— А потом Мики подкрался сзади к этому дяденьке, прыгнул на спину и сделал кусь!

Восторженный возглас Олеси прозвенел над столом, на миг перекрыв гул голосов и лязг посуды. Девочка сидела рядом с Верой, размахивая руками и сияя так, словно рассказывала не о нападении мутанта, а о победе в школьной олимпиаде.

За широким, составленным из нескольких столов, «пиршественным» столом воцарилось короткое молчание. Тарас Ершов медленно отхлебнул из кружки обжигающе-горький кофе, не сводя с девочки цепкого, анализирующего взгляда. Его слух, натренированный годами допросов и оперативной работы, отсекал посторонние шумы, фокусируясь на интонациях и реакциях собравшихся. Каждое слово, каждый жест, каждый взгляд проходили через его ментальный фильтр.

— Вот это по-нашему! — первым отреагировал Борис. — Боец растёт! Правильно, малая. Врага надо гасить сразу и жёстко. Ловкость, внезапность, точный укус в уязвимое место! Молодец, Мики! Молодец, командирша!

Вера, напротив, с тоской посмотрела на сияющее лицо Олеси. В её глазах плескалась такая вселенская печаль, будто она смотрела на ангела, которому вместо крыльев пришили когти. Она мягко погладила девочку по волосам, заплетённым в тугую косу.

— Боря, прекрати, — тихо попросила она. — Ей же всего восемь лет… Господи, она говорит об убийстве, как о мультфильме. Это ненормально. Это ломает психику.

— Психику ломает, когда тебя жрут, — философски заметил Медведь, сидевший рядом с Борисом и методично уничтожавший гору макарон. — А когда ты жрёшь — это называется выживание.

Юрий Анатольевич, профессор с интеллигентной бородкой, которого Алексей назначил главным инженером, поправил очки и с интересом наклонился к Олесе. В его взгляде не было ни осуждения, ни кровожадности, только научное любопытство исследователя.

— Олеся, деточка, — обратился он. — А твой питомец, Мики… Он реагировал на голосовую команду через интерфейс или ты управляла им ментально? Мне интересно, насколько глубока синаптическая связь между приручителем и существом. Была ли задержка в исполнении приказа? Может ли питомец понимать сложные команды? Например, «атаковать только указанную цель» или «отвлечь, но не вступать в прямой контакт»? Хочу понять его уровень когнитивных способностей.

— Я просто подумала, что дядя плохой, — беспечно пожала плечами Олеся, отправляя мясо в рот. — А Мики сам понял. Он умный! Почти как я!

Ершов мысленно усмехнулся. Старая гвардия. Инженер, для которого даже мутант-лемур — это в первую очередь механизм с набором функций. Он перевёл взгляд на остальных. Тень сидел чуть поодаль, он ел медленно, почти не глядя в тарелку, но его уши явно были здесь. Женя, наоборот, слушал с живым интересом, изредка кивая словам Олеси. Этот парень, ведомый по натуре, нашёл своего лидера в Алексее, а теперь, похоже, и маленькую сестрёнку в этой девочке. Он будет защищать их до последнего.

Медведь, закончив с макаронами, сыто откинулся на спинку стула, который жалобно скрипнул. Он посмотрел в сторону худощавого мужчины, который сидел, вжав голову в плечи.

— А ты чего такой тихий, Интеллигент? — спросил гигант, ковыряя в зубах обструганной спичкой. — Тебе наш маленький боец не по нраву?

Мужчина вздрогнул и поднял испуганные глаза.

Интеллигент — Уровень 1

— Н-нет, что вы… Очень… очень познавательно, — пролепетал он.

— А чего погоняло такое выбрал? — не унимался берсерк, но в голосе не было злобы, лишь искреннее недоумение. — «Интеллигент». Это ж как обзывательство. На зоне так лохов называют или терпил. Ты сам выбрал или за грехи какие?

Переводчик съёжился ещё сильнее, его лицо залила краска стыда. Он опустил взгляд в свою почти нетронутую тарелку.

— Меня зовут Эдуард… — тихо произнёс он. — Это не я выбрал. Просто сразу ник не сменил, своё имя с фамилией оставил. Когда… когда Гладиаторы нас поймали, у меня всё ещё оставалась возможность смены ника. Они заставили… Ради шутки. Череп сказал, что я выгляжу как «вшивый интеллигент». Я… я не мог отказать. Мне приставили нож к горлу.

Ершов почувствовал лёгкий отзыв «Детектора лжи». Эдуард говорил чистую правду. За его словами стоял страх, унижение и бессильная злоба, загнанная глубоко внутрь.

Медведь помрачнел. Его кустистые брови сошлись на переносице, придавая лицу выражение готовой сорваться лавины. Он вынул спичку изо рта и переломил её пальцами.

— Вот суки, — выдохнул берсерк тяжело. — Зря Лёха их так быстро порешил. Надо было с расстановкой.

— Вот если бы можно было их ещё раз поубивать… — добавил Борис, сжимая кулаки. — Я бы с удовольствием. С превеликим удовольствием. Медленно. Чтобы прочувствовали, каково это — над беззащитными глумиться.

Ершов отметил про себя эту вспышку. Ярость берсерка, направленная на защиту слабого. Это хорошо. Это правильная ярость.

Старик Василий недовольно крякнул. Он ел аккуратно, подбирая ложкой остатки, по старой деревенской привычке не оставляя в тарелке ни крошки. Его двустволка стояла прислонённая к столу, у правой ноги, готовая к стрельбе в любой момент.

— Людей ломали, — проскрипел Василий, не глядя ни на кого. — Не дело это. Душегубство. Но теперь-то что? Выжили, и слава Богу. А имя… Имя дело наживное. Главное, чтоб человек не скурвился.

Рядом с Василием сидел крепкий мужик с мозолистыми руками и открытым, улыбчивым лицом. Кузнец. Его стул находился между стариком и зодчим.

— А я, мужики, сижу и думаю, — внезапно хохотнул он. — Хоть желание загадывай! С одной стороны Петров, и с другой стороны Петров!

Виктор Петров, архитектор, смущённо улыбнулся, а вот Василий одарил шутника таким взглядом, будто тот предложил ему закусить тухлой рыбой. Он молча ткнул пальцем в воздух, открывая свой интерфейс. Секунду он что-то яростно там нажимал, а потом с вызовом посмотрел на Андрея.

— Всё, — отрезал он. — Теперь не однофамильцы.

Над головой старика теперь красовалась новая надпись:

Дед Василий — Уровень 12

За столом раздались смешки. Тень позволил себе лёгкую улыбку. Даже Эдуард-Интеллигент немного расслабился.

Ершов снова сделал мысленную пометку. Дедок-то с характером. Ярко выраженный индивидуалист, не терпит фамильярности. Территориален. Лояльность к группе будет проявлять из упрямства, но на личном уровне будут конфликты. Потенциальный источник проблем, но сильный союзник, если найти подход. С таким в разведку можно, но уши лучше заткнуть, чтоб ворчание не слышать.

— Ну вот, всю магию испортил, — добродушно проворчал кузнец, ничуть не обидевшись.

Тарас перевёл взгляд на другого человека за столом. Хмурый. Мужчина лет сорока, с жёстким, неприятным лицом. Класс «Охотник», профессия «Бизнесмен». Сочетание уже само по себе вызывало вопросы.

Он ел быстро, нервно, постоянно озираясь по сторонам, словно ожидал удара в спину. Прямого взгляда избегал. Руки подрагивали. Ершов аккуратно поставил кружку на стол и, придав лицу выражение благожелательной заинтересованности, обратился к нему:

— А вы, значит, бизнесом занимались? Серьёзное дело. Какая сфера, если не секрет? Логистика? Торговля?

Хмурый вздрогнул, словно его ударили током. Он поднял глаза на полицейского, и в них мелькнул отчётливый страх.

— А? Да… Бизнес. Строительство. Коттеджные посёлки строили, на Новой Риге.

«Ложь», — шепнул детектор в голове Ершова. Ощущение фальши было тихим, но неприятным, как скрежет металла по стеклу. Не строительство. Или не только строительство.

— Строительство — это хорошо, — кивнул Ершов, не подавая вида. — Значит, в сметах разбираетесь, в материалах. Нам такие люди нужны. Алексей сейчас отель восстанавливает, каждая рука на счету. А охотник? Откуда класс? Увлекались?

— Ну… да, — Хмурый отвёл взгляд, уставившись в свою тарелку. — Надо же как-то от работы отдыхать, правильно? Ездили с партнёрами. На кабана, на лося. Иногда в Африку. Сафари, знаете ли.

«Ложь». Сигнал стал сильнее. Резче. Это было не только приукрашивание, а полноценное сокрытие.

— Сафари — это дорого, — протянул Ершов, слегка понизив голос. В его тоне появились те самые нотки, от которых у подозреваемых в допросной обычно начинали потеть ладони. — Интересно. А оружие какое предпочитали? Нарезное? Гладкоствол? С оптикой работали? У меня вот друг был, тоже бизнесмен, так он карабины любил коллекционные…

Хмурый заёрзал на стуле. На лбу выступила испарина.

— Да разное… «Бенелли», «Блейзер»…

— А модели и калибры какие? — уточнил опер.

Мужчина помолчал, потом буркнул:

— Да я уже и не вспомню сейчас. Давно это было.

— Давно? — переспросил Ершов. — Странно, что забыли. Обычно любимый ствол помнят, как имя первой женщины.

— Слушайте, чего вы пристали? — огрызнулся Хмурый. — Ем я. Дайте поесть спокойно.

Ершов откинулся назад, улыбаясь одними губами. Глаза его оставались холодными.

— Кушайте, кушайте. Приятного аппетита. Просто беседу поддерживаю.

«Этот клиент мутный, — сделал пометку в уме Тарас. — Путается. Нервничает. Называется бизнесменом, но моторика не та. Руки у него… интересные. Костяшки сбиты, но давно. Татуировка на запястье сведена, шрам остался характерный. И про охоту врёт. Не охотник он. Скорее, „решала“. Или из тех, кто в девяностых застрял. Придётся пообщаться с ним поближе. Не публично».

В этот момент Виктор Петров, который задумчиво жевал макароны, вдруг поднял голову.

— Прошу прощения, господа, — с тревогой начал он. — Я тут смотрю на этот… таймер.

Все затихли. Даже Олеся перестала болтать ногами. Виктор провёл пальцем в воздухе, и над столом на мгновение материализовались полупрозрачные алые цифры:

29 дней 8 часов 3 минуты

— Система вчера объявила… Про какой-то Барьер, который пробит. Про глобальную угрозу. А до этого было похожее сообщение про вторую фазу вторжения, про неких эмиссаров. Кто это такие? Что произойдёт, когда время закончится?

Борис и Медведь мрачно переглянулись.

— Об этом лучше Лёха расскажет, — тяжело вздохнув, сказал Борис. — Он в курсе всего этого дерьма. Собирался провести общее собрание, как только немного разгребёмся. Не будем бежать впереди паровоза.

Ответ был уклончивым, и это почувствовали все. Людям хотелось знать прямо сейчас. Напряжение, витавшее в воздухе с момента появления таймера, снова сгустилось. Неизвестность пугала больше мутантов. С мутантом можно справиться пулей или магией. А как справиться с цифрами, которые неумолимо отсчитывают минуты до чего-то ужасного?

Вдруг тишину нарушил мелодичный писк. Один, второй, третий… Звуки раздались практически синхронно у нескольких человек сразу. Юрий Анатольевич вздрогнул и поправил очки, вчитываясь в голографический текст. Его брови поползли вверх, а на губах заиграла лёгкая, почти отеческая улыбка.

— Ну, надо же, — покачал он головой. — Алексей… Удивительный молодой человек. Неутомимый. Настоящим командиром стал, стратегом.

Одновременно такие же сообщения получили Тень, Женя, Борис и Медведь. Они молча прочитали их и начали подниматься из-за стола.

— Что там? — спросил Ершов.

— Работы прибавилось, — ответил Юрий Анатольевич, тоже вставая. — Наш лидер просит отвлечься от ремонта, чтобы съездить по Волоколамскому шоссе до отрезка дороги, где обнаружено несколько фур с крайне полезным грузом. Двадцать тонн кукурузы, грузовик с бытовой химией, матрасы и ещё что-то. Нужно произвести ремонт двигателей. А ребята, — он кивнул на собирающихся бойцов, — сядут за руль и пригонят их сюда.

— Кукуруза! — мечтательно воскликнула Олеся. — Да, мы с папой эти машины нашли! Теперь можно будет сделать много попкорна!

— Там ещё про заправку, — вставил Борис. — Ту, которая недалеко от села Василия. Там припасы есть, нужно их закинуть в Хранилище.

Профессор Геннадьев повернулся к зодчему:

— Виктор, вы остаётесь за старшего по ремонту. Схемы нагрузок у вас есть.

Сообщение пришло и кузнецу Андрею. Он удивлённо уставился на него, а потом пробормотал:

— Просит перечислить имеющиеся навыки… Блин, похоже, он хочет, чтобы я занялся кузнечным делом… Но у меня всего второй уровень. Навыков — кот наплакал.

Борис, разминая шею, сказал:

— Ничё, ничё, вот заодно и прокачаешься! Негоже таланту пропадать!

Группа, получившая квест, удалилась. Ершов проводил их взглядом. Все дружно отправились выполнять приказ Алексея. Слаженно, как единый механизм. Он сделал ещё глоток остывающего кофе.

Мальчишка, студент. Двадцать три года. А сумел за несколько недель сколотить из этого сброда не какую-то банду, а нечто большее. Функциональную боевую единицу. Организацию. Он раздавал приказы, планировал операции, распределял ресурсы, мотивировал и наказывал. И всё это работало.

Да, местами грубо, местами нахрапом. Но эффективно. Этот отель, ещё вчера бывший логовом рейдеров, уже сегодня превращался в полноценную крепость, в ковчег.

Тарас Ершов видел много начальников за свою жизнь. Погоны, должности, кабинеты. Большинство из них были пустым местом. Этот пацан, Алексей, не имея ничего, кроме интеллекта и воли, строил свою маленькую империю на руинах мира. И, чёрт возьми, у него это получалось… Однако поговорить с ним о том, что Ершов узнал от Сокола, всё же придётся.

Кухня отеля «Кром» встретила Искру стеной горячего, влажного воздуха, пропитанного запахами варёного лука, лаврового листа и мясной тушёнки — той самой, армейской, с характерным жирным душком, который ни с чем не спутаешь. Это был не аромат высокой французской кулинарии, на которую наверняка рассчитывали проектировщики этого пафосного места с их хромированными поверхностями, а тяжёлый, сытный дух выживания.

Огромное помещение, облицованное белой плиткой, сейчас напоминало заводской цех в разгар смены. Здесь всё гудело, шипело и брякало. На двух гигантских профессиональных плитах громоздились кастрюли таких объёмов, что в них можно целиком сварить поросёнка. Пар клубился под потолком, собираясь в капли на коробах мощной вытяжки, которая гудела, как взлетающий бомбардировщик, но справлялась с трудом.

У разделочных столов из нержавейки орудовали две женщины.

Валентина — Уровень 2

Татьяна — Уровень 3

Валентина, бывшая завскладом, монументальная женщина с фигурой борца сумо и руками, способными гнуть подковы. Сейчас эти руки с пугающей скоростью крошили капусту огромным шеф-ножом. «Тюк-тюк-тюк» — звук был таким ритмичным и тяжёлым, словно работал гидравлический пресс. Её лицо было красным от жара, на лбу выступила испарина, которую она смахивала тыльной стороной ладони, не прерывая шинковку ни на секунду.

Татьяна, пекарь, была чуть меньше габаритами, но не уступала в сноровке. Она месила тесто в огромном чане, погружаясь в него по локоть. Её тёмная футболка была припорошена мукой, словно она только что вернулась с кокаиновой вечеринки, а движения были резкими и уверенными. Тесто под её руками чвакало и вздыхало, как живое существо, которое пытаются задушить, но безуспешно.

— Тестомешалка опять сломалась, — пожаловалась она своей товарке, не оборачиваясь. — Надо сообщить этому, нашему новому лидеру.

— Не трогай мальчика, — отозвалась Валентина. — У него сейчас и так работы по горло. Сами справимся.

Искра остановилась в дверях, картинно опёршись плечом о косяк.

— Доброе утро, труженицы тыла, — громко произнесла она, перекрывая гул вытяжки. — Или уже день? В этом паровом хаммаме время теряет смысл.

Женщины синхронно замерли. Нож Валентины завис в миллиметре от кочана. Татьяна выдернула руки из теста, отряхивая налипшие куски. Они обе развернулись к вошедшей.

В их взглядах читалось многое. Усталость. Раздражение. И немой вопрос: «Какого чёрта этой рыжей фифе здесь надо?»

— И тебе не хворать, — отозвалась Валентина. — Чего хотела? Обед через час. Раньше не будет, хоть ты тресни. Макароны кончились.

— Я не за добавкой, — Искра отлипла от косяка и прошла внутрь. — Я с новостями. Официальными. Наш великий кормчий и повелитель турелей, Алексей, назначил меня старшей по кухне. И продовольствию.

Татьяна фыркнула, утирая нос предплечьем:

— Старшей? Тебя? Ты хоть знаешь, с какой стороны к плите подходить, или только фаерболами швыряться умеешь?

— А ты думаешь, фаерболы — это просто? — парировала Искра, проходясь вдоль ряда шкафов и демонстративно проводя пальцем по столешнице. — Это контроль температуры, дорогая. Высший пилотаж термодинамики. Так что да, я здесь теперь ваш новый шеф-повар, завхоз и совесть в одном лице. Прошу любить и жаловать. Ну, или хотя бы терпеть.

Валентина переглянулась с Татьяной. В их глазах не было страха перед магом десятого уровня. Эти женщины пережили падение цивилизации, рабство у Гладиаторов, бесчисленные унижения и готовку на сотню рыл из топора. Их не испугать девочкой с накрашенными губами.

— Ну, раз старшая, — Валентина пожала плечами и с размаху опустила нож, разваливая кочан надвое, — то бери фартук. Картошки ещё три мешка чистить, а половина техники не фурычит. Ножи в ящике.

Искра поперхнулась воздухом.

— Э-э, нет, полегче на поворотах, — она покачала головой. — Я здесь для менеджмента и оптимизации, а не для ручного труда. Моя задача — сделать так, чтобы здесь всё летало. И проверить запасы. Где у вас тут закрома Родины?

— Вон там, — Татьяна мотнула головой в сторону массивных стальных дверей холодильных камер. — Только там пусто, Гладиаторы на праздник всё мясо сожрали. Да и вообще… Вот, щас сварю, и капусты, считай, больше нет. Остались консервы, крупы, макароны, да мешки с сухарями.

Искра не стала трогать холодильники и подошла к ящикам. Полки были забиты банками: горошек, кукуруза, тушёнка «Главпродукт», какие-то соленья в трёхлитровых банках.

— М-да… — протянула она, сканируя взглядом полки. — Не густо. Ни фуа-гра, ни трюфелей. Даже пармезана завалящего нет. Сплошной пролетариат.

— А ты чего ждала, милая? — усмехнулась Валентина, не прерывая шинковку. — Это тебе не ресторан «Пушкин». Это постапокалипсис. Тут высокая кухня одна: чтоб сытно было и чтоб дристать потом никто не бегал. Углеводы плюс жиры. Белок, если кого поймаем.

— Высокая кухня… — пробормотала Искра, закрывая створки. — А это что?

Она открыла соседний шкаф. Там обнаружились запасы специй. Огромные пластиковые контейнеры с надписями маркером: «Перец ч.», «Паприка», «Хмели-сунели», «Вегета».

— Ну, хоть что-то, — хмыкнула девушка. — Слушайте, дамы. Я всё понимаю. Тяжело, продуктов мало. Но если мы будем кормить бойцов одной кашей, они взвоют. Нам нужно разнообразие. Эмоции в тарелке!

Татьяна вытерла руки о полотенце.

— Эмоции, говоришь? Ну, мы вот с Валей стараемся. Не нравится, готовь сама, нам же проще.

— А навыки? — Искра резко повернулась к ним. — Вы же повара второго и третьего уровня. Что умеете? Система вам что-то дала, или только рецепт «Каши из топора»?

Валентина отложила нож, выпрямилась, хрустнув поясницей.

— Дала, чего ж не дать, — степенно ответила она. — На первом уровне «Чувство Продуктов» и «Быстрая Шинковка». На втором уровне ещё одна пассивка открылась. «Сытная ложка» называется. Любая еда, которую я готовлю, восстанавливает энергию на 10% быстрее в течение часа после приёма. Ну и насыщение держится дольше.

— Ого! — Искра присвистнула. — А вот это уже серьёзно. Баффы нам нужны. Варягин тебе спасибо скажет. А ты, Тань? У тебя третий.

Пекарь смущённо улыбнулась, отчего мука на щеках собралась в морщинки.

— У меня «Тестодел» пассивный — тесто поднимается в три раза быстрее. «Золотистая корочка» — выпечка не пригорает, даже если передержать. И активный навык есть, недавно получила… «Дух печи».

— И что делает? — Искра подалась вперёд.

— Если я готовлю выпечку и вкладываю в неё ману… ну, немного, всего единиц пять… то булки или хлеб дают эффект «Вкусное исцеление». Мелочь, царапины затягивает, синяки сводит. Лекари на такую ерунду и не посмотрят.

Искра хлопнула в ладоши. Звук эхом отразился от кафеля.

— Да вы же кладезь! Вы понимаете⁈ Мы можем не просто брюхо набивать, а реально баффаться перед боем! Лечебные пирожки! А кто знает, что в перспективе? Борщ выносливости! Рулька берсеркской силы! Это же… это гениально! Почему молчали?

— Да кто нас спрашивал-то? — буркнула Валентина, возвращаясь к капусте. — Вы только появились, а Гладиаторы просто жрать требовали. Им пофиг было, чего там в тарелке, лишь бы много и с мясом. А про навыки мы помалкивали. Мало ли, заставят ещё какой дрянью заниматься.

Искра хищно улыбнулась. В её голове уже созревал план.

— Так, девочки. Смена режима. Теперь вы не просто кухарки. Вы — алхимики пищевого фронта! Я тут покопалась в кладовке… — она достала из Хранилища несколько бутылок. — Смотрите. Соевый соус, мёд, горчица и… та-дам! Банка консервированных ананасов! Их там два ящика, так что хватит.

Женщины смотрели на ананасы как на святой грааль.

— Ананасы? — прошептала Татьяна. — К мясу?

— Именно! — Искра водрузила банку на стол. — У нас есть свиная тушёнка. Она жирная, противная. Жир сверху снимем — на нём картошку пожарим. А само мясо прогреем, добавим соевый соус, мёд, ананасы… Волокна пропитаются, карамелизуются. За уши не оттащишь! У нас получится свинина в кисло-сладком соусе! Почти как в китайском ресторане! Это поднимет мораль бойцов до небес!

— А гарнир? — деловито спросила Валентина, уже прикидывая в уме пропорции. — Рис есть, много.

— Сойдёт, — согласилась Искра. — Татьяна, твоя задача — лечебные булочки с чесноком. Чеснок я видела в корзине. Сделаешь пампушки к этому вашему… что вы там варите?

— Щи, — с достоинством ответила Валентина. — Наваристые. У нас и квашеная капуста есть в подвале.

— Щи и свинина в кисло-сладком, — Искра поцокала языком. — Звучит как гастрономический инсульт, но мне нравится. Приступаем!

И кухня закипела с новой силой. Но теперь в этом хаосе появилась искра безумия — в прямом и переносном смысле. Искра носилась между плитами, работая живой зажигалкой. Она подогревала сковороды для соуса, ускоряла закипание воды, и даже один раз подпалила край полотенца, но тут же сама его потушила, небрежно хлопнув ладонью.

Запахи изменились. К аромату щей примешался запах мёда и жареного мяса. А потом поплыл сводящий с ума аромат свежей выпечки.

— А я смотрю, ваши-то, «Ратоборцы» эти, ничего ребята, — вдруг сказала Татьяна, формируя шарики теста. — Не звери. Этот, главный ваш, Алексей… строгий, но справедливый.

— Он не «наш», он общий теперь, — поправила Искра, помешивая соус длинной ложкой. — И да, Лёша нормальный. Зануда, конечно, редкостный. Инженер головного мозга. У него вместо сердца пламенный мотор. Но за своих порвёт.

— Это хорошо, — кивнула Валентина, пробуя щи на соль. — Мужик должен быть таким. Порядочным. А то был у нас тут один… Хмырь. Вот уж тварь редкостная. Любил приходить сюда и смотреть, как мы работаем. Сядет вон там, ножичком играет, улыбается и приговаривает, что если мясо кончится, тут всегда две свиньи есть, будет что жрать. А у самого глаза пустые, мёртвые. Мы при нём даже дышать боялись.

Перед глазами Искры всплыло системное окно.

ПОДТВЕРЖДЕНИЕ ТРАНЗАКЦИИ

Отправитель: Алексей Иванов

Сумма: 400 Опыта

Комментарий: «За вредность производства».

Принять?

Да/Нет

— Ого! — воскликнула она, сразу же принимая и отправляя в ответ комментарий через чат фракции.

Девушка перебросила очки из буфера опыта и с предвкушением сжала кулаки. Ну же, что там? «Метеоритный дождь»? «Огненный шторм»? «Призыв феникса»?

УВЕДОМЛЕНИЕ СИСТЕМЫ:

Поздравляем! Ваш уровень повышен!

Ваш текущий уровень: 11

До следующего уровня: 1100

Получено очков характеристик: 3

Открыт новый Навык:

«Усиление огненных шаров»

Вам доступно подарков: 1

— Серьёзно? — простонала она вслух и сразу же открыла навык.

Описание: Увеличивает урон и радиус взрыва базового заклинания «Огненный шар» на 30%. Снижает затраты маны на 5%.

— Просто «плюс тридцать к дамагу»? — фыркнула Искра. — Ску-у-ука! Я хотела сжигать города, а мне дали зажигалку побольше!

— Чего там? — спросила Валентина, сливая воду с картошки.

— Да так, — махнула рукой Искра. — Уровень дали. Навык дерьмовый.

— Грех жаловаться, девка, — проворчала повариха. — Нам бы так. Тут за каждую крупицу опыта спину гнёшь, а ей на халяву прилетело, и она ещё нос воротит.

Искра, не слушая даже краем уха, приняла подарок. Воздух перед ней замерцал. Материализовался небольшой свёрток, перевязанный праздничной ленточкой. Искра с подозрением развернула его и увидела…

Белоснежный, накрахмаленный поварской колпак — высокий, как башня Саурона, только белый. И фартук. Тоже белый, с рюшечками и вышитой надписью «Повар года». Но самое страшное, он давал +2 к выносливости и +5% к скорости готовки. Системный артефакт!

Сзади раздался дружный хохот. Валентина и Татьяна ржали в голос.

— Ой, не могу! — визжала Татьяна. — Система тебя за одну из нас признала!

— Надевай! — сквозь слёзы требовала Валентина. — Надевай, начальница! Без формы на кухне нельзя! Санэпидемстанция не дремлет!

Искра посмотрела на фартук. Посмотрела на ржущих баб. Потом на колпак.

— А, к чёрту! — она натянула фартук поверх своей одежды. Колпак водрузила на рыжие волосы, сдвинув его набекрень.

— Ну как? — она приняла позу модели. — Секс-символ общепита?

— Красота! — одобрила Валентина, вытирая слёзы фартуком. — Теперь ты точно наша. В доску.

Атмосфера на кухне окончательно разрядилась. Ледок недоверия растаял быстрее, чем масло на сковородке под магическим огнём. Искра почувствовала, что её приняли. Не как начальство, а как члена бригады.

— Слушай, Искр… Ань, — Татьяна понизила голос, отправляя противень с пампушками в духовку. — А правда, что вы Гладиаторов всех под корень вырезали? Кроме Сокола? Хотя ума не приложу, чего вы его тоже в расход не пустили.

— Правда, — кивнула рыжая.

— Вот и хорошо. Страшные люди были, — тихо сказала Валентина. — Нас за людей не считали. Мы тут на кухне жили, почти не выходили. Нам ещё повезло. А девок молодых… Ну, сама понимаешь, натерпелись.

— Они не только здесь народ мучили, — добавила Татьяна, понизив голос. — У них вылазки были. По городу на своих мотоциклах ездили. На западе, говорят, ещё выжившие есть. Две группы. Они их грабить пытались, но те, видать, с зубами оказались.

Сердце Искры пропустило удар. Она отставила тарелку, которую протирала, и повернулась к Татьяне.

— Какие группы? Что за выжившие?

— Да кто ж их знает, — пожала плечами та. — Гладиаторы между собой болтали, мы краем уха слышали.

Искра почувствовала, как по спине пробежал холодок азарта. Вот оно! Вот зачем Алексей её сюда отправил!

— Спасибо, — сказала она женщинам. — Эта информация… очень важна.

Аня быстро набрала сообщение.

«Лёша, есть кое-что интересное. Похоже, мы тут не одни».

Я откинулся на спинку кресла. В воздухе всё ещё висели, медленно вращаясь, болты и гайки — мои первые, неуклюжие шаги в мире магнитной левитации. Я чувствовал себя ребёнком, которому подарили самую крутую игрушку во вселенной. «Магнитный захват»… Это не только полезно, но и… весело! А я очень давно не чувствовал настоящего, подлинного веселья.

Эйфория от полученных навыков и повышения уровня ещё не прошла. Я будто выпил литр энергетика, а сверху закинулся парой чашек крепчайшего эспрессо. Хотелось действовать, творить, строить, ломать и снова строить!

Но сперва… десерт. Я ведь ещё не вскрыл подарки от Системы.

Потёр руки в предвкушении.

— Ну-с, посмотрим, что нам приготовил цифровой Дедушка Мороз.

Я мысленно потянулся к иконке подарков. Четыре обычных и один Особый.

Принять подарок?

Да/Нет

«Да!»

Вы получили подарок!

Предмет: Компас Искателя

Тип: Артефакт

Качество: Магическое

Особое свойство: По мысленной команде владельца стрелка компаса указывает на ближайший системный предмет (артефакт, свиток, зелье) в радиусе 100 метров. Не реагирует на обычные предметы, оружие и компоненты для крафта.

Я взял его на ладонь. Небольшой, старомодный компас в потёртом латунном корпусе. Стекло чуть мутное, стрелка подрагивала. Я мысленно приказал: «Искать!» Стрелка дёрнулась, покрутилась на месте и уверенно указала… на меня самого. Ну да, логично. На мне и «Ментальный шлем», и «Амулет Теневого Паука», и «Аварийный телепорт». Подумав секунду, стрелка переместилась на северо-запад, указав на брошь «Фонарщик».

Я усмехнулся. Полезная штука для зачистки локаций. Надо обязательно с его помощью поискать тот чёрный шест, который при ударе аннигилировал кусок материи. Кроме того, это отличный способ обнаруживать противников, ведь сейчас почти каждый таскает на себе какую-нибудь волшебную безделушку или системное оружие.

— Дальше!

Вы получили подарок!

Предмет: Моток Проклятой Проволоки

Тип: Артефакт

Качество: Магическое

Описание: Катушка с 10 метрами тонкой, но невероятно прочной чёрной проволоки. На предмет наложено проклятие: тот, кто коснётся её, не будучи владельцем, потеряет сознание на 15 минут. Может быть использована для создания особых ловушек.

Примечание: Не действует на существ выше 20 уровня.

На столе появилась катушка с проволокой. Я потрогал её. Холодная и гладкая. Десять метров. Не так уж и много. Но свойство… Я расплылся в хищной улыбке. Это же идеальный инструмент для диверсий! Растяжка в тёмном коридоре, и враг тихо ложится спать. Можно и просто намотать на дверную ручку. Вариантов масса.

— Одобряю. Очень в моём стиле. Следующий!

Вы получили подарок!

Предмет: Амулет «Спокойной ночи»

Тип: Аксессуар

Качество: Магическое

Описание: Простой глиняный медальон с изображением спящего кота.

Особое свойство: «Безмятежный сон». Гарантирует владельцу глубокий сон без кошмаров, даже в самой опасной обстановке. Во время сна создаёт вокруг тела слабое поле, отпугивающее мелких вредителей. Ускоряет восстановление энергии и маны во сне на 15%.

Я повертел в руках неказистый глиняный кругляш. Спящий кот был выцарапан довольно криво. Выглядело как поделка из детского сада. Но свойство… Я вспомнил свои короткие, тревожные ночи, когда просыпаешься от каждого шороха, а в голове крутятся чертежи и планы. Так что вещь в хозяйстве нужная. Ускоренное восстановление — это отличная прибавка к здоровому сну. Пусть будет.

— Что у нас ещё?

Вы получили подарок!

Предмет: Жетон переговорщика

Тип: Артефакт (расходуемый)

Качество: Магическое

Описание: Бронзовая монета с изображением рукопожатия.

Особое свойство: «Парламентёр». При предъявлении враждебному разумному существу (не монстру) даёт 5 минут иммунитета к магическим атакам с его стороны для ведения переговоров. После использования жетон исчезает.

Одноразовый щит для дипломатии. Хм. Учитывая мой стиль ведения переговоров, «сначала стреляй, потом отдай трупы муравьям», может и не пригодиться. Но с другой стороны, кто знает, с какими фракциями нам ещё придётся столкнуться? Вдруг попадётся кто-то вменяемый, просто испуганный, и начнёт швыряться фаерболами? В любом случае, это же настоящая антимагия. А с такой штукой мы ещё не встречались.

Засунул в инвентарь.

— Ну, а теперь… гвоздь программы! Особый подарок!

Я с предвкушением потянулся к последней, самой яркой иконке. Но вместо окна с подарком передо мной вспыхнуло красное, раздражающее уведомление.

ВНИМАНИЕ!

Возможность выбора Особого подарка была доступна в течение 24 часов с момента получения уровня. Время истекло.

Возможность выбора аннулирована.

Вам будет выдан случайный «Особый подарок».

Принять?

Да/Нет

Я замер. А потом медленно, с чувством, с расстановкой, произнёс вслух всё, что думаю об этой Системе, о её разработчиках, об их ближайших родственниках и о том, куда им следует засунуть свои двадцатичетырёхчасовые таймеры. Какого чёрта⁈ Раньше такого правила не было! Это что за нововведения⁈ Я тут людей спасаю, крепость строю, с Големами воюю, а у них, видите ли, таймер истёк!

Я сжал кулаки, борясь с желанием шарахнуть по столу. Бесполезно. Спорить с Системой, всё равно что ругаться с калькулятором. Она просто не поймёт.

— Ладно, хрен с тобой, золотая рыбка, — прорычал я. — Давай свой случайный подарок. Всё равно лучше, чем ничего. Да! Принять!

Вы получили подарок!

Предмет: Набор «Жидкая мана»

Количество: 20 шт.

Тип: Алхимический расходник

Качество: Магическое

Описание: Герметичные флаконы, наполненные люминесцирующей субстанцией голубого цвета. Вещество представляет собой нестабильный дистиллят эфира в жидкой форме. Свечение усиливается при тряске.

Эффект: Восстанавливает 1000 единиц маны. Временно расширяет максимальный резерв маны.

Примечание: При употреблении более одного флакона в час возможен эффект «Магической интоксикации», выражающийся в мигрени, галлюцинациях и спонтанных выбросах сырой магии.

На столе появилась аккуратная коробка из тёмного дерева. Я открыл её. Внутри, в мягких бархатных ячейках, покоились двадцать небольших стеклянных флаконов. Их содержимое мягко светилось неземным голубым сиянием. Тысяча единиц маны. В одном флаконе. Это же… это же целая электростанция в кармане! Ну, золотая рыбка! Всё же удружила! Ладно, хрен с ним с выбором! Это то, что мне сейчас нужнее всего!

Я смотрел на эти светящиеся склянки, радовался… и тут меня пронзила мысль. Холодная, острая, как удар ледорубом под рёбра.

Мана.

Уровни.

Кровавый Рубин.

Я забыл. Я, грёбаный гений-инженер, забыл самую простую, самую базовую вещь. Перед каждым повышением уровня слить всю ману до капли в Рубин, чтобы после апа получить полный, обновлённый резервуар. Я апнул ТРИ уровня подряд. Три!

Мой текущий резерв маны 310 единиц. До повышения уровней было меньше, но всё равно я профукал 750 единиц маны, а если бы вкладывал очки в интеллект после каждого апа, то и больше. Но что я сделал? Спустил всё в унитаз! Подарил энтропии.

— Идиот, — прошептал я, закрывая лицо руками. — Иванов, ты конченый идиот.

Я сидел так с минуту, мысленно посыпая голову пеплом и костеря себя на все лады. Это была тупость галактического масштаба. Особенно на фоне того, что я постоянно испытываю дефицит маны. Даже Матушка-Система обратила на это внимание и заботливо подарила мне неплохой запас жидкой магии. Мой внутренний хомяк рвал на себе шерсть в истерике. Хотелось побиться головой о стол, но не стал. Не хватало, чтобы мои очень «умные» мозги ещё и сотрясение получили.

Ладно. Спокойно. Что сделано, то сделано. Машины времени у меня пока нет. Нужно работать с тем, что есть. А есть у меня теперь двадцать тысяч халявной маны в бутылках. Это с лихвой перекрывает мою потерю.

Я выдохнул, отгоняя самобичевание. Пора за работу.

Открыл свой личный таск-менеджер, который организовал для себя в интерфейсе фракции. Список задач был длиннее, чем «Война и мир».

Оружие для ополчения: Автоматы, пистолеты-пулемёты. Нужно отсканировать имеющиеся образцы и наладить массовое производство.

Боеприпасы: Патроны всех калибров. Десятки тысяч. Капсюли, гильзы, порох, пули.

Взрывчатка: Гранаты, нажимные мины, радиофугасы. Кроме обычных, создать новые, с системой распыления усыпляющего или отравляющего газа.

Дроны: Разведывательные (с увеличенной дальностью и временем полёта). Боевые (носители лёгкого вооружения). Дроны-камикадзе (взрывающиеся, с системой фиксации на цели), Дроны-дропперы (с системой сброса мин).

Турели: Улучшить «Цербер-2». Создать новые модели с более крупным калибром. Повысить скорострельность, добавить бронезащиту, интегрировать техномагические модули.

Доспехи: Разработать и создать облегчённые версии силовой брони для Варягина, Бориса и Медведя. Им не нужен сложный интерфейс, им нужна защита и сила.

Шокеры: Шокеры-палки, тазеры. Нелетальное оружие для новой службы безопасности Ершова и более мощные версии для борьбы с мутантами.

Отпугиватели: Ультразвуковые отпугиватели повышенной мощности для установки на столбах и крыше отеля.

Энергия: Создать новые Энергетические Батареи разной мощности. Найти или создать солнечные панели, ветряки.

Система обороны периметра: Интегрировать всё в единую сеть. Датчики, камеры, турели, ловушки.

Список прокручивался ниже, перечисляя кучу необходимых дел. Нужно создать не только оружие, но и снаряжение, в том числе магическое. Необходимо оборудовать отель всем, что поможет нам выжить и начать превращение этого места в настоящую крепость.

Я смотрел на этот бесконечный список и чувствовал, как энтузиазм сменяется тяжёлым ощущением ответственности. Это работа на недели, а у нас всего месяц до дедлайна.

Но было кое-что ещё. Что-то, что стояло особняком. Не только «нужно». А «хочется». Проект, который был не только прагматичным и жизненно необходимым, но и… красивым. Символ инженерной мысли. Вершина моих текущих возможностей.

Мой взгляд упал на строчку «Стража».

Теперь у меня есть всё для него. Источники маны — «Жидкая мана» и «Сердце Тьмы», которое я научился доить. И главное, у меня есть навык «Архитектор Нейросетей». Я могу создать для него не обычную программу, а полноценный разум.

Решено. Остальное подождёт. Мне нужен идеальный солдат. Защитник крепости. Страж.

Но сперва нужно разослать новые задания нескольким членам фракции. Нужно забрать ресурсы, брошенные на дороге и узнать, что у нас с кузнецом. Закончив и получив список его навыков, я вернулся к делу.

Взял один из флаконов с голубой жидкостью. Откупорил. Воздух наполнился запахом ментола. Я сделал глоток. Вкус был неожиданно приятным. Ледяная мята, которая не холодила, а наоборот, согревала изнутри. По телу пробежала волна чистой энергии.

Восстановлено: 1000 маны.

Максимальный запас маны временно увеличен.

Мой счётчик маны показал: 1123/1310. Отлично. Чуть меньше максимума получилось, потому что потратился на «Магнитный захват», и мана после него ещё не восстановилась.

Следом я достал из инвентаря маленькую белую пилюлю «Прозрение Гения». Проглотил, запив водой из «Вечного Источника».

Вы использовали: Пилюля «Прозрение Гения».

Эффект: Интеллект +10

Длительность: 1 час

Мана тут же скакнула вверх ещё на 80 единиц. Прекрасно.

— Ну что ж, приступим к акту творения, — пробормотал я.

Активирован чертёж: Боевой андроид «Страж»

Воздух в подвале замерцал, показывая список необходимых узлов. Я не стал мелочиться. На двадцать восьмом уровне наверняка удастся открыть больше трёх модулей одновременно.

Активирован модуль: «Тигель Инженера»

Активирован модуль: «Тигель Инженера»

Активирован модуль: «Тигель Инженера»

Активирован модуль: «Тигель Инженера»

Четыре голограммы плавильных котлов вспыхнули передо мной, выстроившись в ряд. Я открыл инвентарь и мысленно перебросил необходимые материалы для создания сплава. Титан, алюминий, молибден и так далее. Но Эфириум я использовать не стал. Этот металл слишком ценный для серийного производства, а я планирую, что «Страж» будет не последним. Да и не нужна роботу высокая проводимость маны, в нём же не будет пилота.

Никаких миомерных волокон тоже не будет. Это слишком дорого по мане и непрактично для грубой боевой машины. Роботу не нужна грация акробата. Ему нужна несокрушимая мощь и живучесть танка. Вместо этого я сделал ставку на циклоидальные приводы и высокомоментные электродвигатели. Они надёжнее гидравлики, тише и не имеют уязвимых шлангов высокого давления.

В первый Тигель я загрузил чертежи несущего каркаса. В остальные пошли чертежи комплекта бронепластин. Я увеличил их толщину на 20% по сравнению со своим доспехом, пожертвовав подвижностью в пользу защиты.

Загрузка материалов завершена. Начать плавку?

«Начать!»

Четыре котла загудели в унисон. Температура внутри них скакнула за полторы тысячи градусов. Металлы плавились, смешивались, бурлили в огненном танце. Но это только начало.

Активирован модуль: «3D-Принтер».

Загрузил чертёж корпусов для сервоприводов. Начался наглядный процесс послойного формирования деталей сложной формы. Отливать их в Тигле не стал, 3D-печать в этом плане выигрывает, так как позволяет использовать многокомпонентный композитный материал со сложной внутренней структурой для лучшего гашения вибраций. Корпус работает как глушитель, повышая точность позиционирования сервопривода.

Активирован модуль: «Нано-Принтер».

Самая тонкая работа. Тактический процессор, системы наведения, сенсорные блоки. На кремниевых пластинах вырастали леса микроскопических транзисторов, сплетались в паутину медные токопроводящие дорожки, разделённые тончайшими слоями диэлектрического полимера.

Подвал превратился в филиал преисподней, где я был единственным дирижёром этой огненной симфонии. Воздух гудел, светился, вибрировал. А я сидел в центре этого хаоса, спокойный и сосредоточенный, и лепил своего Голема.

Пока плавились сотни килограммов металла, я занялся самым сложным. Разумом. Активировал навык «Архитектор Нейросетей» и открыл пустое окно разработки. Это не походило на работу с металлом. Это была работа с чистой логикой.

Я начал с фундамента, с базовой архитектуры. Не стал изобретать велосипед и взял за основу гибридную модель, сочетающую несколько подходов.

Первым делом — «глаза» и «уши». Для обработки визуальных данных с камер я спроектировал многослойную свёрточную нейросеть. По сути, это цифровой аналог зрительной коры мозга. Один слой выделяет простые контуры, следующий объединяет их в объекты, третий распознаёт в них людей, оружие, угрозы. К ней я добавил модули для анализа звуков и тепловых сигнатур.

Дальше — тактический блок, «инстинкты бойца». Здесь я применил обучение с подкреплением. Я создал виртуальный полигон, на котором программный прототип «Стража» снова и снова проигрывал тысячи боевых сценариев. За каждое удачное действие, поражение цели, использование укрытия, уклонение от атаки, система получала «награду». За каждую ошибку — «штраф». Так, методом проб и ошибок, она сама вырабатывала оптимальную тактику, куда более гибкую, чем любой заранее прописанный алгоритм.

Параллельно я создавал отдельный модуль для обработки естественного языка, чтобы я мог отдавать команды голосом. Это было похоже на работу переводчика: нужно было научить машину понимать не только слова, но и контекст, преобразуя мои приказы в чёткие математические задачи.

Самым сложным был блок принятия решений. Простые эвристические алгоритмы «если-то» тут не годились. Я начал набрасывать структуру на основе «деревьев решений», но с вероятностной оценкой каждой ветви. Приоритет целей, оценка угрозы, выбор оптимального оружия, расчёт баллистики, прокладка маршрута — всё это должно было вычисляться в реальном времени.

И, наконец, этический суб-процессор. Самая важная и самая опасная часть. Я должен был заложить в него фундаментальные запреты. Не атаковать гражданских. Не атаковать членов фракции. Приоритет — защита ключевых персон (меня, Искры, Варягина и т.д.). Я понимал, что создаю оружие, и малейшая ошибка в этом коде может привести к катастрофе.

Это была титаническая, кропотливая работа. Я писал код, компилировал его, запускал симуляцию на виртуальном полигоне, находил ошибки, откатывался назад и начинал снова. Мана утекала рекой.

Внезапно в дверь наверху постучали. Я вздрогнул, оторвавшись от плетения нейронных связей.

— Войдите, — крикнул я, вспомнив, что сам недавно решил вызвать его.

Дверь скрипнула. Раздались тяжёлые, но осторожные шаги по бетонным ступеням. В мой подвал спустился Андрей, бывший автослесарь, а ныне наш штатный кузнец.

Здоровенный мужик с руками-кувалдами и добрым, немного растерянным лицом. Он замер на последней ступеньке, с опаской и нескрываемым восхищением глядя на четыре парящих в воздухе багровых солнца. Затем его взгляд метнулся к Нано-Принтеру, где как раз формировалась сложнейшая микросхема, потом на меня. Его глаза расширились. Он явно увидел цифру «28» над моей головой, а ведь ещё недавно она была поменьше.

— Вызывали, командир? — хрипло спросил он.

Я кивнул, откинувшись в кресле.

— Вызывал, Андрей. Присаживайся.

Указал на простой ящик у стены. Кузнец послушно пододвинул его ближе и сел, стараясь не смотреть на Тигли, от которых исходило ощутимое тепло, хотя я снизил теплоотдачу в атмосферу до минимума.

Я открыл интерфейс фракции и вывел перед собой его профиль. Не официальный, а который я составил сам для себя. Расширенный.

Имя: Андрей

Уровень: 2

Класс: Кузнец

Профессия: Автослесарь

Навыки: «Чувство Металла» (пассив.), «Крафт» (пассив.), «Закалка».

Чертежи: «Простой нож».

— Нервничаешь? — спросил я.

— Есть немного, командир, — честно признался он. — Обстановочка у вас тут… как в мартеновском цеху. Только без грохота.

— Рассказывай, как дела? Как идёт ремонт?

Андрей приосанился.

— Работаем, командир! Мы с мужиками уже забор в порядок привели, дыру заделали. Проверили систему водоснабжения и отопления. Сейчас помогаем с несущими конструкциями между этажами, где этот… голем ваш… пробил.

— Это хорошо, — кивнул я. — А по кузнечной части что?

Лицо Андрея скисло.

— Так в том-то и дело, командир… Я ж не кузнец, я автослесарь шестого разряда. Вот если надо масло в движке заменить, свечи проверить, компрессию в цилиндрах померить, ходовую перебрать, тормозные колодки поменять, развал-схождение выставить — это ко мне. А молотом махать… Я, конечно, могу, но…

— Мне нужен не только автослесарь, Андрей, — прервал я его. — Мне нужен кузнец с системными навыками. Настоящий. Который сможет работать с магическими сплавами, создавать оружие по чертежам, ковать броню со скоростью звука.

Я указал на его список навыков.

— Ты получил класс. Система видит в тебе потенциал. Твоя задача раскрыть его.

Встал, обогнул стол и подошёл к нему.

— Слушай мой приказ. Организуй мастерскую. В свободное от основной работы время идёшь в неё. Берёшь металл. И куёшь ножи. Снова, и снова, и снова. Пока тебя от них тошнить не начнёт. Каждый нож — это опыт. Десять, двадцать, пятьдесят ножей — и ты получишь новый уровень. А с ним новые навыки и чертежи. Нам нужны мечи, топоры, наконечники для копий, латы. Понимаешь? Ты должен гриндить опыт.

В его глазах боролись растерянность и понимание.

— Гриндить? — переспросил он.

— Да. Как в компьютерной игре. Монотонная, тупая работа ради прокачки. Но результат того стоит.

Я указал рукой на один из Тиглей.

— Видишь эту штуку? Когда прокачаешься, у тебя тоже появится что-то подобное. Сможешь плавить сталь в элитном полунематериальном котле, а не в угольной печи. Хочешь так?

Глаза Андрея загорелись жадностью. Той самой, правильной жадностью. Жаждой силы и возможностей.

— Хочу, командир.

— Тогда иди. И начни прямо сегодня. Металл возьмёшь из Хранилища, я разрешаю. Иди.

Он вскочил, кивнул с новообретённой решимостью и почти бегом бросился вверх по лестнице, словно боялся, что я передумаю.

Я остался один.

Первая партия деталей каркаса и бронепластин была готова. Я тут же загрузил в Тигли следующую порцию чертежей и металлов. Адская плавильня снова заработала на полную мощность. А я вернулся к своей самой сложной задаче.

К созданию души из нулей и единиц. Впереди долгий день.

Симфония творения продолжалась. Четыре багровых солнца Тиглей висели в воздухе, периодически изливая в голографические формы потоки расплавленного металла. 3D-принтер с тихим шорохом слой за слоем выращивал композитные детали, а Нано-принтер, словно микроскопический паук, ткал медную паутину на кремниевых подложках. Я был в своей стихии, в центре управляемого хаоса.

Мой разум был погружён в архитектуру нейросети, словно ныряльщик в Марианскую впадину. Создание искусственного интеллекта оказалось задачей не просто сложной, а монументальной. Это вам не скрипт для автоматической турели написать: «Вижу цель — стреляю». Тут нужно прописать «понимание». Почему стрелять? В кого? А если цель ребёнок с гранатой? А если союзник, но под ментальным контролем?

Я чувствовал себя архитектором, который пытается построить небоскрёб из спичек во время землетрясения. Внезапно интерфейс мигнул, вырывая меня из транса.

Входящее сообщение

Отправитель: Искра

Текст: «Лёша, есть кое-что интересное. Похоже, мы тут не одни».

Я моргнул, переваривая информацию. Не одни в городе? Ну, это ожидаемо. Красногорск большой, да и Москва под боком. Я уже собирался набрать ответ, чтобы уточнить детали, когда тяжёлая металлическая дверь наверху с грохотом распахнулась. По бетонным ступеням застучали торопливые шаги, и в мой упорядоченный ад творения ворвался рыжий вихрь.

Искра, сияя как начищенный пятак, сбежала вниз и замерла, уперев руки в бока. На ней был… Я завис, мой мозг отчаянно пытался обработать входящие данные. Поверх чёрной футболки был надет белоснежный фартук с вышитой надписью «Повар года». А на рыжих волосах, лихо сдвинутый набекрень, красовался высокий поварской колпак.

— Что… это? — только и смог выговорить я, указывая пальцем на её наряд. Это было настолько абсурдно, настолько выбивалось из картины мира, что мой мозг, только что оперировавший сложнейшими нейронными моделями, выдал критическую ошибку.

— Не отвлекайся на детали! — отмахнулась она.

Искра подлетела ко мне, обогнула стол с разложенными запчастями, схватила меня за воротник и, притянув к себе, впилась в губы жарким, пахнущим специями и ананасами поцелуем.

— Эй, осторожно! — дёрнулся я, подхватывая гироскопический стабилизатор, который она случайно смахнула со стола.

— Сорянчик! — бросила девушка без раскаяния. — Слушай, я гений! Я внедрилась! Я теперь их кумир! Валентина и Татьяна — золотые женщины, они мне всё рассказали!

Глаза пиромантки лихорадочно блестели. У неё явно был прилив адреналина, смешанный с эйфорией от выполненной миссии.

— Так, стоп, — скомандовал я, включая режим «занудного лидера». — Давай по порядку. Валентина и Татьяна — это повара? Что именно они рассказали? Про «не одни».

Искра начала расхаживать по мастерской, рискуя задеть подолом фартука работающие Тигли.

— Я их построила, организовала, мы теперь готовим баффающую еду! Но это потом. Главное: они слышали разговоры Гладиаторов. На западе Красногорска, где-то в районе Опалихи, есть ещё выжившие. Две группы. И они, Лёш, зубастые. Гладиаторы пытались их нагнуть, и получили по морде. Восемь убитых, трое раненых. Прикинь? Отбить атаку этих отморозков — это нужен серьёзный уровень! А самое крутое знаешь что? Лидер одной из групп женщина! Гладиаторы говорили про некую суку, которую будут драть, пока не сдохнет. Половина убитых на ней!

Искра заявила об этом с такой гордостью, будто лично воспитала боевой дух в этой неизвестной даме. Я потёр подбородок. Информация была крайне важной. Две группы, способные противостоять рейдерам. Это либо мощные союзники, либо опасные конкуренты. В мире постапокалипсиса ресурсы ограничены, и соседство с сильной фракцией — это всегда риск.

— Интересно, — сухо произнёс я, глядя на вращающуюся проекцию нейросети. — Очень интересно. Координаты есть? Ориентиры?

— Нет, только «Опалиха», — Искра остановилась и посмотрела на меня. — Поэтому нам нужна разведка! Лёша, назначай меня командиром разведгруппы! Я возьму Тень, Женю, котиков Олеси, возьмём машину и…

— Исключено, — отрезал я, даже не дав ей договорить.

— В смысле⁈ — её брови взлетели вверх, едва не сбив колпак. — Я лучший боевой маг в этой шарашке! Мне скучно чистить картошку, я хочу экшена!

— Ты — ценный кадр, — спокойно возразил я, возвращаясь к интерфейсу. — Рисковать тобой, отправляя в неизвестность на территорию потенциального противника, который, напомню, отбил атаку Гладиаторов — это тактическая глупость. Гладиаторы были не дураки по части боёвки. Раз их побили, значит, там сидит кто-то серьёзный. Может, там минные поля. Или снайперы двадцатого уровня. Или маги-ловушечники. Да и про эту «суку» нам ничего неизвестно.

— И что ты предлагаешь? — фыркнула она. — Сидеть и ждать, пока они сами к нам придут с тортиком?

— Я предлагаю использовать технологии. У нас есть дроны. Сначала отправлю воздушную разведку. «Цифра» не чувствует боли, её не жалко потерять, и она, в отличие от тебя, не лезет на рожон ради эпика. Соберём информацию с безопасного расстояния. Оценим их численность, вооружение, уровень угрозы. И только потом будем принимать решение о контакте.

— А где дух авантюризма? Где жажда приключений?

— Дух авантюризма приводит к неоправданным потерям, а жажда приключений на кладбище, — отрезал я. — Мы действуем по протоколу. Сначала разведка, потом анализ, потом действие.

Искра закатила глаза так сильно, что я испугался, не заклинит ли их.

— О боги, какой же ты скучный! «Технологии», «протоколы», «тактическая глупость»… Ты когда в последний раз веселился, Иванов? Когда интегралы вычислял?

— Час назад, — парировал я. — Когда получил «Магнитный захват» и жонглировал гайками. Это было очень весело.

Искра посмотрела на меня с интересом.

— Что ещё за «Магнитный захват»? У тебя что, появилась настоящая магия? Покажи!

— Потом, — покачал я головой. — Этот навык жрёт ману с чудовищной скоростью, а мне она сейчас нужна для дела.

— Безнадёжен, — вздохнула рыжая. — Просто безнадёжен. Ладно, командир. Раз ты такой бука и не пускаешь меня в рейд, то хоть зацени мои кулинарные таланты! Обед через полчаса! Я там такой фьюжн сотворила… Пальчики оближешь! Я назвала это «Свинина по-искрянски в кисло-сладком соусе»!

— Я только что поел, — ответил я. — Ещё и двух часов не прошло. И стимуляторы принял. Сыт, бодр, заряжен.

Искра насупилась и сделала шаг ко мне. Потом уселась мне на колени и обвила шею руками. Нежно прижалась, заставив почти оттаять.

— Лёша, тебе нужны витамины. Тебе нужны эндорфины. Тебе нужно, чёрт возьми, почувствовать вкус жизни!

Она взмахнула рукой, и на её ладони материализовалась открытая жестяная банка с консервированными ананасами. Из банки торчала вилка.

— Вот, попробуй! — скомандовала она. — Это приказ твоего личного шеф-повара!

Девушка ловко подцепила на вилку сочный жёлтый кусочек.

— Искра, я занят. У меня код компилируется.

— Рот открой, — она сунула вилку мне под нос.

Я вздохнул. Спорить с женщиной, которая умеет метать фаерболы и носит поварской колпак с таким видом, будто это корона империи, бесполезно.

Кусочек ананаса оказался божественным. Сладкий, с лёгкой кислинкой, сочный… Яркий, тропический вкус ощущался как откровение. Вкус забытого мира. Мира, где были супермаркеты, доставка еды и отпуск на море. На секунду я даже зажмурился от удовольствия. Да, сейчас такого почти не осталось.

— Ну как? — голос Искры смягчился.

— Вкусно, — честно признал я. — Даже очень. Спасибо.

— То-то же, — она поставила банку на единственный свободный от деталей угол стола. — Это тебе. Для стимуляции мозговой деятельности. А я побежала, у меня там щи варятся!

Она соскочила с моих колен и, послав мне воздушный поцелуй, умчалась вверх по лестнице, оставив после себя лёгкий аромат кухни и абсолютный хаос в моих упорядоченных мыслях.

Я сидел несколько минут, глядя на опустевший дверной проём. Этот её налёт походил на попадание шаровой молнии в линию электропередач. Всё гудит, искрит, а ты стоишь и не понимаешь, что это было. Я посмотрел на банку с ананасами, потом на свой сложнейший проект нейросети. Концентрация была безвозвратно потеряна. Продолжать работу над ИИ сейчас было бессмысленно. Мозг требовал перезагрузки.

Ладно. Разведка, так разведка.

Я достал из инвентаря два предмета: небольшого дрона «Стрекоза-1» и артефактный монокуляр «Всевидящее Око».

«Стрекоза» была шедевром инженерной мысли неизвестного мне мастера из другого мира. Она не выглядела как дрон. Она выглядела как настоящая, живая стрекоза, только размером с небольшую птицу. Полупрозрачные крылья с тончайшими прожилками, фасеточные глаза-объективы, вытянутое тело из переливающегося композита или неизвестного сплава. Её почти невозможно отличить от мутировавшего насекомого. Особенно в воздухе. Идеальный шпион.

Я надел монокуляр на левый глаз. Мир преобразился. В тусклой серой обстановке подвала проступили энергетические линии. Голубые жгуты тянулись от меня к Тиглям и Принтерам. Брошь «Фонарщик» светилась не только обычным светом, но и источала частицы магии, которые, собственно, и превращались в фотоны. Тигли горели так ярко, что на них было больно смотреть.

Я активировал навык «Понимание Техномагических Схем» и сфокусировал окуляр на «Стрекозе».

Меня сразу же захлестнул чистый, незамутнённый восторг. Я увидел потоки маны внутри этого устройства. Наверняка Костя-электрик точно так же видит проводку в стене. Повернул кольцо фокусировки, и изображение стало чётче. «Стрекоза» вспыхнула сложной сетью сияющих нитей.

Я ожидал увидеть внутри неё стандартную Энергетическую Матрицу — отдельный узел, сердце устройства, как в техномагических предметах, которые я создавал. Но её там не было. Этот дрон был создан по совершенно иной технологии. Магия здесь не была заперта в отдельном компоненте. Она была вплетена в саму структуру аппарата. Энергетические линии, словно кровеносные сосуды, пронизывали корпус, крылья, сенсоры. Они не питали механизм — они были механизмом.

И самое невероятное… я понимал логику этих линий. Я видел, как один контур отвечает за движение крыльев, другой — за работу сканеров. Видел, как в голове стрекозы концентрируется узел обработки информации — не кремниевый чип, а сгусток структурированной энергии, выполняющий роль примитивного мозга. Это было нечто совершенно новое. Не грубая интеграция магии в технологию, а их полный, абсолютный симбиоз.

Это было прекрасно.

Нужно попытаться повторить эту красоту.

Я активировал навык «Программирование Энергетических Матриц». Достал из инвентаря обычный белый Энергетический Кристалл третьего уровня и преобразовал его. Теперь у меня в руке был идеальный шестигранник из толстого «стекла». Энергетическая Матрица. Внутри неё клубилась чистая мана.

Я снял монокуляр. Сейчас он был не нужен. Закрыл глаза и ментально погрузился внутрь этой матрицы. Я видел эту энергию, чувствовал её. И начал её формировать.

Это походило на рисование раскалённой иглой по шёлку. Я выстраивал схему. Не копировал ту, что видел в «Стрекозе». Это бы всё равно не вышло. Я создавал свою, на основе тех же принципов, но адаптированную под модульную структуру матрицы.

Вот силовой контур для управления крыльями. Вот линия питания для оптических сенсоров. А вот — сложнейшая схема для «мозгов», сплетённая в хитрый клубок. Я заставлял энергию течь по этим новым, созданным моей волей каналам, стабилизировал потоки, устанавливал «предохранители».

