироно только соучастница, то кто настоящий преступник?

Подозревают начальника группы Синояму.

В пятницу вечером он ушел рано, и, похоже, у него все-таки были отношения с госпожой Норико. Говорят, он хвастался этим своим приятелям. Впрочем, вместе их никто не видел.

Те же, кто не любит господина Синояму, говорят, что у него всегда были чувства к госпоже Норико, но в какой-то момент он впал в манию и стал воображать, будто они состоят в отношениях. И что эта одержимость стала такой сильной, что в итоге довела его до убийства.

Манера речи у него грубая, и те сотрудники-мужчины, которые поступили в компанию в один год с ним или моложе по возрасту, его не любят. Сейчас это стало особенно заметно.

О том, что господин Синояма и госпожа Сироно встречались, я не слышала ни от кого, кроме Митти, а вот то, что госпожа Сироно испытывает к нему чувства, заметили почти все, хотя и не говорили об этом вслух. Сторонники этой версии считают, что госпожа Сироно наверняка согласилась, если бы господин Синояма попросил ее о чем-то.

…Что? Рассказать, как ведет себя господин Синояма?

Ну, он каждый день ходит на работу. Да, после убийства госпожи Норико он выглядит подавленным, но работу свою выполняет как обычно. До него, должно быть, дошли все эти слухи, но он никак их не опровергает, а просто игнорирует.

Если бы он действительно был убийцей, он не мог бы вести себя таким образом. Хотя бывает же, что в новостях показывают человека, который живет в одном доме с жертвой преступления, этот человек рассказывает, как он напуган, а потом через несколько дней его же и арестовывают. Но, знаешь, если бы господин Синояма взял отпуск и не появлялся на работе, это вызвало бы еще большие подозрения.

Если было бы что-нибудь действительно подозрительное, полиция уже привлекла бы его как важного свидетеля.

А Митти по-прежнему настаивает на версии, что преступник – госпожа Сироно.

Она говорит, что тридцать минут до Сигурэдани требуется, только если соблюдать ограничение скорости, что дорога там ночью пустая и, если ехать быстро, можно и за пятнадцать-двадцать минут добраться.

Еще выяснилось, что госпожа Сироно, хоть и производит впечатление спокойного человека, на самом деле настоящая лихачка. Митти рассказала, как перед «Пешим походом в Сигурэдани» госпожа Сироно отвозила ее туда на машине, чтобы заранее ознакомиться с местом, и они ехали со скоростью более восьмидесяти километров в час. Митти сказала ей, что боится, что их могут остановить за превышение скорости, на что госпожа Сироно с невозмутимым видом ответила: «Не волнуйся, я знаю, в каких местах на этой трассе может караулить полиция».

Кроме того, Митти говорит, что формулировка «после десяти часов» в показаниях господина Одзава может означать период времени вплоть до десяти часов двадцати минут и что у госпожи Сироно было достаточно времени для совершения преступления. В общем, от своей версии она не отступает.

Да и сам господин Одзава, когда его спрашивают, во сколько минут одиннадцатого это было, каждый раз отвечает все менее уверенно, поэтому точное время по-прежнему неизвестно.

Получается, госпожа Сироно все-таки действовала в одиночку?

В любом случае не могу поверить, что убийца госпожи Норико работает с нами в одном отделе. Интересно, как будут сотрудники вести себя по отношению к госпоже Сироно и господину Синояме, если окажется, что они ни в чем не виновны, а настоящего убийцу арестуют? У меня самой нет причин для угрызений совести. Хотя я и выслушиваю слухи, которые мне рассказывают, сама по этому поводу не высказываюсь.

Думаю, если ничего не выйдет за пределы компании, все это удастся замять. А совершенные ошибки можно исправить – сказать, например, что-нибудь типа: «Слушай, извини, в следующий раз угощу тебя чем-нибудь в ресторане».

Поэтому я тебе повторяю: не вздумай писать об этом в Сети.

Знаешь, этот мир очень странный: как только была опубликована фотография госпожи Норико, сразу где-то возник ее фан-клуб. Название для этого дела какое-то свое придумали: в газетах и на телевидении оно называется «Дело об убийстве офисной служащей в Сигурэдани», а в Сети его окрестили «Делом об убийстве Принцессы Белоснежки». А саму ее называют Мисс Белый Снег или Принцесса Белоснежка.

Это ж не конкурс красоты, где мисс чего-то там выбирают! «Белый снег» – название мыла для лица, сделано оно из рисовых отрубей – это флагманская продукция нашей компании «Хинодэ Кэсехин»! В прошлом году по продажам косметики в интернет-магазинах оно заняло первое место в категории «Очищающие средства для лица». Знаешь ведь, реклама такая есть: «С ним и у вас будет белоснежная кожа!»?

Ты, наверное, слышал, что в новостях в Сети стало упоминаться название нашей компании. Если вбить его в поисковике, сразу всплывает огромное количество ссылок на «Белый снег» и появляется этот рекламный слоган. Наверное, поэтому кто-то ради прикола и стал называть госпожу Норико Мисс Белый Снег или Принцессой Белоснежкой.

Надеюсь, это не твоих рук дело? Нет? Ладно, поверю тебе на слово.

Хотя, если так подумать, имя Принцесса Белоснежка определенно ей подходит. У нее светлая кожа и длинные черные волосы. У нас в компании даже поговаривали, что, мол, вместо какой-то непонятной актрисы лучше бы в рекламе снялась госпожа Норико. Такие предложения на самом деле были. Правда, сама она отказалась. Если бы в рекламе была она, шумихи вокруг этого убийства сейчас было бы еще больше.

Ирония в том, как пишется имя той, кого больше всего подозревают – Мики Сироно. Имя Мики записывается иероглифами «красивая» и «принцесса», а фамилия Сироно – «за́мок» и «поле», и получается, что Мики Сироно это типа «прекрасная принцесса из замка»[17]. Ее фамилия и имя звучат прямо как из сказки, правда? Остается надеяться, что теперь слова «Принцесса Белоснежка» не станут означать подозреваемую в убийстве.

Мне повезло, что имя и фамилия у меня обычные.

…Ладно, когда определишься с датой приезда, дай мне знать. Я же понимаю – даже если ты абсолютно все у меня выведаешь, тебе будет мало.

Так что имей в виду. И учти: я знаю про Ман-Мало.

Вообще-то, мог бы хотя бы тофу меня угостить – в качестве извинения за нарушенное обещание.

Ладно, пока.

– Здесь мы сможем поговорить без лишних глаз. Вечерами тут бывает многолюдно, но мало кто знает, что кафе открыто и днем.

Рисако тоже хотела прийти, но, если, вы вдвоем по очереди задавали мне вопросы, было бы похоже на полицейский допрос. Вот моя визитная карточка. Мое прозвище Митти – не от имени, а от фамилии – Мицусима.

Было бы забавно, если бы меня тоже звали Мики… А, благодарю…

…Значит, вы – господин Юдзи Акахоси?

Вы бывший молодой человек Рисако, правильно? Что, нет? Я слышала от Рисако, что они с ее бывшим вместе состояли в школьном литературном клубе и что только ему удалось сделать писательство своей профессией. Я была уверена, что она имела в виду вас, господин Акахоси. Получается, был еще кто-то, кто потом стал писателем или чем-то в этом роде?

Только между нами, кто это?

Знаете, когда Рисако хвастается, формулировки у нее какие-то неопределенные и самого главного она никогда не рассказывает! У нее никого нет?! Значит, господин Акахоси, она имела в виду вас! Журналист, пишущий для еженедельников, – это же писательская работа, правильно?

На вашей визитке написано, что вы журналист, а для какого издания вы в основном пишете? А, для «Сюкан Эйти»? Да, я знаю его. Это ведь очень известный еженедельник. Мой папа каждую неделю покупает его и читает в электричке по дороге на работу. А потом, когда смотрит новости по телевизору, с видом знатока делает едкие замечания. Выглядит так, будто он во всем круто разбирается, а на самом деле он просто пересказывает то, что прочитал в «Сюкан Эйти».

Помните, в прошлом году на Кюсю было дело о похищении и убийстве ребенка, когда все подозревали отца похищенного мальчика? У этого отца еще фамилия была как у человека, получившего Нобелевскую премию то ли по химии, то ли по физике, и в интернете его все Профессором называли.

Так вот, тогда «Сюкан Тайё» изучил биографию Профессора, даже таблицу составил, в которой все по годам расписал, и выпустил подстрекательскую статью под заголовком «Даже Джекил и Хайд были бы в шоке! Кто скрывается за личиной “доброго отца”?». И только «Сюкан Эйти» настаивал на том, что преступником был не Профессор. И ведь именно так и оказалось: преступление совершил бывший любовник матери.

Когда мой папа смотрел передачу, где Профессору приносили извинения, он с таким важным видом заявил: «Ну, смотрите, как я и говорил!» Я тогда не выдержала и заявила ему: «Это не ты говорил, а “Сюкан Эйти”!» Правда, сама я в то время покупала и читала «Сюкан Тайё», так что особенно выступать по этому поводу не могла.

Вообще-то, мне «Сюкан Тайё» тоже нравится. Читать интересно: на деталях особенно не заморачиваются и все преувеличивают. От заголовков иногда просто смешно становится. А еще они всем сразу же прозвища дают, причем делают это со вкусом.

А, извините, я не имею права говорить такие вещи журналисту первоклассного еженедельника.

И еще я была неправа по поводу Рисако. Она говорила не про своего бывшего молодого человека, а про того, с кем встречается сейчас. Рисако определенно сказала «мой молодой человек», а не «мой бывший». Боюсь, Рисако рассердится, если узнает, что я так сказала, поэтому, пожалуйста, не говорите ей.

У меня в голове разные люди перемешались.

Знаете, ко мне постоянно обращаются за информацией по поводу всяких любовных интрижек. Особенно в компании. Бывает, зовут на офисную кухню и задают вопросы типа: «Что там происходит между таким-то и такой-то?» Или: «Есть ли девушка у такого-то?» Мне задают эти вопросы все – и те, кто дольше меня работают в компании, и те, кто меньше.

Наверное, это потому, что я родом из этого города.

В этом районе я знаю много симпатичных заведений, о которых мало кто слышал, и, когда хожу туда с кем-нибудь из местных друзей, бывает, встречаю там какую-нибудь пару, мужчину и женщину, которых до этого видела в офисе. Если это такие люди, с которыми можно запросто заговорить, я подхожу, здороваюсь и слегка подкалываю их: «У вас тут, наверное, свидание?» Хотя чаще они успевают улизнуть до того, как я к ним подойду.

Но бывает, что по всему видно: тут – супружеская измена. Мы пересекаемся взглядами, и я думаю: «Вот, блин, меня угораздило! Если на следующий день я случайно столкнусь с этим человеком в офисе, придется изобразить улыбку и ретироваться». Хотя с какой кстати? Я же ничего плохого не делала.

Лучше бы они делали вид, что не замечают меня, но нет же – здороваются как-то неестественно, а некоторые даже приносят сладости. Видимо, думают так заплатить мне за молчание. Только результат-то от этого противоположный. У нас же есть особо наблюдательные персонажи, которые сразу начинают задавать вопросы: «Митти, когда это ты успела подружиться с начальником такого-то сектора?» Пытаются разнюхать, что я там еще увидела.

Когда старшие коллеги начинают наседать со своими расспросами, я не могу просто соврать, чтобы они отвязались. Да и вообще, я не обязана никого выгораживать. Поэтому выкладываю как есть – обо всем, что видела. Обычно уже к вечеру того же дня слухи расходятся по всей компании, и в итоге та самая парочка тоже догадывается, что их источником являюсь я. После нескольких таких случаев ко мне прилипло клеймо – «Митти-информатор, любительница сплетен». Честное слово, это просто наказание какое-то!

Может, и Рисако вам что-то такое сказала – типа: «Хочешь узнать про наших сотрудников – спроси у Митти»?

… Хотите, чтобы я рассказала про госпожу Мики Сироно?

Да, госпожа Сироно – моя наставница. А-а, значит, поэтому вам я была нужна… Получается, ее официально подозревают в убийстве в Сигурэдани?

Да ладно, можете не скрывать. Раз уж журналист «Сюкан Эйти» приехал в такую глухомань ради интервью, значит, так оно и есть.

Получается, госпожа Сироно – убийца.

Ладно, с чего бы начать мне рассказывать? С того дня, когда произошло убийство? С отношений госпожи Сироно и госпожи Норико? Или с того, что было между госпожой Сироно и начальником группы господином Синоямой?

Хотите, чтобы я рассказала, какой человек госпожа Сироно? Всего-то? Ну, тогда…

Постойте. Сказала «всего-то», а на самом деле рассказать, какой она человек, – ужасно сложно. Она ж ничем не примечательна.

Может, вы уже слышали от Рисако, что внешность у нее самая обычная. Ни худая, ни полная, ни высокая, ни низкая. Предположу, что рост ее порядка метра пятидесяти пяти, а вес где-то около пятидесяти килограммов. Мужчинам это, наверное, ни о чем не говорит. Э-э нет, свой вес я вам не назову! Рост – метр пятьдесят два. Все удивляются, говорят, по мне и не скажешь, что я такая маленькая.

Может, я просто умею себя правильно подать?

Лицо у нее тоже самое обычное. На кого из телеперсонажей она похожа? Даже и не знаю… Очень напоминает мою учительницу родного языка из средней школы, хотя вряд ли вам это поможет. Впрочем, госпожа Сироно и не дурнушка. Я даже думала пару раз: если бы она уделяла своей внешности чуточку больше внимания, получилась бы вполне симпатичная девушка.

Да, прическа и брови выглядят так себе, но зато кожа у нее белая, гладкая, красивая. Правда, у нас в компании у всех сотрудниц кожа должна быть хорошая.

Мы же все-таки косметическая компания! Более того, мы производим натуральную косметику, таков наш принцип. Поэтому если у сотрудниц будет плохая кожа, люди станут сомневаться в эффективности нашей продукции. Но и от «Белого снега» все сразу красавицами не станут. Ой! Кажется, этого мне не стоило говорить.

Конечно, есть у нас и такие умницы, как Рисако, которые закончили государственные университеты и которых приняли на работу, потому что у них голова хорошо работает. Госпожа Сироно, возможно, тоже из этой категории. Она окончила женский университет T, а по меркам нашей префектуры это весьма престижно.

Как бы то ни было, если с первого дня работы в компании рядом с тобой постоянно находится госпожа Норико, у любой девушки могут руки опуститься. Тут как ни ухаживай за своими волосами и бровями и какой бы хорошей ни была твоя косметика – с ней соперничать все равно не получится. У госпожи Норико ведь и лицо маленькое, и глаза большие, и носик изящный – говорят, у нее французская кровь есть.

Знаю, потому что моя старшая сестра в одной старшей школе с ней училась.

Как-то сразу после поступления в компанию я сказала сестре, что у нас в отделе есть одна нереально красивая девушка, совсем не похожая на местных, а она сразу: «Неужели ты работаешь вместе с Норико Мики?» Я сама в другой школе училась и не знала ее, но сестра рассказала, что та еще в старшей школе считалась красавицей.

Я тогда сестру спросила: «Ты дружила с ней?» Сестра ответила: «С такой дружить – себе дороже». Видимо, госпожа Норико не из тех, кого любят сверстницы. Это и понятно. Думаю, процентов восемьдесят из них банально завидуют ей.

Вот поэтому я так обрадовалась, когда моим наставником назначили госпожу Сироно. Она очень вежливо учила меня тому, что касалось работы, не ругала за ошибки, всегда помогала. Я стольким ей обязана! За тот год она многому меня научила!

Она даже научила меня так заваривать чай, чтобы получалось вкусно.

Оказывается, достаточно просто следить за температурой воды и временем заваривания – и даже самый дешевый чай получается обалденным. Но! Однажды, когда к нам пришли клиенты из другой компании, наш начальник сектора такое выдал! Пусть, говорит, госпожа Сироно заварит чай, а подаст его госпожа Норико. Это же просто ужас какой-то!

«Так, госпожа Сироно, заварите чай. А вы, госпожа Мики… то есть, я хотел сказать, госпожа Норико, подайте его гостям».

Это же в голове не укладывается! Не думаете? Если так, скажите госпоже Норико, чтобы она сама и заваривала чай! По-моему, это уже попахивает сексуальным харассментом!

Но госпожа Сироно в ответ не произнесла ни слова. Если бы она разозлилась или хотя бы пожаловалась кому-нибудь, я бы встала на ее сторону. Но она как ни в чем не бывало принялась заваривать чай, после чего произнесла: «Госпожа Норико, дальше, пожалуйста, вы». После такого и я уже ничего не могла сказать.

А если бы я произнесла что-нибудь вроде: «Господин начальник отдела, как вы можете!» – могло показаться, будто я считаю госпожу Сироно некрасивой.

Она даже за глаза ничего не говорит. В итоге стресс накапливается не у нее, а – представьте! – у меня.

Госпожа Сироно не просто не злится. Она вообще толком не проявляет эмоций – ни радости, ни гнева, ни грусти, ни удовольствия.

Я никогда не видела, чтобы она от души смеялась или плакала. Даже не поймешь, что ей вообще нравится. Если зову ее в кино на выходные, отказывается, мол, не знает такого актера. А если предлагаю сходить на обед в кафе, о котором все говорят, заявляет, что принесла с собой бэнто. Я и подумала: какая-то она скучная. Есть ли у нее вообще хоть какие-нибудь увлечения?

Но сейчас мне, наоборот, кажется, что именно из-за такого характера она, если чем-то увлечется, может добиться отличных результатов.

Ах да, я же говорила о начальнике группы господине Синояме.

Ой, так вы это уже знаете? Значит, его подозревают в соучастии? О том, что они встречаются, я знаю от самой госпожи Сироно. Хотя она и не говорила об этом прямо.

Я живу с родителями, мама готовит мне бэнто, поэтому так получилось, что я всегда обедала вместе с госпожой Сироно. Я слышала, что несколько лет назад была история, когда кто-то из сотрудников пролил соус на важный документ и из-за этого сорвалась какая-то сделка. После чего у нас в компании было принято правило: обедать мы должны либо за пределами офиса, либо в столовой или большом конференц-зале.

В столовой вечно толпа, так что почти все, кто приносит бэнто, едят в большом конференц-зале.

Мне всегда бэнто готовят из остатков вчерашнего ужина, а вот у госпожи Сироно бэнто выглядит как с картинки в журнале – все очень изысканно и тщательно приготовлено. Знаете, как в специальных журнальных статьях типа «Бэнто на всю неделю, чтобы быть красивой!». У нее в бэнто всегда все сбалансировано, три цвета – красный, желтый, зеленый, и на вид тоже очень красиво.

Когда я увидела это, я ее спросила: «Удивляюсь, как это вы такие сложные обеды для себя одной готовите». На что она с хитрой улыбочкой ответила: «Может, не только для себя одной». Я просто обалдела – никогда не видела у нее такого довольного лица.

Ну конечно, мне захотелось узнать, для кого же еще.

