— Мария это вам! — и что вы думаете? Мария чуть не поплыла от вида этих самых ландышей.

Я уже руки в боксёрских перчатках потянула за цветами, но потом в голове, как набат, голос Петровича: «Смотри, Елизарова, никаких контактов перед боем, подсыпят что-нибудь и карьере конец!»

Смотрю на этого красаучика, лыбится, как майская роза. Да ты, наверное, казачок засланный… огляделась по сторонам, рядом никого, только мы вдвоём… ну сам напросился, нечего тут отравленные цветочки мне протягивать.

Развернулась и выписала этой улыбающейся морде прямой по корпусу, лови, гадёныш.

Вот только не знала я в тот момент, что расплачиваться мне придётся за этот поступок… да ещё и чем!

— Смотри, Елизарова, ни с кем никаких контактов перед боем, — наставлял меня Петрович. — Ты же знаешь, как коварны конкуренты, подсыпят в чай что-нибудь и конец твоей карьере.

— Николай Петрович, я же не маленькая, — скоро тридцатник, а мне всё советы дают. — До встречи.

Выхожу из зала вся в мыле, пот по спине течёт… знатно сегодня в спарринге отработала, Петрович мне Брагину в пару поставил, знает, что мы друг друга на дух не переносим.

Жалеть друг друга не будем, мутузили с ней не на жизнь, а на смерть.

Теперь срочно домой и примочки на ушибленные места… ничего, тяжело в учении — легко в бою!

Но хуком слева она хорошо мне всадила, аж в зобу дыханье спёрло.

Надо дома проанализировать все недочёты, мне КМС получить позарез нужно.

Приняла душ в раздевалке, натянула на себя своё любимое жёлтое платье-майку, перекинула боксёрские перчатки через плечо, подхватила спортивную сумку и на выход.

— Всем пока! — махнула девчонкам и вышла из здания.

Соревнования через два дня… и в противоборствующем клубе будет тренером он, наш с Дашей биологический папаша, чтоб ему пусто было.

И я не я буду, если не положу на ринге его протеже. Это для меня дело чести, нечего было жену с маленькими детьми бросать.

Дашка добрая душа простила его давно, общается, созванивается. Но со мной такие штуки не пройдут, я кремень!

Не надо мне вот эти сюси-пуси, была б моя воля его бы на бой вызвала и отделала бы, как грушу резиновую. Отомстив за слёзы матери и её загубленную молодость.

Села в свой чёрный джип и рванула с места.

Спокойно, Маша, в нашем деле злость не помощник, тут головой думать надо, а потом уж кулаками.

Поставила машину прямо под окнами своей трёхкомнатной квартиры, подарок мэра на региональном чемпионате, и, подхватив сумку, вразвалочку пошла к подъезду.

— Маш, ну я уже не знаю сколько раз тебе говорить! — сестра в гости ко мне приехала на пару дней, как раз приурочив это к соревнованиям…, и я даже подозреваю, что приехала она из-за отца тоже. — Бросай ты этот бокс, ты себя со стороны вообще видела? Ходишь, как мужик, переваливаясь с ноги на ногу.

— Я тоже тебя люблю, сестрёнка! — смеюсь, обнимаю крепко и приподнимаю над полом.

— И не надо мне постоянно напоминать, что ты старше меня на три минуты, — она у меня очень хорошая, моя Дашка, один минус — вся доброта ей досталась, видимо, а это не всегда плюс.

— На три минуты и тридцать две секунды, если быть точной, — поправляю младшенькую. — Слушай сестра, ну не нуди, ты же знаешь, что бокс для меня — это моё всё! Замуж выходить я не собираюсь, насмотрелась на папашу нашего, спасибо, обойдусь и без этого счастья.

— Маш, ну перестань, просто ты ещё не встретила свою вторую половинку, а вот как влюбишься, так куда твои боксёрские перчатки полетят.

— Никогда этого не будет! Чтобы я ради какого-то мужика свои перчатки на гвоздь повесила? Да не бывать этому никогда!

— Ну ладно-ладно, давай руки мой, я твой любимый рулет с курицей приготовила, — знает, чем меня можно завлечь, мамиными рулетами с курочкой и сыром.

— Вот сразу бы с этого и начинала, — рванула в свою спальню, убрала перчатки и сумку со спортивной одеждой в шкаф, подправила причёску, единственная моя уступка сестре, и пошла мыть руки.

Я ведь под расчёску подстричься хотела, короткая стрижка мне идёт, да и в боксе с длинными волосами не комильфо.

Но Даша моя прямо в позу встала.

— Если коротко будешь стричься, тогда я не твоя сестра! — глупая, не понимает, что ли, что мы с нею на всю жизнь неразлучны, и по крови, и по рождению…, но прислушалась к ней и оставила волос в покое.

Прохожу на кухню, а там запах, как в детстве, когда сидели с ложками в руках и ждали, когда мама из казана вкусное на стол поставит.

— Ты же не забыла, что у меня белковая диета? — говорю, а у самой слюнки текут.

— Белковая диета? — читает мои мысли сестра. — Когда я приезжаю, никаких белковых диет! Похудеешь ещё.

— Ну, это нам с тобой не грозит, — кладу в рот первый кусочек и в блаженстве закрываю глаза. — Вот как вы с мамой это делаете, а? Почему я так вкусно готовить не умею?

— Потому что учиться у мамы нужно было, а не с пацанами по подворотням носиться на равных, — это да, росла я в детстве, как пацан: и кастет в кармане, и словцо крепкое при случае, и в драки лезла по поводу и без повода.

— Дашь, так вкусно, но мне, наверное, много нельзя, — с трудом отрываю от себя тарелку, с большим сожалением смотря на блюдо с рулетом. — Ты знаешь, что по моему весу мне с трудом соперника находят уже.