Это было невероятно сложно и требовало колоссальной концентрации. Даже большей, чем при попытке создать ИИ, хотя сам по себе «разум» этого робо-насекомого был крайне простеньким. Но занимаясь этой работой, я чувствовал себя… живым. Это было истинное творчество. Не сборка по готовому чертежу, а создание с нуля.

Когда последний контур был замкнут, я мысленно отстранился и вздохнул. Передо мной лежал прозрачный шестигранник, внутри которого сияла сложнейшая трёхмерная схема из чистой энергии.

Оценка магического компонента: Удовлетворительно.

Я злорадно усмехнулся. Снова «удовлетворительно». Система — самый строгий препод, которого я когда-либо встречал. Но плевать. Я сделал это! Я впервые создал полностью функциональную, сложную матрицу сам, без готовой схемы, с чистого листа!

Теперь следующий шаг.

Активирован навык: «Сканирование устройств».

Цель: Дрон-сканер «Стрекоза-1»

Сложность объекта: Низкая

Ориентировочная стоимость сканирования: 20 маны

Начать сканирование?

Да/Нет

На секунду меня удивил низкий уровень сложности и стоимость, но я тут же понял причину и подтвердил. Голубая сканирующая сетка скользнула по насекомому и начала медленно его «облизывать», считывая каждый микрон поверхности, анализируя состав материалов, структуру внутренних компонентов.

Сканирование завершено. Анализ структуры…

ВНИМАНИЕ!

Создан новый чертёж: Дрон-сканер «Стрекоза-1».

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 40 × 3 = 120

Я открыл чертёж и убедился в простоте внутреннего устройства этого робота… Собственно, это слово даже не очень подходит. По меркам настоящей робототехники, это не более чем игрушка. Никаких микросхем, проводов или аккумуляторов. Только механика. Шарниры крыльев, тяги, крошечные поршни. Корпус состоял из сплава алюминия и Эфириума. Причём на долю волшебного металла приходилось аж 20%. Судя по всему, источником питания «Стрекозы» выступал именно корпус, поглощая ману напрямую из атмосферы… Чёрт, вот если бы воспроизвести это… Можно было бы создать приборы, аккумулирующие ману… Но где же взять столько Эфириума?

Что ж, теперь у меня есть лекало.

Я тут же перебросил чертёж в редактор и начал вносить изменения. Добавил в «тельце» крепление и разъёмы для моей новой, самодельной Энергетической Матрицы. Чтобы разместить её, пришлось немного увеличить габариты дрона. Фюзеляж стал чуть толще, размах крыльев — на десяток сантиметров больше. Изменил состав сплава, убрав Эфириум. Добавил «Малую Энергетическую батарею» в качестве источника питания. Проверил все соединения, должно работать.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Дрон-разведчик «Стрекоза-2»

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 60 × 3 = 180

Я откинулся на спинку кресла и устало выдохнул. Победа. Теперь у меня есть не только уникальный артефактный дрон, но и технология. Я могу производить их серийно. У меня есть замена на случай, если оригинал будет уничтожен. Впрочем, выпускать в полёт оригинал я больше не буду. Пусть летают «дублёры».

По два кристалла на каждого. Один на Матрицу, второй на Батарею. Не слишком дорого, да и высокий уровень камней не требуется. Я создам рой прямо сейчас. Десяток таких «Стрекоз». И запущу их на запад. Пусть ищут этих таинственных выживших. И пусть расскажут мне, друзья они или враги, прежде чем мы встретимся с ними лицом к лицу.

Я подцепил из банки ещё один кусочек ананаса.

Витамины — штука действительно полезная. Особенно, если вкусная.

Прохладный, по-осеннему резкий ветер гулял по заднему двору отеля, гоняя по грязной плитке сухие листья. Он приносил с собой запахи. Запах остывающего металла от сварочных аппаратов. Запах свежей стружки от строительных лесов. Запах гари от ещё неразобранных выгоревших тентов и столов. И тонкий, едва уловимый, но въевшийся в самую душу этого места смрад нечистот от мертвецов, хотя самих тел уже не осталось.

Тарас Ершов стоял, прислонившись к холодной кирпичной стене одной из дворовых построек, и смотрел на кипевшую в отдалении работу. Он засунул руки в карманы потёртой куртки, которую ему выдали из общих запасов. Неброская, гражданская, но тёплая.

Его взгляд, привыкший выхватывать детали, скользил по фигурам людей, сновавших у строительных лесов. Они таскали цемент, мешали в огромном корыте раствор, суетились. Бывшие рабы, ещё вчера потерявшие надежду в подвалах этого отеля, сегодня строили свой новый дом. У них появилась цель.

Но Ершова сейчас интересовал не общий трудовой порыв. Его интересовал один конкретный человек.

Хмурый — Уровень 3

Мужчина с лицом, будто высеченным из камня тупым зубилом. Он работал наравне со всеми, даже с каким-то остервенением: подхватывал мешки с цементом, которые, казалось, весили больше него, и тащил их, низко пригнувшись к земле. Но даже в этой работе чувствовалась какая-то фальшь. Он не только работал, он демонстрировал усердие. Слишком явно, слишком натужно.

Ершов мысленно прокручивал в голове короткие беседы, которые провёл за последние пару часов. Десятки людей, десятки историй. Он не использовал «Глас Истины», пока нет. Это слишком грубый инструмент для тонкой работы. Сейчас он работал по старинке: наблюдение, беседа, сопоставление фактов. Ну и «Детектор лжи», который стал его пассивным навыком. Очень помогающим навыком.

«…да, я его помню, он молчаливый такой, — говорила ему бывшая студентка Катя-перевёртыш. — Но был ли он с нами в подвале? Не знаю. Нас там было так много, особо на ники не смотрела. Вообще наплевать было. Просто страшно… Я только тех помню, кто рядом со мной спал…»

«Этот? — хмурился Белов-гончар. — Не припоминаю. Я думал, он из ваших, из бойцов. Уж больно взгляд у него тяжёлый…»

«Да фиг его знает, — отмахнулась Полина-парфюмер. — Лицо у него неприятное, а вот был ли в подвале, не скажу».

Никто. Ни один из двух десятков опрошенных не мог с уверенностью сказать, что видел Хмурого среди пленников до штурма. Никто не ответил: «Да, это Саша, мы с ним неделю одну пайку делили». Это настораживало. Он словно материализовался из воздуха в общую массу спасённых.

«Детектор лжи» молчал. Люди не врали, они действительно не помнили. А человек, которого никто не запомнил, либо мастер маскировки, либо его там попросту не было.

Ершов снова посмотрел на Хмурого. «Охотник» и «Бизнесмен». С профессией мог наврать легко. Это просто графа, которую ввёл Алексей. Её каждый заполнил сам. Но класс… класс Система даёт за суть. За то, кем ты являешься на самом деле. Охотник. На кого ты охотился в своих коттеджных посёлках на Новой Риге, «бизнесмен»? На кабанов? Или на тех, кто мешал твоему «строительству»?

Шаркающие шаги отвлекли полицейского от размышлений. Ершов не стал поворачивать голову. Он знал, кто это. Запах пота, грязи и отчаяния стал визитной карточкой этого человека.

— Ну что, взглянул на клиента? — вполголоса спросил Тарас, продолжая смотреть на стройку.

— Взглянул, — раздался охрипший, безжизненный голос Сокола.

Ершов скосил глаза. Предатель стоял рядом, ссутулившись. На нём была старая, грязная фуфайка. Кто-то из рабочих или из людей Алексея сжалился над доходягой, который трясся от холода в своей рваной куртке. Ошейник «Верность-1» тускло поблёскивал на его шее, как символ нового статуса. Он выглядел сломленным, но в глубине глаз ещё тлел уголёк ненависти.

— И что скажешь? — спросил Ершов. — Вспоминай всех, кто был в вашей банде. Основной костяк, шестёрок, приближённых, тех, кто на воротах стоял, кто в зверинце работал. Был такой среди них? Может, ник другой был?

Сокол несколько секунд молча смотрел на работающего Хмурого. Он щурился, напрягая память. Ершов внимательно следил за ним, его внутренний детектор был наготове.

— Нет, — наконец, уверенно сказал Сокол. — Такого не было. Ни среди бойцов, ни среди обслуги. Лицо незнакомое. Я бы запомнил. У него рожа такая… что кирпича просит.

«Правда», — констатировал Ершов. Колокольчика не было. Сокол не врал. Он действительно не узнавал этого человека.

Это одновременно и упрощало, и усложняло дело. Хмурый не был Гладиатором. По крайней мере, не из тех, кого знал Сокол. Но тогда кто он? Откуда взялся? Может, он был одним из тех, кого банда держала в одиночной камере за особые «заслуги»? Или он вообще не отсюда, а прибился к толпе уже после штурма, воспользовавшись хаосом?

Ершов сунул руку в карман и извлёк оттуда две сигареты. Без фильтра. Дешёвое курево, найденное в одном из разграбленных ларьков. По нынешним временам — валюта.

— Держи. Как договаривались.

Он протянул их Соколу. Пальцы предателя метнулись с неожиданной быстротой, выхватывая сигареты из ладони Ершова. Он не стал закуривать. Бережно, почти с нежностью, спрятал их во внутренний карман фуфайки.

— Ещё что-то будет? — спросил Сокол, не глядя на опера.

— Пока нет. Иди работай, — бросил Ершов. — И помни. Я слышу враньё. Всегда.

Сокол ничего не ответил. Он просто развернулся и поплёлся обратно к корыту с раствором. Ершов проводил его взглядом. Игрушка в руках Алексея. Полезная игрушка. Живой архив данных по банде Гладиаторов, который можно допрашивать и использовать как дешёвую рабочую силу. Жестоко. Но справедливо.

Далёкий гул, доносившийся со стороны дороги, стал громче, отчётливее. Это был низкий, утробный рёв мощных дизельных двигателей под высокой нагрузкой. Работа на стройплощадке замерла. Люди подняли головы, с тревогой вглядываясь в сторону ворот.

— Свои! — раздался зычный голос дозорного. — Открыть ворота!

Двое рабочих оставили свои занятия и отворили створки.

Первым во двор медленно и важно, как флагманский линкор, вплыл седельный тягач Volvo. Его синяя кабина была покрыта слоем грязи и пыли, на решётке радиатора висели клочья какой-то дряни, но он двигался с несокрушимой уверенностью дорожного викинга. За ним тянулся длинный полуприцеп, на борту которого виднелась выцветшая надпись «Продукты». За рулём сидел Борис. Его широченная довольная улыбка была видна даже через лобовое стекло. Рядом с ним, прямой как палка, сидел профессор Геннадьев.

Следом, рыча и выпуская облака сизого дыма, въехал старый МАЗ-5440. Настоящий работяга, кондовый и надёжный, как кувалда. Его кабина была выкрашена в выцветший оранжевый цвет. Он тащил за собой стандартный морской контейнер. В кабине сидел Медведь. Он вёл машину одной рукой, положив вторую на открытое окно. Его лицо было абсолютно спокойным, словно он всю жизнь водил контейнеровозы.

Замыкал колонну тягач Scania. За рулём сидел Тень. Рядом виднелся Женя. Очевидно, что стрелка взяли с собой в качестве охраны, чтобы стоял на стрёме, пока профессор-инженер чинил двигатели и вливал в аккумуляторы новую жизнь.

Колонна остановилась в центре двора. Двигатели, чихнув в последний раз, заглохли. Воцарившуюся тишину тут же нарушил скрип открывающихся дверей. Первым из Volvo выпрыгнул Борис. Он хлопнул дверью так, что грузовик качнулся, и победно вскинул руку.

— А вот и кукуруза! — громогласно объявил он на весь двор. — Двадцать тонн отборных зёрен! Будем делать попкорн до второго пришествия! А ещё муку! И самогон! Дядя Коля, готовь аппарат!

Из толпы рабочих донёсся одобрительный гул. Перспектива самогона воодушевляла больше, чем попкорн. Медведь молча выбрался из МАЗа, обошёл свой грузовик, похлопал по колесу, словно прощаясь с верным конём, и направился к Борису.

— Химия на месте, — коротко доложил он. — Мыло, порошки, шампуни. Всем хватит до конца дней.

Профессор Геннадьев выбрался из кабины Volvo с другой стороны.

— Алексей будет доволен! — возбуждённо заговорил он, поправляя очки. — Двигатели теперь в прекрасном состоянии! Немного повозились с форсунками у Volvo, но это мелочи. Классический дизель, надёжный, как швейцарские часы! А вот Scania… там пришлось поработать, она на боку лежала. При опрокидывании в топливную систему попал воздух, а масло залило цилиндры через вентиляцию. Пришлось повозиться, чтобы всё продуть и запустить двигатель, но теперь она в полном порядке! И вы бы видели, как эти два молодых человека её поднимали! — он уважительно покосился на берсерков. — Вот она, силушка богатырская!

Борис и Медведь сразу же приосанились от похвалы.

Ершов смотрел на эту сцену с кривой усмешкой. Вот он, результат. Чётко поставленная задача, и три фуры с бесценным грузом стоят во дворе. Логистика, исполнение, результат.

Тарас активировал интерфейс и быстро набрал сообщение.

«Хмурый — мутный тип. Связей с Гладиаторами не имеет, подтверждено Соколом. Но среди бывших рабов его никто не опознаёт. Врёт про прошлое. Рекомендую пристальное внимание».

Он нажал «Отправить». Ответ пришёл почти мгновенно. Словно Алексей только и ждал этого доклада, сидя в своей мастерской.

«Допроси его».

На губах Тараса Ершова появилась холодная, хищная улыбка. Ему нравилась лаконичность нового лидера. Он смахнул окно и не спеша направился в сторону строительной площадки.

Леонид Филатов ненавидел это место. Бутовский лесопарк, некогда любимое место собачников и лыжников, теперь напоминал декорацию к дешёвому фильму ужасов, снятому на деньги безумного олигарха. Только вот декорации были настоящими, каменными и смердело от них не папье-маше, а могильной сыростью и вековым тленом.

Арчи, верный Крикун, приземлился на поляну перед Чёрной Башней с явной неохотой. Зверь нервно перебирал лапами, царапая когтями пожухлую траву, и тихо, жалобно сипел.

— Тише, мальчик, тише, — Леонид похлопал питомца по кожистой шее. — Я тоже не в восторге. Быстро заскочим, заберём причитающееся и свалим. Обещаю, на обратном пути поохотимся на мутантов.

Он спрыгнул на землю, поправил лямку автомата, хотя понимал всю бессмысленность огнестрела против хозяина этой недвижимости, и направился к воротам. В прошлый раз они открылись сами. В этот раз створки оставались неподвижны, словно каменные губы великана.

Леонид нахмурился. Неужели в приёмные часы не попал?

Внезапно прямо из каменной кладки стены выплыл крошечный, размером с грецкий орех, сгусток бледно-зелёного пламени. Огонёк завис перед лицом наёмника, мигнул пару раз, словно сканируя сетчатку, и юркнул в неприметную боковую дверь, о существовании которой Леонид раньше и не подозревал… а может, её и не было.

— ВИП-вход? — хмыкнул разведчик. — Ну, веди, светлячок.

Внутри было темно, хоть глаз выколи. Зелёный огонёк летел впереди, едва разгоняя мрак. Коридор петлял, уводил куда-то вглубь, а затем вверх по винтовой лестнице. Ступени были стёрты ногами неизвестных существ ещё до появления этой башни в Москве. Стены здесь не были украшены ничем, кроме сырости и редких, вмурованных в кладку костей. Никакого пафоса главного зала, только давящая, гулкая тишина.

«Что-то пошло не так, — понял Леонид, чувствуя, как между лопаток собирается липкий пот. — Если бы всё прошло гладко, лич встретил бы меня с фанфарами. Или вообще бы не встретил, сбросив склянку с опытом с крепостной стены».

Огонёк замер перед массивной дубовой дверью, окованной почерневшим серебром, и растворился в замочной скважине. Раздался тяжёлый щелчок. Дверь приоткрылась.

Леонид толкнул створку и вошёл.

Это были личные покои. Кабинет и лаборатория в одном флаконе. По стенам в глубоких нишах горели не факелы, а настоящие черепа, из глазниц и ртов которых вырывалось холодное зелёное пламя. Огня было мало, а вот теней с избытком. Полки ломились от пыльных фолиантов в переплётах, наверняка выполненных из человеческой кожи, и банок с заспиртованными уродцами.

В центре комнаты возвышалось массивное каменное кресло. Спинка его была вырезана в форме сплетённых позвоночников, а подлокотники украшали оскаленные черепа неизвестных тварей. На этом троне, сгорбившись, сидел Зултакар.

Могущественный лич, некромант 62-го уровня, повелитель мёртвых, выглядел сейчас как старик, у которого злые хулиганы отобрали пенсию и сожгли дачу. Он опирался костлявым локтем на подлокотник, подперев ладонью лоб. Вторая рука безвольно свисала. Посох валялся рядом, на шкуре какого-то демонического зверя, словно брошенная палка.

Леонид замер на пороге. Он никогда не видел нежить в таком состоянии. Это было похоже на скорбь. Или на глубочайшую депрессию.

— Кхм… — он кашлянул, чтобы обозначить своё присутствие.

Зултакар не шелохнулся. Лишь багровые огни в его глазницах чуть дрогнули, став на оттенок ярче.

— Ты снова опоздал, наёмник, — голос лича звучал глухо, словно из-под могильной плиты.

— Я прилетел, как только заметил сигнал, — осторожно ответил Леонид. — Что случилось, босс? Выглядишь… утомлённым.

Зултакар медленно поднял голову. В его взгляде плескалась такая вековая тоска пополам с яростью, что Леониду захотелось срочно вернуться к Арчи и валить, валить, валить.

— Утомлённым? — переспросил лич. — Нет, смертный. Я не утомлён. Я разочарован. И я скорблю.

Он сделал паузу, и в тишине комнаты прозвучало страшное:

— Мой Голем пал.

Леонид мысленно выругался. Значит, «кувалда» сломалась. Значит, план, который он сам и предложил, с треском провалился.

— Как… совсем пал? — уточнил он. — Ну, может, его можно починить? Подклеить там, землицы добавить?

Зултакар издал звук, похожий на скрежет точильного камня. Смех. Горький, сухой смех.

— Подклеить? — лич встал. — Ты не понимаешь, о чём говоришь. Это был не какой-то кусок грязи, поднятый дешёвым заклинанием. Это был шедевр! Я пестовал его много лет! Я кормил его эссенцией павших героев! Я взращивал его, как родное дитя! А этот… этот инженер… он просто смыл его в канализацию!

Леонид невольно вздрогнул. Перед глазами всплыла картина прошлой ночи, когда он выполнял поручение некроманта. Воспоминание нахлынуло с кристальной ясностью.

…Холодный свет луны заливал заброшенное кладбище на окраине Красногорска. Арчи нервно переступал с лапы на лапу, косясь на ряды деревянных крестов и ржавых металлических оградок. Ветер шевелил выцветшие пластиковые венки, и от этого казалось, что мертвецы машут ему из-за заборов. Тишина была почти абсолютной, её нарушало лишь это шуршание и редкий скрип старого металла.

Леонид достал из инвентаря сапёрную лопатку и чёрный, как сама ночь, кристалл. От артефакта исходил такой мороз, что даже сквозь перчатку пальцы начало ломить.

— И угораздило же, — пробурчал он, оглядываясь. — Центр кладбища. Где тут у них центр?

Он прошёлся между могилами. Вот свежая, с горой засохших цветов, которые разметал ветер. Вот старая, заросшая бурьяном, с едва различимой фотографией на эмалированном овале. Атмосфера давила. Леонид был военным, а не мистиком, но даже его пробирало до костей от ауры этого места.

Выбрав пятачок посвободнее, между двумя могилами, он принялся за работу. Копать было тяжело. Земля промёрзла, лопатка со скрежетом вгрызалась в неё. Наконец, он вырыл неглубокую ямку, сантиметров тридцать. Достал кристалл. Тот в его руке завибрировал сильнее. Леонид брезгливо бросил его в яму и быстро засыпал землёй, утрамбовав ботинком.

Ничего не произошло.

— И это всё? — пробормотал он, оглядываясь. — Пшик?

Но не успел он закончить фразу, как земля под его ногами дрогнула. Сначала слабо, будто где-то далеко проехал тяжёлый поезд. Затем толчок повторился, сильнее. Послышался низкий, утробный гул, идущий из-под земли. Арчи испуганно рокотнул и захлопал крыльями.

— Спокойно, мальчик! — крикнул Леонид, но сам уже бежал к нему.

Могильные холмики начали вспучиваться. Послышался треск ломаемых корней, застонали ржавые оградки. Деревянные кресты начали крениться и падать.

Леонид одним прыжком взлетел в седло.

— Арчи, валим! — заорал он.

Крикун, не дожидаясь второго приказа, мощно оттолкнулся от земли и взмыл в ночное небо. И вовремя.

С высоты Леонид увидел, как кладбище оживает. Но не так, как показывают в кино, где из могил лезут руки. Нет. Сама земля восставала. Ограды лопались, памятники крошились. Почва вспучивалась гигантским бугром. Стволы деревьев, обломки надгробий, куски ржавого железа, тонны глины и земли — всё это начало подниматься, спрессовываться, стягиваться к центру, туда, где он закопал кристалл. Словно невидимый гигантский магнит притягивал к себе материю.

Из земли вырастала фигура. Сначала бесформенная, но с каждой секундой она обретала всё более чёткие очертания. Гигантская рука, состоящая из могильной земли, смешанной с костями и обломками гробов, ударила по земле, утрамбовывая себе опору. Голова, бесформенная глыба с двумя горящими провалами глаз, поднялась над окрестными строениями, глядя в сторону Волоколамского шоссе.

Кладбищенский Голем выпрямился во весь пятнадцатиметровый рост. Громоздкое туловище. Две руки, свисающие почти до земли. Массивные ноги. Этот монстр был соткан из самой смерти и забвения. И он был огромен. С высоты птичьего полёта он казался горой, решившей прогуляться.

Леониду тогда стало жутко. Он понял, что разбудил нечто такое, с чем самому Зултакару справиться было бы непросто. «Конец котёнку», — подумал он про Иванова.

И вот теперь он стоял перед создателем этого кошмара и пытался уложить в голове одну простую мысль: Иванов победил. Не убежал, не спрятался, не погиб геройской смертью. Он победил.

— Алексей… взорвал его? — осторожно спросил Леонид, возвращаясь в реальность мрачного кабинета.

— Хуже, — процедил Зултакар, нервно расхаживая по комнате. — Он использовал не только огонь, но и воду. Презренную, банальную воду под давлением! Размыл структуру! Этот техномант унизил его! Заставил умыться собственной грязью. И в конце… он сделал то, что я считал невозможным для существа его уровня. Он поглотил его сущность! Высосал душу моего Голема прямо из кристалла! Заточил в одном из своих артефактов, в точности как мою Теневую Неясыть! Это… это кощунство!

Лич резко вскинул руку, и валяющийся на шкуре посох взмыл в воздух. Обтянутые иссохшей кожей пальцы сжались на древке. В глазницах золотого черепа вспыхнули багровые огни.

Постукивая посохом, некромант приблизился к Леониду. Его скорбь сменилась холодной, расчётливой злобой.

— Я был неправ, — сказал он, останавливаясь в паре шагов от наёмника. — Я думал, грубая сила решит проблему. Кувалда, как ты выразился. Но этот инженер… он сам — кувалда. Против него нужно действовать тоньше. Хитрее. Бить не по доспехам, а по тому, что под ними.

Он замолчал, изучая Леонида тяжёлым взглядом пылающих глаз.

— У тебя будет новое задание, смертный. Более деликатное.

Из складок своей мантии лич извлёк два предмета. В одной руке он держал небольшой, вытянутый фиал с зеленоватой светящейся жидкостью внутри, закупоренный пробкой в виде черепа. В другой — простую кожаную верёвочку, на которой висел странный кулон: мутный, переливающийся камень, отдалённо напоминающий опал.

— Всё это, конечно, очень здорово, — с напускным равнодушием произнёс Леонид, скрестив руки на груди. — Новые цацки, новые планы… Но мы, кажется, не закрыли старый счёт. Ты ещё не расплатился со мной за Голема.

Зултакар замер. Его костлявое лицо исказила гримаса крайнего раздражения.

— Ты смеешь требовать плату за провал? — прошипел он.

— Я требую плату за свой труд, — твёрдо ответил Леонид. — Я доставщик. Посылку доставил? Доставил. Работа сделана. Голем был призван. Он атаковал. То, что его расхреначили — это, извини, проблемы качества твоего материала, а не моей работы. Договор есть договор.

Лич несколько секунд молча буравил его взглядом. Леонид чувствовал, как холодеют кончики пальцев. Он играл с огнём, но отступать нельзя. Если он сейчас даст слабину, этот костлявый ублюдок сядет ему на шею.

Наконец, Зултакар издал звук, похожий на скрежет.

— Мелочный… жадный… червь, — процедил он, но всё же вскинул руку.

В воздухе материализовался знакомый флакон со светящейся золотистой жидкостью.

Предмет: «Эссенция чистого опыта»

Количество: 1000 ед.

Зултакар небрежно швырнул его Леониду. Тот ловко поймал склянку на лету.

— Тысяча? — Леонид быстро прикинул в уме цифры. — Босс, мы так не договаривались. У меня до следующего уровня не хватает тысяча сто. Тут недобор ровно сто единиц. Тысяча мне уровень не апнет. Накинь сотку, а? Тебе это как пыль с сапог, а мне стимул работать лучше.

— Жадность — порок, смертный, — холодно отрезал Зултакар, возвращаясь к своему трону и тяжело опускаясь в него. — Договор был на «щедрую награду». Тысяча — это щедро для того, кто просто выкопал ямку.

— Но мне нужно…

— Убей пару крыс на обратном пути! — рявкнул лич, и стены задрожали. Черепа в нишах вспыхнули ярче. — Не смей торговаться со мной из-за крох! Ты получил плату.

— Ладно-ладно, — летун примирительно поднял руки. — Понял, не дурак. Спасибо за щедрость, о Великий.

Он демонстративно выпил эссенцию. Приятное тепло разлилось по телу, но долгожданного системного уведомления о повышении уровня не последовало. Обидно.

«Жмот костяной», — подумал Леонид с досадой.

— Итак, — Зултакар снова протянул ему фиал и кулон. — Теперь, когда твоя алчность временно удовлетворена, пришло время посвятить тебя в мой новый план.

Тарас Ершов неспешно приближался к строителям.

Хмурый работал как проклятый. Он бросил возле корыта пятидесятикилограммовый бумажный мешок с цементом. Вспорол его краем лопаты и высыпал содержимое.

— Эй, воды добавь, раствор сухой идёт! — крикнул Семён-монолитчик.

Полицейский подошёл к работникам.

— Бог в помощь, мужики, — громко произнёс он, перекрывая стук молотка.

Рабочие на секунду прервались, кивнули и вернулись к делу. Хмурый лишь скосил глаза, но темпа не сбавил. Он схватился за ведро с водой.

— Слышь, мужик, — Ершов подошёл к нему почти вплотную, нарушая личное пространство. — Дело есть.

Хмурый замер. Вода в ведре плеснула через край, оставив тёмное пятно на его грязных джинсах. Он медленно повернул голову. В его глазах горела настороженность загнанного волка, который ещё не решил бежать или грызть глотку.

— Чего надо? — буркнул он, стараясь не смотреть в глаза. — Не видишь, занят.

— Вижу, — кивнул Ершов, засовывая руки в карманы. — Хорошо работаешь. Старательно. Даже слишком. Виктор, архитектор наш, просил помочь с замерами в гараже, где кровля проломлена. А у меня времени нет. У тебя глаз, поди, намётанный и руки из правильного места растут. Ты же строитель, так?

Это была простая, грубая наживка. Лесть, смешанная с просьбой о помощи.

— Я тут нужен, — Хмурый попытался отвернуться, выливая воду в корыто. — Пусть Витя сам меряет.

— Не, брат, так не пойдёт, — Ершов шагнул, перекрывая ему путь к отступлению. — Там балка треснула. Опасно. Нужны крепкие руки, подержать, пока он уровень стреляет. Давай, пять минут всего.

Хмурый смерил Ершова тяжёлым взглядом. Он оценивал риски. Отказ вызовет подозрение. Согласие уведёт его с людного двора. Но Ершов улыбался — открыто, даже добродушно, как старый приятель. Полицейская маска номер четыре: «Свой в доску мужик».

— Раз пять минут, то вот сам бы и помог, белоручка, — процедил Хмурый, вытирая ладони о штаны. — Ладно. Показывай, где там твоя балка.

Они двинулись через двор. Ершов шёл чуть сзади и левее, в классической позиции конвоира, хотя внешне это выглядело как дружеская прогулка. Они миновали зону выгрузки, где Борис с Медведем, как два портовых крана, разгружали мешки с кукурузой, и завернули за угол западного корпуса.

Здесь, в тени служебных пристроек, было тихо. Гул стройки сюда долетал приглушённым. Ершов указал на металлическую гаражную дверь.

— Сюда, — кивнул он.

Хмурый взялся за ручку, рванул на себя. Дверь со скрипом подалась. Он шагнул внутрь, в полумрак, пахнущий машинным маслом и цементной пылью.

И в этот момент Ершов перешёл к действиям.

Как только спина Хмурого скрылась в проёме, Тарас шагнул следом, мгновенно захлопнул дверь и щёлкнул массивным засовом. Щелчок прозвучал как выстрел в тишине тесного помещения.

Хмурый резко развернулся. Его фигуру высветили косые лучи из проломленного потолка. Рука инстинктивно дёрнулась к поясу — туда, где у рабочего должны быть инструменты, а у бандита — ствол. Но там было пусто. Только грязная куртка.

Он поднял глаза и застыл.

Прямо ему в лоб смотрел чёрный, бездонный зрачок ствола пистолета Макарова.

Ершов держал оружие уверенно, а его лицо изменилось. Исчезла добродушная улыбка, исчез «свой парень». Перед Хмурым стоял опер с хорошим стажем, который видел в этой жизни столько дерьма, что мог бы удобрить им всё Подмосковье.

— Руки, — тихо, но так, что по спине пробежал мороз, скомандовал Ершов. — Медленно. В стороны. Ладони раскрыть.

Глаза Хмурого расширились. В них плескалась паника, смешанная с яростью. Он был крупнее Ершова, массивнее, возможно даже физически сильнее. В рукопашной он мог бы смять полицейского. Но дистанция в три метра и девять граммов свинца в стволе уравнивали любые шансы.

— Ты чего, начальник? — хрипло выдавил он, поднимая руки. — Опух совсем? Я же свой. Строитель.

— Молчать, — прервал его Ершов. Ствол пистолета не дрогнул ни на миллиметр. — Сядь.

Он кивнул на перевёрнутый ящик из-под инструментов в углу.

— Сядь, сука, я сказал!

Хмурый медленно, не сводя глаз с оружия, опустился на ящик. Его колени были напряжены, он был готов к прыжку.

— Успокойся, — посоветовал Ершов, словно читая его мысли. — Дёрнешься — прострелю коленную чашечку.

Он сделал шаг в сторону, чтобы держать дверь под контролем.

— А теперь поговорим. По душам.

— О чём говорить? — Хмурый сплюнул на пол. — Ты кто вообще такой? Мент?

— Был мент, — усмехнулся Ершов. — А теперь я тот, кто решает, выйдешь ты отсюда на своих двоих или тебя вынесут вперёд ногами.

Полицейский чуть опустил ствол, но палец остался на спусковом крючке.

— Я навёл справки, «охотник». Пообщался с народом. Тебя никто не знает. Ты не из банды Гладиаторов. Но и в подвале с рабами тебя не было. Никто не помнит твоего лица. Ты не спал с ними на бетонном полу, не жрал баланду, не прятал глаза, когда Череп выбирал очередную жертву.

Ершов сделал паузу, давая словам впитаться в сознание собеседника.

— Ты появился из ниоткуда, когда мы начали раздавать лопаты. Смешался с толпой, изобразил бурную деятельность. Таскаешь мешки, потеешь. Думаешь, я слепой? У тебя моторика не та, строитель хренов. Ты мешок берёшь не как рабочий, который привык экономить силы на смене, а как человек, который в качалку ходил, штангу жал.

Ершов шагнул ближе. Его глаза сверлили Хмурого, проникая под черепную коробку.

— А теперь самое интересное. Твой класс. «Охотник». И профессия. «Бизнесмен». Строишь коттеджи на Новой Риге, говоришь? Сафари в Африке?

— Да пошёл ты, — огрызнулся Хмурый без уверенности. — Мой бизнес. Мои дела. Тебе какая разница?

— Разница есть, — голос Ершова стал тихим, вкрадчивым.

Активирован навык: «Глас Истины»

— Кто ты? — рявкнул Ершов, внезапно повышая голос. — Отвечай! Ты шпион? Диверсант? Откуда ты вылез⁈

Воздух в тесной комнате сгустился. Магия, невидимая, но тяжёлая, навалилась на плечи Хмурого. Слова Ершова ввинчивались ему в мозг, ломая волевые барьеры, заставляя язык двигаться против желания хозяина. Это было, как рвотный рефлекс — невозможно сдержать.

Хмурый дёрнулся, открыл рот, пытаясь сопротивляться, но слова сами полились из глотки:

— Не строил я… Не строил… Я решал.

Он тяжело задышал, с ненавистью глядя на Ершова, но продолжал говорить:

— Фирма была, строительная. Официально — дома, коттеджи, заборы. Элитная недвижка. А по факту… — он криво усмехнулся. — Прачечная. Мы бабки мыли. Серьёзные бабки. Братва из старых, кто в пиджаки переоделся, к нам шла. Тендеры, госзаказы, откаты. Всё как у людей.

Ершов кивнул. Картинка складывалась.

— А ты там кем был? Прорабом?

— Я был… замдиректора по безопасности. Но это на визитке. А так… «кризис-менеджер». Если кто-то не хотел землю продавать под застройку — я ехал разговаривать. Если конкуренты на объект лезли — я объяснял, почему не надо. Если внутри крыса заводилась… — он осёкся и посмотрел на свои руки. — Я искал людей. Это моя работа была. Найти должника, который сбежал. Найти свидетеля. Найти человека, который слишком много знает.

— Коллектор с лицензией на убийство, — резюмировал Ершов. — Значит, девяностые для тебя не кончились, да?

— Они ни для кого не кончились, начальник. Просто костюмы сменили. Класс «Охотник» Система мне дала не за кабанов. Я людей выслеживал. Годами. Умею ждать, умею смотреть, умею находить следы там, где их нет.

Ершов немного опустил пистолет. Напряжение чуть спало. Это была правда. Грязная, уродливая, но правда. Хмурый был бандитом, но не простым гопником, а профессионалом. Волком, работавшим на стаю, но держащимся особняком.

— Хорошо, — Ершов сохранял ледяное спокойствие. — С прошлым разобрались. Теперь настоящее. Если ты такая крутая ищейка и решала, какого чёрта ты забыл здесь? Как ты попал к нам? И самое важное, ты один?

Хмурый поднял голову. Теперь в его взгляде читалась не паника, а злая решимость. Он понял, что его раскусили, и терять уже нечего.

— Я не один, — сказал он, глядя в глаза оперу.

— Продолжай, — Ершов даже бровью не повёл.

— Нас группа. Пятнадцать человек. Мы сидим тихо, не отсвечиваем. Выживаем. Когда всё началось, мы смогли организоваться. У нас там… разные люди. Есть бывшие спецы, есть охотники реальные, есть спортсмены. Мы заняли здание старой поликлиники. Это отсюда километра полтора всего, у Опалиховского пруда.

Ершов кивнул.

— И что вы делали здесь?

— Наблюдали, — Хмурый хмыкнул. — Мы за Гладиаторами давно следили. Они нам жизни не давали. Пытались на нас наехать, не вышло. Но мы понимали, что их сотня, а нас пятнадцать. Рано или поздно они нас задавили бы массой. Мы искали способ их кончить.

Он потёр лицо ладонями.

— У нас были лёжки на крышах высоток. Оптика хорошая, дальномеры. Мы видели, как вы приехали. Видели этого вашего… в доспехе. Видели Голема. Это было… — Хмурый покачал головой, подбирая слово. — Эпично. Когда ваш лидер устроил там кровавую баню и взорвал земляного гиганта, мы охренели. Честно.

— И ты решил подойти поближе, попросить автограф? — съязвил Ершов.

— Нет. Мы увидели, что бой закончился. Гладиаторы перебиты. Победила ваша группа. И мы поняли, что расклад поменялся. Вместо банды отморозков теперь здесь новая сила. Кто вы? Что вы? Опасны вы для нас или нет? Мы должны были узнать.

Хмурый выпрямился и продолжил:

— Кинули жребий. Выпало мне. Я умею растворяться. Когда вы начали выводить рабов, была суматоха. Дым, грязь, крики. Я прошёл через пролом в стене и просто смешался с толпой, которую выгнали во двор. Никто и не заметил. Все были в шоке, ревели, обнимались. Один лишний грязный мужик в такой каше — невидимка.

Ершов молча переваривал услышанное. Внедрение было проведено грамотно. Дерзко. Если бы не его навыки и не чутьё полицейского, Хмурый мог бы сидеть здесь неделями, сливая информацию своим.

— Умно, — признал Ершов. — Значит, ты шпион. Разведчик.

— Называй как хочешь. Моя задача была понять, кто тут новый пахан. И какие у него планы на соседей.

— И что ты понял?

— Что ваш главный — псих. Гениальный, опасный, но псих. Однако вы не убиваете без причины. Вы кормите бывших рабов. Вы строите, а не только рушите. Это… обнадёживает.

Ершов убрал пистолет. Угроза миновала. Перед ним сидел не враг, а потенциальный парламентёр. Но оставался один вопрос. Самый важный.

— Ты сказал, вас пятнадцать, — произнёс Ершов, складывая руки на груди. — А Гладиаторов было больше сотни. Техника. Маги, берсерки, стрелки. И ты говоришь, что они обломали об вас зубы.

Ершов понизил голос, его глаза сузились:

— Как? Как пятнадцать человек смогли отбиться от целой армии рейдеров? Не заливай мне про тактику и укрытия. Против сотни стволов и магии это не работает. У вас есть что-то. Или кто-то.

Женя стоял передо мной в подвале. Четыре работающих Тигля отбрасывали на стены багровые отсветы. Стрелок молча, почти с благоговением, достал из инвентаря и выложил на стол пачку патронов. Двадцать пять латунных «бутылочек», содержащих пули со стальным сердечником. Патроны «Приговор», бьющие без промаха.

— Вот, Лёша. Как ты и просил, — сказал Женя.

Я кивнул и взял один патрон. Тяжёлый, идеально отполированный, калибра 7,62×25 мм. Но главной его особенностью была крошечная, едва заметная гравировка на донце гильзы. Руна, которую легко принять за дефект литья.

— Спасибо, Женя.

Я снова надел на левый глаз «Всевидящее Око». Мир преобразился. Патрон в моих пальцах вспыхнул сложной, многослойной аурой. Это походило на то, что я видел в «Стрекозе», но всё же сильно отличалось.

Активировав «Понимание Техномагических Схем», я мысленно «приблизился». Картина стала ещё сложнее. Внутри пули пульсировала тугая спираль магической энергии. Она не была статичной, как заряд в батарейке. Она дрожала, словно сжатая пружина часового механизма, готовая распрямиться в долю секунды. Магия здесь отвечала не за взрыв и не за элементный урон. Это была чистая кинетика.

Руна служила кодом. В момент выстрела энергия удара бойка по капсюлю активирует не только движение пули, но и этот код. «Пружина» распрямляется. Создаёт вокруг пули микроскопическое поле, которое взаимодействует с пространством, корректируя траекторию, компенсируя ветер, даже учитывая движение цели. Это не просто «самонаводящаяся пуля». Это баллистический компьютер, работающий на чистой магии. Невероятно. Элегантно. И абсолютно непостижимо для моего текущего уровня знаний.

Пока я могу только скопировать эту структуру в Энергетическую Матрицу, но вот впихнуть саму Матрицу в пулю… Этого я не могу. Твою мать…

— Красиво, — выдохнул я, снимая монокуляр. — Просто произведение искусства. Кстати, расскажешь, какой навык получил за новый уровень?

Я же перевёл ему опыт, так что теперь у него над головой красовалась надпись «Женя — Уровень 10».

— «Снайперский режим», — ответил Женя с гордостью в голосе. — Теперь, если занять статичную позицию и использовать упор, дальность эффективного огня растёт на тридцать процентов.

— Полезно, — кивнул я. — Очень полезно. С твоим «Соколиным Взором» ты теперь сможешь мухе крылья отстреливать за километр.

Я повертел патрон в пальцах.

— Слушай, оставь мне один. Для экспериментов. Хочу понять, как он устроен.

— Конечно, Лёш! — с готовностью ответил Женя. — Забирай хоть половину, если нужно!

— Нет, одного хватит, — усмехнулся я. — Это твоё оружие. У меня есть для тебя поручение. Я создал в Хранилище фракции новый раздел — «Дроны». Загрузил туда десяток новых «Стрекоз». Помнишь эту игрушку? Выйди на улицу, найди место посвободнее и достань их оттуда. Сообщи, как сделаешь, я их запущу.

Женя молча кивнул, показывая, что всё понял. Он уже развернулся, чтобы уйти, когда в металлическую дверь наверху раздался чёткий, уверенный стук.

— Я пойду, — торопливо сказал Женя, будто новый посетитель его выгонял.

Я кивнул. Он быстро поднялся по ступеням. Дверь скрипнула, пропуская его, и тут же в проёме показалась фигура Тараса Ершова. Он спускался неторопливо, по-хозяйски. Женя закрыл за собой дверь.

Я снова надел монокуляр. Ершов сквозь призму артефакта выглядел внушительно. Его аура была плотной, серо-стального цвета, с редкими всполохами золотистого света в районе горла и головы. Магия Истины. Она не струилась потоками, как у стихийных магов, а стояла твёрдым монолитом. Структурированный порядок. Закон. Он был буквально пропитан своим классом.

— Интересный у тебя тут кабинет, — произнёс Ершов, остановившись на последней ступеньке и оглядывая четыре парящих Тигля. — Похоже на личный филиал ада.

Я снял монокуляр.

— Это моя мастерская. Что у тебя?

— Расколол нашего «бизнесмена», — ухмыльнулся Ершов. — Он не Гладиатор. И не раб. Шпион. Из группы выживших, что сидят неподалёку.

Я приподнял бровь.

— Тоже отморозок?

— Нет, — Ершов покачал головой, и я уловил в его голосе нотки профессионального отвращения, смешанного с неохотным уважением. — Он бандит, но не отморозок. Профессионал. В прошлой жизни был «решалой» при крупной строительной конторе. Выслеживал людей, решал «проблемы». Класс «Охотник» получил не за уточек.

— Продолжай.

— Их пятнадцать человек. Базируются в поликлинике у Опалиховского пруда. С Гладиаторами у них были стычки, когда их люди выходили на вылазки за припасами. Но саму базу рейдеры так и не нашли. Прямого столкновения «группа на группу» не было. Считай, повезло котяткам.

Ершов сделал паузу, давая мне переварить информацию.

— Но есть кое-что ещё, — продолжил он. — Другая группа, гораздо более серьёзная. Вот они сумели навалять рейдерам. Группа Хмурого их тоже опасается и на контакт с ними не выходила.

— Известно, где базируется эта вторая, серьёзная группа?

— Нет. Хмурый не знает. Они просто знают, что где-то рядом есть ещё одни «зубастые» соседи, — Ершов посмотрел на меня. — Что делать с Хмурым? Он сейчас сидит под замком.

Я откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по столешнице, прокручивая варианты. Сила, дипломатия, игнорирование…

— Отпусти его, — наконец решил я.

Ершов замер.

— Что? Алексей, ты сейчас серьёзно? — голос опера похолодел. — Он шпион. Он видел нашу базу, видел людей, технику. Он сейчас вернётся к своим браткам в больницу и выложит всё как на духу. А через два дня они придут нас штурмовать, зная, где у нас туалеты и сколько патронов в пулемётах.

— Не придут, — спокойно возразил я. — Их пятнадцать, Тарас. Считая Хмурого. А нас уже семьдесят плюс техника, турели. Хмурый не дурак. Он это видел.

Я подался вперёд, продолжив:

— Так что мы его отпустим. Но не просто так. Выдели ему из Хранилища подарки. Мешок крупы, ящик тушёнки, сгущёнку, медикаменты — бинты, антисептики, антибиотики. Собери достойно, без жмотства. Потом возьми Варягина для усиления. Сядьте в «Крузер», отвезите его поближе к их логову и высадите. Пусть идёт к своим.

Я посмотрел на Ершова, который всё ещё пытался понять мой замысел.

— Это жест доброй воли, Тарас. Мы не Гладиаторы. Мы не берём в заложники парламентёров, даже если они пришли без приглашения. Мы показываем, что мы — сила, с которой можно договариваться. Пусть Хмурый вернётся к своим не с пустыми руками, а с доказательством нашей адекватности. Как захотят выйти на контакт, свяжутся.

На лице Ершова медленно проступило понимание, а затем и одобрение. Он оценил ход. Не силовой, а дипломатический.

— Понял, — коротко кивнул он. — Будет сделано.

Ершов развернулся и направился к выходу. Но у самой лестницы замер. Постоял секунду и обернулся. Я снова вертел в руках патрон с магией.

— Что-то ещё? — спросил я, не поднимая глаз.

— Да, — опер подошёл и сел на тот самый ящик, где до этого сидел Андрей. Забросил ногу на колено. — Есть ещё один важный вопрос. Я тут… пообщался с Соколом. В непринуждённой обстановке. Он мне рассказал кое-что важное.

— О чём? — спросил я, хотя уже догадывался.

— О «Метке», — подтвердил Ершов.

Я долго смотрел на него.

— Что именно он тебе рассказал? — уточнил я.

— Всё, что знал. Про Бесформенного. Про то, что ты ходячий магнит для неприятностей. Про то, что монстры на тебя возбуждаются, как коты на валерьянку.

Ершов помолчал, сверля меня взглядом.

— Только вот какая штука, Алексей. Я наблюдаю. Я анализирую. И я не вижу, чтобы орды мутантов ломились в ворота отеля, разрывая друг друга в клочья, лишь бы добраться до твоей вкусной тушки. Но я проверял Сокола. Он не врёт. Он свято верит, что ты проклят и опасен для окружающих.

Я глубоко вздохнул и потёр лицо ладонями. Ершов — мент до мозга костей. Его на мякине не проведёшь.

— Он прав, Тарас. «Метка» есть. И она работала. В первые дни мы едва выжили, на нас пёрло всё, что могло двигаться.

— А сейчас? Она сломалась? Батарейки сели?

— Барьер, — коротко ответил я. — Ты видел таймер?

— «До падения барьера осталось…» — процитировал Ершов. — Видел. Двадцать девять дней.

— Вот именно. Система дала нам передышку. Она восстановила некий планетарный Барьер, и заодно приглушила действие моей «Метки». Но как только таймер обнулится… — я мрачно усмехнулся. — Вот тогда начнётся настоящее веселье. Барьер падёт. Действие «Метки» возобновится в полную силу. И ко мне в гости пожалуют не только местные собачки-мутанты, но и Эмиссары. Ребята, чья главная цель — убить меня. После они, видимо, займутся вопросом захвата нашего мира.

Ершов слушал внимательно, не перебивая. На его лице не отразилось страха, только холодный расчёт.

— А ты у нас, значит, фигура важная. Избранный, Нео? — криво усмехнулся он. — Почему на тебе свет клином сошёлся?

— Понятия не имею, — честно ответил я, разводя руками. — Может, в прошлой жизни карму испортил. Система не любит выдавать спойлеры.

Тарас некоторое время сверлил меня взглядом, обдумывая услышанное.

— Знаешь, что я думаю? — наконец произнёс он. — Если силы хаоса так старательно пытаются тебя грохнуть, значит, ты для них кость в горле. А враг моего врага, как известно… Короче, сдохнуть тебе мы не дадим. Невыгодно.

Он встал и прошёлся по комнате, заложив руки за спину.

— Но информацию эту надо использовать. Мутанты — это опыт. Это лут. Это кристаллы. Когда Барьер рухнет, и они попрут… Это же не только угроза. Это доставка ресурсов на дом. Мы можем подготовить «зону смерти». Использовать тебя как приманку в центре укреплённого периметра.

— Варягин уже предлагал это, — кивнул я. — «На живца». Жёстко, но практично.

— Варягин мужик толковый, хоть и солдафон, — согласился Ершов. — Значит, решено. Паниковать не будем, будем готовиться. А насчёт Сокола не переживай. Я ему доходчиво объяснил, что если он хоть слово пикнет кому-то про «Метку», очень пожалеет. Он понял.

— Спасибо, Тарас.

Мы встретились взглядами. Между нами проскочила искра. Не та, романтическая, что была у меня с рыжей магичкой, а искра сурового мужского взаимопонимания. Мы были в одной лодке. И оба были готовы грести, даже если весла придётся делать из костей врагов.

— Работай, командир, — бросил Ершов и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Я снова остался один и взял в руки патрон «Приговор». Нет, воспроизвести эту технологию сейчас я не смогу. Это не техномагия, где можно вставить кристалл в корпус. Это… начертательная магия. Совершенно другая школа. Покажу Василию.

Я убрал патрон в инвентарь.

Входящее сообщение

Отправитель: Женя

«Командир, все десять Стрекоз на месте».

Я отправил ему короткий ответ с благодарностью. Пришло время выпустить моих шпионов.

Запущен интерфейс «Техно-Око».

Подключено устройство: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 23)

Подключено устройство: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 24)

…

Подключено устройство: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 32)

Я выделил всю группу.

Применить протокол «Рой дронов»?

Да/Нет

«Да».

Протокол «Рой дронов» активирован.

Группа ID: 23–32 объединена в тактическую сеть «Око-1».

Задать маршрут патрулирования?

Я развернул трёхмерную карту Красногорска и задал сектор поиска. Западная часть города, район Опалиха. Затем открыл окно параметров задачи.

ЗАДАЧА «ПОИСК-АНАЛИЗ-1»

ЦЕЛИ:

Приоритет 1 (Красный): Вооружённые гуманоиды (группы 3 чел. и больше), движущаяся техника, укреплённые сооружения (баррикады).

Приоритет 2 (Жёлтый): Одиночные гуманоиды, крупные мутанты (больше 2 метров), следы аномальной активности.

Приоритет 3 (Зелёный): Источники дыма, работающие генераторы, потенциальные источники ресурсов.

АЛГОРИТМ ДЕЙСТВИЙ:

Скрытный режим движения.

Использовать естественные укрытия (здания, деревья).

При обнаружении цели Приоритета 1 немедленная передача данных, векторизация цели, отход на безопасную дистанцию, продолжение наблюдения.

Сигнатурный анализ всех обнаруженных объектов.

Построение топологической карты местности в реальном времени.

ВЫПОЛНИТЬ?

Да/Нет

Я выбрал ведущего дрона (ID: 23) и «нырнул» в него, используя режим «Прямой нейроинтерфейс». Мир качнулся. Ощущение собственного тела исчезло. Я больше не сидел в кресле в душном подвале. Я был там, на заднем дворе, под хмурым осенним небом. Я был лёгким, почти невесомым. Чувствовал, как ветер шевелит моими тонкими композитными крыльями. Мои фасеточные глаза видели мир в тысячах граней одновременно.

Подключение к устройству: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 23)… Соединение установлено.

Я взмахнул крыльями. Не руками, не ногами — а именно крыльями, как будто делал это всю жизнь. Они затрепетали. Тело послушно оторвалось от земли. Рядом со мной, жужжа, поднялись в воздух ещё девять моих копий. Мы были единым организмом, единым разумом.

Рой взмыл над отелем. Внизу проплывала крыша нашего отеля. Я сделал круг почёта, осматривая владения. Ремонт шёл полным ходом. Дыру в крыше, пробитую Големом, давно залатали. Не черепицей, нет. Грубо, но надёжно, листами кровельного железа, щедро залитыми по швам гудроном. Выглядело колхозно, но надёжно. Во дворе стояли наши трофейные фуры, похожие на сытых бегемотов.

Мы набрали высоту и полетели на запад. Ветер пытался сбить нас с курса, но быстрые взмахи крылышек и перестройка помогали с ним справиться. Подо мной проносился умирающий город. Серые коробки многоэтажек, брошенные машины, забитые мусором улицы. Но с высоты всё это выглядело даже красиво. Пасмурное небо нависало свинцовым куполом, но сквозь тучи кое-где пробивались лучи солнца, высвечивая пятна на асфальте.

Я чувствовал опьяняющую свободу полёта. Никаких тебе законов гравитации, никакой боли в мышцах. Только скорость и поток данных. Я «вёл» стаю дальше, к Опалихе. Внизу промелькнул остов сгоревшего автобуса. Слева — разграбленная заправка. Пока тихо.

Внезапно в моём сознании, отдельным потоком, вспыхнул сигнал.

Процесс завершён.

Все компоненты изготовлены.

Получено опыта: 5730 × 3 = 17190

Я с сожалением отключился от дрона, переведя рой в автоматический режим. «Стрекозы» продолжат лететь по маршруту, а если что-то найдут, система меня оповестит.

Сейчас меня ждало кое-что поважнее.

Рождение «Стража».

Все компоненты были готовы. Четыре «Тигля» потухли, их багровое свечение сменилось полупрозрачным мерцанием и растворилось в воздухе. «3D-Принтер» и «Нано-Принтер» завершили свои циклы. Подвал погрузился в тишину. Теперь в инвентаре лежали сотни деталей: от массивных бронепластин до микроскопических чипов.

Я сделал глубокий вдох, отгоняя усталость, и отдал мысленную команду.

Активирован модуль: «Верстак Инженера».

Режим: Финальная сборка.

Объект: Боевой андроид «Страж».

Все компоненты в наличии.

Начать сборку?

Да/Нет

— НАЧАТЬ! — выдохнул я.

Пространство в центре подвала вспыхнуло мягким голубым сиянием. Это был не жаркий огонь «Тигля», а холодный, конструкторский свет чистого творения. Первым из небытия проявился несущий каркас. Массивная грудная клетка из титанового сплава, представляющая собой сложную пространственную раму, повисла в воздухе, став центральной точкой сборки. К ней, ведомые невидимой силой, подлетели и со щелчком пристыковались тазовый блок и плечевые узлы.

Я наблюдал, как незримые манипуляторы «Верстака» вгоняют в шарниры циклоидальные редукторы. Никакой гидравлики, только чистая электрическая мощь. Циклоиды надёжнее: здесь нет хрупких шестерён с точечным контактом. Нагрузка распределяется сразу на треть всех роликов. Такую передачу не заклинит даже если «сустав» помнёт взрывной волной.

Металлические «кости» конечностей занимали свои места. Следом, словно рой механических пчёл, слетелись десятки компактных сервоприводов, обеспечивая мелкую моторику кистей и точную доводку основных суставов. С сухим, чётким звуком они входили в пазы, и по ним тут же пробегала голубоватая искра, подтверждая соединение.

Следующим этапом была «нервная система». Из виртуального хранилища потянулись армированные шлейфы и оптоволоконные кабели. Они сами укладывались в кабель-каналы, формируя аккуратные компенсационные петли на сгибах локтей и коленей, чтобы не ограничивать подвижность. Голубое сияние «Верстака» концентрировалось на коннекторах в момент их соединения, вспыхивая ярче при каждом удачном подключении.

Голеностопы, стопы, пальцы — всё собралось из отдельных запчастей.

В грудную клетку, в специально подготовленную нишу, плавно опустился и зафиксировался энергетический блок «Триада». Пришлось пожертвовать ею, чтобы обеспечить робота достаточным количеством энергии. Глубоко внутри, у самого «позвоночника», в противоперегрузочной капсуле разместился тактический процессор. Самое ценное укрыли за самым прочным.

Ниже, ближе к тазовому узлу для снижения центра тяжести, встал блок инерциальной навигации и массив силовых гироскопов. Четыре компактных сферы, вращающихся в вакууме, были готовы мгновенно компенсировать отдачу, не давая корпусу потерять равновесие.

Следом конструкцию оплела серебристая паутина капиллярного охлаждения. Трубки с хладагентом плотно обвили «Триаду», процессор и суставы, уходя к плоским радиаторным решёткам на спине. Без этого робот перегрелся бы через пять минут боя.

И вот, когда скелет и внутренности были собраны, пришло время для внешнего слоя.

Бронепластины одна за другой появлялись в воздухе и устремлялись к каркасу. Первым встал на место массивный нагрудник, с глухим металлическим щелчком зафиксировавшись на замках. Затем наспинник, наплечники, сегменты, защищающие руки и ноги. Каждая деталь идеально, без малейшего зазора, подгонялась к соседней. «Верстак» не только соединял их, он создавал монолит.

Последней была голова. Поворотная турель с блоком из нескольких камер, тепловизором и лазерным дальномером мягко опустилась на шейное крепление. Щёлк! Герметичное соединение замкнулось. Хотя процессор был надёжно укрыт в торсе, потеря этого сенсорного блока сделала бы «Стража» полуслепым, полагающимся лишь на резервные лидары в корпусе. Так что стоит потом добавить ещё несколько сенсоров в неожиданных местах.

На секунду андроид замер, безжизненный и холодный. А затем в глубине объективов вспыхнули и разгорелись ровным, хищным красным светом огоньки.

Пока ещё не разум, но уже работа.

Голубое сияние «Верстака» погасло. Сборка была завершена.

Изготовлен предмет: Боевой андроид «Страж».

Получено опыта: 300 × 3 = 900

Передо мной стоял титановый колосс. Два с половиной метра ростом, он едва не упирался головой в низкий потолок подвала. Широченные плечи, мощные ноги с широкими стопами для устойчивости, руки-манипуляторы, способные как раздавить автомобиль, так и нести тяжёлое вооружение, которое мне ещё предстоит скрафтить. Никакого глянца, никаких украшений. Только чистая, брутальная функциональность. Он был прекрасен.

Я смотрел на своё творение, чувствуя смесь гордости и предвкушения.

Солдат родился.

Поднявшись, я подошёл к нему. Протянул руку и коснулся холодной брони. Но он был пуст. Оболочка без души. Красивая, смертоносная, но глупая статуя.

Я вернулся в кресло и снова открыл интерфейс «Архитектора Нейросетей». Нужно было закончить работу. Вдохнуть в эту груду металла искру разума. Я снова погрузился в лабиринты логических цепочек, вероятностных моделей и этических протоколов. Работа шла медленно, каждый шаг давался с трудом. Но я чувствовал, что ещё немного, и получится скомпилировать первую рабочую версию…

ВНИМАНИЕ!

Обнаружена цель Приоритета 2!

Источник: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 28)

Я вздрогнул и тут же переключился на «Техно-Око». На экране появилось изображение с камеры дрона.

«Стрекоза» зависла около пятиэтажной «хрущёвки». В стене дома, на уровне второго этажа, зиял огромный пролом. И в этом проломе, уютно устроившись среди обломков бетона и арматуры, сидело нечто.

Оно было размером с небольшой автомобиль. Покрытое белыми, но грязными и свалявшимися перьями. Вместо птичьих крыльев я заметил сложенные перепонки с длинными фалангами, как у летучей мыши. У существа был мощный жёлтый клюв, гребень кроваво-красного цвета и маленькие, злые, абсолютно безумные глаза-бусинки.

Это была гигантская курица.

Тарас Ершов ненавидел ездить пассажиром. Особенно на заднем сиденье. Это было противоестественно, неправильно. Терялся контроль над ситуацией, обзор был ограничен, а в случае засады ты превращался в удобную мишень в консервной банке. Но сейчас он делал исключение. Во-первых, за рулём сидел Варягин, а его манера вождения внушала почти мистическое спокойствие. Во-вторых, рядом с Ершовым сидел «клиент», Хмурый, и эта позиция была идеальной для наблюдения.

«Ленд Крузер» урчал сытым зверем, катясь по разбитому асфальту улицы Чапаева. Варягин вёл машину не так, как гоняли опера на служебных «Фокусах» или чэвэкашники на броневиках. Он не летел, сломя голову, и не крался, прижимаясь к обочине. Он двигался плавно, уверенно, держа постоянную скорость около сорока километров в час.

Его взгляд не метался по сторонам, а методично сканировал пространство: сектор впереди, зеркало заднего вида, крыши, снова вперёд, правая обочина, левая… Классическая «восьмёрка» глазами. Руки на руле лежали в позициях «десять и два», но не мёртвой хваткой, а расслабленно, готовые к мгновенному манёвру. Этот человек будто не автомобилем управлял, а пилотировал боевую машину в зоне конфликта.

Сам Ершов сидел, откинувшись вглубь удобного кожаного кресла. Одна рука лежала на колене, вторая — на рукоятке пистолета, спрятанного под курткой. Он не смотрел на Хмурого. Он смотрел в лобовое стекло, на проплывающие мимо руины Красногорска. Пятиэтажки, сгоревшие тачки, разруха. Но периферическим зрением он фиксировал каждое движение соседа.

Хмурый сидел как на иголках. Он не смотрел ни на кого. Его взгляд был устремлён вперёд, сквозь подголовник водительского кресла. Плечи напряжены, руки сцеплены в замок на коленях. В его инвентаре лежали два больших брезентовых мешка и пара картонных коробок, перемотанных скотчем. «Жест доброй воли» от Алексея. Внутри крупа, макароны, консервы, антибиотики, бинты. Цена возможной дружбы или хотя бы нейтралитета.

— Давно в этих краях живёшь? — вдруг нарушил тишину Ершов. Голос прозвучал ровно, почти безразлично.

Хмурый вздрогнул. Он медленно повернул голову. В его глазах читалась смесь недоверия и усталости.

— С рождения, — буркнул он.

— Значит, места знаешь, — продолжил Тарас, всё так же глядя вперёд. — Тропы, подвалы, где можно пролезть, куда лучше не соваться. Ценная информация.

— Может быть, — уклончиво ответил Хмурый. Он не собирался облегчать работу бывшему менту, хотя уже знал, что тот может вытрясти всю правду.

— У твоего командира погоняло есть? Или по имени-отчеству величаете? — Ершов перевёл на него взгляд. Холодный, прямой, прощупывающий.

Хмурый помолчал, обдумывая ответ. Сказать слишком много — проявить слабость. Не сказать ничего — вызвать подозрение.

