Черный провал перехода на Второй слой дышал в лицо могильным холодом. Я стоял на краю и смотрел в бездну, чувствуя, как внутри всё сжималось от ужаса.

— Ну что, как спускаться будем? Стандартно, цепляясь за стены? — Варрен сплюнул под ноги. — Снова несколько дней на это тратить не охота — в прошлый раз местные твари решили, что мы слишком вкусные, чтобы нас отпускать.

— Им просто твой прыгун понравился, — Кельн кивнул на искрящегося зверя, который нервно перебирал длинными лапами.

Наконец, Торвальд, чей василиск тяжело ворочался за спиной, принял решение.

— Значит, пойдем через Пасть.

Кельн поёжился, но спорить не посмел. Леннокс склонился ко мне и прошептал:

— Это быстрый, и… немного безумный путь.

Рыжебородый пошел вдоль края, вглядываясь в темноту. Вскоре остановился и указал топором вниз.

— Вот они.

Я шагнул к обрыву и увидел, что метрах в трёх от нас из стены торчал огромный выступ, поросший багровым мхом, а от него в бездну уходили толстые, извивающиеся лианы. Они медленно двигались, пульсируя, словно огромные черви или… вены.

— Это ещё что такое? — мой голос сорвался на хрип.

— Вены Леса, — Торвальд даже не обернулся. — Магические каналы Леса, пробившиеся наружу — по ним можно спуститься вниз намного быстрее. Они сами тебя доставят. Разумеется, если знать, что делать, иначе просто подохнешь, причем не самой легкой смертью.

— Они что, живые?

— В каком-то смысле да… А может и нет — мне в общем-то насрать.

Дальше Торвальд озвучил план, из которого я понял, что сперва нужно спрыгнуть на выступ, а потом на лианы, которые, почувствовав тепло и магию начнут сокращаться, и утащат нас вниз. Кельн с силком пойдут первыми, за ними Варрен с прыгуном, потом Дрог и Леннокс, а мы с Торвальдом замкнем.

— Твои звери — твоя забота, целитель, — рыжебородый ткнул в меня пальцем. — Если свалишься, я тебя не поймаю.

Кивнул, беря зайцелопа в руки. Спорить бесполезно.

Кельн прыгнул первым. Его силок сорвался с плеча, камнем ушел вниз, но в последний миг расправил крылья и опустился на выступ. Кельн приземлился следом, даже не покачнувшись, перехватил птицу, что-то шепнул ей и шагнул в клубок лиан, которые мгновенно обвили его, и он начал скользить вниз, быстро исчезая в багровом сумраке.

За ним пошли остальные и настала наша очередь. Торвальд подхватил меня за шкирку и рванул к краю.

— Запомни, лекарь. Не дёргайся и расслабь тело — лианы сами знают, куда нас нести, но если начнешь вырываться, они как минимум переломают тебе все кости.

— А если…

— Закрой глаза, — не стал слушать рыжебородый и мы прыгнули.

Мир кувыркнулся, сердце провалилось куда-то в пятки, желудок подпрыгнул к горлу. В лицо ударил влажный ветер, забивая дыхание. Я зажмурился, прижав Люмина, который вцепился в меня и заверещал так, что заложило уши.

Приземление на выступ было жестким. Торвальд устоял, а я рухнул на колени. Следом за нами приземлился василиск. Рыжебородый, не тратя времени, толкнул меня к лианам и буквально втиснул в их пульсирующую массу.

Я охнул, когда толстые, упругие жгуты обвили моё тело. Они были теплыми, шершавыми и живыми, под ними чувствовалось мощное, ритмичное биение — тук-тук, тук-тук, словно сердце гигантского зверя билось где-то глубоко внизу.

Лианы сжались и понесли меня.

Это не было падением, скорее скольжением — быстрым, плавным, завораживающим. Лианы опускали нас всё ниже и ниже. Мимо проносились стены, покрытые огромными светящимися грибами размером с тележное колесо, которые излучали мертвенно-бледный свет. Где-то в толще камня мелькнуло множество мелких светящихся точек, похожих на чьи-то глаза, провожающих нас голодными взглядами.

Крох в ранце затих, перестав дрожать, и замер, словно впал в ступор. Люмин вцепился когтями в рубаху так, что я почувствовал боль сквозь ткань. Прижимал его к себе и шептал:

— Всё хорошо, малой, мы справимся…

Спуск занял несколько минут, хотя по ощущениям целую вечность. Лианы вдруг замедлили ход, плавно вынесли нас к огромной, сплетенной из корней платформе и разжали объятия. Я, шатаясь, ступил на твердую, пружинящую поверхность и рухнул на колени, пытаясь отдышаться.

Торвальд с василиском приземлились рядом.

— Ну как, живой?

Я лишь кивнул, не в силах ответить.

Второй слой встретил нас давлением, будто на плечи навалилась невидимая каменная плита. Воздух оказался густым, как кисель, его пришлось втягивать с усилием, и каждый вдох отдавался в груди тупой болью.

Свет, исходивший от грибов и лишайников, был тусклым. Он не разгонял тьму, а скорее подчеркивал её глубину, создавая причудливые, пугающие тени. Деревья тянулись вверх черными, скрученными стволами.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Текущая локация: Великий Лес, Второй слой]

[Уровень фоновой маны: Критически высокий (в 5 раз выше Первого слоя)]

[Обнаружено влияние на носителя: Каналы испытывают повышенное давление. Адаптация…]

[Рекомендация: Избегать длительного пребывания без укрепления каналов]

— Ничего себе… — выдохнул я, почувствовав, как в висках запульсировала боль. Мои магические каналы казались ниточками, по которым под чудовищным давлением гнали невероятно плотную энергию.

Торвальд подошел ко мне вплотную, в его холодных глазах не было и намека на прежнее пренебрежение — только ледяная, расчетливая серьезность.

— Слушай внимательно, лекарь. Здесь каждый твой шаг может стать последним. Ты будешь делать только то, что я скажу и когда скажу. Если скажу «замри» — замрешь, даже если у тебя над ухом будет реветь дракон, если скажу «беги» — побежишь, не думая, даже если перед тобой пропасть. Умереть здесь, что и в штаны нассать — иногда неожиданно. Понял?

— Понял, — выдохнул я.

— Повтори.

— Делать, что скажешь. Не думать. Бежать, когда скажешь. Замереть, когда скажешь.

Он одобрительно хмыкнул. Кельн, закрыв глаза, слушал своего силка. Птица сидела у него на плече, и жёлтые глаза с вертикальными зрачками сканировали пространство. Наконец, мужчина облегченно открыл глаза.

— Нам повезло, если можно так сказать. «Мерцающая роща» прямо перед нами. По всей видимости, мы не успели совсем чуть-чуть — она только сместилась на второй слой.

— Отличная новость, хоть сейчас. Веди — надо побыстрее все закончить и сваливать отсюда.

Мы двинулись вперед, и с каждым шагом давление становилось сильнее. Голова раскалывалась, перед глазами плыли цветные пятна, а дышать становилось всё тяжелее. Люмин жался к моим ногам, тихо поскуливая. Крох в ранце забился в угол. Я чувствовал, как его маленькое тело сотрясала мелкая дрожь.

Леннокс, заметив мое состояние, притормозил и поравнялся со мной.

— Эй, лекарь, ты как? — спросил он, вглядываясь в мое лицо.

— Плохо, — признался я, не видя смысла врать. — Голова раскалывается, воздуха не хватает, словно на грудь подвесили груду камней.

Он понимающе кивнул.

— Это всё воздействие местной маны, здесь она очень плотная. Те, у кого есть хотя бы слабые каналы, могут продержаться какое-то время, а вот если их нет, тогда второй слой — это смертельный приговор. Организм просто не выдержит такого давления и магический фон начнёт разрушать его изнутри. Так что держись, — тихо сказал Леннокс. — Сейчас быстренько всё закончим и вернемся домой.

Я ничего не ответил, просто продолжил идти, переставляя ноги на автомате, цепляясь за сознание, которое то и дело норовило уплыть в спасительную темноту.

Вскоре перед нами появилась «Мерцающая роща». Среди кошмара Второго слоя она казалась миражом, кусочком другого, более светлого мира.

Деревья с серебристой корой тянулись вверх, их листва переливалась всеми оттенками голубого и зеленого. Мягкий, пульсирующий свет исходил от стволов, от камней, от самой земли. Воздух здесь казался чище, а давление маны чуть слабее. Я сделал глубокий вдох и почувствовал, как головная боль немного отпустила.

В центре рощи, на стволах и валунах, рос Лунный мох — серебристый лишайник, излучающий мягкое, успокаивающее сияние, свисал длинными прядями и колыхался от легчайшего дуновения ветра, создавая впечатление, что деревья одеты в призрачные одежды.

— Нашли, — выдохнул Варрен с облегчением.

Отряд, не теряя времени, рассредоточился. Торвальд коротко кивнул мне:

— Целитель, тоже собирай. Лунный мох — дорогая штука, можешь собирать, сколько захочешь. Его тут полно, всем хватит.

Кивнул и, превозмогая слабость, принялся за работу. Леннокс показал, как правильно срезать мох, чтобы не повредить грибницу, и я старательно повторял, наполняя склянку за склянкой. Люмин, почувствовав, что опасность миновала, отошел в сторону и принялся щипать какую-то серебристую травку. Крох в ранце заворочался, и я погладил его по голове. Он затих, приняв ласку.

Работа заняла около получаса. Когда мои склянки наполнились почти доверху, Кельн, стоявший на страже, резко вскинул руку.

— У нас гость! Идёт со стороны спуска!

Отряд среагировал мгновенно. Бойцы, не сговариваясь, выстроились в боевой порядок: Торвальд с василиском в центре, Варрен с прыгуном слева, Кельн с силком справа, Дрог с грызом прикрывали тыл, Леннокс с камнегрызом встали чуть в стороне.

Торвальд бросил быстрый взгляд на меня:

— Лекарь, не высовывайся! На втором слое противники совершенно другие!

Тело вновь накрыло страхом. Я отступил назад, вжавшись спиной в шершавый ствол серебристого дерева. Люмин, поджав уши, забился мне под ноги. Крох в ранце зарычал — тихо, глухо, предупреждающе.

Из-за деревьев, ломая кусты и с хрустом перемалывая камни, вышел зверь и система высветила перед глазами сообщение:

[Существо: Кристаллический панцирный ящер]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

У противника был С класс, как у желтоглазого панцирника, с которым мы недавно столкнулись, но этот зверь… казался другим. Совсем другим.

Ящер был размером с небольшой дом. Его тело покрывали толстые пластины, похожие на драгоценные камни — черные, с багровыми прожилками, пульсирующими в такт дыханию. Они переливались в тусклом свете, создавая ощущение, что зверь соткан из обсидиана и лавы. Короткие, но невероятно мощные лапы заканчивались когтями, похожими на пики. Голова была увенчана костяным гребнем, а пасть окаймлена острыми, как бритва, зубами.

В огромных глазах не было ни страха, ни злобы, ни животной ярости, только расчетливый интеллект.

Увидев отряд, ящер не стал медлить, а просто атаковал.

— Рассредоточиться! — заорал Торвальд, бросаясь в сторону.

Ящер рванул вперед с невероятной для его массы скоростью. Земля содрогнулась. Василиск Торвальда принял удар на себя, врезавшись в монстра. Раздался звук, похожий на столкновение двух скал. Василиск устоял, но его лапы ушли в мягкий грунт.

Ящер даже не обратил внимания на эту атаку, полоснув василиска по боку когтями, оставил глубокую царапину на хитиновых пластинах. Василиск ответил ударом лапы, целя в голову, но ящер уклонился с грацией, невероятной для такой туши.

— Варрен, слева! Кельн, попытайся лишить его зрения! — ревел Торвальд, рубя топором по лапе ящера. Лезвие высекло сноп искр, оставив на панцире едва заметную царапину.

Искровой прыгун метался вокруг, пытаясь зайти с фланга, но ящер двигался слишком быстро. Он отмахивался мощным хвостом и сносил небольшие деревья, как травинки. Силок спикировал сверху, целясь в глаз, но ящер успел моргнуть, и острый клюв лишь скользнул по костяному наросту над глазницей.

— Дрог, пускай грыза! Леннокс, рой под ним!

Грыз, спущенный с поводка, с диким, захлебывающимся воплем вцепился ящеру в заднюю ногу. Его острые зубы с трудом, но прокусили толстую шкуру, заставив ящера взреветь от боли и ярости. Зверь дернул ногой, отбросив грыза, как надоедливую мошку и тот, пролетев несколько метров, врезался в дерево, однако тут же вскочил и снова ринулся в бой.

Леннокс с камнегрызом тем временем работали на пределе возможностей. Камнегрыз с бешеной скоростью рыл землю прямо под задними лапами ящера. Его мощные, изогнутые когти выворачивали камни и грунт с такой легкостью, словно это был рыхлый песок. Леннокс, пригнувшись, направлял его, выбирая наиболее подходящее место.

— Давай, малой, давай! — подгонял он зверя.

И камнегрыз рыл так, как будто от этого зависела его жизнь, что, в общем-то, было правдой.

Ящер, занятый основной схваткой с василиском и грызом, не замечал, как под его задней лапой образовывалась пустота, и через мгновение земля просела.

Зверь оступился, потерял равновесие, и этого мгновения хватило, чтобы василиск, собрав остатки сил, врезался в него, опрокидывая ящера набок.

— Добиваем! — заорал Торвальд.

Но ящер не собирался так легко сдаваться. Падая, он в последнем, отчаянном движении, полоснул хвостом. Удар, увенчанный костяным шипом, врезался в камнегрыза, который в этот момент выскочил из ямы.

Зверь даже не успел взвизгнуть, его отбросило на несколько метров, он перекувыркнулся через голову, упал и замер.

— Леннокс! — заорал Варрен.

Но молодой боец уже бежал к своему питомцу. Торвальд же, не теряя времени, обрушил топор на шею поверженного ящера раз, другой, третий. Василиск вцепился в горло, грыз довершал начатое. Бой был закончен. Ящер дернулся в последний раз и замер.

— Варрен, — прохрипел Кельн, бросаясь к коренастому бойцу.

Тот был цел, только поцарапан ветками.

— Леннокс! — крикнул Торвальд.

Молодой боец стоял на коленях рядом с камнегрызом. Зверь не шевелился, из-под его бронзовых пластин, куда пришёлся удар, сочилась темная кровь.

— Лекарь! — заорал Торвальд, оборачиваясь ко мне. — Живо к молодому! Пора поработать!

Я рванул к Ленноксу и его зверю, даже не думая о страхе. Ноги сами несли меня вперёд, а пальцы уже срывали ранец с плеч и лихорадочно перебирали содержимое.

Камнегрыз лежал на боку, вытянутая морда была залита кровью, глаза закатились так, что видны были только белки. Зверь тяжело дышал, с хрипом, из пасти тянулась нитка тягучей слюны.

Рана была ужасной. Удар хвоста пришелся в бок, сорвав пластины и распоров плоть до самой мышечной стенки. Из глубины раны ритмично, с тяжёлыми толчками, выплёскивалась алая кровь. Артерия.

— Ты мне нужен! — резко бросил я Ленноксу.

Я вытащил из ранца бутылку с водой и склянку с «Экстрактом Железнолиста», быстро развел в бутылке раствор и плеснул немного себе на ладони.

— Руки, быстро!

Молодой послушно подставил дрожащие пальцы. Я вылил раствор и ему — он растёр его не церемонясь.

— Теперь держи его голову, чтобы не дергался!

Он прижал морду зверя к земле. Кто-то из бойцов поднёс ближе к ране пучок светящегося мха.

Я наклонился. Пальцы скользнули в горячей крови, нащупывая источник. Пульс был частый, нитевидный, кожа вокруг холодная, дыхание поверхностное. Шок уже подбирался.

В глубине раны под подушечкой пальца отчётливо вздрагивала упругая трубка. Каждый удар сердца выбрасывал новую струю. Нашёл.

Я вдавил сосуд к нижнему краю ребра, прижимая его к кости. Кровь сразу ослабла — из яростного фонтана превратилась в тяжёлое сочение.

— Дави здесь, — я схватил руку Леннокса и вложил его пальцы поверх своих. — Чувствуешь толчки? Не отпускай ни при каких условиях.

Парень сглотнул и кивнул. Я освободил вторую руку, быстро достал иглу с прочной нитью и облил их раствором железнолиста. Затем поддел артерию иглой и резко стянул нить.

Пальцы Леннокса скользнули.

— Дави! — рявкнул я.

Парень усилил нажим, и я затянул узел, затем ещё один, и контрольный. Артерия закрыта.

— Сейчас снимем давление. — спросил я Леннокса. — Готов?

— Готов.

Я медленно убрал его пальцы. По линии шва выступила кровь — густая, тёмная, без прежних толчков.

Коротко вздохнул и перешёл к следующему этапу.

Быстро очистил рану: осколки пластин, комья земли, разорванные лоскуты ткани. Каждый инородный фрагмент являлся потенциальным источником заражения. Работал жёстко, но осторожно, стараясь не расширять разрыв. Затем обработал рану раствором железнолиста.

Когда рана стала относительно чистой, я занялся мышечным слоем. Игла снова вошла в плоть. Крупные стежки сблизили разорванные волокна, но полностью закрывать её было нельзя.

Я вытащил из сумки узкую полоску плотной ткани, свернул её жгутом и обильно пропитал раствором.

— Это останется внутри, — коротко пояснил Ленноксу. — Крови нужно куда-то выходить.

Он только кивнул. Я аккуратно уложил жгут в нижнюю часть раны, оставив небольшой конец снаружи, затем продолжил кожные швы, не до конца, оставив внизу узкое отверстие вокруг импровизированного дренажа.

После этого вытащил пучок «Берегового успокоителя». Разорвал его, сунул половину в рот и начал быстро жевать. Горький сок защипал язык.

Когда шов был завершён, я уложил кашицу поверх, избегая места выхода дренажа, и наложил плотную повязку, оставив небольшой зазор для оттока.

Несколько секунд я просто держал ладонь поверх ткани, ощущая слабое, сбивчивое дыхание под пальцами. Никакой пульсации, никаких рывков.

— Всё, — хрипло выдохнул я. — Крупное кровотечение остановлено, теперь всё зависит от него.

— Спасибо, — прошептал Леннокс. — Спасибо тебе, лекарь.

Я лишь кивнул, чувствуя, как силы покидали меня. Опустился на землю рядом с ранцем. Люмин тут же ткнулся носом в мою окровавленную ладонь, тихо поскуливая, а Крох, высунув голову из ранца, лизнул палец.

Пока отряд приходил в себя, я сидел, прислонившись к дереву, и смотрел на поверженного ящера. Рядом присел Леннокс, протянул флягу с водой.

— Ты как? — спросил он.

— Нормально, — ответил ему, делая жадный глоток.

Я кивнул на тушу кристаллического ящера:

— Этот зверь был намного сильнее тех, кого мы встречали на первом слое. Мне показалось, что он…совсем другой.

— Заметил? — Леннокс понимающе усмехнулся. — Так и есть. Второй слой обильно пропитан маной, из-за чего звери сильнее с самого рождения. Жаль, что мы не можем точно определить их класс и ранг, ведь для этого нужны дорогущие артефакты, но… Чтоб ты знал, классы и ранги — это лишь основа, как телосложение у человека. Один может быть здоровенным детиной, но трусливым и неуклюжим, а другой жилистым, но быстрым и смертоносным. Так и здесь — есть обычные звери, а есть элитные особи, которые намного сильнее.

Я посмотрел на Люмина, который, успокоившись, снова принялся щипать какую-то травку, и на ранец, где лежал Крох. Оба они были E класса, причем низших рангов.

В любом случае, в моих зверях уже сейчас чувствовалась «изюминка», потенциал. Люмин с невероятным нюхом, и Крох с даром предчувствия опасности. Они были особенными, и я понял, что моя задача — раскрыть этот потенциал, помочь им стать теми, кем они могли бы быть. Сделать так, чтобы мои звери могли за себя постоять.

Затем вспомнил двухвостую кошку, которую лечил в лавке. Она тоже была самого низкого, E класса, и, по сути, должна быть обычным неприметным зверем, но в ней чувствовалась скрытая мощь, которой не было у Люмина и Кроха.

Значит, моя система не всесильна. Да, она показывала класс и ранг, что было весьма полезно, но не знала, сколько в звере настоящей силы и сколь сильна его магия. Это было как смотреть на ножны, не видя клинка.

— Опытному Мастеру Зверей достаточно одного взгляда на зверя, чтобы оценить его силу, — продолжил Леннокс, — Об этом может говорить его взгляд, поведение, как он двигается. Это приходит с годами.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Нужно проверить, как там твой камнегрыз.

Мы подошли к зверю. Камнегрыз не реагировал. Он был без сознания, но дышал ровнее, глубже. Рана на боку больше не кровоточила, регенерация магических существ делала своё дело, да и мох помогал.

— Он выживет, — сказал я, положив руку на его бронзовые пластины. — Ему нужен покой и хорошее питание.

Леннокс выдохнул с облегчением.

— Спасибо, Эйден, — сказал он, впервые назвав меня по имени. — Я твой должник.

Хотел ответить, но тут подошел Торвальд.

— Лекарь, — сказал он. — Ты уже трижды помог нашему отряду. Сначала ты заштопал василиска, потом твой зверь предупредил нас о противниках на Первом слое, а сейчас ты спас жизнь смертельно раненому зверю. Я этого не забуду. И отряд не забудет.

— Это моя работа, — сказал я, не зная, что ещё ответить.

Торвальд кивнул и отвернулся, но успел заметить, как дрогнули его губы то ли в улыбке, то ли в усмешке.

— Нам нужно уходить, — подал голос Кельн, подходя к нам. — На запах крови скоро сбежится вся округа, и твари могут быть покрупнее этой.

Торвальд кивнул.

— Варрен, сможешь идти?

— Смогу, — коренастый поднялся, морщась от боли.

— Леннокс, камнегрыза понесём ты, я и Дрог, остальные прикрывают.

— Я сам, — возразил Леннокс.

— Не глупи, ты не утащишь его один, не спорь.

Леннокс кивнул, понимая правоту лидера.

Мы двинулись к спуску. Я шагал в хвосте, чувствуя, как под ногами пружинила почва Второго слоя. Люмин бежал рядом, то и дело косясь на меня янтарным глазом. Крох в ранце завозился, устраиваясь поудобнее.

По дороге думал о том, что этот мир не такой простой, как показалось на первый взгляд. Система была лишь инструментом, а настоящим мастерством было чувствовать ману, зверя, его потенциал.

И я обязательно этому научусь.

А пока мне нужно выжить, выбраться отсюда, вернуться в лавку и встретить тех троих ублюдков, которые ждали от меня пять золотых марок.

Впереди показался спуск. Лианы «Вен Леса» терпеливо ждали, пульсируя в такт древнему ритму этого места.

— Пошли, — скомандовал Торвальд. — Домой.

Стоя у перехода на Первый слой и глядя вверх, я понял, что обратный путь через Вены Леса будет худшим, что случалось в моей жизни. Лианы, свисавшие с неведомой высоты, пульсировали, но теперь этот звук казался не биением Леса, а отсчетом времени до нашей смерти.

— Кельн, ты первый, — скомандовал Торвальд, поправляя перевязь с топором.

Худощавый разведчик кивнул, погладил птицу на плече и шагнул в переплетение лиан, которые мгновенно обвили его и потащили вверх. Через несколько секунд он исчез в багровой мгле, лишь эхо от удаляющегося шороха еще витало в воздухе.

— Варрен, давай за ним.

Коренастый арбалетчик с прыгуном, не мешкая, прыгнули в объятия Вен. Я заметил, как голубоватые искры на шкуре зверя на мгновение вспыхнули ярче, словно прыгун пытался сопротивляться живому плену, но лианы лишь сильнее сжали его и увлекли вверх.

— Дрог, жди нас наверху — подстрахуешь.

Угрюмый со шрамом молча кивнул и скользнул в лианы. Его грыз, на удивление, даже не рычал, словно понимал, что сейчас не время для бешенства.

Остались мы с Ленноксом и Торвальдом. Молодой бережно поглаживал раненого камнегрыза.

— Лекарь, — Торвальд ткнул пальцем мне в грудь. — Пойдешь последним, а мы с Ленноксом прямо перед тобой. Если что-то пойдет не так… — он запнулся, но договорил, — думай только о себе и своих зверях, понял?

Я кивнул. Люмин, прижавшийся к моей ноге, мелко задрожал. Крох в ранце тихо зарычал, будто зверь что-то почувствовал.

— Пошли, Леннокс.

Молодой шагнул в пульсирующую массу, и лианы с жадностью проглотили его вместе с камнегрызом. Торвальд обернулся ко мне, и я заметил в его глазах… сочувствие? А затем он тоже исчез.

Я остался один. Люмин жалобно пискнул и попятился, я опустился на корточки, взял его мордочку в ладони и посмотрел в огромные глаза.

— Слушай меня, путешественник. Ты должен быть сильным, держаться за меня и не смотреть вниз. Мы справимся, понял?

Он моргнул и лизнул мою ладонь. Я воспринял это как согласие, сделал глубокий вдох, взял зайцелопа на руки и шагнул вперед.

Лианы набросились, как голодные змеи — толстые, упругие жгуты обвили лодыжки, колени, талию, грудь. На одно ужасное мгновение я почувствовал себя мухой, попавшей в паутину. Люмин заверещал, Крох в ранце зашелся в глухом, вибрирующем рыке, а затем меня дернуло вверх.

Мир кувыркнулся, желудок провалился куда-то в район пяток. Лианы понесли меня с чудовищной скоростью. Стены, покрытые светящимися грибами, проносились мимо размытыми пятнами, ветер свистел в ушах, вышибая слезы, выбивая дыхание из легких.

Я зажмурился, вцепившись руками в Люмина, который орал истерическим визгом

Сколько это продолжалось? Минуту? Пять? Я потерял счет времени, а потом случилось это — сначала почувствовал неритмичную вибрацию. Лианы, двигавшиеся как единый механизм, вдруг дернулись, словно в конвульсиях. Я открыл глаза и похолодел.

Одна из толстых жил, обвивавших ногу, пошла трещинами. Темная, маслянистая жидкость выступила на поверхности, и с противным чавкающим звуком лиана лопнула, брызнув на штаны едкой слизью. Ткань мгновенно начала дымиться и тлеть.

Я закричал, нога потеряла опору, и тело дернулось вниз. Лианы, державшие меня выше, натянулись до предела, врезаясь в ребра. Боль была адской. Люмин повис на мне, отчаянно цепляясь когтями за рубаху. Я изо всех сил напряг руки, чтобы зайцелопу не было больно. Крох в ранце взвыл воем ужаса.

— Не дергайся! — заорал сам себе, вспомнив инструкции Торвальда. — Не дергайся, мать твою, не дергайся!

Я замер, прекратив сопротивление, и расслабился. Лианы медленно резали кожу сквозь одежду. Молился, чтобы всё поскорее закончилось, и мы остались живы, и, видимо, Лес услышал мою мольбу. Или просто решил, что я не заслуживаю такой быстрой смерти

Из стены начали прорастать новые отростки — тонкие, бледные, почти прозрачные. Они тянулись ко мне, касались, ощупывали, словно пытаясь понять, жив ли я еще, а затем с невероятной силой впились в тело, подхватили, поддержали, и рванули вверх.

Я не помнил, как оказался наверху — в памяти остались лишь обрывки: удар о твердую поверхность, боль в боку, чей-то голос, зовущий по имени, и тошнота, подступившая к горлу.

Меня вывернуло наизнанку прямо у ног Торвальда. Из горла вырывались хрипы и кашель. Люмин жалобно скулил и тыкался влажным носом в щеку. Я снял ранец и проверил Кроха — благо, с ним всё в порядке.

— Живой, — констатировал рыжебородый, казалось, с уважением. Он окинул взглядом мою дымящуюся штанину, разодранную куртку, окровавленные руки. — Вставай, тебе здесь не гостиница — Лес ждать не будет.

Я поднялся на ватных ногах, перед глазами все плыло. Леннокс смотрел на меня с искренним сочувствием.

— Держись, лекарь, — тихо сказал он.

Я лишь кивнул, не в силах говорить. Смерть прошла в миллиметре — чувствовал это каждой клеткой и понял одну простую вещь: больше никогда, ни за какие деньги, я не полезу в эти проклятые Вены. Никогда.

Отряд двинулся в обратный путь, и если путь к переходу на Второй слой был безумным марш-броском, полным крови и азарта, то дорога назад превратилась в изматывающее, тягучее испытание на прочность.

В ближайшем биоме отряд соорудил носилки для камнегрыза, и Торвальд, Дрог и Леннокс несли их, сменяя друг друга. Зверь периодически приходил в себя, тихо скуля от боли, и Леннокс тут же смачивал морду водой из фляги и шептал что-то ласковое. Я видел, как дрожали его руки — парень сильно привязан к своему питомцу.

Кельн вел отряд, а его птица парила над кронами. Разведчик то и дело поднимал руку, заставляя нас замирать и ждать, пока стая каких-нибудь зверей не уйдет в сторону. Мы петляли между биомами, обходя опасные участки, и скорость передвижения упала до черепашьей.

В этот раз Варрен с прыгуном замыкали шествие, постоянно оглядываясь. Коренастый арбалетчик больше не шутил, не гоготал, не подкалывал меня — его лицо стало мрачным и сосредоточенным. Даже прыгун, обычно игравший искрами на шкуре, двигался тихо, лишь изредка пофыркивая.

Я плелся в середине отряда, чувствуя, как с каждым часом силы покидали меня. Тело ныло от нагрузки и подъема по Венам, места, куда врезались лианы, горели огнем, разодранные руки саднили, но останавливаться нельзя.

Самое страшное началось на второй день.

Мы замерли, пропуская стаю каких-то зверей. Они с визгом пронеслись мимо, не заметив нас. Когда я уже выдохнул с облегчением, из кустов прямо за спиной Варрена, выскочил непонятный зверь, который начал визжать.

Я успел заметить лишь серую тень, мелькнувшую в воздухе, и оскаленную пасть, но прыгун среагировал быстрее — искрящаяся молния метнулась наперерез, и через секунду зверь с пробитой грудью рухнул на землю, но… На его визг сбежались остальные.

— Держать строй! — заорал Торвальд, опустив носилки и выхватив топор. — Лекарь, быстро к камнегрызу! Леннокс, со мной!

Бой был коротким, но жестоким. Звери, чуя кровь, лезли со всех сторон. Василиск крушил их тяжелыми лапами, разбрасывая тела, как кегли. Грыз Дрога вцепился в одного и тряс, пока у того хребет не хрустнул. Силок Кельна выклевывал глаза, а прыгун носился по поляне, оставляя за собой голубоватые искры и разрубленные туши.

Я сидел рядом с камнегрызом, прикрывая его своим телом. Люмин вжался в меня, дрожа, Крох в ранце глухо рычал. Когда все закончилось, отряд, тяжело дыша, собрался вокруг носилок. Торвальд вытер топор о мох и коротко бросил:

— Все целы? Штаны чистые?

— У меня царапина, — отозвался Варрен, зажимая бок.

— Грыз цел, — буркнул Дрог.

— Силок в порядке, — кивнул Кельн.

— Как он? — Леннокс подбежал ко мне.

— Порядок, — выдохнул я.

Леннокс выдохнул с облегчением и вдруг, неожиданно для самого себя, схватил меня за плечо.

— Спасибо, Эйден.

Я лишь кивнул, почувствовав, что еще немного и рухну без сил.

Отряд двинулся дальше. Мы шли, останавливаясь лишь на короткие привалы, чтобы перевести дух и напоить зверей. На них я осматривал Кроха, фиксировал, что перелом срастался невероятно быстро. Менял дренаж и повязки камнегрызу и мазал его рану остатками «Берегового успокоителя». Леннокс помогал молча, без лишних слов, и смотрел на меня как на равного. Спустя несколько перевязок снял дренаж, так как рана успешно зарастала, и зверь шёл на поправку. Разница между камнегрызом и Граймом была всего в один ранг, но зверь выздоравливал намного быстрее. Всё-таки магические звери — невероятные создания!

Только поздним вечером второго дня мы вызвали клетку с помощью свистка, поднялись наверх и вышли к знакомому коридору, ведущему к выходу.

Тяжелые створки ворот с лязгом захлопнулись за нашими спинами. Стоял на улице перед крепостью и с наслаждением вдыхал воздух — я дома. Почти.

Перед нами стояла та же смена охраны, что и при спуске. Главный стражник, который ругался с Торвальдом, окинул нас презрительным взглядом, а губы скривились в насмешливой ухмылке.

— Явились, — процедил он, сплевывая сквозь зубы. — Хоть и опоздали на сутки.

Торвальд, который выглядел так, будто его пропустили через мясорубку, медленно повернулся к нему.

— Ты думаешь, я без тебя этого не знаю? — прорычал он. — У нас возникли некоторые… Обстоятельства.

Стражник открыл рот, чтобы ответить, но его взгляд упал на носилки с раненым зверем. Ухмылка сползла с его физиономии, а в глазах мелькнуло понимание.

Он кивнул на зверя.

— К лекарю его тащите, — сказал он уже другим тоном.

Торвальд приподнял бровь. В его голосе слышалась усталость, смешанная с легким удивлением.

— Да что ты говоришь, а сами мы и не знаем. Не капитан ли ты часом?

Стражник выпрямился, а в его голосе зазвучала сдержанная гордость.

— Недавно присвоили. А что?

Торвальд покачал головой и посмотрел на стражника уже не как на врага, а как бедолагу, волею судьбы занявшего этот пост.

— Да ничего, — ответил он. — Поздравляю с новым званием, капитан.

После чего отвернулся, не дожидаясь ответа, и махнул рукой остальным:

— Пошли, парни.

Отряд, спотыкаясь от усталости, побрел в сторону от крепости по пустынным улицам. Я шел в хвосте. Люмин плелся рядом, едва переставляя лапы. Даже Крох в ранце затих, лишь изредка вздыхая.

Город уже погружался в сон, лишь редкие прохожие шарахались в стороны, завидев нашу мрачную процессию. Тишину нарушало только тяжелое дыхание людей, шорох шагов да поскрипывание носилок.

Леннокс, несший свою долю груза, вдруг не выдержал, остановился и повернулся к Торвальду.

— Торвальд, нужно отнести камнегрызка к лекарю. Эйден хоть и подлатал его на скорую руку, но ему нужен полноценный медицинский уход! Не дай бог ему станет хуже.

Торвальд остановился, медленно обернулся и посмотрел на Леннокса.

— Возьми себя в руки, Леннокс, ты Мастер Зверей или кто? Привыкай, мы часто теряем своих зверей. В бою, от старости, от болезней, от собственной глупости — причин тьма. Если будешь так прикипать к каждому, долго не протянешь ни в Лесу, ни в этом деле вообще.

Рыжебородый замолчал, и в тишине его слова прозвучали особенно жутко. Леннокс побелел, но не ответил, а Торвальд вдруг отвел взгляд и посмотрел на василиска.

В этот момент на долю секунды я увидел то, что Торвальд старался не показывать. Его губы дрогнули, в холодных глазах мелькнула тень… не боли — её он бы не позволил себе показать — а глухой, старой, въевшейся в душу тоски.

Кажется, я понял… Василиск был не первым зверем Торвальда, и даже не вторым. Его показное равнодушие и грубость по отношению к собственному питомцу были не жестокостью, а бронёй, которую он вырабатывал годами, чтобы не сойти с ума от потерь, когда очередной зверь, прошедший с ним огонь и воду, возможно даже выращенный с детства, однажды не встанет.

По всей видимости, Торвальд учил Леннокса, как выжить самому, когда придет его черед.

Мне стало не по себе. Я посмотрел на Люмина, жавшегося к моей ноге, на ранец, в котором тихо посапывал Крох, и подумал: смогу ли стать таким, как Торвальд, если потеряю их? И ответ пришёл мгновенно — нет. Никогда!

Леннокс, кажется, пропустил слова Торвальда мимо ушей, или просто не смог их принять. Он заметался, оглядываясь по сторонам, а в глазах стояли слезы.

— В любом случае, я хочу, чтобы он был под присмотром. — сказал он. — Однако в такое время все лавки уже закрыты. Куда мне его нести?

Я, молчавший всю дорогу, вдруг услышал собственный голос. Усталый, хриплый, но на удивление твердый.

— К лекарю.

— Тоже капитаном хочешь стать? — спросил рыжебородый, но я его проигнорировал.

Леннокс резко обернулся.

— К какому? Я же говорю — все лавки закрыты!

Медленно снял с плеча ранец и посмотрел ему прямо в глаза.

— А я, по-твоему, кто?

В отряде повисла тишина. Леннокс замер, уставившись на меня. Он открыл рот, закрыл, снова открыл.

— Ты… у тебя что, есть собственная лавка⁈ — выдохнул он наконец.

Я кивнул. Торвальд, стоявший рядом, почти одобрительно хмыкнул.

— Веди, лекарь, — коротко бросил он.

Я развернулся и зашагал в сторону района Отверженных. Люмин, учуяв знакомое направление, приободрился и затрусил рядом. Отряд двинулся за мной.

Мы шли через ночной город мимо закрытых лавок и таверн, мимо спящих домов и редких пьяных прохожих, шарахающихся от нашей мрачной процессии, и с каждым шагом ко мне возвращались силы. Странное дело, я вел их к себе домой, к своей лавке, к месту, которое еще недавно казалось чужим, а теперь стало единственным убежищем в этом безумном мире.

Вот и знакомая дверь с табличкой «ЗАКРЫТО», которую я прибил перед уходом. Достал из кармана ключ, с лязгом снял тяжелый замок и толкнул створку.

В лицо ударил запах сухих трав, чистоты и едва уловимый аромат «Железнолиста». Лавка, которую я привел в порядок после погрома, встретила нас уютным полумраком.

— Заносите его и кладите на стол, — скомандовал я, зажигая масляную лампу. Тусклый свет озарил полки с лекарствами, стол в центре, клетки в углу.

Торвальд и Леннокс осторожно, стараясь не потревожить раненого, внесли носилки и переложили камнегрыза на стол. Зверь жалобно пискнул, но даже не открыл глаза.

— Теперь все на выход, — сказал я. — Леннокс, ты тоже иди. Если будешь под ногами путаться, только хуже сделаешь.

Парень хотел что-то возразить, но Торвальд, не тратя времени на слова, просто схватил его за плечо и вытолкал за дверь.

— Делай свою работу, лекарь, — бросил он напоследок, забрал носилки и закрыл дверь снаружи.

Я остался один. Точнее, не совсем. Люмин, радостно пища, носился по лавке, обнюхивая каждый угол. Он был дома, и это перекрывало всю его усталость.

Первым делом я аккуратно снял ранец, поставил его на пол и открыл.

— Вылезай, боец, — прошептал я, заглядывая внутрь.

Крох заворочался, высунул морду и осоловело заморгал. Сапфировые глаза обвели знакомое помещение, втянули родные запахи. Он замер на мгновение, а потом, словно приняв какое-то решение, попытался выбраться наружу.

Я помог ему, вытащил из ранца и отнёс в спальню, уложив возле кровати. Люмин тут же бросился к нему, суетясь и попискивая. Я посмотрел на них и улыбнулся.

— Отдыхайте, — тихо сказал им и вернулся к столу.

Первым делом осторожно снял повязку. Рана выглядела… хорошо. Нет, не просто хорошо — отлично! Краснота вокруг почти исчезла, отек спал, швы, наложенные в полевых условиях, держались крепко, края раны стянуты ровно, без нагноений.

— Ну ты даешь, — прошептал я, обращаясь к зверю. — Крепкий орешек.

Камнегрыз приоткрыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха, только усталость и… доверие? Он словно понимал, что этот двуногий не причинит ему вреда.

Я приготовил раствор «Железнолиста», смочил чистую тряпицу и осторожно протер кожу вокруг раны, удаляя остатки мха, следом наложил новую, чистую повязку, стараясь не слишком туго, чтобы не нарушить кровообращение. Камнегрыз дернулся, но даже не пискнул.

— Молодец, — похвалил я. — Потерпи еще немного.

Оглянулся на самую большую клетку, что была идеальным местом для зверя, и застелил дно свежим сеном. Вернувшись к столу, осторожно, стараясь не делать резких движений, подхватил камнегрыза на руки. Зверь был тяжелым, но я справился — перенес его в клетку и уложил на сено. Камнегрыз сразу же завозился, устраиваясь поудобнее, и затих, прикрыв глаза.

Я задумался, осталось ли в лавке хоть что-нибудь из подходящих лекарств, и… Вспомнил, что да! Подошёл к полкам, открыл ящик с кореньями «Железной воли» и взял один. Система тут же напомнила о его свойствах.

[Обнаружено: Корень «Железной Воли»]

[Эффекты: Мощный адаптоген и стимулятор. Резко усиливает естественную регенерацию тканей, укрепляет иммунную систему, повышает устойчивость к бактериальным и магическим инфекциям. Обладает выраженным тонизирующим эффектом на сердечно-сосудистую и нервную систему]

[Качество: Безупречное]

[Сохранность: 100%]

То, что нужно. Взял ступку и пестик, отрезал небольшой кусок корня и принялся измельчать его. Закончив, налил в миску немного воды, пересыпал толчёный корень, размешал и поставил её рядом с его мордой.

— Пей, — сказал я.

Камнегрыз посмотрел на меня, понюхал воду и начал жадно пить. Когда миска опустела, зверь вздохнул, лизнул мою ладонь шершавым языком и снова закрыл глаза.

Я выдохнул. Руки дрожали от усталости, перед глазами всё плыло, но внутри разливалось теплое чувство.

Поднялся, убрал остатки корня обратно в ящик, на ватных ногах дошел до двери и распахнул ее, увидев отряд, что стоял снаружи в полном составе — они не ушли, не разбрелись по тавернам, не оставили Леннокса одного, а ждали. Даже угрюмый Дрог, привалившись к стене, терпеливо курил какую-то вонючую трубку.

Торвальд подошел ко мне.

— Ну как он? — спросил он коротко.

Я посмотрел на Леннокса, который застыл в двух шагах и не решался подойти.

— Он в полном порядке, — сказал я.

Леннокс облегченно выдохнул, зашёл в лавку и остановился у клетки, глядя на спящего зверя. Видел, как дернулись его плечи, как он провел рукой по глазам, смахивая что-то, чего не хотел показывать.

— Но… — я шагнул следом, и Леннокс резко обернулся. В его глазах висел вопрос: «Что еще?».

— Ему нужен покой и правильный уход, — пояснил я. — Лучше оставь его у меня на пару дней, я буду за ним следить, кормить и обрабатывать рану. Заберешь целого и почти здорового, обещаю.

Леннокс долго смотрел на меня, а потом шагнул вперед и схватил меня за плечи. Его пальцы впились так сильно, что я поморщился, но он, кажется, даже не заметил этого.

— Спасибо, — выдохнул он. — Спасибо тебе, Эйден. Я твой должник. Если что-то понадобится — только скажи. Все сделаю.

Торвальд, стоявший в дверях, хмыкнул и молча кивнул. Один короткий кивок, но в нем было все: признание, уважение, принятие. Этот суровый, обожженный Лесом мужик только что сказал мне больше, чем мог сказать словами.

Варрен хлопнул меня по плечу тяжелой ладонью, от чего я чуть не присел.

— Молодец, лекарь, — прогудел он. — Славно поработал.

Кельн уважительно склонил голову. Его птица на плече, словно вторя хозяину, коротко и гортанно крикнула.

Даже угрюмый Дрог, выбив трубку о стену, бросил короткое:

— Хорошая работа.

А затем они ушли. Все, кроме Леннокса, который еще минуту мялся на пороге, глядя то на меня, то на камнегрыза.

— Иди, — сказал я ему, — тебе нужно отдохнуть. Приходи завтра, если хочешь.

Он кивнул и вышел. Я закрыл за ним дверь, задвинул засов и обессиленно прислонился к косяку. Вокруг царила тишина, ласковый полумрак лавки, запах трав и тихое посапывание зверей.

Я прошел в спальню, чтобы проверить своих. Люмин уже устроился на моей подушке, свернувшись медовым клубочком, а рядом с ним, на полу, где его оставил, Крох. Зверь открыл глаза, когда я вошел, посмотрел на меня и… Просто моргнул и снова закрыл глаза.

Рухнул на кровать и закрыл глаза, но не смог уснуть. Мысли роились в голове, как потревоженные пчелы. Открыв глаза, посмотрел на потолок, прокручивая в голове события последних дней. Троица вымогателей. Лес. Вены. Кристаллический ящер. Операция камнегрызу.

И вдруг меня пронзило. А если бы они принесли не камнегрыза, а василиска Торвальда? Эту махину под два с лишним метра в холке? Куда бы я его положил? На пол?

Я сел на кровати. Во дворе же был Загон! Большой, просторный, предназначенный для крупных зверей. Если хочу, чтобы ко мне приходили с любыми зверями, от крошечного зайцелопа до огромного василиска, нужно место, где я смогу их разместить, лечить и выхаживать.

— Надо срочно заняться загоном, — прошептал в темноту.

В голове завертелись планы. Осмотреть, починить, застелить свежим сеном…

Дел невпроворот, и это хорошие, правильные дела — не те, от которых сводит живот страхом, а те, от которых на душе становится тепло и спокойно. Я снова лег, прикрыл глаза. Мы все дома, и завтра продолжится новая жизнь. С этими мыслями провалился в глубокий сон. Впервые за много дней без страха, без кошмаров, без давящего ужаса перед темнотой.

И мне снилось, что за окном светит солнце.

Ребята, за каждую тысячу лайков/наград доп глава!

Леннокс вышел из лавки и ночной прохладный воздух ударил ему в лицо. Камнегрыз остался в надежных руках, и почти забытое чувство облегчения теплом растекалось по его груди.

Отряд успел пройти вперёд, но их силуэты отчетливо виднелись в пустынных ночных переулках. Леннокс припустил бегом, от чего сапоги гулко застучали по булыжнику, а эхо заметалось между стен спящих домов.

Торвальд обернулся, и даже в темноте Леннокс разглядел на его лице тень усмешки.

— Торвальд! — выдохнул Леннокс, нагоняя отряд и хватая ртом воздух. — Постойте!

Варрен, шагавший рядом с Кельном, лениво обернулся. Дрог даже не повернул головы, Кельн остановился, поправил перевязь и посмотрел на молодого с привычным спокойствием.

— Чего мечешься? — проворчал Варрен.

— Я… я хотел сказать спасибо всем вам за то, что помогли донести камнегрыза, что ждали, что…

Он запнулся, подбирая слова. Благодарность распирала грудь, мешая дышать, и выплескивалась наружу сбивчивыми, сумбурными фразами.

Торвальд поднял тяжелую ладонь.

— Заканчивай уже, — голос рыжебородого прозвучал устало. — Мы отряд, и его члены должны помогать друг другу, потому что мы…

Торвальд замялся. Слово, которое он собирался произнести, явно царапало его горло, как рыбья кость. Он не любил громких фраз и не терпел сантиментов, но сейчас, глядя на этого зеленого парня с глазами, полными благодарности, почему-то не смог отделаться от мысли — видимо, потому что тот заслужил правду.

— Семья, — выдохнул он наконец.

Варрен гоготнул и со всей дури хлопнул Леннокса по плечу. Молодой ухнул, но на его лице расцвела счастливая улыбка. Кельн молча кивнул. Дрог отвернулся, но Леннокс успел заметить, как дрогнули уголки его губ.

— Идем, — коротко бросил Торвальд и развернулся.

Отряд двинулся дальше уже вместе с Ленноксом, который чувствовал себя частью чего-то большего и нерушимого.

Вскоре они вышли на площадь, где редкие фонари разгоняли темноту тусклым светом. Варрен зевнул и почесал волосатую грудь под курткой.

— Ну все, мужики, — прогудел он, с наслаждением потягиваясь. — Я домой. Завтра с утра к Горгану, заказ сдавать, а то мы уже двое суток на ногах.

— И я, — поддакнул Кельн, прикрывая глаза. — Силок еле на плече сидит, тоже устал, надо отдохнуть.

Леннокс согласно кивнул. Его самого шатало от усталости, глаза слипались, а ноги гудели так, будто он пробежал десятки километров, что, в общем-то, было правдой.

Торвальд остановился и посмотрел на Варрена таким взглядом, будто тот предложил вернуться в Лес и прыгнуть в центр стаи голодных крикунов.

— Какой домой? — переспросил рыжебородый с неподдельным изумлением. — Ты с дуба рухнул, Варрен? Пошли пить!

Коренастый мужчина замер с открытым ртом. Сонное выражение мгновенно сползло с лица, уступив место хищному интересу.

— Пить? — переспросил он. — Это… ну, если пить, то я, пожалуй, могу и потерпеть усталость.

— Вот и чудненько, — довольно осклабился Торвальд.

Леннокс робко подал голос:

— А может все-таки выспимся? Мы правда валимся с ног, и завтра к Горгану…

Однако его никто не слушал. Варрен уже предвкушающе потирал ладони, Кельн, только что жаловавшийся на усталость, вдруг встрепенулся и согласно закивал, даже угрюмый Дрог оживился, достал из кармана кисет, проверяя, не пуст ли, и его вечно мрачное лицо осветилось предвкушением.

— Бросай нести чушь, — Торвальд подошел к Ленноксу и взял его под руку. — После похода нужно развеять мысли, иначе будут кошмары сниться — проверено.

— Но мы правда устали… — попытался возразить Леннокс.

— Пошли, малой, сейчас научим тебя правильно отдыхать. Запомни: хорошая драка и пьянка — лучшее лекарство от Леса.

Варрен гоготнул и подхватил Леннокса под вторую руку. Так, под конвоем матерых бойцов, молодой поковылял в сторону, где вдали уже виднелись огни таверны, из которой доносились пьяные песни и звон посуды.

Таверна называлась «Логово грызня» — название, которое много говорило тем, кто понимал. Грызни здесь действительно хватало, но в основном за столами, где Мастера Зверей выясняли отношения после удачных походов.

Здание сложено из грубого камня, с широкими дверями, в которые мог пройти не только человек, но и зверь средних размеров. Рядом с таверной располагался огромный загон, разделенный на отсеки для живности разных размеров, в которых посетители могли временно оставить своих зверей. Сейчас в загоне суетились служители, таскали ведра с водой и охапки сена.

Торвальд подошел к распорядителю — тощему мужичку с заискивающей улыбкой и бегающими глазками.

— Принимай пополнение, — коротко бросил он, кивнув на зверей. — Накорми их, да вычисти получше, чтоб к утру блестели.

— Конечно, господин Торвальд, все сделаем в лучшем виде! — затараторил он, принимая зверей.

Отряд вошёл внутрь, и Леннокс едва не оглох. В таверне стоял гомон десятков голосов, звон кружек, чей-то пьяный смех, ругань, где-то в углу орали одновременно несколько сборищ людей разные песни. Воздух был густым от дыма трубок, запаха жареного мяса и пота.

Торвальд окинул зал хозяйским взглядом. Столы ломились от еды и выпивки, за ними сидели такие же, как они — обветренные, пропахшие Лесом и кровью люди, со шрамами на лицах и пустыми глазами, в которых плескалась бездна.

В центре зала стоял большой стол, рассчитанный человек на десять. За ним расположилась компания здоровенных мужиков, которые громко ржали над чьей-то шуткой, стучали кружками и вообще вели себя так, будто таверна принадлежала им.

Торвальд направился прямо к ним.

Леннокс не удивился, ведь прекрасно знал этот взгляд рыжебородого — взгляд хищника, который вышел на охоту. Варрен довольно осклабился и подтолкнул Кельна локтем.

— Сейчас будет весело, — прошептал он.

Торвальд подошел к столу и остановился. Мужики за столом не сразу заметили его — слишком были заняты своим весельем, но постепенно, один за другим, замолкали, чувствуя чужое присутствие.

Самый крупный из них — детина с бычьей шеей, кулаками размером с небольшие валуны и рожей, которую мать, видимо, любила меньше всех, медленно повернулся и уставился на Торвальда.

— Убирайтесь отсюда, шпана, — сказал Торвальд, не повышая голоса, будто попросил подвинуться в очереди за хлебом. — Мой отряд устал и хочет отдохнуть.

За столом повисла густая тишина. Детина медленно, с хрустом в шее, поднялся. Он оказался огромен, на полголовы выше Торвальда и раза в полтора шире в плечах. Его лицо наливалось кровью, превращаясь из розового в багровое.

— Повтори-ка, — прорычал он, нависая над рыжебородым. — А то я плохо расслышал.

Торвальд даже не моргнул. Он смотрел на детину снизу вверх, но на его лице не дрогнул ни один мускул, только глаза стали еще холоднее.

— Если у тебя проблемы с ушами, — голос рыжебородого звучал так ласково, что у Леннокса побежали мурашки по спине, — то можем выйти и мой зверь быстро вылечит твою проблему. Знаешь, если ушей не будет совсем, то и проблема исчезнет.

Детина настолько сильно побагровел, что Леннокс испугался, не лопнет ли у него что-нибудь от такого давления. Он открыл рот и уже набрал воздуха, чтобы рявкнуть что-то страшное, но в этот момент один из его друзей, сидевший рядом, резво привстал, схватил детину за локоть и что-то быстро зашептал в ухо.

Леннокс не услышал, что именно он прошептал, но результат увидел воочию.

Лицо детины поменялось на глазах. Багровая краска схлынула, уступив место мертвенной бледности, глаза расширились, и в них плеснулся животный страх. Он перевел взгляд на Торвальда, но теперь в нём не было ни капли спеси, только ужас и узнавание.

— Извините, — выдавил детина голосом, предательски сорвавшимся на фальцет. — Мы… я… не признал.

Компания за столом мгновенно пришла в движение. Мужики повскакивали с мест, хватая кружки и недоеденные куски мяса, и буквально бросились врассыпную, растворившись в толпе за соседними столами.

Торвальд проводил их взглядом, хмыкнул и, не говоря ни слова, уселся на освободившееся место.

— Чего встали? — бросил он отряду. — Садитесь.

Варрен, довольно улыбаясь, плюхнулся на лавку. Кельн сел рядом, привычным жестом поправив перевязь. Дрог занял место с краю, достал трубку и начал набивать ее табаком. Леннокс опустился на скамью и уставился на Торвальда. Из-за соседних столиков доносились приглушенные шепотки:

— Смотри, это же отряд Торвальда…

— Безумцы снова вернулись…

— Лучше с ними не связываться…

— Тише ты, дурак, услышат же…

Вскоре к ним подошла официантка — полная, краснощекая женщина с лицом, видавшим виды, и руками, привыкшими таскать тяжелые подносы. Она глянула на компанию, узнала Торвальда и понимающе усмехнулась.

— Опять вернулись, рыжий? — спросила она без тени подобострастия. — Чего подавать?

— Мы сегодня гуляем, так что неси все, что есть, золотце, — коротко ответил Торвальд. — Мясо, хлеб, зелень и выпивку. Много выпивки!

— Сделаем, — кивнула она и ушла, ловко лавируя между столами.

Еду принесли быстро, будто повара знали, что с этими клиентами лучше не тянуть. На столе выросли горы жареного мяса, целые караваи хлеба, миски с соленьями и зеленью, и, конечно, тяжёлые глиняные кружки, полные темного пива и чего-то покрепче.

Отряд накинулся на еду с жадностью людей, которые несколько дней питались жестким мясом, жаренным на углях, и пили воду из лесных ручьев. Леннокс жевал, чувствуя, как усталость понемногу отпускала, сменяясь приятным расслаблением.

А потом начались байки.

Варрен, у которого язык развязался после третьей кружки, рассказывал, как его прыгун чуть не подпалил хвост грызу Дрога, когда тот полез не в свою нору на Первом слое.

— Представляешь, — Варрен размахивал руками, едва не опрокидывая кружки, — этот лохматый псих сунул башку в нору, а там кладка ядовитых жаб! И прыгун, полезший следом, решил, что жабы — отличная закуска! Ну и давай искрить от радости, а грыз же тупой как валенок, вместо того, чтоб отскочить, еще глубже полез! Я уж думал, всё, будет у Дрога шашлык из грыза на ужин!

Дрог мрачно посмотрел на Варрена, затянулся трубкой и выпустил клуб дыма прямо ему в лицо.

— У моего грыза шкура толще, чем твоя башка, — проворчал он. — Ему эти искры что слону дробина.

— Ага, — не унимался Варрен, — а чего тогда он потом три дня задом к костру сидел и скулил?

Дрог промолчал, но уголки его губ дернулись то ли от злости, то ли от смеха.

Кельн, разомлевший от тепла и выпивки, довольно щурился и изредка вставлял едкие замечания, от которых Варрен начинал ржать еще громче. Даже Леннокс постепенно расслабился. Усталость смешалась с хмелем, превратившись в приятное оцепенение, и он словил себя на том, что начал хохотать вместе со всеми над очередной байкой Варрена.

Торвальд сидел во главе стола, пил наравне со всеми, кружку за кружкой, громко смеялся, хлопал по столу тяжелой ладонью, и травил свои истории.

Время текло незаметно. Часы сменяли друг друга, таверна гудела, гремела и постепенно пустела. Расходились хмельные компании, стихали песни, тускнели масляные лампы.

Наконец, Варрен, который к этому моменту едва ворочал языком, поднялся, пошатываясь.

— Всё, мужики, я труп, — объявил он. — Если сейчас не лягу, усну прямо здесь, под столом.

Кельн поддержал его. Дрог, мрачный как туча, но на удивление твердо стоявший на ногах, кивнул и тоже поднялся.

Они вышли из таверны гурьбой, горланя какую-то походную песню, в которой слова заменялись неприличными жестами. Леннокс, едва держась на ногах, попрощался и побрел в сторону своего жилья. Торвальд махал всем рукой, шатаясь и приваливаясь к стене.

— Завтра к Горгану! — крикнул он вдогонку. — Не проспите!

Варрен махнул рукой, мол, не учи ученого, и скрылся в переулке. Торвальд постоял еще немного, глядя им вслед, а потом шатающейся походкой свернул за ближайший угол и замер.

Шатающаяся походка исчезла, будто ее и не было. Рыжебородый выпрямился, провел ладонью по лицу, стирая дурацкую пьяную улыбку, и глаза внимательно оглядели пустой переулок.

Он не пил ни капли. Старая привычка, выработанная годами — никогда не терять контроль, особенно когда рядом чужие.

Торвальд прислушался — вокруг была тишина, которую нарушали лишь далекие отголоски ночного города — лай собак, пьяная песня где-то в квартале отсюда, скрип телеги. Никто не следил.

Он двинулся вперед быстрым, уверенным шагом. Туда, где кончались кривые улочки и начинался центр с ровными мостовыми, магическими фонарями и домами, в которых жили те, кому никогда не приходилось спускаться в Лес за куском хлеба.

Торвальд шел тенями. Он знал столицу как свои пять пальцев, каждую подворотню, каждый темный закоулок, каждую крышу, с которой можно незаметно перебраться в соседний квартал. Годы походов в Лес научили его двигаться бесшумно, сливаться с темнотой и становиться невидимым для врагов.

Через полчаса он вышел к парку, в один из многочисленных зеленых островков в центре города, предназначенный для выгула зверей высоких классов. Здесь росли редкие деревья, привезенные из Леса, журчали искусственные ручьи, а в клетках из магического стекла порхали светящиеся насекомые, создавая иллюзию волшебной ночи.

Парк был пуст, лишь магические фонари разгоняли тьму тусклым светом, да где-то вдалеке ухал ночной зверь, запертый в вольере.

Торвальд сел на скамейку, откинулся на спинку и замер. Сколько прошло времени, Торвальд не знал. Луна за это время успела доползти почти до горизонта, тени изменились, но он сидел неподвижно, а потом рядом с ним бесшумно появилась фигура.

Торвальд не услышал шагов, не уловил шелеста одежды, не почувствовал запаха. Фигура просто возникла из темноты, будто соткалась из теней, и теперь сидела в полуметре, скрыв лицо глубоким капюшоном.

Мужчина не поздоровался. Атмосфера вокруг мгновенно изменилась. Воздух стал тяжелым, давящим, Торвальд почувствовал, как по спине побежали мурашки — древний, животный страх, который он не испытывал, даже встречаясь в Лесу с монстрами C-класса.

Он знал этого человека. Точнее, знал, кем тот был, и этого знания хватило, чтобы понять: сейчас от каждого его слова зависит, выйдет ли он из этого парка живым.

— Здравствуйте, — тихо сказал Торвальд. В его голосе впервые за долгое время прозвучали нотки подчинения. Он признавал главенство того, кто сидел рядом — иначе нельзя.

Человек в капюшоне молчал. Тишина затягивалась, становясь невыносимой. Рыжебородый чувствовал, как пот выступал на лбу, хотя ночь была прохладной.

Наконец, из-под капюшона донесся тихий, спокойный голос, в котором не было угрозы или злости. Он звучал ровно, будто человек спрашивал о погоде.

— Как все прошло?

Торвальд сглотнул. Пересохшее горло скребло, как наждачной бумагой.

— Как вы просили, — ответил он, стараясь говорить четко и по делу. — Я дал лекарю мясо высокорангового зверя, но парнишка выжил.

Он замолчал, ожидая реакции, но её не последовало. Человек сидел неподвижно, и Торвальд продолжил:

— Более того, нам пришлось спуститься на Второй слой, а давление там, сами знаете, какое, но он не просто выдержал, а смог работать. Лекарь заштопал раненого камнегрыза прямо в поле без нормальных лекарств, без ничего.

Человек молчал, но Торвальд чувствовал его неодобрение.

— Парень… оказался очень перспективным звериным лекарем, — сказал он наконец. — Не то, что те, с кем мы обычно имеем дело. Они, знаете… не поспевают за нами, тормозят отряд, боятся всего вокруг, а лечить толком не умеют — только по учебникам да схемам Академии, и чуть что не так — сразу в кусты, а этот… — Торвальд замолчал, подбирая слова, и наконец решился: — Он истинный сын своих родителей. Легендарных Моррисов.

Последние слова упали в тишину, как камни в стоячую воду.

Человек в капюшоне едва заметно вздрогнул — Торвальд скорее угадал это движение, чем увидел, но этого хватило.

В тот же миг рядом с фигурой буквально из ниоткуда появился зверь.

Торвальд толком не разглядел его, только мелькнувшую в полумраке тень, очертание гибкого, смертоносного тела, блеснувшие в свете фонаря глаза, но его тело отреагировало быстрее разума. Мышцы напряглись, рука дернулась к поясу, где обычно висел топор, и только через мгновение он вспомнил, что топор, как и его зверь, остался в загоне таверны.