— Ну вот и хорошо, быстрее на тренерскую пойдёшь, смеётся сестра, добавляя в тарелку ещё добрую порцию и пододвигая ближе ко мне. — А ещё лучше замуж.

— Чур меня чур, ты же знаешь, что парни меня стороной обходят, ссут девушку сильнее себя иметь.

А мне это только и на руку, ибо я туда никогда и не собираюсь.

— Машуль, давай сходим куда-нибудь, я два дня в городе и сижу у тебя тут, как пришитая.

— А что Лёшеньке своему не напишешь? — вот не перевариваю я её бойфренда, пользуется ею, а Дашка с него пылинки сдувает. — Насколько я поняла он к родителям приехал, сходили бы куда-нибудь вдвоём, развеялись.

— Лёша не может, он же по работе приехал, а не отдыхать.

Святая простота…, но тут, как говорится, клиника, пока сама не поймёт — ничего ей не докажешь.

— Ладно, дай мне час на отдых и пойдём куда ты захочешь.

— Спасибо родная, я пока за этот час себя в порядок приведу.

Убрали вместе за собой со стола, действуя синхронно на автомате, и разошлись по своим комнатам.

Мне просто после тренировки хоть полчаса отлежаться надо, да компресс восстанавливающий на скулу сделать, а то синяк соскочит, а мне такой красивый фейс портить не хочется, я же всё-таки девочка…

Приложила компресс на опухшую слегка скулу, легла на кровать и устало закрыла глаза… хорошо-то как!

Обычно после тренировок я вырубаюсь до утра, но сегодня Даша у меня, а её я обидеть не хочу, свою роднульку, свою любимую сестрёнку…, да я за неё любого!

— Дашь, всё, здесь расходимся, — соревнования проходят в клубе конкурента, поэтому я сразу же иду в зал посмотреть много ли собралось народу на это зрелище. — Билет не потеряй, у тебя самый лучший ряд, видно хорошо будет.

Выпросила у руководства, нам положено по одному или по два, но не спросишь, сами не дадут, кругом один обман, мать их ети.

— Маш, будь осторожна, ладно? — только жалеть меня не надо, примета у нас в боксе нехорошая.

— Жди меня с победой, сестрёнка!

Развернулась и пошла в сторону спортзала, Петрович уже руками и ногами знаки подавал, ещё разогреться перед боем нужно, это же не простой спарринг у себя в школе, это соревнования крупного масштаба и выложиться придётся на все сто!

— Елизарова, долго я тебя ещё ждать буду? — вот почему тренера у нас такие грубые, а… — Не хочешь так и скажи, другую на твоё место поставлю.

— Да иду я, иду…, - прошмыгнула мимо него в раздевалку… вот и тренер он хороший, а с нами, как с живым товаром обращается.

Другие своим подопечным музыку органную ставят, нервы берегут, а у Петровича сразу навылет и всё.

Быстро натянула шорты и майку, затянула на запястьях боксёрские перчатки и к станку.

Левой, левой, правой, отскок… прямой хук, апперкот… поворот корпуса… молодец Елизарова.

Сама себе задаю тон, сама себя ругаю, сама себя хвалю.

— Елизарова, хватит, не трать силы, у тебя сегодня сильный соперник, — Петрович вернулся, а я и не заметила.

Отошла от груши и начала просто разминать руки, ноги, плечи… расслабляться нельзя, я должна быть лучшей, ведь там будет он… папик наш ненаглядный… и носит же земля таких, неверных.

— Брагина на выход! — командует тренер. — Елизарова, ты следующая!

Вот он мой час скоро настанет, я и фамилию отца не меняла, пусть знает, что это я ему на пятки наступаю.

Сняла перчатки, отдала помощникам, здесь всё серьёзно, проверка на высшем уровне.

Прохожу в коридор, откуда пойду на ринг, и вижу, что Брагиной нелегко сейчас, соперник сильный ей достался, тоже из папочкиной команды. Давай, Брагина, не сдавайся, левой её, левой, видишь она левую сторону почти не закрывает.

Словно услышав меня, Света начала делать выпады больше в левую часть туловища соперницы, нанося ей ощутимые удары и лишая её ориентации в пространстве.

Молодец! Хоть мы с тобой и не вась-вась, но сейчас я эту Брагину реально зауважала.

Третий раунд! Давай, Брагина, нокаут ей пропиши и дело с концом!

Прописала… рефери склонился над, потерявшейся в пространстве, боксёршей.

— Смотрите на мои пальцы! Раз, два, три…, - да нет, там нокаут чистой воды и никакие пальцы уже не помогут. — Аут!

Пока судья объявлял победу Брагиной, поднимая вверх её руку в красной перчатке, у меня уже начинала бурлить кровь, предчувствуя нешуточную схватку.

— На ринг приглашается Елизарова Мария против Даутовой Галии! — начинают перечислять заслуги и проколы обеих боксёрских школ, зачитывают наши регалии, а мне уже на месте не стоится, в бой Маша хочет, начинайте уже!

И тут откуда ни возьмись… мужик с букетом маленьких ландышей.

Ландышей? В начале марта? Здесь?

— Мария это вам! — и что вы думаете? Мария чуть не поплыла от вида этих самых ландышей.

Я уже руки в боксёрских перчатках потянула за цветами, но потом в голове, как набат, голос Петровича: «Смотри, Елизарова, никаких контактов перед боем, подсыпят что-нибудь и карьере конец!»

Смотрю на этого красаучика, лыбится, как майская роза. Да ты, наверное, казачок засланный… огляделась по сторонам, рядом никого, только мы вдвоём… ну сам напросился, нечего тут отравленные цветочки мне протягивать.

Развернулась и выписала этой улыбающейся морде прямой по корпусу, лови, гадёныш.

Мужчина явно не ожидал такого подвоха, потому что согнулся пополам, прижимая к животу нежные ландыши.

— Твою мать… Маша… за что?

Да за всё хорошее!