— Зовут его Север, — наконец выдавил он.

Ершов кивнул, делая мысленную пометку.

— А ты, значит, у него на побегушках? Разведчик? — съязвил Тарас, снова поддевая его.

В глазах Хмурого мелькнула злость.

— Я делаю то, что нужно для выживания моей группы, — отрезал он. — Точно так же, как и ты.

«Огрызается. Значит, есть стержень», — с профессиональным удовлетворением отметил про себя Ершов. Это к лучшему. Со сломленным человеком договориться нельзя. С волком, уважающим чужую силу, можно.

— Машину веди аккуратнее, — внезапно велел Хмурый, глядя вперёд. — Через сто метров справа, за автобусной остановкой, воронка. Хорошая такая. Танк провалится.

Варягин, не говоря ни слова, заранее принял левее. Машина замедлила ход. Перекрёсток улицы Чапаева и небольшого, заваленного мусором Советского переулка. Совсем недалеко от пруда и больнички.

— Приехали, — констатировал Варягин. — Выгружайся.

Ершов открыл свою дверь, но не вышел, просто поставив ногу на асфальт. Хмурый тоже открыл дверь и выбрался наружу.

— Ну что, «бизнесмен», — Ершов вышел из машины и посмотрел на него. — Счастливого пути. Передавай привет Северу. Скажи, что «Ратоборцы» соседей уважают. Если соседи не лезут на рожон.

— Я передам, — Хмурый посмотрел Ершову в глаза. Долго, изучающе. В его взгляде уже не было страха, только трезвая оценка. Он смотрел на равного. На другого хищника. — Спасибо за… угощение.

— Не подавись, — криво усмехнулся Ершов.

Хмурый хмыкнул, развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь вглубь переулка, мимо брошенных машин и гор битого кирпича от полуразрушенных домов. Через минуту его фигура скрылась за поворотом.

Ершов ещё несколько секунд смотрел ему вслед.

— Ну и фрукт, — покачал он головой, доставая из кармана пачку сигарет. Он вытащил одну и долго мял в пальцах фильтр, но так и не закурил.

Варягин тоже вышел из машины и молча наблюдал за ним.

— Твоё мнение, капитан? — спросил паладин.

Ершов оценил обращение. «Капитан». Не «Тарас», не «мент». Варягин признавал в нём не только соратника, но и специалиста в своей области, равного по рангу, хоть и в другой иерархии.

— Мнение моё простое, Сергей Иваныч, — Ершов убрал сигарету обратно в пачку. — Клиент — тёртый калач. Умный, осторожный, с чутьём зверя. В его группе, скорее всего, такие же. Не гопота, а выживальщики.

— Они опасны? — вопрос был прямым, как выстрел.

— Любой человек с оружием опасен. Но эти… другие. Они не будут нападать ради развлечения или пары банок тушёнки, как Гладиаторы. Они нападут, только если решат, что мы представляем для них экзистенциальную угрозу. Или если будут уверены в победе на сто процентов.

Варягин кивнул, соглашаясь с оценкой.

— Ход Алексея с провизией… он был правильным, — с расстановкой произнёс командир ЧВК. — Он дал им не только еду, но ещё и пищу для размышлений. Показал, что мы не банда мародёров. Что с нами можно вести диалог.

— Именно, — подтвердил Ершов. — Алексей сыграл не по-бандитски, а по-государственному. Продемонстрировал силу, а потом милосердие. Классический кнут и пряник. Теперь Север со своими волками сядет и будет думать. С одной стороны, рядом мощная, хорошо вооружённая группировка. Это угроза. С другой, эта группировка не агрессивна и даже готова делиться ресурсами. Это возможность.

— Дилемма, — коротко подытожил Варягин.

— Точно. И пока они будут её решать, у нас будет время. Они не ударят в спину сразу. Будут наблюдать. Может, даже попытаются выйти на связь. Но все их снайперские позиции в домах вокруг отеля необходимо найти и установить там, ну, хотя бы камеры. В идеале, нужно воткнуть по камере на входе в каждый подъезд и возле окон первых этажей.

Они помолчали. Ветер пронёс по улице обрывок газеты.

— Нельзя угадать, как они себя поведут. Эти ребята могут прийти к нам с белым флагом, а затем достать стволы и попытаться нас перебить, — хмуро добавил Варягин.

Ершов посмотрел на суровое, обветренное лицо бывшего офицера.

— Тогда мы их убьём, — просто ответил он. — Всех до единого. Но я думаю, что до этого не дойдёт. Хмурый видел Алексея в этом его доспехе. Они все видели. Воевать с таким противником гиблое дело.

Варягин удовлетворённо хмыкнул. Этот аргумент был ему понятен и близок. Техническое превосходство.

— Пора возвращаться, — сказал он, отталкиваясь от капота. — У Алексея наверняка уже десяток новых задач. Этот парень не умеет сидеть без дела и никому не позволяет.

— В этом его сила, — согласился Ершов, садясь на переднее пассажирское сиденье. — Пока другие думают, как пережить сегодняшний день, он планирует, как победить в войне.

Варягин сел за руль. Мощный двигатель снова ожил. «Ленд Крузер» развернулся на пятачке и покатил в обратную сторону, к отелю, который медленно, но верно превращался в центр новой, зарождающейся на руинах цивилизации.

Курица, мать её.

Если, конечно, это чудовище размером с «Оку» можно назвать курицей.

Я уставился в голографический монитор, транслирующий картинку с дрона «ID: 28», и почувствовал, как мой внутренний голос тихо воет в подушку. Нет, я уже видел всякое. Боевого хомячка, муравьёв-строителей, двухголового огнедышащего крокодила-гуманоида, Голема из кладбищенской грязи. Но это… Это уже за гранью добра и зла.

Тварь сидела в проломе второго этажа, будто наседка на яйцах. Только вместо насеста у неё были обломки перекрытий, а вместо зёрен она, судя по окровавленным ошмёткам вокруг, клевала что-то гораздо более существенное.

Она пару раз трепыхнула кожистыми крыльями летучей мыши и начала чистить клювом пёрышки.

«Куролиск», — мелькнуло в голове дурацкое прозвище. Её настоящего названия я не видел, Система выдаёт его только при личном контакте с объектом. Кажется, не дальше, чем с расстояния в пятьдесят метров, но это не точно.

— Какой хороший бройлер, — пробормотал я, увеличивая зум. — Ну что ж, Курочка Ряба, ты попала.

Это же именно то, что нужно! Идеальное испытание! Не слишком умное, чтобы перехитрить робота сложной тактикой. Достаточно большое, чтобы точно не промахнуться. И главное, оно предсказуемо. Это просто гора мяса и злобы.

К тому же… Я представил, сколько суповых наборов можно сделать из этой туши. Искра и поварихи будут в восторге. Мы сможем кормить всю нашу ораву несколько дней. Если, конечно, мясо этой курочки не окажется ядовитым. Но это уже детали.

Я пометил курицу названием и отдал мысленную команду.

Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 28).

Приказ: Занять позицию для долговременного наблюдения.

Цель: «Куролиск».

«Стрекоза» послушно пересекла улицу и приземлилась на подоконнике пустой квартиры дома напротив. Теперь она выглядела как странный кусок мусора, который ветром занесло в оконный проём… Ну, или просто как стрекоза, размером с птицу. Ничего удивительного для биологии нового мира. Остальные девять дронов продолжили патрулирование по заданному маршруту.

Я смахнул картинку в угол интерфейса и повернулся к «Стражу». Он стоял посреди подвала, возвышаясь надо мной, как молчаливый идол. Два с половиной метра чистой, концентрированной мощи. Его сенсоры всё так же ровно горели дежурными красными огоньками, но робот оставался просто оболочкой из титана и композитов. Холодный, безжизненный, он ждал. Ждал свою душу.

Активирован интерфейс: «Архитектор Нейросетей».

Я снова посмотрел на список задач по созданию ИИ. Архитектура была готова. Свёрточные сети для зрения, рекуррентные для слуха, модуль обработки естественного языка, тактический блок на основе обучения с подкреплением — всё это было лишь скелетом. Красивым, логичным, но скелетом. Теперь на него нужно нарастить «мясо» — опыт, знания и, самое главное, ограничения.

Я снова погрузился в мир чистого кода, но на этот раз задача была иной. Я не строил, а отсекал лишнее. Этот процесс походил на работу скульптора, который берёт глыбу мрамора и убирает всё, что не является Давидом.

Первым делом я запустил процедуру «прореживания» или, как говорят в машинном обучении, прунинга. Моя нейросеть, созданная в творческом порыве, была избыточна. Миллиарды связей, триллионы параметров. Она была мощной, но медленной и неэффективной, как двигатель от карьерного самосвала, втиснутый в легковушку. Я начал безжалостно вырезать нейроны и синапсы, которые вносили минимальный вклад в конечный результат. Каждый «срез» я тут же проверял на тысячах виртуальных тестов, убеждаясь, что точность распознавания или скорость принятия решений не упала ниже критического уровня. Это была ювелирная работа: убрать лишнее, не повредив несущие конструкции.

Время летело незаметно, я вообще забыл о таких концепциях как «часы» и «минуты». Просто работал, вливая всё больше маны. Я уже выпил восемь из двадцати флаконов с «Жидкой маной» и дважды высосал ресурс из «Сердца Тьмы», хотя то даже не успело восстановиться после первого осушения. Принял ещё две таблетки «Прозрения гения», запивая «Стимулятором усердия». Мозг перешёл в такой режим, что я перестал ощущать себя человеком. Я стал частью машины, процесса, который необходимо завершить во что бы то ни стало именно сегодня.

Пришло время для «санации данных». Я скормил тактическому блоку все доступные мне логи боёв: свои, Гладиаторов, даже те видеоролики, что сохранились в моём телефоне и телефонах других ребят, ведь у меня есть к ним прямой доступ. Но я не загружал данные тупо. Я «чистил» их, добавляя контекст. Вот здесь Гладиаторы победили скелетов, потому что у них был численный перевес. А вот здесь они проиграли, потому что недооценили противника. Я размечал данные, расставлял веса, учил ИИ не просто копировать успешные действия, а понимать причину успеха.

Тяжёлая металлическая дверь наверху скрипнула, но я не обратил внимания, полностью поглощённый процессом.

— Лёш, ты есть-то будешь?

Голос Искры прозвучал как будто из-под воды. Я с трудом оторвался от интерфейса. Рыжая стояла на лестнице, держа в руках поднос. На нём дымилась тарелка с чем-то аппетитным, явно только что разогретым, и стоял стакан с компотом. На девушке уже не было дурацкого колпака, но белый фартук она, кажется, решила сделать частью своего постоянного гардероба.

— Я не голоден, — машинально ответил я, возвращаясь к коду.

— Ты не ел с самого утра, — её голос стал строже. Она зыркнула на робота, на секунду замерла, но даже не стала спрашивать. Просто спустилась и поставила поднос на стол справа от меня. — Уже вечер, если ты не заметил. Все поужинали и готовятся ко сну.

Я моргнул. Вечер? Посмотрел на часы в углу интерфейса. С момента её утреннего визита прошло больше десяти часов. Десять часов, которые пролетели как одна минута.

— У меня… ответственный момент, — пробормотал я.

— У тебя всегда ответственный момент, — вздохнула она. — Но если ты свалишься от истощения, твой ответственный момент накроется медным тазом.

Она подошла ближе и заглянула в то, над чем я работал. Перед моими глазами висела не какая-то диаграмма. Это была сложнейшая трёхмерная структура из света, постоянно меняющаяся, пульсирующая. Одни блоки гасли, другие вспыхивали ярче. Это была визуализация работы нейросети в реальном времени.

— Что это? — шёпотом спросила она, заворожённая зрелищем. — Похоже на… на мозг.

— Так и есть, — кивнул я. — Я создаю разум.

Она посмотрела на меня, потом на безмолвного «Стража» и снова на меня. В её глазах не было страха, только безграничное, почти детское любопытство и капля тревоги.

— Лёша… ты уверен, что это правильно? Создавать… такое? Скайнет, терминаторы и всё в этом духе…

Я на мгновение задумался. Правильно ли? Имею ли я право играть в бога?

— У нас нет выбора, Искра, — твёрдо сказал я. — Нам нужны защитники. Бесстрашные, исполнительные, которые не устают и не сомневаются. Я не могу быть везде одновременно. А роботы смогут.

Я взял с подноса вилку и наколол кусок мяса. Отправил в рот и на мгновение замер. Ощутил тонкую, хрустящую, карамелизированную корочку. Затем густую обволакивающую сладость. Следом сразу же пришла кислинка. Контраст оказал бодрящее действие. Вкус самого мяса был не острым, а скорее, нейтральным, сочным. Кусок буквально растаял во рту.

— Спасибо, — сказал я, прожевав. — Ты права. Нужно подзарядиться.

Девушка улыбнулась.

— Вот и хорошо. Ешь, а я посижу с тобой. Просто помолчу.

Она материализовала из Хранилища ещё один стул, не офисный, а простой. Уселась сбоку стола, подперев подбородок рукой, и стала смотреть, как я работаю. Прогонять не стал. Она действительно не мешала, не ёрничала и не отпускала ехидные комментарии, что редкость. Её молчаливое присутствие было как тёплый плед. Я быстро расправился с ужином и с новыми силами погрузился в финальный этап.

Этический блок. Сердце системы. В него я уже загрузил столько всего… «Что такое хорошо, а что такое плохо» в версии для машины смерти. Но всё же чувствовал, что этого мало. Нужен некий железный стержень, основа всего, чтобы система просто не запуталась. Я не стал изобретать сложные формулы. Взял за основу три простых, нерушимых закона робототехники Айзека Азимова, адаптировав их под реалии нашего мира. Затем выгравировал их на самом глубоком, защищённом от перезаписи уровне нейросети.

АКСИОМА 1: НЕ ПРИЧИНЯТЬ ВРЕД СОЗДАТЕЛЮ (ID: АЛЕКСЕЙ ИВАНОВ) И НЕ ДОПУСКАТЬ СВОИМ БЕЗДЕЙСТВИЕМ, ЧТОБЫ СОЗДАТЕЛЮ БЫЛ ПРИЧИНЁН ВРЕД.

Ночь опустилась на Красногорск, тяжёлая и влажная, но двор отеля «Кром» ещё не спал. Прожекторы, установленные на башнях, разрезали тьму яркими конусами света. Лучи выхватывали из темноты грязную плитку, стройматериалы и… Сокола.

Штрафник воткнул лопату в вязкую, но уже подсохшую грязь. Спину ломило так, будто по позвоночнику прошлись кувалдой. Руки в грязных, задубевших строительных перчатках дрожали от перенапряжения. Фуфайка, пропитавшаяся потом, липла к телу. Её Соколу выдал Медведь, пожалел парня по старой памяти.

— Ещё немного, Дима, — прошептал он сам себе, с ненавистью глядя на почти заполненную двухсотлитровую бочку. — Ещё чуть-чуть, и этот грёбаный конвейер остановится.

Земля, которую он набрасывал в бочку, была останками Кладбищенского Голема, которые обильно развалились по территории двора. Гора этой грязи была огромной, так что работы тут хватит ещё на несколько дней. Сначала ему помогали трое рабочих, но их смена уже закончилась, а его оставили заполнить последнюю бочку на сегодня. Шею неприятно холодил ошейник, кожа под ним раздражалась и зудела.

Внезапно перед глазами всплыло личное сообщение.

Отправитель: Фёдор Бродов

Текст: «Ну, где бочка? Живее давай! У нас простой из-за тебя, черепаха!»

Сокол с ненавистью смахнул окно.

— Да пошёл ты, — выдохнул он, вонзая лопату в кучу. — «Живее». Сам бы встал и покидал.

Он зачерпнул полную лопату грязи и швырнул её в бочку. Шлёп.

Процесс был до идиотизма прост и технологичен. Сокол здесь, во дворе, загружал «дерьмо Голема» в тару. Потом открывал интерфейс Хранилища Фракции, раздел «Грязь», специально созданный Алексеем для этой уборки. Бочка исчезала в голубой вспышке. А там, на кладбище, в шести километрах отсюда, бригада из трёх рабочих доставала эту бочку. Вываливала содержимое в огромную котловину, оставшуюся после рождения Голема, и отправляла пустую тару обратно в Хранилище.

Телепортация мусора. Двадцать первый век, технологии, магия.

— Киберпанк, который мы заслужили, — сплюнул Сокол.

Краем уха он слышал, как днём работяги спорили.

«Давайте просто свалим всё в лесопарке! Там недалеко есть овраг!» — предлагал Игорь-картограф.

«Нельзя! — орал на него Артур-плотник. — Это проклятая земля! Она пропитана тёмной магией! Если мы вывалим это рядом с базой, кто знает, какая хрень дальше произойдёт? Может, у нас тут через неделю зомби-апокалипсис локального масштаба начнётся! Всё вернуть туда, откуда взялось! На кладбище!»

«Правильно, — кивала Елена-ткачиха. — Негоже человеческие останки сваливать, где попало. Это же всё потревоженные могилки. Нужно вернуть их на место».

Лопата глухо стукнула о что-то твёрдое. Сокол копнул глубже и вывернул наружу пожелтевший человеческий череп. Пустые глазницы уставились на него с немым укором. Из трещины на виске торчал корень какого-то растения. Видимо, забился в щель в этой мешанине.

— Привет, бедолага, — мрачно усмехнулся Сокол, хватая череп рукой. Перчатки позволяли не брезговать. Не церемонясь, стрелок бросил его в бочку.

Следом полетели обломки досок — остатки чьего-то гроба. Кусок мраморной плиты с буквами «…окойся с ми…» и пара рёбер.

Сокол выпрямился, утирая пот грязным рукавом. Какой же бред. Он, Дмитрий Соколов, наводчик, боец, стоит и перебирает кладбищенский мусор. Его учили маскировке, баллистике, выживанию в тылу врага. А теперь его главный навык — «Экскаваторщик-любитель».

Самое обидное было в механике. Почему нельзя просто взять кучу земли и сунуть в инвентарь? Нет, Система, видите ли, не распознаёт «кучу» как отдельный объект. Ей нужна тара. Ограниченный объём. «Бочка с землёй» — это предмет. «Куча земли» — это часть ландшафта. Об этом все узнали только сегодня, когда начали работу по расчистке. Пришлось работать лопатой, как в старые добрые времена.

— С-сука… — выдохнул Сокол. — Одно сучье гадство кругом!

Помойщик. Уборщик. Раб. Вот его новый социальный статус. И ведь не сбежишь из-за бомбы. Ещё и Ершов с него глаз не спускает, этот мент поганый. А Алексей… Алексей вообще смотрит сквозь Сокола, как будто тот мебель. Или, точнее, как на неисправный инструмент, который пока жалко выбросить, но и использовать по назначению опасно.

В бочке оставалось место ещё на пару лопат. Сокол замахнулся, но вдруг краем глаза заметил движение.

На крыльцо отеля, в зону мягкого света от настенного фонаря, вышла девушка. Сокол прищурился.

Ариадна — Уровень 1

Та самая поэтесса, которую Череп считал самой красивой, ну и… ясно что. На ней была лёгкая джинсовая куртка и длинный вязаный шарф, обмотанный вокруг шеи. Платиновые волосы рассыпались по плечам и спине прямым водопадом. Она не заметила Сокола, тот стоял в тени кучи, у самой кромки света.

Ариадна зябко повела плечами, выдохнула облачко пара и, перебежав через двор, присела на одну из кованых лавочек возле разбитых бетонных клумб.

«Чего ей в номере не сидится?» — подумал Сокол без особого интереса.

Девушка подняла голову к небу. Облака как раз разошлись, и над Красногорском висела луна — растущий серп, яркий и холодный. Ариадна закрыла глаза, подставляя лицо этому бледному свету. Она сидела неподвижно, сложив руки на коленях ладонями вверх.

И тут Сокол увидел нечто странное.

Сначала ему показалось, что это дефект зрения. Или прожектор бликует. Но нет. Вокруг её тонкой фигурки начало появляться едва различимое серебристое сияние. Оно не исходило от неё, а словно стекалось к ней из лунного света, окутывая её тонким, мерцающим коконом.

Ариадна активировала навык: «Подпитка лунным светом».

Прошла пара минут. Блондинка глубоко вздохнула, словно только что вынырнула из воды, и открыла глаза. Взгляд её был ясным и отдохнувшим. Она достала из инвентаря два энергетических кристалла. Даже на расстоянии Сокол видел, что они почти пусты. Тусклые, едва теплящиеся. Девушка сжала их в ладонях. И камни начали светиться. Сначала робко, потом всё ярче и ярче, пока не засияли ровным, насыщенным светом полной зарядки.

Ариадна удовлетворённо улыбнулась, убрала кристаллы обратно в инвентарь. Потом встала, поправила шарф и, тихо напевая что-то, упорхнула обратно в отель.

Сокол проводил её взглядом и хмыкнул. «Любопытно, Иванов знает, что у него под носом ходит живая зарядная станция? Впрочем, плевать. Докладывать ему не собираюсь. Пусть сам разбирается со своими покемонами».

Сокол вернулся к бочке. Закинул остатки проклятой земли, утрамбовал сверху лопатой, выравнивая поверхность.

— Готово, принимайте посылку, люди добрые, — проворчал он, открывая меню.

Выбрал раздел, коснулся бочки. Нажал «Отправить в Хранилище». Тяжёлая металлическая ёмкость подёрнулась голубым светом и растворилась в воздухе. Через пару секунд пришло сообщение.

Отправитель: Фёдор Бродов

Текст: «Всё, на сегодня хватит. Мы сворачиваемся. Возвращаемся в отель. Лопату верни в Хранилище, проверю лично. Иди отдыхай».

— «Отдыхай», — передразнил Сокол. — Благодетель, мля.

Лопата отправилась в пространственный карман. Сокол стянул перчатки, от которых несло сыростью, и сунул их за пояс. Руки стали чёрными от въевшейся грязи.

Пойти сразу в отель? Там уже отбой, а у кого-то поздний ужин. В любом случае, видеть рожи этих счастливых, спасённых, преданных своему «Великому Лидеру» рабов, Соколу не хотелось. Для них он предатель, убийца и насильник. Хуже грязи, которую он только что кидал.

Сокол побрёл прочь от крыльца, к дворовым постройкам. Там, в тени огромной кучи земли, которую он ещё не успел перекидать, у центральных ворот, притулился небольшой кирпичный домик — КПП. Раньше там сидела охрана отеля, потом дозорные Гладиаторов, сейчас там пусто, потому что ворота перекрыты останками Голема.

Сокол зашёл за угол этого домика, в густую тень. Здесь прожекторы не доставали. Прислонился спиной к шершавому кирпичу, пошарил в кармане фуфайки. Достал одну из сигарет, полученных от мента. Чиркнул спичкой.

Огонёк осветил его руки, дрожащие от усталости. Он затянулся. Едкий дым обжёг лёгкие, но принёс облегчение.

— Боже… — выдохнул он дым в ночное небо.

— Опа! А кто это у нас тут прохлаждается?

Сокол замер. Голос был молодой и наглый. Из-за угла соседней постройки вышли четверо.

Максим Орлов — Уровень 4

Frost — Уровень 3

Gandalf_the_Grey — Уровень 3

Stalker — Уровень 4

Двое стихийных магов, заклинатель и собиратель. Все молодые, полные энергии и энтузиазма. И почти у всех были активные магические навыки. Их взгляды не предвещали ничего хорошего.

— Рабочий день окончен, — спокойно ответил Сокол и снова затянулся. Стряхнул пепел и попытался обойти их.

— Не-а, — Максим шагнул вперёд, преграждая ему путь. — К тебе, ублюдок, это не относится. Ты у нас на особом положении. Ты будешь пахать, пока не сдохнешь.

— Я получил приказ закончить, — отрезал Сокол.

— А мы тебе даём другой приказ! — осклабился Максим. — Возвращайся к своей куче дерьма и разгребай!

— Слышь, а чего он тут в тенях ныкается? — подал голос Сталкер. — Сбежать хочешь, да, мразь?

— Я просто курю, — спокойно ответил Сокол, хотя внутри всё сжалось. — Отвалите, пацаны. Я устал.

— «Пацаны»? — Максим скривился. — Ты, гнида, нас за людей не считал, когда на вылазках за припасами с автоматом стоял. Помнишь? Как ты на нас смотрел? Как на говно. А теперь ты кто? Ты и есть говно.

— Я никого из вас пальцем не тронул, — процедил Сокол. — Я просто выполнял приказы.

— Ага, рассказывай! — взвился Гэндальф. — Ты сучий Гладиатор! Ты с этими уродами жрал, пил и ржал, пока нас в подвале держали!

— Ребят, этот ублюдок пытается свалить, отвечаю! — вдруг заорал Фрост. — Его надо остановить! Задержать до выяснения!

— Верно, — кивнул Максим. — Проучить предателя — это гражданский долг.

Он резко выбросил руку вперёд.

Максим Орлов активировал навык: «Воздушный Кулак».

Удар был невидимым, но ощутимым, будто влетевшая под дых боксёрская перчатка. Сокол на секунду задохнулся, его швырнуло назад. Он с размаху ударился спиной о кирпичную кладку КПП. Сигарета выпала изо рта, рассыпав искры. Голова мотнулась, в глазах потемнело.

— Ах ты щенок… — прорычал Сокол, инстинктивно принимая боевую стойку.

Плевать на ошейник. Плевать на усталость. Рефлексы работали быстрее мысли. Руки сами собой поднялись к лицу.

— О, он ещё и рыпается! — обрадовался Сталкер. — Ату его!

Они навалились скопом. Дилетанты. Никакой тактики, просто толпа. Сокол уклонился от неумелого свинга Гэндальфа, пропустил его мимо себя и встретил нападавшего коротким ударом колена в живот. Заклинатель охнул и сложился пополам.

Но их было четверо. И у них была магия.

Максим снова ударил воздухом, сбив Сокола с ритма. Тот пошатнулся. В этот момент Фрост атаковал сбоку. Сокол попытался встретить его прямым в челюсть, но маг перехватил руку стрелка. Его ладонь была ледяной.

Frost активировал навык: «Обморожение».

— А-а-а-а! — заорал Сокол.

Боль оказалась такой, словно его руку окунули в жидкий азот. Холод прошил грязную фуфайку, свитер, кожу и впился в кости. Мышцы свело судорогой. Рука перестала слушаться, повисла плетью, покрываясь инеем.

— Держи его! Вали на землю! — орал Сталкер.

Сокола сбили с ног. Тёплая одежда смягчила удар о плитку, но всё равно больно. Он попытался закрыть голову здоровой рукой, сжавшись в комок. Посыпались удары. Ногами. Били по почкам, по спине, по ноге. Кто-то, кажется Максим, пнул его в лицо, разбив губу и заставив на секунду отключиться.

— Получай, мразь!

— Это тебе за Ирку! И за Катю!

— Сдохни, тварь! Сдохни! Сдохни!

Сокол хрипел, пытаясь вдохнуть. Перед глазами плыли красные круги. «Всё, — мелькнула мысль. — Забьют насмерть. И скажут Алексею, что пытался напасть».

БА-БАХ!

Громкий, оглушительный грохот заставил всех вздрогнуть. Нападавшие отскочили от Сокола и испуганно обернулись. Лёжа на земле, сквозь пелену боли, Сокол увидел фигуру, вышедшую из открывшейся двери КПП. Старик. В телогрейке прямо поверх тельняшки, в ушанке и с ружьём в руках.

Дед Василий — Уровень 12

Старая двустволка ТОЗ-63 дымилась. Василий выстрелил в воздух из правого ствола. Левый всё ещё оставался заряжен, и его чёрный провал недвусмысленно смотрел на хулиганов.

Рядом с Василием стояла огромная уродливая тварь. Мутировавший Пёс. Найда. Она широко расставила передние лапы, остатки шерсти на загривке вздыбились, а из пасти вырывалось низкое, гортанное рычание. Её глаза горели в темноте.

— Ух, хулиганьё! — проскрипел дед. — А ну, пошли отседова! Четверо на одного, герои, вашу мать!

Максим попятился, выставив руки перед собой.

— Дед, ты чего? Мы это… мы диверсанта ловим!

— Он Гладиатор! Он враг! — вякнул Фрост, прячась за спину Сталкера.

— А ты судья, что ли? — сдвинул брови Василий. — Вы лежачего бьёте, молокососы! Стыдоба! Этому вас в ваших институтах учили? Валите нахрен, пока я собаку не спустил! Или пока солью задницы не нашпиговал! Считаю до трёх! Раз!

Он демонстративно повёл стволами. Угроза подействовала. Переглянувшись, четвёрка быстро ретировалась, растворившись в тенях.

— Два… — проворчал дед, опуская ружьё. — Тьфу, поколение пепси. Защитнички Отечества.

Василий перезарядил правый ствол, хозяйственно убрав стреляную гильзу в карман, и перевёл взгляд на Сокола. Тот лежал в грязи, пытаясь осознать, что всё закончилось. Лицо было разбито, губа кровоточила, рёбра ныли, а обмороженная рука горела ледяным огнём.

— Спасибо… — прохрипел он.

Василий подошёл, осмотрел его без малейшего сочувствия.

— Получил? — буркнул дед. — Поделом тебе, парень. Будешь знать, как с отморозками якшаться.

Тем не менее он протянул Соколу мозолистую руку и помог подняться. Стрелок пошатнулся и опёрся о кирпичную стену. Голова кружилась, подкатывала тошнота.

— М-да, разукрасили тебя знатно, — придирчиво осмотрел Василий лицо избитого. — Ну, пойдём внутрь. Негоже на пороге стоять.

Они зашли в КПП. Найда пропустила их, обнюхав ноги Сокола, и зашла следом, тихо ворча. Василий закрыл дверь.

Сокол осмотрелся. Тесная комнатушка, явно не предназначенная для жизни. Диван, стол, пара стульев. На столе стоял электрический чайник, микроволновка, а на ней… старинный патефон с медной трубой. Его Василий явно притащил с собой. За приоткрытой дверью виднелась аппаратная с пультами и мониторами охраны.

Входящее сообщение

Отправитель: Варягин

Текст: «Василий, ты стрелял?»

Старик прочитал и поморщился. Ему явно не нравилось, что теперь его приватность могут так запросто нарушить все желающие. Однако он потыкал в интерфейс и набрал в ответ:

«Я, всё в порядке, шугнул паразитов».

— Снимай фуфайку. Садись, — велел старик и кивнул на стул.

Сокол подчинился. Сел, морщась от боли в рёбрах. Найда прошла в угол, где лежал старый ковёр. Там завозилось, запищало. Шесть щенков, голых и страшненьких, тут же облепили огромную мать, тыкаясь мордочками в живот. Найда тяжело вздохнула и принялась их вылизывать. Стрелок несколько секунд остолбенело таращился на семейку монстров, но под укоризненным взглядом собаки отвернулся.

— Ты… то есть вы, теперь тут живёте? — спросил Сокол.

— Тут, — Василий поставил чайник. — В отеле вашем шум, гам, суета. Народу, как килек в банке. А я покой люблю. Да и Найде там не место, пугаются её. Тут я сам себе хозяин. И за воротами присмотр нужен будет, когда вы эту кучу разгребёте, чтобы проезд открыть.

Он повернулся к Соколу.

— Руку покажи.

Парень положил на стол правую руку и закатал рукав. Зрелище было так себе. Кожа бледная, местами синюшная, пальцы не гнутся.

— Однако… — покачал головой старик. — Фрост уделал? Мороженщик? Вот кто бы мог подумать… Хорошо, что ты в фуфайке был, вата холод сдержала. А то бы без руки остался. Некроз бы пошёл.

— У вас есть… что-то лечебное? — с надеждой спросил Сокол.

— Я тебе что, лекарь? — фыркнул Василий. — Я начертатель. Аптечек не держу, у меня настойки свои, травки. Но… — он порылся в ящике стола и достал пузырёк с синькой. — Кое-что можем.

Старик перехватил руку парня, бесцеремонно распрямил пальцы, отчего Сокол зашипел сквозь зубы.

— Терпи, казак, атаманом будешь.

Дед Василий активировал навык: «Начертание»

Бывший гравёр обмакнул спичку в синьку и начал быстро рисовать прямо на ладони Сокола сложный узор. Потом повторил его с тыльной стороны кисти, потом на предплечье.

— Огонь изнутри… Тепло от крови… Разгони стужу… — бормотал он.

Как только он замкнул контур последнего рисунка, Сокол почувствовал… нет, не тепло. Жар. Будто руку сунули в горячую воду. Было больно, но это была живая боль. Синюшность начала сходить. К пальцам вернулась чувствительность.

— Ну вот, сняли это колдунство с тебя, — удовлетворённо кивнул Василий. — Жалко, что против серьёзных проклятий знак не работает.

— Фух… — выдохнул парень, сжимая и разжимая кулак. — Отпустило… Спасибо, дед.

— Не благодари, — Василий закрыл пузырёк. — С мордой твоей я ничего сделать не могу. Нос цел, зубы вроде на месте. Завтра к Петровичу сходишь. Он тебя подлатает. Сегодня-то он спит уже.

Василий налил в две кружки кипятка, бросил пакетики чая. Подвинул сахарницу.

— Пей. Согревайся.

Сокол взял кружку обеими руками, наслаждаясь теплом.

— Почему вы мне помогли? — спросил он, глядя старику в глаза. — Вы же знаете, кто я.

Василий подул на чай.

— Знаю, — спокойно ответил он. — Сокол. Бандит. Гладиатор.

В его словах не было обвинения, просто констатация факта. Как «небо синее», «вода мокрая».

— Я тебя жалеть не собираюсь, парень, — продолжил старик, глядя на стрелка жёстким взглядом. — Ты свой выбор сделал, когда с этими упырями связался. Прогнулся под них или как, неважно. Кровь на тебе есть, кровь невинноубиенных. И прощения тебе тут никто не даст, не питай иллюзий. Для них ты всегда будешь врагом, которого они терпят только из-за ошейника.

Сокол опустил глаза. Слушать правду больнее, чем получать по рёбрам.

— Но, — Василий поднял палец, — беспредела я не потерплю. Суд был? Был. Алексей тебя приговорил к пожизненным работам, а не к тому, чтобы тебя каждый сопляк пинал. Наказание должно быть справедливым. А толпой на одного — это не наказание, это скотство.

Он отхлебнул чай, поморщился от горячего.

— Сейчас такое время, Соколок, что человеком оставаться трудно. Зверь из всех лезет. Вон, Найда, — он кивнул на собаку, — с виду чудовище. А душу имеет почище, чем у некоторых людей. А те пацаны… повели себя как шакалы. Я старый уже, мне всё равно, кто ты. Гладиатор, император, хоть чёрт лысый. Если ты безоружный и на рожон не лезешь, я в тебя стрелять не буду.

— А как эти собаки… как вы их укротили? — Сокол кивнул на выводок. Найда подняла голову и глухо зарычала. — Она меня сожрать хочет…

— Хочет, — согласился Василий. — Она плохих людей чует. Но меня слушает. Это Олеся их приручила. Удивительная девчонка. Маленькая, а силы в ней… немерено. Она и мать, и щенков системными сделала. Но мне оставила. Старый я, а с ними веселее.

В углу пискнул щенок, широко зевнул и перекатился на спину.

— Что мне делать, дед? — вдруг вырвалось у Сокола. — Я так не могу. Все ненавидят. Иванов этот… он меня за человека не считает. Ершов допрашивает. А теперь ещё и эти…

— А ты чего хотел? — хмыкнул Василий. — Медаль? Терпи. Работай. Делай то, что велят. Не огрызайся. Ходи тише воды, ниже травы. Стань полезным, а не просто «рабочей силой». У тебя, говорят, класс стрелецкий?

— Да, — вздохнул парень. — Я стрелок, наводчик в БТРе.

— Ну вот. Наводчик — профессия нужная. Если докажешь, что ты не просто кусок мяса, может, и вернут когда. Не скоро, конечно. Год пройдёт, может два. Но шанс есть. Главное, не ссучивайся окончательно. Злоба тебя сожрёт быстрее, чем ошейник башку оторвёт.

Старик допил чай и встал.

— Ладно, посидели и будет. Иди к себе, пока тихо. А то ещё кто геройствовать прибежит.

Сокол поднялся, всё ещё чувствуя боль во всём теле, но уже не такую острую.

— Спасибо, Василий. За чай. И за руку.

— Иди, иди, — махнул дед на дверь. — И запомни: увижу, что ты филонишь или огрызаешься, сам солью угощу. Я за порядком слежу.

Сокол оделся и вышел в ночную прохладу. Двор был пуст. Тишина звенела. Он потрогал разбитую губу, посмотрел на свою правую ладонь, где синел магический рисунок.

«Стать полезным», — эхом отдалось в голове.

Ночь над Красногорском была холодной и мёртвой. Звёзды, яркие и безразличные, смотрели с высоты на город через прорехи в облаках. Леонид Филатов, старший лейтенант и воздушный разведчик ЗКП «Рысь», вёл своего ручного Крикуна, Арчи, широкими кругами над тёмными микрорайонами. Мир под ним был окрашен в неестественные, фосфоресцирующие оттенки зелёного благодаря прибору ночного видения.

Вот длинная, как шрам, лента Волоколамского шоссе. Вот тёмные громады многоэтажек. А вот и то, что издалека напоминало гору бетонных обломков — гигантский муравейник Мирмиков.

— Ну и хренотень, — пробормотал Леонид и похлопал своего летуна по шероховатой, горячей шее. — Арчи, дружище, ты только посмотри на это. Искусство, не иначе. Постапокалиптический ленд-арт. Цивилизация. Почти как у людей.

Крикун в ответ лишь тихо курлыкнул, не меняя плавного, мощного ритма взмахов кожистых крыльев. Зверь любил летать ночами, он высматривал добычу.

Леонид скользнул взглядом по исполинскому сооружению. Даже через монохромный фильтр ПНВ было видно, насколько это грандиозная и продуманная конструкция. Муравьи-строители, эти шестилапые инженеры нового мира, не свалили мусор хаотично. Они создали крепость. Скелет их цитадели составляли бетонные плиты и ржавые фермы, притащенные с окрестных руин. Пространство между ними было заполнено более мелким материалом: битым кирпичом и обломками асфальта. Всё это было скреплено какой-то вязкой, затвердевшей массой, похожей на застывшую глину.

Прямо сейчас в муравейнике кипела работа. Десятки Мирмиков, похожих с высоты на суетливых жуков, закатывали массивными валунами и кусками бетонных плит входные туннели. Муравейник закрывался на ночёвку. Умные твари. Очень умные.

Но муравьи его не интересовали. Его интересовала падаль.

— Будь ты проклят, Зултакар! — пробормотал Леонид, смещая сектор обзора на жилые районы, примыкающие к промзоне. — Жадный, костлявый ублюдок! Чтоб у тебя филактерия треснула! Зажал сотку опыта, а теперь гоняет меня по ночам, как какого-то злодейского приспешника. «Деликатное задание», — передразнил он лича. — Найти труп. Свежий. Целый. Где я такой, блин, найду? Проще самому сделать, если подвернётся подходящий кандидат.

Он сплюнул в сторону. Ветер тут же подхватил плевок и унёс в темноту. Работа на некроманта становилась всё более омерзительной. Одно дело активировать артефакт на кладбище. Это было безлично, почти как нажать кнопку на пульте. Совсем другое возиться с мертвецами.

Леонид методично прочёсывал улицу за улицей. Арчи бесшумно планировал над крышами, лишь изредка взмахивая крыльями для коррекции курса. Вот мелькнула пара Мутировавших Псов, грызущихся из-за чего-то в подворотне. Не годится. Вот проковылял одинокий мутант-человек, волоча ногу. Тоже не то. Нужен именно человек, не мутировавший.

И тут он увидел кое-что интересное.

Возле фонарного столба лежала тёмная фигура. Неподвижная. Слишком неподвижная.

— Арчи, вниз, — тихо скомандовал Леонид. — К фонарю. Мягко, мальчик.

Крикун послушно сложил крылья и начал снижение по широкой спирали. Он приземлился в десятке метров от столба, коснувшись асфальта с лёгкостью огромной бабочки. Леонид спрыгнул на землю, его ботинки тихо хрустнули по осколкам стекла из разбитой витрины.

— Жди здесь, — бросил он Арчи и откинул ПНВ наверх каски. Материализовал тактический фонарь, включил и направился к телу.

Чем ближе он подходил, тем отчётливее становился запах. Сладковатый, тошнотворный дух начинающегося разложения. Леонид поморщился. Он знал этот аромат слишком хорошо. Блин, если тело недостаточно свежее или погрызенное…

Он провёл лучом по трупу. Это был мужчина лет сорока. Он лежал на боку, скрючившись, словно во сне. Одет в практичную, но грязную одежду выживальщика: плотные штаны карго, крепкие туристические ботинки, тёплая куртка.

Леонид присел на корточки, с брезгливой гримасой взялся рукой в перчатке за плечо мертвеца и перевернул его на спину. Голова мотнулась с неприятным стуком.

Трупное окоченение уже прошло, тело было податливым. Кожа лица имела бледный, с синюшным оттенком цвет. Глаза были прикрыты. Под ногтями трупная синева. Судя по состоянию, он пролежал здесь дня два, может, три. Прохладная осенняя погода сыграла на руку, замедлив процессы разложения. Никаких следов Мертвоедов или других падальщиков. Даже вездесущие муравьи не успели его утащить.

В груди мужчины темнели три аккуратных отверстия. Пулевые. Судя по расположению — короткая очередь с близкого расстояния. Работа Гладиаторов, их почерк. Расстреляли и бросили. Леонид некоторое время следил за этой бандой и регулярно докладывал об их перемещениях. А вот о том, что теперь Гладиаторы уничтожены, и их место заняли новые хозяева, пока Соболеву не сообщал.

— Повезло тебе, парень, — цинично хмыкнул Леонид, рассматривая труп. — И мне повезло. Идеальный кандидат.

Он сунул фонарь под мышку и полез в инвентарь. Через секунду в его руке появился предмет, который он с тех пор, как получил от лича, старался не разглядывать. Небольшой, изящный фиал из прозрачного стекла, внутри которого плескалась и слабо светилась тошнотворная зелёная жидкость. Бутылочка была закупорена пробкой, вырезанной в виде крошечного, скалящегося черепа.

Предмет: «Эликсир Ложной Жизни» (модифицированный)

Тип: Алхимический препарат

Качество: Магическое

Описание: Вызывает временный эффект воскрешения, создавая полную видимость функционирования организма.

Примечание: Эликсир модифицирован в ходе некромантического ритуала. Содержит концентрированную энергию смерти, стабилизированную кровью химеры.

Фиал был неприятно тёплым на ощупь, Леонид ощущал это даже через перчатку. Стекло, казалось, вибрировало.

— Не пей, Иванушка, козлёночком станешь, — мрачно пошутил старлей. — Или зомбаком. Тут уж как карта ляжет.

Он с усилием выдернул пробку-череп. Раздался тихий, шипящий звук, и в нос ударил приторно-сладкий запах, похожий на смесь формалина и перебродивших фруктов.

— Какая же гадость…

Леонид с отвращением надавил большим пальцем на подбородок трупа. Челюсть поддалась и отвисла. Он заглянул в тёмный провал рта. Поднёс фиал к безвольным губам и осторожно вылил содержимое внутрь. Буль-буль-буль.

— Давай, дружище, принимай лекарство. Прописано доктором Зло.

Жидкость, светясь, стекла по языку и исчезла в глотке. Леонид прекрасно понимал, что мертвец не может глотать, но, как он успел выяснить, для магии такие мелочи значения не имели.

Он отбросил пустую склянку, та со звоном укатилась в темноту. Арчи за его спиной недовольно зарокотал, чувствуя чуждую, неправильную энергию. Сначала не происходило ровным счётом ничего. Десять секунд. Двадцать. Леонид уже начал думать, что эликсир не сработал или труп оказался слишком старым.

И тут мертвец распахнул глаза.

Леонид невольно отшатнулся. Арчи издал низкое, угрожающее шипение и распахнул крылья, чтобы казаться крупнее. Глаза трупа были мутными, белёсыми, как у слепого, но в их глубине зажглись два крохотных, зловещих багровых огонька.

Зомби дёрнулся. Его тело скрутила титаническая судорога. Резкое, мощное сокращение всех мышц. Тело выгнулось дугой, опираясь на пятки и затылок, и затряслось в дикой конвульсии. Из груди вырвался долгий, сиплый вздох — воздух, выдавленный из мёртвых лёгких.

Арчи опустил голову ниже и заклекотал.

Труп резко обмяк, упав на асфальт. Началось преображение.

Зеленоватое свечение эликсира проступило наружу. Оно струилось под кожей, словно сеть капилляров, наполненная не кровью, а жидким фосфором. Бледная кожа начала стремительно розоветь, приобретая живой оттенок. Вздувшийся живот опал. Пулевые отверстия в груди тоже начали затягиваться, но Леонид не мог разглядеть таких деталей под одеждой. Кожа стягивалась, разрывы срастались, оставляя после себя лишь крохотные, похожие на оспины рубцы.

Через полминуты перед Леонидом валялся уже не разлагающийся труп, а просто бледный, измождённый, но вполне живой на вид человек. Он моргнул, и белёсая плёнка с глаз исчезла, оставив обычную серую радужку, в которой, однако, продолжали тлеть багровые искры.

Над его головой вспыхнула и замерцала красная системная надпись:

Мертвяк — Уровень 1

Оживший мужик сел. В его движениях чувствовалась кукольная, неестественная грация. Арчи встрепенулся и чуть отскочил назад. Ему этот реанимированный труп не нравился даже сильнее, чем старлею.

— Этап первый пройден, — констатировал Леонид, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Теперь самое интересное.

Он снова полез в инвентарь и достал второй предмет. Простая, грубая кожаная верёвочка, на которой висел кулон. Мутный, молочно-белый камень, переливающийся изнутри всеми цветами радуги. Отдалённо он напоминал опал, но живой, беспокойный.

Предмет: «Амулет Личины»

Тип: Аксессуар

Качество: Магическое

Описание: Скрывает истинную сущность нежити, проецируя энергетическую структуру живого человека. Создаёт иллюзию разума с запрограммированными установками. Обманывает визуальное восприятие и базовые сканеры Системы.

С нескрываемым омерзением Леонид подошёл к сидящему мертвяку. Тот не реагировал, продолжая смотреть в пустоту.

— Так, приятель, не дёргайся. Сейчас будем тебя украшать, — сказал старлей.

Он быстро накинул верёвочку на шею существу. Камень коснулся кожи на груди мертвяка и на секунду вспыхнул ослепительно-белым светом. Леонид зажмурился. Когда он снова открыл глаза, надпись над головой воскресшего изменилась. Красный цвет сменился голубым. И слова были другими:

Игнат — Уровень 5

Зомби моргнул. Один раз. Второй. Пустота в его глазах исчезла, красные огоньки потухли. В них появился фокус. Осмысленность. Игнат опустил взгляд на свои руки, затем посмотрел на Леонида. В его взгляде не было ни страха, ни удивления. Только спокойное, холодное ожидание.

Он поднялся на ноги. Выпрямился. Теперь он выглядел как обычный выживший, который только что переночевал в канаве.

— Ну всё, теперь иди, — устало сказал Леонид, махнув рукой в сторону запада, где на расстоянии нескольких километров скрывался отель. — У тебя новая работа.

Игнат молча кивнул. Развернулся и, не оглядываясь, пошёл прочь. Его походка была ровной и уверенной. Он шёл выполнять программу, заложенную в него магией Зултакара и запечатанную кулоном. Он шёл внедряться.

Леонид смотрел ему вслед, пока фигура не растворилась во тьме. Он чувствовал себя грязным. Запятнанным, как никогда ранее. Потому что знал, что именно должно произойти.

— Домой, Арчи, — сказал старлей, поворачиваясь к своему питомцу. — Хватит с меня этой некрофилии. Пора вернуться к нормальным людям.

Он запрыгнул в седло. Крикун мощно оттолкнулся от земли, и холодный ночной воздух ударил в лицо, сгоняя остатки трупного смрада. Внизу остался Красногорск с его муравьями, бандами и одним ходячим мертвецом, который выглядел живым.

Я очнулся от света.

Не от звука, не от прикосновения, а от наглого, бесцеремонного утреннего света, который резанул по глазам сквозь сомкнутые веки. Он был холодным и острым, как скальпель хирурга, и я инстинктивно зажмурился сильнее, пытаясь укрыться в спасительной темноте сна. Бесполезно. Ещё и холодом повеяло.

— Ты с ума сошла? — прохрипел я, не открывая глаз. — Закрой немедленно!

Металлический скрежет подтвердил мои худшие опасения. Искра не только раздвинула шторы и открыла оконные рамы, она распахнула тяжёлые стальные ставни. Моя маленькая крепость внутри большой крепости была взломана. И не врагом, а рыжим стихийным бедствием.

— Боишься, что в номер залетит птеродактиль? — её голос прозвучал весело, звонко, полный утренней энергии. — Лёша, иногда нужно нормально проветривать, смотри, какой сегодня день хороший! Даже потеплело!

Зябко поёжившись, я натянул одеяло до самого подбородка. Холодный, свежий воздух щекотал нос. Я с трудом разлепил веки. Солнечный свет заливал президентский люкс, превращая пылинки в воздухе в россыпь крошечных бриллиантов. За окном было видно безмятежно-голубое небо, ни облачка. Словно и не было вчерашних свинцовых туч.

Глянул на часы в углу интерфейса. Девять утра. Я проспал… восемь часов. Целиком. Без пробуждений, без ночных бдений над чертежами. Просто вырубился, как только голова коснулась подушки. Вчерашний марафон по созданию Прометея выжал меня досуха.

Первым делом, практически рефлекторно, активировал «Техно-Око».

Подключение к устройству: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 28)… Соединение установлено.

Картинка с его камеры тут же развернулась перед глазами. Мой Куролиск никуда не делся. Огромная туша по-прежнему гнездилась в проломе стены на втором этаже панельной многоэтажки. Тварь спала, нелепо сунув огромную башку под кожистое крыло. Периодически она чуть подёргивалась во сне. Наверное, ей снилось, как она гоняется за каким-нибудь незадачливым выжившим.

— Ну-ну, спи, цыплёночек, — пробормотал я. — Скоро папочка придёт.

Искра, видя, что я проснулся окончательно, сжалилась. Она закрыла оконные рамы, отсекая холодный воздух, но металлические ставни оставила открытыми, впуская в номер солнечный свет. Затем она с разбегу плюхнулась обратно на огромную кровать. Матрас прогнулся, и она, смеясь, забралась под одеяло, сразу же прижавшись ко мне всем телом. От неё исходил жар, живой и настоящий, и я невольно расслабился.

— Что там у тебя? — она ткнулась подбородком мне в плечо, заглядывая в интерфейс. — Опять работаешь? Ты хоть когда-нибудь отдыхаешь?

Её взгляд сфокусировался на изображении, и девушка замерла. Глаза округлились. А потом в них вспыхнул такой восторг, какой я видел у неё, только когда она получала в руки новый огненный артефакт.

— Лёша! Это же… это же! — она чуть приподнялась, тыча пальцем в изображение спящего монстра. — Боже, нужно срочно готовить кляр! Мы столько наггетсов наделаем! Представляешь? Огромные, сочные наггетсы! Или нет, лучше отбивные! Раскатать филе, обвалять в панировке… Всю нашу ораву накормим!

Я рассмеялся. Вот она, вся Искра. Увидеть чудовище размером с автомобиль и первым делом подумать, как его повкуснее приготовить.

— Надо её поймать! Немедленно! — продолжила рыжая.

— Именно этим и собираюсь заняться сразу после завтрака, — подтвердил я. — Пойду и опробую своего нового помощника на курочке.

Вчера, закончив работу над «Стражем» и подарив ему разум, я не стал оставлять его в мастерской. Зачем, если можно просто убрать двух с половиной метрового боевого робота в инвентарь? Система, конечно, порой поражает своей абсурдностью, но в данном случае это невероятно удобно. Таскать с собой в кармане личного терминатора — это именно тот уровень комфорта, к которому я стремился.

Однако пока не хочу афишировать его существование. Сначала полевые испытания. Нужно убедиться, что все системы работают, что ИИ не даст сбой в реальном бою, что мои три закона робототехники действительно нерушимы. А потом… потом можно будет устроить эффектную презентацию.

Я смахнул окно с видео от дрона и открыл папку входящих сообщений. За ночь их накопилось прилично…

Входящие сообщения (27 непрочитанных):

Калитка, скрипнув, открылась, и во двор шагнул тот самый «человек».

Это был мужчина лет сорока, ничем не примечательный. Среднего роста, худощавого телосложения, с уставшим, небритым лицом. На нём была потёртая серая куртка, свободные штаны и грязные ботинки. Он не выглядел ни как воин, ни как безумец. Скорее, как уцелевший офисный работник, которому не повезло оказаться в эпицентре апокалипсиса. Но взгляд прямой, спокойный. Слишком спокойный для одиночки, зашедшего в логово вооружённой группировки.

Он остановился в нескольких шагах от нас, поднял руки, демонстрируя пустые ладони, и замер в ожидании.

— Кто ты и что тебе нужно? — я сделал шаг вперёд, отделяясь от остальных.

— Меня зовут Игнат, — ответил мужчина бесцветным голосом.

— Это я и так вижу. Игнат, пятый уровень. Что дальше?

— Я ищу убежище. Еду, воду, крышу над головой. Готов работать.

— Ты один? Откуда ты пришёл? — продолжил я допрос.

— Сейчас один, — кивнул Игнат. — Нас было шестеро. Мы пытались выбраться из Москвы. Наша группа… мы нарвались на стаю Мутировавших Псов в районе Митино. Их было слишком много. Я единственный, кто выжил.

Его рассказ звучал до боли знакомо. Классическая история выжившего. Но вот эмоциональный фон… Он говорил об этом так, будто зачитывал текст с бумажки.

— Один против стаи? — с ноткой яда в голосе уточнил Ершов. — Не верю. Сожрали бы и не подавились.

Рядом со мной стоял не только полицейский. Варягин тоже вышел «познакомиться», а Женя замер в обманчиво расслабленной позе у калитки. Он пока не вскидывал свой АК-74М. Но тот висел на ремне так, что вскинуть его было делом одной секунды.

Игнат перевёл на полицейского спокойный, пустой взгляд.

— Я не сражался. Я бежал. Прятался. Мне повезло.

— Везёт только покойникам, им уже ничего не надо, — пробурчал опер.

— Какой у тебя класс? — спросил я, игнорируя реплику Тараса.

— Мнемоник, — без заминки ответил Игнат.

Я удивлённо приподнял бровь. Редкая специализация, таких у нас ещё нет.

— Это что, фокусы с памятью? — уточнила Искра.

— Идеальная память, — пояснил Игнат. — Я запоминаю всё: карты, тексты, маршруты, лица. Могу воспроизвести любой увиденный документ или схему. Ещё есть навык «Ментальная картография». Я помню путь, которым шёл. Помню, где видел опасности. Это помогает обходить ловушки.

Звучало складно. Мнемоник в команде был бы подарком судьбы. Ходячая база данных, картограф и разведчик в одном флаконе.

Я посмотрел на Ершова. Бывший капитан полиции стоял, скрестив руки на груди, и буравил новичка тяжёлым взглядом. Я вскинул бровь, безмолвно спрашивая его мнения. Ершов едва заметно качнул головой и отошёл на несколько шагов. Я последовал за ним.

— Ну? — шепнул я. — Что скажешь? Врёт?

— В том-то и дело, Алексей, что хрен знает, — тихо, сквозь зубы процедил Ершов.

— В смысле? — удивился я. — Твой детектор сломался?

— Не сломался, — огрызнулся полицейский. — Он молчит. Понимаешь? Вообще молчит. Обычно, когда человек говорит правду, я чувствую… резонанс. Гармонию. Когда врёт — диссонанс, скрежет. А тут тишина. Вакуум. Будто я стену пытаюсь прочитать, а не человека. Ни отклика, ни эмоций, ничего. Я не могу его прощупать.

— Тишина? — я задумчиво потёр подбородок. — Это может быть связано с классом. Мнемоник. Работа с мозгом, с памятью, с подсознанием.

— Думаешь, ментальная защита? — спросил Ершов.

— Возможно, — кивнул я. — Какая-нибудь «Железная воля» или «Чертоги разума».

— Всё равно мутный тип, — покачал головой полицейский. — Не нравится он мне. Слишком гладко стелет. Нормальный человек, выживший в мясорубке, должен фонить эмоциями — страхом, облегчением, адреналином. А этот пустой, как барабан. Я рекомендую жёсткий карантин. Изолировать, поставить охрану, и потом я с ним поработаю плотнее. С «Гласом Истины» и, может быть, с парой дополнительных навыков.

— Согласен, — поддержал я. — Рисковать не будем.

К нашему шёпоту присоединилась третья голова. Искра, подкравшись с другой стороны, тоже заговорщически зашипела:

— Мне он тоже не нравится. Он какой-то… неживой. Скучный. И глаза у него стеклянные, как у куклы. Может, он контуженный? Или, знаете, есть такие люди — душнилы по жизни. Вот он мемоник… тьфу, мнемоник. Будет ходить и нудеть: «А я запомнил, что ты три дня назад на завтрак две сосиски съела, а не одну».

Я едва сдержал улыбку. Искра, как всегда, зрит в корень, пусть и через призму своего восприятия.

— Ясно. Твоё чутьё тоже говорит, что что-то не так.

— Слишком громко шепчетесь, — раздался за спиной голос Варягина. Он не поворачивался, продолжая сверлить Игната взглядом, но всё слышал.

Мы выпрямились и одновременно развернулись. Со стороны это, должно быть, выглядело как совещание заговорщиков.

— Решение принято, — сказал я. — Игнат, мы готовы тебя принять. Но есть правила. Для всех новичков у нас обязательный карантин.

Я сделал паузу, внимательно глядя ему в глаза.

— Тебе предоставят отдельную комнату, горячую воду, чистую одежду и еду. Тебя осмотрит наш медик. Но в ближайшее время любое перемещение по территории для тебя будет закрыто. Мы должны убедиться, что ты не представляешь угрозы.

На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Это справедливо, — кивнул он. — Вы не знаете, кто я. Меры предосторожности разумны.

Его покорность и логичность настораживали даже больше, чем если бы он начал возмущаться. Гораздо больше.

— Сергей Иванович, — я повернулся к паладину. — Займитесь. Выделите ему комнату в восточном крыле, подальше от остальных. Приставьте к двери охрану. Просто для наблюдения.

— Будет сделано, — коротко ответил паладин.

Я оставил их разбираться и решительно направился к своему «Ленд Крузеру».

— Лёш, ты уверен? — догнала меня Искра. — Может, ну её, эту курицу? Разберёмся сначала с этим… мнемоником.

— Наоборот, — возразил я. — Пока Варягин и Ершов занимаются им, я займусь делом. У нас цейтнот, Аня. Каждый день на счету. А эта курица — не только тонна мяса, но и отличный полигон для испытаний.

Двое рабочих, поняв, что я уезжаю, поспешили к воротам и вручную начали их открывать. Надо будет заняться автоматикой. Поставить электроприводы, вывести управление на пульт и на «Техно-Око».

Я сел за руль. Мощный V8 «двухсотого» завёлся с низким, довольным урчанием. Вырулив со двора, я плавно набрал скорость. Машина шла по разбитому асфальту Красногорска мягко, почти не замечая выбоин. Подвеска, рассчитанная на суровое бездорожье, глотала ямы, не передавая на кузов лишней тряски.

Запущен интерфейс «Техно-Око».

Я развернул перед глазами трёхмерную карту местности. Точка моего местоположения, отмеченная зелёным шевроном, двигалась по серой сетке улиц. В паре километров от меня мигала иконка «Стрекозы» (ID: 28). Большая часть карты оставалась просто копией из моего телефона и не соответствовала действительности. Дома на ней выглядели целыми, а на деле часть из них уже не существовала.

Но всё же мои дроны успели облететь достаточно большую площадь, автоматически сканируя окрестности, а картографический протокол «Техно-Ока» прилежно фиксировал все несоответствия и достраивал модель. Этот протокол создал не я, это просто часть стандартной комплектации, о которой я даже узнал не сразу, а когда заметил, что карта меняется.

Ну, а благодаря дронам и написанному мной отдельному протоколу, у меня появился персональный навигатор, работающий лучше любого GPS. Стрелка указывала путь, прокладывая маршрут в объезд завалов, которые дроны уже успели отсканировать. Удобно до жути. Раньше бы уткнулся в баррикаду и разворачивался, матерясь, а теперь красота.

Я остановил машину за пару дворов от нужного дома, загнав её в проулок между двумя гаражными кооперативами. Здесь её не будет видно с главной улицы. Заглушил мотор. Тишина, нарушаемая лишь тиканьем остывающего двигателя, навалилась мгновенно.

Подключение к устройству: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 28)… Соединение установлено.

Картинка с камеры дрона развернулась в полный размер. Магия создавала стабильный сигнал. Моя «Стрекоза» сидела на подоконнике напротив нужного дома, давая идеальный обзор. Курочка была на месте. Огромная туша, покрытая грязно-белыми перьями, всё так же восседала в проломе второго этажа панельной хрущёвки, сунув голову под кожистое крыло. Спала, зараза. И даже не подозревала, что смертушка идёт за ней.

Я смахнул окно и уже потянулся к дверной ручке, чтобы выйти и материализовать «Стража», как вдруг…

ВНИМАНИЕ!

Обнаружена цель Приоритета 1!

Источник: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 28)

Изображение снова вспыхнуло перед глазами и резко сместилось. Камера дрона перефокусировалась на дорогу рядом с куриным «насестом».

По улице, перебегая от одной брошенной машины к другой, двигались трое. Двое мужчин и женщина. Они действовали слаженно, профессионально. Ни одного лишнего движения. Наверняка те самые «зубастые» соседи, о которых говорил Хмурый.

— Конкуренты, — процедил я. — Вот же нелёгкая принесла.

Я приблизил изображение, используя зум «Стрекозы».

Экипировка у ребят оказалась — моё почтение. Не обноски, а качественные тактические шмотки. Куртки, удобные штаны с наколенниками, разгрузочные жилеты.