Я спросила: «Наверное, для кого-то, кто тоже здесь работает?» А она: «Кто знает…» Я тут же, даже не доев, вскочила и обошла весь конференц-зал. И представляете! Вижу – господин Синояма ест точно такой же обед! Я была так удивлена!

Господин Синояма у нас считается одним из самых привлекательных холостяков. Если бы он хотел найти себе девушку, мог бы выбрать любую. И вдруг – госпожа Сироно?! Меня просто распирало от любопытства, и я засыпала ее вопросами. Кто из вас первый признался в чувствах? С чего все началось? И все такое.

А госпожа Сироно только отмахнулась: «Это не то, что ты подумала». Тогда я попробовала спросить иначе: «Ну хоть секретом успеха-то поделитесь!» И знаете, что она сказала?

«Попробуй через желудок, – сказала она. – Хватит и трех дней».

Я сейчас произнесла почти с такой же интонацией, что она тогда. Простите.

То есть получается, госпожа Сироно три дня кормила господина Синояму домашней едой. Что ж, понятная тактика. Один раз я пожаловалась ей, что мама два дня подряд дает мне с собой одэн[18], мы даже поменялись нашими бэнто – знаете, ее было очень вкусное! Я тогда подумала: если холостой мужчина задумается о женитьбе, такая жена, как госпожа Сироно, вполне может ему подойти.

Я так хотела, чтобы у них все сложилось удачно!

И даже стала лучше думать о господине Синояме. Разве мужчина, который в девушках ценит не внешность, а внутренний мир, не внушает доверия, в том числе и в работе? Но потом я такое увидела…

Я застала господина Синояму за обедом с госпожой Норико!

Это было в неприметном ресторанчике на окраине города. Мы с сестрой в то время как раз сидели на диете, решили, что надо изучить блюда из тофу, и поэтому отправились в этот ресторан. И там я увидела их – они сидели вдвоем у дальней стойки. Увлеченно разговаривали, придвинувшись друг к другу. Чувствовалось – между ними явно не просто рабочие отношения.

У меня особое чутье на такие вещи. Тем более у господина Синоямы все было написано на лице – улыбка у него была глупая.

«И ты туда же, Синояма!» – только и подумала я.

Сестра тоже с первого взгляда поняла, что господин Синояма играет на два фронта: «Похоже, у спутника госпожи Мики есть другая». Когда видишь человека каждый день на работе, такого не замечаешь, но, видимо, в тот момент от него исходила какая-то особая аура.

Разумеется, госпоже Сироно я ничего не сказала. Да и как я могла?

Ни госпожа Норико, ни господин Синояма не заметили, что я их видела, поэтому с их стороны никаких странных действий тоже не последовало.

Видимо, потом ситуация между этими троими как-то разрешилась.

Спустя какое-то время я перестала видеть начальника группы Синояму в большом конференц-зале.

Но я не стала говорить госпоже Сироно ничего вроде: «Что-то давно тут не видно начальника группы, правда?» Хотя, думаю, она заметила, как я каждый день озиралась по сторонам.

Однажды госпожа Сироно сама, без всяких расспросов, с наигранной легкостью обмолвилась: «Куда мне соперничать с госпожой Норико», – и принялась уплетать свое бэнто. Мне почему-то стало так грустно, что я расплакалась. Она растерянно спросила: «Чего это ты плачешь, Митти?» – но, может, ей лучше было поплакать вместе со мной.

Возможно, ей бы полегчало.

После этого бэнто у нее стали еще более изысканными.

Тогда мне казалось, что это какое-то ее нелепое упорство: дескать, посмотрите, какие вкусности я ем в одиночестве! Но, вспоминая об этом сейчас, я понимаю: – те бэнто были слишком уж изысканными.

Вы от Рисако слышали о кражах в компании?

Да-да, тот самый случай, когда от торта остался только каштан. Причем первая кража произошла как раз в то время, когда бэнто госпожи Сироно стали особенно роскошными.

Именно тогда в госпоже Сироно что-то стало ломаться.

Хотя я и знала о ее любовной неудаче, поначалу я совсем не связывала кражи с госпожой Сироно. Когда пропадали пирожные и сладости из холодильника, я думала, что вор просто любит хорошо поесть. А чтобы она ела в офисе сладости – так этого я почти не видела: то ли она следила за здоровьем, то ли сидела на диете.

Она ела разве что на празднованиях дней рождения, когда всем раздавали по маленькому кусочку торта или пирожное.

Сама госпожа Сироно всего один раз принесла в офис сладкое. Это был заварной крем из круглосуточного магазина. Пока я с удивлением смотрела на это, она у меня на глазах написала на пакете фломастером: «Отравлено!» – и пояснила: «Это чтобы не украли».

Но все равно украли. Она была страшно расстроена. Я ей посочувствовала, подумала: «Не везет же госпоже Сироно!»

Я начала связывать кражи с госпожой Сироно только после того, как кое-что увидела.

В первое время после начала краж некоторые пытались найти вора, но постепенно это им надоело, и все решили, что поделать ничего нельзя.

Стали говорить: «Просто не надо держать сладости в холодильнике» или «Да ладно, пусть крадут». А когда со столов начали пропадать канцелярские принадлежности, атмосфера безразличия стала еще сильнее. Тем более что пропадал инвентарь компании – украли и украли, пойдем новые принадлежности получим. Бывало, что пропадали и личные вещи – симпатичные блокноты или стикеры, но это были не такие уж ценности.

Намного неприятнее, когда пропадает еда. Даже если сумма ущерба такая же.

Госпожа Сироно каждое утро приходила на работу одной из первых. Я тоже, как могла, старалась приходить пораньше, хотя вставать рано утром мне очень тяжело. Все-таки я совсем недавно пришла в компанию, и было бы нехорошо приходить позже наставницы. Тем не менее бывало, что я приходила раньше нее.

Так вот, однажды утром я пришла на работу и, как и в другие дни, оказалась второй.

Когда я увидела госпожу Сироно, та стояла у стола госпожи Норико. Мне показалось, что она поспешно закрывает ящик стола, поэтому я спросила: «Что вы делаете?» На что та ответила, что ей нужна дискета с шаблонами документов. Сказала, что вчера последней ее брала госпожа Норико, вот она и проверяет, нет ли этой дискеты на столе.

Она не выглядела смутившейся, к тому же в то утро должно было быть совещание, для которого ей нужно было подготовить материалы, так что у меня не возникло никаких подозрений.

Но через несколько дней Рисако рассказала мне, что у госпожи Норико пропала ручка, и тут я задумалась: «А если…» Я удивилась еще больше, когда узнала, что это был фирменный сувенир от дуэта братьев-скрипачей, которых любила госпожа Норико, да еще и стоимостью в целых пять тысяч иен.

Тогда у меня и возникла уверенность – это дело рук госпожи Сироно.

И знаете, стоило произойти одному совпадению, как сразу вспомнились и другие подозрительные моменты. Например, тот случай, когда на октябрьском дне рождения в качестве пирожного был выбран монблан. Это сделали, чтобы вычислить того, кто не любит каштаны. Так вот, госпожа Сироно, отправившаяся куда-то по делам, затем, не заезжая в офис, поехала сразу домой и пирожное не ела. Или, например, тот случай, когда она написала на пакете «Отравлено!». Начинаешь подумывать, а не было ли это сделано специально?

Впрочем, сейчас, когда случилось это страшное преступление и когда мне приходится обо всем подробно рассказывать людям, которых я впервые вижу, мне начинает казаться, что, возможно, все было иначе.

Может быть, госпожа Сироно начала воровать не из-за какой-то надломленности, а с совершенно определенной целью.

С какой целью? Целью было украсть ручку госпожи Норико.

Разве нельзя предположить, что эта ручка была подарком господина Синоямы и госпожа Сироно об этом знала? Возможно, именно из-за этой ручки вскрылось, что он встречается одновременно с двумя женщинами, и из-за этого он в итоге бросил госпожу Сироно.

Например, могло быть так, что госпожа Сироно увидела эту ручку дома у господина Синоямы, а через несколько дней – в руках у госпожи Норико. И поэтому госпожа Сироно решила украсть эту ненавистную ручку, ставшую главным виновником их разрыва. Но, с другой стороны, если украсть только ручку, на тебя ведь может пасть подозрение, правда?

Говорят – это было еще до моего прихода в компанию, – на одной вечеринке, в которой участвовали только сотрудницы-женщины, госпожа Сироно призналась, что ей нравится господин Синояма.

Поэтому, возможно, она, чтобы отвести от себя подозрения, стала по мелочи воровать разные вещи, не представлявшие никакой ценности, а когда бдительность у всех притупилась, украла то, что было ее настоящей целью.

Вы можете подумать, что вряд ли кто-то будет так поступать – месяцами заниматься такой ерундой. Но от госпожи Сироно этого можно ожидать. К тому же…

Возможно, кража ручки тоже была только начальным этапом ее плана!

Вы наверняка знаете, что есть свидетель, который в ночь убийства госпожи Норико видел их вдвоем в машине госпожи Сироно. Все твердят, что, мол, им было по пути, или что госпожа Норико плохо себя чувствовала, или что в машину госпожи Сироно госпожа Норико села бы без подозрений… Но ведь у госпожи Норико должно было быть какое-то чувство вины перед госпожой Сироно за то, что увела у нее мужчину?

Разве можно так запросто сесть в машину к женщине, с которой у тебя такие отношения? Даже если господин Синояма и госпожа Сироно расстались мирно и даже если между госпожой Сироно и госпожой Норико не было никаких стычек, все равно оставаться наедине было бы неудобно, верно? С другой стороны, если бы та ей сказала что-нибудь вроде: «Знаешь, на самом деле ручку украла я, хочу ее вернуть, прости меня, пожалуйста», – разве бы она не села?

Это было спланированное преступление, к которому она долго готовилась.

Вы спрашиваете, неужели из-за несчастной любви можно убить? Но ведь факт остается фактом: госпожа Норико действительно убита. Кого еще можно подозревать в этом?

Госпожа Сироно из тех, кто не забывает обиды.

Я сейчас вспомнила один случай – как она злословила о Рисако. Там была такая история… В общем, когда Рисако только пришла в компанию, она нечаянно разбила кружку госпожи Сироно. Кажется, это случилось на праздновании дней рождения в апреле.

У каждого из нас есть своя кружка, мы храним их в шкафу на общей кухне. После того празднования мы с Рисако мыли посуду. Так вот, кружка случайно выскользнула из рук Рисако и упала в раковину. Это была моя кружка, и с ней ничего не случилось, но на другой кружке, которая лежала в раковине, возникла трещина. И это оказалась кружка госпожи Сироно.

Простая по дизайну белая кружка с золотой буквой S. У нее был тонкий ободок, выглядела она довольно дорогой, поэтому мы решили купить такую же и извиниться. Стали искать в интернете, но так и не смогли определить, какой это бренд, и в итоге просто купили в универмаге похожую.

Кружки с буквой S в то время все были распроданы, и мы взяли с буквой M – по имени Мики.

Надо сказать, что это был ощутимый удар по кошельку. Кажется, пять тысяч иен, я тоже выложила две тысячи. Рисако еще заявила: «Это все из-за того, что ты, Митти, пьешь из такой тяжеленной кружки». А я всего-то принесла кружку магазина «Все по сто иен»[19]! Впрочем, я не стала возмущаться: все-таки Рисако живет одна, для нее пять тысяч – сумма немаленькая.

Вместо этого я сказала ей, чтобы она одна извинялась перед госпожой Сироно. И ни в коем случае не говорила, что это произошло «из-за кружки Митти». Я только-только стала ее напарником и не хотела создавать проблемы, даже не узнав толком, что она за человек.

Рисако слово сдержала.

Она подошла к рабочему месту госпожи Сироно и извинилась, так что я все видела. Рисако вежливо сказала, что это ее вина. Госпожа Сироно, наоборот, казалась смущенной, сказала: «Ну надо же, вы купили новую кружку, а моя была уже такая старая», – и даже предложила возместить расходы.

Конечно, Рисако не взяла деньги, но потом, когда мы обедали вчетвером – госпожа Сироно, госпожа Норико, я и Рисако, – госпожа Сироно угостила всех нас.

И тогда я подумала, какой же она замечательный человек. Однако…

Примерно через два месяца после начала краж госпожа Сироно сказала такое, что я не могла поверить своим ушам. Это случилось в машине по дороге в Сигурэдани. Мы с ней были в оргкомитете «Пешего похода в Сигурэдани» и на ее машине поехали проверить, нет ли на нашем маршруте каких-нибудь строительных работ. С остальными членами оргкомитета мы должны были встретиться уже на месте.

Сев в машину, я случайно заметила в подстаканнике знакомую кружку – ту самую, в которой из-за Рисако образовалась трещина. В ней были леденцы.

Госпожа Сироно предложила угоститься, я взяла одну конфету и съела, но почувствовала легкий укол совести – получается, она очень дорожила этой кружкой. Правда, вслух я ничего не сказала. И вдруг госпожа Сироно произнесла:

«Знаешь, не было ничего страшного в том, что Рисако разбила мою кружку, а потом взамен купила новую. Но как она могла без спросу выбросить старую в бак для мусора?! Она умная, но такта ей не хватает, и мне с ней приходится нелегко. Впрочем, делать ей замечания – это работа госпожи Норико, не мне об этом говорить».

В этот момент я почувствовала себя виноватой, ведь это я предложила выбросить кружку. Поэтому я попыталась сменить тему и, глядя в окно, сказала: «Смотрите, там, похоже, какие-то строительные работы».

Госпожа Сироно больше ничего не сказала, но разве не противно от таких слов? К чему специально подчеркивать – «Рисако разбила»? Достаточно было сказать просто: «Это моя любимая кружка, поэтому я ей пользуюсь, хоть она и с трещиной».

Теперь я думаю: если бы я тогда поддакнула, госпожа Сироно, возможно, наговорила бы про Рисако еще больше гадостей. Хотя нет, думаю, она, скорее, хотела позлословить о госпоже Норико. Может быть, она считала, что трещина в кружке возникла тоже из-за госпожи Норико.

Или эта кружка как-то связана с господином Синоямой?

Точно, так оно и есть! Ведь его зовут Сатоси!

Это вообще странная логика: на кружке буква S, так как ее фамилия Сироно. В случае мужчины с фамилией Сироно так могло бы быть: мужчина, возможно, выберет первую букву фамилии. Но женщины-то обычно выбирают первую букву имени, верно?! Не исключаю, что дома у господина Синоямы была парная кружка с буквой М.

У госпожи Сироно было огромное множество поводов злиться на госпожу Норико!

После того разговора о кружке госпожа Сироно вдруг резко прибавила скорость. Наверняка так она выпускала пар из-за того, что я не поддержала разговор. Впереди ехала машина с наклейкой «пожилой водитель», такая сверхосторожная, что тормозила на желтый свет, и госпожа Сироно вдруг перестроилась в ряд для правого поворота. Я еще удивилась – до Сигурэдани же нужно ехать прямо, – как вдруг она, едва загорелся зеленый, рванула с места, обогнала ту машину с пожилым водителем и вернулась в свой ряд.

И после этого скорость не сбавляла. Мне стало как-то не по себе, и я сказала: «Госпожа Сироно, нас полиция задержит». На что она с этой своей многозначительной улыбкой ответила: «Все в порядке, я знаю, где они караулят», – и прибавила еще газу. В тот момент она была будто другим человеком.

Именно так: когда госпожа Сироно превращается в другого человека, на ее лице появляется эта многозначительная улыбка.

Наверное, госпожу Норико она убивала тоже с такой улыбкой.

Ох, даже мурашки по коже, как только вспомню это выражение лица. Посудите сами.

Надо было заманить госпожу Норико в машину, отвезти ее в Сигурэдани, исполосовать ножом, облить керосином, поджечь, на бешеной скорости вернуться к станции и скрыться…

Версия о том, что господин Синояма был сообщником, абсолютно неправдоподобна!

Наверное, он мог бы совершить такое импульсивно, но я не верю, что у него хватило бы духу составить такой продуманный план убийства.

…Госпожа Сироно действовала в одиночку.

Интересно, какие чувства она испытывала? Наверное, она уже и не планирует возвращаться в компанию…

Ой? Я что, плачу? Как странно.

В моем воображении эта многозначительная улыбка госпожи Сироно постепенно искажается и превращается в плачущее лицо.

Может быть, она просто хотела быть привлекательной? Хотела влюбиться, хотела готовить обеды для любимого мужчины… Может быть, то выражение лица появлялось у нее только в те моменты, когда ей удавалось соответствовать своему идеальному образу?

Наверное, она все-таки не улыбалась, когда совершала убийство.

Простите. Я все время меняю свое мнение.

Хотя уже совершенно ясно, что убийство совершила госпожа Сироно, в глубине души я не хочу в это верить.

Я не испытываю к ней такой ненависти, как Рисако. Рисако была напарником госпожи Норико, восхищалась ею, чуть ли не боготворила ее. Поэтому для нее госпожа Сироно, убившая госпожу Норико, – просто исчадие ада. Я же скорее сочувствую госпоже Сироно.

Понимаю, как могут быть истолкованы мои слова. Меня вместе с госпожой Сироно запишут в «Клуб дурнушек» и решат, что у меня просто комплекс неполноценности. Хотя я считаю себя вполне ничего.

Знаете, когда я ставлю себя на ее место, мне кажется, я могу ее понять. Мужчины ведь все время с эдаким невозмутимым видом сравнивают женщин друг с другом. Даже когда тебе самой и в голову не приходит с кем-то соревноваться, они, не спрашивая, начинают нас сравнивать.

По-моему, сама эта система в нашей компании, когда каждый год в каждый отдел распределяют двух новеньких сотрудниц, какая-то странная. Это ж почти то же самое, что выставить на общее обозрение двух девушек и сказать: «А ну-ка, сравните, которая из них лучше?» На меня, например, постоянно давило то, что Рисако окончила престижный университет.

Очевидно же: если тебя будут постоянно сравнивать с такой, как госпожа Норико, характер у тебя в итоге совсем испортится.

Так что виновата во всем система нашей компании.

Не знаю, куда пропала госпожа Сироно, но надеюсь, она не замышляет никаких глупостей вроде самоубийства. Лучше бы она поскорее вернулась и явилась с повинной в полицию. Я готова дать показания в ее защиту, чтобы ее не приговорили к смертной казни.

Может быть, бестактно с моей стороны просить о таком, но, пожалуйста, не пишите слишком плохо о госпоже Сироно. Даже моя сестра, которая мало что знает об этом деле, говорит, что, если убийца госпожи Норико – женщина, она может понять ее чувства. Поэтому, пожалуйста, напишите так, чтобы женщины могли ей посочувствовать.

Очень вас прошу.

…Как называется ресторан с тофу? «Дайдзуя»[20], пишется хираганой[21].

…Что? Хотите, чтобы я попросила начальника группы Синояму пообщаться с вами? Вы же можете попросить Рисако.

Ладно, так тому и быть.

Пожалуйста, расскажите мне потом, что сказал господин Синояма, хорошо?

