— Теперь вижу…

Мать Веста так широко открыла глаза, будто собиралась ослепнуть, выдавив их из черепа на грубую ткань рясы. Хотя перед глазами было узкое окно, а за окном — ночь. Беззвездная, почти безветренная.

Но далеко на западе белые дворцовые стены почернели от копоти, взметнулся песок, окровавленные куски плоти разбросало мощнейшим взрывом по всему Храму. Рухнул шпиль.

Эта тварь предала истинную веру! Лживая сука решила, что она хитрее всех! Продалась узурпатору! Но, взорвав портал, она развалила на куски огромную империю! И вернула сестрам свой долг.

Пески времени содрогнулись и расступились, и мать Веста увидела, что она победила. Теперь ее единственный сын станет королем, а внуки и правнуки воцарятся в других столицах, на других материках, и, в конце концов, весь мир будет принадлежать потомкам древней крови. Крови истинных.

Они вернут свое, а узурпаторы обратятся в пепел. Сгорят, пытаясь вознестись.

— Я вижу… — хрипло повторила Веста…

… Виновник развала империи мейсир Анж даже не думал о том, что именно он причина хаоса. Он вообще ни о чем не думал. Власть Анжа не волновала, разве что власть над сердцем очередной красавицы, в которую мейсир был сейчас влюблен. Надолго он не увлекался, и уж точно не собирался жениться.

Какая-то ненормальная взорвала портал, так и не добившись от императора разрешения на брак с мейсиром Анжем? Да он ее даже не помнил. Подобрал случайно на ступенях дворца, как бездомную кошку, и вот, поди ж ты! Влюбилась в буквальном смысле до смерти!

Королева приревновала и тоже встала насмерть. Не отпущу! Победила та из женщин, у которой брат-император. Анж остался в Чихуане. Повесой, дуэлянтом, дамским угодником.

Государственные дела, финансы, политика — это все старшему брату, он король. А Анж душа двора его величества. Чихуан не просто город, он — золотое море, куда стекаются все денежные потоки. Анж достаточно послужил королевству. Обольстил принцессу Айлу и устроил этот брак. И теперь будет купаться в золоте, ведя свободный образ жизни.

Не тут-то было!

Айла упрямая, как все аль Хали. Мэтры-эскулапы тщательно обследовали и ее, и короля. Оба их величества здоровы и могут иметь детей. Но почему-то не имеют. Неужто проклятье матери Весты накрыло все Великие Дома? И все осколки империи подгребет под себя ее сын? У него-то дети есть! Законнорожденный принц, которого назвали в честь деда. Хотя имя это должно было остаться в Чихуане, как и титул.

Наследник Дома принц Линар.

Пошли гулять слухи…

Время летело, король все больше мрачнел. Разговор назревал. Жена не отнекивалась, и раз в семь лун приходила к его величеству в спальню. Потом он решил, что все дело в стенах, которые королеве противны, и стал ходить к ней. На ее половину. Где Айла развлекалась в компании младшего брата.

Анж никогда не переступал черту. Он слишком уважал короля и помнил, чем ему обязан. Да всем! Анж был легкомысленным, в отца, от которого унаследовал не только внешность. Но понятия о чести у мейсира тоже имелись.

За час до полуночи он уходил. Бросив на королеву нежный взгляд, который считал братским. Айла же летела как в пропасть, в бездонную синеву этих глаз, готовая упасть на колени с криком:

— Останься!

Но вокруг были ее фрейлины. Королева с мейсиром Анжем никогда не оставались наедине. Это он искусно лавировал, подбирая для подарков комнатных собачек, которые отличались глупостью. И леди, таких же глупых, чтобы со слезами бегали за своими питомцами по всему дворцу, не стесняясь заглянуть и в будуар самой королевы.

Лошади Анжа все были с норовом, тонкие кружева его манжет рвались, стоило им зацепиться за перстень ее величества, пажи, засранцы малолетние скулили, жалуясь на усталость, как только стемнеет.

Хотя в покоях своего господина резались в карты чуть не утра. И охотно ели конфеты, которыми не соблазнялись, будучи на службе. То есть, в том самом будуаре, где Анж твердо не намерен был задерживаться дольше фрейлин.

Образуется. Да, у высокородных проблемы с зачатием, но король так старается! Материнство утешит Айлу и она перестанет гоняться за синеглазым красавцем-мейсиром, который рано или поздно тоже вступит в брак. Как только нагуляется.

Айла терпела ласки мужчины, который был ей противен, не возражала, не отталкивала, не язвила, когда он пытался их разнообразить, но взглядом выражала презрение.

Мол, не ради тебя я осталась в Чихуане, зря стараешься. Ты получил на меня все права, но желаемого не получишь: наследника.

Она твердо решила добиться своего. Аль Хали! Тираны и собственники. Которые если уж видят цель, то остановить их невозможно.

И, в конце концов, король сломался. Он нашел Анжа в саду и невольно вспомнил тот, другой разговор. Когда попросил брата-бастарда очаровать принцессу Айлу, чтобы она не соблазнилась принцами из других Великих Домов.

Она и не соблазнилась. Но мужем она тоже не соблазнилась, его титулом, богатствами и безграничной властью.

— Выйдите все, — приказал король, когда перед ним раздвинули шелковые занавески на входе в шатер, и лежащий в мягких подушках Анж поспешно поднялся, чтобы приветствовать царственного брата.

— Не надо, — остановил его Аксэс. — Я к тебе.

— Но вы могли бы приказать, ваше величество. И я бы сам пришел.

— Я к тебе, как к брату, а не как к вассалу. За откровенностью. Можешь мне сказать, что происходит с Айлой? — в упор спросил король.

— Я развлекаю ее, как могу. Соблюдая условия нашего договора. Мы не любовники.

— Я как раз хочу, чтобы ты его нарушил, — угрюмо сказал король.

— Аксэс! — вырвалось у младшего. — Простите, мой сьор…

— Ничего. Мы братья. Так что можно.

— Тогда я тебе честно скажу: я не люблю королеву. Мое сердце свободно. То есть, сейчас оно занято. Но это обычное увлечение.

— Завидую тебе. А вот я однолюб. Мне больно это говорить, но я умереть готов за женщину, которой безразличен. Айла меня так и не полюбила. Хоть я готов довольствоваться и меньшим. Хотя бы пониманием. Но она порою смотрит на меня с такой ненавистью… Не знаешь, почему?

— Боюсь предположить, но в постели она не получает того, что делает женщину счастливой. Покладистой уж точно.

— Ну, так дай ей это!

— Ты в своем уме! Она твоя жена! Все твое для меня неприкосновенно, мы уже говорили на эту тему!

— Если у меня не будет наследника, нас поглотит Вестгард. Я люблю свою сестру и уважаю Кахира, ее супруга, ведь я сам устроил этот брак, но это мой Великий Дом. Мое наследство. У нас с тобой один отец, хоть матери разные. Моя королева, твоя придворная дама, которой поручили временно согреть постель правителя. Но если уж моя мать на это пошла. На сделку, — отрывисто заговорил Аксэс. — Она ведь безумно любила отца. И сама ему выбрала любовницу. Я хочу наследника. Пусть не сын, племянник. Моя же кровь. Я решился, Анж. Поэтому действуй. Это приказ.

Мейсир хотел возразить. Анж был легкомысленным, но отнюдь не дураком. А не смертный ли это приговор? Его сына заберет король, а чтобы положить конец сплетням, бастарда, настоящего отца Наследного Принца Дома казнят. Найдут, за какую провинность.

Отказаться? Тогда изгнание. Бегство. В Вестгард, к единокровной сестре. Или в Калифас, к родной. Но поразмыслив, Анж решил ступить на тонкий лед, в расчете на то, что ударит мороз. И лед выдержит.

— Останься! — молча, молила Айла.

Ей показалось, что сегодня взгляд, который бросил на нее Анж за час до полуночи совсем другой.

Тягучий, словно красавец хочет растянуть дозволенное время. Задержать его течение, чтобы не разлучаться с королевой до рассвета. Похожий на прицел, в который Анж настойчиво ловит ее глаза, словно приказывая: смотри! Не смей бежать!

— Спокойной ночи, ваше величество, — она разочарованно выдохнула.

Потому что поцеловали всего лишь руку. А ведь смотрел на губы!

Мейсир распрямился, и снова взгляда не отвел. Айла почувствовала приятное томление. Обычно Анж улыбается. Непроницаемо, улыбкой образцового придворного. А его пажи в это время незаметно поправляют чулки. Готовятся следовать за господином, который намерен уйти.

Они и сейчас позевывают и переглядываются. Айле снова предстоит бессонная ночь. Хотя лэрд из свиты короля сообщил ее величеству, что супруг сегодня не придет. Астролог же напротив, поведал: ночь благоприятная для зачатия наследника.

Сколько уж раз Айла это слышала! Она сбивает простыни по ночам во влажный ком, мечется по огромной кровати, пытаясь найти местечко, где можно задремать. Ее тело созрело, она все время злится, раздражается, чувствует, как жар приливает к промежности.

Может быть, муж бы с этим и справился. Не занимай ее мысли другой.

— Вы тоже можете идти, — отпустила она своих фрейлин, как только Анж ушел.

Она немного побудет в одиночестве. Прежде чем из будуара перейдет в спальню, где служанки разденут грату и расчешут ей на ночь волосы. Право королевы на вечернюю молитву. Хотя, Айла просто смотрит в зеркало и невольно ищет на лице морщины.

Как же она несчастна…

— Я здесь кое-что забыл…

Она аж вздрогнула от неожиданности и резко обернулась.

— Мейсир?!

Он уверенно закрыл дверь. Один, без пажей. Без комнатных собачек и дам, которые от этих собачек без ума. Без обычной своей улыбки, отстраненной. Без почтения вассала к своей королеве. Без цветистых комплиментов.

Просто подошел и протянул ей руку:

— Идем.

В спальне никого не было. Айла лишь потом это поняла. Что он не сделал ничего недозволенного. Хотя она кричала, кусая руку, зажимавшую рот.

— Не так громко, ваше величество…

Он словно издевался. Медлил, когда надо было спешить. Потому что ей не терпелось. Получал удовольствие от ее унижения. Она, королева, просила. Не ушел, когда прогоняла. Потому что ей было стыдно.

Она и не думала, что можно так зависеть от мужчины. Своего вассала. Позволять ему все. Везде трогать, повсюду целовать. Поворачивать ее, как ему вздумается, ставить на колени. А ведь мейсира превозносили, как искусного любовника!

Айла даже поклялась его убить, за то, что с ней он так груб, так откровенен и так циничен, но потом передумала.

Ведь именно это ей сейчас и было нужно…

… Степь отдыхала, солнце село, и низины заволокло туманом. А днем была жара. Разожгли костры, закололи жирного барашка для вождей. Остальным досталась жесткая старая конина. Но никто не роптал.

Этот шатер окутывала, будто пологом благоговейная тишина. Хотя здесь жили не вожди и не их жены с наложницами. Три женщины и трое их детей, два мальчика и девочка.

Барашка для них закололи на жертвеннике, шаманы специально для этого оседлали лошадей. И ездили на капище, к тотемам. Всю вытекшую кровь собрали и щедро разбавили вином. Чаша пошла по кругу у костра вождя.

Тех, особенных женщин сюда не позвали. К ним никто не смел приближаться. Пророчество гласило, что степняки одолеют черных безглазых магов, если породнятся с ними. Заполучат их колдовскую кровь. И тогда эта кровь поведет объединившиеся племена на север, к белым стенам огромного города.

Там надежный кров, тепло, несметные богатства. Трон, на котором должен сидеть великий Хан, вождь степняков. Но в его жилах должна течь и кровь черных колдунов. Чтобы одолеть их магию, при помощи которой они внезапно появляются и исчезают, а еще летают.

Эти трое детей — избранные. Стоит только на них посмотреть. Они крупнее и выше всех остальных детей в стойбище. У одного глаза синие. Другой рыжий. А девочка видит будущее. Ее уже боятся. Даже старые шаманы.

Это они одурманили возбуждающим зельем сына черного мага, полукровку. Заманили в шатер, куда согнали лучших девственниц племени. Самых красивых и самых детородных, как сказали опытные старухи, тщательно осмотревшие каждую. И не ошиблись.

Трое после этой ночи понесли.

Они восседают сейчас у костра в масках из белил и кармина. В островерхих шапках, на каждой — огромный рубин. И все им низко кланяются, этим женщинам. Даже вожди.

Пройдет еще пятнадцать зим, и когда наступит пятнадцатое лето, по степи кинут клич. Все вожди приедут к шатру, из которого выйдут трое. Два могучих воина, один с синими глазами, другой рыжий, и та-которая-видит-будущее.

Все встанут перед ними на колени, низко полонятся и попросят вести их на белый город с белыми стенами.

И начнется война…

… Веста вздрогнула. Запахло горелым мясом и свежей кровью. По степи шла орда. Семя, которое, походя, уронил Ранмир аль Хали, взошло. Мать Веста родила ему сына. Степной ветер семя подхватил. И вот их уже трое…

А еще есть девочка. Золотоволосая, с яркими голубыми глазами. Ее путь лежит в золотой город, в Игнис. Но дальше Веста ничего не видела. Это будущее было для нее пока сокрыто.

пятнадцать солнц спустя…

— Открой дверь!

— Не могу. У меня нет ключей.

— Тогда подкупи охрану!

— У меня нет денег.

— Соблазни! Ты же такая красивая! Обменяй свои ласки на ключ от моей тюрьмы!

— Я леди! Леди не торгуют собой!

— А как же я? Мне всего лишь надо выбраться из-под замка и добежать до полигона. Я знаю все подземные ходы. Мне бы только добраться до крыльев!

— А как же я?

Лара приникла к толстым прутьям тюремной решетки. Отец сказал: посмотри на него, когда он будет раздавлен и хорошенько избит. Тебя прельстила внешность этого мальчишки и его развязность. Он осмелился на то, что другие не могут себе позволить из-за разницы в статусе. Заговорить с леди.

«Ты его разлюбишь, когда поймешь, какое это ничтожество».

Вот Лара и пыталась. В самом деле: что ее ждало, согласись она убежать с простым сиром Хотом? Без денег и земель. Без меча. Сворованный у сьоров не считается, за это казнят.

— Мы улетим вместе, девочка моя, — горячо заговорил Лейтон. — Легко переберемся через пустыню и даже одолеем океан. Ничего не бойся. Мой летательный аппарат самый быстрый, и ни один не может взлететь так высоко. Просто отопри эту дверь!

— Нет, Лей…

— Нет?!

— Я говорила с отцом, он друг наместника. Просила за тебя. Я все рассказала. Но стало только хуже. Моя свадьба уже назначена. Жених обещал, что все забудет, как только тебя казнят.

— Он тебе врет!

— А ты не врешь?

— Я никогда не обещал, что женюсь. Но если ты поможешь мне сбежать, я принесу тебе все клятвы, какие захочешь.

— И что мне с ними делать?

— Я рассчитывал на тебя, потому и сдался так легко. Хотя бы раздобудь ту штуку, при помощи которой я разогнал лэрдов. Она наверняка у наместника, а ты вхожа в его дом, сама сказала. Он друг твоего отца. Дальше уж я сам.

— Леди не опускаются до воровства. Я не могу, Лэй!

— Просто попробуй.

— Иди домой, — раздалось вдруг сверху.

— Папа?!

— Я позволил тебе попрощаться. Но недолго.

Лара поспешно отошла от решетки. Сверху тяжело спускался лэрд, Ларин отец. Огромный пыльный сапог был уже на уровне глаз узника. Лара всхлипнула.

Лей видел: ее сломали. Если бы она поверила ему, а не этим благородным сволочам! Он вместе с Ларой улетел бы к звездам! А так, она умрет молодой и несчастной. Ее сгноят за добрачную связь, за позор, за то, что ее муж из-за нее покалечен.

— Домой! — грозно повторил лэрд. — А ты, парень, готовься к смерти.

— Я открою вам секреты древних артефактов! — попытался сторговаться Лейтон. — У меня есть сферы из Игниса и Калифаса! Уникальные знания высокородных!

— На кой-они мне-то нужны, знания эти? — насмешливо сказал лэрд и повернулся к Лейтону спиной.

«Дикари! — подумал он. — А мэтр Леви меня предупреждал. Все, чего эти дикари не понимают, они называют черной магией. А тебя назовут колдуном, если не затаишься. Тебе надо в столицу, в Нарабор. Но на твою беду, королева не выносит бастардов. Особенно одного, у которого зеленые глаза, и он сидит на императорском троне. А правитель Нарабора дорожит своей женой. Понятно, кого он выберет. Не повезло».

Не повезло… Эхом отдалось в голове, когда Лейтона привели в зал суда. На лобном месте, на возвышении стояла клетка.

«Как зверя», — подумал Лейтон, когда его посадили в эту клетку. А по бокам встали вооруженные солдаты. Все уже было решено.

На столе перед наместником лежал тот самый меч. Артефакт сьоров. На самом деле, сьоры не имели к этому мечу никакого отношения, чертежи нашлись в библиотеке Калифаса. А вот применения им не нашлось. Как и многим другим чертежам с непонятными описаниями на непонятном языке.

Когда-то младший принц Дома вечных обменял фамильные артефакты, в которых ни черта не разбирался, и которые казались ему безделицей, на вещь более существенную: титул регента.

А все знания сьоров рано или поздно стекались в Нарабор. Хранителем был мэтр Леви. А Лейтон его воспитанником. И единственным учеником.

Но все остальные дикарями! И судили они его, как дикари!

— Как ты посмел взять то, что принадлежит сьорам? — начал допрос судья.

— Я его не брал, — Лейтон кивнул на меч, — а сделал. Сам.

— Ложь! Ты всего лишь сир! Артефактами могут пользоваться только высокородные! И никто не может их сделать! Это древняя магия! Дар Богов!

— Полная чушь. Нет никакой магии. Ни белой, ни черной, ни древней. Что касается Богов, то я намерен с ними встретиться. И поговорить. Язык уже учу.

— Да как ты смеешь?!

— Позвольте мне сказать, — вперед вступил угрюмый лэрд с маленькими глазками и щетиной, которая густо облепила загорелое лицо. — Мой сын покалечен. Он почти потерял зрение. По всему телу шрамы. Рука… Она, похоже, парализована.

— У меня есть артефакт, который может вылечить молодого лэрда, — Лейтон встал. — Медицинская капсула. Я смог вычислить код ее активации. Если вы меня отпустите, то я все исправлю.

— Ты! — надвинулся на него отец, судя по всему, жениха Лары. — Ублюдок и лжец! Как смел ты поднять руку на благородного?!

— Но я защищался! И потом: я знал, что легко починю все то, что поломаю. Вы просто должны мне верить…

— Казнить его!

— Разговорился!

— Ублюдок! Бастард! Ничтожество!

— Казнить!!!

Он пытался их перекричать, но тщетно. Даже защитника не дали. Никто не рискнул заступиться за сироту. Какого-то бастарда. Лейтон в отчаянии оглядел разъяренную толпу, пытаясь отыскать к ней хоть одного сочувствующего.

Разве что женщины смотрели на него с жалостью. Такой молодой и красивый. И сегодня умрет. Тем злее были их отцы, мужья и братья. Леди Лара не устояла, а остальные бабы чем лучше? Смазливый и наглый ублюдок должен умереть!

Он сидел в клетке и злился. Что толку от знаний, когда они никому не нужны? Эти дураки верят в то, что сьоры — черные маги! А они всего лишь ловкие манипуляторы! Ладно, чистокровные, у которых огненная точка вместо зрачка. Выдающийся рост, красноватая кожа и волосы, которые не горят, даже не плавятся. Внешность необычная и свойства их организма тоже нерядовые.

Но их же почти не осталось, этих чистокровных! Что Игнисом, что Нарабором правят полукровки! Но вера в колдовство по-прежнему сильна…

— Приговор вынесен, — объявил судья. — И будет приведен в исполнение немедленно.

— Я сам это сделаю, — отец покалеченного юноши положил волосатую руку на пояс, где висел огромный меч. — Настаиваю на своем праве.

— Ведите подсудимого на главную площадь. Все должны увидеть, как свершится правосудие.

Лейтон встал. Иначе выволокут силой. И с тоской посмотрел на световой меч, лежащий на столе перед судьей. Прикинул: а, может, оттолкнуть охранника и попробовать добежать до стола? Лейтон сглотнул и приготовился к броску.

И в этот момент в зал суда вбежал запыхавшийся напуганный сир. Вести из столицы приходили теперь нечасто. Казалось, что, постарев, король потерял интерес ко всему, в том числе и к научным исследованиям. И городок при полигоне захирел.

Фонари на стартовой площадке покрылись пылью: никто не помнил, когда тут в последний раз приземлялась гондола. Сообщение со столицей осуществлялось самым надежным с точки зрения обитателей городка путем: караванным.

Поэтому смотритель стартовой площадки от волнения не сразу смог сказать:

— Т…т… там… Две воздушные гондолы! Просят посадку!

— Ты ничего не путаешь, — наместник встал, не веря своим ушам. — ДВЕ?!

— Одна под… незнакомым флагом. Вторая, под флагом Нарабора ее, похоже, сопровождает.

— Погодите с казнью, — махнул рукой наместник. И Лейтон снова сел. — Сначала узнаем, что надо от нас королю?

Ждать пришлось недолго. Собрание не успело разойтись, как в зал вступили лэрды. Словно лебеди заплыли в стаю диких гусей, которые мигом стушевались. Возглавлял процессию видный мужчина в белом с золотом плаще. На котором были вышиты затейливые гербы. Тоже золотом. Судя по богатой одежде и величине драгоценных камней в перстнях и на ордене, висящем на шее, на толстенной золотой цепи, лэрд этот был большой шишкой.

За ним шли еще трое в белом, и лишь позади человек десять в цветах Нарабора: черный и фиолетовый. Тоже лэрды. Причем, при гербах, что означало: приближенные короля. Те, кто видит его величество ежедневно.

Такой представительной миссии в паршивом городишке отродясь не видали. Поэтому все дружно встали. Наместник спохватился и низко поклонился:

— Жарких дней. Приветствую благородных господ. Мы всегда… всегда… рады в общем… и услужить… — он сбился.

Тот, что с орденом, безразлично посмотрел на главу города и спросил:

— Есть здесь сир Лейтон Хот?

Все посмотрели на клетку.

— Сир Лейтон Хот, — повторил лэрд. — Где я могу его найти?

— Здесь, — Лейтон встал. — Это я.

— Лейтон Хот? — лэрды переглянулись.

И вдруг тот, что с орденом встал перед клеткой на колени:

— Мой принц! Простите, что сразу не признал! Я прибыл за вами!

Остальные в белом тоже дружно опустились на колени. Нараборцы, помедлив, последовали их примеру.

Видя, как на коленях стоит элита королевства, наместник тоже рухнул на пол. Остальные местные посыпались, как срезанные снопы.

Теперь толпа, которая недавно проклинала Лейтона и желала ему смерти, стояла перед ним на коленях! Он оторопел:

— Эй, вы. Вы все. Это какая-то ошибка. Я никакой не принц!

— Вот указ, ваше высочество, — лэрд с орденом на груди встал. В руках у него был свиток с висящей на витом золотом шнуре внушительных размеров печатью. — Позвольте зачитать?

— Да уж, хотелось бы узнать, откуда вы здесь взялись? И что вам надо?

— «Я, Рафаэл Тадрарт, правитель Императорского Великого Дома объявляю своим наследником единственного сына Лейтона, который отныне носит титул Принц Императорского Дома. Его высочеству надлежит немедленно прибыть в столицу и занять свой дворец».

— Мой отец, что, жив?!

— Да, и очень хочет вас видеть.

«Принц Императорского Дома…» — прокатилось по залу суда.

Все еще помнили, как пятнадцать солнц назад Нарабор был частью империи. А через главный ее портал непрерывно шли люди, товары, письма… Текли рекой. Сообщение было беспрерывным.

И главным в этой империи был тот, кто сидел на троне Игниса. Император Рафаэл Тадрарт. Этот почти, что бродяга его сын?! Лейтон Хот — принц Императорского Дома?!

Теперь понятно, откуда у него артефакты высокородных! Если Лейтон принц, то, значит, и сьор! Что подтвердил посланник Игниса:

— Мой сьор, чем я могу служить? Лэрд Кенси, к вашим услугам, — он непринужденно поклонился. Дамы невольно вздохнули. Вот же манеры!

— Откройте клетку!

— Конечно, ваше высочество. А как вы в ней оказались? Впрочем, принц Императорского Дома никому и ничего не должен объяснять.

Два раза повторять не пришлось. Растерявшиеся солдаты дружно кинулись к замку, забыв, у кого ключ. И, в конце концов, просто разрубили цепь мечами.

— Это мое, — кивнул Лей на лежащую на столе улику. — Принесите.

Лэрды-нараборцы также дружно направились к столу.

«Я и в самом деле, что ли принц? — озадаченно подумал Лейтон. — Чего бы еще приказать?»

И вдруг поймал насмешливый взгляд лэрда Кенси. Который внимательно изучал свежеиспеченного Наследника Дома. Как принц себя поведет?

— А мама тоже жива? — Лейтон был готов к любым открытиям.

— Ваше происхождение бесспорно, сьор. Вы сын чистокровной граты. Принцессы. Но она… С ней все сложно.

— Да вы скажите хоть: она жива?!

— Да.

— И… — сердце замерло. Мама… Женщина, которая его родила. Так хотелось у нее спросить: за что?! Бросила его в какой-то дикой пустыне! — … я могу ее увидеть? — выговорил, наконец, Лейтон.

— Зависит от обстоятельств. Но если вы сможете стать Наследным принцем не только на бумаге, но и удержать в руках реальную власть, то да. Вы сможете обнять свою мать. Все зависит только от вас, мой сьор. Но сначала вас хочет видеть король Нарабора. Ваш дед.

— А еще у меня кто есть? — подозрительно спросил Лейтон. — Братья?

— Если бы у вас были братья, то вы бы остались в этой клетке, — насмешливо сказал посланник Игниса. — И судя по тому, что я увидел, вряд ли бы для вас взошло завтра солнце. Но, увы! Императрица Эсмира умерла, рожая третью дочь. Увы для императора и для всех нас, его подданных. У которых остался один-единственный шанс. Это вы. Вот сестер у вас три, мой сьор. Единокровных. Семья у вас большая. Я вам о ней расскажу по дороге в Игнис. Она будет долгой.

— Но у меня есть летательный аппарат! Или воздушная гондола, как вы их называете. Я могу перелететь океан! И быстро!

— Отныне вас всегда должны сопровождать. Ваша свита. Вам не стоит спешить в Игнис хотя бы потому, что вы еще ничего о нем не знаете. Ваш… как вы говорите? Летательный аппарат? Мы погрузим его на корабль. Корабли у нас большие. Я рад, что вы приняли указ императора, ваше высочество. Особые обстоятельства, понимаю, — лэрд кивнул на клетку. — Вам повезло. И нам тоже.

— Так ты принц! — Лара, наконец, очнулась.

Ох, и ничего ж себе! Лей сьор! Наследник Императорского Дома! Куда он там звал? К каким звездам?

Она попыталась пробиться к Лейтону, но на пути встали лэрды из Нарабора. Которые по приказу короля были предупредительны с гостями и всячески выказывали уважение посольской миссии из столицы бывшей империи.

Но провинциальная юная леди была настолько ничтожной фигурой, что с Ларой никто не церемонился.

— Прикажете взять ее с собой? — кивнул на девушку лэрд Кенси.

— Да! — закричала Лара. — Лей, забери меня отсюда! Я хочу в столицу! Хочу во дворец! Ты ведь обещал показать мне звезды!

— Прости, но теперь я, похоже, должен жениться на принцессе, — Лейтон посмотрел на лэрда в белом плаще. — Так?

— Именно, — кивнул тот. — Император крайне заинтересован в этом браке. Чтобы у вас были наследники. Вы должны жениться как можно скорее и приступить к делу. Империя с нетерпением этого ждет. Надеюсь, с мужским здоровьем у вас все в порядке, мой принц?

— Да вроде никто не жаловался. Но что касается детей…

— Вы еще так молоды.

— Я беременна! — закричала Лара.

— Врет, — пожал плечами Лейтон. — Этак все беременные женщины этого паршивого городишки скажут сейчас, что ребенок от меня. Лишь бы выбраться из этой глуши.

Лэрд Кенси рассмеялся:

— А вы догадливы, мой принц. К тому же нам нужен законный наследник. Сын граты. Если только любовницей… — лэрд с сомнением оглядел одежду Лары и ее прическу. — Но не советую. Вы необычайно похожи на отца, ваше высочество. Даже если бы вы не назвали ваше имя, я бы вас сразу узнал. Одно лицо, просто удивительно! А император по праву считался самым красивым мужчиной в империи, пока не заболел. У вас будет столько женщин, добивающихся вашего расположения, что придется построить для них отдельный дворец. Первые красавицы двора его величества ждут вас, сьор. Не стоит медлить.

И Лейтон гордо прошел мимо женщины, которая его предала.

— Ах, да, — вспомнил он, задержавшись в дверях. — Я вовсе не хочу, чтобы леди Лара стала женой калеки. Мэтр главный эскулап… — Тателариус первого ранга поспешно выступил вперед. — Медицинская капсула, она в хранилище артефактов, под полигоном. Активирована. Это мой прощальный подарок городу. Крепкого вам здоровья, бывшие мои сограждане. Идемте, лэрд Кенси.

Какое же решение примет внук? Этот полудикарь, выросший в лаборатории под полигоном. В науках он может быть и преуспел, но отношения это особая наука. Между людьми, а в особенности между влиятельными людьми и теми, кто от них зависит.

Дэстен не собирался давить. Просто предупредить. Чтобы Лей не повторял чужих ошибок. Мальчик наверняка влюблен. Возраст такой. Вот пусть и остается со своей избранницей. Проживет спокойную мирную жизнь.

О Лейтоне надолго забыли. И он наверняка провинциал. Неуклюжий, с плохими манерами. При императорском дворе его высмеют. Лейтону будет некомфортно среди этих снобов. Чопорных аристократов, которых сразу после рождения завернули в шелковые пеленки со знаменитыми гербами.

В кабинете у Дэстена, в потайном шкафу хранилась одна такая пеленка. С королевским гербом. Дома северных. В нее завернули внука, когда он родился. И пару-тройку мгновений носил титул Принц Великого Дома. Пока королева-мать не увидела его глаза.

А дальше начался кошмар…

— Летят, ваше величество! Но воздушных гондол три! А на полигон отправились только две!

— Как это: три?!

— Посадку всем разрешить?

— Конечно! Там наши флаги! Какой бы она ни была, эта третья гондола, она принадлежит воздушному королевскому флоту!

Но Дэстен был удивлен. Особенно когда из незнакомой воздушной гондолы, необычного вида, более обтекаемой и с размашистыми крыльями со стартовой платформы спустился такой знакомый парень.

«Почудилось», — подумал король. Но парень подошел и поклонился. Дэстен стоял на парадной лестнице, на самом верху. И смотрел. Он, конечно, постарел, и давно уже потерял интерес к научным исследованиям, но при виде такого летательного аппарата и сердце короля дрогнуло. Не говоря уже о придворных тателариусах, которые, бурно обсуждая диковину, высыпали из дворца.

Любопытство взяло верх, и Дэстен тоже вышел навстречу послам.

— Раф?! — потрясенно спросил он.

— Перед вами Наследный принц Великого Императорского Дома, ваше величество, — из-за спины у парня сказал лэрд Кенси. — Его высочество Лейтон Тадрарт.

— Какое невероятное сходство!

Сам Лейтон, молча, рассматривал высокого мужчину, голова которого наполовину была седой. Но выправка, стать, властный взгляд. Понятно, что король. Но кроме того…

— Дед? — неуверенно спросил Лейтон. И тут же спохватился: — Простите, ваше величество.

— Идем, — Дэстен не удержался и обнял его. — Нам надо поговорить.

Лэрд Кенси нахмурился и шагнул, было, следом. Но путь заступила охрана короля:

— Его величество хотел бы поговорить со своим внуком наедине.

«Неужели я провалю такую важную миссию?» — разозлился Рэйли Кенси.

А ведь мальчишка уже поверил, что он избранник Фортуны. И что его ждут богатство и почести. А не клубок дворцовых интриг и кровавая битва за власть. По виду этот полукровка-принц истинный Тадрарт. Но кто он по сути своей?

Хватит ли у него твердости, жестокости, решимости? Способен он пролить кровь? А отдать приказ, посылающий на смерть десятки тысяч наемников? Солдат империи.

Рэй уже выяснил, что мальчишка напал на благородных. Одного покалечил. Но Лейтона хотели убить, и он защищался. А потом великодушно предложил поверженным артефакт Великих Домов, и дело закончилось миром.

Тут еще работать и работать! Надо, чтобы сердце принца Лейтона ожесточилось. Но главное забрать его отсюда.

Ничего, время еще есть…

— … Как ты вырос, — король с любовью оглядел своего старшего внука.

У всех членов королевской фамилии карие глаза. А с этого лица на сира Дэстена Хота будто смотрит его первая любовь, Олола. Ох уж эта бурная юность…

— Почему вы меня бросили? — не удержался Лейтон. — Там, в пустыне? Почему я был сиром Хотом, а теперь вдруг принц?

— Это сложно.

— Все дело в том, что у вас-то есть законнорожденные принцы? Да?

— Ты даже не представляешь, сколько. У меня три сына и пять внуков, не считая тебя. Все они да, принцы Великого Дома.

— И я вам не нужен.

— Я король. У меня много дел. С тех пор, как перестали пользоваться транспортерами, все сильно осложнилось.

— Транспортеры? Что это?

— Давид тебе не сказал. И не показал. Боялся за твою жизнь. Забудь. Какое решение ты принял? — нетерпеливо спросил Дэстен. — Уедешь или останешься?

— А у меня есть выбор?

— Я не могу тебя сделать Принцем Дома. И если тебе так важен титул…

— Нет. Я за него не держусь.

— Замечательно! — обрадовался король. — В мейсиры я тебя тоже пожаловать не могу, но сир Хот может рассчитывать на должность при дворе, собственный дом и взять в жены даже леди. Младшую дочь, без земельного надела в приданое.

— Щедро! — рассмеялся Лейтон. — Но меня интересует другое. Главные Храмы. Я знаю, что это пять ковчегов. Межпланетные летательные аппараты. И хочу активировать один из них, чтобы улететь отсюда.

— Куда, о Боги?!

— К звездам. Поискать тех, кто эти аппараты сделал, а также другие древние артефакты.

— Ты точно Тадрарт! Твой прадед император Тактакор был одержим этой идеей. И погиб от радиации. Он пытался запустить двигатель.

— Выходит, это возможно?! — жадно спросил Лейтон.

— Нет. Там утечка, поэтому реактор навеки заморожен.

— Мне нужно его увидеть. Главный пульт управления. Ведь недаром Игнис стал столицей. Его ковчег самый большой. Флагман. Я рассчитываю найти там координаты.

— Координаты чего? — король невольно разволновался.

— Планеты, откуда прилетели к нам эти ковчеги.

— Она погибла. Перегрелась и взорвалась.

— Но их ведь было, не пять! Гораздо больше! Этих ковчегов с переселенцами! И планет, подходящий для жизни не одна, а несколько!

— Ты представляешь, сколько времени прошло? Не одна сотня солнц. Это все бессмысленно.

— Не для меня, — возразил Лейтон. — Поэтому я поеду в Игнис. Я хочу обследовать все пять ковчегов, их состояние. И выбрать лучший. На ваш позволите взглянуть?

— Ну, попробуй. Я скажу, чтобы тебя пропустили и в хранилище под… Храмом. И к алтарю. Видимо это и есть пульт. Ты знаешь древний язык?

— Да. Пробелы есть, но разберусь.

— Пустите! Я хочу войти! — раздался вдруг за дверью капризный женский голос.

Дэстен напрягся. Королева? Что ей здесь надо? Нэше ни в коем случае сюда нельзя! Стража у дверей кабинета тоже пыталась ее урезонить:

— Ваше величество, король занят важными делами. Он к вам скоро придет. Идите к себе, на свою половину.

— Нет, я войду!

— Это бабушка? — спросил Лейтон. — Почему же ее сюда не пускают?

— Она тебе не бабушка.

— Но она же королева! Ваша жена!

— Долго объяснять. Да и ни к чему.

Дверь распахнулась, и Нэша все-таки вошла. Прищурилась и ахнула:

— Раф?! Ты здесь?! Что, имперский портал восстановили?!

— Нэша, приглядись, — мягко сказал король. — Какой же это Раф? Мой сын не может быть сейчас двадцатилетним парнем.

— Нет, это Раф! Почему ты мне не сказал, что снова работает портал?! Я хочу домой!

— Но ты дома. А портал по-прежнему разрушен.

— Ты мне врешь! Опять! И я знаю, почему ты мне врешь! Его мать, эта сука, она тоже здесь?! Твоя любовница?!

— Вдовствующей императрицы здесь нет. И портала тоже. Нэша, дорогая, очнись!

— Где она?! Уже в твоей спальне?!

Дэстен подскочил и схватил жену в охапку. Крепко прижал, блокируя ее руки и приговаривая:

— Нэша, Нэша, Нэша… очнись… Это не Раф…. Не Раф… он не Раф….

— Но я же вижу! — вырывалась грата. — О! Я больше не стану терпеть! Где она?! Я ее убью! И его убью! Бастард! Сын шлюхи! Ненавижу!!!

«Да уж, горячий прием, — подумал Лейтон. — Какая странная женщина. Женщина?! Она же чистокровная! Одна из немногих оставшихся у Великих Домов истинных грат!»

— Уходи, — сказал ему король. — Быстро!

Жену с огромным трудом удалось успокоить. Но это был далеко не конец.

— Ваше величество, — доложил ему поздно вечером министр внутренних дел. — Не хотелось бы вас беспокоить, но дело срочное. Лазутчики мне донесли. Которые присматривают по вашему приказу за ее величеством. Королева приказала убить принца Лейтона!

— Что за бред?!

— Она уверена, что это император Рафаэл Тадрарт. Надо срочно что-то делать. Готовится расправа над Наследным принцем Императорского Дома!

«Лейтон не может здесь остаться, в Нараборе. Тем более при дворе. Он немедленно должен уехать. Но откуда она узнала?!»

Нэша болела и редко выходила из своих покоев. Да, он сам ей рассказала о посольской миссии с другого материка. Но о том, что в Нарабор приехал Лейтон, умолчал. Решил сначала жену подготовить.

«Стоит ли чему-то удивляться, когда посольскую миссию возглавляет лэрд по фамилии Кенси?» — горько усмехнулся он. И вызвал Рэйли-провались-он-во-мрак в рабочий кабинет.

Была уже глубокая ночь, Нарабор сладко спал. Но лэрд Кенси явился мигом. Бодр и свеж, одет с иголочки. Даже при ордене.

— Твоих рук дело? — без обиняков спросил король.

— Что именно?

— Истерика королевы. Ты ей тайком показал Лейтона, убедив в том, что это Раф? Воспользовался необычайным сходством отца с сыном и тем, что королева начала сдавать? Ты знаешь о проклятии высокородных? О том, что у них отменное здоровье, но вот ум… Она почти что ребенок, королева Нэша, и охотно поверит во все.

— Есть разные способы добиться цели. Разве вы, ваше величество, так уж безупречны? Ну, зачем вам Лейтон? У вас столько внуков. Ваши сыновья скоро начнут делить власть, потому что вы стареете. Мало проблем? А у меня приказ.

— Ладно, забирай своего принца. Только учти: Лейтон не так прост.

— Я уже понял. Но доверьте это мне: воспитание юного наследника Дома. Он наполовину аль Хали.

— Это его худшая половина.

— Но аль Хали идеальные правители. Он вступит в смертельную схватку с другим аль Хали.

— Вот оно что!

— Нарабор теперь не скоро увидит послов с другого материка в своей морской гавани. Если вообще увидит. Давайте расстанемся с миром.

Дэстен хмуро молчал. Ведь лэрд прав. Своих проблем мало?

— Я тебя больше не удерживаю, — сказал он наутро внуку.

— Если я пойму, что нараборский ковчег лучший, то я вернусь, — предупредил Лейтон.

Король тайком улыбнулся. Вернешься, как же! Да что ты видел в своей короткой жизни, мальчик? Безвылазно торчал в пустыне, на задворках королевства. Лэрд, приехавший за тобой, недаром носит фамилию Кенси. Он будет тебя искушать. Провоцировать. Нащупывать твои болевые точки. Главная из которых — твоя мать.

Дэстен сам когда-то пошел на сделку, спасая жизнь своей. И ты поступишь также, принц Лейтон.

— Я думал, у вас будет много вещей, мой сьор, — с удивлением сказал лэрд Кенси, когда они ступили на борт флагмана. На главной мачте развевался флаг с золотым гербом, вышитым теперь и на белоснежном камзоле Лейтона. — Артефакты из вашей лаборатории. А вы налегке!

— Все, что мне надо, с собой, — Лейтон положил руку на грудь. — Это знания, а они здесь.

— В вашем сердце, вы хотите сказать?

Принц рассмеялся. Еще один варвар? А так не похож. У лэрда Кенси умное лицо, хоть привлекательным его не назовешь. Оно ассиметричное, правая бровь выше левой, рот узкий и кривой, будто на бок съехал, а глаза разные. Один карий, другой голубой.

Но под взглядом этих глаз так и хочется почесаться. Пояс поправить. Выпрямить спину. Лэрд прекрасно осведомлен о недостатках своей внешности и научился отводить глаза изящными манерами. Все его движения отточенные, так и хочется зеркально их повторить. Потому что красиво!

Черт его знает, почему, но этот лэрд Кенси был Лею симпатичен.

Поэтому он потянул за цепочку и показал висящий на ней предмет. Пришлось замаскировать носитель информации под миниатюрный портрет. Лицо размыто, то ли женщина, то ли мужчина. Так сразу не разглядишь. На самом же деле это портрет старика. Волосы длинные, белые.

— Кто это? — с любопытством спросил лэрд. — Ваша девушка? Та, которую вы наказали за предательство и бросили?

— Это сферы. Все, что было в библиотеке при лаборатории. Я научился их копировать и сжимать информацию. У меня прекрасная память, но подстраховаться не мешает. Единственная моя материальная ценность это летательный аппарат, — Лейтон кивнул на пристань, где с осторожностью готовили упомянутую ценность к погрузке. — И вот, — он достал из кармана световой меч. То есть, эфес, в котором была потайная кнопка, активирующая силовое поле.

— Никогда раньше таких не видел. Почему их нет у других сьоров?

— Потому что они не искали иного способа защиты и нападения, чем обычный меч. Оружие варваров.

— А вы не варвар? — усмехнулся лэрд Кенси.

— Я самый цивилизованный человек на этой планете, — с гордостью сказал Лейтон. — Я почти двадцать солнц поглощал знания, накопленные этой и иной цивилизациями. Ну, пятнадцать, — поправился он. — Первые пять я не помню. Хотя, после того как умер мой Учитель, я расслабился. Увлекся красивой девушкой.

— Я это видел. Мы скоро отплываем. Я хочу знать, довольны ли вы своей каютой, принц? Пока мы еще не отчалили, я могу послать за любой редкостью. И сколько бы она ни стоила, вы ее получите. Я не ограничен в расходах.

— У меня в лаборатории как-то завелась мышь. Я люблю животных, но она погрызла провода. Необычайно хитрая мышь! Белая. Она сбежала из клетки, где сидели другие мыши, подопытные. Чего мне стоило ее изловить! Но кусочек сыра решает все проблемы. Какие эксперименты вы собираетесь поставить надо мной? — в упор спросил Лейтон.

— Тадрарт, — удовлетворенно кивнул лэрд Кенси. — И в то же время аль Хали. Осторожный. Скажу прямо: империи нужен правитель. Подробности во время плавания.

— Хорошо. Идемте, посмотрим мою каюту…

Какая там каюта! Мир оказался так огромен! Лейтон почти двадцать солнц безвылазно торчал в своей пустыне! Большей частью вообще под ней. Пока был жив мэтр Леви, они занимались исследованиями. Потом испытаниями на полигоне.

Лейтон стал отличным пилотом. А когда Учитель умер, потянуло на развлечения. Так они встретились с Ларой. Нет, сначала была подавальщица из дешевого трактира, которая кое-чему Лея научила. Быть дерзким.

— С таким лицом ты можешь не сомневаться в том, что не откажут, — она любовно гладила его лоб, щеки, нос.

Задерживала палец на губах, потом тянулась к ним своими. Жадно, взахлеб целовала. Красивый мальчик. Жаль, что сир. Его убьют уже в первом бою, если король объявит всеобщую мобилизацию.

Слишком уж много в Нараборе принцев. Они, конечно, дружны, пока жив глава Дома. Но их много, а королевство всего одно.

И вот он сам принц! Сьор Лейтон Тадрарт! Наследник Дома! А перед ним лежит не бесконечная пустыня, а безграничный океан! То ласковый, как кошка, то грозный, как лев. Волны порою вздымаются так, что Лей опасается за свои крылья. Что их смоет за борт.

А лэрд Кенси лишь снисходительно улыбается. Точнее кривится, левый угол рта уезжает, чуть ли не к скуле:

— Сезон штормов еще не скоро, ваше высочество.Погода приятная.

Приятная?! Да их порою мотает так, что приходится, то и дело цепляться за мачты! Не торчать же весь день в каюте, во влажной духоте? Уроки у них по вечерам, когда стемнеет.

Лэрд терпелив. События не торопит. Кусочек сыра приготовлен, но мышеловка не заряжена. Принц должен сам захотеть его съесть. Он молод, а потому любопытен. И вечно не станет сидеть в норе.

— Полюбовались на звезды, ваше высочество?

— Это намек? Вы хотите мне сказать что-то очень важное. Я готов!

Они спустились в каюту лэрда. Он же был адмиралом этого скромного флота из пяти парусных кораблей. Кенси неторопливо расстегнул плащ, сегодня было ветрено, снял его, швырнул на кровать и потянулся к кувшину с золотым вином. Знаменитым тадрартским. Налил в два стакана:

— Позвольте вам прислужить, ваше высочество. Выпьем за успех нашего предприятия. И — задавайте свои вопросы.

— Расскажите мне: кто я? — Лейтон сделал глоток, вино не оценил и требовательно посмотрел в глаза адмирала. Один карий, другой голубой. Но друг с другом в ладу, в обоих насмешка. Мол, что ты знаешь, мальчишка? — Я знаю историю, и неплохо. Есть пять Великих Домов. Наш, Нарабор — дальние. Находится на материке, со всех сторон омываемом океаном. Игнис это Дом Тадрартов, Императорский. Он почти в центре другого материка, в самой большой на планете пустыне. На севере этого же материка находится Фригама. Дом Готвиров. Есть Южное море. За которым лежит еще один материк. Зеленый, цветущий. Там находится столица Дома южных — Чихуан. Им правят Закатекасы. Самое богатое королевство.

— Ваши знания слегка устарели. Теперь там еще и Вестгард. Новая земля. Королевство, которое еще богаче и скоро Чихуан поглотит. Потому что в Вестгарде сидит сильный правитель. Ваш дядя по материнской линии сьор Кахир аль Хали.

— Почему я аль Хали?

— Ваша мать урожденная принцесса Дома вечных. Из Калифаса. Но живет на севере.

— Почему?

— Она вышла замуж за младшего принца Дома. Детей у них нет.

— А как же я?

— Вы не сын принца Рениса. Вы сын императора.

— Понятно! Адюльтер! Но как мой отец смог соблазнить принцессу, которая находится так далеко?! На другом краю материка?!

— Транспортеры, — коротко сказал лэрд Кенси.

— Уже второй раз о них слышу! Что это за штука?

— С помощью нее можно мгновенно перемещаться по всему свету. Надо лишь задать координаты. Высокородные были одной большой семьей, потому что могли ходить другу к другу не только порталами. Недаром сьоров и грат называют черными магами. Транспортеры вышли из строя, а легенда осталась. Высокородные ее изо всех сил поддерживают.

— Но почему они вышли из строя, транспортеры эти?!

— Кто знает? Их секрет никому из тателариусов так и не удалось разгадать.

— Дайте ее мне, эту штуковину! — мгновенно зажегся Лейтон. — Я ее починю!

— У меня ее нет, — пожал плечами лэрд Кенси — И ни у кого нет. После несчастья с наместником Гором транспортеры под строжайшим запретом. Под надежным замком, в главном хранилище.

— Несчастья?

— Он исчез. Растворился в воздухе. После этого никто уже не рисковал использовать транспортер для перемещения.

— Как интересно!

Лейтон вскочил и заходил по каюте. Качнуло раз другой. Ощутимо.

— Похоже, что один из штормов нас все-таки зацепит, — нахмурился лэрд Кенси.

— Плевать!

— Вы самоуверенный мальчишка! Да, одаренный. Но вы ничего не знаете о дворцовых интригах. О штормах. Которые бывают как на море, так и на суше. О том, зачем вам пожалован титул!

— Зачем?

— С этого и надо было начинать! Время у нас еще есть. Приборы показывают, что шторм приближается, но мы успеем подготовиться. Вы неплохо знаете историю, согласен. Но не знаете новейшую. Сядьте, — властно сказал лэрд Кенси.

Лейтон сел. В каюте адмирала только книги и навигационные приборы. Но видимо, все самое ценное у этого Кенси в голове. И Лей сделал вид, что принял свой громкий титул всерьез:

— Внимательно слушаю.

— Как я уже сказал, императрица родила трех дочерей. Это был последний шанс Рафаэла Тадрарта на наследника. Роды были тяжелыми, императрица скончалась. Сразу после этого младший брат правителя принц Исмир, который все это время носил титул Наследника Дома, поднял бунт. К которому присоединился щенок из Калифаса, король Намир. Малолетний правитель. Уверен, что его науськал дядя-регент. Понимая, что король взрослеет, и власть может уплыть из рук. Бунт был жестоко подавлен, обоих казнили, и принца Исмира и короля Намира.