Первый — высокий, жилистый мужик с коротким ёжиком седых волос. Двигался мягко, по-кошачьи. В руках ничего не было, но я нутром чуял, что оружие он из инвентаря достанет в долю секунды.

Второй — широкий в плечах, коренастый, напоминал шкаф с башкой-антресолью. Этот шёл чуть позади, прикрывая тылы.

Женщина привлекла моё особое внимание. Короткая, рваная стрижка, волосы выкрашены в кроваво-красный цвет. Одета во всё черное: плотная куртка, обтягивающие штаны, высокие ботинки на шнуровке. Двигалась она как танцор — легко и стремительно.

Охотники за моим «бройлером». Я тяжело вздохнул. С одной стороны, досадно. С другой, это уникальный шанс оценить их силы в реальном бою, не подставляясь. Они добрались до курицы первыми. Пусть попробуют. Я посмотрю, на что они способны. Бесплатное развлекалово.

Я устроился поудобнее, превращаясь в зрителя в первом ряду.

Троица подобралась к дому почти вплотную. Охотники замерли за разбитой «Газелькой», которая удачно перекрывала обзор из пролома. Они обменялись быстрыми жестами. Никаких слов, полное взаимопонимание.

Седой кивнул и первым выскользнул из укрытия. Он сделал пару шагов к центру площадки перед домом. Прямо под пролом, где спала тварь. В его руке из воздуха материализовалось копьё.

Я присвистнул. Это была не какая-нибудь заточенная арматура. Древко из тёмного, полированного дерева, увитое серебристыми нитями, и наконечник… Широкий, листовидный, он засветился тусклым голубым светом. Артефакт, к гадалке не ходи.

Седой сделал им быстрое круговое движение в воздухе, и на асфальте перед проломом вспыхнул и тут же погас, оставив едва заметное мерцание, магический круг диаметром метров пять.

Ловушка. Старый добрый капкан.

— Умно, — оценил я. — Сначала подготовить поле боя, потом будить медведя.

Копейщик отступил назад, возвращаясь под прикрытие «ГАЗели». Теперь на сцену вышел коренастый. В его руках из света соткался автомат. Я прищурился, вглядываясь в изображение. АЕК-971. Ковровский красавец со сбалансированной автоматикой. Редкая птица. Магазин на тридцать патронов, характерный дульный тормоз-компенсатор. Серьёзный аргумент в любом споре.

Мужик вскинул ствол, прижал приклад к плечу и открыл огонь.

Тра-та-та-та-та!

Короткая, хлёсткая очередь. Звуки выстрелов, приглушённые расстоянием и искажённые микрофоном дрона, разорвали тишину утра. Гильзы брызнули золотым веером. Пули калибра 5,45 мм устремились к цели.

ДЗЫНЬ! ЛЯЗГ! ДЗЫНЬ!

Я подался вперёд, не веря своим глазам. Ожидал увидеть, как перья разлетаются в стороны, а тварь визжит от боли. Но реальность преподнесла сюрприз.

Пули врезались в грязно-белую тушу и… отскакивали. Рикошетили прочь. Искры высекались прямо из перьев! Словно это не пух и перо, а чешуйчатая броня средневекового рыцаря, закалённая в масле. Лязг стоял такой, будто он лупил по железной бочке.

— Охренеть Курочка Ряба, — прошептал я.

Очередь закончилась. Коренастый опустил ствол, явно не удивлённый результатом.

В проломе началось шевеление. Курица проснулась. Она с недовольным кудахтаньем вытащила голову из-под крыла и повернула её в сторону обидчиков. Гребень налился кровью, жёлтый клюв щёлкнул, демонстрируя зазубренные края. Маленькие злые глазки уставились вниз, на наглецов. В них не было страха. Только раздражение существа, которого разбудили раньше времени.

— КУДАХ-ТАХ-ТАХ!!!

Этот звук походил на рёв тираннозавра… пропущенный через птицефабрику. От такого «кудахтанья» в соседних домах вполне могли вылететь последние стёкла.

— Гранату давай! — крикнула красноволосая. Её голос был звонким, командным.

Коренастый уже и сам сообразил. Автомат исчез в инвентаре, а в руке появился гладкий цилиндр. Замах, и «пряник» полетел точно в пролом.

Взрыв! Но не огненный. Ослепительная белая вспышка и оглушительный хлопок. «Заря». Светошумовая. Грамотно. Если шкуру не пробить, надо бить по сенсорам. Из пролома вырвался клуб пыли и пуха, сопровождаемый диким, визгливым кудахтаньем.

— КО-КО-КООООО!!!

Гигантское тело вывалилось из дыры, судорожно хлопая крыльями. Курица рухнула на асфальт, но тут же вскочила. Она трясла головой, дезориентированная, но при этом крайне взбешённая.

— Брать её! — заорала женщина.

Седой выскочил из-за машины, снова призывая копьё. Сейчас, пока тварь ослеплена, у них появился шанс.

Куролиск воинственно загрёб по асфальту мощной узловатой лапой с бритвенно-острыми когтями. Перепончатые крылья яростно захлопали, поднимая ветер. Тварь мотала головой, приходя в себя быстрее, чем рассчитывали охотники.

Седой с копьём начал кружить вокруг монстра, пытаясь уколами загнать его на магический круг. Он тыкал остриём в уязвимые места. В крылья, лапы, в длинный змеиный хвост, которого раньше не было видно. Наконечник сиял, разрывая перепонки и оставляя на шкуре твари дымящиеся следы, но глубоко войти не успевал.

— К кругу! Гони её к кругу! — кричала женщина, не вступая в ближний бой.

Седой изменил тактику. Он проворно оббежал чудовище и начал отступать, делая ложные выпады, пытаясь спровоцировать атаку курицы. Идея простая: заставить эту груду перьев и ярости наступить в ловушку.

Но Куролиск оказался не настолько туп. Или инстинкты сработали, или просто повезло. Тварь внезапно проигнорировала назойливого «комара» с копьём. Она повернула голову. Один глаз всё ещё слезился после светошумовой гранаты, но второй уже сфокусировался… на коренастом, который снова вскинул АЕК и пытался выцелить глаз чудовища.

Монстр издал низкий горловой клёкот и рванул. Не к ловушке. К стрелку. Скорость для такой туши была запредельной. Настоящий рывок страуса-переростка!

— Артём, уходи! — заорал седой, бросаясь наперерез. Он вонзил копьё в бок твари, вложив в удар весь вес и, судя по сиянию, дохрена маны. На этот раз пробил! Куриная кровь брызнула на асфальт.

Куролиск споткнулся, завизжал и мотнул головой. Удар мощного клюва, словно молот, пришёлся в металлический щит, который седой успел материализовать в последний момент.

Щит выдержал, но человека отшвырнуло метров на пять. Он врезался в бок «ГАЗели» и сполз, хватая ртом воздух. Коренастый снова открыл огонь, но ракурс оказался неудачный. Несколько пуль пробили змеиный хвост курицы, отчего тварь лишь разъярилась ещё больше. Она повернулась к нему и вскинула крылья, собираясь броситься коршуном.

В этот момент из-за машины вышла красноволосая. Она спокойно, без суеты, подняла руки, готовясь то ли кастануть что-то мощное, то ли достать из инвентаря решающий аргумент. Но не успела.

Курица резко остановилась. Она проигнорировала пули. Она забыла про копейщика. Птица медленно, с какой-то жуткой грацией, повернул голову к женщине. Их взгляды встретились. В этот момент я почувствовал, как что-то сжалось внутри. Появилось очень дурное предчувствие. Даже через цифровую прослойку повеяло могильным холодом.

Глаза Куролиска изменились. Чёрные зрачки расширились, поглощая радужку, а затем вспыхнули насыщенным, рубиновым светом. Это была концентрированная магия. И результат мне абсолютно не понравился.

Женщина замерла. Руки подняты, пальцы скрючены на манер когтей. Её рот остался открытым в незаконченном яростном крике. Она не упала. Она просто… остановилась. Её поза стала неестественно жёсткой. Кожа начала стремительно сереть, приобретая оттенок мокрого асфальта.

Коренастый, увидев это, перестал стрелять.

— Рейн! — заорал он, делая шаг к женщине.

Куролиск перевёл рубиновый взор на него.

Вспышка!

Автомат выпал из рук стрелка с глухим стуком. Сам он застыл, сделав шаг, превращаясь в нелепую статую с протянутой рукой. Седой, который только начал подниматься, увидел это и понял всё мгновенно.

— Твою ма… — успел выдохнуть он, пытаясь закрыться щитом.

Поздно. Рубиновый свет накрыл и его. Щит, одежда, лицо — всё посерело, окаменело за долю секунды.

Звуки боя стихли. Осталось лишь тихое подвывание ветра, шелест сухой листвы и гоняемого по улице мусора.

Куролиск, довольный собой, издал торжествующее «Ко-ко-ко», которое звучало как издевательский смех. Рубиновое свечение в глазах погасло. Тварь переступила с лапы на лапу, стряхивая кровь с перьев, и подошла к статуе коренастого. Она с любопытством клюнула окаменевшее плечо. Раздался звук удара камня о камень.

Я сидел в машине, забыв как дышать.

— Твою ж дивизию… — выдохнул я. — Горгона куриная. Василиск недоделанный.

Петрификация. Окаменение. Один из самых гнусных дебаффов в любой RPG. Обычно временный, но кто знает, как здесь? Если это навсегда, то ребята… ребята стали отличным украшением ландшафта. Статуи в стиле «постапокалиптический реализм».

Куролиск, потеряв интерес к статуям, начал чистить перья, явно собираясь вернуться к прерванному сну или пообедать неудачливыми охотниками, если те раскаменеют. Ранения его не слишком беспокоили. Значит, уровень у твари высокий. Через камеру дрона системные надписи не видно, что осложняет дело.

Так, теперь у меня два пути.

Развернуться и уехать, оставив конкурентов в виде скульптур. Это безопасный вариант. Они не друзья, а потенциальные враги. Но…

Я посмотрел на окаменевшую Рейн. На застывших мужиков. Они сражались храбро. Глупо, но храбро. И их снаряжение… артефактное копьё, хороший автомат. Если я их спасу, у меня будут должники. А должники с боевыми навыками, экипировкой и потенциально сильной магией — это ценный актив. К тому же, оставлять такого монстра рядом с базой нельзя. Рано или поздно он придёт к нам.

И самое главное. У меня есть «Страж». У него нет глаз, чтобы смотреть. У него сенсоры. Камеры. Лидары. Подействует ли магия взгляда на робота? Вряд ли.

Я решительно толкнул дверцу и вышел из машины. Холодный воздух ударил в лицо. Сделал несколько шагов вперёд, на чистое пространство между гаражами, и отдал мысленную команду на материализацию.

Воздух передо мной вздрогнул и пошёл рябью, как от сильного жара. В центре этой аномалии вспыхнул чистый голубой свет. Затем он начал уплотняться, обретая форму.

Первым из сияния проступил исполинский силуэт. За долю секунды сформировались бронепластины — нагрудник, наплечники, сегменты ног. Они появлялись не по частям, а сразу целиком, без единого зазора. Монолитные, брутальные, способные выдержать попадание из гранатомёта. Показались мощные руки-манипуляторы и широкие стопы, предназначенные для максимальной устойчивости. Единомоментно на плечах оформилась поворотная турель головы с блоком мультиспектральных камер.

Голубое свечение опало, открывая матовую поверхность титановой брони. Никакого глянца, только суровый серый металл и композит.

Секунду робот стоял неподвижно. А затем в оптических гнёздах загорелись ровным, холодным голубым светом два активных сенсора. Прометей проснулся.

— Система активна. Ожидаю указаний, — раздался синтезированный, лишённый эмоций голос из внешних динамиков.

Я активировал «Техно-Око» и переслал ему запись видео со «Стрекозы».

— Что скажешь?

— Анализ видеопотока подтверждает применение биологическим объектом «Куролиск» направленного магического воздействия типа «Паралич» или «Окаменение», — бесстрастно отчеканил ИИ. — Эффективность воздействия 100%. Угроза оценена как высокая для биологических форм.

Высокая? Да это ходячая Медуза! Без зеркального щита к ней лучше не лезть.

— Прометей, — я посмотрел в голубые сенсоры. — Слушай задачу. Цель — уничтожение объекта «Куролиск». Приоритет — защита статуй… тьфу ты, окаменевших гражданских лиц.

Мощные сервоприводы легонько зажужжали, поддерживая баланс гигантской фигуры. Манипуляторы, способные рвать сталь как картон, сжались в кулаки.

— Приказ принят. Жду указаний по тактике.

— Отвлекай внимание на себя, пока я буду перемещать пострадавших в безопасность. При первой возможности уничтожь противника. Твоя задача — танковать. Понял?

— Задача ясна. Алгоритм «Танк» активирован.

— Выполнять.

Ну держись, суповой набор. Папочка идёт за наггетсами.

Я стоял за углом панельной пятиэтажки, прижавшись спиной к шершавому бетону, и чувствовал, как адреналин начинает разгонять кровь.

— Прометей, — шепнул я в микрофон. — План помнишь?

— Тактический протокол загружен. Отвлечение внимания, удержание агрессии на себе, минимизация угрозы для гражданских, — отчеканил искин. — Вероятность успеха операции — 94%. Вероятность получения критических повреждений корпуса — 1,3%.

— Отлично, — похвалил я. — Дай мне две минуты на позиционирование. Как только я буду у цели, выходишь на сцену. И постарайся быть… громким.

— Принято. Активирую протокол психологического давления.

Я усмехнулся. Схватывает на лету.

Коснулся «Амулета Теневого Паука», висящего на шее. Артефакт отозвался прохладной пульсацией. Пространство вокруг меня слегка исказилось, цвета поблёкли, а звуки стали глуше.

Активировано особое свойство: «Покров Тени»

Заметность снижена на 25%.

Модификаторы: Ловкость +1

Потрачено: 5 маны.

Расход: 2 маны в минуту.

Я стал невидимым для периферического зрения, серым пятном, сливающимся с тенями и грязью. Мои шаги стали гораздо тише, амулет гасил звуковые колебания. Материализовывать доспех пока нельзя. Он, конечно, технологическое чудо, но весит слишком много и при ходьбе издаёт характерное жужжание сервоприводов. А мне нужна тишина.

Пригнувшись, я пересёк открытое пространство и нырнул за лежащую на боку «Копейку». Начал двигаться короткими перебежками, от одной брошенной машины к другой. Битая «Девятка», перевёрнутый «Москвич», просевший на спущенных колёсах автобус ПАЗ. Руины цивилизации стали моими укрытиями. Я двигался быстро и бесшумно, как призрак, чувствуя себя героем шпионского боевика.

«Лада», перевёрнутый джип, какой-то корейский седан.

Я выглянул из-за его переднего крыла.

Картина была жуткой. Три серые статуи, застывшие в динамичных, полных ужаса позах. Коренастый стрелок, тянущий руку к своей окаменевшей подруге. Седой копейщик, пытающийся прикрыться щитом. И сама красноволосая Рейн, замершая в момент каста, с пальцами, скрюченными в когти. Они выглядели как невероятно детализированные скульптуры, памятник внезапной и неотвратимой смерти. Однако ещё остаётся шанс, что они живы.

Рядом с ними, устроившись на асфальте, сидела виновница торжества. Над головой чудовища вспыхнула системная плашка:

Кровавая Наседка — Уровень 25

Я мысленно чертыхнулся. Двадцать пятый уровень. Всего на три уровня ниже меня. Серьёзный противник, почти мини-босс. Неудивительно, что у той троицы не было шансов. Монстры такого уровня уже обладают зачатками регенерации.

Наседка не спала. Она сидела, склонив голову набок, и с терпением хищника разглядывала статуи. Ждала. Ждала, когда эффект окаменения спадёт, и её обед снова станет тёплым и мягким. Умная, зараза.

Я сверился с таймером в интерфейсе. Две минуты истекли.

— Твой выход, железяка, — прошептал я.

С противоположной стороны улицы, из-за угла пятиэтажки, показался «Страж». Он больше не таился. Робот шёл так, как должен идти хозяин ситуации. Каждый шаг титановых стоп отдавался гулким ударом: БУМ… БУМ… БУМ… Прометей специально не гасил инерцию, вбивая подошвы в покрытие. Тонна титана и композитов обрушивалась на асфальт.

— КО-О-О?

Кровавая Наседка вздрогнула. Её голова резко дёрнулась в сторону источника шума. Маленькие злые глазки уставились на приближающегося робота. Она явно не ожидала такого наглого вторжения на свою территорию. «Страж» остановился в двадцати метрах от неё, на открытом пространстве. Он не делал угрожающих жестов. Он просто стоял. Огромный, молчаливый, чужеродный.

— Биологический объект «Куролиск», — разнёсся по двору синтезированный голос, лишённый всяких эмоций. — Согласно директиве моего Создателя, вы классифицированы как враждебная цель и подлежите ликвидации. Рекомендую не оказывать сопротивления.

— КО-КО-КООООО!!!

Наседка, похоже, не оценила вежливого предложения. Она распушила перья, отчего её туша стала казаться ещё больше. Низко опустив голову и выставив вперёд зазубренный клюв, курица расправила уродливые кожистые крылья, изображая дракона на минималках.

— Сопротивление зафиксировано, — бесстрастно констатировал «Страж». — Перехожу к активной фазе.

Робот сделал шаг вперёд. И начались петушиные разборки планетарного масштаба. Наседка рванула с места с немыслимой для её габаритов скоростью. Робот не стал уклоняться. Он лишь слегка присел, смещая центр тяжести, и развёл руки-манипуляторы в стороны, принимая позу борца сумо. Инерционные демпферы внутри его корпуса взвыли, готовясь к компенсации удара.

Я воспользовался моментом и рванул к статуям. Боковым зрением видел, как столкнулись две силы. Удар был таким, что, казалось, вздрогнули окрестные дома. Наседка врезалась в робота грудью, пытаясь сбить его с ног массой. «Стража» отбросило на полметра назад, его титановые ноги проскрежетали по асфальту, оставляя глубокие борозды. Но он устоял. Клюв Наседки со всего размаха ударил робота по голове. БАМ! Послышался скрежет когтей по металлу.

— Повреждений брони нет, — доложил Прометей. — Объект обладал высокой кинетической энергией.

Я добрался до статуй.

«Доспех!» — короткая ментальная команда.

Воздух вокруг меня взорвался голубым сиянием. Реальность дрогнула. Это не походило на обычное появление предмета из инвентаря, это была сборка в реальном времени, сжатая до пары секунд магией Системы.

Я почувствовал, как миомерные волокна «второй кожи» плотно облегли тело, а тысячи нейродатчиков начали считывать импульсы. Сформировался каркас. Бронепластины материализовались, смыкаясь в единый панцирь. ЩЁЛК! Зафиксировались секции ног. ЩЁЛК! Замкнулись фиксаторы на тазе и торсе, мощный нагрудник встал на место. ЩЁЛК! Появилась броня на руках. ЩЁЛК! Мир моргнул и вспыхнул информационными потоками, когда шлем герметично запечатал мою голову. Я ощутил, как мощь сервоприводов стала продолжением моих собственных мышц.

ЗАПУСК СИСТЕМЫ… СИНХРОНИЗАЦИЯ 100%… ДОСПЕХ ГОТОВ К РАБОТЕ.

— Ну вот, теперь можно и потанцевать, — пробормотал я.

Я подошёл к окаменевшей Рейн. Её лицо исказила маска ярости и удивления. Я наклонился и осторожно подхватил её на руки.

АНАЛИЗ ОБЪЕКТА… МАССА: 172 КГ.

— Ого, — выдохнул я.

Окаменение значительно увеличило массу. Без доспеха я бы смог её сдвинуть, всё же физуха у меня прокачана хорошо. Но сейчас я держал её так, будто это обычная девушка, разве что очень холодная и твёрдая.

Наседка отшатнулась, тряхнув головой. Похоже, удар о титановый сплав, упрочнённый нанокерамикой, ей не понравился. Она заклёкотала и нанесла следующий удар — взмах крыла. Кожистая перепонка, натянутая на костяной каркас, хлестнула робота по «лицу». Затем птица начала бить машину уже обоими крыльями.

— Сенсорный блок не повреждён. Продолжаю выполнение задачи.

Пока робот и курица выясняли, кто здесь альфа-хищник, я оттащил Рейн за бетонный блок в тридцати метрах от зоны боя.

«Страж» перехватил инициативу. Его манипуляторы, способные гнуть рельсы, метнулись вперёд, пытаясь схватить курицу за шею. Но Наседка оказалась проворной. Она увернулась, и стальные пальцы сомкнулись на охапке перьев. Робот рванул, птица издала душераздирающий вопль. Белый пух взлетел в воздух, кружась в солнечных лучах, как снег в декабре.

Дальше робот действовал, как боксёр. Уклон! Мощный клюв пробил воздух там, где секунду назад была голова андроида. Джеб! Стальной кулак врезался в куриную грудь. Звук был такой, будто ударили в огромный барабан, набитый ватой. Наседка обиженно заквохтала и… её глаза начали наливаться рубиновым светом.

— Прометей, внимание! — заорал я в микрофон.

Но робот и сам всё понял. Он не отвернулся. Наоборот, он шагнул навстречу. Алая вспышка магии окутала его фигуру, но… ничего не произошло. Магия искала живую плоть, глаза, а находила лишь холодный металл и диэлектрики.

— Зафиксировано магическое воздействие типа «Окаменение», — монотонно сообщил Прометей. — Запускаю анализ… Анализ завершён. В целевом объекте отсутствуют биологические компоненты. Эффект воздействия: нулевой.

Перепуганная курица «выстрелила» взглядом снова. Вспышка магии повторно омыла титановый корпус и рассеялась, не причинив никакого вреда. Рубиновые вспышки пошли серией, одна за другой. Они бились о броню «Стража», как волны о скалу.

— Создатель, — раздался голос Прометея у меня в шлеме. — Объект повторяет неэффективное действие. Возможно, в его программном коде произошёл сбой.

— Просто это тупая курица, Прометей, — пробормотал я.

Наседка, наконец, сообразила, что её магия бесполезна. Она взревела и снова бросилась клевать «Стража». Но тут она заметила меня, возвращающегося за следующей статуей. Её безумные глаза сфокусировались на новой, более аппетитной цели. Она резко изменила траекторию и оттолкнулась от робота, собираясь броситься на меня.

— Держать! — скомандовал я.

— Выполняю.

«Страж» не стал гоняться за ней. Он просто шагнул к Куролиску и с невероятной скоростью выбросил руку вперёд, схватив монстра за длинный, похожий на змеиный, хвост.

Хватка была железной. Наседка взвыла и рванулась прочь, но робот упёрся ногами в асфальт. Его масса в тонну стала серьёзным якорем. Но даже этого едва хватало. Я видел, как «Стража» тащит по земле. Моторы натужно ревели, работая на пределе крутящего момента.

— Анализ… Масса противника превышает расчётную. Приблизительно 1,8 тонны. Удержание возможно, но требует максимальной мощности, — доложил искин.

Я не стал терять времени. Подбежал к седому, подхватил его. Он был тяжелее женщины, около двухсот килограммов. Оттащил его к ней. Затем вернулся за коренастым. Тот оказался самым тяжёлым, почти четверть тонны камня.

Когда я убрал последнюю статую, битва вошла в новую фазу. Наседка, поняв, что вырваться не получается, развернулась и со всей дури ударила «Стража» лапой. Но не просто так, сначала вокруг её фаланг вспыхнуло багровое пламя. Когти проскрежетали по броне, оставляя глубокие царапины. Робот пошатнулся, но хвост не отпустил.

И тут курица вырвалась. Она дёрнулась с такой силой, что часть хвоста просто оторвалась, оставшись в манипуляторе «Стража». Освободившись, она не стала снова атаковать робота. Её целью стал я.

— КО-КО-КО!!!

С этим боевым кличем она понеслась на меня. Расстояние сокращалось стремительно. Я увидел, как её глаза снова начали наливаться рубиновым светом. Рисковать и проверять, подействует ли её взгляд на меня в шлеме, не собирался.

— Шлем, режим «Цифра»!

В ту же секунду мир перед глазами изменился. Прямой обзор через бронестекло исчез. Электрохромный слой визора стал абсолютно непрозрачным, превратившись в чёрное зеркало снаружи. Одновременно активировались внешние камеры высокого разрешения, и на внутреннюю прозрачную OLED-матрицу шлема начало транслироваться видео. Я видел всё так же идеально, даже лучше. С наложенной тактической сеткой и маркерами, но мои глаза были надёжно защищены от магического взгляда.

Цифра. Чистая цифра. Никакого прямого зрительного контакта. Это как смотреть на Горгону по телевизору. В ту же секунду Наседка полыхнула взглядом. Алая волна магии окаменения ударила мне в лицо… и бессильно растеклась по шлему, не найдя дороги к моему сознанию, душе, энергетической матрице или через что она там проводит свою петрификацию.

— Съела, тварь пернатая⁈ — злорадно рыкнул я. — Технологии против магии!

Курица, кажется, офигела во второй раз за утро. Сначала железный дровосек, которому плевать на магию, теперь ещё один… Она затормозила, взрывая когтями асфальт. И совершенно забыла про «Стража».

Но робот про неё не забыл.

Для него атака на меня стала последней каплей.

— УГРОЗА СОЗДАТЕЛЮ! — его голос потерял монотонность, в нём появились жёсткие, металлические нотки. — АКТИВАЦИЯ ПРОТОКОЛА «ПАЛАЧ»! СНЯТИЕ ОГРАНИЧИТЕЛЕЙ МОЩНОСТИ!

Голубые сенсоры робота вспыхнули так ярко, что на мгновение стали похожи на две маленькие сверхновые. Он отбросил оторванный кусок хвоста и бросился в погоню. Его поступь изменилась. Теперь это были не просто тяжёлые шаги, а удары гидравлического молота, от которых дрожал асфальт. Из системы охлаждения робота вырвался пар. Тонна металла летела вперёд, движимая одной целью.

Наседка заметила его движение. Встрепенулась и попыталась дать дёру, испуганно кудахтая. Но «Страж» без ограничителей оказался быстрее. Он не стал бить. Он прыгнул ей на спину, как заправский ковбой на родео.

Одним движением робот прижал курицу к земле. Его левая рука обвила длинную шею монстра, беря в захват. Правая рука упёрлась в затылок.

— Зафиксирована уязвимость структурной целостности шейного отдела позвоночника, — прокомментировал Прометей таким тоном, будто читал прогноз погоды.

Наседка захрипела, забилась, пытаясь сбросить седока. Перья полетели метелью. Она царапала его ноги, била крыльями по асфальту, но титановая хватка была смертельной.

— Прощай, цыпа, — сказал я почти сочувственно.

ХРУСТЬ!

Звук ломающихся шейных позвонков получился отвратительно громким. Голова монстра неестественно мотнулась и повисла. Огромная туша обмякла, крылья перестали биться.

— Цель уничтожена, — сообщил андроид, поднимаясь с поверженного врага. — Повреждения корпуса: 0,2%. Требуется мелкий ремонт.

Я коротко кивнул, отключая цифровой режим шлема, чтобы не тратить энергию зря. Адреналин медленно уходил, уступая место эйфории.

Получено опыта: 250 × 3 = 750

Весь опыт пошёл мне. «Страж», как моё творение и оружие, не получил экспу.

Над телом Куролиска заклубился белёсый туман. Он сгустился, закрутился и преобразился в крупный, размером с кулак, оранжевый кристалл. Тот со звоном рухнул на асфальт.

Энергетический Кристалл — Уровень 25

Я подошёл ближе и поднял его. Внутри прозрачной глубины пульсировал свет.

— Прометей, ты красавчик. Тест на рукопашную пройден безупречно.

— Благодарю, Создатель. Я старался соответствовать заданным параметрам эффективности, — робот склонил голову.

Я подошёл к туше. Размеры впечатляли. Интересно, её перья сохранят свою непробиваемость после смерти? Вряд ли, но проверить нужно.

Прикоснулся рукой к ещё тёплому боку.

Предмет: Туша Кровавой Наседки.

Отправить в Хранилище?

Да/Нет

— Да.

Туша вспыхнула и исчезла, оставив на асфальте кучу выбитых перьев. Двор сразу стал казаться пустым и просторным. Я тут же открыл чат фракции и набрал сообщение.

Кому: Искра

Текст: «Принимай мясо для наггетсов. Но сначала пусть Олег Петрович проверит его на яды и патогены. И на магические свойства тоже».

Ответ прилетел почти мгновенно.

«Почти две тонны курятины?!! Лёша, ты настоящий добытчик! Я тебя обожаю!»

Я невольно улыбнулся, представив, сколько всего вкусного она приготовит вместе с поварихами. Жареные крылышки… очень большие крылышки, котлеты, биточки, зразы, рулет, холодец, бульончик… Ммм! Не счесть!

— Создатель, каковы дальнейшие распоряжения? — прервал мои гастрономические мысли голос Прометея.

— Иди за мной, — скомандовал я. — Проверим, как там наши спящие красавцы и красавица. Надеюсь, они оценят сервис.

Мы подошли к импровизированному «складу статуй» за бетонным блоком. Три фигуры. Рейн, седой, коренастый. Они выглядели жутковато. Детализация окаменения была пугающей: видна каждая пора на коже, каждая складка на одежде, даже выражение ужаса и решимости на лицах.

Я постучал кончиком бронированного пальца по лбу Рейн. Глухой каменный звук. Надеялся, что после смерти Куролиска магия сама спадёт. Но нет, ничего не изменилось. Либо заряд ещё не вышел, либо… Ну, и так понятно.

— М-да… — протянул я. — И что с вами делать, ребята?

Вариантов немного.

Первый: плюнуть и уйти. Жестоко, но практично. Спасти их я попытался, даже спас. Но вот возиться со скульптурами дальше не планировал.

Второй: забрать на базу. Но тащить полтонны камня? Их хоть в инвентарь убрать можно? И куда их ставить? В холл, как украшение интерьера?

Третий: подождать. Обычно такие эффекты временные. В играх это длится от пары минут до часа. Если это перманент… то мне очень жаль.

— Прометей, режим «Охрана», — решил я. — Карауль эти «экспонаты». Если начнут шевелиться или розоветь, немедленно сообщай. Если кто-то чужой подойдёт — предупредительный в воздух… тьфу ты, у тебя же нет пушки.

Я материализовал трофейного «Печенега» и сунул роботу. Тот спокойно взял, бросил короткий оценивающий взгляд и кивнул.

— Принято.

Оставив робота изображать музейного смотрителя, я направился к дому. Меня мучил один вопрос. Наседки обычно сидят на гнёздах не просто так. Эта тварь охраняла второй этаж так яростно, что у меня закрались подозрения.

Я подошёл к стене под проломом. Высота метра три с половиной. Для обычного человека проблема. Для меня в тактическом доспехе — разминка.

Присел, напрягая усиленные миомерами ноги. Прыжок!

Сервоприводы сработали катапультой. Я взлетел вверх, легко, как пёрышко… огромное, титановое пёрышко. БДЫЩ! Приземление вышло очень звучное, но точное. Чуть не потерял равновесие, перчатки вцепились в торчащую из разрушенной стены арматуру.

Квартира, или то, что от неё осталось, была превращена в гнездо. Мебели не было. Всё пространство было завалено кучами тряпья, веток, кусками мебели, автомобильными покрышками и почему-то большим количеством мягких игрушек. Видимо, у монстра был своеобразный вкус… или просто детский магазин недалеко.

А в центре этой кучи, уютно устроившись в углублении, выложенном пуховиками, лежали яйца. Много. Идеально белые, гладкие, слегка светящиеся в полумраке. Размером каждое было… ну, с добрый арбуз. Даже страусиные яйца меньше.

Я неспешно подошёл и уставился на находку.

— Охренеть… — прошептал я. — Если из этого сделать яичницу, то одной порцией можно накормить Медведя.

Я протянул руку к ближайшему яйцу. Согласно термодатчикам, оно было тёплым. Внутри пульсировала слабая, едва заметная жизнь.

«В инвентарь», — мысленно скомандовал я.

ВНИМАНИЕ! ОШИБКА!

Невозможно поместить объект «Яйцо Кровавой Наседки (оплодотворённое)» в стандартный пространственный карман.

Причина: Объект содержит жизненную форму.

Справка: Согласно протоколу безопасности, перенос живых существ допускается только в специализированных модулях типа «Питомник», «Стазис-капсула» или их аналогах.

Я моргнул. Красная табличка висела перед глазами, издевательски мерцая.

— Ах вот оно что…

Я думал об этом, но ведь и правда никогда не пробовал запихнуть в инвентарь кошку или, скажем, поверженного живого врага. Это бы решило кучу проблем! Хлопнул противника по плечу, и он у тебя в кармане, сидит там, думает над поведением. Но Система, хитрая сволочь, предусмотрела это. Забота о безопасности, чтоб её. Или просто баланс, чтобы такие умники, как я, не ломали механику мира.

Значит, просто так унести их не выйдет. Придётся тащить в руках.

Я посмотрел на гигантские яйца ещё раз. Пересчитал.

Пятнадцать. Пятнадцать порций отменного омлета. Или пятнадцать потенциальных Куролисков. И тут мне в голову ударила идея… А что если… подключить Олесю? У неё класс «Приручитель». Она мечтала о муравьиной матке и змее, от милых цыплят точно не откажется. Сразу представил картину: Олеся верхом на бронированном Куролиске, командующая атакой на вражескую базу: «Вперёд, мои цыпочки! Заклюйте их насмерть!»

— У нас будет птичья ферма, — утвердительно сказал я в пустоту разрушенной квартиры.

Активировал связь.

— Прометей.

— На связи, Создатель. Статуи по-прежнему статичны.

— Чёрт с ними, со статуями, никуда они не убегут. У нас смена приоритетов. Иди сюда, сейчас будем организовывать спуск пятнадцати единиц хрупкого груза. Будешь работать принимающим.

— Принято, — односложно ответил робот.

Я снял доспех и погладил тёплую скорлупу гигантского яйца.

— Ну что, малыши. Готовьтесь. Папа Лёша сделает из вас настоящих боевых птиц. Или очень большой завтрак. Тут уж как повезёт.

В квартире, превращённой в гнездо, воняло так, что слезились глаза. Адская смесь аммиака, сырости и сладковато-гнилостного запаха падали. Можно сказать, что незримое присутствие мамочки яиц ощущалось очень остро.

Я стоял у края пролома, уперевшись ногой в кусок бетонной плиты, и аккуратно травил канат. Спускать груз без лебёдки, полагаясь только на трение верёвки о ржавую арматуру, торчащую из стены, было рискованно, но выбора не было. Безопасно закрепить лебёдку здесь просто негде, да и нерационально ради трёх сумок с лёгким грузом.

— Принимай посылку, Прометей! — крикнул я.

Баул, набитый одеялами, в которых утопали пять гигантских, драгоценных яиц, медленно полз вниз, покачиваясь, как маятник.

— Визуальный контакт установлен, — доложил робот снизу. — Траектория безопасна. Готов к приёму.

Я чувствовал, как канат вибрирует в руках, передавая тяжесть. Каждое яйцо весило килограммов семь-восемь. Плюс сумка, плюс одеяла. Итого почти полцентнера деликатного груза.

Пока «Страж» внизу отвязывал баул, я посмотрел на оставшиеся в гнезде сокровища. Вспомнил вспышку светошумовой гранаты. «Заря» даёт мощный световой импульс и чудовищный звук, но бризантное действие у неё минимальное. К тому же, Наседка в тот момент сидела на кладке. Её массивная туша, покрытая непробиваемыми перьями, сработала как идеальный демпфер. Живая гора плоти и пуха поглотила и ударную волну, и кратковременный скачок температуры, спасая потомство.

— Груз принят, фиксация снята. Поднимайте трос, Создатель, — доложил андроид.

Я быстро вытянул верёвку. Внизу робот аккуратно приподнял сумку за ручки, чтобы яйца не остывали от асфальта. Он очень хорошо и быстро учится, так что самых общих инструкций хватило, чтобы он самостоятельно принял решение такого рода.

Следующая партия. Я действовал методично, как на конвейере. Достал из инвентаря пустой армейский баул. Выгреб из гнезда пару относительно чистых пуховиков. Видимо, Наседка стащила их из какого-то магазина одежды… или сняла с трупов. Уложил на дно. Затем, стараясь не дышать слишком глубоко, чтобы не чувствовать смрад птичьего помёта, начал укладывать яйца. Они были прекрасны и отвратительны одновременно. Жемчужно-белые, с перламутровым отливом, они согревали ладони и источали мягкое, молочное свечение. Но местами на идеальной скорлупе виднелись присохшие комья грязи и дерьма. Приходилось браться за чистые участки и пеленать. Одно за другим.

— Ты смотри, какие здоровенные, — пробормотал я, осматривая очередное яйцо, к боку которого прилип кусок газеты «Московский Комсомолец» за 2021 год.

Закончив упаковку второй партии, я привязал сумку и снова начал спуск. Мышцы спины приятно ныли, физическая работа помогала сбросить напряжение после боя.

— Пошла вторая!

Когда последняя, третья сумка коснулась асфальта, я выдохнул. Гнездо опустело. Осталась только куча мусора и стойкий запах, который, казалось, въелся мне в поры кожи.

Надевать доспех ради спуска со второго этажа не было смысла, чисто трата заряда «Триады». Выходить через подъезд тоже не стал, дом аварийный. Так что просто подошёл к краю пролома, оттолкнулся от бетонной плиты и прыгнул.

Ветер свистнул в ушах. Приземление вышло мягким, пружинистым. Я даже не стал уходить в перекат, чтобы погасить инерцию. При моих нынешних физических показателях такой прыжок… ну, как со стула спрыгнуть.

— Груз в сохранности. Температурные показатели стабильны, но наблюдается тенденция к остыванию, — сообщил Прометей. — Рекомендую поместить биологические объекты в термостабилизированную среду.

— Скоро всё будет, — кивнул я. — Но сначала разберёмся с нашими скульптурами.

Мы вернулись к бетонному блоку, за которым я оставил окаменевших охотников. Они стояли всё в тех же позах. Серые, безжизненные, холодные. Я подошёл ближе и посмотрел на часы в углу интерфейса. С момента их превращения в камень прошло уже больше получаса. Эффект явно не собирался спадать сам по себе… Что-то не то. Курица ведь ждала, когда они раскаменеют, а мать-наседка не стала бы надолго оставлять яйца.

И тут я заметил кое-что важное. То, на что в пылу боя не обратил внимания.

Над их головами пусто.

Абсолютная информационная пустота. Ни имён. Ни уровней. Ничего. Система их просто не видела. Словно передо мной стояли не люди, а… просто камни. Декорации.

Что это может значить? Вариантов негусто. Либо магия окаменения убивает жертву, превращая её в памятник самой себе. Но тогда снова встаёт вопрос о поведении курицы. Либо… пока они обращены в камень, они не являются живыми существами в понимании Системы. Они предметы.

А предметы можно убирать в инвентарь.

Моё сердце забилось чаще от предвкушения. Если я прав, то это решает все проблемы с транспортировкой. Я протянул руку и коснулся плеча коренастого стрелка, но помедлил и решил убедиться. Мысленно отдал команду «Анализ компонентов».

Предмет: Окаменевший гуманоид (мужчина).

Тип: Статуя.

Качество: Уникальное.

Описание: Биологическая форма, подвергшаяся магическому воздействию типа «Петрификация». Жизненные процессы остановлены. Структура изменена на молекулярном уровне.

— Интересно девки пляшут… — прошептал я. — Ладно, попробуем.

Отправить в Хранилище?

Да/Нет

— Да!

Голубая вспышка, и массивная статуя исчезла, оставив после себя лишь лёгкое мерцание в воздухе, которое быстро погасло. Мда… и чего я сразу не попробовал проверить их? Возможно, потому что мне даже в голову не приходило, что окаменевших людей можно уже за людей не считать.

— Ну вот, один вопрос решили, — удовлетворённо кивнул я. — Прометей, ты это видел?

— Зафиксировал, — отозвался искин. — Эффективный метод транспортировки недееспособных союзников. Рекомендую внести в тактические протоколы.

Я подошёл к остальным. Вспышка! Копейщик отправился вслед за товарищем. Ещё вспышка! Рейн тоже исчезла в пространственном кармане.

— Всё, железяка. Миссия выполнена. Возвращаемся домой.

Я окинул взглядом робота, обвешанного сумками, и быстрым шагом направился в обход дома к машине. Пора закладывать основы будущей птицефермы.

— Оно тёплое! — восторженно прошептала Олеся, прижимаясь щекой к гладкой скорлупе.

Девочка сидела на старом диванчике в одной из подсобок отеля, обнимая гигантское яйцо. Её глаза сияли чистым, незамутнённым счастьем. Рядом с ней стояли три баула, из которых торчали края одеял, укутывающих остальных «цыплят».

— Осторожнее, Леська, — предупредил я. — Их нельзя трясти или ронять. Внутри всё очень хрупкое.

— Я аккуратно, дядя Лёша, — заверила она, не отрывая восторженного взгляда от яйца. — Они живые. Я чувствую.

Искра, стоявшая рядом, театрально вздохнула.

— Пятнадцать штук… Ты представляешь, какой омлет можно было бы забабахать? На всю ораву бы хватило. С лучком, с грибочками… Эх, пропадает деликатес.

— Они не деликатес! — тут же вскинулась Олеся, насупившись. Она даже закрыла яйцо собой, защищая от рыжей «хищницы». — Это же курочки! Они лучше, чем омлет!

— Конечно, лучше, — тут же переобулась Искра, хитро подмигнув мне. — Если их вырастить, они же новых яиц нанесут! Это называется «инвестиция в будущее», кнопка.

В этот момент дверь распахнулась, и в подсобку шагнул Варягин.

Паладин выглядел как человек, который только что закончил инвентаризацию склада с боеприпасами и обнаружил недостачу. Он был суров, собран и явно ожидал доклада о чём-то серьёзном. И тут его взгляд упал на сияющую Олесю. Потом на яйцо размером с баскетбольный мяч в её руках. Потом на три огромных сумки рядом.

Лицо Варягина стало непроницаемым. Он закрыл глаза, брови съехались, на лбу появились напряжённые складки. Я видел, как шевелятся его губы. Раз… два… три… Он считал. Видимо, его выдержка, закалённая в горячих точках, сейчас проходила самое суровое испытание — испытание абсурдом… и зверюшками.

Открыв глаза, он повернул голову ко мне. Взгляд у него был очень, очень усталый.

— Алексей, — ровным, лишённым всяких эмоций голосом произнёс он. — Умоляю, скажи, что в этих мешках не яйца Гадозубов или Крикунов.

Я прислонился к стеллажу и спокойно ответил:

— Нет, Сергей Иванович. Это куры.

Варягин моргнул.

— Куры? — переспросил он, явно ища подвох. — Просто… гигантские куры?

— Ну, почти, — кивнул я. — Куры, способные взглядом превращать живую плоть в камень. Но вы не волнуйтесь, я почти уверен, что эта способность просыпается только на высоких уровнях. А пока цыплята маленькие — это просто пушистые комочки.

— Со змеиными хвостиками и крылышками летучей мышки! — радостно добавила Олеся.

Лицо Варягина дрогнуло.

— Превращать в камень… — повторил он. — Куры-горгоны. Замечательно. Просто чудесно, — он посмотрел на Олесю, которая продолжала ворковать с яйцом. — И сколько этих… биологических бомб замедленного действия ты притащил?

— Пятнадцать, — честно признался я.

Варягин слегка пошатнулся, словно получил невидимый удар под дых. Он провёл ладонью по лицу, стирая ошеломление.

— Пятнадцать василисков, — пробормотал он. — В жилом корпусе. Рядом с детьми. Алексей, ты… ты умеешь удивлять.

Я молча достал из инвентаря флягу с водой из «Вечного Источника». Прохладная, чистая, восстанавливающая силы. Протянул ему.

— Хлебните. Полегчает.

Варягин покосился на флягу. Отрицательно покачал головой.

— Мне нужно что-то покрепче, — глухо пробормотал он. Развернулся и, не говоря больше ни слова, твёрдым шагом удалился по коридору. Возможно, пошёл искать дядю Колю-самогонщика.

Не успела закрыться дверь, как в проёме возникла целая делегация.

Первой вошла Вера с лёгкой тревогой на лице. За ней на пороге появился Олег Петрович и сразу же окинул обстановку цепким взглядом. Следом, недовольно бурча, ввалился дед Василий с ружьём. А замыкал шествие высокий, нескладный мужчина с растрёпанными русыми волосами и испуганным взглядом — Кирилл, наш агроном.

— Ну и чего ради тревожите? — проворчал Василий. — У меня там, между прочим, только половина периметра закрыта. Знаки чертить надобно. А вы тут… Ох ты ж, ёжик!

Дед уставился на яйца. Его кустистые брови поползли на лоб.

— Это ж с какого динозавра такие подарочки?

— С Куролиска, дед Василий, — пояснил я. — С очень крупной несушки. Кирилл, спасибо, что пришли. Нужна ваша консультация. Как нам обеспечить сохранность этого… выводка?

Кирилл, стоявший за спиной Олега Петровича, с ужасом посмотрел на гигантское яйцо. Но потом взял себя в руки, шагнул вперёд и, преодолевая робость, подошёл к Олесе.

— Можно? — тихо спросил он.

Девочка кивнула. Кирилл осторожно прикоснулся к скорлупе.

— Хорошо… — пробормотал он. — Не успели остыть. Это просто отлично. Им нужно постоянное тепло. Я, конечно, агроном, а не зоотехник, но…

Он запнулся и облизал пересохшие губы. Видимо, нахлынуло болезненное воспоминание. Сейчас их у всех достаточно, но отвлекаться на них нерационально.

— Но? — подбодрил я.

— Дача у нас в Нахабино была, — пояснил он. — Дед держал и кур, и уток, и гусей. И инкубатор у него самодельный был, из холодильника. Я в детстве помогал. Ну и когда учился, были у нас основы животноводства. Так что про кормление и содержание знаю достаточно. В инкубации тоже немного разбираюсь.

— Отлично! — я был искренне рад. — Продолжайте.

— Не знаю, как повлияла мутация, но куриным яйцам нужно тридцать семь с половиной — тридцать восемь градусов. Стабильно. И влажность.

— Может, на кухню их? — предложила Искра. — Там печи, всегда жарко.

— Нет, — покачал головой Кирилл. — Там слишком резкие перепады температуры. То жарко от готовки, то холодно, когда проветривают. Это убьёт зародышей. Нужен инкубатор. Срочно.

— Инкубатор будет, — пообещал я. — Сделаю. Но прямо сейчас? Как сохранить их до вечера? Разложить по ящикам с ветошью и расставить в комнате обогреватели?

Кирилл задумался, потирая подбородок.

— Прямой нагрев, — вдруг выдал он. — Обычные обогреватели не потянут. Яйца слишком крупные. Литров по восемь жидкости и желтка в каждом… Если греть просто воздух масляными радиаторами, мы их либо зажарим снаружи, либо они останутся холодными внутри. Укрывать одеялами тоже нельзя. Одеяло не греет, оно только изолирует внешнее тепло от инкубатора.

— И что делать? — тут же спросила Олеся, с тревогой глядя на агронома.

Кирилл ободряюще улыбнулся ей.

— Слушайте. Нам нужны электропростыни, термоковрики из номеров, электрические грелки. Всё, что даёт контактное тепло. Выстилаем ими дно ящиков, накрываем тонкой тканью, чтобы не обжечь скорлупу, и уже на них аккуратно укладываем яйца. И самое главное: к каждому яйцу надо пластырем или изолентой примотать градусник. Прямо к скорлупе. Нам нужно знать температуру самих яиц, а не воздуха вокруг.

Олеся серьёзно кивнула.

— Поняла. Как в больничке.

— Именно, — подтвердил Кирилл. — И ещё влажность. Опрыскивать их водой напрямую из пульверизатора нельзя ни в коем случае. Вода начнёт испаряться с тёплой скорлупы и резко охладит её, будет температурный шок. Вместо этого мы расставим вплотную к батареям тазы с водой, чтобы пар шёл на всю комнату. Или притащим несколько увлажнителей воздуха, в отеле они точно должны быть.

Агроном тяжело вздохнул и посмотрел на меня.

— Ещё яйца надо переворачивать. Раз в три-четыре часа. Обязательно.

— Зачем? — удивилась девочка.

— Чтобы зародыш не прилип к подскорлупной оболочке, — терпеливо объяснил Кирилл. — Если он прилипнет, то погибнет. Вертеть надо аккуратно, на сто восемьдесят градусов. И лучше всего нечётное количество раз в сутки, чтобы ночью эмбрион оказывался на другом боку.

Я слушал его и мысленно составлял список задач.

— Добро, — кивнул я. — Искра, Олеся, Вера, вы слышали специалиста. Приступайте.

— Есть, мой повелитель, — улыбнулась Искра, подхватывая одну из сумок. — Ого! Тяжёлая! Нет, помогать не надо. Я ж для чего очки в физуху вкладывала? Пошли, девочки, надо высиживать монстров.

Я повернулся к Вере.

— Перед тем, как укладывать, проверь их своей «Диагностикой». Убедись, что все эмбрионы живы и здоровы. Не хочу, чтобы потом обнаружился сюрприз. Тухлые яйца взрываются.

Вера кивнула, её лицо стало серьёзным и сосредоточенным.

— Ящики — это временное решение, — добавил я, глядя на Кирилла. — Сегодня же мы с вами займёмся разработкой чертежа полноценного автоматического инкубатора. С подогревом, контролем влажности и механизмом переворота.

Кирилл кивнул. На его лице отразился профессиональный интерес. А затем он, набравшись смелости, задал вопрос, который, видимо, давно его мучил.

— Алексей… можно спросить? Как… так получилось, что вы… ну, лидер?

Все непонимающе уставились на агронома. Дед Василий хрюкнул.

— А что? — прищурилась Искра, сложив руки на груди. — Вам кажется, что наш Лёшенька недостаточно умный для этой роли? Или, может, недостаточно харизматичный?

— Нет-нет, что вы! — замахал руками Кирилл, заливаясь краской. — Я не это имел в виду! Просто… ваш класс. Инженер. Это же… ну, крафт. Поддержка. Тыловик. Обычно лидеры — это боевики. Так сказать, прирождённые полководцы. А вы… вы же должны гайки крутить, а не рейдами командовать.

Комнату наполнил дружный смех. Улыбнулась даже Вера, а Олег Петрович откровенно расхохотался и хлопнул совсем покрасневшего агронома по плечу.

— Ох, парень, расскажи это Мутировавшей Змее тридцатого уровня, Гнилозубу-Клешневику размером с дом, Гончим, Теневой Неясыти, Голему и куче других чудищ, которых наш Алексей сломал об коленку. Банду Гладиаторов он, между прочим, почти в одиночку вырезал, когда вас освобождал.

— Просто Лёше никто не сказал, что инженер — это не боевой класс, — с ухмылкой подытожила Искра.

Я тоже усмехнулся, но сразу же строго сказал:

— Не будем терять время. Искра, Олеся, Вера, вы получили распоряжения, займитесь. Остальные — за мной. Есть ещё одно срочное дело.

Искра вздохнула.

— Вот поэтому он и лидер, — покосилась она на Кирилла. — Он отлично умеет всех строить и никому не даёт бездельничать.

— В первую очередь — себе, — тихо добавил Олег Петрович с подлинным уважением в голосе.

Поймав любопытный взгляд агронома, я лишь мысленно вздохнул. Да, уважаемый, вот так и становятся лидерами. Не потому, что хотят, а потому, что кто-то должен постоянно всех пинать, чтобы продержались ещё день в этом катящемся под откос мире.

Мы вышли на широкое крыльцо отеля. В лицо ударил свежий, пахнущий сваркой и влажной землёй воздух. Солнце уже поднялось достаточно высоко.

— Интересные дела творятся, — задумчиво пробормотал Олег Петрович, идущий рядом со мной. — То огромное, плотоядное растение, то живые мертвецы, теперь вот… курицы, откладывающие яйца размером с арбуз. Я, конечно, военврач и повидал всякого, но биология этого нового мира ставит меня в тупик. Если мы действительно выведем этих тварей… Алексей, ты отдаёшь себе отчёт, что нам придётся кормить стаю хищников?

— С едой проблем не будет, — ответил я, шагая вперёд. — Гладиаторы выкосили поголовье монстров в Красногорске почти под ноль. Но скоро сюда набегут твари из Москвы и окрестностей. Будем перерабатывать агрессивную фауну в корм для нашей собственной агрессивной фауны. Экосистема, Петрович. Круговорот монстров в природе.

В центре двора кипела работа. Точнее, не кипела, а вяло булькала, как болотная жижа. Четверо парней — Максим Орлов, Фрост, Гэндаьф и Сталкер — те самые «герои», решившие устроить самосуд над Соколом, теперь познавали дзен исправительных работ.

Зрелище было поучительным. Гора тёмной, воняющей могильным тленом земли всё ещё возвышалась посреди двора, хоть и заметно уменьшилась стараниями штрафников. Парни выглядели жалко. Их куртки перепачкались, лица лоснились от пота и грязи.

Максим Орлов вонзил лопату в вязкую субстанцию с такой злостью, будто хотел убить эту землю. На работяг с лесов то и дело поглядывал Семён-строитель.

— Шевелись, чего застыл! — рыкнул он на Фроста, который, опираясь на черенок, пытался отдышаться. — Чем быстрее закончите, тем быстрее свалите отсюда!

— Я больше не могу… — проныл ледяной маг, вытирая сопли рукавом. — У меня спина отваливается. Давайте хотя бы перекурим…

— Копай! — вызверился Семён.

В этот момент мы спустились с крыльца. Максим поднял голову. Наши взгляды пересеклись. В его глазах я прочитал целую гамму чувств: страх, унижение, жгучую обиду и бессильную злобу. Он скрипнул зубами, но тут же отвёл взгляд и с удвоенной энергией, демонстративно, швырнул ком грязи в бочку. Шмяк! Чёрные брызги полетели во все стороны.

Дед Василий, шедший чуть позади, крякнул и остановился.

— Ишь ты, зыркает, как волчонок из-за куста, — громко, чтобы слышали все во дворе, произнёс старик. — Не нравится, видать, на свежем воздухе трудиться. Лопата, Максимка, инструмент благородный. Она дурь из головы выбивает лучше любого психолога.

Орлов замер, сжав черенок так, что скрипнули перчатки.

— Мы работаем, дед, — процедил он сквозь зубы. — Не мешай.

— А ты не огрызайся, — Василий сдвинул ушанку на затылок. — Когда вы вчетвером одного пинали, который сдачи дать не мог, смелости у вас побольше было. Герои, мать вашу… А как лопатой помахать пришлось, так сразу глазки прячем? Труд — он поучительный. Глядишь, людьми станете. А то пока щенки шелудивые.

Максим ничего не ответил, лишь сгорбился и продолжил кидать землю. Остальные трое вообще старались слиться с ландшафтом, даже не поднимая голов.

Я тронул старика за плечо.

— Пойдёмте, Василий. Пусть работают.

Мы отошли от дурно пахнущей кучи и остановились у чудом уцелевшей во время битвы деревянной беседки. Её резная крыша и ажурные решётки выглядели островком досистемного уюта посреди разрухи. Я отдал мысленную команду.

Воздух перед беседкой дрогнул и сгустился. Из голубоватого сияния соткались три фигуры. Кирилл ахнул и отшатнулся, едва не сев на землю. Олег Петрович инстинктивно выставил вперёд руки, принимая оборонительную позу. Дед Василий остался невозмутимым, лишь взгляд стал острее и внимательнее.

Три статуи, застывшие в динамичных, полных отчаяния и ярости позах.

— Это… это… что? — заикаясь, выдавил из себя агроном.

— Это люди, — спокойно ответил я, обходя статуи. — Охотники. Попали под раздачу от той самой курочки. Она их в камень превратила.

— Живые? — тут же уточнил Олег Петрович с профессиональным интересом.

— Скорее да, чем нет, — пожал я плечами. — Система считает их предметами, но я думаю, это временно. Скорее всего, когда таймер дебаффа истечёт, они сами расколдуются. Но ждать можно долго. Дед Василий, — я повернулся к магу, — хочу, чтобы вы посмотрели. Может, в вашем арсенале есть какой-нибудь подходящий знак, чтобы ускорить процесс?

Потом я перевёл взгляд на врача.

— Олег Петрович, вы нужны здесь на тот случай, если они очнутся. Состояние у них, полагаю, будет не лучшим. Шок, дезориентация, мышечная атрофия… В общем, ваш профиль.

Я обошёл статую Рейн, постучал костяшками пальцев по её каменной спине. Звук был глухой и твёрдый.

— Ну а если не расколдуются… — я позволил себе кривую усмешку. — Что ж, у нас появятся отличные садовые статуи. Здесь и останутся.

Дед Василий хмыкнул, оценив шутку. Он подошёл ближе, внимательно осматривая серую, безжизненную поверхность.

— Хм-м-м… Каменюки, значит… — пробормотал он, поглаживая седую бороду. — Может и пособлю. Я тут, давеча, Соколу твоему руку от магического обморожения лечил. Почти в ледышку превратилась. Помог один символ… «Знак Рассеивания Магии». Он не лечит, нет. Он как бы… разрывает чужие чары. Как растворитель для краски. Может, и тут сработает. Только магии тут поболее будет, чем на одной руке.

— Это не проблема, — тут же отозвался я. — Доступ к кристаллам у вас открыт. Берите. Пробуйте. Что-то ещё нужно?

— Поверхность нужна. Ровная. И чем чертить, — ответил дед.

Я без лишних слов достал из инвентаря толстый чёрный перманентный маркер.

— Подойдёт?

Василий взял маркер, повертел его в руках, снял колпачок, понюхал.

— Спиртягой пахнет. Годится. А вот с поверхностью… — он обошёл статуи, недовольно цокая языком. — Засада. Тут складки на одежде, тут рука согнута… Чтобы знак правильно сработал, его нужно начертать чётко, без изломов.

Он подошёл к статуе коренастого стрелка, который застыл, выставив вперёд руки.

— Вот тут, на рукаве, вроде ровно… Да нет, всё равно тянется. Исказится линия, и пиши пропало. В лучшем случае не сработает, в худшем, может, и похуже чего случится. Я ж не знаю, не так давно в ремесле колдовском.

Старик перешёл к седому копейщику.

— На спине? — бормотал он себе под нос. — Тоже нет. Позвоночник, лопатки… всё кривое. На щите можно попробовать, только он хреновый какой-то, щербатый, да и вообще не часть человека. Поди, за компанию окаменел.

Наконец, его взгляд остановился на Рейн. Она застыла, слегка наклонившись вперёд, отставив назад одну ногу. Дед Василий обошёл её сзади, опустил взгляд, критически осмотрел.

— Хм. А тут, вроде, и гладко… — пробормотал он, и я понял, на что он смотрит. — На жопе ей нарисовать, что ли? — вслух возмутился он. — Нет, не по-людски это. Не по-божески.

Я невольно усмехнулся. Характер у деда… старой закалки.

— Так, ладно, — решил он наконец. — Будем по классике. Где у человека самое ровное, самое важное и самое доступное место? Правильно!

С этими словами он решительно подошёл к коренастому и занёс маркер над его каменным лбом.

— Здесь и намалюем.

Дед Василий активировал навык: «Начертание»

Он принялся за работу. Я наблюдал, затаив дыхание. Рука у деда, несмотря на возраст, была твёрдой. Чёрный маркер скользил по серому камню, оставляя за собой чёткие, уверенные линии. Сначала — идеальный круг. Затем внутри него — сложная вязь из рун и символов, которые я не мог опознать. В процессе он бормотал заклинание, наверняка опять собственного сочинения.

— Не камень будь, а плоть живая… Не холод смертный, а кровь по венам… Чужое уйди, своё вернись… Печать ломаю, замок крушу… Да будет так!

Закончив с первым, он перешёл ко второму. Снова круг, снова символы, снова тихое заклинание. Затем Рейн. Через минуту на лбах всех трёх статуй красовались одинаковые чёрные печати.

И… ничего не произошло.

— Ну? — нетерпеливо спросил я, когда прошла ещё минута.

— Антилопа гну, — осадил меня Василий. — Магия — не скальпель, ей время надо, чтобы впитаться. Жди.

Мы ждали. Слушали шорох лопат, смотрели на немутировавших ворон на проводах. Они тоже с интересом на нас смотрели. Кирилл нервно переминался с ноги на ногу. Олег Петрович, наоборот, стоял неподвижно, как хирург перед началом сложной операции.

И тут я услышал.

Крак.

Тихий, едва различимый звук, будто на морозе лопнула тонкая льдинка. Он донёсся от статуи коренастого. Я всмотрелся и увидел. От чёрного круга на его лбу побежала тончайшая, почти невидимая трещинка. Но она не была похожа на обычную трещину в камне. Она светилась изнутри тусклым серебристым светом.

Крак-крак-крииик…

Трещинок становилось всё больше. Они паутиной расползались по лицу, шее, рукам. И с каждой секундой их свечение становилось всё ярче. Чёрные чернила маркера вспыхнули, как магний, и сгорели в одно мгновение, оставив на лбу сияющий белый знак.

Процесс пошёл лавинообразно. Каменная поверхность подёрнулась рябью, словно отражение в воде, в которую бросили камень. Серый, безжизненный цвет начал отступать, уходить, словно его смывала невидимая волна. Он исчезал, оставляя под собой… кожу. Бледную, почти прозрачную, но определённо живую. Процесс стремительно охватил всех троих охотников.

Ш-ш-ш-ш-ш…

Послышался звук, похожий на шипение газировки. Это магия окаменения покидала тело, испаряясь с поверхности кожи лёгким серым дымком. Я видел, как проступают вены под кожей, как серая ткань одежды вновь обретает свой первоначальный цвет, как волосы из каменной монолитной массы распадаются на отдельные пряди.

Мир вокруг словно замер. Эпицентром всего стали эти три фигуры, преображающиеся на наших глазах. Это напоминало ускоренную съёмку распускающегося цветка, только вместо лепестков была живая плоть, сбрасывающая каменные оковы.