– Мне сказали, что ты из «Сюкан Эйти». Учти, если собираешься состряпать какую-нибудь лживую статейку, я сейчас же уйду.

Слышал ли я про «дело Профессора»? Это про то похищение и убийство ребенка на Кюсю? Точно, был какой-то журнал, единственный, кто настаивал на невиновности подозреваемого. Так это было ваше издание? И поэтому, хочешь сказать, тебе можно доверять?

Ладно, допустим. Но ведь ты пригласил меня на разговор, потому что принял за чистую монету слухи, будто я встречался с Мики Сироно? Правильно?

Ну хватит уже, в самом деле.

Ясно же как день, что это пустая болтовня. Или у тебя есть какие-то основания так думать?

Бэнто? А, так кто-то это заметил? Да, было дело, она приносила мне бэнто. Лучше бы не приносила, если честно. Одни проблемы из-за этого.

Как это началось? С сущего пустяка.

«Хинодэ Кэсехин» – дочерняя компания производителя саке «Хинодэ Сюдзо». Я – любитель саке и поэтому устроился на работу в крупную компанию, которая его производит. Но на третий год меня перевели сюда. Я тогда подумал: «Косметика из рисовых отрубей? Что за вздор?» Но потом решил: ничего страшного, работа наверняка будет непыльная. В общем, особенно я не напрягался. И вдруг прошлой наше мыло «Белый снег» вдруг стало хитом продаж. Месяца три пришлось работать вовсю, времени не было даже толком поспать.

Часто приходилось оставаться ночевать в офисе. Я держался исключительно на энергетиках и силе воли. Но как-то вечером у меня сильно закружилась голова. Тогда со мной на сверхурочных была Мики Сироно, и она предложила: «Может, скорую вызвать?» Но это был явный перебор. Я отговорился – сказал, ничего страшного, это просто от недосыпа и плохого питания.

А на следующий день она принесла мне на работу бэнто. Когда я начал отнекиваться, мол, не стоит так утруждаться, она заявила, что ей родители из дома присылают столько овощей, что она не знает, куда их девать, и будет рада, если я помогу ей с ними справиться. Я и согласился брать у нее обеды.

Поначалу в бэнто были только тушеные продукты и рис, так что никаких тайных намерений я не заподозрил. Будь там рисовые шарики в форме сердечка, я бы сразу отказался.

Да и способ передачи был совершенно нейтральный: никаких записочек или посланий, не говоря уже о передаче из рук в руки. Она просто оставляла бэнто на второй полке холодильника в кухонном помещении. От меня требовалось только съесть обед и положить пустой контейнер обратно на то же место. Казалось, будто я заказываю доставку готовой еды.

Разумеется, я благодарил ее за это.

Дарил ли я кружку в знак благодарности? Нет, я не хотел, чтобы оставалось что-то вещественное. Поэтому я просто клал шоколадки или пирожные из круглосуточного магазина рядом с пустым контейнером в холодильнике.

Она была довольна, говорила, что обожает сладкое.

Ее бэнто становились все изысканнее и изысканнее. Но я не придавал этому особого значения, думал – человек просто совершенствуется в кулинарии. Ну да, пожалуй, меня можно упрекнуть в том, что я даже после этого не начал догадываться о ее чувствах. Но я вообще от природы человек не особо чуткий. Ладно, скажи, тебе самому, когда ты школьником был, давали с собой в школу бэнто?

Давали, когда учился в средней и старшей школе? Значит, как и мне. И что, ты каждый день ощущал материнскую любовь в этих бэнто? Небось считал чем-то само собой разумеющимся то, что каждое утро на кухонном столе тебя ждет завернутое в платочек бэнто? Не проверял, типа – «а что же там внутри?», а просто ел, а если иногда попадалось что-то нелюбимое, то огорчался? Разве не так?

В моем случае было то же самое. Я как-то предложил платить ей за продукты, но она отказалась – сказала, если будет брать деньги, то будет чувствовать себя обязанной готовить что-то серьезное.

Когда тебе говорят: «Для меня счастье уже то, что ты это берешь», – можно, конечно, прямо ответить: «У меня нет к тебе чувств, больше не надо». Но если начать отнекиваться, когда тебе даже не признавались в симпатии, сам станешь посмешищем, не так ли?

Я старался забирать бэнто по-тихому, когда рядом не было женщин, но иногда там околачивались две-три сотрудницы, которые трещали без умолку. И хоть я не собирался подслушивать, все равно их разговоры слышал.

«Прикинь, после той пьянки такой-то вдруг выдает мне: извини, у меня есть девушка. А я такая: чего?! Когда это я говорила, что ты мне нравишься?»

«Ужас, какое самомнение! Он всегда таким был. Ничего особенного из себя не представляет, но что-то воображает. Думает, чуть кто по-доброму к нему отнесется, значит, неровно дышит. Бесит просто».

«Небось, думает, раз взглядами встретились, значит, что-то есть. Га-ха-ха-ха!..»

Слышишь такое и думаешь: – завтра на его месте могу оказаться я. Я в хороших отношениях с тем человеком, о котором они говорили, потом расспросил его – оказывается, одна из этих женщин стала каждый вечер присылать ему сообщения с пожеланием «спокойной ночи», вот он и решился все прояснить.

Ты ведь наверняка уже наслушался от наших сотрудниц про это преступление и понимаешь, что не стоит принимать на веру все, что они говорят. Они сами верят в те выдумки, которые всем рассказывают.

А все-таки лучше бы я тогда сразу отказался, как только почуял, что потом проблем не оберешься. Пусть даже и говорили бы, что у меня раздутое самомнение.

Где-то через месяц после того, как я начал получать эти бэнто, – кажется, это было в субботу – суббота и воскресенье у нас выходные, – я днем один пошел в кино. Потом поужинал в городе, вернулся домой, открыл почтовый ящик у входа – а там контейнер с никудзягой![22]

Никакой записки не было, но и так было понятно, что это от Мики Сироно. Тут я понял, что влип. Да, я живу в доме, который компания снимает для сотрудников-холостяков, и при желании адрес легко выяснить, но вот так?.. Это уже был явный перебор.

Поэтому в начале недели я позвал ее в укромное место и начал: «Послушай, дело в том, что…» Но нужные слова никак не находились, я выдал что-то неразборчивое, и тогда она сама заговорила:

«Я ходила за покупками и по пути зашла к вам. Я причинила вам какие-то неудобства?»

Причем тон у нее был такой деловой – со стороны можно было подумать, будто она просто документы занесла.

И правда, никаких неудобств она мне не доставила. И не похоже было, что ждет чего-то взамен. Мне не оставалось ничего другого, кроме как поблагодарить: «Спасибо, что ты потратила на меня свое свободное время».

После этого примерно дважды в месяц в почтовом ящике стали появляться уже не бэнто, а настоящие готовые ужины. Это было не каждую неделю, бывали выходные, когда она ездила к родителям. Я так решил потому, что рядом с контейнером иногда лежала похожая на подарочную баночка с цукудани[23] или какой-нибудь другой приправой к рису.

Помню, один раз было вкусное соборо[24] из говядины, не могу вспомнить, какого производителя, там на банке нарисована корова и есть надпись: «Мне еще порцию!» Это подарочная продукция из Кобэ? Круто! Чувствуется, репортер из «Сюкан Эйти»! Даже в таких мелочах разбираешься.

…Где живут родители Мики Сироно? Нет, не знаю.

Бывал ли я у нее дома? Нет-нет. Пару-тройку раз, когда она приносила еду, а я оказывался дома, мы ходили в соседнюю лапшичную поесть рамэн[25] или в другое заведение, но к ней домой – никогда… Честное слово, не вру.

Да потому, что с такими, как она, стоит только раз завязать отношения – и потом точно получишь кучу проблем. К тому же у меня было несколько девушек, с которыми при желании можно было слегка развлечься.

Окончательно прекратить историю с бэнто я решил, кажется, в начале лета.

У меня было свидание с девушкой, с которой я только начал встречаться, и мы уже собирались подняться ко мне, но она заметила, что что-то лежит в моем почтовом ящике. Я специально не стал в него заглядывать, понимал: плохо будет, если там что-то есть. А она говорит: «Из ящика пахнет карри» – и открывает. Только представь: карри в почтовом ящике!

Если бы оно хоть было завернуто в платок или упаковано в бумажный пакет! А тут – просто полупрозрачный контейнер с карри. Согласись, выглядит так, будто она специально хотела мне какую-то гадость устроить, правда?

Говоришь, твои родители тоже оставляли тебе гостинцы в почтовом ящике? Жаль, я эту историю раньше не слышал! А то мог бы оправдаться в той ситуации. А так – не нашелся что сказать, а она: «Раз у тебя есть такая заботливая подруга, я пойду». Разозлилась и ушла.

Да, это была Норико Мики.

Почему ты так удивлен? Хочешь сказать, что я был в отношениях с Мики Сироно, хотя на самом деле между нами ничего не было? А мои реальные отношения с Норико Мики были, по-твоему, плодом моего больного воображения? Вот поэтому я и говорю – не принимай на веру все, что болтают наши сотрудницы.

Да, как только Норико поступила на работу в нашу компанию, я подумал: «Какая красивая девушка». Как-то раз пригласил ее поужинать, но она вежливо отказалась. Да, очень вежливо. Опустила голову и сказала: «Мне очень жаль, но…» По слухам, которые ходили в компании, ее отец – какая-то местная шишка, и все здешние бизнесмены отправляют ему открытки на Новый год. Когда я услышал это, решил: она не из тех девушек, к кому можно так запросто подкатить, и оставил эту затею.

Но где-то в начале лета…

Она позвала меня в одно заведение, где подают саке из разных регионов Японии. Сказала, что хочет найти такой сорт саке, который подойдет ей больше всего, но сама в этом не очень разбирается и поэтому просит составить ей компанию.

Я пошел вместе с ней и понял – вкусы у нас абсолютно совпадают! Когда она пробовала саке, которое я рекомендовал, она описывала в точности те же ощущения, какие были у меня.

Это были не какие-то заезженные штампы вроде «какой освежающий вкус». Она сказала так: «Когда берешь это саке в рот, в голове возникает вот такой пейзаж». Знаешь, когда я пью хорошее саке, у меня тоже в голове всплывают определенные образы. И представляешь – все без исключения они у нас были одинаковыми! Нет ничего странного, что я почувствовал в этом что-то судьбоносное, правда?

После этого мы каждые выходные стали вместе ходить в разные места – вина выпить или вкусного мяса поесть.

Разумеется, я все надлежащим образом объяснил Мики Сироно: у меня появилась девушка, она против того, чтобы я получал еду от других женщин, поэтому больше не нужно приносить мне еду. Сказал: «Спасибо за то, что ты для меня делала» – и подарил ей самое дорогое шоколадное ассорти из магазина, который мне порекомендовала Норико. Она улыбнулась и ответила что-то вроде: «Теперь я спокойна – беспокоиться о здоровье начальника группы больше не нужно». Поэтому никакого неприятного осадка не должно было остаться.

Хотя в данном случае вообще странно говорить о неприятном осадке – мы же изначально не были в отношениях.

Знала ли Норико, что еду приносила Мики Сироно? Да, знала. Она попросила рассказать ей все как есть, и я выложил ей всю историю – так же, как сейчас тебе.

Знала ли Мики Сироно, что моей девушкой стала Норико? Знала. Спросила меня: «Ваша девушка – госпожа Норико?» Я поинтересовался, с чего это она так решила, а она ответила: «Просто возникло такое чувство». Отрицать я не стал.

Она не выглядела ни рассерженной, ни огорченной.

Если бы я предполагал, что может случиться такое, я бы ни в коем случае не называл имя Норико. Тем более что мои отношения с Норико давно закончились.

Да, именно так. В конце прошлого года Норико меня бросила. Сказала, что еще до встречи со мной в ее жизни существовал мужчина, которого она любила, но он казался недостижимым, и поэтому она решила встречаться со мной. А теперь он признался ей в любви.

Кто-то из компании? Это невозможно! Если бы это был кто-то из нашей компании, я бы так просто не отступил. Она сказала, что он – скрипач. Вроде более или менее известный, говорят, выпустил несколько альбомов.

Меня это разозлило: кем же я был для нее все это время? Но, с другой стороны, я чувствовал, что такой день настанет, и поэтому подумал: «Ну да, этим все и должно было закончиться».

Знаешь, это как в старой легенде. Мужчина прячет платье из перьев, принадлежащее небесной деве, и та, не имея возможности вернуться на небеса, выходит за него замуж. Какое-то время они живут счастливо, но однажды она находит спрятанное одеяние и улетает обратно на небо[26]. У меня примерно так все и было.

А я только и мог, что бессильно помахать ей рукой вслед.

Удивляешься, что я знаю такие легенды? Дело в том, что до позапрошлого года наше мыло «Белый снег» называлось «Платье из перьев». У него был слоган – «Так моет, что можно взлететь до небес». Только вот совсем не продавалось. Хитовый товар – странная штука: даже когда своими глазами видишь, как он становится успешным, все равно не понимаешь, каким таким чудом он завоевал популярность.

Кстати, по иронии судьбы после этого преступления «Белый снег» стал продаваться еще лучше. Думаю, что компания не запрещала говорить об инциденте тоже специально: решили, наверное, использовать эту историю для повышения узнаваемости продукции.

…Я не понял смысл вопроса. «Это Мики Сироно убила Норико?»

Ты разве не поэтому расспрашивал меня про Мики Сироно?

Именно поэтому я и рассказал тебе все, даже то, что говорить не хотел, – чтобы опровергнуть все эти безответственные домыслы и версии о наличии соучастника. Ты точно репортер «Сюкан Эйти»?

Вообще-то, в том «деле Профессора» «Сюкан Эйти» просто случайно угадал со своими предположениями. А так ведь они публикуют, причем в большом количестве, такие же вздорные статьи, что и другие еженедельники.

…Просто для уточнения спросил? Чушь какая-то…

Разумеется, преступник – это Мики Сироно.

Она делала вид, что ничего не замышляет, а сама действовала постепенно, как и когда пыталась сблизиться со мной при помощи сделанных дома бэнто. На работе она вела себя как ни в чем не бывало с Норико, а за спиной готовила план ее убийства. Та еще змея.

Связь с кражами? Смотрю, ты хорошо осведомлен. Наши сотрудницы наболтали, конечно. Я думаю, что кражи тоже дело рук Мики Сироно. По времени тоже все сходится. Кражи начались как раз после того, как я сказал ей, что больше не надо приносить мне обеды. Я перестал брать обеды и, естественно, перестал дарить ей что-то в знак благодарности.

Наверное, все десерты, лежавшие в холодильнике, казались ей подарками от меня. Настолько силен был для нее удар от неразделенной любви. Постепенно это принимало все более серьезные масштабы, и она стала воровать не только из холодильника, но и из ящиков чужих столов.

Получается, что в коллектив, где все казались нормальными, затесался один странный человек. Все заметили, но закрыли на это глаза. Этим бездействием они и взрастили монстра.

Взять даже керосин, которым преступник поджег тело Норико. Выяснилось ведь, что его купила Мики Сироно в день прощальной вечеринки – специально для этого заехала утром на заправку по дороге на работу! Исколоть ножом – это уже нельзя считать поступком человека в здравом уме. Но потом еще и поджечь – человек явно тронулся, по-другому не назовешь.

Версия о соучастнике появилась потому, что у нее якобы не было времени. Но поступки обычно и совершаются в одиночку. А предположение о том, что этим сообщником был я, – вообще полный бред!

Действительно, в тот день я ушел после первой части вечеринки, но просто решил напиться дома в одиночку. Потому что на душе было противно.

Во время вечеринки одна сотрудница как заведенная талдычила: тофу да тофу. Был заказан курс блюд в стиле робатаяки[27], а она во все горло: «Можно заказать жареный тофу?», «Давайте все попробуем жареный тофу?» – ну я и поддел ее.

А Норико возьми и скажи ей: «В следующий раз отведу тебя в ресторан со вкусным тофу». Дескать, там подают восхитительный кунжутный тофу.

Это же я тебе рассказал про этот ресторан! Вкусный там кунжутный тофу, правда?

Норико сказала, что хочет где-нибудь выпить хорошего саке с тофу на закуску, и я поискал в Ман-Мало. У меня в Ман-Мало много друзей, которые любят выпить, и благодаря им даже в нашем захолустье удалось отыскать укромное заведение. А она даже не посмотрела в мою сторону. Мы же не со скандалом расстались, могла бы и подружелюбнее себя вести! Она же с момента разрыва будто совсем меня не замечает!

Но я не держал на Норико зла. Думал, все равно с музыкантом у нее долго не продлится и она вернется ко мне. Не скажу, что я очень уж надеялся на это, просто допускал такую возможность.

Кстати, в день той вечеринки она была какая-то уж слишком нарядная. Может, у нее было назначено свидание с этим ее бойфрендом-скрипачом? Может, они договорились встретиться у станции, она опаздывала и поэтому села в машину к Мики Сироно?

Постой, а не может ли быть, что преступник – этот скрипач?

Скрипач должен был приехать в наш город в гости к Норико.

С общественным транспортом здесь не очень, и для осмотра достопримечательностей лучше иметь машину. Поэтому Норико решила одолжить машину у Мики Сироно. Они вдвоем сели в машину у офиса, по пути подобрали скрипача, а Мики Сироно вышла. Может, Сироно собиралась куда-то отправиться, и они высадили ее у станции. Судя по времени, когда ее там видели, они еще могли втроем заскочить в кафе.

После этого скрипач, оставшись наедине с Норико, отвез ее в безлюдное место в Сигурэдани и убил. Мотив? Наверное, у него появилась другая женщина. Он с самого начала просто хотел поразвлечься, а Норико поверила в его чувства.

Если бы я не отступил так легко, а как следует разузнал об этом типе, то, может быть, смог бы защитить Норико…

Что? Как зовут скрипача? Не помню его имени, Норико сказала только, что у него с братом дуэт, называется «какие-то там братья».

«Братья Сэридзава»? Да-да, точно они! Что, они уже попали в поле зрения следствия?

У них в субботу концерт в Токио? Значит, он не мог приехать в наш город?

Тогда все-таки это Мики Сироно. Она наврала про смертельно больную маму, на работе не появляется, на связь не выходит, да и на станции вела себя странно.

Точно, давай вызовем Одзаву! В кофейню у станции.

Как ни крути, он последний, кто видел Мики Сироно.

– Господин начальник группы, вы уверены? Действительно можно рассказывать об этом какому-то журналисту? Хотя вряд ли я могу сообщить какую-то ценную информацию.

В общем, в тот вечер, когда была прощальная вечеринка, я сильно напился и уснул, положив голову на стойку как раз на том месте, где сейчас сидите вы, господин… Акахоси. Вот, а когда я проснулся и глянул на часы, было уже больше десяти! Подумал: «Черт возьми, я же обещал жене быть пораньше!» – вскочил, посмотрел в окно и увидел госпожу Сироно. Она бежала, держа обеими руками большую сумку.