— Но как можно казнить короля?! — потрясенно спросил Лейтон.

— Его казнил император. Которому Калифас принес вассальную присягу. И теперь у императора нет ни брата, ни сына. Дому Тадрартов грозит исчезновение. Недавно сьор Чанмир, ставший теперь полноправным королем Калифаса, потребовал у императора, чтобы Наследником Дома был объявлен принц Самир.

— А это еще кто?!

— Старший сын короля прекрасной Розы пустыни. Его высочеству Самиру всего четырнадцать. Император и воспользовался лазейкой. Мол, у нас же есть принц, достигший брачного возраста. Это вы. А с принцем Самиром непонятно: вдруг он бесплоден? Само собой, сьор Чанмир с этим не согласен. И вас он ненавидит. Именно он занес над вами кинжал, когда вы были в пленках. Предметом торга. Ваш отец отрекся от трона в обмен на вашу жизнь. Иначе ваш дядя, сьор Чанмир разрезал бы вас на куски.

— Ничего себе, дядя!

— Он аль Хали. Они все такие, — намекнул лэрд Кенси. Мол, и в тебе это есть, жестокость.

— Допустим, я понял, что именно от меня требуется. Продолжить род. Не дать похоронить в песках пустыни Дом Тадрартов. И кто она? На ком я должен жениться?

— Принцесса Тамила аль Хали. Единственная дочь калифасского короля. Принцесса вечных.

— Погодите… Но разве она не моя двоюродная сестра?!

— И что? Высокородные не одно столетие заключали только внутрисемейные браки. Хранили чистоту крови. Пока почти не выродились. Тогда-то и появились прекрасные полукровки. Королева Лияна, мейсир Анжело, его величество Рафаэл Тадрарт… Ваш дед сьор Дэстен тоже полукровка. У вас с принцессой Тамилой все в порядке. Ее мать леди, ваш отец бастард. Полукровки. Вы можете иметь здоровых детей.

Ничего себе, засада! Лейтон разволновался. Его тащат не просто в Игнис, под венец! Как жеребца-производителя! Это же унижение!

Но они были в открытом море. Точнее, в океане. На имперском корабле. Сбежать и потом можно. А пока сделать вид, что смирился.

— Как хоть она выглядит, эта Тамила? — со вздохом спросил Лейтон.

— Принцесса Тамила, — поправил его лэрд Кенси. — Не вздумайте проявить неуважение. Аль Хали этого не выносят. Девочкой была хорошенькая. А сейчас, кто знает? В Калифасе незамужних девиц прячут за глухими заборами. А уж как тщательно прячут принцесс!

Каюту уже не просто качнуло. Корабль подпрыгнул, и, словно кузнечик, перескочил с одной огромной волны на другую. Лейтон от неожиданности упал со стула. Лэрд Кенси на своем удержался, но побледнел.

— Хуже шторма может быть только ночной шторм, — сказал он, поднимаясь. — Вам лучше остаться в каюте сьор. И лучше в моей.

— Почему?

— До своей вы уже не дойдете.

Еще чего! В каюте сидеть! Само собой Лейтон вышел на палубу вслед за лэрдом Кенси. И тут же захлебнулся горько-соленой водой: их окатила новая волна. Лейтон, который вырос в пустыне и дела с океаном никогда не имел, закашлялся и начал отплевываться.

— Что… это?

— Вода, водичка, — оскалился лэрд Кенси. — Что, не по вкусу?

— Где тут небо, а где земля?!

— Я же сказал: шторм.

— Дело плохо, адмирал, — подошел к ним капитан корабля. — Боюсь за эту штуковину, — он кивнул на летательный аппарат, который занимал почти всю верхнюю палубу. — Как бы ее не смыло.

— Крепите канаты! — скомандовал лэрд Кенси. — Еще веревки несите! Обвязать ее всю! Всю гондолу! Концы привязать к пушкам, к мачтам, к крюкам в бортах!

— Не надо, — возразил ему Лейтон. — Я взлечу.

— Гондолы не летают в шторм!

— Моя летает! — он кинулся к своим серебристым крыльям.

— Куда! — схватил его за плечо лэрд Кенси.

За спором они прозевали волну огромную. Которая уже не просто качнула корабль. Атаковала его так стремительно, что затрещала мачта, обоих, и Лейтона, и лэрда Кенси накрыло упавшим парусом. Который зацепил летательный аппарат и, обрывая натянутые веревки, потащил его к борту, потому что палуба резко накренилась.

— Держать! — заорал адмирал.

— Я взлечу! — Лейтон выбрался из-под скользкой парусины и вновь попытался добраться до крыльев. Нельзя, чтобы его сокровище сгинуло в морской пучине! Там же столько всего, в кабине, внутри!

Адмирал рванулся за ним.

— Рубите канаты!

— Крепите канаты! — раздались два взаимоисключающих приказа.

К удивлению сьора, подчинились не ему, а лэрду Кенси. Команда дружно налегла на крепеж.

— Держи! — кинул Лейтону адмирал мокрый просоленный конец, завязанный узлом. — Крепче держи! За узел! Помогай!

— Я же сказал: взлечу! — он швырнул канат в лицо этому невеже. — Я в этом уверен!

— Уверен ты будешь в сортире, когда задницу подотрешь после того, как пронесет! Что облегчился! А здесь командую я!

— Нет, я!

Лэрд Кенси с размаху зарядил кулаком принцу в левую скулу. Огнем зажегся глаз, Лейтон охнул и упал на скользкую палубу. Покатился к борту, тщетно цепляясь за бочки, которые катились вместе с ним.

— Хватайте его! — заорал адмирал. — Не будь ты мне так нужен, щенок, я бы сам тебя скинул за борт!

Лейтон почувствовал, как в ногу, будто клещами вцепились чьи-то пальцы. Его поволокли назад, туда, где шла битва за ценный груз. Выл ветер, орали что-то матросы. Похоже, материли салагу. Лейтон с огромным трудом встал на ноги.

— Ты будешь помогать? — с ненавистью посмотрел на него адмирал.

— Почему вы мне не верите! Никто не верит! Я могу взлететь!

— Дурак! — заматерился и лэрд. Потом схватил Лейтона за плечо и резко развернул вправо. — На! Смотри!

Ему показалось, что это гигантский пчелиный рой. Гудел он грандиозно. Его то и дело прошивала молния, настолько яркая, что глаза слепило. Этот рой освободила стихия, у него была одна нога, которая стояла между волнами, вся в морской пене, а на голове как будто шляпа нахлобучена: воронка.

— Это смерч! — прокричал лэрд Кенси. — Он тут гуляет! Тебя затянет в воронку, понял?! Воздушные потоки… опасно… очень…

— Понял! — он схватил канат.

Еще непонятно, кто тут невежа. Грозовой фронт может тянуться аж до материка! До ближайшего архипелага точно! И высоты может и не хватить. А также мощности двигателю. И Лейтон торопливо стал крепить свои крылья вместе с остальными матросами.

Руки пылали от грубых просоленных веревок. Которые до мяса сдирали кожу с ладоней. Глаза почти ничего не видели: их заливала вода. Легкие почти не дышали, в них тоже полно было воды. Саднило горло. Подкашивались от усталости ноги. Лейтон не понимал, сколько времени прошло. Где он, что с ним…

И вдруг ветер стих. Не то, чтобы совсем, но дышать стало легче. Лейтон торопливо прокашлялся. И глубоко вздохнул, раз другой, третий….

— Вроде, уходит, ваша милость, — сказал капитан лэрду Кенси.

— Все целы?

— Пока не понятно. Нас раскидало. Надо дождаться рассвета и подать сигнал к общему сбору. Вы со сьором отдыхайте, дальше уж мы сами.

Лэрд Кенси сел прямо на грязную палубу, спиной привалившись к сломанной мачте. И закрыл глаза. Лейтон рухнул с другой стороны, почувствовав затылком холодное мокрое дерево. Зато спине стало тепло: они с адмиралом сидели плечом к плечу. Отодвигаться было лениво.

— Как тебя зовут? — не оборачиваясь, спросил он.

— Рэйли. Рэй.

— Я Лей. И давай без титулов.

Они помолчали.

— Надо согреться, — сказал, наконец, Рэй. — Идем в каюту. Переоденемся, выпьем. Опасность миновала.

Он встал и протянул Лейтону руку.

«А сильный, черт!» — невольным уважением подумал он, вспомнив, как эта рука тянула канат. За двоих, а то и за троих! И вмазал он своему сьору от души. Видать, наболело.

Поддерживая друг друга, они добрались до двери. Первым спускался Рэй. Вернулись в его каюту. Вещи были разбросаны, кувшин разбит. Пахло чем-то терпко-сладким, должно быть, разлившимся вином.

— Болит? — спросил адмирал, кивнув на окровавленные руки принца.

Болели не только они. Вся левая щека, та, где наливался кровью синяк, спина, по которой ударил упавший парус. И там наверняка огромный синяк.

— Да, очень, — не стал геройствовать Лейтон.

— Где там твои артефакты? Ты же сказал, что может мгновенно залатать любые раны.

— Они в моей гондоле, в кабине пилота. Вся медицина.

— Сходишь? — подмигнул Рэй.

— Иди ты…

— Тогда обычная мазь. Как у простых смертных, — адмирал полез в аптечку.

Рэй намазал чем-то пахучим, едким руки и спину Лейтона, потом налил им обоим вина, достав из сундука запечатанный кувшин. На этот раз принц вино оценил: выпил все, до капли. Сказал:

— Спасибо. Друзья?

— Моя бабка отравила твою пра-тетку, урожденную Сатару Тадрарт, — сказал адмирал, отхлебнув вина из своего стакана. — Чтобы ее любовник, твой двоюродный дед стал императором. Это к вопросу о дружбе. Потом Ранмир аль Хали зарезал своего кузена, активировал боевые торпеды и расхреначил Чихуан с Фригамой. Заодно запулил и в Нарабор, где после этой атаки похоронили двух сьоров. Но возмездие последовало. Сьора Ранмира убил на поле брани твой дядюшка Кахир. Тоже, кстати, аль Хали.

— А были среди моих предков хорошие люди?

— А то! Только быстро умерли, их имена история не сохранила. Хотя, гуляет легенда, что твоя прабабка Виктория по прозвищу Сильная была неординарной женщиной. Никого не травила, наемных убийц не подсылала, интриги не плела. И все ее уважали. Долгую жизнь прожила и достойную. Жаль, что этот ублюдок, сьор Чанмир не в маму пошел, а в отца. Тирана и садиста.

Лейтон рассмеялся:

— Какие страсти ты рассказываешь! Давай еще выпьем! Не то я это не переварю!

— С радостью! Я ведь только начал. Рассказ о твоей семье.

Они чокнулись. Вино отливало золотом, внутри разливалось тепло. Боль куда-то ушла. Вино хорошее, и мазь хорошая. Лейтон опьянел.

— За что ты меня, кстати, ударил? — спросил он, косясь на кровать. Неудобно: чужая каюта. Хотя, он ведь принц. Если Лейтон правильно понимает дворцовый этикет, слуга может спать и на полу, когда кровать всего одна.

Но разве Рэй теперь слуга? После того, как они вместе отстояли крылья? И подрались.

— Ты должен отныне помнить, что отвечаешь не только за себя, — сказал лэрд Канси.

— Ладно, врать. Просто я тебя нужен. Кстати зачем? Выкладывай уже. Черт с ними, с нашими бабками и тетками! Которые друг друга травили. Ты же не швырнул меня за борт, хотя очень хотел. Чего тебе надо от меня? Не от моего отца, не для страны. Тебе лично что? Какая награда?

Рэй заколебался. Но все-таки сказал:

— Есть одна девушка. Я ее люблю. Но проблема в том, что она принцесса. Есть и еще одна проблема: я не красавчик, как ты. Знаю, что лицо у меня отталкивающее. Поэтому научился так владеть своим телом, чтобы никто на это лицо не смотрел. А также языком. Но принцесса не может оценить моя изящество и красноречие, потому что я не вхожу в круг лиц, которым позволено бывать при дворе их высочеств. Я могу ее видеть лишь на официальных приемах, но она в мою сторону даже не смотрит. Томлюсь, тоскую. Прямо беда.

— Хоть одна из проблем решаема?

— Да. У девушки есть брат. Тоже принц. Тот еще засранец. Меня пообещали сделать советником, если я привезу наследника в Игнис. Брат со своим советником запросто может бывать у сестры. И она к нему и советнику запросто может приходить. За советами. Так я смогу завоевать сердце принцессы. Мне бы только приблизиться к ней.

— Сколько тебе?

— Двадцать восемь.

— А выглядишь старше.

— Это плохо. Меня тащили щипцами из материнского чрева. Говорят, была куча проблем. Выходили с трудом. Я даже хромал, и заметно, так что пришлось упорно тренироваться. Но другие, здоровые, меня обскакали. Принцессе девятнадцать, ее вот-вот выдадут замуж. Мне надо бы поспешить.

— Скажи честно: тебе нужен титул или она сама? Я все пойму, не дурак. Если нет кронпринца, то наследовать отцу должна кронпринцесса. Может быть, ты сам хочешь сесть на трон?

— Глупости говоришь, — сердито сказал Рэй. — Во мне ни капли крови Великих Домов. Максимум, на что я могу рассчитывать, это на титул принца-консорта. Аль Хали меня мигом сожрут.

— А меня нет?

— Ты один из них. Сьор. В тебе течет их кровь, ровно половина. Если ты женишься на принцессе Тамиле, восстановится равновесие. И вы снова заживете как большая дружная семья.

«Но у меня другие планы, — подумал Лейтон. — Власть меня не интересует. Я хочу улететь отсюда. Я здесь чужой».

Он бы рассказал об этих планах Рэю, после выпитого вина расслабило, потянуло на откровенность. Но глаза слипались. У них еще будет время.

— Когда я стану императором, то издам указ о вашем браке, — сонно сказал Лейтон. — Ты сможешь жениться на моей сестре, — утешил он друга.

— Боюсь, что к тому времени я состарюсь, — вздохнул Рэй. — Давай поищем другой способ. К примеру, я совершу кучу подвигов. И твой отец меня оценит. К счастью для меня, империя распалась, и все принцы от моей любимой девушки теперь далеко…

Лейтон уже спал, когда его бережно уложили на кровать. Лэрд Кенси и в самом деле лег на полу, на подстеленном плаще. Который уже был потерян для гардероба аристократа. Некогда белый, а теперь грязный, испорченный соленой океанской водой.

Но бабка Рэя накопила немало богатств, пока была в Малом совете, доверенным лицом императора. Если бы на это золото можно было купить титул принца! Или небольшое королевство. А на плащи и прочие дорогие безделушки Рэю хватало.

Принцесса Эла… Рафаэла Тадрарт… Рэй не сказал ей пока и пары полновесных фраз. Чтобы оценила его красноречие. А она ему вообще — ни слова.

Но когда он привезет в столицу ее брата, все изменится. Лей своенравен. И, похоже, что лэрд Кенси первый, кому принц доверился. А это дорогого стоит.

— Все сидит? — с тревогой спросил сьор Кахир у жены. — Темно уже. Весь день ничего не ела.

Королева тяжело вздохнула. Проклятие высокородных: безумие. А последняя чистокровная принцесса Императорского Дома и так-то была не в себе. С раннего детства, когда пряталась от отчима, совершившего государственный переворот.

Боялась, что и ее убьют. Сидела в оранжерее, за огромными кадками, в которых пальмы, привезенные с юга, обильно цвели и должны были радовать ее мать, напоминая о родине. Играла в куклы. Здесь-то и нашел Игнису наместник Гор, правая рука императора. Его единственный друг, командир столичного гарнизона и важная персона Малого совета, куда входили только четверо, считая самого императора.

Наместник внезапно влюбился, они с Ранмиром сторговались, и сир Гор, чьих родителей никто не знал, а титула не признавал, женился на Принцессе Великого Дома. Детей у них не было.

Сир Гор как пришел из ниоткуда, так и ушел в никуда. После того, как взорвался портал, наместник, чьими советами охотно пользовался Кахир, поспешил обратно в Игнис. Единственным способом добраться туда стремительно, оставался транспортер.

Кахир сам видел, как сир Гор задал координаты. И нажал на пуск. После чего предсказуемо растворился в воздухе. Возвращения наместника ждали через три дня. Он сам так сказал. Но не появился ни через неделю, ни через месяц, ни через полгода…

Узнать о его судьбе возможности не было. Лишь через год, когда послы из Игниса добрались, наконец, до южного материка, Кахиру сообщили, что наместник в их столице так и не появился. Исчез.

С тех пор леди Гор терпеливо ждет мужа. Хотя прошло уже пятнадцать лет. В Вестгарде старое летоисчисление, теперь, когда империи нет, и Кахир может больше не таиться.

Пятнадцать долгих лет эта с виду не стареющая женщина, без единого седого волоса и с гладким застывшим лицом сидит на ступенях своего дома и смотрит в одну точку. Туда, где должен появиться наместник Гор. Потому что с этого места он исчез, махнув на прощание рукой:

— Не скучай, моя Ниса! Я быстро!

Тателариусы только руками развели. Никто не знает, как устроены транспортеры. Но пользоваться ими запретили. Первый Чихуан, куда регулярно наведывался Кахир, и где узнали о случившемся почти сразу. Потом и остальные королевства.

Леди Гор сошла с ума, это очевидно. Но ее помешательство тихое. Она ничего не просит. Ни с кем не говорит. Если не покормить, так и не поест. Вот как сегодня. Когда идет дождь, бывшая принцесса Императорского Дома облизывает губы. Ей достаточно ложки воды, чтобы напиться. Или немного вечерней росы.

Одета леди всегда в черное. Украшений не носит. Она не живет, она ждет. Потому что верит — он вернется. Ее сир Гор. Единственная любовь.

Кахиру и его жене безумно жалко леди Гор. Но что тут поделаешь? Предупреждали же. Наместник знал, что рискует. Но ситуация была чрезвычайная. И он рванулся на помощь своему воспитаннику.

— Приведи ее в дом, — попросил король Вестгарда Летис. — А лучше попроси Нерею.

Все дети Кахира живут здесь, в его доме. И законнорожденные принцы и бастарды. Одной большой семьей, и даже дружной. Сын от кухарки недавно получил-таки титул мейсира. Ему уже семнадцать, его единоутробный брат сир Дуглас командует военным гарнизоном Вестгарда. И будучи отличным фехтовальщиком, натаскивает мейсира аль Хали.

Кахир доверил бы сиру Весту и армию. Отменный воин и преданный своему королю. Сир Дуглас Вест. Первый титул, пожалованный самому Кахиру. Передал, так сказать, по наследству.

Ну, с сыновьями все понятно. А вот дочка. Непонятно, какое положение она занимает при дворе и что с ней будет. В Вестгарде не очень-то любят титулы. Здесь нет рабов, а мэтры имеют такие же права, как и сиры. А, может даже больше. Вестгард уважает мастеровых.

Поэтому единственная дочь Кахира не обижается, когда к ней обращаются просто Нерея. Рослая, в отца, но рыжеволосая, в бабку Весту. Уравновешенная, рассудительная, надежная, почему и леди Гор идет за Нереей, будто маленький ребенок, вложив свою узкую и нежную ладошку в большую крестьянскую руку.

Мать Нереи была кухаркой, когда ее почтил своей благосклонностью господин. И стал частенько захаживать в спальню прислуги. Сейчас эта бывшая кухарка сама госпожа. Живет в огромном поместье со средним сыном, который, единственный, остался с матерью. И учится управлять ее огромным хозяйством.

В Вестгарде бывшая любовница Кахира не появляется. Она постарела, неимоверно растолстела и, в общем-то, довольна своей участью. Большой дом, много земли, слуг тоже хватает.

Сынок-то младший аж мейсир! И не мечтала, что так будет! А дочка, умница, помогает королеве. Странно, что к Нерее еще не сватались.

Ее даже называют в шутку святой Нереей. Давно уже невеста, но на парней и не смотрит. Отца боготворит, королеву почитает. Младших братьев опекает. За леди Гор ухаживает. Нерея единственная, при виде которой на лице у бедняжки появляются хоть какие-то эмоции.

— Идемте, ваша милость. Я вам кашку сварила. Вкусная кашка.

Нерея заботливо вытирает салфеткой бледные губы ее милости. Похоже, что любовь — это проклятье. Вон, как миледи страдает! Нерея уже решила, что останется при отце и братьях, один из которых со временем тоже станет королем. Незамужней и бездетной.

Если за ней не придут. С далеких заснеженных гор доносится по ночам до комнаты, где сладко спит рыжеволосая девушка не то дуновение ветра, не то чей-то шепот:

— Твоя корона сияет ярче всех… Ты моя кровь… иди ко мне… иди за мной…

… Все началось в тот день, когда к воротам Вестгарда подошел караван. Земли вокруг были плодородные, пахотные, степь перемежалась с рощами, крестьянские деревни, разбросанные в округе, утопали в зелени садов.

А тут верблюды! Грязные, уставшие, тощие. Попоны полиняли, и ворс на них заметно поредел, некогда богатая сбруя потускнела. Лошадей мало. И одеты караванщики странно. Бело-голубые стеганые кутки, да еще плащи на меху. Когда здесь, в Вестгарде климат мягкий, морозов почти не бывает. Снег тоже редкость. А эти утеплились! Диво дивное, короче.

— Цвета Фригамы, мой сьор! — доложил Кахиру сир, примчавшийся верхом от крепостной стены, от главных городских ворот. — И флаг… Герб вашей тещи! Дом Готвиров!

— Посольство, должно быть, — король взволнованно встал.

С материка за южным морем давно уже не было вестей. А Фригама лежала далеко на севере этого материка. Сколько же сюда добирались послы?! Караваном шли в морской южный порт, через знойную пустыню, по цепочке оазисов. Потом погрузили верблюдов и лошадей на корабли. И снова долгий пеший путь, потому что добрая половина парнокопытных, небось, полегла, да и непарные копыта тоже поредели!

Он с нетерпением ждал посольство. В белой-голубой Фригаме живут друзья. Дом Готвиров. И жена Кахира наполовину Готвир. А по характеру так вылитая бабка, в честь которой Летис и назвали.

— Ваше величество!

Глава посольской миссии рухнул на колени перед королем скорее от слабости, чем следуя этикету.

— Поднимите его! — приказал Кахир. — И посадите на стул.

— Но я не смею! Я всего лишь лэрд!

— А я всего лишь сьор. Не до чинопочитания. Вы проделали такой долгий путь. Уверен, что повод был.

— Спасите Фригаму!

Лэрд снова попытался упасть на колени.

— Спасу. Но, во-первых, сидите. Во-вторых, скажите внятно, что именно стряслось? В-третьих, есть у вас письмо от короля Анриса? Как он? Здоров?

Кахир с досадой вспомнил, что прошло аж пятнадцать лет! А он тут о здоровье! Надо было спросить: жив ли еще старший дядя королевы?

— Его величество тяжело болен… — губы у посла задрожали. — Не уверен, что когда вернусь, застану его живым. А Наследный принц… Он еще даже не женат! Дом Готвиров гибнет, ваше величество!

Выходит, что принц Дома северных так и не оправился от удара, когда принцесса Айла предпочла Дом южных и короля Аксэса!

— Это все ваши проблемы? — натянуто спросил Кахир.

— Если бы! На Фригаму идет орда! Несметные полчища степняков! Непонятно откуда, у них появился вождь. Великий Хан, который их объединил, эти дикие племена! Он и его брат отличаются особой жестокостью, кровожадностью и неустрашимостью. Они могучие воины. Фригама не устоит, ваше величество!

— А я-то чем могу помочь? — Кахир аж встал. Ничего себе, новости! — На то, чтобы подготовить военную кампанию потребует минимум полгода. Потом переброска войска. Нужно много кораблей. А марш-бросок по пустыне? Я однозначно не успею, и моя армия придет уже к развалинам Фригамы. Я смотрю, у вас даже воздушных гондол нет. Только верблюды.

— Воздушный флот единственная наша надежда. Каждая гондола бесценная. Я не мог их забрать. Даже одну. Нам нужно золото и опытный полководец. Потому что Наследный принц…

— Я хорошо знаю Шарля. Мы вместе сражались в Каменном мешке. Можете не объяснять.

— Его величество сьор Анрис просит у вас, ваше величество, руки вашей дочери. Для Наследного Принца Дома.

— Какой еще дочери?

— У вас ведь есть дочь-бастард. Но сьор Чанмир женился на бастарде короля южан. А мы тем более согласны. Лишь бы укрепить семейные связи и заручиться вашей поддержкой.

— Да я и так всей душой…

— Но нам нужен наследник! Принц Шарль дал свое согласие и с нетерпением ждет нареченную!

— Она… как бы это сказать? Даже не леди.

— А что мешает вам сделать ее леди?

Кахир задумался. Да, собственно, ничего не мешает. Он просто не рассматривал всерьез брачные союзы своих детей. Рано еще.

— Мне надо подумать. А вы пока отдохните.

— Думайте быстрее. Вы наша единственная надежда. Дома Готвиров. Поговорите с королевой. Она же не откажет в помощи родному дяде.

Кахир и сам прекрасно понимал, что медлить нельзя. Друзьям надо помогать. К тому же там, в горах Фригамы осталась мать. Они не ладят, это правда. Но она его мать! А если она одумалась? Кахир забрал бы ее к себе. Поселил в лучших покоях, за ней бы хорошо ухаживали.

Чем плоха старость в своем доме, теплом, сытном, в кругу большой семьи? Когда столько внуков…

— Что скажешь, Летис?

Она приникла к мощному телу обожаемого мужа. Спрятала лицо у него на груди. Погладила спину, плечи. Тепло, хорошо. Надежно. Боги благословили их счастливым браком и уже двумя сыновьями. Летис не собиралась на этом останавливаться, ей хотелось и дочку.

А тут послы из Фригамы! Которые хотят, чтобы Кахир возглавил оборону их столицы! Но это же так далеко! Королева вздохнула:

— Отказать невозможно. Но согласиться? Как ты себе это представляешь?

— Я поеду с ними. Через Игнис. Потребую у Рафа воздушные гондолы. На них и доберусь до Фригамы вместе с Нереей. Если она, конечно, согласится. Неволить девушку не стану. Наследный принц намного старше. Ему за сорок. А Нерея девочка еще. Хотя выглядит… зрелой.

— Но если ты уедешь, что будет со мной? — и Летис прижалась крепче.

— Ты прекрасно справишься. Потому что ты — Готвир. Ты не только внешне похожа на свою бабку и мать, но и характером в них. Если со мной что-то случится… У Вестгарда есть Наследный принц. И его младший брат. Есть сир Дуглас Вест. Вестгард прочно стоит на ногах, и какое-то время обойдется без меня.

— Но сколько тебя не будет?! Полгода?! Год?!

— Может, и больше. Ты справишься, — теперь уже Кахир гладил ее. — Надо ехать, — мягко сказал он. — Там моя мать…

— Она же тебя ненавидит!

— Она должна быть довольна. Я ведь король. А стану императором, потому что Чихуан загнивает, его верхушка. Аристократия. Королева погрязла в разврате, а твой брат король, уж прости меня, дурак. Что все это позволяет. Из трех детей Айлы хоть один его? Сомневаюсь. Наш старший сын объединит оба королевства и провозгласит империю, если уж я этого сделать не успею. Я верю в Линара. Мальчишка еще, но спуску никому не даст! — с гордостью сказал Кахир.

— Не уезжай, — но королева уже поняла, что это неизбежно.

Муж снова идет на войну. Кого-то спасать.

— Кончай грустить, лучше поцелуй меня. Я еще успею заделать тебе ребенка до отъезда, — грубовато пошутил Кахир.

Он и в самом деле старался. Мял ее тело своими ручищами, потом гладил, и снова мял, разгораясь, жадно сжимал большую грудь, целовал ее. Ласкал гораздо ниже и смелее, проверяя: готова ли женушка? Улетучились из ее головы эти мысли, о том, что дорога дальняя и опасная, а война такое дело, что могут и убить?

Летис справится. Вот это королева! Ее все уважают, не то, что эту распутницу Айлу. Которая упивается ласками мейсира Анжа, не собираясь его отпускать. И давит на мужа. Кахир бы прибил за такие штуки.

Но его Летис верная. Они давно уже вместе, а все еще не насытятся друг другом. Кахир нашел свое счастье в объятьях жены, а она с детства любила только его. Брак, благословленный Богами. И древними, истинными, как называет их мать Веста. И непостижимыми Богами чистокровных.

У них с Летис все просто. Не то, что в этом забери его Мрак, Чихуане! Где вообще непонятно, кто король! Один брат правит, от другого рожают детей! Ну, чокнутые, хоть Айла с Анжем и полукровки!

Кахир хотел бы остаться и со всем этим разобраться. Приструнить своих ошалевших родственничков. Но долг зовет на север.

Кто знает, как все обернется? Степняков он видел. Мелкие, но злые. А девки у них ох, и горячие! До сих пор щеки заливала краска, стоило вспомнить ту ночку в шатре. Чем они его тогда опоили, черти?

Он покосился на Летис. Устала и спит. Довольная. Как довольны были те степные бесстыжие сучки, привалившиеся к нему со всех сторон под шкурами, согревшими их всех под утро, когда остыл очаг.

Тьфу ты! Это ж был морок!

А еще с Нереей надо поговорить…

— Ты согласна?!

— Но этот брак так нужен вам, отец.

— Мне-то как раз не очень. А вот Шарлю… Принцу Шарлю. Ты знаешь, что по твоим девичьим меркам он почти старик? Тебе двадцать, а ему сорок с… Много, в общем лет. Он не красавец, уж скажу, как есть. Мечник так себе. Не больно храбр, не сказать, чтобы умен.

— То есть, совсем ничего хорошего в принце нет?

— Кроме того, что он Наследник Дома. Так что ты хорошенько подумай…

— Я уже решила. Еду с вами на север.

— Так хочется стать королевой? — с любопытством спросил Кахир.

— Нет. Титул мне безразличен. Но мне снится один только сон. Я знаю, что другие видят разные сны. А я вижу белый город с золотыми зонтами. И золотыми шпилями Храмов. И только его. А еще странный Храм в горах. Непохожий на наши. Оттуда мне слышится голос. Я знаю, что это моя судьба. Он меня зовет.

— Фригама вообще-то бело-голубая. Тебе, похоже, снится Игнис.

Кахир с любопытством посмотрел на дочь. Неужто в ней древняя кровь пробудилась? Кровь ее бабки. Не её ли голос слышит Нерея?

— Мне все равно. Я знаю, что должна поехать с вами, — твердо сказала она. — Что мой суженый старше меня и некрасив. Все думают, что я святая, раз не встречаюсь ни с кем. Просто я смирилась. Что моя судьба не здесь. И если моему сну сбыться суждено, то за мной придут. Они и пришли. Значит, я свою судьбу принимаю.

— Странная ты, — с опаской сказал Кахир. — Но предложение сделано. Жених согласен, невеста тоже. Осталось собрать приданное. Но папа твой богат, — он простецки хлопнул Нерею по попе и сам смутился. — Забылся. Ты ж теперь невеста! Я завтра издам указ. Отныне ты леди Нерея. Нерея Вест. Дочь короля. Я официально тебя признаю. Извини, что так поздно.

— Спасибо, отец.

… Уезжали на рассвете. Верблюдов у Кахира не было, зато породистых лошадей — сколько угодно! Сундуков, набитых золотом тоже было много в этом странном караване. Где верблюды брели рядом с породистыми жеребцами, которых приходилось придерживать.

Кахир все продумал. Перво-наперво он встретится с императором. Раф поначалу откажет. Не даст гондолы своего воздушного флота, самого большого во всех королевствах для похода на север. Но Кахир кое-что напомнит этому Тадрарту.

О своей матери, о Пророчестве. И о той, кто родила Рафу единственного сына. И которой он задолжал.

А долг-то не погашен.

Лейтон с удивлением смотрел на приближающийся берег. Как не уезжал из Нарабора! Та же набережная, облицованная серым камнем, отполированным до зеркального блеска морскими волнами, этажерка портовых складов — на верхнем, третьем ярусе самые легкие товары: благовония, специи, чай…

Но потом Лей вспомнил, что некогда это была огромная империя, и строились здесь по единому проекту, утвержденному императорской канцелярией. Разве что столицы имели каждая свой цвет и свои особенности. Нарабор был самым малоэтажным и скромным, для его строительства использовали неброский бурый песчаник.

Игнис, как сказал Рэй, построен из белого мрамора. Золотые зонты сияют, как солнце. Калифас из редкого красного песчаника, почему его и называют Красной Розой пустыни. Фригама белая, она вся из белоснежного известняка. А зонты ярко-голубые, как северное небо.

А вот Чихуан… Рэй сказал, он разный. Самый яркий в мире город, из чего только там не строят! И как только не исхитряются, чтобы выделиться! Каких только цветов там нет! Город-праздник, благословенный юг, где всегда тепло и есть сезон дождей. Не скудных, как в других анклавах, а ливневых, продолжительных. После которых Чихуан цветет, и все вокруг него преображается.

Увидеть бы!

— Совсем скоро мы будем в Игнисе! — Лейтон наконец-то мог расправить свои серебряные крылья. — Увидишь, как я взлечу! — похвастался он лэрду Кенси. — Я лучший пилот на этой планете!

— Раньше ты говорил, что самый цивилизованный ее обитатель, — с насмешкой сказал Рэй.

— И это тоже!

— Я уже понял, что сьор Лейтон выдающая личность. Уникальная во всех смыслах.

— Я тебя с ветерком прокачу!

— Не спеши.

— Что значит, не спеши?!

— Твой летательный аппарат… Он выглядит необычно.

— Все правильно! Таких на всей планете больше нет! Ни у одного правителя!

— Так ведь могут и пальнуть.

— Что?!

— Игнис вооружен. Вы, ученые мэтры, никогда не думаете об оружии. О том, что проблемы можно решать и так. Если что-то не вписывается в привычную картину мира, это что-то можно просто ликвидировать. Тебя собьют, едва приблизишься к столице. Есть у тебя защита от торпедной атаки?

— Я об этом не думал, — озадаченно сказал Лейтон. — Что надо от кого-то защищаться.

— Обязательно. Твой световой меч оружие. И мощное оружие. А если им завладеет кто-то другой?

— Каким это образом?

— Просто потому, что он сильнее. Или их много. Сидел же ты в клетке. А твой меч в это время лежал на столе перед судьей.

— Но один световой меч ничего не решает!

— Ошибаешься, — тяжело вздохнул Рэй. — К тому же тателариусы высшего ранга в Игнисе не так уж и глупы, как ты думаешь. Изобрести они, возможно, ничего уже не могут, а вот скопировать…

Лейтон заметно напрягся и невольно положил руку на грудь. Туда, где висел «медальон». Один, в чужой стране, среди таких же дикарей, как и в нараборской пустыне. Рэй прав: их много, этих дикарей. Они могут навалиться и отобрать. И Лейтон снова очутится в клетке.

А что можно сделать? Заполучить верховную власть. Стать Наследным Принцем Императорского Дома. Сьором Лейтоном Тадрартом. Громкий титул надежная защита. И такой друг, как Рэйли Кенси, который, похоже, знает все и ко всему поможет приспособиться.

Главное надежно замаскироваться. Не выдавать своих истиных намерений и незаметно добраться до пульта флагмана. Цель Лея звезды, а вовсе не трон! Принц так принц, лишь бы сбылось.

— И что ты предлагаешь? — спросил он у Рэя.

— Пошлем вперед торговую гондолу имперского воздушного флота. Их много в морском порту, сообщение со столицей непрерывное. Предупредим о твоем прибытии. Тебе устроят торжественную встречу, как подобает. Ты пойми, дурачок, хочешь стать настоящим принцем — веди себя, как принц. А принца что делает? Свита. Антураж. Позволь мне обо всем позаботиться. И Игнис упадет к твоим ногам, а не ты к его воротам, бездыханный.

— И сколько надо ждать?

— Пару-тройку дней. Нам надо разгрузиться. Передохнуть, чтобы не выглядеть бледно. Подумать о том, во что ты будешь одет. Полетим на твоей гондоле, она впечатляет, но с эскортом. А по пути будем сыпать на оазисы лепестки роз.

— Ты сейчас шутишь?!

— Отнюдь. Традиции такая. Ты в империи, Лей. Привыкай.

— А что мы будем делать эти пару дней?

— Развлекаться. Здесь полно кабаков и борделей. Это порт. Крупнейший торговый порт империи.

— Но я же принц!

— А кто об этом знает? — пожал плечами Рэй. — Пользуйся. Ты пока лицо не портретное.

Два дня пролетели незаметно. Лейтон даже пожалел, что надо отсюда уезжать. До чего ж приятно, когда у тебя до черта денег! Кошелек Рэя кажется бездонным. Правда, расплачиваясь по очередному счету, лэрд Кенси усмехается:

— Это не траты, а капиталовложения. Ты вернешь мне в двукратном размере каждый потраченный империал, сьор Лейтон. Я благотворительностью не занимаюсь.

— Если бы ты хотел меня обмануть, то не говорил бы об этом прямо. Я же сказал, что помогу тебе жениться на сестре. Как там ее?

— Рэфаэла Тадрарт, — сердито сказал лэрд Кенси. — Ты должен затвердить имена первых лиц империи и их описание, не то бросишься на шею к повару. Или к ответственному за ночные горшки. И опозоришься.

— Но ты говорил про торжественный прием! Разве императора можно с кем-то спутать?

— Ты прав: мы войдем во дворец с парадного. Я обо всем позабочусь.

… Их увидели издалека. И тут же заревели трубы. Лейтон замер от восхищения. Вот это точно не Нарабор! Белоснежные стены и золотые зонты! Мосты над водоемами с прозрачной водой, поющие струи фонтанов.

А какие роскошные беломраморные дворцы! Над одним внезапно взметнул флаг, на самую вершину золотого шпиля, уходящего высоко в небо.

Заинтересованный Лейтон облетел его, чтобы рассмотреть, флаг этот. И дворец тоже. Ничего так домишко! С огромным парком, каскадными прудами и многоярусными фонтанами. Два крыла, видимо наследник с супругой по традиции проживают на разных половинах.

— Резиденция Наследного Принца, — положил ему тяжелую руку на плечо Рэй Кенси. — Вы дома, ваше высочество. И все теперь об этом знаю. Забудьте про инкогнито.

Лейтон был разодет в белоснежные шелк с парчой и золото. Весь в гербах, как жаба в бородавках. На шее, как и у Рэя висела толстенная цепь. Пальцы обеих рук с непривычки болели, унизанные перстнями. А уж как болели ноги! Башмаки были узкие, на каждом огромная золотая пряжка, украшенная сверкающими драгоценными камнями!

Лейтон себя презирал. За то, что позволил все это на себя надеть. И выглядит, как варвар. Настоящий дикарь. Ни за что пожалованный орден размером с тарелку для жаркого давит на грудь.

Не слишком ли? Но Рэй невозмутим.

— Его высочество Наследный Принц Императорского Дома сьор Лейтон Тадрарт! — объявил церемониймейстер.

Все, кто был в огромном зале для торжественных приемов, низко склонились.Кроме мужчины, который сидел на возвышении, на троне. И тех, кто стоял рядом с этим троном.

На мужчине была корона, но и без короны Лейтон бы его узнал. Так будет выглядеть он сам, когда состарится. Хотя, император еще не стар. Просто болеет. Глаза потускнели, дыхание прерывистое. Или это от волнения?

— Лейтон, сын…

Придворные не смели распрямиться без приказа, а его не последовало. Лей так и шел среди сверкающих диадем и напудренных париков, не видя ничего выше пояса. Только мраморные стены и канделябры. Лэрд Кенси остался далеко позади. Лэйтон шел к отцу, который под конец не выдержал, и тоже шагнул навстречу.

— Приветствуйте вашего принца! — раздался властный женский голос.

Вот кто никогда не забывал об этикете. Императрица-мать. Леди и лэрды дружно распрямились, раздался хор голосов:

— Жарких дней, ваше высочество!

— Слава Наследному Принцу Дома!

— Слава императору!

Лейтона притиснули к белому шелку, пахнущему пудрой. Потом император отстранился и жадно посмотрел на того, кого держал в своих объятьях.

— Встань рядом! — велел он Лейтону. И торжествующе обвел глазами притихших придворных: — Ну?

— Одно лицо, ваше величество, — раздался все тот же женский голос.

Лейтон посмотрел влево.

— Внук мой, дай и я тебя обниму! — Олола постарела, но реакция у вдовствующей императрицы по-прежнему была отменная. — Я словно вновь увидела старшего сына молодым!

«И эта змея, боюсь сказать гадюка моя бабушка?! — он с трудом удержался, чтобы не уклониться от поцелуя. Потому что кроме объятий Лея пытались и облобызать.– Да она меня впервые видит! Это ее усилиями я двадцать лет был похоронен в нараборской пустыне!»

Рэй вкратце рассказал сьору Тадрарту историю его рождения. Тогда бабушка за него не вступилась. Забрал Лея дед. Кто бы мог тогда подумать, что у любвеобильного императора не будет больше сыновей?

Лей с трудом подавил отвращение. Но невольно восхитился: какая талантливая актриса! Да, это его бабка! С чужого лица, с его фальшивой улыбкой и выражением искусственной радости на Лея смотрели такие знакомые зеленые глаза. Фамильная черта потомков бывшей сирры для особых поручений Ололы Бауэр. Любовницы, а потом фаворитки императора Ранмира.

Который назло всем решил на ней жениться.

— А это мои сестры? — кивнул он вправо, на стоящих у трона двух девушек.

Младшая принцесса, третья из сестер, была у няни на руках. Она единственная в этом зале не понимала, что именно происходит? Империя обрела наследника!

— Принцесса Рафаэла, принцесса Эрара, — представили их высочеств.

Эла и Эра недружно поклонились брату. Он смотрел на старшую и недоумевал. Как можно сходить с ума по этой девице? Надменная, судя по выражению лица, и не сказать, чтобы красавица. Глаза карие, обычные. Подбородок острый, нос прямой и гораздо длиннее, чем надо.

Не будь она принцессой, так бы и сказали: длинноносая. А так: чуточку больше нормы. К тому же девица юна, ей всего девятнадцать. И недостатки ее внешности они же украшения. Добавляют пикантности и шарма. Не это ли прельстило Рэя?

Но она же злюка!

Понятно было бы, если бы он влюбился в среднюю сестру. У той на лице все написано: хорошенькая дурочка.

— Вам надо отдохнуть с дороги, мой принц, — улыбнулась вдовствующая императрица, взяв официальный тон. И Лею сразу же стало легче. Поменьше бы таких «родственничков»! Эта уж точно кого-то отравила! — А вечером мы устроим в вашу честь грандиозный банкет. Лэрд Рэйли Кенси?

— Я здесь, ваше величество.

— Вы привезли сюда, в Игнис, Наследника Дома.

— И то верно! — очнулся, наконец, император. Который не ожидал, что сын будет настолько на него похож. — Какую вы желаете награду?

— Вы сами должны придумать, как меня наградить, — низко поклонился Рэй.

— Отец… — вмешался Лейтон, пока не у него не отобрали единственного друга. — Простите, ваше величество…

— Ничего. Мне приятно. Ты Наследный Принц Дома. Второе лицо государства. Это не оговорка, ты имеешь полное право звать меня не ваше величество, а отец, — Рафаэл Тадрарт грозно посмотрел на придворных и перевел взгляд зеленых глаз, ставших похожими на болотные огоньки на мать. Мол, ты все поняла? — Мой сын, наконец-то, дома! Что ты хотел сказать, Лейтон?

— Лэрд Кенси мне помог, когда я оказался в большой беде. Вообще он толковый малый… — Лей запнулся, вспомнив о манерах. — Я хотел сказать, верный слуга. Спас ценный груз во время шторма, не только меня. Мой летательный аппарат. Прошу вас сделать лэрда Кенси моим советником.

— Удачливые эти Кенси, — насмешливо сказала Олола. — И снова советник!

— Пусть будет так! — властно сказал император. — Утверждаю вас в новой должности, лэрд. Немедленно пишите указ.

Лей перевел дух. Без помощи друга не добраться ни до хранилища с фамильными артефактами, ни до пульта управления флагмана. А надо спуститься и на самый нижний ярус «Храма», хорошо бы обследовать реактор.

Говорят, он заторможен. Кто это сделал? Обратим ли процесс?

— Советник Кенси, — император протянул Рэю подписанный указ. — Покажите Наследному Принцу его резиденцию. Ваши покои теперь тоже там.

— Я буду рад, если мои сестры будут меня навещать, — тут же забросил удочку Лейтон. Долги надо возвращать. Рею ведь надо сблизиться со старшей принцессой. — Я хочу, чтобы мы как можно скорее стали семьей.

Вдовствующая императрица при этих словах бросила на внука изучающий взгляд. А поначалу Ололе показалось, что перед ней провинциальный простачок. Да, Тадрарт, в этом нет никаких сомнений. Зеленоглазый красавчик, точь-в-точь юный Раф!

Но нельзя забывать, что этот принц, он еще и аль Хали. Кенси в советники вытребовал, ты подумай! Спелись уже!

Олола почему-то была уверена, что миссия провалится. И Рейли Кенси наследника в Игнис не привезет. А, поди, ж ты!

А еще она думала, что мальчишку, выросшего в пустыне, мигом сожрут аль Хали. И империю все равно заполучит новый Самир. Сьор аль Хали, старший сын этой сучки Лияны и пустынного льва Чанмира.

Но теперь будущее туманно. Мальчишка-то совсем не простачок!

А вот кто он, принц Лейтон? С этим надо разбираться.

Время полетело так быстро, что Лейтон напрочь позабыл, зачем он здесь, в Игнисе. Ради флагмана-ковчега, а не банкетов и балов. Жизнь-праздник оказалась так приятна! И чертовски приятно быть здесь, на этом вечном празднике принцем!

Наследника Великого Дома с утра до вечера окружала блестящая толпа придворных. Все они стремились завоевать расположение его высочества. Особенно дамы.

Бывший сир Хот оказался красавчиком. Его брак с гратой аль Хали крайне желателен для Императорского Дома. Но вечные-то не спешат раскрыть свои объятья принцу Лейтону. Который пока свободен. И возможно, что женится вообще нескоро.

Аль Хали умеют тянуть время. Не стоит забывать, что Лейтон их смертельный враг. Он своим рождением вне брака опорочил царственную гордость вечных! Честь красного Калифаса! Такое не прощают! Чтобы сьор Чанмир отдал ненавистному бастарду свою единственную дочь без борьбы?! Если вообще отдаст.

Калифас сдержанно поздравил Императорский Дом с обретением наследника. Но ни один из аль Хали ко двору являться не спешил. Подписывать брачный договор и просто с визитом вежливости.

Пора было начинать переговоры, и Рафаэл Тадрарт присматривался к сыну. Императору регулярно докладывали о том, как и с кем наследник проводит время. Что он целыми днями развлекается.

Эти развлечения устроил Лейтону сам император, посоветовавшись с матерью.

Вдовствующая императрица пришла к нему тайно, через дверь, известную только троим. Самому императору, Ололе и леди Манси. Которая хоть и состарилась, но ее короткие ноги, ноги карлицы, все еще бегали проворно.

— Что ты скажешь о Лейтоне, мама? — без обиняков спросил император.

— Он здоров, красив и неглуп. Качества, которые правителю не помешают, если он решителен и жесток. Надо в первую очередь проверить, работает ли еще проклятье этой горной сучки. У тебя ведь так и нет сыновей. А вот как насчет внуков?

— Как проверить-то?

— Ты меня пугаешь, Раф! Мало того, сам стал монахом после смерти Эсмиры! Ты вообще, что ли забыл, откуда берутся дети?! Я сама отберу фрейлин для двора его высочества. Говорят, у меня хороший вкус. Недаром я когда-то была сиррой для особых поручений.

— Занималась сводничеством, короче, — усмехнулся Раф. — И не стыдно тебе об этом вспоминать?

— Я уже стара. Если уж не стыжусь морщин и дряблой кожи, то стыдиться прошлого и вовсе глупость несусветная. Что было, то было. Главное, что у меня есть ты, мой мальчик. Зачатый сиррой Бауэр и сиром Хотом. А не королем Нарабора и императрицей Игниса.

— Спасибо, что напомнила, — ехидно сказал Раф. — Что я фактически узурпировал трон, права на который не имел. Но и я не стыжусь прошлого. Потому что я победил. Итак, мы пошлем во дворец Наследного принца самых красивых фрейлин. Леди и сирр. Согласен. У меня тоже хороший вкус.

— Вдобавок к этому, пусть обе принцессы, и Рафаэла и Эрара почаще бывают у брата со своими свитами. Надо понять, какие женщины ему нравятся. Доступные или скромницы, брюнетки или блондинки, умные или глупые.

— Ты хочешь…

— Именно. Для начала бастарда. В жилах которого будет течь твоя и моя кровь. Нам главное, сохранить династию. Аль Хали, как видишь, с брачным предложением не спешат. Ну и мы спешить не будем. Пусть подергаются. Забеспокоятся. А мы пока создадим все условия, чтобы принц Лейтон кем-нибудь увлекся. Заполучим от него ребенка. И если родится мальчик…

— Я, наконец, усну спокойно, — император тяжело вздохнул.

Лей даже не подозревал, что это заговор. Что на наследника объявлена охота. Борзые рвутся с поводков. Награда сумасшедшая. От ярких платьев у принца уже в глазах рябило. И эффект был прямо противоположный.

