Мы шли на запад. Это простое, казалось бы, утверждение, на самом деле было квинтэссенцией всего, чем мы жили последний месяц. После зачистки Диких Земель, наступил короткий период затишья. Мы праздновали, зализывали раны, хоронили павших. Каменный Круг гудел, как улей, переваривая победу и готовясь к новым свершениям. Но я, в отличие от многих, не питал иллюзий. Всё это было лишь прелюдией, разминкой перед настоящими битвами.

И вот мы снова в пути, десятитысячная армия, растянувшаяся на несколько километров по старой дороге, представляла собой зрелище, от которого у любого феодального правителя этого мира случился бы нервный припадок. Это была уже не та разношёрстная толпа наёмников, ополченцев и диких орков, которую я с таким трудом собрал под свои знамёна год назад. Нет, это был единый, хорошо смазанный механизм, где каждый винтик знал своё место и свою задачу.

В авангарде, звякая сталью и хрипло переругиваясь, шла пехота. Закалённые в боях легионеры Каменного Круга, вперемешку с закованными в тяжёлую броню орками Урсулы. Они уже давно перестали смотреть друг на друга, как на заклятых врагов. Совместно пролитая кровь и общие победы оказались крепче вековой ненависти. Теперь они были братьями по оружию, и горе тому, кто встанет у них на пути.

За ними, сотрясая землю, двигался мой главный козырь, стальной кулак, который должен был проломить череп Мортане. Десять моих новых танков медленно ползли вперёд, окружённые суетливыми гномами-механиками. Рядом с ними двигались паровые тягачи, тащившие на прицепе тяжёлые артиллерийские орудия и полевые кухни.

В арьергарде, прикрывая тылы, шли «Ястребы», элитные стрелки, набранные из самых разных рас, и отряды разведчиков командованием Лиры. Эти последние, как всегда, были почти невидимы, растворяясь в окружающем пейзаже, но я знал, что они там, мои глаза и уши, а заодно кинжал в тени.

Я ехал в головной части колонны, на своём верном боевом коне, который уже давно привык и к лязгу гусениц, и к шипению пара. Рядом со мной, гарцуя на огромном, под стать своей хозяйке, боевом дестире, ехала Урсула. Моя орчанка была в своей стихии, на лице, обычно суровом и сосредоточенном, играла предвкушающая улыбка.

— Чувствуешь, Железный? — крикнула она, перекрывая шум колонны. — Пахнет хорошей, славной битвой! Мои парни уже заждались. Говорят, что после подземных тварей рубить ушастых одно удовольствие. Они такие мягкие!

Я невольно усмехнулся, в этом была вся Урсула. Прямая, как копьё, и такая же смертоносная. Война для неё была проста и понятна. Есть враг — его надо убить. Есть приказ, надо выполнить. Иногда мне не хватало этой её первобытной простоты, особенно на собраниях знати герцогства, на которые мне приходилось быстро мотаться.

— Успеют ещё твои парни наиграться, — ответил ей, переводя взгляд на дорогу. — Крейгхолл крепкий орешек, Мортана не зря выбрала его своей главной цитаделью на побережье. Скалы, море, узкие подходы, штурмовать его в лоб почти самоубийство.

— А мы и не будем в лоб! — осклабилась Урсула. — Твои танки разнесут ворота в щепки, пушки превратят стены в пыль, а потом мои ребята устроят там такую резню, что ушастые ещё сто лет будут своим детям сказки про страшных орков рассказывать! Мы возьмём эту крепость за три дня, вот увидишь!

Её уверенность была заразительна. Солдаты, слышавшие её слова, подбадривающе кричали. Они верили в неё, верили в меня, верили в наши стальные машины. После череды блестящих побед над подземными тварями, боевой дух был на небывалой высоте. Все, от последнего обозного до командиров легионов, были уверены в скорой и лёгкой победе. Все, кроме меня.

С того самого дня, как мы поймали тех двух эльфийских офицеров, меня не покидало странное, сосущее под ложечкой чувство тревоги. Да еще таинственная «армия-призрак», которая резала элитные отряды Мортаны, и при этом вся слава за их подвиги доставалась мне. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. В моём старом мире я научился одному простому правилу: бесплатная пятитысячная купюра на асфальте, это миф, только ты нагнешься, сразу почувствуешь, что начал зарабатывать.

— О чём задумался, командующий? — из моих мыслей меня вырвал тихий, с лёгкой насмешкой, голос. Я даже не заметил, как рядом с нами материализовалась Лира. Её лошадка, изящная и грациозная, как и сама хозяйка, шла так бесшумно, что казалось, она не касалась земли. — Не разделяешь всеобщего оптимизма?

Я посмотрел на лисицу, Лиса, как всегда, была безупречна. Лёгкая кожаная броня идеально сидела на её точёной фигуре, а в тёмных, с хитрым прищуром глазах плясали весёлые огоньки. Но я знал, что за этой внешней лёгкостью и игривостью скрывается холодный, расчётливый ум и смертоносные навыки.

— Оптимизм хорош на парадах, — ответил ей. — А на войне он часто приводит к неоправданным потерям. Меня беспокоит эта «армия-призрак». Мы до сих пор не знаем, кто они и чего хотят.

— А какая разница? — снова встряла Урсула. — Они убивают наших врагов, меньше работы для нас. Пусть себе развлекаются.

— Враг моего врага не всегда мой друг, Урсула, — мягко возразила Лира, её взгляд был устремлён куда-то вдаль, за горизонт. — Иногда это просто следующий враг в очереди. И, судя по тому, как чисто они работают, этот враг может оказаться поопаснее Мортаны. Они не оставляют следов, не оставляют пленных, не оставляют свидетелей. Это серьезно настораживает.

— Вот именно, — кивнул, подтверждая схожие мысли. — Они неизвестная переменная в нашем уравнении. И пока мы не поймём, что это за переменная, любой наш план может пойти прахом. Мортана тоже не сидит сложа руки. Она знает, что мы идём, и будет готова к встрече.

Мои слова немного охладили пыл Урсулы. Она нахмурилась, в её простом, прямолинейном мире не было места для таких сложных интриг.

— Так что ты предлагаешь? Повернуть назад?

— Конечно, нет, — твёрдо сказал в ответ. — Назад дороги не существует с тех пор, как мы из первого пулемета расстреляли пехоту в воротах Каменного Щита. Мы будем идти вперёд, но с удвоенной осторожностью. Лира, мне нужны глаза на каждом холме, в каждом овраге. Я хочу знать о каждом упавшем листе в радиусе десяти километров от нашей колонны. Урсула, твои парни должны быть готовы в любой момент вступить в бой. Никакой расслабленности! Мы на вражеской территории.

Они обе молча кивнули. Я снова посмотрел на запад, там, за горизонтом, нас ждал Крейгхолл и решающая битва за регион. И где-то там, в лесах и горах, скрывалась таинственная третья сила, которая вела свою собственную, непонятную нам игру. Чуйка не отпускала, она, как холодная змея, свилась в клубок где-то в глубине души. И сейчас чуйка кричала мне, что этот поход не будет лёгкой прогулкой.

Еще две недели мы шли по выжженной, растрескавшейся земле. Пейзаж почти не менялся: унылая, пожухлая равнина, редкие рощицы чахлых, скрюченных деревьев и свинцово-серое небо над головой. Армия двигалась медленнее, чем я рассчитывал. Дорога, которая на картах была помечена как старый тракт, на деле оказалась едва заметной, заросшей бурьяном тропой. Настроение в войсках тоже изменилось. Бравурные песни сменились молчаливым, сосредоточенным сопением. Солдаты, уставшие от монотонного марша и постоянного напряжения, шли, понурив головы. Даже Урсула притихла, её обычная воинственность уступила место мрачной сосредоточенности. На исходе очередного дня, когда солнце уже начало клониться к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные тона, из-за дальнего холма показалась одинокая всадница. Она неслась во весь опор, и даже с такого расстояния я узнал одну из лисичек Лиры. В том, как она гнала своего коня, чувствовалась тревога.

— Похоже, твои девочки что-то нанюхали, — пробормотал я, обращаясь к Лире, которая тут же подобралась.

Всадница подлетела к нам, её лошадь, взмыленная и тяжело дышащая, едва не рухнула на колени. Разведчица, молодая кицунэ с огромными глазами, соскочила с седла и, с трудом переводя дух, выпалила:

— Командующий… госпожа… Там была большая битва.

— Где? — коротко спросила Лира.

— В пяти километрах к северу. В ущелье Чёрного Ворона, мы снова нашли их.

Мне не нужно было спрашивать, кого «их» она имела в виду.

— Урсула, Лира, со мной! — скомандовал я, разворачивая коня. — Возьмите по сотне своих лучших бойцов. Остальным разбить лагерь, выставить усиленное охранение. Ни с места до нашего возвращения!

Через полчаса мы уже были на месте. Ущелье Чёрного Ворона полностью оправдывало своё название. Мрачное, узкое, с высокими, нависающими скалами, оно и в солнечный день, наверное, выглядело негостеприимно. А сейчас, в сгущающихся сумерках, оно походило на разверстую пасть какого-то доисторического чудовища. И эта пасть была забита трупами.

Зрелище было по-настоящему жутким. Сотни тел тёмных эльфов, их боевых тварей, похожих на гигантских насекомых, покрывали дно ущелья сплошным ковром. Кровь пропитала землю, смешавшись с грязью и редкими обломками оружия. В воздухе стоял тошнотворный запах смерти, к которому, казалось, невозможно привыкнуть.

Мы спешились, оставив лошадей у входа в ущелье, и медленно пошли вперёд. Мои гвардейцы и орки Урсулы, видавшие всякое, шли молча, сжимая в руках оружие. Даже они были потрясены масштабом этой бойни.

— М-мать… — выдохнул один из моих легионеров, и никто не посмел его одёрнуть.

Но чем дальше мы шли, тем отчётливее я понимал, что меня пугает не количество трупов, меня пугал порядок. Это не было похоже на хаотичную свалку, которая обычно остаётся после битвы. Здесь во всём чувствовалась жуткая, леденящая душу система.

— Смотрите, все как в прошлый раз — тихо сказала Лира, указывая на труп эльфийского офицера. Он лежал на спине в рубахе и штанах, даже сапоги сняли с бедолаги.

Мы прошли дальше и увидели костры. Снова пять огромных погребальных костров, уже почти догоревших. Дым от них уже не поднимался к тёмному небу.

— Своих они сожгли, — констатировала Лира, присев на корточки у одного из кострищ. Её острый взгляд, как у хищной птицы, выискивал в пепле любые зацепки. — Похоронили с честью. И заметьте, вокруг опять ни одного клочка ткани от формы, ни одного герба, ни одного знака различия.

— Надо найти их! — предвкушающе сказала Урсула. — Такая не могла уйти далеко.

— Успокойся, Урсула, — я положил ей руку на плечо. — Мы не будем никого искать. Во всяком случае, пока.

— Но, Железный…!

— Они знают, что мы здесь, — перебил её. — Уверен, они наблюдают за нами прямо сейчас. И они не хотят, чтобы их нашли. Любая попытка преследовать их может закончиться для нас плачевно. Мы не знаем их сил, а главное целей. Так что сворачиваемся, и возвращаемся в лагерь. Удвойте патрули, сегодня ночью никто не должен спать спокойно.

Мы возвращались в лагерь в полном молчании. Картина бойни в ущелье стояла у меня перед глазами. Холодная, расчётливая жестокость, безупречная дисциплина. На нашей шахматной доске странная фигура сделал еще один ход. И эта фигура играла по своим собственным, непонятным мне правилам.

Ночь прошла на удивление спокойно. Тишина, нарушаемая лишь потрескиванием костров и тревожными криками ночных птиц, давила на нервы куда сильнее, чем грохот вражеских барабанов. Солдаты спали урывками, не выпуская из рук оружия. Я и сам почти не сомкнул глаз, снова и снова прокручивая в голове увиденное в ущелье. На рассвете, когда лагерь, так и не отдохнув толком, начал сворачиваться, я отдал приказ на марш.

Первые несколько часов всё шло по плану. Местность была сложной, но проходимой. Солдаты, матерясь, тащили на себе амуницию, лошади вязли в грязи по колено, но колонна, хоть и медленно, двигалась вперёд. А потом начался ад.

Мы вошли в низину, которая на карте была обозначена как «топкое болото». Я надеялся проскочить её за пару часов, но реальность оказалась куда хуже. Земля под ногами превратилась в чавкающую жижу, которая засасывала сапоги и копыта. Воздух наполнился запахом гнили и мириадами гнуса, который лез в глаза, в нос, в уши.

И именно здесь один из наших тягачей безнадёжно завяз. Сначала был слышен лишь натужный рёв паровой машины, которая работала на пределе. Потом раздался отвратительный, чавкающий звук, и многотонная махина, дёрнувшись в последний раз, накренилась и по самое брюхо ушла в вязкую трясину. Широкие гусеницы, которые должны были обеспечивать проходимость, сейчас лишь беспомощно молотили грязь, делая только хуже.

Колонна встала, вокруг застрявшего танка тут же собралась толпа. Гномы-механики, матерясь на своём языке, бегали вокруг, тыкая в грязь длинными шестами, пытаясь нащупать дно. Командир инженерной роты, пожилой, усатый гном по имени Корин, с мрачным видом доложил мне:

— Плохо, командующий, сидит крепко. Под ним плывун, будем тянуть, только глубже зароется.

Я спрыгнул с коня прямо в грязь, которая тут же засосала мои сапоги выше щиколотки. Подошёл к тяжелой машине, игнорируя протестующие крики Корина. Обошёл его со всех сторон, оценивая ситуацию. Проблема была ясна: нужно было увеличить площадь опоры и создать твёрдую поверхность, от которой можно было бы оттолкнуться.

— Несите сюда все запасные траки и брёвна, всё, что есть! — скомандовал бородатым. — Будем делать гать. И тащите лебёдки, зацепим за другой танк.

Солдаты, обрадованные тем, что появилось хоть какое-то осмысленное занятие, тут же бросились выполнять приказ. Работа закипела, бойцы таскали брёвна, укладывали их под гусеницы, рыли канавы для отвода воды. Спасательная операция длилась почти восемь часов. Солнце уже начало клониться к закату, когда всё было готово. Штурмовая машина, взревев машиной, дёрнулся раз, другой… и медленно, сантиметр за сантиметром, пополз из трясины на твёрдую, выложенную брёвнами гать, ему натужно вторил тянущий танк.

Я стоял, оперевшись на борт спасённого тягача, и тяжело дышал, чувствуя, как по вискам стучит кровь. Мы потеряли почти целый день. Армия уже немного измотана, а мы застряли в самой середине этого проклятого болота, на открытой, уязвимой для любой атаки местности. Но, глядя на воодушевлённые лица своих солдат, я понимал, что мы приобрели нечто большее, чем просто плюс один танк.

— Отличная работа, ты, как всегда, в центре событий — раздался за спиной голос Лиры. Лисица выглядела так, будто только что вышла из дома, ни единого пятнышка грязи на её одежде. Как ей это удавалось, было для меня загадкой. — Я всегда говорила, что ты куда убедительнее смотришься с гаечным ключом в руках, чем со скипетром.

— Рад, что доставил тебе эстетическое удовольствие, — буркнул в ответ, вытирая с лица пот, смешанный с грязью.

— О, не только мне, — она кивнула в сторону солдат. — Они теперь за тебя в огонь и в воду пойдут. И в болото тоже, как видишь.

Лагерь, разбитый в самом сердце болотистой низины, был похож на осаждённую крепость. Вместо весёлых костров лишь небольшие, тщательно замаскированные очаги. Вместо песен тихие, напряжённые разговоры. Усталость, смешанная с тревогой, висела в воздухе, как туман.

В моём штабном шатре, единственном месте, где горел яркий свет, было на удивление тихо. За большим столом, на котором была расстелена карта, сидели мои командиры.

Урсула, скрестив на груди руки, мрачно смотрела на карту. Её лицо было темнее тучи, целый день унизительной возни в грязи, да ещё и без единого отрубленного врага, для её воинственной натуры это было настоящей пыткой. Лира, напротив, казалась спокойной, как всегда. Она сидела, элегантно закинув ногу на ногу, и лениво обмахивалась одним из своих хвостов, как веером. Но я видел, как напряжённо блестят её глаза.

Наконец, ввалились остальные офицеры, включая командира инженерного батальона.

— Живучий гад, — пробасил гном, плюхаясь на свободный стул. — Думал, придётся половину паропровода менять. Но нет, обошлись заменой пары клапанов и чисткой топки. К утру будет как новенький. Но, Железный, если ты ещё раз потащишь мою технику в такое болото, сам будешь разбираться с Брунгильдой!

— Принято, — улыбнувшись, кивнул ему. — Постараюсь больше не разочаровывать. Но сейчас не об этом.

Я обвёл их всех тяжёлым взглядом.

— Ситуация паршивая, и вы все это понимаете. Мы потеряли день, застряв в этом проклятом болоте, как мухи в паутине. Разведка темных где-то рядом, как и наши таинственные друзья. Мы не можем оставаться здесь. Но и двигаться в темноте по этой местности чистое самоубийство.

— Так чего мы ждём⁈ — не выдержала Урсула — Нужно идти вперёд! Прорваться через это болото, выйти на твёрдую землю.

— Твои парни устали, Урсула, — спокойно возразила Лира, даже не взглянув на неё. — Они измотаны переходом и восьмичасовой работой в грязи. Если нас атакуют сейчас, они не смогут драться в полную силу. Мы понесём большие потери.

— Враг моего врага не всегда мой друг, — повторила Лира свою фразу, на этот раз с ледяным нажимом. — Ты видела, как они работают, Урсула. Это не бывшие крестьяне, настоящие профессионалы. И я почти уверена, что они не просто так оказались в том же районе, что и мы. Они шли параллельным курсом и точно знают где мы…

Лисица встала и подошла к карте, её длинный ноготь очертил наше местоположение и предполагаемый маршрут «призраков».

— Они не просто убивают тёмных эльфов, очень похоже, что зачищают территорию. И я не удивлюсь, если следующей их целью будем мы. Для них мы такая же посторонняя сила на «их» земле, как и армия Мортаны. Мы для них как минимум конкуренты.

В шатре повисла тишина, даже Урсула, обычно не склонная к анализу, поняла, к чему клонит лиса.

— Ты думаешь… они могут напасть?

— Я думаю, мы должны быть к этому готовы, — кивнула Лира. — Их мотивы нам неизвестны. А командир явно не дурак, и он очень, очень осторожен. Наверняка не станет ввязываться в драку, не имея явного преимущества. Но сейчас мы уязвимы больше всего за все время похода.

— К нам просто так не подобраться как раз-таки из-за болота — заметил один из офицеров Ястребов.

— Это не имеет значения, — я устало потер руками лицо — мы растянуты, пока перегруппируемся по направлению к удару, все уже закончится. Вся надежда на танки и артиллерию, о которой наши «друзья», я надеюсь, не слышали, или не до конца понимают, как это работает. Так что, дорогие мои, сегодня дружно сидим на измене. Если ночью не будет гостей, с утра рвем когти из этого долбанного болота, а затем два дня отдыхаем…

Ночь в болоте прошла под аккомпанемент мерзкого комариного писка и тревожного кваканья каких-то тварей, которое было совсем не похоже на привычное мне с детства. Я почти не спал, сидя у едва тлеющего, почти бездымного костра в своей палатке и раз за разом прокручивая в голове карту местности. Вариантов было немного, точнее, он был всего один — вперёд. Но именно это и пугало. Уж слишком очевидным был наш маршрут, слишком предсказуемым.

С первыми же нехотя пробивающимися сквозь туман лучами солнца, лагерь ожил. Команды отдавались вполголоса, солдаты двигались быстро и слаженно, без лишнего шума. Страх оказался отличным мотиватором. Никто не хотел задерживаться в этой проклятой низине ни на минуту дольше. Через час, когда головная часть колонны уже выбралась на более-менее твёрдую землю, я почувствовал, как с плеч упала часть тяжёлого груза. Мы уходили из ловушки.

Следующие три дня марша были похожи один на другой. Монотонная, изматывающая дорога, унылый пейзаж и постоянное, давящее на нервы ожидание. Я отдал приказ двигаться в походном порядке, готовом в любой момент развернуться в боевой. Разведка Лиры работала на пределе, её лисички и Ястребы уходили далеко вперёд и в стороны, прощупывая местность.

И они находили каждый день они находили новые следы. На второй день после болота разведчики привели нас к высохшему руслу реки. И то, что мы там увидели, заставило даже самых бывалых ветеранов сглотнуть. Это было ещё одно поле боя. Около полутысячи тел тёмных эльфов были просто свалены в овраг и присыпаны камнями. Работа была сделана небрежно, наспех. Из-под камней торчали конечности, обрывки чёрной формы. Стервятники уже вовсю пировали, и смрад стоял такой, что приходилось дышать через ткань.

— Они торопились, — констатировала Лира, с брезгливостью осматривая жуткую картину. Её обычно идеальная причёска была растрёпана, а на лице застыла маска холодной сосредоточенности. — Похоже, у них было не так много времени.

— Или они просто не посчитали нужным тратить время на похороны врагов, — пожала плечами Урсула, — Я бы тоже не стала.

— Нет, — покачала головой Лира. — В прошлый раз призраки сожгли своих, но и чужих не оставили. Здесь же… это похоже на спешное отступление. Они нанесли удар, спешно собрали трофеи и быстро ушли, тела павших соратников забрали с собой.

Я молча осматривал место бойни. Лира была права, здесь всё было по-другому. Эльфы были убиты так же профессионально, точными ударами в уязвимые места. Но после этого их просто ограбили и сбросили в овраг. Это было не похоже на ту методичную зачистку, что мы видели раньше.

— Лира, сколько времени прошло с момента боя? — спросил, подходя к краю оврага.

— Сложно сказать точно. От двух до трёх дней, не больше. Судя по тому, как стервятники обглодали трупы.

Два-три дня… Это означало, что бой произошёл примерно в то же время, когда мы застряли в болоте. Мысль была неприятной. Получается, пока мы, как идиоты, возились с одним тягачом, где-то совсем рядом шла настоящая война.

На следующий день, уже на подходе к предгорьям, нас ждала новая находка. И на этот раз она была совсем свежей. Мы наткнулись на неё случайно. Головной дозор, прочёсывая небольшой лесок, заметил дым. Подойдя ближе, они обнаружили догорающий костёр и следы боя. Когда прибыли на место, картина была знакомой до боли знакомой. Десятка два трупов эльфийских кавалеристов на ящерах. Мощные ездовые животные валялись рядом, с перерезанными сухожилиями. Сами эльфы были убиты в короткой, яростной схватке. И снова та же картина: ни оружия, ни доспехов, ни ценных вещей. Только разорванная одежда и кровь. Костёр был один, явно разведенный самими темными.

— Этот бой был сегодня утром, — тихо сказала Лира, — Мы идём буквально по пятам.

Лисица подошла к одному из убитых ящеров и провела пальцем по ране.

— Арбалетные болты, тяжёлые, с гранёными наконечниками. Такие используют для пробивания тяжёлой брони. И смотри, — она указала на землю. — Отпечатки сапог. Они двигались плотным строем, приняли на себя удар кавалерии, расстреляли ящеров из арбалетов, а потом добили всадников в ближнем бою.

Урсула, которая до этого молча ходила между трупами, вдруг остановилась и наклонилась, поднимая что-то с земли. Это был арбалетный болт, который, видимо, прошёл навылет и застрял в дереве. Она повертела его в руках и протянула мне.

Болт был странным. Он был короче и толще обычных, оперение было сделано не из птичьих перьев, а из тонких, как лезвие, полосок какого-то тёмного металла. Но главное было не это. На самом болте не было ни единого клейма, ни единого знака, который мог бы указать на его происхождение. Абсолютно безликое, но смертоносное оружие.

— Крайняя степень осторожности, — задумчиво произнесла Лира. Лисица стояла, глядя на запад, туда, куда уходили следы таинственных воинов. — Теперь у меня нет сомнений. Они движутся параллельным курсом с нами. И, похоже, их цель та же, что и у нас, Крейгхолл.

— Что это значит? — спросила Урсула. — Они наши союзники?

— Я бы не спешила с выводами, — лисица повернулась к нам. — Они зачищают территорию перед нами, это факт. Уничтожают разведывательные и летучие отряды Мортаны, которые могли бы доставить нам неприятности. И при этом тщательно избегают любого контакта с нами. Это похоже на… знаете, на что? На работу садовника, который пропалывает сорняки перед тем, как посадить основную культуру.

Аналогия была жуткой, но точной.

— Ты хочешь сказать, что мы и есть та самая «основная культура»? — усмехнулся я.

— Или мы тоже сорняк, который просто ещё не вырос достаточно, чтобы его вырвали, — парировала Лира. — Пока мы им не мешаем. Возможно, даже помогаем, ведь мы тащим за собой армию, артиллерию и танки, которые для посторонних глаз являются чем-то крайне непонятным. Мы та сила, которая будет штурмовать стены. А они, эти призраки, возможно, просто ждут, когда мы сделаем всю грязную работу, чтобы потом прийти на всё готовенькое.

— И ударить нам в спину, — закончила за неё Урсула.

— Это один из вариантов, — кивнула Лира. — И, судя по их методам, самый вероятный. Эти шустрые мальчики не похожи на альтруистов.

Я снова посмотрел на следы, уходящие на запад. Армия-призрак шла рядом с нами, почти дышала нам в затылок. И я до сих пор не знал, кто они, друзья или враги. Но одно знал точно: встреча с ними была неизбежна. И я очень хотел бы, чтобы к этому моменту у меня в руках было побольше козырей.

Очередным вечером мы встали на суточный привал, который устроили в небольшой долине, укрытой от ветров невысокими холмами. После череды тревожных находок и постоянного напряжения последних дней, эта короткая передышка была жизненно необходима. Солдаты, выставив усиленные посты охраны, валились с ног от усталости. Лагерь быстро затихал, погружаясь в сон, лишь изредка нарушаемый тихим ржанием лошадей и потрескиванием костров.

Я сидел в своей палатке, разложив на столе очередную порцию донесений от Элизабет. Их доставляли с завидной регулярностью группы эстафетных всадников, рискуя головой на вражеской территории. Читать их было тяжело, моя умница герцогиня умудрялась в сухих и официальных формулировках передать всю ту гамму политического дерьма, в котором она барахталась, вернувшись в столицу герцогства.

Старая аристократия, которую я так бесцеремонно подвинул от кормушки, не собиралась сдаваться. Они плели интриги, саботировали поставки, распускали очередные слухи. Герцог, её отец, дряхлел всё больше терял личное влияние. Элизабет держалась, отбивала атаки, заключала временные союзы, но я чувствовал, как с каждым письмом в её строках нарастает усталость, которая означала очень скорую и кардинальную зачистку. Старая истина не теряла актуальности в любом мире: идиоты не обучаемы. В очередном письме между строк четко угадывалось послание от моей супруги, новая аристократия, выкованная в войне с темными, морально созрела решить данную проблему раз и навсегда. Этому способствовали тысячи переселенцев, которые не желали видеть над собой старые аристократические роды, отдавая предпочтение тем, кто стоял в строю вместе со мной, не щадя своей жизни. Уже было несколько стычек на новых землях, когда дворянские отряды пытались насадить свое «покровительство», в итоге их головы насадили на пики…

Я отложил письмо и устало потёр виски, голова гудела. Ответственность давила на плечи невидимым, но чудовищно тяжёлым грузом. Десять тысяч жизней здесь, в этой глуши. Судьба герцогства там, за сотни километров. И эта проклятая армия-призрак, которая путает все карты. Иногда мне хотелось всё бросить, забиться в какую-нибудь глухую деревню и действительно стать простым кузнецом. Но я знал, что это лишь минутная слабость, обратной дороги не было.

Полог палатки тихо откинулся, и внутрь, как всегда бесшумно, скользнула Лира. Лисица присела напротив, на брошенную на пол шкуру, и молча протянула мне флягу.

— Гномья настойка, — пояснила, видя мой вопросительный взгляд. — На горных травах, Брунгильда поделилась. Говорит, снимает усталость и прочищает мозги. Судя по твоему виду, тебе сейчас нужно и то, и другое.

Я благодарно кивнул и сделал большой глоток. Жидкость обожгла горло, но по телу тут же разлилось приятное тепло. Гномы знали толк в выпивке.

— Что там, в столице? Всё так же весело? — спросила Лира, кивнув на письма.

— Веселее не бывает, — хмыкнул в ответ. — Старые пауки снова плетут свои сети. Боюсь, как бы они мою жену не сожрали, пока меня нет.

— Не сожрут, — спокойно ответила Лира. — Твоя Элизабет сама кого хочешь сожрёт и не подавится. Она из той породы женщин, которые становятся только сильнее, когда их загоняют в угол. Она точно справится, но я сейчас не об этом.

Лиса подвинулась ближе, её колени почти касались моих. Она заглянула мне в глаза, и в её взгляде, обычно насмешливом, сейчас была непривычная серьёзность.

— Ты загоняешь себя, Михаил. Я вижу это. Не спишь, почти не ешь, пытаешься контролировать всё и вся, от заточки лопат у сапёров до рациона лошадей в обозе. Так нельзя, ты не железный, хоть Урсула и любит тебя так называть. В итоге сгоришь раньше, чем мы дойдём до Крейгхолла.

— Я командующий, Лира, это моя работа, — устало возразил ей.

— Нет, — она покачала головой, её пушистые хвосты легонько качнулись. — Твоя работа — принимать решения. А не пытаться заменить собой каждого капрала в этой армии. Ты должен доверять своим командирам. Доверять мне, Урсуле, Корину. Мы не подведём.

Она протянула руку и осторожно коснулась моего виска, её пальцы были прохладными и нежными.

— У тебя на лице написано всё, что творится у тебя в душе. Тревога за Элизабет, страх перед неизвестностью этой «армии-призрака». Давление ответственности за тысячи жизней. Это слишком много для одного человека, даже для такого, как ты.

Я молчал, Лира была чертовски права. Я взвалил на себя слишком много. Попытка контролировать всё была лишь иллюзией, способом борьбы с собственным страхом перед неизвестностью.

— Иногда, — её голос стал тише, почти шёпотом, — даже самому сильному вождю нужно просто выдохнуть. Позволить себе быть слабым, хотя бы на одну ночь.

Лира, не отрывая от меня взгляда, медленно, почти лениво, начала расстёгивать пряжки на своей кожаной броне. Она делала это с такой естественной грацией, что я не мог отвести взгляд. Это не было похоже на пошлый стриптиз. Это был почти ритуал, жест доверия. Она снимала не просто доспех, снимала маску хищницы и шпионки, оставаясь просто женщиной.

Когда броня упала на пол, лисица осталась в одной тонкой шёлковой рубашке, которая не скрывала, а лишь подчёркивала изгибы её тела. Она подошла ко мне и села рядом, так близко, что я чувствовал аромат её кожи, смешанный с запахом полевых трав и чего-то неуловимо пряного, лисьего.

— Ты устал, Михаил, — повторила она, её рука легла мне на плечо. — Устал от войны, от политики, от интриг. Тебе нужно забыться, хоть на несколько часов.

Она наклонилась и легонько поцеловала меня. Её губы были мягкими и чуть сладкими от гномьей настойки. Это был, поцелуй-обещание покоя.

И я, привыкший держать всё под контролем, вдруг понял, что больше не хочу сопротивляться. Адреналин, который держал меня в тонусе последние несколько суток, начал отступать. Я сдался, позволил ей взять на себя роль ведущей. Её руки скользнули мне за спину, расстёгивая мою собственную броню. Её поцелуи становились всё смелее, всё настойчивее, будто в первый раз. Лисица повалила меня на шкуры, и в этот момент я перестал думать. Мозг, перегруженный расчётами и тревогами, наконец, отключился. Остались только инстинкты, запах её тела, прикосновения, тихий шёпот, от которого по спине бежали мурашки.

Проснулся я от холода, огонь в жаровне давно погас, и утренний воздух, проникавший в палатку, был свежим и бодрящим. Лира уже ушла, оставив после себя лишь лёгкий аромат своих духов и смятую подушку. Я чувствовал себя странно, тело слегка ломило, но голова была ясной, как никогда. Гномья настойка и общество Лиры действительно сделали своё дело. Тревоги не ушли, но перестали давить на меня чугунной плитой, превратившись в решаемые задачи.

Собравшись, я вышел из палатки. Лагерь уже просыпался, солдаты завтракали, чистили оружие, готовились к новому дню пути. Увидев меня, приветственно кивали, в их взглядах я читал не только уважение, но и какую-то новую уверенность. Похоже, моя короткая передышка пошла на пользу не только мне.

— Выглядишь посвежевшим, Железный! — громыхнула Урсула, проходя мимо с огромным куском жареного мяса в руке. Затем многозначительно добавила — Наконец-то выспался?

— Вроде того, — встретившись взглядом с Лирой, которая стояла неподалёку и с невинным видом обсуждала что-то со своими разведчицами. Но я чувствовал на себе её насмешливый взгляд.

Через два часа мы снова были на марше. Местность начала меняться, унылые равнины уступили место холмам, а затем и настоящим предгорьям. Воздух стал чище и прозрачнее. Мы шли по заброшенному тракту, который вился между скал. И к полудню мы упёрлись в преграду, которую невозможно было обойти.

Перед нами разверзся огромный глубокий каньон. На его дне, в сотне метров ниже, ревела бурная река. А через каньон был перекинут древний мост, построенный, без сомнения, гномами. Он был высечен из цельных каменных блоков, каждый размером с повозку. Широкий и мощный, мост выглядел так, будто мог простоять ещё тысячу лет. Но это было лишь первое впечатление.

Я подъехал ближе и спешился. Корин, мой главный инженер, уже был здесь. Гном с мрачным видом ходил вдоль моста, постукивая по опорам своим молотком и прислушиваясь к звуку.

— Что скажешь, Корин? — спросил у него, подходя к нему.

— Скажу, что строили его мои прапрадеды, — проворчал гном, не отрываясь от своего занятия. — И строили на совесть. Но с тех пор, как последний гном ушёл из этих гор, прошло лет триста. Никто за ним не следил, вода, ветер и время, Железный, это самые страшные враги любого камня.

Бородатый указал на одну из опор.

— Смотри, трещины, их почти не видно, но они есть. И вот здесь, — он ткнул пальцем в шов между двумя блоками, — кладочный раствор вымыло почти полностью. Держится на честном слове и собственном весе.

— Он выдержит пехоту?

— Пехоту и кавалерию выдержит, даже если они будут идти плотными коробками, — уверенно сказал Корин. — Но вот твои игрушки… — он кивнул в сторону танков, которые остановились в отдалении. — Десять стальных гробов, вот за них я не дам гарантии, что он не рухнет под первым же.

Я подошёл к краю каньона и посмотрел вниз. Зрелище было не для слабонервных, река внизу казалась тонкой серебристой ниткой. Упасть туда с такой высоты означало верную смерть.

— А обойти? — спросил с надеждой, хотя уже знал ответ.

— Ближайшая переправа в неделе пути на юг, — ответил Корин. — И то, если верить старым картам. Сейчас там может быть что угодно. Мы потеряем слишком много времени.

Неделя была непозволительной роскошью. Мортана не будет ждать, да и наша армия-призрак тоже. Мы должны были идти вперёд.

— Что, если пускать их по одному? — внес свежую струю, как капитан Очевидность.

— Все равно рискованно, — покачал головой гном. — Первый может пройти, а под вторым мост сложится, как карточный домик. Нам нужно укрепить конструкцию моста.

— Чем? У нас нет ни времени, ни материалов для полноценного ремонта.

— Есть идея, — задумчиво ответил Корин. — Мы можем использовать стальные тросы, перекинем их через каньон, закрепим на скалах, создадим что-то вроде подвесной системы. Она примет на себя часть веса и не даст мосту обрушиться. Но на это уйдёт минимум день.

Ещё один потерянный день. Я посмотрел на Урсулу и Лиру, которые подошли к нам.

— День, это слишком долго, — скривившись, сказала Урсула. — Враг может ударить в любой момент. Мои парни могут перебраться на ту сторону и занять оборону. А вы тут возитесь со своими железками.

— Твои парни без поддержки танков и артиллерии станут лёгкой добычей для магов, — возразила Лира. — Мы не можем разделять армию. Корин прав, нужно укреплять, риск при разделении армии слишком велик.

Они обе были по-своему правы. Я оказался между молотом и наковальней. Рискнуть и попытаться прорваться, или потерять драгоценное время, но обеспечить безопасность переправы.

— Мы не будем ждать, — твёрдо сказал, приняв решение. — Корин, сколько времени тебе нужно, чтобы натянуть хотя бы два страховочных троса под центральным пролётом с каждой стороны?

Гном задумался, прикидывая в уме.

— Часа четыре, если все сапёры и инженеры будут работать.

— Действуй, — кивнул ему. — Через четыре часа первый танк пойдёт по мосту. Урсула, твои парни помогают инженерам. Лира, Ястребы занимают позиции на скалах по обе стороны каньона. Мне нужно, чтобы мы видели всё вокруг. Если кто-то чихнёт в нашу сторону, я должен знать об этом первым.

Командиры молча кивнули и разошлись отдавать приказы, работа закипела. Орки, используя свою нечеловеческую силу, таскали к краю каньона огромные бухты стального троса. Гномы, обвязавшись верёвками, как пауки, спустились под мост, чтобы закрепить блоки. Ястребы бесшумно растворились среди скал.

Отведенное время пролетело незаметно. За это время мои инженеры совершили невозможное, две пары толстых, как моя рука, стальных тросов были перекинуты через каньон и намертво закреплены в скальной породе с помощью анкеров, которые гномы забивали в камень своими молотами. Тросы туго натянули лебёдками, и теперь они, как стальные жилы, поддерживали самый длинный и опасный пролёт моста.

Солнце уже начало клониться к закату, окрашивая скалы в багровые тона. Нужно было торопиться, переправляться в темноте было бы еще опаснее.

— Готово, Железный, — доложил Корин, вытирая пот со лба. — Держат, как родные, но я всё равно пойду первым. Должен быть рядом, если что-то пойдёт не так.

Он имел в виду, что пойдёт пешком рядом с танком. Этот упрямый бородач вызывал у меня огромное уважение.

— Хорошо, — кивнул ему. — Танки идут по одному, скорость минимальная. Авангард идет первым и занимает позиции, затем все остальные.

Пехота и кавалерия, не дожидаясь второго приказа, хлынули на мост. Тысячи ног стучали по древним камням, создавая гул, похожий на отдалённый гром. Через четыре часа вся армия, за исключением бронетехники, была уже на другой стороне, занимая оборону и с тревогой глядя на предстоящее зрелище.

Настал самый ответственный момент. Головной танк медленно выполз на мост. За рычагами сидел лучший механик-водитель, молодой гном, который чувствовал свою машину, как собственное тело. Танк двигался со скоростью пешехода, его многотонная туша, казалось, заставляла мост прогибаться. Рядом, задрав голову и прислушиваясь к каждому звуку, шёл Корин.

Вся армия замерла, десять тысяч человек, затаив дыхание, следили за медленным, почти мучительным движением стального монстра. Было слышно только скрип гусениц по камню, натужный рёв паровой машины и свист ветра в ущелье.

Танк преодолел первую треть моста. Пока всё шло гладко, каменные блоки держались, страховочные тросы были натянуты, как струны, но не издавали ни звука. Танк достиг середины, самого опасного участка. Напряжение стало почти осязаемым. Я стоял на краю, сжав кулаки так, что побелели костяшки. Мой взгляд был прикован к мосту, я видел, как Корин что-то крикнул водителю, показывая ему жестами, чтобы тот двигался ещё медленнее…

Сначала раздался тихий, скрежещущий звук, как будто гигантский зверь ворочался во сне. А потом оглушительный, разрывающий барабанные перепонки треск…

Одна из центральных опор моста, та самая, на которую указывал Корин, не выдержала. Огромный кусок скалы откололся от неё и с грохотом рухнул в пропасть. Мост содрогнулся, как от удара землетрясения. В каменной кладке, прямо под гусеницами танка, появилась огромная, рваная трещина. Она, как чёрная молния, за доли секунды расползлась на несколько метров, перечеркнув дорогу.

Танк резко накренился, его левая гусеница соскользнула в образовавшуюся щель. Машина замерла, повиснув над пропастью под неестественным углом. Из открытого люка механика-водителя донёсся испуганный крик. Корин от толков упал на задницу, но тут же вскочил и, рискуя провалиться в трещину, подбежал к танку, пытаясь помочь водителю.

Страховочные тросы, которые мы натянули буквально звенели от чудовищного напряжения, но держали. Именно они не дали мосту развалиться на куски в первую же секунду. Воцарилась гробовая тишина, прерываемая лишь стоном натянутого металла и испуганным ржанием лошадей на том берегу. Вся армия, как один человек, замерла, с ужасом глядя на застрявшую над пропастью боевую машину.

Паника, которая могла бы охватить армию в такой момент, не успела родиться.

— Стоять! — мой голос, усиленный матюгальником, раскатился над каньоном, как выстрел. — Без паники!

Я почти не думал, действуя на рефлексах. Страх, который на мгновение сковал меня ледяными тисками, отступил, уступив место лихорадочным расчетам. Мы оказались в самой худшей ситуации, которую только можно было представить. Запертые на краю каньона, с расколотым мостом и застрявшим на нем танком, который в любой момент мог рухнуть в пропасть, увлекая за собой и остатки переправы. Мы были идеальной мишенью. И я знал, что наши враги, будь то Мортана или таинственные призраки, не упустят такого шанса. Часы снова начали свой отсчёт. И на этот раз ставкой в игре была моя армия.

— Стоять! — мой голос, усиленный рупором, раскатился над каньоном, как выстрел из пушки. — Без паники!

Воцарившаяся на мгновение гробовая тишина взорвалась десятком голосов. Кто-то кричал, кто-то матерился, кто-то отдавал бессмысленные приказы. Паника, самый страшный враг любой армии, готова была вырваться на свободу и пожрать нас всех. Я видел, как на том берегу, где стояла основная часть пехоты, солдаты начали отступать от края, опасаясь, что мост рухнет окончательно.

— Урсула! Лира! — рявкнул, поворачиваясь к своим командирам, которые уже были рядом. — Успокоить людей! Оцепить оба конца моста! Никого не подпускать! Паникерам выдать живительного леща.

Моя орчанка, чьё лицо было бледнее обычного, молча кивнула и, перепрыгнув через трещину, с благим матом бросилась на тот берег наводить порядок. Её метод был прост, но эффективен, при этом полностью укладывался в выданную парадигму: пара затрещин, грозный рык, и вот уже самые горластые паникёры стоят по стойке «смирно». Лира же действовала тоньше. Её Ястребы, как тени, выросли из-за спин солдат, и холодная сталь, приставленная к горлу, действовала отрезвляюще.

Я же, не теряя ни секунды, бросился к застрявшему танку.

— Корин! Докладывай! — крикнул гному, который, рискуя провалиться, уже осматривал повреждения.

— Всё хреново, Железный! — громко ответил гном, его лицо было покрыто каменной крошкой. — Опора пошла трещиной! Ещё немного, и она рассыплется в пыль! Мост держится только на твоих тросах и на честном слове! Машина села брюхом на край разлома, гусеница в воздухе, балансирует на самой грани!

Я подбежал к краю, заглянул под танк. Картина была удручающей, многотонная махина действительно висела, накренившись, над бездной. Любое неверное движение, любой порыв ветра мог стать последним.

— Мехвод! — крикнул я в открытый люк. — Как ты там⁈

— Ж-живой, командующий! — донёсся изнутри испуганный голос молодого гнома.

— Не дёргайся! Сиди тихо, как мышь под веником! Скоро мы тебя вытащим!

Я снова повернулся к Корину, лихорадочно перебирая варианты. Нужно было действовать быстро, но без суеты. Ошибка стоила слишком дорого.

— Нам нужно разгрузить мост! — принял решение. — Танк слишком тяжёлый! Во-первых, вытащить экипаж! Во-вторых, выгрузить весь боекомплект с лить воду! Корин, подобраться к танку снизу можно?

— Смогут, — кивнул бородатый. — Но это опасно, камень крошится.

— Лира! Мне нужны твои лучшие скалолазы! Поможете гномам эвакуировать экипаж! И живо!

Работа снова закипела, но теперь в ней не было ни капли былой уверенности. Это была отчаянная гонка со временем. Гномы и кицунэ, обвязавшись верёвками, как горные козлы, спустились к застрявшему танку. Первым делом вытащили из люка перепуганного, но целого механика-водителя и остальных членов экипажа. Затем, рискуя сорваться в пропасть, начали передавать наверх тяжёлые снаряды, каждый из которых сейчас, казалось, весил тонну.

Пока шла эвакуация, я собрал всех инженеров.

— Нам нужно зафиксировать танк, — объяснял им, тыча пальцем в наспех набросанный на земле чертёж. — Мы не сможем его вытащить, пока он висит на волоске. Нужно подвести под него опоры.

— Опоры? — усомнился один из инженеров-людей. — Из чего, ваша светлость? Мы в горах!

— Из всего, что есть! — я обвёл взглядом наш лагерь. — Мне нужны брёвна, балки, всё, что можно подсунуть под него! И тащите сюда все лебёдки и тросы! Мы сделаем временную ферму, которая примет на себя вес. Отправьте бойцов по округе, спилите все крупные стволы, какие найдете.

Солдаты, глядя на то, как их командир, засучив рукава, сам таскает брёвна и вбивает в землю колья, быстро пришли в себя. Страх уступил место сосредоточенной работе. Следующие несколько часов превратились в ад. Мы работали в бешеном темпе, не обращая внимания ни на сгущающиеся сумерки и ледяной ветер, который начал дуть из ущелья. Орки, используя свою силу, таскали огромные валуны, создавая фундамент для наших временных опор. Гномы, с максимально возможной точностью, подгоняли деревянные балки, создавая сложную конструкцию, которая должна была, как домкрат, приподнять и зафиксировать танк. Я старался быть везде: руководил, советовал, ругался, сам крутил лебёдки, чувствуя, как от напряжения трещат мышцы.

Когда последняя опора была установлена, и танк, наконец, перестал опасно раскачиваться, все облегчённо выдохнули. Это была первая, маленькая победа. Но главная работа была ещё впереди.

— Теперь будем тянуть, — сказал Корин, подходя ко мне. Его лицо было чёрным от грязи — Зацепим его тремя танками. Два будут тянуть, еще один страховать, должно получиться.

Солнце уже почти скрылось за горизонтом, когда мы начали операцию по вытаскиванию. Три танка, взревев паровыми машинами, заняли позиции, стальные тросы натянулись, как струны.

— Давай! Потихоньку! — кричал Корин, дирижируя этим оркестром из стали и пара.

Танк, который мы вытаскивали, со скрежетом дёрнулся. Трещина в мосту стала ещё шире, посыпались камни. На мгновение мне показалось, что всё кончено, что сейчас мост просто развалится. Но он выдержал, медленно, сантиметр за сантиметром, наши тягачи вытягивали своего застрявшего собрата из каменного плена.

Но я не спешил радоваться, подошёл к краю каньона и посмотрел на мост. То, что от него осталось, было жалким зрелищем. Огромная дыра в центре, осыпающиеся края. Переправить по нему остальные танки было уже невозможно.

— Мост всё, — констатировал подошедший Корин. — Теперь только пешком.

Я молча кивнул, мы оказались в ловушке. Армия была разделена, на этом берегу остались девять танков, вся артиллерия и большая часть обоза. На том пехота и кавалерия, мы были уязвимы, как никогда.

— Разбить лагерь! — отдал приказ, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно увереннее. — Выставить усиленное охранение по периметру! Разжечь как можно больше костров, чтобы создать видимость, что нас здесь больше, чем на самом деле!

Солдаты, уставшие, но воодушевлённые успехом, принялись выполнять приказ. Палатки вырастали, как грибы после дождя. Запахло дымом и едой. Но эта видимость мирной жизни никого не обманывала. Нервозность нарастала, мы застряли на открытом, неудобном для обороны месте. С одной стороны непроходимый каньон, с других голые скалы, с которых нас было видно, как на ладони. Каждый солдат, от последнего новобранца до бывалого ветерана, понимал, что эта ночь не будет спокойной.

Пока солдаты разбивали лагерь и пытались создать хотя бы видимость порядка в этом хаосе, я вместе с Лирой, Урсулой и Корином, стоял у расколотого моста, мрачно разглядывая дело рук своих. Солнце почти полностью скрылось за скалами, бросая на ущелье длинные, зловещие тени. Ветер, гулявший в каньоне, завывал, как голодный волк, и от этого звука по спине пробегал холодок.

— Ну, что скажешь, инженер? — спросил у Корина, хотя и сам прекрасно видел ответ. — Есть хоть какой-то шанс его починить?

Гном сплюнул на землю и с ненавистью посмотрел на остатки моста.

— Починить? Железный, ты в своём уме? Тут не чинить, тут заново строить надо!

— Значит, мы в заднице, — констатировала Урсула с присущей ей прямотой. Орчанка стояла, скрестив руки на груди. — Армия разделена. Мои лучшие штурмовые отряды там, — она мотнула головой на тот берег, — а твои железные гробы здесь. Если ушастые ударят сейчас, нам придётся туго.

— Они ударят, — тихо, но отчётливо произнесла Лира. Лисица стояла чуть поодаль, её силуэт чётко вырисовывался на фоне багрового заката. Лисица смотрела не на мост, а куда-то на запад, туда, где за скалами скрывалась вражеская территория.

В этот момент, словно в подтверждение её слов, из-за ближайшего холма показались три всадника. Они неслись во весь опор, и я сразу узнал в них разведчиков из отряда Лиры.

— Командиров ко мне! Живо!

Всадники подлетели к нам, их кони, покрытые пеной, едва стояли на ногах. Старший из разведчиков, молодой кицунэ с разорванным ухом, соскочил с седла и, едва не упав, подбежал к Лире.

— Госпожа… — он задыхался, пытаясь набрать в лёгкие побольше воздуха.

— Успокойся, Рен, — Лира положила ему руку на плечо, и в её голосе зазвучали стальные нотки. — Дыши, а потом докладывай.

— Крупный отряд тёмных! — наконец, выпалил он. — Кавалерия на ящерах, не меньше тысячи, много магов. Мы видели новые штандарты с кровавой розой. Они движутся сюда очень быстро. Будут здесь к полуночи.

— Что ж, — я обвёл своих командиров тяжёлым взглядом. — Похоже, ушастые решили устроить нам теплую встречу. Нехорошо разочаровывать хозяев. Значит, будем драться.

— Урсула! Ты отвечаешь за ближнюю оборону. Собери всех орков, кто остался на этом берегу, и моих гвардейцев. Ваша задача не дать их ящерам прорваться к лагерю. Лира! Твои Ястребы и лисицы наша главная надежда. Мне нужно, чтобы вы сняли их магов до того, как они начнут работать по лагерю. Займите позиции на тех холмах, — я указал на скалистые возвышенности, окружавшие нашу низину. — И дай мне пару десятков твоих самых отчаянных хвостатых. Для них будет особое задание.

— Корин! — повернулся к гному. — Я хочу, чтобы каждая пушка и каждый пулемёт были готовы к бою. Танки расставить по периметру, создать из них импровизированные доты. Используйте повозки, ящики, всё, что есть, чтобы создать укрытия для пехоты.

Командиры молча кивнули и бросились выполнять приказы. Лагерь, ещё минуту назад погружавшийся в вечернюю дрёму, превратился в растревоженный муравейник. Солдаты таскали ящики, рыли окопы, вбивали в землю колья. Гномы, матерясь, перегоняли танки, разворачивая их башнями в сторону предполагаемой атаки. Ястребы, бесшумные, как тени, растворялись в скалах.

Я стоял на командном пункте, который мы наспех оборудовали на крыше одного из тягачей, и смотрел, как на моих глазах рождается оборона. Картина была далека от идеальной. Мы были на открытой местности в низине, уязвимые для атаки с высот. Но у нас было и преимущество, танки и артиллерия.

Темнота опускалась на ущелье быстро, почти внезапно. Небо, ещё недавно багровое, стало иссиня-чёрным, и на нём, как алмазная пыль, зажглись яркие, холодные звёзды. В лагере погасили последние костры. Мы погрузились во тьму, полную напряжённого ожидания. Было слышно только, как свистит ветер, как фыркают лошади и как гулко стучат сердца тысяч моих солдат.