Вот, посмотрите. Отсюда ведь хорошо видно, правда?

Теперь я жалею, что сел именно на это место. От того, в котором часу я ее увидел, теперь зависит, могла ли госпожа Сироно совершить преступление. Это очень большая ответственность!

Я помню, что посмотрел на часы в кафе и понял, что уже больше десяти. Но обычно ведь люди не помнят, сколько точно было минут на часах. А если человек помнит точное время, это, наоборот, выглядит подозрительно – другие могут подумать, что он сам причастен к преступлению.

Если я назову более ранее время, это будет на руку госпоже Сироно. Если более позднее – на руку тому, кто пытается ее подставить. В любом случае меня будут подозревать.

Да-да, я говорю о том, кто пытается подставить госпожу Сироно. Это ведь возможно, правда? Она очень добросовестный человек. В компании, не жалуясь, бралась за работу, которую не обязана была выполнять, оставалась сверхурочно, часто приходила на работу ни свет ни заря.

Призна́юсь, я и сам просил ее сделать кое-что за меня, когда был в свадебном путешествии.

Женился я в августе прошлого года.

Госпожа Норико и госпожа Сироно, помимо общего подарка от отдела, подарили мне набор чайных чашек – сказали, что это только от них, так как они поступили в компанию в один год со мной. Они рассказали, что этот набор был выпущен их любимыми артистами, и выглядели при этом как хорошие подруги.

Дизайн этих чашек простой: на белом фоне золотым цветом нарисованы скрипичный и басовый ключи. У чашек тонкий ободок, приятный для губ. Жене они очень понравились, мы пили из них почти каждый день, но после всего случившегося… Сейчас они убраны в дальний угол буфета.

Может быть, это одна из причин, почему я никак не могу поверить, что госпожа Сироно убила госпожу Мики. Пусть у нее и были какие-то комплексы по поводу внешности, но работа у госпожи Сироно получалась лучше. И все это признавали, разве нет?

Если честно, хоть я и поступил в компанию в один год с ними, не могу сказать, что так уж хорошо их знаю. И еще, когда я увидел отсюда госпожу Сироно, мне показалось, что она куда-то очень торопилась.

Это был настоящий спринтерский забег. А сумка, которую она прижимала к себе, выглядела как регбийный мяч.

Поэтому, когда в понедельник госпожа Сироно позвонила начальнику отдела и сказала, что ее мать при смерти, я понял: так вот в чем было дело. Но это оказалось неправдой, верно?

Тогда я начал думать, почему же она так спешила?

И предположил: может быть, она торопилась на скорый поезд? Проверил расписание – да, в десять двадцать был поезд до Осаки. Последний в тот день. И еще одна деталь, о которой я рассказал полиции: госпожа Сироно не подходила к билетному автомату, а сразу проскочила через турникет.

Получается, билет она купила заранее, верно?

Если это так, значит, преступление было спланированным? Хотя, наверное, мне не следует строить догадки.

Если госпожа Сироно села на тот поезд, значит, я видел ее раньше десяти двадцати. Наверное, я был прав, когда меня впервые спросили о времени, – это было где-то между десятью и четвертью одиннадцатого.

В таком случае непонятно, могла ли госпожа Сироно совершить преступление. Может быть, версия о сообщнике верна? Нет-нет, я вовсе не подозреваю начальника группы!

Наверное, все-таки есть настоящий преступник – человек, который знал, что госпожа Сироно собирается уехать последним скорым поездом, и который воспользовался этим обстоятельством. Интересно, жива ли госпожа Сироно… Ой, простите, это я так, не обращайте внимания.

Только, пожалуйста, ни в коем случае не пишите об этом: это просто мои домыслы.

В редакцию еженедельника «Сюкан Тайё»

Сразу же предупреждаю: это – письмо протеста!

– Здравствуйте, это Матико Одзаки. Спасибо, что прислали мне «Сюкан Тайё». Я внимательно прочитала. Но перед этим – как вы раздобыли список выпускников?

– Что-о, не можете раскрыть источник информации?! Смешно! Прямо настоящий журналист. Строите из себя важную персону, а небось просто купили его в интернете.

– Такое продают? Нас же после выпускного предупреждали, что их нельзя продавать!

– А какой смысл предупреждать? Даже если расписки брать, всегда найдутся те, кто спокойно продаст ради денег. Закон о защите персональных данных только на бумаге существует. Информация утекает как вода сквозь пальцы.

– Вот почему мне в последнее время часто приходит рассылка от брачных агентств. Я удивлялась, откуда они знают, что у меня нет парня. Ну да, вы, наверное, по списку обзванивали всех девушек, которые учились в одном классе с Мики Сироно, так и добрались до меня, правильно? Теперь все ясно. Могли бы сразу сказать. А то я подумала, что дело опасное, и подругу с собой привела.

– Извините, что помешала. Я – Ая Симада. Мне давно хотелось дать кому-нибудь интервью. Ну, не обращайте на меня внимания, начинайте, пожалуйста.

– Сначала посмотрите на это.

– Ничего себе, Матти, ты даже школьный журнал[37] принесла. Хорошо подготовилась!

– Ну, это же важно показать… Вот та страница.

– Рейтинги учеников класса 3-B? Не может быть! Смотри, Мики Сироно на втором месте в рейтинге «Кто может совершить преступление?». Как тебе удалось это отыскать?

– Правда я крутая, да? Знаете, когда вы сказали, что хотите поговорить о Мики Сироно, я сначала даже вспомнить не могла, кто это. Думаю: а у нас вообще была такая? Совершенно не понимала, почему вы позвонили именно мне. Но поскольку из нашего класса почти никто в городе не остался, я решила, что надо помочь, и согласилась на интервью. А раз согласилась, значит, придется отвечать на вопросы, верно? Решила подготовиться, открыла школьный журнал за третий класс – и надо же! – оказывается, мы были в одном классе! А потом, когда просматривала рейтинги, нашла вот это.

– Слушай, а эти рейтинги не так уж и бессмысленны. Вот смотри – в категории «Кто раньше всех выйдет замуж?» занявшие три призовых места уже замужем. А вот Такэсита, второй в рейтинге «Кто попадет в шоу-бизнес?» – он сейчас вроде модель в каком-то журнале?

– Знаешь, это конкретно пугает! Этот-то рейтинг точно не должен был сбыться!

– Матти, ты тоже голосовала за госпожу Сироно?

– Не знаю. Я ведь даже забыла, что мы с ней в одном классе учились.

– Не удивительно. Она ведь такая тихая была, незаметная. Хотя училась хорошо.

– Ая, так ты хорошо ее помнишь?! Ты тоже была с ней в одном классе?

– Да, во втором классе. Из-за фамилий у нас с ней были близкие номера[38]: она – Сироно, я – Симада. На уроках домоводства и в школьных поездках мы с ней попадали в одну группу. Поэтому и помню.

– Ая, так ты лучше меня ее знаешь! Хорошо, что я тебя позвала. Может, тогда ты первая расскажешь про нее?

– Да что тут рассказывать? Я, если честно, не особо ее любила. Такая правильная была, или, лучше сказать, – принципиальная?.. На кулинарных занятиях у нас были четко распределены обязанности, каждый отвечал за свой участок работы. В мою часть она могла бы не вмешиваться, так нет же! Только я хотела на глазок налить соевый соус в никудзягу, как она вмешалась: «Нет-нет, надо точно отмерить!»

– Надо же, она тебе замечание сделала? Смелая!

– Эй, ты поосторожнее с формулировками. Могут не так понять! Ну да, я высокая, и голос у меня громкий, и, может, казалось, что я в классе всеми командую, но вообще-то я очень внимательна к окружающим. И я тогда перед ней извинилась: сказала «прости» и отмерила соус мерной ложкой.

– Не за что было извиняться.

– Понимаешь, у нее аура была какая-то мрачная, пугающая. А от ребят из средней школы F я вообще слышала про нее странные слухи.

– Во как! Я об этом ничего не знаю!

– В школьной поездке я разговаривала с ребятами из школы F, так вот они рассказали, что госпожа Сироно может наводить порчу на людей.

– Наводить порчу?! Жуть какая!

– У них во втором классе средней школы[39] был один мальчик, который стал приставать к ней во время уборки. Он был капитаном школьной футбольной команды, такой крутой игрок, что его даже скауты из сильных школ других префектур заметили. Но характер у него был легкомысленный. И, значит, во время уборки этот мальчик стал пинать тряпку для мытья. Типа в футбол ею играл. И надо ж такому случиться – эта тряпка угодила госпоже Сироно прямо на голову. Та – в слезы. Мальчик принялся извиняться, но она ни в какую: не прощу тебя – и все тут. Так вот, через неделю после того случая он попал в аварию и сломал ногу.

– Ух ты, точно порча! Или просто совпадение?

– Я тоже так думала. Но ребята из школы F так не считают. Говорят, на следующее утро, когда учитель сообщил о несчастном случае, на ее лице была улыбка. Ты видела ее улыбку?

– Нет, никогда.

– Знаешь, во время кулинарных занятий, если у нее что-то хорошо получалось, она так улыбалась, будто говорила: «Смотрите, как я всех вас сделала». Ладно с готовкой – такую улыбку еще можно понять, – но тут речь шла об аварии! Жутковато, правда? После этого, ясное дело, ее решили проучить. И знаешь, что дальше? Девочка, которая это первой предложила, перевелась в другую школу. Были и другие случаи. Ты ведь знаешь, бывают учителя, которые хотят понравиться ученикам и для этого на уроках начинают задирать тихонь? Так вот, учитель, который наезжал на госпожу Сироно, говорят, впал в депрессию и перестал приходить в школу.

– Ну это точно порча, без вариантов! А что стало с тем футболистом?

– Не знаю. Ребята из школы F говорили, что он точно станет профессионалом, но я не слышала, чтобы из наших кто-то попал в J-Лигу[40]. Наверное, не получилось?

– Из-за этой порчи?

– Ну а что еще может быть? Говорили, травма жуткая была. Теперь понимаешь, почему я за соевый соус извинилась?

– Ага, правильно сделала! А то еще обожгла бы рот кипятком или порезала палец ножом – она же могла и такое устроить. Интересно, а в старшей школе она ни на кого порчу не наводила?

– Не знаю, не слышала. Хотя во время школьной поездки она так часто падала на лыжах, что казалось, будто на нее саму кто-то порчу навел.

– Точно! Вспомнила! Она же по части спорта совсем никакая была. Помню, во время турнира по волейболу играла настолько плохо, что перед вторым матчем Юна спрятала ее кеды, чтобы та не смогла выйти на игру.

– Юна – это та, что ли, которая была капитаном волейбольной команды девочек?

– Именно!

– Та, фотки которой после летних каникул распространяли – как она рано утром выходит из многоквартирного дома, где жил учитель Камэяма?

– Да, та самая! Фотки распространял ее бывший парень – Морита. Тот, который был вокалистом в ансамбле нашей музыкальной секции. Поэтому я и проголосовала за Мориту в рейтинге «Кто может совершить преступление?». Смотри, он на первом месте!

– А это правда Морита сделал?

– Он отрицал, но кто еще мог, кроме него? Это же он вечером того дня, когда она его бросила, стал перед ее домом под гитару петь песню о неразделенной любви. Даже полицию вызвали. Кто кроме него мог это сделать?

– Госпожа Сироно.

– А… Ну хорошо, из-за кед она не смогла участвовать в матче, но благодаря этому наш класс первое место занял. Классный руководитель угостил всех соком, она тоже пила. Так что все хорошо получилось, разве нет?

– Думаешь? А что, если бы, Матти, это были твои кеды?

– С чего это? Я-то хорошо в волейбол играла… Хотя и со мной похожее случалось. В начальной школе мне ужасно давалась игра на губной гармошке, и на музыкальном конкурсе учительница заклеила ее скотчем, чтобы я не могла играть. Посуди, я ведь еще ребенком была! Мне было ужасно обидно! Помню, даже подумала: «Чтоб ты сдохла!»… Получается, с Юной тоже была порча.

– Вот видишь! К тому же госпожа Сироно вроде была в астрономической секции, правда? Значит, она, возвращаясь после секции домой, могла случайно увидеть, как Юна заходит в дом учителя Камэямы. А потом решила использовать это для мести.

– Стоп, ты считаешь, что это сама госпожа Сироно те фотографии распространяла?

– А ты как думала? Матти, ты что, правда поверила в какой-то там «дар проклятия»?

– Ну да, поверила. Поэтому мне казалось, что и убийство Белоснежки в Сигурэдани – это тоже из-за порчи, которую она навела. Иначе ведь не объяснишь – как она смогла бы сама с ней расправиться? Я бы, например, точно ей сдачи дала. Поэтому, думаю, Белоснежку на самом деле убил мужчина – бывший парень или сталкер какой-нибудь, но виной всему порча, которую навела госпожа Сироно.

– Нет, говорю тебе, сама она и убила. Белоснежку ведь ножом зарезали, правильно? А госпожа Сироно очень хорошо умела обращаться с ножом! Она знала все тонкости: как правильно резать мясо, под каким углом отсекать голову рыбе и все такое. С такими умениями она могла справиться и один на один. Думаю, она первым же ударом нанесла смертельное ранение, ну а потом, чтобы запутать следствие, исполосовала ее ножом и подожгла тело.

– Ая, ты слишком много детективов смотришь! Я могу такое представить, если бы убийцей был врач или медсестра. Но госпожа Сироно – обычная офисная служащая, ее компания мыло производит. Зачем ей все эти ухищрения – путать кого-то?

– Да очнись ты, Матти! В статье же четко написано: госпожа Сироно хорошо готовила!

– Но все-таки… Фотографии Юны распространял Морита. А случилось это из-за порчи, которую навела госпожа Сироно. Белоснежку убил кто-то другой, не она. Но и это тоже – порча. Разве так не интереснее будет? Со сказочной Белоснежкой ведь так же было – колдунья-королева дала ей отравленное яблоко.

– Ладно, мы свое рассказали, а как из этого всего статью сделать – пусть сам господин Акахоси решает.

– Постойте, в школьном журнале есть раздел, где каждый написал по одной фразе. Наверное, стоит посмотреть, что там написала госпожа Сироно… Вот!

– «Надеюсь, когда я стану студенткой, произойдет что-нибудь хорошее. Мики Сироно»… Зря надеялась. Ничего хорошего, видать, в ее жизни так и не произошло.

– Короче, я очень удивился, когда узнал, что мою одноклассницу из средней школы подозревают в этом громком деле – ну, я про убийство той служащей в Сигурэдани. Я веду Ман-Мало, так вот там ее настоящее имя – Мики Сироно – открыто пишут. Не только имя, но и названия школ, где она училась – младшей, средней, старшей, – вплоть до университета.

Вы ведь пришли взять у меня интервью потому, что вам про ее «способность наводить порчу» рассказали, да?

Так и есть, да? В общем, это я тогда виноват был.

В то время я хорошо играл в футбол и от этого стал сильно задаваться.

Футболом я начал заниматься, когда пошел в первый класс. Мой старший брат – он на два года старше – уже состоял в местной детской футбольной команде, и я тоже записался – решил, что так надо, раз в школу пошел. А брат записался потому, что ему нравился персонаж из мультфильма про футбол.

Но я его моментально обогнал – намного лучше стал играть.

Тренировки у нас были жесткие, особенно для провинциальной команды. Наш тренер Курита только-только университет окончил, вернулся в наш городок и работал в химчистке. Но сам он в школьные годы был классным игроком – даже на Интерхае[41] второе место взял. В общем, он забил на основную работу и серьезно за нас взялся.

В пятом и шестом классах мы выиграли чемпионат префектуры, а в шестом я вообще был признан лучшим игроком. Затем, когда надо было переходить в среднюю школу, меня звали в одну частную школу нашей префектуры – у них там команда сильная. Но я с тренером посоветовался, и, короче, тот сказал, что он сам ходил в обычную среднюю школу в нашем городке, а потом пошел в старшую частную школу в другой префектуре – команда там была мощная. Он сказал, что считает тот свой выбор правильным. В общем, я тоже решил, что в среднюю школу буду ходить здесь.

Вообще вся наша детская команда поступила в одну и ту же среднюю школу F, поэтому на чемпионатах для средних школ мы выступали неплохо. Хотя против крутых частных школ все равно не тянули. Но меня это не особо расстраивало, потому что уже с первого класса средней школы меня взяли в резерв сборной префектуры. Была и другая причина. Вокруг все так меня расхваливали, что я совсем голову потерял.

Девчонки постоянно то подарки дарили, то письма присылали… В любви признавались – я даже со счета сбился, сколько раз. Домашнюю выпечку часто в парте находил.

А, ну да, мы же про Сироно говорили.

Мы с ней вместе учились со средней школы, первый и второй год в одном классе были. Сначала ее вообще не замечал никто, но получилось так, что в первом классе мы сидели рядом, и она мне часто давала списывать. Почерк у нее был такой, знаете, аккуратный, на уроках отвечала почти идеально, в общем, я, даже когда стал далеко от нее сидеть, иногда просил ее дать мне списать.

Мне казалось, что мы с ней нормально общаемся. Конечно, как объект любви она меня не интересовала – очень уж неприметная была. Когда косички свои заплетала, выглядела прям вылитая школьница из старого фильма про войну.

А вот характер у нее был не такой уж и мрачный. Как-то я помог ей вымыть доску – в благодарность за списанную домашку, а она мне за это печенье собственного приготовления принесла.

Реально вкусное было.

Поэтому я совсем не понял, когда она мне тот случай простить не захотела.

Может, вы уже слышали…

Короче, во втором классе мы делали уборку в классной комнате, и мы с одним парнем, тоже из футбольной секции, игру придумали – начали по тряпке бить как по футбольному мячу, так, чтобы она на парту попала. Мне это легко давалось, ну я и говорю: на парту неинтересно. А этот парень мне на ухо: «Давай, следующей мишенью голова Сироно будет?»

Я не собирался ей ничего плохого делать. Просто Сироно как раз перед нами стояла, спиной к нам, с метлой. Подметала медленно-медленно, как черепаха.

Ну, я, такой, думаю – плевое дело, ударил по тряпке, и она прям идеально на голову Сироно приземлилась, как шапка. Я даже крикнул: «Есть!» Подхожу к ней спереди, говорю: «Прости-прости», а она вся красная, в слезах, и говорит: «Не прощу». Я растерялся. Чего плакать-то? Тряпка хоть и была немного грязной от ударов ногой, но сухая – мы ею только окна протирали.

По идее – какое мне дело, простит меня какая-то там Сироно или нет, но тогда мне просто невыносимо было от одной мысли, что в классе кто-то меня не любит. Ну да, можете сказать, типа звездой себя считал. Плюс домашку списывать больше не даст: тоже, если подумать, проблема. Думал, подожду немного – и она отойдет. И на следующее утро сразу подошел к ней: «Слушай, прости за вчерашнее».