Плохо, когда нет выбора, но когда он огромен, еще хуже. Так-то кинешься на первое, что попадется на глаза. А когда перед тобой с утра до вечера ненароком поправляют чулки, ах, простите, принц, вы подошли так тихо, падают в обморок в твои руки, постоянно задевают грудью, а вырез платья до сосков — это же кошмар!

Кого выбрать? Они все так похожи, эти юные и не очень леди. Старательно выполняют задание. Их так много, что Лей ни с одной не остается наедине. Они намеренно друг другу мешают.

Разве что открытым текстом в спальню пригласить? Но кого?

— Рэй, что мне делать? Дай совет, — взмолился Лейтон.

— На то я и советник. Даю. Выбери кого-нибудь. И скажи мне.

— Но они все на одно лицо!

— Разве? Посмотри: у леди Чарсы глаза шоколадные. А у сирры Лин светло-голубые. Как льдинки. Одна в розовом платье, другая в синем.

— Их в синих платьях штук шесть! Нет, семь.

— Хорошо: кинем жребий.

— Разыгрывать в кости ночь любви?!

— Тебе не все равно? Жениться ведь не надо. Вообще никаких обязательств. Не понравилась — пригласил в свою спальню другую. Вон их сколько! И все к твоим услугам… сьор.

— Надо было взять с собой Лару, — пожаловался Лейтон. — С ней меня хотя бы связывает прошлое. А с этими ничего. Хорошо, пусть будет синее платье.

— Которое из семи? — деловито спросил Рэй.

— На твой вкус. Я тебе доверяю.

— Мы поменяемся спальнями. Я освою покои наследника, а ты порезвишься без помех в моих.

— Здорово ты придумал! Они-то караулят у моих дверей! Все эти женщины!

— Всегда к вашим услугам, мой сьор, — издевательски поклонился Рэй.

«А если император получит внука, от меня отстанут? — задумался Лейтон. — Возможно. Но как я в таком случае доберусь до реактора? Мне надо завербовать тателариусов высшего ранга, тех, кто разбирается в технике. Потому что сам я не взлечу. Мне нужны помощники и желательно экипаж. Надо узнать, насколько мощным был взрыв, и как сильно разрушился „храм“. Он возможно вообще не пригоден для полета. Странно, что утечки после взрыва портала нет. Или есть?»

Фонит не фонит?

— А могу я получить доступ к хранилищу фамильных артефактов? — осторожно спросил Лейтон у отца.

— Что именно тебе там надо?

— Зависит от того, что именно там есть.

Счетчик радиации, хвала Богам, нашелся! И Лейтон, совсем позабыв о ночном свидании, полез под «алтарь». Кто-то из покойных сьоров отличался умом и сообразительностью. Потому что утечки не было. Но и активировать главный пульт управления оказалось невозможным.

— Сможешь перебраться на соседний балкон? — спросил Рэй почти в полночь, когда принц отпустил своих придворных дам.

Которые сделали вид, что ушли. На самом деле оккупировали приемную.

— Зачем?

— Мы поменяемся местами, как договорились. Эй, что это с тобой? — озабоченно спросил Рэй. — Ты здесь? Уже забыл, о чем мы договаривались?!

— Кто из моих предков был выдающимся ученым? Я знаю об императоре Тактакоре, который погиб от… болезни. А еще?

— Твой дед Ренье Халлард, его лучший друг.

— Значит, это он законсервировал реактор?

— Ты это о чем?

— Тактакор был за то, чтобы улететь отсюда, с этой планеты. А его противники? Кто особо яро возражал? И был настолько умен, чтобы заблокировать ковчеги?

— Должно быть, ты о Намире аль Хали. Тоже твой дед. Но по материнской линии. Говорят, лаборатории Калифаса самые ценные. Были. Пока сьор Чанмир не разбазарил знания отца. И не махнул рукой на всю эту чепуху. Как сьор Чанмир презрительно называет фамильные артефакты. "Магию" высокородных. Сам Чанмир правит не магией, а мечом.

— Но главный Храм сьор не мог разбазарить. Мне надо его осмотреть.

— Ну, для этого надо в Калифас! — присвистнул Рэй. — Посвататься к принцессе Тамиле. Иначе тебя туда не пустят.

— Задачка. Ладно, подумаю, как ее решить.

— Так ты перелезешь на соседний балкон? Девушка заждалась.

— Какая еще девушка? Ах, да.

Вот не романтическое было настроение сегодня! Но если Лейтон не назначит фаворитку, эта карусель не остановится. Падающие в обморок дамы, спущенные чулки, откровенные платья…

Ему надо в Калифас. Сватать принцессу Тамилу. Вместе с ее межпланетным летательным аппаратом, замаскированным под храм. А вместо этого он лезет через перила.

Лейтон неловко спрыгнул на соседний балкон, чуть не подвернув ногу. И услышал:

— Ваше высочество? Это вы?

Голос был писклявый. Рэй что, издевается? Из каких соображений он выбрал эту особу? Ах, да! Она немного похожа на Лару! Только кожа холеная, волосы надушены, сорочка из чистого шелка. От Лары пахло терпко и не духами. В пустыне в жару потеешь. А они встречались, где придется.

За кустами, в сараях, на заброшенной каменоломне. Лей жадно набрасывался на стройное юное тело в запылившемся платье, на зубах во время поцелуев порою хрустел песок. И ни разу никаких проблем.

А тут, мать его, все условия! Но до чего же она противная, эта… эта.

— Как вас зовут, леди? Или сирра?

Лейтон боялся, что она обидится. Ха!

— Кая, ваше высочество, — она умудрилась сделать изящнейший реверанс, будучи в неглиже. С таким лицом, будто стояла перед своим сьором в парадном платье. — Мой отец лэрд. Ваша бабушка ее величество вдовствующая императрица Олола меня заметила, хвала Богам. И послала к вам во дворец. А тут и вы меня заметили. — «Не я, а Рэй. Должно быть, ты весь день молчала». — Мы выпьем вина, поговорим или, может, приступим сразу к делу?

— Ты замужем?

— Нет. Я девица, — с достоинством сказала избранница лэрда Кенси.

Лей даже заподозрил, что другу дали взятку.

— Э-э-э… насколько девица?

— Я нетронутая.

— И ты согласилась стать моей любовницей? Почему?!

— Все так изменилось в нашей империи. Теперь на тронах сидят бастарды. В Калифасе красная королева Лияна, внебрачная дочь правителя юга. В Нараборе ваш дед, бывший сир Хот. Император Рафаэл Тадрарт тоже… как бы это сказать? — замялась девушка.

— Да уж как есть.

— Его величество ведь незаконнорожденный. А ваш дядя сьор Кахир, король Вестгарда? Внебрачный сын Ранмира аль Хали. Я уж не говорю о моей благодетельнице, вдовствующей императрице Ололе. Которая начала с особых поручений при знатных дамах. Если у меня будет ребенок от вас, мальчик, то в будущем я смогу стать кем угодно. Даже императрицей.

Лейтону стало противно. Лара его, конечно, предала, но она его искренне любила. И по любви отдала свою девственность, а не в расчете на громкий титул в будущем. Лей решил нахамить:

— Я сожалею, но лэрд Кенси ошибся. Я вовсе не вас приглашал. А сирру… — он напрягся. Хвала Богам, что у него отменная память! — Лин. Да. Ее. Она тоже была в синем платье и Рэй… Лэрд Кенси перепутал.

— Но я уже здесь, — леди спустила с плеч ночную сорочку.

Нет, Лара была гораздо стройнее. Талия узкая, торчащие лопатки, напоминающие Лею птичьи крылья, беззащитная шея. Не так умна, как эта Кая, не столь откровенна.

Лей с ног до головы оглядел свою потенциальную любовницу. Здесь, в Игнисе отменная кухня. А дамы обожают шоколад. Смачная девица, формы что надо! Но талия уже поплыла.

— Я сегодня устал, — сурово сказал он. — Вы очень красивы. Но я сегодня не расположен…

— Его величество император и ее величество вдовствующая императрица, ваша бабушка расстроятся, — леди разочарованно вздохнула и снова надела сорочку.

— Так это они все устроили?!

— Ваше высочество не задумывался о том, что богатство не сваливается на голову просто так? Равно как и дворцы с титулами. Вам несказанно повезло. Ходят слухи, что лэрд Кенси нашел вас сидящим в клетке. От вас ждут принцев династии. А вы не можете заделать даже бастарда.

Вот теперь она ему понравилась. Никаких реверансов больше. У девицы есть хватка. А не только большая грудь.

Рэйли Кенси далеко не дурак. Там было семь синих платьев. И не факт, что в таком же синем платье была леди Кая.

Точно! У Лейтона и зрительная память была отменная! Эта девушка была в зеленом! В темно-зеленом. Не было никакой путаницы. А что, интересно, было?

Он сел и похлопал ладонью по кровати:

— Иди сюда. Сядь. Раздеваться не надо. Я сам тебя раздену. После того, как ты мне ответишь. Ты кто?

— Моя фамилия Бауэр, — она послушно села рядом. — Я ваша дальняя родственница. Очень дальняя. У вдовствующей императрицы большая семья. Вам было все равно, кто сегодня придет, и лэрд Кенси решил заручиться расположением моей госпожи. Которая не выносила его бабушку. Его не выносит тоже. А Рэй ищет мира.

— У вас хоть что-то решается без интриг? Без расчета? Без дальнего прицела?

— Нет, мой принц. Это империя… Можно я вас поцелую?

Она придвинулась, потом навалилась грудью. Девицу проинструктировали, возможно, что этот засранец Рэй. Друг называется!

Лейтон был готов его убить, но леди полезла в штаны.

И он сдался. Чтобы проникнуть в Калифас, нужен громкий титул. Здесь наверняка полно шпионов сьора Чанмира. О том, что девушку отправили обратно в ее покои, Калифас узнает уже завтра.

А ведь это камень преткновения. Рафаэл Тадрарт отказался сделать Наследником Дома малолетнего сьора Самира. Под предлогом, что он еще не достиг брачного возраста.

Это не спальня, а политическая арена, где разыгрывается козырная карта. Леди Кая родня записной интриганки. Той зеленоглазой змеи, которая фальшиво обнимала Лея в тронном зале, называя внуком.

Они решили не рисковать. Император с императрицей. А у Рэя свой интерес. Даже любопытно: этот подвиг ему зачтется? Лэрд Кенси подложил в постель наследному принцу его дальнюю родственницу. Чтобы ни один секрет не утек из семьи.

Но ведь Лейтон сам сказал: на твой вкус, я тебе доверяю. Какие претензии?

Его высочество проверяют.

А все, что надо ему, это улететь отсюда. А для этого надо оставаться Наследным Принцем Дома.

— Поздравляем, миледи.

Слух о том, что наследный принц провел ночь со своей придворной дамой в покоях своего советника, распространился быстрее, чем Лейтон успел умыться.

Кая ушла сразу же после того, как с политикой было покончено. Точнее, Лей девицу выпроводил, ему хотелось выспаться.

Один против всех. Даже Рэй оказался предателем. А еще другом себя называл! Поэтому понадобятся бодрость духа с телом. Самому что ли стать интриганом? А ведь дед предупреждал. Подумай хорошенько, прежде чем принять громкий титул.

Лейтону до чертиков захотелось обратно в пустыню. На раскаленный полигон, где небо синее, солнце яркое, а задача предельно простая: взлететь и не разбиться.

Как давно он уже не летал! Вместо этого ест, пьет, наряжается как павлин и отбивается от назойливых девиц! Он выбрал Каю, уверенный, что леди раскидает всех других претенденток на роль фаворитки наследного принца.

Фамильная хватка Бауэров, на которую Лейтон сделал ставку, не подвела.

Каю взяла в кольцо стая орлиц, многие дамы были и ростом повыше, и стройнее, и гораздо красивее избранницы его высочества. И само собой негодовали. Почему вдруг она?! Но Кая давление выдержала.

— Его высочество принц Лейтон почтил меня своей благосклонностью. Я принимаю ваши поздравления, леди и сирры, — голос фаворитки был тих, но все услышали, что именно она сказала, каждое словечко.

— А почему же вы не позавтракали с его высочеством? — нашелся кто-то из дам. — Похоже, что принц остался вами недоволен.

— И почему вы были не у него в спальне, а у советника? Да с принцем ли вы были, миледи? — а это, похоже, сказала самая сообразительная.

— Мы с его высочеством играли в кости, — в дверях появился лэрд Кенси. — И сьор проиграл мне свою спальню. О, не беспокойтесь! На одну только ночь!

— Выходит, принц просто перепутал? И леди Кая пришла не к нему, а к вам? — обрадовались дамы.

— Не важно, к кому я пришла, важно с кем я осталась, — спокойно сказала на это Кая.

— Но его высочество это не подтвердил! Что вы провели ночь с ним! И стали его фавориткой!

— Я подтверждаю, — Лейтон счел, что пора вмешаться.

Во время перепалки он стоял за широкой спиной Рэя Кенси. Который делал вид, что сьора не замечает. Потому что и ухом не повел после этих его слов. Шагнул вперед, в приемную и, освобождая проход наследному принцу, с неподражаемым изяществом поклонился:

— Ваше высочество. С добрым утром.

— Сегодня я хочу…

Он не успел сказать, что собирается взлететь. Точнее улететь. На осмотр местных достопримечательностей. Да куда угодно, лишь бы подальше от этого осиного гнезда. Пока Лей никого не выбрал, здесь было шумно, беспокойно, но терпимо.

Они соперничали друг с другом, а приз лежал на кону. Теперь у него появилась владелица. И весь гнев проигравших обрушился на нее. И в резиденции наследника стало невыносимо.

— Ее величество вдовствующая императрица желает видеть леди Каю Бауэр, — доложил посланник с женской половины дворца. Где жила Олола.

— Разрешите мне уйти, ваше высочество, — слегка присела Кая. Можно даже сказать, интимно, не как подобает фрейлине. Не по этикету.

— Иди. Жду тебя в саду.

Так он дал понять, что место фаворитки и в самом деле занято. Любовница назначена, отвяжитесь все. То же интересовало и вдовствующую императрицу. Было или нет?

— Ну?! — нетерпеливо спросила она у девушки.

— Я провела ночь с его высочеством.

— Подробности! — потребовала Олола.

— Принц Лейтон был очень мил.

— Ты что дура?! У него там все в порядке? Меня только это интересует. Может Лейтон иметь детей? А не то, насколько он был с тобой любезен. Мой покойный муж вообще не знал, что такое быть милым. Но у него бастардов было столько, что хватило бы заселить ими средних размеров город!

— Я надеюсь забеременеть…

— Ты не надейся, ты действуй! Надкусил пирожное — пусть доест! Я дам тебе все, что пожелаешь, только роди династии ребенка! Принца!

— Да, ваше величество. Я не отступлю.

— Я приставлю к тебе трех эскулапов высшего ранга. Эти мэтры будут тщательно следить за своим здоровьем. Тебе выпишут стимуляторы. Все, что способствует зачатию. Не отходи от принца ни на шаг.

— А если я его высочеству надоем? Я ему не очень-то понравилась.

— А что не так? — подалась вперед Олола.

— Он… как бы это сказать? Верит в чувства. Надеется встретить свою любовь.

— Он тебе так сказал?

— Нет. Принц не был со мной откровенным. Он что-то замышляет, я в этом уверена.

— Выясни: что именно?

— Мне сложно подобрать ключ к сердцу принца Лейтона, — призналась леди. — Пока я только ширма. Чтобы остальные не докучали.

— Терпение, девочка. У моего покойного мужа, как я уже сказала, было не счесть бастардов. Но на трон после него сел незаконнорожденный сын другого. Потому что я умела терпеть. Как я поняла, сердце моего внука свободно. Ты ему не особо нравишься, пусть так. Но есть сила привычки. Если Лейтон так и не встретит свою половинку, это место займешь ты.

— А если встретит?

— Интересно, где? В Калифасе? — с иронией спросила Олола. — Даже если принц и женится на грате Тамиле. Что на воде вилами писано. Никто не знает, как эта грата выглядит. Нет ни одного портрета принцессы. Не случайно ли ее прячут? В браке по расчету, каждый будет жить на своей половине. Этикет суров. А ты будешь жить на половине своего сьора. Всегда под рукой. Вспомни леди Кенси, бабушку этого несносного выскочки Рэйли. Гори он в аду, как и бабка его! Умен уж больно! Докладывай мне о каждом его шаге, слышишь? - Кая кивнула. - А насчет моего внука не беспокойся. Романтик легкая добыча. Наследный принц к тебе привыкнет, и будет приходить за утешением.

— Я восхищаюсь вашей мудростью.

— Ступай. Займись главным: не отпускай его высочество ни на лик. Пусть взгляд принца Лейтона почаще останавливается на тебе. Помимо эскулапов я пришлю к тебе лучших портных. И ювелиров. Трудно найти ключ, говоришь? Поищем его вместе, девочка…

— Предатель! — Лей гневно посмотрел на своего советника. — Это называется синее платье?!

— У меня со зрением что-то, глаза-то разные, — притворно вздохнул Рэй. — Ну, перепутал, бывает.

— Ничего ты не перепутал! Достало меня все! Где мои крылья? Я хочу немедленно взлететь!

— Меня с собой возьмешь?

— Нет!

— Ладно, я покараулю леди Каю. Чтобы цыпочку не съели лисы.

Они спустились в сад. Но до крыльев Лейтон так и не дошел. Наткнулся на принцессу Рафаэлу со свитой. Разозлился, было, но потом вспомнил, что сам же приглашал сестру бывать в резиденции наследного принца почаще.

— Ваше высочество…

— Просто брат.

— Мы так мало знакомы…

— Но кровное родство налицо, не так ли?

— Да, вы похожи на отца, как две капли воды!

— Ты. И простой Лей.

— Тогда и вы зовите меня Элой. Ты зови.

Он почувствовал, как локтем ткнули в бок. Вот наглец! Какое неуважение к сьору! Потом Лей вспомнил, как лэрд Кенси спас его крылья во время шторма и подобрел:

— Сестра, позволь тебе представить моего советника.

Рэй выступил вперед.

— Лэрд Рэйли Кенси.

После такого поклона любая женщина растаяла бы. Рэй не просто ходил и кланялся, он, будто танцевал. Каждое движение завораживало. Но принцесса смерила несчастного презрительным взглядом:

— Я вас не помню. Откуда вы взялись?

— Я присутствовал на всех официальных приемах, где были вы, принцесса. С восемнадцати лет при дворе.

— У вас такое странное лицо. Словно из двух половинок сшитое, одна злая, а другая добрая.

— Злая та, что с карим глазом?

— Нет, с голубым. Вы такой некрасивый…

«Сама-то!» — разозлился Лей.

Гордячка и снобка. Характер дрянь. А Рэю хоть бы хны! Улыбается, счастлив:

— Мне прислали сласти из Калифаса. Вон в том шатре, — он кивнул на золотой шелк под сенью покрытых мелкими алыми цветками деревьев. Шатер и сам был как конфетка. — Прошу ваше высочество их отведать.

Тут же заиграл невидимый оркестр. Плавно, нежно. Когда только Рэй успел? Принцесса сморщила носик, зато ее фрейлины оживились:

— Лакомства из Калифаса! Лэрд Кенси, вы так очаровательны!

— Что ж… — сдалась госпожа. — Если вы так хотите…

За стол в шатре уселись фрейлины. А принцесса Эла всем своим видом давала понять, что общество советника ей не по душе. Лейтон ринулся на помощь другу, мигом забыв о его предательстве.

— Может, вина? А? Сестра?

— Так рано?!

— Но что-то, же ты должна хотеть?

— Я подышу свежим воздухом. Пойдемте к розам. Хочу насладиться их ароматом.

Розы росли тут же. Но их шипы не так больно ранили, как слова гордячки. Которая упорно игнорировала несчастного Рэя.

— Ты уже нашел хорошего учителя фехтования, брат? — спросила ее высочество, нагибаясь к чайной розе с особо сильным ароматом. — В твою честь устроят турнир. Ты должен победить.

Рэй подскочил и сорвал цветок, протянув принцессе.

— Что это? Зачем? — разозлилась та.

— Она вам понравилась.

— Она мне нравилась на кусте! — Рэя наконец-то заметили, но только чтобы отчитать.

— Мне ее обратно приклеить?

— Как вы смеете мне дерзить! — принцесса спохватилась, что слишком уж много внимания уделяет ничтожеству и повернулась к брату: — Так что там насчет фехтования?

— Я буду брать уроки у лучшего, — Лейтон и не собирался сдаваться. — У своего советника. Представлю его еще раз: лэрд Рэйли Кенси. Вижу, что у тебя проблемы с памятью.

Рэй меж тем приколол сорванную розу бриллиантовой брошью к борту белоснежного камзола, но перед этим поцеловал цветок с томным выражением лица. Ее высочество окончательно разозлилась:

— Что это за представление?!

— Где? — снова выручил друга Лейтон. — Мы еще даже не начали. Ты сама заговорила про фехтование. Посмотри, какой Рэй сильный! Сплошные мышцы!

— Я ничего не вижу, — насмешливо сказала принцесса. — Только парчу, кружева и золотые гербы.

— Я могу раздеться! — с готовностью сказал Рэй.

— Да как ты смеешь! Ты… Дурак! — выпалила ее высочество, спохватившись: а фрейлины-то где? Наглец уже расстегнул камзол! И в самом деле, ведь останется по пояс голым! — Живо все сюда! Ко мне! Меня хотят скомпрометировать, пока вы объедаетесь пирожными!

Леди и сирры поспешно вскочили, вытирая салфетками липкие пальцы. А кое-кто предприимчивый завернул в эти салфетки лакомство.

— Уходим! — скомандовала Рафаэла Тардрарт.

Сьор Лейтон и его советник проводили ее высочество и свиту насмешливыми взглядами.

— Ты видел? Слышал? — тяжело вздохнул Рэй. — Я ей совсем не нравлюсь!

— Она тебя дураком назвала. Добрый знак. Я-то хорошо знаю женщин. Они говорят одно, а думают другое. Она на тебя определенно запала. Хотя сестра у меня противная. И что ты в ней только нашел?

— Меня манит все недоступное. При дворе вряд ли найдется такая же твердыня, как ее высочество Рафаэла Тадрарт.

— Значит это дело принципа, а вовсе не любовь?

— Любовь, она самая… Так что? Мы летим?

Лейтон рассмеялся. И чего он взъелся на беднягу? Рэю и так-то достается.

— Летим! — он положил руку другу на плечо. — Я покажу тебе, что такое классный пилот! И если ты это выдержишь, то насмешки моей сестренки — тьфу!

Рэй выдержал. Хотя его сьор закладывал такие виражи, что с непривычки наизнанку вывернуло бы любого. Но борьба с врожденной хромотой закалила младшего сына лэрда. Вот его братья, те блевали бы и отчаянно ругались.

А Рэй лишь сплюнул липкий сгусток на серебристое крыло, когда принц сжалился и откинул прозрачную сферу, закрывающую кабину пилота, сказав:

— Подыши. И мы продолжим.

— Ну, ты и… В расчете в общем. За синее платье. Постой…- спохватился советник. — А мы не увлеклись?

Лей и впрямь дал газу. Забыв, что Игнис в отличие от Нарабора не изолированный анклав. А граничит с другим. Который хоть и принес золотому городу вассальную присягу, но всячески хочет посадить там правителем одного из аль Хали.

Пустыня внизу поменяла цвет. Бурые барханы сменились пепельно-розовыми. Чем дальше, тем цвет становился гуще. Пока пески не упирались в красные скалы. Знаменитые калифасские каменоломни.

— Что это? — жадно спросил Лей.

Красиво! Такой пустыню принц еще не видел.

— Мы на границе Калифаса, — напряженно сказал лэрд Кенси. — Пора бы повернуть назад.

— Но мне интересно!

Кабина опять закрылась. Продышались и будет.

Крылья Лейтона и в самом деле были намного быстрее других. Друг не успел предупредить наследного принца об опасности, как вдали показался высоченный золотой шпиль. Лей уже понял: это и есть то, к чему он стремится. Главный Храм. И остановиться уже не смог.

Еще мгновение — и они увидел крепостную стену из красного песчаника. А за ней багровые зонты, похожие на сгустки крови.

Рэй завопил, двигатель взревел, и внизу расцвела огромная красная роза — великий город, знаменитый Калифас.

— Назад! — орал Рэй. — Ты что не видишь?! Во-он то огромное зеркало! Это прицел!

Всевидящее око Калифаса и в самом деле моргнуло, словно смахнув слезу, и стало прозрачным. Потом поменяло свое положение, сместившись вправо и вверх. Помутнело, подернулось дымкой. И вдруг сверкнуло так, что глазам стало больно.

Тут и Лей оценив опасность, ушел в крутой вираж.

— Держись, — сказал принц своему советнику.

— Всегда знал, что ты засранец! — услышал он в ответ. — Еще там, на корабле! Ну почему я не швырнул тебя за борт?!

Рэя самого так швырнуло, что он ударился головой о панель управления. Лей нетерпеливо отпихнул советника левой рукой, закладывая правой еще один вираж. Их снова мотнуло.

Прицел обиженно моргнул. И занервничал. Нахальная мишень стремительно меняла местоположение. Мелькала, не давая красному зрачку зафиксировать координаты цели.

— Чего ты добиваешься?! — вцепился Рэй в пилота. — Уходи, слышишь?!

— А я хочу сесть!

— Куда сесть?!

Лей вместо ответа ушел в пике. Они стремительно неслись к земле. Но у самой стены пилот вырулил, взмыв над красными зубцами, уже в тылу у Калифасского Ока. Которое начало бешено вращаться.

— Играешь с ним в прятки? — догадался Рэй.

Он уже отдышался.

— Ага.

— Зачем тебе в Калифас?

— Меня там ждет невеста. Ты забыл, что я должен жениться на принцессе Тамиле?

— Ты ей, таким вот образом, хочешь представиться?!

— Женщины любят героев.

Лей вообще сейчас не думал о Тамиле. Ему хотелось знать: насколько легко подобраться к калифасскому ковчегу? Что это вообще за город? Есть дыры в его обороне? Щиты еще функционируют? Похоже, да. И боевые торпеды в наличии, раз наводят прицел. И как уверенно наводят!

Но мишень пока неуязвима. Новейшая конструкция, гордость сира Лейтона Хота. Не просто воздушная гондола. Летальный аппарат, который они с мэтром Леви испытывали и совершенствовали годами!

— Вон она, посадочная площадка! — советник ткнул пальцем в стекло.

— Они знают герб Наследника Императорского Дома?

— Уж с чем у аль Хали нет проблем, так это с геральдикой. Жуткие снобы.

— Садимся?

— Прямо в оскаленную пасть льва? Нас убьют.

— А эта штука на что? — Лей нажал зеленую кнопку на панели и из ниши выехал световой меч. Само собой не активированный.

— Подготовился?

— Случайно с собой оказался.

— И ты надеешься им отбиться от головорезов аль Хали?!

— Не думал, что ты трус.

— Я жалею лишь о том, что принцесса Эла не взяла мою розу. Хоть какая-то осталась бы память. Но готов за вас умереть, мой принц. Не повезло, что мой господин дурак, но я уже смирился.

— Нам, похоже, сигналят. Дают посадку.

— Мать твою! Ты глянь сколько их! Вся личная гвардия сьора Чанмира! Мы покойники, Лей!

Их окружили двойным кольцом, точнее, стартовую площадку. Такое же кольцо почти смыкалось у стены, окружающей королевский дворец. Все наемники аль Хали, казалось, сбегались сейчас сюда.

Лейтон и сам уже понял, что переоценил свои возможности. Надо было вернуться, как советовал Рэй. Но взлететь наследный принц уже не мог. Теоретически, рискнуть, конечно, можно. Но в глазах короля Калифаса и его единственной дочери принц Лейтон с этого момента будет выглядеть бледно.

Уж лучше умереть героем. И он первый шагнул из кабины пилота на отшлифованную до блеска каменную плиту стартовой площадки. Рей, с досадой потрогав шишку на голове, спрыгнул следом.

Они огляделись. Да-ааа… Народу… Вот это прием!

Раздался пронзительный звук. Это взревели калифасские трубы.

Двери королевской резиденции распахнулись, и оттуда вышел представительный мужчина в красном.

— Дядя твой, — сдавленно сказал советник.

— Мог бы и не говорить. Я его нутром узнал, — напрягся Лейтон.

Именно младший дядя занес кинжал над беззащитным младенцем в тот роковой момент, когда мать Лейтона сошла с ума. Враги навеки.

Сьор Чанмир посмотрел на стартовую площадку, где стояли гости, и сделал знак рукой. Мой, спускайтесь. Я жду.

Никто на них пока что не бросался, хотя рука Лейтона инстинктивно сжимала эфес, прикрепленный к поясу. Световой меч принц все-таки прихватил.

От стартовой площадки к дворцовым ступеням Лейтон и его советник шли сквозь строй наемников, которые замерли, обнажив свои мечи. Не понятно было, то ли это почетный караул, то ли открытая угроза. Мол, дернетесь — прирежем.

Король пригляделся и шагнул вперед. Они встретились на середине лестницы, сьор Чанмир и его незваные гости.

— Раф? — удивленно спросил постаревший пустынный лев. Но все еще очень опасный. — Нет… Не может быть! Конечно, ты не Раф! Ты…

— Его высочество Наследный Принц Императорского Дома сьор Лейтон Тадрарт, — сказал из-за спины своего господина Рэй.

И, отступив на шаг влево, низко поклонился правителю Калифаса.

— Здравствуй, дядя! — бодро сказал Лейтон.

И понял: он меня сейчас зарежет! Потому что король оскалился и сунул руку за пазуху. К счастью, там не оказалось кинжала. Гостей, они же враги, не ждали. Сьор Чанмир не знал, кто именно пожаловал, иначе прихватил бы все холодное оружие, которое оказалось бы под рукой.

— Дядя… — протянул сьор Чанмир, словно пробуя слово на вкус. — Какой я тебе…

— Разве моя мама не ваша родная сестра? — невинно посмотрел на него Лейтон. — А мне говорили…

— Щенок! Откуда ты свалился в мой Калифас?!

— Мы с его высочество осматривали местные достопримечательности, — счел своим долгом вмешать лэрд Кенси. Потому что разговор завернул в опасное русло. И тут нужна была придворная сноровка. — А поскольку летательный аппарат его высочества еще не прошел испытания, то мы покрыли несколько большее расстояние, чем рассчитывали.

— А от прицела моей торпедной установки вы тоже рассчитывали уйти? Маневрировали вы искусно. Не похоже, что аппарат до конца не испытан.

Вот тут Лейтон понял, кто стоит перед ним. Матерый хищник. Сьора Чанмира не обведешь вокруг пальца. Чистокровный! Один из немногих оставшихся. Ростом на голову выше и Лейтона, и Рэйли Кенси, глаза, как черные провалы, в которых хищно мерцает огненный зрачок. Точь-в-точь такой же, как прицел на окуляре торпедной установки.

Вечный! Великий Дом аль Хали!

— Прошу меня простить, — смиренно сказал Лейтон. — Я не хотел нарушить ваш покой. Но вы не спешите к нам в гости. Ни вы, ни… — он благоразумно не назвал королеву Лияну тетей. — Ее величество. А я так хотел увидеть родину моей матери. Я ведь наполовину аль Хали.

— Значит, ты первый пришел? — просверлил его огненным зрачком король. — Отец знает?

— Нет, — признался Лейтон. — Я на свой страх и риск.

— Храбрый щенок, — усмехнулся сьор Чанмир. И посмотрел на второго парня: — Ну а ты кто?

Тут уж Рэй не растерялся. Раскланялся на загляденье.

— Я советник его высочества лэрд Рэйли Кенси. Поскольку принц здесь, в наших краях недавно, то мне поручено посвятить Наследника Дома во все тонкости имперского этикета и рассказать о родне.

— Я тебя разве знаю?

— Возможно, что вы знали мою бабушку, леди Кенси.

— Она участвовала в убийстве моего отца, — хмуро сказал король.

— Просто присутствовала. Но откуда ей было знать, что наместник Гор зарежет сьора Намира, а не императора? Тут выбирал наместник Гор.

— Неглуп, — одобрительно кивнул сьор Чанмир. — Что ж… В тюрьму вас бросить я всегда успею. Взять в заложники. А пока я не решил, что с вами делать… Поднять флаг Императорского Дома! — скомандовал он. — Здесь Наследный принц!

Рэй выдохнул: уф! Пока пронесло! Можно отдышаться!

— Прежде чем позвать вас в дом… Оружие есть? — спросил король, незаметно ощупав взглядом обоих.

— Откуда? — Рэй развел руками.

А хорошо, что он собирался сегодня понежиться в шелковом шатре, а не вызвать кого-нибудь на дуэль. С прогулки засранец и выдернул на эту авантюру. Полетать, мать его!

Лейтон благоразумно промолчал о том, что у него на поясе световой меч. Совсем уж безоружным соваться в логово не хотелось. О таких штуках в Калифасе не слыхали, прокатило!

— Проходите, — кивнул на распахнутые двери король, с усмешкой посмотрев на огрызок меча за поясом у принца. Каков щенок, такое и оружие.

Охрана посторонилась.

— Я как раз планировал пообедать, — поведал сьор Чанмир, возглавив процессию. — Что ж… Представлю вас королеве Лияне.

«Может, и на грату Тамилу удастся взглянуть? — прикинул Лейтон. — Как-никак, невеста».

Хотя сейчас он сильно сомневался в том, что это возможно. Породниться со сьором Чанмиром аль Хали. В дом их пригласили, и на обед тоже, но это ничего не значит.

Красный король хотел, чтобы наследником и Калифаса, и Игниса стал старший Принц Дома вечных, четырнадцатилетний сьор Самир. И сейчас изучает соперника.

Лейтона не так-то просто убить. У Игниса большая армия. И боевые торпеды тоже в наличии. Понятно, что Тадрарты отмстят за своего принца. А вот взять его в заложники…

— Так вот он какой, Калифас! — с чувством сказал Лей, пока они с дядей шли по открытой галерее надо так полагать, в столовую.

Чистота и строгость линий вкупе с редким оттенком красного песчаника делали цветок пустыни почти безупречным. Разве что зелени было маловато.

— Что, нравится? — с гордостью спросил сьор Чанмир.

— Впечатляет.

— А что в Нараборе? Мой брат король здоров?

Брат?! Лейтон с недоумением посмотрел на своего советника. Как так? Сьор Чанмир его дядя и то же время… двоюродный дедушка?!

— Тебе не рассказали эту часть истории нашей семьи? — с издевкой спросил красный король. — Как моя мать родила бастарда до брака? Поэтому я так тщательно прячу дочь. Честь нашего Дома основательно запятнана.

— Король Нарабора здоров, — снова спас ситуацию лэрд Кенси. — Это я ездил к дальним за нашим принцем.

— За вашим? А что, у Дэстена принцев хватает?

— Полно, — рассмеялся Лейтон. — У короля помимо меня еще пять внуков.

— Ох уж эти полукровки, — прошипел сьор Чанмир, — плодовитые…

«Лучше молчи», — взглядом сказал своему сьору советник.

Видимо, были особо скользкие темы. Которых в разговоре с чистокровными лучше не касаться.

— Сообщите ее величеству, что у нас гости, — сказал король лэрду из своей свиты. И, поколебавшись, добавил: — Пусть придут все. И принцы и принцесса.

«Я ее увижу! — возликовал Лейтон. — Хоть одной тайной меньше!»

В обеденном зале стоял полумрак. День в калифасской пустыне всегда был знойным, в любое время года. И на всех дворцовых окнах висели жалюзи. Но когда вошел король, их пластины дружно повернулись, заняв вертикальное положение, и в широкие щели хлынул солнечный свет.

Одновременно загудела охлаждающая воздух установка. Возможно, что калифасские артефакты сильно устарели, но работали они по-прежнему исправно.

— Садитесь, — махнул рукой король.

Но Лейтон со своим советником едва успели сесть, как снова пришлось встать. В дверях появилась королева с детьми. Впереди шли принцы, их первыми и представили:

— Наследник Великого Дома вечных сьор Самир аль Хали, — четырнадцатилетний кареглазый подросток с достоинством поклонился кузену.

Миловидный, и ростом не так высок, как отец. Но держится важно.

— Младший принц дома сьор Ясмир аль Хали.

А этот задиристый, как петушок. Похоже, вся отвага аль Хали доставалась младшим принцам Дома. А старшим коварство и мудрость. Но сьору Чанмиру удалось в итоге стать хорошим королем, он повесил меч на гвоздь в своем рабочем кабинете и всерьез занялся интригами.

— Ее величество королева Лияна, — с гордостью сказал ее супруг.

Лейтон замер, открыв рот. И спохватился, лишь, когда советник незаметно толкнул в бок: что застыл? Кланяйся! Это ж королева!

Никто бы не сказал, что перед высокими гостями стоит мать троих детей. Грата Лияна оставалась статной, молодой и безоговорочно прекрасной. Так, что у всех мужчин, кто ее видел, голова мигом делалась пустой и звонкой, как колокол. В котором гремели удары языка-сердца, заглушающие все остальные звуки.

Лейтон сглотнул: аж уши заложило! Не женщина — Богиня! Прикинул: а ручку-то можно поцеловать? И вдруг услышал:

— Ее высочество принцесса Тамила.

Он жадно взглянул. И тут же разочарованно выдохнул. Ее высочество в отличие от матери была в вуали. Алая кисея с плотным переплетением нитей закрывала всю нижнюю часть лица принцессы, видны были только глаза.

Синие, как у матери: полукровка. Красивые глаза, что тут скажешь? Но вдруг у девушки нос крючком? Узкие губы? Или… безобразный шрам? Чего ее прячут-то?

Волосы полностью убраны под толстую золотую сетку, в ушах огромные серьги, похожие на каскады. Как вода струятся бриллианты, настолько они прозрачны и чисты. Да, Калифас богат! И королева, и ее дочь увешаны драгоценностями! Их блеск слепит глаза!

— Наш гость сегодня это принц Лейтон Хот, — насмешливо сказал король.

— Лейтон Тадрарт, — негромко поправил Рэй.

— Я сказал то, что сказал! — надменно вскинул подбородок сьор Чанмир. — Он незаконнорожденный!

— Но он сын императора, — так же тихо возразил лэрд Кенси.

— Ты смеешь со мной спорить?! Да кто ты такой?!

— Раз на моей гондоле гербы Великого Дома и флаг его наследного принца, значит, я принц, — резонно заметил Лейтон. — Рэй не ошибся, когда меня представил.

— Не будем спорить, — певуче сказала королева. — Ты забываешь, дорогой, что и я по своему рождению тоже не принцесса.

— Но ты-то дочь короля, — пробурчал сьор Чанмир.

— А я сын императора, — также под нос сказал Лейтон.

Королева звонко рассмеялась.

— Аль Хали, — одобрительно кивнула она. — Добро пожаловать в семью, принц Лейтон.

Сьор Чанмир был до сих пор влюблен в свою жену. Он порвал бы на клочки любого, кто посмел бы ему возразить. Но Лияна кормила этого громадного зверя с руки. Враждебности был положен конец. Они дружно уселись за стол.

«А есть она тоже будет в вуали?» — подумал Лейтон, бросив взгляд на принцессу Тамилу. Потом понял: это же Калифас! Женщина здесь вообще может не есть, когда сидит за одним столом с мужчинами.

Отец Тамилы это ее сьор и господин. И пока принцессу не выдали замуж, она его собственность.

— Поднимем кубки за нашего гостя! — в золотой чаше короля плескалось рубиновое вино. В Калифасе красный цвет был доминирующим: его боготворили.

— Раз уж меня приняли в семью, могу я увидеть лицо своей кузины? — решился Лейтон.

— Боишься, что тебе подсунут порченый товар? — ехидно спросил ее отец.

Лея покоробило, что девушку назвали товаром. Она ведь принцесса! Тамила же сидела, опустив глаза. И ждала приказа отца. Выручила вновь королева:

— Принц Лейтон прав, дорогой. Мы семья. Вопрос с браком его и Тамилы еще не решен. Но они родственники. И Лейтона можно считать нашим старшим принцем. Он отвечает за свою сестру. Поскольку братья Тамилы еще малы.

— Я тоже могу за нее ответить! — выпрямился четырнадцатилетний Самир. И гордо посмотрел на своего кузена. — Я хороший мечник! А у тебя есть меч, принц Лейтон? Ты хорошо дерешься?

— Я не хвастаюсь своими подвигами. Хотя мой летательный аппарат обошел защиту Калифаса. И я сел перед вашим дворцом. Я сам его сконструировал, этот аппарат. Ну, мэтр Леви мне немного помог, — спохватился Лейтон.

— Он умер? — отрывисто спросил король.

— Да. Увы!

— Хорошо. Тамила, сними вуаль… Ну? — сьор Чанмир с торжеством посмотрел на племянника. — Видел ты раньше таких красавиц?

Лейтон и сам уже понял: с этого момента он будет видеть только ее. В любой толпе, в любом месте, дворец ли это, цветущий сад, или пустынные барханы, уходящие за горизонт. Взгляд Лея всегда будет искать ту, которую выбрало сердце.

Даже если она превратится всего лишь в точку на горизонте. Лей все равно будет знать: это она, Тамила! Его судьба, его госпожа, его звезда, потому что курс резко поменялся. Немыслимо отсюда улететь без Тамилы.

Время замерло. Казалось, вино застыло в кубке, а слуги с подносами в дверях. Лейтон смотрел на принцессу, не в силах сказать, ни слова.

Тамила и похожа на свою красавицу-мать, и не похожа. Кровь аль Хали смешалась с кровью неженок-южан. Легла густым румянцем на высокие скулы. А рот словно запекся и потемнел. У граты Лияны губы похожи на лепестки роз. Принцесса Тамила, словно гранат надкусила. Испачкав свои губы его рубиновым соком.

Она жадно и с вызовом взглянула на Лейтона. Ее отец спросил вслух, а она взглядом: ну? Видал ты раньше таких, как я?

— Вы красавица, ваше высочество, — выдавил, наконец, Лейтон.

Все! Пропал! И зачем он только попросил принцессу снять вуаль? То есть ее отца? Чтобы навеки потерять покой?!

— То-то, — довольно сказал король. — Такую красавицу надо заслужить.

«Он это нарочно, — понял Лейтон. — И что я буду должен сделать? Какую плату за Тамилу с меня потребуют? Какие подвиги? Зная аль Хали, это будут кровавые подвиги. Да мое положение еще хуже, чем у Рэя! Его-то принцессу не держат под замком! Он может попросить о помощи меня! А мне кого просить?!»

— Так вы в принципе не возражаете против нашего брака? — спросил Лейтон у дяди. — Вопрос в цене?

Он впервые в жизни заговорил, как аль Хали. И стал торговаться.

— О делах не говорят за столом, — коварно улыбнулся красный король. — Отдадим должное нашим поварам, вину и яствам. А потом мы с тобой, племянничек, поговорим наедине.

Лейтон вдруг спохватился: он же еще не слышал голоса принцессы! А вдруг надежда есть? И очарование развеется, как только Тамила заговорит?

— А почему у вас нет розы, как у вашего советника, принц? — растаяла и эта надежда. Прекраснее женского голоса Лейтон еще не слышал. — Я подумала, что это ваша мода. Игниса. Прикалывать бриллиантовой брошью живой цветок к одежде.

— Она вам нравится, эта роза? — хрипло спросил он.

— Нет, я люблю красные.

— И, кстати, я не готов ее отдать, — Рэй положил руку на увядающий цветок. — Она мне очень дорога.

— А куда ты денешься? — насмешливо спросил сьор Чанмир. — Слуги не обсуждают приказы своих господ. Тем более приказы сьоров.

— Мне не нужна эта роза, отец, — а Тамила-то не совсем уж овечка. — Она не красная. Я думаю, что это подарок от девушки, поэтому господин…

— Лэрд Кенси, — напомнил Рэй.

— Господин Кенси будет хранить ее долго. До свадьбы, если ему ответят взаимностью, или до самой смерти, если откажут. Как память.

— После свадьбы тоже буду хранить, — улыбнулся Рэй.– Это первый знак внимания.

— Вот она, молодость, — вздохнула Лияна. — Милые пустяки, за которые не жалко отдать жизнь.

— За твою любовь я поставил на кон свою голову, — напомнил король.

— Тогда давайте выпьем за любовь! — осмелился Лейтон предложить тост.

Она еще и умна, эта несравненная красавица! Ну, точно — погиб!

… Сьор Чанмир хищно смотрел на свою жертву. Попался! Девчонка понравилась этому самозваному принцу! Так понравилась, что он маму родную забыл!

Зато Чанмир ее помнил! Эту беспутную, опозорившую Дом вечных.

— Что я должен сделать, чтобы вы согласились отдать мне в жены Тамилу?

— Не спеши. Ты еще молод, она молода. Ты первый жених, который переступил порог моего дома.

— Но не первый встречный, — напомнил Лейтон. — Я принц.

— Приииинц… — протянул дядя. — Я прекрасно знаю Ололу. Вдовствующую императрицу Ололу, — с издевкой поправился он. — Пока у тебя только титул и одни обещания. Реальной власти нет. Над Домом Тадрартов висит проклятье. А если род прервется на тебе? И твоя жена тоже будет рожать только девочек?

— Так надо это проверить! — с готовностью сказал Лейтон.

— Я не хочу рисковать. Дела так не делаются. Ты пришел незваным, сам сделал предложение.

— Хорошо, Я сегодня же поговорю с отцом.

— Поговори.

— А с вашей дочерью я могу поговорить?

Чанмир заколебался. Бастард угодил в расставленный ему капкан, но чтобы не сбежал, отрезав ногу, надо бы еще петлю на шею накинуть.

— В саду, — отрывисто сказал он. — В присутствии придворных дам Тамилы. Из галереи на вас буду смотреть я.

«А из люка под клумбой хранитель ваших покоев?» — зло подумал Лейтон. Но деваться некуда. Ему хотелось знать: а он произвел на принцессу впечатление? А вдруг, как и у Рэя, любовь без взаимности?

Он аж похолодел. Хотя в кабинете короля было жарко. Как все чистокровные, Чанмир легко переносил даже адскую жару. И в личных покоях любил погреться.

… Он стоял, почти не дыша. У розовых кустов. Сцена один в один, как утром, когда сестра издевалась над Рэем. Только это Калифас. Розы не чайные, а красные. И жертва не Рэй, а сам Лейтон.

— Ваше высочество, — Тамила сделала реверанс.

Ее движения были изящными и полными достоинства. Принцесса вечных! Кровь!

— Я попросил у сьора Чанмира вашей руки. — Он прикинул: что можно говорить, а что нельзя?

— Это потому, что вам надо сохранить ваш Великий Дом?

— Нет. Меня это мало волнует, — он поднял голову и в отчаянии посмотрел вверх, на галерею. Где застыл сьор Чанмир. — Я не могу вам сказать самого главного. О своих планах.

— Вы хотите завоевать весь мир?

— Больше. Гораздо больше.

Он хотел покорить космос. Подарить ей целую галактику, с мириадами звезд, этой необыкновенной девушке. Чтобы не просидела всю свою жизнь, пусть в золотой, но клетке. Но поймет ли она?

— А мне показалось, вы добрый.

Король сделал знак рукой. Заканчивайте, мол.

— Скажите, вы согласны? — заторопился Лейтон.

В ответ принцесса Тамила потянулась к розовому кусту. Лей не успел перехватить ее руку. Розы ведь такие колючие! Но Тамила пренебрегла шипами. И своими фрейлинами, которые дружно охнули. Сорвала полураспустившуюся красную розу, поранив указательный палец, и протянула цветок Лейтону:

— Она ваша.

На шипе осталась капелька крови. Лейтон бережно ее слизнул и сказал:

— С этого дня в нашем Игнисе новая мода. Потому что я тоже приколю живой цветок к своему камзолу. И всегда буду носить красную розу. В твою честь.

Фрейлины дружно встрепенулись. Этикет дважды нарушен! Принцесса подарила мужчине цветок, а мужчина этот обратился к ее высочеству на ты!

Тамилу обступили аж двойным кольцом!

— Пора улетать, — сказал появившийся за спиной у принца Рэй.

Незапланированный визит и так уже затянулся. В Игнисе их, небось, обыскались!

Когда они взлетели, Лейтон невесело сказал:

— А ты боялся, что нас возьмут в заложники.

— А разве не взяли? — друг кивнул на красную розу, лежащую на пульте управления. Бриллиантовой броши у Лейтона с собой не оказалось. Чтобы приколоть к одежде цветок. — Ты влюбился, да?

— Не одобряешь?

— Она красавица. Но она дочь Чанмира аль Хали. Это самое худшее, что с тобой могло случиться. Прости.

Игнис встретил их победным ревом труб. Золотые зонты отсалютовали гербам его высочества, ярко вспыхнули круговые огни, обозначающие место для посадки.

Наследный принц потерялся, но к вечеру к вечеру нашелся сам. Хотя на его поиски отправили воздушную эскадру. Видать, они благоразумно облетели Калифас, эти «спасатели». И не увидели там поднятый флаг Наследного Принца Дома.

— Где ты был, Лейтон?! — кинулся к нему отец.

— В гостях у дяди.

— Ты хочешь сказать, что был…

— Да. В Калифасе.

— Да как ты мог?! Поступить столь неразумно?! И как советник Кенси позволил тебе туда полететь?! Я лишу его должности и титула, этого бездельника! Отправлю на конюшни, убирать навоз! Зачем этот Кенси к тебе приставлен?! Чтобы ты не наделал глупостей!

— Не надо его ругать. Рэй мне не позволял садиться в Калифасе. Орал, как ненормальный: поворачивай назад! Мне даже пришлось его оттолкнуть. Не веришь — у Рэя шишка на голове.

— И ты не повернул?! Пренебрег смертельной опасностью?!

— Прости, отец. Но я очень хотел посмотреть Калифас.