Торвальд прекрасно знал, что это за зверь. Встреча с ним никогда не заканчивалась ничем хорошим, ведь подобные твари убивали молниеносно, не оставляя никаких шансов таким, как он. Они были смертью, воплощенной в клыках и когтях, и сейчас эта смерть находилась в полуметре и смотрела на него голодными глазами.

Торвальд заставил себя дышать ровно. Паника — верная гибель. Он смотрел на зверя, но краем глаза видел, как человек в капюшоне медленно поворачивался к нему.

Капюшон чуть сполз, и Торвальд наконец увидел его лицо.

Оно не было красивым в привычном смысле — слишком резкие черты, слишком бледная кожа, слишком тонкие губы, но в нем было то, что заставляло забыть о красоте — невероятная, пугающая харизма. Магнетизм, от которого перехватывало дыхание. И глаза. Один обычный, темный, глубокий, как колодец, а второй ярко-голубой, светящийся в темноте.

Человек смотрел на Торвальда, и рыжебородый чувствовал, как под этим взглядом внутри все сжималось от животного ужаса. Он прошел несколько слоёв Леса вдоль и поперек, встречал тварей, от которых волосы вставали дыбом, но такого страха не испытывал никогда.

— Ты не справился, — тихо сказал человек ровным голосом. — Однако… выполнил то, о чем я попросил.

Он протянул руку в тонкой перчатке, в которой был небольшой мешочек из добротной кожи, стянутый шнурком. Внутри приятно позвякивали монеты.

Торвальд осторожно взял мешочек, стараясь не коснуться пальцев неизвестного.

— Я постараюсь вновь свести тебя с лекарем, — продолжил человек, и его разноцветные глаза впились в Торвальда.

Рыжебородого затрясло. Мелкая дрожь пробежала по телу, а поджилки затряслись, как у нашкодившего щенка. Он не смог с этим справиться — страх был сильнее воли, сильнее выдержки, сильнее всего, что он в себе воспитал за годы жизни в Лесу.

Человек наклонился ближе, его голос стал тише, но от этого только страшнее.

— И в этот раз не подведи меня. Лекарь не должен вернуться живым.

Он замолчал.

— Умрет лекарь, или… — он не договорил, но это и не нужно.

Торвальд понял и кивнул. Мешочек с монетами жег ладонь сквозь кожу, напоминая о цене, которую он только что согласился заплатить.

Человек поднялся. Зверь исчез так же бесшумно, как появился, только тень мелькнула и растаяла во тьме. Фигура в капюшоне сделала шаг, второй, и растворилась в темноте парка, будто ее и не было.

Торвальд остался один, сидя на скамейке и сжимая в руке мешочек с монетами, и смотрел в пустоту. Ночной ветер холодил вспотевший лоб, трепал рыжую бороду, но мужчина не замечал холода.

Мысли в его голове ворочались тяжело, как валуны. Он вспомнил, как лекарь возился с его василиском после боя с панцирником, как дрожали его руки, как он боялся, но работал, делал свое дело, несмотря на ужас, несмотря на то, что огромный ящер мог раздавить его одним движением.

Он вспомнил, как Крох, странный зверек с даром предчувствия, первым зарычал, предупредил о ночной атаке. Если бы не он, отряду пришлось бы туго.

— Прости, парень, — прошептал Торвальд в пустоту. — Ты заинтересовал слишком серьезных людей, уж не знаю почему, но… Мне тебя искренне жаль.

Солнце пробивалось сквозь окно тонкими золотистыми лучами, рисуя на полу дорожки света. Я лежал на спине, глядя в потолок, и просто наслаждался моментом. Тишина. Покой. Никто не пытался меня сожрать, не нужно никуда бежать, прятаться и замирать при каждом шорохе.

Рядом, свернувшись пушистым медовым клубочком, посапывал Люмин. Его длинные уши смешно подрагивали во сне, а лапки иногда начинали мелко перебирать воздух — наверняка ему снилось что-то хорошее — может, бескрайние луга с сочной травой, где можно скакать без устали.

На полу лежал Крох. Его коренастое тельце мерно вздымалось, дыхание было глубоким и спокойным. Впервые за все время, что я знал этого зверя, он спал без напряжения, без готовности в любой момент вскочить и защищаться.

Я осторожно, стараясь не делать резких движений, приподнялся на локте и посмотрел на них. Люмин, Крох… Моя странная, лохматая, невероятно дорогая сердцу команда.

Крох, словно почувствовав мой взгляд, приоткрыл один глаз. Узкая сапфировая щелка сонно глянула на меня. Он моргнул, фыркнул и, отвернувшись, дал понять: «Я еще сплю, а ты, человек, занимайся своими делами и не мешай».

Я улыбнулся и осторожно выбрался из кровати. Люмин тут же открыл глаза, потянулся, широко зевнув, и, убедившись, что я никуда не исчез, снова свернулся калачиком.

В голове уже выстраивался четкий план на день. Первым делом нужно осмотреть зверей. Убедиться, что Камнегрыз, который перенес операцию в полевых условиях, восстанавливался как надо. Проверить лапу Кроха и удостовериться, что не началось воспаление, и кость срасталась правильно.

Следом нужно навестить Горгана, чтобы получить обещанные две серебряные марки и… спросить про защиту. Скупщик обещал помочь с проблемой троицы вымогателей, да и откладывать её дальше нельзя. Трое пьяных ублюдков, что избили меня и покалечили моих зверей, должны вернуться со дня на день.

А после, если останутся силы, нужно заняться загоном во дворе. Я вышел в основное помещение. Зверь, лежавший в самой большой клетке, увидев меня, даже не пошевелился, а просто тяжело, но ровно дыша, перевел отсутствующий взгляд с меня на пол.

Меня кольнуло нехорошее предчувствие. Я открыл дверцу и осторожно, стараясь не делать резких движений, переложил его на стол. Камнегрыз даже не пискнул, не дернулся — полное отсутствие реакции. Это странно. Очень странно.

Люмин, увязавшийся за мной, остановился возле стола и замер, внимательно наблюдая за происходящим.

Я снял с камнегрыза старую повязку и едва не присвистнул от удивления. Рана выглядела… полностью заросшей, кое-где даже начали формироваться новые пластины. Регенерация магических существ творила настоящие чудеса.

Но почему зверь себя так странно вёл? Вчера всё было намного лучше!

Я проверил пульс, но он оказался ровным и сильным, дыхание глубокое, без хрипов, зрачки реагировали на свет, хоть и вяло, температуры не было. Все показатели в норме. В голове пронеслась дюжина вариантов: от банального истощения до внутреннего кровотечения или повреждения позвоночника, о котором я мог не знать, но ни один не подходил под симптомы.

И тут, словно отвечая на мой немой вопрос, перед глазами вспыхнуло знакомое свечение системы:

[Обнаружено критическое состояние: Магическая интоксикация]

[Существо: Живодёр−камнегрыз]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Угроза: В организм существа при ранении проникла высококонцентрированная мана существа класса С (Кристаллический панцирный ящер). Чужеродная мана разрушает магические каналы]

[Прогноз: Без удаления чужеродной маны существо впадет в необратимую магическую кому и погибнет через 48 часов]

Я замер, вчитываясь в строки несколько раз, сердце бешено заколотилось.

Два дня. У камнегрыза осталось два дня.

— Вот оно что… — выдохнул я, почувствовав, как по спине пробежал холодок.

Оказывается, звери высоких классов опасны даже после смерти, ведь их мана является смертельным ядом для более слабых существ. Достаточно одной царапины, чтобы концентрированная энергия проникла внутрь и начала убивать. Получается, что в этом мире сила одного может стать приговором для другого, и даже если ты победил в схватке и враг мертв, его эхо продолжает убивать.

Но неужели такой опытный отряд не знал об этом? Леннокс, как самый молодой, может, конечно, об этом не подозревать, но остальные… Всё это очень странно, и никак не может помочь в сложившейся ситуации.

Я опустился на табурет, уставившись на неподвижного зверя. Люмин, почувствовав мое состояние, ткнулся влажным носом в ладонь, тихо скуля.

— Тихо, малой, — рассеянно погладил Люмина по голове. — Мне нужно подумать.

Мысли заметались в голове, сталкиваясь и разлетаясь осколками. Чужеродную ману нужно вывести. Это не инфекция или токсин, с которыми умел работать, а магия, с которой я понятия не имел, что делать. Да, несколько раз мне удалось с помощью неё изготовить лекарства, но… Этого слишком мало, чтобы говорить, что я понимал, как ей пользоваться.

В моем арсенале не было ничего, что могло бы с этим справиться. «Пустокров» выводил алкалоиды, «Железный корень» поддерживал сердечную деятельность, «Серебряный колокольчик» творил чудеса регенерации, но все это бессильно против магии. Мне нужно было что-то другое — что-то, чего я пока не умел.

А что, если… попробовать самому? Я вспомнил, как ощущал фоновую ману в Лесу, как чувствовал ее течение, плотность, давление. Тогда, на Втором слое, мои каналы пульсировали в такт окружающей энергии, пытаясь адаптироваться. Может, я смогу не просто почувствовать её, но и управлять? Вытянуть чужеродную энергию из тела зверя, как вытягивают занозу?

Я закрыл глаза и положил ладони на теплые, чуть шершавые пластины камнегрыза, сосредоточился и попытался заглянуть внутрь себя — туда, где пульсировал тонкий, едва ощутимый ручеек моей маны, «Зародыш». Я мысленно приказал ему течь в руки, в пальцы, сквозь кожу в тело зверя, но… ничего не произошло.

Напрягся сильнее, стиснув зубы до скрежета. В висках застучала кровь, лоб покрылся холодной испариной. Я вложил все силы, всю волю в эту попытку, но моя мана, словно натыкаясь на невидимую гранитную стену, просто растекалась, даже не касаясь чужой, пульсирующей злобной энергией, что бушевала в теле камнегрыза.

Минута. Пять. Десять.

Открыв глаза, обессиленно опустил дрожащие руки. Дыхание сбилось, перед глазами поплыли цветные пятна, а результата ноль.

— Да почему⁈ — отчаянно выдохнул я в пустоту.

Люмин жалобно скулил рядом. Система, будто только и ждавшая моего вопроса, услужливо вывела перед глазами новое сообщение:

[Уведомление: Попытка магического вмешательства не удалась]

[Причина: Уровень магических каналов носителя («Зародыш») недостаточен для противодействия концентрированной мане класса С. Требуется минимальный уровень «Ручей» для выполнения данной задачи]

[Рекомендация: Повысить уровень магических каналов до следующего порога]

Я прочитал сообщение несколько раз и горько усмехнулся. «Ручей», значит. Опустил голову, уставившись в пол, и почувствовал бессилие — самое страшное чувство для врача, когда ты точно знаешь, что нужно делать, знаешь, как спасти пациента, у тебя есть опыт, руки, но нет главного инструмента, без которого все остальное бесполезно.

В этом мире мало быть просто хорошим ветеринаром, мало любить животных, уметь делать сложные операции, разбираться в травах и рецептах. Местный целитель зверей должен обладать личной магической силой, и чем сильнее звери, которых мне принесут, тем сильнее должен быть я. Иначе — смерть пациента, и, вполне вероятно, моя.

Я посмотрел на руки, которыми спасал животных в прошлой жизни, но сейчас они беспомощны. Перевел взгляд на Люмина. Мой верный путешественник, прильнувший к ноге, смотрел на меня с безграничным доверием. Он верил, что я смогу все, что спасу любого, кого принесут в эту лавку.

А ведь мне нужно стать сильнее не только ради чужих зверей. Как я уже убедился, после появления магических каналов моё тело перестало воспринимать зверей класса Е, как угрозу. Поэтому мне нужно продолжить их развитие, чтобы постепенно избавиться от страха, въевшегося в плоть этого тела. Ради них. Ради себя. Ради того, чтобы больше никогда не чувствовать себя таким беспомощным

Решение пришло мгновенно. Башни. Непонятные источники магии. Единственное место в этом мире, где можно быстро и эффективно усилить свои каналы. Элиан говорил мне, что доступ к ним стоит больших денег, но у меня есть золотая марка, спрятанная в тайнике, и две серебряных, которые обещал Горган. Этого должно хватить. Должно, мать его, хватить.

Я встал, отнёс камнегрыза в клетку и осторожно, стараясь не тревожить, поправил под ним сено.

— Потерпи, — прошептал я, глядя на неподвижное тело зверя. — Я тебя вытащу. Обещаю.

Зайдя в спальню, переоделся. Крох, увидев, что собираюсь, рыкнул, всем своим видом показывая: «Я с тобой, человек, не оставляй меня».

Опустился перед ним на корточки и взял его мордочку в ладони. Зверь замер, но не отстранился.

— Нет, боец, — сказал я твердо. — Вы с Люмином остаётесь дома, чтобы охранять лавку и камнегрыза. Это очень ответственное задание! Справитесь?

Я перевел взгляд на Люмина, который тут же встряхнул длинными ушами и принял гордый вид, словно его уже назначили главным.

Крох проследил за моим взглядом, посмотрел на расфуфыренного зайцелопа, фыркнул и отвернулся, но через пару секунд коротко рыкнул. Я воспринял это как «Ладно, так и быть, но без нас не вздумай там задерживаться».

Усмехнулся, быстро накинул куртку, проверил, надежно ли заперта клетка, и вышел за дверь, закрыв навесной замок. Город встретил меня привычным шумом, гамом и запахами.

Передвигался быстрым шагом, лавируя между прохожими, телегами и зазевавшимися разносчиками. Район Отверженных остался позади, сменившись чуть более приличными кварталами, но все равно до блеска центральных улиц здесь далеко. Наконец, впереди показалась лавка Горгана

Внутри лавки скупщика было прохладно. Девушка за прилавком отвлеклась от чтения толстой книги и улыбнулась, узнав меня.

— Доброе утро, господин Эйден. Проходите, хозяин вас уже ждёт.

— Доброе утро! Спасибо, — ответил я девушке, имя которой так и не узнал.

Толкнув дверь в кабинет Горгана, увидел его, сидящим за столом. Скупщик поднял взгляд, отложил перо, которым что-то писал, и на его широком, обветренном лице появилась кривая улыбка.

— А, целитель! — он указал на стул напротив. — Присаживайтесь. Слышал, слышал про ваш поход. Говорят, вы там неплохо проявили себя, и смогли спасти нескольких зверей отряда.

— Есть такое дело, — коротко ответил я, садясь на краешек стула. — И сейчас один из них лежит у меня в лавке, если вам это интересно.

— Да-да, Торвальд рассказывал, — Горган полез в ящик стола и выудил оттуда два серебряных кругляша, с характерным звоном бросив их на столешницу. — Ваша плата, и, как обещал, теперь у вас есть скидка на следующую покупку.

Я сгреб монеты, спрятав их в карман, но с места не встал. Горган вопросительно приподнял бровь.

— Вы обещали помочь с моей… — начал я, глядя ему прямо в глаза, — проблемой.

На лице скупщика появилось выражение искреннего, почти профессионального сожаления. Он развел руками:

— Ах, это… Понимаете, вышла небольшая накладка. Для решения этого деликатного вопроса я собирался предложить вам отряд, с которым вы ходили в Лес, но… Его пришлось срочно отправить из города по весьма веским причинам. Так что, увы, ничем не могу помочь. Сами понимаете, дела…

Он говорил гладко, убедительно, но я видел его глаза, в которых не было и тени сожаления — только холодный, оценивающий интерес.

Я сжал зубы. Врет. Чувствую кожей, что врет.

— Горган, — мой голос звучал ровно, хотя внутри все кипело. — Камнегрыз сейчас у меня в лавке, а Леннокс — член твоего отряда, и без своего питомца, которого я вытащил с того света, он никуда не уйдет. Вы не могли их никуда отправить.

Скупщик криво усмехнулся.

— Я сказал то, что сказал, целитель. Ничем не могу помочь, это мое окончательное решение.

Повисла тяжелая пауза. Понял, что спорить было бесполезно. Горган явно что-то знал, но говорить не собирался. Может, сам был в доле с этими бандитами? Может, они были его людьми? Или просто не хотел связываться с криминальными разборками из-за какого-то лекаря с сомнительной репутацией? Всё это звучало сомнительно, слишком натянуто, но… Неважно. Важно другое: проблема в виде трёх пьяных ублюдков снова вставала передо мной в полный рост.

До их визита оставалось около двух дней, но к их приходу камнегрыз уже умрёт. Значит, у меня есть два дня, чтобы стать сильнее и решить сразу две проблемы, или не решить и потерять все.

Я встал и развернулся, чтобы уйти, но у самой двери остановился.

— Горган, — бросил, не оборачиваясь. — Не подскажете, где находится ближайшая башня? Где можно усилить магические каналы?

В кабинете повисла тишина. Я чувствовал на себе тяжелый, изучающий взгляд скупщика. Прошло несколько долгих секунд, прежде чем он ответил.

— Решили стать сильнее? — в его голосе послышалось одобрение. — Это правильно, в нашем деле сила никогда лишней не бывает, особенно для таких, как вы.

Он помолчал, потом продолжил:

— Башня есть в Академическом квартале. Идите прямо по Главной улице, до площади Фонтанов. Там свернёте налево и упрётесь прямо в ворота — не ошибётесь.

Я кивнул и вышел. Солнце поднялось уже высоко и слепило глаза. Зашагал в сторону центра, сжимая в кармане золотую и две серебряных марки — все, что у меня было, все, на что мог рассчитывать.

Сегодня я должен стать сильнее во что бы то ни стало, потому что на кону стояла жизнь зверя, доверившегося мне, а такие вещи привык ценить превыше всего.

Академический квартал встретил меня тишиной и чистыми мостовыми. Двух- и трехэтажные дома смотрели на мир аккуратными фасадами и чистыми окнами. Редкие прилично одетые прохожие косились на меня в заштопанной куртке, стоптанных сапогах и усталым лицом, с легким недоумением, ведь я явно диссонировал с местным лоском.

Башню увидел издалека. Она возвышалась над кварталом, словно огромный каменный палец, указывающий в небо. Темно-серая башня не имела окон, только узкие бойницы на самой вершине.

У массивных кованых ворот, преграждавших путь к башне, стояли двое стражников. Они подтянуты, одеты в добротные кожаные доспехи с металлическими пластинами, а на поясах висели мечи, вот только зверей рядом не наблюдалось.

— Уважаемый, — один из стражников, высокий и светловолосый, лениво перегородил мне путь. — Это закрытая территория.

— Мне нужно в башню, — сказал я как можно спокойнее, — чтобы усилить каналы.

Стражники переглянулись. Второй, коренастый, с густой черной бородой спросил:

— Вход в башню стоит золотую марку. Извините, но не могли бы продемонстрировать её наличие?

— Таковы правила, — добавил светловолосый, разглядывая меня с интересом.

Я молча вытащил из кармана золотую марку. Солнце блеснуло на желтом металле. Сразу после этого светловолосый посторонился, жестом приглашая пройти.

— Прошу, проходите. Там, у входа, регистратор — он все объяснит.

— Спасибо, — ответил я, проходя мимо них.

За воротами оказался аккуратный внутренний дворик, вымощенный гладким камнем. В центре, прямо у подножия башни, стояла небольшая каменная будка, похожая на сторожку. В окошке сидел сухой старичок в очках с толстыми линзами и что-то писал в толстой книге.

Я подошел к окошку.

— Здравствуйте, уважаемый. Хотел бы посетить башню, — повторил я.

Старичок поднял на меня водянистые глаза, сощурился, но, увидев золотую монету в моей руке, оживился.

— Разумеется, разумеется, молодой человек, — закивал он, откладывая перо. — Вход на один сеанс стоит золотую монету, оплата вперед. Результат не гарантируется, жалобы не принимаются. Правила ясны?

— Ясны, — я положил марку на стойку.

Старичок ловко смахнул монету, спрятал ее в ящик стола и протянул мне небольшой гладкий камешек на веревочке, внутри которого пульсировал слабый синий свет.

— Это пропуск. Идите прямо к двери башни и приложите камень к замку. Когда войдете, поднимитесь по лестнице на самый верх, там увидите Источник. Просто сядьте рядом и попытайтесь впитать столько маны, сколько сможете. Когда почувствуете, что больше не можете — уходите. Сеанс закончится сам, когда ваш камень погаснет. Вопросы?

— Нет, спасибо, мне всё понятно.

Я взял камень, надел веревку на шею и направился к двери башни, которая казалась тяжёлой и несокрушимой. В центре двери был круглый замок с углублением точно по размеру моего камня.

Приложил камень, после чего он мягко засветился, замок щелкнул, и дверь бесшумно отворилась. Внутри башни было темно и прохладно, воздух казался каким-то плотным, тяжелым. Мои магические каналы буквально взвыли и начали вибрировать с такой частотой, что заломило виски, а перед глазами поплыли радужные круги.

Я сделал шаг, второй. Глаза постепенно привыкли к темноте. Вдоль стен вверх уходила каменная винтовая лестница без перил. Ступени были узкими, стертыми бесчисленными ногами тех, кто приходил сюда до меня.

Начал подъем. С каждым шагом давление нарастало. Казалось, сама башня давила на меня, проверяя на прочность. Ноги налились свинцом, дыхание сбилось. Иногда на пути попадались небольшие лестничные площадки, на которых, видимо, могли отдохнуть те, у кого закончились силы на подъем, но я шел дальше.

И, наконец, дошёл. Верхний зал башни оказался неожиданно небольшим — шагов десять в диаметре, а из центра зала исходил свет. Там, на невысоком постаменте парило… что-то. По всей видимости, это и был Источник, о котором говорил регистратор.

Он не имел четкой формы. Это сгусток чистой энергии размером с человеческую голову, который пульсировал, переливался всеми оттенками синего, от небесно-голубого до густого, почти черного индиго. От него исходили волны тепла и силы, которые я чувствовал каждой клеткой тела. Воздух вокруг него был густым, как кисель, и, казалось, звенел от перенасыщения маной.

Я сделал шаг к Источнику и рухнул на колени от перенапряжения. Мои каналы больше не могли сопротивляться и раскрылись навстречу этой бездонной силе, мана хлынула в меня.

Это было ни с чем не сравнимое ощущение, словно в пересохшее русло горной реки ворвался бурный, ледяной поток. Больно до слез, до хруста в костях, но одновременно до безумия хорошо. Мои каналы расширялись, наполнялись, трещали по швам, но выдерживали. Они впитывали эту силу, как губка воду — жадно, неистово, без остатка.

Я не знал, сколько прошло времени. Может, минута, может, час, но в какой-то момент почувствовал, что больше не могу, что каналы наполнились до предела, что каждая клетка моего тела пропиталась маной до отказа.

И тогда перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Уведомление: Процесс усиления магических каналов завершен]

[Предыдущий уровень: «Зародыш»]

[Текущий уровень: «Ручей»]

[Описание: Каналы расширены и укреплены. Скорость пассивного восстановления маны увеличена. Открыта возможность активного манипулирования маной для простейших задач]

[Рекомендация: Для закрепления результата избегать магических нагрузок в течение 24 часов]

[Статус обновлен: Эйден Мастер Зверей]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Связь с существом: Зайцелоп Люмин (Класс E, ранг 2) — установлена, слабая]

Я прочитал и выдохнул. Получилось! Даже более того, смог не только усилить магические каналы, но и перейти на новый ранг Мастера Зверей…

Поднялся на ватные, дрожащие ноги. Источник все так же пульсировал в центре зала, но теперь его свет не казался мне враждебным или пугающим. Я чувствовал его ритм, что отзывался во мне ровным, спокойным гулом.

Пора уходить. Камень на груди погас, что означало окончание сеанса. Спуск по лестнице дался легче, хотя ноги все еще подкашивались. У выхода меня встретил тот же старичок, который окинул меня цепким взглядом и одобрительно кивнул:

— Выдержали? Это хорошо. Многие в первый раз сбегают ещё на подъёме, не доходя до источника, а вы — молодец, крепкий орешек! А сейчас советую вам хорошо отдохнуть.

Я кивнул ему и вышел за ворота. Стражники провожали меня уважительными взглядами. Побрел обратно в район Отверженных, чувствуя невероятную усталость.

В кармане оставалось лишь две серебряные марки, но я стал сильнее, и это важнее денег. До лавки добрался уже ближе к обеду. Руки и ноги гудели, веки наливались свинцом, но спать нельзя.

Отпер замок, вошел внутрь и едва не рассмеялся от умиления. Люмин, завидев меня, радостно запищал и бросился навстречу, путаясь в собственных длинных ушах. Крох лежал у кровати, и при моем появлении лишь фыркнул и отвернулся, делая вид, что ему все равно, но я видел, как дрогнули его уши, и он покосился на меня, убеждаясь, что я цел.

— Я дома, мохнатая команда, — сказал, опускаясь на корточки и обнимая Люмина, который тут же принялся вылизывать мне лицо шершавым языком.

Подошел к клетке с камнегрызом, открыл её, положил на него руку, закрыл глаза и сосредоточился. Теперь мои каналы были не жалкими тоненькими ниточками, а вполне ощутимыми ручейками, по которым текла сила.

Я направил поток маны в ладони, в пальцы, в тело зверя, и почувствовал, что глубоко внутри камнегрыза пульсировало что-то чужое, агрессивное, враждебное, словно заноза, впившаяся в живое мясо — мана кристаллического ящера, не желавшая уходить.

Не стал бороться с ней напрямую, а начал вытягивать. Представил, что мои каналы — это корни дерева, которые прорастали в тело зверя и мягко, но настойчиво высасывали чужеродную энергию, забирая её себе.

Это сложно, невероятно сложно. Пот выступил на лбу, руки задрожали, но я не останавливался. Мана неохотно, по крупицам, но поддавалась, перетекала из тела камнегрыза в меня. Это больно, словно по венам пустили расплавленный металл, но я терпел, стиснув зубы.

В какой-то момент силы просто кончились, я убрал руки и лёг на пол. Перед глазами все плыло, в висках стучали тысячи молотов, но когда снова посмотрел на камнегрыза, то заметил, что он внимательно наблюдал за мной.

— Ну, привет, — прошептал я, чувствуя, как губы растягивались в улыбку. — Добро пожаловать обратно.

Система тут же отозвалась:

[Уведомление: Чужеродная мана частично нейтрализована. Состояние существа стабилизировано. Для полного выздоровления требуется еще 2–3 сеанса]

Теперь точно знал, что смогу его вытащить! С трудом поднялся, налил в миску воды и поставил рядом с мордой зверя. Камнегрыз посмотрел на воду, потом на меня и, собрав силы, начал пить.

Люмин, все это время сидевший рядом, радостно пискнул и ткнулся носом в решетку клетки.

Я встал и рухнул на табурет, почувствовав, как силы покинули меня окончательно. Перед глазами все плыло, руки дрожали, в теле была пустота, но на душе светло и спокойно.

Впереди еще много работы, но сейчас, глядя на то, как камнегрыз, которого я вытащил с того света буквально дважды, пил, понял одну простую вещь — я на своем месте. И здесь, в этом мире, полном жестокости и опасностей, наконец нашел то, ради чего стоит бороться. Мои звери. Моя лавка. Мое призвание.

Я сидел в главном зале и чувствовал, как усталость растекалась по телу тягучим свинцом. Люмин устроился у моих ног, положив морду на лапы, и время от времени тяжко вздыхал, глядя на пустую миску.

— Знаю, знаю, сам есть хочу, — сказал я устало.

В кармане брякнули две серебряные марки — всё, что осталось после посещения башни. Неплохие деньги, если подумать, на них можно закупить продукты на рынке, но… сил на готовку совершенно не осталось. Руки дрожали, веки наливались свинцом, а мысль о том, чтобы развести огонь в очаге и что-то начать варить, вызывала только глухое раздражение.

— Значит, пойду в таверну, — пробормотал я, поднимаясь.

Люмин тут же вскинул голову.

— Лежи, малой, — я потрепал его по длинному уху. — Я быстро, а ты присмотри за домом.

Зайцелоп понятливо моргнул и снова положил голову на лапы. Я накинул куртку, проверил, надежно ли заперта клетка с камнегрызом, и вышел за дверь, закрыв тяжелый навесной замок. До «Свистящего кабана» добрался быстрым шагом. Толкнул тяжёлую дверь, и меня накрыло волной привычного трактирного уюта — запах жареного мяса, свежего хлеба, лука и чего-то томящегося в печи.

Внутри было почти пусто, лишь за дальним столом дремал какой-то пропойца, уткнувшись лицом в сложенные руки, да рыжеволосая официантка с веснушчатым лицом лениво протирала мокрой тряпкой уже чистые столы, напевая себе под нос какую-то незамысловатую мелодию. Увидев меня, она улыбнулась и кивнула в сторону стойки, за которой стоял Борк, и… Улыбался!

Я замер на мгновение, потому что раньше не видел на этом вечно недовольном, обрюзгшем лице ничего, кроме хмурой злобы и раздражения, а сейчас он стоял, опершись локтями о стойку, и с искренней, почти отеческой теплотой наблюдал за тем, что происходило в зале.

Я проследил за его взглядом и увидел Грайма.

Каменный броненосец, которого недавно буквально вытащил с того света, медленно, с важным видом прогуливался между столами. Его панцирь поблескивал в свете масляных ламп, глаза деловито осматривали владения, а короткие лапы с тупыми когтями неторопливо перебирали по дощатому полу.

Зверь остановился у ножки стола, за которым дремал пьяница, задрал морду, принюхался, чихнул и, не найдя ничего интересного, двинулся дальше. Заметив меня, он замер на мгновление, а потом его нос часто задвигался, втягивая воздух. Узнал.

— Эйден! — голос Борка громыхнул под сводами таверны. Трактирщик выпрямился, и его лицо расплылось в широкой улыбке. — Заходи, заходи, гость дорогой!

Он вышел из-за стойки и направился ко мне, вытирая руки о засаленный фартук. Грайм, услышав хозяина, тоже засеменил следом, смешно переваливаясь с боку на бок.

— Доброе утро, Борк, — я шагнул навстречу. — Как он?

— Как он⁈ — трактирщик всплеснул руками. — Ты посмотри на него! Бегает! Ест за троих! Вчера немного погонял соседского кота, представляешь? Которого всю жизнь боялся! А сегодня…

Он осекся, сглотнул, и его глаза вдруг стали влажными. Грайм тем временем подошёл ко мне вплотную. Я опустился на корточки, зверь ткнулся влажным носом мне в ладонь, и я провёл рукой по его бронированной спине.

— Молодец, — тихо сказал зверю. — Рад тебя видеть.

Грайм довольно фыркнул и лизнул мою руку.

— Эйден, — голос Борка дрогнул. — Я… спасибо тебе. Если бы не ты…

— Хватит, — поднялся, почувствовав, как к горлу подступило что-то тёплое и неловкое. — Я же лекарь, это моя работа.

— Работа, — хмыкнул трактирщик, вытирая глаза рукавом. — Другие лекари тоже работали, да только не хрена не смогли, а ты…

Он махнул рукой, не собираясь раскисать при посторонних, хотя кроме нас, спящего пьяницы и Мальвины в таверне никого не было.

— Ты по делу или как?

— Еда нужна, — кивнул я. — На меня и на троих зверей, одному из которых пока только жидкий бульон можно.

Борк понимающе кивнул и, не задавая лишних вопросов, скрылся на кухне. Я остался стоять посреди зала и присел на корточки, поглаживая Грайма, который улёгся у моих ног, довольно жмурясь и подставляя морду под руку.

Рыжеволосая официантка, проходя мимо, стрельнула в меня любопытным взглядом, но ничего не сказала, только усмехнулась чему-то и продолжила тереть столы.

Борк появился из проёма кухни минут через пять. В руках он нёс внушительный мешочек из грубой мешковины, от которого исходил такой умопомрачительный аромат, что у меня свело скулы.

— Держи, — он подошел и протянул мне мешок. — Тут мясо, хлеб, овощи, похлёбка и отдельно в глиняной кружке бульон.

Я встал, взял мешочек и поразился его весу — он килограмма три, не меньше. Достав из кармана серебряную марку, протянул трактирщику.

Борк взял монету, повертел в пальцах, хмыкнул и полез в карман фартука. Отсчитав сорок восемь медяков, он выложил их на стол передо мной и решительно сгреб серебро себе.

— Держи сдачу, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — И запомни, целитель, с сегодняшнего дня у тебя в «Свистящем кабане» постоянная скидка в пятьдесят процентов. Для того, кто моего зверя с того света вытащил, у меня всегда найдётся лишний кусок.

Я открыл рот, чтобы возразить, но Борк уже развернулся и зашагал обратно за стойку. На полпути он остановился, обернулся и добавил уже тише:

— Эйден… Ты это… прости меня за то, что раньше называл тебя «убийцей зверей»… Я думал, ты всего лишь пьянчуга, что лавку запустил, и зверей калечил, а ты… ты настоящий.

— Спасибо, Борк, — сказал я.

Он замолчал, подбирая слова, и я видел, как тяжело ему давалось это признание. Борк явно не был человеком, привыкшим извиняться.

— Ты на деле доказал, кто ты есть, — закончил он. — И впредь знай: если что понадобится — приходи, всегда помогу. Ты истинный сын своих родителей, Эйден, а люди до сих пор их с теплом вспоминают.

Я кивнул, не зная, что ответить. Слова комом застряли в горле. Просто сгрёб медяки со стола, спрятал их в карман, подхватил мешок с едой и направился к выходу.

У двери обернулся. Грайм стоял посреди зала и смотрел на меня, склонив голову набок. Я улыбнулся ему и вышел на улицу.

Вернувшись в лавку, закрыл засов и зажёг масляную лампу — тусклый свет озарил помещение, выхватив из мрака полки с лекарствами, клетки и настороженную морду зайцелопа.

Люмин, что носился по помещению, как угорелый, тут же подбежал ко мне, обнюхивая мешок. Камнегрыз в клетке приоткрыл глаза и повёл носом, учуяв запах еды.

— Простите, задержался, — я поставил мешок на стол и развязал тесемки.

Запах еды мгновенно заполнил лавку. Люмин подлетел к столу, встал на задние лапки, опершись передними о край, и отчаянно попытался заглянуть внутрь. Его нос ходил ходуном, уши дрожали.

Я рассмеялся.

— Отойди, путешественник, сейчас все получишь.

Разобрав мешок, присвистнул. Борк не поскупился. Кусок запеченного мяса с аппетитной корочкой, огромный каравай свежего хлеба, горшок с густой похлебкой, от которой шел пар, капуста, огурец, несколько морковок и отдельная кружка с бульоном.

Люмину досталось несколько листов капусты, огурец и морковка. Зайцелоп набросился на еду, его медовый бок ходил ходуном, длинные уши смешно подрагивали от удовольствия.

Кроху налил похлёбки и поставил перед ним. Зверь посмотрел на меня, потом на миску, потом снова на меня. В его сапфировых глазах читалось: «Ты уверен, что это можно?».

— Пей, боец, — кивнул я. — Это то, что нужно.

Крох осторожно понюхал похлёбку, фыркнул и начал есть медленно, с достоинством, но я видел, что ему нравилось. В какой-то момент он даже прикрыл глаза от удовольствия, и я улыбнулся.

Теперь нужно накормить камнегрыза. Я осторожно открыл клетку, стараясь не делать резких движений. Зверь лежал на боку, но при моем приближении приоткрыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха, только слабость и… ожидание.

Я подхватил камнегрыза на руки, перенес на стол, и уложил поудобнее. Зверь даже не пискнул. Рядом тут же оказался Люмин, который закончил с едой и прибежал контролировать процесс.

Миску с бульоном поставил прямо перед мордой камнегрыза. Зверь посмотрел на еду и перевел взгляд на меня. Я осторожно приподнял его голову и поднес миску.

— Давай, надо поесть.

Камнегрыз сделал первый глоток. Второй. Третий. Пил жадно, но я контролировал процесс, не давая ему захлебнуться. Когда миска опустела, зверь обессиленно опустил голову и закрыл глаза.

— Молодец, — прошептал, осторожно погладив его. — Отдыхай.

Я вернул его в клетку, поправил сено, убедился, что ему удобно. Теперь можно и поесть самому. Налил в миску густой похлебки, отломил большой кусок хлеба и уселся на табурет.

Доев, вымыл посуду. Теперь нужно осмотреть Кроха. Я прошел в спальню, убедился, что он доел, аккуратно взял его и перенёс на стол. Зверь сразу лёг, вытянул больную лапу, и посмотрел на меня с выражением: «Давай уже, делай свое дело, не тяни».

Я усмехнулся и начал осмотр. Аккуратно, стараясь не причинить боли, снял старую повязку и планки, и провёл пальцами по месту перелома, осторожно прощупывая кость. Зверь лишь едва повёл ухом, боли больше не было. Место перелома было не идеальным, но плотным, с характерным утолщением костной мозоли. Кость ощущалась плотной, без патологической подвижности. Признаки сращения очевидны.

Я осторожно согнул конечность без хруста, без сопротивления — сустав двигался свободно. Мышцы вокруг ещё оставались чуть ослабленными. Не верил своим глазам, но там, где еще недавно был отчетливый провал, теперь под пальцами ощущалась твёрдая поверхность, плотная выровнявшаяся. Кожа вокруг приобрела нормальный розовый цвет, а по краям начала пробиваться новая шерстка — короткая, светлая, чуть более пушистая, чем старая.

— Твою ж… — выдохнул, разглядывая лапу. — Крох, ты как это делаешь?

Зверь фыркнул и отвернулся, но я успел заметить, как дрогнули его уши.

Магические звери не переставали меня удивлять. В моем мире на заживление такого перелома ушли бы недели, если не месяцы, а здесь несколько дней, и почти все готово.

Я всё же вернул планки на место, скорее для подстраховки, чем из необходимости, ведь переживал, что зверь вновь может сломать лапу. Закончив, погладил зверя по голове. Он не отстранился, наоборот, чуть заметно прикрыл глаза. Высшая степень доверия от такого, как он.

— Все, боец, — сказал я. — Ещё несколько дней подождём, чтобы не рисковать, а сейчас отдыхай.

Отнёс кроха в спальню и положил перед кроватью. Стоило повернуться, чтобы выйти, как тело вдруг перестало слушаться. Свинцовая тяжесть обрушилась на плечи, перед глазами всё поплыло, а в висках застучала тупая, пульсирующая боль.

— Что за… — прошептал я, хватаясь за край кровати.

Крох, почуяв неладное, уставился на меня с внезапно возникшим беспокойством. Люмин, прибежавший из коридора, жалобно пискнул.

— Всё хорошо, — соврал я. — Сейчас…

Но ноги не держали. Руки дрожали мелкой дрожью, а в груди разлилось странное ощущение пустоты, будто из меня выкачали всю энергию без остатка.

Я кое-как рухнул на кровать, даже не снимая сапог. Люмин тут же запрыгнул рядом, устроился у плеча и принялся вылизывать моё лицо шершавым языком, тихо поскуливая.

— Тихо, тихо… — пробормотал я, проваливаясь в темноту. — Просто посплю немного…

Я провалился в сон, как в чёрную бездонную яму, и потерял счёт времени.

Очнулся от того, что кто-то настойчиво тыкался влажным носом в мою щёку. Открыл глаза и увидел встревоженную морду Люмина — зайцелоп смотрел на меня с таким отчаянием, будто я умирал, а он ничего не мог с этим поделать.

— Живой я, путешественник, — прохрипел, проводя ладонью по лицу.

Голова гудела, как пустой котёл, по которому ударили молотом. Во рту пересохло, глаза резало, а в теле чувствовалась какая-то странная ломота, будто я неделю разгружал телеги с углём.

Рядом раздалось тихое рычание. Я повернул голову и увидел Кроха — зверь лежал на полу, и смотрел на меня с укором и тревогой, мол, сколько можно дрыхнуть, человек? Мы тут волнуемся.

— Сколько времени? — спросил в пустоту.

Я приподнялся на локте, и в этот момент перед глазами вспыхнуло знакомое сообщение системы.

[Уведомление: Обнаружено использование магии в период стабилизации каналов]

[Последствия: Частичное истощение, головные боли]

Я выдохнул с облегчением. Отделался лёгким испугом. Голова болела, но жить буду.

Система, будто услышав мои мысли, добавила новое сообщение:

[Примечание: Текущий уровень магических каналов низок, поэтому последствия преждевременного использования магии минимальны]

[Предупреждение: На высоких уровнях развития подобные нарушения могут привести к повреждению каналов, магическому истощению третьей−четвёртой степени и длительной потере трудоспособности]

[Рекомендация: Строго соблюдать периоды стабилизации после каждого нового усиления каналов]

Я хмыкнул. Значит, чем сильнее буду становиться, тем опаснее будут ошибки. Логично.

— Учту, — прошептал, обращаясь к невидимому собеседнику.

Люмин, убедившись, что я не собирался умирать, радостно пискнул и принялся вылизывать мои руки. Крох фыркнул, отвернулся и закрыл глаза.

Я сел на кровати, свесив ноги и посмотрел в окно. Судя по свету, дело шло к вечеру. Значит, проспал несколько часов. Хорошо, организм хотя бы немного восстановился.

У меня было столько планов на день, но, по всей видимости, часть из них придется отложить. Я хотел заняться загоном, но по важности лучше посадить Серебряный колокольчик.

Растение, которое нашёл в Лесу благодаря Люмину, лежало в склянке. Система предупреждала, что при правильной выкопке его можно пересадить, и, если я хочу иметь под рукой источник мощнейшего регенерирующего средства, нужно это сделать как можно скорее.

Я вздохнул, поднялся и направился на кухню. Повернувшись направо, увидел грядки. Когда-то, видимо, здесь было ухоженное место, где предыдущий хозяин выращивал лекарственные травы, теперь же это напоминало миниатюрную версию Леса, только без магии. Везде сорняки — лопухи, крапива, полынь, клевер и еще десяток видов, названий которых я не знал. Они буйствовали, поднимаясь выше колена. Местами пробивались одичавшие культурные растения: заметил лук-порей, пожелтевшие кустики кислицы, дикую репу.

Клумбы, расположенные отдельно, выглядели немного лучше. На них, судя по остаткам, когда-то росли лекарственные травы, но сейчас их тоже душили сорняки.

Я вздохнул, нашёл старые грабли в загоне, и принялся за работу. Первым делом нужно расчистить участок, чтобы посадить «колокольчик».

Работа оказалась адской. Земля за долгие годы запустения стала плотной, как камень, и корни сорняков впились в неё мёртвой хваткой. Я тянул, дёргал, подкапывал, ругался сквозь зубы, но не останавливался.

Люмин, увязавшийся за мной, с интересом обнюхивал вырванные растения, иногда откусывал листки и жевал, оценивая на вкус. Клевер ему нравился, полынь не очень, от лебеды он чихал и мотал головой.

— Помощник мелкий, — хмыкнул я, вытирая пот со лба.

Вскоре у меня заныла спина, ладони покрылись ссадинами и мозолями. Сорняки выдирал выборочно. Всё, что выглядело съедобным — лук, кислицу, дикую репу, я оставлял, аккуратно окапывая и освобождая от агрессивных соседей. К удивлению, их оказалось не так уж мало. Когда стало темно, сходил в лавку, взял лампу, вернулся и поставил рядом.

Когда последний сорняк отправился в общую кучу, оглядел результаты своего труда. Слева, на грядках, теперь аккуратно зеленели остатки съедобных растений. Справа, на клумбе, зияла свежевскопанная земля — чистая, без единой травинки.

Я выпрямился с хрустом в позвоночнике и посмотрел на ночное небо. Сколько же провозился? Часа три, наверное, может, четыре.

Люмин, устав от дегустации сорняков, сел у колодца и посмотрел на меня с выражением: «Ты вообще собираешься заканчивать? Я спать хочу».

— Сейчас, путешественник, — отозвался я. — Осталось ещё несколько дел.

Бросил взгляд в угол двора, где располагалась «биоопасная свалка средневековья», в которую я относил весь мусор. Перенёс туда лампу, все вырванные сорняки и увидел, что яма почти заполнилась. Нельзя оставлять эту вонючую массу во дворе. Во-первых, она начала вонять, во-вторых, была рассадником заразы, в-третьих… Это просто неэстетично.

Я взял кресало, наломал сухих веток, положил в кучу и поджег в нескольких местах. Пламя вспыхнуло быстро, сухое дерево занялось мгновенно. Огонь весело заплясал, облизывая мусор, выкидывая в ночное небо снопы искр. Дым относило ветром в сторону от лавки, и я надеялся, что соседи не возмутятся.

Встал рядом, опершись на грабли, и смотрел на огонь. Языки пламени пожирали хлам, и с каждым сгоревшим куском мне казалось, что сгорала старая жизнь, страхи, неуверенность, чужое прошлое, которое досталось мне по наследству вместе с этим телом и этой лавкой.

— Биоопасная свалка средневековья, — пробормотал я, вытирая пот со лба. — Надо было сжечь её в первый же день.

Я постоял у костра несколько минут. Люмин, испугавшись огня, прижался к моим ногам, но не убежал — любопытство пересилило страх.

Убедившись, что огонь разгорелся хорошо и не перекинется на строения, перенёс лампу к грядкам, вернулся в лавку, взял склянку с корнем «серебряного колокольчика», вышел обратно во двор, присел на корточки перед подготовленной клумбой и замер.

А приживётся ли он вообще здесь?

Я не был агрономом. В прошлой жизни максимум, что выращивал — это петрушку на подоконнике, и та чахла с пугающей скоростью, а тут редкое магическое растение, которое, судя по тому, где его нашел, предпочитало влажные, тенистые места. Во дворе, конечно, было не так сыро, как в Лесу, но колодец рядом, вечером тень от стен…

Вспомнил, что некоторые растения сажали не в открытый грунт, а в большие горшки и держали дома. Для чего? Чтобы контролировать условия? Защищать от холода? Или потому, что они не приживались на обычной почве?

— Эх, чёрт, — выдохнул я. — И что теперь делать?

И в этот момент перед глазами вспыхнуло знакомое свечение.

[Тип почвы: Суглинок с высоким содержанием органики]

[Качество: Высокое]

[Дополнительно: Минеральный состав благоприятен для укоренения магических растений средней требовательности]

Я прочитал сообщение раз, другой и едва не рассмеялся от облегчения.

— Спасибо, — прошептал в пустоту, обращаясь неизвестно к кому.

Осторожно, стараясь не повредить тонкие корешки, извлёк «серебряный колокольчик» из склянки.

[Обнаружено растение: Серебряный колокольчик (Корень Живой Воды)]

[Класс: Редкий магический компонент]

[Эффекты: Корень обладает мощными регенерирующими свойствами. При наружном применении в виде компрессов заживляет глубокие раны в два — три раза быстрее обычного, снимает воспаление, предотвращает некроз тканей. При внутреннем употреблении в составе зелий — стимулирует регенерацию внутренних органов, восстанавливает повреждённые магические каналы, выводит токсины. Особенно эффективен для существ, ослабленных длительной болезнью или магическим истощением]

[Качество: Безупречное]

[Сохранность: 100%]

[Предупреждение: Требует осторожной выкопки, чтобы не повредить корень. При правильном извлечении может быть пересажен]

Его корень был длинным, чуть изогнутым, покрытым тонкой серебристой кожицей, от которой исходил слабый, холодный свет. Я сделал углубление в рыхлой земле, аккуратно поместил туда корень растения, расправил отростки и начал засыпать, стараясь не оставлять пустот. Когда корень скрылся под слоем почвы, примял землю сверху, сформировав небольшой холмик.

Оставалось самое главное — полить. Я сбегал к колодцу, набрал ведро воды и… остановился. На сколько помнил, моя бабушка в прошлой жизни использовала лейку для полива после посадки растения, а также настоявшуюся воду. В загоне рядом с граблями я видел что-то похожее на лейку. Сходив, убедился, что это была она. Отстоявшейся воды не было, так что пришлось работать с тем, что есть.

Перелив немного воды в лейку полил растение. Вода уходила в землю жадно, и мне показалось, что на мгновение вспыхнул слабый голубоватый свет. Я протёр глаза, но клумба выглядела обычно.

Люмин подошел ближе, сунул нос во влажную землю и чихнул, потом отошёл, потеряв интерес. Его больше занимала зелень на грядках, которую я не тронул.

Поднялся, чувствуя, как гудела каждая мышца. Руки дрожали от усталости, перед глазами всё плыло, но на душе светло и спокойно. Я сделал всё, что мог, остальное зависело от растения.

Подошёл к колодцу, набрал ведро воды, поставил его на землю, ополоснул лицо и напился. Люмин тут же припал к нему, жадно лакая.

Костер в яме догорел.

— Пошли, ушастый, — сказал я, вытирая лицо рукавом и забирая лампу у грядок.

Мы вернулись в лавку, я проверил камнегрыза, который спал, поставил лампу на стол, и поплёлся в спальню. Крох даже не пошевелился, когда я вошёл — он лежал у кровати, свернувшись клубочком, и только уши дрогнули, отмечая моё присутствие. Люмин запрыгнул на кровать, покрутился, устраиваясь, и тут же провалился в сон.

Я рухнул рядом, прикрыл глаза и почти провалился в спасительное забытьё, когда громкий, настойчивый стук в дверь вырвал меня обратно в реальность.

Подскочил на кровати, сердце бешено заколотилось. Люмин испуганно пискнул и вжался в подушку, Крох лишь лениво открыл глаза, зевнул, и вновь закрыл их.

Стук повторился — громкий, требовательный, наглый.

Я сполз с кровати, прошёл в основное помещение и замер у двери, стараясь дышать как можно тише. Прильнул к щели, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте, но снаружи было черно, хоть глаз выколи. Неужели троица пришла за золотом раньше срока⁈

— Эйден! — раздался приглушенный голос. — Открывай, твою мать! Я знаю, что ты там!

Я с облегчением выдохнул, узнав голос Леннокса, отодвинул засов, и распахнул дверь.

Парень стоял на пороге, его лицо было бледным, глаза красными, а одежда мятой.

— Чего так долго? — буркнул он, входя без приглашения. — Я уж думал, с тобой что-то случилось.

— Со мной все в порядке, — ответил я, закрывая дверь и задвигая засов. — Спал просто. Знаешь, есть у людей такая привычка.

Леннокс отмахнулся от моей иронии и быстро огляделся. Его взгляд сразу же упал на клетку в углу, где лежал камнегрыз. Он рванул к ней, опустился на корточки, прижался лбом к прутьям и замер. Его плечи мелко вздрагивали, он не произносил ни слова, просто смотрел на своего зверя, который, почуяв хозяина, приоткрыл глаза и тихо, жалобно пискнул.

— Живой, — выдохнул парень.

Он протянул руку сквозь прутья и осторожно погладил камнегрыза по морде. Зверь лизнул его пальцы и снова закрыл глаза

Я молча наблюдал. Несколько минут в лавке стояла тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Леннокса и тихим поскуливанием Люмина, который высунулся из спальни и с опаской рассматривал ночного гостя.

Наконец, парень обернулся.

— Как он?

Я вздохнул, подошёл к столу и опустился на табурет. Люмин тут же запрыгнул ко мне на колени, ища защиты.

— Садись, — кивнул на соседний табурет. — Разговор будет долгий.

Леннокс послушно сел, не сводя с меня глаз.

— С ним всё оказалось сложнее, чем думал, — начал я. — Когда вы бились с тем кристаллическим ящером, он задел камнегрыза хвостом.

— И что? — спросил Леннокс. — Да, не спорю, рана была жуткая, но ты её зашил, кровь остановил…

— Всё так, и с раной всё в порядке — заживает отлично, но проблема оказалась не в ней.

Я сделал паузу, подбирая слова.

— В тело твоего зверя попала мана существа более высокого класса и начала разрушать его магические каналы.

Леннокс непонимающе смотрел на меня. Его лицо вытянулось, брови поползли вверх, а рот приоткрылся.

— Чего? — переспросил он. — Мана… попала? Разрушает? Эйден, ты о чём вообще?

Я вздохнул. Похоже, объяснять придётся с самого начала.

— Снаружи твой зверь выглядит здоровым, но внутри он медленно умирает. Более сильная чужеродная мана разрушает его магические каналы. Если бы я не заметил этого, то через пару дней он бы впал в необратимую магическую кому и погиб.

Леннокс молчал, переваривая услышанное. Потом мотнул головой, будто отгоняя наваждение.

— Погоди… То есть ты хочешь сказать, что от одного удара хвостом в него попала мана? И она его убивала? Я никогда о таком не слышал!

— Вас что, в академии этому не учили? — вырвалось у меня.

Леннокс опустил взгляд.

— Я не учился в академии, Эйден, — тихо сказал он. — Там знаешь сколько стоит обучение? Десятки золотых марок. В них берут либо богатеньких, которые могут заплатить, либо умников, которые проходят по конкурсу и учатся бесплатно. Я же не богатый и не умный, просто смелый, — он усмехнулся, но без веселья. — Или дурак, как некоторые говорят. Мне повезло, что смог попасть в отряд Горгана, где меня научили держать меч, управляться с камнегрызом, и выживать в Лесу, а магии… магии меня никто не учил, сам по крупицам учусь, как могу.

Он замолчал. Смотря на него, я понял, что этот парень, который на моих глазах сражался с монстрами, на самом деле был таким же потерянным, как и я. Только я пришёл в этот мир с багажом знаний из прошлой жизни, а он рос здесь и выживал как мог.

— Прости, — сказал я. — Не хотел…

— Всё нормально, — Леннокс поднял на меня глаза. — Ты сможешь ему помочь? Сможешь вылечить окончательно?

— Уже помог, — я кивнул на клетку. — Недавно провёл первое очищение, вытянув часть чужеродной маны из его тела. Осталось еще несколько повторений, и через день-два будет как новенький.

Леннокс выдохнул так, будто скинул с плеч тяжелый груз.

— Спасибо, Эйден, — прошептал он. — Ты даже не представляешь, что для меня сделал. Я… я твой должник.

Повисла пауза. Я уже знал, как ему вернуть свой долг.

— Слушай, — сказал, стараясь говорить как можно спокойнее. — Раз уж ты здесь… У меня есть проблема. И она может коснуться твоего зверя.

Леннокс открыл глаза и посмотрел на меня с подозрением.

— Какая проблема?

— Через день сюда придут люди, которые требуют с меня пять золотых, за… старые «долги», — я криво усмехнулся. — В прошлый раз, когда они приходили, то избили меня и Люмина, а Кроху сломали лапу.

Глаза Леннокса налились кровью. Он медленно поднялся, и я вдруг увидел в этом молодом парне не вчерашнего новичка, а матерого бойца, прошедшего не один слой Леса.

— Они могут тронуть моего зверя? — спросил он тихо.

— Я не знаю, — честно ответил ему. — И не могу гарантировать, что в пьяном угаре они не решат поразвлечься.

Леннокс кивнул.

— Понял, — сказал он. — Тогда на всякий случай я приду завтра вечером, и мы вместе дождёмся твоих гостей.

— Леннокс, — начал я. — Я не против твоей помощи, ведь сам я не боец, но их трое, и они могут быть вооружены, а…

— Заткнись, — перебил он меня. — Ты спасаешь камнегрыза, а для меня это не просто зверь, Эйден, он… Это всё, что у меня есть. Единственное существо, которое не смотрит на меня, как на мусор. К тому же, я — Мастер Зверей, и хоть мой ранг, может, и не высок, но я бывал на Втором слое Леса и видел тварей, от которых у твоих бандитов кишки бы выпали от страха. Так что не учи меня, лекарь. Лечи зверей — делай своё дело, а с людьми я разберусь.

Он отвернулся, чтобы я не видел его лица, и добавил уже тише:

— Так что не спорь. Завтра приду и останусь с тобой до их прихода. Встретим гостей как полагается.

Не знал, что ему ответить, но чувствовал благодарность.

— Спасибо, — наконец сказал я. — Буду тебя ждать.

Леннокс кивнул, подошел к клетке, еще раз посмотрел на камнегрыза, что-то тихо шепнул ему и погладил сквозь прутья.

— Я пойду, — сказал он, направляясь к двери. — Мне ещё нужно кое-что сделать и подготовиться. Завтра к вечеру буду.

У порога Леннокс остановился и обернулся.

— И ещё, Эйден, насколько я знаю, ты тоже не заканчивал академию, а лечишь лучше многих дипломированных лекарей. Откуда такие знания?

Я пожал плечами.

— Книги читал, наблюдал, пробовал, ошибался, учился.

Леннокс усмехнулся будто с уважением.

— Значит, не только я самоучка. Ладно, до завтра.

Дверь закрылась. Люмин ткнулся носом в мою ногу, тихо скуля. Я вернулся в спальню и посмотрел на Кроха. В его сапфировых глазах читался вопрос: 'Ну что, человек, опять проблемы?

— Да, боец, — опустился на корточки и погладил обоих зверей. — Скоро у нас будут гости, но на этот раз мы будем не одни

Люмин лизнул мою руку, Крох фыркнул, но не отстранился. Я посмотрел в сторону двери, за которой только что скрылся Леннокс.

— Посмотрим, что скажут эти ублюдки, когда увидят настоящего Мастера Зверей.

Окончательно пришёл в себя, когда вылил на голову ведро ледяной воды. Стоило выпрямиться, вытереть лицо, как понял нечто странное — я чувствовал себя… великолепно.

Тело не болело, как и голова, хотя последние дни были тяжёлыми, да и я пренебрег рекомендациями системы после посещения башни. По идее, мышцы должны ныть от перенапряжения, но, наоборот, тело будто налилось новой силой. Мышцы ощущались упругими, дыхание было глубоким и легким, мысли в голове ясными, кристально чистыми. Я стоял у колодца и чувствовал, как меня буквально распирало изнутри. Неведомая энергия пульсировала где-то в груди, разбегаясь теплыми волнами по всему телу.

— Ничего себе, — выдохнул, глядя на свои руки.

Кожа на ладонях, еще вчера покрытая ссадинами и мозолями после работы с граблями, стала почти гладкой. Ссадины затянулись, оставив лишь бледные следы.

Чувствовал, как мана пропитывала каждую клетку тела, укрепляла, восстанавливала и делала меня сильнее. Разумеется, я не становился супергероем, способным голыми руками ломать камни, но ощущение было чертовски приятным.

Не сомневался в том, что впереди меня ждал еще не один поход в Лес, а значит, мне снова придется спуститься в эту бездну, снова рискнуть жизнью, но теперь мне будет легче.

Бросив взгляд на солнце, я понял, что уже где-то обед. Вот это проспал… Покачав головой, направился обратно в лавку.

Войдя внутрь, первым делом подошел к клетке с камнегрызом. Зверь лежал на боку и открыл глаза при моем приближении. Я открыл клетку и осторожно переложил его на стол. Прошли уже сутки с момента усиления каналов, так что период стабилизации завершился и можно смело продолжить лечение зверя. Люмин, увязавшийся следом, тут же запрыгнул на табурет и принялся наблюдать.

Отбросив лишние мысли, я положил ладони на камнегрыза, закрыл глаза и сосредоточился. Сегодня это далось намного легче. Каналы откликнулись мгновенно, мана потекла послушно, как ручей, направленный в нужное русло.

Я погрузился в ощущения, чувствуя тело зверя. Чужеродная мана, что попала в него, все еще пульсировала глубоко внутри, но уже не так агрессивно. Начал медленно, осторожно вытягивать её. Чужеродная энергия неохотно, но поддавалась, перетекая из тела камнегрыза в меня. Это все еще было больно, словно по венам пускали ледяную воду с примесью стеклянной крошки, но в прошлый раз было гораздо хуже.

Прошла минута, пять, десять. Я чувствовал, как чужеродная мана тонкими струйками втягивалась в мои каналы, смешивалась с моей собственной и нейтрализовалась, растворялась.

Наконец, почувствовал, что моя мана закончилась, убрал руки и открыл глаза. Передо мной вспыхнуло сообщение системы:

[Уведомление: Чужеродная мана частично нейтрализована. Состояние существа стабилизировано. Для полного выздоровления требуется еще 1–2 сеанса]

Я выдохнул, улыбнулся и посмотрел в глаза камнегрызу, в которых читалась благодарность.

— Выздоравливай, — сказал, осторожно погладив его по голове.

Люмин, наблюдавший за процессом, радостно запищал и запрыгал на табурете, словно тоже праздновал победу.

Я застелил в клетку свежее сено и перенес в неё камнегрыза. Помыв все миски, налил в одну воды, а в другую немного бульона и отнес их камнегрызу. Зайцелопу положил несколько листьев капусты и отдельную миску с водой. Отрезал два куска мяса и отломал кусок хлеба. Подготовив миски для Кроха, одну с водой, другую с мясом, отнес их в спальню и поставил рядом с ним. Вернувшись на кухню, взял тарелку, переложил в нее кусок мяса, хлеб, и направился есть в главный зал.

Закончив, вымыл посуду, сел на табурет и задумался. Люмин подошел ко мне и ткнулся носом в колено. Я машинально погладил его по длинному уху, но мысли были заняты другим.

Камнегрыз обязательно выкарабкается, в этом нет сомнений, Крох почти здоров, Люмин в полном порядке, но что делать дальше?

Как я понял, в этом мире сила — не прихоть, а базовая потребность, как вода или еда. Без неё здесь не выжить, особенно таким, как я — целителю без связей и покровителей, с лавкой в районе Отверженных и репутацией, которую только начал отмывать от грязи.

Она нужна, чтобы лечить сложные случаи, иметь возможность взаимодействовать со зверями более высоких классов и выдерживать давление нижних слоев Леса, однако… Сила нужна и моим зверям.

Я перевел взгляд на Люмина. Зайцелоп, заметив мое внимание, встряхнул ушами и уставился на меня с немым вопросом: «Что, хозяин?». Следом посмотрел в сторону спальни, где лежал Крох.

Эти двое — все, что у меня есть в этом мире, кроме дяди Ларка, который сейчас где-то в Лесу. Я не хотел, чтобы когда-нибудь повторился вечер, когда трое пьяных ублюдков избили меня и покалечили их.

Тогда ничего не смог сделать, просто лежал на полу и смотрел, как они издевались над моими зверями. Больше такого не повторится. Никогда! Мои звери должны стать сильнее, должны уметь за себя постоять, и я должен им в этом помочь.

С Крохом проще — у меня ещё остался «Лазурный нейронник», который я нашел в походе с дядей. Уже использовал его для установления связи с Люмином, и Крох готов, я чувствую это. Между нами установилось заслуженное доверие, остается сделать последний шаг.

С Люмином сложнее. Он уже связан со мной, к тому же я знаю, что звери могут эволюционировать. Но как именно мне повысить его ранг? Изготовить какое-то снадобье, как тогда, с куницей? Однако тогда повысил не ранг, а класс, и то из-за отсутствия магических каналов смесь получилась с эффективностью в 0.7%. Сейчас же у меня есть каналы, но я понятия не имею, существует ли рецепт для повышения ранга внутри одного класса.