А она опять: «Не прощу». И прямо в глаза смотрит. Я потом еще то ли четыре, то ли пять раз извинялся – и так пробовал, и эдак… А она все одно: «Не прощу». Ребята в классе говорили: да брось ты это, зачем извиняться. Но я уперся – буду извиняться, пока не простит. В каком-то смысле это делом принципа стало.

В аварию я попал ровно через неделю после этой истории с тряпкой.

Наша школа на небольшом возвышении находилась, и ездил я на велосипеде. Так вот, после тренировки, когда я в темноте спускался по склону, с боковой дороги машина выскочила, я и влетел в нее.

Перелом правой бедренной кости, на восстановление – три месяца. Серьезная травма была.

А о том, что одноклассники считали – дескать, это Сироно навела на меня порчу, – я только после выздоровления узнал. До этого я про нее вообще не думал – даже первую букву ее фамилии забыл, все мысли у меня были о травме.

Вернулся в класс – а там все по-другому стало. Девочка, которая заводилой в классе была, в другую школу перевелась, учитель по обществоведению депрессией заболел и в школу приходить перестал. Это тоже почему-то на Сироно списали, на умение порчу новодить.

Понятия не имею, знала ли сама Сироно, что о ней такое говорят. Все старались от нее держаться подальше, так что в лицо вряд ли кто говорил. Но, думаю, она наверняка замечала, как за ее спиной шепчутся.

При этом, надо сказать, она даже не пыталась как-то подлизываться к одноклассникам или, там, казаться веселой, чтобы ее полюбили.

Сидела одна и музыку слушала. Одна девочка рассказывала: она в «камень-ножницы-бумагу» проиграла, подошла к Сироно и так, будто по-дружески: «Мики, а что это ты слушаешь?» – а там какая-то непонятная классика. После этого стали язвить – мол, это она слушает музыку, чтобы порчу наводить.

Вообще интересно, кто-нибудь действительно в эту «порчу» верил?

Я тоже некоторых людей недолюбливаю. Бывает, думаю: вот бы с этим типом что-нибудь плохое случилось. Не до смерти, конечно. Но всем же иногда такие мысли в голову приходят: вот бы он ошибся, вот бы его бросили, вот бы заболел и в школу не пришел. Иногда бывает и наоборот: вот бы погода была ясная, или вот бы потеплело.

Вроде бы это «телекинезом» называют? Хотя вряд ли такое может быть. Ну да, бывает, случайно происходит именно то, что ты загадал, но это ж не по твоей воле, правда?

Думаю, никто особенно всерьез к этому не относился, просто это прикольно так – «умеет порчу новодить», вот все и говорили об этом. А вы как думаете: была у Мики Сироно такая способность?

Представьте. Сироно не покладая рук старается, готовит для парня обеды, тот наконец-то начинает отвечать ей взаимностью, а потом берет и уходит к девушке, которая в сто раз ее красивее! Да еще к той, которая каждый день ей на мозги капает. Тогда Сироно загадывает – типа телекинез такой: «Вот бы она исчезла!» И – бац! – эту девушку кто-то убивает.

Может такое быть? Нет конечно.

С переводом девочки в другую школу и с депрессией учителя тоже могло быть простое совпадение. Думаю, люди просто задним числом одно к другому привязали. По крайней мере, моя авария – это точно никакая не «порча».

В тот день у моего велосипеда просто тормоза не работали.

У меня велосипед был тогда шоссейный, и тормоза в нем устроены так, что их легко отсоединить – надо просто чуть-чуть потянуть за проволоку.

Мне даже в голову не приходило проверять: не думал, что кто-то такое сделает. Сел и поехал вниз по склону. Уже стемнело, фары у машины горели, так что я видел, как она выезжает с боковой дороги. Жму на тормоза – ничего, давлю со всей силы – без толку, ни переднее, ни заднее колесо не останавливается. Так и влетел в машину.

…Мне кажется, это Сироно отсоединила тормозной трос.

Просто не могу представить, кому еще я мог так насолить.

Конечно, я был в бешенстве. И ненавидел ее, само собой. Но я не собирался ни разбираться с ней, ни мстить. Главное тогда было – в форму вернуться и поступить в старшую школу, так что даже мелких проблем не хотелось.

Старшая школа А – знаете такую? Из их команды Наканэ и Нагура в сборную Японии попали. Оттуда много известных спортсменов в разных видах спорта вышло, не только футболистов.

И я туда поступил.

Наверное, думаете: «А чего ты тогда сейчас в этой глуши сидишь?» У вас все на лице написано. Кстати, если человек – журналист, ему лучше следить, чтобы такого не было. Не это имели в виду? Ну ладно…

Вы, небось, ждали от меня чего-то типа «из-за Мики Сироно разбилась моя мечта стать профессиональным футболистом», да? А я возьми и скажи, что в престижную школу поступил. Вот вы и расстроились? Знаете, мне и самому, наверное, было бы легче сказать, что все из-за Мики.

А на самом деле я не стал профессиональным футболистом потому, что уровень у меня был не тот.

Со мной было как в поговорке – «лягушка в колодце»[42]. Да, я поступил в престижную школу, но футболистов моего уровня там были сотни, и за три года я ни разу в основной состав не попал. Хочется сказать – это все из-за перелома правой ноги, но нет, нога срослась идеально.

После этого поступил в университет, но футбольная команда там была так себе, вот я и вернулся домой.

Сейчас получил лицензию риелтора, занимаюсь недвижимостью. Брат поступил в университет в Токио и сюда уже не вернулся, устроился там на работу, так что родители моему возвращению рады. Я возглавляю региональную Молодежную ассоциацию[43], у меня есть девушка, на которой я собираюсь жениться. Так что никакого крушения жизненных планов у меня не было.

Многие заблуждаются, думают – вернулся домой, значит, мечты рухнули. Достали, если честно.

Футболом я и сейчас занимаюсь. В региональном футбольном клубе состою, детскую команду тренирую. Когда вернулся, тренер Курита очень помог мне. Мы теперь часто вместе выпиваем. Каждый день для меня в удовольствие – это его заслуга.

Интересно, у Мики Сироно был такой человек?

Ведь в средней школе она не то чтобы всегда одна была. Видел, как она ела бэнто с группой таких же тихонь, как и она сама. Но кто там был у нее в близких друзьях – не спрашивайте, я этого не знаю.

Наверное, если бы у нее был человек, к которому можно за советом обратиться, до такого преступления бы не дошло, правда?

Это ж надо – больше десяти ножевых ранений, еще и поджечь потом… Какой-то кромешный мрак у нее в душе был, не иначе.

Но знаете, господин Акахоси, может быть, это моя вина. Тогда думал – чего она из-за такой ерунды взбесилась, а сейчас, когда вырос, понимаю – жутко унизительно, когда тебе тряпку на голову водружают. Неважно, чистую или грязную, – на голову нельзя класть то, что для этого не предназначено. Тем более делать это таким образом.

Вот смотрите – японцы за границей часто местных детей по голове гладят, а ведь этого делать нельзя. В некоторых странах вообще считают, что в голове бог живет, а японцы как ни в чем не бывало трогают их грязными руками. Ну, может, и не грязными. Но тем-то людям кажется, что их оскверняют.

У Сироно тоже, наверное, такое ощущение возникло. Получается, этот мрак у нее в душе – из-за меня. Вам это может показаться мелочью, но средняя школа – это такой период, как его… «переходный возраст» – так называют вроде. Говорят, подростки все чувствуют во много раз острее, чем взрослые: любая мелочь кажется им катастрофой, и они бесконечно долго помнят обиды.

Если бы я сам тогда из-за чего-нибудь переживал, я, может быть, сообразил, какую рану нанес Сироно. Но тогда я был на такое не способен. Потому тот мрак, который я создал, становился в ее душе все сильнее, и в итоге все вылилось в это ужасное преступление.

До сих пор ругаю себя за ту дурацкую выходку.

Вроде бы Сироно на работе сказала, что ее мать при смерти, и из-за этого взяла отпуск. Я знаю, что это вранье. Мать ее в супермаркете на кассе работает, я ее только вчера видел. Она всегда с нами, одноклассниками дочери, здоровается: «О, Синго! Привет!» – и вчера такая же была, как обычно.

Она вообще знает, что ее дочь подозревают в убийстве?

Ну, полиция-то наверняка с ней связывалась, так что не может не знать. Если так, то крепкие, видно, у нее нервы. Узнай моя мать, что ее сына в убийстве подозревают, наверное, из дома не могла бы выйти.

Видимо, в этом отношении они с дочерью похожи.

Может, она ее у себя дома прячет. Если так, значит, Сироно где-то здесь, в нашем городе. Но даже если я ее увижу, в полицию звонить не буду.

Она же мне до сих пор не сказала «прощаю».

Я ведь почему на это интервью согласился? Думал, может, удастся как-то вину свою загладить, хотел что-то для Сироно сделать, а сейчас чувствую – толку никакого…

Ах да – можете мое настоящее имя написать. Я с собой и фотки школьные принес, если надо – используйте.

– Надо же, журналист из Токио… А, это ваша визитка? Спасибо. Господин Акабоси[44]… А-а, простите, озвончать не надо – господин Акахоси?

И что же привело вас именно ко мне? Какое-то дело?

Про Мики Сироно хотите спросить?

Да, знаю ее. Что-то случилось с Мики? Про «убийство офисной служащей в Сигурэдани» смотрела по телевизору. Это что, как-то связано с Мики?

Надеюсь, вы не хотите сказать, что она преступница?

Я ничего не слышала о Мики с тех пор, как она уехала из нашего города. С ее матерью я тоже особо не общаюсь. Говорю же – я плохо помню, что было раньше.

В любом случае мне совершенно нечего вам рассказать. К тому же я сейчас варю бобы и не могу отходить от плиты.

Прошу прощения, но вам лучше уйти.

Ах да, может быть, вам стоит поговорить с дедушкой, который там на поле работает?

– Какой мандарин?! Лимонное дерево это.

Со мной поговорить хочешь? Не знаю, с чего бы, но ладно, все равно я сейчас отдыхаю.

Ты откуда приехал? Из Токио? Ну надо же, издалека. И чего это тебя занесло в такое место?

…А, про Мики, дочку господина Сироно, поговорить хочешь?

Знаю ее, конечно. Они ж тоже из Нагасавы. Тут от реки Тихары, с восточного берега, и до самой горы Мёдзин – все это Нагасава. Сироно – младшая ветвь этого рода, отец Мики третьим сыном там был. Их дом – вон там: идешь прямо по этой дороге, а на втором повороте – направо.

…Какая она? У меня внучка есть, Юко ее зовут, Мики ее ровесница, в начальной школе часто к нам играть приходила. А… какая она была? Хм… дай-ка вспомнить… Вежливо здоровалась, спокойная такая была…

А, вспомнил! Она часто у нашего книжного шкафа стояла. Когда Юко в первый класс пошла, я ей в подарок полное собрание детской мировой литературы купил. Жена сказала, это то, что надо. Только Юко-то наша учиться не больно любила, книжки вообще не открывала, а вот Мики всегда рада была что-то почитать. Хотя была одна книга, которую и Юко с интересом читала.

Благодаря Мики, точно.

Я слышал, она хорошо училась и в женский университет поступила, в который, говорят, так просто не поступишь. Если бы Юко все время с Мики дружила, может, и в школу нормально ходила бы. Стыдно признаться, но у Юко характер слабый, как в первый класс пошла, так каждое утро одно и то же: «Не пойду в школу, не пойду…» Только когда Мики за ней заходила, кое-как собиралась и шла.

А потом, в шестом классе, совсем перестала выходить из дома. И сейчас, хоть уже лет ей много, толком не работает, весь день дома валяется. Прям не знаю, как она дальше жить собирается.

Не знаю, чего вдруг, но Мики в какой-то момент перестала к нам приходить. Может, поссорились?.. Ах да, вспомнил.

Это ж она вместе с Мики устроила.

Эти девчонки таких дел натворили, ужас просто! Пожар устроили.

Я сам точно не знаю, что там было, – мне жена рассказывала, – в общем, они с Мики у подножия горы Медзин, за святилищем Медзин-сама, с огнем баловались. Святилище полностью сгорело, деревьям вокруг тоже сильно досталось, еще немного – и большая беда бы приключилась. Обе прощения просили, но, когда их спрашивали: «Зачем вы сделали это?» – они только молчали.

Юко – трусиха, сама бы она ни за что с огнем играть не стала. А спички у них были из бара, куда отец Мики ходил. Вот жена и решила, что это Мики подбила нашу Юко, разозлилась крепко.

Жена у меня с характером, наверное, пошла в дом Сироно пару крепких слов сказать. Вот Мики и перестала заходить.

Подробнее про пожар? Что тут сказать, уже ведь больше десяти лет прошло. Святилище Мёдзин-сама заново отстроили, сейчас, наверное, все уже и забыли, что пожар был.

Слушай, а чего ты про нее спрашиваешь?

С Мики что-то случилось?

«Дело об убийстве офисной служащей в Сигурэдани»? Дай подумать… Вроде по телевизору видел, но сейчас столько страшных преступлений, что не разберешь, что было и когда. И что это за дело?

…Говоришь, в месте под названием Сигурэдани, в лесу, офисную служащую больше десяти раз ударили ножом и подожгли? А, вспомнил! Ее вроде бы нашли люди, которые за горными травами ходили. Мать моя, старуха, сильно испугалась. Решила в этом году за травами не ходить, совсем не едим их. Одни проблемы из-за этого дела.

Постой, а при чем тут вообще это?

Неужели эта убитая офисная служащая – Мики?

Нет? Значит… она убила?! Вот те на…

Ты следователь? Журналист? А, понятно, вот почему ты в такую глушь приехал. Не знаю, как-то… разве может такая спокойная девочка человека убить? Хотя нет, постой.

Ведь опять огонь! Опять она что-то подожгла.

Послушай, господин журналист, может, тебе лучше не у меня спрашивать, а прямо у Юко? Вон наш дом: идешь по этой дороге прямо, и на первом повороте – налево. Там табличка «Танимура» висит, сразу найдешь.

Юко в своей комнате безвылазно сидит, только и делает, что в игры играет. Но если жене или старухе сказать, что ты журналист из Токио, они ее хоть силой, но вытащат. Я тоже сейчас приберусь тут и домой пойду, так что, если Юко будет упрямиться, подожди меня, не уходи.

Ну и дела. Не знаю, почему Мики человека убила, но, может, это ей воздалось за то, что святилище Мёдзин-сама сожгла?

– Эй, подойди сюда!

Это ж ты? Тот журналист из Токио, который расследует дело о девушке из семьи Сироно? У меня тоже есть что рассказать, зайди ненадолго.

…Спешишь? А куда? Я видела, ты только что с дедушкой Танимурой разговаривал, наверное, теперь с Юко собрался поговорить? Бесполезно, даже пробовать не стоит. Да, раньше они с Мики дружили, но она уже который год затворницей живет. Сможет ли она вообще с кем-то разговаривать?

Даже если случайно встретимся, меня она полностью игнорирует. Я к ней по-доброму обращаюсь, а она толком не здоровается даже. Нет, «затворница» – не в том смысле, что вообще из дома не выходит, просто она не работает. А так, да, на улицу выходит. А после того как на той стороне реки круглосуточный магазин открыли, часто вижу ее с пакетами для покупок. Что покупает? Напитки да сладости, больше ничего.

В детстве личико у нее было весьма симпатичным, а сейчас… в общем, от прежней красоты и следа не осталось.

Я хочу рассказать о пожаре.

…Дедушка рассказал? Он для своих лет хорошо держится! Но после той шумихи, конечно, должен помнить.

Вообще-то пожар я заметила.

Ну как, может, зайдешь в дом?

Кажется, это было четырнадцать лет назад. В тот год мой муж был старостой района Нагасава. Муж, правда, только на важные мероприятия ходил, а всю мелкую работу я на себя взяла. Вот и в тот день я пошла убираться в святилище Мёдзин-сама: надо было к весеннему празднику готовиться.

И по пути я встретила Мики и Юко.

…Точно ли это были они? Знаешь, это невежливо! У меня дочь с ними в одном классе училась. Поэтому я еще подумала тогда – почему моя дочь не с ними? Мы мельком пересеклись, но этого было достаточно: я хорошо запомнила, что это были именно они. Хотя я и так всех детей из Нагасавы знаю в лицо и по именам.

Моя дочь сейчас стюардессой работает. Раз смогла получить такую престижную работу, значит, с детства была живой и активной и не водилась с тихонями, которые исподтишка пакости делают.

…Какое впечатление они произвели во время той встречи? Шли вдвоем и странно так переглядывались. Тогда я не придала этому значения, но теперь, задним числом, думаю – может, они не просто так ухмылялись. Тем более что на пепелище кое-что странное нашли.

Святилище Мёдзин-сама находится у подножья горы Мёдзин, нужно немного подняться по каменной лестнице. Поэтому нам повезло: дым было видно даже издалека. Другие люди, похоже, его тоже заметили, но все решили, что это я убираюсь и жгу опавшие листья и мусор. Там за святилищем была маленькая мусоросжигательная печь.

Но я не думала, что дело не в ней. Никаких мобильных телефонов тогда не было, так что я позвонила в пожарную часть из ближайшего дома, а потом с хозяевами этого дома мы пошли к горе Мёдзин. Для приезда пожарных требовалось время, поэтому по пути мы собрали людей и организовали на лестнице к святилищу цепочку, чтобы ведра с водой передавать.

Конечно, впереди была я.

Когда мы поднялись по лестнице, святилище уже горело, и мы принялись отчаянно тушить его водой. Ветер дул в нашу сторону, дым и искры летели на нас, но отступать было нельзя. Сам подумай: Мёдзин-сама ведь бог-хранитель района Нагасава! Если сгорит – кто знает, каких бед ждать. К тому же вместе с искрами летели какие-то клочки бумаги, жуть просто. Мы из последних сил держались.

Но в тот день воздух был сухой, к тому же был ветер – думаю в этом дело, – в общем, старое святилище сгорело очень быстро. Огонь перекинулся на росшие вокруг деревья, но приехали пожарные, и лесной пожар кое-как удалось предотвратить. Когда все успокоилось, я присутствовала при осмотре места происшествия полицией.

Очагом возгорания оказалась мусоросжигательная печь за святилищем. Якобы после того как там что-то сожгли, крышку оставили открытой, и из-за ветра тлеющая зола полетела на святилище. В печи нашли около полсотни почерневших булавок. Когда полиция удивилась, что же там жгли, я рассказала про те бумажки, которые летели на нас.

А еще о том, что по пути встретила Мики и Юко. Я не то чтобы подозревала их. Просто полицейские попросили меня: «Расскажите, что вы делали с момента выхода из дома и до обнаружения пожара», – я им и рассказала все как было.

Но когда я узнала, что на лестнице нашли спички из бара «Белый снег», сразу подумала: наверное, все-таки это они подожгли. Точнее, не они, а Мики.

В то время об этом все говорили. Отец Мики Сироно завел себе молодую любовницу в «Белом снеге» – это на той стороне реки, – деньги на нее все тратил, каждый день туда ходил. Но и это не все. Не знаю, правда или нет, но я слышала, что жена его пошла с этой женщиной отношения выяснять. Говорят, размахивала ножом и кричала: «Убью тебя!»