Глянула на это согнутое в три погибели мужское существо, подняла высоко голову, расправила плечи и пошла по красной дорожке к рингу.

На отца не смотрю, тем более что знаю, эти ландыши его рук дело, больше же некому. Путь своей протеже расчищает, не получится, сейчас я ей так на вшиваю!

Бой начался и, скажу я вам, легко не было вот ни капельки, сильный соперник мне попался, пару ударов я даже пропустила и сразу почувствовала во рту привкус крови.

Два раунда мы гоняли друг друга по рингу, отскакивая пружинистыми туда-сюда, потом мне изрядно это надоело и в третьем раунде я всё-таки с большим нажимом, но смогла отправить соперницу в нокаут хуком слева по корпусу.

— Раз, два, — надрывался рефери, но девушка больше вставать не хотела, хотя я видела, что с нею всё относительно хорошо. — Технический нокаут!

Смотрю в глаза своего отца и не моргаю, чтобы он точно увидел в них всю мою ненависть к нему. Это тебе за маму и за нас с сестрёнкой!

Больше к этому вопросу я возвращаться не буду, ты для меня просто перестаёшь существовать!

— Победу одержала Елизарова Мария техническим нокаутом!

Есть! Я это сделала! Я долго к этому шла и сейчас сердце разрывалось от переполнявших меня эмоций.

Нашла глазами на трибуне сестру и послала ей воздушный поцелуй! Это за нас, родная моя.

Тренер похвалил, ну ещё бы, теперь финансирование в нашу школу будет намного больше, чем в ту, что сейчас проиграла. Вот и радуется Петрович, как дитя малое.

А я накинула на плечи свой шёлковый халат с символикой нашей команды и зашагала по красной дорожке обратно туда, откуда пришла.

Уже почти на выходе остановилась, повернулась к аплодирующему залу, снова повернулась к ним спиной и… шагнула в пустоту…

— Долго же я тебя цыпа ждал вот такую дерзкую, — вы не поверите, этот мужлан взвалил меня, девяносто килограммов весом, на своё мощное плечо, хряснул по моей обширной заднице мощной лапищей и потащил в сторону от зала тренировок. — Тебя, наверное, ещё ни разу не учили, что мужчине грубить и уж тем более бить категорически нельзя!

Ах ты ж мужская рожа, ну я тебе покажу, как меня уму-разуму учить!

Изловчилась и давай по почкам его бить да по широкой спине.

— А ну-ка быстро на землю меня поставь, я кому сказала!

— Да ты никак не уймёшься! — вышли на стоянку, и эта огромная горилла закинула меня на заднее сидение огромного чёрного джипа и тут же уселась рядом, зажав руки и ноги так, что я даже дёрнуться не могла. — Гриша, за город! Быстро!

Машина летела так, как будто мы ехали по пустой загородной трассе, а не по заполненному сплошным потоком машин городу.

Я кое-как села, но ноги мои были зажаты его ногами, руки в его огромных лапищах.

Думай Машка, думай… ну не насиловать же он меня везёт, хотя для меня, девственницы в тридцать, это тоже уже вариант. Тьфу ты, о чём думаю, сама не понимаю.

Сижу сверлю этого нахала свирепым взглядом.

— Если что-нибудь скажешь, я тебе рот скотчем заклею! — вот не зря же я мужскую половину человечества не переношу.

Наглые, хамоватые, хвастливые… да перечислять можно целую неделю и не повториться.

— Только попробуй, пальцы откушу! — вот же попала я в ситуацию, вот оно мне надо было?

Сейчас спокойно бы поехала с сестрой домой. Отметили бы в тихом семейном кругу, позвонила бы маме, похвалилась… так нет же, везут меня теперь, как куль с мукой в неизвестном направлении… только сиди и жди, что дальше будет.

А этот сидит рядом, как изваяние, только желваки туда-сюда ходят, понятно, что нервничает.

Рассматриваю его сбоку… красивые правильные черты лица, причёска не очень короткая, волосок к волоску, на щеках щетина… бе, ненавижу небритых мужиков.

— Я просто предупреждаю, что меня уже, наверное, милиция ищет… и тренер, — ну, конечно, ищут, чемпионка пропала!

Вообще на мои слова не реагирует гад!

— Сейчас за похищение десять лет дают… или пожизненное.

— Ага.

Что-то мне немного не по себе стало, я сильная, я это знаю…, но здесь не ринг и этот мужчина не на ринге напротив меня стоит.

А вдруг он меня убить хочет…, за что? За один невинный ударчик в живот? Всего лишь?

— Убивать я тебя не собираюсь, не бойся, а вот урок преподать тебе надо, потому что от своего чемпионства корона тебе голову сдавила.

— Да кто ты такой вообще, чтобы мне уроки преподавать!

— Скоро увидишь, Машенька! — и это «Машенька» так ехидно прозвучало, что у меня по спине мурашки побежали.

Больше я слова ему не сказала, да и вырываться бесполезно было, всё равно из едущей машины не убежишь, решила на месте разобраться, как от этого сбежать.

— Выходи! — мама дорогая, вот это хоромы у мужика…

Смотрю по сторонам ошарашенным взглядом… двухэтажный огромный дом из тёмного кирпича, кругом сосны высокие, ёлки зелёные… красиво!

— Проходи, Машенька, — впервые мне перестало нравиться моё имя.

Маша я! Машенция, Машка, Машуня, наконец, так меня мама называет…, но не Машенька.

— Слушай мужик, лучше увези меня откуда взял, и проблем у тебя не будет, — вижу трёхметровый забор, убежать отсюда мне точно не удастся. — Я же не со зла тебя ударила, по ошибке получилось, понимаешь?

— Да нет, милая, ты сделала именно то, что хотела. Да не бойся, я женщин не бью, хотя твоя толстая задница прямо просит, чтобы по ней хорошенько всыпали.