С другой стороны, другие Мастера Зверей ведь как-то усиливают своих питомцев, значит, способ есть. Может, нужно специальное питание? Тренировки? Какие-то ритуалы? Я тяжело вздохнул.

— Ладно, — сказал вслух. — Пока что всё это пустые размышления. Сперва нужно действовать там, где всё понятно.

Перед тем, как приступить к работе с нейронником, нужно восстановить потраченную ману, так что следующие несколько часов я потратил на уборку. Когда ощутил, что она восстановилась, направился к стеллажу с ингредиентами. Люмин, поняв, что сейчас будет что-то интересное, запрыгнул на стол и уселся, свесив длинные уши.

Быстро пройдясь взглядом, нашёл склянки с «Лазурным нейронником», которые стояли на нижней полке. Достал одну, открыл и увидел тонкий, изящный стебель, увенчанный цветком из сияющих волокон. Система тут же отозвалась:

[Обнаружено растение: Лазурный нейронник]

[Класс: Магический катализатор/редкий реагент]

[Эффекты: При правильной обработке усиливает нейронную связь между Мастером и зверем, повышая точность управления и скорость реакции. Может использоваться как стабилизатор в рецептах, связанных с эволюцией разума]

[Качество: Безупречное]

[Сохранность: 98%]

[Предупреждение: В сыром виде обладает слабым нейротоксическим эффектом. Не употреблять внутрь без предварительной алхимической подготовки]

Сохранность немного упала, но 2% были не критичны. Я уже знал, что нужно делать, поэтому заранее подготовил ступку с пестиком, предварительно тщательно протерев их, вернулся к столу и осторожно достал цветок нейронника.

Волокна, составлявшие цветок, переливались от тёмного индиго до нежно-сиреневого, а в сердцевине горела крошечная точка лазурного света. Я поместил цветок в ступку, положил на него ладонь, закрыл глаза и сосредоточился.

Мана потекла послушно, без малейшего сопротивления. Направлял ее в нейронник, чувствуя, как волокна откликались, начинали впитывать энергию, оживать.

В этот раз все шло намного быстрее и легче, чем в прошлый. Тогда я выложился почти полностью, сейчас же контролировал процесс, чувствовал каждое волокно, каждую крупицу вещества. Постепенно лазурное свечение нейронника становилось ярче, по кухне разносился горьковатый, резковатый запах — не противный, но очень насыщенный, от которого слегка пощипывало в носу.

Люмин, сидевший на столе, чихнул и отодвинулся подальше.

Прошло около пятнадцати минут. Свечение нейронника стало стабильным, без прежних переливов. Горьковатый запах исчез, сменившись чем-то едва уловимым. Волокна перестали подрагивать и замерли.

Тогда я понял, что первый этап завершился, и начал растирать цветок о стенки ступки, продолжая вливать ману. Под давлением волокна распадались в тончайшую паутину, и постепенно появился чуть сладковатый, свежий запах, напоминающий аромат молодых побегов, только что пробившихся из земли.

Люмин, который до этого морщил нос, вдруг навострил уши и чаще задышал, втягивая запах.

И наконец, система откликнулась.

[Синтез завершен. Задействованы магические каналы (уровень «Ручей»)]

[Получено: «Очищенный лазурный нейронник»]

[Токсичность: нейтрализована. Совместимость с нервной системой млекопитающих: высокая]

[Эффект: Усиление нейронной связи. Рекомендуемая доза: ⅓ от полученного объема за один приём]

— Отлично, — выдохнул, вытирая пот со лба.

Аккуратно смахнул светящиеся волокна в чистую склянку. Теперь нужно дать их Кроху. Я пошел на кухню, отрезал небольшой кусочек запеченного мяса и направился в спальню.

Крох сидел у кровати и внимательно смотрел на меня, будто что-то понимая. Я взял склянку и высыпал треть очищенного нейронника прямо на мясо. Волокна легли на поверхность, и на моих глазах начали таять, буквально растворяться, впитываться в мясо, оставляя лишь едва заметный голубоватый отблеск на поверхности.

Я присел на корточки перед Крохом и протянул ему кусок.

— Ешь, боец.

Зверь посмотрел на мясо, потом на меня, и в его сапфировых глазах на мгновение мелькнула тень сомнения — старые рефлексы, привычка не доверять никому и ничему, но потом он осторожно взял кусок и начал жевать.

Я замер, наблюдая. Крох жевал медленно, с достоинством, но я видел, что мясо ему нравилось, он даже прикрыл глаза от удовольствия. Проглотил. Облизнулся. И… Замер.

По его телу пробежала легкая, едва заметная дрожь. Шерсть на загривке слегка приподнялась, и вдруг, на одно мгновение, каждая волосинка на его теле окрасилась тончайшим лазурным сиянием. Оно вспыхнуло и погасло так быстро, что я не был уверен, не показалось ли мне, но Крох изменился.

Он медленно повернул голову, посмотрел на меня, и в этот момент я почувствовал тонкую, едва уловимую нить, которая протянулась между нами. Она была почти призрачной, но вполне реальной. Ощущал его присутствие где-то на границе сознания, как тепло от огня или холод ветра.

[Обнаружена нейронная связь с магическим существом: Крох (подвид неизвестен)]

[Интенсивность связи: Слабая]

[Стабильность: Низкая (требуется закрепление и развитие)]

[Доступные сведения о существе переданы в Кодекс]

[Требуется идентификация связи. Присвойте имя для фиксации в системе Мастера Зверей]

Я выдохнул, чувствуя, как в груди разливалось тепло. Получилось!

— Крох, — сказал тихо, глядя ему в глаза. — Будешь Крохом, я уже как-то привык. Ты ведь не против?

Зверь моргнул и нить между нами стала чуть плотнее, ощутимее. Система отозвалась:

[Связь зафиксирована. Имя присвоено: Крох]

[Статус обновлен: Эйден Мастер Зверей (неклассифицированный). Питомец: Люмин (Зайцелоп: Класс E, Ранг 2), Крох (Крох: Класс E, Ранг 1)]

Крох снова моргнул, потом широко зевнул, и начал заваливаться на бок.

— Эй, боец, ты чего?

Но он уже спал, будто установка связи отняла у него все силы. Дыхание зверя было ровным, глубоким, без малейших признаков беспокойства. Крох просто уснул, доверившись мне настолько, что даже не пытался контролировать происходящее.

Люмин, прибежавший к нам, устроился рядом с Крохом, привалившись к его теплому боку. Посмотрев на меня, зайцелоп моргнул и тоже закрыл глаза.

Постояв над ними, почувствовал, как к сердцу подступило что-то теплое и совершенно неуместное для взрослого мужика. Помотав головой, выкинул из головы ненужные мысли и сосредоточился на следующем шаге. Нужно понять, как повысить ранг Люмину.

Я осторожно приложил ладонь к теплому боку зайцелопа, закрыл глаза и попытался влить в него немного маны, однако… Ничего не вышло. Мана входила в тело Люмина и тут же вытекала, не задерживаясь. Попробовал снова, усилив поток. Бесполезно — словно лил воду в дырявое ведро.

— Черт, — выдохнул я, убирая руку.

Люмин приоткрыл один глаз, сонно моргнул и снова закрыл. Ему-то хорошо, он спит, а я тут голову ломаю, как сделать его сильнее.

Вернувшись в основное помещение, сел за стол, уставился в пустоту и стал размышлять над тем, как быть дальше. В этот момент перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Обнаружено намерение: Повышение ранга существа класса E, ранга 2]

[Анализ…]

[Синтез рецепта…]

[Рецепт: «Быстрые лапки» (для зайцеобразных, класс E, ранг 2)]

[Основа: Настойка корня лопуха (30 мл)]

[Катализатор роста: Сок одуванчиков-светлячков (20 мл)]

[Стабилизатор: Пыльца разнотравья (2 г)]

[Проводник: Капля утренней росы с листа папоротника (5 капель)]

[Инструкция: Нагреть 30 мл настойки корня лопуха на водяной бане, добавить 20 мл сока одуванчиков-светлячков, перемешать, ввести 2 г пыльцы разнотравья, помешивать до загустения смеси, при появлении пузырения добавить 5 капель утренней росы с листа папоротника, влить каплю маны в центр смеси и дождаться стабилизации]

Я смотрел на сообщение и чувствовал, как внутри разгорался азарт. В инструкции описан полный процесс приготовления. На первый взгляд ингредиенты не выглядели какими-то редкими, однако… Даже так в лавке не было ровным счётом ничего из этого списка.

На всякий случай оглядел полки, будто надеясь, что за время моих размышлений на них материализовалось что-то нужное, но чуда не произошло.

— Мда уж, — пробормотал я, встав и убрав склянку с остатками нейронника на полку.

По всей видимости, придётся пойти за покупками, и единственное место, которое пришло на ум, это аптека, из которой меня не так давно выгнали. Накинул куртку, проверил, надёжно ли заперта клетка с камнегрызом, и вышел за дверь, закрыв навесной замок. Солнце заливало кривые улочки Района Отверженных тёплым оранжевым светом. Где-то лаяли собаки, перекликались торговцы, пахло жареной рыбой и дымом. Я быстро шагал, лавируя между редкими прохожими.

Небольшая лавка с вывеской, на которой изображены ступка и пестик, ютилась недалеко от моей. Вскоре я остановился перед дверью, вдохнул поглубже и толкнул дверь.

Меня встретил насыщенный запах сушёной мяты, ромашки, тысячелистника и ещё десятки ароматов, которые я не смог определить, но они защекотали ноздри приятной, успокаивающей гаммой. Помещение оказалось небольшим, но уютным. Вдоль стен тянулись деревянные стеллажи, заставленные плетёными корзинами, глиняными горшочками и банками с тёмными жидкостями. На крюках под потолком висели связки сушёных кореньев и пучки цветов.

За прилавком стояла пожилая женщина в белоснежном переднике, завязанном поверх тёмного платья. Седые волосы убраны в тугой пучок, лицо изрезано глубокими морщинами, а цепкие глаза не выглядели старческими. Она держала в руках небольшие весы и что-то взвешивала, но при моём появлении подняла голову.

Её взгляд упёрся в меня, губы мгновенно поджались, превратившись в тонкую нитку. Я физически ощутил, как воздух в лавке сгустился от напряжения. Она узнала меня. Конечно, узнала.

Я шагнул вперёд и произнес, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно.

— Здравствуйте.

Женщина молчала секунду, две, пять. Весы в её руках замерли, она буравила меня взглядом, и я чувствовал, как по моей спине пробегали мурашки. Женщина явно не страдала отсутствием характера.

— Здравствуйте, — повторил, останавливаясь в паре шагов от прилавка. — Мне бы прикупить кое-что из трав.

Она продолжала молчать. В её глазах читалась целая гамма чувств: от праведного гнева до жгучего любопытства, смешанного с недоверием. Я ждал. Спорить, оправдываться или что-то доказывать бесполезно.

Прошла почти минута. Тишина в лавке стояла такая, что я слышал, как потрескивал фитиль масляной лампы где-то в глубине помещения. Наконец, женщина медленно опустила весы на прилавок и выдохнула.

— Смелый ты парень, — голос у неё оказался низким, чуть хрипловатым, но твёрдым. — Несмотря на то, что в прошлый раз я выставила тебя взашей, снова припёрся.

— Мне очень нужно пополнить запасы, — ответил ей просто. — А кроме вашей лавки в округе нет приличных мест.

Она хмыкнула, будто оценила мою лесть.

— Приличных, говоришь? — она обвела рукой полки. — И что же тебе такого понадобилось, без чего ты не можешь обойтись, убивец?

Я внутренне сжался от этого слова, но не подал виду.

— Настойка корня лопуха, — начал перечислять, стараясь говорить чётко и не сбиваться. — Сок одуванчиков-светлячков, пыльца разнотравья и утренняя роса с листа папоротника.

Бабка слушала, и с каждым названным ингредиентом её брови ползли вверх. Когда я закончил, она некоторое время просто смотрела на меня, будто пыталась разглядеть что-то за этими словами, потом хмыкнула, но уже не враждебно, а скорее озадаченно.

— Интересный набор, — сказала она наконец. — Для чего тебе всё это понадобилось?

— Для зверя, — честно ответил. — Лекарство хочу сделать.

Старушка ещё раз окинула меня взглядом, потом резко развернулась и начала ходить по лавке. Я следил за ней краем глаза, боясь поверить в удачу. Она не выгнала меня! Значит, репутация потихоньку восстанавливалась.

Пока она собирала заказ, позволил себе оглядеть аптеку. В прошлый раз меня вышвырнули раньше, чем я успел рассмотреть хоть что-то, сейчас же, когда враждебность сменилась настороженным нейтралитетом, мог оценить, что предлагали местные аптекари.

Стоило мне задержать взгляд на каком-нибудь растении, как перед глазами всплывали аккуратные строчки.

В плетёной корзине у входа лежали сухие корневища, похожие на тёмные скрюченные пальцы.

[Обнаружено: Корневище кровохлёбки]

[Свойства: Мощное кровоостанавливающее средство. Сгущает кровь при внутренних кровотечениях. При наружном применении в виде порошка ускоряет заживление ран]

[Качество: Хорошее]

Я мысленно отметил, что неплохо бы его взять. На верхней полке лежали небольшие серовато-бурые комочки, напоминающие высушенные грибы.

[Обнаружено: Трутовик берёзовый (чага), измельчённая]

[Свойства: Общеукрепляющее, иммуномодулирующее. Стимулирует защитные силы организма, помогает при истощении и длительных болезнях. Обладает противоопухолевой активностью]

[Качество: Хорошее]

Я прошёлся взглядом дальше. Под потолком висели пучки сушёной ромашки, а в отдельной корзинке лежали какие-то корни.

[Обнаружено: Корень окопника]

[Свойства: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет повреждённые связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство]

[Качество: Хорошее]

Глаза разбегались. Бабка тем временем закончила собирать заказ. На прилавке появилась небольшая тёмная склянка с настойкой корня лопуха, пузатая склянка с мутноватой жидкостью — сок одуванчиков-светлячков, пакетик с серовато-жёлтой пыльцой и крошечная пробирка, на дне которой поблёскивала прозрачная капля.

— Роса с папоротника, — буркнула она, кивая на пробирку. — Дорогая, между прочим.

— Сколько с меня? — спросил я.

— Двадцать медяков, — отрезала она.

Присвистнул про себя. Двадцать монет — немало, но я изначально предполагал, что ингредиенты стоят недёшево.

— Я бы хотел ещё кое-что взять, — кивнул на полки, которые только что изучил. — У вас есть чистые тряпки для перевязок?

Бабка молча полезла под прилавок и вытащила стопку чистой ткани.

— И ещё… — начал перечислять, стараясь не упустить ничего важного. — Давайте корневище кровохлёбки, трутовик берёзовый и корень окопника.

С каждым моим словом лицо женщины менялось. Поджатые губы чуть расслаблялись, брови слегка приподнимались. Когда я закончил, она несколько секунд просто смотрела на меня, потом покачала головой.

— Ты хоть знаешь, для чего они? Вещи-то серьёзные.

— Знаю, — ответил спокойно.

Она хмыкнула и снова зашуршала по лавке, собирая новые ингредиенты. Через несколько минут передо мной образовалась внушительная горка.

— С тебя тридцать пять медяков, — объявила бабка.

Я отсчитал монеты. После оплаты у меня осталось жалких тринадцать медяков и серебрушка.

— Спасибо, — сказал искренне, забирая покупки.

Бабка взяла монеты, пересчитала, положила в ящик под прилавком и подняла на меня глаза, в которых снова появилась жёсткость, что была в начале.

— Погоди благодарить, — её голос прозвучал резко. — Я тебя не простила, убивец, хоть и слышала, что люди говорят. Про зайцелопа этого, про Грайма Борка, про то, что Гард за тебя вступился… — она покачала головой. — Может, ты и впрямь одумался, а может, и нет. Запомни — я буду внимательно за тобой следить, и если узнаю, что ты хоть одному зверю снова навредил, то своими руками придушу. Понял?

Я смотрел в её колючие глаза и кивал. Спорить бесполезно, да и не хотелось, если честно. Она имела право так говорить, ведь старый хозяин этого тела заслуживал каждого сказанного слова.

— Понял, — ответил ей спокойно.

Развернулся и вышел, чувствуя спиной её тяжёлый взгляд. Дверь за мной закрылась, отсекая травяной дух и запах недоверия. Я зашагал обратно в лавку, сжимая в руках покупки.

Открыв замок, тихо зашёл в дом, чтобы не разбудить спящих зверей и закрыл засов. Подойдя к столу, выложил покупки, и система тут же отозвалась:

[Обнаружены компоненты рецепта «Быстрые лапки». Соответствие требованиям: 100%]

Отлично! Достал чистую миску, приготовил небольшую кастрюльку для водяной бани и ложку. Все-таки проснувшийся Люмин запрыгнул на табурет и уставился на меня с видом заправского ассистента.

— Ну, поехали, — пробормотал я.

Взял небольшую кастрюльку, налил в неё воды и поставил на очаг, предварительно разведя огонь. В миску вылил настойку лопуха, дождался, когда вода начала тихо закипать, и поставил миску на кастрюлю. Жидкость начала медленно нагреваться.

Первым в тёплую настойку добавил сок одуванчиков. Жидкость в миске мгновенно изменила цвет, став мутно-зеленоватой, с едва заметным золотистым отливом. По кухне поплыл странный, сладковато-травяной запах, очень приятный, напоминающий летний луг.

Я размешал жидкость, высыпал пыльцу разнотравья, и в этот момент началось самое интересное — пыльца, попав в тёплую жидкость, взорвалась тысячами крошечных искр, на мгновение озарившими миску изнутри. Запах усилился, став более насыщенным, чуть пряным.

При постоянном помешивании смесь начала заметно густеть, превращаясь из жидкости в нечто, напоминающее кисель. На поверхности появились мелкие пузырьки, которые тут же лопались, выпуская тонкие струйки пара. Я взял пробирку с росой и добавил пять капель в миску. Жидкость отреагировала мгновенно — пузырение прекратилось, поверхность стала гладкой, зеркальной, а цвет из мутно-зелёного превратился в прозрачный изумрудный.

— Пора, — выдохнул я.

Сосредоточился. Мана послушно потекла по рукам, собираясь в кончиках пальцев. Я влил каплю своей силы прямо в центр загустевающей смеси и мир вокруг будто замер на мгновение.

Капля маны вошла в зелье, и по всей поверхности прошла голубоватая рябь, смесь выбросила облачко пара, а потом осела, став похожей на густой, тягучий сироп нежно-зелёного цвета, в глубине которого переливались золотистые искры.

Я снял миску с водяной бани и выдохнул, вытирая пот со лба. Люмин, наблюдавший за процессом с открытым ртом, часто задышал, втягивая запах.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Синтез завершен]

[Получено: Зелье «Быстрые лапки»]

[Эффективность: 60% от эталонного значения]

[Причина снижения эффективности: Использование магии носителя уровня «Ручей» вместо рекомендованного «Поток» для максимального раскрытия рецепта. Использование ингредиентов отличного качества вместо идеального]

— Шестьдесят процентов, — выдохнул я с довольной улыбкой.

Ожидал худшего. Учитывая, что в прошлый раз, готовя смесь для куницы, вообще получил семь десятых процента, шестьдесят было невероятным прорывом.

Я посмотрел на Люмина. Зайцелоп, учуяв запах зелья, в нетерпении перебирал лапками на табурете, его огромные глаза горели любопытством. Видимо, звериное чутьё подсказывало, что в этой миске с тягучей жидкостью скрыта сила, и она предназначалась ему.

— Ну что, путешественник, — я взял миску и поставил на пол. — Хочешь стать сильнее?

Люмин спрыгнул с табурета, посмотрел на миску, затем поднял голову и посмотрел на меня. Я увидел в его взгляде безграничное доверие.

— Пей, — тихо сказал ему. — Это для тебя.

Зайцелоп опустил морду и начал лакать. Уже после первых глотков его шерсть засветилась мягким медовым светом, постепенно превратив Люмина в маленький живой фонарик. Сам зверь настолько увлекся процессом, что не заметил этого. Он лакал жадно, но аккуратно, не пролив ни капли драгоценной жидкости.

Я затаил дыхание. Когда миска опустела, Люмин поднял голову. На одно короткое мгновение я увидел, как в глубине его янтарных глаз вспыхнули и погасли искры. Они полыхнули ярко, осветив его мордочку изнутри, а потом исчезли, оставив после себя лишь легкое, едва уловимое свечение.

Зайцелоп сделал шаг в мою сторону, но его лапы подкосились. Он удивленно моргнул, попытался сделать еще один шаг, но тело больше не слушалось. Люмин широко зевнул и начал заваливаться на бок прямо на ходу.

Я подхватил его за мгновение до того, как он рухнул на пол. Тело зверя оказалось расслабленным, почти ватным, дыхание ровным и глубоким. Он уснул прямо у меня на руках.

Перед глазами вспыхнули системные строчки:

[Введено: Зелье «Быстрые лапки»]

[Результат…]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Примечание: Эволюционный потенциал реализован на 60%]

Я выдохнул. Сработало!

Осторожно, стараясь не делать резких движений, отнес спящего Люмина в спальню, уложив рядом со спящим Крохом. Люмин тут же пододвинулся поближе к его теплому боку и довольно вздохнул. Приняв нового соседа, Крох даже не пошевелился, только уши дрогнули.

Я накрыл их чистой тряпочкой, будто одеялом, и замер на мгновение, глядя на эту картину. Два зверя, у каждого из которых своя изломанная судьба. Люмин, спасенный от смерти в Лесу. Крох, вытащенный с рынка, где его считали бракованным мусором. Теперь они лежали рядом, доверчиво посапывая, и я чувствовал, как в груди разливалось что-то теплое, почти забытое.

— Спите, — прошептал и вышел из спальни, притворив за собой дверь.

В главном зале меня ждали покупки из аптеки. Я высыпал все на стол и принялся разбирать добычу. «Корневище кровохлебки» отправилось на полку к средствам для заживления ран, «Трутовик» к общеукрепляющим снадобьям, «Корень окопника» задержал в руках, разглядывая сморщенный коричневый корешок.

[Обнаружено: Корень окопника]

[Свойства: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет поврежденные связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство]

[Качество: Хорошее]

Я покосился в сторону спальни, где спал Крох, и подумал, что как только он проснётся, надо будет придумать, как использовать его, чтобы кость окончательно срослась.

Аккуратно подписал мелом баночку с окопником и поставил на полку. Чистые тряпки для перевязок тоже нашли свое место. Лавка потихоньку обрастала запасами, что радовало.

Вдруг раздался стук в дверь, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Это ещё кто? Неужто троица решила заглянуть раньше срока?

— Эйден! — раздался приглушенный голос. — Открывай, это Леннокс!

Я облегченно выдохнул и отодвинул засов. На пороге стоял чуть осунувшийся Леннокс, с темными кругами под глазами, но с решимостью во взгляде, которую заметил еще в прошлый раз.

— Заходи, — я посторонился, пропуская его внутрь.

Леннокс вошел и сразу направился к клетке, где лежал камнегрыз. Опустившись на корточки, он прижался лбом к прутьям и замер. Камнегрыз приоткрыл глаза, узнал хозяина и тихо, жалобно пискнул. Леннокс ничего не сказал, просто протянул руку сквозь прутья и осторожно погладил зверя по морде.

Я молча наблюдал, не вмешиваясь.

— Ему лучше? — наконец спросил Леннокс, не оборачиваясь.

Я подошел и присел рядом на корточки.

— Все отлично, — ответил спокойно. — Завтра к вечеру завершу лечение, и сможешь забрать его.

Леннокс медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах плескалась целая гамма чувств: облегчение, благодарность и стальная решимость, которая, как я начинал понимать, была его вторым «я».

— Тогда остаюсь здесь до завтра, — сказал он твердо. — Пока он не будет в порядке, и мы не разберемся с твоими… гостями.

— Леннокс, спасибо, — сказал ему. — Однако, если ты в самом деле собираешься оставаться у меня до завтра, есть одна проблемка…

Он удивленно приподнял бровь.

— Какая?

— Лучше тебе самому взглянуть, — неопределённо ответил я.

Леннокс хмыкнул, поднялся и кивнул:

— Ну, показывай.

Я провел его по коридору и остановился перед дверью в комнату, которую так ни разу и не открывал с момента первого осмотра дома. Толкнул дверь и нас накрыл густой, удушливый запах гниющих объедков и прокисшего вина. Леннокс, стоявший за моей спиной, шумно втянул носом воздух и присвистнул.

— Ничего себе у тебя гостевые апартаменты, — прокомментировал он, заглядывая внутрь.

Я зажег масляную лампу и поднял ее повыше, осветив комнату. Зрелище открылось то еще.

Пол в липких пятнах и буквально усеян пустыми бутылками, что валялись везде: под кроватью, у стен, небольшими кучами в углах. На умывальном столике, покрытом пятнами неизвестного происхождения, стояла тарелка, на которой лежали покрытые плесенью корки. Рядом стоял кувшин, в котором, судя по запаху, было давно скисшее вино. На единственном табурете валялись крошки и объедки, превратившиеся в неопознаваемую плесневую массу.

На подоконнике толстым слоем лежали пыль и жир, смешанные с пеплом. Кровать представляла собой жалкое зрелище: смятая, грязная простыня непонятного цвета, скомканное одеяло с пятнами, которые лучше не разглядывать. В углу стоял старый сундук, из которого торчали скомканные тряпки.

Леннокс перевел взгляд с этого кошмара на меня. Его лицо сохраняло серьезное выражение ровно секунду, а потом губы дрогнули в кривой усмешке.

— Ну ты и засранец, Эйден, — выдал он с чувством. — Как ты вообще здесь живешь?

— Это долгая история.

Леннокс хохотнул, но смех вышел каким-то обреченным.

— Ладно, — он решительно засучил рукава. — Как я понимаю, ты, как гостеприимный хозяин, предлагаешь мне расположиться в этой… комнате. Раз такое дело, давай помогай, лекарь, будем приводить твои хоромы в божеский вид.

Мы принялись за дело с энтузиазмом. Леннокс взял на себя вынос мусора — он собирал бутылки и таскал во двор.

— Слушай, — донесся его голос из коридора, когда он возвращался за новой порцией. — А ты не думал открыть пункт приема бутылок? Тут на целое состояние наберется.

— Думал, — отозвался я, выгребая из-под кровати особо крупные экземпляры. — Но, боюсь, местные не оценят ассортимент с ароматом двухлетней выдержки.

Леннокс хмыкнул, подхватил новую охапку и скрылся за дверью. Вернувшись с ведром воды и веником, он отряхнул руки и окинул взглядом фронт работ.

— Знаешь, — философски заметил он, — когда я стал Мастером Зверей, то думал, что меня будут ждать подвиги, слава и эпические битвы с сильными противниками в глубинах Леса, а не вынос чьих-то пустых бутылок посреди ночи. Жизнь — боль.

Я усмехнулся, оттирая подоконник тряпкой, смоченной в воде. Результат так себе — жир никак не поддавался.

— Погоди, — я отошел от подоконника, вышел в главный зал и вернулся с «Экстрактом Железнолиста»

— Это что? — Леннокс подозрительно уставился на пузырек.

— То, что нам поможет, — пояснил, разводя его в ведре с водой.

Смочив тряпку в ведре, продолжил тереть подоконник и жир действительно начал поддаваться. Леннокс, вооружившись второй тряпкой, присоединился ко мне. Затем мы вымели из-под кровати такие пласты пыли, что впору было археологические раскопки проводить. Закончив, с удвоенной энергией принялись драить все горизонтальные поверхности, до которых могли дотянуться.

— Слушай, — снова заговорил Леннокс, полоща грязную тряпку в ведре, вода в котором уже через пять минут приобрела цвет крепкого чая. — А может, ну его? Я могу и на полу в главном зале поспать. Там, по крайней мере, чисто и не воняет.

— Уже сдаешься? — спросил я, оглядывая комнату.

Леннокс фыркнул и продолжил тереть. После открыли сундук и, не сговариваясь, вытряхнули все его содержимое в кучу для последующей стирки. Тряпки были такими старыми, что, казалось, помнили прежнего хозяина ещё в младенчестве.

Через час с небольшим комната изменилась до неузнаваемости. Бутылки исчезли, пол стал чистым, подоконник сиял первозданной чистотой, даже доски, казалось, вздохнули свободнее.

Я оглядел результаты наших трудов и почувствовал удовлетворение, сравнимое разве что с удачно проведенной операцией.

— Жить можно, — констатировал Леннокс, вытирая пот со лба и открывая окно для проветривания.

— Можно, — согласился я. — Но перед тем, как ложиться, не помешало бы помыться.

Мы вышли во двор. Ночь уже окончательно вступила в свои права, небо окрасилось звёздами, и где-то вдалеке ухал филин. Воздух после духоты комнаты показался невероятно свежим.

Открыл дверь в баню, и изнутри пахнуло чем-то травяным.

— Сейчас растопим, — сказал ему. — Ты пока неси воду, а я всё подготовлю.

Леннокс кивнул и отправился к колодцу. Пока он носил вёдра, я растопил печь и поставил два чугунных котла с водой нагреваться. Огонь весело заплясал, пожирая сухое дерево.

— Готово, — констатировал я, когда каменка загудела, раскаляясь. — Пусть теперь прогревается.

Мы вернулись в дом, взяли чистое белье на смену, перенесли в баню кучу с грязным бельём, и снова вышли во двор. Через некоторое время баня прогрелась как надо — жар стал плотным, обжигающим. В предбаннике мы разделись и Леннокс сразу нырнул в парилку, я же, оставив его париться, сперва занялся делом.

Взял мыло, смешал в большом тазу горячую и холодную воду, и принялся за стирку. Грязное белье из комнаты прежнего хозяина, моя собственная одежда, пропахшая за последние дни потом, кровью и травой, вещи Леннокса — все отправилось в таз. Я тер, полоскал, выбивал о стенки и снова тер, чувствуя, как с каждым движением уходила не только грязь, но и какая-то тяжесть, осевшая на душе за последние дни.

Леннокс вышел из парилки красный, как рак, распаренный и довольный. Увидев меня, склонившегося над тазом, он удивленно присвистнул.

— Ты и это умеешь? — спросил он, вытирая пот с лица. — Хозяйственный какой.

— Приходится, — отозвался я, выбивая очередную простыню. — Не в грязном же ходить.

Леннокс хмыкнул.

— Давай помогу, — предложил он, когда я начал развешивать белье на веревках, натянутых в предбаннике.

Мы быстро всё развесили. Простыни, рубахи, штаны и остальное тряпьё покачивалось в теплом воздухе, и от них пахло мылом и чистотой, а не тем кошмаром, что был в комнате.

— Ну все, теперь и мне можно в баню.

Помывшись, вышел из парилки, переоделся в чистое и вернулся в дом. Леннокс с мокрыми волосами уже сидел в главном зале, откинувшись к стене.

Сев за стол, я задал вопрос, который мучил меня с момента разговора с Горганом.

— Леннокс, — начал спокойным голосом. — Я тут недавно ходил к Горгану и хотел нанять отряд для решения проблемы с троицей.

Парень перевёл на меня взгляд.

— Так вот, он отказал мне, сказав, что ваш отряд срочно покинул город по весьма веским причинам, и помочь мне, соответственно, не может.

Я сделал паузу. Леннокс сидел неподвижно с каменным лицом, и я не смог прочитать на нём ровным счетом ничего — ни удивления, ни вины, ни облегчения — ноль эмоций.

— Скажи мне, — я подался вперед, глядя ему прямо в глаза. — Это правда? Отряд действительно ушёл из города? И если да, то почему ты не с ними?

Леннокс долго молчал. Очень долго. Я уже начал думать, что он вообще не ответит, но потом парень перевел взгляд куда-то в сторону и тихо сказал:

— Не могу тебе рассказать, Эйден.

В его голосе не было злости или раздражения, только усталость.

— Отряд и правда ушёл, и это… всё, что могу сказать.

Он замолчал, и я увидел в его глазах тень то ли вины, то ли сожаления. Он знал что-то, чего не мог или не хотел рассказывать, и это что-то явно имело отношение ко мне.

В голове пронёсся десяток вариантов. Горган соврал? Но зачем ему это? Или Леннокс врет? Но он только что подтвердил, что отряд и вправду покинул город. Тогда почему он остался? Случайно? У меня слишком много вопросов, и ни одного ответа.

Я понимал, что давить бесполезно, ведь Леннокс не из тех, кого можно разговорить силой.

— Хорошо, — кивнул, приняв его ответ. — Я понял.

Парень с облегчением выдохнул, и напряжение, повисшее между нами, немного спало. Он явно хотел сменить тему.

— Слушай, — Леннокс поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. — Как лекарь, ты должен частенько бывать в Лесу, однако я заметил, что ты вёл себя… Как новичок. Ты вообще многое знаешь про Лес?

Вопрос оказался неожиданным. Я отрицательно покачал головой.

— Если честно, то почти ничего. Да и в Лесу бываю не так часто, как ты думаешь, — ответил почти честно. Я понятия не имел, сколько раз в Лес ходил прошлый хозяин тела, но вряд ли часто, при его-то образе жизни. Я же был там лишь два раза.

— Так и думал. Но ты ведь знаешь, что спусков в Лес раньше было больше?

— Неа. Если честно, то я понятия не имею, сколько их вообще есть.

— Ну ты даешь, Эйден. Такие-то вещи должен знать вообще каждый, даже не ходя в Лес! — парень явно удивлён, но я лишь расслабленно пожал плечами. — Эх, деревня. Ладно, слушай — сейчас в городе функционирует семь спусков в Лес, — продолжил Ленокс, — а раньше их было восемь. Один уничтожили.

— Уничтожили? — заинтересованно переспросил я. — Спуск в Лес? Это… вообще как?

Парень невесело усмехнулся.

— Лет сто назад, может, чуть больше, случился Прорыв Леса, — Леннокс понизил голос, будто рассказывал страшную тайну. — Это когда из спуска пытается выйти не просто стая сильных монстров, а… ну, представь, что сам Лес решил вылезти наружу. Со всеми зверями нижних слоёв, магией и прочей дрянью.

Я представил. Получилось жутковато.

— Тогда, сто лет назад, из одного спуска хлынуло такое, что едва не смыло все вокруг, — продолжал Леннокс. — На отражение Прорыва были призваны Сильнейшие Мастера Зверей того времени, и почти все они полегли, останавливая эту лавину.

Он замолчал, давая мне осмыслить услышанное.

— В итоге восьмой спуск уничтожили, — закончил он, — а над оставшимися построили неприступные крепости.

Я вспомнил маленькую, приземистую крепость на поверхности.

— Неприступные? — скептически переспросил я. — Ты о крепости, через которую мы спускались в Лес? Она же маленькая совсем.

Леннокс хмыкнул, в его взгляде появилось превосходство человека, который знал то, чего не знал я.

— Не делай поспешных выводов, целитель. Все крепости построены по одному принципу и внешне похожи друг на друга. Ты не смотри, что они снаружи маленькие, — сказал он. — Там внутри столько магии и механизмов наворочено, что голова кругом идёт. Тем более, что их задача — защищать не от вторжения извне, а от того, что может выйти изнутри, — он покачал головой. — Один прорыв мы уже чудом пережили, и второго никто не хочет, поэтому возле каждого спуска всегда дежурят сильные Мастера Зверей, которые всегда готовы принять на себя первый удар.

Я задумался. Этот мир становился все сложнее и страшнее с каждым новым фактом. Лес, который жил своей жизнью, спуски, через которые могли «прорваться», крепости, напичканные магией, и где-то там, в глубине, звери, способные убивать сильнейших людей.

Мы проговорили еще несколько часов про Лес, о зверях, об их повадках. Леннокс рассказал, как попал в отряд Горгана, как его чуть не сожрали в первой же вылазке, как научился понимать камнегрыза по движению ушей и хвоста. Я слушал, впитывая каждое слово, потому что это не просто байки бывалого Мастера, а бесценный и необходимый для выживания опыт.

Леннокс, в свою очередь, расспросил меня о лечении. О том, как я определял болезни, как выбирал травы, как решал, что смешать, чтобы получить нужный эффект. Я отвечал, стараясь не углубляться в детали, но и не врать. Говорил, что много читал, что у меня была хорошая память и что просто люблю животных. Леннокс кивал, и в его глазах читалось уважение.

За окном давно наступила глубокая ночь. Масляная лампа тускло горела, отбрасывая на стены пляшущие тени. Мы оба устали, но расходиться не хотелось — было в этом затянувшемся разговоре что-то правильное, укрепляющее доверие, которое начало зарождаться между нами еще во время похода в Лес.

Наконец, Леннокс зевнул, прикрыв рот ладонью.

— Все, — сказал он. — Я вырубаюсь — если сейчас не лягу, усну прямо здесь.

Я кивнул, поднимаясь, и мы пошли стелить ему постель. Чистое белье, которое постирал, все еще висело в предбаннике, влажное и пахнущее мылом. Леннокс махнул рукой:

— Давай что есть, я не привередливый.

Я зашёл к себе в комнату, порылся в сундуке и нашел более-менее приличный комплект — выцветший, застиранный, но чистый и сухой.

— Держи, — протянул ему постельное бельё. — Сгодится?

— Вполне, — Леннокс принял белье. — Спасибо.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я вернулся в свою спальню. Там было темно и тихо, только ровное дыхание зверей нарушало безмолвие. Осторожно, стараясь не шуметь, подошел к кровати. Люмин спал, свернувшись медовым клубочком, рядом с Крохом, который привалился к его теплому боку.

Аккуратно лег на кровать, стараясь не потревожить их. Я лежал в темноте, слушая, как дышали мои звери, и чувствовал себя в полной безопасности. За стенами лавки был ночной город с его опасностями, с тремя пьяными ублюдками, которые должны вот-вот заявиться за «долгом», с Горганом, который что-то скрывал, с тайнами, которые множились с каждым днем, но здесь, в маленькой спальне, рядом со спящими Люмином и Крохом, я дома, и ничего плохого не могло случиться.

Я закрыл глаза и провалился в глубокий, спокойный сон.

За каждую тысячу лайков/наград/комментариев, авторы выпускают доп главу!

Утро ворвалось в комнату тонкими лучами солнца. Я открыл глаза и первым делом увидел два внимательных взгляда. Люмин сидел на подушке, склонив голову набок, его длинные уши смешно свисали почти до самой кровати. Крох лежал у кровати, положив морду на вытянутые лапы, и смотрел на меня с выражением, будто говоря: «Ну, наконец-то проснулся, человек, мы тут уже целую вечность ждем».

Я улыбнулся и погладил Люмина по голове. Зайцелоп довольно зажмурился и тихо заурчал, издав вибрирующий звук, похожий на мурлыканье. Затем я сполз с кровати и присел рядом с Крохом, поглаживая его. Зверь сначала напрягся, но потом, с видимым усилием, расслабился и даже чуть заметно прикрыл глаза, приняв ласку.

У меня в груди разлилось тепло. Наконец-то он полностью принял меня не как источник еды или временного спасителя, а как своего, как того, кому можно доверять без оглядки.

— Доброе утро, мохнатая команда, — прошептал я, поднимаясь.

Люмин тут же спрыгнул с кровати и побежал к двери, всем своим видом показывая, что у него там важные дела.

Я натянул штаны, сунул ноги в сапоги и направился во двор. Оказавшись на улице, зажмурился от яркого утреннего света. Леннокс уже стоял у колодца и лил на себя ледяную воду из ведра. Вода с шумом обрушивалась на его плечи, разлетаясь миллионами сверкающих брызг. Парень фыркнул, провел ладонями по лицу и, заметив меня, широко улыбнулся.

— Доброе утро, соня! — крикнул он, отбрасывая мокрые волосы назад. — А я уж думал, ты до обеда проспишь. Присоединяйся, вода бодрит!

Я подошел к колодцу, зачерпнул второе ведро и, недолго думая, опрокинул его на себя. Холод обжег кожу, перехватив дыхание, но вскоре почувствовал, как тело наполнилось свежестью и энергией. Леннокс одобрительно хлопнул меня по плечу.

— Вот это правильно! — он вытерся какой-то тряпицей. — А теперь извини, меня ждет тренировка.

Я удивленно поднял бровь, когда он начал разминаться, делая выпады и наклоны, разогревая мышцы.

— Тренировка? Зачем она тебе? — переспросил я. — Ты же Мастер Зверей, у тебя для боя есть камнегрыз.

Леннокс, не прекращая упражняться, усмехнулся.

— Эх, Эйден, — сказал он. — Мастер Зверей должен быть разносторонне развит, ведь в бою всякое может случиться. Что, если твоего зверя ранят, и он не сможет сражаться? Что, если вы окажетесь в ситуации, где его размеры или особенности только помешают? А если враг доберется до тебя, пока питомец перегруппировывается? — он сделал паузу, перекатываясь с пятки на носок. — Сильный зверь — это основа, но и его хозяин не должен быть обузой.

Он закончил разминку и подошел ко мне, окинув критическим взглядом мою тощую фигуру.

— А тебе, лекарь, я вообще советую заняться собой, а то дрыщ дрыщом, — Леннокс хмыкнул и, не дав мне возразить, добавил: — Ты, конечно, в первую очередь целитель, и ценность твоя не в мышцах, но кто знает, где тебе придется оказывать помощь? Может, прямо в гуще боя, а таскать раненого зверя или уворачиваться от ударов с таким телосложением… Самоубийство.

Я задумался над его словами. В целом, он прав — в этом мире, где опасность подстерегала на каждом шагу, быть просто хорошим врачом недостаточно. Нужно уметь выживать. Согласившись с ним, кивнул.

— Обязательно подумаю над этим, — сказал ему. — Ладно, ты тренируйся, а я пойду займусь делами.

Леннокс махнул рукой и вернулся к своим упражнениям, а я, вытирая мокрые волосы, направился обратно в дом.

В главном зале было тихо. Люмин уже устроился на своем любимом месте — на табурете у стола, и внимательно следил за мной.

Я подошел к клетке, где лежал камнегрыз. Зверь не спал — его маленькие, умные глаза открыты и внимательно следили за мной.

— Доброе утро, — тихо сказал, открывая клетку. — Как самочувствие?

Камнегрыз моргнул, но не пошевелился. Я осторожно подхватил его на руки и перенес на стол, стараясь не делать резких движений. Уложив пациента поудобнее, опустил ладони на его бок, закрыл глаза и сосредоточился.

Каналы откликнулись мгновенно, послушно направляя поток маны в руки, в пальцы, в тело зверя. Чужеродная мана, пульсировавшая в нем, истончилась, став менее плотной.

Я начал вытягивать остатки. На этот раз мне не больно. Тонкие нити чужой энергии неохотно втягивались в меня и бесследно растворялись. Наконец, я почувствовал, что сил больше не осталось, и убрал руки.

Стоило открыть глаза, как передо мной вспыхнуло знакомое уведомление системы:

[Уведомление: Процесс нейтрализации чужеродной маны завершен]

[Рекомендация: Поврежденные магические каналы будут восстановлены организмом существа самостоятельно в течение 2–3 недель благодаря собственной регенерации. Для ускорения процесса и полного выздоровления рекомендуется использовать травы]

Я выдохнул. Ну конечно доведу дело до конца! Зачем зверю мучится еще несколько недель, если в моих силах сделать так, чтобы ему стало лучше? Однако какие травы могут помочь восстановить поврежденные магические каналы? Я пробежался глазами по склянкам, но не нашел ничего подходящего.

Тогда выпрямился и посмотрел в сторону двора, где недавно посадил заветное растение — серебряный колокольчик.

В его описании чётко говорилось: «При внутреннем употреблении в составе зелий стимулирует регенерацию внутренних органов, восстанавливает повреждённые магические каналы». Именно то, что нужно.

— Система, — мысленно позвал я, глядя на зверя. — Как приготовить корень, чтобы восстановить каналы камнегрыза?

Строчки вспыхнули перед глазами почти мгновенно, будто система только и ждала этого вопроса.

[Запрос: Приготовление «Серебряного колокольчика» для восстановления магических каналов]

[Рецепт найден: Настой «Живая нить»]

[Сложность: Низкая]

[Ингредиенты: Корень «Серебряного колокольчика» (свежий) — 15 грамм]

[Способ приготовления: Тонко нарезать корень кружочками (не толще 2 мм), залить чистой водой комнатной температуры в пропорции 1:5, настаивать в тёмном прохладном месте ровно 4 часа, затем процедить. Полученный настой не кипятить и не нагревать! Скормить зверю в течение часа после приготовления]

[Эффект: Восстанавливает повреждённую структуру магических каналов, снимает болевой синдром]

Я перечитал рецепт дважды, чтобы ничего не упустить. Проще некуда — никаких сложных манипуляций, никаких редких катализаторов, только корень, вода и время.

— Отлично, — выдохнул я. — Тогда за дело.

Направился во двор, прихватив с собой небольшой совок и пустую миску. Люмин тут же спрыгнул с табурета и увязался за мной, с любопытством заглядывая в руки.

Грядка с «Серебряным колокольчиком» находилась справа от входа. Растение выглядело здоровым, голубовато-серебристые листья поблёскивали на солнце, стебель был крепким, упругим. Я присел на корточки и осторожно начал разгребать землю пальцами, стараясь не повредить корневую систему.

Люмин тут же сунул нос в ямку, явно пытаясь понять, что там такое интересное, и я легонько отодвинул его.

— Не мешай, путешественник.

Зайцелоп обиженно фыркнул, но послушно отошёл в сторону и уселся наблюдать, смешно склонив голову набок.

Вскоре из земли показался корень.

— Красавец, — прошептал, разглядывая его.

Система тут же выдала подтверждение:

[Обнаружено: Корень «Серебряного колокольчика» (Корень Живой Воды)]

[Состояние: Безупречное]

[Вес: 42 грамма]

Я достал нож, замер на секунду, прикидывая на глаз, где лучше сделать разрез, чтобы не повредить основную корневую систему растения, и быстрым, точным движением отрезал примерно треть корня. Оставшуюся часть с сохранившимися ростками тут же вернул в землю, присыпал, примял ладонью и полил водой из стоявшей рядом лейки.

— Расти дальше, — сказал я растению. — Ты ещё пригодишься.

Люмин, наблюдавший за этим ритуалом, одобрительно пискнул.

Вернувшись на кухню, тщательно вымыл отрезанный кусок корня, счистил с него остатки земли и взял самый острый нож. Рецепт требовал тонких кружочков, не толще двух миллиметров, так что пришлось постараться. Корень был плотным, сочным, и нож входил в него с лёгким хрустом.

Когда образовалась горка почти прозрачных, влажно поблёскивающих ломтиков, переложил их в небольшую глиняную миску и залил чистой водой из ведра, прикинув пропорцию на глаз.

— Осталось подождать четыре часа, — сказал я вслух, ставя миску в самый тёмный угол кухни, подальше от окна и очага.

Затем вернулся в главный зал к камнегрузу.

— Еще чуть-чуть, и все будет хорошо, — я погладил зверя по голове.

Камнегрыз, будто поняв, лизнул мою ладонь теплым языком. Я улыбнулся, осторожно перенес его обратно в клетку и налил в миску немного воды. Камнегрыз тут же припал к ней, жадно лакая.

Люмин, наблюдавший за мной, одобрительно пискнул и, убедившись, что все в порядке, вновь убежал во двор — видимо, проверить, чем там занимался Леннокс.

Я оглядел главный зал. В лавке царил относительный порядок, но мелкие детали мозолили глаза. Привычка к стерильности, въевшаяся в кровь еще в прошлой жизни, давала о себе знать.

Прошелся по помещению, расставляя все по местам. Пока наводил порядок, мысли вертелись вокруг предстоящего вечера. Троица бандитов… Интересно, они придут сегодня или завтра? Леннокс рядом, но легкая тревога все равно зудела где-то под ложечкой.

Закончив с уборкой, услышал, как хлопнула дверь на кухне и в главный зал вошел Леннокс. Он был разгоряченным после тренировки, мокрые волосы прилипли ко лбу, но выглядел он бодрым и довольным жизнью.

— Ну что, лекарь, — весело спросил он, оглядываясь. — Пожрать у тебя что-нибудь есть? А то я после тренировки как с голодного края.

— Есть, — кивнул, направляясь на кухню. — Запеченное мясо и хлеб.

— То, что надо! — обрадовался Леннокс, плюхаясь на табурет.

Я достал остатки мяса, каравай хлеба и отрезал несколько ломтей. Люмин, услышав заветное «пожрать», тут же материализовался из ниоткуда и уставился на меня янтарными глазищами, в которых читалась немая мольба.

— И тебе, малой, достанется, — усмехнулся я.

Взяв капусту, положил в миску несколько листьев и поставил перед Люмином. Зайцелоп с энтузиазмом набросился на еду, довольно похрустывая.

Крох, услышав хруст, жалобно заскулил в спальне. Я отрезал небольшой кусок мяса, мелко порубил его, сбегал в зал за нейронником и посыпал им мясо, после чего положил в миску и отнес Кроху. Зверь обнюхал угощение и, подняв на меня взгляд, полный одобрения, принялся есть.

Понаблюдав за ним несколько секунд, я почувствовал, что нить, которая связывала нас, стала чуть сильнее. Отлично! Не став стоять над душой, занялся едой для камнегрыза, которому также нарезал остатки мяса и поставил в клетку.

Принеся из кухни еду, мы с Ленноксом уселись за стол. Мясо, хоть и холодное, было невероятно вкусным, а хлеб мягким. Ели молча, наслаждаясь едой и тишиной, только Люмин довольно чавкал капустой.

Когда тарелки опустели, я с сожалением посмотрел на остатки. Точнее, на их отсутствие — в доме снова стало шаром покати.

— Ну вот, — констатировал я. — Придется снова идти к Борку или на рынок.

— Ничего, — отозвался парень. — Главное, что сыты, а до ужина нужно ещё дожить.

— Слушай, Леннокс, — сказал я, поднимаясь из-за стола. — Мне нужно приготовить лекарство для Кроха, а ты пока можешь… Да что хочешь делай, только мне не мешай.

Леннокс понимающе кивнул.

— Без проблем, я тогда во дворе посижу, воздухом подышу, если что зови.

Он вышел на кухню, хлопнув дверью. Я же, вымыв всю посуду и миски зверей, направился в главный зал к стеллажам с лекарствами, где взял в руку корень окопника.

— Как тебя использовать? — спросил сам у себя.

Система, будто бы ждавшая моего вопроса, тут же отозвалась:

[Обнаружено: Корень окопника]

[Свойства: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет поврежденные связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство]

[Качество: Хорошее]

[Рекомендуемый способ приготовления для максимальной эффективности:]

[1. Измельчить корень до состояния крупной стружки]

[2. Залить холодной водой в пропорции 1 часть корня на 10 частей воды]

[3. Довести до кипения на медленном огне, но не кипятить! Варить в течение 15 минут]

[4. Снять с огня, укутать емкость и дать настояться 2 часа]

[5. Процедить. Хранить в прохладном месте не более 3 дней]

— Ну вот и решение, — пробормотал я, вчитываясь в строчки.

Прошел на кухню, достал небольшую кастрюльку, разделочную доску и самый острый нож. Корень окопника оказался твердым, как камень — пришлось приложить немало усилий, чтобы настрогать его тонкими, почти прозрачными ломтиками, а затем превратить их в крупную стружку. Пальцы быстро устали, нож то и дело соскальзывал, но я упорно продолжал.

Когда на доске образовалась горка чуть влажной стружки, пересыпал ее в кастрюльку и залил холодной водой из ведра, прикинув пропорцию на глаз.

Поставил кастрюльку на очаг, разжёг огонь и начал следить за процессом. Вскоре вода стала нагреваться, от нее пошел легкий, травяной, чуть терпковатый пар. Как только появлялись пузырьки, я чуть сдвигал кастрюльку в сторону.

Пятнадцать минут пролетели незаметно. Сняв кастрюльку с огня, накрыл ее чистой тряпицей и, за неимением ничего лучшего, укутал кучей тряпья. Теперь нужно подождать два часа.

Время тянулось медленно. Я вернулся в главный зал, проверил камнегрыза, который спал, ровно дыша. Люмин, наевшись капусты, тоже устроил сиесту на своем табурете, свернувшись медовым клубочком.

Я сел за стол и просто смотрел в одну точку. Мысли перескакивали с одного на другое — слишком много всего навалилось за последние дни.

Наконец, отведенное время истекло. Я вернулся на кухню, размотал тряпьё и снял тряпицу с кастрюльки. Внутри была мутноватая, буроватая жидкость, от которой исходил густой, терпкий, не самый приятный аромат.

Процедил отвар через чистую тряпицу в миску, стараясь, чтобы в жидкость не попала стружка.

— Крох! — позвал я, заходя в спальню.

Зверь, дремавший у кровати, посмотрел на миску в моей руке с явным подозрением. Его нос задвигался, втягивая запах, и на морде отразилось откровенное отвращение. Он фыркнул и отвернулся.

— Ну уж нет, боец, — я присел на корточки и поставил миску на пол перед ним. — Тебе нужно это выпить.

Крох посмотрел на миску, потом на меня, в его сапфировых глазах читалось: «Ты серьезно, человек? Эту гадость? Да ни за что!».

Я вздохнул. Ну вот как заставить его выпить эту… дрянь? Крох — хищник, его нос в сто раз чувствительнее моего, для него это, наверное, хуже любой отравы.

Стал думать, как уговорить его выпить отвар, как вдруг в голове что-то щелкнуло. Мятный корректор вкуса!

— Точно! — я хлопнул себя по лбу. — Чёрт, совсем о нём забыл!

Крох покосился на меня с подозрением, будто спрашивая: «Ты чего там радуешься, мучитель?». Я встал, забрал миску, пошёл в главный зал к полкам, и взял веточку, которую сорвал в Лесу.

[Обнаружено растение: Мятный корректор вкуса]

[Класс: Бытовой компонент]

[Эффекты: Нейтрализует неприятные привкусы в зельях и отварах, придаёт свежесть дыханию. Магической ценности не представляет]

— То, что нужно, — подумал я, срывая пару листьев.

Вернулся на кухню, растёр листья между пальцев, пока они не превратились в ароматную зелёную кашицу, и добавил прямо в миску с отваром. Размешал, поднёс к носу. Запах окопника смягчился, наполнившись нотками летнего луга и мятной свежести.

— Ну-ка, боец, попробуй теперь, — я вернулся в спальню и снова поставил миску перед Крохом.

Зверь недоверчиво покосился на меня, потом сунул нос к миске. Его ноздри затрепетали, втягивая воздух. Он замер. Понюхал ещё раз. Потом ещё. В его глазах промелькнуло удивление. Крох покосился на меня: «Ты что-то сделал?». Я молча кивнул на миску.

Он медленно, с опаской, коснулся языком жидкости. Прислушался к ощущениям. Поморщился, но уже не так, как в первый раз. Лизнул ещё раз. И ещё.

А потом начал пить спокойно, размеренно, даже с каким-то любопытством причмокивая. Видимо, мятный привкус сделал своё дело.

Когда миска опустела, Крох поднял на меня глаза. В них не было «ну всё, я это сделал, надеюсь, ты доволен». Было что-то другое. Он будто спрашивал: «А почему ты раньше не догадался это добавить?».

Я рассмеялся и погладил его по голове.

— Хитрец, — сказал ему. — В следующий раз, если что-то будет невкусным, сразу напоминай мне про эту травку.

Крох фыркнул, но довольно прикрыл глаза.

Я аккуратно подхватил его на руки, отнёс в главный зал, положил на стол и начал осматривать лапу. Осторожно снял повязку, планки и замер. Лапа выглядела… почти идеально.

— Ну-ка, — взял Кроха и осторожно поставил его на пол.

Крох стоял, боясь перенести вес на больную лапу.

— Давай, — подбодрил я. — Смелее.

Он сделал неуверенный шаг, потом еще один. Крох замер, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом, словно поверив наконец, что боль не вернется, пошел.

Он прошел по главному залу до спальни и вернулся обратно. В его сапфировых глазах горело изумление, смешанное с торжеством, но я видел и другое — он все еще боялся и наступал на лапу осторожно, словно проверяя, не подведет ли, и в любую секунду был готов снова поджать ее и захромать.

— Ничего, — сказал я ему, опускаясь на корточки. — Это нормально. Нужно время, чтобы привыкнуть.

Крох посмотрел на меня с благодарностью и ткнулся носом в мою ладонь. Затем, гордо подняв хвост, прошествовал в спальню, всем видом показывая, что он снова полноценный зверь и может идти куда хочет.

Поднявшись, я вспомнил, что прошло примерно 4 часа с того момента, как поставил миску с «Живой нитью» настаиваться, и направился на кухню.

Подошёл к миске, стоявшей в углу. Вода в ней изменилась — из прозрачной она превратилась в мутноватую, чуть серебристую жидкость. Сами кружочки корня побледнели, отдав воде все соки. Запах стал травяным, с лёгкой, едва уловимой сладостью.

Я аккуратно перелил жидкость через чистую тряпицу в другую миску, стараясь, чтобы в настой не попали кусочки корня. Получилось примерно половина небольшой кружки. Мутноватая, серебристая, пахнущая свежестью и жизнью.

— Готово, — сказал, беря миску в руки.

Я подошёл к клетке, присел рядом и поднёс миску к морде зверя.

Камнегрыз, будто почувствовав, что происходит что-то важное, открыл глаза и посмотрел на меня. В его взгляде не было страха или подозрения, только усталое ожидание.

— Пей, — тихо сказал я. — Это поможет тебе окончательно встать на лапы.

Камнегрыз принюхался. Его нос дрогнул, уши чуть насторожились. Запах настоя был непривычным, но не отталкивающим. Он лизнул жидкость раз, другой, прислушиваясь к ощущениям, а потом начал пить.

Я смотрел, как серебристая влага исчезала в его пасти. Настой не был критически важным для спасения жизни — камнегрыз и так выжил бы, его каналы восстановились бы сами, но через 2–3 недели боли и слабости, а так… Так он будет полностью здоров намного быстрее.

Когда дно миски опустело, камнегрыз лизнул её края, подчищая остатки, и посмотрел на меня. В его маленьких, умных глазах я прочитал не просто благодарность, а что-то большее — признание. Он больше не был просто чужим зверем, которого я лечил по долгу службы. Он стал… почти своим.

[Примечание: Существо испытывает сильную благодарность. Отношение изменено с «Нейтрального» на «Доверительное».]

— Отдыхай, — я погладил его по голове и закрыл клетку. — Завтра будет новый день.

Убрал пустую миску, выбросил использованные кружочки корня в яму во дворе, и только тогда позволил себе выдохнуть. Вернувшись в главный зал, услышал оглушительный, наглый стук в дверь… Из спальни донеслось низкое рычание Кроха — он почуял опасность. Следом донесся пьяный гогот и грубые, неразборчивые выкрики.

Сердце ухнуло куда-то вниз. Они пришли.

— Эй, лекарь! Открывай, мы знаем, что ты дома! — заорал голос, который я сразу узнал — тощий.

— Тащи монеты, или мы тебе голову оторвем! — поддержал его коренастый.

Люмин, дремавший на табурете, вскинул голову, длинные уши насторожились. Услышав пьяные крики, он испуганно пискнул и в два прыжка оказался под столом. Оттуда только и видно было два огромных янтарных глаза, неотрывно следящих за входом.

Я сделал шаг к двери и вдруг увидел, как из кухни бесшумно появился Леннокс. Он был абсолютно спокоен — ни тени страха или волнения на лице. Он поймал мой взгляд и коротко кивнул, а затем приложил палец к губам.

Парень прошел в главный зал, уселся на табурет, и снова кивнул, теперь уже на дверь.

Я двинулся в сторону двери, поднял руку и отодвинул тяжелый засов. Дверь распахнулась, и на пороге возникла знакомая пьяная троица с красными рожами и блестящими глазами. Увидев меня, все трое расплылись в мерзких, самодовольных ухмылках.

— О, смотри-ка, — протянул большой, — поумнел наш лекарь, не стал в этот раз в прятки играть. Молодец!

— А то мы подготовились, — добавил коренастый.

У каждого из них был зверь. У Тощего на плече сидел крупный, пепельно-серый грызун с длинным хвостом и злыми красными глазами. Система тут же выдала информацию:

[Обнаружено существо: Шипохвост]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

У ног коренастого сидел зверь, похожий на помесь барсука и кабана, с грубой, щетинистой шкурой и маленькими, злобными глазами.

[Обнаружено существо: Бородавочник-землерой]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

А у большого на коротком поводке перебирал лапами поджарый зверь, отдаленно напоминавший крупную ящерицу с длинной мордой и острым языком.

[Обнаружено существо: Песчаный язычник]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

— Как тебе наши зверушки? — осклабился тощий, заметив мой взгляд. — Прямиком с Первого слоя! И очень голодные.

Троица с пьяным гоготом ввалилась в лавку. Коренастый, зашедший последним, с грохотом захлопнул за собой дверь.

— Ну что, где наши… — начал Тощий, но тут же осекся.

Он увидел Леннокса. Парень сидел на табурете, положив ногу на ногу, и с абсолютно спокойным, даже скучающим видом разглядывал вошедших.

Троица замерла, пьяные ухмылки сползли с их лиц.

— А это еще что за хрен? — спросил коренастый, буравя Леннокса взглядом. — Ты кто такой, и что здесь забыл?

Леннокс даже не пошевелился. Я шагнул вперед, оказавшись сбоку от Тощего.

— А это мой друг, — сказал я негромко.

Тощий перевел на меня удивленный взгляд — видимо, не ожидал, что «лекарь» вообще раскроет рот.

— Чего ты там пи…

Договорить он не успел.

Леннокс поднялся с табурета, и всё внимание троицы переключилось на него. Не сговариваясь, они направили своих зверей в атаку. Шипохвост Тощего спрыгнул с плеча и метнулся к Ленноксу, целясь острыми зубами в ногу. Бородавочник, низко пригнувшись к земле, побежал наперерез, норовя сбить парня с ног, а Песчаный язычник рванул с места с неожиданной скоростью, целясь длинной мордой в горло.

Леннокс не сдвинулся с места. За долю секунды до того, как шипохвост вцепился ему в ногу, Леннокс сделал короткое, почти незаметное движение. Нога ушла в сторону, и зверь пролетел мимо, врезавшись мордой в ножку стола. Бородавочник споткнулся о внезапно подставленную ногу Леннокса и кубарем покатился по полу, жалобно взвизгнув.