Император вдруг рассмеялся, вспомнив, как сам поступил безрассудно, и не вернулся в Игнис по воздуху после битвы в Каменном мешке. А вместо этого повел своих солдат через перевал Хатор, рискуя сорваться в пропасть или погибнуть в кровавой стычке с горцами.

Таким сыном можно гордиться!

— И что же ты там увидел, в столице вечных? — с любопытством спросил Рафаэл Тадрарт после того, как успокоился.

— Принцессу Тамилу. Больше ничего не помню. Влюбился вдребезги! От сердца остались одни осколки! Спаси меня, отец! Жени!

Император кинул взгляд на розу, которую Лейтон пока просто засунул в карман. Хотя стебель кололся сквозь белоснежную парчу. Сам цветок выглядывал из кармана, и при желании его можно было рассмотреть.

— Это знак ее внимания? — спросил его величество.

— Я спросил, согласна ли она выйти за меня. И получил в ответ красную розу.

— Вот прямо так и спросил?!

— Не по этикету, да? Мне уже указали на мою ошибку. А если по правилам, то когда она состоится, наша с Тамилой свадьба?

— Раз ты уже начал переговоры… — нахмурился отец.

— Переговорами это трудно назвать. Я ворвался в Калифас, сел на площади перед королевским дворцом и пообедал с дядей. Если бы не ее величество грата Лияна, мне вряд ли предложили вино и жаркое. Скорее виселицу и топор: на выбор. Но я жив, сыт, влюблен.

— Какой насыщенный день, — насмешливо сказал император. — Хорошо, мы направим в Калифас послов.

— Съезди туда сам. Так будет надежнее.

— Я? Я император!

— Но мы же хотим мира. Или нет?

— Я подумаю, чем прижать Чанмира. Он упрямец. А пока…

— Пока я буду тосковать.

Лейтон вскоре понял, что тосковать хорошо в одиночестве. А его по-прежнему окружала толпа. Эти придворные были так назойливы! И задавали принцу кучу вопросов о его визите в Калифас! Главный:

— Когда же свадьба, ваше высочество?

А до нее еще так далеко! Лейтон боялся, что отец и дядя не договорятся. И Тамилу придется просто-напросто украсть.

А еще он боялся, что леди Кая станет навязчивой. И поначалу хотел отдать приказ, чтобы фаворитку не пускали к принцу в спальню.

Потом одумался. Ему по-прежнему нужен надежный щит. И никто кроме Каи не справится с этой ролью лучше. Ролью официальной любовницы наследного принца.

— Я буду спать на полу, а ты на кровати, — он бросил одну из подушек на мягкий ковер.

— Что-то случилось, пока вы были в Калифасе? — Кая бросила туда и одеяло.

— Да. Я помолвлен.

— Об этом я уже слышала. Но не женат.

— Я встретил девушку, которую хочу взять с собой к звездам.

— Куда?! — искренне удивилась леди.

— В дальний путь. Я хочу, что она мне доверяла, девушка эта. И не собираюсь ей изменять.

— Тогда почему вы меня впустили?

— Помоги мне. Прикрой. Бабушка ведь не уймется. И отец.

— Вы хотите, чтобы я врала вдовствующей императрице?! Моей хозяйке?!

— Ты ее так боишься?

— Да. Меня отравят. Или зарежут. Если я не справлюсь.

— А как она догадается, спим мы с тобой или не спим?

— А ребенок? Откуда он возьмется, если вы будете спать на кровати, а я на полу? Можем, кстати, поменяться.

— Давай мы потом что-нибудь придумаем, — зевнул Лей. — Я устал.

Он уснул первым, ковер, к счастью, оказался пушистым и мягким. Кая какое-то время повозилась на кровати, но уснула тоже.

А на следующий день и наследный принц, и его советник появились на утренней аудиенции с приколотыми к камзолам свежесрезанными розами. У Лея красная, у Рэйли чайная. Новую моду быстро подхватили.

Принцесса Рафаэла не удержалась, ведь это она была родоначальницей. И снова осчастливила брата своим визитом.

Она говорила с Лейтоном, но смотрела при этом на его советника. Рэй определенно мог праздновать победу.

«Возьму на себя фрейлин сестры», — решил Лей и подмигнул другу: не теряйся.

Ему удалось увести пеструю стайку девушек к фонтану, а их госпожа задержалась у шатра с напитками и закусками. Лею показалось, что принцесса и сама этого хотела.

— А где моя роза? — спросила она у лэрда Кенси. — Вы ее выбросили?

— Нет. Она в шкатулке.

— Вы завалили цветок своими пряжками для ботинок и шейными цепями?!

— Нет. Она там одна, эта роза. Вы пришли, чтобы подарить мне другую?

— Нет. Розы быстро вянут. Я хочу подарить вам брошь. Вот.

Рэй бережно взял миниатюрную хрустальную шкатулку. И сказал:

— Спасибо.

— Открыть не хотите?

— Я не сомневаюсь в вашем вкусе.

— И все же…

Он открыл. В красном бархате лежала бутоньерка в форме чайной розы. Необычайно простая. Распустившийся цветок с золотой ножкой — винтом. Без листьев и бриллиантовых капелек росы. Просто роза из полудрагоценного топаза.

— Красиво, — улыбнулся Рэй и хотел, было, прикрепить бутоньерку на свой камзол, но принцесса его остановила:

— Это на случай, когда у вас под рукой не будет живых цветов. А я хочу, чтобы вы думали обо мне всегда.

— Я и так буду думать.

— Ваше высочество! Вы где?! — спохватились фрейлины.

— Пора, — заторопилась принцесса. — Мы с вами еще увидимся… лэрд Кенси.

— Просто Рэй.

Рафаэла Тадрарт кивнула и хотела уйти, но он взял ее за руку, удерживая:

— Скажи это!

— Вы нарушаете придворный этикет!

— Ты тоже. Сделала подарок холостому мужчине.

— Пусти… Рэй.

Он с улыбкой разжал руку. Предвкушая свидание, которое теперь непременно выпросит.

Кто ж знал, что судьба и принца, и его советника так резко изменится? И они окажутся в местах, где и в самом деле розы не цветут. В эпицентре роковых событий. И Рэй будет колоть себе пальцы золотым винтом этой бутоньерки, чтобы не заснуть.

Потому что сон в ледяной пустыне означает смерть.

У двух цветков, живого и мертвого такая разная судьба…

Император Рафаэл Тадрарт уже проинформировал свою мать, что скоро летит в Калифас, сватать принцессу Тамилу. Как вдруг воздушная торговая гондола из главного морского порта запросила посадку.

— Что еще случилось? — пожал плечами император. — Вечно они паникуют по пустякам.

Потому что пилот просигналил о чрезвычайной ситуации. Раф принял, как он предполагал торговцев в малом зале для аудиенций. Ожидая сообщение о шторме, об убытках, и просьбу о помощи. То бишь, о деньгах. Но вдруг услышал:

— В Игнис направляется сьор Кахир аль Хали! Нас послали предупредить ваше императорское величество. Король Вестгарда идет сюда с караваном северян!

— Кто идет?! Каких северян?!

— Фригама просит помощи. Король Вестгарда везет ей золото.

Раф в волнении встал. Он уже успел забыть и о давнем сопернике в борьбе за трон, и о Доме Готвиров. Все они теперь так далеко.

Кахир пересек южное море! Кахир на материке! Мало того, в порту! То есть, наверняка уже выдвинулся к Игнису! Сьоры аль Хали всегда были стремительны.

— Он один, с армией? — отрывисто спросил Раф.

— Войска со сьором Кахиром аль Хали нет.

Раф выдохнул. Уже легче. Что ж, надо принять родственничка, как подобает. Раф был женат на единокровной сестре Кахира. Она умерла, но остались три принцессы, его племянницы. Лишь старшая помнит дядюшку Кахира. Тогда еще имперский портал не был разрушен.

Но что ему надо от императора, сьору Кахиру аль Хали?

… Прием почетным, хоть и нежданным гостям устроили пышный. Толпа разодетых придворных приветствовала сьора, как положено по этикету, семья императора стояла у его трона в полном составе. На одном из дворцовых шпилей развевался флаг Вестгарда, на другом — Фригамы. Сияли золотые зонты, на белый мрамор сыпали лепестки роз. На улицах раздавали сладости и фрукты. Вечером обещали фейерверк.

— Вот это по-имперски, — усмехнулся Кахир. — Все еще швыряешься деньгами?

— А твои в сундуках? Говорят, ты везешь Фригаме золото, — не остался в долгу Раф.

— Нам надо поговорить. И об этом тоже.

— Поговорим. Горю желанием узнать последние новости. Как там Чихуан поживает. И что на севере.

Кахир с интересом посмотрел на наследного принца, стоящего по правую руку от отца. До чего ж похож! Спросил:

— Парень тоже будет присутствовать?

Лей чуть не рассмеялся. Простецкий мужик. И не скажешь, что король. А какой могучий! Вот это настоящий аль Хали!

— А у тебя есть от него секреты, от моего сына? — насторожился император. — Я вижу, ты привез с собой дочь.

Нерея скромно стояла позади отца. Она еще не привыкла к своему новому титулу и такому пышному платью.

— Девушка просватана, — коротко сказал Кахир.

— И… за кого? Принц Шарль? — догадался император.

Сьор аль Хали кивнул. А у Лейтона от сердца отлегло. А чего вы хотите? С другого материка прибывает король! А с ним единственная дочь! Незамужняя! Поневоле напряжешься!

Они втроем уединились в кабинете. Три сьора. Дверь заперли, за ней поставили трех могучих сиров из личной гвардии Рафаэла Тадрарта. Обсуждалась внешняя политика, последние новости с юга и севера.

— Говори, чего тебе надо? — без обиняков спросил Раф у незваного гостя.

— Твой воздушный флот. Дом Готвиров гибнет. Ситуация катастрофическая.

— Не дам, — отрезал Раф. — Анрис хотел меня низложить, ты что, забыл? Почему я теперь должен его спасать?

— Он умирает.

— Я тоже болею.

— На Фригаму идет орда кочевников.

— Хоть пять! Мое какое дело? Где Игнис и где Фригама? Даже если степняки ее захватят, ни через горы, ни тем более через огромную пустыню с ее дневными и ночными перепадами температур им не перейти, этим диким племенам.

— А как же его мать? — кивнул король Вестгарда на замершего после этих слов Лейтона. — Ты бросил ее на севере. Говорят, грата Калафия пришла в себя. Она тебя помнит. И сына.

— Ну, допустим. Но ты пойми: у меня Калифас на хвосте. Чанмир только и ждет удобного момента, чтобы напасть. Ну не могу я отдать тебе свой воздушный флот. Мы же останемся беззащитными. И пилотов у меня лишних нет. Все при деле. Никто не согласится лететь в такую даль.

— Я полечу, — громко сказал Лейтон.

— Ты?! — оба сьора резко повернулись к нему.

— Я хочу увидеть свою мать.

— Правильно, — кивнул Кахир. — У меня тоже есть мать. И она тоже во Фригаме. Я ее горячо люблю, маму свою. И горю желанием с ней увидеться.

— Чего?! Ты любишь свою мать?! Да когда ты узнал, что она у тебя есть?! — хохотнул Рафаэл Тадрарт.

— Неважно, когда узнал. А парень молодец.

— У меня новейший летательный аппарат, — Лейтон порозовел от удовольствия. Его похвалили! — Самый быстрый на всей планете.

— Дашь нам эскорт? — Кахир с прищуром посмотрел на императора. — Пять воздушных гондол.

— Две.

— Три.

— Хорошо, три.

— Вот и сторговались! Учись! — подмигнул сьор аль Хали Лейтону.

А он прикинул: кого взять с собой? Конечно же Рэя! Но как на это посмотрит сам лэрд Кенси? Когда любимая девушка наконец-то обратила на него внимание. И даже сделала знаковый подарок.

— Конечно, я с тобой, — Рэй тяжело вздохнул. — Ты хоть понимаешь, что мы идем на войну?

— Летим, — поправил Лейтон.

— Разница невелика. Но мне нужен подвиг, — серьезно сказал лэрд Кенси. — Только так я уговорю твоего отца дать мне разрешение на брак с принцессой Рафаэлой.

— Но ты совершишь его во имя Фригамы, это подвиг, а не Игниса, — напомнил Лей.

— Как знать? Мы едем к твоей матери. А император теперь вдовец. Я дам тебе совет: хочешь жениться на грате Тамиле — стань законнорожденным. И тогда ни один аль Хали не посмотрит на тебя свысока.

С одобрения императора тут же начались сборы. Правители устроили военный совет: разложили карту на столе и прочертили на ней маршрут до Фригамы. Потом принялись делить экипажи.

— Ты говоришь, твоя игрушка самая быстрая? — спросил у Лейтона дядя.

Сьор Кахир уже решил, что полетит с наследным принцем. А остальные подтянутся.

— Игрушка?! Да вы просто не знаете, на что способны мои крылья! — слегка обиделся Лей.

— Но твоя воздушная гондола слишком уж мала. Максимум, что она возьмет, это нас двоих и груз. И то не весь.

— Зато она маневренна и набор высоты большой. Я даже через ваш Хатор перелечу!

— Толку-то? — пожал могучими плечами сьор Кахир. — Или ты думаешь запугать этих дикарей? Я про степняков. Такого они уж точно еще не видели. Тогда есть у тебя какие-нибудь штуки помимо серебряной птички? Которая своим клювиком и дырку в ханском шатре не пробьет.

— Допустим, есть.

— Покажи! — азартно спросил король.

— Тогда выйдем в сад, — Лейтон снял с пояса не активированный световой меч.

— Хочешь сразиться? А где же клинок? Да и хлипок ты против меня, парень. Я чуть не стал Первым мечом империи. Но сир Гор погиб непобежденным. Точнее, исчез. Растворился в воздухе вместе со своим титулом. Который не достался никому, потому что и империи не стало.

— Я не умею фехтовать. То есть, не в традиционной манере. Идемте, я покажу.

Сьор аль Хали явно заинтересовался еще одной «игрушкой» этого необычного принца. Парень полон сюрпризов. Нетрадиционная манера фехтования, это что?

По предложению Лейтона они ушли подальше, в самый конец огромного дворцового парка. Где как раз затеяли перепланировку. Подросшие принцессы выразили желание обрести еще один купальный павильон, на отшибе.

Мол, гратам на выданье не нужны назойливые кавалеры и свидетели омовений высокородных прелестей.

На самом же деле павильон планировалось возвести на границе владений вдовствующей императрицы, которая воспитывала обеих внучек и наследного принца. Лей подозревал, что старшая его сестренка, которая Эла обдурила младшую, Эру.

Чтобы без помех разглядеть то, что ее высочеству не удалось оценить во время первой встречи с лэрдом Кенси. Его выдающееся телосложение. Лей еще в тронном зале квалифицировал своих сестер, одну как злюку, другую как хорошенькую дурочку. Но злюка была умной и умела добиваться своего, где напором, а где хитростью.

Яма для бассейна была уже наполовину выкопана, а вчера завезли белый мрамор для колонн купального павильона. В котором будет и горячий бассейн, закрытый. Тателариусы и рабочие, увидев двух сьоров, прервались на обеденный перерыв.

Мэтр первого ранга с рубиновыми петлицами на мундире подошел к наследному принцу и с поклоном спросил:

— У его высочества будут какие-нибудь пожелания?

— А можно сделать выход к бассейну и с моей стороны? — Лей подумал, что надо пользоваться моментом.

— Как прикажет мой сьор. Даже если их высочества принцессы не захотят…

— С этим проблем не будет, — улыбнулся он. Рафаэла Тадрарт как Лей уже понял, изобретательна. Начала с искусственной розы, а вскоре продавила и искусственный водоем. То ли еще будет! — Вы пока отдохните. Нам со сьором аль Хали надо… поговорить.

Дважды повторять не потребовалось. Рабочие торопливо ушли, удалились и мэтры. Лей не хотел, чтобы кто-то видел его эксперименты с плазмой. А вот на дядю хотелось произвести впечатление.

Сьор Кахир Лею нравился. Король Вестгарда не верил ни в какую магию, не наряжался в парчу и кружева, почти не пил вина, не играл ни в кости, ни в карты, не танцевал и не флиртовал. Хотя придворные дамы наперебой строили такому видному сьору глазки.

Парочка уже успела «перепутать» спальни, и вежливая, но твердая рука выставила леди за дверь.

— Не до вас, — буркнул сьор Кахир, отвесив шлепок аппетитной попке, обтянутой кружевными панталонами.

И поставил у двери охрану. Наставлять на путь истинный «заблудившихся». Если надо, то проводить. Посветить, когда темно.

Целыми днями сьор Кахир готовился к военному походу. Хотя у него не было ни солдат, ни оружия, ни боевых коней. Но он намерен был одержать победу, взяв под свое командование гарнизон осажденного города. И купив князей огня, как называли себя старейшины холодных племен-менге.

Они жили обособленно, эти менге, стойкие к морозу, неприхотливые в еде, кочевали, промышляя охотой и собирательством вкупе с мародерством, и славились своей меткостью. Ну и жестокостью. К степнякам князья огня относились враждебно, считали их неженками, но на рожон не лезли.

А вот если им заплатить… Ну сколько возьмешь с беспечных торговцев, которые поперлись лесом без надежной охраны? Потому что захотели сэкономить на безопасности. Или с одиноких путешественников, решивших заехать во Фригаму с северо-востока, думая, что зацепившиеся корнями за чахлую почву деревья безопаснее подвижных песчаных барханов. А лес для путников предпочтительней пустыни.

Сьор Кахир собирался договориться с менге. Купить их старейшин. Чтобы сразились со степняками под стенами Фригамы. И вдохновить защитников самой Фригамы, которая вот-вот могла сломаться, управляемая умирающим королем. Северяне считались лучшими воинами, но они также отличались железной дисциплиной.

А без сильной руки это была все равно, что отара без пастуха. И им тоже надо было платить, этим наемникам.

Во времена империи Фригама получала всё порталом, любые товары для собственных нужд и для обмена с варварами. И деньги тоже. Богатейшие анклавы Чихуан с Калифасом охотно меняли свое золото на хорошо обученных солдат. И помогали родне.

Теперь же Фригама захирела. Климат там был суровый, почвы почти бесплодные, а недра скудные. Кахир понимал, что работы много. Надо понять, как им выжить сейчас, когда империи больше нет, этим северянам?

Сьоры облюбовали местечко у сваленных в кучу мраморных глыб. Будущего купального павильона с жемчужными ваннами.

— Не хочешь, чтобы кто-то увидел, как я тебе наваляю, принц Лейтон? А надо тебя проверить. На войну идем. А ну, давай! Дерись!

Кахир обнажил, было, меч, но племянник остановил:

— Это опасно. Сейчас покажу…

Столбик белого пламени, на вид холодного, мгновенно вырос из эфеса, который Лейтон сжимал в руке. Кахир так и замер со своим обнаженным стальным клинком, глядя, как «меч» племянника без усилий режет камень!

Лейтон же аккуратно порезал огромный кусок мрамора на сахарные кубики, рассчитывая на сообразительность тателариусов. Найдут применение.

— А если это будет человек? — напряженно спросил сьор Кахир.

— Металл оплавится, дерево обуглится, плоть… Зависит об обстоятельств. Лэрд, который попытался меня обезоружить, почти ослеп, обувь его задымилась, рука была парализована. Но бил я не в него, а в его меч. Полагаю, что человеческое тело также можно резать на куски, как и этот мрамор, только гораздо быстрее. И первый же удар окажется смертельным.

— Откуда это у тебя?!

— Сам сделал. Я вырос в лаборатории под полигоном, и мы с моим Учителем, мэтром Давидом Леви не теряли времени зря.

— Сильно! — с чувством сказал сьор Кахир. — Побольше бы таких штук, и мы бы…

— Это очень опасно, — повторил Лей. — Поэтому чертежи и были зашифрованы. Но я нашел ключ. А мы с вами давайте поищем другой способ одержать победу над степняками. К тому же, чтобы сделать много световых мечей мне потребуется не один месяц. А, может, и год.

— Ты знаешь летоисчисление Триады?!

— Я много чего знаю. А вот вы…

— Я вырос в их Храме, в горах Фригамы. Мою мать называют ведьмой, горной сукой, а еще провидицей. Она древних царских кровей.

— Выходит, насчет вашей матери вы не пошутили?!

— Какие уж тут шутки. Я и в самом деле собираюсь ее навестить. Говоришь, хороший набор высоты? А как насчет посадки?

— Могу ли я сесть среди валунов, на горном плато? Не знаю, не пробовал. Сначала надо разрулить со степняками. Правильно я понимаю?

— Правильно, — вздохнул Кахир. — Урок усвоен, — он убрал клинок обратно в ножны. — Всегда ценил силу науки. Еще когда моя мать внушала мне, что сьоры — черные колдуны. А я не верил, что воздушные гондолы поднимает над песками магия. Возьмешь меня в свой экипаж?

— Мы летим вдвоем? Вы сказали: груз.

— Да. Золото для наемников короля Анриса и старейшин менге. А кому я могу доверить дочку?

— Моему советнику, лэрду Кенси.

— А он не… ну ты сам понимаешь. Нерея невинная девушка. Она еще даже ни с кем не целовалась. А этот твой Кенси ходок, у меня-то глаз наметанный. Бабы от него тащатся, хоть лицом лэрд не вышел.

— Рэй почти помолвлен. Уж точно влюблен. Летит совершать подвиг. Леди Нерея с Рэем в безопасности. Он один из лучших фехтовальщиков Игниса, храбрый, сообразительный.

— Ты так его нахваливаешь.

— Он мой друг.

— Дал тебе в долг? И много?

— Дал. В морду. За дело. А вообще Рэй вытащил меня из клетки, где я ждал смертную казнь.

— Хороший друг, — одобрительно кивнул сьор Кахир. — У меня был такой. Наместник Гор. Пырнул меня в бедро, так что я чуть кровью не истек. Зато не наделал глупостей.

— Вот и я остался жив, после того как Рэй свалил меня ударом кулака на палубу.

— Друзья не те, кто льстят и гладят по головке. От такого точно жди удара в спину.

— Согласен: куда лучше в лицо.

Они помолчали.

А вечером Лейтон предупредил своего друга:

— Ты летишь с леди Нереей и отвечаешь за нее. А я доставлю дядю во Фригаму с ветерком.

— Как пожелает мой сьор, — ухмыльнулся Рэй. — Я уже нашел хорошего пилота.

— Что сказала сестра? Узнав, что ты уезжаешь, и надолго?

— Надулась. Я еще не успел ей объяснить, что таким образом пытаюсь убедить вашего с ней отца в своей ценности. Доставив невесту северному принцу, надеюсь заполучить в невесты принцессу Игниса.

— Ты уже знаком с леди Нереей?

— Виделись, но тесно не общались. Довольно странная девица. Ходят слухи, что она дочь кухарки. И у нее при себе всегда есть поварешка.

Слухи и в самом деле гуляли по императорскому дворцу. Пожилые леди, которые еще помнили империю, помнили и биографию каждого сьора. Всех их раньше бурно обсуждали: достоинства, привычки, личную жизнь.

Кое-кто вспомнил, что сьор Кахир аль Хали так и не стал мейсиром. А был просто сиром Вестом до того, как построить Вестгард. Король женат на грате Летис из Дома южных, чистокровной принцессе, но у величества есть парочка бастардов. И мать их — простая кухарка! Даже не сирра! Не госпожа!

Леди Нерею внимательно рассмотрели и вынесли вердикт: бракованная. И выглядит не как леди, руки-ноги большие, будто у мужчины, кость широкая, и ведет себя кухаркина дочь не как благородная дама, а как простая служанка.

На вечернем приеме у вдовствующей императрицы невеста принца Шарля заметила, что у одной из ее придворных дам оторвался пышный воротник-стойка, инкрустированный перламутровым бисером и алмазной крошкой.

Прореха была заметная, видать, платье шили наспех. А воротником облагородили в последнюю очередь, не закрепив стежки.

Вместо того чтобы отчитать свою придворную даму за небрежность, выставить ее из покоев вдовствующей императрицы и как минимум лишить ужина, леди Нерея шепнула на ушко несчастной:

— У вас проблемы с гардеробом. Но вы не беспокойтесь: у меня с собой моя игольница, я мигом все пришью, только отойдем за спины ваших подруг. И пусть они нас прикроют своими пышными прическами и высоченными воротниками.

На парадном платье единственной дочери сьора Кахира, сшитом из лучшего тадрартского шелка, молочного, с благородным жемчужным отливом и в самом деле висел невзрачный мешочек. Игольница?! Придворные дамы и слова такого не знали!

А леди Нерея ловко и незаметно для высочайших особ, матери императора и обеих принцесс, пришила на место пресловутый воротник. Вогнав ту, которая поспешила с платьем в краску. Ведь воротник пришила госпожа!

Дамы долгое время даже не знали, как обращаться к этой странной девушке. Грата? Она уж точно не то самое. Леди? Но девушка едет на север, чтобы выйти замуж за наследного принца Шарля! А, значит, станет сначала принцессой, а потом и королевой!

Ваше высочество? Да какое же это высочество?! С игольницей на поясе и при поварешке?!

— У меня четыре беспокойных брата, — с улыбкой пояснила свой поступок леди Нерея. — Двое все время дерутся, один постоянно важничает, но частенько остается без обеда, потому как повсюду хочет успеть. Он ведь наследный принц. А младший просто ребенок еще. Одного надо намазать мазью, другого накормить, у третьего одежду привести в порядок. Поэтому эти вещи всегда при мне. Игольница, мазь от ушибов с ранами и…

— Поварешка? — не удержался кто-то.

Нерея рассмеялась. Какая еще поварешка? Девушка всего лишь хотела сказать: мои умелые руки. Было бы из чего готовить.

Но слух гулять пошел. Про поварешку.

В конце концов, к Нерее стали обращаться: ваша милость. Девушка не возражала. Она вообще не заморачивалась такими вещами. Титулы какие-то, этикет. Скоро она навеки покинет Игнис, а там, в суровых северных краях практичность ценят больше красноречия. А умелые руки предпочтительней изящных манер.

Лэрд Кенси счел, что поводом сблизиться с леди Нереей, раз уж именно советник принца будет сопровождать ее к жениху, можно воспользоваться для визита в покои принцессы Рафаэллы. И понежничать с ней.

Вдовствующая императрица не желала возиться с кухаркиной дочкой и препоручила ее своим внучкам. Поэтому свои вечера Нерея проводила у старшей принцессы. Подругами они не стали, ее высочество все никак не могла забыть про поварешку. Хотя так и не увидела оный предмет при ее милости.

Эла всегда помнила о том, что она старшая дочь императора. И могла бы стать кронпринцессой, не появись в Игнисе ее единокровный брат. Нет, девятнадцатилетняя девушка не мечтала о том, чтобы править государством. Хотя задатки диктатора у принцессы были.

Но женщина еще никогда не сидела на троне в одиночку. Эла это понимала и к брату не ревновала, рассчитывая стать при нем серым кардиналом. Лейтон казался ее высочеству слишком уж легкомысленным для правителя и наивным. Она тоже была дочерью граты, чистокровной из Дома вечных. И унаследовала от аль Хали заносчивость и волевой характер.

Так-то Нерея приходилась ее высочеству кузиной. Но у Рафаэлы Тадрарт мать была императрицей! А у Нереи кухаркой! Как можно назвать кухаркину дочь сестрой?! Фрейлины ее высочества почуяли неприязнь госпожи к навязанной ей подопечной. И мигом подключились. Потому как каждой хочется выслужиться, теплых местечек при дворе гораздо меньше, чем желающих их занять.

Рэй невольно стал свидетелем травли.

Старшая принцесса сидела в окружении своих придворных дам и разглядывала портрет отца, который заказала ко дню его рождения модному художнику.

А леди Нерея одна, в сторонке скромно пристроилась на стульчике. Поскольку ее милость на обсуждение шедевра не приглашали, Нерея достала игольницу, наперсток, папин носок и принялась его штопать.

Сьор Кахир в одежде был неприхотлив и вечно занят какими-то делами. О его гардеробе заботилась жена, но после рождения второго принца у королевы появилось так много забот, что Нерея подключалась ко всему.

И время от времени инспектировала комод правителя Вестгарда. Сегодня утром Нерея обнаружила недостачу. Король слегка поизносился. Спросить? У кого? Нерея не взяла с собой даже служанку.

Тащить из сытного Вестгарда с его мягким климатом куда-то на север, где холод, голод и война даже дочь сира — это жестоко. Не говоря уже о леди. В Вестгарде они вообще наперечет, леди эти.

При дворе наследного принца, а в будущем короля Шарля служанки для его жены найдутся.

А пока Нерея справится и сама. Не белоручка. С раннего детства матери по дому помогала.

В этот вечер каждый занимался своим делом. Принцесса с благородными дамами оценивала подарок своему отцу-императору, а Нерея заштопанный носок своего папы-короля. Ее милость вполне устроил результат, в отличие от ее высочества, потому что принцесса сочла, что портрет не похож.

— А вы что думаете? — повернулась Эла к кузине, наконец-то вспомнив о еще одном оценщике. Невесте северного принца.

Что скажет кухаркина дочь?

И тут все заметили носок.

— Что это у вас? — округлились глаза у второй принцессы, Эрары. Которая вместе со всеми обсуждала папин портрет. — Леди, кому знаком этот предмет?

Придворные дамы смущенно переглянулись. Тема была деликатная. Носки здесь считались нижним бельем наравне с панталонами. Обсуждать их при гратах?!

— У меня на ноге такой же, — решилась бойкая сероглазая сирра в лимонном платье. — Только он гораздо меньше.

— А мой еще меньше! — тут же похвасталась богатая наследница, дочь лэрда с громким титулом.

— Давайте сравним! — из-под соседнего голубого платья тут же высунулась расшитая бриллиантами туфелька.

Леди и сирры оживились.

— Носок определенно мужской! — был сделан вывод после того, как сравнили размеры. — Ваша милость, чей это носок? Или… — благородные дамы переглянулись. — Он ваш?!

— Нет, это папин носок, — Нерея деловито убрала наперсток в игольницу.

— Но почему он у вас, кузина? — резко спросила несостоявшаяся кронпринцесса.

— На пятке дырка. И я решила ее заштопать.

— Сьор ходит в дырявых носках?! Король?!

— У него много дел. Мы скоро отправляемся во Фригаму.

— А ваше приданное в таком же виде? — ехидно спросила Рафаэла Тадрарт. - Все в дырках?

— Я понятия не имею, что это такое, приданое, — Нерея убрала носок в карман своего платья и встала.

О карманах флейлины их высочеств были другого мнения. В них таились надушенные носовые платочки, милые пустячки для подарков кавалерам, конфеты, засахаренные фрукты, на перекус. Но мужские носки, да еще заштопанные?!

— А еще говорят, что Вестгард богат! — всплеснула руками принцесса Эра. — Хорошо, что принц Шарль не выбрал меня! Я ведь тоже скоро войду в брачный возраст!

— Боюсь, что союз с моим отцом предпочтительнее союза с вашим, — простодушно сказала на это Нерея.

— Вы ставите себя выше дочери императора?! — моментально вскипела Рафаэла Тадрарт. Для которой родословная — это святое. — И императрицы! — с торжеством добавила она. — А ваша мать, кто она?

— Просто госпожа, без всякого титула.

— Любовница, — прошипела леди, которая уже успела лишиться невинности.

Остальные смутились и покраснели. А это уже была щекотливая тема. В присутствии незамужних принцесс адюльтер не обсуждался.

Рэй стоял в дверях, будучи незамеченным. И его симпатии были на стороне Нереи. Рафаэла Тадрарт слишком уж заносчива. Рэй ценил ее ум, происхождение, манеры, но в этот момент невольно почувствовал гадливость.

Вместо того, чтобы осадить своих придворных дам, Эла накинулась на бедняжку Нерею. И унизила ее.

Рэй был младшим, третьим сыном лэрда, да к тому же с рождения хромал. И прекрасно знал, что такое унижения и насмешки.

Нерея хоть и не выглядит, как леди, но она добра. И надо отдать должное, красивее принцессы Рафаэлы, хотя уступает младшей кузине, хорошенькой Эраре.

У леди Вест роскошные рыжеватые волосы, яркие голубые глаза, похожие на кусочки неба, длинная шея, пышная грудь… Остальное скрыто длинным, в пол платьем, но его корсаж не выдержал напора плоти, и верхняя пуговка расстегнулась. Есть на что посмотреть!

Их высочества не могут похвастаться такими формами, как презираемая кухаркина дочь. Не говоря уже о коже, которая у рыжих отличается особой белизной, да еще и милые веснушки, которыми она осыпана, словно золотая пыльца с вкраплениями перчинок-песчинок.

Если судить по портретам принца Шарля и рассказов о нем северян, его высочеству повезло. Он к тому же гораздо старше своей невесты.

— Ваши высочества, могу я засвидетельствовать вам свое почтение? — громко сказал лэрд Кенси.

Все, кто сидел, вскочили. Здесь мужчина! Советник наследного принца! А они тут про любовниц!

Эла искреннее обрадовалась и велела фрейлинам:

— Предложите лэрду Кенси кресло, напитки и лучшие фрукты! Или ваша милость голодна? Я немедленно прикажу подать ужин!

— Нет, я сыт, — Рэй и сам удивился резкому тону, которым это было сказано.

«Что случилось?» — взглядом спросила Рафаэла.

— Мой сьор и король Кахир поручили мне сопровождать леди Нерею во Фригаму. Ваша кузина в моем экипаже, принцесса. Я пришел, чтобы сказать леди Вест об этом и выслушать ее пожелания. Мне сообщили, что леди Нерея проводит вечера в этих покоях… Леди? Почему вы молчите?

Нерея и в самом деле выглядела странно. Смотрела на лэрда Кенси, не отрываясь, и словно пыталась что-то вспомнить. Это выглядело неприлично. И Рафаэла Тадрарт разозлилась:

— Девушке, которая едет к своему жениху, нечего пялиться на чужих мужчин!

Все ахнули, но тут же смущенно прикрыли рты. Грат никто не смеет осуждать! Их слова и поступки! Но ее высочество была так откровенна!

— Лэрд Кенси известный сердцеед, — выручила госпожу все та же бойкая сирра в лимонном. — И холост. С тех, как он стал советником наследного принца, мы все мечтаем о браке с ним.

— Боюсь, что это невозможно, — прошептала Нерея.

Она уже пришла в себя. И пока не стали задавать вопросов, сказала уже громко, чтобы слышали все:

— У меня нет никаких пожеланий, милорд. Кроме как поскорее добраться до города, где меня ждут.

— А ваши служанки? — спросил Рэй, который отчего-то тоже разволновался. — Кого из дам, вы хотите взять с собой?

— О! Я не посмею! На севере холодно, к тому же город, куда мы с вами летим, осажден. Не хочу никого подвергать опасности.

— А вы сами? Разве не боитесь? — Рэй пристально посмотрел на странную девушку.

— Это моя судьба, — просто сказала Нерея. — Меня зовут.

— Кто? Принц Шарль?

— Боюсь, что нет. Голос, который зовет меня, женский… Простите, я разболталась, — спохватилась Нерея. — Мне пора идти. Собираться в дорогу.

— Позаботьтесь, по крайне мере, о теплых вещах. На севере морозы, особенно по ночам.

И снова Рэй удивился. Теперь его голос зазвучал тепло, словно лисий мех, в который он с удовольствием укутал бы леди Нерею. Ей пойдет. Она сама рыжая.

— Спасибо, ваши высочества, ваша милость, — Нерея неуклюже сделала реверанс.

— Деревенщина, — негромко сказал кто-то из фрейлин.

Но все само собой услышали. Рафаэла Тадрарт довольно улыбнулась: правильная фрейлина. Место останется за ней, а повышение воспоследует.

Невеста без пяти минут северного короля ничуть не обиделась. Лэрд Кенси проводил ее долгим взглядом, вспомнив, что прозвище дочери сьора Кахира Святая Нерея.

Само собой, что принцесса Эла это заметила. Долгий взгляд и тон, которым советник говорил с чужой невестой. И поспешила исправить ситуацию:

— Леди Нерея не знает, что именно может понадобиться благородной даме в северных краях, — сказала дочь императора. — Поскольку кузина ушла, так и не выслушав моих наставлений, я дам их ее сопровождающему, лэрду Кенси. Оставьте нас наедине.

— Но ваше высочество…

— Просто выйдете одни на балкон, другие в приемную, дамы. Двери можете не закрывать. Мы не собираемся делать ничего предосудительного.

«А жаль», — невольно вздохнул Рэй. Уезжать быть может, на верную гибель без поцелуя возлюбленной не хотелось.

— Ты уделяешь слишком уж много внимания этой кухаркиной дочке, — попеняла Эла мужчине, которого уже считала своей собственностью, когда фрейлины выполнили приказ сиятельной граты и удалились. А сестра вышла на балкон, чтобы полюбоваться на звезды.

— А ты была груба. И жестока. Почему?

— Если она хочет стать королевой, то надо учиться вести себя по-королевски. Я лишь хотела дать ей урок. Научить правильному тону с прислугой.

— А мне показалось, что ты ревнуешь.

— Я?! К ней?!

— Боюсь, что мои дела еще хуже, чем у твоей кузины. Мне вообще никакую корону не предлагают. И как нам быть?

— Советник Гор ведь женился на принцессе Императорского Дома.

— Он стал незаменимым для императора. Его лучшим и единственным другом. Поверь, я внимательно изучил историю империи.

— И…?

— Иду по тому же пути, — тяжело вздохнул Рэй. — Боюсь, что дорога длинная.

— Я не хочу долго ждать! — Рафаэла даже ножкой притопнула.

— Нетерпеливая, как все принцессы.

— Возвращайся поскорее. А я пока оборудую уютное местечко для наших свиданий.

— Ты про новую купальню? Всегда ценил твою сообразительность. Правильный был заход.

— Ты это о чем?

— Лей вовремя предложил мне раздеться.

— Дурак! — вспыхнула принцесса.

— Мне уже объяснили, что это комплимент. Ты любишь меня? — Рэй требовательно посмотрел девушке в глаза.

— Ну-у-у… Об этом рано… — капризно протянула Рафаэла.

— Принцесса, от макушки до пяток, — рассмеялся лэрд Кенси. — Ждите меня, ваше высочество. И не теряйте терпения. А пока…

Он оглянулся на распахнутую дверь приемной и мягко взял руку Элы в свои. Бережно, нежно, словно боясь спугнуть бабочку, севшую на цветок, коснулся губами кончиков пальцев. Потом скользнул языком по тыльной стороне кисти к запястью. Задержался, перевернул руку принцессы ладонью вверх и стал целовать уже подушечки пальцев. И снова запястье, уже изнутри, там, где часто-часто забился пульс. Пока вся рука не была покрыта поцелуями.

Принцесса Рафаэла замерла. Колени задрожали, дышать стало трудно. Она прерывисто вздохнула раз, другой... Закружилась голова. Волосы у Рэя были густые, цвета горького шоколада. Ее высочество смотрела на них, не отрываясь, но во рту было не горько, а сладко.

«Он такой некрасивый, — подумала она. — Почему же я, дочь императора, думаю о нем ночи напролет? И не могу уснуть порою до рассвета. Моя постель мне кажется слишком уж большой. А я хочу, чтобы в ней стало тесно. Рэй крупный мужчина, высокий, сильный. Я буду невольно его касаться во сне. Но мне приятно об этом думать. Как о его поцелуях и о том, что шепчут на ушко друг другу сирры для особых поручений. А мне знать запрещено, пока я незамужняя девица. Но Рэй, похоже, об этом знает все... Что он сделал со мной?!»

Рэйли Кенси распрямился и с тягучей улыбкой посмотрел ей в глаза. А Эла, почти не дыша, уставилась в его, такие необычные. Сейчас они были почти одного цвета, потому что голубой потемнел, а в карем искрило.

— Я у ваших ног, принцесса. Что вы мне скажете на это? — услышала Рафаэла Тадрарт.

Они оба с трудом подавили волнение. В распахнутую дверь приемной, да еще с балкона за принцессой и советником следили десятки пар любопытных глаз.

— Я приду проводить тебя, — шепнула она.

— Боюсь, что проводы будут торжественными, и ваше высочество не сможет мне ничего сказать. Даже «прощай».

— Я скажу это сейчас: до свидания, Рэй.

— Тогда и я скажу это сейчас: до свидания, любовь моя. Моя золотая роза. Там, в холодных краях, ты всегда будешь со мной.

Провожали и в самом деле с пафосом. С имперским шиком и размахом. Рафаэл Тадрарт произнес торжественную речь, заверив послов Фригамы в вечной дружбе. И в своей горячей поддержке.

«Ценой в три гондолы, — буркнул под нос сьор Кахир, — и те еле выпросил. Лицемер!»

Но хоть в тюрьму не бросили, не зарезали, не отравили. Все меняются, вот и Раф стал помягче. Хотя на помощь союзникам скуп. Да и какие Готвиры ему теперь союзники? Им самим бы кто помог.

Сначала на стартовую площадку поднялись сьоры Кахир и Лейтон. Они летели первыми. Им и достались фанфары.

— Империя, мать ее, — поморщился дядя Лейтона и демонстративно зажал ладонями уши. — Давай, парень, не тяни. Взлетай уже. Никогда не любил Игнис. В задницу и его, и Рафа! Родственничек … !

Лейтон с улыбкой задал курс. Дядя горазд материться!

Фригама! Вперед! Двигатель взревел. И Лей само собой не услышал, как леди Кая, стоящая рядом с вдовствующей императрицей сказала ей чуть слышно:

— Ваше величество, я, кажется беременна.

— Отличные новости! Мой внук строптив, прямолинеен и дерзок, но не я его воспитывала. А вот правнук родится в Игнисе. Этот ребенок по праву мой, — сказала на это Олола с довольной улыбкой.

Подумав: «Можешь не возвращаться, принц Лейтон. Я уверена: Кая родит мальчика».

Следующими на стартовую площадку поднялись леди Нерея, лэрд Кенси и их сопровождающие. Гондола была торговая, военные Раф все-таки зажал. Зато грузоподъемная. В нее поместилось все приданое леди Нереи.

Хоть она и сказала, что понятия не имеет, что это такое, по приказу сьора Кахира приготовили все самое необходимое еще в Вестгарде. Одежду будущей королеве, драгоценности для нее, чтобы не тушевалась на официальных приемах, кое-какую утварь, знаменитые чихуанские специи, лучшее южное вино, ткани. Ну и золото. Много золота. Сундуки увез на север сам король.

Они заметно оторвались, хоть дядя и просил Лейтона сбавить. Причем, неоднократно.

— Дай полюбоваться на красоту, — взмолился, наконец, сьор Кахир. — Она одна такая, эта пустыня. Единственная в мире. Это не Калифас, и совсем не Чихуан. И не твой любимый Нарабор, согласись.

— Почему это любимый?

— Потому что родина.

— Моя родина как раз на севере, куда мы летим.

Лейтон с любопытством посмотрел вниз. И даже покружил над непривычным ландшафтом. Вообще-то Лей ожидал увидеть совсем другое. О суровости северной пустыни услышал он немало, готовясь к военному походу.

И где?

Где знаменитые сыпучие пески, способные задушить путника палящим жаром днем и беспощадно превратить с сосульку ночью? Где свирепые суховеи? Внизу невысокие скалистые горы и даже речки с кристально чистой водой, стекающей с зубцеобразных вершин на огромное пространство, поросшее саксаулом и тамариском.

— Это еще не север, — сказал дядя. — Не совсем. Вот скоро начнутся поющие пески. Горы зыбкого волнистого песка, сбивающиеся в монументальные барханы. Там постоянно дует ветер, который их и делает. Барханов выше я еще не видел. На них не под силу забраться слабому. С каждым шагом ноги утопают в песке по колено. Ты идешь — а они поют, пески эти. Песню смерти. И движутся у тебя на глазах. От тебя, на тебя, вокруг тебя… Никогда не суйся сюда парень. И не вздумай здесь приземляться — погибнешь.

— Я понял, — Лейтон, нехотя, набрал высоту.

Зрелище завораживало. Но лететь пришлось долго. Так что огромными барханами Лейтон и его дядя полюбовались всласть. Лишь к вечеру вдали показался первый золотой шпиль. На главном Храме Фригамы.

А когда Лейтон глянул вниз, то невольно ахнул:

— Да их тут тьма!

Вот теперь он понял, что такое орда! На Фригаму надвигалась черная туча! Край которой клубился уже у самых белоснежных стен!

— Я вовремя, — напряженно сказал сьор Кахир. — Да откуда они взялись?! Когда я был у степняков, они враждовали друг с другом. Боролись за внимание и золото империи, рвали куски посытнее. Ими было легко управлять. А теперь они объединились! И ты глянь! Они же нас совсем не боятся!

Степняки и впрямь вели себя враждебно. Не разбегались, как раньше, когда тень от воздушной гондолы накрывала стойбище. Сейчас же одни начали метать в нее копья, другие натянули луки.

Когда одна из стрел царапнула крыло, Лейтон автоматически взмыл вверх.

— Надо бы предупредить остальных, — сказал он.

— У Игниса опытные пилоты. Сообразят, что не надо подставляться. Но как?! — потрясенно спросил Кахир. — Это же были дикари! Которые до смерти боялись черного колдовства! А сьоров считали всесильными магами! А теперь они этих сьоров обстреливают! Хорошо, что из луков!

— Боюсь, они подготовились, — Лейтон вновь снизился. — Вон та штука похожа на стенобитное орудие…

— И в самом деле, — Кахир все больше удивлялся. — Бери на главный Храм, — спохватился он. — Нас, должно быть, уже заметили и ждут.

Он и не думал, что такой горячей будет встреча. Когда на шею бросилась рыдающая королева Виктория.

— Ну, будет… Ваше величество, не ревите… Я уже здесь… — он гладил несчастную грату по голове и сам чуть не плакал.

Король лежал на носилках и с трудом пытался приподняться.

— О, Боги, Анрис!

Как же он сдал за пятнадцать лет! А некогда был могучий воин, не уступающий Кахиру! Они вместе дрались в Каменном мешке и одержали тогда пусть условную, но победу.

— Ты один? — слабым голосом спросил король Фригамы. — Раф не дал больше гондол?

— Дал, за нами летят еще три. В одной моя дочь, Нерея.

Кахир взглядом нашел жениха. Еще одна загадка. Как у лучшего из королей Анриса Готвира мог вырасти такой никчемный сын? Наследный принц Шарль выглядит потерянным. Тогда, в Каменном мешке принца взяли в заложники. И наместник Гор обменял его высочество на свою свободу, доставив потом северянам немало хлопот.

Вот как началось все для Шарля через задницу, так и вырулило: в полное дерьмо.

— Три гондолы, — криво усмехнулся король. — Узнаю Рафа. Скряга.

— Зато денег — тьма! — воодушевленно сказал Кахир. — Лей, ты что застыл?! Разгружаться надо, пока остальные не прилетели! Покажи сирам сундуки с золотом! Нет, я лучше сам, — и дядя ринулся на стартовую площадку, к племяннику. Подхватил один из сундуков и поставил на каменную плиту, у верхней ступеньки.

А Лейтон не двигался с места. Потому что грат было три. Чистокровных, с глазами-провалами, где на дне загадочно мерцал огненный зрачок. Одна молодая и красивая, явно принцесса Кэтрин. Другая обнимала дядю.

А третья словно окаменела. За нее сказал стоящий рядом пожилой сьор:

— Раф? Нет, не он. Хотя похож. Неужто это…

— Наследный принц Тадрартов, сьор Лейтон, — как можно небрежнее представил Кахир племянника.

— Но как?!

Все сьоры Фригамы были потрясены. А Калафия стояла, так и не трогаясь с места. Не верила своим глазам, хотя сердце бешено стучало.

Сын! Единственный! Других детей, от мужа, грата так и не родила. Хотя разум к ней вернулся. И память. А вместе с ней и боль. Долгие годы Калафия понятия не имела, что с Лейтоном, жив ли еще он?

И вот сын стоит перед ней. Точь-в-точь ее возлюбленный Рафаэл Тадрарт. Которого муж граты Калафии называет ублюдком и предателем.

Но Раф не предал, нет. Потому что Лейтон наследный принц Императорского Дома. Ее сын не бастард. Отец его признал! Лейтон принц!

— Мама… — сказал, было, он, но сьор Кахир, внезапно оказавшийся рядом, стиснул руку племянника, так что Лейтон чуть не заорал от боли со словами:

— Молчи. Не усложняй. Пока…

— Мы рады вам, принц Лейтон, — сказала за всех Готвиров королева Виктория.

Хотя по лицам сьоров было видно, что ее радости никто не разделяет. Родившись вне брака, с зелеными глазами безродных Бауэров, Лейтон навеки опозорил Великий Дом северных. Где на троне до сих пор сидел чистокровный. А их уже так мало осталось.

Последний оплот старых традиций. Великой империи. И он последним согласился принять в семью полукровку, этот Дом Готвиров. Какую-то Нерею, дочь простолюдинки!

Но Фригама гибла. На нее неслась орда. И если Кахир спасет столицу и династию, он получит все, что только захочет.

— Я полагаю, что нас так рано не ждали, и ужин еще не готов, — сказал Кахир. — Предлагаю мужчинам срочно устроить военный совет. Я хочу знать все. Про орду, про Ханов-главарей. За ужином мы присоединимся к королеве и принцессам. Ну и моя дочка прибудет. Как, жених? Волнуешься? — подмигнул он Шарлю.

— Я готов полюбить вашу дочь лишь за то, что вы наш друг и поспешили на помощь, как только узнали о нашей беде, — с достоинством ответил сьор Шарль.

«А он не так уж и плох, — подумал Кахир. — Обидно, что размазня. А Ренис-то как постарел!»