— Вижу движение, — раздался рядом тихий голос Лиры. — На западном перевале.

На гребне холма показались первые тёмные силуэты в свете неполной луны. Они двигались быстро и бесшумно, как призраки. Кавалерия растекалась по склонам, окружая нас, беря в полукольцо. А за ними, чуть поодаль, я увидел группу фигур, окутанных мерцающим, едва заметным свечением.

— Готовьтесь, — мой голос в наступившей тишине прозвучал хрипло. — Сейчас начнётся.

Темные не стали долго ждать. Едва последний отряд тёмных эльфов занял свою позицию на склонах, как воздух задрожал. Сначала я услышал тихий, нарастающий гул, похожий на жужжание миллионов разъярённых насекомых. А потом небо над нашим лагерем взорвалось.

Десятки огненных шаров, светящихся зловещим, пульсирующим багровым светом, сорвались с вершин холмов и с воем устремились вниз. Это был жуткий и в то же время завораживающий спектакль. Ночь на мгновение стала светлее, чем днём, и в этом неверном, пляшущем свете я увидел искажённые ужасом лица своих солдат.

— В укрытие! — заорал я в рупор, хотя было уже поздно.

Первые огненные шары врезались в землю, и лагерь содрогнулся от серии оглушительных взрывов. Земля ушла из-под ног. Меня швырнуло на пол командного пункта, больно ударив спиной о стальной борт. В ушах зазвенело, горячая взрывная волна пронеслась над лагерем, сметая палатки, переворачивая повозки, швыряя людей, как тряпичных кукол.

Одна из палаток, стоявшая рядом с нашим тягачом, вспыхнула, как факел, озарив всё вокруг. В её свете я увидел кошмарную картину. Солдаты, обожжённые и контуженные, метались по лагерю, пытаясь потушить горящую одежду. Раненые кричали, их стоны смешивались с треском огня и грохотом новых взрывов. Маги тёмных эльфов работали методично и жестоко, превращая наш лагерь в пылающий ад. Маги кровавой розы показали мастер-класс, с такой дальности нас еще ни разу не засыпали огненными снарядами. Сюрприз, так сказать, удался.

Один из огненных шаров угодил прямо в повозку с боеприпасами. Взрыв был такой силы, что, казалось, раскололась сама земля. Огненный гриб взметнулся к небу, осыпая всё вокруг градом раскалённых осколков. Я видел, как несколько моих солдат, оказавшихся слишком близко, были просто разорваны на куски.

Паника, которую я так боялся, начала овладевать людьми. Солдаты, ослеплённые и оглушённые, забыв про приказы, бросались бежать, пытаясь укрыться от огненного дождя. Дисциплина трещала по швам.

— Стрелять! — заорала Урсула, её голос перекрыл грохот взрывов. — Я сказала, стрелять по ушастым ублюдкам!

Но её приказ утонул в хаосе. И в этот момент, когда казалось, что всё кончено, когда оборона вот-вот рассыплется, как карточный домик, в дело вступили мои Ястребы.

С вершин холмов, где они устроили свои снайперские позиции, раздались сухие, отрывистые щелчки винтовок. Почти невидимые в темноте, они начали свою смертоносную работу. Я навёл подзорную трубу на группу магов. И увидел, как один из них, формировал в руках очередной огненный шар, вдруг дёрнулся и, схватившись за горло, рухнул на землю. Через секунду та же участь постигла его соседа.

Огонь Ястребов был точным и безжалостным. Стрелки выцеливали каждого мага в отдельности. И каждая пуля находила свою цель. Огненный дождь над нашим лагерем стал реже, а потом и вовсе прекратился. Маги, потеряв за несколько минут половину своего состава, в панике отступили, укрываясь за спинами кавалеристов.

Но это была лишь короткая передышка. Едва стихли взрывы, как с холмов донёсся пронзительный, леденящий душу визг. Так кричали ящеры, и сотни тёмных силуэтов, до этого неподвижно стоявших на склонах, ринулись вниз.

Темные неслись на нас, как чёрная лавина, сметая всё на своём пути. Земля дрожала под лапами тварей. В свете горящих палаток я видел наших противников. В чёрных, как ночь, доспехах, с длинными копьями в руках, они были похожи на всадников апокалипсиса. Лица, искажённые яростью, были прекрасны и ужасны одновременно.

— К бою! — мой голос сорвался на хрип. — Держать строй!

Солдаты, пришедшие в себя после магической бомбардировки, кое-как заняли свои места в наспех вырытых окопах и за повозками. Первые ряды выставили вперёд длинные пики. Мы даже успели выстроить короткую фалангу, ощетинившись длинными копьями.

Кавалерия тёмных эльфов была уже совсем близко. Я слышал их боевой клич, похожий на шипение змеи, слышал тяжёлое дыхание их ящеров. Расстояние сокращалось с ужасающей скоростью.

— Огонь!

Орудия танков, до этого молча стоявших во тьме, ожили. Крупнокалиберные пулемёты, установленные на башнях, заговорили одновременно, выплёвывая в ночь огненные трассеры. Свинцовый ливень обрушился на несущуюся лавину. Эффект был как всегда чудовищным. Первые ряды кавалеристов были просто сметены. Ящеры, с пробитыми черепами, падали, увлекая за собой всадников.

Но кавалерия тёмных эльфов не зря считалась элитной. Они не дрогнули, перепрыгивая через тела своих павших товарищей, они продолжали нестись вперёд, на наши позиции.

И вот тут их ждал второй сюрприз. Щиты фаланги раздвинулись, пропуская стрелков, которые быстро построились в три шеренги. Подпустив кавалерию поближе, раздался зал. Именно в этот момент, когда атака начала захлебываться, а враг понёс серьёзные потери, Урсула отдала свой приказ.

— В атаку! За Железного Вождя!

Её орки, которые до этого смирно сидели в окопах, с яростным рёвом выскочили из укрытий и бросились в контратаку. То, что началось потом, трудно было назвать боем. Орки, дорвавшиеся, наконец, до рукопашной, с дикой яростью врезались в смешавшиеся ряды тёмных эльфов. Тяжёлые двуручные топоры и мечи обрушивались на врага, круша доспехи, ломая кости, отсекая конечности. Я видел, как один из орков, огромный, как медведь, ударом плеча повалил ездового ящера, а затем схватил руками эльфа и просто сломал ему хребет о колено.

Урсула была в самом центре этой свалки. Размахивая своими топорами, она прорубала себе дорогу сквозь вражеские ряды. Вокруг даже успело образоваться пустое пространство, никто не решался подойти к этой фурии. Она смеялась, и этот смех, смешанный с криками умирающих, звучал по-настоящему жутко. Фаланга, подняв с земли щиты медленно пошла в атаку, поглощая пространство битвы.

Я стоял на своём командном пункте, как капитан агонизирующего в бою корабля, который вдруг пошёл на абордаж. Бой кипел прямо у подножия моего тягача. Я видел всё в мельчайших деталях: блеск стали в свете пожаров, искажённые ненавистью лица, кровь, которая заливала землю.

— Справа! — крикнул один из моих телохранителей.

Я резко обернулся, группа из пары десятков эльфов, обойдя основной бой, прорвалась к нашему командному пункту. Они двигались быстро и слаженно, как стая волков.

Мои телохранители, отборные гвардейцы, тут же открыли огонь. Но эльфы, используя тела убитых как прикрытие, продолжали приближаться. Один из них, ловкий, как кошка, взобрался на соседнюю повозку и, оттолкнувшись от неё, прыгнул прямо на наш тягач. Эльф приземлился в паре метров от меня, его тонкий, как игла, клинок блеснул в свете огня. Но в тот же миг между нами выросла тень. Это был один из моих охранников, молодой парень, которого я даже по имени не знал. Он принял удар на щит, самого бойца откинуло на пару метров, похоже, это был далеко не простой темный. Но мне этого хватило с лихвой, заодно опробовал новинку. Вскинув руки, достал из-за спины два обреза и последовательно выстрелил четыре раза. Образовался всего один покойник, зато еще четверо заработали серьезные ранения. Стремительность наката из тени была сбита, я и несколько офицеров отступили за щиты гвардейцев, а еще через несколько секунд ближайший пулеметный расчет сменил сектор обстрела, отсекая новую волну диверсантов. Штаб отбили почти без потерь…

Бой продолжался около часа. Тёмные эльфы, несмотря на свою элитную подготовку, не выдержали. Зажатые между огнём с танков и яростью орков, они дрогнули и начали отступать. Очень быстро отступление превратилось в паническое бегство.

— Добить! — прорычала Урсула, готовая гнать их до самого Крейгхолла.

— Отставить! — крикнул ей. — Всем вернуться в лагерь!

Она с недоумением посмотрела на меня.

— Но, Железный, мы можем их всех перебить!

— У нас слишком много раненых, Урсула! — я указал на лагерь, который представлял собой удручающее зрелище. — Мы отбили атаку, и этого достаточно. Сейчас главное позаботиться о своих.

Она нехотя подчинилась, бойцы, тяжело дыша, возвращались на свои позиции, собирая раненых и добивая тех из врагов, кто ещё подавал признаки жизни. Когда всё стихло, я спустился с командного пункта. Картина, которая предстала передо мной, была ужасной. Земля была усеяна трупами, нашими и чужими. Десятки горящих палаток освещали это поле смерти. Воздух был тяжёлым от запаха горелого мяса и крови. Полевые медики, которых у нас было не так уж и много, метались между ранеными, пытаясь оказать первую помощь.

Я подошёл к молодому гвардейцу, который спас мне жизнь. Он лежал с открытыми глазами, в которых застыло удивление. Я опустился на колено и закрыл ему глаза.

— Как тебя звать, сынок? — тихо спросил у него, парень успел получить серьезное ранение.

— Кнут, ваша светлость, — хрипло ответил боец.

— Спасибо, я твой должник — пожал ему руку.

— Это моя работа, ваша светлость — слабо улыбнувшись, ответил гвардеец.

— Как у всех нас — кивнул ему в ответ, поднимаясь.

Рядом со мной остановилась Лира. Её лицо было бледным, а на щеке темнел длинный порез.

— Мы отбились, — тихо сказала лисица.

— Да, — кивнул я, поднимаясь. — Но какой ценой.

Мы потеряли двести человек убитыми и в полтора раз больше ранеными. Полевой госпиталь был переполнен, несколько повозок с провизией и боеприпасами сгорели.

— Это непростая кавалерия, — продолжила Лира, глядя на усеянное трупами поле.

— Думаешь о том же? Слишком жирно для первого ночного наскока? — тихо спросил у лисицы.

— Судя по всему, больше было не кому — также тихо ответила Лира. — Те шустрые мальчишки-призраки перебили в округе до хрена отрядов, поэтому прибыл этот. Просто не кем было прикрыться, вот и ломанулись, пытаясь нас задержать, только сил не рассчитали, не знали с кем воюют. Ни одного знакомого знамени.

— Займись глубокой разведкой — сказал, обращаясь к Лире. — Завтра утром мы похороним наших павших. И займемся строительством.

Рассвет над ущельем был обманчиво прекрасен. Холодное, чистое небо на востоке медленно наливалось розовым, обещая ясный день. Но здесь, внизу, в нашей наспех созданной крепости из повозок и земляных брустверов, воздух был густым и спертым. Я стоял на крыше тягача, который чудом уцелел во время бомбардировки, и молча смотрел на то, что ещё вчера было нашим лагерем.

Картина напоминала иллюстрацию из какого-нибудь апокалиптического трактата. Догорающие остовы палаток и повозок, чёрные воронки от взрывов, усеянное телами поле боя. Вчерашний хаос сменился тихой, методичной работой смерти. По всему лагерю двигались похоронные команды, собирая павших, своих и чужих, мы не могли позволить себе эпидемию. Да и оставлять за собой горы гниющих трупов было как-то… не по-человечески, что ли.

Самым страшным местом был полевой госпиталь, развёрнутый в нескольких больших шатрах. Оттуда доносились тихие, сдавленные стоны, которые были куда страшнее громких криков. Я заставил себя пойти туда, это был мой долг.

Внутри царил организованный ад. Лекари с лицами серыми от усталости, метались между рядами раненых, лежавших на носилках, на разостланных на земле плащах, просто на земле, запах был невыносимым. Главный лекарь, пожилой гном по имени Гимли, бывший шахтёрский врач, как раз заканчивал ампутацию. Он работал быстро, без лишних движений, его руки, привыкшие орудовали пилой и скальпелем с удивительной точностью. Рядом двое дюжих орков держали пациента, который, к счастью, был без сознания.

— Гимли, — тихо позвал я, стараясь не мешать.

Гном, не оборачиваясь, закончил операцию, бросил окровавленную пилу в таз и только потом повернулся ко мне. Его борода была спутана и испачкана кровью, а под глазами залегли глубокие тени.

— Железный, — он кивнул, вытирая руки грязной тряпкой. — Если ты пришёл спросить за раненых, то точная цифра уже есть. Триста восемьдесят раненых, из них почти сотня тяжёлых. Я делаю что могу, но у меня не хватает ни рук, ни медикаментов. Ещё одна такая ночка, и половина из этих парней отправится на тот свет.

Он говорил это спокойно, как будто зачитывал отчёт о добыче руды.

— Что тебе нужно в первую очередь? — спросил, заставляя себя смотреть на ряды раненых.

— Чистая ткань для перевязок, — не задумываясь, ответил гном. — И много спирта, мы потеряли почти все запасы, когда горели повозки. И ещё мне нужны люди, которые просто будут таскать воду, выносить дерьмо и держать этих бедолаг, когда я буду их резать. Мои санитары валятся с ног.

— Будет, — коротко кивнул ему. — Я выделю тебе хоть три сотни, хоть пять. И распоряжусь насчёт спирта, у Лиры в загашнике всегда что-то есть.

Я прошёл дальше по рядам. Видел знакомые лица, парней, с которыми ещё вчера делил флягу воды у костра. Сейчас они лежали с остекленевшими от боли глазами. Я остановился у носилок, на которых лежал Кнут, тот самый молодой гвардеец, что спас меня вчера. Парень был бледен, но в сознании, его плечо было наспех перевязано, и повязка уже пропиталась кровью.

— Как ты, боец? — спросил, присев рядом с ним.

— Жить буду, ваша светлость, — хрипло улыбнулся он. — Лекарь сказал, кость не задета. Рука, правда, теперь будет как узорчатая, но ничего, шрамы украшают мужчину.

— Правильно говоришь, — похлопал его по здоровому плечу. — Отлеживайся, ты ещё понадобишься мне.

Выйдя из госпиталя, я глубоко вдохнул свежий утренний воздух, пытаясь избавиться от запаха смерти, который, казалось, преследовал меня. Навстречу шла Урсула, орчанка была мрачнее тучи, её доспехи были забрызганы кровью.

— Железный! — она подошла ко мне, её кулаки были сжаты так, что побелели костяшки. — Мы должны были их догнать! Мы должны были вырезать их всех до единого!

— И потерять ещё двести человек? — спокойно спросил у неё. — Урсула, мы отбили атаку, это главное. Мы не могли позволить себе погоню, у нас слишком много раненых.

— Это были не просто кавалеристы, — она понизила голос, в нём зазвучали рычащие нотки. — Я нашла знамёна. На них была вышита кровавая роза. Это личная гвардия Мортаны.

Эта новость не удивила меня, скорее подтвердила мои худшие опасения. Мортана не просто защищается, она пытается нас остановить ещё на подходе, бросая в бой свои лучшие части.

— Это ничего не меняет, — сказал, глядя ей прямо в глаза. — Наш план остаётся прежним. Сейчас главное похоронить павших и отремонтировать мост. Мы не можем оставаться здесь. А сейчас собери своих воинов и помоги похоронным командам. Это приказ.

Она смерила меня долгим, тяжёлым взглядом, но потом она медленно кивнула. Урсула была воином, и она понимала язык приказов. Она развернулась и, не говоря ни слова, пошла в сторону поля боя, где её орки с мрачными лицами складывали тела в общую могилу.

Пока похоронные команды занимались своим мрачным делом, а лекари боролись за жизни раненых, на расколотом мосту кипела работа. Я отдал Корину всех свободных инженеров, сапёров и даже несколько десятков орков, чья недюжинная сила была сейчас как нельзя кстати. Задача стояла почти невыполнимая: в кратчайшие сроки укрепить повреждённую конструкцию настолько, чтобы по ней смогла пройти оставшаяся техника.

Корин, наш упрямый бородатый гений, был в своей стихии. Он носился по мосту, как метеор, его зычный голос разносился по всему ущелью. Он орал на людей, на орков, на своих сородичей-гномов, раздавал приказы, сыпал проклятиями и чертежами, которые он набрасывал прямо на каменных плитах куском угля. Но в этом хаосе была своя инженерная логика.

— Тащите сюда балки! Не эти, идиоты, подлиннее! Нам нужно перекрыть трещину! Вы, два рогатых чёрта, — это он оркам, которые где-то раздобыли перед выходом из Каменного Круга рогатые шлемы — возьмите тот валун и подсуньте под опору, создайте контрфорс! Тросы! Мне нужно больше тросов! Мы обвяжем повреждённую опору, как младенца пелёнками, и стянем лебёдками!

Я стоял чуть поодаль, наблюдая за их работой, и не мог не восхищаться. Солдаты, забыв про усталость и страх, работали с отчаянным упорством. Они таскали огромные брёвна, которые мы спешно валили в ближайшем леске, подтаскивали к краю каньона бухты стальных тросов, долбили скальную породу, устанавливая новые анкеры.

Моя идея заключалась в том, чтобы создать поверх него новую, временную конструкцию. Мы решили перекинуть через трещину несколько самых длинных и толстых брёвен, создав что-то вроде настила. А чтобы вся эта конструкция не рухнула, мы обвязали повреждённую опору и центральный пролёт моста целой сетью стальных тросов, закрепив их на скалах. Получился гибрид каменного и подвесного моста.

Работа длилась весь день, без перерыва на еду и отдых. К вечеру, когда солнце снова начало клониться к закату, всё было почти готово. Временный настил был уложен, тросы натянуты до предела и звенели от напряжения, как гитарные струны.

— Ну, что, Железный, будешь принимать работу? — Корин подошёл ко мне, вытирая со лба пот. Его лицо и борода были покрыты каменной пылью, и он был похож на ожившую статую.

— Выглядит надёжно, — я с сомнением посмотрел на нашу конструкцию. — Ты уверен, что это выдержит танк?

— Уверенности в этом мире нет ни в чём, кроме смерти и налогов, — проворчал гном. — Но, по моим расчётам, должно. Если пускать танки по одному и очень-очень медленно. И если ветер не будет слишком сильным. И если река не решит подмыть вторую опору в ближайшие пару часов.

— Ты меня успокоил, — хмыкнул в ответ. — Ладно, тянуть больше нельзя, с наступлением темноты нам нужно быть на том берегу. Готовьте первый танк.

Напряжение, которое и так висело в воздухе, достигло своего предела. Вся армия, и та, что была на этом берегу, и та, что на том, замерла в ожидании. Солдаты высыпали на края каньона, чтобы наблюдать за этим рискованным представлением.

Первым пошёл тот самый танк, который мы вчера с таким трудом вытащили. За рычаги снова сел тот же молодой гном-механик. Я видел его лицо перед тем, как он залез в люк, бледное, но решительное.

— Двигай, сынок, — сказал ему Корин, похлопав по плечу. — Как по маслу, тихонечко. Почувствуешь, что трясет сверх меры, сразу глуши машину.

Танк, зарычав паровой машиной, медленно выполз на мост. Первые метры он прошёл легко, но когда гусеницы въехали на наш временный настил, раздался жуткий скрип. Брёвна под многотонной махиной прогнулись, а стальные тросы, удерживающие мост, запели свою тонкую, тревожную песню.

Я стоял, сжав кулаки, каждый метр, который преодолевал танк, казался вечностью. Я слышал, как скрипит дерево, как стонет металл, как гулко стучит моё собственное сердце. Солдаты на том берегу замерли, как изваяния, боясь дышать.

Танк достиг середины, самого опасного участка, где вчера образовалась трещина. Настил под ним прогнулся ещё сильнее, несколько досок треснули с сухим, отчётливым звуком. Я видел, как Корин, шедший рядом с танком, побледнел и что-то крикнул водителю, танк замер.

— Что там⁈ — заорал я в рупор.

— Один из тросов лопнул! — донёсся до меня ответ Корина. — Конструкция просела!

Сердце ухнуло куда-то в пятки, я уже приготовился к худшему, представив, как танк вместе с мостом рушится в пропасть. Но он стоял, наша уродливая, наспех сколоченная конструкция, пусть и со скрипом, но держала.

— Вперёд! — крикнул Корин водителю, который, казалось, впал в ступор. — Не останавливайся, давай потихоньку!

Танк, дёрнувшись, снова пополз вперёд. Медленно, мучительно медленно, он преодолел опасный участок и съехал с деревянного настила на уцелевшую часть моста. Ещё минута, и он уже был на твёрдой земле того берега. Все, кто следил за движением махины, дружно выдохнули.

Но расслабляться было рано. Нам предстояло переправить ещё восемь танков, артиллерию и обоз. Вся операция заняла почти шесть часов. Каждый раз, когда очередная машина въезжала на мост, всё повторялось. Скрип, стон, напряжённое ожидание. Под конец я уже почти не чувствовал страха, только тупую усталость.

Когда последний тягач с пушкой на прицепе съехал с моста, было уже далеко за полночь. Мост выстоял, наша армия снова была едина. Я посмотрел на нашу временную переправу, она была похожа на израненного, но не сдавшегося зверя.

Я распорядился разбить лагерь прямо здесь, на плато, у края каньона. Место было открытое, но после пережитого это уже не казалось таким плохим выбором. Теперь противник тоже был как на ладони, мы могли обрушить на него всю мощь артиллерии, не дожидаясь, когда маги темных выйдут на расчетное расстояние для пользования боевой магии. Но главное, мы были на другой стороне все вместе. Я сидел у костра, машинально помешивая палкой угли и глядя, как искры взмывают в тёмное небо. Мысли в голове ворочались медленно и неохотно, как жернова старой мельницы. Мы потеряли два драгоценных дня, которые дали Мортане время укрепить оборону Крейгхолла. И кто знает, чем за это время занималась наша таинственная «армия-призрак».

— Не спится, Михаил?

Я поднял голову, из темноты, как всегда бесшумно, появилась Лира. Она присела рядом, протягивая мне флягу. Я молча взял её и сделал глоток. Всё та же гномья настойка, крепкая, как удар молота, и горькая, как сама война.

— Мои девочки вернулись, — тихо сказала лисица, глядя на огонь. — Те, которых я послала на дальнюю разведку ещё до того, как начался весь этот цирк с мостом.

Я вопросительно посмотрел на неё.

— Как успехи?

— Ничего хорошего, — она вздохнула, и её пушистые хвосты, лежавшие на земле, чуть дрогнули. — Ты был прав, Мортана не сидит сложа руки. Напавший на нас отряд действительно был из её личной гвардии, но это была лишь верхушка айсберга.

Лира достала из-за пояса небольшой, туго свёрнутый свиток пергамента и протянула мне.

— Это они сняли с гонца, которого перехватили в горах. Он скакал из Крейгхолла в одну из восточных цитаделей. Шифр был сложный, но старый, такой нам уже знаком.

Я развернул пергамент, на нём каллиграфическим почерком было написано несколько строк на эльфийском. Ниже шёл перевод, сделанный рукой Лиры. Это был приказ, подписанный неким лордом Каэланом, комендантом Крейгхолла. В приказе он требовал от гарнизона восточной крепости немедленно выслать ему подкрепление: два полка тяжёлой пехоты, осадных магов и несколько отрядов следопытов.

— Лорд Каэлан… — задумчиво пробормотал я. — Впервые слышу это имя.

— Я тоже, — кивнула Лира. — Но, судя по всему, это не просто очередной напыщенный аристократ. Мои разведчицы, те, что наблюдают за подступами к Крейгхоллу, докладывают, что в последние дни всё изменилось. Дисциплина среди разъездов стала железной, никакой прошлой расхлябанности. На привалах много часовых, выстроенных по схеме так, чтобы каждый видел еще минимум двоих. Да и количество разъездов увеличилось вдвое, при том, что их и так очень много. Уверена, мальчики-призраки постарались, из-за этого такая осторожность, плюс мы серьезно вынесли вперед ногами элитный отряд гвардии.

— Мортана оценила угрозу, — я снова посмотрел на приказ. — Даже если предположить, генералы Мортаны уверены в том, что мы не в курсе за Сердце, то наше движение дает четкий посыл, мы хотим взять под контроль этот кусок побережья, а для этого надо уничтожить все крупные боеспособные подразделения и взять Крейгхолл штурмом.

— Все хуже, Михаил, — Лира заглянула мне в глаза, и в её взгляде я увидел холодный блеск. — Этот Каэлан, он не из тех, кто будет сидеть за стенами. Он полководец новой формации, он учится у нас, изучает нашу тактику. Девочки говорят, что видели, как готовят ловушки на нашем пути.

Я молчал, переваривая услышанное. Всё становилось на свои места, профессионализм, с которым была проведена ночная атака, использование магов для подавления, последующий удар кавалерии… Да, гвардии не хватило линейных войск, чтобы развить успех и опрокинуть нас. Тогда наши потери были бы на порядок выше и все, что нам осталось бы, это вернуться обратно.

— Мы тяжёлые потери, но и темные тоже, — задумчиво произнес.

— Да, — согласилась Лира. — И именно это меня и беспокоит. Теперь они знают, на что мы способны. И следующий удар будет куда сильнее и продуманнее.

Она снова вздохнула и придвинулась ближе, её плечо коснулось моего.

— Есть и ещё кое-что. Мои девочки, когда возвращались, снова наткнулись на следы «призраков».

— Опять?

— Да, похоже, они тоже не теряли времени даром. Пока мы возились с мостом, они устроили засаду на еще один отряд.

Я молчал, ситуация становилась всё более запутанной и опасной. Мы оказались между двух огней. С одной стороны, умный и жестокий генерал Мортаны, который готовит нам тёплую встречу в Крейгхолле. С другой таинственная, сверхэффективная армия, которая ведёт свою собственную войну, и чьи цели нам абсолютно неизвестны.

— Что будем делать, командующий? — спросила Лира, её голос был тихим, но в нём не было и тени страха, только деловой интерес.

Я смотрел на догорающие угли костра. Что мы будем делать? Отступать было некуда, прятаться бессмысленно. Оставался только один путь вперёд. Прямо в пасть к этому пауку Каэлану. И молиться всем богам, чтобы наши таинственные «садовники» не решили вырвать нас, как сорняк, раньше времени.

— Будем делать то, что и планировали, — я поднялся на ноги, отряхивая с одежды пепел. — Пойдём и заберём у Мортаны её крепость. Но теперь мы будем осторожнее.

Я посмотрел на Лиру.

— Нам нужно попытаться выйти на контакт с «призраками». — я понизил голос.

Лира удивлённо вскинула брови.

— Ты серьёзно? После всего, что я сказала? Это может быть ловушкой.

— Может, — согласился с ней. — А может, и нет. Они воюют с Мортаной, мы воюем с Мортаной. У нас есть общий враг, это уже что-то. Я не предлагаю бежать к ним с распростёртыми объятиями. Но попытаться понять, кто они и чего хотят, мы обязаны. Отправь к ним парламентёра. Одного, самого опытного, с белым флагом. Пусть просто передаст, что мы хотим поговорить.

— И кого ты предлагаешь отправить на эту самоубийственную миссию?

Я посмотрел ей прямо в глаза.

— Тебя, Лира. Никто не справится с этим лучше. Тем более, шустрых мальчишек сначала надо найти…

Остаток ночи и следующее утро мы приводили себя в порядок. Раненых перевезли в более удобное место, развернув полноценный госпиталь. Похоронные команды закончили свою работу. На краю плато, с видом на ущелье, вырос целый ряд свежих могильных холмиков. Простых, без имён и регалий, под которыми лежали те, кто уже никогда не увидит ни Крейгхолла, ни своей семьи. Орки, люди, гномы, все лежали вместе.

Я стоял перед этим импровизированным кладбищем, и на душе было тяжело. Мы провели короткую церемонию. Я сказал несколько слов. Солдаты, стоявшие в строю с непокрытыми головами, слушали молча, и в их глазах я видел не отчаяние, а твёрдую, холодную решимость.

После церемонии я отдал приказ на марш. Армия, потрёпанная, но не сломленная, снова тронулась в путь. Дисциплина была железной. Больше никакой расслабленности, никакой бравады. Каждый солдат понимал, что впереди нас ждёт не лёгкая победа, а жестокая и кровавая битва.

Последние дни пути превратились в медленное, мучительное продирание сквозь враждебную реальность. Предгорья, которые на карте выглядели безобидной складкой местности, на деле оказались лабиринтом узких ущелий, каменистых перевалов и чахлых, колючих лесов, словно созданных для засад. Весёлая бравада, с которой мы покидали Каменный Круг, испарилась без следа, уступив место злой, сосредоточенной усталости. Мы больше не пели походных песен, мы молчали, и это молчание было тяжелее любого крика.

Каждый шаг давался с боем. Это была не та война, к которой привыкли мои орки, не было яростных открытых схваток, где можно выпустить ярость и помериться силой. Нет, это была подлая, изматывающая война на истощение, война, которую вёл против нас этот таинственный лорд Каэлан. И этот засранец оказался на редкость изобретательным.

— Опять! — прорычала Урсула, указывая своим огромным топором на едва заметную растяжку, натянутую поперёк тропы. — Третья за утро! Они что, думают, мы слепые щенки?

— Они думают, что мы устали, — тихо ответила Лира, которая, как всегда, материализовалась рядом в самый нужный момент. Её лицо было сосредоточенным, а в глазах застыл холодный блеск. — Поэтому ждут, когда мы ошибёмся. И до этого момента осталось недолго.

Темные были правы, мои сапёры под руководством Корина работали на пределе. Гномы, привыкшие к основательной, неспешной работе, сейчас метались по авангарду, как стая гончих, буквально обнюхивая каждый камень. Их молотки, которыми они простукивали землю, звучали в утренней тишине, как стук дятла, предвещающего смерть. Бойцы находили всё: и простые волчьи ямы с заострёнными кольями на дне, и хитроумные ловушки с падающими брёвнами, и самое мерзкое, магические силки.

Эти силки были новым изобретением Каэлана. Едва заметная руническая вязь, начертанная на камне или на коре дерева, что реагировала на движение и создавала кратковременный, но мощный парализующий импульс. Он не убивал, он просто обездвиживал на несколько минут. Но в условиях боя эти несколько минут были равносильны смертному приговору.

Вчера мы потеряли так целый разведывательный дозор. Четверо моих Ястребов, попав в такую ловушку, просто замерли, как статуи, на открытой местности. А через секунду с ближайших скал их расстреляли из арбалетов, тихо, без лишнего шума. Когда мы добрались до них, было уже поздно. Мы нашли лишь четыре трупа и полтора десятка арбалетных болтов с уже знакомым нам чёрным оперением.

Стычки происходили постоянно. Это не были полноценные бои, скорее, короткие, яростные уколы. Летучий отряд эльфийской кавалерии, выскочив из-за скалы, обрушивался на колонну. Метал несколько коротких копий, покрытых рунами, разряжал арбалеты, убивая пару-тройку зазевавшихся обозников и тут же растворялся в ущельях, прежде чем мы успевали развернуть хотя бы один пулемёт. Или пятерка стрелков с непростыми луками, засевшая на вершине скалы, снимала пару часовых, а если повезет, то офицера, после чего исчезала, как будто их и не было.

Это выматывало, постоянное напряжение, невозможность расслабиться ни на минуту, чувство, что за тобой постоянно наблюдают, давило на нервы куда сильнее, чем открытое сражение. Солдаты стали дёрганными, вздрагивали от каждого шороха. Ночью лагерь напоминал вооружённое до зубов кладбище. Никто не разговаривал, было слышно лишь, как часовые перекликаются условными сигналами.

— Он нас изучает, — сказал я вечером, сидя у костра с Лирой и Урсулой. — Каждой стычкой он проверяет нашу реакцию, прощупывает слабые места.

— Тогда почему темные не нападёт? — спросила Урсула, с ненавистью вонзая свой кинжал в кусок жареного мяса. — Чего он ждёт? Пока мы сами сдохнем от усталости?

— Это шикарная тактика, Урсула, — пожала плечами Лира. — Зачем рисковать своими воинами в открытом бою, если он может измотать нас, заставить совершать ошибки, а потом ударить по ослабленному и деморализованному противнику? Командующий темных терпеливо плетёт свою паутину вокруг нас.

Я молча смотрел на огонь, Лира была права. Мы угодили в паутину, и с каждым днём она становилась всё плотнее. Сегодняшний день стал апогеем этой войны нервов. Мы вошли в узкое, извилистое ущелье, которое тянулось на несколько километров. Скалы по обеим сторонам нависали так близко, что, казалось, вот-вот сомкнутся над головой. Идеальное место для засады.

Я послал вперёд усиленную разведку, Ястребов Лиры и несколько десятков орков Урсулы. Они двигались медленно, проверяя каждый метр… Засада была организована мастерски. На вершинах скал, в тщательно замаскированных гнёздах, сидели арбалетчики. А в узком месте, где ущелье делало крутой поворот, под нависающим карнизом, были заложены несколько мощных магических фугасов. План Каэлана был прост и дьявольски эффективен: подпустить нашу колонну поближе, обрушить скальный карниз, заперев нас в ущелье, а потом методично расстрелять с высоты, как в тире. Все то, что сделал я сам при обороне герцогства в Грифоньей глотке.

Ликвидация засады превратилась в отдельную спецоперацию. Мои Ястребы, используя свои навыки бесшумного передвижения, обошли ущелье по гребням и ударили арбалетчикам в спину. Бой на вершинах скал был коротким и жестоким. Я слышал лишь короткие вскрики, звук падающих тел и сухие щелчки винтовок.

Когда всё было кончено, и мы, наконец, прошли через это проклятое ущелье, я посмотрел на своих солдат. Они были измотаны до предела. Лица серые, глаза ввалившиеся. Даже Урсула, казалось, потеряла часть своей неуёмной энергии. Она молча осматривала тела своих орков, погибших во время операции, и в её глазах стояла такая лютая ненависть, что мне стало не по себе.

— Мы не можем так дальше, Михаил, — тихо сказала Лира, подойдя ко мне, когда мы разбили лагерь на выходе из ущелья. — Ещё пара таких дней, и армия просто встанет.

— Я знаю, — устало ответил ей, глядя на карту. — До побережья осталось не больше дня пути. Там мы сможем передохнуть, у открытой воды, ему будет сложнее устраивать такие засады.

Но я сам не до конца верил в свои слова, ведь понимал, что Каэлан не отпустит нас так просто. Эльф будет цепляться за нас, как клещ, до самого конца. И финал этой войны на истощение был непредсказуем. Мы оба, и я, и он, несли потери, а победит тот, у кого окажутся крепче нервы. Или тот, кому первому улыбнётся удача. А удача, как известно, дама капризная, особенно на войне.

После удушающей тесноты предгорий, где каждый камень, казалось, таил в себе угрозу, открытое пространство было подобно глотку свежего воздуха. Мы вышли из последнего ущелья на рассвете, и перед нами расстелилась широкая, покатая равнина, спускавшаяся к чему-то огромному, серо-голубому и бесконечному.

Солёный ни с чем не сравнимый запах моря. Он ударил в ноздри, прочищая лёгкие, смывая пыль и усталость последних дней. А за ним пришёл и ветер, мощный напористый поток, который, казалось, нёс в себе дыхание целого мира.

Колонна замедлила шаг, а потом и вовсе остановилась. Солдаты, ещё минуту назад угрюмо бредущие, понурив головы, теперь стояли, как заворожённые, и смотрели вперёд. Я видел на их лицах целую гамму эмоций: изумление, восторг и даже какой-то первобытный страх.

— Что… что это за вода? — прохрипел молодой орк из отряда Урсулы, его глаза были размером с блюдца. Он, как и большинство его соплеменников, родился и вырос в бескрайних степях и никогда в жизни не видел ничего большего, чем мелкая речушка.

— Это море, сынок, — ответил ему старый, седобородый гном-сапёр, который стоял рядом. — Великая Вода, говорят, у неё нет ни начала, ни конца.

Я ехал вперёд, и с каждым шагом моего коня панорама становилась всё грандиознее. Равнина закончилась, и мы оказались на вершине высокого утёса. А внизу, до самого горизонта, расстилалась бескрайняя, подёрнутая утренней дымкой водная гладь. Море было спокойным, лишь у самого берега лениво перекатывались длинные пологие волны, с тихим шипением набегая на песчаный пляж. В утреннем солнце вода казалась расплавленным серебром.

Армия замерла, почти десять тысяч существ, принадлежавших к разным расам, с разной культурой и разным мировоззрением, сейчас были объединены одним чувством, трепетом перед этим величественным зрелищем. Орки, которые не боялись ни демонов, ни драконов, сейчас стояли, раскрыв рты, и смотрели на эту живую, дышащую бесконечность. Гномы, дети гор и подземелий, с недоверием щурились, пытаясь оценить масштабы этого чуда природы. Даже мои видавшие виды гвардейцы, многие из которых тоже были родом из глубины континента, выглядели потрясёнными.

— Ну и лужа, — пробасила Урсула, подъехав ко мне. В её голосе, впрочем, не было привычной насмешки, скорее, удивление. — И как по ней плавают? Она же мокрая!

— Привыкают, наверное, — усмехнулся в ответ, не отрывая взгляда от горизонта. Что-то в этом зрелище и запахе, в этом ветре отозвалось в моей душе старой болью. Я вдруг вспомнил другое море, Чёрное. Каменистый пляж в Крыму, куда мы ездили с родителями, когда я был ещё совсем пацаном. Вспомнил крики чаек, запах шашлыка и сладкого вина, тёплые руки своей пассии…

Воспоминание было таким ярким, таким настоящим, что я на мгновение потерял связь с реальностью. Я снова был просто Мишей, мальчишкой, который строил замки из песка и верил, что впереди у него целая вечность. Это длилось лишь долю секунды, но этого хватило, чтобы на сердце легла тяжёлая, холодная тень тоски по тому миру, которого у меня больше не было.

— Красиво, правда? — тихий голос Лиры вырвал меня из оцепенения. Лисица стояла рядом, спешившись, и тоже смотрела на море. Ветер трепал её белые волосы, играя с пушистыми хвостами. — Наши старые легенды говорят, что море, это колыбель жизни. И её же могила, в нём столько же тайн, сколько звёзд на небе.

— У вас на всё есть красивая легенда, — сказал, пытаясь придать голосу ироничные нотки, но получилось не очень убедительно.

— А как без них? — улыбнулась Лира. — Легенды помогают нам не сойти с ума в этом жестоком мире, дают надежду.

Мы помолчали, глядя, как солнце поднимается всё выше, и серебряная гладь моря становится ослепительно-голубой. Этот момент затишья, первый за много дней, был драгоценен. Он был похож на короткую передышку в затяжном, изнурительном бою, давая возможность не просто перевести дух, но и вспомнить, ради чего мы, собственно, сражаемся. Не только ради выживания или из мести. Но и ради вот этого, просто стоять на высоком утёсе и смотреть, как волны набегают на берег. Ради возможности дышать этим солёным ветром, который пахнет свободой.

— Корин! — крикнул, поворачиваясь к главному инженеру, который с мрачным видом осматривал свои танки. — Как тебе местный климат?

— Ржавчина, — коротко буркнул гном. — От этой вашей солёной воды всё ржавеет в три раза быстрее. Придётся увеличить расход смазки. И вообще, не нравится мне это, слишком открыто и сыро.

Я рассмеялся, даже перед лицом такой красоты гном оставался гномом, прагматиком до мозга костей.

— Не бойся, Корин, плавать мы не собираемся. Пока что…

Я обернулся к армии, которая по-прежнему стояла в молчаливом оцепенении.

— Привал! — скомандовал, мой голос прозвучал необычно громко в этой умиротворяющей тишине. — Можно даже искупаться, кто не боится! Только сначала выставить караулы и разбить лагерь, а то как дети, ей богу…

Команда была встречена радостными криками. Солдаты, забыв про усталость, ринулись вниз, к пляжу. Через несколько минут берег наполнился смехом, криками и брызгами. Орки, с диким гиканьем, забегали в воду, поднимая фонтаны брызг. Люди, более осторожные, сначала пробовали воду ногой, а потом, осмелев, тоже лезли в прохладные волны. Даже несколько гномов, поворчав для приличия, сняли свои тяжёлые сапоги и с опаской бродили по колено в воде, собирая на берегу красивые ракушки.

Я не стал к ним присоединяться. Вместо этого я просто сидел на краю утёса, глядя на это буйство жизни. Рядом пристроилась Лира. Урсула же, с криком «Я вам покажу, как надо плавать!», с разбегу прыгнула в воду, подняв волну, как от брошенного в воду валуна.

Мы же сидели молча, и в этой тишине было больше понимания, чем в тысячах слов. Солёный ветер трепал наши волосы, а впереди, до самого горизонта, лежало море.

Полдня и ночь, которые я выделил на отдых, пролетели, как одно мгновение. Утренняя побудка прозвучала почти кощунственно в этой атмосфере беззаботного веселья. Но война не ждёт, солдаты, отдохнувшие и повеселевшие, неохотно вылезали из палаток, наскоро одевшись, быстро готовили завтрак. Колонна снова тронулась в путь, но теперь мы шли не по выжженной равнине, а вдоль побережья, по широкой полосе плотной укатанной земли. Идти было легко, и боевой дух, подкреплённый отдыхом и новыми впечатлениями, снова был на высоте.

Мы шли ещё почти шесть часов, скалистый берег постепенно становился всё выше и неприступнее, превращаясь в настоящие утёсы, которые отвесными стенами уходили в море. Дорога сузилась, заставив нас снова вытянуться в длинную, змееподобную колонну. И вот, когда мы обогнули очередной мыс, я увидел Крейгхолл.

Даже я, человек, видевший на своём веку и древние крепости, и современные военные базы, невольно замер, поражённый открывшимся зрелищем. То, что я ожидал увидеть, руины, о которых говорил наш пленник, не имело ничего общего с тем, что предстало перед моими глазами.

Крепость была не просто восстановлена. Вся система обороны была перестроена, усилена и превращена в несокрушимого каменного монстра, который, казалось, врос в скалу и стал её неотъемлемой частью. С одной стороны защищало море и неприступные, отвесные скалы, о которые с грохотом разбивались волны.

А фронтальная к суше стена была не просто высокой. Это была циклопическая конструкция из тёмного, почти чёрного камня, высотой не менее тридцати метров. Стена была построена по всем правилам фортификационной науки, с внутренними рёбрами жёсткости, наклонными контрфорсами, уходившими глубоко в скальную породу. Проломить такую стену лобовой атакой было практически невозможно.

Через равные промежутки на стене возвышались башни, ровно десяток. Они были многогранными и хорошо выступали вперед, что позволяло вести перекрёстный огонь, не оставляя мёртвых зон. На вершинах башен я разглядел в подзорную трубу площадки для осадных машин и боевых магов.

И над всем этим, на самых высоких башнях, реяли на ветру знамёна. Чёрные полотнища с вышитой на них кроваво-красной розой, гербом Дома Мортаны. Они выглядели, как наглый, вызывающий плевок в лицо всему миру.

— М-да, — пробасил Корин, который подъехал ко мне и тоже разглядывал крепость в свою подзорную трубу. — Строили, видать, не гномы, но с размахом. Кладка, конечно, дерьмовая, швы широкие. Но толщина… Железный, тут твои пушки могут и зубы обломать. Нужно будет подгонять их поближе, бить прицельно, в одно место.

— Подойдём поближе, и нас накроют их маги, — мрачно ответил ему, не отрываясь от окуляров. — Смотри, на башнях уже суетятся, нас точно заметили.

Действительно, на стенах кипела работа. Сотни тёмных силуэтов двигались быстро и слаженно. Эльфы подтаскивали баллисты, разворачивали какие-то сложные, похожие на катапульты, механизмы. Группы магов занимали свои позиции на смотровых площадках. В их действиях не было ни паники, ни суеты. Это была работа профессиональной, хорошо обученной армии, которая готовилась встретить врага.

— Похоже, твой Каэлан не зря ел свой хлеб, — тихо сказала Лира, её голос был лишён обычной иронии.

— Это точно, — кивнул лисице.

Я перевёл на пространство, ведущее к крепости. Оно был идеально ровным, как стол, ни одного камня, ни одного куста, за которым можно было бы укрыться. Идеальное поле для расстрела. Я был уверен, что вся эта территория простреливается с башен и стен, и что она нашпигована ловушками, как рождественский гусь яблоками.

Вся моя армия стояла в молчании. Бравурные настроения, которые царили ещё час назад, улетучились без следа. Даже Урсула, которая всегда рвалась в бой, сейчас молча смотрела на крепость, и её лицо было непривычно серьёзным.

— Ну, что ж… — орчанка, наконец, нарушила тишину, и её голос прозвучал хрипло. — Стены высокие, значит, падать с них будет весело. Мои парни любят такие развлечения.

Но я видел, что даже она понимает всю сложность стоящей перед нами задачи. Штурмовать такую крепость в лоб было чистым самоубийством. Это означало положить под её стенами половину своей армии, если не больше.

— Отойдём на пять километров и разобьём лагерь ближе к лесу. Начинаем строить укрепленный лагерь.

Мы медленно развернулись и пошли назад, провожаемые, как мне казалось, тысячами невидимых, насмешливых взглядов со стен Крейгхолла. Чувство было омерзительным, мы прошли сотни километров, пережили десятки боёв, потеряли сотни людей. И всё для того, чтобы упереться вот в эту каменную стену, которая, казалось, смеялась над нами.

Разбив лагерь в широкой лощине, укрытой от прямого обстрела, я тут же собрал военный совет. Настроение было подавленным. Командиры, которые ещё утром строили планы, как они ворвутся в город и устроят там пир, сейчас сидели, понурив головы.

— Какие будут предложения? — спросил я, обводя их взглядом.

Молчание.

— Может, попробуем ночью? — неуверенно предложил один из командиров легиона. — Под покровом темноты подойдём к стенам…

— И попадём в ловушки, которые они для нас приготовили, — оборвала его Лира. — Маги темных наверняка уже наложили на подступы сигнальные заклинания. Они будут знать о каждом нашем шаге.

— Тогда артиллерия! — встряла Урсула. — Нужно подтащить пушки и долбить по стенам, пока они не рассыплются!

— Мы сможем подойти на дистанцию эффективного огня, — покачал головой Корин. — Но батареи тут же накроют их осадные маги. Позиции на башнях гораздо выгоднее наших. Это будет дуэль, в которой у нас мало шансов.

Снова молчание, каждый понимал, что стандартные методы здесь не сработают. Нужен был другой план, нестандартный, дерзкий. Но он никак не приходил в голову, пока я смотрел на карту, на этот кусок побережья.

Следующие два дня прошли в тягостном, напряжённом бездействии. Пока основная часть армии вгрызалась в землю, создавая укреплённый лагерь, я вместе с Лирой и её лучшими разведчиками буквально обнюхивал каждый метр побережья в радиусе десяти километров от Крейгхолла. Я искал слабое место, трещину в этой, казалось бы, идеальной обороне Каэлана.

Мы обследовали скалы, пытаясь найти хоть какой-то потайной ход, который мог бы вывести нас в тыл крепости. Мы прочёсывали прибрежную полосу в поисках удобной бухты для высадки десанта. Всё было тщетно, скалы были отвесными и гладкими, как стекло. А все немногочисленные бухты и заливы были под прицелом дозорных башен, которые Каэлан предусмотрительно расставил по всему побережью. Паук сплёл свою сеть очень тщательно.

На третий день, когда я уже почти отчаялся и начал склоняться к мысли о долгой, изнурительной осаде, одна из разведчиц Лиры принесла новость, которая изменила всё.

— Командующий, госпожа, — молодая кицунэ, вся в пыли и с горящими от возбуждения глазами, ворвалась в мой штабной шатёр. — Мы нашли кое-что, к северу от крепости.

— Что нашли? — нетерпеливо спросила Лира.

— Не знаю, как это описать, — разведчица запнулась, пытаясь подобрать слова. — Странное сооружение. Оно… гудит. При этом на сооружении были наложены чары скрыта. Похоже, из-за нас, маги не смогли вовремя их обновить, поэтому все проявилось.

Через полчаса я, в сопровождении Лиры, Урсулы и десятка лучших гвардейцев, уже был на месте. То, что мы нашли, было расположено недалеко от стен Крейгхолла. И это действительно было странно.

На идеально ровной, вымощенной чёрными плитами площадке, стояла огромная арка. Казалось, она была высечена из цельного куска какого-то иссиня-чёрного, как ночное небо, камня, который поглощал свет. Высотой не менее пятнадцати метров, арка была покрыта сложной рунической вязью. Руны тускло, едва заметно пульсировали, издавая тот самый тихий, низкочастотный гул, который, казалось, проникал в самые кости.

— Что это за хреновина? — прошептала Урсула, с опаской разглядывая сооружение.

— Портал, — выдохнула Лира, её глаза были широко раскрыты. — Стационарный магический портал. Я читала о таких в древних книгах. Говорили, что Изначальная Империя использовала такие для перемещения целых легионов между континентами. Но я думала, что секрет постройки давно утерян.

Я не обладал магической чувствительностью Лиры, но даже так чувствовал колоссальную мощь, которая была заключена в этом камне. Радовало, что портал был неактивен. Пространство внутри арки было пустым, сквозь него виднелись море. Но я был уверен, что для его активации нужен лишь ключ, который был, скорее всего, у Каэлана.

И в этот момент в моей голове, как вспышка молнии, всё встало на свои места. Крейгхолл был не просто крепостью, это был плацдарм. Огромные действующие ворота, через которые Мортана могла в любой момент перебросить на этот континент неограниченное количество войск, техники и ресурсов. Ей больше не нужен был флот, который мог быть потоплен в шторм или уничтожен в бою. Вот почему она вложила столько сил и средств в это место, а защищал один из лучших генералов.

— Мы должны уничтожить его.

— Уничтожить? — Урсула удивлённо посмотрела на меня. — Но как? Эта штука выглядит так, будто её и молотом бога не размолотить.

— У меня есть пара идей, — я посмотрел на арку — Уверен, сотня килограмм взрывчатки, заложенные в правильных местах, сотворит чудо.

— Но даже если мы его уничтожим, — задумчиво произнесла Лира, — это не решит проблему Крейгхолла, Каэлан и его армия останутся.

— Значит, мы должны сделать и то, и другое, — я повернулся к ним. В моей голове начал рождаться план. — Мы возьмём эту крепость, а затем взорвём этот портал к чертям собачьим.

Возвращение в лагерь было похоже на пробуждение после тяжёлого, лихорадочного сна. Гул портала ещё стояли в ушах, а перед глазами плясали тусклые, пульсирующие руны. Мы молчали всю дорогу, каждый переваривал увиденное. Десятитысячная армия, танки, артиллерия, всё это казалось таким внушительным, таким несокрушимым. Но там, на площадке у моря, стояло нечто, что могло в один миг обесценить все наши усилия. Магический портал, способный, по словам Лиры, перебросить сюда армию, сопоставимую с нашей, за считанные часы. И осознание этого факта давило на плечи куда сильнее, чем многодневный марш.

Я шёл, не глядя под ноги, и пытался сложить воедино этот чудовищный пазл. Крепость, которая должна была быть последним оплотом отступающего врага, оказалась передовым, идеально укреплённым плацдармом. А этот портал… он был ключом ко всему. Он объяснял и упорство, с которым Мортана держалась за этот кусок побережья, и появление здесь её лучшего генерала, и ту тщательность, с которой была выстроена оборона. Крейгхолл был натуральным порталом в ад, и мы стояли на самом его пороге.

Когда мы вернулись в лагерь, я не стал давать людям время на раскачку и пересуды.

— Командиров ко мне! Через десять минут в штабном шатре!

В шатре было душно и тесно. Десяток моих лучших офицеров, командиры легионов, Урсула, Лира, Корин, все собрались за большим столом, на котором была расстелена карта побережья. Лица у всех были мрачные, весть о портале уже успела разлететься по лагерю, и её эффект был посильнее любой вражеской бомбардировки. Уверенность, с которой мы сюда шли, испарилась, как утренний туман.