А язычник… Леннокс встретил его прямым, хлестким ударом в грудь. Зверь отлетел обратно, врезавшись в ноги своему хозяину.

Большой замахнулся, пытаясь достать Леннокса, но тот перехватил его руку, вывернул и отправил на пол ударом под колено.

В это время я не стоял на месте. Когда все внимание Большого и Коренастого было приковано к Ленноксу, я рванул к Тощему, который заносил руку, собираясь ударить меня.

Вспомнил всё, что знал о человеческом теле — уязвимые места, болевые точки, и главное — я вспомнил, как эта тварь швырнула Люмина. Злость плеснула через край, но не ослепила.

Я ушел в сторону от его неуклюжего замаха, нырнул под руку и со всей дури, используя инерцию, врезал кулаком ему в солнечное сплетение. Вес тела, адреналин, злость — всё вложилось.

Тощий выдохнул со свистом, глаза полезли на лоб, он сложился пополам, хватая ртом воздух. Я обхватил его голову и добавил коленом в лицо. Хруст. Кровь из разбитого носа. Он мешком осел на пол, зажимая лицо руками и скуля.

Я стоял над ним, тяжело дыша, и смотрел на свои дрожащие руки.

— Это, — выдохнул, глядя на корчащегося Тощего, — за моего зайцелопа.

Повернувшись в сторону Леннокса, увидел, как Коренастый попытался замахнуться, но парень перехватил его руку, вывернул с мерзким хрустом и добавил ногой под колено, отправив на пол.

Звери, пришедшие в себя, попытались атаковать снова, но Леннокс лишь цыкнул на них, и они, поджав хвосты, отползли к стене, скуля от страха.

В лавке повисла тишина, нарушаемая лишь стонами поверженных бандитов.

Леннокс посмотрел на коренастого, который корчился на полу, держась за вывернутую руку.

— Знаете, что останавливает меня? — спросил он тихо. — Только запрет на убийство в черте города. Если бы не это…

Он не договорил, но и так всем всё было понятно. Тишина, повисшая в лавке, сказала больше любых слов. Леннокс наклонился к коренастому и добавил, понизив голос до шепота, но так, чтобы слышали все:

— Однако он не работает в Лесу… и если я встречу вас там, то закончу начатое. А теперь валите отсюда, пока не передумал, и не вздумайте возвращаться.

Троицу как ветром сдуло. Они вскочили, забыв про боль, подхватили своих перепуганных зверей и, толкаясь в дверях, вылетели на улицу. Я слышал, как их шаги быстро затихли вдалеке.

Я стоял, прислонившись к стене, и смотрел на дверь. Руки тряслись от адреналина, но на душе спокойно.

— Неплохо, лекарь, — спокойно сказал Леннокс. — Метко бьешь.

— Физиологию людей я тоже знаю, хоть и хуже, — ответил ему.

Леннокс хмыкнул.

— Ты… — выдохнул я. — Как?

Парень пожал плечами.

— Они всего лишь уличные шавки, — ответил он буднично. Затем подошел и хлопнул меня по плечу. — Не переживай, лекарь, они больше не придут. Такие твари уважают только силу, и они её увидели.

Из-под стола высунулась любопытная морда Люмина. Убедившись, что опасность миновала, зайцелоп вылез, подбежал ко мне и ткнулся носом в ногу. Крох вышел из спальни, оглядел место недавней битвы, потом поднял глаза на меня. В его сапфировых глазах читалось новое чувство — уважение. Он коротко, одобрительно рыкнул и ткнулся носом в мою руку.

Я присел на корточки и погладил обоих.

— Всё хорошо, команда.

— А теперь, может, пожрём? После такой разминки конкретно проголодался, — усмехнулся Леннокс.

Я рассмеялся. Впервые за долгое время легко и свободно.

— Идём, — сказал ему. — Идём, конечно. Я угощаю.

Я сидел на табурете в главном зале и наблюдал за происходящим. Люмин носился по помещению как угорелый, его длинные уши развевались за спиной, а лапы выбивали дробь по полу. Он делал круги вокруг стола, подлетал к клеткам, замирал на секунду, дёргая носом, и срывался с места в новом направлении. Энергия била из него фонтаном, и я невольно улыбался, глядя на это медовое торнадо.

Крох вёл себя с достоинством. Он сидел в центре зала, наблюдая за кульбитами Люмина с выражением на морде, которое можно было описать только как снисходительное: «Ну бегай, бегай, мелкий, я-то знаю, что настоящая сила в спокойствии». Но я видел, как подрагивали его уши, отслеживая каждое движение собрата, и как в сапфировых глазах разгорался охотничий азарт, когда Люмин проносился особенно близко.

В какой-то момент зайцелоп подлетел к Кроху и припал на передние лапы, дёргая задом, явно провоцируя зверя на игру. Крох фыркнул и отвернулся, всем видом показывая: «Я слишком взрослый для этой ерунды», но Люмин не унимался — ткнулся носом в его бок и отпрыгнул. Крох вздохнул и молниеносным движением цапнул Люмина за ухо. Беззлобно, просто чтобы обозначить: «Отстань».

Люмин, взвизгнув, рванул прочь, а Крох, довольно жмурясь, принялся вылизывать лапу.

Я с теплотой смотрел на них. Мысли сами собой перетекли во вчерашний день. Камнегрыз… Перевёл взгляд на опустевшую клетку в углу и улыбнулся. Вчера, после того как мы с Ленноксом вернулись из «Свистящего кабана», зверь, впервые за долгое время, смог встать. Сначала неуверенно, пошатываясь, но потом твёрдо встал на все четыре лапы и даже сделал несколько шагов. Леннокс был счастлив.

— Эйден… — сказал он тогда, глядя мне в глаза. — Спасибо…

Он пошел домой глубокой ночью, взяв камнегрыза на руки, как ребёнка. Зверь, кстати, выглядел вполне довольным и даже лизнул меня на прощание

Я потянулся, хрустнув позвоночником, и посмотрел на дверь, за которой всё еще висела табличка «Закрыто». Наступил день, когда могу снять её и наконец-то начать принимать пациентов. Лавка более-менее приведена в порядок, звери здоровы, а запас лекарств… Да, с этим некоторые проблемы.

У меня почти не было необходимых лекарств, не считая купленных недавно в аптеке, так что без похода на рынок не обойтись.

— Так, мохнатая команда, — обернулся к зверям. Люмин тут же замер и уставился на меня янтарными глазищами. Крох лениво повёл ухом. — У нас сегодня много дел. Сначала нужно разобраться с загоном во дворе, а потом…

Я не договорил, потому что Люмин подлетел ко мне и начал нарезать круги вокруг ног, радостно попискивая. Крох тоже поднялся, потянулся, широко зевнув, и неторопливо направился к нам. В его взгляде читалось: «Ну раз уж вы идёте, придётся присмотреть за вами».

Рассмеялся и направился на кухню, а оттуда во двор. Звери увязались следом.

Солнце заливало двор тёплым золотистым светом. Я остановился у входа в загон и окинул взглядом объект предстоящих работ.

Загон для зверей располагался слева — длинная постройка из тёмного дерева. Сама конструкция разделена прочными брусьями на несколько секций разного размера.

Самая маленькая секция, куда поместилось бы лишь некрупное существо, встретила меня прогнившей соломой на полу. На стене был массивный железный обруч для привязи, на котором всё ещё болтался обрывок толстого кожаного поводка. Рядом стояла кормушка в виде каменного корыта и поилка, заросшая зеленоватым налётом.

Следующая секция была больше, для зверя размером с крупную собаку. Здесь помимо обруча на стене имелись решётки до самого потолка, превращавшие угол в подобие клетки. На полу валялись какие-то обглоданные кости, и я поморщился, представив, в каких условиях предыдущий хозяин держал животных.

Дальний конец загона представлял собой самую большую секцию, с мощными, в два бревна толщиной, перегородками. Здесь, судя по всему, содержали по-настоящему крупных и опасных зверей. Повсюду висели цепи разной длины и толщины, некоторые с ошейниками, покрытыми тёмно-зелёной патиной.

Я вздохнул. Работы непочатый край. Закатав рукава, взял старые грабли, лопату, веник, несколько вёдер и приступил. Первым делом принялся за малую секцию. Грабли легко входили в прогнившую солому, выволакивая наружу целые пласты слежавшейся, вонючей массы. Я выгребал её наружу, сваливая в кучу неподалёку. Под соломой обнаружился дощатый пол, кое-где подгнивший, но в целом ещё крепкий. Кое-где пришлось отскребать лопатой особо въевшуюся грязь.

Люмин понюхал выброшенные кучи, но быстро потерял интерес и принялся гонять бабочек, порхающих над травой. Крох уселся поодаль, в тени, и внимательно наблюдал за процессом с видом заправского надсмотрщика. Иногда он одобрительно фыркал, когда я особо яростно выдирал очередной пласт гнилья.

Закончив с малой секцией, перешёл к средней. Здесь работы оказалось больше. Кости собрал в отдельный мешок, старую солому сгрёб на улицу. Решётки в углу пришлось драить песком, счищая слои ржавчины и грязи. Руки быстро устали, ладони натёрли мозоли, но я не останавливался.

Самая большая секция стала настоящим испытанием. Здесь солома слежалась в плотный, спрессованный пласт, местами достигавший толщины в полметра. Лопата входила в эту массу с трудом — приходилось сначала рыхлить её граблями, а потом уже выбрасывать наружу.

Пот лил градом, рубаха прилипла к спине, но когда выгреб последнюю порцию грязи, я улыбнулся.

Начало положено, однако просто вымести мусор мало. Я хорошо представлял, сколько бактерий, грибков и прочей заразы могло таиться в старом дереве, особенно там, где содержали животных. В прошлой жизни меня приучили к стерильности, и хоть здесь её добиться невозможно, максимально приблизиться к чистоте я обязан.

Сходил в лавку, взял склянку с «Железнолистом» и тряпки. Разведя антисептик в ведре с водой, принялся за малую секцию. Опустился на колени и начал драить доски. Тряпка быстро темнела, впитывая вековую грязь. Я полоскал её в ведре, снова тёр, и с каждым проходом доски светлели, проявляя свою настоящую текстуру.

Люмин, заинтересовавшись процессом, сунул нос в ведро и тут же чихнул, отскочив с обиженным видом. Запах железнолиста ему явно пришёлся не по вкусу. Крох, наоборот, все также сидел в отдалении и с интересом наблюдал, словно оценивая мои старания.

Закончив с полом, перешёл к поилке и кормушке. Поилку в малой секции пришлось оттирать особенно долго — зелёный налёт въелся в поверхность. Я насыпал в нее песка, налил немного воды и тёр, пока она не засияла. Потом ополоснул чистой водой и протёр насухо, поступив точно также с каменной кормушкой.

Со средней секцией поступил также, после чего перешёл к большой, которая заняла больше всего времени. Помимо мытья пола и поилки с корытом, на её стенах висела целая коллекция цепей и ошейников. Толстые и тонкие, длинные и короткие, некоторые с массивными замками, и все покрыты слоем ржавчины.

Я снял их со стен, свалил в кучу во дворе и призадумался. Выбросить нельзя — металл не дешёвый, а цепи вполне могут пригодиться для фиксации крупных зверей, но использовать их в таком виде — значит, занести инфекцию в любую рану, которой коснётся ржавый металл.

Сходив к очагу, выгреб всю имеющуюся золу в ведро. Вернувшись к куче цепей, насыпал золу прямо на металл, добавил немного воды и принялся тереть.

Работа оказалась грязной, но какой-то медитативной. Я брал по одной цепи, наносил зольную пасту и тёр тряпкой, счищая ржавчину. Золы не жалел, она въедалась под ногти, забивалась в складки кожи, пачкала одежду, но ржавчина медленно, неохотно, но поддавалась, обнажая тёмный, почти чёрный металл.

Чистил цепь за цепью, ошейник за ошейником. На некоторые уходило по десять минут, на другие меньше. Солнце уже прилично припекало, пот заливал глаза, но я не останавливался.

Часа через полтора передо мной лежала гора металла, которая выглядела почти как новая. Я перетащил всё это богатство к колодцу, набрал воды и тщательно промыл каждую деталь, смывая остатки золы. Вода в ведре становилась серой, потом чёрной, а цепи светлели с каждым ополаскиванием.

Когда последняя цепь была промыта и разложена на траве для просушки, я выпрямился и почувствовал, как ныла спина и гудели руки, но удовлетворение перекрывало всё.

Я набрал ведро ледяной воды и с наслаждением опрокинул его на себя. Вода смыла пот, усталость и тяжесть, что осела на душе за время уборки. Сняв рубаху, вытерся и бросил её в таз для стирки.

Люмин сидел у крыльца и с любопытством смотрел на меня. Крох, так и не сдвинувшийся с места за всё время уборки, лишь зевнул и неторопливо подошёл ближе, ткнувшись носом в ногу. Я погладил его по голове, и зверь довольно прищурился.

— Теперь пойдём на рынок, — сказал я.

Вернувшись в дом, переоделся в более-менее приличную одежду, чистую рубаху, заштопанные штаны и сапоги. Привел себя в порядок перед маленьким мутным «зеркалом», пригладив влажные волосы.

— Ну что, мохнатая команда, — я повернулся к зверям, терпеливо дожидавшимся меня в главном зале. — Пойдём гулять.

Люмин, услышав заветное «гулять», запрыгал на месте, смешно подёргивая ушами. Крох лишь фыркнул, но я видел, как загорелись его глаза — он тоже хотел наружу, просто не показывал этого.

Я взял сумку и открыл входную дверь. Люмин вылетел первым, сделал круг почёта перед лавкой и вернулся к двери, сияя от счастья. Крох вышел, огляделся по сторонам, принюхался и коротко рыкнул, давая понять, что территория безопасна и можно двигаться. Я вышел последним, закрыв навесной замок.

— Ну что, вперёд, — поправил лямку пустой сумки на плече. — Смотрим на город, не отстаём, не теряемся.

Первые минуты Люмин нарезал круги вокруг меня, обнюхивая каждый камень и травинку, торчащую из земли. Его меховая мордашка то и дело исчезала в придорожных кустах, а потом выныривала с довольным фырканьем. Крох держался рядом, шагал неторопливо, с достоинством, но я замечал, как он с осторожностью косился по сторонам.

Вскоре мы свернули на узкую, кривую улочку. Вдоль стен друг к другу жались низкие домишки с покосившимися ставнями. Из-за одного такого дома вдруг вылетела тощая, полосатая двухвостая кошка и пробежала дорогу прямо перед нами.

Зайцелоп, увидев её, замер на секунду и рванул следом.

— Люмин, стоять! — рявкнул я, но было поздно.

Он пронёсся мимо меня и скрылся за углом. Я выругался сквозь зубы и бросился за ним, а Крох за мной. Не хватало только потерять зверя во время прогулки!

Завернув за угол, я увидел картину, от которой одновременно захотелось рассмеяться и отругать пушистого дурака. Люмин стоял перед забором, в щель которого пролезла кошка. Он подпрыгивал, тыкался носом в щели, но кошка, видимо, уже была далеко. Зайцелоп замер, прислушиваясь, потом разочарованно пискнул и повернулся ко мне. В его янтарных глазах читалось: «А где? Она же тут была!»

— Люмин, — сказал максимально строгим голосом, подойдя к нему. — Если ты ещё раз вот так сорвёшься… Я тебя на поводок посажу, понял?

Зайцелоп виновато прижал уши и подошёл ко мне, ткнувшись носом в ногу. Мол, прости, хозяин, не удержался. Я вздохнул, погладил его по голове, и мы двинулись дальше.

Крох, наблюдавший эту сцену, фыркнул. В его взгляде читалось: «И это мелкое недоразумение ты называешь зверем? Позорище».

Дальше пошли спокойнее. Люмин больше не срывался, но его любопытство не угасало. Он совал нос в каждую подворотню, особый интерес у него вызвала телега, доверху гружёная пустыми бочками. Возчик, дремавший на козлах, даже не шелохнулся, когда Люмин принялся обходить телегу по кругу, заглядывая под неё и обнюхивая колёса. Потом он вдруг замер и уставился на одну из бочек. Наверное, ему показалось, что там кто-то был. Он подпрыгнул, пытаясь заглянуть внутрь, но бочка стояла высоко. Тогда он встал на задние лапы, опершись передними о край телеги, и тут она качнулась. Люмин испуганно пискнул, отскочил и прижался к моим ногам, с ужасом глядя на ожившую, как ему показалось, конструкцию.

— Это телега, балбес, — я потрепал его по уху. — Она не кусается.

Крох, проходя мимо, зацепил задней лапой камешек и запустил им в сторону телеги, будто показывая Люмину: «Видишь? Ничего страшного». Зайцелоп опасливо выглянул из-за моей ноги, убедился, что телега стояла на месте, и осторожно вышел.

Чем ближе мы подходили к рынку, тем оживлённее становилось вокруг. Мимо тянулись женщины с тяжёлыми корзинами, мужики с инструментами, пробегали стайки чумазых ребятишек. Люмин поначалу шарахался от каждого прохожего, но вскоре понял, что люди не обращали на него внимания, и успокоился.

Крох вёл себя иначе — он не шарахался, но и не расслаблялся. К каждому встречному он принюхивался, оценивал взглядом и провожал до тех пор, пока тот не оказывался на безопасном, по его мнению, расстоянии. Особо подозрительных личностей, пьяных, слишком громких или резких, он обходил по широкой дуге, прижимаясь к моей ноге, и я чувствовал, как напрягались его мышцы.

В какой-то момент нам навстречу попался мужик с огромным зверем, похожим на пса. Зверь был здоровый, лохматый, с мощной грудью и тяжёлой челюстью. Он тащил хозяина на коротком поводке, высунув язык и довольно сопя. Увидев нас, зверь замер, навострил уши и уставился на Люмина.

Зайцелоп, заметив это чудовище, замер столбом. Его глаза расширились до размера блюдец, шерсть на загривке встала дыбом, и он начал медленно пятиться назад, пока не упёрся мне в ноги. Оттуда он продолжил смотреть на пса с выражением абсолютного, вселенского ужаса.

Зверь, к счастью, оказался добродушным. Он гавкнул разок, скорее для проформы, вильнул хвостом и потащил хозяина дальше, потеряв к нам всякий интерес.

Крох, наблюдавший эту сцену, снова фыркнул, на этот раз особенно презрительно. Он демонстративно отвернулся от всё ещё трясущегося Люмина и зашагал дальше, всем своим видом показывая: «Я с этим трусом даже рядом не стоял».

Зайцелоп, придя в себя, обиженно пискнул и потрусил за нами, то и дело оглядываясь, не вернулся ли страшный зверь.

— Ничего, малой, — я погладил его на ходу. — Звери они такие. Бывают страшные, а бывают добрые, ты главное не дёргайся.

Люмин, кажется, воспринял мои слова как руководство к действию и при следующей встрече с маленьким зверем, тявкающим из подворотни, не шарахнулся, а замер, набычился и даже попытался зарычать. Рык получился скорее жалобным, чем угрожающим, но сам факт! Зверёк, увидев, что зайцелоп не прятался, удивился, заткнулся и убрался восвояси.

Люмин посмотрел на меня, ища одобрения. Я кивнул, и он, гордый собой, задрал хвост и потрусил дальше уже с видом бывалого путешественника.

Крох, наблюдавший эту сцену, наконец-то соизволил заметить успехи собрата. Он коротко, одобрительно рыкнул, и Люмин прямо-таки расцвёл от этой похвалы. Они даже шли рядом какое-то время, и я с умилением смотрел на эту парочку — лохматый суровый Крох и медовый, слегка обалдевший от впечатлений Люмин.

Наконец, мы дошли до места. Рынок встретил нас привычным гомоном, гамом и невообразимой смесью запахов. Я остановился у входа, втянул носом воздух и невольно улыбнулся — пахло жареной рыбой, свежим хлебом, дымом, прелым сеном, навозом, травами и ещё сотней ароматов, которые смешивались в неповторимый коктейль.

Мы двинулись вперёд, лавируя между телегами, прилавками и прохожими. Люмин вертелся под ногами, пытаясь обнюхать каждую корзину, попадавшуюся на пути. Крох держался рядом, настороженно поглядывая по сторонам.

Я пробирался через толпу, краем глаза отмечая товары. Торговцы выкрикивали цены, зазывалы хватали прохожих за рукава, где-то ссорились две покупательницы, выясняя, кто раньше занял место. Привычная, живая, немного хаотичная атмосфера.

Немного побродив, заметил знакомую фигуру. Старик, у которого я покупал сено в первый раз, сидел на перевёрнутом ящике, прислонившись спиной к стене. Рядом с ним стояла телега, в которой лежало два тюка сена. Дед дремал, свесив голову на грудь, но когда моя тень упала на него, мгновенно открыл глаза.

— А, Эйден! — узнал он меня, и его морщинистое лицо расплылось в беззубой улыбке. — Добрый день! — он перевёл взгляд на Люмина и Кроха, замерших рядом со мной, и глаза его одобрительно блеснули. — Ишь ты, завёл себе животин! И какие ладные! Зайцелоп-то какой шустрый, а этот… — он прищурился, разглядывая Кроха. — А это кто ж такой будет?

— Это Крох, — я погладил зверя по голове.

— Никогда такого не видел, — старик крякнул, поднимаясь с ящика. — За сеном пришёл или так, поболтать?

— За сеном, но на этот раз нужно побольше. Загон в порядок привёл, теперь застелить надо.

Дед довольно закивал:

— Это правильно! За зверем уход нужен, а чистота — залог здоровья, я так скажу. Сколько тебе?

— За тюк сколько? — спросил у него, кивая на телегу.

— Пять медных марок, — ответил старик. — Доставка до лавки ещё две.

— Беру, — я отсчитал пять медяков и протянул ему.

Старик спрятал монеты в кошель на поясе, довольно крякнул и вдруг, прищурившись, спросил:

— А скажи-ка, где ты таких животин раздобыл? Загляденье просто!

Я пожал плечами.

— Зайцелопа на Первом слое Леса нашёл, раненого. Выходил, выкормил, теперь вот со мной, а Кроха… — кивнул на зверя, — на рынке купил.

Старик насторожился, сощурил глаза ещё сильнее:

— На каком таком рынке? Насколько я знаю, денег у тебя немного.

— Названия не знаю, дядя водил, — поморщился, вспоминая то место. — Но… Ноги моей больше там не будет.

Дед слушал, и с каждым словом его лицо становилось всё более понимающим. Когда я закончил, он тяжело вздохнул и развёл руками:

— Понял я, где ты был. И правильно! Нечего тебе там делать — туда ходят либо от отчаяния, в надежде купить хоть кого-то, либо те, кому нужны ингредиенты со зверей. Проще говоря — мясники, а все нормальные люди, кто зверей уважает, ходят в «Золотую клетку»! Но там цены… — он присвистнул и покрутил головой. — Далеко не привлекательные, но куда деваться? За качество платить надо.

Я удивлённо поднял бровь:

— «Золотая клетка»? Никогда не слышал о ней.

Старик усмехнулся.

— Я тебе больше скажу, в городе ещё есть множество лавок, где продают зверей, причем первоклассных! Вот только цены там еще выше, чем в «Золотой клетке», и позволить себе их могут лишь богатеи.

Мда уж, чего здесь только нет.

— Но зверушки у тебя, смотрю, непослушные, — продолжил старик, наблюдая, как Люмин пытался залезть в телегу с сеном.

— Есть такое дело, — согласился я. — Люмин, а ну отойди оттуда!

— С таким прохвостом нужно на тренировочную площадку походить.

Я моргнул.

— А это что?

Дед тяжело вздохнул.

— Эйден, Эйден… Тренировочные площадки — это места, где тренируют своих питомцев. Полосы препятствий, специальные полигоны, лучший корм, и… Я тебе так скажу — ты сходи, сам взгляни, словами это не описать.

Он подался вперёд:

— Самая доступная площадка называется «Арена Когтя», она в часе ходьбы отсюда, если идти в сторону центра.

Я запомнил детальный маршрут и кивнул.

— Спасибо, обязательно загляну.

— Загляни, загляни, — старик уже усаживался обратно на ящик. — А к вечеру жди сено — доставлю в лучшем виде.

Я попрощался с ним и двинулся дальше. Следующий час пролетел как один миг. Ходил между рядами, останавливаясь у прилавков с травами и кореньями, и с каждым разом убеждался, что моя репутация в районе действительно восстановилась. Торговцы травами и кореньями хоть и кривили лицо при моём появлении, но не отказывали в продаже.

В итоге набрал целую кучу всего. Несколько корней «Сонной одури», что являлись обезболивающим, которые нужно правильно заваривать. Диуретиков в виде сушёных листьев «Почечного чая» и измельчённых корней «Водяного гонца». Пучки ранозаживляющего «Стремительного цвета» и немного «Кровянки» в порошке, про которую торговка сказала, что это лучшее средство от гноящихся ран.

Несколько пучков «Железнолиста» для антисептиков, корень «Пустокрова», чтобы пополнить запасы детоксикантов, и даже нашёл небольшую баночку с «Пыльцой светлячков» — не тех, что в рецепте «Быстрых лапок», а обычных, луговых. Система подсказала, что из неё можно сделать слабые успокоительные.

Под конец, когда сумка уже оттягивала плечо, наткнулся на прилавок с едой. Взял круг сыра, завернутого в холстину, каравай свежего ржаного хлеба, горшок с мёдом, несколько кусков вяленого мясо, кусок свежего мяса, похожего на говядину, пучок сочной моркови и разнообразной зелени, и немного дешёвых обрезков мяса с костями, из которых можно будет сварить бульон.

Когда вышел с рынка, в кармане осталось двенадцать медяков, но сумка полна, а на душе тепло.

Солнце уже клонилось к закату, но часа два-три до темноты точно оставалось. Я остановился на углу, вспомнив слова старика про тренировочную площадку, и во мне проснулось любопытство. Что это за место такое, «Арена Когтя»? Как здесь тренируют зверей? Может, мне тоже стоит попробовать? Ведь, как-никак, я — Мастер Зверей, пусть и начинающий, но если есть возможность сделать зверей сильнее, почему бы не попробовать?

— Ну что, команда, — я посмотрел на Люмина и Кроха. — Давайте заглянем ещё в одно место.

Развернулся и зашагал в сторону центра.

Дорога, которую описал старик, оказалась неблизкой, но интересной. Сначала мы шли по знакомым улочкам Района Отверженных, где дома жались друг к другу, а мостовые были кривыми и местами выщербленными. Постепенно район начал меняться — дома стали выше, чище, улицы шире.

Мы миновали небольшую площадь с фонтаном, где резвились чумазые дети, и вышли на широкую улицу, вымощенную гладким булыжником. Здесь уже попадались прилично одетые горожане и изредка проезжали телеги, запряжённые сытыми лошадьми.

Люмин вертел головой, разглядывая новые места. Крох шёл напряжённо, уши постоянно шевелились, прислушиваясь к окружающим звукам.

Минут через двадцать мы дошли до развилки. Налево уходила дорога, над которой витал запах кожи и дубильных растворов, мы же повернули направо, перешли через крепкий каменный мост, переброшенный через мутноватую речушку, оказались на другой стороне и сразу же увидели её.

«Арена Когтя» возвышалась как огромный и величественный комплекс, от одного вида которого перехватило дыхание. Я замер, задрав голову, и просто смотрел.

Это целый ансамбль построек, обнесённых высокой каменной стеной с металлическими воротами, но в глаза бросилась огромная арка, сложенная из тёсаного светлого камня, по бокам которой возвышались скульптуры зверей.

Слева застыло существо, похожее на грифона. Огромный зверь с телом могучего льва, головой орла, увенчанной острым клювом. Он замер в момент приземления после смертоносного полёта. Могучие лапы с орлиными когтями только коснулись каменного постамента, огромные крылья всё ещё хранили память о рассекаемых воздушных потоках. Каждое перо, каждый мускул под каменной кожей, похожей на змеиную, выточены филигранно. В его орлиных глазах, несмотря на камень, читалась мудрость.

Справа, грациозно вскинув голову, замер неизвестный мне трёхрогий зверь. Он был полной противоположностью левой скульптуры, и в то же время не уступал ему в величии. Стройное, идеально сложенное тело могучего коня, покрытое струящейся каменной длинной шерстью. Грива и хвост, высеченные с невероятной тщательностью, ниспадали живыми на вид прядями, в которых угадывалось движение ветра, но главными были три рога — они возвышались в виде треугольника из центра головы и заострялись на конце до почти невидимой глазу тонкости. От него исходило слабое, едва уловимое сияние, которое было всего лишь игрой света на отполированном камне. Глаза, огромные и глубокие, смотрели не на входящих, а куда-то сквозь них.

Над аркой, на массивном камне, высечен барельеф в виде огромной когтистой лапы, сжимающей что-то, что можно принять и за камень, и за ядро.

Вся стена вокруг входа покрыта барельефами поменьше: сцены тренировок, схваток, охоты. Вот Мастер Зверей отдавал команду своему питомцу, пытавшемуся влезть на скалу. Вот зверь преодолевал полосу препятствий, а вот группа людей и зверей замерла в учебном поединке.

В этом месте чувствовалась любовь и уважение. Каждый камень, каждая деталь говорили о том, что звери — не просто инструменты или оружие, они партнёры. Друзья. Члены семьи.

Люмин, замерший рядом со мной, тихо пискнул и прижался к моей ноге. Крох сидел, задрав морду, и рассматривал скульптуры. В его сапфировых глазах не было страха, только любопытство и… тоска?

— Красиво, да? — прошептал я, обращаясь то ли к зверям, то ли к самому себе.

Глубоко вздохнул, поправил лямку сумки на плече и направился ко входу.

Ворота открыты настежь, и внутрь заходили самые разные люди: богато одетые господа с холёными питомцами на поводках, небогатые парни в простых куртках с неказистыми, но ухоженными зверями, даже несколько подростков, которые с восторгом глазели по сторонам.

У самого входа, в небольшой каменной будке, сидел привратник — коренастый мужик с бородой и добрыми, внимательными глазами. При моём приближении он поднял голову, окинул меня цепким взглядом, задержавшись на моих спутниках, и тепло улыбнулся.

— Добро пожаловать на «Арену Когтя», — радушно сказал он. — Впервые у нас?

Я кивнул, чувствуя, как внутри разгоралось предвкушение.

— Да. Хотелось бы посмотреть, что тут у вас.

— Смотрите, сколько влезет, — привратник махнул рукой в сторону внутренних построек. — Территория открыта для всех до заката. Если захотите попробовать себя в тренировках, приходите в главный корпус, там всё объяснят.

— Спасибо, — я улыбнулся в ответ и шагнул внутрь.

Внутри оказалось ещё грандиознее, чем снаружи.

Территория «Арены Когтя» оказалась огромной. Это отдельный мир, выстроенный внутри стен.

Мы прошли через арку и оказались на широкой, вымощенной гладким светлым камнем площади. Слева и справа тянулись аккуратные дорожки, посыпанные мелким гравием, которые расходились в разные стороны. Вдоль дорожек через равные промежутки стояли каменные столбы с магическими светильниками наверху.

В глаза бросилось невероятное количество зелени. Повсюду росли аккуратно подстриженные кустарники, деревья с необычной листвой и клумбы с цветами, которые переливались всеми оттенками радуги.

Люмин рванул к ближайшей клумбе и сунул нос в цветок размером с его голову. Цветок возмущенно чихнул облачком золотистой пыльцы, и зайцелоп отскочил, смешно чихая и тряся ушами. Крох фыркнул, будто сдерживая смех.

— Люмин, не трогай растения, — сказал я без злости, и мы двинулись дальше.

Справа от главной аллеи раскинулось поле размером в добрый десяток футбольных. Оно размечено линиями, а по периметру стояли какие-то хитроумные конструкции. Там тренировались звери. Я насчитал не меньше двадцати пар «хозяин-питомец». Кто-то отрабатывал скорость, заставляя своих питомцев носиться между расставленными столбами, кто-то тренировал силу. Массивный зверь, похожий на медведя, снова и снова бил лапой по огромному валуну, откалывая от него куски. Хозяин стоял рядом и что-то подсказывал, жестикулируя.

Чуть дальше виднелась полоса препятствий. Там были рвы, наполненные водой, стены разной высоты, подвесные мосты, обручи и даже что-то вроде гигантских качелей. По полосе носился крупный ящер с перепончатыми крыльями, он то взлетал, то приземлялся, то пролезал под низко нависающими балками, и делал это с такой грацией, будто занимался этим всю жизнь.

— Ничего себе, — выдохнул я.

Крох, наблюдавший за ящером, одобрительно фыркнул, мол, смотри, человек, как надо. Люмин же, наоборот, прижался к моей ноге — летающие твари вызывали у него явное опасение.

Мы пошли дальше по главной аллее, и вскоре я увидел арену.

Она возвышалась, словно древний Колизей, построенный с размахом. Огромное сооружение из светлого камня уходило ввысь метров на тридцать. Внешние стены украшены колоннами и барельефами, на которых в мельчайших деталях изображены сцены схваток зверей. Вот огромный крылатый лев сражался с многоголовым змеем. Вот стая волков загоняла гигантского вепря. Вот Мастер Зверей стоял на спине своего питомца, взмывающего в небо.

Я подошел ближе, чтобы разглядеть детали. Каждая морда, каждый мускул выточены с такой любовью и точностью, что казались живыми. Люмин, задрав голову, замер, разглядывая крылатого льва. Крох сел рядом и тоже восхищенно смотрел.

Вокруг арены несколько входов, обозначенных цифрами, высеченными над арками. Они открыты, и я увидел внутри каменные ступени, уходящие вверх.

Обошел арену по кругу, разглядывая трибуны, видневшиеся снаружи. Они поднимались ярусами, и я насчитал не меньше пятидесяти рядов. Это сооружение могло вместить тысячи зрителей.

— Тут, наверное, турниры проводят, — прошептал я, обращаясь к зверям. — Представляете? Целый стадион зрителей, которые смотрят на схватки питомцев…

Люмин пискнул, явно представив себя в центре такой арены, и тут же испуганно затряс ушами — видимо, картинка оказалась слишком пугающей. Крох фыркнул, и я прочитал в этом: «Я бы выступил. И победил».

Мы двинулись дальше, огибая арену. За ней начинался настоящий городок из аккуратных домиков и построек. Я насчитал не меньше двух десятков зданий разного размера, от небольших, похожих на лавки, до внушительных, двухэтажных корпусов.

Здесь людно. Ходили Мастера Зверей со своими питомцами, сновали служители в одинаковых серых куртках с эмблемой когтистой лапы на груди. Кто-то тащил мешки с кормом, кто-то вел под уздцы крупного зверя, похожего на помесь лошади и ящерицы.

Мы побрели по дорожкам, разглядывая постройки. Одно здание, судя по доносившимся звукам, было ветеринарной лечебницей — оттуда слышалось жалобное поскуливание и успокаивающие голоса. Рядом располагалось здание, над входом в которую висела вывеска с изображением подковы и зубастой пасти. По всей видимости, какое-то подобие кузницы, где ковали амуницию для зверей.

Чуть дальше находились какие-то склады, подобие общежития для приезжих, столовая с большой террасой, где прямо на улице сидели люди и звери, уплетая что-то из мисок, но больше всего мое внимание привлекла улица, уходящая влево от главной дорожки. Там, под навесами и в открытых лавках, кипела торговля.

— Ого, — выдохнул я, сворачивая туда.

Это настоящий рай для Мастера Зверей. Магазинчики тянулись один за другим, и в каждом продавалось что-то для питомцев.

Первая лавка ломилась от амуниции. Здесь висели ошейники всех размеров, от крошечных для зверьков размером с кошку, до чудовищных, с шипами размером с мой палец, способных удержать даже василиска. Кожаные, плетеные, металлические, даже светящиеся магическим светом поводки. Шлеи, намордники, попоны, седла, специальные когтеточки… Глаза разбегались.

Я двинулся дальше, и до меня донеслись обрывки разговора.

— … я тебе говорю, бери с дополнительной прокладкой из войлока, — настаивал старший, с сединой в бороде. — У моего Клёша после трёх часов в таких накладках ни одной потёртости не появилось!

— Но он без подкладок будет легче на полкило! — отмахнулся молодой, тощий парень. — Моему крикуну каждый грамм важен, он же на скорость работает.

— Скорость скоростью, а раны от трения появятся быстрее, чем ты думаешь. Сам потом к лекарю побежишь.

Я невольно прислушался. Логично. Даже мелочи вроде подкладки могут сохранить здоровье зверя.

Следующая лавка оказалась оружейной. Там продавалось снаряжение для зверей, используемое в бою. Металлические накладки на когти, усиливающие удар. Защитные панцири из кожи и металла. Даже маленькие арбалеты, которые крепились на спину крупным питомцам. Я представил Кроха с таким арсеналом и невольно усмехнулся. Зверь, заметив мой взгляд, подозрительно сощурился.

Дальше была лавка со средствами для ухода за зверями. Чего там только не было! Пузатые горшочки с пахучими настоями для шерсти, баночки с густыми мазями, что укрепляли когти и смягчали кожу, мешочки с порошками от блох и прочей паразитной дряни. На крюках висели гребни, щётки и скребницы на любой вкус и размер.

Потом лавка с игрушками. Я даже задержался, разглядывая мячики, которые светились и сами катились, привлекая зверей. Люмин, увидев цель, дернулся, но я удержал его за шкирку.

— Не сейчас, малой.

Лавка с лакомствами манила запахами, от которых у меня самого потекли слюнки. Вяленое мясо с травами, сушеные фрукты, медовые палочки, мясные пирожки, даже специальные леденцы для зверей, очищающие зубы. Я с трудом удержался, чтобы не купить все подряд, но бюджет ограничен.

Были лавки с лекарствами. Я заглянул в одну из них, посмотрел цены и присвистнул — здесь всё невероятно дорогое. Перед прилавком стояла полная женщина в цветастом платке и громко советовалась с продавцом:

— … а «Стремительный цвет» точно помогает при ожогах? Моя Пушинка вчера весь бок опалила, места живого нет!

— Помогает, матушка, помогает, — уверенно кивал продавец — пожилой мужчина в кожаном фартуке. — Вы им тряпицу смочите и прикладывайте. И вот ещё, возьмите мазь для профилактики, — он протянул небольшую баночку. — Как ожог заживёт, мажьте раз в день — шерсть быстрее восстановится.

— Ой, спасибо, спасибо! — женщина закивала, торопливо роясь в кошельке. — Сколько с меня?

Чуть дальше располагалась лавка с книгами и свитками, в которой были руководства по дрессировке, атласы зверей, сборники рецептов зелий.

И вот среди всего этого великолепия я заметил небольшую лавку, скромно притулившуюся между гигантом-амуницией и яркой лавкой с игрушками. Вывеска гласила: «Кормовая лавка Твердого Зуба». Внутри на полках стояли аккуратные мешочки разного размера.

Люмин, учуяв запах, навострил уши и потянул меня туда. Крох тоже заинтересованно повел носом.

Мы зашли. Внутри чисто и пахло едой. За прилавком стоял сухонький старичок с живыми, внимательными глазами и лысой головой, покрытой старческими пигментными пятнами. Увидев нас, точнее моих зверей, он расплылся в беззубой улыбке.

— Добро пожаловать, добро пожаловать! — закивал он, с интересом разглядывая Люмина и Кроха. — Какие ладные зверушки! Зайцелоп, надо же, какой упитанный, шерстка блестит. А это кто ж такой? Не признаю породу…

— Это Крох, — ответил я, погладив зверя по голове.

Он перевел взгляд на меня:

— Что ищете, молодой человек? У меня лучшие корма во всем комплексе! И для зайцелопа, и для… Кроха что-нибудь подберём, — он хитро прищурился. — Любая порода, любой размер, любой класс!

Я прошелся взглядом по полкам. Мешочки подписаны аккуратным почерком: «Для хищников класса Е», «Для травоядных класса Е, 'Для всеядных класса D)»… Глаза разбегались.

— А что это за корма такие? — спросил я, указывая на мешочки. — Какие-то полезные?

— О, это не просто полезная еда! — старичок оживился, вышел из-за прилавка и подошел к полкам. — Это специально разработанные корма, молодой человек. Сбалансированные по питательным веществам, обогащенные магическими компонентами, усиливающими природные способности зверя. Смотрите.

Он снял с полки мешочек с надписью «Для хищников класса Е» и ослабил завязанную на горловине тесьму. Внутри лежали небольшие гранулы темно-коричневого цвета, от которых исходил насыщенный мясной дух с легкими травяными нотками.

— Вот этот корм, — старичок заговорил с гордостью знатока, — создан специально для плотоядных зверей младших классов. В основе, разумеется, отборное мясо, но главное не в этом. Видите эти вкрапления? — он ткнул пальцем в светлые крупинки в гранулах. — Они укрепляют иммунитет и повышают сопротивляемость болезням. А эти, темные, — он показал на почти черные точки, — помогают зверю быстрее восстанавливать магические силы после нагрузок.

Я слушал, раскрыв рот. Крох, принюхиваясь, подобрался ближе и рыкнул. Старичок засмеялся:

— Нюхай, нюхай, милый. Чуешь, какая сила?

— И что, — спросил я, — этот корм реально работает? Звери становятся сильнее?

— Разумеется! — старичок даже обиделся. — Я тут не первое десятилетие торгую, молодой человек. У меня вся клиентура постоянная. Приходят, берут, потом возвращаются с благодарностями. Шерсть становится гуще, когти крепче, выносливость выше. Вот, посмотрите.

Он указал на стену, увешанную благодарностями от клиентов на листах пергамента и даже несколькими рисунками, явно нарисованными детьми.

— Конечно, — добавил он уже спокойнее, — чуда не ждите. Класс или ранг зверя такой корм не повысит, но точно сделает сильнее.

— И сколько такой стоит? — спросил я, почувствовав, как загорелся интерес.

— Одна порция — пять медных марок, — старичок поставил мешочек на место. — Есть и средние мешки по двадцать медных марок, и большие по одной серебряной, но для начала советую взять несколько порций разных кормов — посмотрите, как звери отреагируют.

Пять медных марок за порцию. Я прикинул в уме. Если регулярно покупать такой корм, то выйдет недешево, но ради Люмина и Кроха стоит попробовать.

— Давайте две порции. У меня один зверь травоядный, второй хищник, оба E класса, — сказал я, кивая на зверей.

— Сейчас всё будет! — старичок уже шустро двигался вдоль полок. — Для зайцелопа, значит, вот, — он взял мешочек, на котором вышита морковка и какие-то листья. — Здесь основа из отборного сена, но добавлены коренья и витаминные травы. Корм укрепляет нервную систему и ускоряет обмен веществ.

Люмин, будто понимая, что это для него, оживился еще больше и начал тереться о мои ноги.

— А для Кроха посоветую, — он взял мешочек с вышитой клыкастой пастью, — вот эту. Здесь мясо с добавлением специального состава, укрепляющего скелет и когти, и чуть-чуть трав для сердца.

Крох, услышав про себя, насторожился, но запах из мешочка явно пришелся ему по вкусу — он дернул носом и даже шагнул ближе.

— Доверюсь вашему опыту, — сказал я.

Старичок довольно закивал, быстро сбегал в подсобку и вернулся с двумя небольшими, аккуратно упакованными мешочками.

— С вас десять медных марок, молодой человек.

Отсчитал монеты, и у меня осталось 2 медные марки для оплаты доставки сена. В итоге я вновь остался пуст, но удовлетворение от покупки перекрыло легкую грусть по деньгам.

— Спасибо, — сказал я, пряча мешочки в сумку. — Если понравится, обязательно вернусь.

— Приходите, приходите! — старичок проводил нас до порога. — Зверушкам вашим здоровья и сил!

Мы вышли из лавки. Люмин, поняв, что лакомство уже у меня в сумке, с надеждой заглядывал в глаза. Крох, хоть и старался сохранять достоинство, тоже то и дело косился на сумку.

— Вечером попробуете, — пообещал я.

И чуть не столкнулся с высоким мужчиной в дорогом плаще, который вёл на поводке крупного зверя, похожего на помесь волка и медведя. Зверь покрыт густой серебристой шерстью и смотрел на мир умными, спокойными глазами.

— … нет, я тебе говорю, этот инструктор — пустая трата денег, — говорил мужчина своему спутнику — невысокому, но крепкому парню с арбалетом за спиной. — Три занятия водил моего Тумана по полосе препятствий, а толку? Он и так это умел.

— А ты попробуй индивидуальные с мастером Вельзом, — посоветовал тот. — Мой Рвач после двух занятий такие трюки выделывает! Он бывший третьеслойник, зверей как облупленных знает.

— Вельз? — мужчина задумался. — Говорят, он очень дорогой.

— Дорогой, — согласился спутник. — Но оно того стоит. Лучше один раз заплатить и получить результат, чем три раза сэкономить и топтаться на месте.

— Пожалуй, — кивнул мужчина. — Запишусь-ка к нему на следующей неделе.

Они прошли мимо, даже не взглянув на меня.

Мы же побрели дальше по дорожке, но я уже краем глаза высматривал главный корпус, о котором говорил привратник, и вскоре его увидел.

Главный корпус «Арены Когтя» располагался в самом центре комплекса, напротив огромной арены, и выглядел так, словно его строили лучшие зодчие этого мира. Трехэтажное здание из светлого камня, с высокими стрельчатыми окнами и черепичной крышей благородного терракотового оттенка. Фасад украшала колоннада стройных колонн с капителями, на которых располагался массивный фронтон.

Но главное украшение находилось над входом — огромный барельеф, занимавший половину стены. Человек, по всей видимости, Мастер Зверей, стоял на коленях. Рядом с ним лежал зверь — огромный волк с роскошной гривой. Мастер одной рукой поддерживал голову волка, а второй гладил её.

Я стоял, задрав голову, и не мог отвести взгляд. Люмин прижался к моей ноге и тоже смотрел вверх. Крох сел рядом и замер.

— Красиво, — прошептал я. — Очень красиво.

Мы постояли еще немного, а потом, глубоко вздохнув, толкнул тяжелую дубовую дверь, украшенную коваными накладками.

Внутри оказалось просторно и светло. Высокий потолок поддерживали колонны, а стены были расписаны фресками. На них изображена история этого места: как строили, как первые Мастера пришли сюда со зверями, как проходили турниры. Везде чувствовалась одна мысль: человек и зверь — единое целое. Партнеры. Друзья.

В центре стояла длинная стойка из полированного дерева, за которой работали несколько человек. К одной из них — симпатичной девушке с каштановыми волосами, убранными в хвост — выстроилась небольшая очередь.

Я встал в конец очереди, разглядывая интерьеры. Помимо стоек регистрации, вдоль стен стояли широкие деревянные лавки, устланные подушками. На них разместились посетители со своими зверями. Кто-то просто ждал своей очереди, кто-то листал книгу, кто-то тихо переговаривался вполголоса.

Пока стоял в очереди, передо мной переговаривались двое подростков. Оба пришли со зверями: у одного на плече сидел крупный ворон с металлическим отливом перьев, у другого на коротком поводке переминался с лапы на лапу зверёк, похожий на помесь хорька и ящерицы.

— … а мой Коготь уже третью неделю на групповые занятия ходит, — хвастался первый, поглаживая ворона. — Вчера на тренировке по маневрированию всех обогнал! Инструктор сказал, что у него врождённое чутьё на воздушные потоки.

— Везёт, — вздохнул второй. — А мой Шустрик только недавно на тренировки начал ходить, пока ещё отстаёт, но инструктор хвалит, говорит, старательный.

— А вообще, говорят, на Арене скоро турнир среди молодняка. Записывать будешь?

— Не, Шустрик ещё не готов. А ты?

— А я подумываю. Коготь рвётся в бой, а мне интересно, как он в настоящем деле покажет себя.

Я слушал и невольно улыбался. Обычные подростки, обычные заботы, как у всех, кто любит своих зверей и хочет для них лучшего.

Вскоре подошла моя очередь. Девушка подняла на меня глаза, профессионально улыбнулась, но взгляд ее задержался на Люмине и Крохе чуть дольше, чем требовала вежливость.

— Добро пожаловать на «Арену Когтя», — приветливо сказала она. — Впервые у нас?

— Да, — кивнул я. — Хотел бы узнать про тренировки для зверей. Как это работает и сколько стоит?

Девушка кивнула, достала из-под стойки небольшой лист пергамента с текстом и развернула передо мной.

— У нас есть три основных формата занятий, — начала она, водя пальцем по строчкам. — Первый и самый простой — это оплата доступа на общие тренировочные территории. Вы платите за вход и можете заниматься со своим питомцем самостоятельно, используя любые свободные площадки и снаряды. Ограничений по времени нет — можете находиться столько, сколько хотите, в пределах светового дня, но если площадка занята — ждете очереди или ищете другую. Стоимость — две медные марки за одно посещение.

Вполне доступно, если приходить не каждый день.

— Второй формат, — продолжила она, — групповые занятия. Они проводятся под руководством наших инструкторов. Группы формируются по классам и рангам зверей, а также по целям тренировок. Например, есть группы для начинающих, где учат основам послушания и взаимодействия. Есть группы для охотничьих зверей, где отрабатывают навыки выслеживания и атаки. Есть даже группы для тех, кто готовится к турнирам.

— Интересно. Как я понимаю, это дороже?

— Именно так. Групповые занятия стоят от десяти медных марок за одно, — девушка указала на строчку. — Цена зависит от уровня инструктора и размера группы. В среднем — около пятнадцати-двадцати медяков за двухчасовое занятие.

Дороговато, но, судя по тому, что я видел на улице, здесь действительно учили чему-то серьезному.

— И третий формат, — девушка перешла к последнему пункту, — индивидуальные занятия. Это когда вы и ваши питомцы занимаетесь лично с инструктором. Программа разрабатывается специально под вас, учитываются все особенности, сильные и слабые стороны. Индивидуальный подход, максимальная эффективность.

— Цена, я так понимаю, соответствующая? — спросил у неё.

— От одной серебряной марки за занятие, — подтвердила девушка, — и выше. В зависимости от уровня инструктора, сложности задач и продолжительности тренировки. Некоторые наши мастера, например, бывшие охотники с большим стажем, берут по три-четыре серебряных марки, но и результат будет соответствующий.

Я кивнул, обдумывая услышанное. Дорого, но, если подумать… За этими цифрами стояли годы опыта и знания. Возможно, когда-нибудь я созрею и для индивидуальных занятий.

— А кто эти инструкторы? — спросил из любопытства. — Откуда они?

Девушка улыбнулась. Видимо, этот вопрос задавали довольно часто.

— Самые разные люди. Многие из них бывшие охотники, которые множество раз ходили в Лес, спускались на нижние слои, сталкивались с самыми опасными противниками. Они знают поведение зверей, как свои пять пальцев. Другие — бывшие целители зверей, которые понимают физиологию, знают, какие нагрузки полезны, а какие вредны. Третьи — просто талантливые дрессировщики, посвятившие этому жизнь. Все они проходят строгий отбор и подтверждают квалификацию каждый год.

Я слушал и проникался уважением.

— А если пока не готов к занятиям, но хочу просто посмотреть, как тут все устроено? — спросил я. — Есть такая возможность?

— Разумеется, — девушка кивнула. — Вход на территорию бесплатный — можете гулять сколько угодно, смотреть на тренировки, или просто сидеть на лавочках, знакомиться с другими Мастерами. Это поощряется, у нас дружелюбная атмосфера.

— Спасибо большое, — сказал я искренне. — Вы очень помогли. Я подумаю и обязательно вернусь.

— Всегда рады, — девушка снова улыбнулась. — Удачного дня вам и вашим замечательным питомцам.

Мы развернулись и направились к выходу. Люмин, который все это время терпеливо сидел у моих ног, встряхнул ушами и радостно потрусил к двери. Крох шел степенно, но я видел, что он доволен, ему здесь нравилось.

Мы вышли из главного корпуса и направились обратно по главной аллее. Фонари на столбах начали загораться сами собой — мягкий, голубоватый свет разливался вокруг, делая территорию еще красивее.

Я шел и чувствовал, как на душе становилось легко и спокойно. «Арена Когтя» произвела на меня неизгладимое впечатление. Это место, где зверей любили, где к ним относились как к партнерам, друзьям, членам семьи. Где для них создавали лучшие условия, кормили лучшими кормами, тренировали лучшие инструкторы.

Люмин, набегавшись за день, плелся рядом, временами пошатываясь и зевая во весь рот. Его длинные уши почти волочились по земле. Крох держался молодцом, но я замечал, что он тоже выдыхался.

Миновав арку со скульптурами, мы вышли за ворота. Привратник, сидевший в будке, увидев меня, тепло улыбнулся.

— Ну как, понравилось? — спросил он.

— Очень, — ответил я искренне. — Спасибо. Обязательно вернусь.

— Заходите, всегда рады, — он кивнул на прощание.

Мы побрели обратно в Район Отверженных. Дорога пролетела незаметно. Я думал о том, что увидел, прокручивал в голове информацию о тренировках, размышлял, когда смогу позволить себе индивидуальные занятия.

Люмин к концу пути совсем раскис и начал спотыкаться на ровном месте. Пришлось взять его на руки. Зайцелоп благодарно ткнулся носом в мою шею и тут же задремал, свесив длинные уши. Крох посмотрел на эту картину, фыркнул, но промолчал.

Мы прошли через рыночную площадь, которая уже опустела. Запах жареного мяса сменился запахом пыли и прохлады. Где-то лаяли собаки, перекликались запоздалые прохожие.

Наконец показалась знакомая улица, а на ней моя лавка. Я остановился у двери и достал ключи, но прежде, чем отпереть замок, посмотрел на табличку, которая все еще висела на двери.

«ЗАКРЫТО».

Пора её снять, но на ночь глядя в этом нет смысла. Нужно заняться этим утром.

— Ну что, команда, — сказал я, вставляя ключ в замок. — Вот мы и дома.

Замок щелкнул, дверь со скрипом отворилась, и мы вошли внутрь.

В главном зале было сумрачно и тихо. Я зажег масляную лампу, и тусклый свет озарил знакомые очертания: стол в центре, полки с лекарствами, пустые клетки в углу. Воздух за день немного застоялся, пахло затхлостью и сухими травами.

Открыв окно, я поставил сумку на стол и начал раскладывать покупки. Первыми достал мешочки с кормами для Люмина и Кроха, и поставил их на отдельную полку. Люмин, увидев заветный мешочек, тут же оживился и запрыгнул на табурет, с вожделением глядя на него.

— Погоди, путешественник, — усмехнулся я. — Сначала разберем остальное, потом ужин.

Дальше на свои места отправились травы и ингредиенты, купленные на рынке. Корни «Сонной одури» на полку к обезболивающим. Сушеные листья «Почечного чая» и измельченные корни «Водяного гонца» к диуретикам. Пучки «Стремительного цвета» и порошок «Кровянки» к ранозаживляющим. Несколько пучков «Железнолиста» к антисептикам, корень «Пустокрова» к детоксикантам, небольшую баночку «Пыльцы светлячков» к успокоительным.

Вскоре всё оказалось на своих местах. Полки, еще вчера полупустые, сегодня ломились от запасов. Это придавало уверенности и спокойствия.

Последними из сумки достал продукты: круг сыра, каравай хлеба, горшок с медом, вяленое мясо, кусок свежего мяса, морковь, зелень и обрезки с костями для бульона. Все это отправилось на кухню, в прохладный угол у стены.

Закончив с раскладкой, вернулся в главный зал и с наслаждением потянулся, хрустнув позвоночником. День выдался долгим, но чертовски продуктивным.

Люмин, все это время терпеливо сидевший на табурете, с надеждой посмотрел на мешочек с кормом, потом на меня, потом снова на мешочек. В его янтарных глазах читалось: «Хозяин, ну когда уже? Я же умру от голода!».

Крох, устроившийся в коридоре, тоже смотрел с интересом.

— Ладно, — сдался я. — Давайте ужинать.

Я прошел на кухню, отрезал себе солидный кусок свежего мяса, похожего на говядину, посолил с двух сторон, положил его на сковороду и отправил на очаг, предварительно разведя огонь. Мясо зашипело, запахло жареным. Рядом поставил кипятиться воду в котелке для травяного чая.

Вернувшись в главный зал, взял мешочки с кормом и поставил их на стол. Люмин тут же запрыгал, чуть не свалившись с табурета. Крох, не удержавшись, подошел и сел рядом, всем своим видом показывая, что ему тоже хочется попробовать.

Я открыл мешочек с пометкой «Для травоядных класса Е». Внутри лежали небольшие гранулы зеленовато-коричневого цвета, от которых исходил сложный, пряный травяной аромат. Со слов торговца, в состав входили сено, травы и коренья, жаль, он не назвал какие именно, но в принципе это и не удивительно

Люмин, увидев содержимое, часто задышал и начал перебирать лапами на табурете. Его нос ходил ходуном, уши дрожали.

— Тихо, — я придержал его за шкирку, чтобы не бросился в мешочек мордой. — Сейчас все получишь.

Пересыпал гранулы в миску и поставил перед Люмином. Зайцелоп на мгновение замер, принюхиваясь, а потом набросился на еду с такой жадностью, будто не ел неделю.

— Нравится? — усмехнулся я.

Люмин даже не отвлекся, только мотнул головой, мол, не мешай, я важным делом занят.

Открыл второй мешочек, для хищников. Здесь гранулы темнее, почти черные, с красноватыми вкраплениями. Запах насыщен мясным, с легкой горчинкой трав.

Крох, в отличие от Люмина, не кинулся на еду сломя голову, а подошел к миске, которую я поставил на пол, долго обнюхивал каждую гранулу, потом поднял на меня взгляд. В его сапфировых глазах читался вопрос: «Мне уже можно попробовать?».

— Можно, боец, — кивнул я. — Это для тебя, пробуй.

Крох еще секунду колебался, а потом осторожно взял одну гранулу, разжевал, прислушиваясь к ощущениям, проглотил, прислушался снова, и начал есть. Не жадно, как Люмин, а с достоинством, с чувством, с расстановкой, но я видел, как он вилял хвостом.

Оставив зверей наслаждаться ужином, вернулся на кухню, перевернул мясо, нарезал хлеб, налил в кружку горячей воды и бросил туда щепотку сушеной мяты. Через несколько минут ужин был готов.

Я вернулся в главный зал, поставил тарелку с мясом и хлебом на стол, уселся на табурет и приготовился есть. Люмин уже доедал свою порцию, вылизывая миску с таким усердием, что та прыгала по полу. Крох доедал последние гранулы, довольно жмурясь.

— Ну что, — спросил я у них, — вкусно?

Люмин оторвался от миски и посмотрел на меня, будто я спросил что-то глупое. «Конечно вкусно, хозяин! Еще давай!». Крох лишь фыркнул, но я видел, что ему нравится.

Я смотрел на оставшийся в миске корм, откусил кусок мяса, и подумал, из чего же его делают, раз зверям так нравится, и тут… Перед глазами вспыхнуло уведомление. Я даже жевать перестал, уставившись на появившееся системное сообщение.

[Обнаружено вещество: Специализированный корм для травоядных, класс E]

[Состав: Основа: Сено луговое отборное (60%); Коренья: морковь, свекла, пастернак (20%); Магический компонент: Пыльца луговых светлячков (5%); Витаминные травы: ромашка, мята, зверобой (15%)]

[Эффекты: Незначительное ускорение обмена веществ, Незначительное укрепление нервной системы, Незначительное улучшение качества шерсти, Незначительное повышение общего тонуса организма]

[Текущее состояние питомца Люмин (Зайцелоп, класс E, ранг 3): Корм усвоен на 98%, зафиксировано незначительное усиление базовых характеристик, Рекомендуемая частота кормления: не чаще 1 раза в 2 дня]

У меня неделя, чтобы получить чёртовы документы, иначе… пиши пропало.

Однако меня стал мучить вопрос: на каком основании работал настоящий Эйден? Он ведь принимал пациентов! Неужели у него не было документов? Он же должен был где-то отучиться или получить разрешение ещё каким-то образом.

Но я убирался во всём доме и не нашёл ничего похожего на разрешение — ни листов пергамента с печатями, ни чего-то похожего на дипломы или лицензии. Вообще ничего, что подтвердило бы право предыдущего хозяина на врачевание.

— Странно, — пробормотал я вслух. — Очень странно.

Остались лишь два строения, закрытых на замок, которые не осмотрел. В суматохе последних дней я о них просто забыл, а возможно и подсознательно отложил, потому что не хотел лицезреть очередной «сюрприз» от предыдущего хозяина. Но если у прошлого владельца и были какие-то документы, он точно не стал бы их хранить за пределами дома. Особенно в строениях, которые, судя по почерневшим от времени и непогоды замкам, не открывали годами.

Значит, либо документов никогда и не было, либо предыдущий хозяин их уничтожил. Или продал. Или пропил. Учитывая его образ жизни, последний вариант казался самым вероятным.

Я тяжело вздохнул.

Ладно. Допустим, документов никогда не было, тогда как он работал? Ответ напрашивался сам собой: никак. Он принимал пациентов, брал деньги, калечил зверей, и никто его не трогал из уважения к памяти Моррисов.

Этот «иммунитет» перестал действовать. Верра Даль чётко дала понять: жалость кончилась. Пора соответствовать.

— Идиотизм, — пробормотал я.

Люмин поднял взгляд и уставился на меня с выражением: «Хозяин, ты чего застыл? Делай что-нибудь уже». В спокойных глазах Кроха читалось ожидание: он верил, что я приму правильное решение.

— Ладно, — сказал вслух, пряча предписание в карман. — Тянуть с этим смысла нет — чем быстрее начну, тем быстрее закончу.

В прошлой жизни я прошёл через десятки аттестаций, подтверждений квалификации, лицензионных комиссий и прочих бюрократических пыток. Экзамены для меня — дело привычное, хоть и нервное. Я знал, как это работало: сначала была теоретическая часть, затем практическая и венчала это всё большая комиссия, которая смотрела на меня как на подопытного кролика. В конце концов, я не так давно оперировал зверей в условиях, которые любому дипломированному ветеринару показались бы дикими.

Но, если честно, в глубине души теплилась надежда, что удастся проскочить без всего этого. Может, достаточно просто прийти, ответить на пару каверзных вопросов и мне поставят печать? Вдруг здесь бюрократия устроена проще? Я ведь в долбанном средневековье!

Горько усмехнулся своим мыслям. Да, на это глупо надеяться. Бюрократия везде одинаково отстойная.

— Так, — сказал я зверям. — Собираемся и идём гулять.

Люмин, услышав заветное «гулять», радостно запрыгал. Крох поднялся, потянулся, широко зевнув, и вопросительно посмотрел на меня.

— Да, боец, ты тоже идёшь, — кивнул я. — Не оставлять же вас здесь одних.