Младший принц Дома выглядел глубоким стариком. И рядом с ним — прекрасная Калафия. Которую время пощадило, надолго сделав ребенком. И словно заморозило на какое-то время. Они и раньше-то выглядели как отец с дочерью, а теперь, пожалуй, грату и во внучки Ренису можно записать!

Не удивительно, что Фия, как по-домашнему звали грату Калафию, влюбилась в красавчика Рафаэла Тадрарта. И изменила с ним мужу.

— Идемте, сьоры, — позвал Кахир. — Время поговорить.

Военный совет провели в рабочем кабинете короля, сам Анрис полулежал в кровати, которая давно уже здесь обосновалась. Младший принц Дома, Ренис уселся в кресло, которое натужно заскрипело под тяжестью тела. Ренис, постарев, сделался грузным.

Наследник Дома сел за стол, на угол, между отцом и дядей. Шарль все время умудрялся оказаться в неподходящем месте.

Сьор Кахир расположился во главе этого стола, на котором разложили карту. Лейтон стоял рядом. Он все еще волновался. Здесь его мать! А ему не разрешают ее обнять! Он машинально прошелся взад-вперед по кабинету.

— Что ты маячишь, Лей? — не выдержал сьор Кахир. — Сядь! А ты, Анрис, рассказывай. Кто у них главарь?

— Хан Берк. Их двое, они братья. Берк и ад-Дир. Но верховный хан у них старший, по праву первородства. Он первым появился на свет, а вот ад-Дир почти на луну задержался в материнском чреве. Но братья ладят меж собой, никакой грызни за власть. Дисциплина, как в моем войске, когда я был еще в силе. Говорят, у них один отец, у Берка и ад-Дира. Кто он, неизвестно. Тайна какая-то. Есть еще единокровная сестра. Ая. Та-которая-видит-будущее. Неизвестно, кого боятся больше, братьев или ее.

— Зато они совсем не боятся нас, как я заметил, эти дикари, — поморщился Кахир.

— Не боятся, — слабым голосом подтвердил Анрис. — Их знамя это трезубец над гривами жеребцов трех мастей: вороной, белой и каурой. Что символизирует триумвират. Но главный у них Берк. Самый свирепый и беспощадный. И что мы будем делать? Наемникам, допустим, заплатим. А дальше? Нас мало, а их много, этих степняков. Ты же видел, когда пролетал над стойбищем.

— Да. Видел, — коротко сказал Кахир. — Выход один — купить князей огня и их головорезов. Каждый стоит десятка степняков.

— Мудрое решение, — оживился Анрис.

Ренис кивнул: одобряю. Принц Шарль промолчал.

— Но кто к ним поедет, на переговоры? — спросил его отец. Который хоть и умирал, но все еще был здесь королем. В отличие от вполне здорового Шарля, напуганного перспективой принять на свои плечи бремя верховной власти. — Ты, Кахир?

— Боюсь, что мне надо срочно заняться обороной Фригамы. Обойти ее стены, по кругу. Проверить наемников на боеготовность. Я теперь вроде как главнокомандующий здесь.

— Не вроде, а главнокомандующий, — подтвердил король Фригамы. — Сегодня же издам указ. А как насчет юноши? — он враждебно посмотрел на скромно молчащего Лейтона. Мол, не ждали тебя здесь. — Сможет он провести переговоры?

— Я? Переговоры? — Лей смутился. — Я, честно говоря, не представляю, как это делается. К тому же хотел осмотреть арсенал Фригамы и ее главный Храм. Есть у вас щиты? А боевые торпеды? Хотя я против их применения.

— Боюсь, что там все давно проржавело, — тяжело вздохнул король северян. — У нас большие перепады температуры, дневной и ночной. Причем, круглый год, вне зависимости от того, зима на дворе, или лето. И если ты сможешь наладить хотя бы щиты… Хотя, какой от них толк? Стрелы ловить, пущенные этими варварами? Но все равно попробуй.

— Тогда я поеду, — заикнулся, было, принц Шарль.

— Сиди, помолчи, — бросил ему отец. — Однажды ты уже стал заложником, и нам это стоило Игниса. Твои способности я знаю.

— Выходит, ехать мне? — тяжело заскрипело кресло.

— Да уж, переговорщик из тебя… — покачал головой Кахир. — Развалишься по дороге, Ренис. Тут нужен ловкий малый, интриган, хитрец, но дальновидный…

— Лэрд Рэйли Кенси! — доложил смотритель королевских покоев.

Кахир и Лейтон переглянулись. А вот и ответ!

— Ваши величества… Принцы… — Рэй непринужденно поклонился. — Докладываю: леди Нерея здесь, с ней все в порядке. Переодевается к ужину. Багаж, который был при леди, перенесли в ее покои, почти весь.

— Кенси… Кенси… — наморщил лоб Анрис. — Постой… А не внучок ли ты той суки… — он запнулся.

— Точно так, ваше величество! Внучок! — ничуть не смутившись, ответил Рэй. — Знаю, что за бабушкой много грехов. Она оставила в наследство нам, Кенси, превосходную коллекцию ядов.

— И с собой прихватил? — с опаской спросил принц Ренис. Который прекрасно помнил любовницу предыдущего императора.

— Нет, я предпочитаю холодное оружие. Острое и быстрое.

— Меч? — усмехнулся король Фригамы. — На вид ты хороший мечник.

— Язык. Прежде чем обнажать клинки надо провести переговоры.

— Он и поедет, — кивнул Кахир.

— Куда? — спросил советник наследного принца Игниса.

— К менге. Проведешь переговоры со старейшинами, раз уж ты это дело так любишь. Надо купить их воинов. Много. Желательно всех.

— Деньги?

— Много. Два, нет три сундука с золотом.

— Переводчик? Я не знаю язык менге.

— Дам, — коротко сказал король Анрис.

— А сколько ты хочешь людей? — спросил сьор Кахир. — Наемников, сиров? Для охраны тебя и золота?

— Сколько людей в племени менге? А в двух племенах? В трех? И все они вооружены. Поэтому неважно, сколько наемников будет со мной. В стычке нас все равно перебьют. Значит, нужно действовать уговорами. Хитростью.

— Ты хоть понимаешь, насколько это опасно? — не выдержал Лейтон.

— Если Фригама не получит подкрепления извне, то город падет, — невозмутимо сказал лэрд Кенси. — Я лечу. Мне нужны только пилот и переводчик.

Принц Шарль коротко вздохнул. Он собирался предложить себя хотя бы в провожатые. Заодно поучиться: как это, вести переговоры? Но понял, что отец не позволит. Из-за матери, которая хочет сохранить хотя бы сына, раз теряет мужа. Болезнь короля Анриса смертельная.

— Я дам свою военную гондолу, она более маневренная и быстрая, чем торговые судна Рафа, — северный король посмотрел на Рэя благосклонно. И в самом деле ловкий малый, и неглуп.

— Значит, решили, — Кахир поднялся. — Я организую оборону Фригамы, Шарль мне помогает и учится управлять своей страной, Лей активирует щиты и артефакты, которые помогут хотя бы напугать степняков, а лэрд Кенси летит вербовать менге. Можно идти ужинать. Дамы нас заждались. Тебе Шарль, пора с невестой познакомиться.

Наследный принц смутился. Он был уже не молод, но все еще не женат. Робок не только в принятии важных решений, но и с женщинами. Пока ему не предложили невесту взамен принцессы Айлы, которая Дом Готвиров отвергла, Шарль и не пытался сам кого-нибудь найти.

Какая она, Нерея Вест? Понравится ли он ей? Но раз леди согласилась приехать во Фригаму, значит, дала тем самым и согласие на брак. Принц Шарль был готов к алтарю хоть сегодня!

Но судьба распорядилась иначе.

Нерея тоже волновалась. Судьба привела ее на север. Точнее, голос с далеких заснеженных гор. Но откуда именно? И что надо сделать? Куда зовут-то и зачем?

А еще Нерею волновал лэрд Кенси. Это был первый мужчина, на которого дочь сьора Кахира обратила внимание. Хотя лэрд был не более чем предупредителен. Никаких вольностей.

А ведь при императорском дворе ходили слухи, что лэрд Кенсе сердцеед! И обольститель. Нерея старалась быть незаметной и много чего интересного услышала.

И удивлялась. Такой некрасивый?! И обольститель?! А разве они не все такие, как мейсир Анж? От которого королева юга рожает своих детей, наплевав на сплетни и страдания супруга. Нерея и смотреть-то боялась на мейсира, когда тот приезжал в Вестгард.

Боялась обжечься пламенем, которое погубило несчастную сирру Умбру. Взорвавшую и себя, и имперский портал.

На Рэя Кенси можно было смотреть, сколько душе угодно. У него такие необычные глаза! Разные. Один карий, другой голубой. Это считается некрасивым. Что уж говорить про лицо! Ассиметричное, словно из двух половинок сшитое, причем, криво.

Тогда почему все леди и сирры ловят взгляд этих некрасивых глаз? Мечтая о свидании именно с лэрдом Кенси. Что в нем такого особенного? Раз даже эта гордячка принцесса Рафаэла выпросила купальню в самом конце дворцового парка, чтобы…

На этом мысли Нереи обрывались. Дальше она не смела. Она ведь невеста. А лэрд… Он просто предупредительный.

Но когда в обеденный зал вошли мужчины, Нерея в первую очередь посмотрела на него, а не стала искать взглядом жениха. Хотя бы из любопытства. И вздрогнула, когда отец сказал:

— Нерея, подойди сюда. Его высочество Наследный принц Дома северных так восхищен и очарован, что застыл в дверях.

Все рассмеялись, а Нерея вспыхнула. Краской залился и Шарль. Который и в самом деле был восхищен. Он ожидал увидеть ломаку-южанку, или надменную аль Хали. А белокожая Нерея прекрасно вписывалась в интерьеры Фригамы.

Леди была высокого роста и не худышка. Сразу видно: выносливая. Не будет чахнуть, как мама Шарля, грата Виктория по прозвищу Бледная. У леди Нереи большие руки, а платье на груди так натянулось, что Шарль невольно отводил глаза.

Понравилась, еще как! Но что скажет леди?

— Ваше высочество, — даже ее неуклюжий реверанс Шарлю был по нраву.

Добрая, простая, милая девушка.

— Рад приветствовать вас во Фригаме, леди Нерея, — выдавил он.

— Садитесь рядышком, — добродушно сказал сьор Кахир. — Приглядывайтесь друг к другу.

Нерея бросила взгляд на лэрда Кенси, которого тоже пригласили к столу. Как дорогого гостя. К тому же Рэю предстояла нелегкая миссия: переговоры с хитрозадыми менге. Лэрд сел напротив жениха с невестой и ободряюще улыбнулся Нерее. Мол, все в порядке. Не надо волноваться. Вы ведь будущая королева.

Она боялась расстроить отца. Сказать, что не это ее судьба. Не принц Шарль, и не Фригама. И что ее, судьбу эту, изменить невозможно.

— Нам придется отложить свадьбу до победы, — с сожалением сказал король Фригамы. — Потому что каждый из сьоров может погибнуть в бою. А Фригаму в таком случае разграбит орда. Но раз Кахир с нами, то мы выстоим.

— Несомненно, — и сьор аль Хали, прищурившись, воткнул нож в огромный кусок мяса, лежащий перед ним на тарелке.

Все сочли это знаком приступить к трапезе.

— Как вам Фригама, леди Нерея? — решился Шарль обратиться к своей невесте, сидящей рядом.

— Я видела ее лишь с высоты птичьего полета, ваше высочество. Очень красиво! Но то, что вокруг…

— Пустыня, вы имеете в виду?

— Нет. Орда.

— Да, это сильно портит пейзаж, — кивнул сидящий напротив лэрд Кенси. — Но все поправимо.

— Завтра и начнем, — весомо сказал главнокомандующий.

Сьор Кахир аль Хали. Вечный возглавляет армию Фригамы! Что ж, его отец Ранмир аль Хали погиб, так и не отдав никому свой любимый титул: Первый Меч империи. И сын не уступает грозному Ранмиру.

Никто пока не знал, как их победить, этих степняков, но надежда вспыхнула в сердцах, когда Кахир был так спокоен и отменным аппетитом ел.

— Спасибо хозяевам за ужин, — сказал он, покончив с мясом. — Пора и отдохнуть. Завтра день тяжелый, потрудимся, сьоры. Ты тоже выспись, Кенси. Как будешь готов — дам отмашку.

— А куда вы летите? — вырвалось у Нереи.

— К менге. О, не беспокойтесь! У них есть рецепт вяленого мяса, моя матушка мечтает его заполучить. Я быстро обернусь, — лэрд Кенси подмигнул Нерее карим глазом.

«Он мне врет! — в отчаянии подумала она. — Там, куда он летит невероятно опасно! Но я ему помогу…»

— Я буду присматривать за вами, лэрд, — серьезно сказала Нерея.

— Это шутка? — он казался озадаченным.

— Я не умею шутить.

Но слова леди Нереи произвели на Рэя впечатление.

— Она такая странная, — сказал он своему сьору, к которому зашел пооткровенничать перед завтрашним полетом. — Правда, что ее мать была кухаркой?

— Да, — кивнул Лей.

— А бабушка?

— Ты про которую? Тоже, наверное, кухарка. Или крестьянка.

— Я про мать сьора Кахира.

— Ах, это… Говорят, она ведьма.

— А правда, что она живет где-то здесь?

— Я такие подробности не знаю. Тебе лучше у дяди спросить. Он вырос в этих горах, в Храме Триады. Здесь все пропитано духом древних. Первых царей, истинных… Я очень хочу, чтобы ты вернулся, Рэй!

— Я тоже. Мне ведь надо жениться на твоей сестре. Я ее скомпрометировал, — лэрд Кенси показал принцу розу, выточенную из топаза. — Всегда со мной.

— А моя завяла, — с сожалением сказал Лейтон. — Другого подарка от возлюбленной у меня нет.

— Ты тоже… будь осторожен. Когда полезешь под алтарь. И в хранилище под храмом. К боевым торпедам.

— А то!

— Смотри, какие звезды, — кивнул Рэй в окно. — Ночь, похоже, морозная. Да, это север.

Он не боялся. В конце концов, смертельная опасность грозит здесь, во Фригаме каждому. Орда, ворвись она в город, никого не пощадит.

И каждый должен сделать сейчас все, что он сможет для спасения.

Рэй Кенси летел к менге…

Провожали его только мужчины, сьоры. Которым доложили, что обстановка тревожная. Орда подошла вплотную к окружающей город стене и явно готовится штурм.

Поэтому женщины спрятались еще и за толстыми дворцовыми стенами. Граты отправились в главный Храм, вознести молитвы Огню и Богам.

Кахир поднялся на смотровую башню и увидел, что их обложили с трех сторон. Лишь путь в пустыню, к поющим пескам был открыт. Но кто туда сунется, на верную гибель?

На северо-востоке, куда летел Рэй Кенси, шатров кочевников было поменьше. Над одним, самым просторным и ярким возвышался тот самый трезубец о гривах трех разномастных коней.

Особенно густо шатры стояли перед главными воротами Фригамы. И тот же трезубец красовался над самым большим.

— Они разделились, что ли? — вслух сказал Кахир. — В шатрах со стягами явно вожди. Ханы. Интересно, где Берк, а где ад-Дир? У главных ворот — ставка главнокомандующего. Тут я не сомневаюсь. Менге, если Кенси с ними договорится, ударят туда, где степняков поменьше, а оборона пожиже. С северо-востока.

— Понял, — кивнул стоящий за его спиной Рэй. — Готов лететь.

— А что это за штуки? Во-он там, — сьор рукой указал на степняков, суетящихся у подобия стенобитных орудий. — Я точно вижу каменные ядра, лежащие на земле. Варвары что, собираются разрушить наши стены?! Ничего себе они продвинулись за двадцать лет, эти дикари! Я помню дикую орду, оружие которой было примитивно.

— Говорят, у них есть та-которая-видит-будущее.

— А что еще она видит? — буркнул Кахир. — Чертежи торпедных установок? Как они умудрились построить этакие громадины, чертовы кочевники? Забери их Мрак! Ведь нужны бревна, металл, я вижу, что из него отлито жерло. Пусковой механизм нужен. Кто-нибудь видел их в деле, эти штуковины?

— Нет, — сказал принц Шарль, который угрюмо смотрел на развевающиеся конские гривы. И невпопад добавил: — Еще ни одна армия не стояла под стенами Фригамы.

— Надежда только на тебя, Кенси, — повернулся сьор аль Хали к Рэю. — Не подведи.

— Сделаю все, что могу.

Он едва успел взлететь, как протрубили тревогу. Словно взвившаяся на Фригамой воздушная гондола и подала осаждающим знак: вперед!

И они густо повалили к главным воротам.

— Держать оборону! — скомандовал Кахир. — Гвардии приготовиться! Я сам ее поведу!

Фригама мигом превратилась в муравейник, на который обрушился потоп. И все муравьи-солдаты кинулись на спасение жителей и самого обиталища.

В суете никто не заметил, как то, что сьор Кахир принял за стенобитные орудия, превратилось в средство противоздушной обороны. Хоть и примитивное, но действенное.

Первое каменное ядро просвистело над кабиной пилота. Так что Рэй невольно заорал:

— Ниже!

И смахнув тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот, добавил:

— Ничего себе, у них дальность!

Оказалось, что и прицел на высоте. Били точно по мишени. Растерявшийся пилот еле успевал маневрировать. С таким ПВО он был незнаком. Да и вообще: никто не помнил, чтобы воздушный флот Фригамы когда-то атаковали! Да еще и варвары, до жути боящиеся черных магов!

Переводчик, коренной менге, прижившийся во Фригаме, сел на пол и в ужасе зажал ладонями уши.

Завыв на одной ноте:

— И-и-и-и…

— Не скули! — рявкнул Рэй. И пилоту: — Выше бери!

Потому что очередное ядро просвистело под ними, чуть ли не чиркнув по днищу! Рэй взял на себя роль штурмана, пытаясь просчитать траекторию, по которой по ним пуляли каменными ядрами и безопасный коридор для полета.

Уже показалось, что они прорвались. Когда гондолу сотрясло от мощного удара. Рэй сразу понял: прямое попадание. Да еще в кабину! Судно будто натолкнулось на каменное ядро, которое внезапно оказалось перед носом. Как на стену.

Пилот умер мгновенно от перерезавшего шейную артерию осколка стекла, и они начали падать. Высота была небольшая, и Рэй даже испугаться не успел. Он видел верхушки деревьев какой-то миг, и сразу — темноту.

И не узнал, что в последний момент гондола развалилась в воздухе, переводчика швырнуло на землю, а самого Рэй, мягко и плавно положило на густую крону.

На которой он само собой не удержался. Его тяжелое тело продавило игольчатую макушку с ее пружинистыми ветвями и заскользило вниз по стволу. Но удар о землю получился несильным.

Рэй остался жив. Но вскоре понял, что радоваться рано. Он сидел под деревом, на разбитых сундуках с золотом, которого было полно, но толку от него — чуть.

Пилот погиб, а когда Рэй отыскал переводчика, тот тоже оказался трупом. С одной стороны был лес и где-то там кровожадные менге. А Рэй весь оказался ободран, будто стаей диких котов, древесной шершавой корой, раны кровоточили. Они хоть и были неглубокими, зато покрывали все руки и ноги, на шее тоже были царапины.

Лес казался враждебным, идти по нему навстречу неизвестности, ослабевшему, израненному, было бы безумием. Рэй видел карту, составленную пилотами, которые разглядели непроходимые болота и капища менге: горы камней с идолами, стоящими на вершинах. Попасть туда — верная смерть. Менге казнят за святотатство без расспросов, на месте. Да и переводчика у Рэя больше нет.

А с другой стороны была спасительная Фригама, но между ней и Рэем стояли шатры степняков. Город оказался в окружении. Орда расположилась подковой, оставив выход из Фригамы только в поющие пески.

Разумеется, Рэй выбрал путь к своим. Его миссия провалилась. И сначала он все силы потратил на то, чтобы собрать и спрятать золото. Вырыть яму, волоком, на плаще перетащить туда золотые слитки, закопать и забросать ветками.

Хотя менге в этих краях не бродят: слишком уж далеко от их стойбищ.

Но сначала схрон, а потом — пробиваться к городской стене. В темноте сподручнее.

Когда Рэй покончил с работой, уже совсем стемнело. Он сел под дерево и понял, что вряд ли доживет до утра. Кровопотеря, смертельная усталость, да еще и мороз, который ударил с наступление спасительной темноты.

Ха! Спасительной!

Вот тут Рэй и понял, что такое север. С его перепадами жары и холода, о которых говорил сьор Анрис.

Надо было разжечь огонь, но сил не было. Да и чем разжечь? Придется вновь копаться в разбитой гондоле, но уже в темноте. А сознание уплывало.

«Если я усну, то замерзну», — подумал он, нащупывая в кармане подарок принцессы.

Ему нельзя было спать. Солнце взойдет, и станет тепло. Но как пережить эту ночь? Рядом с двумя могилами, и кладбищем, где похоронено несметное богатство. Которое должно было спасти Фригаму.

А теперь они все умрут…

Рэй колол пальцы, втыкая в них бутоньерку-розу, выточенную из топаза. Умирать не хотелось. Да, он всех подвел. Но кто знал, что эти дикари нацелены на воздушный флот Фригамы? Который собираются уничтожить.

Они словно ждали, когда Рэй взлетит. Ждали именно его. Словно знали.

Или… знала?

Она одна увидела, что случилось. Мужчины убежали по тревоге к главным воротам, где начался штурм. А это каменное ядро будто ударило в саму Нерею, которая осталась в смотровой башне.

Так что Нерея закричала от боли. Но каким-то чудом удалось подхватить Рэя. Как так вышло, девушка и сама не поняла. Но знала: он жив!

Но умирает.

Ей надо идти.

Сначала Нерея попыталась найти помощь у сьоров. Чтобы вытащить лэрда Кенси из беды, надо много солдат. Пробиться в лес, куда упала гондола.

Но все наемники брошены на оборону города! Там же отец, на стене. Конечно, Нерея поначалу пошла к нему.

— Папа, — она впервые назвала сьора Кахира так. — Рэй… Он упал… Их сбили…

— Рэй?

— Лэрд Кенси.

— Погоди…

— Сьор аль Хали! Ворота сейчас не выдержат!

— Гвардия — к бою!

— Папа, но Рэй!

— Погоди…

Он надел шлем и махнул рукой принцу Шарлю:

— За мной!

Следом шагнул и Ренис. Все трое дружно обнажили мечи.

Никто ничего не сказал. Что старикам не место в строю. Это право Принца Дома: защищать свой город и свою семью. Три высоченных, так, что их было видно издалека всем наемникам, сьора, возглавили каждый свой отряд.

— Открыть ворота! — скомандовал Кахир.

— Папа… — простонала Нерея, зажмурившись.

Там, в кровавой мясорубке, не до Рэя, который замерзнет, если ему не помочь. Нерею и саму холод пробирал до костей. Хотя она была тепло одета.

«Лейтон» — вспомнила она, и кинулась искать наследного принца Императорского Дома.

Он уже и сам шел навстречу.

— Ваш друг, принц! С ним беда!

— Что такое? — Лейтон, казалось, ее не слышал. Он сжимал в руке какой-то странный предмет.

— Гондолу, на которой летел лэрд Кенси, сбили!

— И что я должен сделать?

— Спасти своего друга!

— А их кто спасет? — Лейтон кивнул на ворота, у которых шла ожесточенная битва.

И решительно нажал на кнопку, спрятанную в эфесе. Нерея невольно отшатнулась, когда зашипело белое пламя.

— Отойди, — велел ей Лейтон. - Это опасно.

— Но Рэй…

— Он продержится. Не мешай мне. Я ненавижу это… Дикари! Да будь оно все проклято! Принимаю бой!

И он побежал к воротам.

Нерея в отчаянии смотрела в спину последней своей надежде. Но вдруг успокоилась

Подумала: «Я и сама справлюсь».

Она запрягла в повозку выносливую лошадь, которую выбрала, исходя из собственного опыта. Там где леди растерялась бы, дочь кухарки действовала сосредоточенно и спокойно. Взяла свою сумку с лекарствами, бросила в повозку меховую полость, флягу с вином, и сев на козлы, поехала к северным воротам.

— Откройте, — велела она стражникам, которые караулили там степняков.

Готовые в любой момент забить тревогу.

— Но леди…

— Я приказала открыть! — голос ее зазвенел.

И ослушаться не посмели. Это же их будущая королева! Нерея поехала прямо на развевающиеся на шесте разномастные конские гривы. Она словно знала, куда надо ехать. И даже не замедлила хода, когда повозку окружили степняки.

Те тоже ехали рядом, молча. Но когда Нерея захотела объехать шатер под трезубцем, ей заступили дорогу.

— Слезай! — велел главный.

Против остальных степняков, мелких и тощих, это был рослый воин, широкоплечий, дочерна загорелый, весь обвешанный затейливыми амулетами. Вождь.

Прибыл еще отряд. И еще. Двое вождей, пожиже, поклонились первому и враждебно просмотрели на незваную гостью.

Нерея в отчаянии прищурилась на опушку леса, подсвеченную заходящим солнцем. Как же далеко-то!

Там, в этом лесу Рэй. Уже темнеет. Он мерзнет. Умирает. А Нерею обступили со всех сторон.

Ей ни за что не прорваться через эти шатры и этих воинов. Их слишком уж много. И все они вооружены. У нее же нет даже кинжала. Толку от него? Даже вынуть не дадут. На Нерею нацелены короткие, но мощные луки. Их десятки!

И она слезла.

— Идем, — велел все тот же, в амулетах. — Ждут тебя.

«Кто может меня ждать?» — удивилась она, не смея переступить порог. Хотя грозный вождь уже откинул полог и тронул за плечо: иди!

Но из шатра повеяло таким родным теплом. И благовониями. Так сладко, маняще, аж голова закружилась, и Нерея решилась. Вошла.

И словно обрела здесь силу. Неуверенность сменилась решительностью.

— Поймали лазутчицу, повелительница, — раздалось за спиной. — Всё, как ты сказала, о, великая. Она пришла сама.

— Входи, не стесняйся. Я жду тебя, — сказала та, что сидела на троне. И которую назвали повелительницей.

Нерея сразу поняла, что перед ней ханша. Та-которая-видит-будущее. В островерхой шапке с огромным рубином. С застывшим величественным лицом. С которого на Нерею смотрели такие знакомые глаза. Будто кусочки неба.

Показалось. В шатре полумрак, а у ханши косой разрез глаз и высокие скулы. Рот похож на лук с натянутой тетивой, нижняя губа узкая, верхняя — изгибом.

— Говори, — раздалось с трона. — Зачем ты пришла?

— Я шла не к тебе, — ее голос прозвучал неожиданно звонко. — Мужчина, который предназначен мне судьбой, умирает. Это несправедливо.

— Согласна.

— Я хочу его забрать.

— Судьбу изменить нельзя. Но требуется плата.

— Чего ты хочешь?

Стражники великой зароптали, было: как смеешь?! С повелительницей надо разговаривать, стоя на коленях и не требования выдвигать, а молить!

Но ханша прикрикнула:

— Молчите! Это лишь мое и ее дело! Ничье больше! Ты, которая пришла, ведомая судьбой. Заплати — и право твое. То, что есть при тебе, но о чем ты не знаешь. Отдай и иди.

— О чем я не знаю? Но это со мной? — Нерея сунула руку в карман. Потом в другой. Нашла засахаренную конфету и протянула ханше: — Тебе нужно это? Я и не знала, что в кармане завалялся леденец.

Грозная повелительница рассмеялась:

— Какая же ты еще глупая. Младшая. Теперь вижу.

— Тогда что ты хочешь? Золото? Мою меховую накидку? Повозку? То, что в ней?

— Ничто материальное меня не интересует, — презрительно сказали с трона. — Я предложила сделку. Тебе же просто надо сказать: «Я согласна». И забирай своего мужчину.

— Я согласна, — торопливо сказала Нерея.

— Я Ая.

— Нерея.

— Не-ре-я, — по слогам сказала ханша. Словно пропела. — Красивое имя, достойное правительницы. Смотри, не забудь о нашей встрече. И о своих словах. Ты можешь идти. Пропустите ее, — велела ханша своим стражникам. — И обратно тоже. А также то, что она захочет увезти с собой. Человек ли это, зверь, оружие, золото. Все, что будет при той, чье имя Нерея.

— Но повелительница…

— Вы смеете со мной спорить?! Даже мои братья, и те повинуются моей воле! Смерти ищете?!

— Прости, о, великая! — воины попадала на колени.

— Здесь, в этом шатре вершится будущее. Если вы не сделаете, как я сказала, вам не обрести покоя после смерти. Ваши души будут скитаться в холодных степях и никогда не найдут приюта. Я вас прокляну, — пригрозила та-которая-видит-будущее.

И Нерею с поклонами проводили к повозке. Охрана ехала с ней до самого леса. И вновь никто не сказал ни слова. Но на этот раз молчание было почтительное.

«Иди, сестра, — ханша Ая еле заметно улыбнулась. — У нас с тобой дороги разные. Я лишь облегчила твою ношу. А ты мою».

Он засыпал. Исколотые пальцы застыли на морозе, почти уже превратившись в сосульки, и боли Рэй больше не чувствовал, когда в подушечку втыкался винт бутоньерки.

Лэрд Кенси, дважды раненый на дуэлях, один раз так тяжело, что выздоровление было долгим и мучительным, успел подумать, что это легкая смерть. Он просто уснет. А перед этим увидит сладкие сны. С небес к Рэю спустится сама Богиня. И он познает ее, и ее любовь.

Ту, что на грани. Над пропастью, между жизнью и смертью. Самые сладкие первая женщина и последняя. Одна как бокал шампанского, выпитый впервые в жизни, другая как чистый спирт, сжигающий гортань. И мосты, потому что дальше уже не будет ничего. Лишь вечная ночь…

Она, эта последняя женщина, подарит забвение вместе с острым наслаждением.

Что может быть слаще содрогания тела, когда вместе с семенем, излитым в женское лоно, уходит и жизнь?

Какие же они горячие, ее поцелуи!

— Я согрею тебя. Погоди…

Ему стало жарко: с боку к Рэю привалилось полностью обнаженное женское тело, рот наполнился нектаром Богов. Если бы Рэй был жив, то подумал бы, что это вино. Но вкус был божественный, не земной.

Та, кто спустилась за Рэем с небес, была прекрасна. Он не видел в темноте ее лица, но волосы были густые и пахли дождем. Тем живительным дождем, который орошает иссушенную зноем пустыню. Как губы богини орошали поцелуями заледеневший рот Рэя. И по жилам опять бежала кровь.

Он быстро опьянел. И погрузился в свои видения, будто в миражи. Но каждый был осязаем. Рэй увидел себя и принцессу Рафаэлу в Храме, перед алтарем. И отец невесты, сам император Тадрарт объявил их мужем и женой. Призвав идти в брачные покои, чтобы немедленно исполнить супружеский долг.

— Эла… — стонал он, раздвигая лепестки ее упругого бутона. Сначала пальцами, ища живительный нектар. Который смочит их обоюдное желание и бутон распустится, превратившись в цветок, готовый опылиться. И крик боли, почти уже сорвавшийся с губ любимой, перейдет в протяжный стон. — Ты моя…

— Называй меня, как хочешь, только живи…

Конечно, это не Рафаэла. Это сама Богиня. Она дала ему то, чего не смогла дать ни одна из женщин, которой он обладал. Дыхание жизни. С каждым новым толчком в узкое и горячее Рэй словно возрождался. Это было обладание полное, когда все остальные чувства уже умерли. Осталась только их любовь.

Он был уверен, что вознесся. И они с Богиней на небесах. В раю, в облаках, лишенные тел, потому что их наслаждение друг другом неземное. Даже если потом Рэйли Кенси низвергнут в ад, припомнив все грехи, он не будет жалеть о своей брачной ночи.

Это была красивая смерть. Последним, что он запомнил, были огромные глаза Богини, которые обещали ему, что он останется в раю…

— Теперь спи. К утру твои раны заживут, ты проснешься бодрым, полным сил. И мы поедем домой…

Нерея прислушалась. Лошадь и повозка остались на лесной опушке. Через буреломы Нерея побиралась уже в полной темноте, одна. Но знала, куда идти. Нерею словно за руку вели. Она взяла из повозки меховую полость, свою сумку и флягу с вином.

Там, где леди упала бы замертво от изнеможения, дочь кухарки лишь заводилась: пройду! И перла дальше, через бурелом, не собираясь бросать ни фляжку, ни тяжеленный мех.

Высокая, сильная, Нерея знала, что справится. И она нашла его. Своего мужчину. Первым делом накрыла мехом, потом торопливо разделась сама. Легла рядом, раздела его. Чтобы согрелся живым теплом. Разжала губы Рэя и влила в них вино. Когда он стал целовать, ответила.

Что бы он ни делал, она готова была это принять. Он любит принцессу Рафаэлу, что ж. Нерея и это приняла. Ее отец тоже любил другую, когда зачал свою внебрачную дочь. Только та, другая, была призраком.

Нерея и не собиралась наутро заявить свои права. Она просто спасала того, кого должна была спасти. Спасала так, как умела, отдавая всю себя. По-другому она не могла.

Под утро Рэю стало так жарко, что он попытался сбросить с них обоих меховую полость. Нерея не дала. И тогда он облапил ее и снова принялся горячо целовать. Уже осознанно, со вкусом. Хотя, по-прежнему не открывая глаз.

Она и это позволила. Мало того, ответила. Ее руки скользили по плечам Рея, по шее, нащупывая подсохшие царапины, которые Нерея сумела ночью залечить. В ней проснулась какая-то неведомая сила. Дар.

Этот голос с заснеженных гор, который Нерея слышала по ночам, эта встреча в шатре с той-которая-видит-будущее, шестое чувство, новое зрение, которое провело через лесную чащу… Все это так необычно и ново…

— Щекотно, — улыбался Рэй. Она все еще пыталась лечить.

Пока он не навалился сверху и не придавил своим телом. Уже совсем здоровый, бодрый, как она и обещала, полный жизни и сил.

И колючие иголки посыпались на них с густых ветвей…

Рэй открыл глаза, когда дыхание почти уже выровнялось. И увидел рыжий локон, зацепившийся за лисий мех. Откуда? И мех, и эти волосы, такие знакомые…

— Нет! — он резко сел.

— Лягте милорд, вы простудитесь, — Нерея стыдливо прикрылась меховой полостью.

— Ты здесь откуда взялась?! А где… — он беспомощно огляделся.

— Та, которую вы звали, пока были в беспамятстве? Она вас не услышала.

— А ты услышала? — зло прищурился Рэй.

— Да. Лягте, — настойчиво сказала Нерея.

— Но ты, и я… мы же…

— Голые? А как бы иначе я вас согрела? Когда вы умирали.

— Но как ты прошла через степняков?!

— Это не ваша забота. Я также пройду и обратно. Вместе с вами. Да ляжете вы или нет?! — разозлилась и Нерея. — Все уже было, чего стесняться-то?

Он лег. Но сразу отодвинулся. Хрипло спросил:

— Что я пил?

— Вино, милорд.

— Ты меня что, опоила?

— Вам, похоже, неловко. Но не волнуйтесь: вы не сделали ничего, за что мне было бы стыдно. И вам тоже. Нам обоим было… ну очень хорошо.

— Я ничего не помню, — соврал он.

— И не надо. Вы как? Готовы идти, или мы еще полежим?

Полежим?! Это теперь так называется?! Бесстыжая! А еще дочь короля! Рэй был в отчаянии: что же он наделал?! Лишил невинности чужую невесту! Будучи сам почти уже помолвлен!

Надо бы как-то это уладить. Принца Шарля, что ли вызвать на дуэль. Ну не отца же ее. Рэй покосился на лежащую под лисьим мехом женщину. Которая пялилась на него без стеснения и чуть не облизывалась.

О, Боги! Что ночью-то было?!

— Отвернитесь, мне надо одеться, — резко сказал он.

Пока Рэй приводил себя в порядок, Нерея, прикрывшись меховой полостью, натягивала платье.

— А где… — он огляделся. — Вы что, пришли сюда пешком?!

— Частично, — Нерея встала. И, вынимая иголки, запутавшиеся в рыжих волосах, сказала: — Лошадь и повозка шагах в трехстах отсюда. Точно я не считала. Не до того было.

— А вы уверены, что лошадь не загрызли ночью волки, а повозку не забрали степняки?

— Насчет волков не очень, а что касается повозки, ее никто не тронет. Могу запрячь вас.

— Вы еще можете шутить!

— У меня прекрасное настроение, сама даже не знаю, отчего. И тело такое легкое… Я, кажется, даже взлететь могу!

— И… — он замялся. — Сколько раз?

— Не понимаю, о чем вы, ваша милость.

— Сколько раз я вас… э-э-э… осчастливил?

— И снова не понимаю. Идёте вы или нет? — Нерея свалила ему на руки лисий мех. — Справедливо будет, если обратно это понесете вы.

Он, молча, переложил ношу на плечи. А тяжелый! И она это сюда донесла?!

— Вина глотнете на дорожку? — ему протянули фляжку. –Там немного осталось. Но для поднятия настроения хватит. Я вижу, вы не в себе.

— Идите вы… леди… — прошипел он.

— Да пейте уже, хватит ломаться. Будто это я девушка, а не вы, — насмешливо сказала Нерея.

— Судя по вашим рассказам, вы уже не девушка, — не удержался и Рэй. — И мне надо подумать, что теперь с этим делать.

— А вы точно ничего не помните? — подозрительно спросила она. — Совсем-совсем?

— Если у вас родится ребенок, то я его признаю.

— Значит, помните, — удовлетворенно кивнула Нерея. И велела: — Идите за мной. В повозке есть сыр и хлеб, вы сможете позавтракать.

— А как же золото?

— Какое золото?

— Гондола разбилась, но высыпавшееся из сундуков золото я собрал и закопал здесь, в лесу.

— Ну и хорошо. Оно пока не понадобится.

— Но Фригаме нужны деньги! А я свою миссию провалил!

— Вы должны верить мне, милорд. Все скоро разрешится. Фригаму осадили свои.

— Какие еще свои?!

— Просто будущее, оно такое… — Нерея развела руками. — Не сразу открывается. Ну, вы идёте или нет? Долго я буду ждать?

Какая сердитая! Рэй все-таки взял у леди фляжку. Вино, как вино. Никакого в нем дурманящего зелья. А лошадь с повозкой и в самом деле нашлись у завала. Сваленных в кучу полусгнивших древесных стволов. Никто ничего не тронул.

Лэрд Кенси взял лошадь под уздцы, и они двинулись на опушку леса. Здесь Рэй остановился. Непостижимо! Как леди Нерея здесь вчера прошла?! Их же тучи, этих треклятых степняков!

— А теперь мы сделаем так, — деловито сказала леди. — Вы сядете в повозку, достанете из сумки мазь и будет долечивать свои раны.

— Это просто царапины.

— Ну, царапины. Главное, сидите тихо. Поешьте, наберитесь терпения и сил. Остальное предоставьте мне. Я вижу, бой уже закончен.

— Бой?!

— А как вы думаете, почему за вами пришла я? А не ваш друг, принц Лейтон, не мой отец. А потому что все сьоры пытались отстоять ворота. И судя по тому, что я вижу, папе и сьору Лейтону это удалось.

Над Фригамой все еще развевался флаг Дома Готвиров. И стояла относительная тишина. Та, которая бывает после ожесточенной битвы, когда все намаялись и устали до смерти. И свои, и чужие.

— В повозку, милорд, — скомандовала Нерея.

— А почему это вы мною распоряжаетесь?

— Потому что если не я, то вас убьют, причем немедленно. А я купила вашу жизнь, правда, не знаю пока за что, за какую цену. Но меня пропустят обратно к воротам.

— А если нет?

— Пари?

— Ну, если вас никто и в самом деле не остановит, леди, то я на вас женюсь, — усмехнулся Рэй.

— Ах, милорд, не бросайтесь обещаниями. Когда не знаете, с кем и с чем имеете дело.

— Я сказал — женюсь!

Нерея покачала головой: глупец. Ладно, он в магию сьоров не верит, но ведьмы, они все же существуют. Одну Нерея лично видела вчера в шатре. Хотя слуги называют ее повелительницей. И сама Нерея чувствовала себя немного ведьмой. Раз прошла и степняков, и захламленный лес. И спасла этого дурачка. У которого, оказывается, есть понятие о чести!

Она же сама разделась, сама легла к нему под одеяло. То есть, под лисий мех. И все, что было ночью, Нерее очень даже понравилось.

Она села на козлы, Рэй залез в повозку. Поняв, что геройствовать глупо. Если их остановят, он умрет с честью. Убьет этих мелких, сколько сможет. Но почему бы не послушать леди?

Она не неслась, не гнала отдохнувшую за ночь лошадь, просто ехала. Как ехала бы на рынок за провизией. Все видели, кто сидит на козлах. И что повозка чужая. Но никто не трогался с места. Даже не окликнул.

Рэй был потрясен. Да кто она такая, эта леди Нерея?! Почему степняки ее не трогают?!

Им беспрепятственно дали доехать до городских ворот. Больше хлопот доставила стража. Их все никак не хотели впускать.

Наконец, пришел сам командир гарнизона. Который встречал высоких гостей на стартовой площадке для воздушных гондол.

— Леди Нерея? — спросил он, разглядев с крепостной стены знакомую фигуры и рыжие волосы.

— Да! — крикнула она. — Это я!

— Впустить! — раздалась команда.

Сразу за воротами Рэй вылез из повозки.

— Лэрд Кенси?! — потрясенно спросил сир-как-его-там. — Но вы же поехали за подмогой к менге!

— Нас сбили. Где сьор Кахир? У меня доклад. Срочный. Мне надо отчитаться о золоте, которое я не довез, куда следует. И рассказать о том, что у дикарей есть установки, способные сбивать наши воздушные гондолы. И они, дикари, в этом преуспели.

— Главнокомандующий в главном Храме. На церемонии погребения.

— О, Боги! — охнула Нерея. А лэрд Кенси побледнел, будто снова оказался на морозе и его щеки покрылись инеем. — Кто погиб?!

— Его высочество сьор Ренис. Наследный принц ранен, но не смертельно.

— Наследный принц чего?! — заорал Рэй.

— Да наш принц, Фригамы.

— А сьор Лейтон?!

— Жив. Он-то их и распугал, степняков.

Рэй машинально схватил леди Нерею за руку:

— Идем в Храм!

Они отбились. Но назвать это победой?! Ренис убит. Наследник Дома Готвиров еле стоит, стараясь не пугать свою мать. Держится, молодец! А рана у Шарля серьезная.

Если бы ней Лей…

Кахир покосился на племянника. Сразу после боя Лейтон плакал. Твердил:

— Я не убийца… не убийца же…

Его появление перед воротами со световым мечом напугало степняков. Которые преодолели свой страх перед магией сьоров, черных колдунов. Но такого не видели даже сьоры.

Когда Лейтон, как в масло, вогнал свой белый клинок в одну из лошадей, которая захрипела и развалилась на две неравные части. Из обеих вывалились на окровавленный песок кишки.

А потом этим же «клинком» наследный принц Императорского Дома срезал жерло у того, что Кахир принял за стенобитное орудие. Но не смог после этого остановиться. И рядом с искалеченной противоздушной установкой лег и ее расчет.

Все семеро, порезанные на куски. После этого у степняков началась паника. И они отступили. А сьоры Кахир и Лейтон всё гнали дикарей к шатру, над которым развевались разноцветные конские гривы под высоченным трезубцем. Вокруг ложились кони, люди, оплавленные мечи и копья…

Пока Кахир не остановил племянника сам:

— Довольно!

Но пришлось схватить за руку. И даже вывернуть кисть. Световой меч, шипя, упал на песок, который тут же стал плавиться вокруг клинка.

— Подбери, — сказал Кахир. — И уймись уже. Они отступили. Надо забрать раненых, за мертвецами придем потом.

Вот тогда-то Лейтон, наконец, очнулся. И плакал, вопрошая у дяди:

— Кто я такой?! Почему?!

— Ты аль Хали. Потомок палачей и тиранов. Как и я.

— Но почему вы меня остановили, а не я вас? Почему вы можете с этим справиться, а я нет?! С гневом и жаждой крови?!

— Откуда я знаю?! — заорал Кахир. — Мы отбились, чего тебе еще?!

— Но я убил десятки людей!

— Ты знаешь, скольких я убил? Включая родного отца.

— Что?!

— Я не знал, что император мой отец, — глухо сказал Кахир. — Меня обманули. Так что твой поступок не самый скверный. Бывает и хуже. Ты, главное, успокойся. Пойди, утешь свою мать. Грата Калафия теперь вдова.

Вот мать не стала его ругать. Просто гладила по голове, по вздрагивающим плечам, и слушала его исповедь. А Лей впервые смог ее обнять. Ту, которая дала ему жизнь.

— Я заберу тебя с собой, — всхлипывая, сказал он. — Ты здесь не останешься. Будешь жить в моем дворце, если отец тебя не примет. Я его заставлю!

— Мой ребенок…

Калафия на глазах оживала. Муж больше не мешает ей насладиться материнством. Не ревнует, не бесится при одном только упоминании соперника. Его имени.

Фригама стала для граты аль Хали тюрьмой. Принцессу выдали замуж, не спрашивая согласия. И также без разрешения забрали сына, едва он родился. Только потому, что у него зеленые глаза, а не черные, с огненным зрачком.

Но провидение вернуло ей Лейтона. У императора нет других сыновей. Она отдаст положенные почести супругу, как своему сьору. Развеет вместе со всеми его прах и уедет с сыном.

О, Боги, куда?! Фригама в осаде!

… Король Анрис еле дышал. Лицо сделалось пепельным, красный зрачок в провалах запавших глазниц почти погас.

Потеря за потерей! Младший брат погиб! Сын тяжело ранен! Степняки отступили, но их же тучи! Взамен павших все прибывают и прибывают новые племена. Одна надежда на старейшин менге.

— Сьоры! — лэрд Кенси вошел в Храм, ведя за руку леди Нерею. — Приветствую вас!

Он упал на колени.

— Жива! — кинулся к дочери Кахир.

На каменном ложе догорало мертвое тело принца Рениса.

— Леди Нерея! — кинулся, было, к невесте Шарль, но охнул, взявшись за бок. И отступил.

— Лэрд Кенси, почему вы здесь? — спохватился король Анрис.

— Я готов принять смерть. За то, что не справился, — нагнул голову Рэй. Мол, секите. — Нас обстреляли, едва мы взлетели. Пилот и переводчик погибли. Гондола упала. Золото я собрал и зарыл в лесу. Могу показать место.

— То есть, подмоги не будет? — напряженно спросил Кахир.

— Нет.

— Да-а… дела… Но как ты сумел пробраться через степняков?!

— Она меня вывезла, — кивнул Рэй на леди Нерею, которую все еще держал за руку. Только леди на колени не встала. Она вообще не волновалась в отличие от других.

— Похоже, что мы все умрем, — невесело сказал король северян. — Если только Лейтон не наделает побольше таких же штук, которой вчера одержал победу.

— Мне нужно время и… Много времени, — не стал пояснять он.

Нужны цветные металлы, а недра Фригамы скудны. Лаборатория нужна. Артефакты, которых Лей покамест здесь не нашел.

— Дела… — повторил Кахир. — Как я понял, на воздушный флот рассчитывать не приходится. Дикари уже не дикари и научились сбивать наши гондолы. И менге нам тоже не ждать. Переговоры провалились, даже не начавшись. У нас потери. Несоизмеримые с потерями противника. У которого подавляющее численное преимущество. Остается только молиться. На чудо.

— А что со мной? — спросил Рэй.

— Встань, — сурово сказал сьор аль Хали. — У нас каждый меч на счету. Умереть успеешь. Степняки в замешательстве. Но думаю, что скоро придут в себя. Их ведь много.Навалятся на Лея и придавят массой. Поэтому всем отдыхать после того, как церемония погребения будет закончена. А с тобой, дочка, я хочу поговорить…

… Она с любовью смотрела на отца, как он волнуется, вынужденный распекать любимую дочь, морщит лоб, натягивает рукав до самых кончиков пальцев, чтобы Нерея не заметила исполосованную кисть. Досталось ему вчера. Небось, еще раны есть. Не только на руке.

— Дайте, я посмотрю.

— Что посмотришь?

— Вашу руку, мой сьор. У меня есть чудодейственная мазь.

— Ты мне зубы не заговаривай, — нахмурился Кахир. — Где ты была всю ночь?

— Спасала Рэя.

— Рэя?! Лэрд Кенси чужой тебе мужчина!

— Уже нет.

— Ты что, с ним…

— Отец, вам надо думать не об этом.

— Ты права. Какая к чертям свадьба, когда жених еле на ногах стоит, а под Фригамой готовая ворваться в нее орда? Но все равно, дочка: ты поступила неосмотрительно.

— Будущее покажет, — загадочно сказала Нерея. — А сейчас раздевайтесь и дайте мне себя осмотреть. Ваши раны.

— На это эскулапы есть, — проворчал Кахир. Но все же разделся.

Ну, невозможно на нее злиться, на эту рыжуху! Вся в мамку свою! Встретила видного мужика — и вцепилась. Увела у принцессы, ты подумай! А если не захочет жениться? Поимел не значит обещался. Кахир и сам набедовал, пока его грата не Летис не прибрала к рукам.

И что делать-то теперь?

— Ложитесь спать, мой сьор, — словно услышала его мысли Нерея. — Раны ваши я обработала, беспокоить не будут. Завтра тяжелый день.

— Ты-то откуда знаешь?

Она вздохнула. Сказать — не сказать? Но все же решилась:

— Вы одинаково любите всех своих детей?

— Конечно!

— Даже тех, о которых не знаете? Все равно любите?