Я не стал ходить вокруг да около. Подошёл к карте и со всей силы вонзил в неё кинжал, прямо в то место, где был изображён Крейгхолл.

— Итак, господа офицеры, ситуация изменилась, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно спокойнее. — Мы пришли сюда, чтобы выбить Мортану с побережья. Но оказалось, что наша задача куда сложнее. Крейгхолл, это плацдарм, а вот это, — я ткнул пальцем в точку рядом с крепостью, где мы обнаружили портал, — это главный козырь дома Кровавой Розы. Огромный, стационарный портал, который в любой момент может извергнуть на наши головы подкрепление, против которого мы не выстоим.

В шатре повисла тяжёлая тишина. Было слышно только, как трещит фитиль в масляной лампе.

— Мы должны уничтожить его, — продолжил, обводя всех тяжёлым взглядом. — И уничтожить крепость. Сделать это нужно как можно быстрее. Любое промедление, любая долгая осада играет им на руку. Мы не знаем принципов активации портала, но раз на наши головы не свалилась еще одна армия, это дело не быстро. В любом случае, у нас мало времени на классическую войну. Какие будут предложения?

Первой, как я и ожидал, не выдержала Урсула. Она с такой силой ударила кулаком постолу, что подпрыгнули оловянные кружки.

— Хватит жевать сопли! — прорычала орчанка, её глаза горели яростью. — Какие ещё могут быть предложения⁈ Мы должны атаковать прямо сейчас! Подтащить твои пушки, разнести их ворота к чертям собачьим, ворваться в город и вырезать всех, кто попадётся под руку! А потом взорвать эту их магическую хреновину!

— Это будет самоубийство, Урсула, — спокойно, почти лениво, возразила Лира. Она сидела, откинувшись на спинку своего походного стула, и с задумчивым видом рассматривала свои ногти. Но я видел, как напряжённо блестят её глаза. — Ты видела эти стены и башни? Нас расстреляют ещё на подходе. Наши танки не дойдут даже до середины этого поля. А твои парни, как бы храбро они ни дрались, просто лягут костьми под стенами, даже не коснувшись их.

— Мои парни не боятся смерти! — взвилась Урсула.

— Я знаю, — кивнула Лира, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на уважение. — Но их смерть должна иметь смысл. А бессмысленная бойня, это не то, за что нам платит Железный Вождь.

— Лира права, — вмешался Корин. Гном до этого молча сидел, поглаживая свою бороду, и что-то чертил на куске пергамента. — Я сделал примерные расчёты, толщина стен у основания не меньше семи метров! Камень, судя по всему, гранит, чтобы пробить такую стену, нашим пушкам нужно бить с минимальной дистанции, прицельно, в одну точку. А это значит, мы должны будем подтащить артиллерию считай вплотную к стенам. И в этот момент нас накроют маги. У них идеальные позиции на башнях. Мы потеряем и пушки, и расчёты в первый час боя.

Доводы гнома были убийственно логичны. Даже Урсула, которая в тактике понимала немного, нахмурилась и замолчала.

— Осада? — неуверенно предложил командир первого легиона, пожилой, седовласый ветеран. — Окружить крепость, отрезать о тснабжения, ждать, пока они сами не сдадутся от голода.

— У них этот чертов портал, — напомнил ему. — Откуда мы знаем, может он может работатать считанные минуты, чтобы получать снабжение хоть с другого конца мира. В итоге голодать будем мы, а не темные.

Я снова посмотрел на карту, на этот кусок побережья, который стал для нас ловушкой. Идея, которая родилась у меня ещё там, у портала, теперь обрела чёткие очертания. Она была рискованной, почти безумной. Но, кажется, единственно возможной.

— Мы не будем штурмовать крепость, — все удивлённо посмотрели на меня. — Во всяком случае, пока.

Я взял уголёк и прямо на карте начал рисовать схему.

— Проведем разведку боем, мы не будем пытаться проломить стены. Наша задача, выяснить реальную силу гарнизона, заставить их показать все свои козыри.

Я обвёл взглядом своих командиров, в глазах вместо уныния появился интерес.

— План такой, с наступлением темноты, одна батарея под прикрытием двух танков выдвигается на эту позицию, — я указал на небольшой холм недалеко от крепости. — Отсюда мы не сможем нанести стенам серьёзного урона, но сможем достать до башен. Ваша задача, Корин, не разрушить их, а подавить. Заставить их магов и осадные машины заткнуться хотя бы на время.

Гном задумчиво кивнул, что-то прикидывая в уме.

— Дальше, — продолжил я, — как только артиллерия начнёт работать, основные силы, это восемь оставшихся танков и штурмовые отряды Урсулы, начинают демонстративное движение в сторону ворот. Мы должны создать у них впечатление, что готовимся к полноценному штурму.

— Они откроют по нам огонь со стен, — заметила Урсула.

— Вот именно! — я посмотрел ей прямо в глаза. — И мы увидим, откуда они стреляют, сколько у них баллист, какая плотность огня, оценим радиус ударных заклинаний. Лира, твои Ястребы и лучшие наблюдатели занимают вот эти высоты, — я очертил несколько скалистых гряд по обе стороны от крепости. — Ваша задача все фиксировать, каждую вспышку, каждый выстрел. Мне нужна полная карта их огневых точек. В итоге, когда мы получим всё, что нам нужно, мы так же быстро отходим, растворяемся в ночи.

В шатре снова воцарилась тишина, но на этот раз это была тишина напряжённого раздумья. Мой план был похож на наглую, дерзкую авантюру. Мы собирались подойти к пасти льва, показать ему зубы и тут же отскочить, прежде чем он успеет нас сожрать.

— Мне нравится, — первой нарушила молчание Урсула. На её лице снова появилась улыбка. — Показать ушастым, что мы их не боимся, а потом свалить, оставив их с носом. В этом что-то есть!

— Рискованно, — покачал головой Корин. — Мы можем потерять танк или орудия.

— Мы можем потерять всю армию, если будем сидеть сложа руки, — резонно заметил в ответ. — Я считаю, это приемлемый риск. Лира, твоё мнение?

Кицунэ молчала дольше всех. Она смотрела на карту, и я видел, как в её голове проносятся сотни вариантов.

— Этот Каэлан, он не дурак, — наконец, произнесла лисица. — Он может разгадать наш замысел. И приготовить нам ловушку.

— Поэтому мы должны действовать быстро и неожиданно, — ответил ей. — У него не будет времени на раздумья. Генерал будет реагировать инстинктивно, бросая в бой всё, что у него есть. Именно это нам и нужно.

Лира подняла на меня свои тёмные, бездонные глаза.

— Хорошо, — кивнула она. — Но я внесу небольшой штрих. Мои лисички пойдут вместе с твоими штурмовыми отрядами. Будут прикрывать от магических ловушек, которые Каэлан наверняка расставил на подходах. И если что-то пойдёт не так, они обеспечат отход.

Это было разумное предложение. Я кивнул.

— Договорились. Итак, господа, если вопросов больше нет, начинаем подготовку. Выдвигаемся через три часа, у нас всего одна ночь, уверен, больше такой фокус провернуть мы не сможем.

Покои лорда-командера Каэлана, расположенные на самом верхнем этаже донжона Крейгхолла, были полной противоположностью той роскоши, которой любила окружать себя Мортана. Здесь не было ни шкур экзотических зверей, ни золотых кубков, ни трепещущих от страха рабов. Лишь спартанская обстановка, в которой всё было подчинено одной цели — работе.

Огромный стол из чёрного дерева, заваленный картами и донесениями. Несколько книжных шкафов, полных древних трактатов по тактике и фортификации. И сам Каэлан, он стоял у высокого стрельчатого окна, заложив руки за спину, и молча смотрел на восток, туда, где за скалами скрывался лагерь врага.

Каэлан был нетипичным тёмным эльфом. В его внешности не было той хищной красоты, которая была свойственна большинству его сородичей. Правильные, почти аскетичные черты лица, коротко стриженые волосы цвета воронова крыла, и глаза. Глаза были самым примечательным в его облике, тёмные, почти чёрные, они смотрели на мир с холодным, отстранённым интересом учёного, разглядывающего под микроскопом колонию бактерий. В нём не было ни капли той высокомерной спеси, которой страдали большинство аристократов Дома Кровавой Розы. Каэлан был воином и стратегом до мозга костей, и единственное, что он презирал в этом мире, это глупость и некомпетентность.

В последние дни он почти не спал. С того момента, как дозорные донесли о появлении на горизонте армии Железного Вождя, Каэлан работал, как одержимый. Лично проверял каждый пост, каждую ловушку, каждую баллисту. Часами сидел над картами, пытаясь предугадать следующий шаг этого варвара, который посмел бросить вызов могуществу его госпожи.

Каэлан уважал своего противника. Да, темный считал его дикарём, который воюет не с помощью изящного искусства магии, а с помощью грубой, уродливой силы своих грохочущих машин. Но он не мог не признать, что этот дикарь был умён, хитёр и на удивление эффективен. Разгром элитного отряда личной гвардии Мортаны был тому лучшим подтверждением. Каэлан лично допрашивал выживших, их рассказы о тяжелых машинах, скорострельных механизмах и тактике этого Железного Вождя заставили его отнестись к угрозе со всей серьёзностью.

А потом появилась новая информация об «армии-призраке». И это спутало все карты. Сначала Каэлан, как и все, был уверен, что это дело рук того же Железного Вождя. Уж слишком похожим был почерк, быстрые, точечные удары, уничтожение летучих отрядов, сбор трофеев. Но потом его лучшие следопыты принесли донесения, которые заставили его усомниться. Следы, оставленные «призраками», отличались. Другой шаг, другой строй, другое оружие. И главное, они были слишком осторожны даже для вымуштрованных солдат Железного Вождя.

Так кто же они? Третья сила, о которой никто не знал? Остатки какой-то древней армии, пробудившейся от сна? Каэлан не знал ответа, и эта неизвестность раздражала его больше всего. Он привык контролировать ситуацию, знать все переменные в уравнении. А сейчас на его шахматной доске появилась фигура, которая играла по своим собственным, непонятным правилам.

Раздался тихий стук в дверь.

— Войдите.

В покои вошёл молодой адъютант. Он вытянулся в струнку, боясь поднять глаза на своего командира.

— Мой лорд, дозорные с южной башни докладывают о движении в лагере противника. Они явно готовятся к атаке.

Каэлан медленно обернулся. На его лице не дрогнул ни один мускул.

— Я ждал этого, — тихо сказал лорд-командер. — Этот Железный Вождь слишком импульсивен и самонадеян, чтобы долго сидеть в осаде. Он думает, что сможет взять мою крепость нахрапом, как он привык. Что ж, тем хуже для него.

Он подошёл к столу и склонился над картой.

— Где именно они концентрируют силы?

— Вдоль всей линии, мой лорд, — ответил адъютант. — Громыхающие машины выходят на позиции, пехота строится в штурмовые колонны. Похоже, они собираются атаковать центральные ворота.

Каэлан усмехнулся. Всё было слишком очевидно, слишком предсказуемо. Этот варвар действительно считал его идиотом.

— Он блефует, — сказал Каэлан, скорее для себя, чем для адъютанта. — Хочет, чтобы мы поверили в лобовую атаку, стянули все силы к воротам. А сам ударит где-то в другом месте. Но где?

Его палец скользнул по карте, вдоль неприступных скал, вдоль побережья. Нет, здесь прорваться было невозможно. Тогда что? Пытается нас выманить из крепости? Вряд ли, он не настолько глуп.

И тут его взгляд упал на небольшой холм, который возвышался недалеко от крепости. Идеальная позиция для артиллерии. Недостаточно близко, чтобы нанести серьёзный урон стенам, но вполне достаточно, чтобы обстреливать башни.

— Хитро, — пробормотал Каэлан. — Очень хитро. Железный хочет лишить меня глаз и ушей. Подавить моих магов, уничтожить осадные машины. А потом, под прикрытием этих своих танков, подойти к стенам.

Всё встало на свои места.

— Приказ по гарнизону! — голос Каэлана стал спокойным и твёрдым. — Всем занять свои места согласно боевому расписанию! Магам на северной и южной башнях приготовиться к контрборьбе. Основные силы тяжёлой пехоты и гвардию к центральным воротам. Как только машины подойдут на дистанцию выстрела, открыть по ним огонь. Я хочу, чтобы они умылись кровью, чтобы поняли, Крейгхолл им не по зубам.

Адъютант, поклонившись, выскочил из кабинета. Каэлан снова повернулся к окну, внизу, в свете заходящего солнца, его крепость казалась несокрушимым монолитом. Он был уверен в своих стенах, как был уверен в себе самом.

Лорд-командер видел, как внизу начинается движение. Тёмные, угловатые силуэты танков медленно выползали на равнину, за ними двигались плотные колонны пехоты. А где-то там, на востоке, на том самом холме, уже разворачивались пушки.

— Ну, давай, Железный Вождь, — прошептал Каэлан, и в его тёмных глазах блеснул холодный огонёк. — Покажи мне, на что способны твои игрушки. Я давно ждал этого представления.

Три часа подготовки пролетели, как одно мгновение. Ночь опустилась на побережье внезапно, укрыв всё плотным, бархатным покрывалом. Лишь на западе, над стенами Крейгхолла, горели редкие огни фонарей, похожие на злобные, немигающие глаза какого-то доисторического чудовища.

Я стоял на своём импровизированном командном пункте, который мы оборудовали на вершине холма, рядом с артиллерийской батареей. Отсюда, с высоты, открывался прекрасный вид и на крепость, и на равнину, где сейчас, в темноте, разворачивались мои основные силы. Воздух был холодным и влажным, пахло морем и пороховой гарью, хотя мы ещё не сделали ни одного выстрела.

Рядом со мной, вкопавшись в землю, стояли шесть моих красавиц. Гномы-артиллеристы, бесшумные, как тени, суетились вокруг них, проверяя механизмы, поднося снаряды, протирая и без того блестящие стволы. Корин, лично руководивший подготовкой, подошёл ко мне.

— Всё готово, Железный, — доложил он. — Расчёты на местах, снаряды в стволах. Ждём только твоего приказа.

— Что с танками? — спросил, не отрываясь подзорной трубы.

— Две машины почти на позициях, прикрывают пехоту Урсулы. Через десять минут будут в исходной точке для демонстрации.

— Подвижные щиты? — часть тягачей стояла перед коробками пехоты, на которых мы поместили большие деревянные экраны оббитые стальными листами, прикрыв от обстрела лучников.

— Ястребы?

— На местах, — раздался за спиной тихий голос Лиры. — Мои девочки уже час как сидят в своих секретах. Видят каждую башню и часовых. Говорят, на стенах слишком спокойно, как перед бурей.

Я посмотрел на своих командиров. Корин, кряжистый и надёжный, как скала. Лира, изящная и смертоносная, как затаившаяся пантера. Где-то там, внизу, в темноте, была Урсула, которая сейчас наверняка сгорала от нетерпения, сжимая в руках свои топоры.

— Ну, что ж, — я глубоко вздохнул, чувствуя, как по венам начинает разливаться знакомый холод боевого азарта. — Пора начинать представление. Корин, твои ребята знают цели?

— Разумеется, — буркнул гном. — Два орудия работают в секторе по северной башне, два по южной. Ещё два по центральной, где, по нашим прикидкам, может быть их командный пункт. Бьём осколочными, по верхним ярусам. Задача, как ты и говорил, не развалить, а пошуметь и ослепить.

— Отлично. Как только танки и пехота выйдут на рубеж, даёшь залп. И смотрите, чтобы вас самих не накрыли.

Гном молча кивнул и пошёл к своим орудиям. Я снова навёл трубу на равнину, в темноте, едва различимые, двигались тёмные, приземистые силуэты моих танков и нескольких тягачей с мобильными щитами. За ними, плотными коробками, шла пехота. Они двигались медленно, но неотвратимо, как надвигающийся шторм.

Я видел, как на стенах крепости вспыхнули дополнительные фонари, стало гораздо светлее. Нас заметили, и сейчас, там, за стенами, этот хвалёный лорд Каэлан отдавал свои приказы, двигал свои фигуры на этой шахматной доске.

Расстояние сокращалось мучительно медленно. Минуты тянулись, как часы. Я слышал лишь свист ветра и гулкое биение собственного сердца. И вот, когда до стен оставалось не больше километра, я увидел, как головной танк остановился, а за ним и вся колонна.

— Огонь! — мой голос, усиленный рупором, прорезал ночную тишину.

И в ту же секунду мир взорвался. Шесть моих пушек рявкнули одновременно, и ночь на мгновение стала светлее, чем днём. Я не отрывал подзорной трубы от центральной башни. Спустя секунды увидел, как один из снарядов врезался в её верхний ярус. Взрыв был не очень сильным, но эффектным. Каменная кладка выдержала, но в небо взметнулся фонтан из осколков и пыли. Через секунду туда же ударил второй снаряд.

Артиллеристы работали, как хорошо отлаженный механизм. Залп, быстрая перезарядка, новый залп, не давая противнику ни секунды на передышку, методично обрабатывая все три башни.

Ответ не заставил себя ждать. Едва наши первые снаряды достигли цели, как на стенах крепости ожили их собственные осадные машины. С глухим, протяжным стоном, похожим на вздох гиганта, в небо взметнулись огромные, окутанные зеленоватым пламенем валуны. Они летели по высокой дуге, и я с ужасом понял, что их цель не мои танки, а мы, позиция артиллерийской батареи.

— В укрытие! — заорал, падая на землю.

Первый валун рухнул в сотне метров от нас, с таким грохотом, что, казалось, содрогнулись скалы. Земля ушла из-под ног. Второй упал ещё ближе, осыпав нас градом мелких камней.

— Корин! Меняйте позицию! Быстро! — крикнул гному, пытаясь перекричать грохот.

Но гномы и без моего приказа знали, что делать. Едва отстрелявшись, они тут же, начали откатывать пушки на запасные позиции. Внизу, на равнине, баллисты на стенах Крейгхолла открыли ураганный огонь по моим танкам. Огромные, окованные железом болты, размером с небольшое бревно, со свистом неслись в темноте.

Я видел, как один из болтов угодил в лобовую броню головного танка. Раздался оглушительный скрежет металла, полетели искры. Броня, к счастью, выдержала, но от удара такой силы танк качнулся, как игрушечный. Второй болт попал в гусеницу, и она со звонким лязгом лопнула. Танк замер, превратившись в неподвижную мишень.

— Чёрт! — выругался я.

Но тут в дело вступили Ястребы. С высот, где они засели, раздались сухие, отрывистые щелчки винтовок, как на стенах крепости начали падать расчёты баллист. Мои снайперы, невидимые в темноте, методично выцеливали вражеских артиллеристов, не давая им вести прицельный огонь.

Именно в этот момент Каэлан ввёл в игру своих магов. Небо над моими танками и пехотой озарилось десятками вспышек. На них обрушился град молний, ледяных глыб и каких-то мерзких, кислотных сгустков. Пехота, которая до этого стояла плотным строем, рассыпалась, за тягачами со щитами, еще несколько машин вышло вперед из второго ряда, прикрывая пехоту.

— Урсула! Отводи людей! Быстро! — орал в рупор, понимая, что моя демонстрация силы превращается в потери не по плану. Но орчанка, похоже, и сама это поняла, её отряды, прикрываясь мобильными щитами, начали медленно, огрызаясь огнём из тяжелых арбалетов, отступать.

Артиллерийская дуэль продолжалась. Мои пушки, уже с новых позиций, снова открыли огонь по башням. Корин, матерясь так, что, наверное, было слышно в Крейгхолле, лично наводил одно из орудий.

Я снова навёл трубу на крепость, пытаясь оценить ущерб, который мы нанесли. Стены были целы, но башни выглядели потрёпанными. Несколько баллист были разбиты, на смотровых площадках зияли дыры. Но главное, магический огонь стал слабее, не таким плотным. Мои артиллеристы и снайперы сделали своё дело.

— Всё! Отходим! — скомандовал я. — Корин, сворачивай лавочку! Лира, прикрывайте отход!

Это был самый опасный момент, отступление под огнём противника. Но мои командиры сработали безупречно. Ястребы усилили огонь, не давая вражеским магам поднять головы. Танки, те, что остались на ходу, развернулись и, прикрывая пехоту своими корпусами, начали медленно пятиться назад. К подбитому танку уже спешили парочка тягачей, чтобы вытащить стального гиганта подальше с поля боя. Артиллеристы, как цирковые акробаты, за считанные минуты сцепили свои орудия с тягачами и на полной скорости рванули с холма.

Под прикрытием Ястребов Лиры и огня танков, основная часть армии уже отошла на безопасное расстояние и скрылась в складках местности. Я, вместе с Корином и его артиллеристами, отходил последним. Мы катились с холма на полной скорости, наши тягачи ревели, как раненые звери, а пушки на прицепах подпрыгивали на ухабах, рискуя развалиться на части.

Вражеский огонь почти прекратился. Лишь изредка со стен Крейгхолла срывался одинокий огненный шар или шальной болт из баллисты, но они падали где-то позади, не причиняя нам вреда. Казалось, Каэлан, выплеснув свою первую ярость, решил не преследовать нас, удовлетворившись тем, что отбил атаку. Это было странно и не похоже на такой хитрого лиса, такой не мог упустить шанс нанести удар по отступающему противнику. Эта мысль, как заноза, засела у меня в голове, вызывая смутное, необъяснимое беспокойство.

— Железный, смотри! — раздался рядом крик Корина. Гном, стоя на подножке своего тягача, показывал рукой куда-то в сторону моря.

Я резко обернулся и на мгновение замер, забыв, как дышать.

Там, где ещё минуту назад была лишь тёмная, подёрнутая рябью вода, теперь, как будто вынырнув из самой бездны, стоял флот. Полтора десятка кораблей, выстроившись в идеальную боевую линию, медленно двигались вдоль побережья, отрезая нам путь к отступлению.

Это были не те неуклюжие торговые судёнышки, которые я привык видеть в портах герцогства. Настоящие боевые корабли, длинные с хищно изогнутыми носами, увенчанными фигурами каких-то морских чудовищ. Их чёрные, как смоль, борта были лишены всяких украшений, а на высоких мачтах развевались флаги с изображением розы Мортаны. В свете луны я разглядел, что палубы этих кораблей были забиты воинами. А на носу и корме каждого судна были установлены огромные, похожие на скорпионьи жала, механизмы.

— Баллисты… — прохрипел Корин, его лицо в свете луны стало пепельно-серым. — Сейчас они могут нас достать, а мы как на ладони.

Гном был прав, мы оказались в ловушке, с одной стороны, неприступные стены Крейгхолла, с другой, вражеский флот, который мог расстрелять нас, как в тире, оставаясь при этом в полной безопасности.

— Разворачивай орудия! — заорал, спрыгивая с тягача. — К морю, быстро!

Артиллеристы, ещё не до конца осознавшие всю чудовищность нашего положения, в панике бросились выполнять приказ. Громыхая металлом, они пытались развернуть тяжёлые пушки, но это требовало времени, которого у нас не было.

И в этот момент флот заговорил. Десятки баллист рявкнули одновременно. Воздух наполнился жутким, разрывающим душу воем.

Первый залп накрыл нас с ужасающей точностью. Земля вокруг взорвалась фонтанами грязи и камней. Один из наших тягачей, в который угодило сразу три болта, разлетелся в щепки, как будто был сделан из спичек. Я видел, как его водителя, молодого гнома, просто разорвало на куски. Один из болтов вонзился в землю в паре метров от меня, обдав меня комьями земли. Я упал, оглушённый и дезориентированный, в ушах стоял непрерывный звон.

Атака была похожа на ураган. На нас обрушился стальной ливень. Болты пробивали борта повозок, превращали людей в кровавое месиво. А потом в дело вступили маги, небо снова озарилось вспышками, но на этот раз на нас падали не огненные шары, огромные ледяные глыбы, которые при столкновении с землёй разлетались на тысячи острых, как бритва, осколков.

Мои артиллеристы, проявив чудеса храбрости, всё-таки смогли развернуть орудия и дать ответный залп. Я лежал на земле, прижавшись к колесу уцелевшего тягача, и с бессильной яростью смотрел на этот кошмар. Рядом со мной, матерясь сквозь зубы, отстреливался из своей винтовки Корин. Он стрелял не целясь, просто в сторону моря, вымещая свою злость и отчаяние.

— Вот же суки ушастые! — рычал он, перезаряжая винтовку. — Просчитал, гад! Всё просчитал! Он ждал, пока мы выйдем из-за холмов, пока окажемся на открытом месте перед флотом!

Я поднял голову и посмотрел в сторону нашего основного лагеря. Оттуда, из темноты, к нам на помощь двигались танки. Восемь моих стальных монстров, взревев паровыми машинами, мчались на полной скорости, пытаясь прикрыть нас своими корпусами.

— Корин! — заорал я, пытаясь перекричать грохот. — Дымовые снаряды у нас остались⁈

— Пара ящиков в том тягаче! Если он ещё не сгорел! — крикнул в ответ гном.

Я вскочил на ноги и, пригибаясь, побежал к уцелевшему тягачу. Огонь вокруг был такой плотный, что, казалось, сам воздух состоит из летящей стали и магии. На моих глазах один из танков, пытавшийся прикрыть нас, был подбит, приняв на себя пару десятков боевых плетений, а затем огромный болт пробил его боковую броню, из дыры повалил густой чёрный дым.

Добравшись до тягача, я вместе с Корином и несколькими уцелевшими артиллеристами начал вытаскивать ящики с дымовыми снарядами. Мы работали, как одержимые, не обращая внимания на свистящие над головой снаряды и взрывы.

— К орудиям! — скомандовал, таща на себе тяжёлый ящик.

Три уцелевшие пушки были нашим единственным шансом.

— По площадям! Максимальный разброс! Огонь!

Орудия рявкнули, и снаряды, оставляя за собой белый шлейф, полетел в сторону моря. Через несколько секунд пространство между нами и флотом начало затягивать густой, непроницаемой пеленой.

— Ещё! Быстрее!

Мы сделали ещё несколько залпов. Дымовая завеса становилась всё плотнее, скрывая нас от глаз вражеских наводчиков. Огонь с кораблей постепенно стал менее точным.

— Отходим! Все к танкам! Забирайте раненых! — приказал, помогая Корину затащить в укрытие контуженного артиллериста.

Под прикрытием дыма и огня подоспевших танков, остатки моей артиллерийской батареи начали отступление. Это было похоже на бегство крыс с тонущего корабля. Мы тащили на себе раненых, бросая всё, что не могли унести. Когда мы, наконец, добрались до своих основных сил, я обернулся. Дым начал рассеиваться, и я снова увидел вражеский флот. Корабли все также стояли на рейде, как стая довольных, насытившихся шакалов.

Они сделали своё дело, моя разведка боем обернулась полным провалом. Я потерял три пушки, два танка, а потери в живой силе еще предстоит посчитать. Я недооценил Каэлана, и он жестоко наказал меня за эту ошибку

Отступление, это слово, как клеймо, выжжено в памяти любого солдата. Оно пахнет пороховой гарью, палёным мясом и горьким вкусом поражения. Сейчас мы не просто отступали, мы бежали, как стая побитых псов, поджав хвосты, отползая в темноту, которая, казалось, была нашим единственным союзником в этом аду.

Дым от снарядов, которые мы в отчаянии выпустили в сторону вражеского флота, смешивался с дымом от горящих танков и повозок, создавая густую, удушливую завесу. В этом хаосе, в этой пляске огня и теней, трудно было что-то разобрать. Я бежал, пригибаясь, спотыкаясь о тела, которые ещё минуту назад были моими солдатами. Рядом, тяжело дыша и матерясь сквозь зубы, бежал Корин. Мы тащили на себе контуженного артиллериста, молодого гнома, который безвольно мотал головой и что-то бессвязно бормотал.

— Давай, давай! — хрипел, дёргая парня за руку. — Ещё немного!

За спиной продолжал грохотать бой. Это танки, мои уцелевшие стальные звери, прикрывали наш отход. Восемь машин, выстроившись в линию, огрызались огнём, пытаясь сдержать натиск с моря. Но я видел, как один за другим замолкают их пулемёты. Баллисты с кораблей били с чудовищной точностью. Каждый залп был похож на удар гигантского молота. Я видел, как ещё один танк, получив прямое попадание в башню, замер, а потом из всех его щелей повалил густой чёрный дым.

Мы добежали до основной группы, где Урсула с её орками и остатками моей гвардии уже формировали что-то вроде оборонительного периметра. Они встречали нас, вытаскивали раненых из-под огня, тут же перевязывали, оттаскивали в укрытие.

— Всех вывели⁈ — крикнула Урсула, её лицо было чёрным от копоти.

— Почти! — кивнул в ответ, передавая раненого гнома санитарам. — Артиллеристы здесь, но мы потеряли три орудия! И два танка!

Она выругалась, коротко и грязно. Потеря трёх пушек была тяжелейшим ударом. Это была наша дальнобойная артиллерия, наша единственная возможность достать до врага, который прятался за стенами или на кораблях.

— Лира! — я нашёл взглядом кицунэ. Она руководила отходом своих Ястребов. Её стрелки, как призраки, растворялись в складках местности, ведя огонь по кораблям, пытаясь хоть как-то отвлечь их внимание. — Как там наши подбитые танки⁈ Экипажи живы⁈

— Один вытащили, — донёсся до меня её спокойный голос. — Из второго пока никто не выбрался, горит сильно.

Я посмотрел в сторону догорающего остова. Огненные языки вырывались из всех люков, пожирая сталь. Шансов, что там кто-то выжил, не было. Пять человек сгорели заживо, превратившись в обугленные тела внутри этой железной коробки. От этой мысли к горлу подкатила тошнота.

— Отходим! — скомандовал, заставляя себя не смотреть на этот погребальный костёр. — Все отходим к основному лагерю! Быстро!

Под прикрытием уцелевших танков, мы начали отступление. Это было хаотичное, паническое бегство. Мы бросали всё, что не могли унести, волокли на себе раненых, отстреливались, пятились назад, в спасительную темноту. Теперь корабли молча стояли на рейде, как стая довольных хищников, наблюдая за нашей агонией. Они сделали своё дело, нанесли удар и теперь ждали, когда мы истечём кровью.

Дорога до нашего основного лагеря, который мы разбили в пяти километрах от Крейгхолла, показалась вечностью. Мы шли в полной тишине, нарушаемой лишь стонами раненых и лязгом оружия. Никто не разговаривал, каждый был погружён в свои мрачные мысли. Эйфория от недавних побед, уверенность в собственных силах, всё это было смыто, сожжено, уничтожено за один короткий, кровавый час. Мы получили жестокий, унизительный урок.

Когда мы, наконец, добрались до лагеря, я увидел на лицах солдат, которые встречали нас, страх и растерянность. Они слышали грохот боя, видели зарево пожара, но не знали, что произошло. И теперь, глядя на наши поредевшие ряды, на раненых, на чёрные от копоти и отчаяния лица, они всё поняли.

Моральный дух армии, то, что я с таким трудом выстраивал месяцами, рухнул в одночасье. Солдаты молча расходились по палаткам, избегая смотреть друг другу в глаза. В лагере воцарилась тяжёлая, давящая тишина поражения. Я, не говоря ни слова, прошёл в свой штабной шатёр. Мне нужно было побыть одному, осмыслить произошедшее. Я сел за стол, уронив голову на руки. В ушах до сих пор стоял грохот взрывов и крики умирающих. Перед глазами, как в калейдоскопе, проносились картины боя: горящие танки, разорванные тела, искажённое ужасом лицо молодого гнома-артиллериста…

Я недооценил врага, позволил втянуть себя в игру, правила которой диктовал этот Каэлан. Моя самонадеянность стоила нам слишком дорого.

В штабном шатре было душно, и пахло поражением. Он всегда появляется после неудачного боя. Масляная лампа, сиротливо горевшая на столе, отбрасывала на брезентовые стены дрожащие, уродливые тени, превращая моих командиров в безмолвных, мрачных истуканов. Тишина была почти осязаемой, она давила, лезла в уши, заставляла сердце биться медленнее. Каждый боялся нарушить её первым, боялся произнести вслух те слова, которые и так были написаны на каждом лице.

Я сидел во главе стола, уставившись на карту, которая ещё несколько часов назад казалась мне планом гениальной операции. Сейчас она была лишь насмешкой, свидетельством моей самонадеянности. Каждая линия и пометка, сделанная моей рукой, кричала о моей ошибке.

Первой, как и следовало ожидать, не выдержала Урсула. Она с такой силой грохнула по столу своим огромным кулаком, что подпрыгнула лампа, и тени на стенах заметались в безумном танце. А затем разразилась длиной речью, что и как она сделает с Каэланом.

— Мы должны были вернуться! — прорычала орчанка, и в её голосе клокотала сдерживаемая ярость. — Сразу же!

Её слова, брошенные в давящую тишину, повисли в воздухе. Никто не посмел ей возразить. В её ярости была своя, дикая правда. Правда воина, который не приемлет отступления, для которого смерть в бою почётнее жизни в позоре.

— Хватит, — мой голос прозвучал глухо и устало. Я поднял голову и обвёл их всех тяжёлым взглядом. Корин сидел, понурив свою голову, и что-то чертил на столешнице ножом. Командиры легионов смотрели в пол. Даже на лице Лиры я впервые увидел тень растерянности.

— Во всём, что произошло, виноват только один человек, — сказал я, и каждое слово давалось мне с трудом. — И этот человек сейчас сидит перед вами.

Все головы резко вскинулись. В десятке пар глаз я увидел одно и то же: удивление, недоверие и даже что-то похожее на сочувствие.

— Я недооценил противника, — продолжил, заставляя себя смотреть им в глаза, каждому по очереди. — Повёлся на его игру, позволил заманить себя в ловушку. Моя разведка боем превратилась в кровавую баню из-за моей самонадеянности.

Сделал паузу, давая им возможность переварить мои слова. В шатре снова воцарилась тишина, но теперь она была другой. Из неё ушло напряжение, уступив место чему-то новому.

— Это была не твоя ошибка, Железный, — первым подал голос Корин, не поднимая головы. — Это война, а на войне всякое бывает. Мы все знали, на что шли.

— Нет, Корин, — покачал я головой. — Это была именно моя ошибка. Я командующий, и только я несу ответственность за каждого солдата в этой армии. За каждого убитого, за каждого раненого. Я отдал приказ, и этот приказ привёл нас к катастрофе.

Я встал. Ноги держали плохо, но я заставил себя стоять прямо. Урсула, которая ещё минуту назад готова была рвать и метать, подошла ко мне. Её лицо было всё таким же мрачным, но ярость в её глазах сменилась чем-то другим.

— Ты поступил как настоящий вождь, Железный, — сказала она, и в её голосе не было ни капли издевки. — Не каждый командир способен признать свою ошибку перед своими воинами.

После того, как командиры разошлись, в шатре остались только мы втроём: я, Урсула и Лира. Воздух всё ещё был тяжёлым, но напряжение спало. Разбор полётов, каким бы болезненным он ни был, расставил всё по своим местам. Мы больше не были растерянной толпой, потерпевшей поражение. Мы были армией, которая получила болезненный, но ценный урок и теперь готовилась к реваншу.

Я снова сел за стол и пододвинул к себе карту.

— Итак, что мы имеем? — сказал, скорее для себя, чем для них. — Мы знаем, что Крейгхолл, это не просто крепость, а плацдарм с порталом. Мы знаем, что его защищает умный и расчётливый генерал, у которого в рукаве есть сильный флот. Мы знаем, что лобовой штурм, это самоубийство.

— И мы знаем, что сидеть здесь и ждать у моря погоды, тоже не вариант, — добавила Урсула, которая снова уселась на свой стул и теперь с интересом разглядывала карту. — Рано или поздно этот Каэлан или его хозяйка Мортана активируют свой портал, и тогда нам точно крышка.

— Урсула права, — кивнула Лира. — Время играет против нас. Каждая неделя, которую мы здесь проведём, увеличивает шансы на то, что мы столкнёмся с армией, превосходящей нашу в разы. Мы должны действовать, но как?

Это был главный вопрос. Я снова и снова водил пальцем по карте, по этому клочку враждебной земли, зажатому между скалами и морем. Мы были в ловушке, любая попытка атаковать крепость с суши обречена на провал. Атаковать с моря мы не могли, у нас не было флота. Отступить означало признать своё поражение и оставить врагу этот стратегически важный плацдарм.

И тут мой взгляд упал на сам лагерь, на то место, где мы сейчас находились. Лощина, укрытая от прямых ветров, с лесом в тылу и холмами по бокам. Не идеальное, но вполне сносное место для обороны.

— Мы не будем атаковать, — и они обе удивлённо посмотрели на меня. — И мы не будем отступать. Мы останемся здесь.

— Что? — не поняла Урсула. — Просто сидеть и ждать, пока они нас перебьют поодиночке?

— Нет, мы превратим это место в нашу собственную крепость.

Я взял уголёк и начал рисовать прямо на карте.

— Мы вгрызёмся в эту землю, как клещи. Корин и его гномы превратят эту лощину в в мощный военный лагерь. Мы выроем окопы в полный рост, создадим целую сеть траншей и блиндажей. Танки временно вкопаем в землю по самые башни, превратив их в стационарные огневые точки. Артиллерию разместим на обратных склонах холмов, в укрытиях, недоступных для прямого огня с кораблей и стен. Мы создадим здесь свою «линию Маннергейма».

Я говорил, и с каждым словом мой план становился всё чётче, всё реальнее. Я видел эту картину так ясно, как будто она уже была перед моими глазами.

— Переходим к позиционной войне и осаде. Каэлан будет вынужден осаждать нас после того, как мы перережем все его сухопутные коммуникации. Ни один караван или гонец не должен пройти. Мы запрём его в его собственной крепости.

— А флот? — спросила Лира, внимательно слушая меня. — Они по-прежнему могут обстреливать нас с моря. Плюс доставлять припасы по воде.

— Могут, — согласился я. — Но, во-первых, много на кораблях не притащишь, плюс нам никто не запрещает при разгрузке устроить артиллерийский налет. Во-вторых, контрбатарейная стрельба с подготовленных позиций, это не дуэль в чистом поле. Да, они нанесут нам урон, но это будут не те потери, что сегодня. А мы, в свою очередь, будем постоянно беспокоить их. Ночные вылазки, снайперский террор, диверсии. Мы измотаем их, лишим сна и покоя, заставим их постоянно быть в напряжении. Рано или поздно, они совершат ошибку. Каэлан не сможет долго сидеть за стенами, зная, что мы хозяйничаем в его тылу. Темный будет вынужден сделать вылазку, потом еще одну. В итоге мы должны вывести его на генеральное сражение, в котором он попытается сбросить нас в море или полностью уничтожить. И вот тогда мы его и встретим, на нашей территории и наших условиях.

— Это хороший план, Михаил, — наконец, сказала лисица. — Но у него есть одно слабое место, портал. Что, если Каэлан, поняв, что не может справиться с нами своими силами, просто активирует его и вызовет подкрепление?

— Все так, эта часть самая рискованная, — не стал отрицать. — Но у меня есть смутное подозрение, что активация такого мощного артефакта, дело небыстрое и очень энергозатратное. Иначе они бы уже давно это сделали. Возможно, для этого нужен какой-то ритуал, или редкие компоненты, или определённое время. И я очень надеюсь, что у нас это время есть. Кроме того, помнишь, что говорили разведчицы? Каэлан запрашивал подкрепление из восточной крепости. Зачем, если он может просто открыть портал?

Мои доводы были шаткими, основанными скорее на интуиции, чем на фактах. Но сейчас это было всё, что у нас было.

— Хорошо, — кивнула Лира, принимая мой план. — Я займусь его тылом, мои девочки превратят жизнь его патрулей и гонцов в кошмар.

— А мои парни покажут ушастым, что такое настоящий орочий гнев! — подхватила Урсула. — Будем жечь и резать их дозоры, не дадим им спать по ночам!

Я посмотрел на своих командиров. Огонь в их глазах снова зажёгся, уныние и растерянность сменились азартом и предвкушением новой, жестокой игры.

— Тогда за дело, — я встал. — Времени у нас мало. Корин! — крикнул, выглядывая из шатра. Гном, который, оказывается, всё это время стоял снаружи и слушал, тут же вошёл.

— Я всё слышал, Железный, — пробасил он. — План хороший, гномий. Мы любим копать. Дай мне три дня и всех, кто может держать лопату, и я построю тебе здесь такую крепость, что сам дьявол в ней ногу сломит.

— У тебя два дня, Корин. И я дам тебе не только лопаты, но и все мои танки в качестве бульдозеров.

Лорд Каэлан стоял на верхней площадке центральной башни и в подзорную трубу наблюдал за лагерем варваров. Его губы были сжаты в тонкую, безразличную линию, но в глубине тёмных глаз виднелось холодное торжество. Представление, которое устроил ему этот Железный Вождь, превзошло все его ожидания. Он не просто отбил атаку, он унизил противника, показал ему его место. Заставил бежать, поджав хвост, как побитую собаку.

Лорд-командер, как в лагере варваров царит суета. Они хоронили своих мёртвых, таскали раненых, пытались починить разбитую технику. Каэлан с презрительной усмешкой наблюдал за этой мышиной вознёй. Они явно были сломлены, моральный дух этой разношёрстной армии, их главное оружие, был подорван. Ещё один удар, точный и безжалостный, и войска рассыплются, как карточный домик.

— Мой лорд, — за спиной раздался голос адъютанта. — Флот готов к повторному обстрелу. Ждём только вашего приказа.

— Отставить, — не оборачиваясь, произнес Каэлан. — Слишком много чести для этих дикарей. Тратить на них драгоценные магические заряды непозволительная роскошь. У нас есть дела поважнее.

Он медленно опустил подзорную трубу. Его план был прост и эффективен. Он не собирался ввязываться в затяжную перестрелку. Зачем, если можно просто перерезать врагу глотку, пока он спит?

— Собери мне пятый и седьмой полки гвардии. Тех, кто прошёл кампанию в Тенистых Топях. Мне нужны воины, которые умеют двигаться бесшумно и убивать быстро.

Адъютант удивлённо вскинул брови. Пятый и седьмой полки были элитой, что прошли с Каэланом десятки сражений, были специалистами по ночным операциям и диверсиям. Использовать этих воинов для атаки на разбитого и деморализованного противника казалось излишним.

— Но, мой лорд, — неуверенно начал он, — возможно, хватит и обычных линейных частей…

— Я сказал, лучших, — ледяным тоном оборвал его Каэлан, и адъютант съёжился под его взглядом. — Я хочу не просто разогнать их, хочу вырезать их всех до единого. А главное, мне нужна голова Железного Вождя. Сегодня ночью этот балаган закончится, корабли высадят десант в шести километрах к северу от лагеря. Ночь безлунная, они подойдут к ним вплотную и нанесут удар, когда те меньше всего будут этого ожидать.

Каэлан снова повернулся к окну. Лорд-командер уже представлял себе эту картину: паника, крики, огонь, и его гвардейцы, как призраки, скользящие в темноте и несущие смерть. Это будет красивый финал, достойный лорда Каэлана, одного из лучших полководцев Великой Мортаны.

Ночь была чернильно-чёрной. Низкие тяжёлые тучи полностью скрыли луну и звёзды. Море тихо плескалось о борта кораблей, которые бесшумно скользили к берегу. Внутри, набившись, как сельди в бочке, сидели воины пятого и седьмого полков. Ни единого звука, ни единого лишнего движения. Лишь изредка в темноте блестела сталь клинка, которую тут же накрывали такнью.

Командир десанта, высокий, жилистый эльф с лицом, покрытым ритуальными шрамами, стоял на носу головного корабля и всматривался в темноту. Он был ветераном десятка кампаний, и чутьё редко его подводило. Сейчас оно молчало, берег был пуст и тих. Слишком тих.

Высадка прошла идеально, две тысячи элитных воинов бесшумно ступили на песчаный пляж и тут же растворились в прибрежных кустарниках. Эльфы двигались, как единый, смертоносный организм. Впереди шли следопыты, прощупывая дорогу, за ними основной отряд. Командир шёл в авангарде. Темный видел впереди редкие, тусклые огни вражеского лагеря. Всё шло по плану, варвары спали, уверенные в своей безопасности после дневного унижения.

Они подошли к лагерю почти вплотную. До первых, наспех вырытых окопов, оставалось не больше сотни метров. Командир поднял руку, останавливая свой отряд. Достал из-за пояса сигнальный рожок, чтобы отдать приказ к атаке.

И в этот момент он почувствовал болезненный укол в шею. Он удивлённо моргнул, поднёс руку к шее и нащупал тонкое, как игла, оперение стрелы. Яд подействовал мгновенно, ноги подкосились, мир перед глазами начал расплываться. Падая, он успел увидеть, как из темноты, из-за каждого куста, из-за каждого камня, вырастают тени.

Десятки и сотни теней. Они тоже двигались беззвучно и стремительно. Снова раздался тихий свист сотен стрел, и его воины, лучшие из лучших, начали падать, так и не успев понять, что произошло. А затем грохнул залп винтовок. Командир, пытаясь спастись, отползал в сторону. Древний амулет на его груди вспыхнул, нейтрализуя яд, но силы уже покинули его. Темный лежал на земле и с ужасом слушал, как вокруг разворачивается бойня. Выстрелы уже слышались со всех сторон, вот к ним присоединился стрекот чего-то более быстро и смертоносного. Линия трассеров выкосила перед ним пару десятков эльфов за считаные мгновения. Появились новые звуки, лязг клинков и крики ужаса и боли, когда тебя режут на части. Его элитные гвардейцы, гордость армии Каэлана, умирали, как скот на бойне, даже не видя своего врага.

Вскоре всё стихло, вокруг лежали лишь трупы лучших воинов крепости. Командир лежал, тяжело дыша и спокойно ожидая своей участи. Буквально из ниоткуда, рядом с ним материализовалось несколько фигур. Они были одеты в тёмную, облегающую броню, а их лица были скрыты под масками. Он с удивлением понял, что это женщины. Одна из них, самая высокая, подошла к нему и, присев на корточки, сняла маску.

Командующий десантом увидел лицо кицунэ. Невероятно красивое, но холодное и жестокое. Несколько пушистых хвостов лениво покачивались за её спиной.

— Давай, делай свою работу, убийца, — прохрипел эльф, глядя ей прямо в глаза.

Лиса молча пожала плечами. В её руке блеснул тонкий изогнутый клинок. Один короткий, неуловимый удар, и голова эльфа покатилась по песку.

— Не только вы можете устраивать засады, — усмехнулась Лира, поднимая с земли свой кровавый трофей. Лисица посмотрела в сторону Крейгхолла, и в её глазах блеснул хищный, предвкушающий огонёк. — Игра только начинается, лорд Каэлан.

На клинке, снёсший голову эльфа с плеч, отразился свет от мощного фонаря, осветивший поле боя. В тот же миг этот свет отразился на линзе подзорной трубы. Разведчик, следивший за действиями лисицы, тут же убрал ее, чтобы больше себя не демаскировать. Сейчас Лира, благосклонно принимавшая поздравления, была как на ладони. К ней подошел сам барон, девушка, никого не стесняясь, повисла у него руке. Разведчик сменил позицию и еще раз посмотрел на лисицу через подзорную трубу, затем внимательно оглядел командующего войсками. Кивнув самому себе, растворился в ночи…

Я стоял на краю свежевырытого окопа, и в нос бил густой, жирный запах взрытой земли. Он смешивался с солёным ароматом моря и едва уловимым смрадом от поля вчерашней бойни, создавая тошнотворный коктейль, который, казалось, и был истинным запахом войны. Мой плащ, ещё вчера бывший относительно чистым, сейчас был забрызган грязью, и это, как ни странно, приносило какое-то извращённое удовлетворение. Я снова был в своей стихии, в работе, там, где всё было просто и понятно. Есть задача — её нужно выполнить.

Лагерь превратился в гигантский муравейник, или, скорее, в термитник. Почти десять тысяч солдат, отбросив уныние и страх, с какой-то остервенелой яростью вгрызались в каменистую почву. Лопаты, кирки, мотыги, всё, что могло рыть, пошло в ход. Воздух наполнился глухими ударами, скрипом земли, хриплыми криками и отборной многонациональной бранью.

— Куда прёшь⁈ Не видишь, тут бруствер будет!

— Слышь, мешок с камнями! Если бы ты своей башкой думал, а не только в неё ел, то понял бы, что траншею нужно рыть зигзагом!

— Командир, а можно я этого длинноухого сейчас лопатой приголублю? Он мне уже все нервы вымотал своими «эстетическими соображениями»!

Я наблюдал за этой сценой с мрачной усмешкой. Орк, гном и прикомандированный к ним человек инженер чуть не вцепились друг другу в глотки над чертежом будущего окопа. Но Урсула, которая, как цербер, носилась по всему периметру, быстро навела порядок. Её метод был прост: мощный подзатыльник каждому, и вот уже три заклятых врага, потирая ушибленные места, дружно копают в нужном направлении.

— План хороший, мы любим копать, — сказал мне вчера Корин.

И он не соврал, гномы были в своей стихии. Скинув верхнюю одежду и оставшись в одних кожаных штанах и жилетах, они работали с такой скоростью и точностью, что дух захватывало. Там, где человек или орк выкапывал одну траншею, гном успевал вырыть три, да ещё и укрепить стенки досками и распорками.

Я спустился в окоп, который уже достиг полной глубины. В нём можно было стоять в полный рост, не боясь шальной стрелы или магического плетения. Стенки были почти отвесными, а на дне уже были вырыты водоотводные канавки.

— Неплохо, Корин, — сказал гному, подходя к главному инженеру, который, как и я, лично инспектировал работу. Гном был по уши в грязи, но его борода была аккуратно заплетена и убрана.

— Это только начало, Железный, — пробасил бородатый, похлопывая по стенке окопа. — Это, так сказать, первая линия. За ней будет вторая, с пулемётными гнёздами и блиндажами. А там, на холмах, мы уже строим капониры для пушек. Их отсюда и с моря будет трудно увидеть, только по вспышке, а они, в свою очередь, смогут простреливать всё побережье.

Гном развернул помятый кусок пергамента, на котором был набросан план нашей будущей крепости. Это была сложная, многоуровневая система обороны. Траншеи, соединённые ходами сообщения, блиндажи, укрытые в несколько накатов брёвен и земли. А в центре, как стальные бастионы, должны были стоять мои танки, вкопанные в землю по самые башни.

— Я хочу, чтобы каждый танк стал дотом, — сказал, тыча пальцем в схему. — Вокруг каждого вырыть ров, обнести колючей проволокой, которую мы сделаем из остатков тросов. Чтобы к ним и мышь не проскочила.

— Будет сделано, — кивнул Корин. — Мои ребята уже начали, правда, механики-водители ворчат. Говорят, не для того они свои машины холили и лелеяли, чтобы в землю закапывать.

— Передай им, что живой механик в окопе лучше, чем мёртвый герой в сгоревшем танке, — отрезал ему. — Как только выманим Каэлана на открытый бой, они снова сядут за рычаги. А пока их задача превратить свои машины в неприступные огневые точки.

Я пошёл дальше, обходя периметр. Работа кипела повсюду, солдаты, ещё вчера подавленные и растерянные, теперь были объединены общей, понятной целью. Тяжёлый физический труд оказался лучшим лекарством от страха и уныния. Я подошёл к тому месту, где орки, используя свою силу, перетаскивали огромные валуны, создавая из них надолбы против кавалерии. Урсула была здесь, она работала наравне со своими воинами, её мускулистые руки с лёгкостью поднимали камни, которые едва могли сдвинуть парочка людей.

— Ну что, нравится тебе моя «окопная правда»? — спросил с усмешкой.

Она выпрямилась, вытерла пот со лба тыльной стороной ладони.

— Это лучше, чем сидеть и ждать, пока нас перебьют, как цыплят, — проворчала она. — Мои парни злы, Железный. Они хотят крови. И если для того, чтобы добраться до глотки этого Каэлана, нужно перекопать всё это побережье, мы его перекопаем!

В этот момент к нам, как всегда бесшумно, подошла Лира. Лисица была единственной, кому удавалось сохранять свой безупречный вид посреди всего этого грязевого хаоса.

— Подарочки прибыли, — сказала она с ленивой улыбкой, протягивая мне небольшой, но тяжёлый мешок.

Я развязал его и высыпал содержимое на землю. На грязный брезент с глухим стуком упали несколько десятков предметов: эльфийские кинжалы с причудливой гравировкой, амулеты из тёмного серебра, несколько рунических жезлов и, самое главное, голова эльфийского командира, того самого, что вёл на нас десант прошлой ночью. Его застывшее в предсмертном ужасе лицо было прекрасным и отвратительным одновременно.