Я надел более-менее приличную рубаху, вышел на улицу, закрыл навесной замок и сунул ключ в карман.

У меня было два варианта, куда я мог пойти, так как старший инспектор чётко сказала: необходимо разрешение на ведение деятельности из Академии Мастеров Зверей, или из Ассоциации зверей.

Ассоциация отпала сразу. Это их проверка выписала мне предписание, так что получить у них разрешение будет тем ещё квестом, так что осталась Академия. Скорее всего, она находится в Академическом районе, там же, где и Башня, в которую я недавно ходил.

— Ну что, команда, держитесь рядом, не отставайте и ничего не трогайте.

Люмин радостно пискнул, Крох фыркнул, и мы зашагали.

Солнце заливало Район Отверженных тёплым светом. Сначала мы петляли по знакомым улочкам, где каждый второй прохожий косился на нас, а каждый третий зверь огрызался на Люмина. Зайцелоп к концу путешествия по родному району уже не шарахался от них, а набычивался и пытался визжать в ответ.

Постепенно облик города менялся. Невзрачные дома уступали место более крепким постройкам, улицы становились шире, грязи под ногами меньше. Мы миновали улицу, на которой находился седьмой спуск в Лес, и вышли на широкую мостовую, вымощенную гладким булыжником.

Здесь ходили прилично одетые горожане, изредка проезжали телеги, запряжённые сытыми лошадьми. Люмин вертел головой, разглядывая новые места, но держался рядом, помня горький опыт погони за двухвостой кошкой. Крох шагал спокойно, с достоинством, но я видел, что он настороже. Зверь оценивал каждого встречного, принюхивался и провожал взглядом.

Вскоре мы пересекли главную улицу, и оказались в Академическом районе. Я остановился на перекрёстке и принялся осматриваться. Где могла находиться Академия? Я сомневался, что место, где учили Мастеров Зверей, будет неприметным. Скорее всего, это что-то величественное и помпезное, чтобы сразу внушить трепет.

— Ну что, пойдём наугад? — спросил я у зверей.

Люмин моргнул, Крох фыркнул, но возражений не последовало.

Я двинулся, куда глаза глядят, просто держась направления на более внушительные здания. Мы прошли мимо нескольких особняков с колоннами, мимо площади с фонтанами, в которых плескались какие-то светящиеся рыбки. Люмин, заметив их, замер, заворожённо глядя на них. Мне пришлось взять его на руки, чтобы не задерживаться.

— Не отвлекайся, малой, у нас вообще-то важное дело.

Минут через двадцать блужданий я дошёл до конца широкого проспекта и увидел ворота, ведущие к невероятно красивому зданию вдалеке. Опустив зайцелопа, я подошёл поближе. Ворота представляли собой массивную решётку из кованого металла, покрытого золотистой патиной. Створки распахнуты настежь, по бокам от входа, в каменных нишах, находились скульптуры драконов.

У ворот стояли двое стражников в лёгких кожаных доспехах, с короткими мечами на поясах. При моём приближении один из них шагнул вперёд и поднял руку.

— Стойте, — сказал он без агрессии, но твёрдо. — Кто вы и с какой целью хотите попасть в Академию?

Я остановился. По всей видимости, это и есть место, которое мне нужно.

— Меня зовут Эйден, — ответил я максимально спокойно и вежливо. — Мне нужно сдать экзамен на целителя зверей.

Стражник окинул меня взглядом. Я видел, как его глаза скользнули по моей застиранной рубахе, по старым сапогам, по Люмину, который с любопытством выглядывал из-за моей ноги, и по Кроху, стоявшему с каменной мордой.

— Экзамен, значит. Что ж, это дело нужное. Проходите в главный корпус, это прямо по аллее, не заблудитесь.

Второй стражник лишь кивнул, подтвердив слова напарника.

— Спасибо, — я искренне улыбнулся и шагнул в ворота.

Территория Академии напоминала огромный парк, раскинувшийся на многие гектары. Вдоль широких, вымощенных светлым камнем аллей росли аккуратно подстриженные деревья с необычной, серебристой или голубоватой листвой. Между ними пестрели клумбы с цветами, которые переливались всеми оттенками радуги, и от них исходил тонкий, приятный аромат.

В центре этого великолепия возвышался главный корпус, здание с витражами. От него в разные стороны расходились аллеи, ведущие к другим постройкам: учебным корпусам, общежитиям, библиотекам и ещё бог знает к чему.

Повсюду, куда ни глянь, ходили студенты — молодые парни и девушки, одетые в одинаковую форму — тёмно-синие мундиры с серебряным шитьём и эмблемой Академии на груди. Они шли группами, парами и поодиночке, и почти у каждого был зверь.

Вот мимо прошёл высокий парень с копной русых волос, и рядом с ним, перебирая лапами, шагал зверь, похожий на помесь волка и пумы, с густой серебристой шерстью. Зверь шёл без поводка, просто рядом с хозяином, и даже не смотрел по сторонам.

Вот две девушки остановились у клумбы, о чём-то оживлённо споря. У одной на плече сидела небольшая птичка с ярким оперением и тремя глазами, у другой под ногами тёрся пушистый зверёк, похожий на шиншиллу.

Вот компания парней громко смеялась, обсуждая что-то. Рядом с ними, на коротком поводке, переминался с лапы на лапу зверь, напоминавший гепарда, с грубой шкурой и маленькими глазками.

Я смотрел на это и чувствовал, как внутри разгоралась тоска по тому, чего у меня никогда не было. В моём мире учился в институте, но там всё было иначе — серые стены, скучные лекции, равнодушные преподаватели, а здесь… Здесь чувствовалась жизнь. Здесь звери были не просто питомцами — они были частью студентов, их тенью и продолжением.

Люмин смотрел на это звериное изобилие с круглыми глазами. Он никогда не видел столько магических существ в одном месте. Крох, наоборот, спокойно наблюдал, но тело напряжено до предела.

— Спокойно, команда, — прошептал я. — Никто нас не тронет.

Несколько студентов, проходя мимо, бросили на нас любопытные взгляды.

— Смотри, какие забавные, — услышал я обрывок разговора двух студенток. — У зайцелопа уши как у осла.

— А второй вообще непонятный.

Я сделал вид, что не слышал их, и продолжил идти по аллее к главному корпусу. Люмин семенил рядом, Крох держался с другой стороны. Наконец, мы дошли до главного здания и замерли, любуясь красотой.

Огромное сооружение из светлого камня уходило ввысь этажей на шесть или семь. Фасад украшали изящные колонны с замысловатыми капителями, а между ними, на высоте третьего этажа, сверкали огромные витражи с изображениями драконов, грифонов и фениксов.

На одном был изображён величественный изумрудно-зелёный дракон с расправленными крыльями, казалось, он вот-вот взлетит. На другом огненно-рыжий, извергающий пламя, и стекло подобрано так, что казалось, будто огонь настоящий. На еще одном был синий, как ночное небо, дракон, парящий среди звёзд.

Между драконами виднелись грифоны с орлиными головами и львиными телами, чьи крылья были распахнуты в гордом полёте, а над самым входом застыл феникс — птица из расплавленного золота и багрянца, чей хвост струился огненными перьями.

Солнце било в витражи, и они переливались, отбрасывая разноцветные блики.

— Красиво, — прошептал я. — Очень красиво.

Закончив любоваться, мы поднялись по широким каменным ступеням, прошли между колоннами, и я толкнул тяжёлую дверь, украшенную коваными накладками.

Внутри главного корпуса оказалось ещё грандиознее, чем снаружи.

Высокий, уходящий вверх на несколько этажей холл был залит светом, проникающим сквозь огромные витражи. На стенах между колоннами из полированного мрамора висели портреты. Я мельком глянул на ближайший — на нём изображён пожилой мужчина с суровым лицом и моноклем в глазу, а рядом с ним замер огромный зверь, похожий на медведя в боевой броне. Надпись внизу гласила: «Ректор Академии, Мастер Зверей ранга А, Грайндар Великий».

В центре холла бурлила жизнь. Студенты сновали туда-сюда, кто-то спешил по делам, кто-то стоял группами и обсуждал что-то, кто-то сидел на лавках у стен, устеленных подушками, листая толстые книги. Звери вели себя по-разному: кто-то дремал у ног хозяев, кто-то с любопытством разглядывал проходящих, кто-то тихо перегрызался в углу, но без агрессии, скорее играя.

Я застыл посреди этого великолепия, почувствовав себя мухой, залетевшей в королевский дворец. Куда мне идти? У кого спросить?

Огляделся и заметил в стороне у стены нечто, напоминающее стойку регистрации. Длинная, из полированного дерева, за ней стояла девушка и что-то писала в большой книге.

— Пошли, — я направился к стойке.

Стоило мне подойти, как девушка подняла голову. У неё были идеально уложенные светлые волосы, аккуратный макияж и шикарная форма академии, сидящая как влитая. На груди поблёскивал серебряный значок с эмблемой когтистой лапы и какими-то дополнительными символами. По всей видимости, она была старшекурсницей — это читалось по уверенной осанке и слегка надменному выражению лица.

Девушка окинула меня внимательным взглядом. Я ощутил, как он скользнул по моей застиранной рубахе, по старым сапогам, по Люмину, который жался к ноге, по Кроху, стоящему рядом. В её глазах мелькнуло и тут же погасло то ли презрение, то ли брезгливость.

— Тебе чего? — спросила она тоном, каким обычно прогоняли назойливых попрошаек.

Я мысленно вздохнул.

— Мне нужно получить разрешение, дающее право лечить магических зверей, — сказал я спокойно. — Хочу узнать, к кому мне обратиться.

Девушка фыркнула, будто я сморозил несусветную глупость.

— Шутки шутить можешь за пределами Академии, — отрезала она. — Здесь важные люди учатся и работают — не отвлекай их своим бредом.

Она демонстративно отвернулась и уткнулась в книгу, делая вид, что меня не существует, вот только я не ушел, а остался молча ждать.

Прошла минута, две. Девушка упорно делала вид, что занята важными делами, перелистывала страницы, что-то помечала пером. Я не двигался. Ещё через минуту она не выдержала и резко подняла голову, сверля меня взглядом, полным раздражения.

— Ты ещё здесь?

— Я жду ответ на свой вопрос, — спокойно ответил ей.

Она скривила губы.

— С ума сойти, какие настырные бывают, — процедила она сквозь зубы. Потом, видимо, решив, что проще ответить, чем любоваться моей физиономией до вечера, бросила: — Этими вопросами занимается профессор Вальтер Старк. Его кабинет на третьем этаже, триста двенадцатый. Иди по главной лестнице, потом направо, до конца коридора.

— Спасибо, — сказал я, развернулся и направился к лестнице.

Крох, проходя мимо стойки, едва слышно рыкнул, от чего девушка вздрогнула.

— Крох, — тихо сказал я, когда мы поднимались по широкой мраморной лестнице. — Больше так не делай.

Зверь фыркнул и отвернулся.

Третий этаж встретил нас длинным коридором с высокими потолками и множеством дверей по обе стороны. На каждой были таблички с номером и именем профессора.

Мы дошли до самого конца, до двери с табличками «312, Профессор Вальтер Старк». Я глубоко вздохнул, постучал и, услышав приглушённое «Войдите», толкнул дверь.

Кабинет оказался небольшим, но уютным. В центре стоял массивный письменный стол из тёмного дерева, заваленный листами пергамента, свитками и книгами. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи, битком набитые фолиантами и папками. В углу тикали напольные часы с замысловатым циферблатом.

За столом сидел старичок — маленький, сухонький, в круглых очках на кончике носа, которые, казалось, вот-вот упадут. Седые волосы редкими прядями обрамляли лысину, покрытую старческими пигментными пятнами. На нём был строгий чёрный сюртук, начищенный до блеска, но с протёртыми рукавами.

Перед столом стояли трое — двое парней и девушка, все в студенческой форме, но выглядели они… понуро. Опущенные плечи, потупленные взгляды, виноватое выражение лиц.

Старик поднял на меня глаза, и сквозь толстые линзы очков я увидел острый, внимательный взгляд.

— А, ещё один, — сказал он голосом, в котором сквозила усталость. — Подождите немного, молодой человек, я скоро освобожусь.

Он махнул рукой в сторону лавки у стены, и я послушно присел. Люмин устроился у моих ног, Крох лёг рядом, положив голову на лапы, но глаза не закрыл, внимательно наблюдая за происходящим.

Старик повернулся к троице студентов.

— Итак, — начал он, снимая очки и протирая их тряпочкой. — Вы не сдали экзамен на целителей зверей. Я уже ознакомился с вашими работами и протоколами практической части.

Парни и девушка переглянулись. Один из парней, высокий брюнет, шагнул вперёд.

— Профессор Старк, — заговорил он сбивчиво. — Мы понимаем, что провалились, но, может быть, можно пересдать? Мы подготовимся, честное слово! Будем учить днями и ночами напролёт!

Старик водрузил очки на нос и посмотрел на парня:

— Пересдать? — переспросил он. — Молодой человек, вы хоть представляете, какого это — быть целителем зверей?

— Ну… — парень замялся. — Мы знаем, что это сложно, но…

— Сложно? — старик хмыкнул. — Это в первую очередь ответственность! Целитель зверей — это не тот, кто умеет смешивать травки по рецепту, это человек, который берёт на себя ответственность за жизнь магического существа! Если вы допустите ошибку — зверь умрёт. Если вы неправильно поставите диагноз — зверь будет мучиться. Если вы не сможете остановить кровь… Мне стоит продолжать?

Он говорил тихим, но строгим голосом. Студенты стояли, склонив головы.

— Ваши работы, — старик ткнул пальцем в стопку бумаг на столе, — это позор нашей Академии! Вы, — старик обратился к брюнету, — путаете симптомы отравления с магическим истощением, а вы, — он перевёл взгляд на девушку, — не знаете базовых пропорций при смешивании компонентов. В практической части вы, — сказал он последнему, — чуть не угробили зверька своей неумелой обработкой раны. И после этого вы просите пересдать?

— Профессор, — подал голос второй парень — тощий и бледный. — Извините, дайте нам второй шанс! Мы правда хотим стать целителями!

— Хотеть мало, — отрезал старик. — Нужно знать и уметь, в Академии строгие правила. Пересдача экзамена на целителя зверей возможна через год, и не раньше!

— Через год⁈ — воскликнула девушка. — Но это слишком долго!

— Это ровно столько, сколько нужно, чтобы вы выучили материал и научились работать руками, а не трясущимися культяпками, — старик был непреклонен. — И не спорьте со мной. Правила писаны не мной, но я обязан их соблюдать. Если вы недовольны — можете подать жалобу в ректорат, но, — он усмехнулся, — уверяю вас, ректор скажет то же самое, только грубее.

Студенты переглянулись. В их глазах читалась обречённость.

— Профессор, — попытался ещё раз брюнет. — Может, есть какой-то другой способ? Ну, там… платное обучение? Индивидуальные занятия? Мы заплатим, сколько скажете!

Старик медленно поднялся из-за стола. Несмотря на хилый вид, в его движениях чувствовалась сила.

— Молодой человек, — произнёс он ледяным тоном. — Вы сейчас хотите меня подкупить? В стенах Академии Мастеров Зверей?

Парень побледнел и попятился.

— Нет-нет, что вы, профессор! Я не то имел в виду! Я просто…

— Разговор окончен, — оборвал его старик. — Свободны. Через год, если будете готовы, приходите, а сейчас не тратьте моё и своё время.

Он указал рукой в сторону двери, и троица, понурившись, поплелась к выходу. Проходя мимо, брюнет бросил на меня злобный взгляд, будто я был виновен в его провале. Я даже бровью не повёл.

Дверь за ними закрылась.

Старик тяжело вздохнул, опустился обратно в кресло и посмотрел на меня.

— Ну, а вы, молодой человек, с чем пожаловали? Только сразу предупреждаю, если вы тоже по поводу пересдачи — свободны. Я не намерен выслушивать одно и то же по сто раз на дню.

Я поднялся со стула и подошёл к столу. Звери остались на местах.

— Здравствуйте, профессор, — сказал я как можно вежливее. — Меня зовут Эйден. Я хотел бы получить разрешение, которое позволит мне лечить магических зверей в своей лавке.

Старик удивленно посмотрел на меня. Его брови поползли вверх, глаза за толстыми линзами очков округлились. Он молчал несколько секунд, переваривая услышанное.

— Простите, — наконец произнёс он. — Я, наверное, ослышался. Вы хотите что?

— Получить разрешение на лечение магических зверей, — терпеливо повторил я.

Старик снял очки, протёр их, снова надел и уставился на меня.

— Молодой человек, — заговорил он медленно, будто объясняя прописные истины слабоумному. — Вы хоть представляете, чего стоит получить такой документ? Вы же не думали, что вам его выдадут без экзамена?

Я пожал плечами.

— Я готов сдать экзамен прямо сейчас, если нужно.

Старик внимательно слушал меня, а потом вдруг тихо засмеялся. Смех был не злым, скорее изумлённым.

— Прямо сейчас готовы сдать, — пробормотал он. — А скажите-ка мне, юноша, вы студент нашей Академии? — он обвёл рукой кабинет. — Судя по отсутствию формы, ответ отрицательный. Тогда откуда у вас такая уверенность, что вы готовы сдать экзамен, даже не зная, как он проходит?

— Я много читал и лечил зверей, — честно ответил я.

Старик покачал головой.

— Самоучка, значит. Читал, лечил. Молодой человек, экзамен на целителя зверей — это не просто проверка знаний, это многоступенчатое испытание. Сначала теория в виде письменного теста из сотен вопросов по анатомии, физиологии, фармакологии, магическим взаимодействиям и истории болезней. На это даётся три часа, и нужно набрать не менее девяноста процентов правильных ответов.

Он загнул палец.

— Потом практика в лаборатории. Вам дадут набор ингредиентов и задание — приготовить зелье по сложному рецепту, причём с соблюдением всех пропорций и температурных режимов. Малейшая ошибка, и зелье отбракуют, и вы вылетите.

Ещё один палец.

— Затем работа со зверем. Под наблюдением комиссии вы должны провести полный осмотр, поставить диагноз, назначить лечение и выполнить необходимые процедуры, от наложения швов до вправления костей. Звери, заметьте, не ручные, а специально отобранные, с реальными травмами, и могут вести себя агрессивно или непредсказуемо.

Третий палец.

— И, наконец, устное собеседование с комиссией из трёх профессоров. Они будут задавать вопросы по любым темам, и ваши ответы должны быть чёткими и обоснованными. Всё это обычно занимает не один день, и шанс сдать с первого раза есть примерно у одного из десяти.

Он замолчал и посмотрел с вызовом.

— После всего, что я вам рассказал, вы всё ещё уверены, что готовы к экзамену?

Я выдержал его взгляд.

— Да, — ответил спокойно. — Готов.

Старик замер. Его брови снова поползли вверх, а на лице появилось выражение, которое я не смог прочитать. Кажется, он пытался понять, пошутил ли я или сошёл с ума.

— Вы… вы серьёзно? — переспросил он.

— Вполне.

Он долго смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Люмина, на Кроха, и его глаза чуть прищурились.

— А кто вы вообще такой? — спросил он вдруг.

— Эйден, — повторил я. — Эйден Моррис.

Взгляд старика, до этого снисходительно-ироничный, вдруг стал другим.

— Моррис… — задумчиво произнёс он. — Моррис.

Он поднялся из-за стола, подошёл к высокому стеллажу у стены и принялся водить пальцем по корешкам книг и папок. Потом, видимо, вспомнив что-то, переместился к соседнему стеллажу и начал в нём копаться.

Через минуту старик издал удовлетворённое «Ага!» и вытащил из папки потрёпанный лист пергамента. Он пробежался глазами по строчкам, и его лицо изменилось. Куда-то делась снисходительность, исчезла ирония. Осталась только задумчивость, и появилось… уважение?

— Эйден Моррис, — повторил он. — Сын Лиама и Элинор Моррис.

Я моргнул. Вот, значит, как звали родителей Эйдена.

— Вы знали моих родителей?

— Знал ли я их? — старик усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой. — Молодой человек, ваши родители были легендами. Не просто Мастерами Зверей, а Мастерами высочайшего класса, чьими клиентами были сильнейшие люди столицы. Они приручали именных зверей, понимаете? Тех, что стоят выше А-класса. Таких единицы во всём мире.

Он вернулся за стол, положил бумагу, сел и посмотрел на меня уже совсем другими глазами.

— Я знал их лично, пусть и немного, и то, что вы, их сын, стоите сейчас передо мной и говорите, что готовы сдать экзамен на целителя… — он покачал головой. — Это многое меняет.

— Почему? — спросил я.

— Потому что Моррисы никогда не были глупцами, — просто ответил старик. — Если вы говорите, что готовы, значит, это так. Или, по крайней мере, уверены в этом настолько, что готовы рискнуть.

Он помолчал, барабаня пальцами по столу.

— Но в любом случае, я не могу выдать вам документ без экзамена, — продолжил он. — Правила есть правила, и они писаны для всех, даже для детей легенд. Однако…

Он поднялся, снова подошёл к стеллажу, на этот раз уверенно снял с полки пухлую папку и вернулся с ней к столу.

— Ближайший экзамен на целителя зверей будет через два месяца, — сказал он, раскрыв папку и сделав пометку пером. — Я могу записать вас на него, и, если сдадите, то получите документ. Если же нет… что ж, будете готовиться ещё год, как эти горе-студенты.

Он поднял на меня глаза.

— Ну что, Эйден Моррис, записывать вас?

Мысли метались с бешеной скоростью. У меня не было двух месяцев, лишь семь проклятых дней, которые «любезно» предоставила мне старший инспектор Ассоциации зверей своим предписанием.

В голове медленно начала вырисовываться мерзкая картина. Верра Даль. Она должна была знать, что получить разрешение на целительскую деятельность за неделю невозможно. Знала и всё равно написала этот срок… но зачем?

Я попытался поставить себя на её место. Ассоциация зверей, проверка, жалобы на жестокое обращение… Сходилось всё, кроме одного: если бы она действительно хотела проверить, могу ли я лечить зверей, она бы дала разумный срок — месяц, два, три. Но неделя…

Неделя — это не проверка, это приговор. Кто-то за ней стоял. Кто-то, кому нужно, чтобы моя лавка закрылась, чтобы я потерял всё, что с таким трудом отстраивал заново.

Сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипала злость. Хорошо. Если они хотят войны — они её получат. Я не собираюсь сдаваться и возвращаться в то дерьмо, из которого выполз, но сначала нужно решить проблему здесь и сейчас. Посмотрел на профессора Старка. Старик сказал, что экзамен можно сдать через два месяца. Он был вежлив, корректен, но непреклонен — правила есть правила. Однако…

Моя конечная цель — получить разрешение, а экзамен лишь один из способов ее достичь. Я не верю, что нет другого пути.

— Профессор Старк. Я понимаю, что экзамен через два месяца, но у меня есть лишь неделя на получение разрешения, иначе… — запнулся, подбирая слова, — иначе последствия будут необратимыми.

Старик снял очки, протёр их и снова надел. Его глаза за толстыми линзами внимательно изучали моё лицо.

— Молодой человек, я уже объяснил вам ситуацию. Искренне сочувствую вашим обстоятельствам, но правила проведения экзаменов писаны не мной. Ближайшая дата…

— Профессор, — перебил я, поняв, что нужно рискнуть. — Мне не важно, как получить разрешение, через экзамен или как-то иначе. Может быть, существует другой способ? Какая-то лазейка? Исключение? Я готов на что угодно, лишь бы получить этот документ в ближайшие дни.

Старик замер. Его брови поползли вверх. Он молчал очень долго, я уже начал думать, что сейчас укажет мне на дверь и выставит вон, как тех горе-студентов, но вместо этого он медленно поднялся из-за стола, подошёл к высокому стеллажу, заваленному папками и книгами, и принялся в них копаться. Я молча наблюдал, чувствуя, как внутри разгоралась призрачная надежда.

Старик что-то бормотал себе под нос, переставлял фолианты, сдувал пыль с каких-то древних папок. Люмин, устав сидеть на одном месте, прилёг у моих ног. Крох, оставшись у лавки, следил за профессором с подозрением.

Наконец, старик издал удовлетворённое «Ага!» и вытащил с самой верхней полки огромную книгу в потрёпанном кожаном переплёте. Она была такой тяжёлой, что он едва не уронил её, когда тащил к столу. С гулким стуком фолиант приземлился на столешницу, подняв облачко пыли.

Профессор подвинул очки на самый кончик носа и принялся листать пожелтевшие страницы, водя пальцем по строчкам.

— Так-так-так… — бормотал он. — Где же это… Пункт тринадцатый, параграф седьмой… Нет, не то. Раздел четвёртый, особые положения… Ага!

Он ткнул пальцем в страницу и несколько раз перечитал написанное, шевеля губами, потом поднял на меня глаза.

— Молодой человек, — произнёс он медленно. — Есть один пункт. Очень старый, им не пользовались… — он задумался. — Лет пятьдесят, а то и больше. Возможно, никто и не помнит, что он существует.

— Что за пункт? — спросил я, почувствовав, как сердце забилось быстрее.

Старик поднял вверх указательный палец.

— Этот пункт… Нет, прежде чем давать ложную надежду, мне нужно посоветоваться с прикреплённым к Академии представителем Ассоциации, который курирует выдачу разрешений. Посидите пока в коридоре, я скоро вернусь.

Он поднялся, одёрнул свой потёртый сюртук и, прихватив книгу, направился к двери. Мы вышли в коридор, и он обернулся:

— Никуда не уходите.

Профессор направился к двустворчатой двери напротив его кабинета, открыл одну из створок и вошёл внутрь. Проводив его взглядом, я заметил, что за дверью был широкий коридор, который разительно отличался от того, в котором я находился.

Зайдя внутрь, Люмин с интересом принялся исследовать новое пространство. Крох уселся у стены и замер, оценивая обстановку.

Вдоль стены слева высокие сводчатые потолки поддерживали массивные колонны из тёмного полированного камня. Между ними, на равном расстоянии друг от друга, висели портреты.

Вдоль стены справа располагались массивные окна с витражными стеклами.

Я подошёл к ближайшему портрету. На меня смотрел пожилой мужчина с седой бородой и пронзительными голубыми глазами. Он одет в мантию, расшитую золотыми нитями, а в руках держал посох, увенчанный крупным голубым кристаллом. Внизу на медной табличке значилось: «Магистр Аргус Твердокаменный, основатель кафедры целительства, 876–945 гг. эры Освоения».

Рядом висел портрет строгой женщины с идеально уложенными черными волосами. На её плече сидел небольшой зверёк, похожий на ласку. «Магистр Элинор Светлая, первый декан факультета зверей класса „С“, 901–978 гг. эры Освоения».

Я медленно двинулся вдоль портретной галереи, вчитываясь в имена и даты, и передо мной оживала история Академии. Люди, посвятившие жизнь изучению магических зверей, лечившие их, обучавшие новые поколения Мастеров. Некоторые лица казались суровыми, почти жестокими, другие добрыми, с мягкими улыбками и лучистыми глазами, но всех их объединяло одно — в каждом взгляде читалась любовь к зверям.

Я остановился перед портретом молодого мужчины с копной кудрявых волос и весёлыми карими глазами. На его плече сидела небольшая птица с ярко-оранжевым оперением. «Магистр Родерик Весёлый, первый заведующий лабораторией экспериментальной фармакологии, 1023–1089 гг. эры Освоения. Погиб при испытании нового зелья на себе, спасая своего питомца от неизвестной болезни».

Вот это самоотдача. Не просто работа, а призвание, за которое человек отдал жизнь.

Я двинулся дальше, где вместо портретов стояли небольшие скульптуры зверей, которых насчитал не меньше двух десятков: драконы всех мастей, грифоны, фениксы, какие-то существа, которых я даже не смог опознать. Все они выполнены с удивительной тщательностью и любовью.

В центре коридора, у массивного окна с витражным стеклом, изображавшим сцену исцеления раненого зверя, стояли два табурета с мягкими подушками и небольшой столик с графином воды. Я присел на один из них, наблюдая, как Люмин обнюхивал ножки столика, а Крох, убедившись, что никого, кроме нас, рядом нет, прилёг у моих ног.

Время тянулось медленно. Я обернулся и стал смотреть на витраж, на игру света в разноцветных стёклах, и думал о том, что сказал профессор, о странном выражении его лица, о старой книге, которую он потащил к какому-то профессору. Что это за пункт? Почему им не пользовались пятьдесят лет?

Люмин, закончив исследовать столик, запрыгнул ко мне на колени и свернулся клубочком, довольно зажмурившись. Я машинально начал гладить его по голове, чувствуя, как тепло его тела успокаивало, придавало уверенность.

— Всё будет хорошо, путешественник, — прошептал я.

Прошло, наверное, минут двадцать, когда я увидел сутулую фигуру. Профессор Старк шёл быстрым, почти семенящим шагом, прижимая к груди огромную книгу.

— Хорошо, что вы не ушли, молодой человек, — сказал он, поравнявшись. — Пойдёмте в кабинет.

Мы снова зашли в уже знакомое помещение. Профессор водрузил книгу на стол, жестом предложил мне сесть, а сам тяжело опустился в своё кресло, вытирая платком вспотевший лоб.

— Ну-с, — начал он, водружая очки на нос. — Я переговорил с представителем Ассоциации. Он, мягко говоря, удивился, когда узнал, что кто-то интересуется этим пунктом правил.

Он раскрыл книгу на заложенной странице и повернул её ко мне. Я увидел пожелтевший лист с выцветшими чернилами. Текст был написан витиеватым почерком, и я с трудом разбирал буквы.

— Параграф девятый, пункт семнадцатый «Положение о внеплановом экзамене на целителя магических зверей», — торжественно зачитал профессор. — «В исключительных случаях, при наличии веских оснований и письменного прошения от действующего профессора Академии или члена Ассоциации зверей, допускается созыв внеплановой особой комиссии в течение четырёх рабочих дней для оценки способностей претендента, путем экзамена по усиленной программе.»

Он поднял на меня глаза.

— Это то, что вы ищете, молодой человек. Внеплановая особая комиссия. По срокам как раз уложитесь в неделю.

Я почувствовал, как внутри разгорелась надежда.

— Это же отлично! — воскликнул я. — Я согласен!

— Не торопитесь, — старик поднял руку, останавливая меня. — Я ещё не закончил. Прежде чем соглашаться, вы должны знать, почему этим пунктом не пользовались столько лет.

Он откинулся на спинку кресла, снял очки и принялся протирать их, собираясь с мыслями.

— Понимаете, молодой человек, обычный экзамен это… формальность. Да, сложная, многоступенчатая, но предсказуемая. Вы знаете, какие темы будут в билетах, какие зелья нужно будет приготовить, с какими зверями работать. К этому можно подготовиться, выучить, натренироваться.

Он надел очки обратно и посмотрел мне прямо в глаза.

— Особая комиссия — это другое. Во-первых, каждый этап испытания будет ужесточён до предела. Теоретических вопросов будет больше, и отвечать нужно будет не выбором варианта, а развёрнуто, с обоснованием. На практическом этапе в лаборатории нужно будет изготовить не одно зелье по сложному рецепту, а три, причём два из них вам придётся составлять самостоятельно, исходя из заданных условий.

Я слушал, и внутри начало закрадываться нехорошее предчувствие.

— Не менее сложной задачей будет работа со зверями, — продолжил старик, переплетя пальцы перед собой. — Вам предстоит работать не с одним пациентом, а с тремя существами с тяжёлыми болезнями или врождёнными пороками. Комиссия специально подберёт запущенные, редкие случаи.

Старик слегка постучал костяшкой пальца по столешнице.

— Ваша задача — осмотреть каждого из них, поставить точный диагноз, и предложить способ лечения. Если сумеете помочь зверю прямо на месте — хорошо, но даже если болезнь окажется слишком сложной, вам придётся доказать комиссии, что вы правильно определили её природу и понимаете, как следует лечить подобный случай.

Он ненадолго замолчал, затем добавил спокойнее:

— Три пациента. Три разные проблемы. И ни одна из них не будет простой.

Старик поправил оправу очков и продолжил:

— И это ещё не всё, — голос профессора Старка стал совсем тихим. — Если вы провалите экзамен, если комиссия признает ваши знания недостаточными, а методы ошибочными… Вы больше никогда не сможете претендовать на получение разрешения. Это правило не имеет срока давности и не подлежит обжалованию.

Он замолчал. Я чувствовал, как по спине бежали холодные мурашки.

— Поэтому этим пунктом и не пользуются, — закончил старик. — Слишком большой риск, слишком высокая цена ошибки. Люди предпочитают ждать полгода, год, два, но идти по стандартному пути, где у них есть право на пересдачу, а вы… — он покачал головой. — Вы хотите рискнуть всем за один день.

Я сглотнул комок в горле. Люмин, почувствовав моё напряжение, поднял голову и обеспокоенно посмотрел на меня. Крох глухо рыкнул, будто спрашивая: «Ну что там, хозяин?».

В голове пронеслась тысяча мыслей. Если я провалюсь — всё, конец. Через неделю придет Верра Даль и конфискует лавку, меня привлекут к ответственности и даже могут посадить в тюрьму. Репутацию, которую я с таким трудом отстраивал, разнесут в пух и прах, и самое главное я никогда не смогу официально лечить зверей, но если не рискну, то… будет все тоже самое, за исключением того, что я смогу пересдавать экзамен, если это потребуется.

Выбора не было. Совсем.

— Я понимаю ваши сомнения, — тихо сказал профессор. — И я не стану вас уговаривать — вы должны сами принять решение. Лишь хочу, чтобы вы поняли: если вы согласитесь, назад дороги не будет.

Он откинулся на спинку кресла и замолчал, глядя на меня поверх очков.

— Профессор Старк, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я благодарен вам за то, что вы потратили на меня время, за то, что нашли этот пункт, за то, что предупредили о рисках. Но…

Я глубоко вздохнул.

— У меня нет выбора. Если я не получу разрешение в ближайшие дни, то потеряю всё: лавку, репутацию, возможность лечить зверей, поэтому… Да, я согласен. Хочу, чтобы вы созвали внеплановую особую комиссию.

Профессор Старк медленно кивнул, будто именно этого ответа и ожидал. Он достал из ящика стола чистый лист пергамента, обмакнул перо в чернильницу и начал что-то быстро писать.

— Я донёс до вас все опасности выбранного пути? — спросил он, не поднимая головы.

— Донесли, — подтвердил я.

— Вы понимаете, что в случае провала никогда больше не сможете претендовать на звание целителя?

— Понимаю.

— Вы осознаёте, что испытание будет максимально сложным и непредсказуемым?

— Осознаю.

— И вы всё равно соглашаетесь?

— Соглашаюсь.

Профессор отложил перо, взял лист и протянул мне.

— Тогда подпишите вот это.

Я взял бумагу. Текст был написан витиеватым почерком и гласил, что я, Эйден Моррис, добровольно и без принуждения изъявляю желание сдать экзамен внеплановой особой комиссии, ознакомлен со всеми рисками и последствиями, и в случае провала обязуюсь не оспаривать решение комиссии ни в каких инстанциях.

Я взял перо, обмакнул в чернильницу и поставил размашистую подпись внизу листа.

Профессор забрал бумагу, внимательно изучил подпись, кивнул и протянул следующий лист.

— А теперь это.

Я подписал и его. И следующий. И ещё один.

Через полчаса передо мной высилась целая стопка исписанных и подписанных документов. У меня начала болеть рука, а в глазах рябило от витиеватых букв и замысловатых формулировок.

— Всё, — выдохнул профессор, собирая листы пергамента в аккуратную стопку. — С формальностями покончено.

Он убрал документы в ящик стола, запер его на ключ и посмотрел на меня.

— Я составлю прошение и возьму на себя созыв комиссии, но… — он развёл руками. — Бумажная работа дело долгое. Думаю, экзамен назначат не раньше, чем через четыре дня.

— Четыре дня, — повторил я.

— Да. Вам нужно будет явиться в Академию утром. Точное время и место сообщат дополнительно, но, скорее всего, это будет главный зал заседаний на четвёртом этаже.

Я кивнул, чувствуя, как внутри завязывался тугой узел. Всего четыре дня, чтобы подготовиться к самому важному экзамену в этом мире.

Профессор Старк поднялся. Я тоже встал, подхватил Люмина на руки и направился к двери.

— Эйден, — окликнул меня старик.

Я обернулся.

— Удачи вам, — сказал он просто, без официального тона. — Искренне желаю удачи. Ваши родители были замечательными людьми, и я… я буду рад, если их сын продолжит их дело.

— Спасибо, профессор, — ответил я от души. — Спасибо за всё.

Уже взялся за дверную ручку, когда голос профессора Старка снова остановил меня:

— И ещё, Эйден… — я обернулся. Старик снял очки и посмотрел на меня усталыми, но тёплыми глазами. — Я распоряжусь, чтобы вам оформили временный пропуск в библиотеку Академии на все четыре дня подготовки.

Я моргнул, не сразу осознав сказанное.

— Библиотеку? — переспросил у него. — Но я же не студент…

— Тем не менее, — профессор поднялся из-за стола и подошёл к высокому шкафу с картотекой. — Как кандидат, допущенный к особой комиссии, вы имеете право на доступ к общим знаниям, — он выдвинул один из ящиков и принялся перебирать карточки. — Там вы найдёте материалы, которые могут пригодиться: анатомические атласы, описания редких болезней, сборники рецептов… Кто знает, что попадётся на экзамене.

Он извлёк из ящика плотный лист пергамента, быстро заполнил и поставил размашистую подпись в углу.

— Держите, — он протянул мне бумагу. — Предъявите это смотрителю библиотеки, он выдаст вам временный пропуск.

Я взял лист, чувствуя благодарность.

— Спасибо, профессор. Правда, спасибо.

— Не благодарите раньше времени, — отмахнулся он. — Идите и готовьтесь, времени у вас в обрез, а объём информации… — он покачал головой. — Не подведите.

Я кивнул, спрятал драгоценную бумагу во внутренний карман куртки и вышел в коридор. Библиотека Академии Мастеров Зверей! Да это же настоящая сокровищница знаний! Мысли уже лихорадочно перебирали, с чего начать в первую очередь, на что обратить особое внимание.

— Ну что, команда, — прошептал я. — Похоже, ближайшие четыре дня мы проведём в компании книг. Готовьтесь, будет весело.

Люмин пискнул, явно не разделяя моего энтузиазма по поводу чтения, а Крох фыркнул, но я видел в его глазах одобрение. Похоже, он понял, что решалась наша общая судьба.

У меня четыре дня на то, чтобы подготовиться к экзамену, который может либо вознести меня на вершину, либо стереть в пыль. Люмин радостно прыгал у моих ног, Крох вопросительно смотрел на меня, ожидая указаний.

— В библиотеку, боец, — ответил я на его немой вопрос. — Нас там книги заждались.

Спустившись на первый этаж, я остановился посреди огромного холла и огляделся. Вопрос «где искать библиотеку?» повис в воздухе. Я рассчитывал спросить дорогу у какого-нибудь студента, но, как назло, ближайшая группа свернула в боковой коридор, и мы остались одни посреди великолепия.

Взгляд сам собой упал на стойку регистрации. Девушка со светлыми волосами была на месте. Она сидела, подперев щеку рукой, и с отсутствующим видом смотрела на противоположную стену.

Я тяжело вздохнул и направился к стойке. Люмин потрусил следом, а Крох, фыркнув, замкнул шествие.

Увидев меня, девушка вздрогнула, будто очнулась от сна. Её лицо мгновенно приобрело брезгливое выражение, и она тяжело вздохнула, закатывая глаза.

— Опять ты? — произнесла она, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Что тебе ещё нужно?

— Мне нужно в библиотеку, — сказал я спокойно. — Профессор Старк отправил меня к смотрителю библиотеки, чтобы он выдал мне временный пропуск

— Значит, так, — заговорила она чеканным тоном, будто диктовала указ. — Выйдешь из главного корпуса, повернёшь налево и пойдёшь по аллее до конца. Увидишь здание из серого камня с зелёной крышей и высокими стрельчатыми окнами. Это библиотека, вход прямо по центру. Всё запомнил? Или повторить для особо одарённых?

— Запомнил, — сказал, разворачиваясь… — Спасибо.

— Лучше сделай так, чтобы я тебя больше не видела. — фыркнула она мне в спину.

Я ничего не ответил — не было времени поучать каждую высокомерную малолетку, встреченную на пути, у меня имелась цель поважнее.

Мы вышли из главного корпуса и повернули налево. Аллея петляла между аккуратно подстриженных кустов и клумб с диковинными цветами, которые переливались на солнце всеми оттенками радуги. Где-то вдалеке слышались взрывы смеха и обрывки разговоров студентов. Люмин вертел головой, пытаясь уловить взглядом всех пролетавших мимо мотыльков размером с его лапу.

Минут через пять неспешной ходьбы аллея упёрлась в массивное здание, полностью соответствующее описанию. Оно и правда было сложено из серого камня, отчего казалось немного мрачноватым, но зелёная черепичная крыша и высокие стрельчатые окна с прозрачными стёклами придавали ему немного сказочный вид.

— Ну что, команда, мы на месте.

Двери библиотеки оказались тяжёлыми. Я толкнул створку, и она с едва слышным скрипом отворилась.

Внутри оказался величественный многоуровневый зал, который уходил ввысь на пять этажей. Огромное пространство объединял единый потолок. Стеллажи, расположенные галереями по бокам, создавали эффект «книжных балконов», а единственная винтовая лестница служила осью, соединяющей все ярусы и подчеркивающей масштаб хранилища знаний. Десятки тысяч книг, свитков и фолиантов теснились на полках, создавая причудливую мозаику из кожаных корешков, пергаментных обрезов и металлических застёжек. В воздухе витал запах старой бумаги, пыли и воска, которым натирали деревянные полки.

Высокие окна пропускали достаточно света, но в углах и на верхних ярусах всё равно царил полумрак. Между стеллажами, на специальных рельсах, были подвешены магические светильники, излучавшие мягкий, ровный свет.

Прямо перед входом стояла массивная стойка из тёмного морёного дуба. За ней, в глубоком кресле с высокой спинкой, сидел старичок, напоминавший мумию, случайно ожившую среди книг. Острый нос, глубоко посаженные глаза и лысый череп с редкими седыми волосками. Одет он был в простую, но опрятную тёмно-серую мантию, а на носу сидели маленькие круглые очки в металлической оправе. Старик внимательно изучал какой-то потрёпанный документ, водя по нему пальцем.

Я подошёл к стойке, стараясь ступать как можно тише, но мои шаги гулким эхом разнеслись по залу. Люмин притих, напугавшись величием этого места, и прижался к моей ноге. Крох, наоборот, приподнял голову с подчёркнутым достоинством.

Старик поднял взгляд. Его глаза за линзами очков внимательно осмотрели меня, скользнули по зверям и остановились на моём лице.

— Вы кто такой? — голос у него оказался неожиданно скрипучим. — И что вам нужно в библиотеке Академии Магических Зверей? Вы не студент.

— Здравствуйте, меня зовут Эйден Моррис, — сказал я. — Скоро буду сдавать внеплановый экзамен на целителя зверей особой комиссии, в связи с этим профессор Вальтер Старк распорядился, чтобы мне оформили временный пропуск в библиотеку.

Я протянул ему лист пергамента, который дал мне профессор. Старик взял его тонкими, скрюченными пальцами, поднёс к глазам и принялся изучать.

Видел, как его брови медленно поползли вверх. Он перечитал документ дважды, а потом поднял на меня взгляд, в котором читалось изумление.

— Особой комиссии, значит, — протянул он, покачивая головой. — На моей памяти ещё никто не решался на такое. Это ж надо… Старк тебя надоумил?

— Профессор Старк лишь рассказал о существовании такой возможности, — ответил ему. — Решение я принял сам.

Старик хмыкнул и ещё раз окинул меня взглядом.

— Что ж, Эйден Моррис. Надеюсь, ты достаточно умён, чтобы понимать все возможные последствия своего выбора, потому что, если это не так, то ты… — он сделал паузу и усмехнулся, — … редкостный дурак.

Я пожал плечами. Спорить с ним бессмысленно.

— Дурак, не дурак, всё покажет итог, — ответил я.

Старик снова хмыкнул, но на этот раз одобрительно. Он ловко заполнил какой-то лист, лежавший под стойкой, поставил размашистую подпись, а затем приложил к нему печать.

— Держи, — он протянул мне документ. — Это твой временный пропуск на территорию библиотеки. Не вздумай потерять — восстановлению не подлежит.

Я взял пропуск и спрятал его во внутренний карман.

— Спасибо.

— Спасибо позже скажешь, — старик, кряхтя, поднялся из кресла. — Пойдём, проведу тебе экскурсию, покажу, что где лежит, а то забредёшь ещё куда не надо.

Он вышел из-за стойки, опираясь на массивную трость.

— Следуй за мной, — он махнул рукой.

За стойкой располагались столы со скамейками, за которыми сидели студенты. Мы прошли мимо них.

— Запоминай, — начал старик, постукивая тростью по каменным плитам пола. — Первый этаж — это входная зона и общий фонд. Здесь собраны книги по основам звероводства, истории, и философии. В общем, всё, что обычно нужно студентам на первых курсах.

Он повёл нас дальше. Я глазел по сторонам, как ребёнок, попавший в лавку со сладостями.

— Второй этаж, — продолжил старик, подводя меня к винтовой лестнице, — анатомический. Там хранятся атласы, описания скелетов, мускулатуры и внутренних органов всех известных магических зверей. Это тебе, целитель, пригодится.

Я мысленно сделал пометку: «Анатомия — обязательно». Мы поднялись на второй этаж. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи из тёмного дерева, на которых, помимо книг, стояли заспиртованные банки с органами и даже небольшие скелеты неизвестных мне существ. Я поёжился.

— Если тебе нужно узнать, где у кристаллического паука-скакуна находится магическое ядро — ты идёшь сюда, — коротко бросил старик, видя мою реакцию.

Мы поднялись выше.

— Третий этаж, — старик остановился, чтобы перевести дух. — Фармакология и травология. Рецепты, описания свойств, способы обработки. Всё, что касается зелий, снадобий и ядов.

Мы повернули налево и прошли чуть дальше от «книжного балкона», оказавшись в небольшом пространстве, где за длинными столами сидели студенты — человек двадцать, и все были поглощены учёбой.

За одним столом сидел лохматый парень с задумчивым лицом. Перед ним лежала раскрытая книга с изображением какого-то зверя, напоминавшего помесь кабана и дикобраза, а рядом, на специальной подставке, замер его питомец — небольшая, покрытая перламутровой шерстью ящерица, которая внимательно следила за каждым моим движением.

За другим столом тихо перешептывались две девушки, склонившись над одним фолиантом. У одной на плече сидел пушистый зверёк с огромными ушами-локаторами, которые постоянно двигались, улавливая малейший шорох. Он то и дело поворачивал уши в мою сторону, но тут же терял интерес. Рядом с другой на полу лежал, свернувшись клубком, мохнатый зверь и периодически вздыхал во сне.

В дальнем углу я заметил компанию из трёх парней. Они не читали, а о чём-то яростно спорили шёпотом, тыча пальцами в страницы книги. Рядом с ними, на полу, сидел крупный трёхглазый ворон с металлическим отливом перьев и с интересом наблюдал за их перепалкой.

— На каждом этаже есть читальный зал, — прокомментировал старик, останавливаясь. — Здесь можно изучать выбранные книги. Тишину, конечно, желательно соблюдать, но студенты есть студенты, — он усмехнулся, косясь на спорящих парней.

Затем мы осмотрели четвёртый и пятые этажи. Старик показал мне, где можно найти книги по классификации зверей. Там всё разложено по классам, от E до A. Было даже несколько полок, посвящённых именным особям. Показал секцию с описаниями различных биомов Леса и дневниками исследователей, где хранились бесценные записи первых Мастеров Зверей.

— На этом мы закончили. Тебе все понятно?

— Да, — кивнул я. — Спасибо за экскурсию.

Старик развернулся и, опираясь на трость, побрёл обратно. На полпути он остановился и обернулся:

— Если будут вопросы — сразу обращайся ко мне, всё покажу и расскажу. И не заблудись тут — библиотека большая, некоторые студенты неделями блуждают.

Я поблагодарил его и остался посреди книжного моря.

Некоторое время просто стоял, пытаясь осознать масштаб открывшихся возможностей. В моём распоряжении огромная библиотека, наполненная знаниями об этом мире, а у меня всего четыре дня.

Первым делом нужно определиться с приоритетами. Экзамен будет по целительству, значит, главный упор нужно сделать на медицину, но не на ту, к которой я привык в прошлой жизни, а на местную, магическую.

Я прекрасно знал ветеринарию, мог поставить диагноз, провести операцию, выходить любого зверя в моём мире, но здесь всё иначе. Здесь животные были магическими, и их физиология могла кардинально отличаться от привычной мне. Регенерация, устойчивость к ядам, влияние маны на организм — всё это нужно изучить в первую очередь.

Я направился на второй, анатомический этаж и начал бродить между стеллажами, вчитываясь в названия на корешках. «Атлас анатомии класса Е», «Особенности кровеносной системы летучих ящеров», «Регенерация тканей у земноводных и её пределы», «Влияние магического фона на развитие эмбриона у хищников класса D».

Глаза разбегались. Я снимал с полок книги, пролистывал, оценивал содержание и, если находил что-то стоящее, откладывал в стопку, которую нёс в руках.

Через полчаса мои руки оттягивала приличная стопка фолиантов. Я нашёл свободный стол в читальном пространстве на втором этаже, сгрузил на него книги и уселся, с наслаждением вытянув ноги. Люмин тут же запрыгнул ко мне на колени и свернулся клубочком. Крох улёгся под столом, положив голову на лапы, но глаза не закрыл, контролируя обстановку.

Я взял самую верхнюю книгу: «Полный анатомический атлас магических существ класса Е и D. Том 1. Млекопитающие и рептилоиды». Открыл и погрузился в чтение.

Первое, что усвоил — регенерация у магических зверей была не просто ускоренным заживлением, а сложным, многоступенчатым процессом, напрямую зависевшим от класса и ранга существа.

Звери класса Е, такие как Люмин, обладали регенерацией, примерно в пять раз превосходящей обычных животных моего мира. Раны затягивались быстрее, кости срастались за неделю, а внутренние органы восстанавливались примерно в три раза быстрее. Потеря крови для них так же опасна, а инфекции так же смертельны.

У зверей класса D всё сложнее — их регенерация включала магическую составляющую. Организм таких существ не просто заживлял раны, он буквально «запечатывал» их магической энергией, создавая временную пробку, которая потом постепенно замещалась живыми тканями. Это позволяло им выживать в условиях, смертельных для существ классом ниже. Например, в книге описывался случай, когда теневой ловец (класс D, ранг 3) потерял лапу в схватке, но смог восстановить её за три месяца, используя накопленную ману.

Класс С, как я понял на примере василиска Торвальда и грыза Дрога, был совсем другой лигой. Регенерация у них включалась практически мгновенно, останавливая кровотечение за секунды. Повреждённые ткани замещались новой, более плотной структурой, иногда даже с усиленными характеристиками. Шрамы у таких зверей практически не оставались.

Но главное, что я вынес из анатомического атласа — это то, что мир магических зверей невероятно разнообразен. Здесь существовали сотни уникальных видов, каждый со своими анатомическими особенностями.

Например, Кристаллический паук D класса, чье тело на треть состояло из магического минерала, который служил и скелетом, и резервуаром для маны. Лечить такого зверя обычными методами бесполезно, нужно работать с кристаллами, восстанавливая их структуру.

Или Жижеплодный слизень E класса — это бесформенная масса, не имевшая ни костей, ни внутренних органов в привычном понимании. Его тело на 90% состояло из едкой магической слизи. Как лечить такое существо? В книге описан лишь один случай — его просто погрузили в ванну с нейтрализующим раствором, и он восстановился сам.

А были ещё Светящиеся медузы-паразиты C класса, которые жили в кишечнике крупных ящеров и питались излишками маны. Вытащить такую медузу означало убить и ящера, и её саму. Нужно тонко балансировать, подавляя её активность лекарствами, но не убивая окончательно.

Я читал, впитывал информацию и делал мысленные пометки. Атлас оказался бесценным — узнал о строении сердец у летающих ящеров (их было три), об особенностях пищеварения у панцирных тварей (они перетирали камни в желудке).

Через несколько часов голова начала пухнуть от обилия информации. Я отложил атлас и понял, что нужно переключиться.

Посмотрел на своих зверей. Люмин сладко спал у меня на коленях, посапывая во сне. Крох, убедившись, что опасности нет, тоже задремал.

— Что ж, — прошептал я. — Самое время узнать, куда я вообще попал.

Аккуратно переложил зайцелопа на стол, поднялся и направился гулять по библиотеке в поисках чего-нибудь интересного.

Я прошёлся вдоль полок, читая названия. «История становления Империи. Том 1», «Летопись первых Мастеров», «Города у спусков: архитектура и оборона», «Прорывы Леса: анализ и хронология».

Мой взгляд упал на увесистый фолиант в кожаном переплёте с металлическими уголками. Назывался он «Всеобщая история мира людей. От появления Леса до наших дней».

— То, что нужно, — пробормотал я, снимая фолиант с полки.

Весом он был килограмма три, не меньше. Я притащил его в читальное пространство, аккуратно переложил Люмина на скамейку, подложив под него свою куртку, разместил фолиант на столе и уселся за чтение.

Фолиант оказался на удивление увлекательным. Написан живым языком, с подробностями и даже иллюстрациями, изображавшими ключевые события.

История этого мира насчитывала многие столетия, и, как я и предполагал, всё в ней завязано на Лесе.

Согласно «Всеобщей истории», примерно полторы тысячи лет назад произошло Нечто. Что именно — никто не знал. В книге это описывалось туманно: «В недрах земли разверзлась бездна, и из неё хлынула жизнь». И тут же, мельком, было упомянуто, что вместе с жизнью из бездны хлынула… магия. Сила, что позволила Мастерам приручать зверей и делала возможными чудеса, о которых в моём прежнем мире могли только мечтать. Бездна эта и стала Лесом. Откуда он взялся, кто или что его создало, ответов не было.

Первое время люди боялись Леса, держались от него подальше, но страх перед неизведанным быстро сменился любопытством. Появились смельчаки, рискнувшие спуститься вниз и обнаружившие там «другой мир»: неизвестные травы, новых животных, руды и минералы странных форм и цветов. Они же первыми начали изучать «дары Леса» и обнаружили, что травы обладали невероятными свойствами, из руды можно было выковать невероятно острый меч, звери были намного сильнее живущих на поверхности и… Обладали магической силой.

Так началась эпоха освоения Леса. Самые умелые или удачливые охотники не просто убивали зверей, а пытались их приручить. И у некоторых получалось! Оказалось, что, установив с магическим существом особую связь, человек получал доступ к его силам. Таких людей стали называть Мастерами Зверей.

Мастера Зверей стали элитой общества. Именно они могли спускаться глубже и добывать более редкие ресурсы. Вокруг спусков в Лес начали возникать поселения, которые быстро разрослись в города. Это был естественный процесс — чем ближе к ресурсам, тем больше богатства.

И вот пятьсот лет назад случилось событие, изменившее империю. В одном месте, на относительно небольшом участке равнины, было обнаружено сразу восемь спусков в Лес!

Понимая, какую ценность представляли эти «входы», император того времени принял волевое решение: на этом месте будет возведена новая столица. Строительство было грандиозным. Лучшие зодчие, маги и Мастера Зверей со всей империи съезжались на стройку. Город рос как на дрожжах, привлекая торговцев, ремесленников и искателей приключений.

Через сто лет на месте восьми спусков уже красовался огромный, величественный город, ставший сердцем империи — Аурум — город, в котором я находился.

Несмотря на то, что Лес смертельно опасен, люди на поверхности никогда всерьёз не опасались за свою жизнь. Лес жил своей жизнью, не пытался расшириться наверх, не нападал на города. Он был источником богатства и опасности, но только для тех, кто имел глупость или смелость спуститься в него. Этакое чудовище на цепи.

Но цепь, как оказалось, была ненадёжной.

Примерно сто лет назад, впервые за всю историю, Лес попытался расширить свои владения наверх. В книге это событие описывалось как «Прорыв Леса». Из одного из восьми спусков попёрла такая мощь, что, как я уже узнал из рассказов Леннокса, едва не смыла всё вокруг.

Лучшие Мастера Зверей того времени были брошены на отражение угрозы. Ценой своих жизней они остановили Прорыв, но спуск пришлось уничтожить, чтобы Лес никогда больше не смог им воспользоваться.

После этого люди всерьёз задумались о защите. Над оставшимися семью спусками возвели мощные, неприступные крепости, напичканные магией и механизмами. Вокруг крепостей выставили постоянную стражу из сильных Мастеров, но этого показалось мало. Встал вопрос: а можно ли как-то обезопасить поверхность наверняка? И тогда родилась безумная идея — закрепиться на Первом слое Леса, чтобы контролировать ситуацию изнутри, а не ждать, пока опасность вырвется наружу.

Много раз снаряжались огромные экспедиции. Лучшие из лучших, элита Мастеров Зверей, спускались на Первый слой, пытаясь построить там укреплённые поселения, и каждый раз… они терпели крах. Лес словно сходил с ума, на поселения накатывали волны тварей, флора начинала агрессивно разрастаться, пожирая постройки, а магический фон становился нестабильным, сводя с ума людей и зверей.

Ни одна из попыток закрепиться на Первом слое не увенчалась успехом. Лес сметал их почти сразу, будто не желая терпеть чужаков на своей территории.

В книге был задан вопрос, на который никто не мог ответить: «Обладал ли Лес разумом? Действовал ли он осознанно, защищая свои владения, или это лишь природная реакция на вторжение, подобно тому, как тело человека отторгало занозу?». Исследования продолжались, но ответа не было.

Пролистав ещё несколько страниц, я наткнулся на раздел, озаглавленный «Легенды и неразгаданные хроники бездны». И вот там началось самое интересное.

Например, история о Мастере Зверей по имени Корвин Ледяной Взгляд — легендарный маг, достигший, как говорят, ранга выше А, решился на безумный шаг — спуститься в самое сердце Леса, откуда ещё никто не возвращался. С ним ушёл отряд из лучших бойцов и его именной зверь. Полгода о них ничего не было слышно, их уже сочли погибшими, но однажды ночью Корвин вышел из спуска один. Одежда висела на нём клочьями, глаза были открыты, но смотрели в никуда, а изо рта вырывался лишь бессвязный шёпот на неведомом языке. Он не помнил, что с ним случилось, не узнавал близких и боялся собственной тени. Сильнейший воин поколения превратился в безумца, бормочущего о «глазах под землёй» и «музыке, что разрывает плоть». Его зверь, считавшийся непобедимым, так и не вернулся.

Была там и другая байка, про отряд добытчиков, наткнувшийся на Третьем слое на какие-то руины. Они пытались войти внутрь, но каждый раз упирались в непреодолимую стену ужаса, которая просто не пускала их дальше порога. Самые смелые или глупые из них попытались прорваться силой, но сразу сошли с ума, а некоторые упали замертво. В итоге вход завалили, а впоследствии эти руины никто больше не находил.

Ещё были записи о звере B класса, который светился в темноте и чей взгляд обращал камень в пыль. О целых биомах, которые за одну ночь множество раз перемещались с места на место, появляясь прямо внутри другого биома, утаскивая за собой ничего не подозревающих Мастеров. Лес жил своей, непостижимой для человека жизнью, и, судя по этим записям, он вовсе не собирался раскрывать свои тайны.

— М-да, — пробормотал я, закрывая книгу. — Весело тут у вас.

В голове царил лёгкий сумбур. Информации было слишком много, она накладывалась одна на другую, требуя осмысления.

Мир, в который я попал, был куда сложнее и страшнее, чем думал изначально. Лес оказался бомбой замедленного действия, способной в любой момент рвануть и уничтожить всё на поверхности, а я сидел в библиотеке и готовился к экзамену. От этого осознания внутри разгорелась странная смесь страха и интереса.

— Ну что, команда, — прошептал я, глядя на спящих зверей. — Похоже, нам есть что изучить, а времени, как всегда, в обрез.

Люмин во сне дёрнул ухом. Крох приоткрыл один глаз, убедился, что я на месте, и снова закрыл.

Я взял следующую книгу.

Закрыв последний фолиант из стопки, я обнаружил, что за окнами стемнело. Затем с наслаждением потянулся, хрустнув позвоночником, и посмотрел на своих зверей. Люмин всё это время пролежал на скамейке, свернувшись медовым клубочком, а Крох лежал под столом, положив голову на лапы.

— Пожалуй, хватит на сегодня, — прошептал я. — Пошли домой.

Люмин тут же проснулся, сладко зевнул, и спрыгнул со скамейки. Крох поднялся, потянулся, выгнув спину, и посмотрел на меня: ну наконец-то, человек, я уже заждался.

Я собрал книги, отнёс их на свои места, забрал куртку, которую нагрел зайцелоп, и направился к выходу. Люмин семенил рядом, то и дело зевая и спотыкаясь на ровном месте. День выдался долгим, и зайцелоп вымотался не меньше меня. Крох шёл с другой стороны, держась поближе к моей ноге, его уши постоянно двигались, сканируя пространство на предмет опасности.

Смотритель всё ещё сидел за массивной стойкой. Увидев нас, он поднял голову, и его глаза внимательно осмотрели меня, потом Люмина и Кроха. Старик молчал, и я уже собирался попрощаться, как вдруг он заговорил:

— Завтра придёшь?

— Конечно, — кивнул я. — Ещё три дня как минимум.

Он медленно кивнул.

— До свидания, — улыбнулся я.

— Иди уже, — буркнул старик.

Я вышел на улицу и глубоко вдохнул свежий воздух, который к вечеру стал прохладным и влажным. Территория Академии почти опустела, студенты разбрелись по общежитиям, лишь изредка попадались запоздалые парочки да суетливые служители. Магические фонари мягко светили, отбрасывая на аллеи причудливые тени. Люмин, взбодрившись на свежем воздухе, принялся исследовать кусты у дорожки, но быстро потерял интерес и вернулся ко мне.

Мы прошли через главные ворота, у которых стояли двое незнакомых парней — видимо, стражники сменились. Они скользнули по нам взглядами и тут же отвернулись.

Ночной Аурум жил своей жизнью. Академический район встретил нас тишиной и спокойствием, но чем дальше мы отдалялись от него, тем сильнее менялась атмосфера.

Из таверн доносились громкие выкрики и обрывки песен, где-то ссорились женщины, в подворотнях мелькали тени. Воняло кислым пивом, жареным луком и ещё бог знает чем. Люмин прижимался к моей ноге, косясь на подозрительные фигуры, а Крох, наоборот, напрягался, готовясь в любой момент предупредить об опасности.