— А зачем я тебе тут нужна, я же видишь какая непослушная, — и самой противно, что лебезить приходится перед этим красавцем, сроду такого за мной не водилось.

— Перевоспитывать тебя, Машенька буду…

Если он ещё раз этим уменьшительным именем меня назовёт, я же снова ему влеплю.

— Перевоспитывать? — дурочку из себя корчу, как будто ничего не понимаю. — И как ты себе это представляешь? В угол ставить будешь?

— Неплохая идея…, только тут всё намного прозаичней будет, — вот мужик и правда красивый, но, когда губы скривит в противной усмешке, сразу впечатление от красоты портится. — Прислуга моя вся уволилась, придётся тебе теперь меня обслуживать.

Схватил за локоть и не очень церемонно потащил к белой каменной лестнице.

— В смысле обслуживать?

— Не в том, про который ты подумала, — смешно ему. — Чисто женская работа! Убрать, постирать, приготовить. Сразу говорю, борщ я могу хоть каждый день есть! Так что шевели своим толстым задом и приготовь что-нибудь на скорую руку. Да побольше готовь, шофёр и охрана тоже есть.

— Вот ещё, готовить я буду тут! — я чуть не захохотала громко-громко, да мою стряпню даже собака моя любимая не ест, понюхает и уходит, виновато на меня поглядывая.

— Научишься девочка Маша, — впихивает в просторную кухню и плотно закрывает дверь. — Это тебе наука на будущее.

И ушёл… ушёл, представляете?

Дёрнула ручку пару раз, закрыто на ключ, и уселась на высокий стул перед барной стойкой.

Вот попала так попала…, а всё мой темперамент, бьющий из меня ключом.

Обвела шикарную современную кухню недоумённым взглядом, открыла холодильник… колбаса, сыр… и правда так есть хочется.

Сообразила себе большой бутерброд и откусила, закрыв при этом глаза от удовольствия.

Я девка не злопамятная и приготовила бы чего-нибудь, да вот беда, не умею от слова совсем.

По кухне у меня сестра всегда дежурная была, вот она повар от бога, а у меня в готовке как будто руки не с того места растут: то не доварю, то пересолю, а уж на вкус хуже пареной редьки, как мама говорит.

Наелась от души, положила голову на руки и задремала…, устала я, соревнования у меня вообще-то были.

Сколько спала не знаю, только в какой-то момент меня снова подняли на руки и куда-то понесли… мама всегда говорила.

— Кто тебя на руки поднимет, за того и замуж беги, хоть на руках носить будет, — слышу кряхтит, но несёт…

Так ему и надо!

— Гриш, вызывай Семёновну, пусть приготовит побольше, — слышу у самого ухо его шёпот. — Боксёрша только кулаками махать горазда, а как хозяйка, кажется, полный ноль!

Я полный ноль? Я, сама Мария Елизарова полный ноль? Ну это мы ещё посмотрим!

Лузером меня никогда не называли, по жизни я всегда победителем была и к цели шла напролом, сметая все свои сомнения ещё в зародыше.

А тут главное «полный ноль».

Да кто это вообще такой, что он ко мне прицепился, да я за решётку его засажу, как только выберусь отсюда.

Лежу на широкой кровати и глазами обвожу незнакомую комнату.

Богатенький Буратино, судя по обстановке в комнате, да и во всём доме тоже.

Но это ладно, я сейчас про свои ощущения… впервые со времён своей осознанной жизни я сегодня позволила себе просто выспаться, представляете, выспаться.

Потянулась от души и встала с постели.

В шкафу нашла шёлковый халат приятного лавандового цвета, как ни странно, он оказался как по мне шитым, поэтому недолго думая, поспешила в ванную, которую нашла тут же, освежиться и переодеться.

Платье сразу закинула в машинку… к утру как раз высохнет.

Закрылась в комнате и включила телевизор. Ну раз я в этом доме заперта, значит буду отдыхать.

Мне бы ещё сестру предупредить, где я, знаю же, что волнуется за меня.

Пересмотрела всё, какую же гадость по телевизору показывают, посмотреть нечего.

Да я тут с ума от безделья сойду!

Выглянула в окно… машины нет. Я одна что ли в этом раю?

Прошла в ванную, платье ещё мокрое. Придётся идти в этом халатике, правда коротковат, если даже не сказать слишком… придётся поискать что-нибудь из одежды.

Приоткрыла дверь и выглянула в коридор… никого, даже шороха не слышно, и чего спрашивается взаперти столько времени сидела.

На цыпочках вышла на лестничную площадку и стала осторожно спускаться вниз, ну не привыкла я бездельничать. Тренировки, бег, соревнования…

Моя неуёмная натура просто требовала какого-нибудь занятия.

И вообще мне понять надо было где я нахожусь и кто мой «благодетель».

Обошла весь дом и наконец набрела на огромный спортзал. Ничего себе… с нашей хартии парень что ли?

Любовно прикоснулась к кожаной груше и пробежалась пальцами по мощным канатам ринга.

Да-да, здесь был самый настоящий ринг, причём шесть на шесть, как в принципе и должно быть…

Нихрена себе.

Нацепила перчатки, висящие здесь же на стене, и подошла к груше. Размер перчаток не по весу моему, ну и так зайдёт.

Привычно нанесла удар по груше, пневматическая оказалась начинка… ну так сразу по окружающей роскоши понятно было, что мужчина может позволить себе всё и даже больше.

Левой, левой, поворот, хук справа… бомбила грушу уже больше получаса, по привычке войдя в раж.

— Неплохо, булочка, вот совсем неплохо! — от громких хлопков в ладоши подпрыгнула на месте.

Разворачиваюсь, стоит он… сейчас могу рассмотреть мужчину наконец-то не прячась.

В плечах настолько мощный, насколько узкий в талии, это смотрелось так классно, что я прям залипла на его атлетической фигуре.

— Если ты вдоволь насмотрелась, пойдём поедим, ты же, наверное, к вечеру уж что-нибудь приготовила?