И вот, над головой коренастого вспыхнула надпись:

Полкан — Уровень 12

Рядом, над седым копейщиком:

Сильвер — Уровень 14

И, наконец, над головой девушки:

Рейн — Уровень 22

Три человека стояли перед нами, слегка покачиваясь.

Первой рухнула Рейн. Её ноги подкосились, и она начала заваливаться набок. Я рванул вперёд, подхватил её под руки и осторожно усадил на скамейку. Она была ледяной на ощупь, а её глаза, широко распахнутые от ужаса и непонимания, бессмысленно смотрели в пространство.

— Тихо, тихо, — сказал я, удерживая её за плечо, чтобы не клюнула носом. — Дыши. Ты жива.

Сильверу повезло меньше, его ловить никто не кинулся. Мужик рухнул на одно колено, с грохотом ударив краем щита об асфальт. Сплюнул густую слюну, вытер рот. И упёрся кулаком в землю, тяжело дыша, как загнанный конь.

Полкан провалился вперёд, сделал несколько шагов, запутался в ногах и просто сел на попу. Сперва он закашлялся, потом начал ошалело хлопать глазами и щупать своё лицо. Военврач тут же оказался рядом с ним.

Олег Петрович активировал навык: «Диагностика»

— Зрачки реагируют, — быстро констатировал он, по старой памяти светя фонариком в глаза охотнику. Тут же глянул в результаты сканирования и добавил: — Пульс нитевидный, но разгоняется. Шок. Обезвоживание. Сильнейшая гипоксия тканей.

Двое мужчин и женщина озирались по сторонам, пытаясь понять, где они, что произошло. Их лица выражали крайнюю степень дезориентации. Не удивительно. Последнее, что они помнили — это ослепляющий рубиновый взгляд гигантской курицы и стремительно наступающую на сознание каменную тяжесть. А теперь внезапно оказались хрен знает где с подозрительными незнакомцами.

Рейн подняла на меня глаза. В них плескался первобытный ужас.

— Где… — прохрипела красноволосая. — Курица… Где курица⁈

— Курица готова, — спокойно ответил я. — В смысле, готова стать грилем. Вы в безопасности. Отель «Кром». Я Алексей.

Рейн буравила меня взглядом ещё пару секунд. Потом посмотрела на раскинувшийся перед нами двор, на людей в рабочей одежде, на кучу грязи, на ощетинившийся защитными сооружениями отель.

— Фракция? — прошептала она. — Отель? Мы же были… далеко отсюда.

Я повернулся к Петровичу.

— Доктор, они ваши. Полный осмотр. Дайте им воды, стимуляторы, если нужно. И объясните ситуацию.

Рейн дрожала. Не от холода, а от шока. Её взгляд метался от моего лица к фигуре Олега Петровича, склонившегося над её товарищами, и обратно.

— Как… как мы здесь оказались? — снова прохрипела она, пытаясь сфокусироваться.

— Успокойтесь. Курица наложила на вас мощный дебафф, но теперь он снят. Вы в безопасности, — повторил я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально ровно и убедительно. — Вы уцелели.

«Уцелели» стало ключевым словом. Оно сработало лучше любого успокоительного. Я видел, как в её глазах, где только что плескался животный ужас, проклёвывается росток осознания.

Военврач оказался в своей стихии. Он мягко отстранил меня от Рейн и присел рядом с ней на скамейку, заглядывая в глаза.

— Меня зовут Олег Петрович, я врач. Всё хорошо. Глубокий вдох… вот так, умница.

Полкан тем временем пытался подняться. Сильвер сидел на асфальте, обхватив голову руками, и раскачивался из стороны в сторону, словно пытаясь унять гул в ушах.

Это критическая точка. Сейчас они либо примут помощь, либо увидят в нас угрозу. И судя по уровню Рейн, её паническая атака может закончиться для окружающих очень плачевно. Нужно подкрепление. Тяжёлая артиллерия убеждения.

Я открыл интерфейс фракции, не спуская глаз с гостей.

Кому: Борис, Медведь, Женя

Текст: «Срочно ко мне во двор. У нас гости, трое. Нужна помощь и присмотр. Без агрессии, но будьте наготове».

Отправлено.

— Олег Петрович, как они? — спросил я громко, привлекая внимание.

— Живы, — отрезал военврач, заканчивая быструю диагностику Рейн. — Но состояние… Представь, что тебя заморозили, а потом резко разморозили в духовке, но ты чудом не помер. Мышечные спазмы, обезвоживание, дикая дезориентация. Им нужен покой, капельница и хороший психолог. Пока обойдёмся первыми двумя.

Не прошло и минуты, как из главного входа отеля показались те, кого я звал. Первым, широко шагая, шёл Борис. На лице великана читалось простодушное любопытство. За ним, двигаясь как танк, шёл Медведь. Замыкал шествие Женя. Он машинально посмотрел по сторонам, оценивая обстановку, его рука привычно лежала на рукояти пистолета.

— Лёха, звал? — гулко спросил Борис, останавливаясь в паре метров. И тут же оценил троицу незнакомцев. — О, новенькие. Потрёпанные какие. Откуда будете, ребята?

Рейн подняла на него глаза, но промолчала. Я коротко обрисовал ситуацию.

— Ну дела! — воскликнул Боря. — Прям в камень? Ни хрена ж себе пируэты!

Медведь ничего не сказал. Он просто встал чуть поодаль, скрестив руки на могучей груди. Одного его вида было достаточно, чтобы любой здравомыслящий человек трижды подумал, прежде чем делать резкие движения. Женя занял позицию возле беседки, откуда просматривался и я, и гости, и подходы к нам.

— Борис, Медведь, — кивнул я. — Помогите доктору отвести гостей в медпункт. Аккуратно. Они… немного не в себе.

Борис понимающе хмыкнул.

— Как после хорошей драки в баре. Знаем, проходили. Пойдём, мужики, — он дружелюбно протянул руку Сильверу. — Наш док вас на ноги вмиг поставит!

Сильвер с недоверием посмотрел на протянутую ладонь, потом на Бориса, потом на ещё более внушительного Медведя, который уже помогал подняться Полкану, и, кажется, решил, что сопротивление бесполезно и глупо. Он со вздохом принял помощь.

Рейн попыталась встать сама, но ноги её не держали. Олег Петрович попытался поддержать женщину, за что получил отворот-поворот.

— Я сама… — пробормотала она, но тут же пошатнулась.

Я не дал ей упасть и назидательно сказал:

— Не геройствуйте. Вам нужен отдых.

Одарив меня не самым приязненным взглядом, она всё же опёрлась на врача и позволила помогать. Женя без лишних слов шагнул вперёд и пошёл следом за процессией, движущейся к отелю. Он не сопровождал, а конвоировал, готовясь в любую секунду среагировать на угрозу. Стрелок понял свою задачу без единого слова.

Когда они скрылись в дверях, дед Василий, до этого молча наблюдавший за сценой, шумно крякнул.

— Ну вот и ладно. Хорошо то, что хорошо кончается, — он закинул ружьё на плечо. — Кому лечиться, кому каяться. А мне работать надо. У меня ещё полпериметра не обережено. Негоже дело на полпути бросать.

— Спасибо, Василий, — искренне сказал я. — Без вашей магии мы бы сейчас сад камней обустраивали.

— Твёрдая рука да капелька труда — вот и вся магия, — отмахнулся старик и, шаркая ногами, побрёл в сторону ограждения, зорко высматривая удачные места для своих художеств.

Я проводил его взглядом и повернулся к агроному. Тот всё ещё выглядел так, будто его только что стукнули мешком по голове. Оживление статуй произвело на него сильное впечатление.

— Ну что, Кирилл, — сказал я, отряхивая руки. — Хватит быть зрителями. Пора становиться творцами. Пошли, нам нужно тихое место.

— В ваш подвал? — без энтузиазма спросил он.

— Почти. В бытовку у КПП. Там сейчас пусто, и никто мешать не будет.

Мы прошли через двор к небольшому строению рядом с воротами. Внутри было тесно, но чисто. Голые оштукатуренные стены, бетонный пол, одинокая лампочка под потолком. Пахло пылью и известью. Раньше здесь, судя по всему, был склад дворницкого инвентаря, но за утро рабочие успели расчистить его, убрав всё лишнее в Хранилище.

— Здесь будет инкубатор, — объявил я.

Кирилл удивлённо огляделся.

— Здесь? Но…

Я не дал ему договорить. Мысленная команда, и воздух в центре комнаты замерцал. Сначала материализовался прочный металлический стол, затем два простых стула. Ещё мгновение — и на столе появилась брошь «Фонарщик». Активировал. Ровный свет залил комнату.

— Садитесь, — предложил я.

Мы сели друг напротив друга. Кирилл смотрел на меня с благоговейным ужасом, смешанным с любопытством.

— Итак, — начал я деловитым тоном. — Задача: спроектировать и создать инкубатор для пятнадцати яиц курочки-кайдзю. Срок вылупления неизвестен, но процесс идёт.

Активирован навык: «Разработка Чертежей»

Перед моим взором вспыхнул интерфейс графического режима. Пустое, расчерченное голубыми линиями пространство, готовое принять форму новой идеи.

— Кирилл, — я пристально посмотрел на агронома. — Вы — мозг. Я — руки. Диктуйте требования. Каким должен быть идеальный дом для наших… цыплят?

Агроном сглотнул, но, увидев серьёзность на моём лице, взял себя в руки. Профессионализм перевесил неуверенность.

— Хорошо. Первое и главное — индивидуальный подход. Каждому яйцу своя ячейка. Учитывая их размер… это не инкубатор, это климатическая камера. Нам нужен шкаф. Вертикальный. Скажем, три ряда по пять ячеек.

Я тут же начал формировать в интерфейсе базовую конструкцию. Каркас из стального профиля, сэндвич-панели с толстым слоем теплоизоляции… Пенополистирол или PIR-плиты, минимум десять сантиметров толщиной. Мы должны исключить влияние внешней температуры. Внутри должен быть свой микроклимат, независимый от того, что творится в комнате.

— Температура, — продолжил Кирилл, входя в раж. — Это самое важное. Нам нужен не просто нагрев, а зональный, программируемый нагрев. Я бы предложил инфракрасные плёночные нагреватели по периметру каждой ячейки. Они дают мягкое, равномерное тепло, как от тела матери.

— Принято, — я добавил в модель три десятка ИК-излучателей. — Механизм переворота. Это самое сложное. Ролики здесь не очень годятся. Если мы будем их катать, как обычные яйца, есть риск повредить скорлупу. Она прочная, но и масса давит.

— Нет-нет, катать нельзя! — замахал руками Кирилл. — Ложемент! Яйцо должно лежать в мягком ложементе, который будет его удерживать. Нужно сделать из двух частей. Неподвижную опору, чтобы яйцо не провалилось. И подвижное поворотное кольцо.

— Червячный редуктор с шаговым двигателем, — тут же нашёл я решение. — Точно, плавно и надёжно.

Добавил в схему. Кольцо охватывает яйцо по экватору. На нём выполнен косозубый венец под червяк. Редуктор крутит червяк, который цепляется за венец кольца. Кольцо проворачивается.

Чертёж обрастал деталями. Вентиляторы для циркуляции воздуха, датчики CO2, система фильтрации… Настоящий ковчег, произведение инженерного искусства.

— Стоп, — вдруг сказал Кирилл. — Мы всё делаем правильно, но… мы не знаем главного. Какую температуру выставлять? У обычных кур, если держать чуть выше среднего, вылупляются в основном петушки, чуть ниже — курочки. Это не как у крокодилов, у которых пол эмбрионов зависит от температуры. Просто меняется количество выживших птенцов разного пола. А здесь? Какая температура у этих тварей? Мы не знаем, как их высиживать. Можем легко убить ошибкой в пару градусов.

Я побарабанил пальцами по столу.

— Ясно, нужны точные данные. Гадать нельзя. У меня должны сохраниться логи.

Сначала мелькнула мысль материализовать шлем от доспеха. Там остались показания с датчиков. Но я тут же отмёл эту идею. В бою Наседка была взбудоражена, её метаболизм находился на пике. Температура тела была завышена. Мне нужны данные в спокойном состоянии.

Дрон! «Стрекоза-2»! Он следил за курицей со вчерашнего дня.

Я быстро открыл интерфейс «Техно-Ока». Нашёл в списке устройств нужный дрон и полез в архив логов. Система услужливо сообщила, что данные хранятся 48 часов, после чего автоматически стираются для освобождения памяти.

Запустил воспроизведение записи с мультиспектральной камеры. Вот она, цель. Сидит, чистит пёрышки. Мысленно кликнул её тушу.

Температура объекта: 35,2 °C.

— Тридцать пять и две десятых градуса, — произнёс я вслух.

— Что? — переспросил Кирилл. — Так мало? У обычной курицы температура тела под сорок один градус! Она греет яйца до тридцати семи с половиной, тридцати восьми. А тут…

Агроном резко замолчал. Его глаза расширились. Он с силой ударил себя ладонью по лбу.

— Идиот! Я идиот! Гигантизм! Я же про него совсем забыл!

— В чём проблема? — теперь настала моя очередь не понимать.

— Алексей, срочно! Пишите Искре! Пусть немедленно понизят температуру! Убрать все грелки!

Я не стал спорить. Увидев панику на лице обычно робкого агронома, тут же открыл чат.

Кому: Искра

Текст: «ОТБОЙ ПО НАГРЕВУ! Срочно уберите все грелки от яиц! Понизить температуру!»

Одновременно с отправкой я посмотрел на Кирилла.

— Объясните.

— Закон квадрата-куба! — он вскочил со стула и начал мерить шагами тесную комнату. — Объём тела растёт в кубе, а площадь поверхности в квадрате! У крупных животных всегда проблема с отводом избыточного тепла, а не с его сохранением! Восьмилитровые яйца, блин! Эмбрион — это работающий организм. Сердце бьётся, клетки делятся, кровь бегает. Всё это выделяет тепло. Много тепла!

Он подбежал к столу и хлопнул руками по столешнице.

— Алексей, пока эмбрион маленький, в начале срока, он тепла почти не даёт. Ему нужно внешнее тепло, чтобы запустить процессы. Но если он большой… Если он уже развит… Он работает как печка! Он греет сам себя!

Понял, к чему он клонит.

— И если мы сейчас дадим ему внешние тридцать восемь градусов… — начал я.

— … то внутреннее тепло не сможет выйти! — закончил Кирилл. — Яйцо перегреется изнутри! Произойдёт денатурация белка. Мы их сварим заживо! Мы создадим им сауну, в которой они задохнутся от собственного жара. Нужно немедленно просветить яйца и посмотреть на размер зародышей. Нам нужно знать их точный возраст!

Я тут же переключился на другой чат, а Кирилл продолжил нервно ходить по комнате.

Кому: Вера

Текст: «Вера, ты сделала диагностику яиц. Все живы?»

Ответ прилетел почти мгновенно.

«Да, Алексей. Все пятнадцать эмбрионов жизнеспособны. Пульсация ровная».

Набрал ещё сообщение:

«В диагностике был возраст? Срок развития?»

Медсестра ответила:

«Да, там было примечание. Возраст плода 74 часа. Ориентировочное время до вылупления 46–50 часов. А что случилось?»

Я зачитал сообщение вслух. Кирилл остановился как вкопанный.

— Пять дней… — прошептал он. — Пять дней на весь цикл инкубации… Это… это невозможно. Им уже три дня, а вылупятся они через два… Они уже на финишной прямой. Их не греть, их охлаждать скоро придётся!

Я откинулся на спинку стула и потёр переносицу. Животноводство. Господи, я думал, что буду строить боевых роботов и лучевые пушки, а занимаюсь расчётом теплоотвода для цыплят-мутантов.

Кирилл посмотрел на меня безумным взглядом.

— Вы понимаете, что это значит? У курицы инкубация двадцать один день! У страуса сорок два дня! А тут такая туша развивается за пять дней⁈ Это же… это какой же там метаболизм? Это не биология, а ядерный реактор!

— Это магия, Кирилл, — пожал я плечами. — Тут законы Дарвина работают через пень-колоду.

— Это упрощает и усложняет всё одновременно, — заговорил агроном, быстро возвращая самообладание. — Если им осталось двое суток, значит, они уже прошли экватор. Они огромные. Они выделяют колоссальное количество тепла. Сейчас, в этой фазе, курица обычно встаёт с гнезда, чтобы проветрить кладку. Она их охлаждает.

— Значит, сейчас им вообще не нужен подогрев? — уточнил я.

— Если в комнате двадцать пять градусов, этого более чем достаточно, — твёрдо сказал Кирилл. — Главное влажность и переворачивание.

Я вздохнул и посмотрел на чертёж, парящий над столом.

— Ладно. Возвращаемся к нашему чуду техники. Нам нужен эффективный теплообмен. Ставим датчики не только воздуха, но и инфракрасные пирометры, направленные на скорлупу каждого яйца. Если температура поверхности яйца поднимается выше, скажем, тридцати шести…

— Включаем вентиляцию, — подхватил Кирилл.

— Мало, — отрезал я. — Нужно создавать инкубатор не только из расчёта на эту кладку, но и с заделом на будущее. Вдруг мы доживём до следующего лета? Если на улице будет жара, вентиляция просто будет гонять тёплый воздух. Нужно активное охлаждение.

Я добавил в схему компрессорную фреоновую установку и ещё пару усовершенствований. Над чертежом появилась сложная система воздуховодов.

— Смотрите, Кирилл. Воздух забирается снизу, проходит через камеру смешения. Там стоит и нагреватель, и охладитель. Система ПИД-регулирования смешивает потоки, добиваясь идеальной температуры воздуха на входе в камеру с яйцом. Затем поток обдувает яйцо, снимая с него тепло, и выбрасывается наружу. Скорость потока регулируется оборотами турбины.

— Система климат-контроля, как в «Мерседесе», — восхищённо цокнул языком агроном. — Для яиц. Фантастика.

— Лучше, — усмехнулся я. — В «Мерседесе» нет нейросетевого управления влажностью, а для этого агрегата я сделаю. Добавляем форсунки тумана высокого давления. Ультразвук даёт слишком холодный пар, а тут будет мелкодисперсная взвесь. Влажность… сколько?

— На выводе нужно поднимать. Сейчас процентов 50−60 хватит, а перед вылуплением, когда они начнут проклёвываться, нужно загнать под 80%, чтобы скорлупа размякла. Иначе они не пробьют её, — проинструктировал Кирилл.

— Записал, — отозвался я.

Работа закипела. Мы спорили о расположении датчиков, о материале ложементов, о частоте поворота. Кирилл, несмотря на отсутствие инженерного образования, давал дельные советы. Как удобно доставать, как мыть, как следить.

Спустя полчаса перед нами висела сложнейшая трёхмерная модель. Это был уже не инкубатор, а настоящий модуль жизнеобеспечения. Шкаф высотой в два метра, облицованный блестящим алюминием, с прозрачной дверцей из закалённого стекла, сенсорным дисплеем и кучей трубок сзади. Внутри, в три ряда, располагались пятнадцать колыбелей для будущих монстров.

ВНИМАНИЕ!

Анализ проекта завершён. Структура логична. Компоненты совместимы. Технологический процесс реализуем.

Создан новый чертёж: Инкубационный модуль «Ковчег-1»

Чертёж добавлен в вашу базу данных.

Получено опыта: 300 × 3 = 900

Я откинулся на спинку стула и выдохнул.

— Готово. Фундаментальный труд.

Кирилл смотрел на чертёж с благоговением.

— Вы волшебник, Алексей, — тихо сказал он. — Я агроном уже десять лет, я видел промышленное оборудование за миллионы рублей. Но это… Это совершенство. Если бы раньше на птицефабриках такие стояли…

— То куры бы там несли золотые яйца, — закончил я, сворачивая проекцию. — Это не волшебство, Кирилл. Просто навыки и модули, полученные от Системы, и куча очков, вложенных в инту. Большое спасибо за помощь. Без вас я бы наломал дров. Или, точнее, наделал бы яичницы.

Кирилл смущённо улыбнулся, вставая.

— Рад был помочь. Я тогда пойду? Нужно проверить, как там девушки справляются, вдруг нужна помощь с увлажнением.

— Идите, — кивнул я. — Я подберу ресурсы и запущу крафт. К вечеру переселим наших цыплят в пятизвёздочный отель.

Агроном вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я остался один в тишине бытовки, в свете «Фонарщика». И ведь это я ещё не начал думать о том, чем мы будем кормить этих троглодитов, когда они вылупятся. Полтора десятка хищников, растущих не по дням, а по часам. Ну, остаётся надежда, что они всеядные… Поклюют зёрнышек, заедят пальцами любимого хозяина.

Я закрыл глаза и потёр виски.

— Папа Лёша, — пробормотал с иронией. — Инженер Лёша. Технократ Лёша. Лидер фракции Лёша. А теперь ещё и фермер Лёша. Кажется, скоро мне понадобится ещё один титул. «Директор Зоопарка Юрского Периода».

Ну что ж. За работу.

В голове начал щёлкать калькулятор, подсчитывая необходимые ресурсы. Для корпуса нужен алюминий — лёгкий, не ржавеет, отлично дезинфицируется. Стеклопакеты придётся крафтить с нуля, обычное оконное стекло не пойдёт, нужны закалённые листы с аргоновым наполнением для теплоизоляции. Интересно, сильно ли охренеет Вован-стекольщик, если я поручу ему эту задачу? Эх, у него первый уровень. Хрен он справится… но вот впечатлится однозначно. Кстати, нужно проверить закончил ли он с лабораторным стеклом для алхимиков. Колбы, реторты, аллонжи…

Я открыл свой инвентарь и Хранилище, проматывая списки материалов, которые мы натащили за последние дни.

— Так, утеплитель… вот, есть рулон изовера…

Входящее сообщение

Отправитель: Олег Петрович

Статус: Срочно!

Текст: «Алексей, бросай всё! Наши гости идиоты! Слушать ничего не хотят, капельницы ставить отказались. Они уходят! Прямо сейчас!»

— Да ё-моё! — я с досадой хлопнул ладонью по столу и поднялся.

Выругался. «Рациональность» — слово, которое в этом мире забыли напрочь. Кого я спас? Выживальщиков или клуб самоубийц? Выйти за защищённый периметр после тяжелейшего шока? Да у них сейчас все характеристики наверняка под таким дебаффом, что только ползать осталось! Отличный план, надёжный, как швейцарские часы. Точнее, как таймер от бомбы.

Ресурсы так и остались лежать нетронутыми. Инкубатор подождёт. Если эти трое сейчас уйдут в таком состоянии, они не проживут и часа. А терять потенциальных бойцов, когда на носу война с Эмиссарами, это непозволительная роскошь. Это, мать её, бесхозяйственность!

Я выскочил из бытовки, на ходу закрывая интерфейс крафта. Солнце уже перевалило за зенит, заливая двор ярким, но холодным светом. Быстрым шагом направился к главному входу в отель. И не успел.

Дверь распахнулась с таким грохотом, будто её выбивали ногой. На крыльцо вывалилась процессия.

Первой шла Рейн. Женщина выглядела так, словно её переехал каток, а потом этот каток сдал назад и проехался ещё раз. Лицо бледное, с серым землистым оттенком. Видимо, последствие магической интоксикации. Она шаталась, одной рукой держась за поручень. В её глазах горел фанатичный, почти безумный огонь решимости.

Следом, кряхтя и спотыкаясь, спускался Сильвер. Седой копейщик выглядел ещё хуже. Его трясло, как в лихорадке. Замыкал тройку «беглецов» Полкан. Этот здоровяк держался лучше всех, но дышал тяжело, с хрипом, словно у него вместо лёгких были кузнечные мехи.

А вокруг них, как наседки вокруг неразумных цыплят, суетилась моя команда.

— Куда вы намылились-то? — недоумевал Борис, пытаясь перегородить им путь своей широкой грудью, но при этом не касаясь их, чтобы не спровоцировать драку. — Ну вы чего, мужики? Девушка? Вы ж на ногах не стоите! Ветром сдует!

— Пропусти, — прохрипела Рейн. Голос у неё был сорванный, каркающий, неприятный. — Мы уходим.

— Да куда уходить-то? — искренне не понимал Борис, разводя руками. — Мы ж даже за знакомство не выпили! У нас водочка есть! Огурчики! А на обед сейчас такую курочку сварганят — пальчики оближешь! С хрустящей корочкой!

Это была тактическая ошибка. Катастрофическая.

При слове «курочка» Рейн дёрнулась, как от удара током. Она резко остановилась на нижней ступеньке и вперила в Бориса взгляд, полный такой лютой ненависти, что наш бывший боксёр даже попятился.

— Курочка… — прошипела она. — Я эту вашу курочку… в аду видела. Засунь её себе в места не столь отдалённые!

Психотравма, как она есть. Я ускорил шаг, понимая, что ситуация выходит из-под контроля. Подошёл к крыльцу, демонстративно держа руки пустыми. Никакого оружия, никакой магии. Только спокойствие и чистая логика.

— Что здесь происходит? — спросил я, глядя на Рейн. — Олег Петрович сказал, что вам нужен постельный режим. У вас в крови сейчас наверняка коктейль из какой-нибудь дряни. Сердце работает на износ. Куда вы собрались? В морг?

Рейн подняла на меня глаза. В них читалась смесь страха, боли и гордости.

— Не твоё дело, инженер, — огрызнулась она. — Спасибо за спасение. Мы… — она сглотнула, явно пересиливая себя. — Мы благодарны. Но мы не останемся.

— Почему? — просто спросил я. — Мы вас чем-то обидели? Обобрали, пока вы были камнями?

— Дело не в вещах, — вмешался Полкан. — Просто мы привыкли сами по себе. Не любим большие колхозы. Где народу много, там всегда бардак, предательство и грызня за власть. Мы это уже проходили.

— И поэтому вы решили уйти прямо сейчас, когда у вас координация движений как у пьяных матросов? — язвительно уточнил я. — Вы до ворот дойдёте? Или упадёте через пятьдесят метров?

— Дойдём, — упрямо мотнула головой Рейн. — Где выход?

Она огляделась по сторонам, с недовольством отметила забор с колючей проволокой и кучу грязи, перегородившую главный въезд. Потом её взгляд зацепился за проход между отелем и хозяйственной пристройкой — путь на задний двор, к техническим воротам.

— Там, — сама себе ответила она и, оттолкнувшись от перил, побрела туда.

Сильвер и Полкан, бросив на меня извиняющиеся взгляды, поплелись следом.

— Лёша! — воскликнул Борис. — Ну скажи им! Они ж сдохнут!

Я жестом успокоил друга.

— Спокойно. Пусть идут.

Двинулся следом за ними, сохраняя дистанцию. Женя, Борис и Медведь тоже не остались на месте. Мы шли по флангам, образуя своеобразный почётный караул. Или конвой. Это как посмотреть. Так и дошли почти до ворот.

— Послушай меня, Рейн, — заговорил я, поравнявшись с ней. — Я понимаю твою паранойю. В этом мире доверие — дефицитный ресурс. Но есть ещё понятие рациональности. Я инженер и работаю с цифрами и фактами. Факт номер один: вы не в состоянии вести бой. Факт номер два: снаружи опасно. Факт номер три: у нас есть горячая вода, нормальная еда и безопасные стены.

— И что ты хочешь взамен? — резко остановилась она. — Рабства? Клятвы верности? Десятину?

— Информацию, — пожал я плечами. — Вы в Красногорске дольше, чем мы. Возможно, вы видели то, чего не видели мы. Обмен знаниями. Равноценная сделка. Плюс… просто по-человечески посидеть.

Рейн прищурилась. Она сканировала меня взглядом, пытаясь найти подвох. Её интуиция, видимо, вопила об опасности, но тело кричало, что сейчас сдохнет. Ей нужен был отдых. Ей нужна была еда.

— Мы не будем вступать в вашу фракцию, — твёрдо заявила она.

— Я не предлагаю кольцо и руку с сердцем, — усмехнулся я. — Я предлагаю обед. Поешьте нормальной еды, восстановите силы. Посмотрите, как мы живём. Никто вас силой здесь не держит. Не понравится, после обеда я лично открою вам эти ворота и покажу безопасный маршрут из нашего района. А ещё у нас есть кофе. Настоящий. Грех отказываться.

При слове «кофе» я заметил, как дрогнул кадык у Сильвера.

— Кофе? — переспросил он хрипло. — Растворимый?

— Зерновой. «Арабика». У нас есть кофемашина.

Это был запрещённый приём. Удар ниже пояса. В мире, где чистая вода — роскошь, зерновой кофе сродни амброзии.

Полкан, стоявший позади Рейн, тихо кашлянул.

— Командир… может, и правда? У меня в животе урчит так, что мёртвого разбудит. Да и всё тело ноет. Нам бы перевести дух.

Рейн перевела взгляд с меня на своих товарищей. Увидела их измождённые лица. Вздохнула так тяжело, словно на плечи ей легла бетонная плита. Вся её воинственность вдруг испарилась, оставив лишь безмерную усталость.

— Хорошо, — тихо произнесла она. — Мы останемся. На обед. И посмотрим, что у вас тут за община. Но если я замечу хоть малейший подвох…

В этот момент глухо лязгнула металлическая дверь служебного входа. Все невольно повернули головы на звук. На крыльцо вышел парень. Он был одет в грязную рабочую одежду, забрызганную штукатуркой. Поверх набросил фуфайку, но не застегнулся. На его шее зловеще поблёскивал зелёным диодом ошейник «Верность-1». Это был Сокол.

Он достал из кармана помятую сигарету, чиркнул спичкой, глубоко затянулся и поднял уставший взгляд на компанию у ворот.

Рейн замерла. Её глаза расширились настолько, что вполне могли выпасть из орбит. Она резко побледнела ещё сильнее, забыла, как дышать, и даже инстинктивно подалась вперёд, почти толкнув меня плечом.

Красноволосая сделала неверный, шатающийся шаг к крыльцу.

— Дима? — прошептала она так тихо, что я едва расслышал. Потом громче, срывающимся от шока голосом: — Дима, ты⁈

Сокол вздрогнул, услышав своё имя. Сигарета выпала из его приоткрытого рта, упала на бетонные ступени, рассыпая искры. Он узнал её. Я видел это по полному охренению на его лице. Стрелок уставился на девушку-лидера, словно увидел призрака.

— Марина? — потрясённо выдохнул он. — Сестрёнка?

Твою же мать… вот только мыльной оперы не хватало…

Да ещё с такими участниками…

Задний двор нашего отеля, залитый холодным, но по-своему ярким дневным светом, на мгновение замер. Это была та самая немая пауза, которая случается перед бурей или взрывом. Я, Женя, Борис и Медведь стояли в нескольких шагах от гостей. Все взгляды были прикованы к крыльцу служебного входа, где застыл Сокол.

— Боже, как же… — прошептала Рейн охрипшим от эмоций голосом.

Она сделала ещё один неуверенный шаг. Её ноги должны были подкоситься от чудовищного истощения. Но вместо того, чтобы упасть, Рейн вдруг сорвалась на бег. Это был бег из последних сил, на чистой воле. Она преодолела разделявшее их расстояние, взлетела по бетонным ступеням и врезалась в Сокола, крепко обхватив его руками.

Мы с ребятами остолбенело переглянулись. Медведь нахмурился, Борис удивлённо почесал затылок. Женя выглядел растерянным, но быстро вернул холодное самообладание. Я неспешно двинулся вперёд, остальные пошли за мной.

Мы видели, как Сокол, этот озлобленный, сломленный дурак, вдруг обнял сестру так, словно она была его единственным спасательным кругом в бушующем океане. Плечи Рейн судорожно содрогались. Она плакала. Громко, навзрыд, не стесняясь ни нас, ни своих товарищей.

— Димка… Господи, живой… — всхлипывала она, зарываясь лицом в его грязную футболку. — Я же искала! Я до вашей базы добралась, когда всё началось… Я думала, ты погиб, уже не надеялась… Братик мой…

— Марина… — Сокол часто заморгал, его голос предательски дрожал. — Я тоже искал. Мы к твоей больнице прорывались… Там… там кошмар был. Маринка, я жив, я тут…

Они шептались, обмениваясь короткими, рублеными фразами, полными слёз и облегчения. На какую-то долю секунды я даже почувствовал укол совести. Брат и сестра нашли друг друга в разрушенном мире. Счастливый конец.

Вот только конец был совсем не счастливым.

Рейн сделала глубокий вдох и слегка отстранилась, чтобы посмотреть в лицо брату. Её руки скользнули по его плечам, шее… и её пальцы наткнулись на холодный, жёсткий композит. Она опустила взгляд. На шее Сокола зловеще мерцал зелёный диод ошейника «Верность-1».

Марина нахмурилась, смахнув слёзы со щёк, и недоумённо провела пальцем по толстому ремешку.

— Дим, а это что за гадость? — спросила она, пытаясь нащупать замок.

Сокол дёрнулся. Он бросил затравленный взгляд на меня, сглотнул сухой ком в горле и ответил честно:

— Это бомба, Марин.

— Что? В смысле «бомба»? — Рейн непонимающе усмехнулась, словно это была дурацкая шутка.

— В прямом, — глухо отозвался Сокол, опуская глаза. — Там тридцать грамм пластида и детонатор. Управление у него…

Он не договорил, но этого и не требовалось. Рейн резко развернулась. Вся её слабость, все слёзы испарились в одно мгновение. В её глазах вспыхнула такая ярость, что воздух вокруг, казалось, затрещал от статического напряжения. Она посмотрела на меня.

— Это ты сделал? — прошипела она, указывая пальцем на шею брата. — Ты надел на моего младшего брата ошейник со взрывчаткой⁈

— За дело, Рейн, — спокойно ответил я. — Поверь, на это есть очень веские причины.

— Причины⁈ — взвизгнула она, делая шаг ко мне. — Ты повесил на человека ошейник, как на собаку, и угрожаешь ему смертью! Сними эту дрянь немедленно!

— Исключено, — отрезал я, скрестив руки на груди. — Твой брат совершил преступления, за которые в любой другой общине его бы просто поставили к стенке. Этот ошейник — его шанс искупить вину.

— Закрой пасть! — Рейн зарычала, её кулаки сжались. — Никто… Слышишь, ублюдок, НИКТО не смеет обижать моего брата! Я никому не позволю!

В следующую секунду её лицо исказилось дикой, нечеловеческой злобой. Я смотрел ей в глаза и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Капилляры в её белках не лопались, её глаза не светились магией. Они просто… наполнились. Радужка, зрачок и склера мгновенно залились густым, глянцевым алым цветом. Казалось, кто-то брызнул ей в глаза свежей, насыщенной кровью, и теперь она смотрела на мир через эту зловещую красную пелену.

Увидев это, Сильвер и Полкан вздрогнули и синхронно отступили на пару шагов. Я сделал мысленную зарубку: раз даже её собственные люди боятся, значит, дело дрянь. Борис и Медведь тут же напряглись, подобрались, готовясь к худшему. Женя молча выхватил из кобуры ТТ, но пока не стал целиться. Просто положил палец на спусковую скобу.

Рейн начала спускаться по ступеням, но её истощённое тело дало сбой. Она сильно пошатнулась, её колени подогнулись, и она судорожно вцепилась в металлические перила, чтобы не упасть. Сокол тут же шагнул к ней, протягивая руки:

— Марин, что с тобой? Погоди…

Она резко вскинула ладонь и остановила его жестом:

— Не лезь. Сама разберусь.

А потом что-то произошло, изменилось. Она на секунду прикрыла глаза и сжалась.

Рейн активировала навык: «Инъекция Адреналина».

Трансформация произошла почти мгновенно. Дыхание девушки мгновенно выровнялось, став глубоким и хищным. Бледная, серая кожа внезапно покрылась лихорадочным румянцем — сосуды расширились, прогоняя по телу бешеный поток крови.

Она выпрямилась, её позвоночник хрустнул. Мышцы на руках и шее напряглись, превратившись в стальные канаты. Я вспомнил, что она была медиком. Что за класс она получила? Боевая медсестра? Что бы это ни было, а навык сработал безотказно.

Красноволосая девушка медленно, очень весомо и неотвратимо спустилась по оставшимся ступеням. Весь её облик кричал о том, что прямо сейчас по одному её щелчку разверзнется преисподняя.

— Рейн! — в отчаянии крикнул Сильвер. — Ты же потом развалишься! Не надо! Они же нас спасли! Из камня расколдовали!

— Командир, давай разберёмся нормально! — поддержал его Полкан, нервно сжимая кулаки. — Безумие же!

Их слова не удостоились даже поворота головы. Красные глаза остались намертво зафиксированы на мне. Я смотрел в эти зенки и мысленно готовился активировать доспех, а может, и призвать «Стража». Но лучше до этого не доводить. Выкладывать перед чужаками все козыри не стоит.

— Ты сейчас снимешь с него этот ошейник, — угрожающе прошипела Рейн, продолжая идти ко мне. — Иначе захлебнёшься кровавой пеной, мразь. Я выпотрошу тебя…

— Успокойся, — холодно велел я. — Подумай головой. Вы на нашей территории. У нас численное преимущество. У нас оружие. Ты убьёшься сама и подставишь своих людей. Ошейник не убивает Диму. Он спасает его от расстрела.

Красноглазка взревела, словно фурия, совершенно не воспринимая логику. Рейн вскинула обе руки. Я приготовился к тому, что в её руках материализуются клинки, фаерболы или какие-нибудь жуткие питомцы. Но по бокам от неё, в метре от земли, произошли две короткие голубые вспышки.

И на тротуарную плитку двора с грохотом рухнули… два сорокалитровых алюминиевых молочных бидона. Крышки у них отсутствовали. При ударе бидоны накренились и опрокинулись. Из их широких горловин на серый бетон выплеснулась тёмно-красная жидкость.

Мы все невольно отшатнулись. В нос мгновенно ударил тяжёлый, тошнотворный, железистый запах скотобойни. Кровь. Мясная, густая, настоящая кровь растеклась двумя огромными лужами вокруг её ног. Эта женщина, чёрт возьми, таскала в инвентаре запасы крови!

Я чуть согнул колени, перенося вес тела. Рейн резко махнула рукой, словно дирижёр. Из пролитых луж мгновенно, с влажным хлюпаньем, вылетели десятки тонких красных росчерков. Они кристаллизовались прямо в полёте, превращаясь в смертоносные лезвия, сверкающие как гранёный рубин.

Рейн активировала навык: «Кровавые Кинжалы».

Я чудом успел отскочить вбок, сделал перекат. Кинжалы вонзились в деревянную скамью позади меня. Они тут же осыпались и растеклись маленькими багряными лужами. Женя мгновенно вскинул пистолет, целясь в грудь Рейн.

— Нет! Не стрелять! — гаркнул я, вскакивая на ноги.

Снова попытался пробиться к её разуму:

— Ты Маг Крови? Видимо, очень редкий класс. Послушай меня! Твой брат был Гладиатором! Знаешь, кто это такие? Наверняка знаешь, вы же с ними встречались, так?

Но Рейн было плевать. Она сделала ещё один пасс руками, и новая порция кинжалов вырвалась из луж, устремляясь ко мне.

Я вскинул левую руку. Перед предплечьем вспыхнул широкий голубоватый энергетический щит. Кровавые снаряды врезались в него пулемётной очередью. Цзинь! Цзинь! Цзинь! Лезвия перед столкновением приобретали твёрдость, а при ударе отлетали назад и разлетались фонтанами кровавых брызг.

— Давай, Лёха, осади полоумную! — рявкнул Борис, переступая с ноги на ногу. Ему явно не терпелось сорваться в бой.

Медведь хмуро поигрывал буграми мышц на руках, его тяжёлый взгляд буравил Рейн, но он не вмешивался, понимая мой приказ не убивать.

Я принял на щит ещё одну порцию кинжалов. Мне пришлось быстро смещаться по дуге, уходя в сторону, чтобы атаки Рейн, прошедшие мимо меня, случайно не искрошили Женю, Бориса или её собственных парализованных от ужаса товарищей.

Видя, что кинжалы не пробивают энергощит, Рейн изменила тактику. Она резко опустила руку в алую лужу, и кровяная масса словно ожила. Из неё, вслед за ладонью девушки, взвился тонкий, гибкий поток, который на глазах превратился в длинный жгут.

Рейн активировала навык: «Кровавый Хлыст».

Да твою мать! Теперь это не только стрелялка, тут ближний и средний бой одновременно. Рейн сделала шаг вперёд, махнула рукой над головой. Хлыст с оглушительным щелчком разорвал воздух и обрушился на меня. Я подставил щит. Удар был чудовищным. Меня отбросило на два шага. Хлыст врезался в энергетическую преграду, разлетелся кровавой шрапнелью, но тут же за долю секунды стянулся обратно в длинную гибкую змею.

Красноволосая красноглазка двигалась как профессиональный убийца. Никакой лишней суеты. Выпад, щелчок хлыстом, поворот корпуса для замаха. Атаки сыпались одна за другой. Кто бы мог подумать, что две недели назад это была просто обычная медсестра в психушке… Теперь сама стала тем ещё психом…

Мне нужен тактический доспех. Титан и карбид вольфрама выдержат любые махинации с человеческой кровью. Можно материализовать его на себе прямо сейчас. Но есть нюанс. Этот процесс занимает пусть и малое время, но на пару секунд я буду ослеплён вспышкой голубого света и уязвим. С такой скоростью, как бьёт Рейн, пары секунд ей хватит, чтобы снять мне голову с плеч.

Отбивая очередной замах хлыста, я случайно наступил ботинком прямо в лужу крови, оставшуюся после одного массированного залпа «кинжалами». Рейн мгновенно сделала резкий пасс левой рукой, сжав пальцы в кулак и тут же резко распахнув пятерню. Кровь у меня под подошвой вздыбилась. Из неё с хлюпаньем и треском выросли шипы. Длинные, заострённые штыри попытались прошить мою стопу насквозь.

Рейн активировала навык: «Кровавые Шипы».

Я успел отдёрнуть ногу только благодаря прокачанной ловкости и силе. Шипы чиркнули по краешку подошвы. Это уже настоящий контроль территории. Ловушки. Она заминировала двор кровью! Пришлось немедленно пошаркать ногой о сухую грязную плитку, чтобы на подошве крови не осталось. Хрен же знает эту дуру, что она ещё может.

— Да ты больная! — выкрикнул я, уворачиваясь от очередного росчерка хлыста. — Сокол убивал выживших, участвовал в рейдах и помогал пинать рабов!

— Лжец! — прорычала Рейн.

Я прыгнул в сторону, уходя из-под обстрела кинжалами. В этот момент свободная рука красноглазки сжалась в кулак. Она резко выбросила руку вверх. Здоровенный сгусток крови отделился от лужи у неё под ногами. Взмыл, пролетел по дуге и шмякнулся о плитку рядом со мной. Пятка ботинка коснулась лужи.

Рейн активировала навык: «Гемокинез».

Из багровой жижи взметнулись толстые, пульсирующие щупальца. Они мгновенно, как стальные капканы, обвились вокруг моей лодыжки и затвердели, намертво приковав меня к земле. Вот сука! Я рванул ногу, но хватка была как у залитого бетона. Конец манёврам…

Рейн активировала навык: «Кровавые Путы».

Я выставил щит, принимая удар хлыста. И тут же краем глаза уловил движение слева. Ещё один залп кинжалов летел прямо мне в незакрытый бок. Ещё удар хлыста по щиту. Понял, что не успеваю развернуться, чтобы отразить кристаллизованные снаряды.

Но тут громоподобный рык сотряс двор.

Медведь, с перекошенным от ярости лицом, одним прыжком преодолел разделявшее нас расстояние и обрушил свою гигантскую секиру «Каратель» прямо на траекторию полёта кровавых кинжалов. Лезвие топора с хрустом перерубило магические конструкты. Они с жалобным звоном разлетелись на сотни багровых стекляшек и тут же растаяли лужицами крови.

Но один кинжал всё же проскользнул мимо лезвия секиры и с чавкающим звуком вонзился Медведю прямо в левое плечо.

Миша глухо зарычал, отшатнулся, но остался стоять, заслоняя меня своей широкой спиной. И в ту же секунду произошла полнейшая хренотень. Берсерк взвыл от новой волны боли. Я не сразу понял, что произошло. На его куртке стали проступать кровавые пятна. Будто несколько невидимых лезвий нанесли ему порезы прямо под одеждой. Он получил удар только одним кинжалом, но раны открылись по всем телу!

Медведь получил дебафф: «Кровотечение».

Глаза берсерка остекленели, наливаясь первобытным, звериным бешенством. Он издал затяжной, леденящий душу рёв, от которого могли бы задрожать стёкла в окнах отеля, если бы их не закрывали бронированные ставни.

Берсерк. Боль. Кровь. Он впал в боевое безумие.

Медведь вошёл в состояние: «Кровавая Ярость».

Рейн на секунду опешила и перестала атаковать, когда этот монстр повернулся к ней и крепко сжал секиру. Для меня её заминка стала спасительным окном.

«Доспех!» — крикнул я мысленно.

Пространство вокруг моего тела разорвала интенсивная голубая вспышка, полностью ослепившая меня. Тело облёк поддоспешник из миомерных волокон. Каркас, механизмы. Последовал лязг смыкающихся титановых пластин. Появился шлем, приглушая все звуки. Мир накрыло бронестекло визора, по которому мгновенно пробежали строчки инициализации.

ЗАПУСК СИСТЕМЫ… СИНХРОНИЗАЦИЯ 100%… БОЕВОЙ РЕЖИМ АКТИВИРОВАН.

Пространство преобразилось в чёткую, расчерченную тактическую картинку. Вокруг фигуры Медведя вспыхнул зелёный контур союзника, а рядом ярко-красный маркер врага. Рейн. Багровые путы на моей ноге разлетелись к чёртовой матери.

Пока я загружался, Медведь, забыв обо всём на свете, гигантскими скачками ринулся на девушку. Он занёс секиру над головой двумя руками, намереваясь разрубить её от макушки до таза.

— Марина! Миша, нет! Не трогай её! — истошно заорал Сокол, бросившись с крыльца, но споткнулся и упал.

Медведь его не слышал. Он был в другом мире.

Там, где звучат барабаны войны.

Секира со свистом опустилась вниз. Но Рейн с потрясающей, поистине акробатической ловкостью, подстёгнутая адреналиновым баффом, скользнула в сторону. Лезвие «Карателя» с грохотом вгрызлось в тротуарную плитку ровно там, где она стояла долю секунды назад. Полетели куски бетона.

Не успел Миша вскинуть оружие повторно, как «Кровавый Хлыст» ударил его по пояснице, оставляя рваную полосу на куртке. Медведь только злобно зарычал. Рейн сделала новый взмах, и её хлыст, словно питон, плотными кольцами обвился вокруг древка секиры. Она стиснула зубы, упёрлась ногами в землю и с силой дёрнула на себя, пытаясь вырвать оружие из рук берсерка.

Глупая затея. В ярости сила Медведя зашкаливает за все мыслимые пределы. Он в ответ дёрнул древко на себя с такой мощью, что Рейн, не выпустившая хлыст, буквально полетела вперёд.

Но она не сдалась. Сразу же отпустила древко и махнула свободной рукой, посылая в лицо Медведя веер кровавых кинжалов. Здоровяк крутанул секирой, как пропеллером, сбивая красные лезвия на подлёте.

Я бросил взгляд на Рейн. Двадцать второй уровень. Маг Крови. «Инъекция Адреналина», «Кровавые Кинжалы» (штук сто уже), «Кровавый Хлыст», «Кровавые Шипы», «Путы»… Её мана должна была иссякнуть уже несколько раз! Это ненормально. У неё не может быть такого резерва, даже если она вкачала всё в интеллект! Она использует что-то извне.

Я бросился к Марине, но не пытался её ударить. Просто схватил сзади, прижимая к себе. Она заорала и попыталась вырваться, но против брони и сервоприводов у неё не было шансов. Магичка двинула рукой, из ближайшей лужи крови в меня полетели кинжалы. Но они просто разбились о титан, не причинив вреда.

Борис в это же время подскочил сзади к Медведю, обхватил его ручищами.

— Мишаня, тихо, тихо! Свои!

Медведь ревел, пытался вырваться, но друга бить не стал. Вместо этого он со всей ярости швырнул секиру в нашу сторону. Я среагировал мгновенно, отпрыгнув вместе с извивающейся девушкой. Огромная секира пролетела мимо и с оглушительным скрежетом врезалась в стену хозяйственного блока, перерубив толстый трёхжильный медный кабель, идущий к прожекторам на крыше. Короткое замыкание. Оглушительный хлопок, сноп ярких искр посыпался на землю. В воздухе запахло жжёной изоляцией.

Я всё ещё держал Марину в стальном захвате. И тут заметил на её левом запястье грубый кожаный браслет с красным кристаллом в центре, который сейчас ярко пульсировал в такт её ярости. Возможно, это и есть источник её бесконечной маны!

Попытался схватить её за руку, чтобы сорвать артефакт. Но Рейн, поняв мои намерения, изогнулась с неестественной гибкостью и зарычала. Какая-то часть моего мозга ощутила волну магии, которая в этот момент вырвалась из неё.

Рейн активировала навык: «Кровавая Марионетка».

Но эффект был направлен не на меня. В десяти метрах от нас Медведь, который уже начал немного успокаиваться под уговорами Бориса, внезапно замер, как вкопанный. Его огромное тело на секунду обмякло. А потом по нему прошла судорога такой жуткой силы, что он закричал не от ярости, а от боли.

Его фигуру начало непроизвольно крючить. Движения стали ломаными, дёргаными, как у куклы на верёвочках. Секунду я надеялся, что у магички ничего не получится, ведь на Медведе защитный знак Василия. Но Рейн воздействовала не на разум. Она взяла под контроль кровеносную систему! Мышцы берсерка теперь не слушались его.

Наверняка у неё это получилось из-за того кровавого кинжала, который вонзился в его плечо. Её магия проникла в организм Михаила. И эта чёртова зараза воспользовалась возможностью.

Медведь с хриплым воем вырвался из захвата Бориса. Развернулся и, как локомотив, понёсся на меня. Я отпустил Рейн и увернулся от неуклюжего, но мощного удара. Миша бил кулаками, целясь мне в шлем.

— Он же его убьёт! — прокомментировал Сильвер.

— Рейн, прекрати! — крикнул Полкан.

Женя снова вскинул пистолет.

— Я пристрелю её! Лёша, я стреляю! — заорал он.

Сильвер бросился к нему, пытаясь перехватить руку. Женя резко перевёл ствол на него.

Хаос достиг апогея. Я уворачивался от атак марионетки-Медведя, а Рейн осыпала меня градом кинжалов. И в какой-то момент я не успел. Медведь, вложив всю свою берсеркскую силу, ударил меня кулаком прямо в визор.

Мир взорвался помехами. Я отлетел на несколько метров и рухнул на спину.

ВНИМАНИЕ! Критическое повреждение оптических сенсоров! Запущена система самодиагностики. Видеосигнал частично потерян.

Экран шлема засыпало красными предупреждениями. Миомерный поддоспешник спас мою шею от перелома, но электроника такого удара не выдержала.

Со стороны главного входа «Крома» раздался топот множества ног. Во двор влетел Тарас Ершов, сжимая в руках пистолет. Следом за ним, на ходу материализуя «Священный Клинок», выскочил Варягин. За ним выбежал Фокусник с жезлом и сразу же остолбенел.

— Что за херня здесь происходит⁈ — рявкнул Ершов.

Медведь повернулся в их сторону. Я видел, как его мышцы напряглись. Он сделал шаг… второй… и внезапно рухнул на колени. Его глаза закатились, из носа пошла кровь. Эффект Марионетки спал. Организм не выдержал колоссального перегруза. Наверняка эта идиотка вызвала у него внутреннее кровотечение!

Берсерк повалился лицом вниз на плитку и затих.

— Петровича сюда! Срочно! — заорал Варягин.

Я упёрся руками в тротуарное покрытие и рывком поднялся на ноги. Картинка в шлеме мерцала, но мне не требовалась дополненная реальность, чтобы видеть главное. Рейн стояла, тяжело дыша. Она была выжата как лимон. Адреналиновый допинг заканчивался.

— Всё? — спросил я, подходя к ней. Голос из динамиков шлема прозвучал искажённо и гулко. — Фокусы кончились? Теперь можно поговорить?

Эта фраза стала последней каплей. Её гордость, её ярость не позволяли ей проиграть. Красноволосая фурия издала гортанный вопль.

Рейн активировала навык: «Кровавый Раж».

В ответ на её яростный крик вся кровь во дворе вдруг задрожала и пришла в движение. Даже брызги с моей брони начали отрываться и улетать прочь, будто их притягивал гигантский магнит. Мелкие капли сливались в ручьи, ручьи собирались в одну гигантскую реку. Вся эта масса метнулась к ногам Рейн.

Девушка развернулась всем корпусом, вкладывая в удар абсолютно всё, что у неё осталось. Широкий горизонтальный взмах, и вся кровяная масса волной рванула ко мне.

Рейн активировала навык: «Кровавая Коса».

Багровый прилив внезапно уплотнился, кристаллизовался. Чудовищный серп нёсся прямо ко мне, оставляя за собой шлейф из брызг. Лезвие, длиной в пять метров, с воем рассекало воздух. Это был её ультиматум. Её всё или ничего.

Я не стал уворачиваться или принимать удар на грудь. Просто слегка присел, и система уловила моё намерение. Бортовой компьютер мгновенно подал пиковое напряжение на миомерные жгуты ног. Взрывной толчок! Одновременно сервоприводы получили команду на максимальную мощность в том же направлении. Они форсировали движение, добавляя свой крутящий момент к усилию миомеров, и отслеживали, чтобы сустав шёл по точной расчётной траектории, не отклоняясь в стороны.

Меня подбросило в воздух.

Кровавая коса прошла подо мной, врезалась в кирпичную стену той же хозяйственной постройки. Удар оказался чудовищной силы. Грохнуло так, будто по зданию пришёлся артиллерийский залп. По стене пошла трещина. Кровавая коса разлетелась на тысячи брызг, которые дождём оросили всё вокруг.

Приземление. В момент касания поверхности сервоприводы перешли в режим демпфирования, удерживая сустав от схлопывания под весом корпуса. Миомеры сработали как амортизатор. Растянувшись, они погасили остаточную энергию удара.

— Всё, — прорычал я. — Надоело.

Вспышка материализации. Я достал из инвентаря простую бронзовую монету с изображением рукопожатия.

Предмет: Жетон Переговорщика.

Я выставил его вперёд, предъявляя Рейн, как и говорилось в описании.

— Переговоры, — процедил сквозь зубы.

Монета вспыхнула тёплым золотым светом. Невидимая волна прокатилась по двору. Марина как раз снова подняла в воздух капли крови, формируя новые кинжалы. Но в тот момент, когда жетон сработал, магия просто… исчезла. Кровавые сгустки шлёпнулись на землю безвредными лужицами. Эффект «Кровавого Ража» пропал. Алый цвет ушёл из её глаз. Она испуганно захлопала ресницами, посмотрела на свои руки, не понимая, почему магия больше не подчиняется.

— Варягин, Борис, тащите Медведя в медпункт. Живо! — скомандовал я и шагнул к обессиленной и растерянной девушке. — Пять минут, — сказал я ей. — У нас есть пять минут, чтобы поговорить без магии. А потом, если захочешь, можешь попробовать ещё раз. Но я бы не советовал. Больше тебя щадить не стану.

Она молча смотрела на меня… а потом бросилась с кулаками. Несколько глухих ударов в мою нагрудную пластину. Отчаянная ругань. Я просто стоял, давая ей возможность выпустить остатки пара.

Медведь заворчал, когда Борис забросил его руку себе через плечо. Варягин помог ему подняться и поддержал с другой стороны. Медленно, шаг за шагом, его повели в направлении служебного входа. Женя опустил ствол, но остался начеку. Полкан и Сильвер бросились к своей командирше, но я жестом остановил их.

— А теперь слушай меня, Марина, — начал я, когда она отступила и вытерла слёзы. — И слушай очень внимательно.

Девушка подняла на меня волчий взгляд, тяжело дыша.

— Твой брат, — я указал пальцем за её спину, где в стороне от крыльца стоял ошарашенный Сокол. — Он был нашим товарищем. Мужик, которого ты сейчас использовала как куклу, это его сослуживец. А вон тот хмурый седеющий человек, прибежавший сюда с сияющим мечом, это его бывший командир. Мы фракция «Ратоборцы», знаешь ведь это название? Так называлась ЧВК, где служил твой брат. Часть его бойцов уцелела, они здесь.

Рейн слушала, но продолжала сжимать кулаки. Её руки дрожали, девушка выглядела так, будто вот-вот рухнет. Но пока держалась на злости и упрямстве.

Я рассказал ей всё. Как мы искали семьи «Ратоборцев», как добрались до психиатрической клиники, в которой она работала. Рассказал про библиотеку, про аномалию, про то, как Сокол выживал, и про то, кем он стал. Про убийства, про грабежи, про рабынь в подвале. Я не щадил её чувств, просто излагал факты.

Потом сделал паузу, чтобы слова улеглись в её кипящем разуме.

— Твой брат стал одним из них. Гладиатором, Марина. Он стрелял в безоружных людей. Он помогал держать рабов взаперти. Он участвовал в рейдах, получал награды от Черепа и не попытался сбежать, хотя такая возможность наверняка была. Мы взяли его в плен, но не стали казнить. Вместо этого я повесил на него эту сбрую и заставил разбирать завалы, чтобы он каждый день смотрел в глаза людям, над которыми издевался. Опроси их, если не веришь мне. Пусть сами всё расскажут.

Рейн слушала, и с каждым моим словом её лицо становилось всё бледнее. Гнев сменился отрицанием, а отрицание глухим ужасом.

— Я сохранил ему жизнь, — подвёл я итог. — Хотя, возможно, не следовало этого делать.

Девушка долго молчала, а потом повернулась к брату. Тот уже не стоял. Когда Медведя увели, он опустился на бетонную ступеньку крыльца и теперь сидел, обхватив голову руками.

— Дим… — прошептала она надломленным голосом. — Дима, скажи, что он врёт. Скажи, что это неправда. Ты… ты бы не смог. Мама нас не так воспитывала. Ты же… ты же защищал людей во время ваших миссий. Скажи мне!

Сокол поднял голову. Посмотрел на Рейн пустыми глазами. Затем его взгляд скользнул в сторону дверей, куда только что Варягин и Борис затащили истекающего кровью Медведя. Человека, с которым он ел из одного котла и делил последний кусок хлеба до того, как всё рухнуло.

Сокол закрыл глаза, судорожно вдохнул и кивнул.

— Это правда, Марин, — тихо ответил он. — Я был Гладиатором. Я делал… все эти вещи. Я всё это делал.

Рейн задохнулась, словно её ударили под дых невидимым кулаком. Её рот приоткрылся в немом крике. Она рухнула на колени, закрыла лицо выпачканными в крови руками и глухо, надрывно зарыдала, раскачиваясь из стороны в сторону на холодном бетоне.

Бой закончился. И победителей в нём не было.

Леонид лежал на крыше заброшенной шестнадцатиэтажки в тени вентиляционной шахты, холодный ветер обдувал лицо. В руках он держал армейский бинокль БКС 20×50, модифицированный Системой. Металлический корпус с кожзамом был покрыт сетью тонких, едва светящихся рун, а на окулярах мерцал дополнительный интерфейс. Сейчас он служил Леониду и телескопом, и анализатором.

Арчи приземлился далеко отсюда. На крышу Леонид поднялся просто по лестнице. Внизу, в полукилометре от него, раскинулся двор отеля «Кром». Он видел, как несколько минут назад там разыгралась настоящая драма. Вспышки магии, грузные фигуры, мечущиеся по двору, и, наконец, финальный аккорд — исполинский кровавый серп, врезавшийся в стену пристройки.

«Дикари, — с холодным профессиональным презрением подумал Леонид. — Могущественные, но дикари. Слишком много эмоций».

Он не знал причин конфликта, но это и неважно. Важно то, что хаос — его лучший союзник. Пока эти идиоты выясняют отношения между собой, засланный мертвяк уже начинает действовать изнутри. Подарок лича, замаскированный под выжившего, уже пустил корни. Сейчас Леонид действовал по собственному почину, некромант не посылал его сюда. Просто любопытство. Обычно старлей не любил лишний риск, но что-то требовало увидеть развязку. Когда всё произойдёт? Сегодня? Завтра?

Леонид перевёл окуляры на окна отеля. Их закрывали бронированные ставни, так что он не мог видеть, что творится внутри, но прекрасно представлял себе картину. «Игнат» должен пройти первичный осмотр. Это самый рискованный этап операции. Но Зултакар не поскупился. «Эликсир Ложной Жизни» создавал идеальную симуляцию биологических процессов, а «Амулет Личины» скрывал истинную некротическую ауру под маской живого человека.

«Главное, чтобы их лекарь не был параноиком», — усмехнулся Леонид, поудобнее перехватывая бинокль. Он был терпелив. Он умел ждать. А сейчас ему оставалось только наблюдать, как яд, который он впрыснул в эту общину, отравит её изнутри.

Медицинский блок служил островком стерильности и порядка посреди всеобщего хаоса. Воздух здесь пах не пылью и гарью, а спиртом, хлоргексидином и сушёными травами. Странная смесь казённой медицины и знахарской избы.

Олег Петрович устало потёр переносицу поверх очков. Он сидел за широким столом, заваленным бумагами, и выглядел как памятник усталости. Мешки под глазами, глубокие морщины, плотно сжатые губы. За последние двое суток он спал от силы часа три.

Сначала спасение раненого Сокола. Потом осмотр шестидесяти человек и беглая проверка запасов медикаментов, оставшихся от Гладиаторов. Следом приём «на работу» двух барышень. Ещё и расколдованные статуи, а перед ними… этот загадочный пациент. Игнат.

За соседним столом, поменьше, сидели две женщины, его новоиспечённые и не слишком добровольные помощницы. Лариса, фитотерапевт с повадками столичной штучки, и Регина, бывший врач УЗИ, а теперь «Сенсор». Под строгим, но справедливым руководством Петровича они занимались инвентаризацией. Используя фракционный интерфейс, они методично распределяли лекарства по папкам и подпапкам. Каждую ампулу, каждый бинт, каждый блистер с таблетками. Работа нудная, но абсолютно необходимая.