Наконец, показалась знакомая улица, а вскоре и моя лавка. Я отпер замок, вошёл внутрь, закрыл засов и зажёг масляную лампу. Тёплый свет озарил главный зал.

Люмин сразу запрыгнул на свой любимый табурет у стола и уставился на меня янтарными глазищами. Крох обошёл помещение по периметру, проверяя, всё ли в порядке, и только потом улёгся у порога, довольно жмурясь.

— Ну что, мохнатые, — сказал я, вешая замок на гвоздь. — Сейчас будем ужинать.

Прошёл на кухню, а звери увязались следом. Подошёл к поленнице, выбрал несколько дров покрупнее да пару лучин помельче для растопки. Сложил всё аккуратной горкой в очаге, подложил снизу сухую бересту, и чиркнул кресалом. Искра упала на бересту, которая сразу занялась весёлым оранжевым огоньком. Я подул, раздувая пламя, и через минуту лучина уже трещала, передавая огонь поленьям.

Люмин уставился на огонь с круглыми от любопытства глазами, а Крох улёгся у двери во двор. Пока огонь разгорался, занялся мясом. Взял купленные на рынке обрезки с костями и выложил на стол. Зрелище не самое аппетитное — какие-то жилистые куски, обрывки плёнок, пара небольших косточек с остатками мяса, но для бульона самое то.

Взял нож и принялся счищать пленки. Ладони стали жирными, нож то и дело соскальзывал, но я упорно продолжал.

Огонь в очаге разгорелся, весёлые языки пламени лизали поленья, наполняя кухню теплом и уютным потрескиванием. Достал большой глиняный горшок, налил в него воды, положил мясо с костями и поставил на очаг.

Когда вода начала нагреваться, на поверхности появилась пена. Я снимал ее деревянной ложкой до тех пор, пока она не перестала образовываться. Сходив во двор, выкопал парочку диких реп, очистил от шелухи и грязи, помыл, отрезал корешки и мелко порезал на деревянной доске.

Закинув их в горшок, присел на табурет, наблюдая за кипением супа. Люмин перебрался ко мне на колени и довольно зажмурился. Крох подошёл ближе и лёг рядом. Я машинально погладил его по голове, и зверь прикрыл глаза, урча от удовольствия.

На кухне было тихо и уютно. Огонь потрескивал в очаге, от горшка поднимался пар, насыщая воздух ароматом мясного бульона. За окном давно стемнело, и лишь редкие возгласы прохожих нарушали тишину. Я сидел, слушал ровное дыхание зверей и чувствовал, как напряжение последних часов понемногу отпускало.

Когда мясо сварилось, отделил его от костей, положив зайцелопа рядом с Крохом. Кости выкинул, а мясо порезал кубиками и бросил обратно в суп. Через несколько минут перелил часть супа с мясом и репой в отдельный горшок для Кроха. Вспомнив, что у меня осталась зелень с рынка, порубил немного петрушки и укропа, бросил их в оставшийся суп и добавил немного соли. Запах сразу стал аппетитнее.

Сняв пробу с супа, удивился, что получилось съедобно. Наваристо, сытно, с лёгким травяным ароматом. Отодвинув горшок от огня, оставил его остывать.

— Ну что, команда, проголодались?

Первым делом налил суп с мясом и репой из отдельного горшка в миску Кроху и поставил на пол. Зверь подошёл, обнюхал, подозрительно покосился на меня, но запах явно пришёлся ему по вкусу. Он осторожно лизнул, потом ещё раз, и через минуту уже с аппетитом хлебал, довольно жмурясь.

Люмин получил пару морковок, нарезанных кружочками, и пучок зелени. Зайцелоп набросился на угощение с энтузиазмом — быстро расправившись с зеленью, принялся за морковь. Его длинные уши смешно подрагивали при каждом укусе.

Я отрезал себе ломоть хлеба, налил в тарелку суп и уселся за стол. Ел молча, наслаждаясь тишиной и покоем. Люмин, закончив с морковкой, запрыгнул ко мне на колени и попытался залезть мордой в тарелку. Пришлось отодвинуть его и строго посмотреть.

— Тебе такое нельзя, малой.

Люмин обиженно пискнул, но спорить не стал, свернувшись в клубочек на полу. Крох, допив суп, подошёл и ткнулся носом в мою ногу: «А добавки не будет?». Я потрепал его по голове.

— Завтра, боец.

Крох вздохнул, улёгся у моих ног и тоже задремал, положив голову на лапы.

Закончив с ужином, убрал остатки супов в холодный угол. Затем накрыл горшки крышками и помыл посуду.

— Всё, команда, пора спать, — объявил я, подхватывая сонного Люмина на руки.

Мы прошли в спальню, и я рухнул на кровать. Люмин тут же устроился на подушке, а Крох забрался в ноги и прижался к ним.

Я лежал в темноте, слушая их дыхание, и думал о завтрашнем дне. Впереди ещё три дня, чтобы впитать в себя как можно больше знаний. Три дня, чтобы не сойти с ума от объёма информации.

С этими мыслями провалился в глубокий, спокойный сон.

Утро ворвалось в комнату вместе с солнцем и требовательным тычком влажного носа в ухо. Люмин сидел на подушке и смотрел на меня с выражением: «Хозяин, ты проспал всё на свете, вставай немедленно!». Крох, уже успевший накрутить круги по дому, стоял в дверях и сверлил меня сапфировыми глазами.

— Сдаюсь, сдаюсь, — пробормотал я, выбираясь из-под одеяла.

Кухня встретила меня прохладой и запахами вчерашних супов, которые за ночь настоялись и теперь пахли ещё аппетитнее. Я умылся холодной водой из колодца, наскоро привёл себя в порядок и вернулся на кухню.

Первым делом накормил зверей. Разогрел супы и налил полную миску Кроху, который быстро съел всё до капли. Люмину положил свежую зелень, себе налил супа с петрушкой и укропом, отрезал хлеба и быстро перекусил. Времени было в обрез, ведь библиотека открывалась рано, и я не хотел терять ни минуты.

— Так, команда, — обратился я к зверям. — Сегодня мы вновь идём по важным делам, так что ведите себя хорошо, ничего не трогайте и ни к кому не приставайте. Договорились?

Люмин радостно пискнул, явно восприняв это как приглашение к приключениям, а Крох фыркнул, но пошёл к двери. Собравшись, мы вышли из лавки, я закрыл дверь на замок и зашагал в сторону Академического района.

Люмин семенил рядом, то и дело отвлекаясь на пролетавших бабочек и шуршащие кусты. Крох держался с другой стороны, настороженно поглядывая на прохожих.

Утренний Аурум медленно просыпался. Лавки открывались, торговцы вывозили телеги на рынок, горожане бежали за свежим хлебом. В Академическом районе тише и чище, чем в моем районе, но и здесь чувствовалось движение — студенты спешили на лекции, служители подметали аллеи.

Я подошёл к библиотеке, когда солнце уже поднялось достаточно высоко, чтобы залить витражи ярким светом Дверь была открыта, и я шагнул внутрь. Люмин и Крох последовали за мной.

Смотритель уже сидел за массивной стойкой. Увидев меня и зверей, он поднял голову, и его глубоко посаженные глаза внимательно осмотрели всю компанию.

— Доброе утро, — поздоровался я, подходя ближе.

— Доброе, — ответил старик.

Однако стоило мне сделать шаг в сторону стеллажей, как меня окрикнул скрипучий голос:

— Пропуск, — потребовал старик, протягивая тонкую, иссохшую руку.

Я вздохнул.

— Вы же сами его вчера выписали, забыли?

— Я всё прекрасно помню, но правила есть правила — допуск в библиотеку разрешён строго при предъявлении пропуска!

Спорить со стариком бессмысленно. В его глазах горел упрямый огонёк, который особо ярко горел у людей, посвятивших жизнь служению порядку.

Я полез во внутренний карман куртки, достал лист пергамента и протянул смотрителю. Он взял его, поднёс к глазам, долго изучал, шевеля губами, потом кивнул и вернул пропуск.

— Всё в порядке, проходи.

— Спасибо. Хорошего дня, — я спрятал пропуск обратно и направился вглубь зала.

В библиотеке было тихо, как в склепе. В столь раннее утро лишь редкие студенты сидели за столами в читальном пространстве да шуршали страницами. Я прошёл мимо них, направился к лестнице и поднялся на анатомический этаж.

Вчера я успел изучить общие принципы регенерации и анатомию зверей классов E и D, а сегодня нужно копнуть глубже.

Я подошёл к стеллажу с надписью «Патологические анатомии и редкие заболевания». Первой взял книгу под названием «Атлас магических болезней. Том 1: Вирусные и бактериальные поражения». Пройдя в читальное пространство, открыл ее и погрузился в чтение.

Люмин, поняв, что мы здесь надолго, запрыгнул на стол рядом со мной и свернулся клубочком, а Крох улёгся под столом. То, что я узнал из книги, заставило меня по-новому взглянуть на местную ветеринарию. Магические болезни здесь делились на три большие категории: обычные, что поражали и обычных животных; магические, вызванные дисбалансом маны в организме; и гибридные, сочетавшие оба фактора.

Обычные болезни я знал хорошо — чумка, парвовирусный энтерит, лептоспироз — всё это лечилось примерно так же, как в моём мире, с поправкой на регенерацию зверей и местные травы, а вот с магическими патологиями было сложнее.

Например, «Магическая лихорадка» — состояние, при котором мана в организме зверя начинала бесконтрольно циркулировать, разрушая каналы и внутренние органы. Это лечилось специальными зельями-стабилизаторами, которые «успокаивали» ману и возвращали её в нормальное русло.

Или «Мана-паразиты» — микроскопические магические организмы, которые селились в каналах зверя и питались его маной, постепенно истощая его до смерти. Их можно обнаружить лишь по косвенным признакам — поведению зверя, изменению его магического фона.

Читал, впитывал, делал мысленные пометки. Через час голова начала пухнуть от обилия информации, но я не останавливался. Дочитав интересующие меня разделы, взял книгу «Яды и антидоты магического происхождения», в которой описывались сотни токсинов, от обычных змеиных ядов до сложных магических композитов, которые могли убить зверя класса C за считанные минуты.

Следующие несколько часов провёл за изучением книг по хирургии магических зверей. Здесь были описания операций, о которых в моём мире и подумать не могли. Например, удаление магического камня из каналов зверя или пересадка магических желёз. Некоторые процедуры казались дикими, но я понимал их необходимость — в этом мире магия была неотъемлемой частью физиологии магических зверей.

К обеду окончательно вымотался. Глаза слипались, мысли путались, так что я на время отложил книгу и закрыл глаза. Люмин, почувствовав моё состояние, поднял голову и обеспокоенно посмотрел на меня. Крох высунул морду из-под стола и тихо рыкнул, мол, держись, человек.

Я открыл глаза, погладил Люмина по голове и потрепал Кроха за ухом.

— Всё в порядке, команда, просто много информации. Сейчас передохну и снова за работу.

Я настолько погрузился в чтение, что перестал обращать внимание на происходящее вокруг. Мир сузился до страниц книг, строчек, описывающих симптомы и методы лечения. Читал, делал мысленные пометки и снова читал.

Люмин мирно посапывал, изредка подёргивая во сне длинными ушами. Крох лежал под столом, но я чувствовал, что он не спал, а контролировал обстановку, несмотря на кажущуюся расслабленность.

В какой-то момент я отметил, что кто-то сел за мой стол — не обратил на это внимания, ведь в читальном пространстве уже полно студентов, и каждый искал свободное место. Сел и сел, главное, чтобы не мешал, но шорох страниц от моего соседа почему-то не раздавался. Он сидел слишком тихо, и я чувствовал на себе его взгляд.

Вздохнул, оторвался от книги, поднял глаза и увидел, что напротив меня сидел… Элиан — хозяин теневой куницы! Его зверь был моим первым пациентом в этом мире. Астик уже успел забраться на соседний стол и с интересом обнюхивал Люмина, который проснулся и смотрел на незнакомца с круглыми от удивления глазами.

— Здравствуй, Эйден, — улыбнулся Элиан. — Не хотел тебя отвлекать, но когда услышал о странном парне без формы Академии, который торчит в библиотеке, мне стало интересно, кто же это мог быть.

Я улыбнулся в ответ. Приятно увидеть знакомое лицо.

— Здравствуй, Элиан, рад тебя видеть.

— Я тоже рад, — он кивнул на стопку книг передо мной. — Анатомия, патологии, фармакология… Серьёзно готовишься. К чему, если не секрет?

— К экзамену на целителя зверей, — ответил я просто.

Элиан удивлённо поднял брови.

— У тебя же есть лавка, ты лечишь зверей… Я думал, у тебя уже есть разрешение.

Я пожал плечами.

— Жизнь — сложная штука, Элиан, всякое бывает. Сейчас мне просто нужно сдать этот экзамен, и тогда всё будет в порядке.

Парень помолчал немного, внимательно глядя на меня. В его взгляде не было ни насмешки, ни превосходства, только искреннее участие.

— Знаешь, Эйден, я ни на секунду не сомневаюсь, что у тебя всё получится, — сказал он наконец. — Своими глазами видел, на что ты способен. Если кто и сможет сдать любой экзамен, так это ты.

— Спасибо, — ответил я, улыбнувшись.

Мы немного поговорили о жизни. Элиан рассказал, как у него дела в Академии, как продвигалось обучение, как рос Астик. Зверь за это время заметно подрос и стал ещё красивее — его темная шёрстка переливалась на свету, а глаза светились умом и любопытством. Он не отходил от зайцелопа, с интересом разглядывая его, а Люмин, преодолев первоначальную робость, тоже начал проявлять любопытство. Они осторожно обнюхивали друг друга, и, кажется, находили это занятие увлекательным.

Крох наблюдал за ними из-под стола с выражением снисходительного превосходства.

— А я, собственно, почему в библиотеку пришёл, — спохватился Элиан. — Скоро начнутся отборочные этапы на имперские соревнования! Вот, готовлюсь, изучаю тактики и стратегии.

Я навострил уши.

— Имперские соревнования? А что это такое?

Элиан удивлённо посмотрел на меня.

— Ты серьёзно не знаешь? — он покачал головой. — Это же главное событие года для начинающих Мастеров Зверей! Соревнования между академиями всей империи.

Он говорил с таким воодушевлением, что я невольно заразился его энтузиазмом.

— И что даёт победа? — спросил я.

— О! — глаза Элиана загорелись. — За каждую победу, даже в отборочных этапах, дают очки, которые можно потратить почти на что угодно — на редкие травы и зелья для повышения ранга зверей, на посещение Башен с Источниками, даже на обучение у сильнейших Мастеров!

Я замер. Травы и зелья для повышения ранга зверей? У меня появилась возможность узнать, как в этом мире происходило улучшение магических зверей без использования системы, но действовать нужно аккуратно.

— А на какие именно травы и зелья можно тратить очки? — спросил я как можно небрежнее.

Элиан вздохнул, и его улыбка стала чуть грустнее.

— Чтобы ответить на этот вопрос, придётся немного рассказать о том, как я живу, — начал он. — После того, как Астик перешёл в D класс, на меня стали возлагать большие надежды! Ведь я, как никак, первый в истории Академии, кто смог повысить зверя E класса с нулевым потенциалом до D класса!

Он помолчал, собираясь с мыслями.

— Но дело в том, что я не богат и поступил в Академию только благодаря своим знаниям, а такие, как я, здесь надолго не задерживаются. Большинство студентов Академии из богатых семей, и они поступают уже с питомцами D класса, купленными за бешеные деньги. У них лучшие корма, инструкторы, зелья, а я…

Элиан развёл руками.

— Всех моих денег хватило только на то, чтобы сходить на ужасный рынок, где с животными обращались как с… — он поморщился, будто вспоминая что-то отвратительное. — Не хочу об этом вспоминать. В общем, я смог позволить себе лишь одного из слабейших зверей E класса, и то, как оказалось, с нулевым потенциалом.

— С нулевым потенциалом? — переспросил я. — Что это значит?

Элиан грустно усмехнулся.

— Ты правда не знаешь? Потенциал это… Грубо говоря, условный показатель, на сколько сильным твой зверь сможет стать. Мастера Зверей уже сотни лет изучают магических зверей и составили огромные таблицы, в которых расписано, какие звери смогут преодолеть классовый предел своего вида, а какие абсолютно точно упрутся в потолок развития. От него отталкиваются торговцы, да и сами Мастера, когда выбирают себе питомца.

Он погладил Астика, который всё это время сидел на соседнем столе и внимательно слушал, периодически косясь на Люмина.

— Согласно этим таблицам, такие звери, как моя куница, обладают нулевым потенциалом, то есть они не могут пробить потолок E класса. Именно из-за того, что я смог сделать «невозможное», мне позволили участвовать в отборочных этапах. Как эксперимент, наверное — посмотреть, что из этого выйдет.

Странно, подумал я. Когда лечил куницу, система ни слова не сказала ни о каком потенциале — просто выдала рецепт, а я его выполнил, и зверь перешёл в D класс.

— И как же ты собираешься распорядиться очками, если выиграешь? — вновь спросил я, возвращая разговор в нужное русло.

— Куплю на все очки лучшей магической травы, подходящей Астику, — твёрдо сказал Элиан. — И сильнейшее зелье для повышения ранга — то, в котором будет как можно меньше побочных эффектов.

— Побочных эффектов? — я нахмурился. Сегодня прям день новых открытий. — А что, у зелий есть побочные эффекты?

Элиан посмотрел на меня с лёгким удивлением.

— Конечно! У зелий есть побочные эффекты, даже у самых дорогих. Разница только в том, насколько они опасны. Самые лучшие зелья дают минимум побочек, но и стоят бешеных денег, а дешёвые… — он поморщился. — Хотя слово «дешёвые» довольно условно. Скромных сбережений студента академии не хватит денег даже на такое, но я бы никогда и не стал давать Астику нечто подобное. Последствия от них бывают вплоть до летальных.

Я сидел и переваривал услышанное. Получается, в этом мире Мастера давали своим зверям зелья, которые могли их убить? И это считается нормой⁈

— Неужели нет зелий без побочных эффектов? — вырвалось у меня.

Элиан пожал плечами.

— Таких нет. Никто не умеет делать зелья без побочных эффектов, даже лучшие алхимики империи.

Он сказал это так буднично, что у меня внутри всё перевернулось.

— Спасибо, Элиан, — сказал я.

— Всегда пожалуйста, — улыбнулся он. — Ладно, мне пора готовиться к отборочным, а тебе к экзамену. Удачи нам обоим!

Он встал, поправив сумку на плече. Астик забрался ему на плечо, напоследок ещё раз обнюхав Люмина, который проводил его любопытным взглядом.

— Элиан, — окликнул я его, когда он уже собрался уходить. — Зайди ко мне через четыре дня.

Он обернулся, удивлённо подняв бровь.

— Зачем?

— Просто зайди, — я покачал головой. — Так нужно.

Элиан пожал плечами, но согласно кивнул.

— Хорошо, зайду. До встречи, Эйден.

— До встречи.

Я проводил его взглядом и задумался. Люмин тут же запрыгнул ко мне на колени и ткнулся носом в руку, будто спрашивая: «Всё в порядке, хозяин?». Крох высунул морду из-под стола и вопросительно посмотрел на меня.

— Всё хорошо, команда, — я погладил обоих.

Мысли метались с бешеной скоростью. В этом мире не умели делать безопасные зелья для повышения рангов и классов зверей. Люди веками пользовались тем, что могло убить их питомцев, и считали это нормой. Они даже не представляли, что может быть иначе!

А мне система показывала рецепты без побочных эффектов. Она давала мне возможность делать то, что никто здесь не умел.

Я сжал кулак и посмотрел на стопку книг. Это нужно изменить, но для начала сдать экзамен.

Открыл следующую книгу и погрузился в чтение.

Следующие два дня слились в сплошной калейдоскоп из букв, схем и анатомических атласов. По утрам, едва продрав глаза, заставлял себя вставать, наскоро кормил зверей, ел сам и тащился в Академический район. Люмин и Крох, чувствуя моё состояние, вели себя спокойно.

Библиотека встречала меня всё тем же запахом пыли и вековой мудрости. Смотритель, завидев нашу процессию, молча кивал и проверял пропуск. Старик, кажется, проникся моей одержимостью и иногда оставлял на краю стола, за которым я занимался, кружку тёплого травяного отвара.

Я бродил между стеллажами, выхватывая с полок всё новые и новые фолианты. «Анатомия магических существ класса D, том третий», «Фармакопея редких ингредиентов», «Трактат о магических интоксикациях», «Сборник клинических случаев из практики именитых целителей»… Книги громоздились на моём столе неровными башнями, грозя обрушиться и похоронить меня под грудой знаний.

Люмин приспособился спать прямо на стопке самых толстых фолиантов, свесив длинные уши. Крох оккупировал пространство под столом, вылезая только затем, чтобы проводить взглядом очередного студента, проходившего мимо.

Я читал, делал пометки в уме, возвращался к прочитанному, снова читал. Информация накладывалась слоями, путалась, но постепенно начинала складываться в стройную систему.

«Яд сумрачного паука нейтрализуется только сложносоставными зельями…»

«При магическом истощении у зверей семейства енотовых наблюдается характерное побеление радужки…»

Строчки плыли перед глазами, но я заставлял себя вчитываться, запоминать, анализировать. К вечеру четвёртого дня голова превратилась в шар, готовый лопнуть от малейшего прикосновения.

Я сидел за столом, уткнувшись в «Полный справочник болезней панцирных», когда рядом со мной возникла фигура. Я поднял глаза и увидел незнакомого студента — худощавого парня с копной русых волос и взволнованным лицом.

— Эйден Моррис? — спросил он, запыхавшись, будто бежал сюда со всех ног.

— Он самый, — ответил я, откладывая книгу.

— Профессор Старк просил вам передать, — парень перевёл дух и выпалил: — Экзамен состоится завтра утром в главном зале заседаний на четвёртом этаже. Начало в восемь.

— Спасибо, я все понял. — сказал ему.

Парень кивнул и умчался в сторону выхода. Я проводил его взглядом и перевёл глаза на Люмина, который проснулся и смотрел на меня с беспокойством. Крох высунул морду из-под стола и вопросительно рыкнул.

— Ну что, команда, — я погладил зайцелопа по голове и потрепал Кроха за ухом. — Пошли домой, нужно выспаться.

Я собрал книги, отнёс обратно на стеллажи и направился к выходу. Смотритель, увидев меня, приподнял бровь:

— Пораньше сегодня?

— Завтра экзамен, — ответил я просто.

Старик одобрительно кивнул.

— Решил набраться сил перед сдачей? Это правильно. Учить нужно было раньше, а сейчас голове требуется отдых.

Я вышел из библиотеки и глубоко вдохнул вечерний воздух. Завтра решится моя дальнейшая судьба

Утро ворвалось в комнату тонкими лучами солнца и нервной болью, поселившейся где-то под ложечкой. Я открыл глаза и первым делом увидел два внимательных взгляда. Люмин сидел на подушке, склонив голову набок, его длинные уши смешно свисали. Крох лежал рядом, положив морду на вытянутые лапы, и смотрел с выражением: «Ну наконец-то проснулся, человек. Сегодня важный день».

Я сел на кровати, потянулся и погладил обоих.

— Доброе утро, мохнатая команда.

Встав, подошёл к небольшому мутному зеркалу, висевшему в главном зале, и внимательно осмотрел себя. Волосы взлохмачены, под глазами тёмные круги от недосыпа, но жить можно. Нужно привести себя в порядок.

Вышел во двор, набрал из колодца ледяной воды и с наслаждением опрокинул ведро на себя. Вытершись, вернулся в дом и надел самую приличную одежду, что у меня была: чистую рубаху, заштопанные штаны и начищенные до блеска сапоги.

Покормив зверей, позавтракал сам и помыл посуду.

— Ну что, мохнатые, — я посмотрел на Люмина и Кроха, которые вылизывались после еды. — Держитесь рядом, не отвлекайтесь и ничего не трогайте. Сегодня мы должны быть единым целым.

Люмин радостно пискнул, Крох коротко рыкнул, и мы вышли из лавки. Я запер дверь на замок, сунул ключ в карман и зашагал в сторону Академического района.

Мы миновали седьмой спуск в Лес с его мрачной крепостью, прошли по широкой мостовой Академического района и наконец вышли к величественным воротам Академии Мастеров Зверей.

Стражники у входа, уже знакомые мне по прошлым визитам, кивнули и пропустили без вопросов. Территория Академии встретила нас утренней прохладой и ароматом цветов. Студенты спешили на лекции, служители подметали аллеи, магические фонари гасли один за другим, уступая место солнечному свету.

Мы подошли к главному корпусу, поднялись по широким каменным ступеням, и я толкнул тяжёлую дверь. Холл встретил нас привычной суетой. Студенты сновали туда-сюда, звери шли следом или сидели на плечах хозяев. Я заметил несколько любопытных взглядов, направленных в нашу сторону, но не стал обращать внимания.

До экзамена оставалось десять минут. Я вспомнил слова вчерашнего студента: главный зал заседаний на четвёртом этаже.

— Пошли, — тихо сказал зверям и направился к лестнице.

Мы поднялись на четвёртый этаж — здесь тише, чем внизу. Коридор уходил вдаль, по обе стороны тянулись двери с табличками. Я прошёл до середины и остановился перед массивной двустворчатой дверью. На табличке значилось: «Главный зал заседаний».

Я перевёл дыхание. Люмин прижался к моей ноге, Крох замер рядом, приготовившись ко всему.

— Ну, с богом, — прошептал я, стараясь прогнать волнение, и толкнул дверь.

Дверь открылась бесшумно, и я шагнул внутрь. Люмин и Крох последовали за мной, притихнув и насторожившись.

Помещение оказалось большим и светлым. Высокие окна занимали почти всю стену напротив, заливая зал утренним солнцем. Пол выложен полированным камнем, стены отделаны тёмными деревянными панелями. В центре стоял длинный стол, за которым расположились пять человек. Стулья с высокими резными спинками придавали обстановке торжественность.

Чуть поодаль стоял небольшой стол и одинокий стул — по всей видимости, для меня.

Я скользнул взглядом по лицам присутствующих. Второй справа сидела… Верра Даль — старший инспектор Ассоциации зверей. Женщина, которая выписала мне предписание и дала неделю на получение документа. Она смотрела на меня с тем же невозмутимым выражением, как и при нашей прошлой встречи.

Рядом с ней сидел профессор Вальтер Старк. Старичок в круглых очках на кончике носа и строгом чёрном сюртуке с протёртыми рукавами. Завидев меня, он чуть заметно кивнул, подбадривая.

Остальных троих я не знал. В центре сидел грузный мужчина с тяжёлой челюстью и густыми седыми бровями, нависающими над глазами. На нём была тёмно-синяя мантия с золотым шитьём, а на груди поблёскивал массивный знак с изображением когтистой лапы.

Слева от него сидела сухопарая женщина в строгом сером платье, с зачёсанными назад чёрными волосами и острым, как лезвие, взглядом. Она разглядывала меня с откровенным скептицизмом.

Рядом с ней расположился мужчина на вид лет тридцати пяти, с аккуратной бородкой и цепкими глазами. На его лице застыло выражение вежливого интереса.

— Здравствуйте, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. — Меня зовут Эйден Моррис. Я здесь, чтобы пройти экзамен внеплановой особой комиссии и получить разрешение на лечение магических зверей.

Мужчина в центре медленно кивнул.

— Доброе утро, господин Моррис, — произнёс он густым, раскатистым басом. Прошу, садитесь, — он указал на небольшой стол.

Я глубоко вздохнул, прошёл к указанному месту и сел. Люмин устроился у моих ног, Крох лёг рядом, положив голову на лапы и внимательно наблюдал за комиссией.

— Я — магистр Корнелиус Вейд, глава внеплановой особой комиссии Академии Мастеров Зверей, — продолжил мужчина. — Со мной мои коллеги: профессор Вальтер Старк, — он указал на знакомого старичка, — магистр Ингрид Фосс, — сухопарая женщина чуть склонила голову, — господин Теодор Крейн, представитель Гильдии травников и алхимиков, — молодой мужчина с бородкой улыбнулся уголками губ, — и госпожа Верра Даль, старший инспектор Ассоциации зверей.

При упоминании Верры Даль я взглянул на неё. Она встретила мой взгляд без тени смущения или злорадства.

— Господин Моррис, — продолжил Вейд, — прежде чем мы начнём, я обязан спросить вас ещё раз, хотя вы уже подтвердили своё согласие документально. Вы полностью осознаёте последствия провала данного экзамена?

— Да, — ответил твёрдо. — Если не справлюсь, то навсегда лишусь права претендовать на звание целителя магических зверей. Это решение не подлежит обжалованию ни в каких инстанциях.

Вейд кивнул.

— Именно так. И вы по-прежнему согласны сдать экзамен?

— Согласен.

В зале повисла тишина. Глава комиссии обвёл взглядом коллег в поисках возражений. Магистр Фосс чуть заметно поджала губы, но промолчала. Верра Даль осталась бесстрастной.

— Что ж, — Вейд откинулся на спинку стула. — Тогда объявляю начало экзамена. Первый этап — теоретический. Вам будут заданы вопросы, на которые вы должны дать развёрнутые ответы. Отвечайте по существу, без лишних отступлений. Вопросы могут задавать все члены комиссии. Вы готовы?

Профессор Старк говорил, что первый этап обычного экзамена состоял из письменного теста с сотнями вопросов с вариантами ответов. Да, при сдаче экзамена внеплановой комиссии вопросов должно быть больше, и отвечать на них нужно развёрнуто, но он ни разу не обмолвился о том, что отвечать нужно будет устно. Что ж, придётся выкручиваться.

— Готов.

— Начнём с основ, — магистр Фосс подала голос первой. Её тон был ледяным, а взгляд буравящим. — Назовите основные отличия в строении сердечно-сосудистой системы у млекопитающих класса Е и класса D.

Я мысленно усмехнулся. Этот вопрос недавно изучил в библиотеке.

— У зверей класса Е, — начал я размеренно, — сердечно-сосудистая система принципиально не отличается от обычных млекопитающих. Четырёхкамерное сердце, замкнутая система, два круга кровообращения. Главное отличие — в наличии, пусть и слабой, магии, скорости регенерации тканей и составе крови, который содержит повышенную концентрацию факторов свёртываемости. У зверей класса D появляется более сильная магическая составляющая. Их сердце, помимо основной функции, служит резонатором, распределяющим ману по каналам. У некоторых видов, например, у теневых ловцов, я встречал упоминания о дополнительной, рудиментарной камере, которая накапливает магическую энергию в состоянии покоя.

Фосс чуть приподняла бровь.

— Хорошо. А как магическое отравление, вызванное чужеродной маной высокого класса, влияет на эту систему?

— Это зависит от класса «агрессора» и класса жертвы, — ответил я, вспоминая недавний случай с камнегрызом. — Если мана класса С проникает в организм зверя класса Е, она начинает разрушать его магические каналы, действуя как кислота. Каналы не выдерживают, и зверь впадает в кому. Без вмешательства извне смерть наступает в течение 48 часов.

— И как вы будете лечить такое состояние? — вклинился Теодор Крейн, представитель Гильдии алхимиков.

— Если каналы целителя достаточно развиты, можно попытаться вытянуть чужеродную ману и нейтрализовать своей, — я говорил спокойно, будто речь шла о рутинной процедуре. — Процесс болезненный и требует нескольких сеансов. Если каналы целителя не развиты, то нужны лекарства, блокирующие магические каналы зверя, чтобы замедлить распространение чужеродной маны, и общеукрепляющие средства, поддерживающие организм, но это лишь отсрочка. В любом случае, без прямого вмешательства сильного Мастера или сложнейших зелий прогноз неблагоприятный.

Крейн задумчиво постучал пальцем по столу.

— Откуда вы знаете такие детали? В доступной литературе это описано довольно поверхностно.

Я встретил его взгляд.

— Столкнулся с этим на практике. Неделю назад я лечил зверя E класса, раненого кристаллическим панцирным ящером C класса. Я провёл три сеанса вытягивания маны, и зверь выжил.

По членам комиссии пробежало лёгкое удивление. Магистр Фосс чуть приоткрыла рот, но тут же сжала губы. Верра Даль впервые за всё время едва заметно нахмурилась.

— Продолжим, — невозмутимо сказал Вейд. — Профессор Старк?

Старичок поправил очки и задал следующий вопрос, на этот раз по анатомии рептилоидов. Я отвечал, чувствуя уверенность. Библиотечные часы не прошли даром — новая информация легла ровно, встроившись в стройную систему моих обширных знаний о ветеринарии. Всё-таки, хоть в этом мире и было множество уникальных заболеваний, связанных с магической природой зверей, общий принцип анатомии и большинства болезней были аналогичны тем, что я уже знал.

Вопросы сыпались один за другим. Магистр Фосс пыталась поймать меня на незнании тонкостей регенерации у панцирных. Я цитировал «Полный анатомический атлас магических существ класса Е и D. Том 1. Млекопитающие и рептилоиды» и «Полный справочник болезней панцирных», добавляя собственные наблюдения за Граймом — броненосцем Борка.

Крейн спрашивал о совместимости ингредиентов и побочных эффектах зелий. Я вспоминал слова Элиана о побочных эффектах зелий для повышения рангов, которые могли убить зверя быстрее любой болезни.

Даже Верра Даль задала вопрос — сухо, по делу, о протоколах карантина при заразных магических заболеваниях. Я ответил, смотря в ее сверлящий взгляд — она определенно пыталась найти изъян.

Самым сложным оказался вопрос от магистра Фосс о редкой болезни, поражающей исключительно зверей класса С — «магической гнили». Я знал о ней лишь по одному упоминанию в старой ветхой книге, описал симптомы, возможные причины и методы лечения, которые предлагали разные известные целители.

Фосс долго молчала, обдумывая мой ответ, а потом коротко кивнула.

Вейд задавал вопросы по истории целительства, по этике, по взаимодействию с Мастерами Зверей.

Наконец, глава комиссии поднял руку.

— Теоретическая часть окончена, — объявил он. — Комиссия удовлетворена вашими ответами, господин Моррис. Переходим ко второму этапу — практическому.

Я перевёл дыхание. Люмин, почувствовав моё состояние, ткнулся носом в ногу. Крох коротко рыкнул, подбадривая.

Первый этап пройден.

Вейд поднялся из-за стола и жестом пригласил меня последовать за ним. Остальные члены комиссии тоже встали, и вся процессия направилась в соседнее помещение, соединённое с залом заседаний небольшой дверью.

Мы оказались в просторной лаборатории. Вдоль стен тянулись длинные столы, уставленные склянками, колбами, ретортами и ступками разных размеров. В воздухе витал сложный запах трав и масел.

В центре помещения находился отдельный, массивный стол на котором были разложены ингредиенты, а за ним полукругом располагались стулья. Я насчитал не меньше трёх десятков различных ёмкостей. Рядом поблёскивали аккуратные аптекарские весы, ступки с пестиками, небольшой разогретый очаг и прочая утварь.

Комиссия расположилась на стульях напротив рабочего стола. Люмин и Крох по моему жесту остались у входа, присев у двери. Зайцелоп смотрел на всё происходящее с круглыми от любопытства глазами, Крох, как всегда, был невозмутим.

— Господин Моррис, — Вейд указал на стол. — Перед вами разложены различные ингредиенты. Ваша задача — изготовить три зелья.

Он выдержал паузу.

— Первое, — продолжил глава, — нужно сделать по сложному рецепту, который мы вам предоставим. Второе и третье составите самостоятельно, исходя из заданных целебных эффектов. Все необходимые компоненты находятся в этой комнате. Время на выполнение — три часа. Вопросы?

— Вопросов нет, — ответил я, подходя к столу.

Вейд кивнул магистру Фосс. Та поднялась, подошла к столу и положила передо мной лист пергамента, исписанный аккуратным, каллиграфическим почерком.

— Первое задание, — сухо произнесла она. — Зелье «Железная броня».

Я взял лист и пробежался глазами по строчкам. Состав впечатлял: корень железной воли, измельчённый панцирь какого-то моллюска, эссенция огненного мха, слёзы каменного ленивца и ещё несколько компонентов, которые нужно смешивать в строгой последовательности и довести до состояния кипения, но не кипятить.

Рецепт был сложным, но не невозможным. Главное — внимательность и твёрдая рука.

Я глубоко вздохнул, мысленно разбивая процесс на этапы. Первым делом взял ступку и пестик, отрезал небольшой кусок корня железной воли, который оказался твёрдым, как камень. Положив его в ступку, принялся размельчать в мелкий порошок, для чего пришлось приложить изрядное усилие. Пальцы быстро устали, но я не останавливался, чувствуя на себе взгляды комиссии.

Закончив с корнем, пересыпал порошок в отдельную ёмкость и занялся мелкими почти прозрачными пластинками панциря моллюска, которые нужно истолочь до состояния муки. Работа оказалась пыльной, и мельчайшие частицы поднимались в воздух и щекотали нос, но я терпел, стараясь не чихать.

Магистр Фосс внимательно следила за каждым моим движением. Я чувствовал её взгляд, но не позволял себе отвлекаться.

Пересыпав муку в ёмкость с корнем, приступил к следующему этапу. Взял небольшой флакон с тягучей, маслянистой жидкостью красно-оранжевого цвета — эссенция огненного мха. Я добавил несколько капель в подготовленную смесь.

Жидкость зашипела, и появились мелкие пузырьки. Я быстро перемешал её деревянной палочкой, перелил в миску и поставил смесь на водяную баню, которую организовал на уже разогретом очаге.

— Неплохо, — прокомментировал Крейн. — Большинство студентов на этом этапе пытаются нагреть смесь на открытом огне, в итоге перегревают ее, и она сворачивается.

Я промолчал, сосредоточенно следя за жидкостью. Через пять минут добавил три капли слёз каменного ленивца, от которых смесь приобрела темно-фиолетовый оттенок.

Дальше пошли более мелкие ингредиенты: щепотка пыльцы ночного светлячка, два листа сушёной мяты, капля масла корня лопуха. Я работал быстро, но аккуратно, постоянно сверяясь с рецептом.

Наконец, зелье было готово. Я снял миску с водяной бани, перелил тягучую, тёмно-коричневую жидкость в специальный флакон и плотно закупорил его пробкой.

— Готово, — сказал я, подойдя к комиссии и ставя флакон на край стола.

Вейд взял флакон, открыл пробку, вылил несколько капель на стоящую перед ним миску и стал внимательно рассматривать его. Тем временем флакон взяла магистр Фосс и понюхала получившуюся жидкость. Поставив флакон, взяла миску у Вейда, покачала её, оценивая консистенцию, и чуть заметно кивнула.

— Соответствует стандартам, — сухо констатировала она. — Переходим ко второму заданию.

Крейн поднялся и положил на стол лист пергамента.

— Второе задание, — объявил он. — Вам нужно составить зелье, обладающее следующими эффектами: ускорение регенерации костной ткани, снятие болевого синдрома, лёгкое противовоспалительное действие. Компоненты — любые, из имеющихся в лаборатории. Время на выполнение — один час.

Я взял лист, пробежался глазами по требованиям и задумался. Задача не из простых. Нужно не просто смешать первые попавшиеся травы, а создать сбалансированную композицию, где каждый компонент усилит действие других, а не вступит с ними в конфликт.

Принялся изучать содержимое стола. Корни, травы, порошки, эссенции, масла — глаза разбегались. Решение пришло не сразу. Я вспомнил недавний опыт с Крохом и отвар из окопника. Корень окопника был здесь в одной из емкостей — отлично, он станет основой, его свойства по сращиванию костей бесценны.

Я взял корень, повертел в руках, и система привычно отозвалась:

[Обнаружено: Корень окопника]

[Свойства: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет повреждённые связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство]

[Качество: Хорошее]

Дальше нужно усилить его эффект. Я перебрал несколько вариантов и остановился на звёздной пыльце. Система подсказала, что она обладала лёгким противовоспалительным действием, ускоряла метаболизм и усиливала регенерацию, но в чистом виде могла вызвать ожог тканей — значит, нужно её стабилизировать.

Я замер, лихорадочно перебирая в памяти страницы книг, прочитанных в библиотеке. «Трактат о редких кореньях»… «Алхимия консолидации»… Вспомнил! Корень «Медовой тишины» способен соединить почти любые ингредиенты, не подавляя их свойств, а лишь смягчая воздействие.

Нашёл его на столе в подписанной склянке. Он оказался мягким, с едва уловимым медовым ароматом. Система подтвердила:

[Обнаружено: Корень «Медовой тишины»]

[Свойства: Обладает уникальной способностью «соединять» множество разнообразных ингредиентов, не подавляя их полезных свойств. При применении в микродозах снимает спазмы и успокаивает нервную систему, не вызывая сонливости]

[Особенность: При нагревании выделяет сильный медовый аромат, по которому легко определить готовность зелья]

[Качество: Безупречное]

— Идеально, — прошептал я.

Оставалось добавить обезболивающее. Вот только какое? Осмотрев стол ещё раз, остановился на «Сонной одури». Система подсказывала, что её стоило добавлять в небольших дозах, чтобы зверь не впал в глубокий сон, а лишь потерял чувствительность к боли.

Определившись с компонентами зелья, приступил к работе. Первым делом настрогал корень окопника тонкими, почти прозрачными ломтиками, затем покромсал их до состояния крупной стружки, переложил в ёмкость, залил холодной водой и поставил на водяную баню вариться. Пока он нагревался, растёр в пыль «Сонную одурь» в отдельной ступке.

Затем взялся за корень «Медовой тишины». Он оказался на удивление мягким, податливым, нож входил в него, как в воск. Я измельчил его до состояния мелкой стружки, и по лаборатории поплыл тонкий, сладковатый запах.

Через пятнадцать минут, когда отвар окопника почти закипел и приобрёл нужную консистенцию, снял его с огня, процедил через чистую тряпицу в другую ёмкость и добавил щепотку звёздной пыльцы. Смесь зашипела, запузырилась, приобретая оранжеватый оттенок.

Я быстро всыпал измельчённый корень «Медовой тишины», и реакция мгновенно успокоилась — шипение стихло, пузыри осели. Осталось добавить обезболивающее. Я высыпал порошок «Сонной одури», тщательно всё перемешал и поставил её на слабый огонь ещё на пять минут, чтобы компоненты окончательно соединились.

Когда снял зелье с огня, оно представляло собой густую жидкость красивого медового цвета, от которой исходил сложный, многогранный аромат — терпкий, сладкий, чуть пряный.

— Готово, — сказал я, переливая зелье в небольшой флакон.

Крейн подошёл, взял флакон, повертел в руках, оценивая цвет и консистенцию, потом понюхал. Его лицо оставалось спокойным, сосредоточенным.

— Окопник, звёздная пыльца, «Медовая тишина» и «Сонная одурь», — пробормотал он. — Вы уверены в пропорциях? «Медовая тишина» — редкий и капризный компонент.

— Уверен, — ответил я твёрдо. — «Сонная одурь» в микродозах снимает боль, не вызывая глубокого сна. «Медовая тишина» смягчает агрессию звёздной пыльцы, сохраняя её регенерирующие свойства, и дополнительно успокаивает нервную систему. Окопник — основа для сращивания кости. Компоненты сбалансированы.

Крейн молча обдумывал услышанное, потом осторожно макнул кончик мизинца в жидкость и лизнул. Несколько секунд он прислушивался к ощущениям, затем вернулся к столу комиссии и передал флакон магистру Фосс.

Та проделала ту же процедуру — оценила цвет, запах, консистенцию. Её лицо оставалось бесстрастным. Когда все члены комиссии изучили зелье, Ингрид Фосс поднялась и подошла ко мне.

— Третье зелье, господин Моррис, — произнесла она ровным, безэмоциональным голосом, — должно обладать следующими свойствами: нейтрализация яда сумрачного паука, который вызвал магический паралич, и восстановление повреждённых магических каналов. Время — один час.

Я замер. Сумрачный паук. Его яд вызывал не просто паралич, а блокировку магических каналов, делая зверя беспомощным. Лечение требовало сложного, многокомпонентного зелья, рецепт которого я видел лишь мельком в одной из старых книг.

Начал лихорадочно перебирать в памяти страницы фолиантов. Сумрачный паук… Яд проникал в каналы, блокируя течение маны… Нужно нейтрализовать токсин, не повредив каналы, и сразу же начать регенерацию.

Обычные средства здесь бессильны — нужно что-то особенное.

Начал медленно вчитываться в этикетки на ёмкостях. Корни, травы, порошки, эссенции, масла… Глаза нервно разбегались, но я заставлял себя сосредоточиться.

И вдруг увидел небольшую склянку из прозрачного стекла, на этикетке которой значилось: «Светоносная роса». Внутри была прозрачная, чуть тягучая жидкость. Я открыл крышку и осторожно понюхал — никакого запаха, только лёгкое покалывание в носу.

Система отозвалась мгновенно:

[Обнаружено: Светоносная роса]

[Свойства: Обладает мощным очищающим действием против магических ядов и токсинов. Проникает в повреждённые каналы и нейтрализует чужеродную энергию]

[Особенность: В чистом виде может вызвать ожог слизистых. Требует разбавления]

[Качество: Эталонное]

— То, что нужно, — прошептал я.

Неподалеку стоял крошечный флакончик, доверху наполненный светящейся голубоватой пыльцой. «Пыльца мотылька-лунника», значилось на этикетке. Я открыл его — внутри мерцала бледно-голубая пыльца.

[Обнаружено: Пыльца мотылька−лунника]

[Свойства: Уникальный регенератор магических каналов. Пыльца не просто заживляет повреждения, а восстанавливает структуру каналов, делая их даже более эластичными, чем прежде. Особенно эффективна при повреждениях, вызванных магическими ядами]

[Особенность: При передозировке может вызвать временное «засорение» каналов]

[Качество: Безупречное]

— А это для восстановления, — кивнул я своим мыслям.

Продолжил перебирать ёмкости, пока не наткнулся на тёмную бутыль с надписью «Экстракт из корня белого лотоса».

[Обнаружено: Экстракт из корня белого лотоса]

[Свойства: Мощное детоксицирующее и общеукрепляющее средство. В отличие от агрессивных детоксикантов, действует мягко, связывая остаточные токсины и выводя их через естественные пути, не нагружая печень и почки. Обладает лёгким седативным эффектом]

[Особенность: Придаёт зелью приятный, чуть сладковатый вкус]

[Качество: Высокое]

Отлично. Экстракт лотоса станет ингредиентом, который подготовит организм и мягко выведет остатки яда после того, как роса его нейтрализует.

И наконец, почти в углу стола, я заметил маленький флакон с этикеткой «Эссенция вечернего тумана». Жидкость внутри была мутноватой, сероватой, но стоило мне встряхнуть флакон, как она засветилась мягким, рассеянным светом.

[Обнаружено: Эссенция вечернего тумана]

[Свойства: Прозрачная, чуть вязкая жидкость, собираемая с паутины серебристых пауков. Не обладает собственным целебным действием, но идеально связывает разнородные компоненты, не давая им расслаиваться и обеспечивая усвоение зелья организмом]

[Особенность: Придаёт зелью лёгкую текучесть и прозрачность]

[Качество: Безупречное]

План сложился в голове за секунду. Первым делом взял ступку и высыпал туда щепотку пыльцы — она захрустела под пестиком, рассыпаясь на ещё более мелкие частицы и испуская слабые голубоватые искры. Пальцы приятно покалывало от магии, заключённой в пылинках.

Закончив с пыльцой, по подсказке системы отмерил нужное количество экстракта лотоса — ровно десять капель, и добавил в ступку. Смесь загустела, приобрела молочный оттенок и начала слабо светиться изнутри.

Теперь самое сложное — ввести Светоносную росу. Я открыл склянку и, затаив дыхание, начал добавлять её по капле, постоянно помешивая палочкой.

При первом касании жидкость в ступке вскипела, резко меняя цвет с молочного на розовый. По лаборатории разнёсся резкий, металлический запах, от которого защипало в носу.

— Осторожнее, — прошептал я сам себе, добавляя вторую каплю.

Смесь снова вскипела, цвет стал ещё насыщеннее. Я помешивал жидкость — нужно не переборщить, чтобы жидкость не вызвала ожёг слизистых. Ориентировался по цвету и запаху. В книгах писалось, что идеальная пропорция даёт ярко-лиловый оттенок и цветочный аромат.

Третья капля. Четвёртая. Пятая. Шестая. Я начал сомневаться, не ошибся ли в расчётах. Может, нужно больше? Но если переборщить, роса сожжёт каналы, и никакая пыльца не поможет.

Седьмая капля. И вдруг, словно по волшебству, розовый начал становиться ярче, превращаться в ярко-лиловый, а резкий металлический запах смягчился, уступив место тонкому, едва уловимому аромату цветущего луга.

— Хватит, — выдохнул я.

Оставалось связать всё воедино. Я взял флакон с эссенцией вечернего тумана и добавил ровно две капли. Жидкость в ступке вдруг стала прозрачной, с лёгким перламутровым отливом.

Перелил зелье в ёмкость и поставил её на водяную баню ровно на пять минут, чтобы компоненты окончательно соединились.

Пять минут тянулись бесконечно. Я стоял, не сводя глаз с ёмкости, и чувствовал, как по спине бежал холодный пот. Комиссия молчала, но я ощущал их взгляды — оценивающие, сверлящие, ожидающие.

Когда время вышло, снял ёмкость с огня и перелил содержимое во флакон. Зелье мягко светилось изнутри перламутровым успокаивающим светом. На свету оно переливалось, играло оттенками, но оставалось прозрачным и чистым.

— Готово, — сказал я, ставя флакон на стол перед комиссией.

Теодор Крейн первым взял флакон, долго рассматривал его на свету, поворачивая так и эдак, потом осторожно понюхал. Его лицо оставалось бесстрастным.

— Обоснуйте выбор компонентов, — потребовал он.

— Светоносная роса в разбавленном виде нейтрализует яд, при этом не обожжёт каналы, — начал я, стараясь говорить ровно и уверенно. — Пыльца мотылька−лунника восстановит повреждённые магические каналы. Экстракт лотоса мягко выведет остаточный яд, а эссенция вечернего тумана свяжет всё воедино и обеспечит усвоение зелья.

— Почему вы выбрали именно такие пропорции?

— Я ориентировался на изменение цвета и запаха, — ответил ему. — Светоносная роса в чистом виде агрессивна, и её нужно добавлять до появления ярко-лилового оттенка и цветочного аромата. Пыльцы взял ровно столько, сколько нужно для восстановления каналов для зверя класса D. Эссенция тумана — две капли — стандартная доза для связывания трёх и более компонентов.

Ингрид Фосс взяла флакон из рук Теодора, понюхала, потом осторожно макнула кончик мизинца и лизнула. Она задумчиво постучала пальцем по столу, потом передала флакон главе комиссии.

— Потенциал высокий, — констатировал он, оценив содержимое флакона.

Когда все члены комиссии изучили зелье, Вейд поднялся.

— Господин Моррис, — произнёс глава. — Вы успешно прошли два этапа экзамена. Теоретическая часть и приготовление зелий показали, что ваши знания соответствуют требованиям.

Он выдержал паузу.

— Однако остался третий, заключительный этап — работа с живыми зверями. Вашей задачей будет осмотреть их, выявить проблемы и решить их.

Магистр Фосс чуть заметно кивнула. Крейн откинулся на спинку стула, всем видом показывая, что готовился к самому интересному. Верра Даль замерла, внимательно наблюдая за мной. Профессор Старк поправил дужку очков.

— Пройдёмте в смотровую, — Вейд поднялся и жестом указал на боковую дверь в дальнем конце лаборатории. — Там вас ждут пациенты.

Он первым направился к двери, за ним потянулись остальные члены комиссии. Я двинулся следом, но на мгновение задержался, обернувшись к Люмину и Кроху, которые стояли у входа в лабораторию. Зайцелоп смотрел на меня янтарными глазами, в которых читалась тревога. Крох сидел неподвижно, но я видел, как были напряжены его мышцы, как подрагивали уши.

— Пойдёмте, — тихо сказал я, и они тут же сорвались с мест, бесшумно подбежав и пристроившись у ног.

Вместе мы шагнули за дверь. В лицо ударил резкий, спёртый запах болезни, который я научился распознавать за годы практики. Запах зверя, который боролся за жизнь.

Помещение оказалось просторным, но каким-то давящим. Гладкие стены, ровный, холодный свет магических светильников под потолком. Вдоль одной стены тянулись шкафы с инструментами и склянками, у другой стоял длинный стол для комиссии, рядом с которым находилось два человека в белых халатах.

А в центре, на массивном металлическом столе, лежал зверь.

Я замер на пороге, вглядываясь в него, и система привычно отозвалась:

[Обнаружено существо: Серебристый гривач]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

[Состояние: Критическое]

Зверь великолепен даже сейчас, в своём жалком состоянии. Размером с небольшого пони, он напоминал помесь горного козла и снежного барса. Тело покрывала густая, длинная шерсть необычного серебристого оттенка, которая в нормальном состоянии должна переливаться и струиться при каждом движении. Теперь же она тусклая, безжизненная, и висит космами.

Голова изящная, с высоким лбом и длинными, чуть загнутыми назад рогами, которые тоже когда-то сияли перламутром, а теперь потускнели и покрылись какими-то тёмными пятнами. Глаза огромные, раскосые, были открыты, но взгляд казался мутным, отсутствующим. Зверь не отреагировал на наше появление, только тяжёлое, прерывистое дыхание вздымало худые бока.

Из приоткрытой пасти вырывался тихий, свистящий звук. На губах засохла белёсая пена, а из уголков глаз сочилась какая-то мутная жидкость.

Я подошёл ближе, стараясь двигаться медленно и плавно, чтобы не напугать зверя, хотя вряд ли он вообще способен на какую-то реакцию в таком состоянии. Остановился рядом со столом и начал осмотр, забыв о комиссии, о времени, обо всём на свете.

И только сейчас, уже положив руки на тёплую шкуру, я осознал нечто странное — тело не сопротивлялось. Не было привычной липкой дрожи в позвоночнике, не перехватывало дыхание, не деревенели мышцы. Я стоял вплотную к зверю класса D, касался его, а во мне царило лишь спокойное, сосредоточенное внимание врача.

«Неужели… — подумал я. — Повышение каналов до уровня „Ручей“ притупило боязнь зверей D класса?».

Мысль мелькнула и исчезла, уступив место делу — не время для лишних размышлений.

Первым делом — внешний осмотр. На шерсти были проплешины, кожа под ними сухая, шелушащаяся, местами покрытая мелкими язвочками. На боках несколько глубоких царапин, явно нанесённых самим зверем, будто его мучил нестерпимый зуд.

Я осторожно прикоснулся к шее, нащупывая пульс. Сердце билось часто, неровно, с перебоями. Температура тела высокая.

— Давно он в таком состоянии? — спросил я, не оборачиваясь.

— Две недели, — ответил Вейд.

Я кивнул, продолжив осмотр. Осторожно приподнял веко — слизистая была бледной, почти белой, с желтоватым оттенком. Заглянул в пасть — язык обложен серым налётом, дёсны воспалены, кое-где кровоточили.

Гривач дёрнулся, когда я коснулся его живота, и тихо, жалобно заскулил. В этом звуке было столько боли, что у меня сжалось сердце. Люмин, стоявший у двери, тоже это почувствовал, тихо пискнул и прижался к Кроху.

Я начал пальпировать живот, осторожно, но настойчиво прощупывая внутренние органы. Печень увеличена, селезёнка тоже. В правом подреберье явное уплотнение, и при надавливании зверь реагировал особенно остро.

Что-то не так. Обычные болезни, которые я знал по прошлой жизни, не давали такой сложной картины. Слишком много симптомов, слишком разнородных, не укладывающихся в одну схему.

Я закрыл глаза, сосредоточился и попробовал ощутить магический фон зверя. С тех пор, как мои каналы достигли уровня «Ручей», стал чувствовать магию гораздо тоньше.

И почувствовал. В магических каналах гривача пульсировало что-то чужеродное. Не чужеродная мана, как у камнегрыза, а нечто более… организованное. Будто внутри него жило что-то своё, отдельное, медленно пожирающее хозяина изнутри.

Я открыл глаза, и в этот момент система выдала сообщение:

[Анализ состояния…]

[Обнаружена аномалия: Магический паразит класса «Кристаллический червь»]

[Локализация: Магический канал в жёлчном протоке печени]

[Описание: Редчайший магический паразит, поражающий исключительно зверей класса D и выше. Попадает в организм через заражённую воду или пищу, мигрирует в печень и закрепляется в жёлчных протоках. Питается магической энергией хозяина и выделяет токсины, разрушающие ткани. Со временем вокруг паразита образуется плотная капсула из кристаллизовавшейся маны, что делает его нечувствительным к лекарствам]

[Прогноз: Без удаления паразита летальный исход в течение 7 дней]

[Рекомендация: Хирургическое вмешательство единственный способ спасения]

Я перечитал сообщение дважды. Кристаллический червь. Читал о нём в одной из книг в библиотеке, это невероятно сложное заболевание. Все попытки вытравить паразита зельями заканчивались смертью зверя, потому что капсула не пропускала лекарства, а попытки разрушить её магией приводили к разрыву протоков.

Необходимо хирургическое удаление…

Я обернулся к комиссии. Пятеро человек сидели за столом и внимательно смотрели на меня.

— Знаю, что с ним, — сказал я тихо, но твёрдо.

— Говорите, господин Моррис, — произнёс Вейд.

— Кристаллический червь, — произнёс я. — Паразит закрепился в магических каналах в жёлчных протоках печени. Скорее всего, вокруг него уже успела образоваться капсула из кристаллизовавшейся маны, поэтому зелья не помогают. Они просто не проникают внутрь.

В комнате повисла тишина. Комиссия внимательно смотрела на меня, оценивая каждое слово.

— На чём основан ваш вывод? — спросила Верра Даль.

— Внешние признаки: алопеции, язвы на коже, самоповреждения от зуда — характерны для отравления продуктами жизнедеятельности паразита. Небольшая желтушность слизистых указывает на застой жёлчи, и главное — магический фон, — я говорил спокойно, перечисляя симптомы. — В каналах зверя ощущается чужеродная структура, пульсирующая с собственной периодичностью. Это не просто магический яд — это живой организм, потребляющий ману хозяина.

— Почему вы исключаете, например, магическое отравление от контакта с существом класса С? — уточнил Вейд. — Симптомы могут быть схожи.

— При магическом отравлении чужеродная мана распределяется по каналам более равномерно, — ответил я. — Здесь же очаг локализован в правом подреберье, и именно там магический фон искажён сильнее всего. Кроме того, отравление не даёт такого системного поражения кожи и зуда, это характерно именно для червей, когда яд выделяется постоянно и накапливается.

— Предположим, вы правы, — сказал Вейд. — Что вы предлагаете?

— Операцию, — ответил я без колебаний. — Капсула из кристаллизовавшейся маны нерастворима, её нельзя разрушить извне, не повредив протоки. Единственный способ — хирургическое удаление паразита вместе с капсулой.

— Операцию на жёлчных протоках? — спросила Верра Даль. — Вы понимаете, что это сопряжено с огромным риском? Одно неверное движение и зверь умрёт от внутреннего кровотечения или перитонита.

— Понимаю, — ответил я, глядя ей прямо в глаза. — Но если ничего не делать, он умрёт через семь дней.

— Откуда такая уверенность в сроках? — подал голос Вальтер Старк.

— Из книги «Редкие магические паразиты и методы борьбы с ними», издание триста сорок седьмое, — ответил я. — Там описаны три случая заражения кристаллическим червём. Во всех случаях летальный исход наступал через три недели после появления первых симптомов. У этого зверя симптомы длятся две недели, значит, у него осталось в районе семи дней. Нужно как можно быстрее провести операцию.

Вейд переглянулся с остальными членами комиссии.

— Хорошо, господин Моррис, — произнёс глава комиссии. — Мы даём вам разрешение на операцию.

Повернулся к столу, где лежал зверь. Люмин и Крох по-прежнему стояли у двери, и я поймал их встревоженные, но полные веры взгляды.

— Всё будет хорошо, — сказал я им тихо.

И начал готовиться к операции.

Ребята, просим вашей поддержки в виде лайков! Кинге их очень не хватает…

Первым делом я подошёл к шкафам у стены и принялся изучать содержимое. В них хранились инструменты: скальпели разных размеров, проволоки, прототипы шприцов, иглы, пинцеты, крючки, шовный материал — тонкие нити, пропитанные каким-то антисептическим составом. Я выбрал самые тонкие, почти невидимые, ведь для ушивания протоков необходима особая деликатность, и взял инструменты.

— Мне нужны чистые тряпки, — сказал, не оборачиваясь, — спирт или любой жгучий настой, вода и мыло.

Вейд кивнул человеку в белом халате, и он вышел. Через несколько минут вернулся и принёс кувшин крепкого травяного настоя, ведро воды, мыло и чистые тряпки.

Я скинул куртку, закатал рукава, и тщательно вымыл руки каким-то жёстким мылом, пахнущим смолой. Затем снова ополоснул их вытер чистой тряпкой.

Подошёл к гривачу, чтобы определить точное место разреза. Система показала локализацию паразита, но на живом теле всё равно придется ориентироваться по внешним признакам.

Я осторожно прощупал правый бок, ища уплотнение в области печени, отчего Гривач жалобно заскулил.

— Потерпи, красавец, — прошептал ему, погладив его по голове. — Сейчас я тебе помогу.

Из набора ингредиентов выбрал корень «Сонной одури». Быстро приготовил отвар и осторожно влил его в пасть зверю. Через несколько минут дыхание гривача стало ровнее, веки потяжелели, тело обмякло, и он погрузился в глубокий сон.

— Зафиксируйте его покрепче, — попросил я, и двое в белых халатах принесли кожаные ремни, обездвижив зверя почти полностью.

Бросив взгляд на инструменты, смочил ветошь в крепком настое и тщательно обработал их, разложив на чистую тряпицу. Следом тщательно протёр шерсть на правом боку зверя, а после обработал саму кожу.

Комиссия молчала.

Взял тонкий скальпель с узким, идеально заточенным лезвием, глубоко вздохнул и прикоснулся к коже гривача в правом подреберье.

— Начинаю, — сказал я скорее для себя, чем для комиссии.

Сделал разрез вдоль рёбер длиной около десяти сантиметров. Кожа поддалась легко. Выступила кровь, но не сильным потоком, а мелкими каплями. Я старался проходить между крупными сосудами. Помощник тут же промокнул рану чистой тряпицей.