— Мои девочки поработали на славу, — с гордостью произнесла лисица. — Собрали всё, что было ценного. Особенно хороши вот эти амулеты, — она подняла один из них. — Простенькие, но эффективные. Создают что-то вроде поля невидимости в темноте. Пригодятся для наших ночных вылазок.

— А это… — Урсула с брезгливостью ткнула носком сапога в голову эльфа. — Зачем ты притащила этот мусор?

— Это не мусор, дорогая моя Урсула, — промурлыкала Лира. — Это послание, я собираюсь отправить его лорду Каэлану с курьером, думаю, он оценит.

Я представил себе лицо этого хвалёного стратега, когда он получит такой «подарок», и невольно усмехнулся. Лира была мастером психологической войны. Эта отрубленная голова скажет Каэлану больше, чем любой доклад его шпионов.

— Хорошая работа, Лира, — кивнул ей. — Займись этим, а сейчас мне нужны все твои свободные стрелки. Мы начинаем свою собственную охоту.

Я посмотрел в сторону Крейгхолла. Крепость, как и вчера, молчаливо и надменно взирала на нас со своих каменных высот. Но теперь в её облике мне чудилось не только высокомерие, но и затаённая, выжидающая тревога. Паук понял, что муха не просто забилась в угол, а начала плести свою собственную паутину. И ему это явно не нравилось, игра переходила на новый уровень, и я был полон решимости навязать этому Каэлану свои правила.

Лорд Каэлан стоял у огромного, от пола до потолка, окна в своих покоях. За его спиной, на большом столе из чёрного дерева, лежал «подарок» от Железного Вождя. Голова его лучшего диверсионного командира, аккуратно уложенная в корзину с фруктами. Курьер, доставивший её, был найден час назад, привязанным к воротам крепости. Во рту у него был кляп, а на груди висела табличка с одной единственной, но предельно ясной фразой, написанной на всеобщем языке: «Возвращаем ваше утерянное имущество. С наилучшими пожеланиями, Железный Вождь».

Адъютант, который докладывал об этом, трясся от страха, ожидая взрыва ярости. Но Каэлан оставался невозмутимым. Темный лишь молча, с каким-то холодным, почти научным интересом, осмотрел голову своего подчинённого, а потом приказал убрать её. И с тех пор он стоял у окна, заложив руки за спину, и молча смотрел на восток.

Он не чувствовал ни гнева, ни унижения. Эти эмоции были для глупцов, для тех, кто позволяет сердцу управлять разумом. Каэлан чувствовал лишь холодное, отрезвляющее жало профессионального укола. Его переиграли, просто, грубо, но унизительно эффективно. Он, один из лучших стратегов Дома Кровавой Розы, позволил этому варвару предугадать свой ход и подставил под удар свой лучший отряд. Две тысячи элитных гвардейцев, ветеранов десятка кампаний, были вырезаны без особых усилий. Оружие Железного вождя оказалось крайне эффективным.

Он прокручивал в голове события прошлой ночи снова и снова, пытаясь понять, где он ошибся. Атака флота, отступление варваров, их кажущаяся паника и деморализация… Всё это было частью одного, дьявольски хитрого плана. Этот Железный Вождь не просто отбил атаку, он использовал её, чтобы заманить в ловушку преследователей. Пожертвовал несколькими своими машинами и парой сотен солдат, чтобы создать иллюзию полного разгрома. И Каэлан, уверенный в своём превосходстве, в своём интеллектуальном превосходстве, купился на это, как неопытный юнец. Да, выглядит правдоподобно, успокаивал сам себя лорд-командер.

Эльф недооценил этого дикаря, увидел в нём лишь грубую силу варвара, который умеет делать большие и уродливые машины. Но за этой маской скрывался холодный и расчётливый ум. Ум, равный его собственному, это открытие было для Каэлана куда более неприятным, чем потеря двух тысяч солдат. Он, наконец, встретил достойного противника.

— Мой лорд, — тихий голос адъютанта вырвал его из раздумий. Молодой эльф стоял у двери, бледный и испуганный. — Дозорные докладывают… Они… копают.

— Копают? — Каэлан медленно обернулся.

— Да, мой лорд. Весь их лагерь… они роют длинные туннели, строят укрепления.

Каэлан подошёл к столу и взял подзорную трубу. Наведя её на вражеский лагерь, он увидел то, о чём говорил адъютант. Вся лощина, где расположились варвары, была изрыта, как кротовина. Тысячи фигур двигались, как муравьи, таская землю, брёвна, камни. Даже с такого расстояния был виден масштаб работ. Это была не просто временная оборона, скорее заявка на долгую, изнурительную осаду.

— Хитро, — подумал Каэлан, опуская трубу. — Очень хитро, Железный понял, что не сможет взять Крейгхолл штурмом. И решил поменять правила игры. Теперь он не нападающий, он обороняющийся. Он хочет запереть меня в моей собственной крепости, отрезать от снабжения и заставить меня атаковать его на его условиях.

Этот ход был неожиданным, но логичным. Каэлан снова почувствовал укол уважения к своему противнику. Железный Вождь правильно реагировал на его действия, навязывал свою волю, свою стратегию.

— Они не должны закончить, — тихо сказал Каэлан. — Мы не можем позволить создать здесь полноценный военный лагерь.

Он снова склонился над картой, вариантов было немного. Обстреливать с моря было уже не так эффективно. Они укрылись в лощине, вне зоны прямой видимости. Посылать ещё один десант было бы верхом глупости. Атаковать в лоб, на их укрепления, даже не достроенные, означало понести огромные потери. Нужен был другой план. Быстрый, точечный удар, который внёс бы хаос и панику в их ряды, замедлил строительство, показал, что они не будут чувствовать себя в безопасности даже за земляными валами.

— Адъютант! — голос Каэлана стал твёрдым и холодным. — Мне нужен третий диверсионный отряд. Специалисты по бесшумной ликвидации и поджогам. Задача простая, этой ночью проникнуть в лагерь и уничтожить боевые машины. Особенно те, что с длинными стволами. Я не хочу, чтобы эти уродливые железяки смотрели на мои башни.

— Но, мой лорд, — адъютант был в замешательстве. — Лагерь наверняка хорошо охраняется, после прошлой ночи они будут начеку.

— Именно поэтому я и посылаю лучших, — отрезал Каэлан. — Они будут начеку, будут ждать полномасштабной атаки. Но не будут ждать удара изнутри. Третий отряд проникнет в лагерь под покровом темноты.

— Слушаюсь, мой лорд.

Когда адъютант ушёл, Каэлан снова подошёл к окну. Он знал, что эта вылазка огромный риск. Но Каэлан чувствовал, что должен действовать, постоянно давить на противника, не давать ему ни минуты покоя. Эта война превращалась в дуэль воли и разума. И Каэлан был намерен доказать, что его воля крепче, а разум острее.

Ночь была холодной и безлунной. Идеальной для такой операции. Двадцать эльфов третьего диверсионного отряда, одетые во всё чёрное, скользили в тенях, как порождения самой тьмы, сверху слегка дрожали чары маскировки. Вёл отряд капитан Лиандр, лучший специалист по инфильтрации во всей армии Мортаны. Темный был мастером своего дела, за его плечами десятки успешных операций в глубоком тылу врага.

Отряд без труда обошел внешние посты варваров. Те были расставлены грамотно, но слишком предсказуемо. Лиандр и его бойцы, используя складки местности и магические амулеты подобрались к самому лагерю. То, что они увидели, заставило даже опытного диверсанта удивлённо приподнять бровь.

Лагерь был похож на растревоженный улей. Несмотря на поздний час, работа не прекращалась. При свете сотен фонарей и костров варвары продолжали рыть окопы, таскать брёвна, укреплять позиции. В центре лагеря, как доисторические чудовища, стояли их громыхающие машины, вкопанные в землю. Вокруг них суетились гномы, обкладывая их мешками с песком и камнями.

— Они не спят, — прошептал один из диверсантов. — Как мы подойдём к машинам?

— Тихо, — прошипел Лиандр. Он несколько минут молча наблюдал за лагерем, оценивая ситуацию. План, который казался таким простым в кабинете лорда Каэлана, здесь, на месте, выглядел почти невыполнимым. Повсюду были часовые, рабочие, патрули. Попытка пробраться к танкам незамеченными была чистым самоубийством.

Но приказ есть приказ. Лиандр разделил свой отряд на четыре группы. Каждой группе была поставлена задача подобраться к одной из машин.

— Действуем по сигналу, — прошептал он своим командирам. — Устанавливаем магические заряды и тут же отходим. Не ввязываться в бой. Если вас заметят, ваша задача уйти любой ценой.

Его группа двинулась первой. Эльфы ползли на животах, сливаясь с землёй, используя каждую тень, каждый камень как укрытие. До ближайшего танка, который стоял на краю лагеря, было не больше сотни метров. Но эти сто метров казались бесконечными.

Они уже почти добрались до цели. До стального бока машины оставалось не больше двадцати метров. Лиандр уже видел гномов-механиков, которые, матерясь, пытались приладить дополнительный броневой лист к башне. Он уже приготовил зажигательный заряд, который при активации давал мощный, направленный выброс пламени.

И в этот момент земля под ним буквально взорвалась. Он не услышал ни крика, ни звука ловушки. Просто земля ушла из-под ног, и его швырнуло в сторону. В ушах зазвенело, когда он, оглушённый, поднял голову, то увидел, как его бойцы барахтаются в огромной сети, которая внезапно взметнулась из-под земли. Простая, но дьявольски эффективная ловушка.

Со всех сторон, из окопов, из-за повозок, из темноты, на них обрушился грохот выстрелов из этих странных, грохочущих палок, которые варвары называли винтовками.

Лиандр видел, как его бойцы, запутавшиеся в сети, дёргаются в предсмертных конвульсиях, тела прошивало десятками пуль. Две другие его группы, которые тоже попали в такие же ловушки, были уничтожены за несколько секунд. Лишь четвёртой группе, которая шла последней, удалось уйти, вовремя заметив опасность.

Сам Лиандр выжил чудом. Взрывной волной его отбросило за пределы сети. Он лежал на земле, притворившись мёртвым, и с ужасом слушал, как в лагере варваров раздаются радостные крики. Он слышал, как к месту засады сбегаются орки, как они добивают раненых своими тяжёлыми топорами.

К нему подошли двое, один огромный орк, второй была изящная лисица с несколькими хвостами.

— Ну что, подруга, улов сегодня хороший, — пробасил орк, с ухмылкой разглядывая тела в сети. — Свежие ушастые, ещё тёпленькие.

— Неплохо, — кивнула лисица. — Но это мелочь. Главная рыба ещё сидит в своей каменной норе.

Она вдруг остановилась и посмотрела прямо на то место, где лежал Лиандр. Её глаза в темноте блеснули хищным, нечеловеческим огнём.

— А вот это уже интересно, — промурлыкала она. — Кажется, одна рыбка сорвалась с крючка.

Лиандр понял, что его обнаружили. Вскочив на ноги, он, не раздумывая, бросился бежать. Но в тот же миг в спину ему ударило что-то тяжёлое, сбив с ног. Острая боль пронзила плечо. Обернувшись, он увидел, что из его плеча торчит орочий метательный топор.

Превозмогая боль, он снова поднялся и побежал, петляя между камнями. За спиной раздавался топот и яростные крики. Но он не обращал на них внимания. Он бежал, подгоняемый лишь одним желанием, выжить. Выжить, чтобы доложить лорду Каэлану, что их противник дьявольски хитёр. И что эта война будет куда дольше и кровавее, чем кто-либо мог себе представить.

Утро после ночной вылазки Каэлана было на удивление тихим, но напряжённым. Мы собрали тела убитых диверсантов, чьи лица даже после смерти сохранили выражение удивления и ярости. Лира лично допросила единственного выжившего, которого её девочки умудрились взять живым. Эльф, наглотавшийся какой-то дряни из своей фляги, умер через пять минут после начала допроса, но успел рассказать достаточно.

Теперь я знал, что Каэлан в ярости. И он был готов бросать в бой свои лучшие отряды, не считаясь с потерями. Эта новость, как ни странно, меня обрадовала. Злой и униженный противник часто совершает ошибки.

Пока солдаты продолжали укреплять лагерь, я вызвал к себе Лиру и командира от Ястребов, молодого, молчаливого кицунэ по имени Асаи.

— Асаи, — сказал, указывая на карту, где была детально прорисована крепость. — С этого момента ни один эльф на этих стенах не должен чувствовать себя в безопасности. Мне нужны офицеры, маги, знаменосцы и барабанщики. Каждый, кто хоть как-то выделяется из общей массы, должен стать вашей целью. Я хочу, чтобы они боялись высунуть нос из-за зубцов.

Асаи молча кивнул, его жёлтые, как у ястреба, глаза холодно блеснули. Он был лучшим стрелком во всей моей армии. Его отряд, состоявший из таких же спецов своего дела, был моей главной надеждой в этой позиционной войне.

— Создайте кочующие снайперские группы, — продолжил я. — Постоянно меняйте позиции, ваша задача, это гольный террор, постоянный и изматывающий.

— А что, если они ответят? — спросила Лира. — У Каэлана наверняка есть свои элитные лучники.

— Вот этого мы и ждём, — я посмотрел ей в глаза. — Выманим их на дуэль, а затем перестреляем, как куропаток. Ваши винтовки бьют дальше и точнее любого лука, даже зачарованного…

Через час охота началась. Ястребы, разбившись на пары или небольшие группы, растворились в предрассветном тумане. Я поднялся на свой наблюдательный пункт, который мы оборудовали на вершине самого высокого холма, и навёл подзорную трубу на Крейгхолл.

Первые несколько часов всё было тихо. На стенах крепости шла обычная гарнизонная жизнь. Часовые лениво прохаживались вдоль бойниц, рабочие чинили повреждения после нашей ночной разведки боем. Они ещё не знали, что смерть уже смотрит на них в прицелы.

Первый выстрел прозвучал около полудня. Сухой, отрывистый щелчок, почти не слышный на фоне шума ветра и моря. Я увидел, как эльфийский офицер, стоявший на стене и что-то втолковывал своим подчинённым, вдруг дёрнулся, схватился за грудь и молча рухнул на каменные плиты. На стене на мгновение воцарилась паника. Солдаты бросились к упавшему, забегали, не понимая, что произошло.

Через десять минут ещё один щелчок. И ещё один труп. На этот раз знаменосец, чьё знамя с кровавой розой теперь сиротливо валялось на земле. Паника сменилась яростью. С башен забили тревогу. Солдаты бросились в укрытия. На стены высыпали лучники, лихорадочно вглядываясь в нашу сторону, пытаясь обнаружить стрелков. Но Ястребы были невидимы, наши стрелки сделали свои выстрелы и тут же сменили позицию.

Каэлан отреагировал быстро. Я видел, как на башни поднимаются новые фигуры. Они отличались от обычных солдат. Двигались плавно, уверенно. В руках у них были не обычные арбалеты, а длинные, изящные луки из какого-то тёмного блестящего дерева.

— Вот и они, — пробормотала Лира, которая стояла рядом со мной, рассмотрев оружие вновь пришедших. — «Чёрные Шипы», я встречалась с ними еще до Каменного Щита, все до единого маги, пусть и не шибко сильные. Говорят, их стрелы могут пробить стальной панцирь и никогда не отклоняются от цели.

— Посмотрим, — хмыкнул в ответ.

Дуэль началась, снайперские пары часами лежали в своих укрытиях, не двигаясь, выжидая. Любое неосторожное движение, любая высунувшаяся из-за камня голова без маскировки тут же каралось смертью.

Я наблюдал за этой дуэлью, и это было самое напряжённое зрелище в моей жизни. Я видел, как один из моих Ястребов, молодой парень, слишком рано высунулся из своего «секрета». И в ту же секунду в камень рядом с его головой с глухим стуком вонзилась чёрная, как ночь, стрела. Парень отпрянул, его лицо было белым, как полотно, явно родился в рубашке.

Но и наши не оставались в долгу. Асаи, который занял позицию на самой дальней скале, вёл свою собственную игру. Лис долго выцеливал одного из эльфийских командиров, который прятался за зубцом башни, лишь изредка высовываясь, чтобы метнуть поисковое плетение и отдать приказ. Асаи ждал час, другой. Он не двигался, слившись со скалой, превратившись в её часть. И когда эльф в очередной раз высунулся, раздался щелчок. Эльф просто исчез, как будто его сдуло ветром, пуля попала ему прямо в глаз.

Это была война нервов, война выдержки. Мы несли потери, за день я потерял троих Ястребов. Но и темные теряли своих лучших стрелков. К вечеру на стенах Крейгхолла стало заметно тише. Эльфы больше не разгуливали по ним с гордо поднятой головой. Они передвигались перебежками, пригибаясь, прячась за каждым укрытием. Страх поселился в их сердцах.

Вечером, когда стемнело, и дуэль затихла, я спустился с наблюдательного пункта. В лагере было тихо, солдаты сидели у костров, но никто не смеялся и не пел песни. Все прислушивались к редким, сухим щелчкам, которые доносились с передовой. Охота продолжалась и ночью.

Прошла неделя изматывающей окопной войны. Наш лагерь окончательно превратился в крепость. Сеть траншей и огневых точек опоясала лощину, как гигантская змея. Каждый день, с рассвета до заката, шла артиллерийская и снайперская дуэль. Обе стороны несли потери, если верить сухим цифрам, мы были в плюсе. Но больше всех от этого страдали орки.

Мои зеленокожие берсерки были рождены для яростной, стремительной атаки в ближнем бою, где они могли выпустить свою первобытную ярость. А здесь, в этих тесных окопах, они чахли. Они не понимали этой войны, где врага не видно, где смерть прилетает издалека, беззвучно и неотвратимо. Здоровяки сидели в своих блиндажах, чистили свои огромные топоры, мрачно смотрели на стены Крейгхолла и зверели от безделья.

Драки в орочьем секторе стали обычным делом. Они дрались друг с другом, отчаянно и зло, просто чтобы выпустить пар. Мне приходилось чуть ли не каждый день разнимать здоровенных воинов, которые сцепились из-за какой-нибудь мелочи. Урсула, их вождь и мой самый верный командир, едва сдерживала своих парней. Она носилась по окопам, её громовой голос разносился по всему лагерю. Она орала, ругалась, раздавала подзатыльники, но я видел, что и она на пределе.

— Железный, так больше не может продолжаться! — в очередной раз ворвалась она в мой штабной шатёр, размахивая кулаками. — Мои парни скоро начнут жрать друг друга от тоски! Им нужна настоящая кровавая битва!

— Я знаю, Урсула, — устало ответил ей, отрываясь от карты. — Но я не могу бросить их на стены, это будет бойня.

— Тогда дай нам хоть какую-нибудь работу! — взмолилась она. — Позволь нам сделать вылазку! Ночью! Мы подползём к их стенам и покажем этим ушастым, что такое настоящий орочий гнев!

— И попадём в ловушки, которые Каэлан для нас приготовил, — вмешалась Лира, которая, как всегда, сидела в углу и с невозмутимым видом точила свой кинжал. — Он только и ждёт, когда мы совершим такую глупость.

Урсула вымученно смотрела на лисицу.

— А ты что предлагаешь, хвостатая? Сидеть здесь и ждать, пока мы не покроемся мхом?

— Я предлагаю думать головой, а не топором, — парировала Лира, не меняя позы.

— Да, да — закатила глаза орчанка — мы в курсе, что ты у нас самая сообразительная.

— Хватит! — я ударил ладонью по столу так, что подпрыгнула лампа. — Обе!

Они замолчали, сверля друг друга взглядами.

— Урсула права в одном, — сказал я, пытаясь разрядить обстановку. — Нам нужно действовать, эта окопная война изматывает нас не меньше, чем их. Нам нужна победа, чтобы поднять боевой дух.

Я снова посмотрел на карту. И тут Лира, которая до этого, казалось, была погружена в свои мысли, вдруг подняла голову.

— Кажется, у меня есть для твоих парней работенка, Урсула, — хитро улыбнувшись сказала лисица, и в её глазах блеснул знакомый хищный огонёк.

Лира подошла к столу и ткнула своим длинным ногтем в точку на карте, фактически за крепостью Крейгхолл.

— Мои девочки, которые наблюдают за побережьем, докладывают, что уже третий день подряд на закате к побережью подходят три транспортных корабля под покровом ночи, покрутятся и уходят до рассвета. Похоже, Каэлан созрел и хочет наладить регулярное снабжение по морю.

Я посмотрел на то место, куда она указывала.

— Там есть охрана? — спросил у лисицы.

— Разумеется, — кивнула Лира. — патрули на берегу, но ничего серьёзного. Судя по всему, они уверены в своей безопасности.

— Мы можем их взять, — глаза Урсулы загорелись. — Ночью! Тихо подберёмся и перережем всех!

— Тихо, это не ваш стиль, Урсула, — усмехнулась Лира. — Вы устроите там такую резню, что шум будет слышен в Крейгхолле. Нет, здесь нужно действовать тоньше.

План родился в моей голове почти мгновенно. Он был, рискованным, собственно, как и любой за последнее время, но в случае успеха сулил не только материальную выгоду, но и огромный моральный подъём для всей армии.

— Мы атакуем корабли. — сказал, обводя их взглядом.

Урсула и Лира удивлённо посмотрели на меня.

— Но как? — спросила Урсула. — У нас нет лодок, мы же не поплывём к ним на брёвнах.

— Мы поплывём сами, — ответил я. — Точнее, вы поплывёте.

Я изложил им свой план. Сотня лучших орков Урсулы, те, кто вырос на берегах больших рек, под покровом ночи должны были вплавь добраться до кораблей, стоящих на рейде. Лира и её лисички обеспечивали бесшумное снятие часовых на берегу и на самих кораблях. Асаи со своими Ястребами, заняв позиции на скалах, прикрывал всю операцию, снимая дозорных со стен крепости.

— Ваша задача, Урсула, — объяснял я орчанке, — не захватить корабли, а устроить на них бойню. Все как вы любите, перебить команду под ноль.

— Как только сделаете своё дело, тут же уходите. Тем же путём, вплавь.

— Мне нравится! — осклабилась Урсула. — Кровь и огонь! Мои парни будут в восторге!

— А что, если они поднимут тревогу? — спросила Лира. — Гарнизон точно не спит.

— А вот это уже моя забота, — я улыбнулся. — Как только вы начнёте, моя артиллерия откроет отвлекающий огонь по Крейгхоллу. У Каэлана будут проблемы поважнее, чем какие-то три транспортника, так ему будет казаться…

Операция началась после полуночи. Небо было затянуто тучами, ночь была тёмной и тихой. Я стоял на своём наблюдательном пункте и в подзорную трубу смотрел на побережье. Видел, как три тёмных силуэта кораблей, сбросив маскировку, встали на якорь. На берегу и на скалах замелькали огоньки фонарей, началась разгрузка. Похоже, у Каэлана начинаются проблемы с припасами.

Я отдал приказ, мои пушки, до этого молчавшие, рявкнули, посылая в сторону Крейгхолла несколько десятков осветительных снарядов. Небо над крепостью озарилось мертвенно-белым светом. А затем мы ударили осколочными по позициям за ними, туда, где, по нашим расчётам, располагались казармы.

В крепости тут же началась паника. Забили тревогу, на стены высыпали солдаты. Осадные машины на башнях открыли беспорядочный ответный огонь, но они стреляли вслепую, не видя наших позиций. Прошло около часа, артиллерийская дуэль с Крейгхоллом постепенно затихала. И вот тогда я это увидел то, что так долго ждал. На одном из кораблей вдруг трижды вспыхнул и тут же погас небольшой огонёк. Это был сигнал Лиры, первая часть операции прошла успешно.

Я ждал, сжимая в руках холодный металл подзорной трубы. Минуты тянулись, как вечность. И вот, наконец, на палубе одного из кораблей началась какая-то суета. Послышались крики, а потом раздался яростный, ни с чем не сравнимый боевой клич орков.

Бой на кораблях был коротким и жестоким. Я видел в трубу, как на палубах замелькали фигуры. Тёмные, громоздкие силуэты орков и изящные, стремительные тени эльфов. Лязг стали, крики, вспышки предсмертных заклинаний. Мои орки, дорвавшиеся, наконец, до настоящего боя, устроили там настоящую мясорубку.

Через двадцать минут всё было кончено, с бортов кораблей в воду посыпались фигуры моих диверсантов.

И почти сразу после этого первый корабль вздрогнул. Из его трюма вырвался столб огня и дыма. А через секунду раздался оглушительный взрыв, который был слышен даже здесь. Корабль разломился пополам, как спичечный коробок, и начал быстро тонуть. Вслед за ним взорвались и два других.

Над бухтой на несколько секунд стало светло, как днём. В свете взрывов я видел, как на берег из воды выбираются мои, мокрые и уставшие воины. Я опустил подзорную трубу и улыбнулся. Это была наша первая настоящая победа в этой позиционной войне. Маленькая, но очень важная. Посмотрел в сторону Крейгхолла, я не мог видеть лица Каэлана, но был уверен, что в этот момент он стоит на своей башне и смотрит на догорающие остатки своих кораблей.

— Шах, ушастый ублюдок, твой ход…

Ночь в этих проклятых горах была живой хищной тварью, которая дышала холодом и таила в своих складках смерть. Капитан Вэрион из Девятого полка экспедиционного корпуса знал это лучше, чем кто-либо другой. Вот уже две недели он и его корпус, некогда насчитывавшего пять тысяч отборных воинов, блуждали по этому лабиринту ущелий, пытаясь пробиться к Крейгхоллу. Две недели персонального ада в попытке обойти позиции Железного вождя, чьи отряды намертво держали все основные подступы к Крейгхоллу. Стрекочущие механизмы выкосили посланный в атаку авангард за считанные минуты, живыми не ушел никто.

Почти все офицеры были убиты, старшим по званию остался только капитан. Путь был усеян телами его собственных солдат, гонцов и разведчиков. Они умирали тихо, безмолвно, как будто их просто стирали из этого мира. Гонцы, отправленные к лорду Каэлану с донесениями, не возвращались. Разведывательные дозоры, ушедшие в ночь, находили на утро, вернее, то, что от них оставалось. Аккуратно сложенные в ряд тела, лишённые оружия и доспехов. И рядом ни единого следа, ни единой зацепки. Лишь иногда, в застывших глазах убитых, можно было прочесть отголосок того ужаса, что они видели перед смертью. Когда же уходил вперед крупный отряд, слышался грохот и предсмертные крики, которые быстро затихали.

Вэрион сидел у едва тлеющего костра, спрятанного в глубокой расщелине, и смотрел на своих солдат. От пяти тысяч осталось чуть больше три с половиной, неслыханные потери для простого перехода. Измотанные, голодные, с затравленным взглядом, они больше походили не на элитных воинов Дома Кровавой Розы, а на стаю побитых шакалов. Боевой дух был сломлен, невидимый, вездесущий враг давил на нервы куда сильнее, чем любая открытая битва.

— Капитан, — к нему подошёл его лейтенант, молодой, но уже успевший поседеть на этой войне эльф. — Группа, отправленная на перевал, снова не вернулась.

Вэрион медленно поднял голову. Это была уже пятая группа за три дня. Он даже не стал спрашивать, что они нашли. Знал, что ничего, лишь пустоту и смерть.

— Они знают каждый наш шаг, — тихо произнёс капитан. — Как будто смотрят на нас сверху.

Эта мысль была самой страшной. Невидимый враг, который был всегда на шаг впереди, который играл с ними, как кошка с мышкой, позволяя им идти вперёд, а потом отрезая очередной кусок от их поредевшего отряда. Вэрион отправлял донесения в Крейгхолл, используя самых быстрых и опытных гонцов, но он не был уверен, что хоть одно из них дошло до лорда Каэлана. А ответных вестей не было, полная удушающая тишина.

В трехстах метрах от них, на вершине скалы, укрытая тенями и маскировочными сетями, лежала Лира. Рядом с ней, не шевелясь, застыли двое её лучших Ястребов. Лисица не отрывала от окуляров подзорной трубы, наблюдая за лагерем капитана Вэриона. Она видела их усталость, страх и отчаяние.

— Жалкое зрелище, — усмехнулась убийца, обращаясь к Асаи, который лежал рядом, его винтовка была направлена точно на голову капитана Вэриона. — А ведь когда-то они считались элитой.

— Прикажешь стрелять? — безэмоционально спросил Асаи.

— Нет, — покачала головой Лира. — Пока нет, пусть ещё немного помучаются. Наш Железный Вождь просил растянуть удовольствие. Он хочет, чтобы Каэлан почувствовал себя в полной изоляции, находя трупы в совершенно неожиданных местах.

Она улыбнулась своей хищной улыбкой. Эта война в тенях была её стихией. «Призрачные Лисы», работали безупречно. Десятки небольших, мобильных групп, разбросанных по всем горам, создали непроницаемую сеть. Ни один гонец или патруль не мог проскользнуть незамеченным. Донесения Вэриона аккуратно ложились на стол Михаила, а не лорда Каэлана.

Лира наслаждалась этой игрой. Она чувствовала себя пауком, который плетёт свою паутину, и с каждым днём эта паутина становилась всё крепче, всё смертоноснее. Она отрезала от корпуса Вэриона один отряд за другим, не ввязываясь в большие бои, нанося короткие, точечные удары. Ястребы Асаи снимали офицеров и дозорных, а её лисички устраивали засады на тропах, используя сети, ловушки и свои бесшумные клинки. Когда цели были особо крупные в дело вступали ротные группы стрелков, чей лагерь был недалеко.

— Он скоро сломается, — сказала Лира, снова поднося трубу к глазам. — Ещё пара дней, и он либо повернёт назад, либо…

Она не договорила. В лагере Вэриона началось движение. Эльфы, которые ещё минуту назад сидели, понурив головы, теперь спешно собирались, строились в колонны.

— Что это они удумали? — удивился Асаи.

— Похоже, наш капитан принял решение, — усмехнулась Лира. — Отчаяние, это хороший мотиватор.

Капитан Вэрион стоял перед своими солдатами. Его лицо было бледным, но решительным.

— Братья! — его голос звучал хрипло, но твёрдо. — Мы не можем больше здесь оставаться! Ждать помощи бессмысленно! Невидимый враг убивает нас поодиночке, как скот на бойне! У нас остался только один путь, вперёд!

Он указал своим мечом на запад, в сторону Крейгхолла.

— Я знаю, что нас там ждёт. Нас ждут ловушки, засады и смерть. Но лучше умереть в бою, с оружием в руках, чем сдохнуть здесь, в этих проклятых горах, от страха и голода! Мы соберём все силы в один кулак и прорвёмся! Мы дойдём до Крейгхолла или умрём, пытаясь это сделать! За Дом Кровавой Розы!

Его слова, полные отчаянной решимости, нашли отклик в сердцах солдат. По рядам пронёсся одобрительный гул. Страх сменился яростью, готовностью к последнему, самоубийственному броску.

— Они идут на прорыв, — констатировала Лира, опуская подзорную трубу. — Что ж, тем лучше. Это упрощает нашу задачу. Асаи, твои ребята готовы?

— Всегда, — кивнул снайпер.

— Хорошо, план не меняется. Пропускаем авангард, отсекаем и уничтожаем. И так до тех пор, пока от них ничего не останется. Но капитана не трогать, он нужен нашему Железному для одного спектакля…

Вэрион не знал, что его последний, отчаянный план был известен врагу ещё до того, как он его озвучил. Но даже если бы и знал, это уже ничего бы не изменило. Он сделал свой ход в этой смертельной игре.

Последние силы экспедиционного корпуса, полных решимости воинов, двинулись вперёд, на свой последний штурм. Впереди их ждал Крейгхолл. А вокруг, в тенях скал, затаилась смерть, которая уже приготовилась собрать свою кровавую жатву.

Ближе к вечеру, когда до Крейгхолла оставалось не больше десяти километров, Вэрион отдал приказ остановиться. Он понимал, что штурмовать в темноте, не зная расположения врага, чистое самоубийство. Нужно было связаться с крепостью, согласовать свои действия.

— Сигнальщиков ко мне! — приказал он.

Два эльфа с сигнальными зеркалами и набором цветных кристаллов взобрались на ближайшую вершину. Через несколько минут в вечернем небе, в сторону крепости, полетели световые сигналы. На центральной башне Крейгхолла их заметили почти сразу.

— Мой лорд! Сигналы с восточного перевала! — доложил адъютант Каэлану, который в этот момент изучал донесения своей собственной разведки.

Каэлан подошёл к окну. Он видел эти далёкие, мерцающие огоньки.

— Это Вэрион, — констатировал он. — Наконец-то пробился. Что он передаёт?

— Иду на прорыв, три тысячи копий. Готов к атаке, прошу поддержки огнём. Координируйте наши действия, — прочитал адъютант сообщение.

Каэлан усмехнулся. Три тысячи… От элитного корпуса осталась лишь горстка оборванцев. И этот идиот ещё собирается атаковать.

— Отвечайте ему, — приказал лорд-командер. — Принято. Атакуйте на рассвете, мы поддержим вас огнём осадных машин и площадной магией. Отвлеките на себя их громыхающие машины. Далее пробивайтесь к восточным воротам.

— Но, мой лорд, — удивился адъютант, — это же самоубийство для них.

— Разумеется, — холодно ответил Каэлан. — Но их смерть не будет напрасной, каждый из них станет идеальной приманкой. Пока Железный Вождь будет занят ими, мой флот нанесёт решающий удар. Пусть эти глупцы умрут с честью, во славу Дома Кровавой Розы.

Лира, лежавшая на своей наблюдательной позиции, с улыбкой опустила небольшую подзорную трубу, через которую прекрасно видела весь этот обмен любезностями.

Я стоял на своём наблюдательном пункте, который мы оборудовали в глубоком, хорошо замаскированном блиндаже на вершине одного из холмов, и хмуро вглядывался в предрассветную мглу. Воздух был неподвижен и тяжёл, как свинцовая плита. Тишина, которая обычно в это время бывает умиротворяющей, сейчас конкретно давила на нервы. Это была тишина перед бурей, и каждый в нашем лагере чувствовал это своей кожей.

Сообщение от Лиры я получил ещё ночью. Её короткая, почти лаконичная записка: Рыбка клюнула, готовь удочки, сказала мне больше, чем любой подробный доклад. Это означало, что Каэлан попался в нашу ловушку. Темный поверил в то, что корпус Вэриона, это реальная угроза для меня

— Командующий, — рядом со мной вырос из-под земли Корин, гном был мрачен и сосредоточен. — Все на местах, мои парни у орудий, танкисты за рычагами. Ждём только команды.

— Как настроение у людей? — спросил, не отрываясь от подзорной трубы, в которую пытался разглядеть стены Крейгхолла, едва видневшиеся в утренней дымке.

— Боятся, — честно ответил гном. — Но злятся ещё больше после того, как ушастые расстреляли нашу разведку боем, каждый горит желанием вернуть должок. Так что, когда начнётся, драться будут, как черти.

— Это хорошо, — кивнул я. — Можешь передать, все будет.

Я снова посмотрел на восток. Там, за перевалами, сейчас готовился к своей последней, самоубийственной атаке капитан темных эльфов и его три тысячи обречённых воинов. Они думали, что идут на подмогу своему лорду, но на самом деле они были лишь пешками в нашей с Каэланом игре. Жалко ли мне их было? Нет, на войне жалость, это непозволительная роскошь. У меня была своя армия, свои люди, и я должен был думать в первую очередь о них.

И вот, когда первый, самый бледный луч солнца коснулся вершин скал, тишина взорвалась командами.

— Началось…

Словно по команде невидимого дирижёра, небо над нашим лагерем вспыхнуло. Десятки, сотни огненных шаров, молний, ледяных глыб и каких-то мерзких, кислотно-зелёных сгустков сорвались со стен Крейгхолла и с воем устремились вниз. Каэлан решил не мелочиться. Он обрушил на нас всю мощь своих боевых магов, устраивая настоящий магический армагеддон.

— В укрытие! — крикнул в рупор, хотя приказ был уже излишним.

Лагерь утонул в грохоте и пламени. Взрывы следовали один за другим, земля ходила ходуном. Блиндажи и окопы, которые мы с таким трудом рыли последние дни, сейчас спасали сотни жизней. Но даже они не могли защитить от всего. Я видел, как один из огненных шаров угодил прямо в траншею, превратив пятак земли в пылающий кратер. Огромная ледяная глыба, размером с повозку, рухнула на крышу одного из блиндажей, проломив толстые брёвна, как спички. Оттуда донеслись глухие крики, которые тут же оборвались.

Я лежал на полу своего блиндажа, вжимаясь в стену. Комья земли и камней сыпались мне за шиворот.

— Корин! — крикнул гному, который сидел в углу, невозмутимо поглаживая свою бороду. — Сюрпризы готовы?

— Работают, как часы, — пробасил бородач, ухмыляясь. — Мои ребята сейчас там знатное представление устраивают.

Наш план был прост, но, как я надеялся, эффективен. Большая часть наших танков и артиллерии была надёжно укрыта на обратных склонах холмов, вне зоны досягаемости вражеского огня. А на тех позициях, которые были раскрыты темными, мы расставили макеты. Сделанные из дерева и брезента, они издалека были почти неотличимы от настоящих танков и пушек. А чтобы иллюзия была полной, небольшие группы гномов-пиротехников устроили там настоящее шоу. Они взрывали небольшие пороховые заряды, имитируя выстрелы, поджигали пропитанные маслом тряпки, создавая видимость всполохов.

— Командир! — в блиндаж ввалился связист, его лицо было бледным. — Сигнальщики с восточного поста докладывают! Вэрион начал атаку!

Я снова припал к подзорной трубе. На востоке, на фоне восходящего солнца, я увидел тёмную движущуюся массу. Три тысячи тёмных эльфов, построившись в плотные колонны, шли на наш лагерь. Они шли молча, без боевых кличей, в полном молчании обреченных. А со стен Крейгхолла на них никто не обращал внимания. Вся мощь магов и осадных машин была сосредоточена на нас, вернее, на наших обманках.

— Железный, смотри! — Корин ткнул пальцем в сторону равнины, где стояли наши макеты.

Туда, на прорыв, двинулись четыре наших настоящих танка, они ехали медленно, неуклюже, как будто получив повреждения. За ними, пригибаясь, бежали четыре сотни орков Урсулы, имитируя штурмовую группу.

— Он клюнул! — удовлетворенно кивнул сам себе.

На центральной башне Крейгхолла, в своих покоях, лорд Каэлан с удовлетворением наблюдал за этой картиной.

— Мой лорд, — доложил адъютант, не отрываясь от своей подзорной трубы. — Варвары двинули свои машины. Похоже, они пытаются корпус Вэриона на подходе к крепости.

— Глупцы, — холодно усмехнулся Каэлан. — сделали именно то, чего я ждал. Черви вылезли из своих нор.

Лорд-командующий был уверен, что план сработает идеально. Массированная бомбардировка посеяла панику в лагере врага. Атака Вэриона заставила их совершить ошибку, бросить в бой свои немногочисленные резервы. Теперь стальные монстры были на открытой местности, идеальная мишень для его главного козыря.

— Сигнал на флот, — приказал Каэлан. — Пора заканчивать этот фарс. Пусть Ксилон покажет этим дикарям, что такое настоящая мощь Дома Кровавой Розы.

Адъютант отдал приказ сигнальщикам. Через несколько секунд с башни в сторону моря полетели световые сигналы. Каэлан с предвкушением посмотрел на горизонт. Сейчас там, из-за скал, появится его флот, и на этот раз он не оставит от армии Железного Вождя даже мокрого места. Это будет красивая победа тактики и разума над грубой силой и варварством.

Я видел, как со стен Крейгхолла в сторону моря полетели сигнальные огни. Каэлан отдавал приказ своему флоту. Паук, уверенный, что муха запуталась в его паутине, готовился нанести смертельный удар. Сердце в груди забилось чаще, сейчас должен был наступить решающий момент всей нашей операции.

— Урсула, твой выход!

Где-то там, в окопах, Урсула услышала мой приказ. И на равнине перед Крейгхоллом началось второе действие нашего спектакля. Из траншей, которые ещё минуту назад казались пустыми, как по команде, выросли сотни фигур. Орки Урсулы, закованные в тяжёлую броню, и мои гвардейцы, выстроившись в плотные коробки, ощетинившись лесом копий, двинулись вперёд, наперерез атакующим колонам Вэриона.

Но главным элементом этого представления были огромные ростовые щиты, сделанные из прочного дерева и обитые стальными листами. Каждый такой щит несли двое здоровенных орков. Они двигались впереди наших стрелковых цепей, создавая мобильную, почти непробиваемую стену. За этой стеной укрывались мои лучшие линейные стрелки.

Лорд Каэлан, стоя на своей башне, с недоумением наблюдал за этим манёвром.

— Что они делают? — пробормотал он. — Пытаются встретить атаку Вэриона в чистом поле, добавив трупов к тем, что уже ушли вперед? Самоубийцы…

Темный был уверен, что сейчас маги и баллисты со стен превратят эту медленно движущуюся массу в кровавый фарш. Он уже отдал приказ перенести огонь с «горящих танков» на пехоту варваров.

Но тут его ждал первый неприятный сюрприз. Расстояние было слишком большим. Огонь со стен был крайне неэффективным. Магические снаряды и болты баллист падали, не долетая, или ложились с большим разбросом. А те, что всё-таки долетали, с глухим стуком врезались в огромные щиты орков, не причиняя серьёзного вреда, разве что роняя носильщиков на землю.

Капитан Вэрион, который вёл своих солдат в атаку, тоже был в замешательстве. Он ожидал чего угодно: магического огня с флангов, атаки громыхающих машин. Но он никак не ожидал встретить перед собой стену щитов и нацеленные на него стволы сотен странных, грохочущих палок.

— Держать строй! — крикнул эльф своим солдатам, которые начали замедлять шаг. — Это последняя уловка варваров! Прорвёмся через них!

Отряды экспедиционного корпуса, перестроившись в клинья, ринулись на нашу линию обороны. Они были уверены, что сейчас сомнут эту разношёрстную толпу, как они привыкли это делать с обычной армией людей. И тут заговорили винтовки.

Стрелкам был отдан приказ стрелять залпами. Сотни винтовок рявкнули одновременно, эффект был чудовищным. Первый ряд атакующих эльфов был просто скошен, как трава косой. Пули, выпущенные с близкого расстояния, легко пробивали изящные, но не рассчитанные на такое воздействие, доспехи. В плотных рядах атакующих образовались огромные бреши.

Эльфы на мгновение замерли, ошеломлённые. Они никогда не сталкивались с таким оружием. Они не понимали, откуда прилетает смерть. Видели лишь вспышки огня из-за стены щитов, а потом их товарищи падали с пробитыми головами и грудью.

— Вперёд! — отчаянно кричал Вэрион, пытаясь восстановить порядок. — Не останавливаться!

Второй залп. Третий. Стрелки, работая, как конвеер, перезаряжались и давали залп за залпом. Орки, державшие щиты, стояли, как скалы, уперев их в землю и приняв на себя всю тяжесть ответного огня, который эльфы, наконец, открыли из своих луков и арбалетов, чуть позже полетели боевые плетения. Стрелы градом сыпались на щиты, с глухим стуком впиваясь в дерево, но не могли пробить их.

Колонны Вэриона, которые ещё минуту назад казались несокрушимой силой, таяли на глазах. Земля перед нашей линией обороны была усеяна телами тёмных эльфов. Раненые кричали, пытаясь отползти, но их добивали следующими залпами. Атака захлебнулась, превратившись в бойню.

Каэлан, стоя на своей башне, с ужасом и неверием смотрел на это избиение. Его план рушился на глазах, приманка, которая должна была выманить врага, сама превратилась в жертву. Воины из так нужного подкрепления умирали, так и не дойдя до вражеских позиций. А он ничего не мог сделать. Огонь с его стен был бесполезен. Каэлан сам послал их на смерть.

— Мой лорд… — пролепетал адъютант, его лицо было белым, как полотно. — Корпус Вэриона… он уничтожен.

Каэлан не ответил, темный смотрел, как остатки некогда грозного корпуса, бросая оружие и знамёна, в панике бегут с поля боя, преследуемые огнём винтовок. Он проиграл этот раунд, но еще есть время сделать ход. Лорд-командер снова посмотрел в сторону моря. Там уже показались чёрные силуэты его кораблей.

Командер Ксилон, стоя на капитанском мостике своего флагмана Чёрная Гидра, с нетерпением ждал приказа. Его флот, полтора десятка быстроходных и смертоносных кораблей, уже несколько часов стоял на рейде, укрытые магическим пологом. Командер был старым морским волком, ветераном десятков сражений, и он ненавидел это пассивное ожидание. Привык действовать, атаковать, обрушивать на врага всю мощь своих баллист и боевых магов.

Приказ лорда Каэлана казался ему странным. Ждать, пока этот сухопутный стратег разыграет свою хитрую партию… Ксилон не доверял Каэлану, он считал его выскочкой, кабинетным воякой, который ничего не смыслит в настоящей войне. Но приказ есть приказ. И вот, наконец, с берега прилетел долгожданный сигнал. Магический шар, вспыхнув трижды зелёным огнём, дал команду к атаке.

— Наконец-то! — прорычал Ксилон. — Снять маскировку! Боевая готовность! Бьем по вражеским построениям!

Корабли, как стая проснувшихся хищников, пришли в движение. Магический полог, скрывавший их от взора противника, растаял, как утренний туман, и на палубах закипела работа. Расчёты баллист подтаскивали к орудиям огромные, окованные железом болты, на которых горели руны зачарования. Боевые маги занимали свои места на специальных площадках, их руки уже начинали плести смертоносные плетения.

Флот, выстроившись в идеальную линию, обогнул мыс и вышел на оперативный простор. Картина, которая открылась перед ними, была именно такой, как и описывал Каэлан. На берегу, в дыму и пламени, шёл бой. Адмирал видел, как остатки корпуса Вэриона в панике отступают, а варвары, укрывшись за своими уродливыми щитами, ведут по ним огонь. Чуть дальше, на равнине, стояли два дымящихся остова их громыхающих машин.

— Идеальная мишень, — усмехнулся Ксилон. — Они даже не подозревают, что их ждёт.

Он уже предвкушал, как его баллисты и маги превратят атакующие порядки в бегающие от ужаса и боли факела. И смоет, наконец, позор недавнего поражения, когда этим дикарям удалось взорвать три его транспортника.

— Дистанция! — крикнул наводчик с носовой баллисты.

— Восемьсот!

— Идеально, — пробормотал Ксилон. — Начать пристрелку! Цель скопление пехоты и их машины!

Расчёт головной баллисты уже готовился дать первый выстрел. В этот самый момент адмирал услышал странный, нарастающий свист. Он инстинктивно поднял голову и увидел в небе десятки тёмных точек, которые с невероятной скоростью приближались к его флоту. Ксилон не успел даже отдать приказ, земля заговорила первой.

С холмов, которые до этого казались пустыми и безжизненными, ударили три артиллерийские батареи Железного Вождя. Это был не тот беспорядочный огонь, что в прошлый раз. Сейчас по кораблям ударил прицельный смертоносный залп. Снаряды, выпущенные с заранее пристрелянных позиций, ложились с чудовищной точностью.

Первый залп попал в соседний с флагманом корабль. Взрыв разорвал палубу, взметнув в небо фонтан из досок, обломков и эльфийских тел. Второй снаряд угодил прямо в погреб, где хранили зачарованные стрелы для баллист. От искр произошла детонация. Корабль, как будто сделанный из картона, просто разлетелся на куски. Оглушительный взрыв потряс всё побережье.

Ксилон, оглушённый и ослеплённый, упал на палубу. Когда он поднял голову, то не поверил своим глазам. Его гордость, несокрушимая армада, превращалась в пылающий ад. Снаряды падали один за другим, пробивали борта, крушили мачты, взрывались на палубах, сметая расчёты баллист и магов. На одном из кораблей вспыхнул пожар, и он, накренившись, начал медленно погружаться в воду. С палубы, объятой пламенем, доносились отчаянные крики.

— Огонь! Ответный огонь! — орал Ксилон, вскочив на ноги. — Подавить их батареи!

Но его приказ был бессмысленным. Артиллерия варваров была расположена на хорошо укрепленных позициях. Его маги пытались создать защитный купол над флотом, но он тут же рассыпался под градом снарядов. Баллисты беспорядочно стреляли в сторону холмов, но их болты просто втыкались в землю, не причиняя никакого вреда, а взрывы гасились мощными каменными преградами.

Паника охватила флот. Корабли, потеряв строй, начали беспорядочно маневрировать, пытаясь уйти из-под обстрела. Некоторые пытались развернуться и уйти в открытое море, другие, наоборот, шли ближе к берегу, надеясь укрыться за скалами. Но это была агония. Ксилон с бессильной яростью смотрел, как гибнет его флот. За несколько минут он потерял уже пять кораблей. Ещё три горели. Флагман «Чёрная Гидра» чудом оставался на плаву, но уже получил несколько попаданий. Центральная мачта была сломана, а на палубе зияла огромная дыра.

— Отступаем! — прохрипел он, понимая, что это конец. — Всем отходить!

Но было уже поздно, ещё один залп, и снаряд попал прямо в капитанский мостик «Чёрной Гидры». Последнее, что увидел адмирал Ксилон, была ослепительная вспышка и летящие в него обломки.

Лорд Каэлан, стоя на стене своей крепости, не верил своим глазам. То, что происходило на море, было похоже на дурной сон. Его главный козырь и надежда на победу, умирал у него на глазах. Пылающие корабли, взрывы, крики…

А с холмов, где, по его расчётам, не должно было быть ничего, кроме пары дозорных, продолжала бить артиллерия варваров. И теперь он понял всё. Вся эта атака Вэриона, магическая бомбардировка, движение танков, всё это было лишь отвлекающим манёвром. Грандиозным, кровавым спектаклем, цель которого была одна — выманить флот.

А танки… он вспомнил дымящиеся остовы танков, хаотичный огонь из лагеря. Всё это было иллюзией, красивым обманом. Пока Каэлан, уверенный в своей гениальности, наблюдал за этим представлением, настоящие орудия варваров уже были нацелены на его корабли.

Лорд-командер смотрел на море, где догорали остатки флота, и на равнину, где три тысячи копий подкрепления перебиты, как скот. И в этот момент Каэлан почувствовал то, чего не чувствовал никогда в жизни. Почувствовал страх за свою жизнь перед этим Железным Вождем. А стены Крегхолла уже не казались такими неприступными.

Победа, как оказалось, пахнет не только лавровыми венками и дешёвым вином. Она пахнет гарью, солёным морским ветром, пропитанным запахом горелого дерева и эльфийской плоти. Отдаёт привкусом металла на зубах и гудит в ушах призрачным шумом взрывов. Я стоял на краю нашего, уже успевшего ощетиниться рвами и надолбами, лагеря и смотрел на море. Там, на рейде, догорали остатки некогда грозного флота Каэлана. Чёрные столбы дыма, лениво поднимавшиеся в безветренное утреннее небо, были лучшим памятником моей вчерашней авантюре.

Солдаты, ещё вчера смотревшие на стены Крейгхолла с унынием, теперь открыто смеялись, обсуждая детали вчерашнего сражения. Истории, как водится, уже успели обрасти самыми невероятными подробностями. Если верить им, то Корин в одиночку потопил три корабля, метнув в них свой молот, а Урсула съела сердце вражеского адмирала.

Я не мешал им, этот кураж и эйфория была нам сейчас нужна, как воздух. Она была лучшим лекарством от страха и усталости, лучшим топливом для грядущих битв. Но сам же не разделял всеобщего веселья. Я смотрел на догорающие корабли и понимал, что мы выиграли лишь раунд, но не битву целиком. Каэлан был заперт в своей крепости, лишённый флота и подкреплений. Но он всё ещё был опасен. Такой хитрый, расчётливый зверь, загнанный в угол, становится вдвойне опаснее. Он будет огрызаться, кусаться, бросаться в отчаянные, самоубийственные атаки. И мы должны были быть к этому готовы.

— Красиво горят, сволочи, — раздался за моей спиной довольный голос.

Я обернулся, Урсула стояла, скрестив на груди свои руки. На её лице, обычно суровом, играла широкая довольная улыбка. Вчерашняя бойня, где её орки, наконец, смогли выпустить пар в настоящей рукопашной, явно пришлась ей по душе.