— О ком это я не знаю? Вроде, Конча только тебя и твоего брата родила. Разве я не доказал тебе, что люблю? Принца, вон, сосватал. А брату титул пожаловал — мейсир аль Хали. Почти что принц. Подрастет — получит и одну из провинций Вестгарда под свое начало. Будь уверена: никого не обделю.

— Если вы будете судить по справедливости, то война прекратится.

— Странная ты, дочка. Иди, отдыхай. С твоим женихом я сам поговорю.

— Не надо спешить. Завтра вам будет не до этого.

Уснуть он долго не мог. Девчонка темнит. Куда ее вчера черти носили? Кого она там встретила, у степняков? Сердце Кахира тоже тревожно забилось, когда у шатра под трезубцем сьор увидел огромного воина на вороном жеребце.

Разглядеть парня как следует Кахир не смог, не до того было. Но понял, что это и есть Великий хан Берк. Второй, ад-Дир, тот рыжий, как говорят. И конь у него каурый. Шатер младшего брата, видать, разбит по другую сторону. Братья и сестра разделились. Обложили Фригаму со всех сторон. Каждый со своим войском.

А этот, Берк, он у них главный. Сам в бой не сунулся, и не потому, что трус. Сидел на коне, смотрел. Бросил в первое сражение не отборные свои войска, а шелупонь, на пробу. Проверка боеспособности. Пощупать сьоров. И сразу спровоцировал Лейтона.

С секретным оружием стоило повременить. Со световым мечом. А Лей рванул, как в последний бой. Хан Берк все это видел. Искал противника по себе.

Вот тогда-то и обдало Кахира холодом, несмотря на то, что в горячке боя главнокомандующий вспотел. Вспомнился вдруг Каменный мешок. Император в пурпуре. И как смотрели на них, сражающихся друг с другом, Готвиры.

Отцеубийство.

Тот, на вороном коне, словно дырку в Кахире хотел прожечь своим взглядом.

И как тут уснешь?! Да еще с беднягой Шарлем поговорить надо. Не уследил за дочкой.

Обычно Кахир вставал рано, сам, но тут его разбудили. Лэрд Кенси, который сначала постучал, а потом забарабанил кулаками в дверь:

— Проснитесь, сьор! Переговорщик к нам!

Кахир вскочил. Степняки прислали парламентера?! Или… капитуляции потребуют? Это надо обсудить. Может, удастся вывести жителей из города? Сдача которого неизбежна после того, как растаяли надежды на помощь менге и воздушный королевский флот.

Главнокомандующий торопливо оделся и пошел в тронный зал. Кто-то на ходу сунул чашку с водой. Горло промочить.

Переговорщик топтался у входа. Кахир сделал знак лэрдам, мол, не двигайтесь, и вышел из парадного сам. Оглядел степняка, оценил амулеты и кивнул:

— Заходи.

— Оружие будешь смотреть?

— Чего ты мне сделаешь, хоть с ним, хоть без? — усмехнулся Кахир.

Переговорщик посмотрел на сьора уважительно и полез за пазуху:

— Бумага у меня от хана. Читай здесь, чего полы топтать?

Кахир взял послание. Писала явно женщина, почерк был довольно изящный. «Приезжай, — писали ему, — здесь ждут тебя. Воинов возьми сколько хочешь. Не бойся — мы тебя не боимся».

— Ханша писала? — спросил он.

— Повелительница. Ая, — благоговейно сказал посланник.

— Ладно, приеду.

— Когда?

— Сейчас вот позавтракаю.

— Накормят тебя. Напоят. Приезжай.

— Дай ты мне в себя прийти. С другими сьорами посоветоваться.

— Не нужны другие, — нахмурился переговорщик. — Женщина только. Не-ре-я, — по слогам выговорил он.

— Что?! — Кахиру показалось, что он ослышался.

— Ханша видела ее. Говорили. Лететь не надо — не дадим. Ты и она — приезжайте. Ничего не бойтесь.

— Черт с тобой. Иди и скажи своему хану — сейчас буду.

Переговорщик ушел, а Кахир вернулся в тронный зал. На лицах у всех была тревога.

— Что они хотят? — напряженно спросил Лейтон.

— В гости зовут. Меня с Нереей.

— А вдруг западня?

— Не похоже.

— Не ходите.

— А выбор есть? Ночью еще подошли племена, я уверен. Он всех здесь собрал, этот Берк. И откуда только взялся?

— Будто ад-Дир лучше, — усмехнулся король Анрис. — Тоже зверь. Огромный, рыжий. Но самая страшная у них ханша. Она шаманка, как говорят. Ведунья.

— Неправда, — тихо сказала Нерея. — Ая совсем не страшная.

— Ах, да, — спохватился ее отец. — Откуда они знают твое имя?

— Я кое-что отдала Ае.

— Что именно? — нахмурился сьор Кахир.

— Если бы знать. Но вы не бойтесь, отец. Поедем вдвоем. Они нам ничего не сделают. Верьте мне. Я там уже была. В шатре под трезубцем. Там… хорошо.

— Хорошо?!

Сьоры пытались спорить с отважной леди. Мол, не стоит рисковать. Хотят договориться — пусть приезжают сюда. Сьоры никогда не нарушают данного слова. А эти дикари, кто знает, что у них на уме?

— Не гундите, поеду, — отрезал Кахир. — Собирайся, дочка.

— Я с вами, — вызвался лэрд Кенси. — Раз уж за меня заплатили, — он кивнул на рыжую леди.

— Хорошо. Но наследные принцы Шарль и Лейтон остаются в городе. Мы не можем бросить Фригаму совсем без сьоров. Без принцев Дома.

Поехали верхом. Кахир с дочерью и лэрд Кенси. Взяли только пажа: мальчишку с белым флагом. Который чинно ехал впереди на низкорослой пегой кобылке.

— Откройте ворота! — велел главнокомандующий стражникам и посетовал, глядя на Рэя: — Провожают, как на смерть.

— Надеюсь, в этот раз я проявлю себя, как переговорщик, — усмехнулся тот.

— Проявишь. Уже проявил, — Кахир бросил выразительный взгляд на дочь. Мол, разговор еще впереди. Скажи спасибо, что сейчас не до тебя.

— Я тоже хотел поговорить об этом с вашим величеством.

— Наглец!

— Мои намерения честные, — загорячился Рэй. — Я проиграл вашей дочери пари!

— Да перестаньте вы, — осадила мужчин Нерея. — Забыли, куда едем?

Все замолчали. Ворота за спиной с лязгом закрылись, и от стана степняков выехала почти что сотня верховых. Кахир на глаз определил, что это уже не шелупонь. А, похоже, личная гвардия хана Берка, если она у него есть.

Лошади были сытые, воины отборные. Богато одетые и все с причудливыми амулетами, видимо знаки воинских отличий.

Когда гости поравнялись с вождем этой условной гвардии, тот сделал знак рукой. Остальные расступились, образуя коридор.

— Похоже на почетный эскорт, — усмехнулся лэрд Кенси. — И … куда?

— В ставку их хана, куда же еще. В шатер под трезубцем, — пожал плечами сьор Кахир.

Их явно ждали. Враждебности никто не проявлял. Вождь почетного эскорта всячески выказывал уважение. Никаких любопытствующих. Ни одной женщины, ни единого ребенка. Только воины. Сдержанность и терпеливое ожидание. Что скажут ханы? А главное, ханша, та-которая-видит-будущее.

— Достойная встреча, — прокомментировал Кахир. — Интересно, все правители в этом шатре? — сьор кивнул на трезубец. — И ханша тоже?

Они спешились перед входом. Кахир опять разволновался. Что за тайна ждет его за порогом этого жилища великого Хана кочевников? И почему улыбается Нерея?

Им не позволили дотронуться до полога, вход в шатер раздвинули своими руками вожди. Которые остались снаружи. Видимо, хан Берк не боялся, что его убьют. Мечом махать повелитель орды умел. И слушались его беспрекословно.

Кахир вошел и прищурился.

После яркого солнца, заливавшего пустыню светом с раннего утра, здесь было темно. Но вскоре глаза привыкли, и Кахир разглядел тройной трон. В центре сидел Берк. Высоченный могучий брюнет с квадратной нижней челюстью и орлиным носом.

Даже в сумерках гости увидели, что глаза у Берка синие, настолько они были яркие, необычные. Великий Хан был мало похож на степняка. Лишь разрез глаз об этом напоминал. Синие, но узкие, с огромными ресницами, тоже необычными. Только сьоры могли похвастаться такой растительностью на голове и лице: густыми черными волосами и такими же густыми ресницами с бровями.

По правую руку Великого Хана сидел его младший брат, хан ад-Дир, а по левую провидица Ая.

Внешность младшего из братьев тоже была примечательной. Рыжий, а глаза — расплавленная медь, почти уже остывшая, но все еще с отблеском пламени. И те же густые черные ресницы и брови.

Ханша была пониже братьев, но все равно намного крупнее всех женщин своего племени. Не сказать, чтобы красивая, но взгляд первым делом падал именно на нее, сколько бы людей не находилось рядом, в том числе и признанных красавиц.

Вокруг трона, на шкурах, набросанных на песчаном полу, расселись седовласые или лысые, кто наполовину, а кто и целиком старцы. Шаманы. Старейшины.

Все они смотрели на Кахира.

— Здравствуйте, что ли, — немного смущенно сказал он. — Как к вам обращаться-то, величества?

Главный старейшина внезапно воздел руки к небу, то есть, к куполу шатра, затряс бородой и завопил:

— Хвала Великим Богам! Хозяин пришел! Это он! Я его узнал!

И все старцы дружно распластались на звериных шкурах. Встали на колени и ударили лбами в рысий мех.

— Что происходит? — невольно попятился Кахир.

Он ожидал любых сюрпризов, но чтобы так…

Хан Берк встал и шагнул к нему:

— Отец…

Двое его соправителей тоже поднялись.

— Погоди…- Кахир не узнавал своего голоса. — Ты… сколько тебе лет?

— Зима двадцать три раза посеребрила степь с того дня, как я родился. И мои брат с сестрой. Мы ждали тебя. Сестра ведь та-которая-видит-будущее. Но не мы не знаем, враг ты нам или друг. Мы твои дети. И мы хотим справедливости. Законного дележа добычи. Во мне, в ад-Дире и в Ае течет кровь сьоров. Посмотри на нас. Разве мы недостойные правители? Фригама принадлежит нам!

— Ничего себе поворот! — не сдержал своих эмоций Рэй. — Так эти трое аль Хали?!

— Как ты нас назвал? — братья и сестра переглянулись.

— Я сьор Кахир аль Хали, король Вестгарда, — это все, что он смог сказать.

— Хан Берк… аль Хали, — помедлив, добавил старший сын.

Кахир вдруг это осознал. Не мейсир, рожденный Кончей. А этот. Высоченный, с узкими и синими, как обжигающая озерная вода в полынье, глазами. Его старший сын. Принц по праву первородства. Наследник.

Твою-то мать!

— Я ад-Дир аль Хали, — рыжий тоже сошел с трона.

Сразу видно: матерый хищник. Как все младшие принцы Дома, задира и отменный боец. Впрочем, старший тоже хорош. Кахир с любовью оглядел сыновей. А получились детки-то! Хотя он и был не в себе, когда их зачал. Его обхитрили, потом одурманили.

А вот старшая дочка первым делом обнялась с единокровной сестрой, с улыбкой сказав:

— А я тебя сразу узнала. Как только увидела в своем шатре. Это он, твой мужчина? — кивнула ханша на Рэя.

— Да.

— Достойный выбор. Равноценный обмен.

— Обмен?

— Давайте к делу, детки, — захватил инициативу сьор Кахир. — Насколько я понял, здесь уважают старших?

— Мы внимаем тебе, отец, — важно сказал его первенец, Берк. — Мое племя — твое племя.

— Да здесь их десятки, если не сотни, этих племен!

— Мы смогли их объединить.

— А оружие? Которым вы сбиваете воздушные гондолы?

— Ая подсказала, как его сделать.

— И… зачем?

— Сначала отпразднуем нашу встречу. За столом поговорим.

Синие глаза опасно сверкнули, крепкие белые зубы обнажились в широкой улыбке, вроде бы гостеприимной. Но Кахир не обольщался насчет своих детей. Все они хищники. Аль Хали. Кровь!

В мгновение ока накрыли столы. Появились женщины. Одеты они были богато, но накрашены в меру. Не как та красавица, что двадцать с лишним лет назад поцеловала руку Кахира, признавая в нем своего господина, и увела в брачный шатер.

Он тогда долго не мог отмыть эту краску, ни с руки, ни с лица, ни с тела, на котором степные красотки порезвились не только умелыми пальчиками.

Трое понесли! Трое!!! Что ж за дрянь тогда влили в полукровку степные шаманы?! Но с тех пор манеры степняков заметно улучшились. Их знатные женщины больше не мажут лицо белилами. А волосы салом.

Наметанным глазом Кахир определил красавиц как гарем старшенького, Берка. А, может, и обоих ханов. Никто из дам не сел, все вновь пришедшие стали прислуживать правителям и их гостям.

«Калифас в миниатюре! — подумал Кахир. — Ну и дела!»

— Слово твое, отец, — Берк встал и взял наполненную чашу у одной из женщин. Которая с обожанием смотрела на своего господина.

Кахир поднялся, и все, как по команде вскочили.

— Небось, не отравят, — вздохнул стоящий рядом с королем Рэй.

— Пей, не бойся, — шепнула ему Нерея.

— За мир, — коротко сказал Кахир и одним глотком осушил свою чашу. Надо сказать, немаленькую.

Никто не прокомментировал. Оба хана и провидица Ая дружно выпили, старейшины тоже. Все по-прежнему стояли. И смотрели на Кахира. Он понял и сел. Тогда и ханы опустились обратно на шкуры.

Ну и дисциплина! А как насчет мирного договора?

— Говори, Берк аль Хали, — Кахир догадался, что им нужно, его бастардам, выросшим в степи.

Признания. Что они тоже сьоры Великого Дома. Хан Берк аж в лице изменился, так ему было приятно. Его резкие черты заметно смягчились, на высокие скулы лег румянец цвета пустынного песка на закате. Красно-коричневый.

— Мы уже не варвары, отец, как ты успел заметить, — брат и сестра кивнули. — И хотим вести оседлый образ жизни. Построить города. Заняться земледелием. Овладеть знаниями сьоров. У вас есть тателариусы. Хранители артефактов. Мы, сьоры аль Хали имеем право на доступ к этим артефактам.

— Это всё? — напряженно спросил Кахир.

— Мы также имеем право на трон наших предков.

— Каких это предков?!

— В нас течет кровь не только Великого Дома вечных, но и первых царей. Истинных.

— Это кто вам сказал?! — И про вечных ведь знают!

— Я, — поднялась Ая. — Меня и сестру зовут в горы, отец. В Храм Триады, где ты вырос. Не веришь — спросил у нее.

— Нерея? — он посмотрел на младшую, как оказалось, дочь. Потому что есть старшая. Эта голубоглазая степная ведьма.

— Это правда, — кивнула Нерея. — Нам лучше поторопиться. Бабушка собрала все свои силы, чтобы нас с сестрой дождаться.

Ханша Ая с уважением посмотрела на младшую. Подумав: « А она сильнее. Пока». И подняла свою вновь наполненную по знаку Берка чашу:

— Выпьем за истинную веру! За наших предков!

Все снова встали. Рэй поколебался, но все же выпил. Не время ломаться. Мол, это ваша вера, не моя. Все так запуталось.

Сели.

— Продолжим переговоры, — вздохнул Кахир. — И каким же образом я должен передать вам этот трон? Я просто хочу уточнить. В горы мы пойдем, с этим не спорю. Я тоже горю желанием увидеть свою мать и Храм, где я вырос. — Про могилу Ратты он, само собой, умолчал. — Одна из причин, по которой я здесь, во Фригаме, это мать. Но вот насчет трона… На мой вы, надеюсь, не претендуете? Я имею в виду Вестгард. Ну и Чихуан. Который собираюсь к нему когда-нибудь присоединить.

— Мы хотим север, отец, — сказал Берк. — Весь север. Завоевать менге и их земли. А также те, что лежат к востоку от Фригамы. Твой юг нам не нужен. Я готов признать его за младшим братом и заключить с ним союз. Как его зовут, наследника Вестгарда?

— Принц Линар.

«Как лихо эти аль Хали делят империю!» — восхитился Рэй.

— Брат Линар может рассчитывать на нашу с ад-Диром дружбу и крепкий союз, — рыжий одобрительно кивнул.

— Но север принадлежит Готвирам, — напомнил Кахир.

— Нерея должна была стать женой наследника Дома, принца Шарля, — напомнила Ая. — А, значит, королевой. Надеюсь, сестра уступит принца мне?

— Что-о?! — Кахир аж вино пролил.

Вот это хватка! Степные волки, а дочка волчица!

— Да, — спокойно сказала Нерея. — Я согласна. Ты права: обмен равноценный.

— Так, девочки, погодите, — запротестовал Кахир. — А принца вы спросили?

— Разве я не хороша собой? — насмешливо улыбнулась Ая. — Не знатна, не богата? И разве браки сьоров заключаются по любви?

— А мы заключим двойной союз, — хищно улыбнулся Берк. — Я хочу в жены грату Кэтрин. Принцессу Великого Дома Готвиров. На таких условиях и будет заключен мир.

Кахир уже понял, что проиграл. Детки выросли, их зубы и аппетит тоже. У ханов и ханши есть какой-то план. Как захватить Фригаму. Они там сядут королем или королевой и, благодаря своей орде, все остальные земли пристегнут к Дому Готвиров.

Мощно! Это ж, мать твою Новая Империя! Северная! Которая по масштабам будет покрупнее и южной, которую планирует создать сам Кахир, и Игниса с Калифасом вместе взятых!

С другой стороны: чем плохо-то, если грата Готвир выйдет за сьора аль Хали? Если Кахир признает старшего сына, то Берк будет сьором. Признал же Раф своего бастарда. И теперь Лейтон принц!

Готвиры выродились. Анрис умирает, его сын как правитель никуда не годится. А у кого искать защиты дочери? Сильный зять спасет Фригаму.

— Согласен, — хрипло сказал главнокомандующий. Неприятно осознавать, что тебя зажали в угол. И кто?! Собственные дети!

Ханы Берк и ад-Дир высоко подняли свои чаши.

— Спасибо, отец! Наш дом — твой дом. Мы родим тебе много внуков!

— А что, не родили еще?

Ханы переглянулись и рассмеялись. Красавцы! И горячи, как жеребцы, в которых кровь играет при виде каждой сочной молодой кобылки! Интересно, а как грата Кэтрин посмотрит на брак с варваром?

— Рэй, ты бы помог Великому Хану приодеться, — шепнул Кахир советнику. — И насчет манер… Мужик он что надо, только вот прическа…

Густые волосы Берка были собраны на макушке в конский хвост, который украшала костяная заколка, довольно простая. Сьоры и лэрды во Фригаме стригутся коротко. А на юге завивают волосы, и они падают на плечи крупными локонами. Так что жених граты Кэтрин будет заметно выделяться в кругу своей семьи.

Рэй хмыкнул, представив варвара в камзоле. Нет уж, Берк хорош и так. Экзотика! Грата Кэтрин высокого роста, и не из робких. Авось, не упадет в обморок, когда эта громадина войдет к ней в спальню. И снимет с ножки невесты белую подвязку, а потом и чулок. Хорошо, если не зубами.

— Когда мы получим ответ? — старший сын смотрел на Кахира абсолютно трезвыми глазами.

А ведь они весь день пили, ханы и их гости! Даже у Кахира в голове помутилось!

— Завтра я поговорю с королем Анрисом, — пообещал он. — Ответ, я думаю, будет вечером.

— И мы сможем войти во Фригаму?

Он подозрительно посмотрел на сына. А Берк точно хочет жениться на принцессе? Не обман ли это? Ведь он аль Хали, этот хан! Его Величество Коварство!

— Зачем мне понапрасну лить кровь и брать силой то, что принадлежит мне и так, по праву рождения? — сверкнули синие глаза. — Я сьор!

Кахир, молча, полез на коня, которого уважительно придерживали под уздцы старейшины.

Хозяин приехал! Основатель династии! Ее мощный корень, от которого растут молодые побеги. И нет никого сильнее в мире несметного войска степняков и их Ханов.

Их, похоже, не очень-то ждали, что вернутся и живыми. На золотом шпиле главного Храма поник флаг с гербом Дома Готвиров.

— Открывай! — заорал не вполне протрезвевший Кахир.

А крепкое у них вино, у этих степняков!

— Дядя! — кинулся к нему Лейтон. — Я уж хотел по ним из торпедной установки зарядить! Мне удалось ее починить. Весь день на это угрохал. Уже и прицел навел…

— Повремени с прицелом. Там твоя родня. Тоже аль Хали.

— Чего?!

— Троюродные братья и сестра. Кажись так, если я верно подсчитал.

— Но как?!

— Погоди, — махнул он рукой. — Мне бы сначала с Анрисом поговорить.

— Боюсь, что он уже спит.

— Совсем плох?

— Да.

— Похоже, что выбора у нас нет. Вчера похороны, завтра свадьба — вот жизнь!

— Какая свадьба? Леди Нерея выходит за принца Шарля? Так срочно?!

И что на это скажешь? Дочка-то, похоже, останется без мужа! Уж не в монастырь ли собралась? Который в горах. Настоятельницей, вместо бабки своей, старой ведьмы. Да провались она с ее зовом! Кахир не допустит, чтобы его дочь, хоть ханша, хоть леди Нерея стала сестрой-адепткой в монастыре Триады, поэтому не позволит женщинам общаться без него!

— А тебе чего? — пробурчал сьор Кахир, когда поспать так и не дали.

Только он улегся, как приперся этот наглец с разными глазами! Лэрд который Кенси!

— Предложение пришел делать, — Рэй поклонился с присущим ему изяществом.

— Кончай перьями шляпы пол-то мести, — проворчал Кахир. — Предложение! Ишь! Видали мы таких… предлагателей.

— Я понимаю, что не устраиваю вас в качестве зятя, ваше величество, происхождение подкачало. Я ведь не принц. Но поскольку ханша Ая выйдет замуж за сьора Шарля, зятя-принца вы в итоге заполучите. А я прошу у вас руки леди Нереи.

— Это так срочно? — Кахир широко зевнул. Мол, уйди, зараза, дай поспать.

— Время военное, и где две свадьбы, там и три. Мы с леди не претендуем на что-то особенное. Церемония бракосочетания, где главными будем не мы, а принц с принцессой, нас вполне устроит.

— Это ты так решил? А у дочки спросил?

— Я полагаю, за леди говорит ее поведение в ту ночь, когда мы… мы… — Рэй смутился. С отцом ведь ее говорит. — В общем, как я уже сказал, было заключено пари. Я пообещал леди, что если она меня вывезет из стана степняков, жениться на ней. И проиграл.

— Брак по пари! — разозлился Кахир, — Знал, что ты наглец, но что такой… Но ты же ее не любишь! — не удержался король. — Зачем женишься?

— Она спасла мне жизнь. И я лишил леди самого святого: чести. Правда, я был в забытьи, но это случилось.

— Эка невидаль, — Кахир снова зевнул. — Я в таком забытьи заделал троих, которые теперь претендуют на Фригаму. Поэтому я тебя понимаю, парень.

— И вы не будете отстаивать честь своей дочери?! Вы! Аль Хали!

— Довольно тех двоих, что чуть не прирезали Лея, когда он был младенцем. Я про своих кузенов Шамира с Чанмиром. Я сам бастард, так что рожай, дочурка, хоть с разными глазами младенцев, хоть вообще без них. Слова не скажу. Давай так: захочет дочка взять тебя в мужья, Кенси, я возражать не стану. Ты мне как зять очень даже нравишься. Гораздо больше раздолбая Шарля.

— Но я ведь тоже раздолбай!

— Ты Кенси. До мозга костей. А я прекрасно знаю, на что способны эти Кенси.

— Спасибо, ваше величество, — Рэй снова принялся кланяться.

— Рано еще благодарить. Последнее слово за Нереей.

Раздолбай ушел. Зятек, чтоб его!

А Кахир, наконец, уснул. Утром ему доложили, что король Фригамы очнулся.

— А что, в беспамятстве был? — Кахир сел и уставился на эскулапа высшего ранга, пришедшего с докладом.

— Давайте без обиняков поговорим, ваше величество.

— Согласен. Выкладывай.

— Я делаю все, что могу. Но силы сьора Анриса на исходе.

— Сколько ему осталось? Месяц, может, неделя?

— Месяц?

— Ну, луна, как это вы говорите.

— Возможно, что месяц, как говорите вы, ваше величество, сьор Анрис и протянет. Но не больше. А скорее, меньше.

— Значит, надо все устроить по-быстрому, — Кахир вскочил.

Друг должен умереть спокойно. Зная, что Фригама и Дом Готвиров в надежных руках. Беднягу Шарля подопрут с трех сторон. Два могучих мужика, один рыжий, другой синеглазый, и жена — ведьма.

— Одеваться!

… Анрис уже не дышал: хрипел.

— Проходи… Что там… с переговорами…

— Да можно сказать, порядок, — Кахир смутился.

— Сядь, — король севера глазами указал на стул рядом с кроватью. — Они позволят нам вывести из Фригамы людей? Или только мою семью?

— Видишь ли, вопрос стоит по-другому, — кашлянул Кахир. — О том, чтобы эту семью слегка расширить. А, может, и не слегка. Как дело пойдет. Детишки мои, похоже, плодовитые. В меня.

— О чем это ты? — Анрис аж приподнялся.

— Ты лежи. Помнишь, как мы шли по степям в Каменный мешок?

— Такое не забудешь.

— А как тебе вождь девку предлагал? И Ренису. А вы не захотели.

— Мне до сих пор стыдно за ту оргию. Что я это допустил. Прости.

— Ты помнишь, сколько их было, моих «жен»?

— Я же сказал: прости. Они какое-то снадобье в курильницы положили. Иначе бы ты не смог.

— Да уже не имеет значения. После той ночи трое понесли, и Берк с ад-Диром, а также крошка Ая — мои дети.

— Что?!

— Да лежи ты! Берк хочет жениться на твоей Кэтрин, а Ая выйти за Шарля. На таких условиях и будет заключен мир.

— Никогда!

— А что тебя смущает? Ты породнишься с Домом аль Хали. А конкретно со мной. Ведь ты же этого хотел.

— Но они варвары!

— Они сьоры, — возразил Кахир. — Бастарды Великого Дома. Но согласно правилам, бастард, признанный отцом, становится сьором. Если у него есть королевство.

— В данном случае это мое королевство, — хмуро заметил Анрис.

— А чем тебе плохо? Ты на кого оставишь Кэтрин? А сильный зять сколотит ей империю. Берк не дикарь, клянусь! То есть, он выглядит, как дикарь. Прическа, амулеты и все такое. Но твоя дочка его облагородит.

— А как же Шарль? Который успел влюбиться в леди Нерею. А ты ему шаманку предлагаешь вместо леди!

— В Ае не сомневайся: она твоему сыну быстро мозги запудрит. Девица ловкая, мордашка симпатичная. Ну и все остальное очень даже. Соглашайся, Анрис. Другого выхода нет.

— Мне надо подумать, — сьор Готвир без сил откинулся на подушки.

— Да некогда думать! Они все твои гондолы посшибают, и пикнуть не успеешь! Полезут на стены со всех сторон! Их же тьма!

— Когда же свадьба?

— Нам надо в горы, — смущенно кашлянул Кахир. — Дочки туда рвутся. Обе. Да и я хочу с матерью попрощаться.

— Подъем будет трудным. И опасным.

— Нас проводят. Аю никто не посмеет тронуть. Она ведь та-которая-видит-будущее. Бабкин дар.

— Хорошо, — просипел король Фригамы. — Я даю свое согласие на этот двойной брак.

— Вот и молодец, — Кахир встал. — Я отдам распоряжение, чтобы готовились к свадьбе. Как только мы с невестами вернемся, в главном Храме Фригамы состоится тройная церемония.

— Тройная?! Ты сказал невесты?!

— Нерея выходит за Кенси.

— Но я слышал, что он помолвлен с принцессой Рафаэлой!

— Уже нет. Да и помолвки никакой не было, сплетни все это. Наверняка ведь с бабской половины принесли. Желаемое за действительное. Кенси на самом деле свободен. На свою беду, — не удержался Кахир. — Проспорил он свою свободу. А что? И так бывает. Не смотри на меня, будто я баран. Хотя, баран и есть.

— Новость за новостью, — сьор Готвир был озадачен. — Впрочем, ты ее отец, леди Нереи, тебе и решать.

— Вот именно.

Указ был объявлен на следующий же день. На грату Кэтрин и принца Шарля все старались не смотреть.

— Мужайся, сынок, — сказала Виктория Бледная. — Такова участь сьоров. Ты должен сделать это во имя мира. Ради своего Великого Дома. Для спасения Фригамы и своего народа.

— А я, мама? — жалобно спросила принцесса Кэтрин. — Неужели одной жертвы мало?! Мне обязательно становиться женой этого дикаря?!

— Он аль Хали, — вздохнула королева. — Участь твоя тяжела, не спорю, но вроде бы хан Берк хорош собой.

— Хорош собой?! Да у него гарем! А то я не знаю обычаи степняков! Он хан, мама!

— Зато тебе не придется искать мужу любовницу, как это делала моя свекровь. И другие граты. Сьоры всегда имели внебрачную связь. Терпи.

Шарль грустно посмотрел на сестру. Таков наш долг. Зато город будет спасен.

Орда вошла в него на рассвете. Жители жались друг к другу, робко разглядывая варваров и опасаясь погромов. Но все было благопристойно. Вождей степняков и их свиты разместили частично в королевской резиденции, частично во дворце аль Хали, построенном вечными для граты Калафии. Которая перебралась к сыну.

— Я уеду с Лейтоном, в Игнис, — сказала она деверю. — Мой дворец отдай племянникам. Этим ханам. Раз они аль Хали, то имеют на него полное право.

Так и сделали. Помолвку назначили на вечер. В тронном зале собралась вся семья. Король Анрис недобро смотрел на будущего зятя, все никак не мог привыкнуть к его нетривиальной внешности и бесцеремонности. Степняки по привычке всем тыкали и никому не кланялись, даже королям.

Все чувствовали неловкость и хмурились, только Ая улыбалась застывшему столбом принцу Шарлю. Словно гипнотизируя его. Ждали невесту хана Берка, грату Готвир. Но она все не появлялась.

А без нее не могли начать церемонию представления. Объявить, кто есть кто. Вслух произнести все громкие титулы собравшихся. И отношения, в которые они собираются вступить.

— Пошлите за ней, — не выдержал король Фригамы.

Орда уже вошла в город. Ведут себя смирно. Но если сам Берк не войдет в семью Готвиров, варвары взбунтуются. Сочтут себя обманутыми. И тогда белоснежные улицы Фригамы станут красными от пролитой крови.

А все из-за упрямой девчонки! Как будто Анрис выбирал себе жену! Или король Нарабора, сьор Дэстен! Что касается грат, Калафию вообще выдали за старика, не спрашивая. А Берк неплохо выглядит, не считая конского хвоста на макушке.

Лицо можно даже сказать симпатичное.

— Я сам схожу, — вызвался Шарль, который хотел хоть ненадолго стряхнуть с себя морок. Эта степная ведьма так смотрит. Словно душу вынуть хочет.

Та-которая-видит-будущее. Интересно, что она там конкретно видит?

«А мне расскажет? Когда мы с ней…»

Шарль сам испугался этих мыслей. Ну, на кой он ей сдался, этой шаманке?! Может, отпустит?

… Грата Кэтрин заперлась у себя в спальне и отказалась выходить к жениху. Напрасно брат стучался в дверь и уговаривал:

— Быть может, не так все и плохо, Кэтти. Я его видел, этого Берка. На вид он вполне нормален. Не считая прически. Сразу понятно: аль Хали. На отца похож. Тебе ведь нравится сьор Кахир? Ты говорила, что он настоящий мужчина.

— Вот и иди сам к этому Берку! И спи с ним!

— Ну, Кэтти… Выходи. Все только тебя и ждут…

Видимо жених потерял терпение. Потому что у покоев принцессы раздались тяжелые шаги.

— Это ты наследный принц? — услышал Шарль.

И подумал: да уж, манеры у них, у этих варваров!

— Да. Я сьор Шарль Готвир.

— Хан Берк аль Хали.

Будущие свояки критически посмотрели друг на друга. Хан ухмыльнулся, заставив Шарля покраснеть. Понятно, кто лидер, а кто человек у власти случайный.

— Не открывает? — Берк кивнул на запертую дверь.

— Она… стесняется, — замялся Шарль.

— Принцесса что, еще невинна?

— У нас не принято говорить об этом вслух!

— А у нас, аль Хали стоять под дверью, да еще в спальню, — и хан одним ударом могучего плеча высадил дверь.

Шарль схватился, было за меч, но услышал:

— Иди к моей сестре, она ждет. А я тут сам разберусь. Здесь высоко, принцесса. Ты, конечно, можешь прыгнуть, но тогда ты сломаешь ногу. Я-то женюсь и на хромой. Но тогда мое удовольствие в брачную ночь будет неполным и твое тоже. Передумала? Я знал, что мы поладим. Для начала просто… поговорим.

И невозмутимый Берк пристроил на место дверь перед носом несчастного принца Шарля. Который подумал: а какова же тогда сестра? Если даже этот дикий зверь беспрекословно ей подчиняется.

… Отдав распоряжения перед отъездом в горы, Кахир немного упокоился. Кенси, пока его невесты не будет во Фригаме, откопает потерянное золото. И сдаст его обратно в казну.

Лейтон присмотрит за троюродными братьями, они ведь одной крови. Все наполовину аль Хали.

Королева Виктория будет готовиться к свадьбе своих детей. Анрис попытается этой свадьбы дождаться. Шарль поладить со свояком.

Занятие найдется каждому, пока сестры, Нерея и Ая примут от своей бабки последнее благословение. А, может, и кое-что еще. Раз мать Веста так зовет.

Кахир был уверен, что шаманка заупрямится и в гондолу не полезет. Решили прокатиться с ветерком до предгорья, а не плестись туда сутками, на лошадях. Там есть удобное плато, подковой окруженное хвойным лесом, а там, где нет зарослей течет река.

Удобное место, чтобы разбить лагерь и передохнуть. А после обеда начать пеший подъем по тропе, известной только Кахиру. Если ее, конечно, камнями за пятнадцать лет не завалило.

— Удачи, — сказал на прощание Лейтон.

Его советник махнул рукой невесте. Жду, мол.

Сьор аль Хали покосился на старшую дочь. Может, передумает лететь? Но Ая с улыбкой ступила на лестницу вслед за отцом.

Нерея шла третьей, как дочь младшая. Свита ханши, для которой выделили персональную гондолу, застыла, было, у лестницы на другую стартовую площадку, но Ая так зыркнула, что никто из вождей даже не споткнулся, ни на одной из ступенек.

В третьей гондоле летела свита короля Кахира. Все ж таки, он еще не вполне доверял степнякам.

Взлетели и утонули в белоснежной пене облаков, политой розовым сиропом восхода.

— Красиво, — кивнула Ая на лежащие внизу пески почти такого же цвета. Густо-розового.

Летели на юго-запад. Туда, где был огромный горный массив. И заветная заснеженная вершина, откуда сестры слышали голос.

— Не боишься? — подначил шаманку отец.

— Я всегда об этом мечтала. Подняться над землей. Мечтала, чтобы у меня были крылья. Я с детства с завистью смотрела на птиц. И знала, что тоже могу летать. И вот…

— А как же черная магия? — подмигнул Кахир.

— Ее нет.

— А световой меч, которым Лейтон разогнал ваших солдат?

— Всему есть объяснение, — улыбнулась Ая. — Уверен, что хан Лейтон не утаит свой секрет от братьев.

— Он учился этому много лет. Считай, с рождения. Управлять… гм-м-м… белым огнем.

— А я с детства вижу будущее. Тоже необычные способности, согласись, отец. Разве мы не можем обменяться? Мой дар на дар хана Лейтона.

— Не называй его ханом. Он сьор.

— Хорошо. Сьор Лейтон.

Нерея обняла сестру. Спасибо тебе! Что не придется выходить за принца Шарля! И Ая все поняла.

Они надолго замолчали, наслаждаясь полетом. Облака растаяли над сердцем пустыни, ее пульс жарко бился под огнедышащими песками.

К полудню, как и планировали, приземлились.

— Кто останется здесь с гондолами и будет их охранять? — спросил Кахир у сопровождающих. — А кто будет охранять нас? Меня и девушек. Хотя я в охране нуждаюсь, но в горах есть дикие звери.

— Они все останутся здесь, отец, и твоя, и моя свиты, — спокойно сказала Ая. — Мы пойдет втроем. Там чужих не ждут.

— Но звери…

— Никого не бойся. Дежурить ночью будем по очереди. У меня есть секретные травы, которые я положу в огонь. Это отпугнет и медведей, и волков.

— А снежного барса?

— Ты сам как барс, папа, — улыбнулась Нерея. — Только не говори, что всегда поднимался на вершину с охраной.

— Да не было такого!

— Вот и сейчас не будет, — подвела итог дискуссии Ая.

И они пошли. Тропу частично все же завалило, но Кахир знал и обходные пути. Козьи тропы, совсем уж узкие. По которым можно было подняться, лишь цепляясь за ветки.

Дочери оказались выносливыми, ни одна не закапризничала. Нерея взяла на себя роль стряпухи, и не только поджарила добытую отцом дичь, когда они остановились на ночлег, но и сварила вкуснейший суп.

— А вот я готовить не умею, — посетовала Ая. — У меня всегда были слуги.

— Когда станешь королевой, их будет еще больше, — усмехнулся Кахир.

Который еще не понял, которая из дочек нравится ему больше. С сыновьями понятно. Первенец, Берк самый сильный и пока самый удачливый. Линар — это их с Летис душа. Законнорожденный принц, сын любимой женщины, жены. Младший принц неженка, имя Линар ему больше подходит, чем наследнику. Сын от Кончи, мейсир аль Хали молодой бычок, пока не понятно, будет ли из него толк.

Засыпая, Кахир думал о детях. Их так много! Но лишиться хотя бы одного или одной — немыслимо. И больно. Нет, он никого не оставит в горах, как бы мать ни уговаривала. От нее чего угодно можно ждать…

… Он сразу заметил, что Храм обветшал. Камни кое-где совсем обвались, стена вокруг сильно просела.

Видать, не так крепка уже древняя вера. Горцы заключили со сьорами мирный договор и даже военный союз, и уже не посылают в бордели своих шпионок. Да и куда посылать, когда империи больше нет? Для кого шпионить-то?

Поэтому сестры живут тем, что добудут сами, и молитвами, а не другим каким-то промыслом.

Кахир смотрел на колокол, замерший в проеме почти на самой вершине Храма, и чувствовал щемящую тоску. Здесь он вырос. Отсюда ушел в свой первый поход. Здесь лежит серый валун, под которым похоронена первая любовь Кахира.

Ратта. Он с трудом удержался, чтобы не пойти сразу к ней. Дочек нельзя оставлять без присмотра.

В ворота постучал он. Им сразу открыли. Кахир невольно отступил. Потому что за воротами оказались одни старухи! А раньше здесь было полно молоденьких послушниц!

— Мы ждем вас, — сказала старшая из сестер-адепток, судя по ее одеянию.

Кахир прекрасно знал здешние знаки отличия.

— Сколько вас здесь осталось? — спросил он, ступая на серые каменные плиты внутреннего двора.

Все они были изъедены дождями и ветрами, холодом и жарой, будто могильными червями. И Храм этот почти уже умер.

— Двадцать одна.

— Двадцать одна сестра, включая мою мать?

Адептки испуганно переглянулись.

— Провидица разве одна из нас?

— Где она?

— Там, — ему кивнули на одноэтажную утепленную пристройку.

— Я думал, она умирает у алтаря, — усмехнулся Кахир.

— В Храме очень уж холодно. Мать Веста сильно кашляет.

— Чем вы живете-то?

— Милостью прихожан.

— А они есть?

— Почти уже никто не приходит. Но сир Шон присылает нам провизию. Иногда.

Сир Шон. Один из воспитателей Кахира. Где-то здесь, в этих краях его вотчина, на равнине. Нельзя забывать старых друзей. Раньше, бывало, они каждый месяц виделись! Чертова наушница Рафа, взорвавшая имперский портал! Из-за нее их всех раскидало!

— Пока я здесь, настреляю вам горных козлов, — пообещал Кахир. — И у вас будет мясо.

— Мы ставим силки, — вздохнула одна из пожилых адепток. — Но в них уже мало кто попадается.

— А спуститься никак? — сердито спросил он. — Тот же сир Шон вас примет.

Но тут Нерея потянула за руку:

— Идем, отец. А то, как бы нам с сестрой не опоздать.

И они пошли в пристройку, сопровождаемые адептками. Все они собрались здесь.

Мать лежала навзничь на убогом ложе, укрытая рваными одеялами.

«Вот зачем?! — в отчаянии подумал Кахир. — Когда она могла бы жить в моем доме. В тепле и неге. Какая же упрямая!»

Сестры, Нерея и Ая робко замерли в дверях, адептки вообще не решились войти. Даже умирающая, обессилевшая, одетая в рубище, Мать Веста все равно внушала почтение и страх.

— Мама, — позвал Кахир, который первым переступил порог этой комнаты, в которой пахло талым снегом и горными травами.

На плите стоял котелок, в нем булькало это варево, издающее терпкий и горький запах.

— Ты их привел, моих внучек? Обеих? — раздалось с кровати.

— Опять ты за свое! — в сердцах сказал Кахир. — Можешь хоть перед смертью быть просто женщиной, а не борцом за истинную веру?

— Я понесу свой крест до конца. Вы, обе, подойдите.

Кахир с досадой посторонился. Неисправима! Нерея и Ая встали на колени перед кроватью умирающей бабушки. Которая положила иссохшие ладони им на головы: правую на черную макушку, левую на рыжую. И замерла, прислушиваясь.

— Ты сильнее, — сказала Мать Веста младшей внучке, прервав долгое молчание. Все они в это время почти не дышали. — Мой Дар провидицы, он один. И чтобы его сохранить, его нельзя разделить. Одна из вас примет великую силу и вместе с ней проклятье. От нее пойдет ведовской род. Вторая проживет обычную жизнь. Будущее ей больше не откроется, как только она выйдет отсюда — ни голоса, ни расступившихся пеков времени, ни силы Триады. Все заберет другая сестра. Кто из вас готов принять мое богатство и бремя? И мою власть над людскими судьбами?

— Я, — сказала Нерея.

— Я, — подняла голову Ая. И напомнила, глядя в глаза младшей: — Сестра, ты помнишь нашу сделку? Ты добровольно отдала мне то, что было при тебе, но о чем ты не знала. Дар. Ты родилась пророчицей с большей силой, чем я. Но не знала об этом. А я всегда знала, что могу видеть будущее. Меня так и называли. Та-которая-видит-будущее.

— Ты просто была не так занята, как Нерея, — вмешался Кахир. — Которая всегда хлопотала по дому. И у нее не было времени думать о каких-то там голосах и будущем.

— Помолчи, сын, — раздалось с кровати. — Вот уж не думала, что от тебя будет польза, когда тебя рожала.

— Поэтому и хотела выбросить меня в пустыню, когда мы летели во Фригаму из красных каменоломен? Мне Ханс рассказал.

— Помолчи, — повторила Мать Веста. — Дай мне с внучками разобраться. Оказывается, они торговались, нахалки!

— Нерея влюблена, бабушка, — сказала Ая. — Она не выйдет за наследного принца Великого Дома. За него выйду я.

— У тебя родится дочь. Но трон уйдет к твоему брату и его сыновьям. Хан Берк станет родоначальником новой династии, — поведала настоятельница Храма, смежив веки.

— Я знаю. И согласна на это.

— А у тебя, — Веста внезапно открыла по-прежнему яркие синие глаза и пронзила ими младшую внучку, словно копьями, — родятся сыновья. Ты тоже станешь… — она внезапно замолчала. Потом прошептала: — Слабею… Да будет так… Дайте мне свои руки, Нерея и Ая. А ты, сын, отойди.

— Мне-то ничего не скажешь на прощанье? — пробурчал Кахир.

— Все что задумал — сбудется, — отрезала настоятельница Веста. — Чего тебе еще?

— Осчастливила, что тут скажешь?

И он отступил, оставив у кровати умирающей своих дочерей.

Они соединили руки: старая ведьма и две ее внучки, образуя круг. Кахир увидел голубое сияние, которое возникло над головой у каждой. А потом эти три нимба слились, образуя корону, которая ярко вспыхнула.

И, уменьшившись в размере, приподнялась к самому куполу Храма, поплыла над женщинами, словно выбирая, и опустилась на голову… Нереи!

— Что за хрень? — пробурчал Кахир.

— Судьба, — прошептала Мать Веста. — Ая, не огорчайся: дар твой. А Нерея получит… она получит…

Голос умер на последнем слове. Дальше был только хрип.

— Бабушка!

— Мама! — он кинулся к кровати.

Кахир уже понял: вот-вот. Мать отдала свой дар той, которую выбрала, и готова уйти. Неужели не скажет?! Хоть одно ласковое слово! За всю жизнь!

— Сынок…

Мать нашла в себе силы, чтобы это сказать. И это было последнее слово в ее жизни.

Сухая рука погладила его по щеке и бессильно опустилась. Материнская неласковая рука. Которая истязала Кахира в детстве. Но смерть их с матерью примирила. Он простил, его поняли и признали. Он с нежностью взял материнскую руку в свои огромные ладони и коснулся ее губами. Пальцы, похожие на веточки вздрогнули раз, другой… И замерли.

Он прислушался: дыхания больше не было. За дверью заплакали адептки древнего Храма.

Умерла…

Кахир и его дочери поклонились смертному одру Матери Весты и вышли, оставив ее тело сестрам по вере. Которые подготовят настоятельницу для погребения. Здесь, в Храме будет ее могила.

А Кахир пока сходит к своей любимой. Поговорит с ней, попрощается. Вряд ли он сюда еще вернется.

— Ратта…

Он сел, привалившись спиной к серому валуну, и закрыл глаза. Здесь была похоронена его юность. Он любил так, как больше не будет любить никогда. Страдал, как страдают брошенные дети, не нашедшие пока убежища и хоть одну родную душу. Желал, как желают пылкие сердца, еще не зная цену этих желаний. Мечтал, как мечтаю запертые в клетку птицы, чувствуя, что крылья их растут, а прутья все больше мешают.

Кахир сидел так долго. До полной темноты. Уходить не хотелось. Хотя там, в Храме его ждали. Ждали и внизу, на равнине, ждали во Фригаме, где готовили свадьбу. В Вестгарде тоже ждали, жена и дети. Он не был одинок.

А вот Ратта…

Он повернулся к камню, под которым она лежала, лицом, и поцеловал валун так нежно, как будто бы это были губы любимой. Сказал:

— Моя семья — это твоя семья. Не будь тебя, никто из моих детей не родился бы. Ты спасла нас всех. Это тебе мы обязаны жизнью. Спи, родная.

То ли ветер прошел по верхушкам деревьев, то ли голос с того света ворвался в вековую тишину:

— Я люблю тебя…

Он вытер слезы. Половина жизни уже прожита, а, может, и больше. Ратта всегда будет с ним, память о ней…

— Отец, где ты был?! — кинулись к нему Ая с Нереей. — Бабушку похоронят утром. А всю ночь они будут молиться. Сестры-адептки.

— Я тоже помолюсь.

— Ты?!

— Чему-то же меня здесь научили. Не только владеть мечом.

Он умолчал о том, зачем его этому учили.

Они с матерью друг друга никогда не понимали, но она все же сказала это перед смертью:

— Сынок…

Приняла.

Пора возвращаться. Утром он еще разок попытается уговорить этих упрямых жительниц древней святыни, чтобы спустились на равнину.

Хотя, вряд ли адептки Храма Триады согласятся изменить тот образ жизни, к которому привыкли.

Об истинной вере подумает он, король Вестгарда. Сьор Кахир аль Хали. Как ее сохранить.

— Как бы они там друг друга не поубивали, пока нас нет, — сказал Кахир дочерям, когда вдали показалась белоснежная с голубыми зонтами Фригама.

Племянник молод еще и горяч, сынок еще горячее, который старшенький. Про второго пока не понятно, хан ад-Дир помалкивает и приглядывается. Но видно, что и он не против оттяпать кусок от северного королевства.

— Да и женихи, небось, заждались, — намекнул сьор аль Хали.

Нерея потупилась, Ая улыбнулась. С разным настроением дочки летят на свадьбу. Хотя у обеих брак не по взаимной любви. Но Нерея хотя бы любит того, с кем отныне рука об руку пойдет по жизни, а вот старшей нужно другое. Власть, ребенок, который унаследует дар. Дочь королевской крови. Только она дает ведьмам особую силу.

А шаманка явно хочет свою приумножить. Хотя, куда же еще? И бабка ей свой дар отдала, и младшая сестра. И при рождении Боги отметили, приоткрыли завесу будущего. Все мало!

Ох, не простая она, эта Ая!

Кахир прищурился, глядя вдаль. Твою-то мать! Над Главным Храмом развевался теперь не только флаг с гербом Дома Готвиров! Но и разноцветные конские гривы! Старший времени зря не теряет! Берк, чтоб его аль Хали! Забери его демоны! Фригама отныне под протекцией Великого Хана!

Куда Анрис-то смотрит? Или…

Но сьор Кахир беспокоился зря. Друг твердо решил его дождаться и самолично провести церемонию бракосочетания. То есть, говорить все нужные слова Кахир должен был за обоих, и за себя, и за короля севера. Совсем обессилевшего.