Она и правда похожа на человека, который может убить. Ее даже прозвали «женщина-черт из Нагасавы» – настолько она знаменита своим характером. Даже удивительно, что Мики такая тихая. Белокожее круглое лицо у нее от отца, характером тоже в него пошла.

Жена его не дурнушка, но лицо у нее загорелое, угловатое, так что, может, у мужа был комплекс из-за своей белой кожи. А женщина, с которой он изменял, была, говорят, белокожей красавицей.

Так или иначе, а жена, похоже, не только на любовницу, но и на мужа постоянно кричала, так что обстановка у них в семье, надо думать, была напряженная.

Я считаю, бумажных человечков тех Мики сделала. Они символизировали любовницу отца. Воткнуть в них кучу булавок и сжечь – это, конечно, жутковато, но, с другой стороны, это же детская шалость была, правда?

Конечно, о своих догадках я не только полиции, но и вообще никому не рассказывала.

Говорят, девчонки сразу признались, что разводили огонь за святилищем. Но на вопросы, что жгли и зачем пришли к святилищу, не отвечали.

Оно и понятно: как о таком расскажешь. И жалко их. Они же из-за семейных неурядиц учудили это, а в итоге такой переполох вышел. Я думала тогда, что незачем докапываться до правды, девчонки и так достаточно раскаиваются, и простила их… Напрасно, как выяснилось.

Говорят, что она порчу наводить умеет.

Ты городской человек, и тебе, наверное, это кажется смешным, но это чистая правда.

…Ой, так ты уже знаешь ту историю про порчу?

Тогда, может, я чайку заварю, а потом продолжим?

…Я уже говорила: моя дочь и Мики были одноклассницами, вместе учились и в начальной, и в средней, и в старшей школе. Мы с дочерью всегда были близки, про нас даже говорят: «Вы как сестры», – и она мне рассказывала, когда в школе Мики порчу на кого-то наводила.

Обычные родители не верят подобное и могут и отругать детей за такие разговоры, но в моем случае иначе: я ведь это своими глазами видела. Может, тогда в храме это был не поступок несчастного ребенка, а ритуал наведения порчи? От этих мыслей мне становилось не по себе.

Думаю, и травма мальчика из футбольной секции, и болезнь учителя – все это она устроила. Выреза́ла бумажных человечков, протыкала их иголками и сжигала. Ясное дело, дочери я об этом не рассказывала. В ее впечатлительном возрасте и так все эти школьные истории ужас вызывали, я не могла ее еще больше пугать.

Я даже советовала ей: «Раз у вас с Мики такие разные характеры, может, не стоит так уж пытаться подружиться с ней?»

Иногда мне невыносимо обидно, что я все это время молчала. Мики ведь поступила пусть и в местный университет, но зато префектурального подчинения. Те, кто не знал ее истинной сущности, только и делали, что хвалили ее, – да и мамаша ее тоже задрав нос по городу расхаживала.

А моя дочь поступила в токийский женский колледж J на английское отделение! Ты же из Токио, понимаешь ведь, насколько это престижно. Но здесь, в глубинке, все с чего-то решили, что университет – это да, это круто.

Ну да, может, Мики и правда неглупая, но чтобы ребенка с такой психикой превозносили больше, чем мою дочь… Каждую ночь в постели лежала и думала: «Как бы хотелось всем вам правду рассказать!»

Но я никому не говорила. Не хотела, чтобы меня неправильно поняли и заподозрили в зависти. Я вовсе не завидую. Я ж прекрасно понимаю, что моей дочери в университет поступить было бы очень сложно.

Да и вообще, университет тут ни при чем. Каким бы престижным он ни был – да хоть Токийский Университет, – это всего лишь промежуточный этап. Важно, по какой профессии ты потом будешь работать. Моя дочь с начальной школы решила, что станет стюардессой, и свою мечту осуществила. Я никогда не слышала, чтобы кому-то в нашем районе – да что там, во всем городе – удалось стать стюардессой. Так что моя дочь наверняка первая!

А Мики устроилась в компанию, про которую никто и не слышал.

Мамаша ее хвасталась, дескать, это «Хинодэ Сюдзо», а оказалось – всего лишь их дочерняя компания, которая косметику производит. Уж если косметика, так это должна быть фирма, чью продукцию в крупных магазинах продают, иначе что в этом престижного? Но все-таки…

С прошлого года их мыло стало пользоваться популярностью, знаете же? Все только и твердили, какое оно хорошее, вот и я решила заказать. Позвонила, а мне: «Извините, нет в наличии». Если так, может, и рекламу крутить не стоит? Как-то в магазине – я туда за покупками пошла – мне один человек посоветовал это мыло. Я не удержалась и пожаловалась, рассказала про тот случай, сказала, что в продаже нет, а он мне в ответ: «Ты же можешь госпожу Сироно попросить».

«О чем ты?» – спрашиваю. И представь, оказывается, самое продаваемое в Японии мыло производит компания, где работает Мики. Не нужно мне мыло из такой конторы!

Но, знаешь, с тех пор меня не покидало какое-то нехорошее предчувствие. Интересно, что она сейчас делает? Боюсь, по-прежнему тайком на людей порчу наводит.

Когда я услышала в новостях про «убийство офисной служащей в Сигурэдани», узнала, что жертву много раз ударили ножом и сожгли, у меня перед глазами вдруг всплыло лицо Мики. Разумеется, я засомневалась в своем даре предвидения и ради собственного успокоения решила поискать информацию об этом деле в интернете.

И что же я вижу – жертва оказалась сотрудницей компании, производящей мыло «Белый снег»! В тот момент я четко поняла: так и есть, преступник – Мики. Не знаю, что произошло между ней и убитой, но, похоже, что от бумажных человечков она перешла к настоящему преступлению.

Может быть, она сначала через бумажных человечков пробовала порчу навести, но не получилось. Я слышала в какой-то передаче, что даже у настоящих заклинателей часто сила проявляется только в детстве.

Видимо, и у Мики так: может быть, когда-то способности у нее и были, а теперь пропали.

Говорила ли я кому-нибудь об этом? Разумеется, ты первый, кому я рассказала. Я подумывала анонимно позвонить в полицию, хотела написать на доску объявлений в интернете. Но не смогла. Боялась, что никто не станет всерьез слушать такую нелепицу про порчу.

Но больше всего меня гложет чувство вины за то, что я столько лет молчала об истинной сущности Мики.

Надо было рассказать о своих догадках еще тогда – после пожара в святилище Мёдзин. Был шанс рассказать и когда дочь делилась со мной историями о порче, которую Мики в школе наводила. Расскажи я тогда – глядишь, Мики направили бы к психологу, и он помог бы ей избавиться от дурных помыслов. Возможно, хватило бы и просто амулета из Мёдзин-сама.

Тяжело держать все в себе, потому я и решилась тебе рассказать. Очевидно же, что преступник – Мики, а по телевизору и в газетах ее имя не упоминают. А тут как раз пришел мейл от госпожи Мацуды – написала, что приехал журналист из токийского еженедельника, расследует дело Мики Сироно.

В еженедельниках, кажется, существует правило не разглашать имена информаторов? Даже если сама Мики потребует раскрыть источник информации, сообщать нельзя, верно?

Потому-то я тебя и поджидала.

Пусть люди твердят о ней что угодно – тихая, серьезная, не похожа на убийцу, – я рассказала о ее истинной сущности, так что непременно напиши об этом!

Но как же иронична судьба! Она сожгла святилище Мёдзин-сама спичками из бара «Белый снег», а потом оказалось, что продукция ее компании тоже называется «Белый снег».

Интересно, с каким чувством она каждый день на работу ходила?

Если бы мыло называлось иначе… Но чего теперь об этом говорить…

– Хочешь поговорить? О Мики Сироно, наверное?

Ладно, могу рассказать о ней, только можно это делать за игрой? Слушай, может, вместе сыграем? Игра простая – кто первым проберется во вражеский замок и заполучит сокровище… А, ты уже играл в нее? Ну тогда сразу начнем.

Только что дедушка поднимался ко мне, спрашивал: «Что, токийский журналист уже ушел?» Я переспросила: ты о чем вообще, дедушка? А он только головой покачал: странно, мол. Слушай, ты до прихода сюда куда-то заходил?

А-а, ты не можешь рассказывать, у кого интервью брал? Толку-то? Все равно завтра местные тетки все друг другу разболтают. Тем более маманя моя такие слухи обожает и все их подхватывает – даже те, которые я не хочу слушать, про нашу семью. Благодаря этому я, хоть и сижу дома безвылазно, в курсе всего, что в районе творится.

Дай угадаю – между дедушкиным полем и нашим домом ты заходил к тетке Яцуке? Наверное, она от кого-то про тебя услышала и поджидала. Попала?

И про это тоже не можешь? Ладно, все с тобой понятно. У тебя на лице все написано. Небось решил: она, наверное, за мной следила? Угадала? О, про это можно отвечать? Надо подумать, как вопросы формулировать.

Раз ты про Мики Сироно спрашивал, значит, эта тетка точно тебе рассказала про пожар в Мёдзин-сама. Мол, они бумажных человечков понаделали, а потом сожгли для ритуала наведения порчи.

Чего удивляешься-то? Неужели поверил в эти слова – «я до сих пор никому об этом не рассказывала»? Ну ты и глупый. С чего ей открывать такие тайны человеку, которого она впервые видит? Думал, скажешь, что ты журналист из Токио, так деревенские сразу тебе все выложат? Говорю тебе, тетка всегда так говорит, когда сплетни рассказывает.

А может, она сама верит, что никому не рассказывала? Тогда ей к врачу надо – тяжелый случай.

Хотя полиции она точно ничего не говорила.

В теткином трепе не все вранье. То, что из-за нас святилище Мёдзин-сама сгорело дотла, – правда. И про бумажных человечков, которых мы сожгли, – тоже правда.

Но Энн… то есть Мики Сироно. Я ее так звала, потому что она сама попросила. А она меня Дианой называла.

Поэтому… Эй, хорош лицо кривить! Типа, имя не подходит, да? Детский сад какой-то. А у самого-то в Ман-Мало какое имя?

«Я там не сижу»? Ну-ну, конечно, так я тебе и поверила.

Между прочим, взрослые тоже часто отстойные ники себе берут.

Блин, от темы ушли. Короче, тетка Яцука наверняка наплела тебе, что мы этих бумажных человечков жгли, чтобы на любовницу отца Энн порчу навести. Это все ее больные фантазии.

Ну да, отец Энн тогда реально крутил с какой-то девицей из бара, и у них дома из-за этого был полный разлад, но Энн не из тех, кто будет мстить. Наоборот, хоть у нее на душе и было тяжело, зла она, по-моему, ни на кого не держала.

Я и гадостей о других от Энн никогда не слышала.

Сделать и сжечь этих бумажных человечков предложила Энн. Но это было для меня.

Как только я в начальную школу пошла, другие дети надо мной сразу издеваться стали. Я была стеснительной, шутить не умела, движения были неуклюжие – короче, полный набор, чтобы меня начали травить. Но хуже всего было имя. От дедушки слышал? Мое имя. Не как звучит – как пишется.

Иероглифы «вечер» и «ребенок» – получается «Юко».

До школы все звали меня Юшка, а как в школу пошла, меня сразу сделали Тако, осьминогом[45] то есть! Ясно?! Что тебе ясно? Эти деревенские придурки – и мальчишки, и девчонки – вертелись вокруг и доставали меня: Тако, Тако! Меня это в бешенство приводило! А у меня, если сильно злюсь, лицо красным становится. Они от этого еще сильнее доставали: гляньте, вылитый осьминог! А я только реветь и могла.

По лицу видно, что для тебя это ерунда. Но ты прикинь, это ж каждый день продолжалось – осьминог да осьминог! Для ребенка такое – сущий ад. Тебе не понять, Юдзи Акахоси.

Говорю родителям: не хочу в школу. Они спрашивают – почему? Я пересиливаю стыд, собираю волю в кулак и рассказываю, а они смеются. Мол, пустяки. Говорила, что это из-за них надо мной издеваются, а они ни в какую, заявляют – мол, дедушка виноват.

Выяснилось, что отец с матерью написали мое имя тремя иероглифами «вечер», «ткань» и «ребенок» – получается тоже «Юко»[46] – послали дедушку имя регистрировать, а он в мэрию пришел и решил: «Никто не прочитает это как “Юко”», и убрал иероглиф «ткань». Представляешь? А имя ведь такая штука – подал заявление – все, точка, сказать потом «извините, ошибся» и сразу исправить не получится.

Когда дедушка рассказал это родичам, отец сразу помчался в мэрию, сказал, что забыли вставить иероглиф «ткань», а ему – хотите менять, делайте это через суд. Могли бы просто быстренько один иероглиф добавить, но нет же, они же там в мэрии все такие важные, им ведь выпендриться надо, правда? Да и отцу с матерью в суд было лень, вот и решили – пусть будет «Юко» без «ткани».

И что мне прикажете делать – смириться?

И вообще, зачем было дедушку посылать? Да и что это за «вечерняя ткань» такая? Для «ю» же есть куча других хороших иероглифов – из слов «превосходный», «вечный», «знаменитый»[47]. Ладно, чего я тебе-то жалуюсь, толку от этого никакого.

… А-а, тебя опять подстрелили. Ничего себе, только половина жизней осталась!

Не соображаешь, что ли? Подстрелить не только спереди могут! Я и без твоих вопросов все расскажу, сосредоточься на игре.

Учти, проиграем – и я рассказывать закончу.

…В общем, хоть меня и обрекли жить с таким именем, в школу я все-таки ходила – только потому, что Энн каждое утро заходила за мной. Почему – не знаю. Может, просто по пути было – жили-то в одном районе. Хотя Аканэ Яцука тоже поблизости жила.

Но Аканэ с Энн и рядом не стояла.

Если так подумать, моя осьминожья жизнь началась как раз из-за Аканэ. В начале первого класса дети ведь ни катакану[48], ни иероглифы не проходят, правильно? А эта выскочка в самом начале учебного года заявляет перед всеми: «В имени Юко иероглиф “ю” похож на “та” катаканы. Смотрите, не ошибитесь и не читайте как “тако”, а то осьминог получится».

Это ж чистое подстрекательство – все равно что сказать «давайте все будем звать ее осьминогом». Придурки, которые ни иероглифов, ни катакану в глаза не видели, с умным видом решили: точно, дело она говорит – и стали звать меня «Тако».

Тако, Тако, Тако. Даже классная наша и то – звала меня «Такочка».

А вот Энн – она единственная звала меня «Юкочка».

«Юкочка, доброе утро. Пойдем в школу».

Стоило услышать у двери голос Энн – и силы идти появлялись.

Дианой она меня стала звать в четвертом классе, но при других, конечно, по-прежнему называла Юкочкой.

В школу я старалась каждый день ходить, но издевательства не прекратились даже в старших классах, когда никому уже не было дела ни до иероглифов, ни до катаканы. Наоборот, становилось все хуже и хуже.

Мальчишки хватали меня за грудь с криками: «О, нашел щупальце осьминога!» А самое отвратительное было, когда всей толпой налетали, срывали одежду и всюду лапали, как хотели, и кричали: «Где еще два щупальца?»

Вот-вот, у тебя сейчас такой же взгляд. Именно так они и пялились на меня.

А вот девчонки пакости втихаря делали – прятали спортивную форму, запирали меня в кладовке для спортинвентаря, бывало, даже с лестницы спихивали.

Я дошла до предела и всерьез захотела умереть. Решила повеситься на сосне у святилища Мёдзин. Написала прощальное письмо Энн, вручила ей. Дело было в начале шестого класса. А она – в слезы. Обняла меня крепко и сказала: «Я что-нибудь придумаю, чтобы над тобой, Диана, больше не издевались».

Это было через три дня, в субботу после обеда. Энн зашла ко мне и показала журнал под названием «Волшебная фея», который она покупала каждый месяц. В нем было полно статей про всякие гадания и заклинания, и была там рубрика «Советы тем, у кого неприятности».

Неприятности надо было преодолевать при помощи заклинаний.

В журнале был вопрос от читательницы, подчеркнутый красной ручкой: «В школе надо мной издеваются одноклассники, дразнят меня страшилкой. Как сделать так, чтобы они хорошо ко мне относились?»

Ответ был таким:

«Если одноклассники делают тебе пакости, значит, на них наложила проклятие Ведьма Черной Розы. Чтобы снять проклятие, проведи сеанс магии Белой Розы.

1. Вырежи из белой бумаги человечков примерно в пятнадцать сантиметров – по числу твоих одноклассников. На голове каждого напиши его имя.

2. На левой стороне груди человечков нарисуй сердечки и закрась их черным цветом. Это места, на которые ведьма наложила проклятие.

3. Произнося заклинание: «Барбара, Барбара, черное сердце, разлетись на куски!» – втыкай серебряные иголки в сердечки. Тем, на кого ведьма наложила особенно сильное проклятие, воткни побольше иголок. Это усилит эффект.

4. Не вынимая иголок, сожги человечков в святом месте. При этом ни в коем случае нельзя, чтобы тебя кто-то увидел. И никто не должен узнать, что ты занималась магией.

После этого сердца одноклассников, которые делали тебе пакости, снова станут чистыми, как белая роза, и они будут добры к тебе. Удачи!»

Хватит смеяться, Акахоси.

Я, надо сказать, изрядно опешила, когда Энн это предложила. Думала: она ж так хорошо учится, наверное, придумает что-нибудь более реалистичное. Но Энн вовсе не шутила. Она всерьез размышляла, как мне помочь, вот в итоге и придумала это.

С собой у нее была вырванная из календаря страница с еще не закончившимся месяцем, и она принялась мастерить из нее человечков. Когда я увидела, подумала: это то, что надо. Я тоже пошла в дедушкину комнату и вырвала страницу из его календаря. Нам нужно было тридцать пять штук – на всех, включая классную руководительницу.

Мы написали на человечках имена, нарисовали черные сердечки и воткнули в них швейные булавки, которые я стащила из бабушкиной шкатулки для шитья. В фигурку Аканэ я воткнула целых пять иголок. Все это мы делали в этой комнате. Но было непонятно, где их сжигать – в каком «святом месте»? «Святое» – звучит как что-то христианское, но церквей тут поблизости нет. И тут Энн вдруг сказала, как будто ее осенило:

«Наш главный бог – это же Мёдзин-сама!»

И правда, с самого детства мы ходили в храм поклониться ему, получали там сладости.

В общем, с предложением Энн я согласилась, и мы, сложив человечков в пакет, вдвоем отправились к Мёдзин-сама. По дороге, к счастью, никого не встретили. Сжигать перед святилищем было нельзя – даже издали нас могли заметить, поэтому мы зашли с задней стороны – так, чтобы нас никто не увидел. Там стояла печь для сжигания мусора. Мне показалось, что это как раз то, что надо, но Энн, похоже, уверена не была – дескать, можно ли назвать мусоросжигательную печь «святым местом»?