— Согласен, — кивнул в ответ. — Но не стоит расслабляться, это только начало. Каэлан сейчас зол, как цепной пёс, которому наступили на хвост. И он обязательно попытается отомстить.

— Пусть попытается! — осклабилась орчанка. — Мои парни только и ждут этого! После вчерашней резни все без исключения готовы голыми руками лезть на эти стены, лишь бы добраться до ушастых!

— Вот этого нам и не нужно, — я посерьёзнел. — Голые руки против магов и баллист, так себе аргумент. Нам нужна ещё одна победа, но не такая, как вчера. Не активная оборона, а быстрая и дерзкая атака.

Я повернулся и пошёл в сторону своего штабного шатра, жестом приглашая Урсулу следовать за мной. Она пошла, её тяжёлые сапоги гулко стучали по утоптанной земле. Лира уже была там. Лисица сидела за столом, с невозмутимым видом изучая карту Крейгхолла, которую её разведчицы обновляли каждый день. Рядом с ней стоял Асаи, молчаливый и неподвижный, как статуя.

— Готова? — спросил Урсулу, когда она вошла в шатёр, тяжело дыша.

Орчанка вопросительно вскинула бровь.

— К чему?

— К тому, о чём ты так долго просила, к ночной вылазке.

Глаза Урсулы вспыхнули диким, радостным огнём. Она даже подалась вперёд, как будто была готова сорваться с места прямо сейчас.

— Когда⁈

— Сегодня ночью, — я подошёл к карте и ткнул пальцем в одну из башен на северной стене крепости. — Вот наша цель. По данным Лиры, именно здесь располагается большая группа боевых магов. Тех самых, что доставили нам столько проблем во время разведки боем. Они сидят на верхних ярусах, под защитой толстых стен и десятка баллист.

— Мы не сможем их достать артиллерией, — вмешался Асаи, его голос был тихим и ровным, как течение равнинной реки. — Слишком большой угол, снаряды будут ложиться по касательной.

— Вот именно, — кивнул ему. — Поэтому мы достанем всех вручную. Урсула, мне нужны пять десятков твоих лучших головорезов. Самых тихих и быстрых, тех, кто умеет не только махать топором, но и думать головой.

— У меня все такие, — с гордостью ответила орчанка.

— Не сомневаюсь, — я усмехнулся. — Но мне нужны лучшие из лучших. Ваша задача, под покровом ночи, подобраться к стене. Вот здесь, — указал на участок у самого подножия скалы, где стена делала небольшой изгиб. — Это мёртвая зона для баллист. Часовые там есть, поэтому, Лира, твои девочки обеспечат тишину?

— Сделаем в лучшем виде — с ленивой улыбкой ответила кицунэ.

— Отлично! Как только путь будет свободен, парни Урсулы ставят штурмовые лестницы и поднимаются на стену. Без шума и криков. Ваша задача, Урсула, не ввязываться в бой на стене. Вы должны прорваться к этой башне, — я снова ткнул в карту, — и вырезать там всех магов до единого. Чтобы ни один из них не успел даже пискнуть. С собой берете короткоствольные винтовки, так сказать, будет весомым аргументом в споре.

В шатре повисла тишина. Мой план был дерзким до безумия. Любая ошибка, и пятьдесят моих лучших штурмовиков окажутся в ловушке на стене, под перекрёстным огнём со всех башен.

— Это самоубийство, — наконец, произнёс Асаи, и это было, наверное, самое длинное предложение, которое я от него слышал за последнее время.

— Любая война, это смерть, — возразил я. — Вопрос лишь в том, кто умрёт первым. Да, это рискованно, но если нам это удастся, мы лишим Каэлана его главного козыря, дальнобойной магии. Мы сможем подтащить наши пушки ближе, начать планомерное разрушение стен, фактически начало конца осады.

Я посмотрел на Урсулу, именно от неё зависело, будет ли этот план реализован. Она стояла, нахмурив свои густые брови, и смотрела на карту. Я видел, как в её голове борются инстинкт воина, жаждущего битвы, и понимание смертельного риска.

— Мои парни справятся, — наконец, сказала орчанка, и в её голосе звучала уверенность. — Мы поднимемся на эту стену, и вырежем этих ушастых магов, как свиней. Даю тебе слово.

— Я верю тебе, Урсула, — кивнул ей. — Но вы пойдёте не одни. Асаи, ты и два десятка твоих лучших стрелков идёте с ними.

Молчаливый кицунэ лишь коротко кивнул.

— А я? — спросила Лира, с укоризной глядя на меня. — Ты решил оставить меня здесь, вышивать крестиком? Не рановато?

— У тебя будет своя, не менее важная задача, — улыбнулся в ответ. — Как только группа Урсулы начнёт штурм, я хочу, чтобы ты со своими лисичками устроила им небольшой фейерверк на южной стене. Шума побольше, огня, криков. Имитируйте атаку, отвлеките на себя внимание. Все, как обычно, игру никто не отменял.

Лира понятливо улыбнулась.

— Ну, вот и договорились, — я выпрямился. — На подготовку шесть часов, выдвигаетесь сразу после заката. И помните, от этой ночи зависит исход всей нашей кампании.

Вечер опустился на лагерь незаметно. Солдаты, ничего не подозревая, ужинали у костров, травили байки, чистили оружие. Лишь в одном месте, в секторе орков, царила необычная, напряжённая тишина. Там, вдали от посторонних глаз, полсотни лучших воинов Урсулы готовились к своей самой опасной миссии этого похода.

Я подошёл к ним, когда они уже заканчивали последние приготовления. Зрелище было впечатляющим. Орки, обычно шумные и неуклюжие, сейчас двигались тихо и сосредоточенно. Они чернили сажей свои лица и доспехи, чтобы не блестеть в темноте. Проверяли топоры и мечи, обматывая рукояти тканью, чтобы не стучали. Вместо обычных тяжёлых сапог они надевали мягкие кожаные мокасины. Даже Урсула, сменившая свои привычные доспехи на лёгкую кожаную броню, выглядела крайне соблазнительно.

— Вы знаете, что делать, — голос орчанки был тихим, но его слышал каждый. — Наша сила сегодня не в ярости, а в тишине. Мы поднимемся на эту стену, как призраки и пройдём по ней, как тени. Каждый, кто издаст лишний звук, будет прирезан на месте мною лично. Вопросы есть?

Я подошёл к Урсуле, когда она закончила инструктаж.

— Будь осторожна, — тихо сказал ей, воительница усмехнулась.

— Это ты им скажи, — кивнула в сторону Крейгхолла. — Им осторожность сегодня понадобится больше.

Она повернулась ко мне, и её улыбка стала мягче.

— Не волнуйся, мы вернёмся с победой. И я принесу тебе голову старшего мага в качестве сувенира.

С этими словами орчанка резко подалась вперед прильнула ко мне с поцелуем, под тихие смешки в строю. Затем надела на голову чёрный капюшон и растворилась в толпе своих воинов. Я смотрел им вслед, пока их тёмные силуэты не растаяли в сгущающихся сумерках. В эту ночь я не был уверен ни в чём, кроме одного, это будет очень длинная и кровавая ночь.

Тьма обволакивала, лишала звуков и красок, оставляя лишь холодное прикосновение ночного ветра и учащённое биение собственного сердца. Урсула двигалась в этой тьме, как хищник в своей родной стихии. Она не видела, но прекрасно чувствовала каждый камень под мягкими подошвами своих мокасин, каждую ветку, что норовила хлестнуть по лицу или треснуть под подошвой.

Пять сотен орков, прирождённых воинов, привыкших врываться в бой с яростным рёвом, сейчас двигались тихо, как стая пантер на охоте. Ни единого бряцания оружия, ни единого лишнего шороха. Лишь тихое, слитное дыхание и тяжёлая, почти осязаемая аура сдерживаемой ярости и предвкушения. Урсула вела воинов, ориентируясь по едва заметным сигналам, которые подавали им лисички Лиры, скользившие впереди. Короткая вспышка магического огонька, тихий щелчок, похожий на треск сухого сучка. Эти призрачные дамы были мастерами своего дела.

Они обошли все ловушки, все сигнальные руны, которые Каэлан щедро расставил на подходах к своей крепости. На их пути встретилось два дозорных патруля. Оба они исчезли в тишине, не издав ни звука. Пара коротких, как вздох, вскриков, и всё. Урсула даже не замедлила шаг, она знала, что лисички и Ястребы Асаи делают свою работу.

И вот, наконец, первая десятка у цели. Перед ними, вырастая из темноты, вознеслась в небо циклопическая стена Крейгхолла. Она казалась чёрной, неприступной скалой. Наверху, на высоте двадцати метров, горели редкие фонари, отбрасывая на каменную кладку дрожащие пятна света.

Урсула подала знак, отряд замер, распластавшись на земле, слившись с камнями и кустарником. Орчанка достала из-за пояса небольшую подзорную трубу и начала изучать стену. Часовые, как и говорила Лира, были расставлены довольно редко, но все-же, темных на стене хватало. Они лениво прохаживались по парапету, кутаясь в плащи от холодного ветра. Чувствовали себя в полной безопасности. Глупцы…

Через несколько минут с южной стороны, оттуда, где Лира должна была устроить свой концерт, донёсся глухой взрыв. Потом ещё один. Небо на мгновение озарилось багровой вспышкой. А затем раздались крики, грохот, и в той стороне начался настоящий ад.

На стене Крейгхолла тут же поднялась суматоха. Забили тревогу, часовые забегали, вглядываясь в темноту. С южных башен открыли огонь по едва видимым целям. Каэлан клюнул на приманку.

— Время! — прошипела Урсула.

Из темноты, как по волшебству, появились лёгкие, но прочные штурмовые лестницы, ещё несколько секунд, и пять лестниц бесшумно прислонились к стене.

— Пошли! — скомандовала Урсула и первой начала подъём.

Она лезла вверх быстро, яростно, цепляясь за холодные перекладины своими сильными руками. Она не думала об опасности, не думала о том, что в любой момент её могут заметить. В голове была лишь одна цель, башня магов.

Первый орк, который поднялся на стену вслед за ней, оказался не таким удачливым. Его заметил один из часовых. Эльф не успел закричать, его рот был открыт в безмолвном крике ужаса. Но он успел взмахнуть своим коротким копьем. Орк, ещё не успевший толком встать на ноги, получил удар в грудь и с глухим стуком рухнул обратно, увлекая за собой лестницу.

Но это была единственная их потеря. В тот же миг, когда эльф замахнулся для второго удара, его голова дернулась от попадания стрелы. Это сработал Асаи, который со своей снайперской позиции контролировал каждый метр стены на этом участке. Урсула, уже стоявшая на парапете, не стала ждать, пока поднимутся остальные. Она, как разъярённая медведица, бросилась на ближайших часовых. Два коротких, почти неуловимых взмаха топора, и два эльфа, не успев даже понять, что произошло, рухнули на каменные плиты.

Её воины, один за другим, поднимались на стену, и тут же вступали в бой. Орки, верные приказу своего вождя, не издавали своих боевых кличей. Они убивали молча, быстро и эффективно. Короткий удар топора, быстрый выпад меча, хруст ломаемых костей, кому-то просто свернули шею. Часовые, застигнутые врасплох, умирали, не успевая поднять тревогу. За несколько минут участок стены был полностью зачищен.

— Вперёд! — тихо произнесла Урсула, указывая на тёмный силуэт башни, видневшийся в сотне метров от них. — К магам!

Они побежали по широкой стене, стараясь держаться в тени. Суматоха на южной стороне была им на руку. Серьезная часть гарнизона была отвлечена на ложную атаку Лиры. Но все прекрасно осознавали, что у них мало времени.

Вот и массивная башня, она казалась отдельной крепостью. Вход в неё охраняли пятеро гвардейцев в тяжёлых доспехах. Урсула не стала тратить время на хитрости. Она и двое её лучших воинов просто стремительно вырвались из тени. Гвардейцы, увидев перед собой трёх огромных орков, на мгновение опешили. Этого мгновения хватило, Урсула, сблизившись с ними на несколько шагов, метнула один из своих топоров. Топор, вращаясь, пролетел по воздуху и с отвратительным хрустом вошёл одному из гвардейцев прямо в лицо. Второй не успел даже поднять свой алебарду. Орки, подскочившие к нему, буквально изрубили темного на части. Урсула с размаху врезалась в следующего темного, который налетел на своего собрата, в результате чего эльф с криком ужаса улетел вниз со стены, но его крик поглотили взрывы и грохот отвлекающего маневра. Оставшиеся в живых гвардейцы протянули недолго.

— Ломайте дверь! — приказала Урсула, подбирая свой топор.

Тяжёлая, окованная железом дверь не поддавалась. Но для сотен разъярённых орков это не было преградой. Подхватив обломок баллисты в качестве тарана, тут же обрушились на дверь. Но препятствие не желало поддаваться, с каждой минутой шанс быть обнаруженными становился все больше.

— Заряд! — рыкнула Урсула. Один из орков, достал из сумки взрывчатку и положил под дверь, выводя фитиль за угол. Урсуле ничего умнее в голову не пришло, кроме как сложить поверх шашки тела убитых эльфов, чтобы заглушить хоть как-то заглушить звук. Как только сложили стенку из тел, орчанка подожгла фитиль и спряталась за выступающей стеной башни.

С оглушительным хлопком дверь слетела с петель. Урсула осторожно посмотрела вниз со стены. На взрыв обратили внимание всего трое. Но каждый из солдат тёмных уже лежал со стрелой в груди или голове, а бездыханные тела быстро тащили хвостатые тени.

Башня встретила их тишиной и полумраком. На первом этаже, в большом круглом зале, никого не было. Лишь голые каменные стены и винтовая лестница, уходящая вверх.

— Наверх! — скомандовала Урсула, доставая из-за спины укороченную винтовку.

Бойцы ринулись по лестнице, их тяжёлые шаги гулким эхом отдавались в тишине. Второй этаж, третий… всё было пусто. Урсула начала злиться. Неужели Лира ошиблась? Неужели их провели?

Они выбили дверь на четвёртый этаж и замерли. Зал был залит мягким, голубоватым светом, который исходил от десятков магических кристаллов, расставленных повсюду. В центре зала, на возвышении, стояло несколько фигур в длинных, тёмных мантиях. Маги стояли спиной к ним, их руки были воздеты к потолку, и они что-то тихо, нараспев, бормотали. Похоже, они проводили какой-то ритуал, и были настолько поглощены им, что не заметили, как смерть вошла в их святилище.

— Убить… — выдохнула Урсула, и это слово, полное ненависти, стало сигналом, одновременно с выстрелом.

Первый маг обернулся на грохот и падающее тело своего соратника. Его глаза расширились от ужаса, он попытался сотворить какое-то заклинание, но было уже поздно. Огромный орк, подскочив к нему, одним ударом своего двуручного меча разрубил его пополам, от плеча до пояса.

Началась бойня, маги, застигнутые врасплох, лишённые возможности защищаться, были просто разорваны на куски. Орки, обезумевшие от запаха крови и долго сдерживаемой ярости, кромсали их тела, били об стены, топтали ногами.

Урсула стояла в центре этого кровавого хаоса, и на её лице была улыбка. Она нашла свою цель, главного мага, который стоял на возвышении и с ужасом смотрел на то, как умирают его ученики. Он был стар, его лицо было покрыто сетью морщин, а длинная седая борода доставала до пояса. Но в его глазах не было страха, лишь холодная, презрительная ненависть.

— Варвары… — прошипел темный, когда Урсула подошла к созданному барьеру.

— Это тебе за моих парней, ушастый, — прорычала орчанка, поднимая руку. На мага тут нацелились три десятка стрелков.

Урсула сжала кулак и грохнул залп. Почти все выстрелы поглотил барьер, но этого хватило, чтобы максимально его ослабить. Огромный, даже по меркам расы, орк с разбега ударил своим двуручником по барьеру, который лопнул тысячами искр. Вторым ударом он снес магу голову.

— Победа! — заорала Урсула, поднимая голову старшего мага.

Но Урсула знала, что это ещё не конец. Сейчас, когда их обнаружили, им нужно было уйти, причем как можно быстрее. Орчанка посмотрела вниз, из окна башни. Весь Крейгхолл уже гудел, как растревоженный осиный рой. Сотни эльфийских солдат с фонарями бежали к их башне.

— Уходим! — крикнула она. — Через крышу!

Это был единственный путь. Они выбили дверь на крышу башни и оказались под открытым, усыпанным звёздами небом. Внизу, у подножия башни, уже собиралась толпа.

— Веревки! — скомандовала Урсула.

Бойцы из прикрытия сделали своё дело, уже прикрепили к парапету крыши несколько длинных веревок с крюками, которые несли с собой.

— Вниз! Быстро! — приказала Урсула.

Орки, не теряя ни секунды, начали спуск. Это было безумием, спускаться по тонкому канату с двадцатиметровой высоты, под градом стрел и заклинаний, которые уже начали лететь в их сторону. Но другого выхода не было. Урсула спускалась последней, прикрывая отход своих воинов. Она отбивала летящие в неё стрелы своим топором.

Одна из стрел всё-таки нашла её. Снаряд вонзился в плечо, и острая боль пронзила всё тело. Урсула зарычала, но не от боли, а от ярости. Она просто обломала стрелу и продолжила спуск. Когда её ноги коснулись земли, большая часть её отряда уже была внизу, отбиваясь от наседавших со всех сторон эльфов.

— Прорвёмся! — рыкнула орчанка, и они бросились вперёд, прорубая себе дорогу сквозь вражеские ряды.

Это был уже не тихий, бесшумный рейд. Это была яростная, кровавая драка, где решала не хитрость, а грубая сила. И в этом оркам не было равных. Они смяли первые ряды эльфов, как будто тех и не было, и ринулись к стене, к тому месту, где их ждали спасительные лестницы.

Адреналин, который гнал кровь по жилам, превращая боль в далёкий, приглушённый гул, начал отступать. Урсула почувствовала это, когда они, наконец, оторвались от погони и скрылись в спасительной темноте. Ноги вдруг стали ватными, а раненое плечо заныло с новой, чудовищной силой. Она остановилась, тяжело оперевшись на свой топор. Мир перед глазами качнулся, и если бы не двое её верных воинов, подхвативших её под руки, она бы рухнула на землю.

— Вождь, ты ранена! — встревоженно пробасил один из них, огромный орк с перебитым носом.

— Пустяки, — прохрипела Урсула, пытаясь вырваться. — Царапина.

Но тело её не слушалось. Она посмотрела на своё плечо. Чёрная эльфийская стрела с зазубренным наконечником вошла глубоко, и из раны толчками вытекала тёмная, почти чёрная кровь. Похоже, стрела была отравлена.

— Тащите меня, — пробормотала она, чувствуя, как сознание начинает уплывать. — К Железному…

Она очнулась уже в лагере, в своей палатке. Первое, что она увидела, было бородатое, сосредоточенное лицо главного лекаря. Старый гном, матерясь сквозь зубы, ковырялся в её плече какими-то страшными, блестящими инструментами. Боль была адской, но Урсула лишь стиснула зубы. Рядом стоял Михаил, его лицо было мрачным, а в глазах она увидела неподдельную тревогу.

— … яд сильный, — донёсся до неё голос Гимли. — Но жить будет, пару недель отлежится, и снова будет готова махать своими железками.

— Спасибо, Гимли, — тихо сказал Михаил.

Гном закончил перевязку, бросил окровавленные инструменты в таз и, что-то буркнув про «бешеных орчих», вышел из палатки.

— Ну, как ты, воительница? — Михаил присел на край её лежанки.

— Как будто меня пожевал и выплюнул дракон, — хрипло усмехнулась Урсула. — Но я принесла тебе то, что обещала.

Она с трудом приподнялась и кивнула на угол палатки. Там, на полу, лежал мешок. Михаил развязал его и вытащил голову старого эльфийского мага.

— Хорошая работа, Урсула, — сказал он, и в его голосе прозвучало искреннее уважение. — Ты и твои парни совершили невозможное.

— Какой ценой… — Урсула откинулась на подушки. Перед её глазами снова встала картина боя на стене, спуск с башни под градом стрел, яростный прорыв сквозь вражеские ряды. Она вспомнила лица своих воинов, которые падали, пронзённые стрелами, разрубленные мечами. — Но оно того стоило, мы вырвали им сердце.

— Да, — согласился Михаил. — Вы дали нам шанс, теперь мы можем начать настоящую осаду. А теперь отдыхай.

Но её сон был недолгим. Через несколько часов её разбудил нарастающий гул, от которого, казалось, дрожала земля. Она с трудом села, пытаясь понять, что происходит. В палатку вбежал один из её бойцов.

— Вождь! Тревога! Ушастые… они что-то затеяли!

Урсула, превозмогая боль, встала и, накинув на плечи плащ, вышла из палатки. То, что она увидела, заставило её забыть о ране.

Небо над Крейгхоллом светилось нездоровым, пульсирующим багровым светом. А со стен крепости на их лагерь обрушился огненный шторм. Но это были не те огненные шары, что раньше. Сейчас к лагерю летели огромные, размером с юрту, пылающие валуны, которые летели по небу, оставляя за собой дымный след. Каэлан, взбешённый ночной вылазкой, решил сровнять их лагерь с землёй.

Один из таких валунов рухнул совсем рядом с лазаретом, где лежали раненые. Взрыв был такой силы, что Урсулу швырнуло на землю. Она подняла голову и увидела, как шатёр, где ещё минуту назад лекари боролись за жизни её воинов, просто исчез в огненном вихре…

Я стоял на своём наблюдательном пункте и с бессильно смотрел, как пылает мой передний край лагеря. Этот ублюдок Каэлан, кабинетный стратег, оказался на редкость злопамятным. Он злобно отвечал на нашу вылазку, заодно пытался нас стереть с лица земли. Честно говоря, для всех нас стало смертельной неожиданность такой обстрел. Но был нюанс, темные жарили явно с максимальной дистанции, о прицельной стрельбе речи не шло, так что воины быстро покинули передний край, остались только те, кто судорожно откатывал орудия. Танки, набирая обороты, тоже отходили подальше от берега. Поэтому, все, что мне оставалось, это смотреть на пылающий лагерь, не допуская панику и хаос выше нормы…

Обстрел продолжился недолго, темные быстро выдохлись. Судя по всему, такой симбиоз работы осадных машин и магических плетений, требовал много усилий от этих самых магов. При том, что сильную и слаженную магическую команду Урсула помножила на ноль, заодно снова отхватив ранение с отравлением.

Когда обстрел практически закончился, я услышал новый звук. Но это был не взрыв от вражеского снаряда, явно что-то другое. Глухой, протяжный гул, который шёл не со стен, а откуда-то сбоку, со стороны холма, который возвышался к северу от нашего лагеря. Я резко повернул голову.

Склон холма, тот самый, который мы обследовали несколько дней назад, пошёл трещинами. Огромные валуны, которые Каэлан швырял в нас, видимо, хорошенько нарушили его структуру. И сейчас, под воздействием очередной серии комбинированных ударов, он начал осыпаться. Сначала это был небольшой оползень, но потом он начал набирать силу. Десятки и сотни тонн земли и камней, срываясь с места, с оглушительным грохотом поползли вниз. Лавина, сметая всё на своём пути, обрушилась на равнину, подняв в воздух огромное облако пыли. Весь лагерь замер, казалось, даже обстрел со стен Крейгхолла полностью прекратился именно из-за него. Все, и мы, и они, с изумлением и ужасом смотрели на это стихийное бедствие.

Когда пыль немного осела, я увидел то, что заставило моё сердце замереть, а потом бешено заколотиться. Там, где раньше был склон холма, теперь чернел огромный, рваный провал. Идеально круглое, тёмное отверстие, ведущее куда-то вглубь горы.

Это было невероятно, но это было так. Пока мы, как идиоты, пытались проломить стены Крейгхолла, у нас под самым носом был ход в подземный мир. Я не знал, куда он ведёт, может, это просто древняя, заброшенная шахта. А может… Это тот самый ключ к победе, который я так отчаянно искал. Шанс, подаренный мне слепым случаем, самой войной. Что характерно, этот провал не был виден со стен крепости, давая нам возможность сохранить его наличие как можно дольше.

Я посмотрел на Урсулу, которая тоже замерла на полпути к крепости, и с удивлением смотрела на туннель. Посмотрел на стены Крейгхолла, где тоже царило замешательство.

— Лира! — лисица тут же оказалась рядом. — Собери мне отряд! Самых лучших, самых отчаянных! Мы спускаемся в эту кроличью нору!

Я не знал, куда ведёт этот туннель. Может, это просто древняя, заброшенная шахта, которая заканчивается тупиком. А может, это часть забытой системы подземных ходов, которая, как кровеносная система, пронизывает эту часть континента. И если это так…

— Оцепить провал! — скомандовал, мой голос снова обрёл твёрдость. — Никого не подпускать! Установить усиленное охранение по периметру! И чтобы ни одна ушастая сволочь со стен не видела, что мы там делаем! Дымовую завесу! Живо!

Командиры, очнувшись от оцепенения, бросились выполнять приказ. Через несколько минут пространство между нашим лагерем и холмом заволокло густым дымом, скрывая провал от любопытных глаз.

— Мне нужен Скритч! — крикнул я одному из адъютантов. — И всех его подземных разведчиков! Немедленно ко мне!

Через пятнадцать минут передо мной стоял Скритч, командир моего небольшого, но бесценного отряда ратлингов.

— Командующий, — он почтительно склонил голову, его длинный, тонкий хвост нервно подёргивался. — Вызывали?

— Да, Скритч, — я показал ему на скрытый дымом провал. — Видишь это?

— Как не видеть, ваша светлость, — ратлинг принюхался, его ноздри затрепетали. — Пахнет древним камнем и пустотой. Давно там никого не было.

— Мне нужно, чтобы ты и твои парни спустились туда, — сказал, глядя ему прямо в глаза. — Мне нужно знать, что это за нора. Куда она ведёт. Есть ли там обвалы, ловушки, или кто похуже. Мне нужна полная карта.

Глаза Скритча блеснули. Для него, как для любого ратлинга, неизведанный туннель был как для меня новый, сложный механизм. Вызов, приключение, работа, которую никто не сделает лучше него.

— Это может быть опасно, — добавил по привычке.

— Наша жизнь сплошная опасность, командующий, — усмехнулся Скритч, обнажив зубы. — Мы родились под землёй, мы умрём под землёй. Когда выступать?

— Как только будете готовы.

— Не беспокойтесь, ваша светлость, — ратлинг ещё раз склонил голову. — Все сделаем в лучшем виде.

Он развернулся и, подав какой-то тихий, свистящий сигнал, скрылся в дыму. Через час команда ратлингов исчезла в темноте. Я смотрел им вслед, чувствуя, как в груди разгорается пламя надежды. Этот обвал, случайный подарок судьбы, мог изменить всё. Это был наш джокер в рукаве, шанс перевернуть шахматную доску и навязать Каэлану свою игру. Но сейчас оставалось только ждать. Ждать и надеяться, что Скритч и его парни вернутся. И принесут нам ключ к победе.

Два дня тягучего нервного ожидания. Лагерь жил своей обычной, военной жизнью. Солдаты продолжали укреплять позиции, снайперы вели свою монотонную, смертоносную дуэль с лучниками и магами на стенах, лекари боролись за жизни раненых. Но под этой внешней, рутинной деятельностью скрывалось напряжённое ожидание. Все, от последнего обозника до моих командиров, знали, что там, в чёрной дыре на склоне холма, сейчас решается наша судьба.

Вход в туннель мы замаскировали так, что и с десяти шагов не разглядишь. Натянули маскировочные сети, завалили ветками и камнями. Поставили тройное кольцо оцепления. Я лично запретил кому-либо приближаться к провалу. Я почти не спал, часами сидел в своём штабном шатре над картами, пытаясь предугадать, что предпримет Каэлан. Но ушастый, похоже, тоже взял паузу. После той яростной бомбардировки и неудачной вылазки его диверсантов, он затих. На стенах Крейгхолла шла обычная гарнизонная жизнь, разве что после вылазки часовых стало больше, а магов охраняли как собственных детей. Каэлан ждал, когда мы совершим следующий ход.

На исходе вторых суток я уже начал терять надежду. Мысли в голове были самые мрачные. Что, если туннель оказался ловушкой? Что, если там обвал, и весь отряд Скритча погиб, замурованный заживо? Или, что ещё хуже, они наткнулись там на нечто, с чем не смогли справиться? Я сидел за столом, тупо глядя на пламя свечи, когда полог шатра откинулся, и внутрь, шатаясь от усталости, вошёл Корин.

— Никаких вестей? — спросил он, тяжело опускаясь на стул. Гном тоже был измотан, он лично руководил всеми инженерными работами, и напряжение последних дней сказалось и на нём.

— Тишина, — я покачал головой. — Как в склепе.

— Плохо, — пробасил гном. — Не люблю я эти прогулки в глубину. Газы, обвалы, твари, что спят тысячи лет…

Он не договорил. В шатёр, без стука, почти бесшумно, скользнула Лира. Её лицо было, как всегда, непроницаемо, но в глазах я увидел блеск.

— Они вернулись, — коротко сказала лисица.

Я вскочил так резко, что опрокинул стул.

— Где они⁈

— Уже идут сюда. Вернулись не все, но Скритч жив.

Через минуту в шатёр вошёл сам крысюк. Грязный, измождённый, в поврежденной броне. Его обычно живые глаза покраснели и ввалились, а хвост безвольно волочился по земле. Но он стоял прямо, и в его взгляде была все та же решимость. За ним, молчаливые и мрачные, вошли ещё пятеро ратлингов. Всего шестеро из пятнадцати.

— Скритч, рад, что вернулись — шагнул к нему, пожав руку.

— Сначала доклад, командующий, — его голос был хриплым и уставшим. — Потом всё остальное.

Он подошёл к столу, отодвинул карты и разложил на нём большой, изрядно потрёпанный кусок пергамента. Это была схема, набросанная углём.

— Ты был прав, командующий, — начал Скритч, водя по карте грязным пальцем. — Это часть древней, огромной системы туннелей, гномьей постройки, кстати.

Корин, услышав это, подался вперёд, с живым интересом разглядывая схему.

— Кладка арочная, без раствора, на замковых камнях, — подтвердил он, узнав характерный стиль. — Так строили в Эпоху Первых, до Великого Раскола. Этим туннелям не меньше двух тысяч лет.

— Они в ужасном состоянии, — продолжил Скритч. — Почти везде обвалы, затопленные участки, трещины. Мы потеряли пятерых в первый же день. Один провалился в скрытую пропасть, троих завалило при обрушении свода, еще одного утащили какие-то твари, что живут в подземных озёрах. Мерзкие, слепые, похожие на гигантских пиявок с зубами.

Он сделал паузу, переводя дух. Я молча налил ему в кружку воды, ратлинг залпом осушил её.

— Но мы шли вперёд, и нашли транспортный туннель. Он ведёт прямо под Крейгхолл. Но…

— Но? — не выдержал я.

— Прямые подходы к крепости замурованы, — Скритч ткнул пальцем в несколько точек на карте. — Новой кладкой, судя по тому, что я такой никогда не видел, это дело рук темных. Похоже, когда они восстанавливали крепость, то обнаружили эти туннели и предусмотрительно запечатали все входы. Кладка толстая, метров пять, не меньше. И наверняка усилена магией. Пробиться через неё будет почти невозможно. По крайней мере, быстро и тихо.

В шатре повисла тишина. Моя надежда, которая ещё минуту назад казалась такой реальной, начала таять.

— Но, — Скритч поднял на меня свои покрасневшие глаза, и в них блеснул огонёк. — Мы нашли кое-что ещё.

Он провёл по карте новую линию, тонкую, извилистую, уходившую в сторону от основного туннеля.

— Это дренажная система или вентиляционная, точно не скажу. Узкие обветшалые лазы, шириной едва ли в плечах разойтись. Он идёт в обход основного туннеля, петляет, несколько раз обрывается, но… он выводит нас прямо сюда.

Его палец остановился на точке, расположенной аккурат под северной стеной Крейгхолла. В том самом месте, где, по данным Лиры, находился наименее защищённый участок, мёртвая зона для баллист.

— Там нет выхода на поверхность, — продолжил Скритч. — Лаз заканчивается тупиком, упираясь в фундамент стены. Но оттуда до поверхности не больше десяти метров камня и земли. И грунт там почти весь вымыт. Оставшийся камень не гранит, из которого сложены стены, а мягкие породы.

— Ты хочешь сказать… — заинтересованно сказал Корин.

— Я хочу сказать, что если заложить там хороший заряд, мы сможем устроить им большой бада-бум прямо под ногами, — закончил за него Скритч. — Но есть проблема.

— Какая?

— Этот лаз… он в ужасном состоянии, еле держится. Провести по нему большой отряд штурмовиков невозможно. Он просто рухнет. Даже моим парням там было не по себе. Мы потеряли там ещё пятерых, их просто завалило от того, что мы мимо оползня крались. Пройти по нему смогут только самые лёгкие и ловкие.

Он замолчал, и я понял, что он имеет в виду. Пройти по этому смертельно опасному лазу смогут только ратлинги.

— Но мы сможем пронести заряд, — добавил Скритч, как будто прочитав мои мысли. — По частям, это займёт время, но это возможно. Мои парни протащат его, установят, а потом…

Он посмотрел на меня, ожидая решения. Решения, от которого зависела не только судьба нашего штурма, но и жизни его оставшихся в живых сородичей. Это была смертельная миссия, но другого выхода у нас не было.

Я посмотрел на Лиру. Она молчала, но в её глазах я прочёл тот же самый ответ. Это наш единственный шанс.

— Скритч, — я подошёл к нему и положил руку ему на плечо. — Сколько тебе нужно времени, чтобы подготовить этот… сюрприз?

— Если работать без остановки, и если Корин даст нам достаточно мощную, но компактную взрывчатку… дня три-четыре.

— У тебя два дня, — твёрдо ответил ему. — И я дам тебе лучших сапёров Корина в помощь.

Я посмотрел на карту, на эту тонкую извилистую линию, которая была нашей единственной надеждой. В голове уже рождался план…

Скритч не дрогнул, лишь коротко кивнул, его глаза впились в моё лицо, словно пытаясь прочесть, есть ли в моих словах хоть тень сомнения. Не найдя её, он так же молча развернулся и вышел, оставив нас троих с этой новообретённой смертельно опасной надеждой.

— Два дня… — первым нарушил молчание Корин. Гном задумчиво потирал свою бороду, его взгляд был прикован к карте, к той тонкой линии, что начертил Скритч. — Это почти невозможно, Железный. Протащить по этому кротовьему лазу несколько сотен килограмм взрывчатки, установить её, обеспечить синхронизацию… Это адская работа даже для моих лучших сапёров в идеальных условиях. А там…

Он осёкся, но я понял, что он хотел сказать. Там, в темноте, в тесноте, под постоянной угрозой обвала, эта задача превращалась в русскую рулетку с почти полностью заряженным барабаном.

— У нас нет другого выхода, Корин, — я устало опустился на стул. — Ты сам сказал, стены нам не пробить. Осада убьёт нас раньше, чем у них закончится еда. Этот туннель наш единственный шанс.

Гном поднял на меня свои глубоко посаженные глаза. В них не было страха, лишь суровый, деловой расчёт.

— Мои парни не боятся темноты и тесноты, — пробасил гном. — Мы дадим Скритчу всё, что нужно. Упакуем заряды, чтобы их можно было пронести по частям, соберем систему детонации, надёжную, как гномий засов. Но я должен тебя предупредить. Шанс, что что-то пойдёт не так, очень велик. Один неверный шаг, один осыпавшийся камень, и вся северная стена Крейгхолла взлетит на воздух раньше времени. Вместе с нашими парнями.

Я молча кивнул, прекрасно понимая его сомнения.

— А что, если Каэлан узнает? — подала голос Лира. Она до этого сидела неподвижно, как изваяние, но я видел, как напряжённо работает мысль. — Мы будем копать почти под носом у часовых, наверняка там предусмотрены контр-меры, как минимум слухачи.

— Поэтому всё должно происходить в полной тишине и секретности, — я посмотрел на неё. — Вход в туннель охраняется. Никто, кроме тех, кто участвует в операции, не должен знать о нём. Работы будут вестись только ночью. Но ты права, риск велик. Поэтому, пока Корин и Скритч будут готовить наш финальный сюрприз, мы с тобой устроим для Каэлана представление.

Я встал и подошёл к карте. В голове, лихорадочно перебирающей варианты, план уже обрёл свои окончательные, жестокие очертания.

— Каэлан ждёт, что мы будем делать дальше, — начал говорить, водя пальцем по карте. — Он видит, что мы окопались, ведём позиционную войну. И считает, что мы готовимся к долгой, изнурительной осаде. Поэтому, нам надо укрепить его в этой уверенности. Более того, мы должны заставить его поверить, что наша сторона готовимся к новому штурму.

— Ты хочешь его спровоцировать? — уточнила лисица.

— Я хочу заставить его смотреть в другую сторону, — ткнул пальцем в южную стену Крейгхолла. — Вот сюда. Завтра, с рассветом, мы начнём демонстративную переброску войск. Танки, артиллерия, пехота, всё двинется на южный фланг. Мы начнём рыть новые траншеи, накидывать валы для прикрытия стрелков и пушек. Создадим полную иллюзию того, что готовимся к лобовой атаке именно здесь.

— Он откроет по нам огонь, — заметил Корин.

— Разумеется! — кивнул в ответ. — И мы с радостью ответим. Завяжется артиллерийская дуэль, начнутся стычки. Мы будем шуметь, кричать, атаковать, отступать. создадим такой информационный шум на крови, что у него не будет ни времени, ни возможности обратить внимание на то, что происходит на севере. Всё его внимание, резервы и маги будут стянуты сюда, в нужную точку.

— А в это время… — начала Лира.

— А в это время, под покровом этой суматохи, Скритч и Корин сделают своё дело, — закончил я. — И когда Каэлан будет полностью уверен, что он разгадал наш план и готов отразить наш решающий штурм на юге, мы нанесём удар здесь.

Я провёл пальцем от туннеля к северной стене.

— Подрыв, пролом в стене. И в этот пролом, как нож в масло, войдут лучшие штурмовые отряды. Урсула, Асаи, все, кто у нас есть. У них будет не так много времени, пока Каэлан поймёт, что произошло, и начнёт перебрасывать войска. За эти минуты мы должны будем захватить плацдарм внутри крепости, закрепиться и встретить контратаку.

Я замолчал, обводя их взглядом. План был рискованным и дьявольски сложным в исполнении. Он требовал идеальной координации, выдержки и готовности к огромным потерям.

— Но сработает ли? Каэлан умён, лорд-командующий может не поверить в такую прямолинейную подготовку к штурму. — тихо произнесла Лира.

— Поэтому она не будет прямолинейной, — возразил ей. — Ты и твои лисички сделаете всё, чтобы она выглядела максимально реалистично.

— Считай, что сделано, — улыбнулась Лира. — К завтрашнему вечеру лорд Каэлан будет абсолютно уверен, что ты прямолинейный, тупой варвар, который собирается разбить себе лоб о его южную стену.

— Ну, вот и договорились, — я выпрямился, хрустнув спиной. — Завтра начинаем самую важную и самую опасную игру в этой войне. И права на ошибку у нас нет.

С первыми лучами солнца наш лагерь превратился в гигантскую театральную сцену, на которой разыгрывалось первое действие моего плана. Каэлан и его офицеры, наблюдавшие за нами в свою подзорные трубы, должны были видеть именно ту картину, которую я хотел показать.

На южном фланге, на том самом, что был обращён к наиболее защищённой части Крейгхолла, началось лихорадочное движение. Сотни солдат, которых я специально для этого снял с других участков, начали демонстративно рыть новые линии траншей, причём делали это нарочито бестолково, суетливо, как будто ими командовал не опытный инженер, а какой-нибудь перепуганный капрал.

Танки, которые до этого были вкопаны в землю, с рёвом вылезли из своих укрытий и, поднимая тучи пыли, поползли на новые позиции. Они выстраивались в штурмовые порядки, разворачивали башни в сторону крепости, двигатели работали на холостых оборотах, создавая постоянный низкий гул, который был прекрасно слышен на стенах.

Корин, мой главный режиссёр, был в ударе. Гном носился по всему флангу, размахивая руками, орал на солдат и инженеров, заставляя их перетаскивать с места на место макеты осадных орудий, которые мы сколотили за ночь для пущего эффекта. Это были грубые, уродливые конструкции из брёвен и брезента, но издалека они вполне могли сойти за настоящие катапульты и тараны. А в это время, вдали от посторонних глаз, в глубоком тылу и под землёй, шла настоящая, тайная работа.

Я отправился в мастерскую Корина. Она располагалась в большом, хорошо укрытом блиндаже, и вход в неё охраняли два десятка гномов, вооруженных крупнокалиберными винтовками. Внутри было жарко и пахло чем-то едким химическим. Десяток лучших гномов-сапёров колдовали над нашим подарком для Каэлана.

На длинном верстаке были разложены компоненты. Это был адский коктейль, который Корин разработал специально для этого случая. В его основе был обычный порох, но гном смешал его с какими-то особыми реагентами, которые, по его словам, должны были многократно усилить мощность взрыва.

Заряд был модульным, состоял из нескольких десятков небольших, но очень тяжёлых брикетов, каждый из которых был упакован в промасленный брезент. Это было сделано для того, чтобы ратлинги могли пронести его по частям через узкий лаз.

— А детонатор? — спросил я, разглядывая сложную систему шнуров и каких-то кристаллов.

— Тройная система, — с гордостью ответил гном. — Основная на рунах, стабильная и не боится сырости. Запускается дистанционно, с помощью вот этого простого артефакта. — Он показал мне небольшой кристалл, который тускло светился в полумраке мастерской. — И еще одна дублирующая, на случай, если магия даст сбой.

Я удовлетворенно кивнул, Корин продумал всё до мелочей.

На другом конце лагеря, на специально оборудованной площадке, шли другие тренировки. Урсула гоняла свои штурмовые отряды так, что земля стонала. Для них построили специальный тренажёр, узкий тёмный лабиринт из досок и мешков с песком, имитирующий улицы и помещения внутри крепости. Урсула была беспощадна, она сама, несмотря на ещё не зажившее плечо, лезла в самую гущу, показывая приёмы, раздавая подзатыльники и рыча на тех, кто действовал слишком неуклюже.

— В тесноте главное не сила, а скорость! — рявкнула орчанка, уворачиваясь от учебного меча и нанося тычок своим деревянным кинжалом. — Удар, уход, удар! Не давайте им времени опомниться! Душите, режьте, ломайте шеи! Как маленькие, ей Богу!

Вечером ко мне пришла Лира.

— Ну, как наш спектакль? — спросила лисица, присаживаясь рядом со мной на краю окопа. Мы смотрели на Крейгхолл, который в лучах заходящего солнца казался особенно зловещим.

— Каэлан клюнул, — ответил ей. — Весь день его маги и артиллерия обстреливают наши ложные позиции. Он стянул под южную стену почти все резервы. Наблюдатели, как коршуны, следят за каждым нашим движением.

— Мои девочки тоже не сидели без дела, — усмехнулась Лира.

— Отлично, — кивнул лисице. — Значит, всё идёт по плану.

Мы помолчали, глядя на темнеющие стены вражеской крепости.

— Ты действительно веришь, что это сработает, Михаил? — вдруг тихо спросила Лира.

Я посмотрел на неё, в глазах не было сомнения, скорее, любопытство. Она хотела понять, что творится у меня в душе.

— Я не верю, Лира, — честно ответил. — Я просчитал все варианты, все риски. И этот план, при всей его безумности, даёт нам самый высокий шанс на победу. Но… — сделал паузу, — на войне всегда есть место случаю. Одному-единственному камню, который сорвётся не в то время и не в том месте. И тогда всё полетит к чертям.

— Но ты всё равно пойдёшь на это, — это был не вопрос, а утверждение.

— Да, — я посмотрел ей прямо в глаза. — Потому что сидеть и ждать, пока нас убьют, я точно не собираюсь.

Лира молча кивнула, а потом её рука нашла мою. Пальцы были прохладными, но их прикосновение было твёрдым и уверенным.

— Останься до утра, твои парни справятся с лопатами без тебя — прошептала Лира, прижимаясь ко мне — Другого случая может и не быть, сам ведь сказал…

Ночь, проведённая с Лирой, была похожа на короткую передышку на минном поле. Мгновение почти сюрреалистичного покоя посреди грохочущего кровавого хаоса, который стал моей второй жизнью. Её прикосновения и тихий шёпот, тепло тела рядом, — всё это было якорем, который на несколько часов удержал меня от сползания в пучину функционального безумия, в котором я существовал последние дни. Но, как и всё хорошее в этой проклятой войне, это закончилось слишком быстро.

Рассвет пришёл не с розовым светом, а резким холодным ветром, который, казалось, заранее пах будущей кровью. Я стоял на своём наблюдательном пункте, вглядываясь в предрассветную мглу, и чувствовал, как остатки ночного тепла улетучиваются, уступая место привычному, деловому ознобу. Финал нашей кампании уже близок…

С первыми лучами солнца наш лагерь превратился в гигантскую, уродливую театральную сцену, и я был её главным режиссёром. Каэлан, этот ушастый эстет, должен был получить представление, достойное его высокомерия. Представление о варварской и предсказуемой силе, которая собирается разбить себе лоб о его самые толстые стены.

— Погнали! — мой голос, усиленный рупором, прорезал утреннюю тишину, и представление началось.

На южном фланге, там, где стены Крейгхолла были особенно высоки и неприступны, закипела лихорадочная деятельность. Сотни солдат, которых я согнал со всех участков, с показным энтузиазмом начали рыть то, что должно было сойти за новые осадные траншеи, которых в теории должно было хватить, чтобы подкатить наши пушки и минометы.

— Живее, вы, мешки с дерьмом! — орал на них Корин, который с упоением вжился в роль тупого, но деятельного сержанта. Он носился по флангу, размахивая своим огромным инженерным молотом, как дирижёрской палочкой. — Сюда вал! Выше! Чтобы даже жопу самого высокого орка не было видно!

А потом на сцену вышли главные актёры. Мои танки, которые до этого были вкопаны в землю и надёжно укрыты, с натужным рёвом паровых машин начали выползать из своих капониров. Они двигались медленно, неуклюже, поднимая в воздух целые тучи пыли и дыма. Выстраивались в штурмовые порядки и разворачивали башни в сторону крепости, разнося по округе угрожающий гул, который, я был уверен, прекрасно слышен на стенах Крейгхолла.

— Тараны! Где, я вас спрашиваю, тараны⁈ — не унимался Корин. По его команде несколько десятков орков, кряхтя и матерясь, потащили к передовой уродливые конструкции из брёвен и брезента, которые должны были изображать осадные машины. Это была такая откровенная бутафория, что мне стало почти стыдно. Но я рассчитывал на высокомерие Каэлана. Он должен был увидеть в этом не дешёвый трюк, а варварскую основательность. В какой-то момент я не знал, плакать мне или смеяться. Но пока все шло как надо.

Я навёл подзорную трубу на южные башни Крейгхолла. Как и ожидалось, там началось движение. На стены высыпали дозорные, офицеры в блестящих доспехах тыкали пальцами в нашу сторону. Я почти физически ощущал их презрительные усмешки. Однако с каждым часом улыбки постепенно исчезали с лиц, меняясь на неподдельную тревогу. Все же народу было здесь много с нашей стороны, а «подготовка» основательной. Вскоре посыпались приказы, стали слышны звуки горна. На стенах появилось еще больше солдат. К ближайшим башням степенно проследовали маги. Один из Ястребов решил придать ушастым ускорение. Выстрел был хорош, но, к сожалению, пуля ушла чуть выше, и вместо головы слетела только шляпа. Зато как побежали, смотреть одно загляденье. Наличие снайперов еще больше укрепило подозрения среди темных, что мы настроены решительно. Но пока на юге разворачивалось это цирковое представление, настоящая, тихая и смертоносная работа шла совсем в другом месте. В глубоком тылу, под землёй.

Тьма в туннеле была почти абсолютной. Она лезла в нос и рот, забивая лёгкие запахом вековой пыли, сырости и гниения. Скритч двигался в этой тьме, как рыба в воде. Его чувствительный нос улавливал малейшие колебания воздуха, предупреждая об опасностях, а десятки лет передвижения под землей позволяли идти мягко и бесшумно.

За ним, гуськом, вытянувшись в длинную, извивающуюся цепь, шли его лучшие парни и приданные им гномы-сапёры. Они несли на себе смерть. Несколько сотен килограмм адской смеси, которую сотворил этот бородатый гений Корин. Заряды были упакованы в небольшие, но очень тяжёлые брезентовые брикеты, и тащить их по этому узкому, извилистому лазу было настоящей пыткой.

— Передавай, — прошептал Скритч, и его шёпот, казалось, был единственным звуком в этом царстве безмолвия.

Он принял из рук идущего сзади ратлинга очередной брикет. Руки заныли от напряжения. Он осторожно, боясь издать лишний звук, передал его вперёд, тому, кто полз перед ним. И так, по цепочке, от одного к другому, смертоносный груз двигался вглубь туннеля.

Путь, который они нашли, был настоящим кошмаром. Древний, полуразрушенный, он петлял, сужался до такой степени, что приходилось протискиваться боком, а потом снова расширялся, обрываясь в чёрные, бездонные провалы, через которые приходилось перебираться по веревкам.

— Осторожнее, здесь осыпается, — прошипел один из гномов, его голос был глухим и напряжённым. Он посветил своим фонарем на стену, и в слабом свете стала видна огромная, уходящая в темноту трещина.

Все замерли, боясь дышать. Один неверный шаг, один слишком громкий звук, который потащит за собой минимальную вибрацию и свод мог рухнуть, похоронив их всех под тоннами камня.

Скритч первым двинулся вперёд. Он полз, распластавшись по земле, буквально вжимаясь в пол. Каждый мускул его тела был напряжён до предела. Он слышал, как гулко стучит его собственное сердце, как тяжело дышат идущие за ним товарищи.

Они шли уже несколько часов, и это был самый длинный путь в их жизни. Наконец, Скритч, ползущий впереди, поднял руку, останавливая отряд.

— Пришли, — прошептал он, указывая на ответвление.

Гномы-сапёры принялись за работу. Они действовали слаженно и без суеты, как будто находились не в смертельно опасном подземелье, а в своей родной мастерской. Разложили на земле инструменты, начали распаковывать брикеты со взрывчаткой, соединять их запальными шнурами.

— Главное, ничего не перепутать, — ворчал старый гном, главный специалист по подрывному делу. — А то бабахнет раньше времени, и от нас даже мокрого места не останется.

Скритч и его ратлинги обеспечивали охрану. Они заняли позиции у входа в небольшой зал, где работали гномы, их укороченные винтовки были наготове. Бойцы вслушивались в тишину туннеля, готовые к любой неожиданности. Хотя какая тут могла быть неожиданность, кроме обвала?

Работа длилась почти час. Гномы, матерясь шёпотом, собирали этот смертоносный пазл. Наконец, старший гном выпрямился.

— Готово, — сказал он, вытирая со лба пот. — Адская машинка собрана и готова к работе. Осталось только активировать детонатор.

— Тогда, живо уходим, — скомандовал Скритч.

Они двинулись в обратный путь, и этот путь показался им ещё длиннее и опаснее. Теперь за их спиной, в темноте, тикала невидимая бомба…

Лорд Каэлан стоял на своей наблюдательной башне и с презрительной усмешкой смотрел на суету в лагере варваров. Всё шло именно так, как он и предсказывал. Этот Железный Вождь в итоге оказался именно тем, кем и должен был быть, тупым прямолинейным солдафоном, который понимает только язык грубой силы.

— Мой лорд, — рядом с ним, вытянувшись в струнку, стоял его адъютант. — Они стягивают к южной стене всё, что у них есть. Штурмовые механизмы, пехоту, даже какие-то уродливые осадные машины. Похоже, они действительно готовятся к штурму.

— Разумеется, готовятся, — холодно кивнул Каэлан, не отрываясь от подзорной трубы. — Они как стая взбесившихся кабанов, которые ломятся напролом, не видя ничего перед собой. Глупцы, что еще сказать. Я до сих по не могу понять, почему наши войска не смогли взять на копья их земли.