Но Анрис хотел убедиться, что брак законный, и Фригама окажется в надежных руках. Покамест Берк только будущий зять, а наследным принцем остается Шарль. Они после свадьбы будут друг другу помогать, как близкие родственники.

Эх, знал бы Анрис о последнем пророчестве горной суки, как он всегда называл Мать Весту! О том, что династия будет новая, и пойдет от хана Берка, из его корня!

— Нам дают посадку, сьор, — доложил пилот.

— А куда они денутся? Просигналь Фригаме: главнокомандующий возвращается! Я пока с себя этих полномочий не слагал.

Первым, кто удивил, был Лейтон. Который стоял рядом с троюродным братом, встречая сьора аль Хали и его дочерей. Парни мило беседовали, а лэрд Кенси внимательно слушал. Жених Нереи стоял чуть позади сьоров, но на почетном месте. Здесь же сидели и граты, которым в отличие от мужчин принесли стулья.

Второй удивила Кэтрин, которая приняла свою свадьбу в штыки. И отказалась выходить к хану Берку в день их помолвки. Теперь же грата, не таясь, бросала на жениха нежные взгляды и ее бледное, как у матери лицо заметно посвежело и покрылось на щечках румяной корочкой, словно топленое молоко пенкой.

Третьей удивила орда, которая до сих пор не тронула Фригаму. Похоже, что кочевники присматривали себе дома, или местечко, где можно обосноваться вместе с семьями. Ходили по торговым рядам, не прочь поживиться и тут. Но честно: тоже открыть лавки.

Хан Берк держал свой табун в узде, намеренный покончить с походной жизнью.

— А вот и они! — сказал принц Лейтон приземлившейся головной гондоле, и все граты, как по команде встали. — Как все прошло? — спросил Наследный Принц Императорского дома у дяди, когда они обнялись.

— Порядок. Мои девчонки хоть сейчас к алтарю. А что насчет Готвиров?

— Грата Кэтрин давно созрела, а что касается Шарля, его когда-нибудь спрашивали?

«Да уж, король! — нахмурился Кахир. — Да мой Берк сожрет этого Готвира со всеми потрохами, да еще причмокивая!»

Но Анрису ничего не сказал. Церемонию назначили через три луны. Или три дня, как мысленно поправил Кахир. Что ж, девочкам надо отдохнуть и привести себя в порядок.

… В ночь перед свадьбой ни один жених и ни одна невеста не спали.

Шарль стоял на смотровой башне, всерьез раздумывая: а не сигануть ли? Потому что смерти он боялся гораздо меньше, чем своей будущей жены. Она же ведьма! И заклинания знает, и зелья всякие. Способные лишить воли. Ая не даст ему править.

«Да какой я король?» — тосковал принц Шарль, глядя то на звезды, то вниз, на каменные плиты под башней. Будущее его пугало.

— Не спится, принц? — услышал он вкрадчивый голос.

— Ваше… черт! Как тебя называть-то? Вас, — поправился он.

— Я хоть и аль Хали, но не грата. Сестра ханов, но не ханша. Слуги называют меня повелительницей. Но ты, мой муж, можешь звать просто Аей.

— Да я пока не муж… — Шарль снова посмотрел вниз, подумав: «Прыгну, пожалуй».

— Посмотри на меня! — приказала Ая.

Он попятился и уперся спиной в парапет. Прохрипел:

— Уйди…

— От судьбы не уйдешь, — рассмеялась ведьма. — А я твоя судьба. Ая. Послезавтра твой отец умрет. Тебя объявят королем. Ты скажешь, что болен, и назначишь моего брата Берка регентом.

— Но я здоров!

— Ты болен, — пропела Ая. И подойдя вплотную, положила руку ему на лоб.

— Да… Я болен… — покорно сказал через минуту Шарль. — Твой брат будет лучшим правителем…

— Иди и спи, — приказала Ая. — У нас с тобой будет одна только ночь. Когда — я тебе скажу. Я рожу дочь. Которой передам свой Дар. А ты передашь сыновьям Берка трон. Тебе не повезло, мой принц, что ты Готвир. Отныне ты в плену у ведьмы…

… Грата Кэтрин не спала по другой причине. Она вообще спала плохо с того дня, как Берк сначала выбил дверь в спальню, а потом поставил на место, чтобы брат Кэтти не увидел и не услышал, что будет дальше.

А дальше хан подошел к стоящей у окна невесте, взял ее за плечо, и развернул так, чтобы на все лицо Кэтрин упал свет. Солнце как раз заходило, и зонты уже опустились. Бледная кожа Кэтрин стала густо-розовой, в глазах расширился огненный зрачок. Теперь в каждом горело по маленькому костру.

— Красивая, — удовлетворенно кивнул Берк. — Не такая, как мои наложницы. Чистокровная. Глаза черные, волосы не горят. Таких, как ты больше нет.

— Есть, но мало, — несмело возразила Кэтрин. Хан ее пугал, в то же время его прикосновение было приятно.

— Вас скоро совсем не останется. С чистой кровью. Сестра сказала, она знает все. Мне нравится владеть тем, чего ни у кого больше нет. Тебя я тоже возьму. А еще твои земли. И земли вокруг. Ты будешь королевой самой большой страны. Я буду любить тебя. По-своему. Но ты никогда не скажешь мне нет, какое бы решение я не принял. Я этого не потерплю.

— Хорошо, — пролепетала Кэтрин.

Какой же страшный! Отец когда-то тоже был грозен, но не так, как этот Берк! А Шарль по сравнению с ханом и вовсе… ребенок. Не мужчина.

С Берком так спокойно. Точнее, за Берком. Никакая орда больше не страшна. Потому что это его орда. Она, Кэтрин Готвир, еще вчера почти, что пленница степняков, завтра будет их всесильной королевой. Потому что ни одна из наложниц хана не осмелится не уважать его законную жену и перечить ей. А он всегда будет чтить свою грату, потому что она принцесса Великого Дома. Чистокровная. Истинная пара сьора.

Да пусть делает, что хочет…

… Нерея использовала эту последнюю ночь перед свадьбой, чтобы образумить лэрда Кенси. Который вовсе не обязан жениться. В Игнисе его ждет принцесса Рафаэла Тадрарт. А пари — это такой пустяк. К тому же Нерея его, лэрда Кенси предупреждала. Что проиграет.

И вечером она пошла к сьору Тадрарту, чьим советником был Рэй. Поговорить. Несмотря на протесты королевы Виктории, которая утверждала, что у Лейтона ютятся, а не живут, ни его мать, ни советник съезжать не собирались. В другой какой-нибудь дворец.

Грата Калафия к сыну как будто приклеилась. А лэрд Кенси словно прятался. Обычно бойкий и настырный, он вдруг притих. Осознавал, что делает глупость.

Но слово вылетело, сначала там, на опушке леса. Потом Рэй пошел к сьору Кахиру делать предложение его дочери. Втайне надеясь, что король откажет.

Он и отказал. Вроде как. Но оттого, что Рэя никто не принуждал, он и не мог теперь отступить. Типа сам решай, должен ты жениться или нет.

И это было самое сложное. Решать. Здесь, во Фригаме прошла для Рэйли целая жизнь. Столько событий! Он почти уже умер, но снова родился. Побывал у степняков, ощутил на себе харизму хана Берка и колдовские чары его сестры Аи. С которыми, ты подумай! Может породниться!

И Великий Хан станет Рэю шурином, а шаманка свояченицей. Заманчиво, черт возьми! Не говоря уже о тесте. С такой поддержкой третьему сыну лэрда все дороги открыты! А амбиции у Рэя были. Иначе он не стал бы, преодолевая адскую боль, бороться с врожденной хромотой и рисковать жизнью, пересекая океан. Чтобы заслужить доверие, а потом и дружбу наследного принца.

Даже Игнис был забыт и принцесса Рафаэла. Такие события разворачиваются! А он, лэрд Кенси, в центре!

— Пришла леди Нерея, — доложила дама из свиты граты Калафии.

— Нехорошо видеть невесту накануне свадьбы. Я пойду, — торопливо сказал лэрд Кенси, но в дверях столкнулся с Нереей. Сказал с досадой: — Плохая примета.

— Я вас надолго не задержу, — пообещала леди Вест.

— С каких пор мы снова на вы?

— Мой отец вам должно быть не сказал, что я готова все отменить. Я не беременна, как выяснилось, так что нет нужды в этом браке.

— И куда же леди собралась? В монастырь? — насмешливо спросил Рэй.

— Это для благородных. А я дочь кухарки. В моих заботах все еще нуждаются. И отец, и братья. Грате Летис нужна помощь. Я вернусь на родину, а вы — в Игнис. И женитесь на своей принцессе на здоровье.

Рэй вдруг вспомнил, как его невесту травили в покоях этой принцессы. Но разве кто-нибудь из этих благородных дам сделал бы то, что сделала Нерея? Поехала одна, сквозь вражеское войско, без оружия и охраны. А потом ночью шла через лес. Тоже одна, да еще с поклажей!

Нет таких обстоятельств, которые поставили бы Нерею в тупик. И чтобы она закапризничала, топнула ножкой, велела мужчине: иди туда, не знаю, куда и принеси! Она скорее сама пойдет.

Его взгляд невольно упал на обтянутую платьем грудь. И снова верхняя пуговка расстегнулась! Рэй вдруг вспомнил, как эта большая грудь прекрасна, упруга и бела, а похожие на ягоды малины соски такие сладкие на вкус. Как будто она их патокой мажет, эта рыжая!

А какая она горячая! С какой страстью ему отдавалась! А как целовала?! Нет, скучать ему не придется, особенно по ночам.

Но сказал он совсем не то, что думал:

— Я человек чести, леди Вест, и слов своих назад не беру. К тому же обязан вам жизнью. Вы вновь войдете в высшее общество Игниса уже как моя жена. И мне охота на это посмотреть. Как вы поставите на место этих сучек. Которые вас унижали. Поставите ведь? Не будете больше смущаться?

— А слово сучки не должно меня смущать?

— Вас — нет. Вы же дочь кухарки. Кстати, я люблю вкусно поесть. Жду вас завтра в Храме.

И он развернул леди Нерею лицом к двери.

— Уверен? — спросил Лей, когда невеста друга ушла.

— Да.

— А как же моя сестра?

— Для принцессы всегда найдется жених. К тому же я ей не очень-то и нравился.

— Одна роза завяла, — грустно улыбнулся Лейтон. — Интересно, что станет с моей, красной?

… Говорил сьор Кахир, а сьор Анрис кивал в такт каждому слову:

— Верховной властью, данной нам по праву рождения, мы сьоры аль Хали и Готвир, главы Великих Домов заключаем эти браки. Принц Шарль Готвир, по доброй ли воле ты берешь в жены Аю аль Хали?

— Да…

— Хан Берк аль Хали, по доброй ли воле…

— Да.

— Лэрд Рэйли Кенси?

— Да…

Невесты были такие разные. Грата Кэтрин в цветах своего Дома, белом и голубом — величественная, с гордой осанкой, но в тоже время ласковым взглядом, которым она буквально обволакивала огромного Берка, одетого в черную кожу, и с рысьим мехом на широченных плечах.

Ведьма Ая была в своем островерхом колпаке, украшенном огромным рубином. Он светился кроваво в отличие от огненных зрачков в глазах Кэтти. Чье пламя было не убийственным, а согревающим.

Нерея была в белом. Так выходили замуж в ее родном Вестгарде. В венке, украшенном белыми же цветами. А королева подарила леди Нерее изумительный жемчуг. На рыжих волосах украшенный огромными жемчужинами венок смотрелся чудесно.

Даже гордая красота граты не смогла Нерею затмить.

Все трое с улыбкой сказали да. Но какие разные это были улыбки! А Кэтрин счастливая, у Аи торжествующая, а у Нереи застенчивая. Она все еще не верила в свое счастье.

И была права. Придется побороться. Но старшая сестра-шаманка, которая об этом знала, как и о непростой судьбы новой леди Кенси, не сказала ничего.

«Я лишь облегчила твою ношу, а ты мою».

В конце концов, корона легла на рыжие волосы.

… Гости задержались во Фригаме еще на два месяца. Потому что умер король Анрис, на следующий день после свадьбы дочери и сына.

Трон занял принц Шарль, но вскоре назначил регента. Кахир это не опротестовал. Своих забот хватало. В Вестгарде короля заждались. Надо по-быстрому здесь все наладить, передать старшему сыну власть и сматываться.

— Я не заеду в Игнис, — сказал дядя Лейтону. — Полечу сразу в порт. Мне надо домой. Присмотри за моей дочкой. Чтобы Кенси ее не обижал.

— На Рэя это не похоже, — улыбнулся он. — Он с женщинами умеет ладить.

— Вот именно: с женщинами, — буркнул сьор Кахир. — Я на это и намекаю. За сестрой следи, сьор. И хорошенько следи!

Регент Фригамы хан Берк аль Хали заверил отца и троюродного брата, что они теперь союзники.

— Моя армия — ваша армия. Мы же родня.

… Сьор Кахир аль Хали покидал эти края теперь уже навсегда. И этот материк.

У Дома южных своя история.

— Волнуешься? — Лейтон обнял мать, которая была почти одного с ним роста.

Граты и сьоры все очень высокие.

— Как-то меня примут? — Калафия прижалась к сыну. Незаметно провела ладонью по его спине: реальность ли это? Может, как и прежде, всего лишь сон? Когда несчастная Фия тосковала, а потом вскрикивала, вновь и вновь видя в ночных кошмарах, как Чанмир заносит над зеленоглазым младенцем кинжал. — Твоя бабушка меня ненавидит, — тихо сказала она.

— Она и меня ненавидит, — рассмеялся Лей. — Но я Наследный принц Дома. Я же тебе сказал: жить будешь у меня.

Но и он не ожидал такого приема. Отец сразу узнал ту, из-за которой чуть не потерял и трон, и свободу. И на какое-то время онемел. Калафия здесь, в Игнисе! И как на это реагировать?!

А вдовствующая императрица будто поперхнулась. Так что стоящим рядом фрейлинам пришлось подхватить ее под руки и держать, чтобы не упала во время официальной церемонии.

— А ты почти не изменилась, — Раф жадно взглянул в лицо той, из-за которой когда-то забыл про осторожность. И что не стоит связываться с аль Хали.

Все еще красивая. Роза пустыни, лепестки упругие, то есть, кожа свежа, волосы черны, как южная ночь. Они у Фии длинные, почти до пят. Только уложены теперь не по-калифасски: заплетены в две толстые косы, а на лбу фероньерка с сапфиром. Граты Дома вечных носят кровавые рубины.

— Ты тоже. Вы, ваше величество, — быстро поправилась грата Фия.

И соврала. Потому что ее возлюбленный постарел.

— Зачем ты ее сюда притащил?! — накинулась Олола на внука, когда с официозом было покончено. И грата ушла устраиваться в резиденции наследного принца, своего сына.

— Что значит, притащил?! — он тоже разозлился.

Кровь аль Хали закипела и вспенилась. Лейтон все чаще испытывал эти неконтролируемые приступы ярости. Первый — когда накинулся на расчет противовоздушной установки. И убил семерых. Второй когда поспорил с Берком. Они чуть не подрались, но хан благоразумно отступил. Он видел, на что способен световой меч Лейтона.

И сейчас опять! Невзирая на возраст бабушки, Лей повысил голос:

— Она моя мать! А я Наследный принц Дома! Второе лицо государства! Кто кроме отца смеет оспорить мое решение?!

Олола оторопела. А мальчишка быстро учится! Говорят, что там, у стен Фригамы Лейтон проявил себя. И теперь у него мощная поддержка. Юг подпирает принца с одной стороны, север с другой. И огромная армия хана Берка, между прочим, здесь, на этом материке. Орде не понадобятся корабли, которых у Фригамы нет в достаточном количестве, чтобы переправить морем армию.

Когда-то муж Ололы сделал это: прошел через перевал Хатор, и не встреть его Анрис со своей армией, взял бы Фригаму. Выходит, что это возможно, подобный марш-бросок. Это даже Олола, которая не сильна была в военной тактике и стратегии в отличие от дворцовых интриг, понимала. Поэтому в лоб нельзя, надо хитростью.

Пока не стоит говорить внуку, что его фаворитка беременна. Каю лучше убрать из дворца его высочества и из Игниса в один из дальних оазисов. Пока не родит. Или пока эта карта не станет козырной. А если снова девочка?

— Вы правы, ваше высочество, — смиренно сказала Олола. — Раз грата Готвир теперь вдова, она может вернуться в Калифас.

— Мама останется здесь, в Игнисе. Пока, — добавил Лейтон.

И на следующий же день пошел к отцу для серьезного разговора. Рафаэл Тадрарт был в хорошем настроении. Шок прошел, грата Калафия вчера прибыла на ужин в резиденцию императора. И Раф убедился, что его бывшая возлюбленная говорит разумно, держится с достоинством, и что редкость: она чистокровная. Истинная грата!

Жару не чувствует, напротив: наслаждается.

Утром они с Калафией гуляли в саду. Раф сам ее пригласил. Он даже не думал, что стал таким сентиментальным. А ведь их любовь разгоралась именно среди цветущих садов, на природе, не в дворцовых покоях.

Встречи были тайные, по ночам. Фия кралась в беседку, закутавшись в плащ, пока охрана зевала, а муж уже спал. Ренис был намного старше, когда они поженились. И даже мысли не допускал, что грата может опозорить свой Великий Дом. Уронить свою честь. Да еще грата аль Хали!

А потом родился Лейтон. О котором надолго забыли. Он мог бы навеки остаться в Нараборе, прожить либо длинную скучную жизнь, либо яркую короткую. Потому что вырос среди дикарей, называющих его науку магией.

Лейтон со своим знаниями в их круг не вписывался. И вот судьба вознесла его на самый верх. Наследный принц Дома!

Но Раф все равно чувствовал вину. Когда чуть не случился государственный переворот, Раф сказал Шамиру аль Хали, объявившем Фию заложницей:

— Твоя сестра мне теперь безразлична. Можешь делать с ней все, что захочешь.

Это было черное предательство. Интересно, Фия знает? Она всегда была простодушной, эта девочка-женщина. Не выгадывала, не интриговала. Просто любила.

— Я буду рад, если и ты присоединишься к нам за ужином, — сказал Рафаэл Тадрарт сыну. — Мы с твоей матерью…

Он резко замолчал. Прозвучало так, будто они семья. Хотя на самом деле положение Калафии аль Хали в дворцовой иерархии неопределенное. По закону ей надо бы вернуться в Калифас, под опеку брата, раз Фия теперь вдова.

— Да, — подхватил Лейтон. — Я приду. Я об этом и пришел поговорить. О семье.

— А именно? — невольно напрягся император.

— Я хочу заключить брак, отец. С принцессой Тамилой. А ты знаешь, как аль Хали щепетильны.

— И…?

— Почему бы тебе не жениться на маме? И узаконить мое происхождение?

— Жениться?!

Он задумался. На первый взгляд, идея так себе. Императору жениться на вдове? С другой стороны, Ранмир-то аль Хали женился на вдовствующей императрице! Прецедент уже был.

Калафия к тому же грата. Без всяких примесей. Жемчужина даже среди королев и принцесс!

— Жениться… — повторил император уже совсем другим тоном.

— Я хочу, чтобы вы вместе полетели в Калифас. Как супруги. И ты попросил бы у дяди руки Тамилы для меня. Тогда он уже не посмеет отказать. Ведь я больше не буду бастардом.

— Жениться… — в третий раз повторил Рафаэл Тадрарт.

И тут же прикинул: а партия-то выгодная! Императрица из Дома вечных и законнорожденный принц решают проблему престолонаследия.

С этого момента Чанмир и его сыновья больше не смеют претендовать на имперский трон. Они останутся вассалами Тадрартов, как это было со времен основания Империи.

«Засунь себе в зад свои амбиции, чистокровный сьор аль Хали», — злорадно подумал Раф, когда сын ушел.

Император пообещал с ответом не затягивать.

Гениальный ход! К тому же Фия еще не стара, чистокровные живут намного дольше полукровок и уж тем более простых смертных, и рожала всего один раз. Да у них могут быть и еще дети! Мальчики.

— Жениться! — радостно потер руки Раф.

— Жениться?! — заорала мать. — На этой шлюхе?!

— Ты уже забыла, что шлюхой ее сделал я?

— Никогда я ее не приму!

— Значит, я женюсь на Калафии без твоего благословения. Мне оно и раньше-то не очень было нужно, — с усмешкой сказал Раф.

И Олола, которая и так уже была на взводе, пошла ва-банк.

«Я все равно их разлучу», — решила она и села за письмо к Чанмиру аль Хали. Которому напомнила о позоре его Великого Дома. После чего сообщила, что бесстыдница Калафия намерена вступить под сень дворца, который больше не ее вотчина. В дом, где от граты отреклись.

Олола писала пламенно, выплескивая на бумагу всю свою ненависть. Не удивительно, что прочитав это, Чанмир завелся. А также от известия о том, что Раф собирается на шлюхе жениться.

— Жениться?!

Он быстро прикинул: с Игнисом при таком раскладе Дому аль Хали придется попрощаться. Так и зависеть от ублюдков, сидящих на троне?! Сначала Раф, теперь этот выскочка Лейтон Хот!

Фамильная гордость аль Хали попрана грязными сапогами бастардов!

— Да как она посмела?! — сжал кулаки сьор Чанмир. — Сучка хочет прилететь в Калифас!

Ба! Да там послесловие! Сестра приедет сватать Лейтону принцессу Тамилу! Еще один ублюдок, претендующий на руку высокородной!

Да никогда!

Олола отправила свое послание втайне, с верным человеком. Леди Манси, карлица, ночью пробралась в воздушную гондолу, где спряталась под тюками с ценными грузом. Лэрды из свиты императора Тадрарта везли в Калифас приглашение на свадьбу его величества, ну и чтобы не лететь порожняком, кое-какие товары. То же золотое тадрартское, к которому леди Манси не преминула приложиться, когда наткнула на кувшины.

Обратно леди собиралась вернуться с торговым караваном. Главное предупредить сьора Чанмира. Что скоро в Калифас прибудет та, которая его опорочила.

Провернув все это, вдовствующая императрица немного успокоилась. Осталось дождаться развязки…

В этом калейдоскопе свадеб искреннее горе принцессы Рафаэлы было лишь крохотным черным стеклышком, не портящим общую картину: красивые узоры.

Да и что, собственно случилось? Разве они с лэрдом Кенси были помолвлены? Все что лэрд себе позволил, это поцеловать ее высочеству руку. Но разве он один ее целовал?

Да, Эла подарила лэрду розу. Бутоньерку. За гранью приличия, но разве дочь императора не принцесса? У которых свои причуды. И толковать это как знак помолвки глупо. Можно сказать, что ничего и не было, кроме нежных взглядов.

А как же его слова?!

«… любовь моя. Моя золотая роза. Там, в холодных краях, ты всегда будешь со мной…»

Выходит, все ложь?! Как только Рэй оказался далеко, на севере, прежняя любовь была забыта, и первая же леди без моральных принципов сумела Кенси обольстить.

Рафаэла Тадрарт глазам своим не поверила, когда вслед за братом со стартовой площадки спустилась рыжеволосая кузина.

Она же улетела во Фригаму, чтобы выйти за принца Шарля! Отец тоже удивился:

— Леди Нерея, а почему вы вернулись? Что-то пошло не так?!

— Позволь обо всем доложить мне, — выступил вперед Лейтон. — А леди Кенси отпустим, она устала с дороги.

— Леди Кенси?! — крик Рафаэлы был похож на тот, который издает подстреленная птица.

Все невольно обернулись. Эра укоризненно посмотрела на старшую сестру: как можно забыть о манерах?

Побледневший Рэй встал рядом со своим сьором.

— Простите ваше величество, что не спросил разрешения на брак. Но нас поженил сьор, отец леди Нереи. Тоже правитель, глава Дома.

— Какого такого Дома?!

— Присутствовал и сьор Анрис. Надеюсь, его титул вы не станете оспаривать? Брак был заключен в присутствии шести сьоров.

— Каких еще шести?! — продолжал недоумевать император.

— Давай я сам тебе расскажу, отец, — вновь вмешался Лейтон. — Новости из Фригамы сногсшибательные.

И сделал знак другу: исчезни.

Хотя не гнева императора Рэй опасался. Да какая разница Рафаэлу Тадрарту, на ком женился один из его лэрдов? Да, собственно, Рэй и не в свите императора. Советник наследного принца.

Он боялся того, как смотрела на него принцесса Рафаэла. Какими глазами. Боль, недоумение, обида… И… любовь.

Неужто Рэй ошибся? Когда сказал: «не очень-то она меня и любила».

Она ведь принцесса. И выросла в железных тисках дворцового этикета. Она и так позволила себе больше, чем могла.

Рэй должен вернуть подарок. Чем быстрее, тем лучше. И объясниться.

— Мы должны нанести визит их высочествам, принцессам Рафаэле и Эраре, — мертвым голосом сказал Рэй жене. Сердце стыло при одной только мысли, что придется посмотреть Рафаэле Тадрарт в глаза. — Визит вежливости. Согласно правилам этикета.

— Ты называл меня ее именем, когда мы…

— Я был в бреду.

— Но ты назвал меня Элой и сегодня ночью!

— Я просто думал о ней. Как мне все объяснить.

— А завтра ты назовешь меня Элой по памяти?

— Но ты же все знала, когда согласилась выйти за меня!

— Да. Но давай ты разберешься с этим сам. С моей кузиной и ее любовью к тебе. А я просто положусь на время, которое все лечит. И подожду, пока ты примешь этот брак не только разумом, но и сердцем.

«Я бы отпустила тебя, любимый, — с грустью подумала Нерея, — если бы не судьба. Меня как держит что-то подле. Какая-то неведомая сила».

Тогда Рэй вцепился в друга, раз жена отказала:

— Идем со мной!

— Нет уж. Сам объясняйся с моей сестрой.

— И ты мне не поможешь?! Не расскажешь ей, как все было?! Что я не очень-то и виноват.

— Я в этом мало разбираюсь, — мстительно сказал Лейтон. — Когда обещают жениться одной, а в итоге сватают другую. Все, что я могу — это устроить вам с Элой свидание наедине. Стройка остановлена. Я про купальню. Но там лежат горы камней. Вас никто за ними не увидит. И не услышит. Об этом сама сестра позаботится.

— Но я не хочу разговаривать с принцессой без свидетелей! Пусть рядом будут ее фрейлины! Подслушивать не надо, но пусть видят, что я почтителен и не переступаю черту! — взмолился Рэй.

— С каких это пор ты стал трусом? — презрительно спросил наследный принц.

— Женщина с разбитым сердцем страшнее боевой торпеды, которой в нас целился Калифас, — горько сказал его советник. — Лучше сразу умереть, чем всю жизнь мучиться. О! Она не станет меня упрекать! Она же принцесса! Это молчаливое презрение еще хуже!

— Так ты пойдешь на свидание?

— Да!

… Они встретились в так и недостроенной купальне. Яма для бассейна зияла на растерзанной земле, будто кровавая рана: нижний слой песка оказался почти что красным. Вокруг, похожие на выпавшие зубы, валялись куски белоснежного мрамора.

Эла сама, личным распоряжением остановила строительство, как только лэрд Кенси вернулся в Игнис с молодой женой. Принцесса пришла лишь за тем, чтобы сказать советнику Кенси, какой он подлый. И замолчать навсегда. Больше ни словечка, ни взгляда в сторону изменника. Как нет его.

Но все, что надо сказать в таких случаях, она скажет! О, да!

— Ваше высочество, — он почтительно поклонился. Стоя на таком же почтительном расстоянии.

— Я хочу вас поздравить, лэрд, с достойным выбором супруги. Нерея, конечно, не законнорожденная дочь императора, а всего лишь бастард короля. Но партия, тем не менее, выгодная. Ведь вы всего лишь третий сын лэрда.

— Спасибо. Именно о выгоде я и думал, когда заключал этот брак.

— А подождать нельзя было? Я богаче кузины и знатнее.

— Обстоятельства сложились таким образом, что у меня не было времени на раздумье.

— Где сложились? И когда? Ночью?

— Да. Ночью. В лесу.

— Замечательно! Дочь кухарки отдалась вам в первом же подходящем для случки месте!

— Вы так жестоки…

— Я жестока?! Я проводила на войну героя, а вернулся подлец! Который вместо того, чтобы драться, полез под юбку рыжей сучки! — в горячке Эла позабыла и о достоинствах истинной граты, и о манерах.

— И вы даже не хотите узнать, как это было? И почему я женился?

— Избавьте меня от подробностей!

— Я почти уже не жалею о своем выборе, — усмехнулся Рэй. — Потому что леди Нерея в отличие от вас добра. Я заметил это еще в тот вечер, когда ваши фрейлины над ней издевались, а вы, вместо того, чтобы их остановить, потакали.

— Это было предчувствие, — язвительно сказала Эла. — Я знала, что кузина доставит мне много страданий.

— Так вы все же страдаете?

— Да, да, да!

— Тогда позвольте вернуть вам ваш подарок вместе с моей клятвой отныне не попадаться вашему высочеству на глаза, — Рэй полез в карман.

— Ну, уж нет! Пусть эта роза колет вам глаза! Всю оставшуюся жизнь! Если вы ее, конечно, не выкинете!

— Нет. Я этого не сделаю, — тихо сказал Рэй.

— Убирайтесь!

— Как прикажете, ваше высочество, — он попятился.

Принцесса Рафаэла закрыла глаза. Потому что она готова была пасть еще ниже. Пойти на связь с женатым мужчиной. Если так и продолжит на него смотреть. И слушать. И если он будет настаивать.

Но должна же быть у граты гордость! Поэтому Рафаэла Тадрарт зажмурилась и до боли сжала кулаки. Так чтобы ногти впились в ладони. До крови.

А когда принцесса открыла, наконец, глаза, лэрда Кенси уже не было. Только яма для бассейна, которая зияла, будто кровавая рана.

— Позовите…

Эла опомнилась. Она же сама отослала всех фрейлин! Поэтому закричала:

— Слуги! Ко мне!

— Чего желает ваше высочество? — спросила запыхавшаяся сирра, первой добежавшая до своей госпожи.

— Тателариуса первого ранга! Ответственного за этот… за это…. За купальню и бассейн, — наконец-то выговорила Эла. — Закопайте эту яму. Немедленно! Сравняйте с землей! Всё здесь уберите! И посадите деревья! Высокие! Самые высокие! Я хочу отныне видеть на этом месте только их!

Приказ был исполнен. Кое-кто счел его глупым, а принцессу безрассудной. И слишком уж капризной.

Но скоро Игнис потрясли такие перемены, что все было забыто.

Грянула новая эра.

И как в случае с взорванным порталом, причиной этого стал маленький человек. На этот раз в прямом смысле слова маленький.

Карлица леди Манси еще тряслась на верблюде, в неудобной кибитке, потому что караван застрял в пути. Когда выстрелило переданное ею письмо.

— Согласна ли ты стать моей женой?

Калафия не верила себе, своим глазам, ушам, своему телу. На талии лежала рука императора. Бред или явь? Или… Все еще сон?! Тот самый кошмар? Где на месте Рафа перед алтарем стоит старик Ренис Готвир. А зеленоглазый император лишь скрепляет этот союз.

Хотя сын предупреждал. Намекал. Что она, грата Калафия может стать следующей императрицей.

— Почему ты молчишь? — спросил Раф, который был потрясен не меньше. Такой реакцией невесты.

То есть, пока еще не невесты. Он сделал предложение, но Калафия молчит.

А если она опять потеряла рассудок? Теперь уже от счастья. Но нет. Огненный зрачок горит так ярко в ночи неземных этих глаз, что в рассудке граты сомневаться не приходится.

— Я, женой… Но это же невозможно! — она словно проснулась.

— Теперь все возможно, милая. Я император, аль Хали мои вассалы. И никто не помешает мне сделать то, что я хочу. А я хочу жениться на тебе, — он ласково сжал ее руку.

Нет, не сон!

— Я уже отправил приглашение на свадьбу в Калифас. Нашу с тобой свадьбу. Послы на днях вернулись и сказали, что выслушали их благосклонно. Сьор Чанмир взял мое письмо и кивнул. Должно быть, дар речи потерял от счастья. Прости, что не посоветовался с тобой. Но я знаю, что ты туда рвешься, на родину. И не допущу, чтобы к тебе отнеслись без должного уважения. Ты не просто грата. К сьору Чанмиру аль Хали полетит будущая императрица. Его госпожа.

— Брат… — Калафия снова помертвела. Ведь они оба ее прокляли, и Шамир, и Чанмир.

— Не бойся: ты под моей защитой.

Она все равно боялась. Но Калафия не могла не поехать в родной анклав после возвращения с севера. Это, в конце концов, неприлично. Там ее родина, ее гнездо. Могилы ее предков. Фамильный склеп аль Хали. Там надо преклонить колени и помолиться. За будущее единственного сына, чтобы оно было безоблачным.

Ей надо попросить у брата руки его единственной дочери Тамилы для принца Лейтона. Мать — лучший посол. Чтобы сосватать сыну понравившуюся девушку.

— Хорошо, я полечу.

— А как насчет свадьбы?

Мысли Калафии путались. Совсем еще недавно жена старика, без всяких прав. Позорное клеймо не смоешь. Мужу изменила! Северяне суровы. И вдруг — Игнис! Мать наследного принца! А теперь и Раф сделал предложение!

Еще вчера никто, завтра — императрица!

А так бывает?

— Фия? Почему ты молчишь? — он требовательно посмотрел в загадочные глаза чистокровной.

— Не могу поверить…

— А придется. В Калифасе тебя уже ждут. И помни: ты под моей защитой.

Все равно ей было не по себе. И Раф это почувствовал. Грату Готвир, урожденную аль Хали провожали всей семьей. С пока еще принцессой летела блестящая свита. И эскорт. Посольская миссия с брачным предложением, все по этикету.

Но тревога Калафию не отпускала. Родина пугала, также как и брат. Неужели они все не понимают?! Что вечные не умеют прощать?!

Грата в отчаянии оглядела императорскую ложу.

Лейтон сиял: ведь ему летели сватать грату Тамилу! Олола втайне торжествовала. Она верила в леди Манси. Та наверняка передала сьору Чанмиру письмо.

Обе принцессы, и Эла, и Эра волновались. Брат женится! Но раньше женится отец! Говорят, что мачеха со странностями.

Но красивая. Поистине неземная красота. Эти чистокровные порою пугают.

— Не будем затягивать прощание, — хищно улыбнулась Олола. — Грате надо поспешить к брату.

Калафия споткнулась на лестнице аж три раза. Потом помедлила на стартовой площадке. Поставила ногу не туда. Отшатнулась от пилота, попытавшегося ей помочь. Закрылась рукой от лэрда из свиты, кинувшегося поддержать свою госпожу.

И Раф не выдержал. Нет, она не сможет. Не сделает, как надо. Ей и в самом деле нужна поддержка. Его плечо. Он больше не предаст.

— Я тоже лечу! — сказал император.

И стал спускаться из ложи на стартовое поле.

— Нет! — рванулась к нему мать. — Куда?! Не пущу!!!

— Вдовствующей императрице плохо, — обернулся Раф и сделал знак рукой охране: задержите мою мать. — Позовите эскулапа высшего ранга.

— Не надо! Нет!!!

Раф больше не оборачивался. Это же надо так ненавидеть бедняжку Фию! Или у матери уже старческий маразм? А не то — паранойя. В таком случае лечиться надо. И Раф торопливо взбежал на стартовую площадку, где ждала его Фия. Явно обрадованная. Они летят вместе!

— Раф!!! — нечеловеческим голосом взывала мать. — Назад!!! Сынок!!!

Но ее отчаянный крик утонул в вое двигателей. Когда вдовствующая императрица рванулась к улетающей гондоле, ее не смогли удержать даже трое. Старуху! И если бы Олола не споткнулась, то попала бы под лопасть. Но мать Рафа запуталась в длинном платье.

И, лежа на каменных плитах, безумными глазами смотрела, как гондола неумолимо набирает высоту.

— Ваше величество! — кинулись к ней мэтры-эскулапы.

Олола, единственная, знала, что будет дальше. И не могла принять это будущее. Лучше умереть. Она силилась что-то сказать, мычала, рукой указывая в небо.

Но в глазах уже темнело. Это был удар, который разбил императрицу Ололу еще до того, как воздушная гондола с сыном и его невестой скрылась из вида.

Бабушку в ее покои нес по лестнице Лейтон…

… — Чанмир, не делай этого! — вцепилась Лияна в мужа.

— Шлюха должна быть наказана!

— Но она же твоя сестра!

— Она мне больше не сестра! С тех пор, как изменила мужу с этим ублюдком Рафом! И опозорила нас, аль Хали! Отпусти меня, женщина!

Чанмир любил жену, но он был в бешенстве. Принять Калафию обратно в семью?! Признать своей императрицей?! Кланяться ей, как вассал?!

Чтобы вечный кланялся блуднице?! Не просто женщине, а развратнице, презревшей священные узы брака! Отдавшейся женатому мужчине! Причем, женатому на ее же двоюродной сестре! Кланяться?!

— Игнис просит посадку, мой сьор, — доложил начальник дворцовой охраны.

— Посадку? — оскалился Чанмир. — Что ж… Пропустите их… До моего дворца.

Лияну он затолкал в свою спальню и запер дверь на ключ. Прицел навел сам. И сам же нажал на пуск, когда в перекрестье появился ненавистный герб Дома Тадрартов. Сестра возвращалась под чужим флагом, на чужой гондоле. Под флагом своего любовника и в его имуществе.

Позор Дому вечных!

«Пойнта радиум ликвидиум».

Он почти забыл язык древних. Понял только, что установка наведена, цель обнаружена и ликвидация неизбежна. Если нажать на пуск.

Чанмир и нажал.

… — Не могу поверить, что мы теперь вместе. Навсегда, — Раф кивнул на перистые облака, в которых они летели: — Посмотри, как красиво! Мы в раю!

— Да. В раю, — эхом откликнулась грата Калафия.

Которая впервые в жизни почувствовала себя безо всяких оговорок счастливой. Даже во время их тайных свиданий с императором, когда Фия отдавалась охватившему их чувству страстно, не думая о риске, о возможной беременности, подсознательно принцесса боялась.

Мужа, свекровь, деверя, братьев. Их особенно. И по дороге в свои покои, после того, как Раф ушел, Калафия физически ощущала, как радость от близости с любимым с каждым шагом тает. И в постель она снова ложится несчастной. Так зыбко все.

Но сейчас они с Рафом высоко над землей. И он смотрит на нее, как раньше. Когда был безумно влюблен. Настолько, что рискнул короной.

— Я могу тебя поцеловать?

Какие же яркие у него глаза! Он будто помолодел!

Она поцеловала его сама.

— Калифас, — сказал стоящий за штурвалом пилот. — Нам дают посадку… — и вдруг его голос сорвался: — Это же… это…

Только он увидел, как сверкнул прицел. Император в это время увлеченно целовал свою невесту.

Навсегда…

— Я, император Лейтон Тадрарт… — он резко замолчал.

И беспомощно посмотрел на советника Кенси. Тот стоял с каменным лицом. Мол, ты должен это сделать.

— … объявляю Калифасу войну.

Вчера они похоронили родителей тогда еще наследного принца Лейтона. Похороны были условные: Рафаэл Тадрарт и Калафия Готвир сгорели при прямом попадании торпеды, в один миг. И даже не успели осознать, что умирают.

Эскорт поспешно вернулся в Игнис. О случившемся тут же доложили наследному принцу.

Императором он стал сегодня. Чтобы сказать это:

— Объявляю Калифасу войну!

Лейтон все еще не верил. Ну, какой он правитель?! Главнокомандующий из него еще хуже! Но отец с матерью погибли, бабушка лежала при смерти. Никто не мог понять, что так потрясло вдовствующую императрицу. И ее удар хватил.

Надо что-то делать, и срочно.

Калифас вероломно нарушил вассальную присягу. Чанмир аль Хали убил сватов! Это ли не объявление войны?! И надо ответить.

Лейтон долго не выходил на свою коронацию.

— А, может, не надо? — спросил он у советника Кенси, держащего в руках белоснежную мантию, расшитую золотыми гербами.

Императорскую корону Лейтон должен был возложить на голову сам. С молчаливого согласия собравшихся в тронном зале придворных. Которые ждали: что он будет делать? Единственный оставшийся в Игнисе сьор.

А он не знал, что делать! Хоть убей!

— Я не хочу быть императором, Рэй!

— Что, есть варианты?

— Императрицей станет моя сестра, Рафаэла Тадрарт. Она умна, у нее есть характер. Уверен, что Эла согласится. Ты ведь ее уговоришь, Рэй? Ты все можешь. Сестра тебя любит, я в этом уверен. Она тебя послушает.

— Тогда твоя армия в полном составе сдастся Калифасу. Все твои наемники. Никогда еще женщина не правила единолично. Ни одним из анклавов. Такого нет в законе о престолонаследии. Ни лэрды, ни сиры не станут выполнять приказы Рафаэлы Тадрарт, хоть три короны она напялит. Потому что она баба, — грубо сказал Рэй. — Они присягнут сьору Чанмиру и его сыну, принцу Самиру как Наследнику Дома.

— Но что я-то могу? Как помешать этому? Я отличный пилот, продвинутый тателариус, даже мэтров высшего ранга за пояс заткну, но я не правитель! Вот ни разу не император, Рэй!

— Ты справишься.

— Вот если бы ты… Хочешь мою корону?

— У меня нет на нее никаких прав.

— А если бы были, ты бы согласился?

— Да, — не стал ломаться Рэй. — Но наследный принц ты. И об этом объявишь сегодня ты. Что мы идем на Калифас войной.

— Какой еще войной?!

— Ты что, простишь ублюдку Чанмиру смерть своих родителей?!

— Конечно, нет!

— Тогда накажи его!

— Как?!

— Возьми Калифас!

— Но он же неприступен!

— Однажды ты уже прорвался через его защиту. Значит, варианты есть. Думай. Как же твоя наука? Кто говорил, что ты самый умный на этой планете? Вот и поработай своими золотыми мозгами.

— О, Боги, Рэй! На что ты меня толкаешь?! Я не буду! Не хочу! Я не император!

— Послушай меня, щенок. Да, пока ты еще не император, и завтра можешь оказаться пленником сьора Чанмира. Который без колебаний отправит тебя на эшафот. Поэтому я и говорю: щенок, перестань ломаться. Ты Лейтон Тадрарт! И веди себя как Тадрарт! А лучше, как аль Хали! Или я снова дам тебе в морду!

— Я понял. Что должен взять Калифас.

— Молодец. Наделай побольше этих штук. Световых мечей, кажется, они так называются.

— Хорошо. Еще я могу поставить на воздушные гондолы лазерные прицелы и снабдить бомбами. Бомбы тоже могу сочинить.

— Прекрасно!

— Еще могу сделать роботов-воинов. Чертежи я расшифровал. Но на это уйдет много времени.

— Мобилизуй всех тателариусов, — жестко сказал Рэй. — Всех техников. Уверен, что смотрителей зонтов тоже можно привлечь к производству оружия.

«Он лучший правитель, чем я», — невольно подумал Лейтон. И кивнул:

— Я понял. Мы переходим на военное положение. Делаем оружие. Объявляем всеобщую мобилизацию тателариусов. Оставим минимум при зонтах. И на нижнем ярусе, при насосах. Игнис без воды погибнет.

— Дело говоришь. Я вижу, ты пришел в себя. Вперед! На коронацию!

И Лейтон покорно взял из рук советника Кенси мантию.

И вот он император.

— Ваше величество…

Величеству тоскливо. Он теперь не может жениться на любимой девушке. Тамила дочь смертельного врага.

А если…

Он вспомнил про транспортеры. Раз Лейтон теперь император, значит, все артефакты ему доступны. Надо взглянуть на эти загадочные транспортеры. Испытать их. Если сломаны — починить. Хотя бы один.

И вытащить Тамилу из Калифаса. Лейтон был уверен, что принцесса не причастна к убийству его родителей. Также как и королева.

Это все дядя. Параноик, каким был и его отец. Настоящий маньяк!

Нормальный не убьет мирных послов, тем более родную сестру. А как поступают с сумасшедшими?

Когда-то их ссылали в Пустыню Забвения. Но империя распалась. Порталы больше не работают. Сообщение только по воздуху. За пятнадцать солнц слуги разбежались, а сумасшедшие сьоры и граты сгинули в песках.

Может, кто-то и выжил, но сам город разрушен. И все его коммуникации больше не функционируют. Связи с ним нет. С тем, что когда-то называлось Городом Забвения. А на деле было последним приютом для душевнобольных.

Королева Гота умерла в Чихуане, как говорят. А королева Летис во Фригаме. Прадед Лея, сьор Ренье Халлард тоже умер дома, на руках у внука.

Так что сьор Чанмир будет заперт в калифасской тюрьме. Или в Игнисе.

— Ты спятил?! — Кенси даже позабыл, что Лейтон теперь император. — Казнить! Голову ему отрубить! Какая на хрен тюрьма?!

— Но я собираюсь жениться на его дочери. Тамила не простит мне убийство отца.

— Ты же ей простил.

«Я ему не скажу, — решил Лейтон. — Про транспортер. Что в Калифас собираюсь. Потому что Рэй меня не пустит. Я император, он советник, но на деле правит-то он!»

Он решил все сделать тайно. Кроме производства оружия, разумеется. Это надо поставить на поток.

О, Боги! До чего он дошел! Сам стал дикарем! Потому что делает бомбы! Чтобы убивать людей! Собирается напасть на Калифас и схватить дядю! Казнить его! Варварским способом: голову отрубить!

И вариантов нет…

Транспортер Лей нашел, и не один. Но как их испытать? Это же колоссальный риск! Ладно, он, мужчина, летчик — испытатель. Рисковал уже не раз, испытывая новый двигатель. И не только его.

Но Тамила! Рискнуть ее жизнью Лей не мог. Он же собирается вытащить ее из Калифаса еще до его бомбежки! А возможно и грату Лияну, будущую тещу. Женщины ни в чем не виноваты. Да и малолетние принцы Самир с Ясмиром.

Значит надо поработать. Тайно, чтобы Рэй ничего не знал.

Мышей что ли наловить. А лучше кошек. Соединить пластины, задать координаты… Мать его, как они работают-то штуки эти? По какому принципу?

— Ваше величество!

Лейтон не сразу откликнулся. Еще не привык, что величество это он. Император.

— Что еще случилось?

Он машинально сказал еще. Потому что в последнее время постоянно что-то случалось.

— Вдовствующая императрица… Мэтр эскулап высшего ранга сказал… сказал…

— Что?!

— Она умирает. Зовет вас.

Он кинулся к бабушке. Которая что-то хочет сказать перед смертью. А вдовствующая императрица пустяками не занималась.

— Бабушка! — Лей впервые назвал ее так.

— С…с…с… — ее бескровные губы еле шевелились.

— Что?! — он нагнулся к самому ее лицу. К этим почти что белым старческим губам.

— К…к…к… ка…

— Не понимаю.

— Т…т…т…

— Ка…я…

— Кая что? Где она, кстати? Куда исчезла?

Он совсем забыл про фаворитку. В мыслях и на сердце лишь Тамила. Что там с любовницей, которую подослала бабушка?

Но вдовствующая императрица захрипела, глаза закатились. Олола хотела сказать внуку о ребенке, которого ждет леди Кая. Чтобы забрал ее в Инис. Потому что началась война, а Кая на самой границе, в дальнем оазисе. И если Калифас первым нападет, то леди окажется в плену.

Ее срочно надо оттуда забрать, с границы. Кае скоро рожать.

Но видимо судьба Тадрартов была предрешена. Их династии. Лейтон так и не узнал о сыне, который у него родился. А событий было столько, что о Кае он вскоре забыл. О ее существовании.

Бабушка умерла у него на руках. Лейтон не любил ее, как и она его, но слез сдержать не смог. Она была мудрой и сильной. Хоть и беспринципной интриганкой. Она бы помогла ему править.

А сестры сами ждут его поддержки. Он остался главой Великого Дома. Непосильная ноша для двадцатилетнего парня.

Лейтон всхлипнул, так ему стало жалко и себя, и бабушку, и их Великий Дом, и вдруг услышал какой-то писк. Или не писк. Похоже, кто-то плакал вместе с ним, но робко. Зато искреннее.

— Кто здесь? — он в недоумении огляделся.

— Мой сьор…

Кто-то тронул его ботинок. Лейтон опустил глаза. Он уже видел при дворе карлицу и знал, что она верная служанка бабушки. Крохотная леди стояла на коленях и горько плакала.

— А… леди Манси… Горе, да, — он тяжело вздохнул. — Умерла твоя госпожа.

— Да если бы она знала!

— Знала о чем?

— Что он тоже полетит.

— Он?

— Император.

— Погоди… Что ты хочешь этим сказать?!

— Казните меня, мой сьор, — судорожно всхлипнула карлица. — Это я во всем виновата. Я убила ваших родителей. И мою хозяйку. О! Как же я ее любила! И-и-и-и….

— Погоди… Маму с папой убил сьор Чанмир. Причем здесь ты?

— Письмо… — леди Манси подняла заплаканное лицо, похожее на печеное яблоко. Крохотное, сморщенное. Карлица была уже стара.

— Письмо?

— Госпожа хотела, чтобы ваша мать… Чтобы они не поженились. А он… ваш отец. Он полетееееел…

— Бабушка написала сьору Чанмиру?! Подбила его на убийство родной сестры?!

— Она не хотелаааа…

— Написана — значит, хотела. Но не знала, что и отец полетит.

Лейтон потрясенно посмотрел на покойницу. Свита вдовствующей императрицы топталась в дверях, ожидая знака правителя. Что он попрощался со своей бабушкой и ее тело можно забрать. Готовить к погребению.