В итоге выбрали компромиссный вариант – сжечь человечков, держа крышку печи открытой. Так можно было проверить, сгорели человечки или нет. В печи уже был мусор, поэтому мы прикрыли его опавшими листьями и ветками, а сверху разложили человечков точно так же, как все сидели в классе. Это Энн придумала.

Когда Энн чиркнула спичками, которые принесла из дома, человечки мигом заполыхали. Глядя на алые языки огня, я почувствовала, будто вся направленная на меня злоба сгорает и исчезает, и думала – гори же, гори, разгорайся сильнее! На самом деле хотелось досмотреть, пока все не сгорит дотла, но у Энн в четыре часа начинались занятия на курсах по работе со счетами, поэтому мы обе решили пойти по домам.

По дороге мы даже не заметили, как разминулись с теткой Яцукой.

Я рассталась с Энн перед своим домом, и почти сразу после этого по той дороге, откуда мы пришли, промчалась пожарная машина.

О героической борьбе с огнем ты, наверное, от тетки уже слышал.

И меня, и Энн взрослые отругали так, что мы думали – убьют, а наши матери устроили нам показательный разнос. Мы признались, что разводили огонь, но про причину не сказали ни слова. Но выяснилось, что не все бумажные человечки сгорели.

Так что магия не сработала. Сердца одноклассников так и остались черными.

Но знаешь, на это, в общем-то, мне наплевать. Ведь я потеряла кое-что намного более важное.

Да, наша выходка была лишь детской шалостью, но тем не менее святилище Мёдзин-сама, божества, охраняющего район Нагасава, сгорело дотла. И мои, и ее родители, видимо, хотели как-то уйти от ответственности. Моя мать упрямо твердила, что это Энн меня подговорила, а мать Энн настаивала, что это я подбила Энн. В итоге они без нас, детей, решили, что больше никогда не позволят нам играть вместе.

Об этом их решении я узнала уже после того, как Энн уехала учиться в университет.

Все время до этого я думала, что Энн меня возненавидела и бросила. Ведь в ту ночь после пожара мать мне заявила:

«Мики говорит, что больше не будет с тобой играть. И по дороге в школу за тобой заходить тоже не будет, так что собирайся и выходи сама».

Я была так потрясена, что на какое-то время потеряла дар речи. Мне было страшно идти в школу, где у меня не было ни одного союзника, и, когда родители пытались силой вытащить меня из дома, от ужаса меня начинало тошнить. Поскольку это повторялось изо дня в день, родители быстро отказались от идеи силком отправлять меня в школу.

Похоже, мать всем направо и налево раструбила, что я перестала ходить в школу из-за Энн, но тогда я вообще ни на кого внимания не обращала. Зато каждое утро мне казалось, что я слышу голос: «Юкочка, доброе утро. Пойдем в школу».

Я бежала вниз к двери, но Энн там не было. После бесконечных рыданий слез уже не было. Но я так скучала по Энн, что решила почитать ее любимую книгу – «Рыжую Энн». И снова начала плакать.

Ведь Диана – это имя единственной и незаменимой подруги Энн? Но вообще я была не Дианой, а Гил…

…О черт! Гейм овер. Рассказам о прошлом тоже конец. Так и знала, что ты слабак.

Изображал, что тебе все нипочем, а как попал в трудное положение, так сразу деру дал. Ред-Стар в Ман-Мало – это ведь ты?

После того как я увидела новости об «убийстве офисной служащей в Сигурэдани», меня стали одолевать нехорошие предчувствия. Ведь все один в один как с теми заклинаниями. Поэтому я лазила по разным сайтам.

Везде сплошное дерьмо, но твой блог оказался самым отстойным.

Чушь собачья от начала и до конца. А еще эта статья в «Сюкан Тайё» – это вообще финиш.

Типа, Энн была страшненькая и убила красивую коллегу из мести за то, что та увела у нее парня?

Я так подробно тебе все рассказала только потому, что ты – Ред-Стар. Когда дедушка показал мне твою визитку, я поняла, что ты реально сюда приперся, и приготовилась к бою. Теперь, выслушав мой рассказ, ты понял, что Энн не такое ничтожество, как ты ее расписал. Хорош принимать на веру страшилки, которые рассказывают всякие придурки. Люди просто развлекаются, втаптывая других в грязь.

Я не верю, что Энн кого-то убила. Но даже если это правда, мотив точно был связан не с ней самой. И еще – получше разузнай про убитую. Ее называют Принцессой Белоснежкой, но раз ее таким образом убили, значит, сердце у нее было не белое, а черное. Наверняка есть кто-то, с кем она обошлась так жестоко, что добрая Энн не могла не прийти ему на помощь.

У тебя ведь есть знакомая в компании, которая делает мыло «Белый снег»? Как ее, Сако? Та, которая настоящее имя Энн растрепала. Поговори с ней еще разок.

И в следующем номере напиши только то, в чем точно уверен.

А если напишешь как-то не так… Угроза ли это? Ну, навредить тебе проще простого. Ты ж не видишь дальше пяти сантиметров перед своим носом.

Мой ник в Ман-Мало? Попробуй угадай.

Диана? Так меня только Энн имеет право называть.

Правильный ответ – ха… Не, не скажу.

– Ой, простите, что побеспокоила, попросила вас зайти. Услышала, что из Токио приехал журналист разузнать про семью Сироно, вот и попросила невестку вам позвонить – хотела кое-что рассказать.

Нет-нет, я почти ничего не знаю про эту девочку, про Мики эту. Знаю только, что она старшая дочь третьего сына из боковой ветви семьи. Но когда я услышала, что она убила человека, то так и подумала: «Ну вот, это должно было произойти». Она же из такой семьи.

Я ровесница Титосэ – женщины, которая вышла замуж за мужчину из главной семьи рода Сироно. В юности мы с ней были близкими подругами. В нашем районе Нагасава была еще одна девушка наших лет, Савако, и нас люди так и звали – «три девицы из Нагасавы».

Мы с Савако были девочками бойкими, неугомонными, много родителям хлопот доставляли. А вот Титосэ была спокойная, готовить и шить хорошо умела. Мы с Савако часто говорили: «Госпожа Титосэ точно станет хорошей женой и будет счастлива».

Как мы и предполагали, Титосэ вышла замуж первой из нас троих.

Господин Итиро Сироно был на пять лет старше нас, лицом красив был, прямо на актера похож. Я даже удивилась – как он мог обратить внимание на Титосэ, лицо же у нее такое простое, круглое? Но Савако сказала: «Знаешь, в браке лучше всего, когда один красив, а другой так себе. Тогда баланс будет». Я подумала – а ведь и правда! – и мы с Савако благословили их.

Но не прошло и трех лет после свадьбы, как поползли слухи, что у господина Итиро появилась любовница. Ну да, район-то у нас маленький. Вскоре все узнали, кто эта женщина такая.

И надо же, ею оказалась Савако!

Да-да, та самая Савако, которая убеждала Титосэ, что нужен баланс и все такое. Она стала встречаться с господином Итиро, «те самые» отношения у них были. Хороша собой она была, ее даже звали «первая красавица Нагасавы». Я очень переживала за Титосэ. Но как-то случайно встретила ее в магазине и как бы невзначай спросила, как у нее дела, а она так со смехом: «Беспокоиться не о чем!» Ну, я и успокоилась. А потом люди перестали видеть вместе господина Итиро и Савако, слухи постепенно прекратились.

А через некоторое время Савако умерла.

Родители ее сказали, что от воспаления легких, но я думаю, что это Титосэ ее убила. Она часто навещала Савако, когда та слегла. Каждый раз приносила еду в многоярусной коробке[49]. Я от матери Савако слышала: у дочки обычно совсем аппетита не было, а вот еду госпожи Титосэ она ела с удовольствием и приговаривала: «Как вкусно!»

Но я думаю, из-за этой еды Савако и умерла.

Если человек ест, он должен идти на поправку. А Савако страшно исхудала и умерла. Титосэ ее отравила, точно.

Доказательством стало то, что на похоронах Савако Титосэ не плакала. Мало того, на обратном пути она, увидев бродячую собаку, сказала: «Какая у нее забавная морда!» – и рассмеялась. Что в собачей морде может быть забавного?! Просто отговорка – хотела скрыть свое веселье, не иначе.

Титосэ этого не показывала, но я знаю: внутри нее жил демон.

Эту историю я храню в сердце уже несколько десятков лет. Понимаю, нельзя плохо говорить о мертвых, но, раз уж ее правнучка совершила то же самое, я решила: надо рассказать эту историю тому, кто сможет ее правильно понять.

Невестка, может быть, заявила вам, что я из ума выжила и могу наговорить всякой ерунды, но я еще в своем уме. Так что, пожалуйста, напишите о том, что я вам рассказала.

– Хочешь, чтобы мы тебе «немного времени уделили»?

Это ведь ты всем в городе рассказываешь, что наша дочь – убийца? Что? «Говорил только с восемью людьми»? С ума сойти. Ты, что, реально такой тупой? Не знаешь, что такое «цепная реакция»? Для тебя это может быть всего восемь человек, но эти восемь расскажут другим восьми. Какая разница вообще, восемь там или не восемь.

Ты, видимо, ходил в дом к госпоже Мацуде? Она ж ходячий репродуктор, наверняка сейчас старательно разносит по городу, что Мики – убийца. И что прикажешь теперь с этим делать?

Что? «Вина тех, кто распространяет слухи»? Не твоя, значит? Ага, рассказывай. Вот так вы, СМИ, уничтожаете невинных людей. Значит, и за вранье, которое ты написал в еженедельнике, тоже ответственности не несешь? Вот он – «Сюкан Тайё»! Не знаю, кто именно, но кто-то из сердобольных соседей положил нам выпуск в почтовый ящик. Даже закладку в нужное место вклеил.

«Просто брал интервью, а потом объединил их»? То есть ты хочешь сказать, что люди из компании Мики действительно говорили такие ужасные вещи? Тогда скажи, кто это был, – в суд на них за клевету подам.

«Нельзя раскрывать источники информации»? Это еще почему? А вот как, «обязаны защищать информантов»? Значит, можно насочинять с три короба и ничего за это не будет? Тогда понятно, почему они наговорили всякого – не важно, было это на самом деле или не было. Это же очень приятное занятие – языком чесать.

А журнал ваш не проверяет, вранье это или нет, просто печатает и распространяет это фуфло по всей стране – какой, однако, удобный бизнес! Знаешь, раз ты так упорствуешь, я сама пойду в «Хинодэ Кэсёхин» и выясню, кто там давал интервью. Покажу им «Сюкан Тайё» и спрошу – действительно ли они говорили все это слово в слово.

«Дикий кабан из леса Сигурэдани»! Интересно, с каким лицом взрослый человек мог такое сказать!

«По условиям публикации иногда производится редактирование и замена слов»? Разве это не называется фальсификацией? Ну давай, что молчишь? «Не можем раскрыть источники», «можем заменять слова» – если такие методы допустимы, то и я могу статьи пачками писать.

Завтра же пойду в «Хинодэ Кэсёхин», все как следует проверю и обнародую, откуда именно берется информация для статей в еженедельниках.

«Лучше этого не делать»? Это почему же?

«Имя вашей дочери не называли»? Хочешь сказать, если я туда пойду, по всей компании разойдется, что «госпожа S» – это Мики… Как у тебя только язык поворачивается!

Тогда чего ты сейчас к нам пришел? «Госпожа S» – это же не Мики, верно? Значит, делать тебе у нас нечего.

«Не говорил и того, что это не Мики»?

Думаешь, такими формулировочками можешь уйти от ответственности? Ведь это после статьи в «Сюкан Тайё» в интернете стали называть имя – Мики Сироно. Разве не ваш журнал виноват? Как собираетесь отвечать за это?

К тебе «это тоже не имеет отношения»? Знаешь, даже если записи анонимные, когда дело касается преступления, полиция находит тех, кто их сделал. Можешь со стопроцентной уверенностью сказать, что это не твоих рук дело?

Ого, можешь это «категорически утверждать»?! Ну да, ты, наверное, хорошо знаешь такие вещи. Сидишь себе в безопасном месте и направляешь любопытствующих придурков туда, куда тебе нужно. А что, если человек, который написал имя Мики, скажет, что прочитал «Сюкан Тайё», догадался, что это она, и потому написал?

Это, значит, тоже «вина только самого этого человека»? Сам ты, значит, ни в чем не виноват? Хорошо, раз настаиваешь на этом, я подам заявление в полицию. Давай прямо сейчас вместе пойдем туда. Если выяснится, что ты действительно ни в чем не виноват, я отступлюсь.

«Подавайте в суд на издательство»? Статью, значит, написал ты, но ответственность на главном редакторе «Сюкан Тайё», потому что он разрешил публикацию? Тогда назови имя главного редактора.

«Это не личная ответственность, а ответственность компании, поэтому этим будут заниматься юристы компании»? Значит, тебе самому тут делать нечего.

«Где сейчас Мики?»… После всего этого у тебя хватает наглости задавать такие вопросы! Даже если б знала, тебе бы я точно не сказала.

Живо убирайся отсюда! Вон! Убирайся, убирайся, я тебе говорю!

В вечерних новостях объявили: полиция префектуры Т запросила ордер на арест подозреваемой по делу об убийстве офисной служащей в Сигурэдани. Опубликовали ее фотографию. Все это время я просидела в комнате старого бизнес-отеля, стараясь, чтобы меня никто не заметил. Впрочем, скоро это все закончится.

О том, что происходит, я могла узнавать из телевизора – сто иен за час просмотра. Иногда включала мобильный. Кроме того, в круглосуточном магазине – он тут в пяти минутах ходьбы от отеля – я купила номера «Сюкан Тайё» за последние две недели. Подозреваемая, которую в нем называли «г-жой S», – я. В статьях этого журнала рассказывается обо мне со слов людей, которые меня знают.

Неужели, человек, о котором там пишут, и есть настоящая Мики Сироно?

Я не понимаю себя. Мне страшно выходить отсюда, так и не разобравшись.

Поэтому я решила попробовать написать о себе.

Может быть, тогда я увижу хотя бы часть ответа – какой я человек и что мне теперь делать? Похоже, писчая бумага в отелях как будто специально предназначена для таких случаев. Листов хватит.

Выйти отсюда я смогу и потом – думаю, поздно не будет.

Моя родина – район Нагасава, где воздух пропитан ароматом лимонов.

Этот провинциальный городок находится в часе езды на поезде от ближайшего крупного города префектуры, но мне он никогда не казался ни тесным, ни отсталым, ни таким, где трудно дышать. В детстве я просто не знала ничего другого и думала, что живу обычной жизнью в обычном городе.

Наша семья – отец, мать и я – жила в старом доме, который построили дедушка с бабушкой. Они умерли еще до моего рождения. Мать была очень обязательной, а мы с отцом – беспечными, и каждое утро, в тот неполный час между пробуждением и выходом из дома, мать столько раз повторяла «поторопитесь!», что невозможно было сосчитать на пальцах одной руки. Я выходила из дома в семь тридцать, но в школу все равно вбегала в последний момент – прямо перед звонком.

Причина была в том, что по дороге я заходила за своей одноклассницей Юко Танимурой – Дианой, которая тоже жила в Нагасаве. Я стояла у ее двери и ждала, а она, сколько ни жди, все никак не могла собраться – то в пижаме сидела, то неспешно завтракала, – словно специально тянула время, чтобы прийти в школу хоть на минуту позже.

Ее мать вечно надрывалась: «Поторопись, Мики же ждет!» – и я думала, что вообще все матери в мире такие обязательные. Что не только моя мама домашний тиран.

Школу Диана не любила потому, что одноклассники устраивали ей разные гадости, объединились против нее. Дразнили ее «осьминогом» – они переделали имя Дианы «Юко» в «Тако» – и, изображая осьминогов, выкрикивали это слово.

Все началось с того, что другая наша одноклассница из Нагасавы, Аканэ Яцука, по-детски завидовала Диане и думала, как бы ее унизить. Наверное, Аканэ случайно услышала, как соседские бабульки, греясь на солнышке у супермаркета, говорили: «Юко – самая красивая девочка в Нагасаве».

Хотя сама Аканэ тоже была хорошенькой. В витрине местного фотоателье долго висела ее фотография в честь поступления в школу – новенький ранец за спиной, большие круглые глаза и смышленая улыбка. Ее бы и так хвалили – даже если бы она не пыталась возвыситься за счет унижения других.

В этом она была точь-в-точь как Норико Мики.

Остальные дети, наверное, вынуждены были следовать за Аканэ и делать гадости Диане. Мальчики – потому, что не понимали, как себя вести, а девочки – потому, что старались не замечать возникавшего в глубине души чувства неполноценности.

Я гордилась тем, что была близкой подругой Дианы. А то, что нам обеим пришлось страдать из-за своих имен, сделало нашу дружбу еще крепче.

Если мое имя Мики записать хираганой, оно будет выглядеть совершенно обычным[51]. Но стоит написать его иероглифами – и происходит метаморфоза: оно превращается в источник страданий.

У любой беды ведь всегда есть свой виновник. Для Дианы им была Аканэ, а для меня – наша вторая классная руководительница, та, которая пришла к нам в третьем классе. Госпожа Отани, которая взяла наш класс в апреле[52], была совсем молодой, только после университета, но веселой, энергичной и с ярко выраженным чувством справедливости. Она резко одергивала детей, которые называли Диану осьминогом, а тем, кто не прекращал, давала еще более обидные прозвища.

Аканэ получила у нее прозвище Госпожа Мрачность, и в результате мамаша Аканэ даже примчалась в школу – наносить ответный удар, наверное. Не знаю, о чем они говорили, но на следующий день Аканэ стала называть Диану ласково – Юкочка, а учительница, в свою очередь, стала звать ее Аканэчкой. Выходит, метод учительницы оказался правильным.

Диана тоже радовалась: когда я заходила за ней утром, она уже стояла с ранцем за спиной. Однако на церемонии окончания первого триместра госпожа Отани с нами попрощалась. Оказалось, она была у нас временно – подменяла другую учительницу, госпожу Хигасияму, которая была в отпуске по воспитанию ребенка и теперь со второго триместра возвращалась на работу.

«Она учитель со стажем, сделает ваш класс еще лучше», – сказала нам тогда госпожа Отани.

Но с первого же дня второго триместра все пошло наихудшим образом.

Госпожа Хигасияма раскрыла список учеников и начала перекличку. Я только успела подумать, что она вроде бы выглядит доброй, как госпожа Хигасияма произнесла, обращаясь к худоватому мальчику по имени Тайити: «Ах-ах, ты и есть Тайити – тот хиленький, которого будто карандашом категории H[53] нарисовали?» Класс взорвался хохотом, а меня охватило дурное предчувствие. Кстати, после этого все так и звали Тайити – Эйч[54] – до самого окончания школы и его отъезда из города.

Дошла очередь до меня.