Лорд-командер видел, как его маги и артиллеристы на стенах ведут огонь по ложным позициям врага. Он видел дым, взрывы, видел, как варвары суетятся, пытаясь укрыться от обстрела. И это зрелище доставляло истинное наслаждение.

— Они думают, что смогут нас измотать, заставить поверить в их решимость, — продолжал Каэлан, скорее для себя, чем для адъютанта. — А потом, под покровом этой суматохи, ударят всеми силами.

— Но куда, мой лорд? — удивился адъютант. — Южная стена неприступна.

— Вот именно! — Каэлан резко опустил трубу и посмотрел на своего помощника. — Именно потому, что она неприступна, логика в этом есть. Как ни крути, артиллерия варваров эффективна, мы убедились в этом, потеряв флот. Возможно, им даже удастся сделать пролом в южной стене, считая, что для нас это станет неожиданностью. Но мы будем готовы, как никогда.

Каэлан был абсолютно уверен в своей правоте. Он изучил все донесения о Железном Вожде. Все его предыдущие победы были основаны на внезапности и технологическом превосходстве. Но здесь, перед стенами Крейгхолла, эти козыри не работали.

— Приказ по гарнизону! — голос Каэлана стал твёрдым, как сталь. — Две трети резервов на южную стену! Магическим командам приготовиться к массированному удару. Баллисты зарядить взрывными снарядами. Я хочу, чтобы, когда эти дикари полезут на штурм, их встретил огненный ад. Я хочу, чтобы эта равнина стала братской могилой!

— Слушаюсь, мой лорд!

Адъютант поспешил выполнять приказ. Каэлан снова поднёс к глазам трубу. Он видел, как внизу на стенах, его воины занимают свои позиции. Видел спокойные уверенные лица. Они верили в своего командира, в неприступность своих стен. И Каэлан был намерен оправдать эту веру. Он ждал, когда этот Железный Вождь, наконец, отдаст своим обезьянам приказ к атаке. И тогда лорд Каэлан преподаст последний смертельный урок.

Я опустил подзорную трубу, пульс гулко стучал в висках.

— Он заглотил наживку, — тихо сказал Лире, которая стояла рядом. — Вместе с крючком и леской.

— Я же говорила, что он не устоит перед таким соблазном, — усмехнулась лисица. — Его высокомерие наше лучшее оружие.

— Скритч вернулся… — сказал ей, Лира понятливо кивнула.

Напряжение постепенно нарастало, каждый солдат, от последнего новобранца до самой Урсулы, чувствовал, что приближается развязка. Штурмовые отряды, которые до этого тренировались в тылу, сейчас скрытно, небольшими группами, перемещались на северный фланг, занимая исходные позиции для броска через пустое пространство. Они двигались в полной тишине, их лица были мрачными и сосредоточенными.

Я посмотрел на часы, до рассвета оставалось чуть больше часа. Самое тёмное и холодное время суток.

— Пора, — сказал скорее самому себе, глянув на часы.

Рассвет над Крейгхоллом был похож на застывший кадр из фильма про апокалипсис. Бледно-серое небо, подёрнутое рваными клочьями тумана, который лениво сползал с гор в море. Воздух был неподвижен и тяжёл, пропитан запахом гниющих водорослей и затаённой угрозы. Тишина была такой плотной, что, казалось, её можно было потрогать руками. Но это была тишина перед взрывом, тишина натянутой до предела тетивы.

Я стоял на своём командном пункте, врытом в склон холма, и не отрывал взгляда от южной стены Крейгхолла. Там, на зубчатых парапетах, я видел тёмные, неподвижные силуэты. Каэлан ждал, стянув туда почти всё, что у него было: элитную гвардию, боевых магов, расчёты осадных машин. Он был похож на паука, затаившегося в центре своей паутины, и с нетерпением ожидавшего, когда же глупая муха, наконец, дёрнется и попадёт в его ловушку.

— Все на местах, — раздался за моей спиной хриплый голос Корина. Гном, как всегда, появился бесшумно, его лицо было мрачным и сосредоточенным. — Расчеты возле настоящих орудий. Урсула и её головорезы на исходных, ждём сигнала.

Я молча кивнул, не оборачиваясь, отсчитывая в голове последние минуты.

— Лира? — тихо спросил в пустоту.

— Здесь, — её голос, тихий и мелодичный, раздался прямо у меня за ухом. Лисица, как всегда, умела появляться из ниоткуда. — Мои девочки докладывают: на северной стене всё спокойно. Пара сотен часовых и несколько патрулей. Все основные силы, как мы и предполагали, на юге.

— Хорошо, — я глубоко вздохнул, наполняя лёгкие холодным, влажным воздухом. — Значит, все по плану.

Я повернулся к Корину.

— Начинай. Дай им то, чего они так ждут.

Гном молча кивнул и, приложив к губам медный рупор, отдал команду. И в ту же секунду тишина взорвалась. Вся наша артиллерия, и настоящая, и бутафорская, открыла ураганный огонь по южной стене. Десятки снарядов, взрываясь, поднимали в воздух фонтаны земли и камней. Гномы-пиротехники, засевшие у макетов, устроили настоящий фейерверк, взрывая пороховые заряды, поджигая бочки с маслом, создавая полную иллюзию массированной артподготовки.

Одновременно с этим в атаку пошли мои танки. Восемь машин, которые мы оставили на южном фланге, с рёвом двинулись вперёд. Они ехали медленно, что давало возможность бить прицельно. Но и ответ ловили из-за этого чаще.

Это была идеальная имитация, так как уже в первые минуты артиллеристы посносили несколько зубцов на стене вместе с теми, кто за ними прятался, а наводчик танкового орудия умудрился попасть в узкую бойницу ближайшей башни, откуда вылетали магические плетения. Минометы, молчавшие до этого почти всю нашу компанию, сейчас отрабатывали по полной, забрасывая смертельные подарки за стену, где на площадках стоял второй эешелон обороняющихся.

Лорд Каэлан, стоя на своей башне, с презрительной усмешкой наблюдал за этим представлением.

— Началось, — холодно произнёс он, обращаясь к своему адъютанту. — Железный Вождь даже смог меня удивить, мы несем потери раньше варваров.

— Прикажете открыть огонь, мой лорд?

— Нет, — Каэлан поднял руку. — Пусть подойдут поближе. Пусть почувствуют вкус победы. А потом мы обрушим на них ад.

Он ждал, когда орки и танки подойдут на расстояние верного удара его магов. Когда они окажутся в той самой «зоне смерти», которую он так тщательно подготовил.

И вот, когда до стен оставалось не больше пятисот метров, он отдал приказ.

— Огонь!

Южная стена Крейгхолла ожила. Она изрыгнула на нас шквал огня, стали и магии. Десятки баллист и магов, тысячи лучников открыли огонь одновременно. Воздух наполнился воем летящих заклинаний и свистом бронебойных болтов.

На моих орков и гвардейцев, прикрывавшихся огромными щитами на колесах, обрушился огненный шторм. Я видел, как люди и орки, которых настигали огненные шары, превращались в пылающие факелы. Как ледяные глыбы разрывали их тела на куски. Как один танк, получив несколько прямых попаданий из баллист, замер, окутываясь дымом.

— Они отвлекают на себя весь огонь, — прошептала Лира, её лицо было бледным. — Но какой ценой…

— Любая победа имеет свою цену, — я заставил себя отвернуться от этого зрелища. Сердце сжималось от боли, я посылал на верную смерть сотни своих воинов. Но другого выхода не было. Я посмотрел на север. Там, в тени скал, было тихо. Внимание Каэлана, все его силы были прикованы к югу. Он был так увлечён избиением моих орков, что даже не подозревал, откуда придёт настоящая смерть.

Я снова посмотрел на часы.

— Время пришло…

Земля под северной стеной Крейгхолла содрогнулась, а затем вспучилась, как кожа на гигантском нарыве, и только потом раздался взрыв.

Он не был оглушительно громким. Скорее, это был мощный, низкочастотный хлопок, от которого заложило уши и завибрировали внутренности. Огромный кусок северной стены, длиной метров в пятьдесят, как будто подброшенный невидимой рукой, взлетел в воздух. Камни, земля, обломки фундамента, всё это взметнулось вверх, образовав на мгновение уродливое, клубящееся облако, а затем с оглушительным грохотом рухнуло вниз, погребая под собой и часовых на стене, и тех, кто в этот момент оказался внизу, во внутреннем дворе крепости.

Когда пыль немного осела, взору предстала картина, от которой у любого военного инженера остановилось бы сердце. В неприступной циклопической стене Крейгхолла зияла огромная, дымящаяся дыра. Рваная уродливая рана, через которую теперь можно было проехать на танке.

На несколько долгих звенящих секунд на всём побережье воцарилась абсолютная тишина. Даже на южном фланге, где ещё мгновение назад бушевал ад, прекратился огонь. Все, и мои солдаты, и эльфы на стенах, замерли, в шоке и недоумении уставившись на этот рукотворный пролом.

Лорд Каэлан был первым, кто очнулся от оцепенения. Он стоял на своей башне, и его аскетичное, всегда невозмутимое лицо было искажено гримасой ужаса и неверия. Он смотрел на дыру в своей северной стене, и в его холодном, расчётливом мозгу, наконец, сложилась вся картина. Но было уже поздно.

— ВПЕРЁД!!! — крик Урсулы, усиленный её первобытной яростью, был страшнее любого взрыва.

Она бежала впереди, размахивая своим новым двуручным топором. Рана в плече, казалось, лишь придала ей злости. Её лицо было искажено гримасой боевого безумия, а в глазах горел огонь, который мог бы сжечь дотла весь этот проклятый город.

За ней несокрушимой волной, неслись её лучшие штурмовики, дорвавшихся, наконец, до настоящего дела. Следом, двигаясь быстро и слаженно, бежали мои гвардейцы. А на флангах, как смертоносные тени, скользили Ястребы Асаи и приданные им лучшие стрелки из легионеров.

Они преодолели расстояние до пролома за считанные минуты и, не сбавляя шага, ворвались внутрь. Первыми, кто встретил их на той стороне, была сотня эльфийских солдат из ближайшей казармы, которые в панике сбежались на звук взрыва. Они были ошеломлены и не успели даже построиться в боевой порядок. Для штурмового отряда они были не преградой, а просто досадной помехой.

Урсула, с рёвом врезавшись в их ряды, начала свою кровавую жатву. Её топор описывал в воздухе смертоносные круги, и с каждым взмахом в воздух летели головы, руки, брызги крови. Орки, следовавшие за ней, обрушились на эльфов, как лавина. Лязг стали, хруст ломаемых костей, короткие, отчаянные вскрики, всё смешалось в чудовищную какофонию смерти. Бой, если это можно было назвать боем, длился не больше минуты. Когда всё было кончено, земля у пролома была усеяна растерзанными телами. Мои штурмовики, не останавливаясь ни на секунду, двинулись дальше, вглубь крепости.

— Закрепиться! — кричал в рупор, хотя они и без меня знали, что делать. — Занять башни! Создать плацдарм!

Часть гвардейцев и Ястребы Асаи тут же бросились к двум ближайшим башням, которые возвышались по обе стороны от пролома. Двери, обитые сталью, вынесли подрывом, завязался ожесточённый бой на узких винтовых лестницах. Щелчки винтовок, звон мечей, глухие удары тел, падающих с высоты.

Урсула со своими орками, не обращая внимания ни на что, продолжала рваться вперёд, вглубь города. Её цель была проста, сеять хаос и панику, не давая врагу опомниться, перегруппироваться, организовать оборону. Я видел, как со всех сторон к пролому уже бегут эльфийские солдаты. Каэлан, оправившись от первого шока, начал стягивать свои войска. Контратака должна была начаться с минуты на минуту.

— Корин! — я повернулся к гному, который стоял рядом со мной. — Твой выход! Тащи сюда пушки! Прямо через пролом!

— Уже в пути, командующий! — кивнул гном и, вскочив на поджидавший его тягач, помчался вниз, к пролому.

Я снова посмотрел на крепость. Дым от взрыва ещё не рассеялся до конца. Там, за стенами, сейчас шёл жестокий, беспощадный бой за каждый метр. Исход этого боя решал всё. Если моим парням удастся удержать плацдарм до того, как подойдёт Корин со своей артиллерией, мы победим. Если нет…

Город внутри стен оказался не таким, каким я его себе представлял. Я ожидал увидеть строгие, функциональные казармы, плацы, арсеналы, всё, что положено военной крепости. Но Крейгхолл был живым, пусть и зловещим, городом. Узкие, мощёные тёмным камнем улочки, причудливо изгибаясь, разбегались от центральной площади. Дома, построенные из того же чёрного гранита, что и стены, тесно лепились друг к другу, их остроконечные крыши, казалось, царапали низкое, серое небо.

Но сейчас мне было не до архитектурных изысков. Этот город превратился в смертельный лабиринт, где за каждым углом, в каждом окне нас могла ждать засада. Бой, который начался у пролома, почти сразу же распался на десятки мелких, ожесточённых стычек. Мои штурмовые отряды, верные приказу, не стали сбиваться в один большой отряд, растекаясь по улочкам, словно ртуть, сея хаос и смерть.

Я проник в крепость с третьей волной наших войск. Мы двигались быстро, прижимаясь к стенам домов, постоянно контролируя окна и крыши. Воздух нас летали стрелы и болты арбалетов, им вторили сухие щелчки винтовок. С верхних этажей в нас летели не только стрелы, но и какие-то горшки с горящим маслом, магические плетения, да и просто камни.

— Прикрываем фланги! Готовимся встретить основные силы темных!

Тело помнило, что делать в такой ситуации. Перебежка от одного укрытия к другому, несколько выстрелов из винтовки и снова смена позиции.

Внезапно из-за угла выскочили пятеро эльфийских гвардейцев в тяжёлых, чёрных доспехах. Они явно не ожидали нас здесь встретить. На мгновение мы замерли, глядя друг на друга. А потом началась мясорубка.

Я не успел даже поднять винтовку. Один из моих гвардейцев, огромный детина по имени Брок, молча бросился вперёд, принимая на свой щит удар эльфийской алебарды. Раздался оглушительный треск, щит разлетелся на две части, но Брок устоял. И в следующую секунду его широкий меч вошёл эльфу под рёбра.

Выстрел в упор не давал шансов моему противнику, который стал медленно оседать. Пока гвардейцы вязали боем двоих эльфов, я, скользнув вдоль стены, зашёл им с фланга. Быстрая перезарядка и выстрел. Эльф захрипел, хватаясь за простреленное горло. Второй, увидев смерть товарища, развернулся ко мне, его глаза горели ненавистью. Он взмахнул своим длинным мечом, но я был быстрее. Перекат в сторону от линии атаки и выстрел из пистолета снизу вверх Пуля попала в смотровую щель шлема, н оставляя шансов. Бой закончился так же быстро, как и начался.

— Не задерживаемся! — я перезарядил оба ствола на ходу.

Мы продвигались к центральной площади. Именно там, я был уверен, Каэлан попытается организовать основную линию обороны, и я не ошибся. Когда мы вырвались на площадь, то увидели стройные, как на параде, ряды эльфийской пехоты. Несколько сотен воинов, выстроившись в фалангу, ощетинившись лесом длинных копий, перекрыли нам дорогу. За их спинами стояли маги, их руки уже плели защитные плетения.

— Вот черт… — выругался я. — Сколько нас?

— Всех не перестреляем, ваша светлость — тихо ответил один из офицеров.

Но тут с фланга, из одной из прилегающих улочек, с диким рёвом вырвался отряд орков под командованием самой Урсулы. Она, как и я, рвалась к центру. Орки, не раздумывая, с ходу врезались в строй эльфов. Началась натуральная свалка. Орки, используя свою чудовищную силу и хорошие доспехи, ломали копья, прорывали строй, ввязываясь в ближний бой, где у них было неоспоримое преимущество.

Мы ударили эльфам во фланг. Их идеальный строй рассыпался, как карточный домик. Бой на площади превратился в хаотичную, кровавую кашу. Мой отряд быстро построился, залп по задним рядам, которые еще пытались сохранить порядок и прикрыть магов внезапно потерял полтора десятка воинов. Внезапно я услышал знакомый, нарастающий свист.

— Ложись!

Я упал на землю за секунду до того, как в центр площади, прямо в гущу боя, ударил огненный шар. Взрыв разметал и моих, и чужих. Я поднял голову, на крышах домов, окружавших площадь, появились маги. Они били прямо по нам, не разбирая, где свои, где чужие.

— Суки… — прорычал один из гвардейцев.

И в этот самый момент, когда казалось, что мы попали в огненный мешок, я услышал новый звук. Грохот, от которого, казалось, содрогнулись стены. Это был грохот артиллерийских выстрелов. Но на этот раз он раздавался не со стен, а у меня за спиной.

Наш бородатый гений всё-таки успел, протащив через пролом одну из своих батарей и сейчас, развернув орудия прямо на улице, бил по площади картечью.

Эффект был чудовищным. Огромный сноп стальных шариков, смёл первые ряды эльфийской фаланги, которая выруливала на нас с соседней улицы, превратив их в кровавое решето. Второй залп ударил по крышам, снося магов, как кегли в боулинге. Эльфы, попавшие под перекрёстный огонь, дрогнули. Их строй окончательно рассыпался, и они начали отступать, бросая оружие и раненых.

На другом конце площади, шагая по главной улице, что вела к цитадели, показалась новая колонна. Это была гвардия Каэлана. Идеально ровные ряды воинов в чёрной, как ночь, броне, с высокими, глухими шлемами. Они шли медленно, неотвратимо, как сама смерть. А впереди, на чёрном, как смоль, коне, ехал лорд Каэлан.

Спутать Каэлана с кем-то другим не представлялось возможным, от одного его вида меня должно смывать пафосом и презрением. Высокий и аскетичный, с холодным, презрительным лицом. Он остановился, окинул взглядом площадь, усеянную телами, и его губы скривились в брезгливой усмешке. А потом он поднял свой тонкий, изящный меч, указывая на нас. И его гвардия, без единого крика, как хорошо отлаженный механизм, двинулась в атаку.

Их контратака была идеальной. Щиты сомкнуты, копья выставлены вперёд. Они шли, не обращая внимания на огонь наших стрелков и оставшиеся гранаты. Пули и осколки отскакивали от защитных барьеров и зачарованной брони, не причиняя вреда.

— Отходим! — крикнул своим, понимая, что мы не выстоим против этой стальной машины сейчас.

Мы начали отступать, огрызаясь огнём, пытаясь сдержать их натиск. Но они шли вперёд, неумолимо, шаг за шагом оттесняя нас назад, к тому самому пролому в стене, который ещё час назад казался нам воротами к победе, а теперь рисковал стать для нас смертельной ловушкой…

Площадь, которая ещё час назад казалась мне воротами к победе, теперь превратилась в нашу персональную Голгофу. Мы отступали к тому самому пролому в стене, через который так триумфально ворвались в этот проклятый город. И сейчас он рисковал стать для нас не выходом, а горлышком бутылки, в котором нас всех и перебьют.

А впереди, неумолимо, как ледник, ползла чёрная гвардия Каэлана. Каждый их шаг был выверен, каждый взмах меча экономичен и смертоносен. Они не кричали, не впадали в ярость, просто делали свою работу, методично, шаг за шагом, оттесняя нас, перемалывая наши порядки, превращая моих лучших гвардейцев и орков в кровавый фарш.

Защитные плетения, мерцающие вокруг их сомкнутых щитов, пожирали наши пули и осколки гранат. Винтовочный залп, который ещё недавно косил их обычную пехоту, как траву, теперь лишь выбивал тусклые искры из их магических барьеров. Я видел, как пуля, выпущенная одним из моих лучших стрелков, просто испаряется в сантиметре от шлема эльфийского офицера.

— Держаться! — орал, пытаясь перекричать грохот боя. — Отходим к пролому! Перегруппировка у стены!

Мой голос тонул в какофонии лязга стали, сухих щелчков винтовок, предсмертных криков и глухих, утробных ударов эльфийских мечей по щитам. Мои парни, мои закалённые в десятках боёв ветераны, дрались как черти. Они цеплялись за каждый камень, за каждый метр этой проклятой площади, но силы были слишком не равны. Нас просто давили массой и идеальной организацией.

Урсула, чьё плечо снова кровоточило, была похожа на раненую медведицу. Она стояла в центре своего поредевшего отряда орков, её двуручный топор описывал в воздухе смертоносные круги, не подпуская к себе врага. Но я видел, что орчанка уже на пределе. С каждым взмахом её движения становились всё медленнее, а на лице, покрытом сажей и кровью, проступала серая тень усталости.

— Урсула! Назад, это приказ!

Она на мгновение обернулась, её глаза горели яростью и обидой. Она не привыкла отступать, но увидев мой взгляд, и в нём, видимо, прочла то, что заставило её подчиниться. Что-то рыкнув своим оставшимся в живых оркам, и они, огрызаясь, начали медленно пятиться назад, к пролому, оставляя за собой гору изрубленных эльфийских тел.

А впереди, на чёрном коне, невозмутимый, как мраморное изваяние, ехал сам Каэлан. Он не принимал участия в бою, ему это было не нужно. Лорд-командер был дирижёром этого оркестра смерти, и одного его присутствия было достаточно, чтобы его гвардия дралась с удвоенной яростью. Его холодные, презрительные глаза, казалось, видели каждого из нас, и в этом взгляде читалось лишь одно: вы все уже мертвы, просто ещё не поняли этого.

Я перезарядил винтовку и, припав на колено, прицелился ему в грудь, расстояние позволяло сделать это без проблем. Я задержал дыхание, плавно нажал на спуск. Выстрел! Пуля, оставляя за собой едва видимый след, полетела точно в цель. Но за мгновение до того, как она должна была вонзиться в его чёрный доспех, перед Каэланом вспыхнул и тут же погас едва заметный щит. Пуля просто исчезла, растворилась в воздухе, чёрт бы побрал этих магов.

Каэлан даже не пошевелился. Он лишь медленно повернул голову в мою сторону, и наши взгляды встретились. И в этот момент я понял его план. Он не просто хотел нас выбить из города, нет. Он хотел загнать нас в узкий пролом, как скот в бойн., и там, в тесноте, где мы не сможем использовать ни нашу тактику, ни численное преимущество, перебить всех до единого. Он вёл нас на убой, и мы, как слепые щенки, шли прямо в его ловушку.

Я видел, как он едва заметно улыбнулся. И от этой улыбки у меня по спине пробежал холодок. Этот ублюдок не просто выигрывал, он наслаждался этим, упивался нашим унижением, нашим отчаянием. Он был уверен, что партия уже сыграна, и ему осталось лишь поставить мат…

Именно в этот момент, когда казалось, что всё кончено, из-за моей спины, из глубины нашего плацдарма, раздались новые звуки. Это был глухой, ритмичный топот сотен ног и тяжёлый, зловещий скрежет металла.

Я обернулся и увидел шеренги моих штурмовиков, которые до этого держали оборону у пролома, расступились, пропуская вперёд нечто новое, уродливое и смертоносное. Это были отряды Урсулы, которые не участвовали в первой атаке, но теперь настал их час настал.

Огромные ростовые щиты, усиленные дополнительными стальными листами и установленные на колёса. За каждым таким передвижным бастионом укрывалось по десятку бойцов. Они двигались медленно, но неотвратимо, выстраивая прямо посреди площади новую, импровизированную линию обороны.

Каэлан, увидев этот манёвр, нахмурился. Он не понимал, что происходит. В его идеальном плане не было места этим уродливым, неуклюжим конструкциям. Его гвардия, на мгновение замедлив шаг, остановилась, перестраиваясь, готовясь смять и это препятствие.

А за стеной щитов уже кипела работа. Я видел, как бойцы моего особого штурмового отряда, те самые, что прошли со мной ещё с Каменного Щита, достают похожие на ранцы, предметы. Сапёры Корина, которые прибыли вместе с ними, быстро что-то проверяли. Этот план Б был разработан мной и Корином в строжайшей секретности.

Каэлан, похоже, тоже почувствовал неладное. Его холодное спокойствие, наконец, дало трещину. Он что-то крикнул своим офицерам, и его гвардия, перестроившись в плотный, монолитный клин, снова двинулась вперёд, на этот раз быстрее, решительнее, намереваясь смять нашу хлипкую оборону одним ударом.

— Сейчас… — прошептал я, чувствуя, как по венам начинает разливаться ледяной холод предвкушения. — Ну же, подойдите ещё ближе, ублюдки…

И когда до нашей стены щитов оставалось не больше пятидесяти метров, я поднял руку, подавая сигнал. Момент истины настал, теперь или мы или они нас. Третьего не дано.

Каэлан не был дураком. Он был хищником, опытным и расчётливым. И сейчас темный чувствовал запах ловушки так же отчётливо, как я чувствовал запах парфюма Лиры, когда она появлялась у мня за спиной. Его идеальная атака, которая должна была закончиться нашим полным уничтожением, вдруг наткнулась на нечто непредвиденное. На эту уродливую, наспех сколоченную стену из щитов и стали, которая выросла посреди площади, как будто из-под земли.

Он остановил свою гвардию, чёрный, монолитный строй замер в полусотне метров от нас. Командиры что-то кричали, размахивая мечами, но солдаты стояли, как вкопанные. А впереди, на своём чёрном коне, замер и сам Каэлан. Его лицо было непроницаемо, но я готов был поспорить, что в его холодном разуме сейчас с бешеной скоростью проносятся сотни вариантов.

Что это? Отчаянная попытка задержать неизбежное? Новая, неизвестная тактика варваров? Или что-то ещё? Он всматривался в нашу линию обороны, в эти неуклюжие передвижные бастионы, пытаясь разгадать мой замысел. И эта пауза, эта его секундная нерешительность, была именно тем, что мне нужно.

— Урсула! Держать строй!

Она стояла за центральным щитом, огромная, как скала, и её громовой голос разносился по всей площади, вселяя уверенность в сердца моих бойцов.

— Стоять, крысы помойные! — рычала она, обращаясь к своим оркам, которые держали щиты. — Ни шагу назад!

За стеной щитов, в относительной безопасности, мои гвардейцы и стрелки быстро перезаряжали оружие, проверяли гранаты, готовились к следующей фазе боя. А Каэлан всё медлил, лорд-командер был слишком умён, чтобы бросаться в лобовую атаку на неизвестное. Он начал прощупывать нашу оборону. По его команде несколько отрядов лучников, вооружённых тяжёлыми, бронебойными луками с мощным зачарованием, вышли вперёд и дали залп. Сотни чёрных, как смоль, стрел с жутким свистом устремились к нашим щитам.

— Держать! — заорала Урсула.

Удар был такой силы, что, казалось, наша стена сейчас разлетится на щепки. Стрелы градом посыпались на щиты, с глухим стуком впиваясь в дерево, скрежеща по стали. Несколько щитов треснули, а один из орков, которому стрела попала в незащищённый доспехом участок ноги, взревел от боли, но строя не покинул. Но в целом, наш небольшой гуляй-город выдержал первый натиск.

Каэлан нахмурился, он явно не ожидал такой прочности. Тогда ввёл в игру магов, из-за спин гвардейцев вышли несколько фигур в тёмных мантиях и начали плести свои смертоносные заклинания. В нашу сторону полетели огненные шары и ледяные копья. Бойцы за передвижными стенами, подняли свои щиты, прикрываясь сверху. Несколько огненных шаров угодили в щиты, дерево вспыхнуло, но орки, не растерявшись, тут же затушили пламя плащами и песком, который предусмотрительно держали в мешках.

Я видел, как лицо Каэлана становится всё мрачнее. Его атаки не приносили желаемого результата. Он терял драгоценное время, а его солдаты, стоя на открытой площади, были прекрасной мишенью для моих миномётов, которые, я был уверен, Корин уже разворачивал ближе к пролому.

Нет, Каэлан не мог больше ждать. Ему нужно было решать: либо отступать, признавая своё поражение в этой дуэли, либо идти напролом, надеясь на мощь и дисциплину своей гвардии. И я знал, что он выберет, гордость и высокомерие не позволили бы ему отступить перед кучкой «варваров». Темный что-то коротко приказал своим офицерам. Я увидел, как гвардия эльфов снова пришла в движение. Они перестраивались, формируя несколько мощных ударных клиньев. Собирались протаранить нашу оборону в нескольких местах одновременно, смять и разорвать на части.

— Сжали булки парни! — крикнул бойцам — Последний накат!

Я видел, как мои бойцы штурмового отряда, те, что с ранцами, занимают свои места в первых рядах, прямо за щитами. Их лица были бледными, но решительными. Они знали, что идут на смертельный риск, но никто из них не дрогнул. Каэлан поднял свой меч. Чёрная, как ночь, гвардия, издав слитный, леденящий душу боевой клич, ринулась вперёд. Земля содрогнулась под их ногами. Они двигались на нас, как несокрушимая лавина из стали и ярости, и казалось, ничто в этом мире не сможет их остановить.

— Ну, давай, ублюдок, — прошептал, глядя на приближающуюся смерть. — Посмотрим, чья сталь окажется крепче.

Я поднял руку, готовясь отдать последний приказ. Расстояние сокращалось с каждой секундой. Двести местров, сто… Орки, державшие щиты, вцепились в них так, что побелели костяшки. Гвардейцы за их спинами взяли на изготовку винтовки и копья. Напряжение достигло своего пика. Когда до нас оставалось не больше пятидесяти метров, я резко опустил руку.

Между нами оставались считанные десятки метров. Расстояние, которое яростный боевой клич покрывает быстрее, чем мысль. Я видел перекошенные от ненависти лица эльфов в первых рядах, видел их глаза, в которых не было ничего, кроме желания убивать. Мои парни, укрывшись за стеной щитов, замерли, превратившись в единый, напряжённый до предела нерв. Сейчас, вот-вот, прозвучит последняя команда, и две лавины, из стали и плоти, столкнутся, чтобы перемолоть друг друга.

Каэлан, сидевший на своём коне, был олицетворением триумфа. Темный поднял свой тонкий, изящный меч, готовясь отдать приказ, который должен был стать для нас смертным приговором. Но в последнюю секунду он замер. Его рука с мечом так и застыла в воздухе. Я не знаю, что он почувствовал. Может, инстинкт хищника, который за миг до броска чует смертельную опасность. Может, его холодный разум наконец-то уловил какую-то фальшивую ноту в этой, казалось бы, идеальной симфонии его победы. Его взгляд метнулся по площади, по нашим неуклюжим бастионам, по руинам домов, окружавших поле боя. Он что-то искал, пытался понять, где же я спрятал свой последний, отчаянный козырь. И он его нашёл, вернее, козырь сам нашёл Каэлана.

В тот момент, когда лорд-командер заколебался, руины домов, которые до этого казались мёртвыми и пустыми, вдруг ожили. Из окон, из проломов в стенах, из тёмных подворотен, как черти из табакерки, выскочили десятки фигур. Это были Ястребы Асаи. Они не стали тратить время на винтовочный огонь. В их руках было нечто другое, странные, для темных, ранцы, которые они с размаху швырнули в сторону атакующих эльфийских клиньев.

Десятки таких подарков полетели по дуге, оставляя за собой дымный след. Они падали на ту мерцающую, почти невидимую магическую завесу, которая прикрывала их от наших пуль и осколков. Каэлан с ужасом смотрел на эти летящие подарки. Он не понимал, что это, но всё его существо кричало об опасности. Темный что-то заорал своим магам, видимо, приказывая усилить барьеры, но было уже поздно.

Площадь содрогнулась от серии оглушительных взрывов. Вся мощь каждого ранцевого заряда, начиненного шрапнелью, ударила раскалённым веером прямо в магические щиты. И то, что не смогли сделать пули, с лёгкостью сделала эта грубая, варварская сила. Магические барьеры, казавшиеся непробиваемыми, лопались, как мыльные пузыри. Я видел, как они вспыхивают и рассыпаются в пыль под одновременным ударом сотен ударов. Треть защитных плетений, прикрывавших гвардию Каэлана, просто перестала существовать. И его идеальный, несокрушимый строй оказался голым и беззащитным.

— Давим! — мой голос, сорванный до хрипа, потонул в грохоте нового залпа.

Наша стена щитов раздвинулась, как занавес в театре абсурда. В образовавшиеся широкие проходы мои бойцы выкатили то, что должно было стать последним гвоздём в гроб гвардии Каэлана, батарея пушек. Огромные снопы картечи, вылетевшие из стволов, ударили по незащищённым рядам эльфов. Сталь с одинаковой лёгкостью рвала и плоть, и доспехи, которые уже не были прикрыты магией. Оставшиеся барьеры трещали и лопались, не в силах сдержать этот стальной ливень. Площадь перед нами превратилась в бойню.

Но и это было ещё не всё. В тот момент, когда пушки дали залп, с флангов, из тех самых улочек, откуда до этого выскочили Ястребы, с рёвом выехали два тяжёлых тягача. Они тащили за собой платформы на колёсах, на которых были установлены наши крупнокалиберные пулемёты. Две огненные струи, перекрещиваясь, прошили остатки вражеского строя, добивая тех, кому посчастливилось выжить после взрывов и картечи. Пулемётные очереди выкашивали целые ряды, превращая элитных воинов в дёргающиеся на земле куски мяса. Идеальная машина смерти Каэлана перестала существовать. За считанные минуты она превратилась в толпу обезумевших от ужаса и боли эльфов, которые метались по площади, пытаясь укрыться от этого стального шторма. Но укрыться было негде.

Первые ряды гвардии Каэлана просто испарились, стёртые с лица земли огнём пушек и пулемётов. Земля была густо усеяна телами, разорванными, изувеченными до неузнаваемости. Каэлан, всё ещё сидевший на своём коне, который обезумел от страха и метался из стороны в сторону, смотрел на это с отстранённым ужасом. Его мир, просчитанный до мелочей, рушился на глазах. Лорд-командер видел, как падают его лучшие воины. Видел, как остатки армии, охваченные паникой, пытаются бежать, но их настигают пули и осколки.

В отчаянии Каэлан что-то крикнул своим магам, тем немногим, кто ещё оставался в живых. Собрав последние силы, маги сотворили последнее чудо. Перед остатками гвардии вспыхнули новые барьеры, не такие мощные, как раньше, но их хватило, чтобы на несколько мгновений сдержать наш огонь. И под прикрытием этих щитов последние, самые отчаянные гвардейцы ринулись в свою последнюю атаку.

Они добежали до нашей стены щитов, завязался ближний бой, яростный и кровавый. Эльфы, понимая, что им уже нечего терять, дрались с яростью обречённых. Они лезли на наши щиты, пытались прорваться сквозь строй копий, рубили и кололи. Но цена для них была слишком велика. На каждого моего бойца приходилось по три — четыре эльфа, и они просто таяли в этой мясорубке. Гвардия Каэлана легла на копьях моих солдат, была изрублена топорами орков. А тех, кто пытался отступить, с крыш и из окон добивали Ястребы Асаи. Винтовки не умолкали ни на секунду, выцеливая и уничтожая последние очаги сопротивления.

Каэлан, наконец, понял, что всё кончено. Он сам, как простой солдат, ринулся в бой. Его тонкий, изящный меч сверкал в лучах восходящего солнца, неся смерть. Темный рубился в толпе своих воинов, пытаясь своим примером вдохновить их, остановить панику, но было уже поздно. В какой-то момент, когда он пронзил мечом одного из моих гвардейцев, раздался одинокий винтовочный выстрел. Доспех вспыхнул, поглощая зачарованием удар, но прозвучал второй выстрел, Каэлан дёрнулся, схватившись за плечо. На его безупречном чёрном доспехе расплылось тёмное пятно. Он был ранен, не сильно, но этого было достаточно, чтобы сбить с ног. Каэлан упал на колени, выронив меч.

Его верные телохранители, десяток самых преданных воинов, тут же сбились вокруг него в плотное кольцо, пытаясь оттащить своего командира с передовой. Они дрались, как львы, но их было слишком мало.

И тут на сцену вышли лисицы Лиры, которые до этого прятались в тенях, как призраки, скользнули сквозь ряды сражающихся и атаковали телохранителей Каэлана с флангов. Короткий, стремительный бой, и последний оплот лорда-командующего пал.

Каэлан, оставшись один, тяжело дыша, пытался подняться. Одной рукой он опирался на землю, а другой, здоровой, дрожащими пальцами пытался активировать какой-то амулет на своей шее. Он хотел уйти красиво, забрав с собой как можно больше врагов. Устроить последний фейерверк, но смертнику дали выаолнить последнее желание.

Сверкнув в воздухе, тонкий метательный кинжал вонзился ему в кисть, пригвоздив её к земле. Каэлан взвыл от боли, мимо него, как тень, пронеслась ушастая фигура. В руках Асаи была простая верёвочная петля. Пробегая мимо, лис накинул её на шею Каэлану.

Лорд-командующий, великий стратег и гордость Дома Кровавой Розы, барахтался в грязи, как пойманная рыба, хрипел, пытался сорвать с шеи удавку. Но Асаи был силён и безжалостен, на ходу перекинул верёвку через торчащую из развалин балку и одним резким движением затянул петлю, поднимая тело Каэлана в воздух.

Последнее, что увидел лорд-командующий, было невероятно красивое, но измазанное в крови лицо многохвостой девушки-кицунэ. Она стояла напротив и, мило улыбаясь, махала ему рукой, прощаясь. А потом тьма окончательно поглотила Каэлана.

Бой на площади стих, всё было кончено.

Четыре часа спустя, когда последние очаги сопротивления в городе были подавлены, над центральной башней Крейгхолла, там, где ещё недавно развевался флаг с кровавой розой, было поднято моё знамя. Крепость пала…

Тело Каэлана всё ещё висело на балке, раскачиваясь на ветру, как чудовищный маятник. Его безупречный чёрный доспех был покрыт пылью и грязью, а изящная, аристократическая голова безвольно свесилась набок. Смерть уравняла всех: и его, великого стратега, и простого солдата, лежавшего у моих ног с пробитой грудью. Я смотрел на него, на этого своего главного противника, и не чувствовал ничего. Ни триумфа, ни ненависти, ни даже удовлетворения. Лишь пустоту и ноющее понимание того, какую цену мы заплатили за эту победу.

— Ваша светлость?

Я обернулся, рядом стоял командир первого легиона

— Город наш, — доложил он, и в его голосе не было ни капли радости. — Последние очаги сопротивления подавлены, потери пока подсчитываем.

Я молча кивнул. Я и без него это видел. Площадь, улицы, дома, всё было усеяно телами. Моими, чужими, всё смешалось в одну кровавую кашу. Повсюду двигались наши солдаты, но это было не триумфальное шествие победителей, а скорее, работа похоронной команды. Они растаскивали трупы, собирали раненых, которых было не меньше, чем убитых, тушили последние пожары.

— Приказ по армии, — мой голос прозвучал устало — Заняться ранеными в первую очередь! Лазарет развернуть в здании ратуши, оно меньше всего пострадало. Убитых, и наших и темных, собрать и подготовить к сожжению. Мы не можем допустить эпидемии. Сформировать патрули, прочесать каждый дом, каждый подвал. И самое главное…

Я повернулся и посмотрел в ту сторону, где за городскими стенами, на побережье, всё ещё виднелся зловещий силуэт того, что было нашей главной целью.

— Портал, — закончил в итоге. — Усилить охрану втрое, никого не подпускать. Корина и всех его сапёров немедленно ко мне. Заодно подогнать две артиллерийские батареи. Бить прямой наводкой, если кто покажется с той стороны.

Через полчаса мы стояли перед этим чудовищным сооружением. Стационарный портал тёмных эльфов был похож на гигантские, вросшие в землю когти какого-то доисторического чудовища. Десятки изогнутых, чёрных, как обсидиан, арок, сплетаясь между собой, образовывали круг диаметром не меньше тридцати метров. Поверхность арок была покрыта сложной, пульсирующей багровым светом вязью рун. Воздух вокруг него вибрировал и гудел, а в центре, там, где должна была быть пустота, клубился тёмный, почти осязаемый туман, в котором периодически угадывались какие-то призрачные пейзажи.

— Ну и хреновина… — с уважением протянул Корин, поглаживая свою бороду. Гном, как и я, был покрыт копотью и кровью, но в его глазах горел живой профессиональный интерес. — Никогда такого не видел, мощная штука!

— Сможешь это взорвать? — спросил, не отрывая взгляда от пульсирующего тумана.

— Взорвать можно всё, что угодно, Железный, — усмехнулся гном. — Вопрос лишь в количестве взрывчатки и времени. Но здесь… — он подошёл ближе, с опаской коснувшись конструкции портала. — Здесь всё не так просто. Эта штука защищена магией, мощной и многослойной. Видишь эти руны? Это не просто украшение, а замки, которые держат всю конструкцию. Если мы просто заложим заряд, большая часть энергии уйдёт впустую, в молоко. Мы её, конечно, повредим, но не уничтожим. А они, — он кивнул в сторону тумана, — скорее всего быстро восстановят.

— Что предлагаешь?

— Нужно сначала вскрыть эти замки, — Корин начал ходить вокруг портала, что-то бормоча себе под нос, тыча пальцем в руны. — Найти ключевые узлы, точки напряжения. А потом ударить по ним, одновременно.

— У нас нет на это времени, — я покачал головой. — Мы не знаем, когда хозяйка портала решит им воспользоваться. Эта штука должна быть уничтожена буквально сейчас же.

— Тогда остаётся только один вариант, — Корин остановился и посмотрел на меня. — Нам понадобится всё, что у нас есть. Вся взрывчатка, которую мы притащили с собой. Мы обложим эту дрянь со всех сторон, создадим кумулятивный эффект. Ударная волна должна будет не просто разрушить, а буквально испарить её. Но…

— Но?

— Бабахнет очень знатно, — закончил гном. — И я не уверен, что стена Крейгхолла выдержит. Да и нам лучше быть отсюда подальше, когда всё это рванёт.

— Плевать на стены, — отрезал я. — Главное, чтобы от этой дряни не осталось и пыли. Сколько тебе нужно времени?

— Часов восемь, не меньше. Для грубого удара нужна тонкая работа. — усмехнулся бородач.

— Тогда не будем терять время!

Гном приложился к своей фляжке, крякнув, а затем приказал собрать своих сапёров, которые споро принялись за работу. А я вернулся в город. Нужно было начинать поиски второй, не менее важной цели.

Чертово Обсидиановое Сердце. Я не знал, что это такое, как оно выглядит. Все пленный эльфы перед смертью лишь посылали нас далеко и надолго. Но, с учетом того, что мы уже обшарили солидную часть крепости, Сердце находится где-то под цитаделью, в самых глубоких подземельях. Найти и уничтожить его было так же важно, как и уничтожить портал.

Цитадель Каэлана, возвышавшаяся в центре города, была крепостью в крепости. Высокие стены, узкие бойницы, единственный, хорошо охраняемый вход. Мои гвардейцы уже взяли её под контроль, но внутри, я был уверен, нас ждали сюрпризы. Собрав штурмовой отряд, провел короткий инструктаж.

— Задача простая, — сказал бойцам, стоя перед входом в цитадель. — Мы спускаемся вниз. Ищем артефакт этот поганый артефакт и уничтожаем его. Пленных не брать, на сюрпризы реагировать огнём.

Мы вошли внутрь, цитадель встретила нас гулкой тишиной и запахом смерти. Везде были следы недавнего боя. Тела гвардейцев Каэлана, моих солдат, гильзы, лужи крови. Мы спускались всё ниже и ниже, по узким, винтовым лестницам, которые, казалось, вели в самую преисподнюю. Чем ниже мы спускались, тем холоднее и сырее становился воздух. Фонари, которые мы несли с собой, выхватывали из темноты мокрые, покрытые плесенью каменные стены, с которых свисали ржавые цепи. Похоже, раньше, эту часть подземелий использовали по-другому.

Спустя два часа поисков стало понятно, таким количеством мы будем искать Сердце до следующего пришествия темных. Вернувшись ко входу в подземелья, связались с поверхностью. В итоге наши поисковые отряды сначала увеличились до трех сотен, а спустя пять часов, до шести сотен. Но все тщетно, все откровенно устали, но какую-то часть этих катакомб мы изучили, даже накидав подобие карты. Стало ясно, нужен системный подход.

Отпустив всех на отдых, отдал приказ готовиться к подземной экспедиции. Будем создавать промежуточные охраняемые блокпосты, на которых хранится вода и запасы еды, постепенно расширяя свое присутствие в подземельях. Что самое интересное, как только я отдал все распоряжения, меня буквально выперли в новые покои. Видите ли, негоже командующему шариться в затхлых тоннелях. Высказав свое неудовольствие усмехнувшейся Лире, я привел себя в порядок и решил немного отдохнуть. Глаза открыл спустя сутки…

Обед мне притащили прямо в спальню, компанию составили Лира и Урсула. Пока я молча поглощал обед, Лира аккуратно меняла повязку бурчащей орчанке, что она сама в состоянии это сделать, за что заработала щелбан и наставления о том, что шрамов на теле и так много, а если не следить за швами и чистотой, то этот новый будет писец какой страшный на вид. Когда я отвалился от еды, словно клещ, эти две оторвы смотрели на меня с каким-то детским умилением, от чего я почувствовал себя нерадивым ребенком, который отказывался кушать целую неделю, а теперь, наконец, позволил в себя впихнуть две порции.

— Не надо так на меня смотреть — сказал с укоризной. — И вообще! Порадуйте меня, скажите, что нашли Сердце.

— Еще четыре часа назад — улыбнулась Лира, наблюдая, как я подорвался, словно в задницу ужаленный.

— И чего не разбудили? — взвился, глядя на них.

— Ты спал так крепко, что не услышал, как обрушилась соседняя сильно поврежденная башня — откровенно заржала Урсула — поэтому, мы решили тебя не трогать.

— Ладно, хватит прохлаждаться. Нас ждут великие дела! — я бодро подскочил. Ко мне тут же подскочила Лира, так как в глазах потемнело, а голова пошла кругом.

— Тебе еще бы поспать пару дней, дорогой — мило улыбаясь, произнесла лисица, заботливо держа меня стальной хваткой за плечо.

— Как только, так сразу — ответил, покосившись на ухмыляющуюся орчанку — собирай парней, хочу прогуляться по старым мокрым тоннелям.

— Нет бы пригласить девушек на свидание, выбрав полянку с видом на морской берег — горестно, сказала Лира — а ему все туннели подавай. Михаил, у тебя родственников среди гномов не имеется случаем? Борода тебе к лицу, но это не точно.

— Очень смешно — зыркнул на ржущую Урсулу — погнали!

Спуск занял почти два часа и то только потому, что мы шли по кратчайшему пути, проложенному разведчиками. Наконец, мы оказались в огромном, круглом зале. Из него на другой стороне виднелись четыре тоннеля. Но судя по тому, что только в чрево одного смотрел ствол пулемета, нам надо было именно туда. Здесь же за импровизированными баррикадами из песка, когда только успели, прятались два взвода стрелков и десяток лисичек Лиры. Освещение установили так, чтобы он слепил всех, кто идет из тоннеля, при этом охранения максимально долго оставалось незамеченным.

Как только я прошел половину этого зала, стало понятно, что разведка не ошиблась. Сердце бешено забилось, а в так ему где-то на подкорке отбивался ритм артефакта.

— Господин — шепотом сказала одна лисичек Лиры, кивнув мне в знак приветствия.

— Что там дальше? — так же шепотом спросил у девушки.

— Еще один зал, больше этого раза в четыре и гораздо выше — рапортовала разведчица — Много колонн, что держат потолок. В конце зала однозначно находится нужный нам артефакт. От него фонит так, что страшно приближаться.

— Уничтожим с расстояния — пожала плечами Урсула, на нее тут же шикнули, так как голос орчанки отразился от стен эхом — чего?

— Там охрана! Мы даже нес могли посчитать сколько их там — продолжила лисичка — Но среди них есть сильные маги. Двое поперлись за нами, еле отогнали. Хорошо парни быстро подоспели, после парочки залпов, темные вернулись обратно.

— К штурму готовы? — спросил у командира взвода стрелков.

— Ждем наших клыкастых парней от орков, они должны притащить штурмовые щиты. — кивнул лейтенант.

Я кивнул, мы молча уселись за мешками с песком, медленно потекло ожидание.

Спустя три часа, мы услышали шум, который ни с чем не перепутаешь. Гул тяжелых шагов десятков орков, закованных в тяжелую броню. Через десять минут в зал начала втягиваться колонна орков, за ними шли еще два взвода стрелков, которых возглавлял сам Асаи.

— Железный! — приветствовал меня старший из них, ударив кулаком себя по нагрудной пластине. — Какова наша цель?

— В конце этого тоннеля еще один зал, его охраняют темные, в том числе маги. Задача простая: освободить помещение от эльфов с минимальными потерями — коротко ввел в курсе дела орка.

— Понятно — кивнул орк, посмотрев на туннель.

Его бойцы перестроились, прикрывшись щитами в три ряда, и медленно пошли вперед, постепенно скрываясь в туннеле. За ними потянулись стрелки, после чего уже пошла наша компания. Тоннель был довольно широкий в котором было полно отнорков и выступов, за которыми прятались наши стрелки, прикрывая щитоносцев. Спустя пятнадцать минут, мы достигли нового зала. Зал действительно был огромный. А самое главное, я почувствовал то самое давление, о котором говорила лисичка. Наша цель неярко светилась в конце зала, медленно мерцая полумраке.

Когда наша фаланга построилась вширь и устремилась к Сердцу, мы, наконец, смогли лицезреть охрану. Чуть больше четырех десятков эльфов отделились от стен. С десяток одеты в магические балахоны, остальные в тяжелые доспехи. Оружие в их руках подозрительно поблескивало зачарованием.

Я подал знак, и мои гвардейцы, рассредоточившись, взяли магов на прицел.

— Именем Железного Вождя, — громко сказал, мой голос гулким эхом отразился от стен. — Сложите оружие, и, возможно, я сохраню вам жизнь.

Одна из фигур медленно подняла голову, до этого неподвижно смотря в пол. Из-под капюшона на меня посмотрели горящие безумным, фанатичным огнём глаза.

— Глупый варвар, — прошипел маг. Его голос был сухим и скрипучим, как будто он не говорил сотни лет. — Вы уже мертвы, просто ещё не поняли этого.

И в тот же миг все маги одновременно вскинули руки. Пол под нашими ногами покрылся огненными рунами, а Обсидиановое Сердце в центре зала запульсировало с удвоенной силой, издав низкий, утробный гул. Стало трудно дышать, а в голове застучали тысячи молоточков. Аура чистой ненависти и страха, исходившая от артефакта, давила на разум, вызывая тошноту и панику.

— Огонь! — заорал, пытаясь перекричать гул в ушах.

Мои гвардейцы открыли ураганный огонь по магам. Десятки винтовок рявкнули одновременно, и зал наполнился грохотом и пороховым дымом. Но пули, которые ещё пару дней назад рвали на куски элитную гвардию Каэлана, здесь были бессильны.

— Коллективный барьер! — крикнула Лира, её лицо было бледным. — Не ошибусь, если скажу, что они связаны с Сердцем, которое подпитывает магов! Иначе, как они тут выживают.

Маги, не обращая внимания на наш бесполезный огонь, пошли вперед, ближники выстроились перед ними, готовые прикрыть от любой атаки. Они двигались медленно и плавно, как будто плыли в воде. Руки магов, высунувшиеся из широких рукавов, плели в воздухе сложные, светящиеся узоры. И пол под нашими ногами буквально взорвался.

Из рун, которые ещё мгновение назад были просто светящимися символами, вырвались столбы чёрного пламени. Они били из-под земли хаотично, без всякой системы, превращая пол в смертельное минное поле. Один из моих гвардейцев, не успев отскочить, оказался прямо в центре такого столба. Его крик был коротким и страшным. Я видел, как его тело чернеет, съёживается, превращается в обугленную головешку за считанные секунды.

— Назад! — я оттащил в сторону другого солдата, которого едва не постигла та же участь. — Рассредоточиться! Не стоять на месте! Рубите контуры на полу, чтобы сломать плетения!

Но это было легче сказать, чем сделать. В тесном зале, где каждый метр простреливался огнём, укрыться было негде. Мы метались, как крысы в ловушке, пытаясь увернуться от огненных гейзеров. Ещё двое моих парней погибли, прежде чем мы смогли приспособиться к этой атаке.

Лира и её лисички не пытались прорваться напролом. Они, как призраки, скользили вдоль стен, метая в магов свои отравленные стрелы. Но и это было бесполезно, кинжалы, стрелы, пули просто отскакивали от невидимой преграды.