Какой страшный конец! Бывшая сирра для особых поручений убила фактически своими руками того, кого любила больше всех на свете. Первенца. Ребенка от любимого мужчины. Лишь из ревности к другой женщине. Чтобы не женился на той, которую его мать считала недостойной.

Лейтон встал. Еще одна семейная тайна, которую надо похоронить. Потому что ничего уже не изменишь.

На пуск нажал Чанмир. И если не взять Калифас, то Игнису конец. Они больше не одно целое.

Какой-то Великий Дом придется уничтожить.

Предчувствие не обмануло, когда Лейтон сказал еще. Потому что дядя тоже понимал: война неизбежна. А аль Хали не привыкли ждать, когда на них нападут. Из Калифаса солдаты выступили первыми.

— Отныне ты командир военного гарнизона Игниса, Рэй, — сразу после доклада о пересечении вражескими войсками границы сказал император своему другу. — Готовься в осаде.

— Ты уверен?

— А ты что предлагаешь? Выступить навстречу? Завязать бой в пустыне, под палящим солнцем? Или ночью? При свете луны? Я не военный стратег, вообще не представляю, как это делается.

— Ты что-то говорил про бомбы.

— Лазутчики доложили, что у дяди огромная армия. А у меня нет времени. Не вариант, Рэй.

— Осада тоже не вариант. Мы не должны подпустить врага к крепостной стене. У аль Хали мертвая хватка. Он-то как раз в военном деле знаток. Сьора Чанмира надо остановить в одном из оазисов.

— Хорошо, я подумаю, как это сделать, — кивнул Лейтон.

Он почти уже разгадал секрет транспортеров. Но время поджимало, Рэй давил. И он прав, демоны его забери! Надо что-то делать!

Транспортеры работают по принципу сканирования молекул и воссоздания оригинала в другом месте, где есть мощный приемник транспортного луча. Наместник Гор исчез, потому что взрыв в Игнисе этот приемник уничтожил.

Но Калифас иное дело. Там-то он, похоже, цел!

Лей почти не спал, забылся лишь под утро, и, погруженный в свои мысли, не сразу понял, что вода в купальне какая-то странная. Среди нежных розовых лепестков плавают жирные светло-коричневые пятна с резким неприятным запахом. Лей подвел ладонь под одно такое пятно, собрал в нее субстанцию, понюхал. Ну, явно несъедобно. Хотя на вид как растительное масло.

— Что это? — спросил он у слуги, который поднес полотенце. Лей вытер руку, и на белоснежной ткани появился жирный след от пальцев.

— Простите, ваше величество! Поломка на нижнем ярусе! Мэтр хотел вам доложить…

— Почему же не доложил?

— Все знают, как вы сейчас заняты.

— Но ведь вода испорчена! А город может оказаться в осаде! Ее же нельзя будет пить, воду эту, если насос не починить! Да это и не насос, похоже. Нужны очистные фильтры. Я спущусь, — он торопливо стал вытираться. — Принеси мне подходящую одежду, рабочую.

— Но ваше императорское величество!

— Хорошо: сначала выслушаю мэтра.

Но тателариус высшего ранга и сам не знал, с чем имеет дело.

— Мы стали копать вглубь, — запинаясь, доложил он. — Потому что запасы воды необходимо пополнить перед возможной осадой. Но наткнулись на что-то странное, и все работы прекратились. Но это продолжает сочиться. Похоже, что этого там, под землей много.

— Идем, — кивнул Лейтон.

Заодно оценит подземные коммуникации своей столицы. Насколько хорошо за ними следят. Нижний ярус особенно ценен. Там бьется пульс Игниса. Работают его мощные моторы.

В сопровождении сиров из личной охраны и лучших мэтров-техников Лейтон спустился вниз. Идти пришлось долго. Но резкий запах император почувствовал сразу.

Он подошел и увидел на каменном полу маслянистую лужу. Которая натекла из трещины в стене. Лейтон с помощью мэтров стал исследовать стену и, в конце концов, сказал:

— Похоже, что нашли резервуар. Но только не с водой. Я пока не знаю, полезно это или вредно. Надо взять образцы и отнести в лабораторию. Исследовать свойства… масла. Я постараюсь найти какие-нибудь упоминания о нем в древних летописях. Что это вообще такое?

Он на три дня заперся в лаборатории. Напрасно к его величеству ломился Рэй. Который хотел доложить о стремительном продвижении калифасцев, возглавляемых самим сьором Чанмиром к Игнису.

Зато вышел Лейтон из своего затворничества с готовым решением.

— Заходи, — кивнул он Рэю. И широко открыл перед советником дверь.

— Наконец-то! Я уж подумал, что тебе на нас наплевать!

— Нет. Не наплевать, — отрывисто сказал Лейтон.

Лицо у него похудело, щеки были небриты и ввалились, губы сухие. На рабочем столе царил бардак. Стояла куча пробирок с маслянистой субстанцией и реактивами. Гремучая смесь запахов щекотала ноздри.

— Ты чем здесь так долго занимался, а? — подозрительно спросил советник.

— Эта штука оказалась горючей, — Лей взял в руку одну из пробирок. — Плотность ниже средней, температура кристаллизации около ноля. Нерастворима в воде, но растворима в органике. Большей частью состоит из жидких углеводов.

— Зачем ты мне все это говоришь?

— Она горит, Рэй. Это решает вопрос с бомбами. Чем их наполнить. Мне бы надо провести ряд экспериментов на полигоне, в естественных условиях. Надо в эту штуку кое-что добавить. Чтобы самовоспламенялась. И можно атаковать врага.

— Ты хочешь сказать…

— С воздуха. Достаточно одной боевой гондолы, которая прорвется на атакующую позицию. Потому что наш воздушный флот попытается остановить Калифас. У него ведь он тоже есть, флот этот. А дальше… Условные бочки при падении лопнут, начинка разольется, самовоспламенится, и все живое погибнет в радиусе… Точную цифру пока не могу назвать. До испытаний. В общем, авангард мы уничтожим, остальные убегут.

— Так это будет покруче боевых торпед! — присвистнул Рэй.

— Да. Это страшное оружие. Не удивительно, что я ничего о нем не нашел у своих далеких предков, в их записях. Видать понимали, куда прилетели, и об оружии не распространялись. Но как я-то до этого дошел!

— Чанмир убил твоих родителей. Не ты это начал, Лей. Войну. И если ты ничего не будешь делать, дядя и тебя не пощадит. И твоих сестер.

— Не поднимет же он руку на женщин и ребенка?

— Ты что забыл?! — вскипел Рэйли Кенси. — Он чуть не прирезал тебя, когда ты был в пеленках! Конечно, поднимет! Мы защищаемся! Пожалуйста, поспеши. Калифасцы продвигаются стремительно. Сьор Чанмир прекрасно знает, что медлить нельзя. Считает тебя щенком. Докажи ему, что ты мужчина!

«Как же я хочу все это остановить, — с тоской подумал Лейтон. — Но, похоже, что у меня нет выбора».

Последним его шансом была Тамила. Что она повлияет на отца. Или согласится стать заложницей.

Неужели нельзя договориться?! И дипломатией разрешить политический кризис.

Лейтон еще не до конца разобрался с устройством транспортеров, к тому же информации о главном Храме Калифаса было минимум. Работает ли там приемник? С виду Храм в отличном состоянии и шпиль, то бишь антенна этого приемника достаточно высок.

Эх, была, не была! Лей решил рискнуть. Дать миру между двумя анклавами шанс.

Лейтон даже был готов объявить Калифас независимым, лишь бы не сжигать заживо людей. Не применять ту страшную штуку, которую он изобрел.

И вечером, когда Рэй ушел к своей жене, спать, или предаться занятию гораздо более приятному, сам Лейтон вышел тайком в дворцовый сад.

Ну как вышел. Перелез через перила на соседний балкон. А оттуда на дерево. Потихоньку спустился, заглянув из любопытства в одно из окон на втором этаже.

Вот же сучка! Леди Мушка-над-губой. Строила ему глазки, томно вздыхала, а по ночам у нее, оказывается, практические занятия с сыном министра финансов. Чтобы квалификацию не терять. Так себе любовник. Зад тощий, ритм рваный. И стонет леди Мушка ненатурально. Наверняка имитирует оргазм.

Лейтон спрыгнул на землю.

«Император лазает, как обезьяна», — подумал он с усмешкой.

Да к черту этикет! Достоинство сьора! К черту правила!

Раз другого способа увидеть Тамилу нет…

«Пунктум рита». Калифас, королевский дворец.

Пэссит!

— Ты как сюда попал?!

— Нашел… — он счастливо улыбнулся. — Я нашел тебя, любимая…

Транспортер сработал, но по огромному дворцу пришлось побродить. К счастью, перемещения оказались возможны не только на дальние расстояния. Лейтон быстро освоился. И вот он в покоях принцессы Тамилы!

Они могут, наконец, поговорить! А главное, он может ее обнять! Поцеловать…

Какая же она красивая! Без этой своей вуали, без золотой сетки на волосах, при свете красных калифасских светильников…

На ее лицо ложатся причудливые тени, глаза огромные. Принцесса из восточной сказки, самая красивая девушка на свете.

— Тебя же могут убить! — повисла на нем Тамила. — Лей… ты же безумец…

Он жадно стал ее целовать. И пахнет, как роза!

— Твой отец… Он сейчас далеко… Идет на меня войной…

— Здесь полно стражи!

— Кто знает, что я могу воспользоваться такой опасной штукой? — Лей показал принцессе транспортер.

Видимо, Тамила знала, что это такое, потому что закричала:

— Но это же так опасно!

— Я починил его, — соврал Лей, но тут же поправился: — почти. Я хочу тебя отсюда забрать.

Она отшатнулась:

— Как это: забрать?!

— Идем со мной. У меня есть еще одна такая штука. Для тебя. Я покажу, как ей пользоваться. Это не сложно. Только надо ее активировать. Мне нужна капелька твоей крови. Отдашь?

Он снова потянулся к ней, прикусил губу во время поцелуя. И кровь у Тамилы сладкая. Вот она, заветная капелька!

— А как же мама? Братья?

— Про твою мать я наслышан. Она не овечка. Сама может править. А братья… Я их не трону.

— Что значит, не трону?!

— Если ты со мной пойдешь, я скажу сьору Чанмиру, что ты моя заложница. И он быть может, отступит.

— А дальше?

— Будем договариваться. Поверь, я не хочу войны.

— Но твои родители… Лей! Это же дело чести! Ты должен отомстить за их гибель!

— Ради тебя я пойду на все, — он снова крепко прижал Тамилу к себе. Сказал в ее макушку: — Ты-то не причем.

Но Тамила отстранилась:

— Беда в том, что мой отец не намерен договариваться. Он примет только твою капитуляцию. И Игниса. Ты и на это готов?

— Это означает, что меня казнят. Ты хоть понимаешь, что мой плен означает мою смерть? Твой отец навел прицел. Сам. И сам нажал на пуск. Сьор Чанмир не вполне нормален. Ты с этим согласна?

— Да. Он стал таким странным, — передернулась Тамила. — Никого не слушает, даже маму, которую безумно любит. Он запер ее в спальне, когда… выпустил эту торпеду, — еле слышно сказала грата.

— И что же нам делать?

— Я не знаю.

— Выход есть, — принялся уговаривать Лей свою девушку. — Мы уйдем ко мне, в Игнис. И поженимся. Потом я попытаюсь остановить твоего отца.

— Как?!

Он не мог ей об этом сказать. Что придется поливать огнем авангард калифасцев.

— Я попробую его победить.

— Не шути так, Лей! Мой отец великий воин. А ты… Говорят, ты даже не умеешь фехтовать.

— Хочешь увидеть меня с мечом в руке?

— Я хочу увидеть тебя живым.

— Странно… — он нахмурился. — Я ведь это уже проходил… Была одна девушка… Которая вот также в меня не верила. Я не император, я это признаю. Но ради тебя…

— Я не пойду с тобой в Игнис. Если ты хочешь, чтобы я в тебя верила, то я верю. Останови отца. Заключи мир. Но я не пойду в Игнис не потому, что боюсь своего сьора. А потому что это не поможет. Отца надо остановить силой, Лей.

— Это возможно только лишь в том случае, если я возьму Калифас, — напрягся он.

— Ну, так возьми его!

— И ты туда же! Мало мне Рэя! Значит, не пойдешь со мной?

— Нет.

— Что мне, силой тебя тащить? — Лей стиснул ее руку.

— Я закричу, — тихо сказала Тамила.

— Твой отец тиран. Он запер тебя здесь. Он тобой торговал. Ты никакая не ценность для сьора Чанмира. Просто вещь, которую он может выгодно продать.

— Но он мой отец!

— Упрямая! Что ж… Раз вы все этого хотите… Силовое решение проблемы. В конце концов, я тоже аль Хали. Наполовину. И это худшая моя половина. Но вы меня вынудили. Я все равно на тебе женюсь. Мы созданы друг для друга. Я хотел взять тебя к звездам. И возьму. Но сначала разберусь с этой дерьмовой планетой. Ты это со мной сделала, запомни. Любовь к тебе. Поцелуй хотя бы на прощание. Только не как сестра. Как моя женщина.

Тамила не стала ломаться.

«Еще немного, и я останусь», — подумал Лей, когда голова пошла кругом. Его красная роза спрятала шипы. У Тамилы оказалась бархатистая кожа, не только на вид, но и под пальцами Лея, когда они скользили по рукам, по бедрам, ведь он задрал платье чуть ли не до талии. На ягодицах, когда подсаживал Тамилу повыше, на столик, инкрустированный полудрагоценными камнями…

Она со стоном раздвинула ноги, когда его пальцы стали настойчивыми. Готовая его впустить.

Но с грохотом упала ваза, и за дверью раздалось:

— Ваше высочество, вы в порядке?

— Да, — сдавленно сказала Тамила.

Которой было и страшно, и сладко.

«Еще немного, и я уйду с ним, — подумала принцесса, когда голова пошла кругом.

— Откройте!

— Я сплю!

— Грата, вы должны открыть дверь! Иначе мы доложим вашей матери! Что у вас в покоях что-то происходит!

— Беги, — сказала Тамила, отталкивая мужчину, чуть не ставшего ее первым. До свадьбы, своровав невинность неискушенной в любовных ласках девушки.

Но в дверь ломились. Кто-то и в самом деле пошел за королевой.

Лейтон торопливо достал транспортер.

Пунктум рита. Игнис. Пэссит.

В горячке он промазал и чуть не плюхнулся в искусственное озеро. О, черт! Одежда в беспорядке, лицо пылает!

Увлекся.

Но какова Тамила? Упрямая. Выбора ему не оставила.

Испытания нового оружия не закончены. Времени мало. Но чисто теоретически Лей представляет себе его свойства. Надо добавить загустителя и можно разливать по контейнерам, точнее раскладывать, потому что субстанция будет вязкой. Наполненные бочки грузить на военные гондолы.

Атака будет с воздуха.

— Предупредим его? — спросил Лейтон у своего советника. — Предложим капитулировать.

— Чанмиру?! Он посмеется. А послов убьет.

— Ты в этом уверен?

— Абсолютно!

— Тогда начнем…

Пилоты и сиры из экипажей не вполне понимали, что делают, но приказ был четкий. По команде командира воздушной флотилии сбросить «бочки» на авангард врага.

Когда погрузка была закончена, Лейтон сказал:

— Я сам полечу. Отвлеку их. Мой аппарат самый маневренный. Подготовлю атаку с воздуха. И подам сигнал сбросить бомбы.

— Ты император! — возмутился Рэй. — Твое дело отдавать приказы! Но сидя в своем дворце, в безопасности!

— Время военное, поэтому я в первую очередь солдат, а ты не умеешь пилотировать воздушную гондолу.

— Тогда я полечу с тобой!

— Нет, Рэй. Послушай меня. Если я не вернусь… не перебивай. Я хочу, чтобы корону надел ты. Не моя сестра Эла, тем более не средняя, Эрара. Которая дурочка. Не младшая, совсем еще малышка. Власть в руки должен взять ты. Потому что у тебя прекрасно получается.

— Но во мне нет, ни капли крови Великих Домов!

— Ты это уже говорил. У твоей жены есть. Ты принят в Семью. У тебя поддержка севера и юга. А Нарабор далеко, считай, что он для нас потерян навсегда. Ты в родстве с ханом Берком и королем Кахиром. Это больше, чем кровь сьоров, текущая в жилах.

— Считай, что уговорил, — криво усмехнулся советник Кенси. Левый угол рта почти уехал к скуле. — Но все же. Вернись, Лей. Очень тебя прошу.

Они обнялись.

— По гондолам! — скомандовал Лейтон и первым взбежал по лестнице на стартовую площадку.

Остальных пилотов он проинструктировал. Летел на низкой высоте, и скорость сбросил. Чтобы не отстали.

Видимо, сьор Чанмир ожидал атаки с воздуха, потому что его воздушный флот дружно поднялся: на перехват. Но все что они могли, это закрыть воздушное пространство над двумя колоннами, идущими к Игнису. И попытаться отогнать противника.

Сьоры еще никогда не воевали в воздухе, прекрасно понимая ценность каждой гондолы. Имперский флот считался святыней. Но и это время пришло.

Лейтон снизился настолько, что мог разглядеть лицо своего дяди. Который погрозил кулаком.

— Уходи! — крикнул Лейтон, откинув стекло кабины. И снизившись максимально, с риском разбиться. — Разворачивайся! Иди назад, в Калифас!

Но тут же взмыл, потому что сразу три гондолы попытались его атаковать. Это не был воздушный бой в полном смысле слова. На борту ни у Лея, ни у его противников не было торпед. Делать их не умели, а запасы иссякли. Поэтому сьор Чанмир не разбрасывался драгоценным оружием.

Лейтона просто хотели прижать к земле. Точнее к песку, потому что армия шла по пустыне. Или отогнать.

Он увидел, как сразу три его гондолы прорвались к цели. И просигналил:

— Сбрасывайте.

Открылись нижние люки, и контейнеры с горючим посыпались на песок. Лейтон знал, что их содержимое самовоспламеняется. Но надеялся, что очаг поражения не будет большим. Погибнет сотня, не больше. Остальные убегут.

Но то, что он увидел, оказалось настоящим адом. Горел песок, горели люди, лошади, повозки обоза… Пламя бушевало, и было таким высоким, что чуть не зацепило самих нападавших.

Лей хотел, было, взмыть вверх, но мысленно приказал себе: смотри!

Стена сокрушительного огня встала над пустыней. Сьор Чанмир, который возглавлял авангард, оказался в эпицентре. Но он, единственный, не горел. Мощная фигура голого мужчины стояла среди солдат, вопящих от боли. Умирали мгновенно, с дикими криками.

А вот высокородный умер далеко не сразу. Чанмир успел увидеть свое поражение. Гибель своей армии. Ее деморализацию. В конце концов, и он упал на песок и долго корчился от боли. Одежда сгорела дотла мгновенно, кожа полопалась, но Чанмир жил.

Лейтон закрыл глаза. Этого он не учел.

В конце концов, внутренние органы Чанмира тоже полопались, слишком высока была температура даже для сьора. Но когда Лей открыл глаза, дядя еще жил. Невидящими глазами он смотрел в небо.

— Это вы меня заставили, — вслух сказал Лейтон, когда все было кончено. И просигналил: — Возвращаемся!

У Игниса потерь не было.

Когда Лейтон сошел по лестнице со стартовой площадки, кинувшийся к нему друг попытался обнять. Но Лейтон отстранился:

— Не надо.

— Не удалось?

— Они отступают. Точнее бегут. Но это чудовищно, Рэй! То, что мы сделали! Я сделал…

— Но ведь не пролилось ни капли крови…

— Крови?! Я сжег их заживо! Сотни людей! И дядю своего! Рэй, это страшная смерть!

— Тамила теперь твоя.

— Но цена!

— Или-или, Лей. Ты же все понимаешь.

— Я отказываюсь это понимать! Войну!

Он оттолкнул советника и прошел к себе. Все молчали. Лейтон долго мылся, но запах горелого мяса преследовал императора еще долго.

«Я чудовище, — думал он, будто пытаясь содрать мочалкой кожу с рук. Которыми сделал это. — Еще большее чудовище, чем мои предки, которые друг друга травили, убивали на поле боя и даже те, которые убивали исподтишка. Я хуже».

По городу пошел гулять слух: новый император могущественный черный маг! Сам Повелитель огня! Хоть и полукровка, но настоящий сьор!

Слухи множились, распространялись…. За стены города, в оазисы и дальше. О новом Хозяине мира. Лейтоне Тадрарте.

А он надолго заперся в своей спальне. Лежал и смотрел в потолок. И думал:

— Я монстр. Мне надо исчезнуть.

… Послы из Калифаса прибыли через три дня после условных похорон своего сьора. Как и в случае с родителями Лейтона, хоронить на самом деле было ничего.

Чистокровные нашли свою судьбу. Гибель в огне. Их далекие предки взорвались вместе с родной планетой. Потомки сгорели в кровавой войне за власть.

Лейтон принял делегацию из Красной Розы пустыни в тронном зале. Говорил советник, стоящий как всегда, по правую руку от трона. Говорил жестко, без всяких церемоний и соблюдения имперского этикета:

— С чем пришли?

— Королева Лияна готова подписать капитуляцию.

— Где подписать?

— Калифас открыл для вас и свое небо, и главные ворота.

— Ну, уж нет! — сказал Рэй, поскольку император по-прежнему молчал. — Знаем мы вас! Ваше горячее гостеприимство! Королевская семья должна прибыть в Игнис! В полном составе! Грата Лияна должна сама привезти дочь на ее свадьбу! И подписать капитуляцию здесь, — Рэй топнул ногой по белоснежному мрамору. — Младший принц Дома останется в Игнисе, заложником. Насчет старшего мы подумаем.

— Я передам королеве ваше пожелание, — низко поклонился глава парламентеров.

— Приказ! Какое еще пожелание?! Больше никаких уступок! Вы видели наше новое оружие в действии?!

— Я нет, но те, кто выжил, доложили королеве, что армия полностью деморализована. Никто из наемников больше не пойдет на Игнис ни за какие деньги.

— У вас три луны, — подвел итог Рэй. — Со свадьбой тянуть не будем. Император влюблен и в нетерпении, — он посмотрел на Лейтона. Молчишь?

Все, что он смог, это кивнуть.

Послы откланялись и улетели. Доложить красной королеве, что она должна лично прибыть в Игнис со всеми своими детьми. Их судьбу теперь будет решать император Тадрарт.

— Думаешь, мне до свадьбы? — горько спросил Лейтон у друга.

— Я все понимаю. Но ты должен закрепить свой успех.

— Успех?!

— Разве мы не этого добивались? Твои родители отомщены. Калифас взят.

— Но какими глазами я теперь посмотрю на Тамилу?!

— Если она тебя любит — простит.

— Ты не знаешь Тамилу, — горько сказал он.

Красная королева держалась с достоинством. Хотя выбора ей не оставили. И также держалась принцесса Тамила. Гордо. Но на жениха она не смотрела. Обе граты поклонились императору, который из своей ложи смотрел, как гости идут во дворец, как своему сьору.

Потом была аудиенция и подписание капитуляции Калифаса.

— Принцев Самира и Ясмира взять под арест, — приказал сирам из личной императорской гвардии Рэйли Кенси, поставив печать на важный документ. Который передал секретарю, чтобы закрепил еще одной печатью, на витом золотом шнуре.

— Но они же еще дети! — сломалась грата Лияна. И встала на колени: — Ваше императорское величество! Я вас прошу! Умоляю!

Лейтон растерялся. Что делать?

— Встаньте, грата, — сказал за него Рэй. — Чего вы хотите?

— Отпустите принцев в Калифас!

Она по-прежнему стояла на коленях.

— Чтобы они опять плели заговоры?

— Заговоры?! Мой муж погиб! Самиру всего пятнадцать! Какой из него правитель? Тем более заговорщик. Армия императора Тадрарта может войти в Калифас. А вы, советник Кенси, можете стать наместником, — Лияна с ненавистью посмотрела на Рэя. — Я подписала капитуляцию от имени своих сыновей, сьоров. Город ваш.

— Да будет так! — Лейтон встал.

По его знаку поднялась и королева. В синих очах которой вспыхнула надежда.

Довольно с него! Эта прекрасная, гордая и сильная женщина достаточно унизилась! Лейтон резко сказал своему советнику:

— Помолчи!

В конце концов, корона лежит на голове у Лейтона Тадрарта. А его это все достало. Он сошел с возвышения, на котором стоял трон, подошел к грате Лияне, взял ее руку и поцеловал.

— Я сам проведу свадебную церемонию, — сказал он, распрямившись.

— Это право императора, — Лияна не смела отобрать свою руку. Но видно было, что грата еле держится. Так ей противно.

Хотя император молод и красив. Но он все равно чудовище после того, что сделал.

— Где моя невеста? — как можно мягче спросил Лейтон.

— Ее готовят к…

Красная королева запнулась. Но потом, хоть и с трудом, но выговорила:

— К свадьбе.

Будто Тамилу сейчас готовили к ее похоронам.

Лейтон кивнул: хорошо. Он прекрасно все понимал. Они с Тамилой не сказали друг другу ни слова, с того момента, как воздушная гондола с семьей принцессы приземлилась в Игнисе.

Лейтон пошел улаживать дела с капитуляцией, а Тамила под шумок исчезла. Рассказали ей о том, что он сделал?

Разумеется! Калифасцы тоже наблюдали с воздуха за трагедией. Тамила знает, как погиб ее отец.

Но в Храм принцесса пришла. Видимо, мать предупредила о последствиях. Ты грата, а граты всегда жертвовали собой. Таков их долг. Ради своих братьев, ради страны — терпи.

Лейтон был одет в цвета своего Дома: белый с золотом. Тамира в пурпуре, как грата из Великого Дома аль Хали. Дома вечных.

Лей тщетно пытался поймать ее взгляд. Огромные ресницы Тамилы были опущены. Губы темнее, чем обычно, словно искусаны. А потом на них коричневая корочка запеклась.

— Я, император Лейтон Тадрарт, беру тебя, грата Тамила аль Хали в жены. И провозглашаю императрицей.

Он снял фероньерку с рубином с черных локонов своей жены и лично водрузил на ее голову императорскую корону. Потом укутал Тамилу мантией, белой, расшитой золотыми гербами.

Свершилось! Лейтон своего добился! Тамила теперь его! Он вдруг спохватился: она же ничего не сказала!

Вроде бы невеста должна ответить согласием. А Тамила молчала. Но ведь он император! Разгромивший войско ее отца! Фактический Лей взял Калифас, как того и хотела его жена! Хоть и не вошел в него. Но капитуляция подписана.

Но почему тогда Тамила молчит?!

Он же отпустил ее братьев. Хотя Рэй возражал. Настаивал, чтобы хотя бы Ясмир остался в столице империи, заложником. Но на этот раз Лейтон проявил твердость. Довольно трагедий.

— Поздравляем, ваше величество, — придворные льстиво заглядывали ему в глаза.

Император оказался сильным. Он больше аль Хали, чем Тадрарт. И у них теперь есть императрица. Юная красавица.

Игнис возвращает себе былую мощь и славу. Впереди их всех ждет процветание. Потому что на троне могущественный маг, Повелитель Огня!

А Лейтона ждала первая брачная ночь. Согласно древним традициям, их с Тамилой оставят в уединении на три луны.

Он не сразу приступит к делу. Грату сначала надо успокоить. Пообещать ей… Да все, что она захочет! Быть нежным, терпеливым, покладистым. То шелковым, то бархатным. Ласкать, но не принуждать.

Осыпать ее дорогими подарками. Налить ей вина. Золотого, тадрартского. Или рубинового, того, которое пьют в ее родном Калифасе. Снять серебряным ножичком кожицу с румяного яблока. Нарезать тоненькими дольками сочную грушу. Положить в сладкие губки Тамилы виноградину.

Должна же она понять, его жена. Что выбора у него не было. Он и сам не ожидал, что выпустил дракона.

Но теперь загонит его назад. Никто не узнает страшный секрет того, что было в контейнерах, упавших на авангард калифасцев. Довольно трагедий.

Все артефакты далеких предков Лея будут похоронены в песках пустынь. Потому что они могут быть опасными, штуки эти.

Лейтон сам убедился: то, что создано во имя прогресса, используется в первую очередь для массового убийства. Или для того, чтобы захватить власть. Сьор Тадрарт нашел новый источник энергии, и что сделал? Живой огонь, самое страшное в мире оружие!

Как недостойно, глупо. Глупо?! Да это же чудовищно!

— Ваша супруга вас ожидает, — фрейлины из свиты с томными улыбками открыли перед императором украшенные огромными алыми бантами двери брачных покоев.

— Жарких ночей, ваше величество!

— Наслаждайтесь, император!

— Счастья и процветания, мой сьор!

Все перед ним трепещут. Напропалую лебезят.

Победитель. Живая легенда. Повелитель Огня. Знали бы они… Нет, не поймут…

К дьяволу их всех!

И он вошел.

Было так тихо. Лейтон всерьез испугался. Да как бы она с собой чего-нибудь не сделала, его Тамила!

Брачные покои были просторные, состоящие из двух больших комнат помимо купальни и дамского будуара. Лейтон подошел к двери в спальню, которая предсказуемо была заперта. Спросил:

— Не спишь? Не бойся. Я не войду. Просто скажи мне хоть что-нибудь.

— Ты палач!

Он выдохнул. Хвала богам, жива! И даже голос подала! Шанс есть.

— Если бы ты ушла со мной в Игнис, ничего бы не было. Тебе пришлось выбирать. Между отцом и мной, своим будущим мужем. И когда ты сказала «возьми Калифас», то обрекла отца на гибель. Ты же не могла этого не понимать.

— Но ты сжег его заживо! — закричала Тамила.

— А он сжег моих родителей!

— Но они умерли быстро!

— Это единственная разница. Прямое попадание торпеды не такое страшное преступление, как полить жидким огнем. Тут я согласен. Но больше никаких войн, клянусь!

— Как можно тебе верить? — горько сказала Тамила.

— В чем именно я тебя обманул?

Она молчала. Лейтон нежно погладил дверь. Ты откроешь, любимая. И тогда я также поглажу твое лицо, твои волосы, твою бархатистую кожу. Потому что ты моя, грата Тамила аль Хали.

— Ты можешь не открывать, — сказал он. — Я подожду. Места здесь много. Мне надо с тобой поговорить, очень серьезно. Я не собираюсь и дальше быть императором.

— А кем, интересно?

— Если ты откроешь, я расскажу.

Тамила помедлила, но потом сказала:

— Нет.

И первую брачную ночь Лейтон просидел под дверью. Пил вино, ел яблоки и груши, давил между пальцами виноградины, прежде чем их съесть, напевал народную песенку, которую подцепил у первой своей женщины, подавальщицы из дешевого трактира.

Дверь ему так и не открыли…

Она не сдалась и во вторую ночь, когда Лейтон взмолился:

— Может, дашь мне помыться? У меня руки липкие. Я ел фрукты.

— У вас есть туалетная комната, — непреклонно сказали из-за запертой двери.

— А я бы принял ванну.

— Вы задницей ели фрукты? — раздалось ехидное.

Ого! А роза-то с шипами!

— Вы умеете сквернословить, принцесса? С таким-то воспитанием?

— Вас тоже не убийцей растили!

— Открой, слышишь? — он ударил кулаком в дверь.

— Никогда!

Он вздохнул и вышел на балкон, прихватив кувшин с вином. Где шатается, этот господин первый советник?! Провались он во Мрак!

Лейтон глотнул вина и заорал:

— Рэйли Кенси! Рэй, зараза такая! Живо сюда!

— Что вы кричите, ваше величество? — раздалось откуда-то сверху.

Лей навалился спиной на парапет и задрал подбородок:

— Ты что там делаешь?

— Как хороший слуга, решаю ваши проблемы. Вас ведь так и не пускают в спальню.

— Откуда знаешь?

— Тамила упряма, как все аль Хали.

— Спускайся! Живо!

Рэй не стал ломаться. Он был сильным и ловким, Лейтон всегда завидовал другу. Тому, как тот владеет своим крупным телом. Рослый, но гибкий. Много тренируется. На балкон спрыгнул лихо, хотя спускался без помощи веревки, только на руках.

— Ну? — нетерпеливо спросил Лейтон. — Как ты мне поможешь?

— Вы что-то говорили о звездах, мой сьор, если память мне не изменяет. Еще в Нараборе, когда я вытащил тебя из клетки, Лей. Девушка которую ты бросил, кричала об этом на всю пустыню.

— Я имел в виду те звезды, что на небе. А не потолок в спальне. Что наверняка имеешь в виду ты.

— По-твоему, я пошляк. У которого только траханье на уме, — Рэй отобрал у него кувшин и сделал большой глоток. — Ты знаешь, что у императора Тактакора была обсерватория?

— Догадываюсь.

— Я оттуда. Готовлю вам с Тамилой романтическое свидание. Будет гораздо лучше, если ты расскажешь мне правду. О звездах.

Лейтон взял протянутый кувшин, выпил и кивнул:

— Идет.

Потом сел прямо на пол, советник рядом. Они еще выпили, помолчали. Ночь была ясной и звездной, как и подавляющее большинство ночей в этой центральной пустыне. Барханы пели колыбельную, а Игнис им тихонько подпевал своими опущенными зонтами. Было так хорошо…

— Я твердо решил улететь, — сказал, наконец, Лейтон. — Похоже, что ковчег в Калифасе самый для этого пригодный. Хорошо сохранился. И транспортер это доказал. Который на Калифас по-прежнему работает.

— Ты что, перемещался, с помощью транспортера?!

— Да. Но не советую тебе повторять этот мой эксперимент.

— Я не самоубийца! Моя жена, возможно беременна. Я каждую ночь стараюсь в отличие от некоторых. Леди Нерее рановато становиться вдовой.

— Я зло для этой планеты, Рэй. Пусть она погрязнет в средневековье. Хочу вернуть все назад. До того, как мои далекие предки сюда переселились, ход эволюции был естественным. Они его нарушили. И должны исчезнуть. Все. Вместе со своей якобы магией. Я, как и мой прадед Тактакор понял одну простую вещь. Пока ты поднимаешь дикарей до своего уровня, сам становишься дикарем. Человек слаб. И предпочитает путь наименьшего сопротивления. Собственный комфорт. Поэтому я должен улететь.

— Но ты полукровка!

— Ты видел, на что я способен? Мой Учитель, Давид Леви оставил мне богатейшие знания обо всем на свете. А я, подлец, сделал бомбу. Нет, мне лучше исчезнуть. Осталось уговорить Тамилу. И без тебя я не справлюсь. Мне нужен экипаж.

— А если никто не захочет? — с опаской спросил Рэй.

— Я поищу добровольцев. Ну а ты… Я оставлю корону тебе.

— С ума сошел?

— Ты ведь уже согласился.

— Но я далеко не ангел, Лей!

— Это правда. В тебе хватает жестокости. Но ты справедлив. У тебя есть понятие о чести. Союзники. Влиятельная родня. Молю тебя: отпусти!

— Ты твердо это решил?

— Да.

— Хорошо. А как же моя идея о брачной ночи в обсерватории?

— Блестящая идея, — воодушевился Лейтон, — Мне надо уговорить Тамилу пожить какое-то время в Калифасе. Пока я разберусь с пультом управления. А ты будешь осваиваться на троне. Я сделаю тебя регентом, лэрд Рэйли Кенси.

— Я уже первый советник, — буркнул друг.

— Мало! Власть должна передаваться легитимно. Постой… Но как мы с женой попадем в обсерваторию?! Она же на крыше! Ты ведь оттуда спустился?

— Умный, а дурак, — вздохнул Рэй. — Знает, что такое молекулярное сканирование, но не знает, что такое лестница.

— Точно! — Лейтон хлопнул себя по лбу. — Лестница! Но она должна быть очень длинной! Невероятно длинной, Рэй!

— Над твоим балконом ниша и слуховое окно.

— Ты лучший в мире советник! Дай я тебя обниму!

— Я лучший в мире друг, — буркнул Кенси, но позволил. — Хотя все подумают, что это не дружба, а расчет. Ты оставляешь мне корону. А как мы это обставим?

— Вознесся типа. Я же маг. Обряд какой-нибудь устроим. Ритуал. Я появлюсь и исчезну. Снова появлюсь. При помощи транспортера. Подготовка, так сказать. Ну а потом старт. Да, королевский дворец в Калифасе надо будет эвакуировать. Боюсь, что взлетая, я его разрушу. Ничего, восстановишь. Красные каменоломни еще богаты песчаником.

— Черт с тобой, — Рэй встал. — Конечно, я тебе помогу. Еще денек продержишься?

— Постараюсь. Хотя мне скучно.

— Терпи. Полагаю, что лететь придется долго. И лучше учиться этому сейчас. Терпению.

— Тамила, я приготовил тебе сюрприз.

Видимо, ей тоже было скучно. Лейтон то и дело слышал плеск воды: жена принимала ванну.

— Я могу прямо завтра переселиться на свою половину дворца? Там все уже готово? Обойдемся без банкета и фейерверка. Я буду молчать, клянусь! О том, что по-прежнему не тронута. А вы можете говорить все, что угодно, ваше величество.

— Жестоко. А не боишься? Я ведь черный маг. Вот заколдую тебя…

— Вы талантливый ученый, сьор. И это гнусно. Ваше вранье. Я нашла записи своего деда, Намира аль Хали.

— Нашего, — поправил Лей.

— Пусть так. Мой отец их не ценил. А мне вот было интересно. Все равно сидела взаперти. Можете не втирать мне про магию. Я достаточно подкована.

— Значит, ты хотела бы побывать в обсерватории? Император Тактакор тоже был ученым. Только специфика его исследований лежала в области межпланетных космических полетов. Они с Намиром аль Хали были в контрах, насколько я знаю, — небрежно сказал Лейтон.

— Обсерватория?!

«Вот уже не думал, что придется соблазнять девушку при помощи телескопа», — Лейтон приблизился вплотную к двери.

— Хочешь взглянуть на звездное небо?

— А ты где будешь в это время?

— Настраивать оптику, — мужественно соврал он. А, может, и не соврал. Насчет телескопа. Хотя собственная оптика Лея давно уже была настроена на Тамилу. — Я-то знаю гораздо больше тебя, девочка, — снисходительно добавил он.

— В обсерваториях я ничего не понимаю, — призналась Тамила. — Ну, хорошо. Открою. Только не трогай меня своими липкими руками, слышишь?!

Ключ повернулся в замке, дверь в петлях. Лейтон жадно взглянул. О, Боги, сколько же раз за эти дни Тамила мылась?! От нее и пахнет земляничным мылом. Волосы пушистые, закручиваются в тугие спирали.

— Руки! — надменно сказала ее величество.

А что? Законная императрица! Лейтон сам возложил корону на эти черные кудри.

— Что руки? — сделал он невинное лицо.

— Убери их от меня!

— Все равно мне придется тебя подсадить. На лестницу. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что ночь мы проведем не в постели, а у телескопа.

«В постели у телескопа, — мысленно добавил он. — Рэй знает толк в обольщении. Наверняка там все готово. Уж за корону, которую я ему оставлю, можно постараться».

— Да, свидетели нам не нужны, — кивнула Тамила.

— Поэтому полезем через балкон. На чердаке слуховое окно. Оно очень узкое, — мстительно сказал Лейтон.

Тамила оделась так, чтобы мужу было видно как можно меньше.

— Твое платье слишком длинное и пышное, дорогая. Позволь тебе помочь, — он подошел и рванул юбку.

— Ты что?! — закричала Тамила.

— Так ради науки же. И это тоже, — он стянул с точеных плеч пелерину. Под ней оказался лишь кружевной корсаж без лямок. — Так мы стали друг другу ближе, — заметил он. — На улице тепло.

— Но я выгляжу неподобающе! — Тамила осталась в юбке до колена и мало что скрывающих кружевах выше талии.

Лейтону расхотелось в обсерваторию. Может, хватит? Жена признает свое поражение и станет сговорчивой. Но Тамила попятилась под его жадным взглядом.

— Не трогай меня!

— Выходит, ты как все? — он притворно вздохнул. — А как же звезды?

— Там точно лестница?

— Смотри! — он посторонился.

Тамила вышла на балкон. И увидела перед глазами ступеньки длиннющей лестницы. На вид надежной и прочной.

— А на крыше точно обсерватория? — обернулась ее величество к мужу.

— Я честен с тобой, — надулся Лей. — Полезай на крышу и увидишь.

— Ты первый!

— Милая, если ты сорвешься, я тебя подстрахую. А вот если сорвусь я, мы оба грохнемся на землю и покалечимся. Так что не ломайся, а полезай.

— Я вовсе не ломака!

Тамила, похоже, не только взаперти сидела. Принцесс из Калифаса растили сильными и выносливыми. Лейтон увидел рельефные икры, которые бывают только у хороших наездниц и крепкие бедра, когда встал на лестницу вслед за Тамилой.

Вид открывался сногсшибательный. Само собой не на звезды. Два полушария, обтянутых красной шелковой тканью манили своими очертаниями. Лейтон положил на них сразу обе руки:

— Подсажу.

Тамила попыталась отпихнуть его ногой, но лестница качнулась. Ее величество ойкнула и сдалась рукам супруга.

«Рэй молодец, — усмехнулся Лейтон. — Повезло мне с советником».

Наверняка лестницу качнул хитрый Кенси. Который засел на крыше. Тамила стремительно принялась карабкаться наверх, но муж не отставал. Помогал ей всеми силами, которые приходилось прикладывать только ниже пояса, поскольку женщина поднималась первой.

— Все потрогал?! — прошипела Тамила у слухового окна.

— Давай: полезай. Или боишься?

— Кто? Я?!

Принцесс из Калифаса растили еще и храбрыми. Правда, ни один из вечных еще, похоже, не залезал в помещение через слуховое окно. Они все входили под фанфары, в распахнутые двери, с гордо поднятой головой.

Лейтону снова довелось полюбоваться прелестными ягодицами женушки. И облапить упругую попку, запихивая ее на чердак.

Там была еще одна лестница. Тамила задрала голову:

— Там крыша?

— Да.

Он и сам точно не знал, что наверху. Крыша вроде быть должна. Но вот насчет телескопа…

«Рэйли, друг, не подведи!» — мысленно взмолился он.

Тамила карабкалась по этой короткой лестнице стремительно и ловко, как обезьяна. Лею удалось лишь за икру ухватиться. Самой восхитительной ножки, которую он только видел в своей короткой жизни. Но уже решил, что стройнее ножек не найдет.

— Красота какая! — услышал он восторженный крик жены.

И вскоре разделил ее восторг, хотя обрадовались они разным вещам. Тамила тому, что увидела на небе и незнакомой штуке на трех ногах. Лейтон накрытому столу и ложу, любовно окруженному множеством подушек. Само собой чтобы удобнее было любоваться звездами. Видимо для этого предназначалось и вино.

— Подъем был трудным. Приляжем, — он приступил к тому, о чем мечтал, едва за ними с Тамилой закрылась дверь брачных покоев.

— А разве мы сначала не посмотрим в это? — кивнула Тамила на телескоп.

— Посмотрим. Но сначала я расскажу тебе о своих планах. Я ведь тебе уже говорил. Что я не завоеватель. Мне не нужна эта планета. Меня зовут туда, — он кивнул на звездное небо.

— А как же мой отец? Ты напал на нас, на нашу армию!

— Я признаю свою ошибку. Иди сюда, — он потянул жену к подушкам.

Тамила сдалась и они легли. Прямо над ними сияли звезды. Лей обнял жену, привлек ее к себе со словами:

— Расскажем друг другу все. Всю правду. Начинай ты. Я хочу знать, почему ты такая? И почему, едва меня зная, подарила ту красную розу?

— Мне отдали покои моей бабушки, Виктории Сильной. И я нашла ее тайник. Бабушка Виктория оставила там чип, который я вставила в сферу, — Тамила тихонько вздохнула. — Там оказалась история ее любви. Граты Халлард и сира Хота. Он был пилотом-испытателем. У них родился сын. Но грата Виктория была обещана сьору Намиру аль Хали. И когда она покинула Нарабор, ее возлюбленный покончил с собой. Сгорел, испытывая новый двигатель. Это был невероятный риск, но сир Хот не хотел жить без своей любимой.

Лейтон молчал, боясь ее спугнуть. Это была и его история. Он понял, что Тамила говорит о деде, короле Нарабора. Дэстен Халлард тот самый бастард, которого родила Виктория Сильная.

— Я мечтала о том, что и над башней, в которой меня заточили, появятся когда-нибудь серебряные крылья. И мой сир Хот прилетит за мной. Я полюбила тебя, еще не видя твоего лица, Лей. Лишь за то, что ты не испугался.

— А теперь я тоже скажу тебе правду, — он поцеловал Тамилу в теплую макушку. — Я не хотел быть ни Наследным принцем Дома, ни императором. Мне нужно было исследовать все пять Храмов. Чтобы найти пригодный для полета. До Чихуана я так и не добрался. Но уверен, что юг с его проливными дождями также губителен для металла, как и холодный север. И самый пригодный ковчег в Калифасе. Но мне нужны координаты. Я не знаю, куда лететь.

— Координаты? — встрепенулась Тамила. — Теперь я понимаю… Сьор Намир скрыл от своего императора правду. Потому что не хотел покидать эту планету.

— Правду, какую правду?

— Наш дед принял сигнал, Лей. Их искали.

— О, Боги! Так это же все меняет! Ты хоть понимаешь, что это судьба?! Мы нашли друг друга! Твое имя на древнем языке звучит как «Исполнение желаний». Та-мила. Ты мое желание. Прости меня за недавнюю атаку авангарда вашей армии. Сам не понимал, что делаю. Вспышка ярости. Я ведь аль Хали. Но мы это победим.

— Да… Мы точно улетим?

— Конечно! Ведь ты мне поможешь. Но нам придется долго лететь, — хитро прищурился Лей. — И в полете надо чем-нибудь заняться.

— Изучать язык наших предков.

— Есть кое-что получше. Ведь мы женаты, Тэм.

— Тэм?!

— Ты будешь чудесно смотреться в серебристом комбинезоне. А это твой позывной… Смотри! Звезда падает! Загадываем желание!

Она прочертила яркую дугу, эта особенная звезда. Словно построила там, на небе мост. Между двумя галактиками. Между Тамилой и Лейтоном. Между прошлым и будущим.

Лей обнял свою жену, и они прошли по этому мосту. Став одним целым. Их губы соединились, потом соединились и тела.

Они летели к далеким звездам, рассыпаясь на мириады искр, так что вместо тел остались лишь оголенные нервы. И каждый поцелуй, каждое движение включали новые яркие ощущения. Пока оба не расплавились в охватившем их огне, чтобы сгореть и родиться заново.

Самыми близкими людьми. Готовыми шагнуть даже в бездну, лишь бы вместе.

— Первый советник Рэйли Кенси, — друг выступил вперед. — Поскольку мы с женой отправляемся в уединение, на ее родину, в анклав Калифас, вы, советник, назначаетесь регентом империи. Учитывая ваши военные заслуги, управленческий опыт, родственные связи и прочая, отныне, вы регент Кенси, главнокомандующий всеми имперскими войсками, глава Малого совета, если соберете таковой, министр внутренних дел…

«Остановись!» — взглядом попросил Рэй.

«И в самом деле, увлекся», — с досадой подумал император. Готовый спихнуть на Рэя буквально все. И вплотную заняться подготовкой к полету. Они с Тамилой все уже решили. Прощай, Игнис! До свидания, империя!

Супруга регента скромно стояла за спинами обеих принцесс. Будущая императрица Нерея. После того, как Лейтон объявил свою волю, все придворные дамы дружно повернулись головы в сторону рыжеволосой леди.

Кое-кто уже понял: грядут перемены. И поспешил с поздравлениями. Нерею окружила толпа разодетых придворных дам.

— Ваша светлость возьмет меня в свою свиту? — спросила сирра в лимонном. Самая шустрая.

— Не светлость, а высочество! — поправила самая сообразительная, в синем.

— Ее величество! — нашлась самая дальновидная, одетая в малиновое платье.

— Погодите с этим, — остановила будущих фрейлин Нерея. — Сначала наведем порядок на императорской кухне. Давно хотела сократить расходы, но нужно новое меню. Где там моя поварешка?

Принцесса Рафаэла Тадрарт демонстративно повернулась к регентше и ее свите спиной. Скомандовав младшей сестре:

— Эрара, за мной! Никогда Тадрарты не кланялись дочери кухарки! Не хватало только нам с тобой пойти на кухню и надеть передники!

Будущий император Рэйли с грустью смотрел на удаляющихся принцесс. Любовь к Рафаэле истончалась с каждым ее шагом. Надменная и злая. Любила ли она когда-нибудь его, Рэя? Или это была всего лишь игра в любовь?

А не то — скука. Эла хотела, чтобы ее добивались, чтобы в центре дворцовых сплетен была она. И чтобы завидовали. Красивой сказке, которую сочинил для нее лэрд Кенси.

Когда за их высочествами закрылись двери тронного зала, Рэй почувствовал облегчение. Словно точку поставил в этой истории. Он улыбнулся и пошел к своей беременной жене…

— Эскорт не нужен, — сказал Лейтон, стоя у лестницы на стартовую площадку.

Они с Тамилой летели в Калифас.

— Но ты император!

— Лишь де-юре. Фактически правитель ты. Делай с империей все, что пожелаешь. Хоть упраздняй.

— Погожу пока.

— Тамила мне сделала свадебный подарок. Оказывается, мой дед Намир аль Хали принял сигнал. Но скрыл это ото всех. Переселенцы нашли как минимум еще одну планету. Но там цивилизация развивалась совсем по другому пути. У меня есть координаты, Рэй. Я по любому больше не император.

— Как скажешь. Если тебе нужны деньги…

— Да, финансирование мне понадобится.

— Все, что пожелаешь…