Хорошие впечатления от его фигуры сразу рассеялись, кроме еды он вообще о чём-нибудь думать может?

Развернулся и вышел из зала, а я рванула за ним.

— Ты вообще кто такой? Ты почему меня здесь держишь?

— Ничего не готово? — не слушая мои вопросы, лазит по кастрюлям, гремя крышками. — Ты что бессмертная что ли?

— А ты мужик точно больной, не буду я на кухне стоять!

Стоим друг на друга смотрим, он оценивающе, я со злостью.

— Так значит…

— Да, вот так!

— Ну тогда бой?

— Чиво?

— Бой! Если ты победишь, я готовить буду, а если я тебя сделаю — то готовить будешь ты!

— Да пяти касаний!

— Идёт!

Тьфу, да это проще простого, вот только…

— У меня подходящей одежды нет…

Этот гад великовозрастный так на мои голые ножки посмотрел, что по мне волна горячего воздуха прошла.

— Моя на твою пышную фигуру хорошо сядет! В спортзале в раздевалке в шкафу любую выбирай. Встречаемся через пятнадцать минут!

— Не забудь прийти! — ну мужик, ты попал!

У меня и с мужчинами спарринги были и, скажу я тебе, в девяносто случаях из ста победа была за мной.

Спуску я тебе точно не дам!

Развернулась, вернулась в зал и нашла в шкафу спортивную одежду.

Скинула халат на пол, поправила бюстгальтер и натянула спортивные шорты и майку.

Смотрю на себя в большое зеркало… размерчик явно маловат… обтянуло фигуру так, как будто я в бордель на шесте танцевать собралась, а не боксировать…

— Готова? — в дверь постучали и открыли её. — Ё…

Если он сейчас скажет, что я толстая, бой мы начнём прямо здесь.

— Что? — подбоченилась и уставилась на него с вызовом.

— Суперски выглядишь! — то-то же. — Не думал, что моя форма может выглядеть так сексуально.

— Ну давай, начнём, только чур не поддаваться.

— Вот ещё! Готовить тогда мне придётся. Что я враг себе что ли?

И то верно…

Как истинный джентльмен, мужчина придержал мне дверь, и пошёл за мной следом.

— Как тебя хоть зовут? — я же до сих пор имени его не знаю.

— А ты что тут не всё разглядела что ли?

— В смысле? — повернулась к нему, а он кивнул на стену мимо которой мы сейчас как раз проходили.

Да ну на! Посмотрела на грамоты и кубки, развешанные на стене, и широко открыла глаза.

— Ты Анатолий Белый?! — вот это я даю… не узнать самого знаменитого боксёра? — Тот самый Белый?

— А что не похож? — да я с ним как-то не встречалась вживую никогда, потому что его мой папаня тренировал, а мне всё, что с отцом связано вообще не интересно.

Тем более, что, когда я всё-таки смотрю бои, морды у них такие побитые, что разглядеть лицо практически невозможно.

— Пошли уже! — расстроилась ли я, что он профи…, да ни капли, победит молодость, потому что Анатолий постарше меня будет, причём намного.

Неудобно старичка бить, но тут уж каждый сам за себя, жизнь такая.

Пролезла между канатами и стала надевать перчатки, сканируя его фигуру и намечая области физического поражения.

Бились по-настоящему, не поддаваясь ни разу, такие уж мы люди — боксёры.

— Ах ты так да? — херачу ему под дых, отскакивает, но я всё же успеваю добавить ещё по корпусу и это было для него ощутимо.

— Всё-таки ты меня сделала! — и правда, мы же до пятого касания.

— Ну так иди на кухню, Толик Белый! — стучу перчаткой о перчатку, с вызовом на него уставившись. — И не забудь, что мне предпочтительней курицу.

— А может всё-таки ты? Готовить же не мужское дело, — ой, а глазки-то состроил, со мной такое не проходит.

— Мужчиной будь, проиграл, будь готов отвечать.

— Ох и нравишься ты мне, Маша! — и снова на плечо и понёс из зала.

— Толик, ну это уже даже не смешно, быстро меня на место поставь! Мне переодеться надо!

— Начистишь лук и пойдёшь!

Твою мать! Кто вообще придумал использовать лук? Это же издевательство какое-то.

Слёзы градом льются из глаз. Хотелось бы послать этого Анатолия, хлопнуть дверью и убежать хотя бы в ту комнату, в которой я проснулась, но этот хитрый лис на слабо меня взял.

— Нет, если для тебя это так трудно, можешь и не чистить.

Трудно? Для меня? Для Марии Елизаровой нет вообще в этом мире ничего трудного!

Поэтому молча глотаю слёзы и чищу третью луковицу, куда столько-то… сказал четыре надо.

Смотрю на него, стоящего возле плиты, мясо в сковороде помешивает так, словно что-то шедевральное готовит.

— Всё! — мамочки наконец-то.

— А теперь надо порезать полукольцами.

— Что? — издевается что ли?

— Да-да, нарезать полукольцами.

— Как это…

— Машенька, — подошёл близко, взял нож и луковицу, отрезал сначала большой круг и надел себе на уши по кольцу лука… видимо, часто на ринге по башке получал, отбили совсем, а потом показал, как это полукольцами. — На ринге ты, конечно, бесподобна… и вне его тоже, но на кухне от тебя вообще никакого толку.

Когда говорил «и вне его тоже», Толик красноречиво уставился на мои полные груди, которые так и норовили вывалиться из его боксёрской майки… говорила же, что мне переодеться нужно.

— Всё поняла, давай я сама, — забрала у него дощечку с луком.

— Неужели тебе не хочется научиться вкусно готовить?

— Зачем? — разговор о моих способностях в поварском деле уже начал меня изрядно утомлять.

— Ну хотя бы затем, чтобы баловать своего любимого мужчину, например, слышала же, что нас так можно завоевать без усилий.