«А следующая у нас – Мики Сироно. Интересно, какая же она, прекрасная принцесса из замка…»

Учительница Хигасияма сверилась со схемой рассадки, нашла меня взглядом, и когда наши глаза встретились:

«Ах-ах, ну надо же…»

Она коротко усмехнулась, отвела глаза и назвала следующее имя. От хихиканья злых девчонок во главе с Аканэ у меня к глазам подступили слезы. Но я знала: заплачу – только доставлю им удовольствие. Поэтому я сдержалась.

Когда очередь дошла до Дианы, госпожа Хигасияма поначалу ничего лишнего не говорила. Но Аканэ, которой учительница явно понравилась, специально подняла руку и предложила: «Обратитесь к ней по имени Тако». Я догадывалась, что вряд ли новая учительница одернет Аканэ так же строго, как это сделала госпожа Отани, но надеялась, что хотя бы замечание она ей сделает. Какой же я была глупой!

«Такочка, приятно познакомиться», – вот что она сказала!

Услышав это, Диана густо покраснела и опустила голову.

«Я смотрю, ты не только по имени, но и в другом смысле тоже Тако! Красная, как осьминог!»

Довольная собой, учительница закивала головой. Глядя на нее, мне захотелось плакать даже больше, чем когда смеялись надо мной.

«Ничего не поделаешь…» – с горечью прошептала я про себя.

Я попала в такое положение из-за матери, которая назвала меня Мики, а Диана – из-за дедушки, который, говорят, неправильно записал ее имя в мэрии.

Нам остается только держаться вместе и быть сильными.

Впрочем, это было не так уж и тяжело. Может быть, даже наоборот – то время было самым счастливым. Потому что я верила: для меня самый важный человек – это Диана, а для нее – это я.

Хоть мы и проводили время вместе, нельзя сказать, что мы мы были по-настоящему близки. Мы вместе коротали время – рисовали картинки или читали комиксы у меня или у нее дома.

Воспоминания о времени, проведенном вдвоем, имеют вкус лимонада[55]. Диана была из фермерской семьи, в их хозяйстве выращивали лимоны, и ее бабушка часто делала нам лимонад. Диана считала его «напитком бедняков» и не любила, а мне лимонад нравился больше, чем всякие сидры, колы и прочие напитки с пошлыми названиями, – он мне казался более девичьим напитком.

Да, совсем как в мире «Рыжей Энн»!

В доме Дианы было полное собрание мировой детской литературы. Хотя она не очень-то любила книги, это был подарок дедушки по поводу ее поступления в школу. Того самого дедушки, из-за которого Диану стали дразнить в школе. Впрочем, нам обеим он очень нравился.

В кармане куртки для полевых работ у него всегда была банка с нашими любимыми леденцами. Увидит, как мы играем вместе, подойдет и протянет банку: «Леденцов хотите?» Я любила красные, с клубничным вкусом, Диана – желтые, со вкусом ананаса.

И Диана, и дедушка разрешали мне брать домой их роскошные книги, и я брала их по порядку, начиная с первого тома.

«Длинноногий дядюшка», «Маленькая принцесса», «Приключения Тома Сойера» – меня охватывало радостное возбуждение, когда я читала эти книги, но больше всего мне понравилась «Рыжая Энн». Мне казалось, что место, где происходит действие, чем-то похоже на наш район Нагасава, и мы с Дианой стали ходить по округе и давать разным местам имена. Лимонная улочка, гора Спящего Божества, улица Проголодавшихся…

И наконец мы решили называть друг друга Энн и Диана.

Думаю, из всех книг я полюбила «Рыжую Энн» больше других потому, что видела в Энн саму себя – не очень красивую девочку с богатым воображением. Я тоже очень любила фантазировать. Верила, что в мире действительно есть и боги, и феи, и что в трудную минуту на помощь обязательно придет магия.

Я полагала, что все девочки верят в это. Доказательством тому был журнал «Волшебная фея» – мне его покупали каждый месяц, в нем было полно рассказов девочек со всей страны о встречах с феями и применении магии. И это был не журнал какого-то нишевого издательства, который нужно было заказывать через интернет. Он продавался на самой видной полке в единственном книжном магазине в районе Нагасава, рядом с комиксами для мальчиков и девочек – то есть это был весьма популярный журнал.

Когда Диана заявила, что хочет умереть, для меня это стало настоящим шоком.

Я должна была ее спасти, чего бы мне это ни стоило. Я открыла журнал, словно искала спасения у Бога, и стала искать похожие случаи и заклинания, которые могут помочь. Сейчас понимаю, насколько глупо это было. Но я ведь училась в начальной школе и была готова пойти на все ради близкой подруги. А Диана…

Теперь она заявляет, что я ее заставила помогать мне.

В еженедельнике пишут так, словно в школе надо мной издевались, а я затаила злобу на одноклассников. Да, из-за госпожи Хигасиямы мальчишки дразнили меня «принцессой-страшилкой»[56], но я ведь молча терпела.

Да и по поводу магии: разве одна я была помешана на теме магии? Может, Диане просто нужны были добрые слова? Или она до сих пор переживает из-за этого пожара и хочет переложить всю вину на меня?

Знаю только одно: вместе с тем огнем сгорела и наша дружба.

В районе Нагасава не осталось никого, кто был бы моим союзником.

Тетка Аканэ сказала, что я навела порчу на любовницу отца. Что ж, формулировка вполне в ее духе. Ее слова в журнале – ровно то, чего и следовало ожидать. Когда читаю такое, даже начинаю испытывать к ней легкую симпатию – пожалуй, только она одна и не лицемерит.

О том, что отец изменял матери с женщиной из бара, я помню весьма смутно. В большей степени, чем сама измена, мне запомнилось то, что я почти каждую ночь лежала в постели и слушала, как мать со слезами кричит на отца. Но, может, оттого, что мать не произносила слов «я уйду» или «разведемся», я не осознавала, что ситуация в семье такая уж плохая.

Хотя Диане я, возможно, рассказывала об этом как о чем-то ужасном.

Наверное, я преподнесла это таким образом потому, что видела, как Диана страдает из-за гадостей одноклассников, переросших в настоящую травлю. И как лучшая подруга, хотела успокоить ее, показав, что и у меня есть похожие проблемы.

Вообще-то, я эту женщину из бара и не видела-то ни разу. И тем не менее родители заявляют, что я убила Норико Мики, потому что, дескать, она была похожа на ту женщину, – большего абсурда трудно даже представить! Ненависть к женщине из бара испытывала не я, а моя мать. Эта история с изменой отца приключилась почти пятнадцать лет назад, ходил он к той женщине всего полгода, а мать его до сих пор не простила.

Чего она хотела добиться, приписывая эту ненависть мне и рассказывая об этом другим людям?

Ей, что, было приятно видеть, как отец стоит на коленях? Она довольна, что он наконец признал свою вину? Но ведь отец извинялся за другое – за то, что его дочь убила человека.

Разве родители не должны до последнего защищать свою дочь, говорить «наш ребенок ничего такого не делал»? Не должны защищать, даже если дочь прямо у них на глазах совершила убийство?

Наверное, в одном я поступила правильно: после того, как произошло это убийство, я не поехала к родителям. О том, чтобы прятать меня на чердаке или под полом, и речи бы не было – они бы первыми сдали меня полиции. И все же – почему они так запросто заложили меня журналистам?

Я ведь никогда не доставляла им никаких неприятностей. Не помню даже, чтобы на имя Мики хотя бы раз пожаловалась. И по хозяйству хорошо помогала. Тетя из главной ветви семьи научила меня готовить, и дома все были очень довольны.

А правда ли моя прапрабабушка из главного рода была убийцей? Думаю, упомянутая в статье «местная старушка» – это бабушка из рода Мацуда. Та, которая часто ставила стул перед домом и грелась на солнышке. Когда видела меня, на ее морщинистом лице появлялась улыбка и она говорила: «Как же ты похожа на госпожу Титосэ». Но, может быть, в душе она боялась меня – ребенка из рода убийцы?

Чем же был для меня район Нагасава, мой родной край?

Впрочем, я больше не хочу туда возвращаться.

Моя первая любовь случилась в средней школе, где учились дети из трех городков.

Синго Это́ был совсем не похож на тех глупых мальчишек, которые дразнили меня «принцессой-страшилкой» и издевались над Дианой. У него была совсем другая аура. Он прекрасно играл в футбол, и уже в то время говорили, что он может стать профессионалом. Думаю, он отличался от других мальчиков тем, что у него была большая мечта.

Но я понимала, что с такой внешностью, как у меня, не следует слишком уж рассчитывать стать его девушкой. Я была на седьмом небе уже только оттого, что мы сидели рядом и он просил меня дать списать домашнее задание. И продолжал подходить ко мне за этим даже после того, как его пересадили.

Можно сказать, я у него была кем-то вроде «ответственной за домашку». Но даже этой тонкой ниточкой, связывавшей нас, я очень дорожила.

Но однажды во время уборки, когда я подметала класс, я вдруг почувствовала – что-то упало мне на голову. Как только поняла, что это тряпка, мои щеки запылали, словно от жара.

«Ой, прости, нехорошо получилось».

Меня охватила такая ярость, что даже в глазах побагровело. Трясясь, я закричала:

«Не прощу!»

Это́ стоял передо мной с растерянным видом. Не понимаю, когда он успел там оказаться. Обычно я, стоило мне его заметить, сразу смущалась и опускала взгляд. Но в этот раз я выпрямилась, решительно посмотрела ему в глаза и твердо сказала:

«Это гадко! Такое простить невозможно!»

И, дав волю эмоциям, разрыдалась. Я никогда до этого не плакала в классе: всегда пряталась в туалете и беззвучно рыдала там. Но в этот раз смогла не противиться чувствам. И подумала: это мне что-то напоминает.

Это же Рыжая Энн! Я сейчас прямо как Энн, когда она со всей силы ударила грифельной доской Гилберта, дразнившего ее «морковкой».

Это́ сказал «прости» – и выглядел действительно виновато, но я ничего не ответила. Ведь и Энн тоже не смогла так просто взять и простить Гилберта. Но это послужило поводом к тому, что они стали замечать друг друга, и, несмотря на многократные стычки и недомолвки, их в конце концов соединила глубокая любовь. Именно поэтому я решила не противиться своим чувствам.

Это́, как и подобает настоящему спортсмену, был честным и порядочным человеком, совсем как Гилберт, – на следующее утро он снова подошел к моей парте и сказал: «Извини за вчерашнее». Сказал на глазах у всего класса. Как будто между нами какие-то особые отношения. Такие же, как у Энн и Гилберта. Чтобы ни у кого не осталось сомнений в этом, я, обращаясь к Это́, произнесла:

«Не прощу».

Я немного боялась, что он разозлится и скажет что-нибудь вроде «ну и ладно», но он только поник и, опустив плечи, вернулся на свое место. Я и не думала, что он так расстроится всего лишь из-за того, что я его не простила. В этот момент не только он, но и я ощущала пронзительную душевную боль.

Решила – завтра, если он подойдет с извинениями, скажу: «Ладно уже». Однако, когда Это́ действительно подошел и сказал «прости», из моих уст вырвалось «не прощу». Пока я не скажу, что простила, он каждый день будет подходить ко мне. Может быть, он будет думать, что же еще сделать, чтобы я его простила.

Значит, в его мире есть я, а в моем – он. Впрочем, я заметила, что каждый раз, когда я повторяла «не прощу», он как будто грустнел все больше и больше, и я поклялась себе, что продлится это только одну неделю. Скоро будет футбольный турнир, нельзя, чтобы это ему помешало.

«Ладно, так и быть, прощаю. Но ты уж, будь добр, не подкачай на турнире!»

Ночью в постели я много раз репетировала эти слова – хотела, чтобы они прозвучали непринужденно. Думала, если я так скажу, он наверняка улыбнется и ответит что-нибудь вроде: «Будь спокойна, не подведу!»

«Я буду давать тебе списывать домашку хоть каждый день, главное – сконцентрируйся на футболе».

Я буду передавать ему тетрадь, а потом, может быть, вместе с ней смогу передавать ему лимоны в меду. А вдруг он сам предложит мне прийти на его матч? Пожалуй, стоит понемногу практиковаться в приготовлении бэнто, чтобы они вкусными получались.

Но в то утро, когда я должна была сказать «прощаю», сколько я ни ждала, Это́ в классе так и не появился. На классном часе учительница объявила, что вчера по дороге из школы Это́ попал в аварию и тяжело повредил правую ногу.

Я мысленно представляла, как он лежит на больничной койке, обхватив голову руками, и от этой картины у меня разрывалось сердце.

Вот что – надо пойти проведать его. Может, испечь печеньки в форме футбольных мячиков?

Сначала он, наверное, скажет недовольно: «Чего ты пришла? И к чему эти футбольные мячи? Ты что, издеваешься?»

Но я-то… Нет, Энн-то знает, что эти его слова не от чистого сердца. Я ведь не такая, как те девчонки, которые за ним увиваются.

«У меня есть право приходить сюда. Я ведь еще не сказала, что прощаю тебя. Но сейчас ты должен думать только о выздоровлении».

«Спасибо… Вкусное печенье. Кажется, и травма быстрее заживет».

«Чтобы ты быстрее вернулся на поле, я буду печь и приносить их каждый день».

Воображая это, я улыбалась.

Пожалуй, я заслужила того, чтобы меня осуждали и считали ужасной: я сделала из травмы Это́ сюжет для своих счастливых фантазий. Но я никогда, даже в уголке души, не желала, чтобы с ним произошло что-то плохое. И уж тем более я не отсоединяла тормоза – это полный абсурд. Я ведь даже не знала, какой формы и какого цвета был его велосипед.

…«Она умеет наводить порчу».

Наверное, после того как мы перешли в старшую школу, именно эти слова Аканэ нашептывала на ухо новичкам. При этом она то и дело бросала взгляд в мою сторону.

Говорят, есть люди, встреча с которыми может стать для тебя роковой. Для меня роковой – по крайней мере до этого момента – была встреча с Аканэ.

И этому есть подтверждение: как только наши пути разошлись, моя жизнь наполнилась радостью.

¹ Отели любви – специализированные гостиницы, предоставляющие комнаты на короткое время; предназначены для уединения пар.

ЧЕРНЫЙ обугленный труп принадлежит БЕЛОснежке?!

СПЕЦИАЛЬНОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ

«УБИЙСТВО БЕЛОСНЕЖКИ»: КЛЮЧ К РАЗГАДКЕ СПРЯТАН В РОДНОМ ГОРОДЕ ВЕДЬМЫ?!

Дело об убийстве офисной служащей в Сигурэдани

Префектуральное полицейское управление

Наконец-то! раскрыто «дело об убийстве белоснежки»: личность ведьмы установлена!

Обугленное тело, обнаруженное 7 марта в лесу Сигурэдани в провинциальном городке префектуры Т, принадлежит Норико Мики (25 лет) – красавице с белоснежной кожей, произведшей фурор во всей стране и прозванной людьми Белоснежкой. Ведьма, убившая нашу Белоснежку, наконец-то арестована!

Проклятие 5.13 00:12

Почему рядом со мной всегда оказывается эта женщина?

С утра до вечера мои глаза, словно зеркало, неустанно отражают ее образ.

Свет мой, зеркальце, скажи, кто на свете всех милее?

Я уверена: должно быть, это злая ведьма наложила на меня такое проклятие.

Впрочем, внешность не имеет отношения к работе. Я в разы превосхожу ее.

Поэтому и завтра буду усердно трудиться!.. Это и есть заклинание, которое нужно, чтобы снять проклятие.

Комментарии (0) Аплодировать

Принцесса 6.3 23:48

Я начала этот блог, чтобы писать о радостных вещах, но он превращается в место, где я пишу о стрессе из-за работы, что только порождает новый стресс. Впрочем, мы производим популярную продукцию, и, ничего не поделать, загруженность по работе неизбежна.

Сегодня меня взбесил начальник группы.

Заявил: «Важным клиентам чай должна подавать Принцесса».

Конечно, этим дядькам, нашим клиентам, так будет приятнее, но мне так хочется заорать на него: «Тогда пусть Принцесса сама и заваривает этот чай!»

Хотя нет, скорее меня бесит сама Принцесса. Она ведет себя так, будто это в порядке вещей, и отвечает гадким голоском: «Поняла-а».

С недавних пор я стала мысленно называть эту женщину Принцессой. Потому что узнала, что ее ник в Ман-Мало – SHIRAYUKI-HIME[64].

В названии моего блога тоже есть слово «Белоснежная», но я не настолько бесстыжая, чтобы добавлять к нему слово «принцесса». Даже если ты красивая, давать себе такое имя… Это ж какой дурой надо быть? Впрочем, она и есть дура.

И при этом только и делает, что выискивает недостатки у других.

Если тебе так хочется быть Принцессой Белоснежкой – съешь отравленное яблоко и умри! Если бы я могла сказать ей такое, мой стресс бы вмиг улетучился.

Комментарии (0) Аплодировать

Похититель торта 9.10 00:04

Сегодня утром, придя на работу, обнаружила в холодильнике торт со вчерашнего празднования дня рождения.

Моя вчерашняя командировка затянулась, и я, понимая, что на празднование не успеваю, сразу поехала домой. Увидев торт, я решила, что они оставили мою порцию. Более того, рядом с клубничкой лежали еще и дыня, и каштан.

Возможно, кто-то помнил, что я люблю каштаны.

Я обрадовалась и тут же начала есть, как вдруг услышала голос из коридора:

«Госпожа * * ** * ** * ** * ** * *, ваш торт со вчерашнего дня рождения в холодильнике!»

Так это был не мой? Я невольно выплюнула каштан и поставила тарелку обратно в холодильник. И тут же ретировалась.

У меня не было злого умысла. Я просто не знала, что кроме меня еще кто-то не смог присутствовать на праздновании. Но в отделе поднялся настоящий переполох.

Началось «расследование», стали искать преступника.

Я, конечно, чувствую себя виноватой, но устраивать все это из-за какого-то торта – настоящий идиотизм.

Комментарии (0) Аплодировать

Белый снег 12.2 22:38

Я знала, что наш «Белый снег» пользуется популярностью, но была в шоке, когда увидела, что его выставили на аукцион в интернете.

Десять тысяч иен за штуку?! Я глазам своим не поверила – вы вообще в своем уме?

Обычная цена – три тысячи иен. Для меня, как сотрудника, – девятьсот иен.

Неужели женщины так жаждут «Белый снег»? Его постоянно не хватает в продаже, и я почему-то чувствую себя виноватой. Хотя это и не из-за меня.

Действительно, «Белый снег» – превосходное мыло. Кожа становится невероятно гладкой, даже в холодное время года не страдает от сухости. А эта зима особенно холодная. Могу с уверенностью рекомендовать его всем знакомым.

Но вот этого я простить не могу:

«А ты правильно пользуешься “Белым снегом”?»

Это Принцесса мне такое сказала.

Свет мой, зеркальце, скажи, кто на свете всех подлее? Ты всех подлее, Принцесса Белоснежка!

Я что, дура?

Я же завтра дежурю по складу. Пойду пораньше спать, чтобы набраться сил.

Комментарии (0) Аплодировать