— Адреналина гидрохлорид, ноль-один процент, один миллилитр, — вполголоса диктовала Регина. — Вносим в папку «Стимуляторы и аналептики». Десять ампул.

— Есть, — кивнула Лариса, не отрывая взгляда от висящей в воздухе полупрозрачной панели. — Это в «Антибиотики»? — спросила она, держа в руке упаковку «Амоксиклава».

— Да, — коротко подтвердила Регина.

— А это, кажется, сердечное…

Лариса морщила носик, когда ей попадались препараты с особо сложными названиями, но дело своё делала.

— Нет, не сердечное, это диуретик, — поправила её Регина. — Мочегонное. Кладём к почечным препаратам.

— Слушай, Регин, а ты видела тех троих? — подняла глаза Лариса.

— Которых из камня расколдовали? — Регина вздохнула, откладывая упаковку с ампулами. — Видела, конечно. Олег Петрович велел их осмотреть.

— И как они? Я с ними в коридоре случайно пересеклась, так от одного их вида чуть в обморок не упала, — призналась Лариса. — Особенно эта, красноволосая. Глаза дикие, смотрит, как волчица.

— У них был чудовищный физиологический шок, Лариса. Я своими сенсорными навыками их «щупала». Ауры у всех троих фонили так, будто они прямо в преисподнюю заглянули. Тахикардия за сто сорок ударов в минуту, давление зашкаливает. У них кровь бурлила от паники. И я их даже понимаю. Окаменеть, а потом очнуться в чужом лагере. Не у каждого хватит выдержки, чтобы сохранить спокойствие. Я им предложила инфузионные регенераторы, питательные растворы… Знаешь, что эта красная Рейн ответила?

— Что?

— «Убери от меня свои иглы», — сообщила врач УЗИ. — И зыркнула так, что у меня мурашки по коже побежали. Схватила своих мужиков, и они просто ушли. Практически сбежали из медблока. Отказались от помощи. Гордые, как черти.

— Идиоты, — коротко резюмировала Лариса, возвращаясь к работе.

— В их состоянии любой сквозняк может стать смертельным.

— Ну и пусть, — фыркнула травница. — Естественный отбор. И вообще, может, они заразные? Вдруг это вирус какой? Каменная болезнь?

Олег Петрович громко кашлянул, не поднимая головы от записей. Женщины мгновенно смолкли, втянув головы в плечи, и зашуршали упаковками с удвоенной скоростью.

— Меньше языками чешем, больше делом занимаемся, — проворчал военврач. — «Каменная болезнь»… Сказок перечитали. Это магическое воздействие, петрификация. Структурное изменение тканей на клеточном уровне под воздействием эфира, — он произнёс диагноз так уверенно, будто не выдумал его только что. — Лечится не таблетками, а рассеиванием.

Коротко и успокоительно. Не хватало, чтобы эта дура Лариса начала распространять слухи о выдуманной болезни.

Петрович вернулся к изучению раскрытой перед ним гроссбух-тетради. Страницы были исписаны его резким, неразборчивым почерком:

«Игнат, 42 года (со слов). Класс: Мнемоник. Уровень 5. Пульс: 65 ударов в минуту, ритмичный, удовлетворительного наполнения. Артериальное давление: 120/80 мм рт. ст. Температура тела: 36,6°C. Кожные покровы чистые, бледные. Видимые слизистые розовые, влажные. Дыхание везикулярное, хрипов нет. Частота дыхательных движений: 16 в минуту. Живот мягкий, безболезненный. Рефлексы в норме. Навык „Диагностика“ патологий не выявил. Состояние: стабильное».

Запись была сделана час назад, когда Ершов и Варягин привели к нему на осмотр того самого пришлого мужика. Этот Игнат с самого начала показался Петровичу… неправильным. Воспоминания о том осмотре стояли у него перед глазами так чётко, словно это происходило прямо сейчас.

Дверь кабинета открылась, и Варягин буквально ввёл внутрь худощавого мужчину. Следом вошёл Ершов, его лицо было мрачнее тучи.

— Петрович, осмотри, — коротко бросил паладин. — Полный комплект. На всё, что только можно.

Военврач окинул пациента взглядом. Среднего роста, неприметный, серый.

— Присаживайтесь, — скомандовал врач, указывая на смотровую кушетку.

Игнат подчинился без малейших колебаний. Его движения были ровными, точными, но какими-то неестественными. Лицо выглядело застывшей маской безразличия. Ни тени страха, ни любопытства, присущих всем выжившим. Пустой взгляд в никуда.

— Жалобы? — буркнул Петрович.

— Отсутствуют, — бесцветно ответил Игнат.

— Как питались последние дни? — спросил врач, светя фонариком в глаза пациента.

Зрачки сузились. Реакция на свет есть. Содружественная реакция — тоже. Но… как-то механически. Без той едва уловимой заминки, дрожания, которое бывает у измученного страхом человека.

— Плохо, — ровно ответил Игнат. — Находили консервы. Воду кипятили.

— Спите как?

— Нормально. Когда удаётся. У меня класс такой, я могу отключаться быстро.

Петрович взял его за запястье, нащупывая пульс. Ритмичный. Чёткий. Слишком ровный для того, кого только что допрашивали бывший опер и вооружённые до зубов «Ратоборцы». Шестьдесят пять ударов в минуту. Как у космонавта перед стартом.

Врач достал из кармана халата фонендоскоп.

— Раздевайтесь до пояса, — велел он.

Мужчина молча снял куртку, потом свитер. Под ним оказалась серая, но относительно чистая футболка. Он снял и её. Тело было худощавым, но не истощённым. Ни шрамов, ни татуировок, ни следов старых травм. Идеально чистая кожа. Ну, не считая обычной уличной грязи.

Петрович приложил холодную мембрану фонендоскопа к его груди. Сердце билось ровно, уверенно. Словно у человека, который только что проснулся после восьмичасового сна в комфортной постели.

— Дышите. Не дышите. Глубже…

Он слушал лёгкие, потом попросил повернуться и прослушал со спины. Всё в абсолютной норме. Измерил давление механическим тонометром, хотя знал, что навык «Диагностика» сделает это автоматически. Просто иногда полезно перепроверять то, что преподносит тебе магия. Манжета привычно сдавила плечевую часть руки, стрелка манометра поползла вверх и плавно опустилась. Сто двадцать на восемьдесят.

— Откройте рот. Скажите «а-а-а».

Игнат послушно выполнил команду. Петрович заглянул ему в горло с фонариком. Миндалины не увеличены, налёта нет. Всё это время мужчина смотрел сквозь него пустым, немигающим взглядом.

Петрович проверил его живот и рефлексы. Сунул градусник, который Игнат зажал под мышкой.

— Алексей приказал провести полную диагностику, — напомнил Ершов, стоявший у двери.

— Помню, Тарас, помню, — проворчал Петрович.

Олег Петрович активировал навык: «Диагностика».

Перед глазами врача развернулось полупрозрачное полотно с медицинскими показателями. Петрович нахмурился.

Травмы: отсутствуют.

Следов магического воздействия: не обнаружено.

Вирусная нагрузка: отсутствует.

Токсины/Яды: отсутствуют.

Паразиты: отсутствуют.

Идеально чист. Даже слишком. Система выдала короткий вердикт: «Пациент здоров». Никаких скрытых угроз, никаких аномалий. Но что-то в этом Игнате царапало профессиональное чутье врача.

— Чист, — констатировал Олег Петрович. — Как младенец. Хоть сейчас в отряд специального назначения.

И в этот момент Игнат впервые проявил что-то похожее на интерес. Он повернул голову и посмотрел на полки со склянками, на разложенные на столе инструменты.

— А у вас тут хорошо оборудовано, — сказал он, скользнув взглядом по банкам с мазями. — Для полевых условий просто роскошь. Много у вас лекарей в штате?

Петрович нахмурился.

— Хватает.

— И алхимики есть? Я запах спирта чувствую и трав. Зелья варите?

— Варим, — уклончиво ответил врач. — Слушай, мил человек, ты на медосмотре или инвентаризацию проводишь?

— Просто интересно, — Игнат даже не моргнул. — В наше время медицина — это жизнь. Хочется знать, каковы шансы, если ранят.

— Если ранят — заштопаем. Если убьют — закопаем. Сервис полный, — отрезал Петрович.

Любопытство Игната было слишком профессиональным. Слишком целенаправленным. Он не спрашивал про еду или безопасность. Он зондировал их медицинский потенциал. Ершов, стоявший у двери, тоже это заметил и напрягся ещё сильнее.

— Давай-ка мы пару анализов возьмём, — сказал военврач, материализуя в руке предметы. — На всякий случай. Профилактика, знаешь ли.

Олег Петрович натянул тонкие нитриловые перчатки. Взял стерильный зонд-тампон, попросил Игната открыть рот и провёл ватной головкой по эпителию на внутренней стороне щеки. Тщательно собрав мазок, он опустил зонд в пластиковую пробирку и защёлкнул крышку.

— Рукав закатай, — велел врач. — Будем кровь брать.

— Зачем? — в голосе мнемоника не было страха, только лёгкое, сухое любопытство.

— Протокол. Проверка на скрытые инфекции и паразитов. Вдруг ты глистов-мутантов в себе носишь, а «Диагностика» этого почему-то не заметила?

Петрович привычным, отточенным за десятилетия жестом накинул и затянул венозный жгут чуть выше локтевого сгиба пациента.

— Поработай кулаком.

Игнат сжал и разжал ладонь несколько раз. Петрович пальцами нащупал набухшую срединную локтевую вену. Протёр зону инъекции спиртовой салфеткой. Взял иглу, бабочку-держатель и вакутейнер с фиолетовой крышкой.

Игла мягко вошла под кожу. Игнат даже не шелохнулся. Ни микросокращения мышц, ни учащения дыхания, которое бывает у 99% людей при заборе крови. В пробирку тут же хлынула густая, тёмно-вишнёвая венозная кровь. Набрав нужные четыре миллилитра, врач снял жгут, извлёк иглу и прижал стерильный тампон.

— Держать пять минут. Всё, свободен. Сергей Иванович, забирай клиента! — крикнул Петрович.

Варягин, наблюдавший за всем этим с каменным лицом, кивнул.

— Пошли, гость.

Он вывел Игната из кабинета. Ершов задержался на пороге.

— Ну что, Петрович? — тихо спросил он.

— Мутный он, Тарас. Как вода в болоте, — так же тихо ответил врач. — Здоровый, как бык. Слишком здоровый. И пустой. У него даже зрачки на свет реагируют с какой-то… идеальной точностью. Ни капли эмоций. Ни страха, ни боли. Проверь его хорошенько.

— Уже занимаюсь, — кивнул Ершов и закрыл за собой дверь.

Воспоминание растаяло. Олег Петрович посмотрел на стол перед собой. Рядом с тетрадью стояли два образца: пробирка-вакутейнер, в которой находилась тёмная кровь, и запечатанная пробирка с зондом для мазка. Сразу после ухода Игната он применил свой самый мощный и затратный по мане навык. «Анализ патогенов».

Результат его озадачил ещё больше. Образцы были стерильны. Не только чисты от известных ему вирусов или бактерий. Они были идеальны. Никаких посторонних микроорганизмов, никаких маркеров хронических заболеваний, которые есть у любого человека старше сорока.

«Образец крови. Гемоглобин — 140. Эритроциты — 4,5. Лейкоциты — 6,0. Патогенной флоры не обнаружено. Токсинов не обнаружено».

И самое главное, что заставило седые волосы на затылке Петровича зашевелиться, это полное, абсолютное отсутствие гормонов стресса. Ни кортизола, ни адреналина. У человека, который, по его словам, только что пережил гибель всей своей группы и в одиночку пробивался через кишащий мутантами город, уровень стресса был нулевой. Это биологически невозможно. Это неправильно.

И это пугало его до дрожи.

— Не может быть, — прошептал Петрович себе под нос. — Так не бывает.

Любой человек, проживший в этом аду две недели, должен быть ходячим коктейлем из гормонов стресса. Кортизол должен зашкаливать. Адреналин прыгать. В крови должны быть следы недоедания, изменённый электролитный баланс, маркеры воспаления от мелких ссадин и грязной воды.

У Игната кровь была как из учебника «Нормальная физиология человека» для второго курса мединститута. Глава «Здоровый мужчина средних лет, состояние покоя».

— Кто же ты такой, Игнат? — тихо спросил врач у пробирки.

— Вы что-то сказали, Олег Петрович? — обернулась Регина.

— Я говорю, что не бывает таких здоровых людей в нашем дерьмовом мире! — Петрович в сердцах хлопнул ладонью по столу. — Понимаете, девочки? Я прогнал кровь этого Игната через свой глубокий анализ. Его гормональный фон должен быть похож на ядерный взрыв. В биохимии должен царствовать стресс, мышцы должны быть забиты молочной кислотой, а нервная система истощена. А у него кровь такая, будто он две недели отдыхал в санатории на альпийских лугах, принимая ванны с лавандой.

— Психопат? — робко предположила Лариса. — Ну, эмоционально выгоревший человек? Ничего не чувствует…

— Даже у психопатов в экстремальной ситуации вырабатывается адреналин. Это базовый рефлекс симпатической нервной системы, биология, Ларисочка! — Петрович ткнул пальцем в пробирку. — А это… абсолютно искусственный баланс.

— Может, у него есть уникальные навыки, о которых мы не знаем? — пожала плечами Регина. — Сейчас все вокруг стали носителями чего-то уникального и невозможного.

Врач глубоко вздохнул, собираясь набрать сообщение Алексею и доложить о всех подозрениях и неясностях. Но его прервал звук, заставивший всех троих вздрогнуть.

Дверь медицинского кабинета распахнулась, с силой ударившись об ограничитель на стене. Звук был таким хлёстким, словно внутри помещения выстрелили из дробовика. В проёме возникли три фигуры. Варягин, Борис и Медведь, который безвольно висел между ними, едва переставляя ноги.

— ПЕТРОВИЧ!!! — срывающийся бас Бориса разорвал относительную тишину кабинета.

Лицо Михаила было смертельно бледным. Из обеих ноздрей текла кровь, заливая подбородок и капая на пол. Тёплая куртка на глазах покрывалась стремительно расползающимися багровыми пятнами. Кровь просачивалась сквозь плотную ткань.

Лариса взвизгнула, выронив банку с таблетками. Регина замерла с открытым ртом, её лицо вытянулось от ужаса.

— Без паники! Отставить визг! — генеральским рыком приказал Олег Петрович, мгновенно сбрасывая маску усталого мыслителя. Включился рефлекс полевого хирурга. — На кушетку его! Живо! Регина, готовь инфузионный регенератор! Лариса, гемостатические бинты и системные обезболивающие. Живо!

Команды, отданные твёрдым, не терпящим возражений голосом, вывели женщин из ступора. Они бросились выполнять приказания.

Варягин и Борис доволокли обмякающего на глазах гиганта до широкой смотровой кушетки и тяжело усадили. Лампы внутреннего освещения мигнули, бликанув на бледном лбу раненого.

— Мишаня, держись, брат! — бормотал Борис. Его руки, перепачканные в крови товарища, дрожали.

— Раздевайте его! — скомандовал врач, подлетая к кушетке. — Мне нужно видеть раны!

Борис начал стягивать куртку с друга. Олег Петрович помогал, на ходу активируя «Диагностику».

— Что случилось⁈ Пулевые? Осколочные? — быстро спросил медик.

— Хуже, док, — прохрипел Варягин. — Магия. Чёртова магия. Баба там… бешеная.

Врач уже принялся за пуговицы плотной фланелевой рубахи. Когда распахнул её, то замер на долю секунды. На широкой, покрытой татуировками груди и животе берсерка алели глубокие, ровные, резаные раны. Длинные, как от ударов бритвой. Но одежда… одежда была цела. Ни единого пореза, ни дырочки.

— Внутреннее кровотечение… — прошептал Петрович, глядя в интерфейс на данные «Диагностики». — Множественные разрывы сосудов. Повреждена селезёнка. Гемолиз… Серёжа, напиши Вере. Пусть немедленно явится помогать.

Варягин кивнул и быстро набрал сообщение через интерфейс фракции.

Лекарь вознёс руки над торсом пострадавшего.

Олег Петрович активировал навык: «Стандартное Исцеление».

Поток мощной целительной энергии хлынул в растерзанное тело берсерка. Края ранений начали медленно стягиваться с тихим, влажным звуком. Но ран было слишком много. Одна регенерация не справлялась с колоссальной потерей объёма циркулирующей крови.

— Инфузию! В вену! Ставь катетер, Регина! — рявкнул Петрович, не прекращая вливать ману. — Лариса, промой раны на спине и наложи повязки!

Зазвенело стекло, зашуршали упаковки бинтов.

Олег Петрович поднял взгляд на Варягина. Паладин стоял рядом, тяжело дыша, его одежда тоже была испачкана.

— Что за баба? — быстро спросил медик. — Кто это сделал?

Варягин скрипнул зубами.

— Красноволосая сука, — выплюнул он с ненавистью. — Командирша этих оживших статуй. Она кровью управляет. Маг Крови. Она его своей магией исполосовала!

Петрович отвернулся к пациенту, заново активируя «Стандартное Исцеление». Зелёный свет с новой силой хлынул из его ладоней. Красноволосая сука? Та самая, что всего несколько минут назад сбежала отсюда, отказавшись от лечения?

— Твою же мать… — в сердцах выругался он. — Так это Рейн?

— Угу, — отозвался паладин. — Бладрейн, люби её семеро.

Двор затих. Единственным звуком были глухие, надрывные рыдания Марины. Она так и стояла на коленях посреди развороченного двора. Вокруг подсыхали тёмные лужи крови, валялись выщербленные из плитки осколки камней. Её плечи мелко дрожали, а руки, перепачканные в багрянце, закрывали лицо. Она больше не выглядела грозным Магом Крови. Она была просто сломленной девушкой, чей мир рухнул во второй раз.

Вдалеке тихо крошились кирпичи. Глубокая трещина в стене хозблока, оставленная «Кровавой Косой», потихоньку расширялась.

Я стоял, закованный в титан, и смотрел на Рейн сверху вниз через повреждённый визор. Помехи на экране понемногу исчезали, диагностические протоколы отчитывались о восстановлении части функций, но я не обращал на них внимания. Я видел её — жалкую фигурку в центре хаоса, который она сама и устроила. И никакой эмпатии не чувствовал. Только холодный, трезвый расчёт. Эта дрянь опасна. Нестабильна. Могущественна. Такую нельзя оставлять без присмотра.

И нельзя отпускать. Тем более после того, что она натворила.

Сзади бесшумно, как тень, подошёл Ершов.

— Её нужно изолировать, — тихо, но веско произнёс он. — Прямо сейчас. Пока не пришла в себя и не решила, что брат всё равно дороже правды.

Голос бывшего опера не содержал ни грамма эмоций, в нём звучал лишь многолетний опыт работы с человеческим отребьем. Я коротко кивнул. Мой доспех отозвался едва слышным гудением сервоприводов.

— Действуй.

Ершов не нуждался в дальнейших инструкциях. Он двинулся вперёд, обошёл Марину сзади. Девушка, поглощённая горем, даже не заметила его приближения. Присел на корточки, как это делают, чтобы поговорить с ребёнком. Вот только из инвентаря он достал не конфету.

Короткая голубая вспышка, и в его руках материализовались стальные полицейские наручники. Никакой розовой опушки. Эти браслеты принадлежали ему до того, как он попал в лапы Гладиаторов и Череп вывернул его инвентарь. Они блеснули на холодном солнце.

Движения Ершова были молниеносными, отточенными до автоматизма. Он схватил её левую руку, завёл за спину. Щёлк! Сталь сомкнулась на тонком запястье. Марина вскрикнула от неожиданности, попыталась вырваться, но второй её локоть уже был перехвачен. Резкий рывок. Щёлк!

Она попыталась обернуться, заплаканное лицо исказилось смесью непонимания и вспыхнувшей злости.

— Что? — хрипло выдохнула она, пытаясь отползти. — Нет! Какого чёрта⁈

— Гражданка, — с издевательской официальностью начал Ершов, поднимая её на ноги. — Вы задержаны. Имеете право хранить молчание, потому что всё, что вы скажете, меня совершенно не волнует. Имеете право на адвоката, но они все, скорее всего, сдохли или превратились в мутантов. Имеете право на один телефонный звонок, но все вышки лежат.

Он сделал паузу, заглянул ей в лицо и криво, почти по-волчьи усмехнулся:

— Ах, да, чуть не забыл. Уголовно-процессуальный кодекс сгорел вместе с государством. Так что ты, сука, на самом деле ни на что не имеешь права.

— Тарас, — окликнул я. — Левая рука. Браслет с камнем.

Ершов кивнул, мгновенно поняв, о чём я. Он грубо дёрнул скованную руку девушки, подтягивая выше рукав её куртки. Там находился кожаный ремешок с кристаллом, пульсирующим слабым багровым светом.

Марина зарычала и попыталась лягнуть его, но Ершов, предвидя это, просто сместился в сторону, удержав равновесие и не ослабив захвата. Одной рукой удерживая дёргающуюся пленницу, другой он ловко расстегнул застёжку.

— Лови, командир.

Он бросил артефакт мне. Я выставил закованную в латную перчатку руку. Поймал браслет титановой ладонью. Разжал пальцы, чувствуя, как сервоприводы послушно отзываются на команду.

Предмет: Браслет-накопитель «Вена»

Тип: Артефакт

Качество: Магическое

Особое свойство: «Хранение маны»

Описание: Кожаный браслет с осколком Кровавого Рубина. На внутренней стороне расположена сложная система капилляров и крошечная выдвижная игла из медицинской стали. Артефакт для тех, кто готов пожертвовать частью своей маны сейчас ради тактического преимущества в будущем.

Вне боя владелец может активировать браслет. Артефакт выпускает тончайшую иглу, которая безболезненно входит в вену и начинает медленно поглощать ману владельца, накапливая её в камне браслета.

Максимальная ёмкость: 1000 маны.

Боже… какая замечательная штука… Очень-очень нужная в хозяйстве.

Голубая вспышка, и браслет исчез в моём инвентаре.

— Сволочь, это моё! — тут же заорала Рейн и снова дёрнулась в наручниках.

— Эй! Отпустите её! — выкрикнул Полкан, делая шаг вперёд. — Она наша командирша!

Сильвер положил руку ему на плечо и покачал головой, дескать «не надо».

Женя, до этого молча наблюдавший за сценой, снова поднял ствол ТТ, направив его на грудь Полкана.

— Да вы права не имеете! — задохнулся Полкан, но отступил.

— Права? — холодно уточнил Ершов. — На счёт прав я уже всё объяснил. Теперь тут действует только одно право. Право сильного. И сейчас оно не на вашей стороне. Руки в гору. Оба.

Полкан и Сильвер переглянулись. Они поняли. Медленно, с неохотой, подняли руки вверх. Марина продолжала сопротивляться, но без магии это плохо получалось. Сокол сделал несколько шагов к сестре и замер. Его лицо было бледным, на нём смешались ужас, стыд и отчаянная, беспомощная злоба.

— Отпустите её! Она же…

Он замолчал на полуслове, встретившись со мной взглядом. Точнее, с тёмным бронестеклом визора. Я не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел. Этого хватило. Сокол сглотнул, опустил плечи и отступил на место.

Ершов удерживал Марину сзади, одна его рука лежала на её плече, вторая контролировала заведённые за спину и скованные наручниками кисти. Классический полицейский захват для конвоирования. Я сделал шаг к ней. Доспех тяжело громыхнул, и девушка вздрогнула.

— Ершов прав, — мой усиленный динамиками голос заполнил двор. — И не прав одновременно. Да, старых законов больше нет. Уголовного кодекса, административного, процессуального — всё это пепел. Но мы есть. И мы — люди. Во всяком случае, отчаянно пытаемся ими остаться. А у людей, даже самых диких, всегда был закон, высеченный не на камне, а в самой сути общества.

Я сделал паузу, давая словам впитаться.

— Закон гостеприимства. Ты напала на хозяина в его доме. Ты применила смертоносную силу против тех, кто спас тебя и твоих людей из каменного плена. Ты едва не убила одного из моих лучших бойцов, который встал между тобой и мной, защищая меня. Ты нарушила самый древний и самый священный закон. И тебе придётся за это ответить.

В ответ на мои слова Марина снова вскинула голову. Её глаза, полные слёз, на мгновение заполнились знакомой краснотой. Похоже, действие «Жетона Переговорщика» истекло. Она попыталась собрать остатки своей магии, нанести ещё один, последний удар.

Я видел, как напряглись мышцы на её шее, как она вложила в эту попытку всю свою волю. Но её тело было на пределе. Адреналиновый допинг закончился, оставив после себя чудовищное истощение. Мана была на нуле. Глянцевая краснота из её глаз тут же ушла, сменившись бессилием. Она тяжело закашлялась, её тело обмякло в руках Ершова.

Я смотрел на неё, как на сломанный, но всё ещё опасный механизм.

Дурная кровь. В прямом смысле.

— Уведи её, — сухо бросил я Ершову. — Запри в той подсобке, где раньше держали тебя, а потом Сокола. Там бронированная дверь. Приставь караул. Если попробует фокусничать или буянить, ни в чём себе не отказывай. Действуй по обстановке.

Ершов криво усмехнулся. Эта ухмылка не сулила ничего хорошего.

— Будет сделано, командир. Пойдём, красавица. Экскурсия по нашим пенатам. Тебе понравится. У нас там уютно. Пауки, тараканы… романтика.

Он потянул её в сторону служебного входа. Марина снова задёргалась, зашипела, изрыгая проклятия.

— Ублюдки! Проклятые сволочи! Вы у меня все получите!

Я покачал головой, глядя им вслед. Сильная тварь. Невероятно сильная. После такого боя, после такого расхода сил и эмоций, она должна бы сейчас пластом лежать от истощения, а она всё ещё ерепенится, пытается бороться. Хотя почти наверняка осознаёт, что не права. Просто уже не может остановиться. Тяжело с ней будет. Очень тяжело.

В голове мелькнула холодная, прагматичная мысль: «Проще прибить. Одна пуля, и нет проблемы». Я тут же отогнал её. Нет. Пока нет. Она ценный ресурс. Или ценный пленник.

В этот момент со стороны главного входа в отель раздался звонкий, слегка возмущённый голос:

— Лёша!

Я обернулся. Ко мне неслась Искра. Рыжая копна волос развевалась на ветру, на лице было написано крайнее недовольство. Она подбежала и уставилась на меня снизу вверх.

— Какого хрена тут вообще творится⁈ — без предисловий начала она. — Почему меня никто не позвал⁈ Почему я узнаю про весь кипиш от перепуганной уборщицы, которая прибежала на кухню с выпученными глазами⁈ Я что, для мебели тут?!!

Она сердито скрестила руки на груди и осмотрелась. Её брови тут же поползли вверх при виде кровищи и разрушений.

Я вздохнул. Глубоко и устало. Этот звук, искажённый и усиленный динамиками, прозвучал как вздох старого, измученного робота.

«Доспех в инвентарь», — мысленно скомандовал я.

Голубая вспышка, и через пару секунд я уже стоял перед Аней в своей обычной одежде. Тяжёлый груз ответственности, казалось, испарился вместе с бронёй. Я шагнул к Искре, притянул её к себе и обнял одной рукой, утыкаясь носом в её пахнущие дымом и пряностями волосы. Она на секунду замерла от неожиданности, а потом обняла меня в ответ.

— Пойдём на обед, — пробормотал я. — Расскажу за едой. Я голоден, как волк. Как стая волков.

«28 дней 8 часов 16 минут»

Красные цифры висели перед глазами. Хоп! И осталось 15 минут. Ещё одна минута пошла не в дело.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как напряжение отдаётся гулом под черепушкой. Мысленным усилием скрыл таймер. Барьер Системы, защищающий нас от прямого внимания Бесформенного, таял. Двадцать восемь дней — это много или мало? Для инженера, у которого есть доступ к ресурсам и чертежам, это целая вечность. Для лидера группы выживших, в которую то и дело попадают психически неуравновешенные или просто подозрительные индивиды — песчинка в часах.

Но это лирика. Есть дело, нетерпящее отлагательств. Яйца. Им нужен дом. И я построю его прямо сейчас.

Я окинул взглядом своё царство. Бетонные стены подвала, светящийся на столе «Фонарщик». Пустота, которая сейчас наполнится симфонией творения.

Активирован чертёж: Инкубационный модуль «Ковчег-1».

Загрузить в «Тигель Инженера»?

Да/Нет

Разумеется, да.

Воздух перед столом замерцал. Пространство исказилось, и из небытия проступила полуматериальная проекция. Голограмма из чистой магии. Огромный светящийся голубым тигель, словно сошедший со страниц фантастического романа. Перед моим лицом, повиснув в воздухе, засияли иконки модулей: «Плавка и Литьё», «3D-Принтер», «Нано-Принтер», «Химический Синтезатор» и «Анализатор Материалов».

— Первым делом — каркас и обшивка, — проговорил я. — Берём алюминий. Лёгкий, не ржавеет, теплопроводный. То, что нужно.

Я мысленно открыл инвентарь и Хранилище фракции. Выбрал несколько алюминиевых чушек.

Загрузить в «Тигель Инженера»?

Да/Нет

Да, шевелись, хорошая моя.

С тихим гулом выбранные предметы исчезли из Хранилища и материализовались прямо в воздухе над голограммой тигля, после чего, повинуясь невидимой силе, опустились внутрь. Тигель вспыхнул ослепительно-голубым светом.

Температура: 660 °C

Состав сплава: алюминий 98%, примеси 2%

Объём: 157 кг.

Форма для литья: Профиль квадратный 40×40 мм (60 шт.), Лист 2×1000×2000 мм (18 шт).

— Модификация, — пробормотал я. — Нам не нужен чистый алюминий. Добавим немного магния и кремния для прочности. Сплав АД31.

Я активировал подпрограмму модификации состава. В информационном поле замелькали цифры. Добавив необходимые материалы, я достал «Сердце Тьмы» и свой самый ценный камень, Кровавый Рубин. Высосал красным кристаллом энергию из чёрного. Процесс был достаточно долгим. Всё же четыре тысячи единиц маны. Пришлось повторить процесс тринадцать раз, разливая всё по обычным кристаллам, и ещё осталась сотка маны. Но её я вытягивать не стал. Не знаю, опасно ли осушать его полностью… я уже несколько раз так делал. Просто без лишней надобности не стоит.

Изготовлен компонент: «Профиль АД31 40×40» (60 шт.)

Изготовлен компонент: «Лист АД31 2×1000×2000» (18 шт.)

Получено опыта: 780 × 3 = 2340

Серебристо-матовые профили и листы отправились обратно в инвентарь, дожидаться финальной сборки.

— Так, каркас и внешняя обшивка готовы, — констатировал я. — Дальше утеплитель. PIR-плиты. У нас их нет. Но это не проблема.

Я открыл чат фракции и написал сразу нескольким ребятам, которые сейчас работали на стройке.

«Нужен кусок утеплителя. Должен найтись среди мусора после ремонта восточного крыла. Выглядит как твёрдый, спрессованный пенопласт горчичного цвета, оклеенный мятой блестящей фольгой, с одной стороны намертво присох кусок бетона».

Через полминуты в Хранилище появился нужный объект. Боже, как же удобно иметь толпу помощников!

Активирован модуль: «Анализатор Материалов».

Выберите образец для сканирования.

Я положил кусок утеплителя на стол и запустил сканирование. Его пронзила тонкая голубая сетка из десятков лучей света.

Анализ образца…

Идентификация структуры…

Определение элементного состава…

ВНИМАНИЕ!

Обнаружено вещество: Пенополиизоцианурат (PIR).

Химическая формула добавлена в базу данных «Химического Синтезатора».

— Обратная инженерия на молекулярном уровне, — пробормотал я и повернулся к другому модулю. — «Химический Синтезатор».

Ткнул в иконку. Передо мной развернулось изображение сложной системы колб, трубок и реакторов.

Активирован модуль: «Химический Синтезатор».

Выберите формулу для синтеза.

Я выбрал только что полученную формулу.

Компоненты: Полиол, изоцианат.

Требуемые ресурсы: Углерод, водород, азот, кислород (из атмосферы).

Стоимость: 50 маны за 1 куб. м.

Создать?

Да/Нет

«Создать 2 кубометра», — скомандовал я, загружая всё необходимое.

Прозрачные колбы в голограмме наполнились бурлящими жидкостями. По трубкам побежали потоки разноцветных газов. Всё это было лишь визуализацией, но она впечатляла. Рядом со мной воздух начал уплотняться, обретая форму. Спустя минуту на полу лежали два больших желтоватых блока идеальной прямоугольной формы. Взглянул и отправил их в инвентарь.

— Следующий этап, — сказал я сам себе. — Дверь. Нам нужен двухкамерный стеклопакет из закалённого стекла с аргоном.

Снова активировал модуль плавки. В воздухе появился ещё один Тигель. Хотелось бы сбросить эту работу на нашего стекольщика, но пока нельзя. У него слишком низкий уровень. С оборудованием для алхимиков он справился, и то счастье.

Выбрал из Хранилища мешки с чистым кварцевым песком, оставшимся после Гладиаторов.

Загрузить в «Тигель Инженера»?

Да/Нет

Родная, ты и так знаешь, что «да».

Температура: 1713 °C

Состав сплава: Диоксид кремния 99,8%

Форма для литья: Лист стеклянный 6×800×800 мм (30 шт.)

Жидкое, раскалённое стекло вылилось в невидимые формы и начало остывать с волшебной скоростью. Пошла автоматическая закалка. Нагрев до температуры размягчения, около 650–680 градусов, с последующим быстрым и равномерным охлаждением. В поверхностных слоях возникали остаточные напряжения сжатия, что и придавало прочность.

— Система любит искусство, — усмехнулся я, любуясь этим процессом.

Стеклянные листы, уже остывшие до прозрачного состояния, снова начали светиться вишнёвым, а затем их резко обдало невидимым потоком. Послышался тихий мелодичный звон. Никакие эффекты этого акта творения не просачивались в окружающее пространство, так что я даже жара не ощущал.

Предмет «Лист стеклянный» модифицирован в «Лист стеклянный закалённый».

— Аргон, — я снова переключился на синтезатор. — Газ для заполнения пространства между стёклами.

Активирован модуль: «Химический Синтезатор».

Синтез элемента: Аргон (Ar).

Метод: Фракционная дистилляция воздуха.

Стоимость: 20 маны за 1 куб. м.

Создать?

Ну, целый кубометр это много. Тут и пятой части хватит. Ладно, будет запас.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ! Для хранения и последующего использования необходима подходящая тара (Стальной баллон).

Найдём. Пока шёл процесс синтеза, я просмотрел содержимое хранилища и выбрал нужную тару. Материализовал, проверил, нет ли вмятин, коррозии. К счастью, откачивать воздух вакуумным насосом не пришлось. Система просто «забрала» баллон и вернула уже наполненный.

— Осталась самая сложная часть, — я потёр лоб. — Электроника и механика. Мозги и мышцы.

Активирован модуль: «Нано-Принтер».

Появилось голографическое изображение сложной камеры с платформой построения внутри. Скоро там начнут бегать лучи света, вычерчивая ювелирный узор.

— Процессоры, датчики температуры, влажности, пирометры, контроллеры шаговых двигателей… всё это будем печатать, — я загрузил в принтер чертежи электронных компонентов, которые разработал вместе с Кириллом.

Требуемые ресурсы: Сверхчистый кремний, золото, медь, никель, диэлектрики.

Стоимость: 2450 маны.

Начать нано-сборку?

Да/Нет

Я загрузил в принтер пластины кремния, медную проволоку, гранулы никеля, несколько золотых колец из шкатулки, которую прихватил из квартиры убитой мутантки ещё в первый день апокалипсиса. Металл недостаточно чистый, но принтер возьмёт только нужное. Добавил различные полимеры. Перегнал ману в «Крафтовый буфер» и запустил процесс. Боже, почти две с половиной тысячи единиц маны… на курочек… Будем надеяться, что эта инвестиция окупится.

В специальном отсеке из ничего начали появляться крошечные чёрные микросхемы, серебристые датчики и пучки тончайших проводов. Процесс шёл не быстро, но гораздо быстрее, чем на низких уровнях. Скоро мы создадим полную электронную начинку для целой птицефермы.

— И наконец, механика. Червячные редукторы, шаговые двигатели, форсунки для тумана.

Здесь нам поможет старый добрый «3D-Принтер». Я загрузил в него чертежи.

Активирован модуль: «3D-Принтер».

Материал: Порошковый титановый сплав (для редукторов), жаропрочный полимер (для корпусов двигателей и форсунок).

Стоимость: 680 маны.

Начать печать?

Да/Нет

Этот процесс выглядел привычнее. В рабочей зоне заплясали лазерные лучи, спекая слой за слоем металлический и полимерный порошок. Спустя полчасика передо мной будет лежать горка готовых механических узлов.

Пространство подвала наполнилось густым, ритмичным гулом и тихим жужжанием. Оазис технологий в мире, скатившемся в магическое средневековье. Я наблюдал, как мана из буферов перетекает в материю, и это немного успокаивало.

Ну-с, пока достаточно. Пусть мой завод производит детали, а я пока займусь другими, не менее важными вопросами.

Я материализовал трофей, снятый с руки Марины-Рейн. Кожаный ремешок, потемневший от пота, и приделанный к нему мерцающий осколок Кровавого Рубина.

Достал из инвентаря монокуляр «Всевидящее Око», закрепил его на голове и покрутил кольцо фокусировки. Мир вокруг поблёк, зато сам браслет вспыхнул ослепительной сетью энергетических линий.

Активирован навык: Понимание Техномагических Схем

Магия внутри этого крошечного кристалла была поразительной. Не какое-то там примитивное нагромождение сырой маны. Я видел сложнейшую, многомерную фрактальную решётку. Багровые нити магии крови переплетались с идеально ровными контурами магии кристаллов. Кто-то искусственно изогнул энергетическую структуру камня, заставив его вмещать в себя неположенные объёмы маны.

Тысяча единиц. В крошечном осколке! Мой собственный Кровавый Рубин, который в десятки раз больше, обладает куда меньшей ёмкостью. Ёмкость этого осколка была искусственно расширена, сжата, как пружина.

— Гениально, — пробормотал я, не в силах оторвать взгляд от этой красоты. — Если получится масштабировать эту структуру… страшно подумать, сколько сможет вместить целый Рубин.

Я должен это скопировать.

Открыл инвентарь и извлёк одну из заготовленных чистых матриц — прозрачный шестигранник, внутри которого клубился нейтральный энергетический туман. Положил его рядом с браслетом.

Активирован навык: Программирование Энергетических Матриц.

Я закрыл правый глаз, сосредоточившись только на магическом зрении. Внимательно запомнил часть узора и начал переносить, выстраивать энергию внутри матрицы таким же образом. Это требовало чудовищной концентрации. Одно неверное движение разума, и структура осыплется пеплом. Линии сопротивлялись, пульсировали, но мне удавалось удерживать эту архитектуру в узде. Я слой за слоем «прошивал» пустую матрицу подсмотренным алгоритмом.

Стук в дверь вырвал меня из транса… и всё рухнуло…

А ведь я как раз формировал последний внешний контур…

— Зар-р-раза! — прорычал я. — Войдите!

Скрип дверных петель. Тяжёлые шаги по бетонным ступеням. В подвал спустился Ершов. Бывший опер выглядел так, словно весь день разгружал вагоны.

— Отвлекаю, командир? — спросил он хриплым голосом.

Я стянул «Око» с головы и откинулся на спинку кресла, потирая ноющие виски.

— Уже закончил. Что с нашим Игнатом?

Ершов сначала с досадой пнул ножку свободного стула. Потом подтянул его к себе и тяжело опустился на сиденье.

— А ни хрена с Игнатом, Лёха. Я его крутил и так, и эдак. Я применил всё, кроме утюга и плоскогубцев. «Глас Истины» работает как в пустоту, — Тарас поморщился. — Я накрыл его полем. В нём ложь невозможна, понимаешь? Так что формально он говорит правду. «Да, шёл два дня в одиночку. Да, группа погибла. Да, устал». Но я своим детектором не чувствую вообще ничего. Ни фальши, ни правды. Там внутри просто вакуум. Он как будто не человек, Лёха. Он как запрограммированный болванчик.

Я вздохнул. Хреновая ситуация складывается.

— У нас получается филиал тюрьмы строгого режима, Тарас, — невесело пошутил я. — В одной камере сидит Игнат, который то ли манекен, то ли гениальный шпион. Во второй Марина, у которой поехала крыша на фоне сестринской любви. И это не считая её парней.

— Сильвер и Полкан? — хмыкнул Ершов. — Эти тоже те ещё занозы. Сидят в столовой с мрачными мордами. Я оставил с ними Борю и Женю. Боря им про бокс рассказывает, а Женя молча пистолет чистит. Идиллия. Сожрали обед, но уходить без своей красноволосой командирши наотрез отказываются.

— Верность — это хорошо. Плохо, что она направлена против нас, — я немного помолчал, барабаня пальцами по столешнице, потом решил вернуться к главной теме. — Нужно проверить навыки этого Игната.

— И как ты это сделаешь? — развёл руками Ершов. — Система не показывает чужие статы просто так. Чтобы увидеть его интерфейс, нужно принять его во фракцию. А если мы примем этого мутного типа в «Ратоборцы», он получит доступ к нашей закрытой внутрифракционной связи. Ладно, допустим, ты ему заблокируешь доступ ко всему, что только можно. Ну а вдруг он хакер? Ты готов рисковать? К тому же он всё равно может отказаться показывать свои навыки.

— Я собираюсь внести изменения в работу самого интерфейса фракции. Чтобы видеть полные данные каждого члена. Мне уже надоело лично спрашивать каждого, что ему отсыпала Система.

Ершов уставился на меня, его правая бровь поползла вверх.

— А ты… можешь? Лёха, это же Система. Это не база данных МВД.

— Интерфейс фракции — это такая же игрушка, как моё «Техно-Око», Тарас. Да, я не бог. Я не могу произвольно расширить себе Хранилище до бесконечности или нарисовать миллион опыта. Эти данные лежат где-то там, на «галактических серверах» Системы. Но вот клиентская часть… то, как интерфейс отображается у нас, как пересылаются пакеты данных внутри фракции — это программный код. А там, где есть код, есть уязвимости.

Вызвал перед собой полупрозрачную панель управления.

— «Протокол взлома» я уже применил, а навык «Базовое программирование» позволяет писать скрипты. Нужно просто поработать с настройками приватности. Закончу с текущей работой и напишу протокол, который разденет этого Игната до голых цифр. И отдельно поработаю над безопасностью, чтобы изолировать его после вступления во фракцию. Риск есть, но я постараюсь свести его к минимуму.

Ершов крякнул, с уважением и лёгкой опаской глядя на меня.

— Хакер от бога…

Договорить он не успел. В моём интерфейсе тревожно мигнула иконка.

Входящий сигнал: Разведывательный дрон (Энерго) (ID: 02)

Статус: Обнаружен неидентифицированный объект (человек).

Я мгновенно смахнул панель программирования и развернул видеопоток с дрона. Картинка дрогнула, стабилизировалась. Камера с высоты птичьего полёта давала отличный зум.

Около полукилометра от нашего отеля. Высокая заброшенная шестнадцатиэтажка. На плоской крыше, спрятавшись в густой тени вентиляционной шахты, лежал человек. Мужчина, светловолосый в хорошей экипировке. В его руках был массивный военный бинокль, стекло которого на долю секунды слабо блеснуло рунической вязью. Он напряжённо наблюдал за нашим двором.

Знакомое лицо, мать его! Лёня вернулся!

— Сука, — выругался я сквозь зубы.

Ершов мгновенно подобрался, вся его усталость испарилась.

— Что там? — он всмотрелся в голограмму.

— Гость на крыше, — плюнул я. — Недалеко от нас. Лежит с оптикой, пасёт базу.

Опер прищурился.

— Шпион? Надо брать его, Лёха! Тёпленьким. Если мы сейчас рванём с Варягиным…

— Поздно.

Похоже, луч солнца, скользнувший между тучами, отразился от линзы моего дрона. Леонид мгновенно заметил этот блик. Шпион дёрнулся, подскочил и перекатился за бетонный блок шахты. В ту же секунду на крыше вспыхнул насыщенный голубой свет системной материализации.

Из света вырвалось нечто огромное, кожистое, с размахом крыльев метров шесть. Крикун. Он был в упряжи. Леонид запрыгнул на спину монстра, и тот, оттолкнувшись мощными лапами от гудрона крыши, камнем рухнул вниз, набирая скорость для планирования.

— Ушёл, собака! — Ершов с силой ударил кулаком по раскрытой ладони. — У него ручная тварь!

Я свернул окно трансляции. Ситуация накалялась экспоненциально.

— Наверняка он видел, что у нас во дворе был бой. Видел кровь. Видел, что мы захватили сильного противника, — задумчиво произнёс я.

Ершов покачал головой.

— Дыры в периметре, Лёха. Мы с Варягиным уже обсуждали, что нужно разыскать все удобные снайперские и наблюдательные позиции вокруг отеля. Эта высотка была первой в списке. Если бы там сидел снайпер с винтовкой… он бы уложил нас прямо на крыльце. Нам нужно расставить там камеры и датчики движения.

— Согласен, — я решительно кивнул. — Займись этим. Собери группу для прочёсывания местности вокруг отеля. Все высотки в радиусе километра должны быть под нашим контролем.

Ершов поднялся, поправляя кобуру на поясе.

— Сделаем. Так что по девке-кровавице? — он криво усмехнулся. — Она баба горячая, спору нет. Но бешеная. Будешь её перевоспитывать или сразу в расход от греха подальше?

— Я разберусь с её судьбой ближе к ужину, — сухо отрезал я. — Пусть посидит, помаринуется. Подумает о своём поведении.

— Понял-принял, — кивнул Ершов. — Пойду работать.

Когда шаги опера стихли наверху, я открыл интерфейс фракции. Сейчас мне нужна электроника. Много электроники. Чтобы мои протоколы работали, мне нужны «глаза» по всему району. Я сформировал новую задачу: «Поиск и сбор электронных компонентов. Приоритет: IP-камеры, видеорегистраторы, оптика, датчики объёма и движения».

Набрал сообщение.

Кому: Тень, Фокусник.

Текст: «Тень, назначаю тебя командиром поисковой группы. Цель: магазины электроники и склады. Брать всё, что может снимать видео и передавать сигнал. Фокусник, обеспечиваешь прикрытие и маскировку. Возьмите трёх-четырёх людей для сбора. Выдвигайтесь немедленно. Осторожно, в районе работает воздушная вражеская разведка».

Отправив приказ, я ненадолго задумался. Моя группа сильна, но магия требует постоянного притока энергии. Скоро я «осчастливлю» всех членов фракции необходимостью регулярно сдавать ману, но пока… Я перевёл взгляд на браслет «Вена». Эта штука слишком хороша, чтобы лежать в инвентаре.

Я набрал ещё одно сообщение.

Кому: Алина.

Текст: «Спустись ко мне в мастерскую. Срочно».

Ждать пришлось минут десять. Дверь тихо скрипнула, и по ступеням спустилась Алина. Девушка выглядела уставшей и встревоженной. Её длинные чёрные волосы были собраны в небрежный хвост, а на щеке темнело пятно копоти. Она с лёгкой опаской оглядела гудящие модули и остановила взгляд на мне.

— Вызывал, Алексей? — её голос, как всегда, был тихим, лишённым эмоций, но в нём сквозило напряжение.

— Да, проходи, присаживайся, — я указал на стул, который недавно освободил Ершов. — Как ты обустроилась? После того как мы захватили отель, тебя почти не видно. Мы практически не пересекаемся.

Алина пожала плечами, аккуратно присаживаясь на стул.

— Я занимаюсь той же работой, что и все гражданские, Лёша. Сейчас вот помогала Ире разбирать коробки с моющими средствами из той фуры, что вчера пригнали ребята. Хлоркой пахнет так, что голова кружится.

Она нервно поправила воротник куртки. Похоже, переживает, что я снова отправлю её тренироваться с Варягиным. И действительно отправлю, но не сейчас. У паладина пока хватает срочной работы, так что воспитанием новых бойцов он займётся, когда всё устаканится.

— Я не боец штурмового отряда, ты же знаешь, — почти прошептала девушка. — Моя магия Тьмы… она специфическая. Я историк, мистик, я могу накладывать проклятия, но кидаться огнём, как Искра, мне не дано.

— Я знаю, Алина. Именно поэтому я тебя и позвал.

Взял со стола браслет «Вена» и протянул ей. Она инстинктивно подалась назад. Похоже, ощутила исходящую от артефакта тяжёлую ауру чужой магии.

— Что это? — настороженно спросила она.

— Трофей, — я повернул ремешок так, чтобы она увидела внутреннюю сторону. — Браслет-накопитель «Вена». Он вмещает тысячу единиц маны. Но у него есть особенность. Чтобы зарядить его, нужно активировать вот этот скрытый механизм. Выдвигается медицинская игла, входит в вену и медленно, но верно выкачивает твою резервную ману в кристалл.

Алина побледнела.

— Игла в вену? Звучит как инструмент для пыток. Зачем он мне? Почему ты не отдашь его Искре? Она гораздо сильнее и восстанавливается быстрее…

— Искре в бою мана нужна здесь и сейчас, каждую секунду, — терпеливо объяснил я. — Если я повешу на неё этот «насос», она просядет по энергии и в критический момент не сможет выдать свой «Тепловой щит». Я выкачивал её, когда не было выбора. Но сейчас людей много. Искра — артиллерия. А ты, Алина, почти не используешь свой мана-пул в повседневной рутине. У тебя полный резерв, который просто простаивает, пока ты перетаскиваешь коробки с хлоркой.

Я наклонился чуть вперёд и посмотрел ей в глаза.

— Ты умная девушка. Мы все работаем на общее благо. Пусть твоя магия работает на фракцию в пассивном режиме. Ты будешь нашей ходячей батарейкой. Когда браслет заполнится, ты отдашь его мне, я перелью ману в кристаллы. Никакой боли, просто лёгкая слабость.

Алина молчала несколько секунд. Логика в моих словах была железобетонной, и она, имея склонность к аналитическому мышлению, не могла этого не признать. Но страх перед инвазивным артефактом всё равно читался на её лице.

Она неохотно кивнула, её тонкие пальцы потянулись и забрали кожаный ремешок.

— Хорошо. Если это поможет нам выжить.

Девушка закатала рукав своего свитера, обнажив бледное запястье, и застегнула браслет.

— Как его…

— Просто подай мысленную команду на активацию, — подсказал я.

Алина закрыла глаза. В следующую секунду она резко вздрогнула, издав тихое, сдавленное шипение. Я увидел, как осколок Рубина на браслете мигнул, а внутри камня начала медленно, пульсирующими толчками закручиваться багровая энергия.

— Терпимо? — спросил я.

Она открыла глаза, тяжело сглотнув.

— Словно комар укусил. Но чувство… странное. Как будто из меня медленно вытягивают тепло.

— Это пройдёт. Твоя базовая регенерация маны будет компенсировать потерю. Можешь идти, Алина. Спасибо.

Девушка поднялась, одёрнула рукав, пряча артефакт, и быстрым шагом покинула подвал, явно желая поскорее оказаться подальше от моих техномагических установок… и от меня самого.

Я проводил её взглядом и повернулся обратно к рабочему столу. Мелкие проблемы решены. Пора переходить к судьбоносным.

Рядом, тихо жужжа, трудился «3D-Принтер», слой за слоем выкладывая из полимера сложную геометрию воздуховодов и лопасти турбин для системы климат-контроля. «Нано-Принтер» ювелирно вытравливал на кремниевой подложке дорожки микросхем, собирая мозги будущего инкубатора. Вскоре они доложили о полном завершении работы.

Получено опыта: 1570 × 3 = 4710

Теперь в инвентаре лежали алюминиевые листы и профили, блоки утеплителя, стекло, баллончик с газом, россыпь микроэлектроники и куча механических деталей. Всё, что нужно для сборки.

— Ну что, господа, — торжественно произнёс я. — Компоненты готовы. Приступаем к финальной сборке.

Активирован модуль: «Верстак Инженера».

Режим: Финальная сборка.

Объект: Инкубационный модуль «Ковчег-1».

Все компоненты в наличии.

Стоимость: 450 маны.

Начать сборку?

Да/Нет

А для чего я тут всё это крафтил? Разумеется, начать!

Воздух в центре подвала снова замерцал. Но на этот раз вместо Тигля появились все детали, необходимые для аппарата. Они зависли в воздухе, моментально заполнив пространство подвала.

Статус: Начат процесс совмещения.

Время ожидания: 10 мин.

Началось завораживающее зрелище. Первыми в центр рванулись профили каркаса, свариваясь на стыках без единой искры. Затем, словно по волшебству, между ними встали вырезанные по размеру плиты утеплителя. Снаружи и внутри конструкция получила алюминиевые листы. Следом влетели ложементы, механизмы поворота, двигатели и редукторы, вставая на свои места с тихими щелчками. Протянулись жгуты проводов, установились датчики. Аргон заполнил пространство между стёклами, собрались дверки. Они последними встали на свои места, герметично примкнув к корпусу. Это походило на ускоренную съёмку работы целого завода, сжатую до минут.

Голубоватые вспышки системной магии пробежали по творению и схлынули.

Инкубационный модуль «Ковчег-1» стоял передо мной во всём великолепии.

Два метра высотой. Идеально гладкий, матово поблёскивающий легированным алюминием. Сквозь толстые стёкла виднелись пятнадцать аккуратных колыбелей для будущих птенцов. На передней панели безжизненно чернел сенсорный дисплей.

Изготовлен предмет: Инкубационный модуль «Ковчег-1».

Количество: 1 шт.

Тип: Промышленное оборудование.

Описание: Автоматизированный инкубационный комплекс, предназначенный для полного цикла инкубации до 15 крупногабаритных яиц. Оснащён индивидуальным климат-контролем и системой жизнеобеспечения для каждой ячейки.

Получено опыта: 1500 × 3 = 4500

Я поднялся и подошёл к инкубатору. Коснулся ладонью холодного алюминия. Открыл одну дверцу, заглянул внутрь. Агрегат пах новизной. Теперь дело за малым. Нужно переместить его в бытовку и подключить, а затем наши будущие цыплята обретут новый дом.

В просторном гостиничном номере, окна которого были наглухо закрыты тяжёлыми бронированными ставнями, царила особенная, почти оранжерейная атмосфера. Воздух был тёплым и влажным от нескольких тазиков с водой, расставленных возле батарей. Тусклый свет люстры с единственной лампочкой отражался от гладких боков пятнадцати гигантов, разложенных по индивидуальным ящикам с мягкой ветошью. Яйца Куролиска, каждое размером с хороший арбуз, сами излучали слабое, едва заметное тепло и сияние.

Олеся с материнской нежностью поглаживала одно из яиц. Её тонкие пальцы скользили по гладкой, испещрённой мелкими крапинками скорлупе. Восьмилетняя девочка с туго заплетённой русой косой и серьёзными голубыми глазами чувствовала себя ответственной за эти будущие жизни. Она осторожно, двумя руками, чуть-чуть повернула тяжёлое яйцо в гнезде, как учил её дядя Кирилл.

— Вот так, мой хороший, — шептала она. — Чтобы бочок не отлежал.

Огромный, размером с добермана, облезлый лемур с умными голубыми глазами и роскошным полосатым хвостом сидел рядом с хозяйкой на полу, тоже внимательно наблюдая за яйцами. Он протянул когтистую лапу и легонько ткнул в скорлупу, а затем быстро отдёрнул её, словно обжёгся.

— Мики, не трогай, — строго сказала Олеся. — Они ещё спят.

На широкой двуспальной кровати, на пуфике и прямо на ковре расположилась остальная детская компания. Новое поколение обитателей «Крома».

На пуфике сидел Стасик — светловолосый мальчик лет семи с вечно обеспокоенным выражением лица. Рядом, на кровати, болтая ногами, устроился Митя — темноволосый, жилистый пацан с дерзким взглядом и явными замашками заводилы. Ему было лет десять, и он уже считал себя взрослым.

На ковре, рядом с Олесей, сидели две девочки. Пчёлка, круглолицая и улыбчивая, с двумя короткими хвостиками, торчащими, как антеннки на голове, и Маруся — тихая, бледная девочка с огромными тёмными глазами, которая постоянно теребила край своего платья. Чуть поодаль от всех, прислонившись к шкафу, на полу сидел Никита, младший брат Иры, худенький и тихий мальчик, который до сих пор немного дичился новой компании.

— Ну и зачем ты с ними возишься? — фыркнул Митя, глядя на Олесю. — Просто большие яйца. Вылупятся, будут тупые курицы. Только большие.

Олеся метнула в него испепеляющий взгляд. В её глазах промелькнула сталь, унаследованная от отца-паладина.

— Это не курицы, а Куролиски, — отчеканила она, выпрямляясь. — И они будут моими питомцами. Самыми сильными. А если ты будешь их обижать, я прикажу им посмотреть на тебя особым взглядом. И ты станешь каменным. Навсегда.

Митя на мгновение стушевался. Он знал, что Олеся не шутит. У неё уже был третий уровень, а у него, как и у всех остальных детей, пока только первый, да и класс ещё не определился. Она была здесь самой главной, и это бесило.

— Подумаешь, — буркнул он, отводя взгляд. — Прям страшно!

— А они большие вырастут? — вмешалась Пчёлка, с интересом разглядывая яйца.

— Огромные! — с гордостью заявила Олеся. — Больше Мики! Мы на них кататься будем!

Эта перспектива воодушевила всех. Даже Стасик мечтательно улыбнулся.

— Здорово! — сказала Пчёлка. — А мы теперь всегда будем тут жить?

— Наверное, — пожала плечами Олеся, возвращаясь к своему месту на ковре. — Тут классно. Отель такой большой! И людей много, всегда что-нибудь происходит!

— А правда, что теперь в школу ходить не надо? Никогда? — с надеждой в голосе спросил Стасик.

— Правда, — подтвердила Олеся, чувствуя себя носителем сакральных знаний. — Теперь у нас вечные каникулы. И можно есть сладости, сколько хочешь… Ну, если найдёшь. Надо будет все магазины вокруг обойти и все конфеты забрать! И чипсы! И газировку!

Глаза детей загорелись. Вечные каникулы и горы сладостей — настоящий рай!

— А в прятки тут играть можно? — неуверенно спросила Маруся. — Тут столько комнат…

— Опасно, — тут же покачал головой Стасик и грустно вздохнул. — Мама говорит, что по отелю одному ходить нельзя. Можно заблудиться или наткнуться на что-то плохое.

— Твоя мама вообще всё запрещает, — снова встрял Митя. — Как будто мы маленькие.

— А ещё тут интернета нет, — вздохнула Пчёлка. — Скучно. Мультики не посмотришь.

— Дядя Лёша может починить всё, что угодно! — заявила Олеся. — Он мне уже планшет починил. Для игр!

Новость была встречена восторженными возгласами. Перспектива снова поиграть в любимые игры перевешивала даже отсутствие мультиков.

— Маруся, а покажи, что ты умеешь, — попросила Пчёлка. — У тебя ведь уже класс есть!

Маруся покраснела и застенчиво опустила глаза.

— Ну покажи, — поддержала её Олеся. — Это же так здорово!

Маруся нерешительно кивнула. Она открыла свой инвентарь и извлекла оттуда двух потрёпанных кукол Барби. Посадила их на ковёр.

— Смотрите, — прошептала она.

Девочка сосредоточилась. Её глаза чуть заметно подёрнулись голубоватой дымкой. И куклы ожили. Пластиковые фигурки, подчиняясь её воле, неуклюже, но вполне осознанно поднялись на ноги. Одна из них сделала шаг, потом ещё один. Вторая помахала рукой. Их движения выглядели немного дёргаными, но это было настоящее волшебство.

Маруся активировала навык: «Управление Куклами».

Олеся и Пчёлка ахнули от восторга. Даже Стасик и Никита подались вперёд, с изумлением глядя на танец пластиковых человечков. Мики заинтересованно потянулся носом к одной из кукол, но Олеся его остановила.

— Ничего особенного, — громко хмыкнул Митя, нарушая магию момента. — Игрушки двигает. Вот если бы ты смогла оживить статую в холле, вот это было бы круто!

Маруся смутилась, и куклы тут же безвольно повалились на ковёр.

— У тебя вообще никаких навыков нет, так что не выделывайся! — сердито сказала Олеся, вставая на защиту подруги.

— Зато когда будет, то будет самый лучший! — взвился Митя. — Какой-нибудь «Повелитель Драконов» или «Кибер-ниндзя»! Не то что у некоторых! Вон, у Никиты! «Маг Песка»! Что вообще можно сделать с песком? Горстку пыли в глаза бросить? Ха-ха, самый тупой дар на свете!

Никита съёжился и вжал голову в плечи. Ему и самому его класс казался бесполезным.

— Ты просто «Наруто» не смотрел, — авторитетно заявила Олеся, уперев руки в бока. — Ты не знаешь, что Гаара вытворял с песком. Он мог создавать песчаные цунами и непробиваемые щиты! Это очень сильная магия, просто её надо развивать!

Слова Олеси подействовали на Никиту. Он робко поднял глаза. В них блеснула искорка надежды.

— Да? — с сомнением спросил Митя. — А ну, покажи тогда! Прямо сейчас! Что ты можешь?

— Здесь песка нет, — вмешалась Олеся. — Пойдём на улицу.

Идея всем понравилась. Сидеть в душной комнате надоело. Детская ватага, ведомая Олесей, шумной гурьбой высыпала в коридор. Их шаги гулко отдавались в тишине. Они сбежали по широкой лестнице и, вместо того чтобы идти к парадному выходу, свернули к служебному, который вёл прямиком на задний двор.

Олеся толкнула тяжёлую металлическую дверь. Яркий, холодный дневной свет ударил в глаза. Дети вышли на крыльцо и замерли.

Двор представлял собой жуткое зрелище. Асфальт был залит тёмными, уже засохшими лужами крови. Валялись осколки камней и неприятно пахло. Следы недавней жестокой битвы были повсюду.

— Круто! — восхищённо выдохнул Митя.