Ага щазз…

— Балует парень пусть меня сам…, а для себя и правда можно было бы, некогда просто.

— Вот смотри, как я делаю и учись, завтра на обед приготовишь мне такое же.

Снова вернулся к сковороде, ловко ею встряхнул, переворачивая мясо и улыбнулся мне такой улыбкой, что даже забыла, что ненавижу своего тюремщика.

Да ещё и от мяса шёл такой аромат!

— Мясо обжарили, теперь добавляем лук, много лука… копчёную паприку, — сыпанул к мясу ложку красной молотой муки. — Теперь посолить… мой руки, кормить тебя буду… Машенька!

А чё это всё вот так просто? Да тут и ребёнок такое приготовить сможет, причём с закрытыми глазами…, да я запросто завтра такое же сделаю!

— Толь, так вкусно! — вот правда, обалденный вкус… нежное мясо, в меру поджаренный лучок… просто шедеврально, лучше, чем в кафе или ресторане.

— Да ладно, брось, — Толя засмущался? — Завтра на обед с тебя такое же, а на ужин я научу тебя готовить плов.

Всё это конечно же неплохо…

— Мне сообщить своим надо, где я, потеряли, наверное…

— Я уже сказал твоей сестре, что ты у меня… никто тебя не ищет.

— Ты знаешь Дашку?

— Ну… да…

— Откуда? — сестра мне никогда о таком своём знакомом не рассказывала.

— Долгая история… как-нибудь потом расскажу… мне отъехать надо, а ты приберись здесь, полы вымой… и на обед завтра не забудь такое же блюдо приготовить!

Встал… и ушёл!

В смысле прибраться и полы помыть? У нас что рабовладельческий строй? И я вообще-то выиграла бой…

Во дворе взревел двигатель авто, смотрю в окно и вижу, как его машина с территории выезжает.

Пришибленный какой-то… нормально же разговаривали, сел и уехал.

Полы мыть я не собираюсь, конечно, но со стола всё же убрала и две тарелки вымыла, ну не совсем же я в женском деле безнадёжна… кое-что умею, кружку за собой из-под кофе помыть, фантики от конфет выбросить…

Пошла в спальню, сняла с себя наконец-то эту провокационную майку, которая не скрывала, а ещё больше подчёркивала мой выдающийся бюст, приняла душ и облачилась в своё жёлтое платье.

Да пошло оно всё лесом! У меня режим и в девять тридцать отбой.

Поэтому закрыла дверь на ключ, развалилась на кровати и уснула мертвецким сном.

Утром рано, опять же по режиму, встала в шесть тридцать, натянула на себя спортивную двойку Толика и рванула в спортзал на разминку.

Машины его во дворе не было, из чего я сделала вывод, что парень дома не ночевал.

Странно, конечно, но дело это не моё.

Бью грушу уже часа полтора, по привычке тренируя и удар, и поворот корпуса. Буду я тут ещё о мужиках думать, у меня должен быть только спорт на уме, иначе ничего стоящего добиться не смогу.

Удар, удар, отскок, поворот, удар…

Перед глазами вместо груши лицо папаши… удар, удар, отскок, поворот, удар.

Это из-за тебя я в спорт пошла, чтобы добиться большего чем ты, папенька, чтобы доказать тебе, что не надо было семью бросать, что мы нуждались в тебе.

Да пошёл он!

Остановилась, выдохнула пару раз и поплелась в душ.

Маша молодец, Маша умница!

Так… время одиннадцать, пора приниматься за приготовление обеда.

Нарезала мясо такими же небольшими брусочками, как вчера были у Толика…

Закинула в сковороду, на которой он вчера жарил, хорошо, что масло не забыла налить, а то прилипать начало, и стала чистить и резать лук.

А неплохо у меня получается, мясо на огне шкворчит, лук тоже томится, принимая красивый цвет, посолила, попробовала… м-м-м вкусно.

Слышу машина во двор заехала, как раз вовремя, ещё минут пять и кушать будем.

В груди как-то потеплело от того, что я своими руками смогла приготовить такую вкуснятину.

А, ещё же красную муку надо насыпать… а вот же она, да что ложечку, насыплю-ка я две, должно же блюдо отличаться, может я изюминку свою в него внести хочу!

Цвет просто обалденный!

Накрыла крышкой, сделала огонь потише и стала накрывать на стол.

Достала красивые тарелочки, ножи, вилки, стаканы…, а ведь и правда приятно готовить вот так для кого-то и как я раньше этого не понимала.

Так, Маша, поторопись, у тебя сегодня первый экзамен по кулинарии!

Доцент и экзаменатор — Анатолий Белый и мне прям жизненно необходимо, чтобы ему понравилось то, что я сейчас приготовила…, ну вот хочется мне этого и всё тут!

— М-м-м, Маш, какой запах обалденный…, - на кухню заглянул Толя и протянул мне снова букетик маленьких ландышей… как и тогда, когда я его за это вырубила. — Я такой голодный, корми меня прекрасная дева!

Блииин! Ну это так приятно. Поправила фартук, повязанный поверх жёлтого платья, и начала выкладывать мясо на большое блюдо, сама практически давясь слюной, так аппетитно это всё выглядело.

— Приятного аппетита, — ну не враг он мне, ну вот нисколько, не обижает же он меня…, да, заточил в своём доме, но учит же готовить, это и мне нужно же.

— Мне кажется, что ты обманула меня, что готовить не умеешь, — наложил себе полную тарелку с горой, воткнул в неё вилку, нанизав на неё добрую порцию и приготовился есть. — Так аппетитно даже я…

Сунул мясо в рот… прикрыл глаза от удовольствия и начал жевать.

— Ёпт…

— Что такое? Соли мало?

Но Толя не отвечал, рванул к крану и начал с жадностью воду пить.

А может, наоборот, соли мало… положила мясо в рот… и почти сразу же его выплюнула… оно было настолько горькое, что казалось, что во рту бензин горит.