— Мы не можем их пробить! — крикнула мне Лира, уворачиваясь от очередного огненного столба. — Пока это Сердце живет, они почти неуязвимы!

Она была права. Нам нужно было уничтожить артефакт. Но как это сделать, если мы не могли даже подойти к нему? Маги, стоявшие вокруг него, были не просто стражами. Они были частью его защитной системы.

И тут меня осенило. Если мы не можем пробить их щит, значит, нужно заставить их самих его опустить. Вопрос в том, как далеко распространяется барьер. Выстрелил почти в потолок, сразу выдохнув. Барьер не бы сплошной стеной, это уже бодрило, наверное, никто не предполагал, что найдется кто-то, кто сможет сигануть на высоту больше шести метров. А вот кинуть что-то…

— Гранаты! — заорал я. — Гранаты, по три каждый! Бросайте по большой дуге!

Мои гвардейцы, которые до этого лишь беспомощно отстреливались, поняли мой замысел. Десятки гранат полетели в сторону постамента. Они падали на пол, катились, и через несколько секунд зал содрогнулся от серии оглушительных взрывов. Густой, едкий дым от взрывов начал заполнять зал. Когда он немного рассеялся, стало видно, как темные в тяжелой броне щитами и собственными телами прикрывают магов от взрывов. Но, как ни крути, осколки нашли прорехи в обороне. Один из ближников лежал на земле без движения, ее трое пусть и несельно, но истекали кровью. Один маг заработал осколков по голове, который вырвал клок волос.

— Ещё! Не останавливайтесь! Дымы туда же!

Мы бросали гранату за гранатой. Дыма стало так много, что уже было трудно дышать. Маги, стоявшие в центре, закашлялись. Их идеальный, монолитный строй дрогнул, охрана Сердца начала отступать.

— Они не могут вечно держать барьер и не дышать! — крикнула Лира.

И она была права. Один из магов, тот, что стоял ближе всех к нам, на секунду опустил руки, чтобы прикрыть лицо от дыма. И в ту же секунду его плетение сбилось. В коллективном барьере, который они держали, образовалась крошечная, почти незаметная брешь.

Но Асаи, который до этого момента стоял неподвижно, как изваяние, только этого и ждал. Его винтовка, казалось, выстрелила сама. Пуля, выпущенная с невероятной точностью, прошла сквозь брешь и вонзилась магу прямо в глаз. Фанатик рухнул, как подкошенный, не издав ни звука. И в тот же миг коллективный барьер, лишившись одного из своих элементов, ослаб. Не исчез совсем, но стал тоньше и нестабильнее.

— Да! — я понял, что мы нащупали их слабое место. — Цельтесь в Сердце! Огонь на подавление!

Мы обрушили на них новый шквал огня. Теперь пули не растворялись в воздухе. Они с глухим стуком бились о барьер, оставляя на нём мерцающие рябь, как на воде. Щит держался, но он уже не был таким непробиваемым.

Маги, поняв, что их тактика пассивной обороны больше не работает, перешли в атаку. Чёрное пламя из-под пола исчезло. Вместо этого они начали метать в нас шаровые молнии. Десятки светящихся, потрескивающих сфер заметались по залу, отскакивая от стен, от пола, от потолка.

Это был сущий хаос. Мы прятались за колоннами, падали на пол, пытаясь увернуться от этих смертоносных шаров. Один из них попал в гвардейца, стоявшего рядом со мной. Раздался оглушительный треск, и парень, дёрнувшись в страшной конвульсии, обуглился заживо.

В этот момент в бой вступили лисички Лиры. Они, как акробатки, прыгали, кувыркались, уворачиваясь от молний, и метали в магов свои смертельные подарки, пытаясь найти ещё одну брешь в их защите. Асаи удалось подстрелить двух из прикрытия магов. Но даже этого было мало. Маги темных перестроились, форма барьера изменилась, а затем они пошли в контратаку. Нас начали откровенно выдавливать из зала.

— Я тут подумал, что вам помощь не помешает! — услышал до боли уже родной голос.

— Корин! — радостно крикнул. — Ты как здесь оказался!

— Стреляли!.. — пожал плечами гном. — да и сложно не заметить, как очень быстро собрались штурмовики со щитами и лучшие стрелки Асаи.

— С чем пожаловал? — спросил у гнома, прячась от очередной шаровой молнии, что с треском пролетела мимо.

— Пушка устроит? — ехидно спросил Корин.

Я на мгновение опешил.

— Пушка? Как вы её сюда дотащили⁈

— Не твоя забота! — усмехнулся гном в ответ.

— Давай, дорогой, работай!

А бой продолжался, мы потеряли ещё троих. Нас оставалось все меньше против десятка почти неуязвимых магов. Они теснили нас к выходу, который сейчас был нужен как воздух.

Наконец, в проёме, ведущем в зал, показались новые фигуры. Десяток гномов, кряхтя и матерясь, втащили на себе пушку.

— А ну, расступись, мелюзга! — пробасил он, отпихивая моих гвардейцев. — Дайте дорогу настоящему искусству!

Это было сюрреалистическое зрелище. Древнее подземелье, фанатичные маги, и посреди всего этого — блестящая сталью и смазкой современная пушка.

— Заряжай болванкой! — скомандовал Корин.

Маги, наконец, поняли, что происходит что-то явно вне их понимания, от этого еще более опасное, чем одиночные выстрелы Асаи. Темные с удвоенной яростью обрушили на нас шквал молний и огня, пытаясь помешать гномам. Но орки, встав живым щитом, приняли удар на себя, давая артиллеристам драгоценные секунды.

— Готово!

— Огонь!

Пушка рявкнула, выстрел в замкнутом пространстве был оглушительным. Я думал, что у меня лопнут барабанные перепонки. Снаряд ударил в невидимый барьер.

Щит выдержал, но он весь пошёл волнами. Я увидел, как маги, державшие его, пошатнулись, а у одного из них из носа пошла кровь.

— Ещё! — заорал Корин.

Второй выстрел барьер не выдержал. С оглушительным звоном он разлетелся на тысячи мерцающих осколков. Трое магов упали без сознания, остальные спрятались за щитами бойцов.

— Валите всех!

Слитный залп винтовок выбил из строя еще троих щитовиков эльфов, после чего на них обрушились орки, началась свалка. Но даже так маги неплохо отбивались, пусть и держались из последний сил.

Но технологическое превосходство зарешало. Стрелки, переместившись на фланги, начали выбивать всех подряд. Через десять минут все было кончено эффектным выстрелом Асаи, убившего последнего защитника сердца, попав в смотровую щель шлема.

Мы победили, но я знал, что главная задача ещё впереди…

Я стоял перед этим чудовищным артефактом, и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Оно было живым, я не знаю, как, но это чувствовал. Чувствовал древнюю ненависть ко всему живому, что распространял этот артефакт. И я понимал, что просто разбить его, как какой-нибудь кристалл, не получится.

— Корин, — тихо позвал гнома. — У нас осталась взрывчатка?

— Пара брикетов, — кивнул бородач, с опаской поглядывая на артефакт. — Но я не уверен, что это хорошая идея, Железный. Мы не знаем, что будет, если эта штука рванёт. Может, серьезная часть тоннелей обвалится, а может, и весь город.

— А может, и ничего не будет, — возразил ему. — Но оставлять его здесь в рабочем состоянии даже лишний час мы точно не можем

Я подошёл к постаменту. Сердце, казалось, почувствовало моё приближение. Оно запульсировало чаще, а исходящий от него гул стал громче, настойчивее. Я чувствовал, как оно пытается проникнуть в мой разум, давит на волю, пытается подчинить

— Отойди от него! — крикнула Лира. Я увидел в её глазах неподдельный страх.

Я сделал шаг назад, с трудом отрывая взгляд от артефакта.

— Эту дрянь нужно уничтожить, — твёрдо сказал. — И как можно быстрее. Корин, готовь заряды.

Гном, поколебавшись секунду, кивнул своим гномам. Они с опаской подошли к постаменту и начали обкладывать Сердце брикетами со взрывчаткой, Корин в это время посла наверх посыльного, чтобы притащили самый медленный запальный шнур. Я же разослал бойцов во все стороны, чтобы все блокпосты немедленно поднимались наверх, захватив только оружие. Как только поднялся наверх, приказал немедленно покинуть Цитадель и отойти метров на сто.

Спустя четыре часа мы были готовы, началось тревожное ожидание в гробовом молчании. Войска ловили каждый звук по округе.

Вот он, легкий толчок…

Вместо дыма и огня из цитадели вырвалась невидимая волна чистой, концентрированной магической энергии. Она прокатилась по всему городу, и пошла дальше по побережью. Я почувствовал её, как удар, ноги подкосились, я еле устоял на ногах. А потом наступило чувство облегчения. Как будто из меня выдернули какую-то занозу, о которой я даже не подозревал. Дышать стало легче, а мир вокруг, который всегда казался мне немного тусклым и серым, вдруг обрёл яркие сочные краски. Я поднял голову и увидел, что все вокруг испытывают то же самое. Солдаты замерли, с удивлением глядя на свои руки.

А потом я увидел Лиру. Она стояла посреди своих девочек, запрокинув голову к небу. Её четыре хвоста сейчас стояли дыбом, как у наэлектризованной кошки. А кончик каждого хвоста светился мягким, голубоватым огнём.

— Магия… — прошептала она, и в её голосе было столько изумления и счастья, что я её едва узнал. — Она вернулась…

И не только к ней. Урсула, которая стояла рядом, тяжело опираясь на свой топор, вдруг выпрямилась. Рана на её плече, которая ещё недавно кровоточила, на глазах начала затягиваться. Я видел, как кожа срастается, как истончается рубец. А потом орчанка издала радостный первобытный клич, от которого зазвенели стёкла в уцелевших окнах. Она подпрыгнула на месте, а потом с разбегу врезалась в стену ближайшего дома, проломив её, как будто та была сделана из картона.

— Сила! — орала она, вылезая из пролома. — Я чувствую силу!

Магическая блокада, которую тёмные эльфы наложили на этот мир пятнадцать лет назад, пала. Уничтожив Обсидиановое Сердце, мы выпустили нашего долгожданного джинна из бутылки.

Волна эйфории, захлестнувшая Лиру и Урсулу, была почти осязаемой. А потом в меня уперлись две пары глаз, от взгляда которых мне стало не по себе. Так обычно хищники смотрят на бегающее по круге мясо. Лисица и орчанка переглянулись, кивнув друг другу, после чего медленно пошли в мою сторону. Две лисички Лиры, чей вид был почти такой же, также двинулись ко мне, пусть и не так уверенно. Но одного взгляда Лиры хватило, чтобы обе с испуганным писком отскочили назад.

— Дамы? — настороженно смотрю на них — все в порядке?

— Не совсем, Михаил — ответила Лира, а затем как-то нехорошо облизнулась, отчего у меня волосы на затылке встали дыбом.

— Нам требуется твое внимание, прямо сейчас — хрипло добавила Урсула, при этом заходила на меня сбоку, не оставляя шансов сбежать.

— А точно не подождет? Вон у нас люди растерянные стоят — делаю шаг назад и понимаю, что за спиной каменная стена, бежать некуда.

— Они справятся, не зря же ты так усердно гонял командиров — не мигая, произнесла Лира.

Я посмотрел с надеждой на моих офицеров, но те лишь сочувственно пожали плечами, раздавая громкие приказы, не желая связываться со смертельной угрозой в виде двух фурий, которых переполняли магические силы, требующие немедленный выход наружу…

Когда они, наконец, меня отпустили, и я, шатаясь, вышел из своих покоев, меня рядом с кабинетом ждал адъютант. Его лицо было бледным, но глаза горели восторгом.

— Ваша светлость! — выпалил он, не в силах отдышаться. — У нас по всей армии люди… они…

— Что они? — спросил, поправляя помятую одежду.

— Они светятся! — выпалил адъютант. — У многих открылся дар! Даже у тех, кто никогда не был магом! Обычные солдаты, и таких множество! Это настоящее чудо.

Я посмотрел в окно. И действительно, то тут, то там, над их головами вспыхивали и гасли слабые огоньки, кто-то неуклюже пытался поднять в воздух камень, у кого-то светились руки. Взрыв Обсидианового Сердца не просто снял блокаду. Он, как катализатор, пробудил скрытые магические способности у сотен разумных.

— Всех, у кого проявился дар, — я тут же взял ситуацию под контроль. — Всех переписать! Создать отдельные отряды. Назначить им инструкторов из тех, кто уже умеет пользоваться магией. Лира, займёшься этим!

Лисица, которая уже пришла в себя и снова обрела свой невозмутимый вид, молча кивнула, стоя возле двери.

— Это ценнейший ресурс, — продолжил вещать, как радио. — Мы не можем позволить, чтобы они поубивали друг друга или спалили лагерь своими неумелыми экспериментами. Всех изолировать немедленно.

К вечеру Крейгхолл было не узнать. Город, ещё утром бывший полем жестокой битвы, гудел, как растревоженный улей. Но это был не гул войны, а гул праздника. Победа, одержанная такой дорогой ценой и чудесное возвращение магии, всё это смешалось в один пьянящий коктейль эйфории, который захлестнул всю мою армию.

Солдаты, забыв про усталость, раны и потери, праздновали. Праздновали так, как могут праздновать только люди, которые ещё час назад смотрели в лицо смерти, а теперь получили не только жизнь, но и надежду. На центральной площади, той самой, что была усеяна трупами, теперь горели огромные костры. На вертелах жарилось мясо, которые мои запасливые орки умудрились найти в подвалах крепости. Из бочек, выставленных прямо на мостовую, рекой лилось эльфийское вино, терпкое и крепкое.

Я стоял на стене, на том самом месте, где ещё недавно разгуливали часовые Каэлана, и смотрел на это всеобщее веселье. Рядом, прислонившись к зубцу, стояла Лира. Она молча пила вино из серебряного кубка и тоже смотрела вниз.

— Ты не рад, Михаил? — тихо спросила она, не поворачивая головы.

— Просто устал, Лира, — честно ответил ей.

Я посмотрел на огромные погребальные костры, которые пылали за стенами города. Там, в очищающем пламени, находили свой последний покой и мои солдаты, и воины Каэлана. Сегодня мы не делали различий. Смерть сделала их всех равными.

— Они празднуют, — сказал, кивая на площадь. — А я думаю о том, что будет завтра.

— А что будет завтра? — Лира подошла ко мне ближе, её плечо коснулось моего.

— Завтра, а может, прямо сейчас, Мортана узнает, что потеряла Крейгхолл, часть своего флота, одного из своих лучших генералов и, самое главное, Обсидиановое Сердце. Узнает, что магия снова нам доступна. И старушка придёт в ярость, ведь авторитет мы ей подорвали знатно.

— Но теперь у нас есть, чем ей ответить, — возразила Лира. — Ты видел, что происходит? Дар проснулся у многих. А мой мощно усилился… — она на мгновение замолчала, и в её голосе я услышал нотки, которых никогда раньше не слышал.

— Боюсь спросить, чем же ты владеешь? — покосился на лисицу.

— Много чем, как минимум я хороший эмпат, разве ты не понял это несколько часов назад? — коварно захлопала глазами Лира.

— Это другое — съехал со скользкой темы.

— Ах, ты про мою темную сторону? — Лира прижалась ко мне сильнее, смотря прямо в глаза. Теперь в них не было игривости, только взгляд убийцы — Меня учили с детства пользоваться своими возможностями, они, скажем так, специфические. Не боишься меня теперь?

— Не вижу в этом смысла — пожал плечами, еще сильнее прижав Лиру. — хотела бы убить, давно уже лежал в земле. Но одно меня все-таки тревожит.

— Что именно, дорогой? — спросила лисица, устраиваясь в моих объятиях.

— Твое прошлое, я ведь не знаю откуда ты — ответила, поглаживая ее по голове. Лира на мгновение напряглась, но тут же снова расслабилась. — Ты говорила, что твое княжество далеко и разорено. Не скажу, что мне это критично, но все же…

— Может, я хочу все забыть? — тихо сказала Лира — и не возвращаться туда никогда. А ты моя надежда начать все с чистого листа…

— Как скажешь, милая — продолжил гладить лисицу — пусть будет чистый лист. Твоя семья погибла на войне, ты осталась одна. Теперь я твоя семья.

— Спасибо — еле слышно произнесла Лира.

Мы помолчали, глядя на огни празднующего города.

— Ты должен спуститься к ним, — сказала Лира уже прежним, уверенным голосом. — Они ждут тебя. Ты их вождь и герой. Ты должен быть с ними в эту ночь.

Я знал, что она права, хоть мне и не хотелось.

— Иди, — она мягко подтолкнула меня в спину. — Тебе это тоже нужно. Хоть на час, хоть на минуту, забудь о том, что будет завтра. Просто будь с ними.

Я спустился вниз. И едва я появился на площади, как толпа взорвалась приветственными криками.

— Железный Вождь! Слава Железному Вождь!

Мне всунули в руки огромный рог, наполненный вином. Я сделал глоток, потом ещё один. Крепкое вино ударило в голову, и я, сам того не ожидая, улыбнулся.

Но даже посреди этого всеобщего веселья, я не мог избавиться от тревоги. Краем глаза я следил за патрулями, которые, четко следовали моему приказу, сменяли друг друга на стенах. Я видел, что часть командиров не притронулись к вину, проверяют посты и лазареты. Когда праздник был в самом разгаре, я нашёл командира первого легиона. Он, как и я, не разделял всеобщего веселья, стоя в стороне и с мрачным видом наблюдая за происходящим.

— Алекс— я подошёл к нему.

— Ваша светлость, — выпрямился легионер.

— Увеличь количество патрулей вдвое, — тихо приказал ему. — И пусть разъезды Ястребов прочешут побережье в радиусе двадцати километров. Я не верю в то, что Мортана оставит это просто так. Я хочу быть готовым к любым сюрпризам.

Старый вояка молча кивнул, понимая меня без слов.

Я вернулся на площадь, меня снова подхватили под руки, снова налили вина. Я смеялся, пел вместе с ними песни, слушал их хвастливые рассказы о сегодняшней битве. Я был с ними. Но часть моего сознания была там, на стенах, вместе с часовыми, которые всматривались в тёмное, враждебное море, ожидая нового удара.

Ночь опустилась на Крейгхолл не как бархатное покрывало, а как мокрая, холодная тряпка. Праздник, ещё час назад гремевший на центральной площади, выдохся, оставив после себя лишь горы объедков, пустые бочки и пьяный храп в казармах. Костры, догорая, бросали на стены домов дрожащие, уродливые тени. Город спал, убаюканный победой и вином, не подозревая, что смерть уже скользит по его тёмным, молчаливым улицам.

Они двигались, как порождения самой тьмы. Тридцать фигур, одетых в чёрное, без единого металлического элемента, способного блеснуть в тусклом свете догорающих костров. Их лица были скрыты масками, а движения плавные и бесшумные. Ассасины Дома Кровавой Розы.

Их вёл капитан Ворлиан, темный был мастером своего дела. Миссия была проста и ясна, как удар клинка: найти и уничтожить Железного Вождя. Стереть с лица земли этого варвара, который посмел унизить Дом Кровавой Розы.

Патрули, которые предусмотрительно удвоили, оказались для них не преградой, а лишь досадной помехой, очередной разминкой перед основным блюдом. Часовые и патрули вокруг Цитадели умирали, не успев издать ни звука. Короткий, почти беззвучный свист арбалетного болта, быстрый, как мысль, взмах клинка в темноте, и вот уже очередной стражник, захлебываясь кровью, оседает на каменные плиты. Ассасины двигались дальше, не оставляя следов, не производя шума. Они были призраками, скользящими по спящему городу.

Путь отряда лежал на верхние этажи цитадели, где расположились покои Железного Вождя. Ворлиан знал, что это будет самая сложная часть операции. Цитадель, даже после штурма, охранялась особенно тщательно. Но для него и его подчиненных не было ничего невозможного.

Они подошли к подножию башни, как стая волков, подкрадывающаяся к овчарне. Ворлиан жестом разделил свой отряд. Десять темных, используя специальные кошки и верёвки, начали бесшумный подъём на следующий уровень Цитадели. Остальные во главе с самим капитаном, вошли через главный вход. Внутри Цитадель была погружена в тишину, охрана двигалась молча, которая тут же бесшумно исчезала, поглощённая тенями. Ворлиан вёл свой отряд вверх, по лестнице, его чутьё, отточенное сотнями подобных операций, подсказывало, что они близко.

На предпоследнем этаже, перед массивной, окованной железом дверью, ведущей в покои командующего, они встретили первое серьёзное сопротивление. Коридор охраняли не обычные солдаты, а те, кого в армии Железного Вождя называли «Призрачными Лисами». Четыре девушки-кицунэ и одна мускулистая орчанка. Они не спали, сидели на полу, скрестив ноги, и, казалось, медитировали. Но их расслабленные позы были обманчивы. В тот миг, когда Ворлиан и его эльфы шагнули из тени, они все как одна вскочили на ноги, их оружие уже было в руках.

Орчанка, Артемисия, ученица самой Лиры, издала короткий, яростный рык и первой бросилась в атаку, выхватив два клинка. Два ассасина посчитали орчанку легкой мишенью, за что тут же поплатились, один распоротым горлом, второй отделался пробитым бедром. Все заняло считанные мгновения, раненый темный отступил, его место заняли сразу трое. Как хороша не была Артемисия, она была лишь в начале своего пути, поэтому сразу пять ранений не стало для нее сюрпризом. Но этого хватило, чтобы одна из лисичек буквально выпрыгнула в окно, громко свистнув на всю округ. Ей ответил сигнальный колокол, и вся крепость проснулась в одно мгновение.

— Проклятье! — ругнулся Ворлиан — Шустрее!

Три лисички, оставшись без своего «танка», дрались отчаянно и умело. Их парные клинки сверкали в полумраке, описывая смертоносные узоры. Но их было слишком мало. Ассасины, работая слаженно и безжалостно, окружили их, отрезая пути к отступлению. Одна за другой, девушки падали на каменный пол, их тела были покрыты десятками мелких, но смертельных ран. Бой в коридоре длился не больше минуты. Когда всё было кончено, Ворлиан, перешагивая через тела, подошёл к двери.

— Выламывайте! — приказал он.

Двое ассасинов, поднатужившись, навалились на дверь плечами. Она затрещала, но не поддалась.

— Вместе!

Новый удар, и дверь, сорванная с петель, с оглушительным грохотом рухнула внутрь, открывая проход в логово зверя. Ворлиан, обнажив свой длинный клинок, указал на проем. Он был уверен, что застанет свою жертву врасплох, спящей и беззащитной. Но из темноты, вместо сонного бормотания, на него пахнуло жаром и смертью. Раздался оглушительный грохот, и двое из его ассасинов, что ворвались в комнату перед ним, просто отлетели обратно, как будто в него ударила молния.

Я не спал. Сон в этом новом, проклятом мире был роскошью, которую я редко мог себе позволить. Особенно после такой победы. Эйфория плохой советчик и ещё худший телохранитель. Она расслабляет и притупляет инстинкты, заставляет поверить, что ты неуязвим. А я слишком хорошо знал, что неуязвимых не бывает. Бывают те, кто ещё не встретил свою пулю. Или, в данном случае, свой клинок.

Поэтому просто сидел у огромного, во всю стену, окна, глядя на спящий город, и лениво потягивал из бокала трофейное эльфийское вино. Терпкое, с привкусом каких-то незнакомых ягод, оно неплохо прочищало мозги, не давая им скатиться в вязкую дремоту. За окном было тихо, лишь ветер гулял по пустым улицам, гоняя мусор и пепел от вчерашних костров. Но эта тишина не успокаивала, а наоборот, давила на нервы.

И тут я услышал пронзительный свист, который не был похож на завывание ветра. А за ним, через долю секунды, глухой удар колокола на одной из сторожевых башен.

Лира, спавшая до этого в моей кровати, свернувшись клубочком, как настоящая лиса, вскочила одновременно со мной. Не было ни крика, ни паники. И вот она уже стоит посреди комнаты, и от этого зрелища у меня по спине пробежали мурашки. С одной стороны, это была всё та же Лира, взъерошенная после сна, в одной тонкой, почти прозрачной ночной сорочке, которая не скрывала, а лишь подчёркивала изгибы её тела. Но с другой… её четыре хвоста стояли дыбом, а их кончики светились в полумраке комнаты недобрым, голубоватым огнём. В каждой руке она сжимала по короткому, изогнутому клинку, которые, казалось, материализовались из воздуха. И её глаза… в них больше не было ни ласки, ни игривости, лишь холодный блеск убийцы.

В тот же миг в дверь моих покоев раздался тяжёлый удар, от которого задрожали стены.

— Я прикрою, а ты делай, что умеешь, — тихо произнесла Лира, не отрывая взгляда от двери. Её голос был спокоен, но в нём слышались стальные нотки.

Я ничего не ответил, лишь молча кивнул и подошёл к огромному, окованному железом сундуку. Щелчок замка, и крышка откинулась. Мой верный «Аргумент», двустволка двенадцатого калибра, наконец, дождалась своего часа. Рядом, в кожаной перевязи, лежала пара шестизарядных револьверов, подарок Брунгильды, который вручила мне перед походом. Я быстро накинул на себя перевязь с револьверами и взял в руки дробовик. Холодная сталь и гладкое, отполированное дерево рукояти легли в ладонь, как влитые.

В дверь ударили снова, на этот раз сильнее. Послышался треск дерева.

— Вместе! — донёсся до меня приглушённый, властный голос с той стороны.

И в следующую секунду дверь, сорванная с петель, с оглушительным грохотом рухнула внутрь. Именно этого момента я ждал. В тот самый миг, когда в проёме показались первые две фигуры, одетые во всё чёрное, я нажал на спуск.

Комната утонула в грохоте и пламени. Сноп картечи, вырвавшийся из ствола, ударил по ним, как кулак разгневанного бога. Ассасины, лучшие из лучших, просто не успели среагировать. Их отбросило назад, как тряпичных кукол, их тела, превращённые в кровавое решето, врезались в тех, кто шёл следом. В дверном проёме, окутанном пороховым дымом, показался третий. Я, не теряя ни секунды, выстрелил снова. Второй ствол «Аргумента» рявкнул, и голова эльфа просто разлетелась на куски, как перезрелый арбуз.

Пока я, отбросив ставший бесполезным дробовик, выхватывал из кобур револьверы, ассасины, оправившись от первого шока, ринулись в комнату. Но их ждал ещё один сюрприз. Лира, которая до этого стояла неподвижно, вдруг исчезла. Просто растворилась в воздухе. А в следующую секунду она появилась за спиной у двух эльфов, которые уже почти добежали до меня. Два коротких, почти невидимых взмаха, и два ассасина, издав удивлённые вздохи, замерли, а потом их головы медленно съехали набок, удерживаемые лишь тонкими полосками кожи.

Лисица снова исчезла, чтобы через мгновение появиться уже в другом конце комнаты, где схлестнулась в смертельном танце ещё с тремя. Это было невероятное зрелище. Её магия, вернувшаяся к ней, превратила её в совершенную машину для убийства. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, её тело изгибалось под немыслимыми углами, она буквально телепортировалась по комнате, появляясь то за спиной у врага, то у него над головой. Её клинки сверкали, оставляя в воздухе смертоносные росчерки.

Я же, стараясь не отвлекаться на это завораживающее и страшное зрелище, делал свою работу. Моей целью были те, кто держался в задних рядах. Я видел двух магов, которые, укрывшись за спинами своих товарищей, уже начали плести какие-то, светящиеся заклинания.

— Не сегодня, ушастые, — усмехнулся, вскидывая револьверы.

Я стрелял не спеша, тщательно целясь. Грохот выстрелов слился в один сплошной гул. Первый маг, получив пулю в грудь, рухнул, так и не доделав своё плетение. Второй успел создать перед собой магический щит, но тяжёлая пуля, выпущенная из моего револьвера, пробила его, как лист бумаги, и разнесла эльфу полчерепа.

Бой превратился в адскую карусель. Я стрелял, перезаряжал револьвер, снова стрелял, выцеливая самых на мой взгляд опасных. А Лира, как смертоносный вихрь, кружила по комнате, сдерживая основной натиск. Она была везде, её клинки звенели, не умолкая ни на секунду.

Но ассасинов было слишком много. На место каждого убитого вставали новые противники, казалось, заполняли всё пространство. Один из них всё-таки прорвался ко мне. Его клинок чиркнул меня по руке, оставив глубокий, кровоточащий порез. Боль была острой, но я её почти не заметил. Просто оттолкнул его ногой и выстрелил в упор.

Мы дрались, как загнанные в угол звери, и я не знал, сколько это продолжалось. Минуту, две, вечность? Время сжалось в один сплошной, кровавый миг. И тут я услышал то, чего так ждал. Грохот сотен тяжёлых сапог по лестнице, грохот выстрелов и яростный, ни с чем не сравнимый боевой клич орков.

— Отступаем! — крикнул их командир, тот самый, что с самого начала держался в тени, не вступая в бой, а лишь руководя своими подчинёнными.

Он и ещё несколько ассасинов, метнули в нас натуральный шквал метательных ножей, заставив Лиру отступить, отбивая новые подарки.

Ассасины, эти бездушные машины для убийства, на мгновение дрогнули. Они, как и я, услышали этот звук. В их рядах, до этого монолитных и смертоносных, промелькнула тень замешательства. Они не ожидали подкрепления так быстро. И это секундное колебание стоило им очень дорого.

Первый отряд моих гвардейцев, который ввалился на наш этаж, не стал тратить время на изыски. Они просто прорвались в мои покои, расстреливая и сбивая с ног тех, кто ещё оставался в дверном проёме, создав живую стенку между мной, Лирой и темными. Следом за ними, сметая всё на своём пути, ворвались орки Урсулы. Огромные, закованные в тяжёлую броню, они оттесняли темных щитами дальше в коридор.

— Вперёд, крысы помойные! — рявкнула Урсула, её голос, казалось, сотрясал саму цитадель. — Рвать ушастых на куски!

Бой выплеснулся из моих покоев. Коридоры, до этого бывшие лишь путём к отступлению для врага, теперь превратились в узкие, смертельные ловушки. Здесь уже не было места для изящного фехтования и хитрых манёвров. Здесь была лишь грубая, первобытная сила и сталь.

Я подошел к Лире, которая буквально упала в мои объятия, выпустив из рук клинки. Все ее тело била крупная дрожь. Я быстро уложил ее в кровать, накрыв одеялом.

— Перегрузка — хрипло ответила лисица, на невысказанный вопрос. — Как мои девочки?

— Трое из них мертвы — зло сплюнув, ответила Урсула — четвертая сильно разбилась, выпрыгнув в окно.

— Артемисия? — тихо спросила Лира.

— Жива — выдохнув, ответила орчанка — клинок прошел на пару миллиметров выше сердца, успели откачать.

— Спасибо — еще тише произнесла лисица, отключаясь.

Я, прикрываемый пятью своими гвардейцами, двинулся следом. Картина, которая предстала передо мной, была похожа на оживший кошмар средневекового художника. Темных засранцев оказалось намного больше, чем казалось изначально. Но оркам это было только в радость. Используя свою чудовищную силу и массу, просто давили темных в коридорах, впечатывая их в стены, ломая кости, отрубая головы и конечности. В тесном пространстве особо не потанцуешь, а если тебя схватила за горло бронированная лапа, то ты уже покойник.

Ассасины, поняв, что миссия конкретно так провалена, решили сваливать быстро и наверняка. Надо признать, темные дрались отчаянно, пытаясь прорваться вниз, к подземельям, где, я был уверен, у них был подготовлен путь к отходу. Они отступали, огрызаясь, бросая под ноги моим бойцам дымовые шашки, ослепляющие кристаллы, пытаясь выиграть хоть несколько секунд.

— Не упустить! — крикнул Урсуле, перепрыгивая через трупы. — Они уходят все дальше в катакомбы.

— Не уйдут! — прорычала она в ответ и, оттолкнув в сторону одного из своих же орков, с рёвом бросилась в самую гущу.

Лисички Лиры разделились, работая в парах, вклинились в ряды отступающих ассасинов, нанося короткие, точечные удары, перерезая сухожилия, вспарывая животы, внося ещё больший хаос в их и без того поредевшие ряды.

Мы гнали висели на плечах темных, которые уходили все ниже, через анфилады залов и галереи. Эту часть подземелий мы так и не успели хорошо исследовать. Бой не затихал ни на секунду. Щелчки винтовок, звон стали, хриплые крики, всё смешалось в один сплошной, оглушительный гул. Мы неслись по этим коридорам, залитым кровью, скользя на телах убитых, и в голове была лишь одна мысль, догнать и не дать уйти.

Наконец, мы вырвались в зал, уже знакомый мне по дизайну, почти круглый, с поддерживающими колоннами. Вот только его брат-близнец был в совершенно другой стороне.

— Они уходят в тот туннель! — крикнул, указывая рукой в темный угол.

Мы бросились следом. Туннель был широким и высоким, освещённым тусклым, магическим светом, исходившим от кристаллов, вмонтированных в стены. Мы бежали, и я видел, как впереди, метрах в двухстах, мелькают последние фигуры ассасинов. Эльфы были уже близко к своей цели.

И тут я увидел то, что заставило меня знатно удивиться. Впереди, в конце туннеля, я лицезрел интересную постройку, которая здесь была явно чужеродной, как минимум тем, что этот архитектурный изыск не трогало время. Присмотревшись, я понял, что это целиковая арка. Однако, весь вид портил темный, который копошился возле небольшой каменной плиты, испещренной рунами.

— Портал! — выдохнул, понимая, что мы почти опоздали. — У них здесь ещё один!

Ассасины, те немногие, кто ещё оставался в живых, достигли своей цели. Последний десяток воинов развернулся и, выстроившись в живую стену, перекрыл туннель, готовясь дать свой последний бой. За их спинами, у самого портала, который с каждой секундой становился всё ярче, стоял их командир. Я узнал его, это был тот самый гаденыш, что отдавал приказы в моих покоях. Он держал в руке какой-то небольшой, тускло светящийся артефакт, которым судорожно тыкал в каменную скрижаль. В итоге ушастому удалось активировать портал.

— Урсула! Снеси их!

Орчанка, не говоря ни слова, с рёвом бросилась вперёд, за ней ринулись остальные орки. Воины с ходу врезались в последнюю линию обороны ассасинов. Завязалась короткая, но невероятно жестокая схватка. Ассасины дрались с отчаянием обречённых. Они знали, что умрут, но их задача была проста, выиграть для своего командира ещё несколько секунд драгоценных секунд, которых нам так не хватало.

— Асаи! Командира! — заорал, указывая на фигуру у портала.

Лис, который бежал рядом, молча вскинул свою винтовку. Выстрел! Но в тот же миг один из ассасинов, который дрался с Урсулой, отскочил в сторону и встал прямо на линию огня. Пуля, предназначенная командиру, вошла ему в грудь. Он рухнул на землю, но свою миссию выполнил.

Я видел, как портал за его спиной, наконец, обрёл свою окончательную форму. Светлый овальный провал, похожий на вертикальное поставленное озеро. Командир ассасинов, закончивший свой ритуал, обернулся и посмотрел на нас с откровенной ненавистью. Темный сделал шаг назад, готовясь скрыться в спасительной тьме портала. И в этот самый момент один из орков Урсулы, огромный, как скала, воин с перебитым носом, метнул свой нож, который мог по размерам посоперничать с коротким мечом. Нож, вращаясь, пролетел по воздуху и с глухим стуком вонзился в скрижаль управления порталом, которая находилась рядом с командиром ассасинов. Но самое страшное было то, что клинок пригвоздил к этой панели и руку командира, ту самую, в которой он сжимал ключ-артефакт.

Секундная, оглушающая тишина повисла в туннеле. Даже яростная схватка, кипевшая у портала, на мгновение замерла. Все, и мои воины, и последние из ассасинов, в шоке уставились на эту сюрреалистическую картину. Командир элитного отряда, чьё имя, я был уверен, внушало уважение и страх в армии Кровавой розы, теперь был буквально прибит к своему спасительному выходу, как бабочка к гербарию.

Он дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но орочий нож вошёл глубоко, намертво пригвоздив его кисть к светящейся панели. Из-под лезвия на пульт управления хлынула тёмная кровь.

Командир ассасинов понял, что дергаться, это хреновая затея, его лицо, до этого спокойное и высокомерное, исказилось гримасой боли и ярости. Он посмотрел на свою пригвождённую руку, потом на нас. И в глазах темного я увидел отчаянную решимость.

— Руби! — его голос, сорванный до хрипа, прозвучал, как удар кнута.

Один из его телохранителей, который дрался с Урсулой, не раздумывая, отскочил от орчанки и бросился к своему командиру. Его длинный, тонкий меч сверкнул в тусклом свете кристаллов. Раздался короткий, влажный звук, похожий на удар мясницкого тесака по куску мяса. И отрубленная кисть командира ассасинов, всё ещё сжимавшая ключ-артефакт, осталась висеть на топоре, пригвождённая к панели.

Сам же командир, зажав обрубок руки, из которого довольно быстро выливалась кровь, не издав ни звука, шагнул в мерцающий провал портала. Его последние, оставшиеся в живых воины, бросив всё, ринулись за ним.

— Стоять! — заорала Урсула, но было уже поздно.

Последний из ассасинов скрылся в темноте портала. И в тот же миг портал, издав низкий, вибрирующий гул, начал сжиматься. Светлый овал на глазах превращался в точку, втягивая в себя воздух, пыль, камни. А потом, с тихим хлопком просто исчез, оставив пустое пространство под аркой.

В туннеле снова воцарилась тишина, на этот раз окончательная. Бой был окончен. Мы стояли, тяжело дыша, посреди трупов, и смотрели на то место, где ещё секунду назад был портал.

— Ушли… — с досадой прорычала Урсула, пнув ногой труп одного из ассасинов.

— Не все, — тихо сказал я, мой взгляд был прикован к тому, что осталось на панели управления.

Я медленно подошёл ближе. Зрелище было, мягко говоря, не для слабонервных. Отрубленная эльфийская кисть с длинными, тонкими пальцами, была намертво пригвождена к пульту. Из обрубка всё ещё сочилась тёмная кровь, стекая по светящимся рунам. А в мёртвых пальцах, как в тисках, был зажат артефакт.

Это был вытянутый кристалл неправильной формы, удобно лежащий в руке. Я осторожно, боясь дотронуться до мёртвой плоти, попытался вытащить кристалл из пальцев. Но они сжались в предсмертной судороге так крепко, что это было невозможно.

— Парни, помогите.

Хозяин ножа подошел к арке и одним рывком вытащил свое оружие, передавая мне кристалл.

— Что это? — спросила Урсула, с опаской глядя на кристалл в моей руке.

— Я не знаю, — честно ответил ей. — Но, похоже, это ключ от портала.

— Господин — произнесла одни из лисичек Лиры, рассматривая арку.

— Что там? — я тут же напрягся.

— Я уже видела такие арки.

— Где?

— Последний раз в столице герцогства…

Слова лисички упали в оглушающую тишину, что воцарилась после боя, как капля яда в бокал с чистой водой. «Я уже видела такие арки… Последний раз в столице герцогства…». Эта фраза, произнесённая почти шёпотом, прозвучала в моей голове громче грохота пушек и предсмертных криков. Она не просто резанула, буквально вскрыла мою реальность, как консервную банку тупым ножом.

Столица герцогства Вальдемар, то самое место, что стало для меня отправной точкой в этом проклятом мире, моим тылом и опорой. Там была Элизабет, там были первые, ещё неумелые цеха, там, в конце концов, было то, что я с натяжкой мог назвать своим новым домом. И теперь эта девчонка, одна из лучших шпионок Лиры, говорит, что видела там точно такую же дрянь. Точно такую же дверь в ад, ключ от которой я сейчас сжимал в руке.

Кровь отхлынула от лица так резко, что в глазах потемнело. Адреналин, гнавший меня вперёд последние несколько часов, всё это испарилось в одно мгновение, оставив после себя лишь ледяную, липкую пустоту. Я смотрел на кристалл в своей руке, на этот уродливый, неправильной формы кусок камня, и он вдруг стал казаться мне раскалённым добела.

— Где именно? — мой голос прозвучал глухо и чуждо.

Лисичка вздрогнула, она поняла, что ляпнула что-то не то.

— В старой части города, ваша светлость, в трущобах. Я заметила её случайно, мы еще с девочками удивились, почти все старые постройки пришли в негодность, а это каменное чудо стоит себе…

Она не договорила, осеклась под моим взглядом. Ей и не нужно было. Картина в моей голове сложилась сама, страшная в своей простоте и логичности. Пока я тут, на побережье, играл в свои тактические игры с Каэланом, у меня в тылу, в самом сердце герцогства, всё это время была мина замедленного действия. Нет, не мина, целый фугас, способный разнести в пыль всё, что я с таким трудом строил. И фитиль от этого фугаса, скорее всего, был в руках у той самой стервы, что называла себя Леди Мортаной.

Первым, почти животным инстинктом, было сорваться с места. Бежать не оглядываясь, собрать в кулак всё, что осталось от армии, и гнать их без сна и отдыха обратно. Обратно в Каменный Круг, оттуда в герцогство. Плевать на усталость и эту завоёванную крепость. Спасать то, что ещё можно было спасти.

Я выскочил из туннеля, как пробка из бутылки, расталкивая своих гвардейцев, которые с удивлением смотрели на меня. Я почти бежал, лихорадочно прикидывая в голове, сколько времени нам понадобится на марш-бросок. Успеем ли мы? Или уже поздно?

Мысли в голове неслись вскачь, одна страшнее другой. Элизабет… Если они доберутся до неё… Я не хотел даже думать об этом. Просто бежал, подгоняемый этим иррациональным, первобытным ужасом. Я вылетел из Цитадели на центральную площадь, где мои солдаты, ничего не подозревая, уже начинали складировать трофеи.

Я вернулся в свои покои вымотанный и злой на себя и свою беспомощность. Дверь в спальню была выломана, её так и не успели починить. Лира лежала в кровати, укрытая одеялом по самый подбородок. Она была бледна, и под её глазами залегли тёмные тени. Бой с ассасинами и магический перегруз не прошли для неё даром. Рядом с кроватью, на стуле, сидела хмурая, как грозовая туча, Урсула. Её раненое плечо было снова перевязано, и из-под бинтов проступали свежие пятна крови. Похоже, в недавней погоне она снова открыла рану.

— Ну что, набегался? — тихо спросила Лира, когда я вошёл. Её голос был слаб, но в нём слышалась привычная ирония.

— Я отдал приказ, — отрезал я, подходя к столу и наливая себе в кружку воды. Руки слегка дрожали. — Через час мы выступаем.

— Ты никуда не пойдёшь, — так же тихо, но твёрдо сказала Лира.

— Это ещё почему⁈

— Потому что это самоубийство, — в разговор вмешалась Урсула. Её голос был хриплым и уставшим. — Ты хоть представляешь, в каком состоянии сейчас армия? Половина моих парней на ногах еле стоит. У тебя каждый третий гвардеец ранен. Лекари с ног сбиваются. Если мы сейчас сорвёмся с места и попрёмся через горы, мы по дороге потеряем больше людей, чем во время штурма.

— А если мы останемся здесь, мы рискуем потерять всё! — я ударил кулаком по столу.

— И почему же они этого до сих пор не сделали?

Вопрос Лиры застал меня врасплох. Я уставился на неё, не зная, что ответить.

— Что?

— Подумай, Михаил, — она с трудом приподнялась на локтях. — Включи свои мозги инженера, а не паникующего капрала. Если бы у Мортаны был прямой рабочий доступ в Вольфенбург, она бы уже давно им воспользовалась. Зачем ей было тратить столько сил на Крейгхолл? Зачем посылать сюда флот, армию, одного из лучших генералов? Зачем было строить здесь этот стационарный портал, если у неё уже был проход в самое сердце герцогства?

Её слова, холодные и логичные, как ледяной компресс, легли мне на разгорячённый мозг. И я понял, что она права. В этом не было никакой логики. Это было бы слишком просто для Мортаны. Эта старая стерва любила сложные, многоходовые комбинации, но даже для неё это было бы верхом идиотизма.

— Эта арка в столице… она, скорее всего, неактивна, — продолжила Лира, видя, что я начинаю приходить в себя. — Возможно, это резервный портал, или для него нужен другой ключ, или он просто сломан. Но факт в том, что они им не пользуются. Иначе бы мы об этом уже знали. И знали бы самым неприятным образом.

Я молча опустился на стул. Паника отступала, уступая место трезвому расчёту. Я снова и снова прокручивал в голове её слова, и не мог найти в них изъяна. Она была права, черт побери.

— Плюс к этому, — снова подала голос Урсула, — даже если мы сейчас бросим всё и побежим в столицу, что это изменит? Мы не успеем. Если они решат ударить, то ударят раньше, чем мы пройдём хотя бы половину пути. А оставлять здесь минимальный гарнизон… — она покачала головой. — Это значит просто подарить им эту крепость обратно. Ты же знаешь, они вернутся. Рано или поздно, но они придут за Крейгхоллом. И этот несчастный гарнизон просто вырежут под ноль.

Урсула тоже была права. Бросить Крейгхолл сейчас, после всего, что мы пережили, после всех потерь… это было бы преступлением. Эта крепость наш плацдарм на побережье, ключ к морю. И отдать его без боя было бы верхом глупости. Я сидел, обхватив голову руками. Мой первоначальный панический план теперь казался мне верхом идиотизма. Эти две женщины, одна из которых едва держалась на ногах, а вторая сидела с пробитым плечом, оказались куда разумнее меня.

— Но что нам тогда делать? — спросил, поднимая на них глаза. — Сидеть здесь и ждать, пока они не починят свой портал в столице?

— Нет, — Лира покачала головой, и в её глазах снова блеснул знакомый огонёк. — Мы останемся здесь. Закрепимся, превратим эту крепость в нашу собственную неприступную цитадель. Наладим оборону, восстановим силы. И только потом… — она сделала паузу, и её улыбка стала по-настоящему зловещей. — Мы сами воспользуемся подарком темных.

Я проснулся от того, что в комнате было слишком тихо. Не было слышно ни пьяных криков с площади, ни стонов раненых из лазарета, ни даже отдалённого гула моря, лишь мерное тяжёлое сопение Урсулы. Лиры рядом не было, куда ушуршала лисица, даже представить не мог.

Я сел, голова была тяжёлой, как будто налитой свинцом. Вчерашний разговор с девушками, осознание того, какую глупость я чуть не совершил, всё это навалилось на меня снова. Но паники уже не было. Они были правы, бежать сейчас, значит потерять всё. Мы должны были остаться.

Я встал, стараясь не шуметь, и подошёл к окну. Рассвет только-только начинал окрашивать небо в бледно-серые тона. Город, умытый ночным дождём, выглядел чище, но от этого не менее зловеще. Я оделся и, стараясь не разбудить Урсулу, вышел из комнаты.

То, что я увидел, заставило меня остановиться. Коридоры цитадели, ещё вчера бывшие тёмными и полными зловещих теней, теперь были залиты светом. На стенах, через каждые десять метров, горели магические фонари, разгоняя мрак. На каждом повороте, у каждой лестницы стояли патрули. Не два-три сонных гвардейца, а полноценные блокпосты. Пять-шесть бойцов, вооружённых до зубов, в полной боевой готовности. Орк с огромным щитом, два гвардейца с короткими копьями и пара стрелков, державших наготове свои винтовки. Они проверяли каждого, кто проходил мимо, даже меня.

— Ваша светлость, — командир патруля, молодой лейтенант, которого я помнил ещё по Каменному Щиту, вытянулся в струнку, но его взгляд оставался настороженным. Никто не хотел повторения ночного налета. Я молча кивнул и пошёл дальше. Покушение на мою жизнь не прошло даром. Уровень паранойи в крепости подскочил до запредельных высот, и это было правильно.

Когда спустился на первый этаж, меня уже ждали. Трое огромных орков из личной гвардии Урсулы, закованные в чёрную, как ночь, броню, с ног до головы, вооружённые топорами и широкими щитами. И пятёрка лучших стрелков Асаи. Они молча окружили меня, образовав живую коробку. Я почувствовал себя не то вождём, не то ценным экспонатом в музее, который ведут под конвоем.

— Приказ госпожи Лиры, — виновато сказал старший из орков, увидев мой взгляд — Ни на шаг от вас не отходить. А вы ее знаете, ваша светлость…

— Да ко уж спорит — вздохнув, махнул рукой, и мы двинулись вперед.

Хотелось еще съязвить, но тут же заметил, как в тенях арок, на верхних галереях, мелькнули знакомые силуэты. Лисички Лиры, как минимум пятеро, двигались параллельно с нами, контролируя всё вокруг. И я понял, что спорить бесполезно. После вчерашнего, хорошо если меня не запрут в комнате.

Мы неспешно вышли на центральную площадь. Картина, которая предстала передо мной, была одновременно и удручающей, и обнадёживающей. Город медленно приходил в себя, переваривал последствия штурма. Трупов уже не было, лишь тёмные бурые пятна крови на мостовой, которые шустро засыпали песком, напоминали о вчерашней бойне. Сотни солдат, разбившись на команды, занимались уборкой. Они разбирали баррикады, таскали обломки, собирали разбросанное оружие. Город-крепость отрыгивал из себя мусор и смерть, готовясь к новой жизни и новым хозяевам.

Я прошёл через всю площадь, направляясь к северной стене, к тому самому месту, где ещё вчера зиял наш триумфальный, и такой теперь проблемный, пролом. И чем ближе подходил, тем сильнее во мне просыпался командующий, и тем больше он хотел пристрелить придушить того нехорошего человека, который отдал приказ на этот акт вандализма.

Зрелище было удручающим. Огромная дыра в циклопической стене, которая строилась явно с помощью магии. Вокруг валялись гигантские обломки камня, искорёженная арматура. Гномы Корина уже успели сделать самое необходимое. Пролом был завален огромными камнями, мешками с песком, обломками осадных машин. Получилась грубая и уродливая, но, на первый взгляд, довольно прочная баррикада. Но я-то понимал, что это лишь временная мера. Заплатка на ране, которая в любой момент может разойтись.

— Головняк, да, командующий?

Я обернулся, рядом, почёсывая свою бороду, стоял Корин. Гном, как и я, с нескрываемой болью смотрел на пролом.

— Не то слово, — покачал головой. — Что скажешь, как специалист?

— Скажу, что тот, кто это придумал почти гений, — хмыкнул гном. — С одной стороны, сработало идеально. С другой… теперь нам с этим жить.

— И как нам с этим жить? — спросил, прекрасно зная ответ.

— Хреново, — честно ответил Корин. — Нужен камень, много камня! Нужен раствор, которого у нас нет. Нужны люди, техника, время. Всего этого у нас в обрез.

— А что, если?.. — я начал было излагать одну из идей, что пришла мне в голову ночью, но гном меня перебил.

— Нет, — он покачал головой, как будто прочитав мои мысли. — Просто завалить камнями и залить жидким стеклом, которое могут сотворить маги, не получится. Это будет не стена, а пародия. Первый же удар тяжёлой катапульты, и она рассыплется. Здесь нужна правильная кладка, перевязка, армирование, всё строго по учебнику!

— И сколько времени это займёт?

Корин надолго задумался, прикидывая что-то в уме.

— Если мы разберём завалы вот на той, юго-западной башне, которую мы, кстати, тоже знатно разнесли своими пушками… Если мы пустим этот камень на материалы… Если я найду здесь известь для раствора… Если маги помогут с подъёмом блоков… то, при круглосуточной работе, месяца за четыре управимся. Может, за три с половиной.

Три-четыре месяца⁈ В условиях, когда враг мог вернуться в любой день, это была вечность.

— А что-то быстрее? — спросил с надеждой.

— Быстрее, значит хуже, — пожал плечами гном. — Можем, конечно, сколотить деревянный каркас, забить его камнями и землёй. Это будет быстрее, недели за три управимся. Но такая «стена» не выдержит серьёзной осады.

Я снова посмотрел на пролом и на пять башен, которые мы сами же и разнесли артиллерией. Работы было непочатый край.

— Хорошо, — принял решение. — Готовь план капитального восстановления. Начинайте с разбора завалов, готовьте камень. Нам нужно выиграть время.

Корин молча кивнул, мы оба понимали, что это лишь отсрочка.

Неделя пролетела, как один длинный, серый, изматывающий день. Радость от победы, сдобренная трофейным вином и чудесным возвращением магии, быстро выветрилась, оставив после себя тяжёлое похмелье из усталости, потерь и глухой тревоги. Крепость, ещё недавно бывшая полем боя, медленно, со скрипом, превращалась в наш новый дом. Уродливый, неуютный, пропахший смертью, но наш.