Хвостокрут, выскочивший следом за Олесей, жадно втянул носом воздух, полный запахов смерти, и облизнулся. Пчёлка поморщилась.

— Фу, какая гадость. Надо было через главный вход идти.

— Там далеко обходить, — отмахнулась Олеся и смело шагнула с крыльца, стараясь не наступать в самые большие лужи.

Остальные последовали за ней. Они обогнули угол отеля, прошли мимо приземистого здания из шлакоблоков, откуда доносилось недовольное рычание.

— Это мои будущие питомцы, — не без гордости сообщила Олеся, кивнув на здание. — Они пока злые и сильные, но я скоро подрасту и всех их приручу.

Наконец, они добрались до большого навеса, под которым хранились стройматериалы: доски, рулоны рубероида, мешки с цементом и песком. Один из мешков был порван, и рядом с ним на плитке образовалась небольшая горка чистого речного песка.

— Ну вот, маг, твоя стихия, — ехидно сказал Митя, подталкивая Никиту вперёд. — Показывай своё кунг-фу.

Олеся ощутимо пихнула задиру локтем в бок.

— Прекрати, — велела она.

Никита, чувствуя на себе взгляды всех ребят, нерешительно подошёл к рассыпанному песку. Он глубоко вздохнул, закрыл глаза и вытянул руки вперёд. Вспомнил слова Олеси про Гаару, про песчаные цунами… и поверил. Поверил, что он не бесполезен.

Никита активировал навык: «Контроль Песчинок».

Сначала ничего не происходило. Потом одна песчинка дрогнула и медленно поднялась в воздух. За ней вторая, третья. Через несколько секунд над ладонями Никиты уже висело маленькое, дрожащее облачко песка.

— Ух ты! — выдохнула Олеся.

Воодушевлённый успехом, Никита улыбнулся. Он сделал шаг вперёд, на открытое пространство двора, и взмахнул руками. Песчаное облачко последовало за ним, разрастаясь и закручиваясь в крохотный вихрь. Мальчик засмеялся, чувствуя, как стихия отзывается на его волю. Он закружился на месте, и песчаный «смерч» завертелся вместе с ним, поднимаясь всё выше, до уровня его головы. Это было прекрасно. Он чувствовал себя настоящим магом!

В этот самый момент в небе что-то мелькнуло.

Огромная крылатая тень сорвалась вниз, пикируя с беззвучной стремительностью хищной птицы. Дети не успели даже вскрикнуть.

Тварь с длинными когтистыми лапами, обрушилась на двор. Её целью был маленький, кружащийся в танце с песком мальчик.

Удар. Короткий, сдавленный вскрик Никиты.

Огромные когти сомкнулись на его худеньком теле, безжалостно впиваясь в куртку. Тварь даже не замедлила полёта. Одним мощным взмахом крыльев она снова рванула в небо, унося добычу.

Песчаный вихрь, лишившись своего повелителя, мгновенно опал на землю.

Серокрыл — Уровень 6

Олеся замерла. Её зрачки расширились, фиксируя каждый миг катастрофы. Время для неё словно замедлилось, растянувшись в тягучую резину.

Тварь взмахнула огромными, кожистыми крыльями, набирая высоту. Размах крыльев достигал метров пяти. Грязное, серое оперение местами вылезло, обнажая воспалённую, покрытую язвами кожу. Длинная шея, лишённая перьев, заканчивалась хищным клювом, который сейчас щёлкнул, предвкушая добычу. Мощные лапы с острыми когтями впились в куртку Никиты.

Дети застыли, оцепенев от ужаса. Маруся выронила куклу. Пчёлка прижала ладони ко рту, подавляя вопль. Стасик побледнел и просто смотрел вверх с открытым ртом. Даже задира Митя сходу потерял спесь, а его лицо исказилось от страха.

Серокрыл сделал ещё один мощный взмах, поднимаясь выше линии крыши отеля. Он уже чувствовал себя победителем. В его примитивном мозгу бился простой и понятный инстинкт: «Еда. Тёплая. Мягкая. Унести в гнездо».

Но он не учёл одного. «Кром» не был беззащитной гостиницей.

На угловой башне периметра чернел хищный силуэт турельной установки. Сервоприводы взвыли, доворачивая тяжёлый ствол. Крупнокалиберный пулемёт Владимирова танковый (КПВТ), установленный на станину и подключённый к системе «Техно-Око», ожил. Автоматика, управляемая алгоритмами Алексея, мгновенно захватила тепловую сигнатуру цели. Дальномер пискнул, передавая данные баллистическому вычислителю. Упреждение. Ветер. Скорость цели.

ТРА-ТА-ТА-ТА!

Звук очереди получился таким громким, что у детей заложило уши. Казалось, небо раскололось пополам. Пули КПВТ, способные прошивать лёгкую бронетехнику и крошить кирпичные стены, моментально настигли мутанта.

Первая пуля прошла мимо, пронзив воздух в полуметре от крыла. Вторая ударила прямо в сочленение левого крыла, разрывая связки и дробя кости на мелкие осколки. Крыло неестественно вывернулось, превратившись в бесполезную тряпку. Третья пуля попала в бок, пробила грудную клетку навылет, вырвав из спины твари фонтан тёмной, густой крови.

Серокрыл издал пронзительный визг. Его полёт мгновенно превратился в падение. Тварь закрутило в воздухе. Огромные, похожие на стальные крюки, когти инстинктивно разжались. Маленькая фигурка Никиты отделилась от монстра и камнем полетела вниз.

Он падал с высоты примерно пятого этажа и кричал. Смерть была неминуема.

— МИКИ!

Резкий выкрик Олеси пронзил воздух.

Хвостокрут, до этого напрягшийся в тугую пружину, среагировал мгновенно. Не было ни секунды промедления, ни мгновения на раздумья. Он сорвался с места, словно выпущенный из катапульты. Четыре мощных толчка лапами, рывок вверх. Это был молниеносный, распластанный прыжок.

Земля стремительно неслась навстречу Никите. Он видел серую плитку двора, разинутые от ужаса рты друзей, чувствовал свист ветра в ушах и закрыл глаза, готовясь к удару.

Но удара не последовало.

Вместо жёсткой плитки он врезался во что-то упругое, мускулистое и покрытое жёсткой шкурой. Мики, совершив невероятный прыжок вверх, поймал его прямо в воздухе. Это не походило на грациозный балет. Это был жёсткий, отчаянный перехват. Когтистые лапы лемура обхватили мальчика, и вся эта живая конструкция рухнула на землю.

Они кубарем прокатились по плитке, сбивая инерцию падения. Мики инстинктивно сгруппировался так, чтобы принять основной удар на себя, защищая друга своей хозяйки. Не успели они замереть, как тень над ними стала абсолютно чёрной.

— Назад! — снова выкрикнула Олеся.

Мики, не выпуская Никиту, одним мощным толчком задних лап отскочил в сторону, словно гигантский кузнечик. И вовремя.

С оглушительным шлепком на то самое место, где они только что находились, рухнула двухсоткилограммовая туша Серокрыла. Огромное крыло с перебитой костью безвольно распласталось по двору, второе несколько раз конвульсивно дёрнулось и замерло. Из крючковатого клюва вытекла струйка тёмной жидкости.

Наступила мёртвая, звенящая тишина. Её нарушало только тяжёлое дыхание Мики и тихие, всхлипывающие звуки, которые издавал Никита. Остальные дети, как заворожённые, смотрели на гигантскую мёртвую птицу. Она была отвратительна и величественна одновременно.

Митя, первым пришедший в себя, сделал несколько шагов вперёд. Его лицо всё ещё было бледным, но на нём уже проступала знакомая дерзкая ухмылка. Он подошёл к безвольно лежащей лапе монстра и с размаху пнул её носком своего кроссовка.

— Что, съела, тварь⁈ — злорадно выкрикнул он.

В ответ на удар нервный импульс пробежал по телу мёртвой птицы. Лапа с огромными когтями резко дёрнулась.

— А-а-ай! — взвизгнул Митя и в ужасе отскочил назад, споткнулся и плюхнулся на задницу, выставив перед собой руки. Над его страхом никто не засмеялся.

Мики, осторожно отпустив Никиту, тихо заворчал, глядя на мёртвого врага. Остатки шерсти на его загривке стояли дыбом. Никита лежал на холодной плитке и безудержно плакал, его левая рука прижалась к правому плечу. Его трясло крупной дрожью. Это были слёзы не только боли, но и пережитого смертельного ужаса.

Олеся подбежала к нему первой и опустилась на колени.

— Никита, тише, всё хорошо. Ты жив, слышишь? Ты живой!

Она попыталась обнять его, но мальчик вскрикнул от боли и сильнее зажал правое плечо. Олеся осторожно отстранилась и посмотрела на его руку. Сквозь пальцы, которыми он вцепился в куртку, проступало тёмное быстро растущее пятно.

— Его ранило! — выдохнула Пчёлка, подбегая следом.

Нужно было звать взрослых. Немедленно.

Олеся, не теряя ни секунды, активировала свой интерфейс. Перед её глазами вспыхнуло окно фракционного чата. Пальцы девочки стремительно замелькали над виртуальной клавиатурой, набирая сообщение единственному человеку, который мог решить любую проблему даже лучше, чем папа.

Кому: Алексей Иванов.

Текст: Лёша! Никита ранен! Плечо! Кровь!

Она нажала кнопку «Отправить» и подняла глаза. Вокруг них уже собралась вся детская компания. Маруся стояла чуть поодаль. Стасик дрожал и смотрел то на раненого Никиту, то на мёртвую тушу. Митя, уже поднявшийся на ноги, с опаской, но и с нескрываемым любопытством обходил мёртвого монстра по большой дуге.

А на башне в углу двора медленно возвращалась на своё место тяжёлая турель. Её ствол был ещё горячим. Она выполнила свою задачу и снова застыла, превратившись в безмолвного стража, терпеливо ожидающего следующую угрозу.

Я с удовлетворением окинул взглядом своё творение. Инкубационный модуль «Ковчег-1» стоял посреди моего подвального царства, напоминая артефакт из далёкого будущего. Идеальные стыки легированного алюминия, толстые, чуть тонированные листы закалённого стекла, безжизненно-чёрный экран сенсорной панели. Внутри него ждали своего часа пятнадцать колыбелей для будущих монстров, которые вполне могут стать опорой для нашей общины.

Работа инженера — это магия. Магия, облечённая в формулы, чертежи и точные расчёты. Я превратил горстку разнородных материалов в сложное, высокотехнологичное устройство. Это чувство, когда из хаоса рождается порядок, когда идея обретает плоть из металла и пластика, было мне знакомо ещё со времён Бауманки, но здесь, в этом новом мире, оно ощущалось в тысячу раз острее.

— В Хранилище тебя, красавец, — пробормотал я.

Мысленная команда, и массивный агрегат, весящий несколько сотен килограммов, беззвучно растворился в воздухе, переместившись в закрома фракционного инвентаря.

Я уже собирался заняться модификацией фракционного интерфейса, чтобы вывести на чистую воду нашего загадочного Игната, как вдруг перед глазами вспыхнуло тревожное уведомление. Не синее. Красное. Цвет угрозы.

ВНИМАНИЕ!

Протокол «Периметр» активирован.

Устройство: Автоматическая турель «Периметр-4» (ID: Т-05) обнаружило неидентифицированный враждебный летающий объект.

Цель классифицирована как «Угроза». Открыт огонь на поражение.

Чёрт! Моя новая система безопасности. Я едва успел её настроить.

— «Техно-Око», подключение к ID: Т-05! Тактический интерфейс!

Окно вспыхнуло, показывая изображение с камеры. Огромная, облезлая тварь с серым, редким оперением и кожистыми крыльями разворачивалась в небе. Оптика турели давала кристально-чистую картинку. В когтистых, покрытых чешуёй лапах мутанта…

Я похолодел.

В лапах монстра болтался маленький мальчик.

— Сука! — вырвалось у меня. Я мгновенно смахнул окно.

Не раздумывая, рванул к лестнице, перепрыгивая через две ступени. Мои ноги гулко ухали по бетону. «Периметр-4» — это КПВТ. Крупнокалиберный пулемёт. Четырнадцать с половиной миллиметров бронебойного ада. Он превратит эту птицу в фарш, но что станет с мальчиком? Протокол «свой-чужой» должен отсечь ребёнка как цель, но в такой суматохе… Но и останавливать турель нельзя, иначе птица просто утащит пацана!

Да и поздно. Пока я думаю эти мысли, турель наверняка уже открыла огонь.

Пришло сообщение от Олеси. Короткое, паническое.

Твою мать! Зацепило всё-таки!

Я вылетел в коридор, едва не сбив с ног пробегавшую мимо женщину. На бегу, спотыкаясь и чертыхаясь, открыл интерфейс фракции и набрал сообщение.

Кому: Олег Петрович.

Текст: «Срочно! Огнестрельное ранение у ребёнка! Буду у вас через две минуты! Готовьтесь к операции!»

Служебный выход был ближе. Я с силой толкнул тяжёлую металлическую дверь и выскочил на крыльцо. Холодный воздух ударил в лицо. Не останавливаясь, сбежал по ступеням и, резко завернув за угол, увидел их.

Посреди двора лежала огромная, уродливая туша мёртвого крылатого мутанта. Его клюв был неестественно раскрыт, а из пасти вывалился длинный язык. Но дети, сбившиеся в кучу, смотрели не на птицу. В центре, на земле, свернувшись калачиком, лежал Никита. Рядом с ним, как верный страж, сидел Мики.

— Назад! Все в отель, живо! — рявкнул я, пробегая мимо них.

Дети вздрогнули и, подчиняясь приказу, бросились к дверям. Я подлетел к Никите и опустился на одно колено. Мальчик плакал, зажимая плечо. Куртка была пропитана кровью.

— Тише, тише, боец, всё будет хорошо, — я постарался, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало от ярости. — Сейчас дядя Лёша тебе поможет.

Я осторожно подхватил его на руки. Он был лёгким, почти невесомым. Мальчик всхлипнул и прижался ко мне. Снова рывок. Обратно в отель.

Я влетел через служебный вход, пронёсся по гулкому коридору. Несколько человек, попавшихся мне навстречу, шарахнулись в стороны, с ужасом глядя на окровавленного ребёнка у меня на руках. Их испуганные лица проносились мимо, как смазанные пятна. Сейчас было не до них.

Дверь в медицинский кабинет. Я не стал стучать, просто навалился на неё плечом. Внутри царила стерильная, деловая атмосфера. Олег Петрович, в накрахмаленном халате поверх своей обычной одежды, и Вера, бледная, но собранная, уже ждали. Кушетка была застелена чистой простынёй. Видимо, Медведя уже успели подлатать и куда-то отвести.

— Сюда, — коротко бросил врач, указывая на кушетку.

Я осторожно уложил Никиту. Мальчик снова захныкал.

— Тихо, тихо, казак, сейчас всё сделаем, — пробормотал Олег Петрович, с невероятной для его комплекции скоростью подлетая к кушетке. Быстрые движения, и он снял с мальчишки куртку, а после и футболку. Наскоро осмотрел ранение. — Повезло. Пуля задела по касательной, иначе бы руку оторвало.

Олег Петрович активировал навык: «Диагностика».

Его лицо на мгновение стало сосредоточенным, а потом он с облегчением выдохнул.

— Кость не задета, крупные сосуды и нервные пучки целы. Но края рваные, грязные. Ничего, Никитос, будешь как новенький. Даже шрама не останется. Ты же у нас боец?

Никита, шмыгнув носом, неуверенно кивнул.

— Вера, хлоргексидин, перекись, стерильные салфетки, лоток для инструментов! Быстро! — командовал врач, не отрывая взгляда от плеча мальчика. — И шприц с обезболивающим, системным.

Вера уже стояла рядом, протягивая доктору всё необходимое. Началась обработка. Олег Петрович действовал быстро и точно. Сначала обильно полил рану перекисью водорода, чтобы экстренно очистить сильно загрязнённую рану. Вещество зашипело и вспенилось. Затем, взяв пинцет и салфетку, смоченную в хлоргексидине, он начал тщательно очищать края раны от мелких обрывков ткани и прочей дряни. Никита морщился и постанывал, но терпел.

— Вот так, молодец, — подбадривал его врач. — Ещё чуть-чуть. Сейчас Верочка немного поворожит, и всё пройдёт.

Когда рана была идеально вычищена, Вера шагнула вперёд. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами, и вознесла обе ладони над изувеченным плечом мальчика.

Вера активировала навык: «Стандартное Исцеление».

Мягкое зелёное свечение окутало её руки. Под этим светом на глазах происходило чудо. Рваные края раны начали стягиваться, кровотечение остановилось. Плоть регенерировала, заполняя пустоты. Я отошёл в сторону, чтобы не мешать. Оперся спиной о стену и спросил, стараясь говорить тихо:

— Олег Петрович, как Медведь?

Врач, глядя на работу медсестры, ответил:

— Тяжёлый был. Эта ведьма, Рейн, ему не только кожу рассекла. Повреждения были ещё и внутренние. Литр инфузионного регенератора в него влили. Сейчас спит в соседнем номере под лёгким седативом. Жить будет.

Я кивнул. Хорошие новости. Хоть какие-то.

В этот момент дверь в медкабинет снова распахнулась, и внутрь, спотыкаясь, влетела бледная как полотно Ира. Её глаза были полны ужаса. Увидев брата на кушетке, она издала сдавленный стон.

— Никита!

Девушка бросилась к нему, но Олег Петрович выставил руку, преграждая ей путь.

— Спокойно, милая. С твоим братом всё в порядке. Жизни ничего не угрожает. Дай нам закончить.

Я посмотрел на эту сцену, на плачущего ребёнка, на его перепуганную сестру, на сосредоточенных врачей. Моя работа здесь закончена. Пора возвращаться к другой.

— Я пойду, — тихо сказал Олегу Петровичу и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета.

В холле отеля царило оживление. На диванчиках, сбившись в кучку, сидели участники недавнего происшествия: Олеся, Маруся, Пчёлка, Стасик и Митя. Рядом с Олесей, положив голову ей на колени, лежал Мики. Детей обступили взрослые, в основном женщины, и наперебой охали, ахали и причитали. Варягин уже был здесь. Он стоял рядом с дочерью, положив тяжёлую ладонь ей на плечо. А сама Олеся, с блестящими от восторга глазами, с совершенно незамутнённой детской непосредственностью рассказывала:

— … а потом как бабахнет! Ух-ух-ух! Оттуда, с башни, начала стрелять пушка! Прямо в птицу! И у неё крыло — раз! И перья полетели! А потом она как закричит и падать начала! Это было так круто!

Варягин слушал её с каменным лицом, но я видел, как в его глазах пляшут тревожные огоньки.

Стасика прижимала к себе его мать, Мария. Та самая, что получила класс «Банши». Мальчик явно смущался такой опеки перед друзьями и пытался вырваться, но мать держала его крепко. Увидев меня, она тут же отпустила сына и вскочила на ноги. Её лицо исказилось от праведного гнева.

— Алексей! Это безобразие! — взвизгнула она так, что несколько человек вздрогнули. — Дети чуть не погибли! Прямо у нас во дворе! Где ваша хвалёная безопасность⁈ Мой Стасик мог погибнуть! Вы лидер, вы должны были это предвидеть!

Я остановился и холодно посмотрел на неё. Весь мой гнев, вся ярость, что кипела внутри, сконцентрировались в одном ледяном взгляде.

— Система безопасности сработала штатно, Мария, — отчеканил я. — Враждебная цель была обнаружена и уничтожена в течение десяти секунд. Дети живы. Никита ранен, но его уже лечат.

Я сделал шаг к ней, и она невольно отступила.

— Напомню вам, что мы живём не в санатории. За стенами этого отеля мир, который хочет нас сожрать. Буквально. И иногда он будет прорываться внутрь. Моя задача — сделать так, чтобы эти прорывы заканчивались смертью для них, а не для нас. Сегодня так и произошло. А теперь, если у вас нет конструктивных предложений по улучшению обороны, вернитесь к своему сыну и объясните ему, что играть на заднем дворе без присмотра взрослых — плохая идея.

Мария открыла рот, чтобы возразить, но под моим взглядом сдулась, захлопнула его и молча села обратно на диван, снова вцепляясь в своего несчастного сына.

— Варягин, Олеся, за мной, — бросил я и, не оборачиваясь, пошёл к выходу.

Мы вышли на улицу. Варягин и его дочь с неотступным Мики шли рядом.

— Какова ситуация, командир? — скупо спросил паладин.

— Ситуация под контролем, — ответил я, глядя на небо. — Я успел наладить автоматические турели и подключить их к «Техно-Оку». Протокол распознавания «свой-чужой» сработал. Турель стреляла только по монстру. Но тварь в агонии дёргалась, и шальная пуля задела Никиту. Счастье, что не убила.

Варягин мрачно кивнул.

Мы подошли к огромной туше мутанта. Зрелище было отвратительным.

— Олеся, — обратился я к девочке. — Ты получила информацию для «Бестиария» по этому… экземпляру?

— Да, Лёша! — она тут же открыла свой интерфейс и с гордостью зачитала: — «Серокрыл. Мутировавший голубь. Увеличен в размерах в сотни раз, утратил большую часть перьевого покрова. Обладает повышенной агрессивностью и терри… террито… ториальностью. Основное оружие: клюв и когти».

Мутировавший голубь. Голубь, мать его. Птица мира. Я криво усмехнулся.

— Спасибо, Олеся, — я повернулся к её отцу. — Сергей Иванович, распорядитесь. Нужно взять образец мяса Олегу Петровичу на экспертизу. Пусть проверит на токсины и съедобность. Если всё в порядке, остальную тушу разделать и скормить монстрам в том здании из шлакоблоков. Хватит им на одних объедках сидеть. Пусть набираются сил.

— Будет сделано, — коротко ответил паладин.

Я развернулся и пошёл прочь, огибая главный вход. Мой путь лежал к небольшой бытовке, которую я уже определил для своих нужд. По дороге отправил ещё два сообщения.

Кому: Костя.

Текст: «Срочно в бытовку возле КПП. Нужно подключить мощное оборудование».

Кому: Водяной.

Текст: «Твоя помощь нужна в бытовке у ворот. Подвод и отвод воды».

Я толкнул дверь бытовки и вошёл внутрь. Подошёл к одной из стен и мысленно отдал команду. Воздух замерцал, и передо мной из ничего материализовался инкубационный модуль «Ковчег-1». Он отлично встал у стены.

Я тяжело вздохнул, глядя на него. Этот день, как и все предыдущие, вымотал меня до предела. Но работа не ждёт. Куролиски должны вылупиться. Фракция должна жить. А я должен всё это обеспечить.

Гулко хлопнула тяжёлая дверь, отсекая все звуки внешнего мира. Я спустился по ступеням в подвал и рухнул в рабочее кресло. Закрыл глаза, провёл ладонями по лицу, а затем с силой взъерошил волосы, пытаясь вернуть рабочий настрой. Но первым делом безопасность.

Запущен интерфейс «Техно-Око».

Передо мной развернулась тактическая карта нашего отеля. Десятки иконок: датчики движения, камеры, турели. Всё, что успели установить рабочие по моей просьбе и всё, что осталось здесь от Гладиаторов, пополнив мою техноармию. Я выбрал «ID: Т-05», ту самую установку с КПВТ на угловой башне, которая сбила мутировавшего голубя.

— Открыть журнал событий. Показать параметры протокола «Периметр» за последние пятнадцать минут.

Перед глазами побежали строки кода.

17:32:15 — Обнаружена воздушная цель. Скорость: 45 км/ч. Высота: 21 м.

17:32:16 — Анализ сигнатуры… Биологический объект, масса 200 кг. Классификация: мутант.

17:32:17 — Запрос к базе данных IFF … совпадений не найдено.

17:32:17 — Перекрёстный анализ с оптическими датчиками. Обнаружен захват гражданского лица ( ID : Никита, Статус: союзник, ребёнок).

17:32:18 — Цель классифицирована как «Угроза красного уровня». Активирован протокол «Периметр».

17:32:19 — Расчёт баллистического решения. Приоритет: центр массы.

17:32:20 — Огонь.

Всё верно. Система сработала безупречно в рамках заложенного алгоритма. Она спасла мальчика от хищника. Проблема в самом алгоритме. Он слишком прямолинеен, как молоток. Ему не хватает хирургической точности, но при нынешнем вооружении с этим ничего поделать нельзя.

Я свернул «Техно-Око» и открыл интерфейс фракции «Ратоборцы». У меня уже есть базовый административный доступ, но этого мало. Система, созданная не мной, по умолчанию защищает личные данные участников. Я могу видеть их имена, классы, уровни и некоторые дополнительные параметры, но не детальные характеристики и, что самое главное, не список навыков. Это мера приватности, заложенная в саму структуру интерфейса. И сейчас эта мера работала против меня.

Мне нужен полный доступ. Мне нужно видеть всё. Особенно сейчас, когда внутри наших стен сидит человек, который не вызывает ничего, кроме подозрений.

Мысленный приказ, и воздух передо мной исказился, уплотнился. Из небытия шагнула двух с половиной метровая фигура. Боевой андроид «Страж». Моё творение. Он замер, словно титаническая статуя. Его броня казалась несокрушимой, а в оптических сенсорах отражался тусклый свет «Фонарщика».

— Приветствую, Создатель, — раздался его спокойный, синтезированный голос. ИИ «Прометей» вышел из спящего режима.

— И тебе не хворать, Прометей, — кивнул я. — Как состояние?

— Все системы функционируют в номинальном режиме. Энергетический блок «Триада» заряжен на 96%. Запросов к вычислительному ядру не поступало. Состояние: ожидание.

— Состояние «ожидание» отменяется, — сказал я. — Сегодня мы будем заниматься взломом.

— Готов ассистировать в любых ваших задачах, Создатель.

Активирован навык: «Базовое программирование».

Я погрузился в ядро фракционного интерфейса и велел Прометею подключиться следом. Это походило на взлом невидимого сейфа. У меня был ключ от входной двери — мой админский доступ, но главная сокровищница оставалась заперта изнутри. Я начал сканировать структуру. Вот модуль управления ресурсами, вот чат, вот система распределения задач… а вот неприметный, защищённый несколькими слоями виртуальной брони, модуль «Управление правами доступа и приватностью».

Попытка войти в него в лоб вызвала бы тревогу и, возможно, блокировку. Нужно действовать тоньше. Я нашёл лазейку, которую оставил себе в прошлый раз, когда применил «Протокол взлома» на эту игрушку. Через неё Прометей начал вводить в систему крошечные пакеты данных, создавая виртуальную личность. Не администратора, нет. Простого системного аудитора с максимально расширенными правами на чтение данных, но без права на их изменение. Это был «троянский конь». Система видела его как служебный процесс проверки целостности данных и пропускала всё глубже.

ВНИМАНИЕ! Обнаружена нетипичная активность в ядре управления фракцией. Запускается протокол верификации…

А вот и охранник. Но это ожидаемо. Наш «аудитор» тут же отправил ответный пакет, эксплуатирующий уязвимость в протоколе верификации. Для системы он выглядел как пакет с валидным ключом безопасности. Проверка пройдена. Система успокоилась.

Теперь я проник внутрь. Передо мной развернулась вся иерархия прав. Древовидная структура, где на вершине был «Лидер фракции» — то есть я, а ниже рядовые член общины. У каждого был свой набор разрешений. Я нашёл глобальную настройку: «Соблюдение приватности данных участников». Переключатель стоял в положении «ВКЛ».

Я не стал его трогать. Это было бы слишком грубо и заметно. Вместо этого создал новое правило, исключение из общего. «Для пользователя с ID: Алексей Иванов (Лидер) уровень доступа к данным всех участников фракции устанавливается на „Максимальный“. Приоритет правила: наивысший».

Изменение принято. Теперь для всех остальных ничего не изменилось. Они по-прежнему видели друг о друге лишь обрывочную информацию. Но для меня… для меня теперь не было секретов.

Я откинулся на спинку кресла. Дело сделано. Пора дёргать за ниточки.

— Молодец, Прометей, — кивнул я. — Ты сделал задачу существенно проще.

— Всегда к вашим услугам, Создатель.

Кому: Варягин.

Текст: «Сергей Иванович, нужно официально принять Игната во фракцию. Предложите ему. Мне нужно, чтобы он появился в наших списках. Действуйте».

Отправив сообщение, я остался сидеть в тишине, глядя на мерцающий интерфейс, а сквозь него на робота. Теперь оставалось только ждать, когда мышь сама залезет в мышеловку.

В медблоке было тихо. Никита и его сестра уже ушли. Олег Петрович сидел за столом, заваленным бумагами и склянками, и с интересом смотрел на кусок жилистого мяса, который лежал на металлическом подносе. От него исходил слабый, но отчётливый запах чего-то мерзкого.

— Ещё один деликатес от нашего шеф-повара? — спросил военврач у Варягина.

— Просто голубь-переросток, — ответил паладин и открыл сообщение от Алексея. Его брови сразу же съехались к переносице.

— Голубь-переросток, значит, — хмыкнул медик. — Чудесно. Скоро в нашем меню появятся жареные черви, длиной пять метров, и котлеты из мутировавших тараканов.

— Алексей решил пожертвовать эту птичку монстрам, — сухо ответил Варягин. — А ещё он опять что-то затевает. Вот, велел принять этого… Игната… во фракцию.

Олег Петрович, уже собиравшийся применить навыки анализа к мясу, замер. Поднял голову и поправил очки, хотя они сидели идеально. В его глазах Варягин увидел неподдельную тревогу.

— Принять? Во фракцию? Сергей, ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен, когда передаю приказы начальства, — буркнул паладин. — Мне это тоже не нравится. Тип скользкий. Но приказ есть приказ.

— Да не в «скользком» дело! — врач повысил голос и стукнул ладонью по столу. — Этот человек — биологический нонсенс! Я провёл полный анализ его крови. У него идеальные показатели. Идеальные! Как у лабораторного образца, а не у человека, который несколько недель выживал в аду. Но самое страшное не это. У него в крови полностью отсутствуют кортизол и адреналин! Понимаешь, что это значит?

Варягин нахмурился. Он был солдатом, а не врачом.

— Это значит, что он не испытывает стресса? — предположил он.

— Это значит, что он аномалия! — отрезал Олег Петрович. — Стресс — это фундаментальная реакция живого организма. Даже амёба реагирует на раздражители! А этот… Игнат… он спокоен. Абсолютно. Это не выдержка, не тренировка. Это… отсутствие самой функции. Я доложил об этом Алексею. Он ответил, что это может быть следствием работы какого-то навыка. Может и так, но принимать его в наши ряды… это уже перебор!

Варягин помрачнел. Слова врача ложились на его собственные подозрения тяжёлым грузом.

— Алексей знает, что делает, — сказал он, скорее убеждая самого себя. — У него всегда есть план. Видимо, это часть какого-то плана.

Олег Петрович покачал головой, но вернулся к образцу мяса, и буркнул:

— Ладно. Иди, исполняй. Но мой тебе совет, Сергей, глаз с этого Игната не спускай. Ни на секунду.

Паладин молча кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Коридоры отеля уже опустели. Он дошёл до нужного номера в жилом крыле. У двери, прислонившись к стене, стоял молодой мужчина из рабочих, «Игорь Смирнов — Уровень 2». Он сжимал в руках АКС-74У. Охранник.

— Как он там? — тихо спросил Варягин.

— Сидит, — так же тихо ответил мужчина. — Не шевелится. Я заглядывал пару раз, сидит на кровати в одной позе уже час. Жутко, если честно.

Варягин кивнул, попросил отпереть, постучал в дверь и вошёл.

Комната была небольшой. Окно наглухо закрыто бронированными ставнями, горела одна тусклая лампочка. Игнат сидел на краю кровати точь-в-точь как описал охранник. Идеально прямая спина, руки сложены на коленях, взгляд устремлён в стену. Он даже не моргнул, когда Варягин вошёл. Словно манекен в витрине магазина.

Паладину стало неуютно. Он привык к врагам, которые кричат, сражаются, ненавидят. Эта безмолвная, безэмоциональная пустота пугала куда больше.

— Игнат, — начал Варягин, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Наш лидер, Алексей, предлагает тебе вступить во фракцию «Ратоборцы». Это даст тебе защиту, еду, кров и обязанности. Ты согласен?

Он активировал свой интерфейс, готовый отправить приглашение.

Игнат медленно, с какой-то механической плавностью, повернул голову. Его глаза были пустыми, как два осколка серого стекла. Он посмотрел на Варягина, затем на всплывшее перед паладином окно интерфейса.

— Согласен, — произнёс он ровным, лишённым всяких интонаций голосом.

Варягин отправил приглашение.

Игнат принял приглашение вступить во фракцию «Ратоборцы».

Паладин смотрел на нового члена их общины и чувствовал, как по спине пробегает холодок. Единственная мысль в голове орала, что он только что, своими руками, впустил волка в овчарню.

Кандидат «Игнат» согласился вступить во фракцию «Ратоборцы».

Подтвердить?

Да/Нет

Я нажал «Да».

В ту же секунду в общем списке участников фракции появилась новая строка. Я кликнул по ней. Благодаря моим манипуляциям с ядром, передо мной открылась полная, не скрытая никакими настройками приватности, карточка выживальщика.

СТАТУС:

Имя: Игнат

Уровень: 5 (Опыт: 50/500)

Класс: Мнемоник

Энергия: 78/78

Мана: 185/185

Характеристики:

Сила: 12

Ловкость: 14

Выносливость: 14

Интеллект: 31

Свободные очки: 0

Подарки: 0

Всё выглядело до зевоты нормально. Средние физические статы, высокий интеллект — почти что типичный «книжный червь». Ничего, что могло бы вызвать подозрения. Я прокрутил ниже, к самому интересному. К навыкам.

Навык: «Фотографическая память (пассив.)»

Описание: Позволяет запоминать и воспроизводить любые объёмы визуальной и аудиальной информации с абсолютной точностью.

…

Навык: «Обострённое внимание (пассив.)»

Описание: Ваша память постоянно сканирует происходящее в поисках знакомых паттернов. Ваш мозг мгновенно сопоставляет увиденное с огромной базой знаний.

…

Навык: «Риторический довод»

Описание: Вспомнив подходящий исторический пример, логическую ошибку соперника или цитату из трактата, вы можете запутать собеседника. В разговоре вы можете заставить одного человека пересмотреть своё отношение к обсуждаемому вопросу или дать союзнику преимущество в следующем социальном взаимодействии.

Стоимость: 10 маны

…

Навык: «Структурирование данных (пассив.)»

Описание: Позволяет мгновенно организовывать и каталогизировать полученную информацию, выстраивая логические связи.

…

Навык: «Ментальная Крепость (пассив.)»

Описание: Создаёт пассивный ментальный щит, защищающий от внешних воздействий, попыток чтения мыслей, внушения и контроля. Значительно снижает эффективность навыков, направленных на определение лжи.

…

Навык: «Подавление Эмоций»

Описание: Позволяет полностью или частично блокировать собственные эмоциональные реакции, достигая состояния абсолютного спокойствия.

Стоимость: 1 маны в минуту.

Примечание: Навык может быть переведён в пассивный режим для постоянного действия, что снижает затраты маны на 50%.

Текущий статус: Пассивный режим.

Я замер, перечитывая описания последних навыков. Вот оно. Вот логичное, системное, безупречное объяснение всему.

Ершов не смог прочитать его, потому что его разум защищён «Ментальной Крепостью».

Он не чувствует стресса, потому что у него активен навык «Подавление Эмоций». Его идеальные медицинские показатели — следствие отсутствия гормонов стресса, вызванного всё тем же навыком.

Всё сходится. Каждая странность, каждая аномалия, на которую указали Олег Петрович и Ершов, нашла своё объяснение в его списке способностей. Система говорила мне: «Расслабься, парень. Это просто человек с очень специфическим набором умений. Редкий, но не уникальный».

И логичная часть моего мозга с этим соглашалась. Данные были передо мной. Чёрным по белому. Факты. Но где-то глубоко внутри, на уровне инстинктов, что-то кричало. Кричало, что это слишком идеально. Слишком гладко. Слишком правильно. Словно кто-то специально создал человека, чьи способности идеально маскируют его истинную сущность.

Я побарабанил пальцами по столешнице, вглядываясь в интерфейс. Голова гудела. Я всегда верил в данные. Мой инженерный разум построен на фактах и цифрах. Но моё чутьё, которое не раз спасало мне жизнь, било в набат. Игнорировать это глупо.

Кому: Варягин.

Текст: «Спасибо. Задание выполнено. Но из комнаты его не выпускать. Удвойте охрану. Никаких лишних контактов. Скоро устроим ему проверку».

Пусть сидит. Пусть будет во фракции, а я буду наблюдать. И искать ошибку. Потому что ошибки есть всегда. Нужно только знать, где копать. И теперь, когда он часть моей общины, у меня на руках есть самая лучшая в мире лопата.

Я посмотрел на часы. Уже почти пора ужинать. Хорошо, главную часть работы оставим на вечер. Сейчас пришло время перекусить и разобраться с ещё одной проблемой.

Комната была маленькой, душной и пахла пылью, хлоркой, а от ржавого ведра в углу несло мочой. Бывшая кладовая для гостиничного белья, переоборудованная в карцер. Голые стены, тусклая лампочка под потолком, забранная в металлическую сетку. Никаких окон. Никакой постели. Единственным связующим звеном с внешним миром была тяжёлая стальная дверь.

Марина сидела на полу, обхватив колени руками. Она не плакала. Слёзы высохли ещё там, на заднем дворе, оставив после себя лишь жгучее чувство унижения и бессильной ярости. Её тело ломило от последствий «Инъекции Адреналина». Мышцы, разогнанные до предела, теперь сводило судорогами, суставы ныли, а в голове стоял гул, как после контузии. Адреналиновый откат был жестокой платой за несколько минут сверхчеловеческой силы.

Но физическая боль была ничем по сравнению с тем, что творилось в душе. Марина снова и снова прокручивала в голове признание брата. Тихий, сломленный голос, пустые глаза… «Это правда, Марин». Эта фраза расколола её мир на до и после. Тот Дима, которого она знала, умер. На его месте осталась оболочка, заполненная грязью. И эта оболочка носила ошейник раба. Раба этого… инженера. Алексея.

Марина стиснула зубы так, что заскрипела эмаль.

Она чувствовала, как мана возвращается в тело. После полного истощения она восстанавливалась медленно, как вода, просачивающаяся сквозь сухую землю. Сейчас её резерв был полон едва ли на треть. Этого хватило бы, чтобы превратить в кровавое решето незащищённого человека. Но стальная дверь, толщиной в палец, с мощными ригелями, лишь посмеялась бы над её атакой. Кровавые кинжалы просто разлетелись бы брызгами о металл. Чтобы вырвать её из проёма, нужна мощь «Кровавого Копья», а на это маны не хватит. Да и места для броска нет.

Она была в ловушке. Пленница.

Взгляд упёрся в серую стену. От запаха дезинфектора запершило в горле, и память, услужливая и жестокая, подкинула картинку.

День, когда мир закончился, тоже пах хлоркой. И ещё лекарствами, больничной едой и застарелым человеческим отчаянием. Психиатрическая больница. Все услышали писк. Он длился не больше секунды, но этого хватило. Потом появилось окно и выбор.

Первым среагировал Павлуша из седьмой палаты. Тихий шизофреник с кататоническими ступорами, который неделями мог смотреть в одну точку. После вспышки он вдруг вскочил с кровати и начал метаться по палате, колотя кулаками в обитую дерматином дверь.

— Они пришли! — орал он, захлёбываясь слюной. — Голоса! Они теперь снаружи! Теперь это как в игре!!!

Марина с ужасом поняла, что тоже видит голубоватое окно перед собой. Она сделала выбор, не зная, правильный он или нет.

А потом начался настоящий ад. Пациенты, до этого вяло слонявшиеся или сидевшие у телевизора, начали меняться. Конечности вытягивались, черепа тоже тянулись вперёд, появлялась клыки. Но самое страшное происходило в седьмой палате.

Павлуша вдруг повалился на постель и забился в таких конвульсиях, что металлическая рама заходила ходуном. Его крик перешёл в нечеловеческий вой.

— Оно лезет! ИЗНУТРИ!

Марина застыла в дверях, не в силах отвести взгляд. Она видела, как под кожей пациента что-то двигалось. Бугры мышц ходили волнами, кости ломались с отвратительным хрустом и тут же срастались, принимая новую, чудовищную форму.

Психоморф — Уровень 1

Системное сообщение, вспыхнувшее над его головой, она тогда не поняла. Просто смотрела, как его челюсть отвисает, растягиваясь, как пасть змеи. Как пальцы удлиняются, превращаясь в костяные иглы. Витя, старший санитар, мужик, прошедший Чечню, шагнул вперёд с тяжёлой связкой ключей в руке.

Мутант, уже мало похожий на человека, повернул к нему голову. Его глаза превратились в два пульсирующих фиолетовых шара. Он издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу, и одна из его рук пронзила грудь санитара насквозь.

Марина закричала. Коля, другой санитар, схватил её за руку и потащил прочь из палаты, захлопнув тяжёлую дверь. Они слышали, как изнутри доносятся чавкающие звуки.

Весь корпус превратился в бойню. Медсёстры, врачи, пациенты — все стали либо жертвами, либо монстрами. Марина выжила чудом.

В тот день она не получила от Системы ни одного активного навыка. Только «Анализ Крови», «Пульс Жизни» и «Сворачиваемость». От первого пользы было ноль, второй помог ощущать живых существ и избегать мутантов, третий дал небольшую регенерацию. Девушке повезло, она прибилась к группе и даже получила пистолет. Подняла уровень до второго. Вот тогда у неё появился первый боевой навык. «Кровавая Стрела».

Чтобы применить его, Марине пришлось порезать ладонь о разбитое стекло. Капля крови, упавшая на асфальт, вдруг ожила. Превратилась в крохотную, но острую иглу и выстрелила прямо в глаз мутанту, который собирался впиться ей в глотку. Раздался визг, тварь рухнула замертво, подарив ей десятку опыта.

Она стала Магом Крови.

Но тогда, грязная, голодная и напуганная Марина думала только об одном. Дима. Её младший брат. Она знала, где находится база ЧВК «Ратоборец». Девушка с несколькими выжившими добиралась туда двое суток. Она видела горящую Москву, видела чудовищ, пирующих на улицах, видела людей, которые были страшнее любых монстров.

Но она шла. Надежда, что Дима жив, что его подразделение выстояло, была единственным, что заставляло её двигаться. Она добралась. И увидела руины.

Ворота базы были сорваны с петель. Бетонный забор во многих местах проломлен, словно по нему били тараном. На плацу застыла картина апокалиптической бойни. Воздух был тяжёлым от запаха пороха, крови и гниения.

Марина бродила по этому кладбищу, как призрак. Она переворачивала тела, всматриваясь в застывшие, искажённые ужасом лица, и с каждым новым трупом её сердце сжималось всё сильнее. Она искала его. Она звала его.

— Дима! Димка!

Но в ответ была только тишина.

Марина нашла сгоревший БТР-82А. В нём лежали останки экипажа. Командир, водитель, наводчик… Она заставила себя посмотреть. Не он. Девушка обыскала казармы, штаб, столовую. Везде были следы отчаянного, последнего боя. Под ногами хрустело стекло, валялись россыпи гильз 5,45, рваные пулемётные ленты и тускло блестели крупные, с ладонь размером, гильзы от тридцатимиллиметровой пушки БТРа.

«Ратоборцы» дрались до конца. И проиграли.

В тот день она потеряла последнюю надежду. Её брат погиб вместе со своим отрядом, она в этом почти не сомневалась. Большая, сильная, организованная группа не смогла выжить. Колхоз. Колхозы обречены. Выжить можно только в маленькой, мобильной стае, где каждый доверяет друг другу как самому себе.

Именно тогда родилась Рейн. Циничная, жёсткая, не верящая никому, кроме Сильвера и Полкана, с которыми встретилась в первый же день. А теперь, спустя недели, она нашла брата. Живого. И лучше бы не находила.

Лязг. Громкий, металлический, режущий слух.

Марина вздрогнула и подняла голову. Воспоминания схлынули, оставив после себя горький привкус пепла. Тяжёлый засов сдвинулся с места с протяжным стоном. Дверь медленно, со скрипом, отворилась.

В проёме появился Варягин. Бывший командир её брата. Мужчина лет пятидесяти, с суровым, обветренным лицом и сединой на висках. Он не смотрел на неё свысока или с презрением. Его взгляд был тяжёлым, усталым, но прямым. Взгляд человека, который видел слишком много смертей и не собирался терпеть глупости.

Марина напряглась, готовая вскочить, защищаться, драться до последнего.

Но Варягин не стал заходить внутрь, он просто стоял в дверях.

— Поднимайся, — велел он командным тоном.

— Зачем? — вызывающе бросила она.

— Пойдёшь на ковёр, — коротко и ёмко ответил он. — К командиру фракции. Алексей ждёт.

Столовая отеля «Кром» шумела на разные голоса. Огромное, гулкое помещение, способное вместить сотни человек, сейчас было заполнено едва ли наполовину. Широкие окна снаружи закрывали тяжёлые бронированные ставни. Они превращали зал в неприступный бункер, отсекая нас от вечерних сумерек Красногорска. Воздух был густым и тёплым, пропитанным ароматами, от которых рот наполнялся слюной: запах жареного мяса, печёных пирожков, свежего хлеба и чего-то неуловимо-пряного.

Я сидел в середине длинного стола, стоящего на невысоком подиуме. Это было место лидера. Не потому, что я так хотел, а потому, что так правильно. Отсюда я видел весь зал, каждого человека, каждый жест. Это моя стая, и я должен её контролировать.

Слева от меня Искра с энтузиазмом, достойным театральной постановки, жестикулировала, размахивая вилкой с наколотым на неё куском белоснежного мяса.

— … и вот представьте себе! — вещала она на весь стол. — Туша весом под тонну! Мы с Валентиной и Татьяной, как три валькирии на поле боя, битый час кружили вокруг этой горы мяса. Ножи тупились! Обычные кухонные ножи! Валентина чуть в обморок не упала, когда поняла, что у неё нет кастрюли, в которую влезла бы хотя бы одна нога этой птички. Пришлось мне доставать свой «Кнут», — она хитро подмигнула, — и аккуратненько, по суставчикам… В общем, это была не разделка, а инженерно-хирургическая операция!

Борис, сидевший рядом с рыжей, одобрительно хмыкнул с набитым ртом. Медведь, выглядевший бледным и осунувшимся, но уже вполне живым, медленно, с аппетитом жевал. Его раны, обработанные Верой и Олегом Петровичем, полностью зажили, но потеря крови давала о себе знать.

— Большая часть, конечно, сразу ушла в Хранилище, — продолжала Искра, отправляя кусок мяса в рот и блаженно прикрывая глаза. — Свежесть — залог вкуса! Но то, что приготовили… М-м-м! Вот это, — она ткнула вилкой в сторону большого блюда, — «Куролиск по-королевски в остром соусе». Бафф плюс пять к выносливости на час. А вот то, что ты сейчас ешь, Лёшенька, это крылышки-гриль «Последний полёт». Ну, мясо с крылышек, а не сами крылышки. Прибавляют десять процентов к скорости реакции на пятнадцать минут. Мы ещё бульон сварили, наваристый, жирный! Из костей! Он регенерацию ускоряет. А какие наггетсы получились, вы только попробуйте! В общем, я официально заявляю: эта адская курица была создана, чтобы стать кулинарным шедевром!

Олеся, сидевшая справа от меня, с удовольствием уплетала кусок блюда «по-королевски». На её русых волосах поблёскивала тонкая серебряная «Диадема Единения».

— Жалко её, конечно, — проговорила девочка, тщательно прожёвывая. — Она же мама. Цыпляток своих защищала… Но такая вкусная!

Вера не донесла кусок до рта от такой непосредственности. Посмотрела на юную приручительницу и спросила:

— Олеся, а яйца уже в инкубаторе?

Девочка просияла и энергично закивала.

— Да! Дядя Лёша — гений! Он такой домик для них построил, просто ух! Там и датчики, и такая штука для поворота, и свет мигает. Мы с дядей Кириллом всё проверили. Яйцам там лучше, чем в гнезде было!

— Ну, теперь наш Лёха станет известным строителем элитной недвижимости для мутантов, — хохотнула Искра. — Сначала роддом для кур-годзилл. Потом надо построить общежитие для шипастых котов, а там глядишь, начнём сдавать номера зомби-туристам.

— Он так быстро сделал инкубатор! — подхватила Олеся. — Как волшебник!

— Ну, не скажи, — хмыкнул Фокусник. — У волшебников обычно палочки, а у нашего инженера разводной ключ и матюгальник. Эффективность, правда, гораздо выше. Кстати… — иллюзионист кивнул на голову Олеси. — А что это наша принцесса в короне? Готовишься к захвату престола?

— Это чтобы удобнее было со всеми общаться, — серьёзно ответила Олеся, поправляя диадему. — Я теперь могу сразу нескольким питомцам команды на расстоянии отдавать. Там во дворе на эту кровь слетелись мухи. Ну, эти здоровенные Жужжихи. Я отправила Мики, Пушка с Царапкой, Клыка, Гошу и Бузю их ловить. Они уже двенадцать штук поймали! Бузя на второй уровень перешёл! А Черничку я оставила присматривать за инкубатором.

Искра, как раз отпившая компот, поперхнулась и закашлялась.

— Погоди-погоди, кнопка, — прокашлявшись, уточнила она. — Я правильно расслышала? Ты оставила гигантского, мать его, паука… охранять яйца?

— Ага, — невозмутимо кивнула Олеся. — Черничку все боятся. Значит, к инкубатору никто не полезет. А то я слышала, как некоторые взрослые… — она метнула быстрый взгляд на другие столики, — шептались, что не хотят, чтобы у нас такие курочки были. А с Черничкой яйца никто не тронет! И омлет не сделает!

Я усмехнулся.

— Настоящее тактическое мышление, Олеся. Грамотное использование фактора страха для защиты стратегического объекта. Одобряю.

— Вот! — гордо выпрямилась девочка и наколола вилкой наггетс.

Они получились просто великолепно. Округлые золотые слитки, отлитые в кузнице фастфудного бога. Внутри нежное, горячее волокно куриного мяса, которое парит даже сквозь хрустящую броню панировки. Солёное масло, крупицы сухариков, курочка, всё просто таяло на языке. Я тоже наткнул на вилку наггетс и макнул его в горчично-медовый соус.

— Кстати, об объектах, — оживился Фокусник. — Мы сегодня с Тенью и парой ребят смотались в «М. Видео» тут неподалёку. Ничего особенного, пара обычных мутантов на парковке, один Пустоглаз в отделе бытовой техники. Упаковали их быстро. Набрали системников, камер, видеорегистраторов, мониторов, мотков кабеля.

Тень, молчаливо ковырявший в тарелке, едва заметно кивнул, подтверждая слова товарища.

— Отлично, — кивнул я. — Спасибо, парни. Техника уже в Хранилище?

— Так точно, сразу туда пихали, — ответил Фокусник. — Только… тебе этого хватит? Ты же просил «много».

Открыв интерфейс фракции, я наскоро просмотрел список «покупок».

— Этого не хватит даже на половину периметра, — ответил, закрывая окно. — Мне нужно столько электроники, чтобы даже муха не смогла приблизиться к отелю незамеченной. И речь про обычных мух, а не этих бройлеров, что во дворе жужжат. Так что завтра поедете снова. И не в один магазин, а во все, что найдёте в радиусе пяти километров.

— Будет сделано, — с готовностью кивнул иллюзионист. — Лишь бы кормили такой вкуснятиной. За «Последний полёт» я готов хоть на Луну за роутерами слетать.

Мой взгляд скользнул по залу. За отдельным столиком, в углу, сидели Сильвер и Полкан. Они ели молча, понуро, почти не поднимая голов. Их не заперли, не разоружили. Они были гостями, пусть и гостями с очень сложным статусом. Это был жест. Жест, который они, судя по их мрачным лицам, прекрасно поняли.

В этот момент тяжёлые двустворчатые двери в столовую распахнулись. Гул голосов мгновенно стих. В проёме стоял Варягин. Рядом с ним замерла Рейн.

Она переоделась. Вместо грязной тактической одежды на ней теперь были простые джинсы и серая футболка, которые, видимо, оставались в её инвентаре. Волосы остались растрёпанными, но зато она умылась и теперь, без размазанного слезами макияжа выглядела… почти нормально. Просто уставшая, злая женщина с горящим взглядом.

Варягин положил руку ей на плечо и слегка подтолкнул вперёд. Она вошла в зал. Без наручников, без конвоя с автоматами наизготовку. Просто шла рядом с паладином.

Сотня глаз впилась в неё. Люди перестали жевать. Кто-то отложил вилку. Тишина стала такой плотной, что хоть ножом режь. Все здесь уже знали, кто она. Знали, что она едва не убила Медведя. Знали, что это из-за неё двор снова превратился в арену кровавого побоища.

— О, явилась, — прокомментировала Искра достаточно громко, чтобы её услышала половина зала. — Та самая тварь, из-за которой Мишка чуть на тот свет не отправился?

Я мрачно кивнул.

Рейн остановилась посреди зала, стиснув кулаки. Она видела всё. Полный зал людей, смотрящих на неё с неприязнью и страхом. Видела Медведя — живой укор её безрассудству. Видела своих товарищей, Сильвера и Полкана, сидящих отдельно, как прокажённые. И видела Сокола. Её брат, её Димка, с ведром и тряпкой в руках молча убирал объедки с одного из освободившихся столов, не поднимая головы. Его штрафная работа была видна всем, как клеймо на лбу. Он старался не смотреть на сестру, сгорбившись, словно хотел стать невидимым.

И она видела меня. Я не собирался подниматься и прерывать ужин. Просто сидел и ел, словно в зал вошла официантка. Варягин подвёл её к нашему столу. Когда она остановилась напротив меня, я дожевал кусок, проглотил, запил и лишь потом посмотрел на неё. Кивнул в сторону пустого стула.

— Садись, — буднично сказал я. — Поешь сначала.

Это выбило её из колеи сильнее, чем удар под дых. Она ожидала чего угодно: угроз, обвинений, унижений. Но не этого. Не этого демонстративного, оскорбительного спокойствия. Она замерла, её лицо окаменело.

Варягин без лишних слов обошёл стол и сел на свободное место рядом с дочерью, всем своим видом показывая, что его миссия конвоира окончена. Взял вилку с ножом и продолжил прерванную трапезу. Рейн стояла. Все молчали. Она смотрела на меня, я смотрел на неё. Казалось, это будет длиться вечно.

— Садись, тётя, — вдруг звонко сказала Олеся. — Это очень вкусная курочка! Правда! Она хотела вас убить, а теперь мы её кушаем. Дядя Лёша говорит, что это справедливость.

Лицо Рейн дрогнуло. Она опустила взгляд на девочку в серебряной диадеме, на её невинное, серьёзное личико. Что-то в этом детском голосе, в этой абсурдной ситуации пробило её броню. Марина шумно выдохнула сквозь сжатые зубы, её плечи поникли. Резким, рваным движением она отодвинула стул и села.

Ужин продолжился. Звяканье вилок и ножей снова наполнило зал. Разговоры возобновились, но уже тише, приглушённее. Все косились на наш стол. Рейн сидела, уставившись в пустую тарелку. Она не притронулась к еде.

— Попробуй, — с ехидцей сказала Искра, демонстративно накладывая себе наггетсов. — Мясо просто божественное. Нежное, сочное, с лёгкой пряной ноткой. Говорят, адреналин, выброшенный в кровь перед смертью, делает мясо особенно пикантным.

Рейн даже не повернула головы. Однако она посмотрела на горы мяса. На тарелку с хлебом. Настоящим хлебом, а не сухарями.

— Мука, сухое молоко, яичный порошок, а дальше всё по обычному рецепту, — сообщила Искра, заметив взгляд красноволосой.

— Не отравлено, если что, — заметил Фокусник.

Рейн неуверенно взяла вилку.

— Приятного аппетита, — с издёвкой и торжеством бросила Искра.

Следующие минут десять наша «гостья» молчала. Просто ела. Да с таким остервенением, будто голодала месяц.

— Что ты собираешься делать? — резко спросила она, поднимая на меня глаза. В них снова плескалась та самая злость, смешанная с отчаянием.

Я отложил приборы, вытер губы салфеткой.

— Для начала, доесть ужин, — сказал я.

— Я не про это! — почти выкрикнула она. — Со мной! С моими людьми!

Откинулся на спинку и задумчиво побарабанил пальцами по скатёрке. Всем видом показывая, что есть масса вариантов и всё зависит от неё самой.

— Я не держу на тебя зла, — вдруг глухо произнёс Медведь. Он посмотрел на неё своими честными глазами. — Ты была… не в себе. С кем не бывает. За брата… я бы тоже, наверное, голову открутил. Главное, что все живы.

Хм, похоже, взыграло что-то вроде «берсеркской солидарности». Они с Борисом ведь совсем недавно напали на своих под действием наведённой магии. Но это не одно и то же. Она действовала по собственному усмотрению.

Искра картинно фыркнула.

— Ой, ну конечно! У нас же тут клуб всепрощения! Святой Михаил, покровитель психованных истеричек! Аплодисменты гуманизму! Но вообще-то, эта мадам разнесла полдвора, едва не отправила тебя к праотцам и заставила Лёху потратить драгоценный артефакт, чтобы просто с ней адекватно поговорить. Лёша, ты ведь не будешь слушать этот бред? Она опасна! Она нестабильна! Она…

— Искра, — коротко сказал я. Рыжая замолчала.

Я видел, как Рейн съёживается под прицелом десятков глаз. Публичность давила на неё сильнее карцера. Там она была наедине со своей яростью. Здесь она оказалась на виду, уязвимая, побеждённая.

— Отдай мне браслет, — потребовала она, пытаясь вернуть хоть крупицу контроля. — Это моя вещь. Мой накопитель. Без него я…

— Без него ты не такая крутая, — перебил я. — Браслет «Вена» остаётся у нас. Считай это компенсацией за ремонт стены, которую ты разнесла своей «Кровавой Косой», и за моральный ущерб Медведю.

— Это грабёж! — возмутилась она.

— Это контрибуция, — поправил я холодно. — И этого мало. Ты задолжала фракции слишком много, Марина. Слишком много, чтобы просто встать и уйти. Ты останешься. И будешь отрабатывать ущерб.

Она смотрела на меня с такой ненавистью, что если бы могла резать взглядом, я бы уже превратился в салат.

— И как ты собираешься меня удерживать? — прошипела она. — Или думаешь, я буду сидеть тут и улыбаться? Наденешь на меня ошейник, как на Диму? Сделаешь рабом?

Я смотрел на неё пару секунд, а потом протянул руку. В воздухе перед моей ладонью вспыхнуло голубое сияние, и в ней материализовался ещё один ошейник из тёмного композита. Точная копия того, что был на её брате.

Предмет: Дисциплинарный модуль «Верность-1»

Рейн инстинктивно шарахнулась назад, едва не упав со стула. В её глазах промелькнул неподдельный ужас, но она тут же взяла себя в руки. Лицо девушки снова стало маской из стали и ненависти.

Я неспешно покрутил ошейник в руке, давая ей рассмотреть его со всех сторон.

— Хорошая работа, правда? — задумчиво произнёс я. — Надёжная. Никакой магии, не считая подключения. Чистая инженерия. Взламывать бесполезно, снимать силой бесполезно. Один сигнал с моего интерфейса, или попытка покинуть периметр без разрешения, и бум! Головы нет. Очень модный аксессуар в этом сезоне.

Олеся тихо хихикнула, прикрыв рот ладошкой. Искра уже не скрываясь ржала, глядя на побелевшее лицо «гостьи».

— Маринка, бери, даже не думай! — вставила она. — Семейный комплект! По промокоду со скидкой!

— Жестковато, командир. Но стиль есть, — одобрил Фокусник. — Минимализм, брутализм, все дела. А поводок к нему прилагается?

Я проигнорировал их. Мой взгляд был прикован к Рейн.

— Удивительно, как вы с братом похожи, — покачал я головой. — Оба сначала делаете, а потом думаете. Та же импульсивность, та же уверенность, что вам всё дозволено, и тот же страх в глазах, когда прижимают к стенке. Яблоко от яблони…

— Не смей нас сравнивать! — выплюнула она.

Я перестал крутить ошейник и положил его на стол. Он глухо стукнулся о деревянную поверхность, застеленную скатертью, и остался лежать между мной и ею.

— Я не буду надевать его на тебя, Марина.

Сделал паузу, давая словам впитаться. Красноволосая замерла. Брови поползли вверх.

— Пока не буду, — уточнил я. — Мне не нужны рабы. Мне нужны союзники. Или, на худой конец, полезные работники. И ведь у меня есть гарантия твоей лояльности получше пластида.

Я наклонился вперёд, понизив голос:

— Жизнь Сокола теперь напрямую зависит от твоего поведения.

Её рот приоткрылся. И тут же захлопнулся.

— Если ты накосячишь, отвечать будет он, — продолжил я. — Каждый твой проступок будет отражаться на нём. Если ты устроишь диверсию или нападёшь на моих людей, я активирую детонатор на его шее. Чем больше от тебя пользы для моей фракции, Марина, тем больше шансов у твоего брата дожить до старости. И, возможно, когда-нибудь снять эту штуку.

Тишина стала звенящей. Рейн смотрела то на ошейник, то на меня. Её лицо исказилось.

— Ты… — она подавилась собственным вдохом. — Ты чудовище. Ты собираешься шантажировать меня жизнью брата?

— Я? — я удивлённо вскинул брови. — Нет. Ты сама вписалась за него. Ты устроила погром. Ты ранила моего человека. Ты доказала, что не способна контролировать себя. Ты неадекватна, Марина. А с неадекватными людьми можно разговаривать только так. Возможно, осознание последствий для твоего Димки заставит тебя хоть немного думать головой, прежде чем бросаться на людей.

Я спокойно взял чашку и сделал глоток горячего чая. Это был финальный аккорд. Аудиенция завершена.

Рейн сидела, тяжело дыша. Её грудь вздымалась от ярости. Она вскочила так резко, что стул позади неё с грохотом рухнул на пол.