Следующий слой — подкожная клетчатка. Здесь мелких сосудов больше, и кровотечение усилилось. Я быстро перевязывал их нитями.

— Свет, — бросил я, и магический светильник надо мной сдвинули ближе, заливая операционное поле ярким сиянием.

Аккуратно раздвинул мышцы тупыми крючками и попросил помощника подержать их.

И, наконец, брюшина. Тонкая, полупрозрачная плёнка, за которой виднелись внутренние органы. Я надрезал её скальпелем, расширил разрез пальцами и… замер.

Вот она, печень. Тёмно-бордовая, с холодным голубоватым отливом, а на её поверхности, возле жёлчного пузыря, отчётливо проступало уплотнение размером с крупную сливу.

— Есть, — выдохнул я.

Жёлчные протоки расширены и воспалены. Кое-где их покрывал белёсый налёт. Я осторожно пощупал уплотнение, капсула ощущалась отчётливо — твёрдая, словно каменная.

— Нить, — потребовал я, и помощник вложил её мне в руку.

Аккуратно перевязал проток выше закупорки, осторожно перекрыв ток жёлчи. Теперь можно работать.

Следующий этап самый страшный. Вскрыть проток ровно настолько, чтобы извлечь паразита, но не повредить стенки настолько, чтобы их нельзя было ушить.

Затаив дыхание, сделал продольный разрез протока длиной около двух сантиметров прямо над капсулой. Из раны выступила мутная зеленоватая жидкость — застоявшаяся жёлчь, смешанная с продуктами жизнедеятельности паразита. Помощник быстро промокнул её тканью. Я осторожно расширил края разреза.

Капсула лежала внутри протока, занимая почти всё пространство. Она оказалась полупрозрачной, переливающейся на свету тусклым голубоватым сиянием. Сквозь стенки проглядывалось тёмное тельце паразита, которое едва заметно шевелилось, реагируя на свет.

Тонким пинцетом попытался захватить капсулу, но она оказалась слишком скользкой и тут же выскользнула. Слишком опасно — можно раздавить, и тогда токсины выльются прямо в проток.

Я вспомнил, как в прошлой жизни извлекал инородные тела из желчных протоков у собак, используя специальные петли.

— Мне нужна тонкая проволока, — сказал я.

Помощник подскочил к шкафу, достал тончайшую стальную проволоку, обработал травяным настоем, и через минуту протянул ее мне.

— Сойдёт, — кивнул я.

Согнул на конце маленькую петлю, осторожно ввёл её в разрез и аккуратно завёл её вокруг капсулы. Главное, не зацепить стенки протока. Петля скользнула, я затянул её и почувствовал, как она обхватила капсулу у самого основания.

— Есть, — прошептал я.

Медленно, плавно, без рывков начал вытягивать петлю. Сначала капсула не поддавалась, будто приросла к стенкам протока. Тогда я усилил натяжение.

— Давай же, — прошипел я сквозь зубы.

И вдруг капсула сдвинулась. Сначала едва заметно, потом ещё, и ещё. Я тянул, не останавливаясь, и через несколько секунд она выскользнула из разреза, упав прямо мне в ладонь — скользкая, тёплая, пульсирующая слабым светом.

— Готово, — выдохнул я, бросив капсулу в подставленную помощником миску.

Затем взял прототип шприца с тёплым травяным настоем и осторожно промыл разрезанный проток, вымывая остатки желчи и грязи. После этого начал накладывать швы.

Игла входила в ткань почти без сопротивления. Я аккуратно захватывал края разреза чистыми стежками. Руки двигались сами, по многолетней привычке, заложенной ещё в прошлой жизни.

Один стежок. Второй. Третий. Через несколько минут края протока сомкнулись ровной линией.

Я снял нить, которая помогла мне перекрыть ток жёлчи. Несколько секунд смотрел, не появится ли течь. Жёлчь не просачивалась, швы держали.

— Чисто, — сказал я с облегчением.

Теперь можно зашить брюшную полость. Ещё раз внимательно осмотрел рану, проверяя, нет ли кровоточащих сосудов. После этого ввёл в нижний край разреза полоску чистой ткани для дренажа.

Затем снял оставшиеся на сосудах нити, ушил брюшину, несколькими швами стянул мышцы и наконец закрыл кожу. Последний узел. Я обрезал нить, вытер рану чистой тканью, смоченной в травяном настое, и внимательно осмотрел результат.

Ровный, аккуратный шов.

— Операция закончена, — сказал я, откладывая инструменты.

В комнате стояла мёртвая тишина. Я обернулся к комиссии.

Ингрид Фосс застыла, Теодор Крейн задумчиво крутил в пальцах перо, профессор Старк смотрел на меня поверх очков. Верра Даль, как всегда, была бесстрастна.

Первым заговорил Корнелиус Вейд. Он тяжело поднялся из-за стола и подошел к столу, где лежал гривач.

— Вы использовали… самодельный дренаж, — констатировал Вейд, кивнув на торчащую из разреза ткань. — Объясните решение.

— Риск внутреннего кровотечения или подтекания жёлчи в брюшную полость всё ещё велик, — ответил я. — Дренаж позволит контролировать процесс ближайшие сутки. Если выделения будут чистыми, ткань можно будет извлечь. Это снизит риск перитонита до минимума.

Вейд слушал, не перебивая. Верра Даль что-то быстро записывала в своём блокноте, изредка поднимая на меня взгляд.

— Откуда вы знаете технику наложения швов на жёлчные протоки? — спросила она.

— Я много читал, — ответил предельно честно.

Мой ответ заставил их задуматься, но, к счастью, никто не стал его оспаривать.

— У вас есть пятнадцать минут, господин Моррис, — объявил Вейд, возвращаясь на своё место. — Комната отдыха за той дверью. Там есть вода и чистая одежда.

Я лишь молча кивнул и направился в указанном направлении. Люмин и Крох бесшумной тенью последовали за мной. Уходя, заметил, как Вейд кивнул помощникам в белых халатах, и один из них покинул помещение, а другой принялся дезинфицировать стол.

Комната отдыха оказалась небольшой, но уютной. Скамейка с мягкими подушками, стол со стаканом и двумя глиняными кувшинами, с водой и травяным отваром, и даже небольшой умывальник.

Я смыл с рук засохшую кровь и слизь гривача, переоделся в чистую рубаху и выпил стакан воды, потом ещё один. Затем рухнул на скамейку, и Люмин тут же запрыгнул мне на колени, урча и тыкаясь влажным носом в подбородок. Крох, вопреки обыкновению, не стал укладываться в ногах, а сел рядом, положив тяжёлую голову мне на бедро, и смотрел в глаза с тревогой.

— Всё в порядке, бойцы, — прошептал я, поглаживая их обоих.

Время пролетело незаметно и вскоре я услышал стук в дверь.

— Господин Моррис, комиссия ждёт, — раздался приглушённый голос помощника.

Я глубоко вздохнул, чмокнул Люмина в макушку, потрепал Кроха за ухом, и мы вышли в операционный зал.

Стол сиял стерильной чистотой, а в его центре, на боку, лежал другой зверь. Он был размером с крупного спаниеля, но какой-то… нескладный. Густая, пепельно-серая шерсть с тёмными подпалинами топорщилась клочьями. Телосложение было странным: мощная, широкая грудь и несоразмерно худые, поджарые задние лапы, которые он подгибал под себя, словно они причиняли ему боль. Голова крупная, с тяжёлой челюстью, но огромные глаза смотрели с тоской и страхом. Из приоткрытой пасти вываливался синюшный язык, зверь тяжело и с присвистом дышал.

Я подошёл ближе.

На первый взгляд здоровый, хоть и напуганный зверь, но что-то не так. Я пощупал позвоночник, и тут же понял причину его беспокойства. Позвоночник в грудном отделе имел неестественный, плавный изгиб, который при пальпации отзывался мелкой дрожью в мышцах зверя. Медленно провёл руками вдоль рёбер, прощупал тазобедренные суставы — они словно не на своих местах, чуть смещены назад.

Врождённый порок. Недоразвитие тазобедренных суставов и компенсаторный кифоз грудного отдела позвоночника.

Система тут же отозвалась:

[Обнаружено существо: Степной тяжеловес]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Состояние: Удовлетворительное. Аномалия развития]

Я обернулся к комиссии.

— У него врождённый изъян, — указал на задние лапы зверя. — Суставные впадины в тазовых костях слишком мелкие и плоские. Головки бедренных костей не сидят в них крепко, как должны, из-за этого зверь поневоле переносит тяжесть тела на передние лапы. Грудная часть хребта взяла на себя лишнюю ношу и со временем начала гнуться, образуя горб. Это не болезнь в обычном смысле, а особенность его развития.

— И что вы предлагаете? — сухо осведомилась Верра Даль.

— Ему нужны особые упражнения, чтобы укрепить мышцы задних лап и поясницы. Если есть доступ к реке или пруду, пусть поплавает. И ешё, — я повернулся к Верре Даль, — нужно особое питание: хрящи, студень на крепком бульоне и немного трав для суставов.

Вейд внимательно слушал.

— Вы уверены, что это сработает?

— Не могу гарантировать, — честно признался я. — Пока искривление не стало необратимым, вероятность полноценной, активной жизни у зверя очень высока. Мышцы помогут удерживать сустав в правильном положении.

Вейд переглянулся со старшим инспектором. Та коротко кивнула.

— Запишите рекомендации, — приказала Верра Даль, и один из помощников быстро застрочил пером по листам пергамента.

Степного тяжеловеса, который за время моего объяснения немного успокоился, увели.

Когда помощники вновь принялись за работу, готовя стол к новому пациенту, я стоял в стороне, поглаживая притихшего Люмина. Наконец, в комнату внесли клетку, накрытую плотной тканью. Помощник сдёрнул ее, и я увидел… Прекрасного зверя.

Эта небольшая, изящная крылатая лисица с шерстью невероятного серебристо-фиолетового оттенка. Пушистый хвост, большие крылья белого цвета, огромные умные зелёные глаза, аккуратная мордочка. Она сидела в клетке спокойно, с достоинством, и смотрела на меня с любопытством, без тени страха или агрессии.

Помощник открыл клетку и выпустил лисицу на стол. Стоило мне подойти ближе, как крылатая лисица повела ухом, но не отодвинулась. Я начал осмотр. Внешне всё великолепно — шерсть блестела, глаза ясные, слизистые розовые, дыхание ровное. Я осторожно прощупал её тело — ни уплотнений, ни болевых точек. Зверь позволял себя трогать, даже слегка поворачивался, подставляя бока. Пульс ровный, сильный.

В полной растерянности я заглянул в её зеленые глаза и попытался прощупать магический фон. Чисто. Никаких чужеродных вибраций, закупорок или аномалий — каналы сияли ровным, здоровым светом.

Система молчала как партизан. Никаких сообщений, никаких предупреждений.

Я выпрямился и обернулся к комиссии.

— Господин Моррис? — спросил Вейд.

— Зверь здоров, — сказал я. — Абсолютно. Никаких признаков болезни, травм или магических нарушений я не обнаружил.

— Вы уверены? — Вейд подался вперёд. — Каждый зверь, представленный здесь сегодня, имеет свою цель. Если вы не смогли найти проблему…

Я снова посмотрел на крылатую лисицу. Она зевнула и улеглась на стол, всем своим видом показывая, что я ей не интересен.

— Я осмотрел его, — твёрдо сказал ему. — Провёл полный осмотр доступными мне методами и не обнаружил никаких отклонений от нормы. Как целитель я не вижу здесь пациента, это здоровый зверь.

В зале повисла тишина. Вейд медленно откинулся на спинку стула. Его тяжёлый взгляд буравил меня, пытаясь найти хоть тень сомнения, но я выдержал этот взгляд.

— Что ж, — наконец произнёс глава. — Комиссия зафиксирует ваш ответ, господин Моррис. Зверь здоров.

Помощник, не проявляя никаких эмоций, посадил зверя в клетку, накрыл её тканью и унёс. Я проводил её взглядом и перевёл дух. Третий этап пройден. Осталось дождаться вердикта.

— Господин Моррис, — Вейд жестом указал на дверь, — подождите в коридоре. Вас позовут, когда комиссия примет решение.

Я кивнул и направился на выход. Люмин и Крох пошли за мной. Мы вышли в коридор, и я присел на стул, который вынес помощник. Люмин тут же запрыгнул на колени и свернулся клубочком. Крох не стал ложиться, а сел рядом, не сводя с меня сапфировых глаз.

Время тянулось невыносимо медленно.

Прошло пять минут, десять. Я перебирал в голове каждое своё действие, каждое слово, каждый жест. Где мог ошибиться? Что упустил?

Люмин, почувствовав моё напряжение, поднял голову и ткнулся влажным носом в руку. Я машинально погладил его по голове, чувствуя, как его вера в меня немного успокаивала.

Пол часа. Час.

Крох тихо, едва слышно рыкнул, будто спрашивая: «Ну что там, хозяин? Долго ещё?».

— Не долго, боец, — прошептал я, хотя сам в это не верил.

Полтора часа. Два.

Мне начало казаться, что я слышал приглушённые голоса за дверью, но разобрать слова было невозможно. Они спорили? Совещались? Выносили приговор?

И вдруг дверь распахнулась. На пороге стоял помощник в белом халате, который ассистировал мне на операции.

— Господин Моррис, — произнёс он ровно, без тени эмоций, — комиссия ждёт вас.

Опустив Люмина на пол, поднялся. Звери прижались к моим ногам, и мы вошли в зал единым строем.

Комиссия сидела за длинным столом в полном составе. Лица у всех были непроницаемыми. Вейд восседал в центре, сложив тяжёлые руки на столешнице. Ингрид Фосс смотрела на меня с обычным скептицизмом, Теодор Крейн вертел в пальцах перо, Верра Даль что-то помечала в своих листах, и лишь профессор Старк чуть заметно улыбнулся мне, когда наши взгляды встретились.

Я подошёл к небольшому столу. Люмин и Крох замерли по бокам, как почётный караул.

— Господин Эйден Моррис, — начал Корнелиус Вейд своим раскатистым басом, — комиссия изучила результаты всех этапов экзамена внеплановой особой комиссии и готова огласить вердикт.

Он взял со стола лист пергамента, исписанный убористым почерком, и водрузил на нос очки, которых я раньше не замечал.

— Теоретическая часть, — провозгласил он. — На все вопросы комиссия получила полные и разумные ответы. Особо отмечено знание анатомии магических существ классов Е, D и С, а также глубокое понимание механизмов магического отравления и методов его лечения.

Вейд отложил лист и посмотрел на профессора Старка. Старичок поправил очки и заговорил тихим, скрипучим голосом:

— Я веду приём экзаменов уже тридцать семь лет, господин Моррис. За это время через мои руки прошли сотни кандидатов, но такой теоретической подготовки я не встречал ни разу, — он покачал головой. — Ваши родители гордились бы вами.

Я лишь молча кивнул. Вейд продолжил:

— По результатам практической части изготовления зелий, комиссия признала все три зелья соответствующими высочайшим стандартам качества.

Теодор Крейн подался вперёд, его цепкие глаза сверлили меня с профессиональным интересом.

— Первое зелье — «Железная броня», — заговорил он, — выполнено безупречно, с точным соблюдением всех пропорций, — он сделал паузу. — Второе зелье, составленное вами самостоятельно — уникальная композиция. Сочетание окопника, огненного мха и «Медовой тишины» — одно из лучших.

Ингрид Фосс нехотя кивнула.

— Третье зелье, — продолжил Крейн, и в его голосе появились нотки восхищения, — нейтрализация яда сумрачного паука и восстановление каналов. Я был уверен, что это задание невыполнимо для столь молодого целителя, но вы доказали обратное.

Он откинулся на спинку стула, закончив говорить. Вейд снова взял слово:

— Третий этап: работа с зверями. Первый пациент — серебристый гривач с кристаллическим червём, — он посмотрел на Верру Даль.

Та поднялась, и я впервые увидел на её лице не маску официального безразличия, а… уважение.

— Операция по удалению паразита из жёлчных протоков, — начала она своим сухим, чеканным тоном, — считается одной из сложнейших в целительском деле. Вы провели её с редким мастерством. Применение дренажа, техника наложения швов, послеоперационный прогноз — всё свидетельствует о высочайшем уровне мастерства. Гривач будет жить

Она села. Вейд продолжил:

— Второй пациент — степной тяжеловес с врождённым изъяном, — он взглянул на меня. — Вы верно выбрали вариант лечения, основанный на особом питании и упражнениях, что очень похвально.

Он ненадолго замолчал.

— И наконец, третий пациент — крылатая лисица.

Он выдержал паузу, обводя взглядом коллег.

— Этот зверь, господин Моррис, был здоров абсолютно. — Вейд чуть заметно улыбнулся. — Его единственной целью было проверить, станете ли вы выдумывать несуществующую болезнь. Будете ли вы настаивать на своём, если комиссия будет давить на вас, утверждая, что «каждый зверь здесь имеет цель».

Он поднялся. За ним поднялись и остальные.

— Вы не дрогнули, а твёрдо опираясь на свои знания и опыт, заявили, что зверь здоров. Это, господин Моррис, самое сложное испытание для любого целителя.

Вейд взял со стола плотный лист пергамента с уже проставленными подписями и огромной витиеватой печатью.

— Эйден Моррис, — провозгласил он на весь зал, — на основании решения внеплановой особой комиссии Академии Мастеров Зверей, подтверждённого Ассоциацией зверей и Гильдией травников и алхимиков, вы признаётесь целителем магических зверей с правом на ведение самостоятельной деятельности на территории всей Империи. Так как на экзамене присутствует представитель Ассоциации, мы выдаём вам разрешение.

Он протянул мне документ. Я взял его слегка дрожащими руками. Бумага была плотной, тяжёлой, с золотым тиснением по краям.

— Поздравляю, господин Моррис, — Вейд протянул мне руку. — Вы справились.

Я пожал её. Люмин радостно запищал и запрыгал у моих ног, Крох коротко, но выразительно рыкнул, и в этом рыке отчётливо услышал: «Я же говорил, что у тебя получится, хозяин».

Профессор Старк подошёл ко мне и положил сухонькую ладонь на плечо.

— Я верил в вас, — сказал он тихо, чтобы услышал только я.

Улыбнулся ему в ответ.

— Спасибо, профессор. Спасибо за всё.

Комиссия начала расходиться. Ингрид Фосс, проходя мимо, коротко кивнула. Теодор Крейн задержался, чтобы шепнуть: «Зайдите в Гильдию, поговорим о рецептах».

Осталась только Верра Даль. Она подошла ко мне, когда зал опустел.

— Ваше предписание, господин Моррис, — сказала она всё тем же официальным тоном, но в глазах больше не было льда, — более недействительно. Как только прибуду в Ассоциацию, я его аннулирую. И… я рада, что ошиблась в вас. Прощайте, господин Моррис.

Она развернулась и вышла. Я опустился на колени и обнял Люмина и Кроха. Они тут же принялись облизывать моё лицо, и я рассмеялся, впервые за этот бесконечно долгий день.

— Мы сделали это, команда, — прошептал, прижимая их к себе. — Мы сделали это.

Я вышел из Академии, когда солнце клонилось к закату, окрашивая окна главного корпуса в багряные и золотые тона. Студенты разбредались по общежитиям. Территория погружалась в вечернюю тишину.

Люмин и Крох семенили рядом, день выдался безумно длинным и вымотал всех нас. Документ, вложенный во внутренний карман куртки, приятно грел грудь. Моё официальное право лечить магических зверей на территории всей Империи! Мысль об этом позволила забыть об усталости и ускорить шаг.

Наконец, показалась моя лавка. Я отпер замок, вошёл внутрь, закрыл засов и зажёг масляную лампу. Тёплый свет озарил главный зал с его полками, столом и пустыми клетками. Люмин, едва переступив порог, запрыгнул на свой любимый табурет и тут же закрыл глаза. Крох, обойдя помещение по периметру и убедившись, что всё в порядке, улёгся у двери, тяжело вздохнув.

Я же присел на стул, и напряжение последних часов отступило, оставив после себя лишь легкость на душе. Голова всё ещё гудела от обилия информации, вопросов и пережитых моментов. Экзамен оказался сложнее, чем я думал изначально. Операция на жёлчных протоках, составление сложнейших зелий, устный «допрос» целой комиссии — всё это выжало меня досуха, но я справился.

Достав из кармана заветный документ, ещё раз пробежался глазами по строкам, вчитываясь в каждое слово, и рассмотрел подписи магистра Корнелиуса Вейда, Ингрид Фосс профессора Старка, Теодора Крейна, даже Верры Даль.

И тут я вновь поймал себя на мысли, которая не давала покоя весь обратный путь. Во время осмотра серебристого гривача, я стоял вплотную к зверю класса D, более того, проводил сложнейшую операцию, и… Не испытал ни грамма ужаса, который раньше сковывал моё тело при виде таких существ.

Значит, мои выводы оказались верны — всё дело в магических каналах! Их повышение до уровня «Ручей» сдвинуло грань страха ещё на одну ступень. В голове мелькнула мысль, от которой по спине пробежали мурашки предвкушения. Если повышение каналов до «Ручья» убрало барьер с D класса, то, подняв их до следующего уровня, тело перестанет воспринимать зверей C класса, как угрозу, а когда разовью магические каналы ещё больше, смогу навсегда забыть об этом дурацком, непонятно откуда взявшемся недуге. Смогу спокойно работать с любыми зверями, вплоть до легендарных именных особей!

Осталось лишь одно «но» — деньги. Посещение Башни с Источником стоит целый золотой, а сейчас у меня нет ни медяка. Я сжал в руке драгоценный документ и посмотрел на спящих зверей. Люмин тихо посапывал, свесив длинные уши с табурета. Крох во сне мелко подёргивал лапой, будто кого-то догонял.

— Ничего, мохнатые, — прошептал я. — Мы ещё заработаем.

Заставил себя подняться со стула. Отдых отдыхом, но живот уже давно урчал, напоминая, что последний раз я ел ещё до экзамена, ранним утром.

Прошёл на кухню. Здесь было прохладно и сумрачно, лишь слабый свет из окна выхватывал из темноты очертания очага и стола. Я зажёг масляную лампу, чтобы стало светлее и уютнее, и достал свой скудный запас продуктов.

Кроху отрезал солидный кусок вяленого мяса. Зверь, учуяв запах еды, мгновенно проснулся и подошёл к своей миске, с достоинством ожидая, пока я положу угощение. Люмину достались остатки зелени, которую я прикупил на рынке несколько дней назад. Зайцелоп повёл носом и принялся хрустеть зеленью.

Себе отрезал толстый ломоть чёрствого хлеба, тонкий кусочек сыра и пару полосок того же вяленого мяса, что дал Кроху. Еда была простой, почти аскетичной, но после такого дня показалась пищей богов.

Закончив с едой, тщательно помыл посуду, убрал остатки продуктов и закрыл кухню. Люмин, почувствовав, что я собирался пойти спать, встал и потрусил в спальню. Крох последовал за ним.

Я рухнул на кровать и зайцелоп тут же устроился на подушке, а Крох, как обычно, забрался в ноги и прижался к ним. Я с облегчением закрыл глаза. Завтра начнётся новый день, полный новых забот.

С этими мыслями провалился в сон.

Проснулся от того, что солнце светило прямо в глаза, и Люмин, устав ждать, когда я соизволю встать, тыкал влажным носом мне в ухо. Я открыл глаза и увидел перед собой две пары глаз: янтарные, полные нетерпения, и сапфировые, с упреком.

— Проснулся я, проснулся, — пробормотал, выбираясь из-под одеяла.

Вышел во двор, умылся ледяной водой из колодца, и подошёл к грядкам. Нарвав зелени для зайцелопа, вернулся в дом, собираясь позавтракать. Нарезал остатки вяленого мяса себе и Кроху, положил свежую зелень Люмину, а на последний кусок хлеба положил сыр.

— Так, команда, — я почесал затылок. — С едой у нас не густо.

Когда мы доели, помыл посуду и стал прикидывать планы на день. Нужно срочно найти работу. Теперь, когда у меня на руках есть официальное разрешение, можно спокойно подождать пациентов, но когда они придут? И придут ли вообще?

И тут раздался стук в дверь.

Люмин поднял голову и навострил уши. Крох глухо рыкнул, но без агрессии. Я подошёл к двери и открыл её.

На пороге стоял Элиан. Он был в своей обычной тёмно-синей форме, но выглядел каким-то растерянным. Астик сидел у него на плече и с любопытством заглядывал внутрь лавки, переводя взгляд с меня на Люмина.

— Эйден, — робко поздоровался Элиан. — Здравствуй…

— Здравствуй, Элиан, — я искренне улыбнулся. — Проходи.

Парень перешагнул порог и огляделся. Люмин, увидев Астика, с которым уже успел познакомиться в библиотеке, радостно запрыгал и подбежал поближе. Куница спрыгнула с плеча хозяина, и они принялись обнюхивать друг друга. Крох, сидя у двери, лишь фыркнул, всем своим видом показывая снисходительное превосходство.

— Я рад тебя видеть, — сказал Элиан, — но так и не понял, зачем ты меня попросил зайти через четыре дня.

Он смотрел на меня с искренним недоумением.

— Скоро всё узнаешь, — ответил я, подходя к столу. — Клади Астика сюда.

Элиан хоть и удивился, но расспрашивать не стал. Он осторожно поднял куницу и положил на стол. Астик послушно уселся, с любопытством глядя на меня. Элиан отошёл к стене и замер в напряжённом ожидании.

Я начал осмотр.

Астик выглядел великолепно. Его теневая шёрстка переливалась на свету, глаза были ясными и чистыми, дыхание ровным, но я пригласил их не для того, чтобы констатировать факт, что он здоровый, ухоженный зверь

Еще в библиотеке слова Элиана показались мне странными, и я захотел рассмотреть Астика поближе. Парень рассказал тогда, что согласно таблицам, которые Мастера Зверей составляли сотни лет, у всех куниц «Нулевой потенциал», поэтому они не могут развиться выше E класса.

Но почему? Ведь я помог преодолеть потолок Астику в первый же день своего попадания в этот мир! Да, мне помогла система, дав рецепт зелья, но это не отменило факт: Астик перешел из класса Е в D. Получается, у куницы Астика не было нулевого потенциала? Или был? Или я ещё чего-то не знаю?

Словно в ответ на мои мысли, перед глазами всплыло знакомое уведомление.

[Существо: Лесная теневая куница]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Состояние: Здоров, стабилен]

[Доступные пути эволюции: Простой путь (природный, пройден): Предел развития — E класс, 3 ранг. Средний путь (текущий): Предел развития — D класс 3 ранг. Элитный путь (закрыт): Возможно переопределение с помощью зелья. Предел развития —??? класс??? ранг]

Я замер, перечитывая строчки. Пути эволюции? Простой, средний, элитный? Что это такое?. Возможно, для Астика природным, доступным с рождения, был «простой» путь эволюции, из-за которого он не мог преодолеть свой «предел», но сейчас он находится на «среднем» пути. Почему? Неужели все дело в зелье, что я ему дал?

Напряг память, вспоминая одно из первых сообщений системы, и словно в ответ на мой запрос она вывела его перед глазами:

[Обнаружено намерение: Эволюция существа класса E, ранга 3]

[Анализ доступных ресурсов…]

[Синтез рецепта…]

[Рецепт: «Пробуждение Первичной Тени» (для лесных куньих, класса E)]

Намерение Эволюции… Сам того не понимая, я сделал для Астика не просто зелье для повышения ранга, как «Бегущие лапки» зайцелопу, а зелье для преодоления природного предела…

Если мои размышления верны, то любые звери, даже с самым низким потенциалом, могли развиваться дальше, просто люди не знали, как преодолеть их природный предел! Они не видели пути эволюции и делали для зверей лишь зелья для повышения рангов.

— Но что это за пути? — прошептал я, вглядываясь в строчки.

И система тут же выдала новое сообщение.

[Пояснение: Пути Эволюции определяют максимальный потенциал развития особи и спектр приобретаемых способностей. Простой путь: Стандартное развитие, доступное подавляющему большинству особей вида. Даёт предсказуемый, усреднённый набор характеристик. Средний путь: Позволяет развить уникальные, нестандартные для вида качества, усиливает отдельные характеристики. Элитный путь: Высшая ступень развития. Даёт доступ к эксклюзивным способностям, многократно усиливает базовые характеристики, открывает потенциал для дальнейшего роста]

[Текущий путь Астик: Средний]

— Получается, я могу переопределить путь Астика на Элитный? — тихо спросил я.

[Да]

[Необходимые условия: наличие уникальных ингредиентов, точное соблюдение протокола усиления, достаточный уровень магических каналов (рекомендуется: Ручей)]

[Желаете переопределить Путь Эволюции?]

[Внимание: Процесс необратим. В случае ошибки возможна гибель зверя]

Я стоял, не веря своим глазам. Элитный путь… Вот что делает одних зверей сильнее других в рамках одного класса! Разница не в каком-то мифическом «потенциале», заложенном при рождении, а в том, по какому пути они идут! А люди, не зная об этом, просто «закрывают» зверей в клетку «нулевого потенциала».

И самое главное — я могу это изменить, переопределить путь первого спасённого мной зверя в этом мире.

Конечно же, хотел попытаться.

— Желаю, — прошептал я, и система отозвалась мгновенно.

[Переопределение Пути Эволюции. Требуется подготовить усиливающее зелье]

[Рецепт зелья «Искра Бездны» (элитный путь для теневой куницы): Лунный мох — 1 грамм, Пыльца цветка Полуночного Света — 3 грамма, 2 капли росы с лепестка Призрачной Орхидеи, 1 волосок из хвоста Серебристого Ветрокрыла, крошка Камня Сердца Леса — размером с зерно]

[Предупреждение: Отклонение от рецепта недопустимо]

— Твою ж… — выдохнул я сквозь зубы.

И тут меня словно молнией ударило.

— Подожди-ка… — прошептал я, лихорадочно перебирая в памяти события последних дней.

Лунный мох! Мы же собирали его с отрядом Горгана на Втором слое в «Мерцающей роще»! Ради него рисковали жизнями, спускаясь через безумные «Вены Леса»! Я собственноручно наполнил несколько склянок!

— Эйден? — Элиан смотрел на меня с недоумением. — Ты чего застыл?

Махнув на него рукой, чтобы не мешал, я метнулся к полкам и принялся перебирать склянки. Где же он? Помню, что поставил его сюда…

Люмин, заметив мою суету, встревоженно запищал. Крох поднялся и подошёл ближе, вопросительно глядя на меня сапфировыми глазами.

— Да где же… Ага!

Вот они — небольшие склянки, доверху наполненные серебристым мхом, который даже сейчас слабо мерцал изнутри. Я схватил одну, открыл крышку и поднёс к глазам.

Система отозвалась мгновенно:

[Обнаружено: Лунный мох]

[Свойства: Обладает уникальной способностью накапливать магическую энергию.]

[Качество: Безупречное]

— Есть! — вырвалось у меня. — Один есть!

Элиан подскочил ко мне и увидел склянку.

— Что значит «один есть»? — переспросил он. — Эйден, объясни толком, что происходит?

Я глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Как ему объяснить? Про систему рассказать не могу, но нужно же сказать хоть что-то, чтобы он поверил.

— Помнишь, в библиотеке ты рассказывал мне о потенциале зверей? О том, что у Астика якобы «нулевой потенциал»?

— Ну помню.

— Так вот, это неправда.

— В смысле неправда? — Элиан нахмурился. — Но таблицы, сотни лет наблюдений…

— Таблицы составляли люди, — перебил я, — а им свойственно ошибаться. Понимаешь, потенциал зверя — это иллюзия. Его не существует!

Элиан смотрел на меня так, будто у меня выросла вторая голова.

— Эйден, ты говоришь какие-то безумные вещи… Откуда ты это знаешь?

— Я целитель, — ответил просто. — И вижу то, чего не видят другие. Просто поверь мне, Элиан. Я уже однажды спас твою куницу, помнишь?

Он помолчал, потом медленно кивнул.

— Помню.

— Тогда доверься мне снова. Я могу сделать Астика намного сильнее, но для этого нужно пять ингредиентов. Один у меня уже есть, осталось найти ещё четыре.

Назвал ему оставшиеся ингредиенты. Элиан слушал, и его глаза расширялись всё больше. Когда я закончил, он беспомощно развёл руками.

— Эйден, я даже названий таких никогда не слышал… Где же мы их найдём?

— Для начала сходим в аптеку, — решил я. — Если где и есть нужные ингредиенты, так это там.

— А если нет?

— Тогда будем думать дальше.

Я подхватил Люмина, который уже успел заскучать и начал теребить края моих штанов. Крох, почуяв сборы, встал и вопросительно посмотрел на меня.

— Пойдём, команда, у нас важное дело.

Элиан взял Астика на руки, и мы вышли из лавки. Я запер дверь и повел всех в сторону, где находилась знакомая мне аптека.

Путь занял около десяти минут. По дороге Люмин спрыгнул вниз и засеменил рядом, то и дело отвлекаясь на пролетающих бабочек. Крох шёл с другой стороны, с достоинством оглядывая прохожих. Астик сидел на плече у Элиана и с любопытством вертел головой, косясь на Люмина.

Наконец, мы дошли до небольшой лавки с вывеской, на которой были нарисованы ступка и пестик. Я толкнул дверь, и мы вошли.

Внутри пахло сушёными травами и эфирными маслами. За прилавком стояла пожилая женщина, которая нахмурилась, увидев меня. Затем перевела взгляд на Элиана и зверей, и её лицо стало чуть менее суровым.

— Опять ты, — проворчала она. — И не один. Чего надо на этот раз?

— Здравствуйте, — я постарался говорить как можно вежливее. — Мне нужны ингредиенты.

— Да что ты говоришь, а я думала старушку проведать зашёл. Ну диктуй, чего надо, не стой столбом.

Я начал перечислять:

— Пыльца цветка Полуночного Света.

Старушка чуть приподняла бровь, но промолчала.

— Две капли росы с лепестка Призрачной Орхидеи.

Она сняла очки, протёрла их и снова надела, внимательно глядя на меня.

— Волосок из хвоста Серебристого Ветрокрыла.

Аптекарша хмыкнула, но ничего не сказала.

— И крошка Камня Сердца Леса, — закончил я.

В лавке повисла тишина. Старушка смотрела на меня так, будто я попросил у неё луну с неба, потом вдруг усмехнулась.

— Ну, мальчик, ты даёшь. Думаешь, у меня здесь склад сокровищ? — она покачала головой. — Пыльца и роса у меня есть, а вот волосок…

Старушка ненадолго задумалась, потом кивнула и полезла куда-то в недра стеллажа, извлекая деревянную шкатулку. В ней лежал роскошный, пушистый хвост, от которого исходило слабое серебристое сияние.

— Вот, — она ткнула в него пальцем. — Целый хвост. Мне его года три назад один горе-добытчик притащил, думал, сказочно разбогатеет, да кому он нужен? Это ж не шкура, не рог, не коготь… А тебе, значит, нужен всего один волосок? — прищурилась старушка, глядя на меня с подозрением. — Один-единственный?

— Да, — подтвердил я. — Только один.

Аптекарша внимательно смотрела на меня, потом медленно покачала головой и негромко, но с чувством произнесла:

— Мальчик, ты точно умом тронулся. Я тут голову ломаю, куда пристроить никому не нужный целый хвост, а ты за одним волоском пришёл, — она усмехнулась. — Ну и дела… Ладно, — она выдернула один волосок и положила на прилавок, — вот тебе волос. А Камня Сердца Леса… — она развела руками. — И не было у меня никогда.

— Может, вы знаете, где его можно найти? — уточнил я.

— Мальчик, — старушка вздохнула. — Камень Сердца Леса — это даже не камень в прямом смысле, это окаменевшая древесная смола. Она не имеет никаких целебных свойств, потому не нужна ни в одном рецепте, так что вряд ли ты найдешь её хоть в одной аптеке или лавке.

— А остальное сколько стоит? — спросил Элиан.

Старушка назвала цену. Судя по тому, как он побледнел, отсчитывая медяки, для него это были серьёзные деньги. Однако без колебаний выложил на прилавок монеты.

— Спасибо, — сказал он, забирая драгоценные покупки.

— Пожалуйста, — буркнула аптекарша.

Мы вышли из лавки и остановились на улице. Люмин сразу прижался к ноге, Крох сел рядом, вопросительно глядя на меня. Астик на плече Элиана тихо попискивал.

— Эйден, — голос Элиана дрогнул. — Что будем делать? Где искать этот Камень? Может, всё-таки поищем в других аптеках?

— Нет, это бессмысленно, — я покачал головой. — Старухе нет смысла врать. Его нужно искать у тех, кто торгует всем подряд, например, у скупщиков.

Элиан побледнел.

— Ты про тех, кто работает с отрядами добытчиков? Но это же… опасные люди. Мне говорили, что связываться с ними…

— Знаю, — перебил я. — Но у нас нет выбора. Я знаю одного скупщика, Горгана. Если у кого и есть Сердце Леса, то только у него. Я уже имел с ним дело.

— И чем закончилось?

Я вспомнил холодный взгляд Горгана, его лживые слова об отряде, который «срочно убыл», и неприятный осадок после того разговора.

— Мы с его отрядом совершили безумный поход в Лес и вернулись обратно, — честно ответил я.

Элиан посмотрел на меня, потом на свою куницу, которая доверчиво тёрлась мордочкой о его щёку. В его глазах загорелась решимость.

— Я с тобой, Эйден. Куда бы ты ни пошёл.

Я кивнул.

— Тогда пошли.

И мы зашагали в сторону седьмого спуска в Лес.

Элиан шёл рядом, придерживая Астика на плече. Куница вертела головой, разглядывая город, и то и дело порывалась спрыгнуть для самостоятельного исследования окрестностей, но парень терпеливо удерживал её.

— Знаешь, Эйден, — заговорил он, когда мы свернули в очередной переулок. — Я родом из маленького городка на границе империи, — в его голосе появилась лёгкая задумчивость. — До ближайшего спуска в Лес там было несколько дней пути, а магических зверей в детстве видел только на картинках в потрёпанных книжках, которые случайно завозили заезжие торговцы.

Он улыбнулся, погружаясь в воспоминания.

— Я с ума сходил по этим картинкам. Драконы, грифоны, даже какие-то непонятные зверюшки E класса — всё это казалось мне чудом. Я перечитывал эти книги до дыр, в итоге выучил наизусть все названия и описания. Родители не понимали моей страсти и считали, что она пройдет с возрастом, но не прошла.

Астик на его плече тихо пискнул, словно давая знак: «Продолжай, интересно!»

— Чем старше я становился, тем отчётливее понимал, что не могу жить без этого, — продолжил Элиан. — Я хотел не просто смотреть на картинки, а видеть зверей своими глазами, прикасаться к ним, работать с ними. Узнал, что в столице есть Академия Мастеров Зверей, и понял: это мой единственный шанс. И начал готовиться — учил всё, до чего мог дотянуться, работал на нескольких работах, копил деньги на дорогу.

— И в итоге у тебя получилось, — сказал я, чувствуя искреннее уважение к этому парню.

— Получилось, — кивнул он. — Я знал, что шансов мало. Такие, как я, выходцы из глубинки, без связей и денег, редко заканчивают Академию. Нас отчисляют на первых же курсах, потому что мы не тянем программу, у нас нет дорогих кормов и зелий для питомцев, нет влиятельных покровителей, но я был к этому готов.

Он посмотрел на куницу, которая доверчиво потёрлась мордочкой о его щёку.

— Именно поэтому я впитываю знания, как губка. Учусь до изнеможения, читаю всё, что мне доступно, отрабатываю навыки до автоматизма. Я не имею права расслабляться, потому что знаю: если вылечу из Академии, второго шанса у меня не будет.

— Ты правильно поступаешь, — сказал я. — Знания и упорство — это то, что у тебя никто не отнимет.

Элиан погладил куницу по голове, и та довольно зажмурилась.

— Спасибо, Эйден, — тихо сказал он. — Спасибо тебе за всё. Если бы не ты, его бы уже не было в живых.

В этот момент Астик, видимо, утомившись сидеть на плече, спрыгнул вниз и приземлился прямо перед Крохом, задрав хвост. Он явно намеревался обнюхать его.

Крох, который всю дорогу взирал на мир с философским спокойствием, издал низкий, вибрирующий звук. В нём не было агрессии, скорее предупреждение: «Не подходи, мелкий, я тут главный».

Астик подпрыгнул на месте, как ужаленный, шерсть на нем встала дыбом, и он в два прыжка взлетел обратно на плечо Элиана, откуда выглядывал, тараща на Кроха огромные глаза.

Элиан расхохотался.

— Ничего себе у тебя зверь! — воскликнул он. — Астик, ты чего? Он же свой!

Крох, удовлетворившись произведённым эффектом, отвернулся с видом, будто ничего и не произошло.

Люмин, понаблюдав за этой сценой со стороны, пискнул, явно завидуя крутости друга. Астик ещё какое-то время косился на Кроха с опаской, но потом успокоился и уткнулся носом в шею хозяина.

Вскоре мы дошли до знакомой улицы, где располагалась лавка «Сундук Горгана». Я толкнул дверь, и мы вошли внутрь.

За массивным прилавком из тёмного дерева стояла светловолосая девушка с аккуратно уложенными волосами и приветливой, чуть отстранённой улыбкой на лице. Она одета в простое, но элегантное платье. При нашем появлении девушка подняла голову и вежливо кивнула.

— Добрый день, господа, — произнесла она приятным голосом. — Чем могу помочь?

Я подошёл к прилавку. Люмин и Крох замерли у моих ног, настороженно оглядывая помещение. Элиан с Астик остались чуть позади.

— Здравствуйте, — ответил я. — Мне нужно кое-что купить. Точнее, один ингредиент, он называется Камень Сердца Леса.

Девушка на мгновение задумалась, потом покачала головой.

— Камень Сердца Леса? — переспросила она. — Я работаю здесь не первый год, господин, но никогда не слышала о таком. Простите, ничем не могу помочь.

— Мне он очень нужен, — настойчиво, но вежливо сказал я. — Может быть, вы могли бы спросить у хозяина? Или посмотреть в старых записях?

Девушка ещё раз внимательно посмотрела на меня, оценивая, видимо, стоит ли беспокоить Горгана из-за такой странной просьбы, потом кивнула.

— Подождите минуту, я спрошу.

Она вышла из-за прилавка и скрылась за неприметной дверью, которая вела в кабинет скупщика. Через минуту, которая показалась вечностью, дверь отворилась, и девушка выглянула наружу.

— Господа, проходите, — сказала она, жестом приглашая нас внутрь. — Вас ожидают.

Мы перешагнули порог кабинета и сразу увидели за столом Горгана. Он окинул нас цепким взглядом. На его губах появилась ничего не значащая улыбка торговца.

— Эйден, — сказал он, жестом указывая на стулья. — Рад снова вас видеть, присаживайтесь.

— Здравствуйте, господин Горган, — ответил я, усаживаясь. Элиан сел рядом, Астик на его плече настороженно вертел головой.

Горган перевёл взгляд на моего спутника и в его глазах мелькнул интерес.

— Кто это с тобой? — спросил он, кивнув в сторону Элиана. — Помощник? Или, судя по форме, студент местной академии?

— Это мой знакомый — Элиан, — ответил я, — студент Академии Мастеров Зверей. И мы пришли к вам по делу — нам нужен один ингредиент, довольно редкий, как я понимаю.

Горган откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы на животе. Его улыбка стала чуть шире.

— Редкий ингредиент, значит? — протянул он. — Это я люблю. Что за ингредиент?

К чему этот вопрос? Девушка же явно сказала ему о том, что нам нужно.

— Камень Сердца Леса, — просто сказал я, глядя ему прямо в глаза.

В кабинете повисла тишина. Горган довольно долго пристально смотрел на меня, а потом ухмыльнулся.

— Камень Сердца Леса, значит, — повторил он, смакуя каждое слово. — Эйден, Эйден… Вы хоть знаете, что это такое?

— Догадываюсь, — осторожно ответил я.

— Догадывается он, — хмыкнул Горган. — Камень Сердца Леса — это не редкий ингредиент, а, — он сделал паузу, — полный мусор. Бесполезная, никому не нужная ерунда.

Он подался вперёд, буравя меня взглядом.

— Из-за этого, целитель, эту дрянь никто не собирает, потому её и не купить. У камня нет никаких полезных свойств, его нельзя использовать ни в зельях, ни в эликсирах. Это просто окаменевшая смола, которая иногда попадается в Лесу. И всё!

Он замолчал, а потом вдруг прищурился.

— А вот зачем он понадобился вам, Эйден?

Я внутренне выругался. Этот прожжённый торгаш позвал нас в кабинет не из желания помочь — он хотел понять, что такого ценного я ищу в «полном мусоре», и сможет ли он на этом заработать. Хитрый лис.

Я уже пожалел, что вообще сюда пришёл. Камня Сердца Леса у него нет, а раскрывать карты перед этим скользким человеком я не готов — он не тот, кому можно доверять тайны. Нужно срочно придумать какую-нибудь правдоподобную чушь.

Постарался изобразить на лице лёгкое смущение и пожал плечами:

— Да это так, ерунда. Хочу найти для Кроха игрушку. Видите ли, он любит точить когти об твёрдые поверхности, а этот камень, говорят, ещё и слабо светится в темноте. Думал, положить ему в угол, пусть играет. Красиво же будет, да?

Я улыбнулся, стараясь выглядеть простаком, который тащит в дом всякую ерунду для своих питомцев.

Горган несколько мгновений смотрел на меня, пытаясь понять, пошутил я или нет. Потом его лицо скривилось, и он откинулся на спинку кресла.

— Вы хотите сказать, что пришли ко мне из-за какого-то светящегося камешка для своего зверя? — спросил он с лёгким раздражением.

— Ну да, — я развёл руками. — А что такого?

Горган приложил руку ко лбу и тяжело вздохнул.

— Эйден, — произнёс он тоном уставшего учителя, объясняющего прописные истины бестолковому ученику, — вы меня разочаровываете. Я думал, вы пришли за чем-то стоящим, а вы… игрушку для зверя ищите. Тем более, что камень не светится! Лучше бы купили себе атлас, чем время моё тратить. Вон, подойдите к прилавку, у меня есть неплохой экземпляр.

Я поднялся.

— Извините за беспокойство, — я изобразил виноватую улыбку. — Просто подумал, вдруг повезёт, но раз нет, значит, нет. Пойдём, Элиан.

Уже взялся за ручку двери, когда голос скупщика остановил меня.

— Эйден, — окликнул он.

Я обернулся.

— Если вам так сильно нужен этот камень, — скупщик задумчиво барабанил пальцами по столу, — я могу отправить вас со своим отрядом.

Я поднял бровь.

— С вашим отрядом? Но вы же сказали, что его в городе нет. С кем же мне отправляться?

Горган ни капли не смутился. Его лицо оставалось невозмутимым.

— Думаю, через пару дней они вернутся, — ответил он, — и я смогу отправить вас с ними. Условия будут как в прошлый раз.

Я сделал вид, что задумался, но после прошлого похода не горел желанием снова иметь с ними никаких дел.

— Подумаю над вашим предложением, господин Горган, — сказал я.

Скупщик кивнул. Мы с Элианом вышли из кабинета, и я уже направился к прилавку, как Элиан схватил меня за рукав. Я остановился, вопросительно посмотрев на него.

— Ты за атласом?

— Ага.

Парень залез во внутренний карман и извлёк небольшую книжку, очень похожую на ту, что я видел у дяди.

— У меня есть атлас, недавно выданный в Академии, но я не уверен, что это то, что нужно, ведь не успел его изучить. Если он подойдёт, могу временно одолжить тебе.

Я взял его. На обложке тиснеными буквами значилось: «Атлас лекарственных растений и известных ингредиентов Первого и Второго слоёв».

Я открыл книгу и принялся листать. Именно то, что нужно! Подробнейшие описания сотен растений, которые раньше никогда не видел. К каждому названию прилагались: аккуратная, детализированная зарисовка; описания внешнего вида, особенностей и магических свойств; чёткое указание, в каком биоме и на каком слое Леса растет. И даже где именно: у корней деревьев, в расщелинах скал, в тени валунов или на открытых полянах. Самое главное — я нашёл в нем описание Камня Сердца Леса!

Посмотрел на Элиана с благодарностью.

— Спасибо, — сказал ему, пряча драгоценный атлас во внутренний карман куртки. — Я обязательно верну его, но, раз уж мы здесь, нужно хотя бы узнать цену — всё равно потом покупать придётся.

Элиан кивнул и мы подошли к прилавку. Светловолосая девушка снова приветливо улыбнулась нам.

— Простите, — обратился я к ней. — Господин Горган сказал, что у вас есть атлас. Сколько он стоит? — спросил я, боясь услышать ответ.

— Какой именно? — уточнила девушка.

— Лекарственных растений и известных ингредиентов Первого и Второго слоёв — ответил я, вспомнив название атласа Элиана.

— Одна серебряная марка, господин, — с той же приветливой улыбкой ответила девушка.

Я мысленно присвистнул. Похоже, в ближайшее время мне не видать своего атласа.

— Спасибо, — сказал я. — Я подумаю.

Мы попрощались и вышли из лавки на улицу. Я стоял на пороге и думал, что же дальше делать. Элиан посмотрел на солнце, потом на меня.

— Что будем делать? Пойдёшь с отрядом Горгана?

— Не знаю, — честно ответил я. — Нужно подумать. Это не самое безопасное приключение, но другого выхода пока не вижу.

Элиан вздохнул.

— У меня ещё есть дела в Академии, которые нельзя отложить. Держи, — он протянул мне свёрток с ингредиентами, которые мы купили у аптекарши. — Я зайду завтра, узнаю, как у тебя дела.

— Хорошо, — кивнул я, принимая покупки.

Элиан улыбнулся, развернулся и быстрым шагом направился в сторону Академического района. Астик, сидя у него на плече, обернулся и ещё раз глянул на Кроха, но, вспомнив его недавнюю реакцию, тут же отвернулся.

Я посмотрел им вслед, потом перевёл взгляд на своих зверей. Люмин прижимался к моей ноге. Крох спокойно сидел рядом.

— Ну что, команда, — сказал я, — пошли домой. Будем думать.

Всю обратную дорогу прокручивал в голове слова Горгана. Единственный реальный способ добыть Камень Сердца Леса — поход в Лес. Снова.

Вот только мысль об отряде Горгана вызывала во мне глухое раздражение и внутренний протест. Да, они сильны. Да, каждый член отряда — опытный боец, прошедший огонь и воду, Леннокс и вовсе вызывал у меня симпатию, их звери чудовищно сильны и опасны, но их подход к жизни мне чужд.

Почти все они, за исключением Леннокса, смотрели на своих зверей как на инструмент, на оружие, на расходный материал. Да, они заботились о них, лечили, кормили, но в их глазах не было той связи, что была у меня с Люмином и Крохом.

Я не хотел иметь с такими людьми ничего общего. Не хотел, чтобы мои принципы и отношение к зверям разбились об их жёсткую, прагматичную философию.

Постепенно мысли перетекли на дядю. Где он? Ларк должен уже вернуться, но, видимо, по какой-то причине задержался. Мысль о том, что с ним и его отрядом могло что-то случиться, ледяной иглой впилась в сердце. Его исчезновение начало меня всерьёз беспокоить.

С этими невесёлыми мыслями в голове я свернул на свою улицу и зашагал к дому. Люмин, узнав окрестности около лавки, приободрился. Крох шёл ровно, не ускоряя и не замедляя шаг, но я чувствовал через связь, что он тоже рад, что мы возвращались домой.

Подходя к лавке, я увидел перед дверью высокого, статного, с идеальной осанкой мужчину. Он одет в костюм из добротной тёмно-зелёной ткани, с высокими сапогами из мягкой кожи и плащом, небрежно перекинутым через плечо. В его облике чувствовалась уверенность человека, привыкшего командовать.

Но главное, что привлекло моё внимание — огромная, невероятно красивая птица, сидевшая на его правом плече. Её оперение переливалось на солнце всеми оттенками синего и зелёного, длинный хвост струился вниз, а умные глаза внимательно изучали меня. Птица размером с крупного ястреба, и от неё исходила едва уловимая, но ощутимая магическая сила.

Мужчина, услышав мои шаги, медленно повернулся. У него было волевое, красивое лицо с глубоко посаженными голубыми глазами. Его спокойный, внимательный взгляд скользнул по мне, по Люмину, по Кроху, и вернулся на моё лицо.

— Добрый вечер, — произнёс он бархатистым голосом, в котором чувствовались хорошее воспитание и привычка к светским беседам. — Простите, что беспокою. Не вы ли будете Эйденом Моррисом?

Я остановился, видя боковым зрением, как Люмин и Крох замерли у моих ног, приготовившись к любой неожиданности. Кто он такой? Откуда меня знает? И что ему нужно?

— Да, это я, — ответил уверенным голосом. — А вы, простите, кто будете?

— Меня зовут Кассиан Вэлс, — представился мужчина, чуть склонив голову в лёгком, почти неуловимом поклоне. — Я — старший представитель Ассоциации Зверей по особым поручениям.

Именно ее представляла Верра Даль, когда приходила с проверкой и выписала мне предписание, заставившее участвовать в безумной гонке со временем. Неужели он пришёл с очередной проверкой?

И что мне сделать? Прогнать его? Я с сомнением посмотрел на Кассиана. Такие люди просто так не приходят в гости, и, если он здесь, значит, у него есть цель, и вряд ли он уйдёт просто так, наткнувшись на мой отказ.

— Не уделите мне немного времени для разговора, господин Моррис? — вежливо спросил Кассиан.

Поговорить? А почему бы и нет. От разговора хуже не будет, по крайней мере, надеюсь.

— Почему бы и нет, — ответил я. — Проходите.

Я подошёл к двери, отпер замок и открыл её, приглашая гостя внутрь.

Птица на его плече издала короткий, мелодичный звук, похожий на перелив колокольчика, взмахнула крыльями и легко, почти бесшумно, взлетела. Она сделала круг над нашими головами и уселась на крышу моей лавки, откуда и уставилась на нас.

Кассиан улыбнулся, глядя на неё, потом перевёл взгляд на меня и шагнул внутрь. Люмин и Крох сидели у моих ног, провожая незнакомца настороженными взглядами.

Оказавшись внутри, мужчина остановился посреди главного зала и медленно обвёл его внимательным взглядом. Его голубые глаза скользнули по полкам с аккуратно разложенными лекарствами, по столу в центре, по пустым, но сияющим чистотой клеткам в углу. Он чуть заметно кивнул сам себе, будто подтверждая какие-то свои мысли.

— У вас здесь… уютно, — произнёс он, поворачиваясь ко мне.

Я промолчал, зашел в дом, закрыл дверь и стал ждать продолжения. Люмин тихо пискнул и спрятался за мою ногу. Крох, наоборот, стоял как вкопанный, сверля гостя тяжёлым взглядом.

Кассиан подошел к табурету, но, бросив на него взгляд, не сел.

— Господин Моррис, — начал он, — Ассоциацию Зверей очень заинтересовал факт, что в столице появился столь перспективный целитель магических зверей, который смог сдать экзамен внеплановой особой комиссии.

Сказав это, Кассиан замолчал, ожидая моей реакции, но… Её не последовало. Я молчал, глядя ему в глаза — в них мелькнуло лёгкое удивление, которое он тут же подавил.

— Поэтому я здесь, — продолжил он. — Ассоциация предлагает вам вступить в наши ряды в качестве штатного целителя зверей.

Я поднял бровь. Штатного? Это что-то новое. Что именно стоит за этим приглашением? Просто почётное членство или кабала на всю жизнь?

Кассиан, как опытный переговорщик, правильно истолковал мой жест.

— Позвольте объяснить подробнее, — сказал он, чуть подавшись вперёд. — Ассоциация Зверей — это огромная структура. В наших рядах состоят сотни Мастеров Зверей самого разного уровня, от начинающих перспективных студентов до матёрых ветеранов, которые регулярно совершают вылазки на разные слои Леса.

Он сделал паузу.

— И, как вы понимаете, всем им нужны целители. Хорошие целители, — подчеркнул он. — А у нас, смею заметить, особо строгие критерии отбора. Многие мечтают попасть в наши ряды, но проходят далеко не все.

Он снова замолчал, оценивая мою реакцию. Я по-прежнему хранил каменное выражение лица, хотя внутри уже начал прокручивать варианты.

— Вступление в Ассоциацию, господин Моррис, — продолжил Кассиан, — избавит вас от множества проблем. Разного рода проблем, — многозначительно добавил он. — А также даст возможность хорошо зарабатывать, совершая вылазки в составе опытных групп. Поверьте, наши отряды — это не сброд, который набирают с улицы, а лучшие из лучших.

Очень заманчиво. После общения с Горганом, всей этой беготни с проверкой и экзаменом, перспектива получить надёжный тыл и стабильный заработок казалась раем.

— Это звучит как неслыханно щедрое предложение, господин Вэлс, — сказал я. — Но у меня есть один вопрос. Если соглашусь и вступлю в Ассоциацию, какие у меня будут обязанности?

Кассиан довольно усмехнулся, когда я наконец заговорил.

— Обязанности? — переспросил он, небрежно махнув рукой. — Никаких прямых обязанностей, господин Моррис. Вы будете вольны заниматься своей лавкой и лечить тех, кого сочтёте нужным. Единственное, что изменится — вас будут приглашать члены Ассоции в совместные вылазки в Лес.

Он внимательно посмотрел на меня.

— И это будет выгодно для всех. Отряд будет уверен, что с ними в Лес пойдет профессионал, который сможет грамотно позаботиться об их зверях, а вы будете знать, что работаете не с профанами, а с опытными бойцами, с которыми шансы на гибель в Лесу сведены к минимуму.

Я задумался. Если всё так, как он сказал, то это идеальный вариант. Профессиональное сообщество, проверенные люди, безопасность и деньги. Что может быть лучше? Но одна деталь не давала мне покоя, и я решил спросить о ней напрямую.

— Хорошо, господин Вэлс, — сказал я, глядя ему в глаза. — Допустим, я согласен, но объясните мне одну вещь — почему вы пришли ко мне лично, а не отправили… Кого-нибудь попроще? Зачем такой высокопоставленный представитель Ассоциации тратит время на какого-то никому не известного лекаря с… Сомнительной репутацией?

Кассиан улыбнулся открытой, располагающей улыбкой, но в глазах плескался холодный, расчётливый ум.

— Это входит в мои обязанности, господин Моррис, — ответил он. — Видите ли, слухи о том, что некий Эйден Моррис сдал экзамен внеплановой особой комиссии, очень быстро расползутся по городу. Думаю, через пару дней об этом будет знать каждый, кто хоть как-то связан с миром магических зверей, и тогда к вам начнут стекаться отряды со всей столицы. Каждому нужен хороший целитель, но так как один из членов комиссии являлся нашим человеком, мы узнали об этом раньше остальных и решили, что будет правильно предложить вам сотрудничество первыми.

Ах вот оно что. Значит, я им нужен не только как хороший целитель, но и как рекламный проект. Если человек, сдавший сложнейший экзамен, вступит в Ассоциацию, значит, Ассоциация — лучше всех. Это поднимет их престиж и привлечет новых членов.

В принципе, почему бы и нет? Я от этого ничего не потеряю, даже наоборот, получу покровительство мощной организации.

— Господин Вэлс, — сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Давайте обсудим условия моего вступления в Ассоциацию.

Кассиан Вэлс, наконец, сел на табурет.

— Рад, господин Моррис, — произнёс он бархатистым голосом, — что не ошибся в вас и разглядел дальновидного и умного человека. Многие на вашем месте сразу согласились бы, не выслушав условий, а другие торговались бы из-за каждой мелочи, не понимая общей картины.

Я промолчал. Люмин, успев привыкнуть к гостю, выбрался из-за моей ноги, медленно подошёл к мужчине, с любопытством принюхиваясь к его сапогам. Крох сохранял спокойствие, но я чувствовал исходящую от него настороженность.

— Что до условий вступления… — Кассиан чуть подался вперёд, и его тон стал деловым, но без излишней сухости. — Как я уже говорил, многие мечтают попасть в наши ряды, и на то есть ряд веских причин. Во-первых, вы, как целитель, будете освобождены от оплаты за вход в Лес. Если вы отправитесь туда в одиночку или с группой, входящей в Ассоциацию, все сборы за ваше пребывание возьмет на себя организация. Это, согласитесь, существенная экономия.

Я мысленно кивнул. Ещё бы! Один поход в Лес стоит пять серебряных монет только за право спуститься.

— Во-вторых, — продолжил Вэлс, — вы сами сможете выбрать отряд, с которым захотите отправиться в Лес. Никто, подчеркиваю, никто, не сможет заставить вас пойти с группой, которая вам не по нраву. И никто не вправе потребовать у вас объяснения вашего решения. Сказали «нет» — значит, нет, а если кто-то будет настаивать… Вы можете смело обратиться к дежурному Мастеру, и он решит эту… «Проблему».

Вот это уже серьёзно.

— Ну и в-третьих, — голос Кассиана стал чуть жёстче, — защита. Ассоциация прекрасно понимает, что целитель — это не боевая единица, и всегда найдутся люди, которые захотят… — он сделал многозначительную паузу, — … воспользоваться этим. Не важно, как именно, главное, что вы будете под нашим покровительством, и все проблемы, связанные с подобными случаями, Ассоциация также возьмет на себя.

Он замолчал, предоставляя мне время на размышления. Я старался сдерживать довольную улыбку. Условия, прямо скажем, заманчивые. Освобождение от оплаты, право выбора и, самое главное — защита. После всего, через что прошёл, перспектива получить надёжный тыл казалась подарком судьбы.

Я не видел смысла отказываться.

— Согласен вступить в Ассоциацию, — сказал я, глядя Кассиану прямо в глаза.

Его улыбка стала шире, но в ней не было ни капли торжества или превосходства, только удовлетворение человека, который хорошо сделал свою работу.

— Превосходно, господин Моррис, — он поднялся с табурета. — В таком случае, приглашаю вас последовать со мной, чтобы оформить необходимые документы.

Я кивнул. Люмин, поняв, что мы куда-то пойдём, радостно запрыгал у ног. Крох встал и вопросительно посмотрел на меня.

Мы вышли из дома, я запер дверь на замок, сунул ключ в карман и, обернувшись, застал Кассиана, смотрящего вверх. Он с лёгким недоумением разглядывал покосившуюся вывеску, на которой красовалось выцветшее, едва заметное, местами облупившееся название: «Целитель Чудовищ».