Дни мои были похожи один на другой, как братья-близнецы. Подъём с первыми лучами солнца, быстрый, почти безвкусный завтрак, и вперёд, в круговерть дел, от которых, казалось, голова скоро лопнет. Я носился по крепости, как заведённый, пытаясь быть в десяти местах одновременно.

Утром на северную стену, к пролому. Там, под руководством Корина, кипела работа. Сотни солдат, от орков до людей, превратились в строителей. Они разбирали завалы, таскали камни, месили раствор. Работа шла медленно и мучительно. Пролом, этот уродливый шрам на лице нашей победы, не хотел затягиваться. Он смотрел на меня, как пустая глазница черепа, насмехаясь над моими потугами. И каждый раз, глядя на эту дыру, я чувствовал, как по спине пробегали мурашки. Это была наша ахиллесова пята, и я знал, что враг, если вернётся, ударит именно сюда.

Потом в лазарет. Он, развёрнутый в здании ратуши, был переполнен. Стоны, запах крови, пота и обезболивающих настоек, вот чем встречало меня это место. Я проходил по рядам, задерживаясь у самых тяжёлых. Молча смотрел в глаза парням, которые ещё вчера шли со мной в атаку, а теперь лежали, искалеченные, без рук, без ног, и пытался найти в себе слова поддержки. Но слова не находились, застревали в горле комком. Я просто молча жал им руки, тем, у кого они ещё были, и шёл дальше, чувствуя на себе их взгляды, полные боли и надежды.

После лазарета на плац, где Лира, окончательно пришедшая в себя, устроила настоящий концлагерь для новоявленных магов. Всех, у кого после взрыва Сердца проснулся дар, а таких набралось больше трёх сотен, согнали на отдельную, огороженную площадку. Зрелище было, мягко говоря, трагикомическое. Вчерашние пехотинцы, лучники, обозники, теперь с выпученными от усердия глазами, пытались сотворить хоть какое-то подобие заклинания. У кого-то получалось зажечь на кончике пальца слабый огонёк, кто-то с трудом поднимал в воздух небольшой камень, а кто-то просто стоял, размахивая руками и бормоча что-то бессвязное, чем вызывал дикий хохот у своих товарищей.

Лира, на удивление, оказалась жёстким и эффективным наставником. Она не стала учить их сложным боевым плетениям, ей это было не нужно. Её задача была проста: научить их контролировать свою силу, чтобы они не поубивали друг друга и не разрушили крепость к чертям собачьим. Она гоняла их до седьмого пота, заставляя часами медитировать, концентрироваться, выполнять простейшие упражнения. И если кто-то отлынивал или баловался, наказание было быстрым и неотвратимым. Лёгкий щелчок её пальцев, и нерадивый ученик с воплем падал на землю, корчась от болезненного, но не опасного магического разряда. Да, хвостатая мадмуазель, оказалась многогранной личностью…

Я наблюдал за этим со стороны и понимал, что она всё делает правильно. Сейчас эти неумехи были скорее обузой, чем подмогой. Но через месяц, через два, из них получатся хоть какие-то маги поддержки, способные создать пусть и плохонький, но щит, подлечить лёгкую рану или устроить врагу небольшой, но неприятный фейерверк.

К концу второй недели этого дурдома, когда я уже начал привыкать к этому циклу ада, в моих покоях появилась Лира. Она вернулась из своего первого, трёхдневного рейда по окрестным горам. И это была уже не та бледная, измождённая девушка, которую я видел после боя с ассасинами. Передо мной стояла, как и прежде уверенная в себе девушка. Отдохнувшая, полная сил, её четыре хвоста лениво покачивались в такт шагам, а в глазах горел знакомый, опасный огонёк.

— Скучал, дорогой? — она, не говоря ни слова, подошла ко мне, обняла и прижалась, как кошка, требующая ласки.

— У меня не было на это времени, — пробормотал, обнимая в ответ и вдыхая запах её волос. — Как всё прошло?

Она молча отстранилась, вышла из комнаты и через минуту вернулась. Подошла к моему столу и с глухим стуком выложила на него три предмета. Это были эльфийские клинки, изящные, в дорогих ножнах. Оружие точно принадлежало офицерам армии Дома Кровавой Розы.

— Они активизировались, — голос лисицы стал серьёзным. — Рыщут по горам, как голодные шакалы. Пытаются прощупать проходы и нашу оборону. Но мои девочки и стрелки Асаи пока справляются. — Она провела пальцем по одному из клинков. — У нас было три стычки. Короткие, без лишнего шума. Темные прониклись и поняли, что в горах им больше не рады. Так что пока не рискуют лезть на рожон.

Я смотрел на эти клинки, и тревога, которая, казалось, немного отступила за эти две недели, снова сжала моё сердце.

— Они видели пролом? — спросил, хотя уже знал ответ.

— Пока нет, — покачала головой Лира. — Мы гоняем их на дальних подступах, не даём подойти близко. Но это лишь вопрос времени, Михаил. Ты же понимаешь, как только основные силы подтянутся, они увидят эту дыру. И тогда…

Лира не договорила, но я и без неё всё прекрасно понимал. Тогда они ударят, всем, что у них есть на данный момент. Прямо в эту нашу незажившую рану.

— Сколько у нас времени, по-твоему? — спросил, глядя ей в глаза.

— Неделя, может, две. Не больше, — честно ответила Лира. — Судя по активности разведки, Мортана собирает новый кулак.

Следующие десять дней превратились в один сплошной, лихорадочный спринт. Крепость жила в режиме ожидания апокалипсиса. Работа на стене не прекращалась ни днём, ни ночью. Корин, казалось, совсем перестал спать. Я выделил ему всё, что мог: разнорабочих и магов, которые своими плетениями помогали поднимать тяжеленные каменные блоки.

Лира и Асаи со своими отрядами почти не появлялись в крепости. Они уходили в горы на несколько дней, возвращались на несколько часов, чтобы сдать мне очередные трофеи и доклад, затем снова исчезали. Донесения были похожи одно на другое: «Противник наращивает присутствие. Разведгруппы становятся всё наглее и многочисленнее. Стычки происходят почти каждый день». Наши хлипкие заслоны, державшиеся лишь на профессионализме лисиц и выдержке Ястребов, уже с трудом сдерживали любопытных темных.

Напряжение в крепости росло с каждым днём. Солдаты стали меньше смеяться, разговоры стали тише. Все, от последнего обозника до Урсулы, которая уже почти оправилась от ранения и теперь гоняла свои отряды с удвоенной яростью, понимали, что мы сидим на пороховой бочке. И фитиль уже горит.

На одиннадцатый день Лира вернулась из своего самого долгого рейда. Её не было почти четверо суток, и я уже начал сходить с ума от беспокойства. Она появилась в моих покоях поздно вечером, когда я сидел над картами, пытаясь разработать хоть какой-то план обороны на случай, если они ударят раньше, чем мы заделаем пролом.

Она была измотана до предела. Её дорожная одежда была порвана в нескольких местах, на щеке виднелась свежая царапина, а хвосты безвольно волочились по полу. Но в её глазах, под тёмными кругами усталости, горел странный, торжествующий огонёк.

— Ужинать будешь? — спросил, поднимаясь ей навстречу.

Она молча кивнула.

В этот вечер в моих покоях собрался весь наш импровизированный военный совет. Я, Лира, Урсула и Корин, который оторвался от своей стройки века. Ужин был скромным: жареное мясо, чёрный хлеб и немного овощей. Но сейчас это казалось пиром богов. Лира ела медленно, с наслаждением, как будто голодала пару недель. Она не обращала внимания на наши нетерпеливые взгляды. Урсула уже начала нетерпеливо постукивать пальцами по столу, Корин хмуро сопел в свою бороду, а я просто ждал. Знал, что лисица не будет говорить, пока не насытится. Это была её маленькая игра, её способ показать, кто здесь хозяйка положения.

Наконец, осушив бокал, она откинулась на спинку стула и с ленивой улыбкой посмотрела на нас.

— Ну, не томите, господа офицеры, — протянула она. — Вижу же, сгораете от любопытства.

— Лира, не испытывай моё терпение, — пробурчала Урсула. — Говори, что там? Мы готовимся отбивать атаку? Сколько их на этот раз?

— Их нет, — коротко ответила Лира, и её улыбка стала ещё шире.

В комнате повисла тишина. Мы все уставились на неё, не понимая, ослышались мы или она просто издевается.

— В смысле, нет? — первой пришла в себя Урсула. — Что значит, нет? У Мортаны кончилась пехота? Или они все разом решили стать мирными агнцами? Ты это хочешь сказать?

— Я не знаю, что кончилось у Мортаны, — Лира пожала плечами, и её хвосты лениво качнулись. — Может, солдаты, а может, терпение. Но факт остаётся фактом. В горах больше нет ни одного разведчика тёмных эльфов. Ни одного.

— Как это, ни одного? — я подался вперёд, не веря своим ушам. — Вы уверены? Может, они просто сменили тактику? Затаились?

— Мы специально ушли ещё дальше, чем когда-либо, — ответила Лира, и в её голосе уже не было игривости. — Прошли по всем тропам, проверили все перевалы, все ущелья, где они могли бы спрятаться. Мы прошли почти до самой границы их выжженных земель. И там никого, пустота. Как будто их всех ветром сдуло. Мы не нашли ни одного свежего следа, ни одного потухшего костра. Ничего!

Мы молчали, пытаясь переварить эту новость. Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой. Слишком просто. После недель напряжения, после ежедневных стычек, эта внезапная, абсолютная тишина пугала куда больше, чем открытая угроза.

— Но… почему? — наконец, выдавил я. — Зачем им было уходить?

— Может, испугались? — предположил Корин, но в его голосе не было уверенности.

— Испугались? Эти фанатики? — усмехнулась Урсула. — Не смеши свою бороду, гном. Они скорее сдохнут, чем отступят. Здесь что-то другое.

— Ловушка, — тихо сказал я, и все посмотрели на меня. — Это какая-то новая ловушка. Они хотят, чтобы мы расслабились. Поверили, что опасность миновала. Выманить нас из крепости.

— Возможно, — согласилась Лира. — Но я в этом не уверена. Их уход был слишком быстрым.

— И что же? «Мы ушли, но мы ещё вернёмся»? — съязвила Урсула.

Всё встало на свои места через десять дней. Мы жили, как на вулкане, который перестал дымить. Корин почти закончил черновую кладку пролома. Но врага не было, горы были пусты и безмолвны. Тревога с каждым днём становилась всё сильнее, превращаясь в паранойю.

А потом, в один из ничем не примечательных дней, когда я стоял на стене и смотрел на серое, безразличное море, случилось то, чего все так с тревогой ждали…

Сначала раздался одинокий, отчаянный удар колокола на самой дальней, восточной сторожевой башне.

— Тревога! Враг! — крики неслись со всех сторон.

Я бросился к краю стены, пытаясь разглядеть, что же там, на горизонте. Но я ничего не видел. Лишь горы, море и серое небо… И дым?

А потом я услышал этот звук.

Это был не грохот эльфийской магии и лязг доспехов. Это был звук, которого в этом мире до недавнего времени не было от слова совсем. Низкий рокочущий гул десятков работающих двигателей.

Проклятая степь. Бесконечная, унылая, выжженная дотла не только солнцем, но и войной. Лорд-капитан Вэрион из клана Чёрного Шипа уже которую неделю вёл свой отряд по этой мёртвой земле, и с каждым днём ненависть в его душе разрасталась, как ядовитый плющ, обвивая сердце холодными, колючими побегами. Он ненавидел эту пыль, что скрипела на зубах и забивалась в лёгкие. Ненавидел это блёклое, безразличное небо, на котором не было ни единого облачка, чтобы укрыться от безжалостных лучей. Но больше всего он ненавидел это унизительное чувство беспомощности, которое грызло его изнутри, как стая голодных крыс.

Семь долгих, унизительных дней его отряд, один из самых мощных и боеспособных, что остался у Леди Мортаны в этом регионе после катастрофы у Крейгхолла, рыскал по этим бескрайним просторам, как стая гончих, потерявших след. Пять сотен рыцарей на бронированных лошадях, элита, способная одним ударом расколоть любой строй. Полторы тысячи лёгких всадников, глаза и уши армии. И три десятка боевых магов, чья сила позволял сжечь орочий стан за пять минут. И вся эта мощь, вся эта ярость оказалась бесполезна.

Задача, поставленная перед ним лично Леди Мортаной, была проста и унизительна в своей простоте: выяснить, насколько далеко простирается контроль этих варваров из Каменного Круга. Перехватывать их обозы, вырезать патрули, сеять хаос и страх. Показать им, что даже после падения Крейгхолла, Дом Кровавой Розы не сломлен. Но вместо славных побед и богатой добычи, они находили лишь пустую гулкую степь.

За всю неделю им повстречалось лишь три патруля. Три жалких кучки варваров, которые, едва завидев их авангард, тут же обращались в бегство, растворяясь в мареве горизонта, как призраки. Его лучшие всадники своих лошадей, но тщетно. Варвары знали эту степь, как свои пять пальцев. Каждую балку, каждую лощину, где можно было укрыться. Они были частью этой проклятой земли, а воины Вэриона лишь чужаками на ней.

— Мой лорд, — рядом с Вэрионом возник его заместитель Лиандр. Его лицо, как и у всех в отряде, было покрыто толстым слоем пыли, отчего казалось высеченным из серого камня. — Снова ничего. Дозорные вернулись ни с чем. В радиусе двадцати лиг ни одной живой души, кроме сусликов.

Вэрион молча сжал кулаки, перчатка из тонкой кожи ящера протестующе скрипнула. Ярость, глухая и бессильная, поднялась к горлу. Он был воином, а не пастухом. Его место было на поле боя, в гуще схватки, где лязг клинков и крики умирающих, это лучшая музыка для ушей. А вместо этого он гонялся за сусликами и вдыхал пыль, поднятую копытами его же собственных всадников.

— Они издеваются над нами, — прошипел темный, скорее для себя, чем для Лиандра.

— Они осторожны, мой лорд, — осторожно возразил заместитель. — Точно знают, что мы здесь, поэтому не рискуют высовываться.

— Осторожны? — Вэрион резко обернулся, и Лиандр невольно отшатнулся, увидев холодный огонь в глазах своего командира. — Они смеются над нами! Сидят в своём Каменном Круге, в этой грязной дыре, и потешаются над тем, как элита армии Леди Мортаны бесцельно нарезает круги по этой пустыне!

Он сплюнул на землю. Позор Крейгхолла горел в его душе незаживающей раной. Он не был там, его отряд в это время был занят в восточных землях. Но весть о падении неприступной цитадели, гибели лорда Каэлана и потере Обсидианового Сердца, всё это докатилось до них, как удар грома. И этот удар смёл с их лиц высокомерие, оставив лишь стыд и жажду мести. Каждая семья, каждый клан в империи Мортаны так или иначе пострадал от этого поражения. И клан Чёрного Шипа не был исключением. Его младший брат, служивший в гвардии Каэлана, остался лежать на той проклятой площади. И теперь на Вэрионе лежал долг, требовалось смыть этот позор кровью варваров. Но как смыть позор, если враг не принимает бой? Как отомстить, если он прячется, как трусливый шакал⁉

— Мы меняем маршрут, — твёрдо сказал Вэрион, принимая решение. — Хватит гоняться за призраками. Мы пойдём по пути, которым шёл этот Железный Вождь, к Крейгхоллу.

Лиандр удивлённо вскинул брови.

— Но, мой лорд, это опасно. Мы не знаем, какие силы он оставил для охраны своих коммуникаций.

— Вот и узнаем! — рявкнул Вэрион. — Хватит играть в прятки! Этот варвар не мог перебросить всю свою армию по воздуху. У него должны быть обозы, подкрепления. Он должен снабжать свой гарнизон в Крейгхолле. И мы найдём эту артерию, что намертво рассечь!

В его голосе было столько уверенности и стали, что Лиандр не посмел больше возражать. Заместитель лишь молча поклонился и поспешил передать приказ.

Отряд, до этого двигавшийся на север, развернулся на юго-запад. Они шли по едва заметным следам, оставленным многотысячной армией варваров. Искорёженная земля, втоптанная в пыль трава, редкие обломки повозок, скелеты павших животных. Это был путь, политый потом и кровью. И Вэрион, вдыхая этот застарелый запах войны, чувствовал, как в нём просыпается азарт охотника. Он был уверен, что на этот раз удача будет на его стороне. Здесь, на этой дороге, он найдёт достойную добычу. Он должен был её найти!

Они шли ещё сутки. Степь, казалось, никогда не кончится, но потом ландшафт начал меняться. Появились холмы, редкие рощицы чахлых деревьев. А на второй день пути, когда солнце уже начало клониться к закату, случилось то, чего Вэрион так долго ждал.

К нему, во главе отряда, прискакал взмыленный дозорный. Его конь тяжело дышал, а на лице всадника было написано возбуждение и тревога.

— Мой лорд! Там… впереди… — задыхаясь, проговорил он. — В десяти лигах отсюда. Движется что-то… странное.

— Что значит, странное? — нахмурился Вэрион. — Обоз? Отряд?

— Я… я не знаю, как это описать, мой лорд, — дозорный сглотнул. — Это не похоже ни на что, что я видел раньше. Оно огромное, движется медленно и… дымит.

Вэрион почувствовал, как сердце учащённо забилось. Дымит? Это было что-то новое.

— Веди, — коротко приказал он и, пришпорив своего коня, помчался вперёд, в сопровождении своей личной гвардии.

Они поднялись на вершину высокого холма, с которого открывался вид на всю долину. И то, что Вэрион увидел там, внизу, заставило его замереть, забыв как дышать.

Дозорный не соврал. Это действительно не было похоже ни на что, виденное им ранее. Зрелище, развернувшееся в долине, было одновременно и уродливым, и завораживающим. По выжженной степи, поднимая тучи пыли, ползло нечто, напоминавшее гигантскую, многоногую гусеницу. Вэрион, приставив к глазам подзорную трубу, пытался разглядеть детали, и чем дольше он смотрел, тем сильнее в нём крепла уверенность, что его звёздный час, наконец, настал.

Это был караван. Но какой караван! Никаких привычных повозок, запряжённых волами или лошадьми. Вместо них по степи двигались огромные, угловатые ящики на колёсах, сцепленные между собой толстыми, как рука, цепями, по пять-шесть штук в ряд. А впереди каждой такой сцепки, натужно ревя и изрыгая из высокой трубы клубы чёрного, жирного дыма, ползло нечто, что Вэрион не мог назвать иначе, как «железный зверь». Это были уродливые, неуклюжие машины, полностью сделанные из металла, с огромными колёсами, которые безжалостно мяли землю. Они двигались медленно, со скоростью пешехода, но в их неотвратимом, монотонном движении было что-то гипнотизирующее и зловещее.

Таких сцепок в караване было пять. Пять длинных, извивающихся цепей из огромных повозок, которые медленно, но верно, ползли на юго-запад, в сторону Крейгхолла. А между ними, ощетинившись копьями и щитами, шли пешие воины. Вэрион разглядел среди них и людей, и орков. Орки, как всегда, шли впереди, их мощные фигуры в тяжёлых доспехах казались несокрушимой стеной. Люди же, в основном, шли по бокам, прикрывая фланги. Всадников в караване почти не было, лишь несколько десятков конных разъездов, которые, как назойливые мухи, кружили вокруг этого железного монстра, выполняя роль дозорных.

— Что это за дьявольщина, мой лорд? — прошептал Лиандр, который стоял рядом. В его голосе слышался суеверный ужас. — Магия?

— Нет, — покачал головой Вэрион, не отрываясь от окуляра. — Это не магия, это механизмы, который так любит Железный Вождь.

Он уже слышал донесения о странном оружии Железного Вождя. О его «громовых палках», которые изрыгали огонь и смерть, о его «паровых машинах», которые, как говорили, могли двигать горы. Но видеть это своими глазами было совсем другим. В этом было что-то неправильное, противоестественное. Война, это искусство, благородное противостояние силы, доблести и магии. А это… это было настоящее убожество без всякого всякого изящества.

Но сейчас Вэриона волновала не эстетика. Он, как опытный командир, мгновенно оценил ситуацию. И оценка эта была более чем обнадёживающей.

— Они медленные, — произнёс он вслух свои мысли. — Медленные и неуклюжие. Их скорость равна скорости самого медленного пехотинца.

— Но они огромные, мой лорд, — возразил Лиандр. — И, похоже, хорошо защищены.

— Глупости, — отмахнулся Вэрион. — Это просто большие деревянные повозки. Но против огня наших магов это не устоит. А пехота… — темный усмехнулся. — Что такое тысяча или две пехотинцев против нашей кавалерии? Мы просто сметём их. Растопчем, как навозных жуков.

В его голове уже складывался план, простой, как удар клинка, и столь же эффективный. Они дождутся ночи, под покровом темноты его лёгкая кавалерия окружит караван, отрежет пути к отступлению. А потом, с первыми лучами рассвета, он ударит. Основной удар нанесёт, конечно же, тяжёлая кавалерия, его лучшие рыцари. Они прорвут их оборону, сомнут пехоту, а маги в это время превратят эти уродливые повозки в груду горящего дерева и железных листов.

— Это даже не бой будет, — продолжал он, упиваясь своей прозорливостью. — Это будет казнь! Быстрая и показательная!

— Но они могут встать в круг, — снова попытался возразить Лиандр. — Создать из своих повозок импровизированную крепость.

— И что с того? — Вэрион посмотрел на своего заместителя с плохо скрываемым раздражением. — Они окажутся в ловушке, мы окружим их, и будем методично расстреливать из луков и заклинаниями, пока они не сдохнут в огне. Нет, Лиандр, как ни крути, они обречены.

Он снова поднёс к глазам трубу. Караван продолжал своё медленное, монотонное движение. Вэрион видел, как солдаты, измученные долгой дорогой, едва переставляют ноги. Видел, как орки, несмотря на свою выносливость, тяжело дышат. Они были утомлены, расслаблены, они не ждали нападения. Идеальная жертва…

И в этот момент Вэрион почувствовал то, чего не чувствовал уже давно. Пьянящее предвкушение победы, славы, триумфа. Это был его шанс, который даётся раз в жизни. Уничтожить такой крупный обоз, идущий к Железному Вождю, лишить его подкреплений и припасов. Это будет не просто локальная победа. Это будет удар в самое сердце врага. Удар, который заставит этого варвара пожалеть о том дне, когда он ступил на их землю.

Темный уже представил, как вернётся в столицу с победой. Как предстанет перед Леди Мортаной, и она, Великая Матриарх, кивнёт ему, и в её глазах он увидит не упрёк, а одобрение. Позор клана Чёрного Шипа будет смыт. Имя Вэриона будут произносить с уважением и трепетом. Он станет героем.

— Радостно сияешь, мой лорд, — Лиандр, похоже, уловил его настроение.

— А разве у меня нет причин для радости, Лиандр? — Вэрион опустил трубу и посмотрел на своего помощника. Его лицо расплылось в хищной, предвкушающей улыбке. — Богиня Ночи, наконец, услышала наши молитвы. Она послала нам эту добычу. И мы не упустим её.

Темный отдал приказ скрытно привести сюда весь отряд и затаиться в холмах до наступления темноты. А сам остался на наблюдательном пункте, не в силах оторвать взгляда от своей будущей победы. Он смотрел, как караван медленно вползает в широкую долину, идеальное место для засады. Смотрел, как они, ничего не подозревая, останавливаются на ночлег, разжигают костры. Слышал, как с наступлением сумерек до него донёсся грубый орочий смех и звуки какой-то незамысловатой песни.

— Смейтесь, смейтесь, варвары, — думал темный. — Смейтесь, пока можете. Потому что для многих из вас эта ночь станет последней.

Ночь была идеальной. Безлунная, чернильно-чёрная, она укрывала лавину смерти, что бесшумно неслась по степи. Две тысячи всадников, элита армии Дома Кровавой Розы, двигались единым организмом. Земля дрожала под тысячами копыт, но этот грохот тонул в абсолютной тишине. Над атакующей конницей, словно невидимый купол, висело заклинание безмолвия, сотканное усилиями трёх десятков боевых магов. Они глушили любой звук, превращая смертоносную кавалерийскую атаку в движение призраков.

Лорд-капитан Вэрион, мчавшийся в первых рядах своей тяжёлой гвардии, чувствовал, как пьянящий азарт охоты наполняет его вены. Всё шло по плану, даже лучше. Лагерь варваров был виден уже невооружённым глазом. Тусклые огоньки костров, ленивые силуэты часовых, редкий взрыв хохота, доносившийся из центра лагеря. Они не просто не ждали нападения, они упивались своей беспечностью и глупостью.

— Лиандр, лёгкой кавалерии — обойти с флангов, — его голос, усиленный магией, прозвучал в головах его офицеров.

Заместитель сжал кулак, и от основной массы атакующих отделились два тёмных потока, которые, растекаясь по степи, начали заходить каравану в тыл. Вэрион же, во главе пяти сотен рыцарей на бронированных конях, продолжал двигаться прямо на лагерь. До цели оставалось меньше лиги. Он уже видел испуганные лица часовых, которые, наконец, заметили несущуюся на них безмолвную тень.

В лагере отчаянно, срываясь, затрубили тревожные рожки. Вэрион усмехнулся, слишком поздно. Он уже представлял, как его рыцари врежутся в этот сонный муравейник, как их тяжёлые копья будут пронзать тела варваров, как их кони будут топтать тех, кто попадётся им на пути. Паника, хаос, крики и кровь. Прекрасная музыка для ушей воина.

Но то, что произошло дальше, не вписывалось ни в один из его планов. Вместо того чтобы в панике разбегаться, лагерь варваров пришёл в движение. И это было движение не хаотичное, а до ужаса организованное. Огромные повозки, те самые, что ещё недавно казались такими неуклюжими, вдруг ожили. Их железные тягачи, издав натужный рёв, который, наконец, прорвался сквозь купол тишины, сдвинулись с места. Они, как гигантские, хорошо обученные звери, начали формировать круг, смыкаясь бортами, превращая открытый лагерь в импровизированную крепость.

— Хотят запереться? — с презрением фыркнул Вэрион. — Глупцы. Сами себя загнали в ловушку. Магам! — скомандовал капитан — Разметайте это убожество! Я хочу видеть, как они горят!

Три десятка боевых магов, скакавших рядом со своим командиром, подались немного вперёд. Руки темных взметнулись, плетя в воздухе огненные узоры. Спустя мгновение в сторону движущихся повозок устремился шквал огненных заклинаний. Удар был чудовищной силы. Он должен был превратить эти повозки в щепки, в пыль, в пепел.

Но он не превратил.

Заклинания врезались в борта повозок с оглушительным грохотом. Вспышки света на мгновение озарили долину, но когда все погасло, Вэрион, к своему изумлению, увидел, что повозки целы. Да, они были побиты, местами обуглены, но они стояли. И продолжали смыкаться в несокрушимый круг.

— Что за… — начал было Вэрион, и в этот момент до него дошло.

В тех местах, куда попали заклинания, обшивка повозок осыпалась, обнажив то, что было под ней. А под тонкими досками, которыми они были обшиты для маскировки, скрывался толстый, блестящий в свете магических вспышек металл. Это были не повозки, скорее передвижные бронированные бастионы.

Холодная, липкая волна дурного предчувствия окатила Вэриона. Он всё ещё не понимал до конца, что происходит, но его инстинкт воина кричал об опасности.

И тут со стороны лагеря ударил свет. Десяток огромных, слепящих прожекторов, установленных на крышах повозок, вспыхнули одновременно. Безжалостные лучи выхватили из темноты несущуюся на них кавалерийскую лаву, превратив ночь в день. Всадники, ослеплённые этим внезапным светом, невольно прикрывали глаза, кони недовольно шарахались, сбивая строй.

А потом раздался грохот.

Он не был похож ни на что, что Вэриону доводилось слышать раньше. Это был сухой механический грохот, от которого, казалось, вибрировал сам воздух. В бортах повозок, которые уже сомкнулись в идеальный круг, с лязгом открылись десятки бойниц. И из этих бойниц на ослеплённых, растерянных всадников обрушился огненный ад.

Казалось, это были струи жидкого огня, которые вырывались из каких-то уродливых механизмов. Они били на сотни метров, выкашивая целые ряды атакующих. Зачарованные доспехи рыцарей, способные выдержать удар меча и даже слабое заклинание, пробивались после пары попаданий. Тяжёлые кони-дестриэ визжали от боли, когда трассер пробивал из насквозь. Крики ужаса и агонии потонули в рёве пламени и грохоте выстрелов.

Вэрион, которому повезло оказаться на фланге основной атаки, с ужасом смотрел, как его элитная гвардия тает в этом огненном шторме. Но это было ещё не всё. Из других бойниц, перемежаясь с огненными струями, хлестали очереди из другого, ещё более страшного оружия. Оно изрыгало не огонь, а смерть. Маленькие, но невероятно быстрые кусочки металла, мяли доспехи и дробили кости.

Лошадь под Вэрионом, пронзённая десятком таких попаданий, рухнула замертво, придавив ему ногу. Боль была адской, но он её почти не чувствовал. Он лежал на земле, придавленный тушей своего боевого скакуна, и смотрел. Смотрел, как его непобедимая армия, перестаёт существовать. Он видел, как его рыцари, цвет клана Чёрного Шипа, падают десятками, как их разрывает на куски. Видел, как лёгкая кавалерия, которая должна была замкнуть кольцо, в панике разворачивается и пытается бежать, но их настигают те же огненные струи.

Вэрион с трудом сфокусировал взгляд. Он был ранен, в груди что-то хрипело и булькало, мешая дышать. Огонь из повозок прекратился так же внезапно, как и начался. В наступившей тишине, прерываемой лишь стонами раненых, один из паровых механизмов взревел почти на всю степь, убирая часть стены.

Из-за повозок вышли люди, орки, даже несколько гномов. Они двигались не спеша и деловито. В их руках были те самые «громовые палки». Они не брали пленных, просто ходили по полю боя, которое ещё минуту назад было степью, и методично добивали раненых. Короткий выстрел в упор, и очередной стон затихал. А затем начали собирать трофеи. Снимали с ещё тёплых тел доспехи, оружие, амулеты. Это было отвратительно и унизительно.

Один из орков, огромный, как скала, подошёл к Вэриону. Он посмотрел на него сверху вниз без всякой ненависти, скорее, с любопытством, как смотрят на диковинного жука. Потом он пнул ногой мёртвую лошадь, освобождая ногу эльфа. Вэрион попытался пошевелиться, дотянуться до своего клинка, но сил не было. Он мог лишь лежать и смотреть в безразличное лицо своего убийцы.

Орк не стал его добивать, просто постоял мгновение, а потом развернулся и пошёл дальше, к следующему. А рядом с Вэрионом возникла другая фигура. Это был человек в простой кожаной куртке, с винтовкой в руках. Он присел на корточки рядом с умирающим лордом.

— Ну что, ушастый, — сказал он на всеобщем. — Понравился фейерверк?

Вэрион ничего не ответил. Он лишь смотрел на него, и в угасающем взгляде была вся ненависть и всё презрение, на которое он был способен.

Человек усмехнулся.

— Передай привет своей Мортане, когда окажешься в аду.

Последнее, что услышал лорд-командир Вэрион из клана Чёрного Шипа, был сухой, безразличный щелчок затвора у самого его уха. А потом наступила тьма.

Поле боя остывало, пропитывая ночной воздух тошнотворно-сладким запахом горелой плоти и раскалённого металла. Брунгильда стояла на крыше головной машины своей механизированной крепости и без всякого выражения на лице наблюдала за работой. Для неё это было не полем славы и не местом трагедии. Это был испытательный полигон. И испытания прошли более чем успешно.

Гномы-механики и приданные им орки-работяги двигались по полю с деловитой эффективностью похоронной команды. Они не видели разницы между павшим врагом и вышедшим из строя механизмом. И то, и другое было просто ресурсом, который нужно было собрать, рассортировать и пустить в дело. С эльфов сдирали доспехи, даже если для этого приходилось отрубать конечности. Клинки, кинжалы, арбалеты, колчаны со стрелами, магические амулеты, всё шло в общую кучу. Раненых не добивали выстрелом в голову, как делали люди Михаила. Гномы были практичнее, короткий удар молотом по основанию черепа был и дешевле, и надёжнее.

— Госпожа, — к ней по трапу забрался один из её старших мастеров. Его борода была испачкана в крови, а на лице играла довольная ухмылка. — Добыча знатная. Почти две тысячи комплектов лёгкой брони и оружия. И рыцарских доспехов больше четырёх сотен, хоть и попорчены огнём, но металл хороший, на переплавку пойдёт.

— Потери с нашей стороны? — сухо спросила Брунгильда, её взгляд скользил по полю, оценивая масштаб проделанной работы.

— Четыре орка-охранника легко ранены, шальным плетением зацепило. И один из паровых котлов на третьей машине перегрелся, предохранительный клапан сорвало. Но парни уже чинят, к утру будет как новенький, — доложил бородатый.

Брунгильда молча кивнула. Четыре легкораненых против двух тысяч отборных воинов противника. Соотношение потерь, которое любому другому генералу показалось бы чудом, для неё было лишь сухой цифрой в отчёте. Ожидаемым результатом правильно спроектированной системы.

Она посмотрела на своё детище. Пять мобильных крепостей, каждая из которых состояла из парового тягача и пяти бронированных вагонов. Идея родилась у них с Михаилом ещё в Каменном Круге, когда они обсуждали проблемы логистики. «Нам нужен не просто транспорт, — сказал он тогда. — Нам нужен бронепоезд, который может ездить без рельсов». И она его создала, получив все нужные ресурсы от своего клана. Папаша сопротивлялся недолго, аргументы были железные. Да и тонкий намек, что любимая дочурка свалит к мужу и больше не вернется, был дважды ниже бороды. Бругильда впервые в жизни заподозрила, что папаша решил всплакнуть, пока никто не уидит.

Каждый вагон был крепостью на колёсах. Толстая стальная броня, усиленная рунами прочности, десятки бойниц для стрелков, а главное, её личная гордость, две пулеметные установки на вагон, которые гномы назвали «Швейной машинкой». Этот монстр, работающий на силе пара, мог выплюнуть за минуту больше четырех сотен тяжёлых свинцовых пуль, превращая в решето всё на своём пути. А на крыше головного тягача и замыкающем вагоне был установлен огромный прожектор с системой линз и магическим кристаллом, способный превратить ночь в день.

— Госпожа Брунгильда, — это был командир одной из передовых машин. — Ремонт закончен, можем выступать.

— Принято, — ответила гномка. — Выдвигаемся по готовности.

Она спустилась вниз, воздух был тяжёлым и смрадным. Орки уже тащили тела эльфов к огромной яме, которую вырыли на краю долины. Не хватало еще плодить болезни.

Гномка через поднятые бронеставни смотрела на деловитую суету своих подчинённых, на уродливые силуэты своих машин в предрассветной мгле, и впервые за долгое время почувствовала что-то похожее на удовлетворение. Она не думала о славе или мести, лишь о том, что её механизмы работают. А значит, у мужа, там, в Крейгхолле, теперь будет немного больше шансов выжить.

Этот звук я услышал задолго до того, как они появились на горизонте. Низкий, рокочущий гул, от которого, казалось, вибрировала сама земля. Он был не похож на грохот грома или шум прибоя. Это был механический звук мощи.

Я стоял на стене, рядом со мной замерли Урсула и Лира. Вся крепость, казалось, затаила дыхание. Солдаты, бросив свои дела, высыпали на стены, на башни, пытаясь разглядеть, что же это за чудовище приближается к нам со стороны степей.

И вот они появились, пять длинных, извивающихся караванов, которые медленно, но неотвратимо, как ледники, ползли по долине. Даже с такого расстояния они выглядели внушительно. Уродливые, чадящие дымом тягачи, длинные цепи бронированных вагонов.

— Это что? — выдохнула Урсула.

— А это, дорогая моя, — с ленивой улыбкой протянула Лира, — наш новый аргумент в споре с ушастыми. И, похоже, очень весомый.

Я молчал, просто смотрел, и на моём лице, я был уверен, была самая идиотская улыбка, на какую я только был способен. Я видел чертежи, обсуждал с Брунгильдой каждую деталь, каждый узел. Но видеть это вживую, в действии, было совсем другим. Воплощение инженерной мысли, помноженное на гномий прагматизм, это было прекрасно.

Когда караваны подошли ближе, я смог разглядеть детали. Броня, покрытая вмятинами и следами от заклинаний и флаги. На головной машине каждой колонны развевалось два знамени: мой личный штандарт барона, и флаг клана Железного Молота. Караваны остановились у подножия крепости. С первого вагона спустили трап, и по нему, в своей обычной кожаной куртке, сошла моя ненаглядная гномка.

Я спустился со стены, расталкивая глазеющих солдат. Моя личная охрана едва поспевала за мной. Когда я подошёл к ней, Брунгильда как раз заканчивала отдавать распоряжения своим мастерам.

— … и проверьте ходовую на четвёртой машине. Мне не понравился стук на перевале.

— Слушаюсь, госпожа!

Она обернулась на мои шаги, и её суровое, обычно непроницаемое лицо смягчилось.

— Ну, привет, муженёк, — сказала с лёгкой усмешкой. — Не ждал так скоро?

— Я всегда тебя жду, — ответил ей, обнимая. Брунгильда была ниже меня на две головы, но ей это особо не мешало. От неё пахло почему-то степной полынью. — Как добрались?

— С приключениями, — усмехнулась гномка. — По дороге наткнулись на один очень любопытный отряд эльфов. Пришлось немного пострелять.

— Немного? — в разговор вмешалась Лира, которая подошла вместе с Урсулой. — Это все же были вы! Дорогая, грохот от вашего «немного» был слышен, наверное, до самого Каменного Круга. Я уж было подумала, что в горах началась гроза. Гром есть, а дождя нет.

Брунгильда окинула лисицу оценивающим взглядом.

— Зато теперь в степи стало гораздо чище, — парировала она. — На пару тысяч вредителей меньше.

Мы все рассмеялись. Напряжение последних дней, наконец, начало отступать. Прибытие этих стальных монстров, нагруженных под завязку припасами, боеприпасами и свежими отрядами, было как глоток свежего воздуха.

— Как вы прошли через мост? — спросил у нее, когда мы уже шли к цитадели. — Я думал, он в аварийном состоянии.

— А он и был в аварийном состоянии, — пожала плечами Брунгильда. — Пришлось чинить.

— Чинить? — настал мой черед удивляться. — Но это же должно было занять кучу времени!

— Десять дней, — кивнула Бруни. — Но это всё равно быстрее, чем делать крюк в десятки километров. У нас всё было с собой.

— Как это, с собой?

— Очень просто, — Брунгильда посмотрела на меня, как на неразумного ребёнка. — Спустя неделею по вашим следам пошли разведчики шерстить степь. В итоге передовой отряд вышел к переправе и выяснили, что мост повреждён. Мы уже всё рассчитали. Каждый из четырёх караванов, что шли следом за нами, вёз с собой необходимые материалы: стальные балки, тросы, крепёж, даже готовую руническую вязь для укрепления кладки. Разведчики, которых я послала, зафиксировали все трещины и смещения. Так что мы точно знали, что и где чинить. Пока первый караван расходовал свой запас стройматериалов, остальные подвозили всё необходимое. Это называется логистика, дорогой. Тебе ли не знать⁈

Я слушал её и понимал, что эта женщина настоящее сокровище.

— Кстати, о логистике, — продолжила гномка, когда мы вошли в мой кабинет. — Мы тут по дороге ещё один отряд развалили. Пытались через перевал просочиться, пока мы мост чинили. Пришлось устроить им небольшой обвал. Так что твоим девочкам, — она кивнула в сторону Лиры, — в ближайшее время работы поубавится.

— Я уже заметила, — усмехнулась Лира. — В горах стало подозрительно тихо, как на кладбище.

Пока Брунгильда с аппетитом уплетала принесённый ей обед, я ввёл её в курс последних событий. Рассказал про ночную атаку ассасинов, про второй портал, про артефакт-ключ. Когда я закончил, она отставила пустую тарелку и задумчиво посмотрела на меня.

— Древний портал, говоришь? — хмыкнула Бруни. — Веди. Хочу посмотреть на это чудо.

Мы спустились в подземелья. Брунгильда взяла с собой нескольких своих лучших рунных мастеров, седобородых гномов, которые, казалось, родились с молотком и зубилом в руках. Когда они увидели арку, то надолго замолчали, лишь уважительно цокая языками. Старики облазили её вдоль и поперёк. Трогали гладкий камень, водили пальцами по незнакомым, истёртым временем рунам. О чём-то спорили между собой на своём языке.

— Ну, что скажешь? — спросил, когда они, наконец, закончили осмотр.

— Скажу, что это не работа ушастых, — твёрдо ответила Брунгильда. — Этому сооружению лет восемьсот, не меньше. Может, даже тысяча.

— Тысяча? Но кто тогда?

— Древние, — пожала плечами гномка. — Те, кто был до Первой Империи. Маги, чьи имена стёрло время. О них почти ничего не известно. В наших самых старых хрониках есть лишь пара упоминаний.

— И что нам с этим делать?

— Изучать, — ответила Брунгильда. — В библиотеке Железных Гор есть пара фолиантов, которые, возможно, прольют на это свет. Но пока… — она подошла к панели управления — Пока лучше это не трогать. И хорошо бы выставить здесь самую надёжную охрану.

Четыре дня, что караваны Брунгильды стояли в Крейгхолле, крепость гудела, как растревоженный улей. Шла разгрузка, погрузка, ремонт. Вагоны, опустевшие от припасов, заполнялись ранеными и трофеями. На пятый день всё было готово к отправке.

Я провожал Брунгильду у ворот. Она уже отдала все последние распоряжения и теперь стояла передо мной, маленькая, но крепкая, в своей вечной кожаной куртке.

— Ну, мне пора, — сказала гномка, и в её голосе я впервые услышал нотки сожаления.

— Возвращайся скорее, — улыбнулся в ответ.

Она ничего не ответила. Просто шагнула ко мне, встала на цыпочки и требовательно поцеловала. Это был не нежный поцелуй, а скорее, заявление о правах, короткий и страстный.

— Буду, — пообещала она, отстранившись. — И постарайся не вляпаться в очередную историю, пока меня не будет. А то мне потом за тобой прибирать.

Брунгильда развернулась и, не оглядываясь, зашагала к своему стальному монстру. Двигатели взревели, и огромные машины, одна за другой, медленно тронулись с места.

Прошло пять месяцев тяжёлой и монотонной работы, которая выматывала куда сильнее, чем один яростный бой. Крейгхолл, израненный и окровавленный, медленно, со скрипом, зализывал свои раны. Он, как контуженный солдат после жестокой рукопашной, приходил в себя, отряхивался от пыли и крови, и с удивлением обнаруживал, что всё ещё жив.

Я стоял на том же месте, где ещё недавно зиял уродливый шрам нашего пролома. Но теперь вместо дыры, заваленной наспех собранным мусором, здесь возвышалась новая, ещё не окрепшая, но уже внушающая уважение кладка. Корин и его гномы творили чудеса. Они работали, как одержимые, не зная ни сна, ни отдыха. Днём и ночью здесь стоял несмолкаемый гул: стук молотков, скрежет лебёдок, ругань бригадиров и гулкие, басовитые песни гномов, которые они пели, поднимая очередной многотонный блок.

Вагенбурги, эти стальные гусеницы Брунгильды, превратились из орудия войны в инструмент созидания. Они уже четыре раза успели смотаться в Каменный Круг и обратно. И каждый раз они привозили не только провизию и боеприпасы, но и то, что было сейчас куда важнее: цемент, стальную арматуру, новые инструменты, а главное — людей.

С последним рейсом в Крейгхолл прибыли первые гражданские. Не солдаты или беженцы, а именно гражданские. Ремесленники, рабочие, врачи, даже несколько семей с детьми. Они с опаской и любопытством выгружались из бронированных вагонов, глядя на оживающий город. Во взглядах я видел не страх, а надежду на новую жизнь в этом, самом безопасном, как они теперь считали, месте на побережье.

Крепость, ещё недавно бывшая лишь военной базой, на глазах превращалась в город. В разрушенных домах, где ещё пару месяцев назад за каждым углом могла ждать смерть, теперь стучали молотки, вставляли новые рамы, латали крыши. На центральной площади, там, где мы с Каэланом устроили кровавую баню, теперь раскинулся небольшой, но шумный рынок. Солдаты, свободные от вахты, смешивались с новоприбывшими, обменивая трофейные безделушки на свежие овощи, рыбу или просто на кружку эля в наскоро сколоченной таверне.

Этот гул мирной жизни был лучшей музыкой для моих ушей. Он успокаивал куда лучше, чем тишина, был доказательством того, что мы победили не зря, а сотни моих парней погибли не напрасно. Мы не просто захватили кусок земли, дали этому месту будущее.

Но эта мирная идиллия была обманчива. Стоило посмотреть за стены, и сразу становилось ясно: война не закончилась, она просто взяла паузу. Там были установлены новые бастионы, уродливые и угловатые сооружения из камня и стали. Это была моя идея, которую Корин с ворчанием, но воплотил в жизнь. Они торчали, как клыки, превращая классическую крепость в современную, а между ними толстенные земляные валы, толщиной по восемь метров, способные выдержать артиллерийский огонь. На каждом таком бастионе были установлены наши пушки и пулемёты, их стволы хищно смотрели в сторону гор и моря.

Патрули на стенах были усилены, а к обычным гвардейцам и оркам добавились маги. Лира, несмотря на свою загруженность с новобранцами, всё-таки смогла отобрать из них три десятка самых толковых и натаскать их на простейшие защитные плетения. Теперь на каждой стене, рядом с пулемётным расчётом, обязательно дежурил такой полумаг. Его задача была проста: в случае атаки создать хотя бы самый примитивный щит, способный выдержать пару-тройку вражеских заклинаний, давая пулемётчикам драгоценные секунды.

Да, Крейгхолл преображался, становился сильнее, больше и безопаснее. Но я знал, что всё это лишь временная передышка. Мортана не простила нам этого унижения и обязательно вернётся. Вопрос был лишь в том, когда и какими силами. Поэтому каждый прожитый в мире день я воспринимал не как данность, а как подарок, который нужно использовать с максимальной пользой.

К концу пятого месяца, когда Корин, наконец, сдал мне кладку пролома, и я, убедившись, что теперь стена выдержит прямое попадание из катапульты, смог немного выдохнуть, принял решение.

— Я уезжаю, — сказал на вечернем совете, ошарашив этим всех присутствующих.

— Куда? — первой, как всегда, нашлась Лира. — Снова в горы, за приключениями? Боюсь, там стало слишком скучно, дорогой. Мои девочки вычистили всё в радиусе пятидесяти лиг.

— Нет, — я покачал головой. — В Каменный Круг, а оттуда в столицу герцогства.

— Зачем? — нахмурилась Урсула. — Разве здесь мало дел?

— Здесь вы и без меня справитесь, — я обвёл их взглядом. — Корин знает, что делать со стенами. Ты, Урсула, отвечаешь за гарнизон. А ты, — я посмотрел на Лиру, — едешь со мной. Вместо себя оставишь самую толковую из своей свиты, чтобы мышь не проскочила.

— Я возьму с собой лишь личную охрану, — продолжил я. — Пятьдесят Ястребов Асаи и сотню гвардейцев. Основные силы остаются здесь.

Они молчали, понимая, что спорить бесполезно. Моё решение было окончательным.

— Когда выступаете? — наконец, спросила Урсула.

— Через три дня, двинемся на вагенбурге Брунгильды…

Три дня пролетели, как один миг. Нужно было отдать тысячи распоряжений, предусмотреть все возможные сценарии, оставить за себя надёжных заместителей. Я почти не спал, работая на износ. Лира и Урсула, видя моё состояние, молча взяли на себя часть моих обязанностей, разгрузив меня, дав возможность сосредоточиться на подготовке к походу.

И вот, на третий день, ранним, туманным утром, мой небольшой отряд был готов к выступлению. Пятьдесят моих лучших стрелков, молчаливых и смертоносных, как тени. И сотня гвардейцев из первого легиона, ветераны, прошедшие со мной огонь и воду. Мы стояли у ворот Крейгхолла, и весь город, казалось, вышел нас провожать.

Я попрощался с Корином, ещё раз напомнив ему о сроках. Обнял Урсулу, которая, вопреки своим обычным привычкам, выглядела обеспокоенной.

— Береги себя, Железный, — в её голосе я услышал непривычные для неё нотки. — И возвращайся скорее. Без тебя здесь скучно.

— Не успеешь соскучиться, — усмехнулся в ответ.

Возвращение в Каменный Круг было похоже на возвращение домой после долгой и изнурительной командировки. И это ощущение было до странности приятным. Здесь всё было знакомо, всё было моим. Эти стены, которые мы когда-то обороняли из последних сил, эти улицы, которые я сам проектировал, эти люди, которые смотрели на меня не просто как на командира, а как на своего вождя, на создателя их нового мира.

Когда мой отряд, когда мы выбрались из стального вагона встретили, как героев. Люди высыпали на улицы, кричали приветствия, махали руками. Мы пересели на лошадей, я ехал по главной улице, и сердце наполнялось гордостью. Город, который я оставил несколько месяцев назад, разросся и окреп. Появились новые кварталы, мастерские, лавки. Вместо временных лачуг беженцев теперь стояли добротные каменные дома. А над всем этим, изрыгая в небо клубы дыма, возвышались трубы моих заводов, моего индустриального сердца. Они работали, не останавливаясь ни на минуту, перековывая этот мир, создавая оружие для будущих побед.

У ратуши меня уже ждали. Почти все, кто составлял мой ближний круг. Гром, мой верный друг и командир орочьих отрядов, стоял, скрестив на груди свои мускулистые руки, и его лицо расплылось в широкой, искренней улыбке. Рядом с ним остальные вожди, которые после моего похода на Крейгхолл окончательно признали во мне своего «Железного Вождя». И даже несколько гномьих мастеров из клана Брунгильды, которые заведовали здесь производством, сочли нужным прийти и поприветствовать мужа своей госпожи.

— С возвращением, Железный! — прогремел Гром, делая шаг мне навстречу и заключая меня в медвежьи объятия. — Мы уж было подумали, что ты решил остаться на побережье, ловить рыбу и наслаждаться морским бризом!

— Я бы с радостью, — усмехнулся в ответ, высвобождаясь из его хватки. — Но, боюсь, ушастые нам этого не позволят.

Утром следующего дня я собрал военный совет. И праздничное настроение как рукой сняло. Картина, которую мне обрисовали, была далека от идиллической.

— Проблема, Михаил, — начал Гром, который исполнял здесь обязанности начальника моего штаба. Он развернул на столе огромную карту, на которой были нанесены последние данные разведки. — Большая, мать её, проблема.

Он ткнул пальцем в область к востоку от наших земель, туда, где располагались несколько государств, прижайшее из которых уже пало от ударов темных эльфов.

— Мортана, после того как ты надрал ей задницу у Крейгхолла, взбесилась, — продолжил Гром. — Она, видимо, решила, что раз не может взять нас силой, то возьмёт измором. Её войска, те, что не были задействованы на побережье, обрушились на эти земли. Просто жгут, грабят, убивают. Тактика выжженной земли в самом её отвратительном проявлении.

— И как результат? — я уже догадывался, к чему он ведёт.

— Возвращение магии в регионе сыграло положительную роль — в разговор вступила одна из лисичек Лиры, которую та оставила здесь за старшую по разведке. Её звали Кими, и она была такой же тихой и смертоносной, как и её госпожа. — Мы фиксировали несколько крупных сражений на окраине степи, из донесений можно сделать вывод, что два ближайших королевства еще держатся, но это лишь вопрос времени, когда они падут к ногам темных. Уходить дальше мы не стали, сроки возвращения и так слишком высокие.

— Беженцы? — коротко спросил, смотря на карту.

— Именно — кивнула Кими — судя по всему, было затишье, пока мы рубились с темными в степи и Крейгхоле. Но теперь ближайшие поселения разорены. Селиться в мертвых городах уже падшего королевства все буквально боятся до ужаса. В этом плане торговля сыграла с нами злую шутку. Слухи о том, что герцогство выстояло, а степи свободны от темных, ушли еще дальше.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.