— А-а-а! — толчёмся вдвоём возле крана, пожар во рту тушим…

— Хух…, - у Толика слёзы из глаз. — А ты паприку из какой банки взяла?

— Какую паприку, красную муку что ли? — еле отдышалась, язык горел так, что того и гляди угли изо рта посыпятся. — Вот из этой.

— Я так и знал! — хохочет парень, держась за живот. — Это перец-чили… ой, Машка, сначала надо со специями тебя познакомить, пока ты меня не угробила.

Ему смешно, а у меня рыдания пробиваются… так обидноооо!

Дорогие мои, спасибо за ваше терпение, экстренно угодила на операцию, сегодня приступила к работе и постараюсь быстро наверстать упущенное.

Я вчера из дома уехал, чтобы себя в соблазн не вводить. Михалыч по головке меня не погладит, если с его старшей дочери хоть волосок не упадёт.

Просто она такая красивая, эта Машенька Елизарова… хотя странно почему Елизарова, ведь у тренера моего фамилия другая… насколько я знаю, даже при разводе у детей фамилия отца остаётся, если только его родительских прав не лишили.

К тому же мне её такой нехорошей какой описали, мол отца не признаёт. А я для Михалыча готов и небо и землю перевернуть, это не тренер, это человечище! Он же меня заметил ещё мальцом и в бокс привёл, а так бы неизвестно по какой дорожке я пошёл бы.

Да нормальная она девка! Красивая, сильная, смелая. Правда надо бы ей другую спортивную форму привезти, потому что в моей маечке слишком сиси её большие норовят наружу вырваться, а я ведь тоже не железный и женскую красоту понимаю, не маленький уже.

Поэтому вчера свалил из дома, боясь не сдержаться и просто утащить Машулю к себе в койку, ну невозможно оторвать глаз от её выдающейся фигуры, от большой груди и не менее красивой смачной задницы… и где только таких делают.

Ночь на квартире у себя провёл, специально купил, чтобы за город не ехать, когда работы в городе много.

Утром в ресторан свой заехал. Я хоть уже сам у плиты не стою, шеф повара нанял, но стараюсь всё всегда сам контролировать по возможности.

Но к обеду, как и обещал, рванул домой. Маша приготовить мясо должна, я же её вчера научил.

На кухне такой аромат от сковороды идёт, девушка улыбающаяся туда-сюда порхает, на столе приборы стоят…, а кто-то говорил, что готовить не умеет.

Вон как всё красиво!

Наложил полную тарелку, чтобы повариху не обидеть, сунул мясо в рот и… мне показалось, что красная кнопка с надписью «пожар» загорелась прямо у меня на лбу.

Ёшь твою вошь! Я, конечно, джентльмен и мог бы сделать вид, что это действительно вкусно, но горечь была такая жгучая, что я вскочил и сразу рванул к крану.

Только бы язык совсем не сгорел… мама дорогая…

Через секунду от крана меня уже отталкивала Машка.

— А ты в какой банке паприку брала? — когда девушка показала из какой, я заржал… чили, ну я так и думал. — Маш, ты чего, плачешь что ли?

Да ну, это же передо мной сама Мария Елизарова, она уж точно реветь из-за какого-то перца не будет.

— Я так старалась… а он… а ты… а-а-а.

Прижал её, плачущую, к себе и крепко обнял.

— Маш, ну со всеми бывает, ну не плачь…, ну хочешь я его выкину вообще этот перец?

— Вообще? — блять, до чего же глаза у неё красивые… смотрит на меня снизу вверх, а я на губы её пухлые глаза опускаю… Михалыч, прости, но это выше моих сил, такую красивую девушку не поцеловать.

— М-гу, — впился в розовые губки, и такая волна нежности в душе у меня поднялась, да ты ж моя мягкая сдобушка, да ты ж моя пышечка, моя булочка, мой пончик!

— Толь, — отстранилась немного и в глаза мне смотрит недоверчиво. — У тебя часом от перца мозги не сгорели, я же и по яйцам могу зарядить.

— А что тебе не понравилось? — эта и по яйцам может, с неё станется.

— Понравилось… только…

— Молчи, дальше я сам…, - вижу же по глазам, что тает девчонка в моих руках, да и успокоить её надо, мужик я или нет в конце концов.

Снова склонился к её губам и с такой страстью начал целовать, что сам даже испугался своего порыва.

Она была такой мягкой, такой родной и…

— Э, тпру! — ну не по яйцам, но тычок в бок я получил ощутимый от своей мягкой пышечки. — Не так быстро, ковбой, я девушка не из этих! Ишь какой выискался тут, без пряника заигрывать.

Заигрывать? Да я собрался её в спальню уже нести, хорошо, что не понёс, получил бы по самое не хочу… эта Маша пока не наша…, но так мне захотелось, чтобы это было не так, чтобы любила она меня, домой с работы ждала и детей моих растила… старею что ли?

— А, понял, с пряником надо к тебе подходить.

— Да ну тебя! — оглянулась на стол и плечи понуро опустила. — Без обеда остались вон теперь.

— Ну вот ещё! Поехали.

Помог снять ей фартук, схватил за руку и потащил к машине. У меня ресторан, а моя пышечка голодная будет? Да ни за что!

— Толь, да куда мы, я в таком виде.

— Ты выглядишь на все сто! — бью по газам, проезжая мимо опешившего Гришки, который выбежал из домика охраны. — Всегда помни об этом, а едем мы просто покушать.

Сидит надулась, думает о чём-то.

— Ну кто ж знал, что будет так горько… ты бы хоть банки подписал.

— Подпишу и научу тебя различать, да не переживай ты так, мне даже понравилось… тушить пожар на языке, — как вспомню, так ржать охота, ну Маша, ну повариха!