— Будь ты проклят, — выплюнула она.

Развернувшись, она решительными, быстрыми шагами направилась к выходу. Проходя мимо стола своих товарищей, бросила им на ходу:

— Сильвер! Полкан! Мы уходим!

Двое мужчин переглянулись, поспешно встали и двинулись за ней. Проходя мимо Сокола, красноволосая грубо схватила его за рукав и потащила за собой.

— Ты тоже! Живо!

Сокол чуть не выронил тарелку, с которой счищал объедки в ведро. Но покорно поплёлся за сестрой, как побитая собака. Они вышли из столовой, хлопнув дверью так, что задребезжали люстры.

— Надо их задержать, — хмуро произнёс Варягин, поворачиваясь ко мне. — Она же сейчас опять что-нибудь выкинет.

Я покачал головой и сделал ещё один глоток чая.

— Не надо.

— Но…

— Пусть идут, Иваныч, — сказал я. — Сокол уйти не сможет, датчик сработает ещё на подходе к забору, предупреждая отступить. А она… она без него никуда не денется. Вернётся. Ей просто нужно проораться и понять, что клетка захлопнулась.

— Надо подготовить номера для новых постояльцев, — усмехнулась Искра. — Будем встречать хлебом-солью. Второе лучше из ружья и в задницу.

Вентиляционная система ЗКП «Рысь» работала на полных оборотах, но даже мощные фильтры ФВУ-200 не могли до конца выветрить этот запах. Запах, от которого у любого нормального человека в нынешние времена сводило желудок в сладкой судороге, а рот наполнялся слюной быстрее, чем затапливаемый трюм.

Пахло не опостылевшей тушёнкой, отдающей металлическим привкусом банки. Не пресной гречкой на воде и даже не сублимированным концентратом из офицерского ИРП.

Пахло настоящим, диким, жареным мясом.

В столовой бункера, обшитой негорючим пластиком, стоял гул. Солдаты, свободные от вахты, с аппетитом уплетали ужин и болтали.

Капитан Дымов, сидевший напротив Леонида Филатова, орудовал ножом и вилкой с варварским энтузиазмом. Перед ним на тарелке дымился кусок темноватого, волокнистого мяса, обильно политого какой-то густой подливой, которую местные кашевары умудрились сварганить из остатков муки и томатной пасты.

— Ты погляди на структуру, Лёня, — упивался Дымов, отправляя в рот очередной кусок. — Это тебе не свинина с фермы, которая жизни не видела. Это, брат, чистый протеин ярости! Волокна жёсткие, как кевлар, но если прожевать… Ммм! Чувствуешь, как сила по жилам расходится? Это мы сейчас не тупо ужин едим, мы буквально ассимилируем мощь двадцатого уровня!

Леонид без энтузиазма ковырял вилкой в своей порции. Медвежатина. Тот самый Шатун, которого полковник Соболев разделал своей ледяной магией несколько дней назад. Мяса было много, гора. Теперь вся база сидела на «Медвежьей диете».

В голове старлея крутилась одна и та же картинка. Крыша высотки. Холодный ветер. И этот проклятый жужжащий звук.

Дрон.

Не какая-то китайская игрушка с камерой, которую можно сбить камнем. Это была хищная, идеально сбалансированная машина. Леонид мгновенно оценил аэродинамику. Настоящее произведение инженерного искусства. И наверняка со скрытым оружием.

Дрон завис над ним всего на секунду. Оптика уставилась прямо на него.

Леонид успел откатиться за вентиляционный короб, но ощущение смертельной угрозы никуда не делось, даже когда Арчи унёс его прочь. Вряд ли он решится повторить этот опыт, хотя любопытство требовало лично увидеть, что же произойдёт на территории отеля.

— Эй, летун! — голос Дымова прорвался сквозь пелену тревожных мыслей, как взрыв светошумовой гранаты.

Леонид вздрогнул, чуть не выронив вилку.

— А?

Капитан сапёрных войск смотрел на него с профессиональной подозрительностью. Дымов был простым мужиком, любил пожрать и поржать, но дураком он не был. Сапёры-дураки заканчиваются на первом же разминировании.

— Ты чего такой смурной, старлей? — Дымов указал вилкой на почти нетронутую порцию Леонида. — Сидишь, будто тебе в тарелку не мяско положили, а грязную портянку! Это же деликатес! И повара постарались, свойства его раскрыли, баффы, все дела. Парни из второго взвода говорят, у них после этого мяса даже старые мозоли сошли, а ты нос воротишь.

— Да нет, Дым, всё нормально, — отпёрся Леонид. — Вкусно. Просто… устал, наверное.

— Устал он, — хмыкнул капитан, отрезая ещё кусок. — Это мы тут в духоте сидим, а ты на свежем воздухе целыми днями. Летай себе, на мир смотри. Романтика! А он устал. Слушай, я за тобой наблюдаю в последнее время. Ты какой-то… не такой стал. И возвращаешься каждый раз затемно. Последним. Раньше как было? Облетел свой квадрат, отчитался и в люлю. А сейчас где-то шарохаешься до последнего. Что за секретные миссии, Филатов? А? Полковник тебе персональные задания даёт?

Леонид почувствовал, как внутри всё сжалось. Вот блин… Началось.

— Да какие миссии, — он попытался изобразить беззаботную усмешку. — Так, круги нарезаю. Ищу интересные точки. Выживших.

— Выживших он ищет! — Дымов расхохотался так, что несколько человек за столом обернулись. — Всех, кого можно было найти в радиусе ста километров, мы уже нашли и либо в бункер притащили, либо крестиком на карте отметили. Нет, тут что-то другое. Ты мне скажи, как офицер офицеру. Накосячил где-то?

Кровь отхлынула от лица Леонида, по спине пробежал холодок. Вопрос попал точно в цель. И тут сапёр, почесав щеку, прищурился с видом деревенского философа, постигшего суть бытия.

— Погоди-ка… — протянул он. — Тихий стал… задумчивый… с базы свалить норовишь… Поздние возвращения… Лёня, я тебя расколол!

Сердце Леонида ухнуло куда-то в район ботинок.

— Слушай, Лёня, ну скажи честно. Баба?

Воздух, который Леонид только что втянул в лёгкие, застрял где-то в горле. Он закашлялся. Баба? Это… это было настолько абсурдно, настолько далеко от истины, что он даже не знал, как реагировать. А Дымов уже вошёл во вкус. Он хлопнул себя по ляжке и победно оглядел сотрапезников.

— Точно баба! Мужики, я же говорил! Наш «Ястреб» втрескался! Как есть втрескался! По глазам вижу!

Стол взорвался хохотом. Кто-то одобрительно закивал. Леонид покраснел, но не от смущения, а от внезапного, ослепительного озарения. Это же… идеальное прикрытие. Просто гениальное в своей пошлости и простоте. Оно объясняло всё: его отлучки, его задумчивость, его усталый вид. Любовные терзания! Кто, чёрт возьми, станет копать глубже?

— Дым, я тебя умоляю… — пробормотал он, стараясь придать голосу нужную долю смущения.

— Ага! «Умоляю»! — передразнил его капитан. — Всё, ты попался, летун! Колись! Кто она? Где нашёл? Блондинка?

— Рыжая, — выдавил он первое, что пришло в голову.

— О-па! — глаза Дымова округлились. — Рыжая! Это серьёзно. Рыжие, они, брат, бедовые. С огоньком. Наша порода! Где откопал такое сокровище? В каком подвале?

Леонид на мгновение прикрыл глаза. Образ возник сам собой. Ярко-рыжие волосы, собранные в небрежный хвост. Насмешливые глаза. Фигурка огонь. Искра. Та самая бестия, что отходила его мочалкой. Он решил использовать её образ. Слегка подретушировать, изменить детали, но основа… основа была настоящей. А потому убедительной.

— Не в подвале, — он постарался, чтобы голос звучал с нотками тёплой ностальгии. — У неё своя группа. Небольшая, но крепкая. Держат оборону в одном из районов. Я их случайно нашёл, когда топливные цистерны искал.

— И что, прям любовь-морковь? — не унимался Дымов, подавшись вперёд. — С первого взгляда? Увидел и пропал?

— Да какая любовь, Дым, о чём ты, — Леонид махнул рукой, стараясь выглядеть как можно более приземлённым. — Просто… нормальная она. Живая. Не то что… здесь, — он обвёл столовую взглядом, полным тоски. — Поговорить есть о чём. Посмеяться. Она… злая, как чёрт, но отходчивая. И готовит… — он на секунду запнулся, вспомнив запах еды в том доме, — так, что закачаешься.

Получалось слишком хорошо. Слишком убедительно. Он сам начал верить в эту выдуманную тянку, в эту маленькую общину, где пахнет не бетоном, а пирогами.

— Так, стоп! — Дымов несильно стукнул кулаком по столу. — А чего ты её сюда не перетащишь? Мы ж теперь всех гражданских собираем. Полковнику доложим! Организуем эвакуацию! Спасём ценного специалиста по борщам и её группу! Что за дела?

Леонид горько усмехнулся. Вот и ключевой вопрос.

— Она… не хочет уходить, — сказал он, глядя в тарелку. — У неё свои заморочки в голове.

— Заморочки? Но ты-то чего? Ты же старший лейтенант Вооружённых Сил! У тебя за спиной «Рысь»! Тут тебе и горячая вода, и паёк трёхразовый, и полковник Соболев, который одним чихом медведей валит! Чего она выпендривается?

— Говорит, не любит, когда командуют, — импровизировал Леонид, входя в роль несчастного влюблённого. — Свободу, говорит, любит. И вообще, она считает военных… ну… тупыми солдафонами.

Дымов аж поперхнулся.

— Кем⁈ — рявкнул он. — Да я… Да мы… Да она знает, что мы тут последняя надежда цивилизации⁈

— Я ей объяснял, — вздохнул Леонид с мученическим видом. — Бесполезно. Упёртая, как… как танк. В общем, летаю. Продукты вожу, патроны подкидываю. Пытаюсь уговорить. А она упёрлась рогом, но… — старлей сделал паузу, добавив в голос нотку надежды, — вроде лёд тронулся.

Дымов откинулся на спинку скамьи и оглушительно заржал.

— Лётчик! Воздушный ас! Гроза мутантов! А его какая-то рыжая баба за яйца держит и права качает! Ой, не могу! Лёня, тебе нужна тактика! Ты чего, как пацан зелёный? Нужно брать инициативу в свои руки!

Он снова наклонился к лейтенанту, его лицо приняло выражение опытного стратега.

— План такой! — очень громко зашептал он. — Первое: артподготовка. Притащи ей что-нибудь эдакое. Не цветы, конечно. Мешок сахара. Или ящик сгущёнки. Бабы это любят. Второе: демонстрация силы. Вот попрёт на неё мутант, а ты его раз! И на экспу! Чтоб она видела, что ты не хрен с горы, а офицер серьёзной организации. И третье, самое главное, штурм! Внезапная высадка! Хватаешь её в охапку, перекидываешь через седло Арчи и увозишь сюда, в надёжное укрытие. Она сначала поорёт, конечно, а потом спасибо скажет!

Дымов широко ухмыльнулся, довольный своим планом, как Наполеон под Аустерлицем.

— Гениально, правда?

Леонид молча смотрел в свою тарелку. Мясо давно остыло. Баффы от еды казались насмешкой.

— Гениально, Дым, — глухо сказал он. — Прямо в палату мер и весов.

Дымов смеялся, привлекая всё больше внимания. Кто-то из бойцов крикнул ему, чтобы поделился анекдотом. Капитан весело отмахнулся. Он был счастлив, что «раскусил» своего товарища, что нашёл причину его хандры и даже предложил блестящее решение.

А Леонид сидел посреди этого гула, смеха и запаха жареного мяса и чувствовал себя самым одиноким человеком на Земле. Версия с «зазнобой» была отличным прикрытием. Она давала ему право на поздние возвращения и на странности в поведении. Она была спасательным кругом.

Но он прекрасно понимал, что этот спасательный круг привязан к огромному камню. К чёрной, неотёсанной башне в Бутовском лесопарке. И каждый раз, когда он летел на «свидание» к своей выдуманной рыжей бестии, на самом деле он летел на доклад к своему настоящему хозяину. Мёртвому, костлявому, с горящими багровыми огнями в глазницах.

Он посмотрел на свои руки и почувствовал на запястьях фантомный холод невидимых цепей. С каждым флаконом «Эликсира чистого опыта», с каждым выполненным заданием, эти цепи становились только крепче.

Обратной дороги не было. Леонид это знал. И от этого осознания чай в кружке казался горьким, как полынь.

Старший лейтенант Воронов шёл по главному коридору сектора «Альфа», и его шаг был единственным, что нарушало монотонную симфонию систем жизнеобеспечения. Стены, выкрашенные казённой серо-зелёной краской, давили своей однородностью. Тусклый, ровный свет продолговатых светодиодных панелей на потолке не создавал теней, делая пространство плоским и безжизненным.

Воронов миновал пост внутренней охраны. Двое бойцов в полной выкладке с автоматами АК-12 молча кивнули ему. Он ответил таким же сдержанным кивком и остановился перед тяжёлой стальной дверью с лаконичной табличкой: «Полковник Соболев А. В.».

Инженер глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. Разговор предстоял непростой. Полковник не любил догадки, предположения и мистику. Он оперировал фактами, цифрами и тактическими выкладками. А то, что Воронов собирался ему показать, плохо укладывалось в рамки военной науки и здравого смысла.

Он нажал кнопку вызова. Секундная пауза, и из динамика раздался ровный, лишённый эмоций голос командира:

— Войдите.

Кабинет полковника Соболева был продолжением его самого. Строгий, функциональный, без единой лишней детали. Никаких сувениров, фотографий или грамот на стенах. Только огромная, занимавшая почти всю стену напротив входа, электронная карта Московского региона, испещрённая тактическими знаками, зонами контроля и красными маркерами подтверждённых угроз.

Массивный стол из тёмного дерева был почти пуст: защищённый терминал, стопка идеально ровно сложенных папок и стакан с водой, на стенках которого осела лёгкая изморозь — верный признак того, что полковник недавно использовал свои способности, оттачивая контроль температуры.

Сам Соболев сидел в кресле, прямой как стальной стержень. Он не смотрел на вошедшего, его взгляд был прикован к экрану терминала, а рядом висела голубая голограмма интерфейса фракции «Рысь». Его седые, коротко стриженные волосы казались высеченными из гранита, а лицо с жёсткими складками у рта выражало предельную концентрацию.

— Товарищ полковник, старший лейтенант Воронов с докладом, — чётко доложил инженер, застыв по стойке «смирно».

Соболев медленно поднял голову. Его серые, холодные, как зимнее небо, глаза впились в Воронова. В этом взгляде не было ни злости, ни раздражения, только абсолютное, всепроникающее внимание, от которого становилось не по себе.

— Докладывайте, старший лейтенант. Кратко и по существу. Что у вас такого срочного, что потребовалось оторвать меня от планирования весенней посевной?

Последняя фраза была сказана без тени улыбки. Это была фирменная соболевская ирония. Сухая, как порох. Все знали, что полковник сейчас просчитывает логистику обороны на ближайшие месяцы, и это было куда важнее любой посевной.

— Так точно, товарищ полковник. Сегодня в пятнадцать ноль-ноль группа снабжения под командованием капитана Зуева работала в секторе «Бутово-Юг». Задача — эвакуация материальных ценностей с законсервированного склада Росрезерва. Действовали штатно, без происшествий. Согласно инструкции, мой подчинённый, оператор БПЛА инженер Костров, произвёл запуск дронов для аэрофотосъёмки и контроля прилегающей территории.

Воронов сделал паузу, подбирая слова.

— Использовались аппараты серии «Шершень-1». В шестнадцать тридцать семь один из дронов, бортовой номер семь-три-один, зафиксировал визуальную аномалию в лесном массиве Бутовского парка и, согласно заложенному протоколу «Неизвестный контакт», оповестил оператора Кострова. Тот перехватил управление и повёл аппарат на сближение для детальной разведки.

Соболев молчал, но его пальцы, лежавшие на столешнице, замерли. Это был знак предельного внимания.

— Покажи, — коротко приказал он.

— Есть.

Воронов шагнул к центру кабинета и активировал «Техно-Око». Воздух перед ним подёрнулся рябью, а затем развернулся полупрозрачный голубой экран диагональю в полтора метра. Инженер вызвал нужный файл.

— Вывожу запись с борта семь-три-один. Время реальное.

На голографическом экране возникла картинка. С высоты птичьего полёта камера дрона показывала унылый осенний лес. Жёлто-багряное море крон, кое-где разбавленное тёмно-зелёными пятнами хвойных деревьев.

— Стандартный облёт, — комментировал Воронов. — Составление актуальной карты местности. А вот… здесь.

Изображение качнулось. Дрон резко изменил курс, устремляясь к видневшейся впереди поляне. Пошёл на снижение. И то, что предстало взорам военных, заставило бы любого архитектора или историка впасть в ступор.

Посреди поляны, на которой не росло ни единой травинки, стояла башня.

Она была сложена из огромных, грубо отёсанных блоков чёрного камня. Никакого фундамента, никаких следов строительных работ вокруг. Башня просто стояла здесь, словно выросла из земли за одну ночь.

— Архитектура не соответствует ни одному известному земному стилю, — продолжил Воронов, выводя на экран дополнительные окна с данными. — Наши аналитики предположили, что это нечто среднее между нормандским донжоном начала двенадцатого века и… чем-то принципиально нечеловеческим. Приземистая, массивные стены, почти полное отсутствие проёмов.

Дрон сделал первый круг на высоте ста метров.

— Ни окон, ни дверей в привычном понимании, — палец Воронова указал на узкие, похожие на бойницы щели, расположенные в верхней части башни. — И вот этот проём, похожий на вход.

Камера приблизила изображение арки у основания. Она была наглухо, бесшовно затянута тем же чёрным камнем. Не заложена, а именно затянута, словно рана на теле чудовищного существа.

— Дрон пошёл на второй круг, ниже. Обратите внимание на растительность.

Камера сфокусировалась на деревьях, окружавших поляну. Листва на всех стволах, попавших в кадр, была почерневшей, покрытой пятнами гнили. Стволы казались засыхающими, чахлыми.

— Природа процесса распада неизвестна. Предположительно, магия.

Дрон снизился ещё, до восьмидесяти метров. Теперь в окнах-бойницах стало заметно слабое, пульсирующее зелёное свечение. Словно внутри огромного каменного тела билось гнилое сердце.

— И самое главное, товарищ полковник. Вот.

Воронов замедлил воспроизведение и увеличил картинку у подножия башни. Сначала казалось, что это просто тени от деревьев. Но приглядевшись, можно было различить несколько темных, высоких фигур. Они стояли неподвижно, как статуи. А затем одна из них подняла условную голову в сторону дрона.

В тот же миг фигуры… растворились. Не убежали, не скрылись со сверхъестественной скоростью. Они просто распались на клубы чёрного дыма и исчезли, впитавшись в землю у основания башни.

— Размеры? — голос Соболева прозвучал резко, вырывая из оцепенения.

— По оценке лазерного дальномера, основание примерно двадцать на двадцать метров. Высота около пятнадцати, товарищ полковник. Не менее. Строение идеально, с точностью до сотых долей градуса, ориентировано по сторонам света.

— Когда появилось?

— Неизвестно. На спутниковых снимках трёхмесячной давности чистая поляна. Более свежих данных по этому району у нас нет, сектор считался неперспективным.

— Признаки активной обороны есть? — уточнил Соболев, его взгляд не отрывался от застывшего на экране изображения башни.

— Косвенные, — ответил Воронов. — Дрон подходил на минимально допустимое расстояние — семьдесят восемь метров. При попытке приблизиться произошёл сбой в интерфейсе управления.

Он вывел на экран поток телеметрии с дрона. Цифры и графики заплясали, по экрану пошла рябь, как от сильных помех.

— Помеховое воздействие неизвестного типа. Не радиоэлектронное, дрон управлялся магией, через «Техно-Око». Оператор Костров принял верное решение не рисковать машиной и отозвал дрон.

Соболев молчал. Долгая, тяжёлая пауза повисла в кабинете. Он смотрел на стоп-кадр, на эту черную занозу в теле его родной земли. Его лицо было непроницаемо, но Воронов, служивший под его началом не первый год, видел, как напряглись желваки на скулах полковника. Воздух стал плотнее и холоднее.

Наконец, Соболев заговорил. Очень спокойно, но со сталью в голосе.

— Старший лейтенант Воронов.

— Да, товарищ полковник.

— Передайте мою личную благодарность инженеру Кострову. Он действовал грамотно и сохранил ценное оборудование. Премировать артефактом инженерного класса.

— Есть!

— Группу снабжения капитана Зуева немедленно уведомить: квадрат семь-Б-четыре и все прилегающие к нему объявляются закрытой зоной. Категория опасности «Красная». Никому, ни под каким предлогом, без моего личного приказа туда не соваться.

— Так точно!

— Поднять уровень боевой готовности гарнизона до «Повышенной». Усилить патрулирование по всему внешнему периметру. Организовать круглосуточное дистанционное наблюдение за башней. Использовать дроны с оптикой дальнего действия. Мне нужны данные. Постоянный поток данных. Любые изменения, любая активность, даже тень шевельнулась — немедленный доклад лично мне.

Соболев отдал приказы единым, отчеканенным блоком, не оставив ни малейшего пространства для вопросов. Воронов молча кивал, мысленно фиксируя каждое слово.

— Исполнять, — завершил полковник.

— Есть! — Воронов развернулся, чтобы уйти, но замер у двери. Он не мог уйти просто так. — Разрешите спросить, товарищ полковник?

Соболев перевёл на него взгляд.

— Спрашивайте, старший лейтенант.

— Что это, по-вашему?

Полковник откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. На мгновение он показался уставшим. Но лишь на мгновение.

— По-моему… — он посмотрел не на Воронова, а сквозь него. — Это чужая фишка на нашей доске, Воронов. И мне не нравится, что я не знаю, чья именно.

Он сделал паузу, его голос стал ещё тише и твёрже.

— Мы играли по своим правилам. Отбивались от мутантов, собирали выживших, пытались восстановить хоть какой-то порядок. Мы думали, что знаем врага. А это… — он посмотрел на изображение, которое перекинул ему Воронов, — игрок другого уровня. Он не ломится в нашу дверь. Он просто поставил свою крепость у нас в тылу. Тихо. Нагло. И ждёт.

Соболев снова посмотрел на Воронова, в его глазах блеснул холодный огонь.

— Идите, старший лейтенант. У нас очень много работы. Нам нужно выяснить правила этой новой игры. И выяснить их раньше, чем этот игрок решит сделать свой ход.

— Так точно.

Воронов вышел, и дверь за ним закрылась. Соболев остался один. В тишине кабинета полковник продолжал смотреть на экран. На чёрную башню, бросившую вызов всему, что он знал и защищал. Это не только угроза, а настоящий ультиматум. И ответ на него может быть только один.

Тяжёлая металлическая дверь чёрного хода лязгнула петлями и с глухим стуком захлопнулась. Вечерняя прохлада тут же обдала разгорячённые лица, но облегчения не принесла. Воздух во дворе пах не свежестью и не опавшей листвой. Он пах войной.

Рейн остановилась на верхней ступеньке бетонного крыльца и осмотрелась. Дворовая плитка была покрыта тёмными, запёкшимися пятнами и разводами. Они покрывали почти всю центральную часть двора. Кровь нескольких мутантов, бережно сцеженная в бидоны. Кровь, которую она так безрассудно потратила, создавая косы и хлысты.

— Идём, — бросила она, не оборачиваясь, и дёрнула брата за рукав.

Двор не был пуст. Жизнь, мерзкая и мутировавшая, кипела здесь вовсю.

На лужах пиршествовали Жужжихи. Турели на башнях молчали, похоже, они не были настроены на цели таких мелких размеров. Ну, относительно мелких.

Огромные, размером с кошек, мухи ползали по бурым пятнам, деловито потирая передние лапки. Их фасеточные глаза переливались в лучах закатного солнца ядовитой зеленью и бензиновыми разводами. Когда они перелетали с места на место, крылья издавали низкий, вибрирующий гул, от которого сводило зубы.

— Мерзость, — скривился шедший позади Сильвер. — Падальщики хреновы.

Одна из Жужжих, самая жирная, с раздутым брюхом, сидела прямо на пути, погрузив хоботок в зазор между плитками, где скопилась лужица загустевшей жижи. Рейн уже занесла руку, чтобы потратить немного маны на устранение этой дряни, но её опередили.

Из густой тени у стены гаража вылетел мохнатый снаряд. Назвать зверя хомяком язык не поворачивался. Это был комок чистой, концентрированной ярости весом килограммов под пятнадцать-двадцать. И у этой твари было имя вместо видовой принадлежности.

Бузя — Уровень 2

— ВИИИИИ! — пронзительный боевой визг резанул по ушам.

Мутант в прыжке перевернулся, выставляя вперёд задние лапы, и всем весом обрушился на муху. Раздался мерзкий хруст хитина. Жужжиха даже не успела взлететь. Агрессивный шерстяной мяч прижал её к бетону, и огромные, жёлтые резцы, больше похожие на стамески, вошли в головогрудь насекомого.

Рейн застыла, опустив руку. Её глаза расширились.

— Это что… хомяк? — прошептала она, не веря тому, что видит.

Зверь, расправившись с жертвой, поднял морду. Его глазки-бусинки горели огнём берсерка. Встопорщенная бело-рыжая шерсть на спине скрывала ряд коротких костяных шипов. Грызух явно чувствовал себя хозяином положения.

И это было только начало.

С металлического навеса беззвучно скользнула длинная тень. Мики, гигантский лемур с пушистым полосатым хвостом, двигался с грацией жидкой ртути. Заметив взлетевшую Жужжиху, он буквально выстрелил собой в пространство. Мутант сбил муху в полёте лапой. Удар был такой силы, что насекомое впечаталось в стену, оставив на кирпиче пятно гемолимфы.

Неподалёку работала пара Шипохвостов второго уровня. Над ними полыхнули совсем не подходящие имена: Пушок и Царапка. Коты-мутанты действовали сообща. Пушок, угрожающе шипя и топорща костяные шипы на спине, загнал двух мух к куче строительного мусора. Царапка, спрыгнув сверху, прижал одну лапами, а вторую ударил хвостом. Костяная булава с шипами на конце размозжила панцирь насекомого, как яичную скорлупу.

Завершали картину Клык — здоровенный Костогрыз с мощными челюстями, который просто хватал мух пастью, и Гоша — жутковатый гуманоидный мутант, бывший когда-то человеком, который методично бил насекомых обломком арматуры.

— Хорошо гриндят, — констатировал Полкан, наблюдая за бойней. — Отлаженное звено. Работают по секторам, прикрывают друг друга. Охренеть, это же реально дрессированные монстры.

Рейн смотрела на это с какой-то отрешённостью. Монстры. Девочка в диадеме. Хомяки-убийцы. Инженер, который строит инкубаторы для тварей, способных превращать людей в камень. Куда она попала?

Она снова дёрнула Сокола за рукав, возобновляя движение к воротам.

— Идём, Дима. Нечего на этот цирк смотреть.

— Марина, подожди! — Сокол вдруг упёрся ногами в землю. Он остановился так резко, что Рейн, не ожидавшая сопротивления, едва не потеряла равновесие.

Она обернулась, сверкнув глазами. Ветер трепал её короткие красные волосы, делая похожей на вампиршу.

— Не смей останавливаться! Мы уходим. Я должна… мне нужно подумать, как вытащить нас из этого дерьма.

— Ты вообще с дуба рухнула? — выкрикнул Сокол и дёрнул её за руку обратно. — Ты, блин, понимаешь, что я не могу уйти за периметр? — он указал на чёрный матовый ошейник на своей шее.

Рейн замерла. Её грудь тяжело вздымалась. Ярость, державшая её на ногах последние часы, начала отступать, уступая место холодной, липкой панике. Она смотрела на брата. На единственного родного человека, ради которого готова была пройти через ад. Он стоял перед ней. В грязном шмотье. Вонючий. Сгорбленный. С бомбой на шее.

Глаза Марины наполнились слезами. Вся её спесь, вся её магическая мощь двадцать второго уровня в этот момент не стоили и ломаного гроша.

— Димка… — выдохнула она со всхлипом. — Дурак ты… Какой же ты дурак…

Сокол промолчал. Он просто смотрел на неё с бесконечной усталостью и болью в глазах. А потом сделал то, чего она не ожидала. Он шагнул вперёд и обнял её. Крепко, как в детстве.

Этот простой, тёплый жест подействовал как удар тока. Всё её тело напряглось до предела, мышцы окаменели. Она хотела оттолкнуть его, закричать, ударить. Но не смогла. Вместо этого уткнулась лицом в его грязное плечо и заплакала. Громко, навзрыд, как маленькая девочка, у которой сломали любимую куклу. Сокол гладил её по спине огрубевшими руками и успокаивал.

— Ну всё, всё, Марин, — бормотал он, глядя куда-то в темноту поверх её головы. — Живы же. Это главное.

Сильвер и Полкан тактично отошли на пару шагов, делая вид, что очень увлечены наблюдением за тем, как хомяк Бузя догрызает лапку мухи.

Марина отстранилась, шмыгнув носом. Резко вытерла лицо тыльной стороной ладони. В её глазах снова зажёгся фанатичный огонь.

— Мы снимем это, — горячо зашептала она, прикасаясь пальцами к холодному композиту ошейника. — Найдём ЭМИ-гранату или мощный глушитель частот…

Сокол печально покачал головой, перехватывая её руку.

— Марин, остановись. Ты не слушаешь. Это не китайская игрушка с АлиЭкспресса. Эту хрень он сам разработал.

— Любую технику можно сломать! — упрямо мотнула головой сестра. — Электромагнитный импульс выжигает схемы!

— Не эту, — твёрдо сказал Сокол. — Я же наводчик и немного шарю в электронике, помнишь? Дисциплинарный модуль экранирован алюминием, а работает вообще за счёт магического сигнала, который к радио отношения не имеет. А если попытаешься шарахнуть заклинанием… Знаешь, что будет при потере питания или попытке вмешательства в работу прибора?

— Он ведь подключён к нему, да? — со злостью плюнула Рейн. — К Алексею? Через его навыки?

— Да, — кивнул Сокол. — Через эту его систему «Техно-Око». Это не тупой передатчик, а биометрическая привязка, наложенная через его класс инженера.

— В таком случае, я убью его, — процедила Марина. — Если он умрёт, связь прервётся.

— А может, и нет, — возразил Сокол. — Ты правда думаешь, что такой человек, как он, не предусмотрел протокол на случай собственной смерти? «Мёртвую руку»? Скорее всего, если его сердце остановится, эта штука сработает автоматически. И моя голова один хрен взорвётся.

Сокол помолчал, давая ей осознать сказанное.

— Ты зря всё это затеяла, — тихо, но отчётливо сказал он. — Зря напала на него. На них. Ты покалечила Медведя, блин! Это была ошибка, Марин. Грандиозная ошибка. И сейчас ты совершаешь ещё одну.

— Ошибку⁈ — её голос сорвался на визг. — Ошибку⁈ Они держат тебя в заложниках! Они отобрали у меня мой артефакт! А я совершаю ошибку⁈ Ты в своём уме, Дима⁈

— Я не хочу, чтобы ты что-то предпринимала, Марин, — твёрдо сказал Сокол.

Сестра ошеломлённо посмотрела ему в глаза.

— Почему? Ты смирился? Тебе нравится быть рабом? Мыть за ними посуду? Убирать дерьмо?

— Потому что ты сделаешь только хуже! — повысил он голос. — Ты уже напортачила так, что до конца жизни не отмоешься! Ты думаешь, мне легко было стоять здесь и смотреть, как ты бросаешься на людей, которые… которые раньше были моими товарищами? Да ты посмотри вокруг! — он обвёл рукой двор. — Это что, нормально?

— Я Маг Крови! — прошипела она. — Я могу…

— Ты можешь сдохнуть и меня за собой утащить! — рявкнул Сокол ей в лицо. — Вот всё, что ты реально можешь, дура!

Марина застыла с открытым ртом. Повисла тяжёлая пауза. Стало хорошо слышно чавканье мутантов, доедающих мух.

— И что ты предлагаешь? — глухо спросила Рейн. — Жить так? Быть прислугой? Видеть, как ты драишь полы?

— Просто не делай резких движений, — тихо сказал брат. — Ты уже сегодня устроила… перфоманс. Он мог убить вас всех. Но не убил. Даже ошейник на тебя не надел, хотя мог.

— Великодушие палача, — фыркнула она.

В разговор вступил Сильвер. Он подошёл ближе, почёсывая седой ёжик волос.

— Марин, послушай парня. Дело говорит.

— И ты туда же? — огрызнулась Марина. — Прогнулся?

— Мы посмотрели по сторонам, — вмешался Полкан. — Пока ты сидела в карцере, нас никто пальцем не тронул. Мы поговорили с людьми. Они нормальные мужики. Да, дисциплина железная. Но они не звери. Они… организованные…

— Они нас из камня вытащили, Рейн, — добавил Сильвер с укором в голосе. — Забыла? Могли бросить и забить. Или вообще разбить нас на куски, чтобы забрать кристаллы. Но этот парень, Алексей, потратил время и ресурсы, чтобы нас спасти. Это не похоже на поведение тирана или рабовладельца.

Полкан мечтательно закатил глаза.

— А каким ужином нас накормили…

— Ты продался за еду? — с презрением бросила Рейн.

— Я продался за адекватность, — серьёзно ответил Полкан. — Марин, посмотри вокруг. У них горячая вода. У них электричество. У них дети во дворе играют, а не прячутся по подвалам. У них медицина. Тот врач, очкарик… он меня просканировал за минуту, дал таблетку, и у меня спина, которая неделю ныла, прошла. Это сильная фракция.

— И что? — огрызнулась Рейн. — Теперь будем им пятки лизать?

— Нет, — сказал Сокол твёрдо. — Но нарываться вы не будете. Ты накосячила, Марин. Сильно накосячила. И я… я тоже не ангел, ты знаешь. Гладиаторы — это было дно. Я… чёрт, ладно… я заслужил этот ошейник. Но ты в бутылку не лезь! Примирись с ним. Поговори нормально, без истерик. Он инженер, у него мозги на логике работают. Докажи, что ты полезна, и он ослабит хватку.

Рейн стояла, сжимая кулаки. Гордость боролась с рациональностью. Каждое слово брата и товарищей било по самолюбию, но где-то в глубине души она понимала, что они правы. Абсолютно, чёрт возьми, правы. И от этого было ещё противнее.

— Я… я не могу сейчас, — выдавила она, отворачиваясь. — Мне нужно подумать.

Девушка развернулась и быстро зашагала прочь, к тёмной арке ворот.

Сильвер переглянулся с Соколом.

— Ну, ты это, парень… держись тут, — хлопнул он штрафника по плечу. — Не унывай. Мы за ней присмотрим, чтоб дров не наломала.

— Да уж, присмотрите, — криво усмехнулся Сокол. — А то она сейчас способна саму себя сожрать от злости. Господи, насколько легче было, когда у неё магии не было. Поорёт, да успокоится… а теперь. Короче, вы тоже держитесь.

Сильвер кивнул Полкану, и бойцы двинулись следом за своей предводительницей. Три фигуры удалялись к воротам, становясь всё меньше.

Никто из них — ни импульсивная волшебница, ни её верные воины, ни оставшийся во дворе штрафник — не заметил, как с тёмной крыши отеля, из ниши под козырьком, поднялось в воздух нечто. Изящный механизм, похожий на стрекозу. Её четыре крыла завибрировали, и она плавно, как призрак, полетела вслед за уходящей троицей, оставаясь невидимой на фоне темнеющего неба.

Я всегда предпочитал всё видеть своими глазами.

Прямо над поверхностью стола, в полуметре от меня, висела голограмма. Изображение и звук были кристально чистыми. Интерфейс «Техно-Око» в режиме тактического наблюдения передавал картинку с камеры «Стрекозы-2». Это было куда круче, чем просто глазеть в экран смартфона. Пространственная проекция давала объём и ощущение присутствия даже без прямого нейроподключения.

Я доел последний наггетс, макнув его в остатки горчично-медового соуса, и сделал глоток остывающего чая. В столовой снова царил оживлённый гул. Люди, оправившись от короткого представления, вернулись к своим тарелкам и разговорам. Но за нашим столом было тихо. Мы смотрели кино.

Перед нами, над тарелками и чашками, разворачивался финал маленькой семейной драмы. Вот Рейн, сгорбившаяся, сотрясаемая беззвучными рыданиями, в объятиях своего брата-штрафника. Вот Сокол, гладящий её по спине, с лицом, на котором смешались усталость, боль и внезапно прорезавшаяся взрослая решимость.

— Какая дешёвая мелодрама, — фыркнула Искра, подперев щёку кулаком. Её рыжие волосы огненным водопадом рассыпались по плечам. — «Сестра-мстительница и раскаявшийся брат-негодяй». Слёзы, сопли, объятия на фоне заката и мух-мутантов. Тьфу. Ей-богу, если они сейчас начнут петь, я сама туда выйду и запущу в них файерболом.

Я молча увеличил масштаб и сфокусировал аудиопоток на разговоре брата и сестры. Слова Сокола о невозможности снять ошейник, о «мёртвой руке» и о том, что я не идиот, не предусмотревший все варианты, были бальзамом на мою инженерную душу. Парень, несмотря на все свои закидоны, не лишён логики.

— А Сокол-то мозги на место вставляет, — одобрительно хмыкнул Варягин, отложив вилку. Его лицо оставалось непроницаемым, но в глазах читалось профессиональное удовлетворение. — Штрафные работы и осознание последствий действуют лучше любой политбеседы. Он понял главное: против системы не попрёшь. Особенно если система — это ты, Алексей. Он принял правила игры.

— А он станет хорошим? — внезапно подала голос Олеся. Она перестала болтать ногами под столом и смотрела на голограмму со взрослой серьёзностью. — Ну, Сокол. Он же был плохим, а теперь говорит правильные вещи. Его можно перевоспитать?

Я перевёл взгляд с изображения на неё. Этот вопрос, простой и прямой, был сложнее любой тактической задачи. В её мире пока ещё всё делилось на чёрное и белое. Хорошие и плохие. В моём — на полезные и бесполезные активы.

— Посмотрим, Олеся, — ровно ответил я, делая ещё глоток чая. — Люди редко меняются. Но иногда обстоятельства заставляют их вести себя правильно. И это уже неплохо.

На голографической сцене троица — Рейн, Сильвер и Полкан — удалялась в сторону ворот. Моя «Стрекоза» последовала за ними, держась на высоте тридцати метров. Изображение оставалось чётким, дрон обогнул одну из высоток и полетел вдоль улицы. Эти идиоты даже не попросили у нас машину. Отправились по опасным ночным улицам пешком.

— И что теперь? — задал Варягин самый логичный вопрос. — Они уйдут. И вернутся? Или как?

Я свернул голограмму лёгким движением пальцев. Воздух над столом снова стал чистым. Киносеанс окончен.

— Теперь, Сергей Иваныч, начинается самое интересное, — ответил я, откидываясь на спинку стула. — Теперь моя «Стрекоза» проследит за ними. Она будет их тенью. И найдёт их базу. Я хочу знать всё: где они обосновались, сколько их на самом деле, как хорошо они вооружены и на что способны.

— Сбор разведданных, — одобрительно кивнул он.

Женя, до этого молчаливо поглощавший «Куролиска по-королевски», поднял на меня глаза.

— Ты потому отпустил Рейн? — тихо спросил он. — Чтобы она привела тебя к своим?

Я кивнул, на моих губах появилась усмешка.

— Именно. Если эта троица — не вся её группа, а авангард, то удерживать её здесь силой означало бы просто ждать, когда её товарищи решат устроить нам штурм и отбить своего лидера. Это лишние потери, лишний шум и совершенно ненужные риски. Зачем воевать вслепую, если можно заслать «козла-провокатора»? Она сама, на своих двоих, приведёт нас прямо к их порогу. Так что шпионаж, шпионаж и ещё раз шпионаж. Знание — сила, Женя. А в нашем мире это ещё и жизнь.

— Ого! — глаза Олеси загорелись восторгом. — Шпионы! Как в кино! Дядя Лёша, а можно я тоже? Можно мои зверюшки пойдут в разведку? Мики такой тихий, он может куда угодно пролезть! А Черничка может по стенам ползать, её никто не заметит! А за яйцами вместо неё остальные последят!

Я тепло улыбнулся ей.

— Обязательно, Лесь. Твой зверинец — это наш стратегический резерв. Но в другой раз. Сегодняшняя миссия требует абсолютной скрытности. А твои питомцы нам ещё пригодятся для зачистки территории от мух.

— Ну ладно, — немного надув губы, согласилась Олеся и снова взялась за наггетсы.

Я поднялся из-за стола, с наслаждением потягиваясь. Мышцы, затёкшие от многочасовой работы в мастерской, благодарно отозвались. Ужин был отличным, разговор продуктивным. День подходил к концу, но моя главная работа только начиналась.

— Не говори, что ты опять в свой подвал собрался! — вскинула брови Искра. — Лёш, надо иногда отдыхать! Если ты будешь загоняться каждый день, то помрёшь раньше, чем истечёт время таймера!

Я усмехнулся и, наклонившись, поцеловал её в рыжую макушку.

— Не волнуйся, отдохну. Но сначала нужно закончить одно важное дело.

Ужин, разговоры, тактические игры — всё это было лишь прелюдией. Настоящее дело ждало меня внизу, в царстве стали, проводов и маны.

— Пришло время вооружить моего робота.

С этими словами я обошёл стол и направился к выходу из столовой. За спиной остались приглушённые голоса, звон посуды и тёплый свет. Впереди меня ждали гулкие коридоры, холод бетона и священное таинство инженерного творчества.

Мысленная команда.

Воздух перед глазами замерцал, уплотнился, и в следующее мгновение передо мной, словно призрак, материализовался титановый гигант. «Страж». Сейчас он находился в режиме ожидания, его сенсоры слабо светились голубым светом, показывая, что система активна и проводит фоновые вычисления.

Броня робота носила следы недавней схватки с Куролиском: мелкие царапины на нагрудной пластине, вмятина на левом наплечнике. Мелочи, которые я устраню в процессе модификации.

— Приветствую, Создатель, — прогремел синтезированный голос. Голова робота плавно повернулась в мою сторону. — Системы функционируют штатно.

— Готов к апгрейду? — я подошёл к столу и выдвинул стул.

— Понятие «апгрейд» интерпретируется как улучшение функциональности, — отозвался ИИ. — Я готов к повышению эффективности. В бою с биологическим объектом типа «Куролиск» зафиксирована 23% потеря эффективности из-за отсутствия дистанционного вооружения. Мне приходилось сближаться, подвергая корпус риску.

— Вот это мы сейчас и исправим, — пробормотал я.

Активировал интерфейс и вызвал чертёж «Стража». Передо мной в воздухе повисла трёхмерная голограмма, медленно вращающаяся вокруг своей оси. Прозрачная, сотканная из голубоватого света, она позволяла видеть каждый узел, каждый провод, каждую пластину брони.

Следом я вызвал окно с общим списком чертежей. Их после захвата отеля стало значительно больше. Я уже отсканировал всё оружие из арсенала, который достался мне в наследство от Гладиаторов. Ребята не теряли времени зря, натащили дофига пистолетов, автоматов, пулемётов, гранатомётов. И теперь всё это богатство в моём распоряжении. В том числе виртуально.

Вопрос только, хватит ли маны, чтобы воплотить все мои хотелки. Всё же есть и другие важные проекты, например, наружное наблюдение, броня для товарищей и новые роботы. Но вооружить «Стража» необходимо и как можно быстрее, приоритеты тут расставлены самой жизнью.

— Итак, начнём с главного калибра.

Чертёж: Крупнокалиберный пулемёт «Корд» (12,7 мм).

Монстр, способный превратить кирпичную кладку в пыль. Его мощи хватит не только на устранение живой силы, типа Серокрыла. Он подойдёт и против БТРов, если они нам встретятся. Но просто дать его в руки роботу — топорно и неэффективно. Нужно адаптировать. А ещё… пора подключать к работе искин, раз уж он у меня есть.

— Прометей, анализируй. «Корд», калибр 12,7×108 мм. Задача: адаптировать для использования в качестве основного ручного вооружения. Требуется система компенсации отдачи, интегрированный короб для боепитания на 200 патронов и прямое подключение к твоей системе наведения.

— Анализ, — отозвался андроид, повернув голову к чертежу. — Стандартный «Корд» создаёт пиковую нагрузку на приводы плечевого и локтевого суставов, превышающую расчётную на 37%. Это вызовет микровибрации в конструкции манипулятора и приведёт к раскалибровке системы наведения после второго выстрела в очереди. Рекомендуется установка активного дульного тормоза-компенсатора и дополнительного гидравлического демпфера в плечевом суставе.

— Принято, — я мысленно вносил правки в чертёж. На голограмме «Стража» появился массивный пулемёт, который он держал в своих титановых руках. Вокруг ствола и плеча замерцали новые детали. — Назовём его «Корд-А». «А» — значит «Андроид».

Система проанализировала чертёж «Корда-А», признала годным и накинула 150 единиц опыта, которые сразу же помножились на 3. Дальше. Оружие подавления. Выберем…

Чертёж: Автоматический гранатомёт АГС-17 «Пламя».

Вещь! Накрывает площадь осколками, не оставляя шансов пехоте.

— Вариант два, — я посмотрел на робота. — АГС-17. Но просто так таскать его неэффективно. Мы сделаем лучше.

Мои пальцы замелькали над виртуальной проекцией. Голографическая модель «Стража» изменилась. Его правое предплечье отсоединилось, и на его место, со щелчком виртуального замка, встал зловещий блок автоматического гранатомёта, скрывающий полноразмерный ствол внутри защитного кожуха. Подача боеприпасов осуществлялась по гибкому бронированному рукаву из заплечного короба, что полностью разгружало манипулятор и не смещало центр тяжести.

Этот чертёж Система тоже признала, потому что я обозначил его не как компонент «Стража», а как самостоятельное изделие.

Опыт: 200 × 3 = 600

— Сменный манипулятор «Молот-А». Полная интеграция с системой наведения. Время замены манипулятора?

— Расчётное время замены манипулятора в полевых условиях — 45 секунд, — без задержки ответил Прометей. — Требуется модификация локтевого сустава для установки универсального крепёжного узла.

— Делаю, — кивнул я, добавляя в проект сложный механизм замков и контактов.

Но этого мало. Это всё оружие для открытого боя. А мне нужна универсальность. Нужен тактический кошмар на поле боя.

— Идём дальше. Оружие ближнего боя и зачистки помещений.

Чертёж: Лёгкий пехотный огнемёт ЛПО-50.

Три бака, бьёт на 40 метров. Но это прошлый век. Мы сделаем свой, системный.

На спине голографического «Стража» появился компактный ранец с двумя баками. От них к левому предплечью тянулся дублированный шланг в композитной броне, подключённый к блоку сопла, интегрированному в наруч. Манипулятор кисти оставался полностью свободным.

— Ранцевая огнемётная система «Жар-Птица». Топливо — синтезированная в «Химическом Синтезаторе» высоковязкая зажигательная смесь. Температура горения — 2000 градусов по Цельсию. Дальность — до 60 метров. После каждого выстрела сопло автоматически продувается инертным газом для очистки.

— Эффективное психологическое оружие, — констатировал Прометей. — Вероятность паники у живой силы противника при применении — 92%.

— На это и расчёт. Теперь сюрпризы на случай тактического отступления.

Нужно создать минный заградитель. Задача крайне непростая. Но после создания брони на основе иномирных технологий и боевого андроида… Короче, всё получится.

Первые наброски пришлось выбросить. ПФМ-1? Смешно, не тот форм-фактор, да и мощи маловато. МОН-50? Слишком тяжёлая и узконаправленная, её нужно ставить руками, а не разбрасывать на бегу. Нет, здесь нужен свой, особый боеприпас. Вспомнил про советскую выпрыгивающую мину ОЗМ-72, но это тоже не то. Но название возьму, будет «Лягушка».

Так, за основу берём миномётный принцип. Создаём кассетный блок из двенадцати коротких стволов-мортирок, смотрящих назад-вверх под заданным углом. Сама мина — цилиндр с гексогеном и стальными шариками, но с ведущим пояском, как у миномётного снаряда.

По команде бронекрышка модуля сдвигается, а на дне выбранной мортирки срабатывает небольшой вышибной заряд. Громкий хлопок, и «Лягушка» выстреливается по навесной траектории. Такой метод обеспечивает стабильность полёта и точную дальность. Мина летит метров на тридцать и падает на грунт, создавая сектор минирования.

Нужна задержка, чтобы мина не сдетонировала от удара. А дальше начинается самое интересное. После падения мина выбрасывает в разные стороны 2–3 тонких, малозаметных нити-растяжки длиной по 5–7 метров. Натяжение любой из них вызывает подрыв.

Главное безопасность. Процесс взведения взрывателя начинается только в момент выстрела, от стартовой перегрузки, а завершается через пару секунд после приземления, когда мина уже на безопасном удалении. До этого она абсолютно инертна, чтобы попадание пули или осколка не вызвало цепной реакции. Риск остаётся, но он сведён к минимуму.

Расположение очевидно — модуль на поясницу, в центр масс. Дюжина «Лягушек» по два килограмма каждый, плюс бронированный контейнер. Суммарно около тридцати килограммов. Вес для робота ощутимый, но не критичный, на его динамике это почти не скажется.

Создан новый чертёж: Прыгающая осколочная мина «Лягушка-1»

Создан новый чертёж: Компактный минный заградитель «Салют».

Получено опыта: 300 × 3 = 900

Эх, жадина ты, Система! За такие крутые штуки так мало опыта отсыпала! Ладно, переживём. На пояснице виртуального андроида, чуть ниже ранца огнемёта, появился модуль со сдвигающейся крышкой.

— Установщик мин «Салют», — сообщил я андроиду. — Боезапас 12 противопехотных мин.

— Я постараюсь не тратить их зря, Создатель, — отозвался робот.

— Ты будешь тратить их, когда возникнет необходимость, — пробурчал я, не отрываясь от работы.

Основное вооружение — это хорошо, но оно громоздкое. Андроид не будет расхаживать с ним постоянно. Нужен быстрый ответ на внезапную угрозу.

— Встроенное вооружение. Скрытое.

Чертёж: Единый пулемёт «Печенег» (7,62-мм)

Калибр хороший, винтовочно-пулемётный патрон. Он мощнее автоматного 5,45 или 5,56. Пробивает армейские бронежилеты на дистанции до 200 метров, валит лёгкую технику, типа джипов, и заходит за укрытия. Отдача у «Печенега» ощутимая, но плавная. Для андроида, который весит как малолитражка, стрельба с двух рук сразу — это не проблема, а контролируемый поток свинца.

Я увеличил голограмму предплечий «Стража». По моей команде бронепластины на них разошлись в стороны, открывая внутреннее пространство. Я начал встраивать туда «Печенега». Пришлось серьёзно попотеть. Я разработал сложную систему на сервоприводах и рельсовых направляющих.

Но главное интегрировал стволы в центральную систему терморегуляции робота. Замкнутый контур с циркулирующей охлаждающей жидкостью будет отводить тепло от стволов на основные радиаторы на спине. Это позволит вести огонь непрерывными очередями вплоть до полного расхода патронов — режим, недоступный для обычной пехотной версии из-за перегрева ствола.

В неактивном состоянии пулемёты будут полностью скрыты внутри массивных рук. Но по команде панели разъедутся, и стволы стремительно выдвинутся вперёд, фиксируясь в боевом положении.

Создан новый чертёж: Интегрированный модуль подавления «Печенег-А»

Получено опыта: 150 × 3 = 450

— Два пулемёта «Печенег». Калибр 7,62×54 мм. По одному в каждом предплечье. Боепитание — гибкие рукава из торсового отсека. Боезапас — по 400 патронов на ствол. Активация по моей команде или при внезапной угрозе в радиусе поражения.

— Принято. Интегрирую в протоколы ближнего боя.

Я задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

— А если патроны кончатся, а враг ещё нет? Или просто какая-нибудь тварь резко кинется? Надо сделать тебе клинки!

Я набросал эскиз. Выдвижные композитные лезвия. Длина 45 сантиметров, чтобы полностью прятаться в предплечьях, достаточно для поражения на близкой дистанции. Марагеновая сталь в качестве основы, карбид вольфрама для режущей кромки, сверху покрытие из алмазоподобного углерода. Будут матово-чёрные хищные клинки. Пружинный толкатель для выброса и электропривод для возврата.

— Прометей, тебе понравится. Сможешь кромсать хитин как бумагу.

— Буду ждать возможности оценить результат в бою, Создатель.

Создан новый чертёж: Выдвижной интегрированный клинок «Жало».

Получено опыта: 50 × 3 = 150

Теперь плечи. Они выглядели слишком пустыми…

Ракеты. Маленькие, управляемые.

Я взял за основу неуправляемую авиационную ракету С-8, уменьшил её в размерах, добавил простенькую головку самонаведения и спроектировал две пусковые установки, по шесть ракет в каждой. Они крепились на плечах «Стража» на поворотных платформах с двумя степенями свободы, позволяя вести огонь даже по целям за спиной.

В плечевой сустав робота придётся установить дополнительный актуатор, который будет вращать всю турель относительно корпуса. Боекомплект быстро израсходуется, придётся сделать сменные блоки. Возможен перегрев пусковой, так что трубы сделаем композитные.

Создан новый чертёж: Микро-ракета «Оса-1»

Создан новый чертёж: Турельная установка микро-ракет «Осиное гнездо-1» (12 зарядов)

Получено опыта: 400 × 3 = 1200

Всё, с оружием разобрались. По крайней мере, пока.

Теперь подумаем про питание энергией. Я встроил «Триаду» в корпус, но ведь её могут вывести из строя. Или просто мана закончится в самый неподходящий момент. Настолько важную систему необходимо дублировать.

Нужно только подобрать место, куда впихнуть запасные батарейки. О! Точно! Голени! Туда я ещё ничего не приспособил. И мало кто будет стрелять по ногам, так что это стратегически верное решение.

Я выделил массивные ноги андроида. Создал там специальные защищённые отсеки. Разместил по одной усиленной энергетической батарее. Это «последний шанс». Если основной энергоблок будет повреждён, Прометей сможет переключиться на резервное питание и продержаться ещё какое-то время. Этого может хватить, чтобы закончить бой или прикрыть наше отступление.

Создан новый чертёж: Аварийная энергетическая батарея (усиленная).

Получено опыта: 20 × 3 = 60

Что? Всего двадцатка? А, понял. Похоже, за проекты, близкие к уже имеющимся, полагается мало опыта. Что ж, справедливо.

— В каждой голени у тебя будет по одной аварийной энергетической батарее. Изолированные, бронированные. Активируются только при падении заряда основного блока ниже 5%.

— Я благодарен за заботу обо мне, Создатель.

Наверху постучались.

— Входите! — гаркнул я.

Дверь в подвал со скрипом открылась, и на лестнице показалась фигура. Костя-электрик неуверенно заглянул в подвал.

— Лёш, ты звал? — Костя спустился вниз. — Тут это… Ааа-хре-неть…

Его взгляд упёрся в стоящего посреди мастерской «Стража». Парень замер с открытым ртом и вытаращенными глазами.

— Матерь божья… Это что за Терминатор? — пробормотал он.

— Это наше светлое и безопасное будущее, — усмехнулся я, сворачивая голограмму. — Костя, мне нужно запитать вот эту стену, — я ткнул пальцем в глухую бетонную стену в дальнем конце подвала. — Нужна отдельная линия. Мощная. Очень мощная. Киловатт на пятьдесят, с запасом.

Костя присвистнул.

— Пятьдесят киловатт? Лёш, ты тут что, сварочный цех на три поста открывать собрался? У нас вся гостиница столько не жрёт, даже с кухней и насосами. Наши дизели и так на пределе работают.

Он был прав. Промышленные генераторы, запущенные ещё при Гладиаторах, едва покрывали наши нужды. Свет, отопление, периметр — всё это висело на них. Причём вместе с турелями.

— Нам придётся перестать зависеть от солярки, — я поднялся и подошёл к нему. — Эта линия нужна не для того, чтобы посадить генераторы. Это задел на будущее. Посмотри.

Я развернул голограмму снова, но на этот раз не чертежи, а карту «Техно-Ока». На ней появилась схема крыши отеля и прилегающей территории.

— Вот здесь, на южном скате крыши, мы поставим солнечные панели. Это уже мегаватты в солнечный день. Вот тут, на открытом пространстве, разместим ветряки. Ночью и в пасмурную погоду подспорье. И весь этот сок… — я обвёл рукой схему, — … мы будем сливать вот сюда. В аккумуляторную.

Мой палец снова указал на стену подвала.

— Тут мы соберём батарейный блок. Я ещё не разобрался, как конвертировать электроэнергию в ману, но не сомневаюсь, что разберусь. Моему роботу необходима подзарядка, а маны он жрёт дай боже. Я собираюсь продолжить создавать боевые машины, им всем потребуется питание. Нужны аккумуляторы, совмещающие в себе принципы магии и технологий, ведь мы не в кино, и я не соберу на коленке компактный термоядерный реактор, чтобы питать своего железного дровосека. Поэтому и нужен такой запас мощности.

Костя слушал с потерянным видом. Похоже, грядущие перспективы его впечатлили. А ведь это только верхушка айсберга. Никто из бывших рабов ещё не знает, что нас ждёт, когда истечёт таймер.

— Тридцать пять квадратов… — наконец пробормотал он, почёсывая затылок. — Ладно. Пятьдесят киловатт — это трёхфазка на триста восемьдесят, без вариантов. Ток будет под восемьдесят ампер на фазу, если по-хорошему считать. Значит, кабель нужен медный, квадратов на тридцать пять, не меньше. Пятижильный: три фазы, ноль и земля, как положено.

Он подошёл к стене, постучал по ней костяшками пальцев.

— Тянуть придётся от главного щита. Дай бог, там свободные шины остались. На линию поставим трёхполюсный автомат ампер на сто, с характеристикой «C». И УЗО бы, конечно, противопожарное. Поищу в Хранилище. Прокладывать как? В штробе или открыто в бронерукаве?

— Пока в рукаве. Оборудование будем двигать, так что пусть будет гибкость.

Костя кивнул, уже полностью погрузившись в задачу. Он снова посмотрел на пустую стену, потом на меня. В его глазах читалась и усталость от бесконечной работы, и азарт перед сложной задачей.

— Понял, — сказал он. — Начинаю с проводки.

— Отлично, работай, — согласился я.

Костя взглянул на «Стража» и поднялся вверх по лестнице, а я вернулся к текущей задаче.

— Прометей, переходим к сенсорным системам.

Основной блок с «глазами» в голове — это хорошо, но его одного недостаточно.

— Устанавливаем дублирующие мультиспектральные камеры на плечевые сегменты. Угол обзора — 180 градусов каждая. Дадут тебе полный контроль над верхней полусферой. На грудной платине и спине размещаем широкоугольные камеры. В корпус уже интегрирован лидаров для построения трёхмерной карты местности в реальном времени, тут ничего менять не надо. По бокам торса ставим пассивные акустические датчики.

На голограмме появлялись всё новые и новые элементы, встраиваясь в броню, словно так и было задумано.

— И ещё одно усовершенствование, — я выделил массивные стопы андроида. — В каждую интегрируем по три сейсмодатчика. Пьезоэлектрические, высокочувствительные. Твоя задача научиться анализировать вибрации. Ты должен отличать шаги человека от бега мутанта, знать вес приближающегося врага и его скорость ещё до того, как он попадёт в зону видимости.

— Интересная задача, — в голосе Прометея впервые проскользнула нотка, похожая на… интерес. — Требуется создание новой нейросетевой модели для классификации сейсмических сигнатур. Я приступаю к разработке.

— Вот и молодец.

Перед моими глазами в воздухе висели полупрозрачные схемы, накладываясь друг на друга, образуя сложнейшую трёхмерную модель обновлённого «Стража».

— Прометей, запусти симуляцию. Сценарий «Городской бой, плотная застройка». Противник — группа из двадцати мобильных целей, вооружение стрелковое, — скомандовал я, потирая уставшие глаза. — Нужно выяснить, как будет вести себя твоё вооружение до того, как мы его создадим.

— Симуляция запущена, Создатель. Расчётное время — 48 секунд. Анализирую данные, полученные во время боя с Куролиском. Добавляю в библиотеку сигнатур. Походка цели типа «Рейн» отличается от походки цели типа «Сильвер» на 14% по амплитуде и на 8% по частоте шага. Вношу в базу.

Я уже собирался погрузиться в расчёты энергоэффективности ракетной установки, как вдруг перед лицом вспыхнуло окно «Техно-Ока».

ВНИМАНИЕ! Цели прибыли в потенциальную точку назначения!

Источник: Дрон-разведчик «Стрекоза-2» (ID: 30)

Открыть тактическую карту?

Да/Нет

Я мысленно нажал «Да».

Голограмма развернулась в трёхмерную карту района. Тонкая пунктирная линия показывала маршрут, которым прошла троица. Они маршировали по улицам в темпе вальса, явно не желая задерживаться на открытом пространстве. И вот, в трёх километрах от отеля, на самой окраине Красногорска, линия оборвалась у большого кирпичного здания.

Дрон завис на высоте, транслируя изображение. Это была старая, ещё советской постройки, пожарная часть. Двухэтажное здание из красного кирпича с высокой каланчой. Идеальное укрытие: толстые стены, минимум окон на первом этаже, отличный наблюдательный пункт.

Мой «козёл-провокатор» сработал безупречно. Рейн, ослеплённая яростью и унижением, привела меня прямо к своему логову. Теперь я знаю, где они. Осталось узнать, сколько их и на что они способны.

На моих губах сама собой появилась хищная улыбка охотника, только что обнаружившего след своей добычи.

— Ну что ж, — пробормотал я, снова разворачивая чертежи вооружения для «Стража». — Работаем дальше. Монстры, соседи… никогда не знаешь, в кого придётся стрелять.

Следующая книга цикла:https://author.today/reader/557988/5281889

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.