— Знаете, господин Моррис, — задумчиво произнёс он, — в связи с вашим согласием наши специалисты сделают новую вывеску для вашей лавки, нанеся знак Ассоциации, чтобы каждый проходящий мимо Мастер Зверей знал, что здесь работает член нашей организации. Это и престижно, и практично, но… — он повернулся ко мне, и я увидел в его глазах любопытство, — почему вы выбрали такое… странное название? «Целитель Чудовищ»? Это звучит так, будто вы лечите не зверей, а каких-то монстров из детских страшилок.

Я внутренне усмехнулся, понятия не имея, что творилось в голове у прежнего владельца тела. В любом случае, это название мне самому никогда не нравилось.

— Это долгая история, господин Вэлс, — ответил я уклончиво. — Но раз вы всё равно собираетесь её поменять… — сделал паузу. — Я хочу сменить название лавки.

Кассиан чуть приподнял бровь, но тут же согласно кивнул.

— Разумное решение. Новый этап в вашей жизни, новое имя. Что же вы хотите на ней видеть?

Я посмотрел на вывеску и в голове всплыло название, которое пришло ко мне неожиданно, но звучало правильно. Я назову свою лавку в честь новой части себя, которая помогала мне в новом мире.

— «Кодекс Магических Зверей», — сказал я.

Кассиан на мгновение замер, несколько секунд смотрел на меня, потом медленно кивнул.

— Интересно… — протянул он. — «Кодекс Магических Зверей». Звучит основательно. Да, пожалуй, это название подходит гораздо больше, чем то, что было раньше.

Он улыбнулся.

— Что ж, в таком случае, так и напишем. А теперь, — он сделал приглашающий жест, — прошу следовать за мной.

Кассиан зашагал по улице, а я двинулся за ним. Люмин и Крох как всегда пристроились по бокам. Едва мы отошли от лавки, огромная сине-зелёная птица, которая всё это время сидела на крыше, бесшумно сорвалась с места, взмыла в воздух и полетела прямо над нашими головами. Люмин, заметив парящую тень, поднял голову, и его длинные уши испуганно прижались к спине. Он жалобно пискнул и прижался к моей ноге. Крох, напротив, лишь мельком глянул вверх.

— Не бойтесь, — не оборачиваясь, бросил Кассиан. — Она просто сопровождает нас и никого не тронет без моего приказа.

Мы двигались в сторону центра, в самое сердце Аурума, куда я ещё ни разу не доходил.

Кривые улочки Района Отверженных остались далеко позади, им на смену пришли широкие проспекты, вымощенные идеально подогнанным светлым камнем. Вдоль них, в тени аккуратно подстриженных деревьев, стояли особняки, каждый из которых мог посоперничать красотой с небольшим дворцом. Кованые ограды, мраморные звери у ворот, витражи на окнах.

Кроме того, здесь невероятное количество парков и фонтанов. Мы проходили мимо скверов, в центре которых били струи воды, красиво переливающиеся на солнце, и плескались какие-то диковинные рыбы. Мимо рощ, где на скамейках сидели элегантно одетые господа.

Вскоре я заметил то, что показалось мне странным. Вокруг почти не было зверей. В ранее посещённых местах города магические существа попадались намного чаще, иногда на каждом шагу, здесь же было слишком пусто. Лишь изредка я замечал людей, ведущих на поводке холёных зверей.

Кассиан, видимо, заметил мой недоумённый взгляд.

— Вас что-то беспокоит, господин Моррис? — спросил он, замедляя шаг.

— Да, — честно признался я. — Почему здесь так мало зверей?

Мужчина улыбнулся с лёгкой иронией.

— Этому есть простое объяснение, — сказал он. — Чем ближе мы подходим к центру, тем больше сильных Мастеров Зверей среди местных жителей. Вы ведь знаете, что начиная с B-класса, Мастер может помещать своего питомца в подпространственный карман?

Я кивнул — дядя как-то обмолвился об этом.

— Так вот, — продолжил Вэлс, — именно поэтому зверей здесь так мало. Их хозяевам, по законам, просто запрещено выпускать их на территории города без особой необходимости — слишком велик риск. Представьте, что будет, если зверь В класса, пусть даже самый воспитанный, вдруг испугается громкого звука или, наоборот, разозлится. Он может натворить таких дел, что мало не покажется.

Он махнул рукой в сторону одного из парков, который мы как раз проходили.

— Для этого в городе создано множество специальных парковых зон, но в центре они буквально на каждом шагу.

Всё звучало логично. Чем сильнее Мастер Зверей, тем глубже он может спуститься в Лес, принести больше добычи и богаче стать. А богатые люди, как известно, предпочитают жить в комфорте и безопасности, подальше от трущоб с вечным смрадом и преступностью.

Мы прошли ещё немного, и внезапно Кассиан задал вопрос, который застал меня врасплох.

— Господин Моррис, — начал он с любопытством. — Меня всегда интересовало, почему легендарные Моррисы всю жизнь отказывались переезжать в центр? Ведь они могли позволить себе любой особняк в этом районе! Их клиентами были сильнейшие люди столицы, и платили они соответственно, но ваши родители предпочли остаться в тру… — он запнулся, подбирая более деликатное слово, — … в Районе Отверженных. Почему?

Я пожал плечами, ведь сам не знал точного ответа на этот вопрос.

— Понятия не имею, господин Вэлс, — ответил я.

Кассиан кивнул, приняв мой ответ, но его вопрос засел в моей голове.

Действительно, почему? Дядя Ларк как-то говорил, что в нашем районе люди искренне любят животных, и это одна из причин, почему родители не захотели уезжать. Прозвучало это тогда красиво, но слишком уж притянуто за уши. Родители были не просто целителями, а Мастерами Зверей высочайшего класса, чьими услугами пользовались сильнейшие люди столицы. Неужели их могло остановить только то, что в центре люди относились к зверям более прагматично?

Нет, здесь крылось что-то ещё — какая-то тайна, о которой пока что мне никто не рассказал.

Вскоре мы остановились перед зданием, похожим на настоящий дворец из белоснежного мрамора.

Посередине здания величественная арка обрамляла массивные ворота, в которых темнела дверь. Наверху, в центре арки, висел огромный, искусно выполненный знак, представлявший собой идеально ровный круг, выкованный из тёмного металла. В центре круга, в верхней его половине, было изображение раскрытой ладони, обращённой вверх. На ладони, мирно свернувшись, лежал силуэт зверя, похожего на крылатого льва. От ладони в нижнюю часть круга расходилось множество лучей, что тянулись к изображениям деревьев, гор и, кажется, звёзд.

По бокам от ворот стояли две огромные скульптуры фениксов, выполненные с филигранной точностью, а рядом с ними находилось двое мужчин, одетых в лёгкие, но явно очень дорогие доспехи. При нашем приближении они выпрямились и один из мужчин открыл небольшую дверь. Охранники синхронно, с подчёркнутой учтивостью, кивнули Кассиану. Затем их внимательные взгляды скользнули по мне, Люмину и Кроху. Я кивнул им и прошёл вслед за Вэлсом.

Пройдя через небольшую подворотню, мы оказались на огромной, ухоженной территории, состоящей из нескольких зданий, соединённых мощёными дорожками. Между ними раскинулись лужайки с травой и рощицы с экзотическими деревьями. Повсюду, куда ни глянь, были небольшие водоемы для животных, напоминавшие бассейны, и огороженные участки с мягкой подстилкой, где резвились звери в своё удовольствие.

— Это наша внутренняя территория, — пояснил Кассиан, показывая рукой на окружающее великолепие. — Здесь члены Ассоциации выгуливают своих питомцев без посторонних глаз. Место только для своих — никаких случайных прохожих, никаких любопытных взглядов, полная конфиденциальность.

Он повёл меня к самому большому зданию в центре комплекса — монументальному сооружению с высокими колоннами и огромными окнами.

— Здесь находится главный корпус, — продолжил он. — Тут решаются все вопросы членства и ведутся реестры отрядов. Там, — он указал на здание слева чуть поменьше, но не менее величественное, — залы для собраний. А там, — кивок в сторону длинного, приземистого строения, — наша столовая и гостевые комнаты.

Мы вошли в главный корпус. Внутри всё сияло чистотой и роскошью. Полированный каменный пол, высокие потолки, мягкий свет магических светильников. Вдоль стен стояло множество лавок с подушками, а за ними висели портреты, по всей видимости, заслуженных членов Ассоциации.

Кассиан провёл меня по длинному коридору и остановился перед дверью с номером двадцать семь. Он открыл её и жестом пригласил меня войти.

Кабинет оказался небольшим, но очень уютным. Массивный письменный стол, несколько стульев с высокими спинками, шкафы с папками. На столе стояла чернильница и аккуратная стопка чистых листов пергамента.

Кассиан сел за стол и жестом предложил мне занять место напротив. Он достал из ящика толстую папку, раскрыл её и начал заполнять листы. Время от времени он задавал мне вопросы: имя, возраст, адрес, класс и ранг зверей. Я отвечал, и он аккуратно записывал ответы в документы.

Процесс занял около получаса. Наконец, Кассиан поставил на них размашистую подпись, приложил тяжёлую печать, на которой был нанесён тот же символ, что я видел над входом, и собрал все исписанные листы в стопку.

— Всё, господин Моррис, — он протянул мне плотный лист пергамента. — Поздравляю, отныне вы полноправный член Ассоциации Зверей. Это ваше временное удостоверение, постоянное будет готово через несколько дней. Вы сможете забрать его здесь же, в канцелярии. Охрана у ворот будет предупреждена.

Я взял документ. Только что я официально стал частью одной из самых влиятельных организаций города.

Кассиан убрал оставшиеся бумаги в папку, положил её в ящик стола и снова повернулся ко мне.

— Господин Моррис, не знаю, как вы, а я с утра не ел, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Вы не проголодались? В Ассоциации отличная столовая, не хотите ли разделить со мной трапезу?

Я не против, вот только денег у меня нет! Но не думаю, что ему стоит рассказывать об этом.

— Я бы с радостью, но, — сказал я, — у меня нет денег с собой.

— Пустяки, — Кассиан махнул рукой. — Я угощу вас.

Мы вышли из кабинета и направились к приземистому зданию, на которое Кассиан указывал раньше. Внутри столовой оказалось… необычно.

Сначала я подумал, что ошибся дверью. Передо мной был огромный зал! Справа от входа тянулись столы с едой, и чего на них только не было! Горы жареного мяса, дымящиеся кастрюли с супами, свежие овощи и фрукты, пироги и выпечка.

В зале было очень много людей. Мужчины и женщины, одетые по-разному: кто-то в дорогие костюмы, кто-то в походную броню, кто-то в простую, но добротную одежду. Все они сидели за столами, ели, разговаривали, смеялись, и почти рядом с каждым из них были звери.

Я замер на пороге. Звери сидели на стульях рядом с хозяевами, лежали у ног, дремали на специальных лежанках в углах, и каждый из них был невероятно сильным.

Невольно скользнул взглядом по ближайшему огромному, под два метра в холке, волку с тремя хвостами. Его шерсть отливала серебром, а холодные и умные глаза смотрели прямо на меня. И в этот момент перед глазами всплыло знакомое уведомление.

[Существо:???]

[Класс:???]

[Ранг:???]

[Предупреждение: Уровень угрозы КРИТИЧЕСКИЙ]

[Рекомендация: Немедленное дистанцирование]

Меня словно парализовало. Ноги приросли к полу, сердце бешено заколотилось, а в висках запульсировала боль. Я смотрел в глаза волку и не мог отвести взгляд. Старый, животный страх, который я, казалось, почти победил, вернулся из-за близости опасного зверя. Тело потребовало убежать, спрятаться, забиться в угол.

— Господин Моррис? — голос Кассиана пробился сквозь пелену ужаса. — Эйден, что с вами?

Он тронул меня за плечо. Его уверенное прикосновение словно разорвало оковы страха, возвращая меня к жизни. Я моргнул, с трудом отвёл взгляд от волка и посмотрел на Кассиана. Его лицо выражало искреннюю обеспокоенность.

— Всё в порядке? Вы вдруг побледнели.

Я глубоко вздохнул и выдохнул, пытаясь унять дрожь в коленях.

«Успокойся, тут никто не нанесет вред, это просто звери членов Ассоциации, возьми себя в руки», —мысленно сказал я себе.

Ещё один глубокий вдох. Выдох.

— Всё… всё в порядке, господин Вэлс, — выдавил я, стараясь говорить уверенно. — Просто немного не по себе. Никогда не видел столько сильных зверей в одном месте.

Кассиан понимающе кивнул.

— Со временем это пройдёт, привыкнете. Идёмте.

Я последовал за ним, стараясь держаться как можно дальше от остальных посетителей и их питомцев. Люмин и Крох, чувствуя моё состояние, прижались к ногам.

Мы подошли к столам. Я взял деревянный поднос и, стараясь не смотреть по сторонам, начал накладывать еду. Для Люмина набрал свежей зелени и моркови, и несколько кусочков нарезанных яблок.

Для Кроха выбрал мелко нарезанное сырое мясо, к которому добавил несколько кусочков варёной печёнки и ложку какого-то питательного фарша, похожего на паштет. Глаза зверя, когда я ставил это на поднос, загорелись голодным блеском.

Себе взял кусок запечённого мяса, тушёных овощей и ломоть свежего хлеба.

Набрав еды, мы с Кассианом прошли в самый дальний угол зала, где стоял небольшой столик, вокруг которого никого не было. Я с облегчением опустился на стул.

Некоторое время просто сидел, приходя в себя. Люмин и Крох, получив свои порции, с жадностью набросились на еду, и это немного отвлекло меня от окружающей обстановки.

Когда чуть-чуть расслабился, смог осмотреться по-настоящему. И то, что я увидел, заставило меня забыть о недавнем испуге.

Столовая гениально спроектирована. Она плавно перетекала в бескрайний внутренний парк. Стена слева была стеклянной, с множеством больших проёмов, через которые запросто могли бы пройти звери размером с носорога! За ней раскинулась зелёная лужайка, по которой бродили звери. Вот огромный, похожий на медведя, зверь с каменной шкурой лениво жевал кусок мяса. Вот пара изящных рогатых кошек с переливающейся шерстью гонялась друг за другом. А вон там, у небольшого пруда, на задних лапах сидел зверь, похожий на трёхглазого тушканчика, и умывался.

И самое удивительное, что они могли в любой момент подойти к своим хозяевам. Я видел, как один из зверей поднялся с лужайки, неторопливо зашёл в столовую, подошёл к столу, где сидел его хозяин, и положил тяжёлую голову ему на колени. Мужчина, не отрываясь от разговора с соседом, машинально почесал его за ухом.

Я смотрел на всё это, и внутри разгоралось странное, тёплое чувство. Вскоре мы с Кассианом закончили трапезу. Я поблагодарил его за обед, и мы вышли из столовой.

— Благодарю за компанию, господин Моррис, — сказал он. — А теперь, если позволите, я покажу вам кое-что полезное.

Он повёл меня в просторный общий зал, который находился в главном корпусе. В центре зала, на массивной подставке из морёного дуба, стояла огромная доска, размером с добрую стену моего дома.

Рядом с доской, за небольшим столиком, сидела женщина средних лет в строгой одежде и что-то писала в большой книге.

— Здесь любой член Ассоциации может найти подходящий отряд или создать свою заявку на поиск соратников, — Кассиан указал на доску. — Видите эти объявления?

Я подошёл ближе. На доске, разделённой на несколько секций, висели объявления на листах пергамента. Одна секция называлась «Ищу целителя», другая «Ищу бойцов», третья «Ищу сборщиков», четвёртая «Сформированные отряды ищут попутчиков». На каждом объявлении были указаны требования к участникам, цель похода, его ориентировочные сроки, и на какой слой Леса.

— Все дополнительные вопросы, — продолжил Кассиан, кивнув в сторону женщины, — можно задать дежурному у доски. Он постоянно меняется, и сейчас им является Мастер Зверей B класса Вирна Мирош. Она вам во всём поможет.

Женщина, услышав своё имя, подняла голову и приветливо кивнула нам.

— А теперь мне пора, — Кассиан повернулся ко мне и протянул руку. — Приятно было познакомиться с вами, господин Моррис. Искренне рад видеть вас в наших рядах.

Я пожал его руку.

— Спасибо вам, господин Вэлс.

Он улыбнулся, кивнул моим зверям и уверенным шагом направился к выходу.

Я остался посреди огромного зала и смотрел на листы объявлений.

Люмин и Крох сидели у моих ног, переводя взгляды с меня на доску и обратно, словно спрашивая: «Ну что, хозяин, нашел что-нибудь стоящее?».

Я принялся внимательно рассматривать листы в секции «Ищу целителя» и заметил, что таких объявлений подозрительно много. Даже не так — их подавляющее большинство.

Секция буквально усеяна объявлениями. Листы висели в три ряда, налезая друг на друга, и почти везде значилось лишь одно требование — просто быть целителем. Никаких дополнительных условий, подтверждения опыта или наличия боевых навыков. Сроки похода от суток до недели, все на разные слои.

Я перевёл взгляд на соседнюю секцию, где искали бойцов, и там вырисовывалась совершенно другая картина. Объявлений висело от силы десятка полтора, и в каждом было множество требований. «Требуется Мастер Зверей C класса не ниже второго ранга со зверем, специализирующимся на ближнем бою». «Ищем бойца прикрытия со зверем-щитовиком, класс B не ниже третьего ранга». «Требуется стрелок, зверь класса C с дальнобойными атаками, опыт работы в группе обязателен».

Я присвистнул про себя. Вот это контраст.

Собираясь перейти к следующей секции, увидел, как к секции бойцов подошла молодая девушка в лёгком кожаном доспехе, с коротким мечом на поясе. Рядом с ней присела не то крупная кошка, не то небольшая пантера с угольно-чёрной шерстью. Девушка остановилась у одного из объявлений, внимательно перечитала его, потом обернулась к столику Вирны:

— Госпожа Мирош, а по объявлению отряда «Каменные спины» есть какие-то новости? Я третью неделю жду ответа.

Женщина оторвалась от бумаг.

— Сейчас посмотрю, госпожа Тайра. — она зашуршала страницами журнала. — Нет, пока никто не откликнулся. Вы же понимаете, у вас очень высокие требования. Мастер с бронированным зверем A класса — редкость.

— Понимаю, — женщина вздохнула. — Ладно, подожду ещё. Если что, я в здании.

Договорив, она направилась к выходу, а зверь бесшумной тенью скользнул за ней.

Я же перешёл к секции сборщиков, которая выглядела не лучше предыдущей. Там висело всего несколько объявлений, и требования были не маленькие: знание точных описаний редких растений и мест их сбора; опыт выживания в одиночку, пока основная группа устраняет опасность. Да уж, сборщиками явно становились не от хорошей жизни.

В секции попутчиков в основном искали Мастеров, от которых требовался грузовой зверь, способный переносить тяжёлые грузы, да и сам Мастер должен быть сильным, ведь ему тоже предстояло выполнять роль «грузчика» и помогать таскать добычу наравне со своим питомцем.

Интересно, кто вообще соглашался работать грузчиком за компанию с собственным зверем? Но, судя по наличию объявлений, находились и такие.

Я снова перевёл взгляд на секцию целителей и почувствовал, как внутри просыпалось нехорошее предчувствие. Что-то здесь не так. Слишком много желающих взять с собой лекаря, слишком мало требований, слишком…

— Ну-ка, ну-ка, — прошептал я, подойдя поближе и вчитываясь в описания отрядов.

Чем дольше я вглядывался в строчки, тем сильнее холодело внутри. Все отряды были… чудовищно сильными.

Одно из объявлений гласило: отряд «Стальные клыки» ищет целителя для похода на Второй слой. Состав: три Мастера класса В, один Мастер класса А, звери соответствующие, срок пять дней.

Я сглотнул. Класс В, класс А. Да рядом с такими зверьми я даже дышать нормально не смогу, не то что лечить!

Вот ещё: отряд «Вечерняя тень» — два Мастера класса A, один класса B, именной зверь у командира. Именной зверь! Рядом с существом, стоящим выше А класса, моё тело, скорее всего, просто откажется функционировать. Паралич, удушье, сердечный приступ — выбирай любой вариант.

Лихорадочно просматривал объявления, надеясь найти хоть что-то со зверями С класса, с которыми уже мог более-менее сносно взаимодействовать. Ничего… Везде В, А и выше, ни одного отряда с полностью С-классовым составом.

Отступил от доски. Гребанная боязнь сильных зверей! Сколько ещё она будет мне мешать⁈ Мало того, что я не могу работать с такими пациентами, так теперь ещё и отряд не подобрать!

Люмин, почувствовав моё состояние, тихо пискнул и ткнулся носом в ногу. Крох глухо рыкнул, вопросительно глядя на меня сапфировыми глазами.

— Всё в порядке, команда, — прошептал я, хотя внутри всё кипело. — Просто… нужно искать дальше.

Но дальше искать бесполезно. Я просмотрел все листы в секции целителей ещё раз, потом третий, но результат остался тем же. Только В, А и выше, только отряды, в которых я гарантированно превращусь в дрожащий кусок мяса при первой же встрече с их питомцами.

— Вы ищете что-то конкретное?

Я обернулся. Женщина средних лет, сидевшая за столиком, смотрела на меня с доброжелательным любопытством.

— Да, — ответил ей. — Я целитель и ищу отряд для похода в Лес, вот только…

Запнулся, не зная, как объяснить причину своих сомнений. Сказать, что я боюсь сильных зверей? Что моё тело ненормально реагирует на их присутствие? Нет, звучит как бред сумасшедшего.

Вирна поднялась из-за стола и, мягко ступая по полированному камню, подошла ко мне. Её глаза внимательно скользнули по моему лицу, потом по зверям у моих ног.

— Боитесь идти с такими опытными Мастерами? — спросила она неожиданно тепло. — Господин… Простите, не знаю вашего имени.

— Эйден Моррис, — представился я. — И да, наверное, можно сказать и так.

— Господин Моррис, — Вирна кивнула, — все через это проходят. Первый поход с сильным отрядом — это всегда страшно, но поверьте, в Ассоциации работают опытные Мастера, которые не допустят, чтобы с целителем что-то случилось.

— Дело не совсем в этом, — попытался возразить я, но Вирна уже взяла меня под локоть и повела к своему столику.

— Пойдёмте, — сказала она. — На доске висят не все объявления в секции поиска целителей. Сейчас я покажу вам не попавшие туда объявления, и, возможно, там вы найдёте для себя подходящий вариант.

Она подвела меня к своему рабочему месту, уселась за стол и уже потянулась к тумбе, как к ней подскочил запыхавшийся парень в перепачканной куртке.

— Госпожа Мирош! — выпалил он. — А по объявлению отряда «Зелёные клинки» никто не откликнулся?

Вирна на секунду задержалась, бросив на меня извиняющийся взгляд, посмотрела в журнал и ответила парню:

— Пока нет, господин Рик, но я пометила вашу заявку как приоритетную. Как только появится кто-то подходящий, сразу сообщу.

— Спасибо! — парень выдохнул и умчался так же быстро, как появился.

Женщина вновь потянулась к тумбе и достала увесистую стопку пергаментных листов.

— Вот, — Вирна протянула мне стопку. — Здесь около трёх десятков заявок от отрядов разного уровня. Просмотрите спокойно, вас никто не торопит. Если появятся вопросы — обращайтесь.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, принимая листы.

Перебрался на лавку у окна и погрузился в изучение. Люмин тут же запрыгнул рядом и с любопытством уставился на шуршащие листы. Крох улёгся у ног, положив голову на лапы.

Первые же объявления оказались от отрядов, сила которых значительно уступала представленным на доске, но всё же в них присутствовал хоть один зверь В класса. Затем еще несколько аналогичных. И ещё. Постепенно я начал понимать принцип их распределения: на доску в секцию поиска целителей попадали объявления самых сильных и именитых отрядов, а остальные могли надеяться лишь на случайность и доброту дежурных.

Пока я просматривал объявления, к столику Вирны подошёл пожилой мужчина с седой бородкой, опирающийся на трость. Рядом с ним, тяжело плюхнулся на пол массивный зверь, похожий на кабана, но покрытый костяными наростами.

— Вирна, милая, — прогудел старик, — прими заявку. Отряд «Старые друзья» — ищем толкового бойца с бронированным зверем. На Третий слой пойдём на неделю.

— Здравствуйте, господин Руан, — Вирна улыбнулась ему, как старому знакомому. — Конечно. У вас всё те же требования? Опыт от десяти походов, класс зверя не ниже B, третьего ранга?

— Именно, — старик кивнул. — И чтобы не моложе тридцати. Молодёжь уж больно горяча, а нам нужен надёжный щит.

— Запишу, — Вирна застрочила пером.

Просмотрев большинство объявлений, я начал терять надежду, как вдруг очередной пергамент притянул к себе внимание.

Отряд «Северный ветер». Состав: два Мастера Зверей C класса, 3 ранга со зверями C класса. Цель похода: поиск Мёртвого корня на Первом слое Леса, срок день-два, ищут целителя. Внизу было примечание: «Целителю гарантируется посещение нескольких биомов на его выбор. Отряд обязуется обеспечить безопасность и сопровождение».

Это именно то, что нужно! Однако… Почему у каждого объявления в этой секции такие шикарные условия? Что-то здесь не так.

Я поднялся с лавки, аккуратно сложил остальные листы в стопку и подошёл к Вирне.

— Я нашёл подходящий вариант, — сказал, протягивая ей стопку и отдельно — выбранное объявление. — Отряд «Северный ветер».

Вирна взяла лист, пробежалась глазами по строчкам и удовлетворённо кивнула.

— Хороший выбор, господин Моррис, — сказала она. — Братья Корвин опытные Мастера, и звери у них отличные.

— Братья? — переспросил я.

— Да, — Вирна улыбнулась. — Это отряд из двух родных братьев, Дарена и Келлена Корвинов. Они почти всегда находятся на территории Ассоциации. Подождите немного, я сейчас передам им о вашем выборе.

Она сложила стопку листов обратно в тумбу, взяла выбранный мною лист и скрылась за поворотом. Я вернулся на лавку, время тянулось медленно. Люмин, утомившись от долгого сидения, свернулся клубочком у меня на коленях. Крох задремал. Поглаживал зверей, чувствуя теплоту.

Пока я ждал, к доске подошла группа из трёх парней, громко обсуждавших свои дела. Затем из-за поворота вышел еще один и, увидев знакомого среди троицы, крикнул через весь зал:

— О, Дорин! Давно не виделись! В Лес собрались?

— Привет, Вирк! Ага, вот хотим заявку на бойца подать, — отозвался один из троицы.

— Так меня возьмите, — сказал парень, подойдя к ним.

— Ты же вроде давно в Лес не выбирался?

— Да, зверь ранение получил, долго восстанавливался, но сейчас все хорошо.

— Тогда пошли, поговорим.

Они отошли подальше, продолжая обсуждать детали, и скрылись за одной из дверей.

Минут через десять я услышал тяжёлые шаги и поднял голову. Вирна шла к нам в компании двух крупных мужчин, от одного вида которых повеяло силой и уверенностью.

Первый — чуть повыше ростом, с русыми волосами, стянутыми в короткий хвост, и волевым лицом. Его украшал глубокий шрам, рассекавший левую бровь и уходивший к скуле, из-за этого левый глаз казался слегка прищуренным, что придавало лицу выражение постоянной бдительности. Он одет в добротную кожаную куртку с металлическими вставками, на поясе которой висел короткий меч в потёртых ножнах.

Второй — пониже, но шире в плечах, с тёмной бородкой и внимательными серыми глазами. В отличие от брата, он постоянно оглядывался по сторонам, будто сканировал обстановку, но делал это легко, без напряжения. На нём была лёгкая кольчуга, а за спиной компактный дорогой арбалет с богатой инкрустацией на ложе. Он то и дело поправлял ремень арбалета, выдавая привычку к быстрой реакции.

Рядом с ними шли их звери. У того, кто повыше, двигался зверь, напоминавший помесь льва и снежного барса, в холке не меньше метра. Тело покрывала густая шерсть необычного пепельно-голубоватого оттенка, переливающаяся на свету серебристыми искрами. Мощные лапы заканчивались внушительными когтями, которые, даже будучи втянутыми, оставляли на каменном полу едва заметные царапины. Морда — широкая, с умными жёлтыми глазами, в которых горело спокойное достоинство хищника, знающего себе цену. Из чуть приоткрытой пасти виднелись большие клыки.

Система тут же услужливо подсветила информацию:

[Существо: Серебристый скальный лев]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

Рядом с бородатым мужчиной передвигалось существо, которое я сначала принял за огромного волка, но, присмотревшись, увидел нечто иное. Телосложение было более массивным, приземистым, лапы короткими, но невероятно мощными. Шерсть густая, тёмно-серая, почти чёрная, с редкими серебристыми подпалинами на груди и морде. Голова крупная, с широким лбом и тяжёлой челюстью, способной, судя по всему, дробить камни. Глаза с вертикальным зрачком, в них читался холодный, расчётливый ум прирождённого охотника.

[Существо: Сумеречный волкодав]

[Класс: C]

[Ранг: 3]

Я сглотнул. Два зверя С класса, третьего ранга. Сильные, опасные, красивые, и, судя по спокойному поведению, отлично выдрессированные. По мере их приближения дискомфорт внутри меня нарастал, но я быстро подавил его. С повышением уровня магических каналов мне стало проще бороться со страхом от присутствия рядом со мной зверей C класса.

Мужчины подошли ко мне и остановились в паре шагов. Звери замерли рядом, внимательно, но без агрессии, изучая меня и моих питомцев.

— Господин Моррис? — произнёс мужчина со шрамом на брови. Голос у него оказался под стать внешности — низкий, уверенный, чуть хрипловатый, говорил он медленно, будто взвешивая каждое слово. — Я — Дарен Корвин, а это мой брат, Келлен.

Бородатый мужчина тут же оживился, шагнул вперёд и широко улыбнулся.

— Здорово, целитель! — голос у него оказался звонким, с певучими нотками. — Я — Келлен, можно просто Кел, а это наш зверинец, — он мотнул головой в сторону зверей. — Не боись, они смирные.

Дарен чуть заметно поморщился, глядя на брата, но ничего не сказал, лишь коротко покачал головой, словно извиняясь.

— Приятно познакомиться, — продолжил Дарен, перекрывая болтовню брата. — Мы очень рады, что наконец-то нашли целителя, а то без вас, честно говоря, сложновато в Лес ходить.

— Эйден, — представился я, перекладывая зайцелопа с ног на лавку и поднимаясь. Люмин проснулся, завертел головой, увидел зверей, спрыгнул и прижался к моей ноге. Крох встал и замер рядом, приготовившись к любому развитию событий.

— Вирна сказала, ты только сегодня вступил в Ассоциацию? — спросил Келлен, с интересом разглядывая моих зверей. — И сразу к нам? Это судьба!

— Кел, не наседай, — негромко осадил его Дарен, но без злости, скорее по привычке. — Дай человеку слово сказать.

— Да, — подтвердил я, пряча улыбку. — Можно сказать, прямо с порога к вам.

Братья переглянулись. Келлен довольно хмыкнул, а Дарен чуть заметно кивнул.

— Тогда нам вдвойне повезло, — заметил Дарен. — Ассоциация кого попало в свои ряды не берёт, а раз вы здесь, да ещё и так молоды… — он окинул меня оценивающим взглядом. — Значит, вы довольно умелый целитель.

— Ага, — поддакнул Келлен. — А то знаешь, как сложно сейчас… — он покрутил рукой в воздухе, — … найти толкового целителя? А ты — сразу видно, парень серьёзный, вон и звери при тебе какие… — он кивнул на Люмина и Кроха. — Зайцелоп красавец, и второй… О, а это кто? Пёс? Лис?

— Это Крох, — коротко ответил я, не вдаваясь в подробности. — И он не пёс и не лис, просто Крох.

— Интересно, — Келлен присел на корточки, рассматривая моего зверя, но не пытаясь прикоснуться. Крох ответил ему спокойным, изучающим взглядом. — С характером, вижу.

— Кел, хватит, — Дарен положил руку брату на плечо. — Давай по делу.

— А я что? Я ничего, — Келлен поднялся и отряхнул колени. — Интересно же.

— Давайте пройдём в комнату для совещаний, — предложил Дарен, кивая в сторону коридора. — Там спокойнее.

Вирна, убедившись, что знакомство состоялось, вернулась за свой столик. Покинув зал, мы двинулись по коридору и вошли в одну из дверей.

Комната оказалась небольшой, но уютной: круглый стол, несколько стульев с высокими спинками, на стенах карты Леса и какие-то схемы, в углу массивный шкаф с книгами и свитками.

Мы уселись. Серебристый лев и сумеречный волкодав остались у двери, Люмин и Крох устроились у моих ног, не сводя глаз с незнакомых зверей.

Дарен откинулся на спинку стула, положил руки на стол и начал без предисловий. Он говорил размеренно, чётко:

— Нам нужен определённый биом на Первом слое. Мы пытаемся найти Мёртвый корень. Слышали о таком?

— Если честно, нет, — признался я.

— Ничего удивительного, — вмешался Келлен, подаваясь вперёд. Он, в отличие от брата, не сидел смирно, а постоянно жестикулировал. — Это редкая трава, зараза, но необходима для зелий повышения ранга. Растёт только там, где магических тварей дохнет немерено. Энергию смерти впитывает, понимаешь?

Трава, необходимая для зелий повышения ранга? Это интересно, я давно хотел узнать, из чего их изготавливают.

— Мы уже четыре похода потратили на его поиски, — продолжил Дарен, бросив на брата короткий взгляд. — Однако никак не можем найти подходящий биом, но не теряем надежды.

— Ага, — Келлен хмыкнул. — Корень как сквозь землю провалился, но ничего, в этот раз повезёт, я чую!

— А вы? — Дарен подался вперёд, опираясь локтями на стол. Его прищуренный глаз смотрел особенно внимательно. — Что ищете?

Я глубоко вздохнул.

— Камень Сердца Леса.

Братья переглянулись. Дарен нахмурился, отчего шрам на его брови стал ещё заметнее. Келлен, напротив, удивлённо присвистнул и почесал бородку.

— Камень Сердца Леса? — переспросил Дарен с сомнением. — Вы уверены, что не ошиблись, господин Моррис? А то мало ли, названия похожие бывают…

— Уверен, — твёрдо ответил я. — Мне нужен именно он.

Дарен медленно провёл рукой по лицу, словно собираясь с мыслями.

— Эйден, — начал он осторожно, — это… Ну, это не сложно, ведь Камень можно найти во многих биомах, хоть и…

— Хоть и полный мусор, я знаю, — закончил за него.

В комнате повисла тишина. Келлен уставился на меня с изумлением, Дарен лишь покачал головой.

— Тогда… — Дарен замялся, подбирая слова, и его бойкость куда-то исчезла. — Простите за бестактность, но…

— Нафига он тебе? — перебил его Келлен. — Если знаешь, что это бесполезная дрянь.

— Хочу игрушку для Кроха, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Я не собирался раскрывать карты первым попавшимся людям, хоть и понимал, что со стороны выглядел, как умалишённый, но братья, к моему удивлению, не стали давить. Дарен лишь вздохнул и развёл руками, а Келлен пожал плечами и улыбнулся.

— Ладно, — сказал Дарен. — Вы уж простите, Эйден, что мы тут с порога с расспросами лезем, но сами понимаете — целитель в отряде штука редкая. Нам, в общем-то, всё равно, зачем вы хотите пойти в Лес. Мы выполним свои обещания и найдём вам этот… камень. — он произнёс это слово с лёгкой брезгливостью, будто речь шла о куче навоза.

— Ага, — подхватил Келлен, снова оживляясь. — Вы ж все по городам сидеть предпочитаете, в тепле да безопасности, в Лес хер вытащишь.

— Прям-таки все не ходят в Лес? — спросил я.

Келлен хмыкнул и почесал затылок. Дарен ответил, чуть помедлив:

— Ну не все, конечно, кто-то ходит, но вы понимаете, господин Моррис, большинство целителей — не бойцы. Они умеют лечить зверей, знают травы, разбираются в зельях, но в бою… — он развёл руками. — Даже Первый слой для них серьёзная опасность, а уж если приходится спускаться ниже…

— Дохнут, как мухи, — добавил Келлен.

— Именно, — вздохнул Дарен. — В Ассоциации полно работы, на Аренах тоже, да и просто в лавках… Мест, где нужны целители, очень много, вот их и не хватает.

— А молодых целителей разве мало? — спросил я.

— Молодых хватает, — горько усмехнулся Дарен. — Только в Ассоциацию таких принимают редко. Для этого нужно быть либо невероятно талантливым, либо очень опытным.

— А чтобы стать опытным, нужно ходить в Лес, — подхватил я.

Дарен кивнул, и в его глазах мелькнуло сочувствие.

Я откинулся на спинку стула, вспоминая Горгана. Вот почему он искал молодых целителей для своего отряда. Опытные специалисты нарасхват, а из-за сомнительной репутации такой отряд не мог заполучить никого из них, а молодые… Молодые никому не нужны…

Но это же неправильно! Как молодому целителю набраться опыта, если единственный вариант — ходить в Лес с непостоянными слабыми отрядами, рискуя жизнью на каждом шагу, в то время как сам целитель не может за себя постоять? Где логика? Где система подготовки?

Тот, кто придумал такую систему, был редкостным ду… Неумным человеком.

— Господин Моррис? — голос Дарена вырвал меня из размышлений. — С вами всё в порядке?

— Да, — я слегка тряхнул головой, прогоняя посторонние мысли. — Просто задумался.

— Понимаем, — Дарен кивнул и дружелюбно хлопнул ладонью по столу. — Решение идти в Лес — всегда серьёзный шаг, но вы не пожалеете, мы обеспечим вашу безопасность. Обещаю.

— Я, знаешь ли, стреляю метко, а брат мой вообще ходячая крепость, если кто сунется — мало не покажется, — вставил свои пять копеек Келлен.

Дарен лишь коротко кивнул, подтверждая слова брата.

— Когда вы хотите выдвигаться? — спросил я, возвращая разговор в деловое русло.

— Чем раньше, тем лучше. Хоть завтра утром, — ответил Дарен. — Если вы готовы, конечно.

— Готов.

— Отлично! — Келлен резко вскочил со стула, от чего он едва не опрокинулся. — Тогда погнали к Вирне, зафиксируем выход, а то мало ли кто ещё перехватит нашего целителя!

Дарен поднялся и покачал головой, глядя на брата.

Мы вышли из комнаты и вернулись в зал с доской объявлений. Вирна, увидев нас, отложила перо и вопросительно подняла бровь.

— Зафиксируйте наш выход на завтра, — попросил Дарен. — Отряд «Северный ветер» и целитель Эйден Моррис. Первый слой, поиск Мёртвого корня и дополнительный сбор по требованию целителя.

Женщина кивнула, раскрыла пухлый журнал и быстро застрочила пером, внося данные. Через минуту она подняла глаза.

— Готово, господа. Желаю удачного похода.

— Спасибо, — мы поблагодарили почти хором.

Братья повернулись ко мне. Дарен протянул руку, и я пожал её. Рукопожатие было крепким, уверенным.

— Значит, завтра встречаемся у второго спуска, — сказал он. — Знаете, где это?

— Нет, — честно признался я.

— Как выйдете из Ассоциации, поверните направо и идите прямо по улице, — объяснил он. — Минут через десять упрётесь в крепость над Спуском, мы будем ждать у входа с утра пораньше, как солнце встанет.

— Запомнил, — кивнул я.

— Тогда до завтра, Эйден! — Келлен хлопнул меня по плечу, отчего я едва устоял на ногах. — Не проспи!

— Кел, — беззлобно осадил его Дарен. — До встречи, господин Моррис.

Братья синхронно кивнули и направились к выходу. Их звери бесшумной тенью скользнули следом, обернувшись напоследок. Серебристый лев глянул на меня жёлтыми глазами без угрозы, но с внимательным интересом. Сумеречный волкодав лишь мельком скользнул взглядом по моим питомцам.

— Ну что, команда, — я посмотрел на Люмина и Кроха. — Похоже, завтра у нас новый поход. Готовьтесь.

Люмин радостно пискнул, восприняв это как приглашение к приключениям. Крох фыркнул, но в его сапфировых глазах я прочитал одобрение. Он готов.

Я вышел из Ассоциации, когда солнце клонилось к закату, окрашивая центр Аурума в багряные и золотые тона. Люмин и Крох, утомившись долгим днём, полным новых впечатлений и знакомств, брели рядом со мной. Зайцелоп то и дело спотыкался, а Крох, хоть и старался держать марку, заметно сбавил обычный деловитый темп.

Дорога домой, от прекрасного центра до привычного района Отверженных, предоставила мне время для размышлений. Завтра мы вновь пойдем в Лес. Третий раз в этом мире, но уже с новым статусом, знаниями и, что самое важное, с официальным отрядом, а не бандой авантюристов, которая в любой момент может подставить.

В этот раз нужно подготовиться основательно. Я мысленно перебирал содержимое своей лавки, вспоминая поход с отрядом Горгана. Тогда мне пришлось работать с тем, что было под рукой. Сейчас же у меня есть время и, главное, ингредиенты.

В первую очередь нужно обезболивающее, и у меня как раз есть «Сонная одурь». Можно сделать два отвара: один послабее для обезболивания, а второй посильнее для «наркоза», мало ли пригодятся. Затем ранозаживляющее — «Стремительный цвет» отлично подходит для этих целей. Для приготовления антисептика у меня осталось совсем немного «Экстракта железнолиста», но есть пучки «Железнолиста», так что можно приготовить свежий концентрат про запас. В целом, этого минимального набора для экстренной помощи в условиях Первого слоя должно хватить, остальное доделает регенерация самих зверей.

Размышляя, я не заметил, как мы дошли до знакомой улицы. Наша лавка с покосившейся вывеской встретила нас тишиной и наступающими сумерками. Я отпер замок, пропустил зверей внутрь, закрыл засов и зажёг масляную лампу. Тёплый свет озарил главный зал, и все склянки заиграли отраженным светом.

Медлить нельзя. Чем быстрее я подготовлюсь, тем больше времени останется на сон.

— Так, команда, — обратился я к зверям, скидывая куртку на табурет. — Сейчас будет много скучной возни, так что можете отдыхать.

Люмин тут же запрыгнул на табурет, прямо на куртку, и свернулся медовым клубочком. Крох, деловито обойдя помещение и проверив, всё ли в порядке, улёгся у порога, положив голову на лапы.

Я достал походный ранец, раскрыл его на столе и принялся собирать необходимое. Взял стопку чистых тряпиц и аккуратно сложил их на дно ранца, затем пару ножей — один обвалочный, другой похожий на скальпель, кривую хирургическую иглу, запас ниток и длинные щипцы с тонкими губками. Каждый инструмент проверил, упаковал в отдельные свёртки, чтобы не гремели и не тупились в дороге, и положил в ранец.

Теперь антисептик. Я взял бутылку, налил в неё воды из колодца, добавил остатки из склянки в виде нескольких капель «Экстракта Железнолиста», поболтал и убрал её в ранец.

Теперь наступила очередь самого интересного — приготовления зелий.

Я подошёл к полкам, где у меня хранились ингредиенты. Глаз сам собой выхватил склянку с корнями «Сонной одури». Взял один корявый корень размером с мизинец, с тёмно-коричневой сморщенной кожицей. Система мгновенно выдала информацию и рецепт:

[Обнаружено: Корень «Сонной одури»]

[Свойства: Сильное снотворное и обезболивающее средство, полностью подавляет нервную систему при использовании классического рецепта. Может являться обезболивающим средством, но не обладать снотворным действием при использовании простого рецепта]

[Рецепт классического отвара: Очистить два корня от кожицы, настрогать тонкими ломтиками, залить 100 мл воды, прокипятить 15 минут. Процедить. Остудить]

[Рецепт простого отвара: Очистить один корень от кожицы, настрогать тонкими ломтиками, залить 200 мл воды, прокипятить15 минут. Процедить. Остудить]

«Рецепты предельно просты» — подумал я. Разжёг очаг в главном зале и повесил над ним небольшой котел с водой, отмерив на глаз примерно сто миллилитров. Пока вода нагревалась, занялся корнем, взяв еще один из склянки. Нож легко срезал тонкие кожицы, обнажая белые, чуть влажные сердцевины, от которых исходил терпкий, дурманящий запах. Затем настрогал два корня тонкими, почти прозрачными ломтиками. Пальцы быстро стали липкими от сока.

Когда вода в котле начала закипать, я бросил в него ломтики, убавил жар, сдвинув несколько деревяшек чуть в сторону, чтобы вода не бурлила, а лишь слегка вздрагивала, и стал отсчитывать пятнадцать минут. Помещение наполнялось густым ароматом, от которого веки сами собой наливались свинцом. Пришлось пару раз тряхнуть головой, прогоняя сонливость.

Когда время вышло, снял котел с огня и процедил мутноватый отвар через чистую тряпицу в небольшую склянку. Жидкость по цвету напоминала светлый чай.

— Готово, — сказал я, закупоривая склянку пробкой. Система подтвердила качество, оценив его как «хорошее». Я поставил обезболивающее со снотворным действием остужаться на стол рядом с ранцем и проделал все тоже самое, используя простой рецепт. В итоге у меня получились две склянки хорошего качества с отварами обезболивающего: одна со снотворным эффектом, другая без него.

Следующим на очереди был пучок «Стремительного цвета». Эти сушёные стебли с мелкими, похожими на звёздочки соцветиями обладали мощным ранозаживляющим действием.

[Обнаружено: Стремительный цвет (сушёный)]

[Свойства: Ускоряет регенерацию тканей, стягивает края ран, обладает лёгким антисептическим действием]

[Рецепт настоя: 2 столовые ложки сухой травы залить 300 мл кипятка, настоять в тепле 30 минут. Процедить. Использовать для промывания ран и компрессов]

Всё просто. Я промыл котел и вскипятил примерно триста миллилитров воды, затем бросил туда горсть сухих стеблей, накрыл крышкой и, закутав горшок в тряпки, поставил в тёплое место у очага.

Пока настой «Стремительного цвета» настаивался, взялся за «Железнолист». На полке лежал небольшой пучок узких листьев болотного оттенка с чуть зазубренными краями. От них исходил резковатый, горький запах, напоминающий полынь.

В прошлый раз у меня получился экстракт железнолиста с концентрацией 25%. Теперь, когда мои каналы достигли уровня «Ручей», результат должен быть лучше.

Я взял чистую ступку, высыпал туда листья и начал тереть пестиком. Сухие листья быстро превращались в грубый зелёный порошок, от которого в воздух поднималась горьковатая пыльца. Через несколько минут порошок был готов.

Затем я добавил в ступку немного воды, буквально пару столовых ложек, и снова принялся растирать, превращая сухую массу в густую, однородную пасту тёмно-зелёного цвета. Запах стал ещё более интенсивным, терпким, но уже не таким резким.

Настал ключевой момент. Положив пестик, я взял ступку в левую руку, сосредоточился и направил поток маны из своих каналов в правую ладонь. Кончики пальцев защипало, и я, мысленно пожелав пасте впитать силу, прикоснулся к ней.

Паста в ступке отреагировала мгновенно: она запузырилась, зашипела, и её цвет начал меняться — из тёмно-зелёного он превратился в изумрудный, а затем и вовсе стал почти прозрачным, с едва уловимым зеленоватым отливом. По кухне разлился чистый, резковатый, но уже не травяной, а какой-то «стерильный» запах.

Система не заставила себя ждать:

[Синтез завершён. Задействованы магические каналы (уровень «Ручей»)]

[Получено: «Концентрированный антисептический экстракт Железнолиста»]

[Концентрация активных веществ: 35%]

[Предупреждение: Высокая концентрация. Требует обязательного разбавления в пропорции не менее 1:15 перед применением. В чистом виде обладает прижигающим действием]

35 процентов! Отличный результат. Я довольно усмехнулся, перелил антисептик в небольшую баночку и убрал её на полку, в запас. Для похода мне хватит и недавно приготовленного раствора.

Немного подумав, решил на всякий случай приготовить ещё одно средство — «Корневище кровохлёбки». Эти тёмные, скрученные корешки, похожие на пальцы, обладали мощнейшим кровоостанавливающим действием. Мало ли что может случиться в Лесу.

Я достал один корешок. Система выдала короткий рецепт:

[Обнаружено: Корневище кровохлёбки]

[Свойства: Мощное кровоостанавливающее средство. Сгущает кровь при внутренних кровотечениях. При наружном применении в виде порошка ускоряет заживление ран]

[Рецепт: Измельчить высушенный корень в ступке до состояния мелкой муки. При приёме внутрь смешать с водой. При наружном применении посыпать область раны. Хранить в сухом месте]

Работа была простой, но кропотливой. Корень оказался твёрдым, пришлось приложить немало усилий, чтобы разрезать его на более мелкие куски, а потом истолочь их в мелкий порошок. Я натирал пестиком о ступку до тех пор, пока коричневая масса не стала напоминать тёмную пудру, легкую и бархатистую на ощупь.

Когда я закончил, «Стремительный цвет» как раз настоялся. Я процедил его через тряпицу в другую склянку, получив около стакана мутноватой, зеленоватой жидкости с приятным травяным запахом.

Все склянки с «Сонной одурью», настоем «Стремительного цвета» и порошком «Кровохлёбки» аккуратно уложил в ранец, обложив чистыми тряпицами, чтобы не разбились. Ранец заметно потяжелел, но это приятная тяжесть готовности.

Закончив с приготовлениями, сел за стол и устало потёр переносицу. Люмин уже давно спал на соседнем табурете, тихо посапывая. Крох тоже задремал у порога. В доме тихо и спокойно.

Меня мучила одна мысль, которая не давала покоя с самого разговора с братьями Корвин. Я должен выбраться из этой чёртовой бедности. У меня есть голова на плечах, золотые руки и, что самое главное, система, которая видит то, чего не видят другие. Пора это использовать.

Я аккуратно приподнял зайцелопа и достал из внутреннего кармана куртки подарок Элиана — «Полный справочник флоры Леса Первого и Второго слоёв». Небольшая книжка в кожаном переплёте выглядела неказисто, но для меня на вес золота. Я бережно положил её на стол и открыл.

Пролистал несколько страниц, рассматривая подробные, искусно выполненные изображения диковинных растений. Наконец, в главе, посвящённой минералам и окаменелостям Леса, наткнулся на Камень Сердца Леса.

На картинке изображён кусок окаменевшей смолы неправильной формы, размером с кулак. Цвет от тёмно-янтарного до почти чёрного, с мутноватой, неравномерной структурой. На поверхности проглядывались какие-то вкрапления, похожие на кусочки коры или листьев.

В книге писалось, что его можно найти во многих биомах: «Мёртвом лесе», «Корнях Мира», «Забытой чаще», «Засохших урочищах» и других.

Я несколько раз перечитал его описание, стараясь запомнить картинку в мельчайших подробностях: форму, цвет, внутреннюю структуру. Теперь, даже если я увижу этот камень в куче мусора, узнаю его.

Запомнив главную цель, продолжил листать атлас, пытаясь найти что-нибудь полезное в тех же биомах, где можно обнаружить и Камень, ведь глупо вернуться с пустыми руками.

И атлас не подвёл. В разделе «Мёртвый лес» я нашёл сразу несколько интересных экземпляров.

Во-первых, «Коготь Теней». На картинке изображён странный гриб, растущий на стволах мёртвых деревьев. Он напоминал скрюченный, чёрный палец с небольшой острой шляпкой, и обладал уникальной способностью абсорбировать и накапливать некротическую энергию. При правильной обработке может использоваться как компонент для зелий, нейтрализующих магические яды, или, напротив, для создания сильнодействующих токсинов.

Интересно. Ингредиент двойного действия — и лекарство, и яд.

Во-вторых, в том же биоме я обнаружил «Пепельный мох», который рос прямо на голой, выжженной земле, покрывая её серым, невзрачным налётом. Описание меня поразило.

Он является мощным природным антибиотиком. Содержит вещества, подавляющие любую патогенную микрофлору, включая магически устойчивые штаммы. В отличие от «Железнолиста», он действует системно, при приёме внутрь.

Вот это уже серьёзно. Системный антибиотик! В мире, где даже обычная инфекция может убить зверя, «Пепельный мох» на вес золота. Я мысленно поставил жирную галочку напротив этого пункта — найти его любой ценой.

В биоме «Корни Мира», где также можно найти Камень, произрастает растение, которое я просто обязан добыть. «Светящийся лишайник»! Он аккумулирует чистую, неструктурированную ману и является идеальным усилителем для любых зелий.

Необычайно полезное растение! Я предположил, что с ним мои зелья можно сделать ещё сильнее, и запомнил картинку — светящиеся наросты на корнях древних деревьев.

И наконец, последнее растение, которое я для себя отметил, растет во многих биомах — «Терпкий корень».

Он обладает сильным тонизирующим действием. Восстанавливает силы, снимает усталость, стимулирует аппетит. Не имеет магической ценности, но незаменим для поддержания сил в длительных походах.

Обычный «человеческий» стимулятор — то, что нужно для меня самого. В прошлом походе я выдохся уже на второй день. С таким корнем смогу продержаться дольше и яснее мыслить в критической ситуации.

Я закрыл атлас и удовлетворённо откинулся на спинку стула. План готов. Основная цель — Камень Сердца Леса. Вторичные, но не менее важные — «Коготь Теней», «Пепельный мох», «Светящийся лишайник» и «Терпкий корень».

За окном давно стемнело. Я погасил лампу, на ощупь добрался до спальни, рухнул на кровать и мгновенно уснул.

Проснулся от того, что Крох «случайно» положил хвост мне на лицо. Рядом, с любопытством глядя на мою реакцию, сидел зайцелоп.

— Встаю, встаю, мохнатые, — пробормотал я, убирая хвост и выбираясь из тёплой постели.

Утро выдалось сумбурным. Я в спешке умылся, оделся и накинул куртку. Проверил, надёжно ли укутаны все склянки и инструменты в ранце, и закинул лямку на плечо.

Люмин и Крох, поняв, что мы отправимся в путь, засуетились у двери. Зайцелоп радостно подпрыгивал на месте, а Крох, как всегда, излучал спокойную уверенность, хотя в его глазах я читал готовность к любым неожиданностям.

Мы вышли из лавки. Я запер дверь на тяжёлый замок и, уже собираясь уйти, бросил взгляд на вывеску: «Целитель Чудовищ». Возможно, еще до моего возвращения её сменит новая, гордо именуемая «Кодекс Магических Зверей», со знаком Ассоциации. Я смотрел на неё, вероятно, в последний раз без сожаления. Это название никогда мне не нравилось. Кивнув прошлому, я отвернулся.

Дорога ко второму спуску пролегала через знакомые мне районы. Мы миновали Район Отверженных с его кривыми улочками и запахом кислой капусты и жареного лука. Люмин таращился по сторонам, провожая взглядом каждого пробегающего мимо зверька. Крох держался рядом, настороженно поглядывая на подозрительных личностей, которые, впрочем, и не думали приближаться.

Чем дальше мы уходили от моего района, тем чище и шире становились улицы. Вскоре впереди показалась знакомая массивная крепость из серого камня, нависающая над огромным провалом в земле. Седьмой спуск. Однако сегодня нам нужен был второй, поэтому я двинулся дальше, огибая крепость по широкой, вымощенной булыжником дороге.

Примерно через сорок минут мы вышли к ещё одной крепости, точной копией той, что я видел у седьмого спуска. У её массивных, окованных железом ворот, уже собирались небольшие группы людей со зверями. Кто-то перевязывал поклажу, кто-то просто курил, мрачно поглядывая на спуск.

Я сразу заметил братьев Корвин. Русоволосый Дарен стоял, скрестив руки на груди, и о чём-то негромко переговаривался с братом. Рядом с ними сидели их звери: величественный серебристый лев с пепельно-голубой шерстью и массивный, приземистый сумеречный волкодав, чья тёмная шкура, казалось, впитывала утренний свет. Они выглядели воплощением спокойной, уверенной силы.

Рядом крутились ещё несколько отрядов с сильными зверями, и моё тело невольно напряглось, но я заставил себя дышать ровно, уверившись, что они далеко, и я не подойду к ним.

Люмин, заметив зверей, прижался к моей ноге. Крох же, напротив, шёл ровно, с достоинством, бросив на меня короткий взгляд: «Хозяин, я здесь, с тобой».

Я подошёл к братьям.

— Доброе утро, — поздоровался, останавливаясь напротив.

Дарен первым повернулся ко мне, и его шрам на брови чуть заметно дёрнулся, когда он окинул меня быстрым взглядом — от видавших виды сапог до ранца за спиной. Он коротко кивнул.

— Приветствую, Эйден. Готовы? — спросил он чуть хрипловатым голосом.

— Готов, — ответил я.

Келлен, стоявший рядом, тут же оживился. Его серые глаза весело блеснули, и он широко улыбнулся.

— Здорово! — воскликнул он. — А мы уж думали, не передумал ли. Целители, они такие…

— Я тоже рад, — искренне ответил им.

Дарен ещё раз окинул меня взглядом, задержавшись на моих зверях.

— Ладно, — хлопнул он в ладоши, привлекая внимание. — Пора отправляться — до вечера нужно добраться до биома, а ещё лучше, если за день успеем вернуться обратно.

Договорив, он первым зашагал к крепости, а мы с Келленом двинулись следом. Люмин прижимался к моей левой ноге, Крох держался справа. За нами, бесшумно ступая, последовали серебристый лев и сумеречный волкодав.

Перед массивными воротами собралась небольшая очередь из нескольких отрядов. Братья Корвин встали в её конец, и я пристроился рядом с ними.

— Эй, Дарен! Келлен! — раздался вдруг голос из второго по очереди отряда.

Мужчина с густой русой бородой и добродушным лицом приветливо махал рукой. Судя по уверенным движениям и дорогой, но практичной экипировке, люди здесь были бывалые.

— Громм, — сказал Дарен, улыбаясь. — Давно не виделись.

— А то! — Громм подошёл ближе и хлопнул Дарена по плечу. — Слышал, вы всё ещё Мёртвый корень ищете?

Келлен вздохнул и дёрнул плечом, поправляя ремень арбалета.

— Ищем, — подтвердил он. — Не везёт пока, зараза.

Громм усмехнулся и покачал головой.

— Слушайте, мужики, я ж вам ещё месяц назад предлагал! — он развёл руками. — Купили бы уже у перекупщиков и не парились. Да, дорого, но сколько времени сэкономили бы!

Дарен чуть заметно поморщился, но ответил без тени раздражения:

— Мы не богатеи, Громм, ты же знаешь. То, что для тебя «нормальная цена», для нас — все сбережения за несколько месяцев.

Громм крякнул, пожав плечами.

— Моё дело предложить, — легко согласился он. — А там уж вам виднее.

И тут его взгляд упал на меня. Громм с интересом окинул мою скромную фигуру, задержался на Люмине и Крохе, потом снова поднял глаза на моё лицо.

— А это кто с вами? — спросил он с любопытством. — Новенький? Что-то я его раньше не видел.

— Эйден Моррис, — представил меня Дарен. — Наш новый целитель, только вчера в Ассоциацию вступил.

Громм присвистнул и посмотрел на меня уже совсем иначе — с уважением и даже некоторым удивлением.

— Моррис, говоришь? — он хмыкнул. — Знатная фамилия. Слышал я про твоих родителей, парень. Легендарные были Мастера. — он протянул мне руку, и я крепко пожал её. — Поздравляю со вступлением в Ассоциацию!

— Спасибо, — ответил я.

Громм хотел ещё что-то спросить, но в этот момент очередь двинулась, и его отряд подошёл к стражникам.

— Ладно, мужики, бывайте! — крикнул он на прощание, махнув рукой. — Удачи вам с корнем! И тебе, целитель, удачного похода!

— Счастливо, Громм, — ответили братья почти хором.

Мы проводили глазами его отряд. Я машинально скользнул взглядом по его бойцам, попытался найти зверей, но не увидел их, что показалось мне удивительным. Затем перевёл взгляд на Громма и словно в ответ на моё недоумение, перед глазами вспыхнуло знакомое уведомление:

[Мастер Зверей]

[Класс: B]

[Ранг: 2]

[Связь с существом:??? (класс???, ранг???) — установлена, стабильна]

Вот оно как… Значит, Громм и члены его отряда настолько сильны, что их звери находились в подпространственных карманах.

— Громм — мужик порядочный, и сильный, зараза. — вдруг сказал Келлен. — Мы с ним как-то в рейде были, так он зверя из кармана почти весь поход не выпускал, сам врагов кулаками крошил.

Неплохие Мастера в Ассоциации — даже представить не смог, как можно голыми руками одолеть Лесных монстров.

Через несколько минут подошла наша очередь. Братья уверенно шагнули к стражникам у ворот — к двум крепким мужикам в лёгких доспехах с пристальными взглядами.

— Здорово, Корвины, — лениво поздоровался один из стражников, узнав братьев. — Опять за своим корнем?

— За ним, родимым, — ответил Келлен.

— Как дела, Рун? — спросил Дарен. — Давно не виделись.

— Да как обычно, — стражник усмехнулся. — Стоим вот, скучаем. Надолго в этот раз?

— Да чёрт его знает, — ответил Келлен. — Надеемся на сутки, а там может нелёгкая и на пару дней занесёт.

Рун кивнул и жестом подозвал второго стражника с листом пергамента в руках.

— Вас двое? — уточнил тот, готовясь записывать.

— Трое, — поправил Дарен, кивнув в мою сторону. — Сегодня с нами целитель — Эйден Моррис.

Стражник поднял глаза и внимательно оглядел меня с ног до головы, задержавшись взглядом на моих зверях.

— Впервые в Лес? — спросил он скорее для проформы.

— Нет, несколько раз приходилось бывать, — ответил я.

— Бывалый, значит, — стражник хмыкнул и уже собрался назвать цену, но Дарен его опередил:

— Он новый целитель Ассоциации.

Рун, услышав это, чуть приподнял бровь и, повернувшись к напарнику, коротко бросил:

— Пиши: Эйден Моррис, целитель. Плата за вход за счёт Ассоциации.

Второй стражник кивнул, быстро застрочил пером по пергаменту, внося моё имя в какой-то длинный список. Дарен вложил Руну в руку несколько монет — видимо, плату за себя и брата.

— Проходите, — он махнул рукой в сторону ворот.

Мы шагнули через открывшиеся ворота. Люмин на мгновение прижался к моей ноге, но я погладил его по голове, и он, успокоившись, зашагал вперед. Крох шёл ровно, с достоинством, его внимательные сапфировые глаза выдавали готовность к любой опасности.

Пройдя коридор, перед нами предстал спуск. Впереди нас ждал поход в Лес.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.