— У меня до сих пор горит, и кто такой перец любит…

Отец твой любит, например, если бы он сейчас с нами был, ещё поперчил бы. Михалыч острое просто обожает и горчицу ест ложками без хлеба, вот такой у меня тренер!

Но Маше я этого говорить не стал, я в курсе, что с отцом она совсем не ладит, ненавидит его… детская травма, хотя уже кобыла здоровая, могла бы и понять, что это жизнь и в ней так бывает.

Вот постараюсь помирить их с отцом, Михалыч тогда и согласится на тренерскую меня в команду взять…, перерос ты нас говорит, а я жизни не мыслю без бокса… вот так вот.

Да я в принципе и не из-за этого, просто тренера жалко, страдает он от такого поведения дочери, от её ненависти и холодности.

Одним ударом двух зайцев застрелю.

— А чем сестра твоя занимается? — пытаюсь отвлечь красотулю от перца, будь он неладен, я даже языком пошевелил, проверяя на месте он или нет. — Вы так сильно похожи с ней.

— О, моя Даша повар высшего разряда, вот она у меня готовит, пальчики оближешь! — я чуть руль не бросил.

— А разве так бывает, что одна готовит, а вторая нет?

— Бывает, — наконец-то смеётся Мария. — У нас бывает.

Если б меня кто-то вот так перцем отравить хотел, влепила бы и больше на этого человека никогда не смотрела, а Толя… Анатолий, меня привёз в шикарный ресторан… в ресторан Карл!

Ну, конечно, после того, как огонь во рту потушил и немного успокоился.

Мужчина в ресторан пригласил меня впервые. До этого как-то никто не решался, может бояться они меня не знаю… я же как мужичка везде со своими перчатками на плече хожу, всегда в штанах, моська строгая… вот и не приглашал никто из-за этого.

А Толик даже спрашивать не стал, схватил за руку, запихнул в машину и привёз в это чудесное место.

Как королеву усадил за столик в самом центре шикарного зала.

Мне впервые за свой внешний вид так неудобно стало… это жёлтое платье, что на мне, оно у меня и в пир, и в мир, так сказать, на все случаи жизни…

А причёска? А ногти? Сквозь землю провалиться готова я сейчас.

— Добрый вечер, шеф, что заказывать будете? — шеф?

Толик таким знатоком ресторанной кухни оказался. И тебе мясо на углях, и шашлык из курицы по-турецки, и шашлык из сёмги, и, и, и, и, и.

— Анатолий, я, конечно, дико извиняюсь, — уже вмешалась я, потому что скоро то, что он заказал, на стол не поместится. — Не многовато ли? Тем более, что у меня белковая диета.

— Машенька, да тут же один голимый белок! — глаза выпучил, моргает ими в недоумении.

— Ну не шашлыки же есть, отварное нужно.

— Я тебя умоляю, один раз можно и отойти от диеты и просто доставить удовольствие своему желудку.

Ну вообще-то можно и отойти, тем более что ближайшие соревнования через два месяца, и я честно заслужила отдых.

Ничего не сказала, просто махнула головой, а искуситель Толя перевернул страницу меню принялся заказывать закуски и салаты… не лопнуть бы.

— Почему он тебя шефом назвал? — откинулась на спинку стула и окинула его взглядом.

— Потому что этот ресторанчик мой, — ничего себе… с каких таких шишей, позвольте узнать. — Заработал на боях в своё время и вот решил вложиться во что-то стоящее, тем более что готовить сам просто обожаю.

Если бы моя мама его сейчас слушала, не отстала бы от меня, и готовит, и тушу такую поднять может, ну чем не жених? Я прямо чувствую, что она именно так и сказала бы.

— Ничего себе…

— А ты во что свои честно заработанные вкладываешь?

— Ну, я пока ещё так далеко не залетала… приглашают, но тренер не разрешает.

— Я видел тебя на ринге, и просто уверен, что ты там хоть кого порвёшь! — понимаю, что льстит, но так приятно.

Отвечать не пришлось, принесли наши заказы, и мы оба просто накинулись на еду.

От удовольствия мне хотелось закрыть глаза, отварную курицу есть, конечно, можно, но, когда она приготовлена на углях, да с белым соусом, да с тураком, да с паниром… м-м-м, я чуть свой сожжённый язык не проглотила.

А запечённая сёмга…, а грибы в маринаде… уводите меня отсюда, иначе я за себя не отвечаю!

— Давай, Маш, за наше знакомство!

— Ой, только не шампанское, лучше коньяк, — я не из тех жеманных девочек, которые боятся слово вымолвить, я сразу в лоб говорю, что люблю, а что нет.

Понимаю, что шокировала парня коньяком, но девочка я уже не маленькая, поэтому стесняться мне в принципе нечего, мы с сестрой под разговор и бутылку вдвоём приговорить можем.

Анатолий подозвал официанта и заказал ему самый дорогой коньяк…, можно было бы и не надо такой дорогой, но раз шеф угостить хочет, нехай угощает, мне-то что.

— Ну давай, за знакомство! — и рюмку свою тянет.

— А ты разве не за рулём?

— Уже нет, на такси уедем, не переживай.

Рюмочка, вторая, третья… за хорошело так, а когда Толя ещё и танцевать меня пригласил, вообще сердце моё девичье покорил.

Правда я пять раз ему на ноги наступила, но под парами коньяка он, кажется, этого и не заметил вовсе.

Прижимает меня к себе, а я вся таю, как дубайское мороженное… руки крепкие, фигура отпадная, и судя по тому, что мне в живот упирается, у него и там всё в полном ажуре.

А может не зря я ему по физиономии тогда съездила? Может его специально ко мне провидение послало, чтобы избавиться от этой девственности треклятой?

Я же вижу, как глаза его загораются, когда он мне в вырез платья заглядывает. Ну хочет мужик, почему бы не воспользоваться, тем более что он мне тоже очень-очень нравится… а это мысль!

Решила для себя всё и улыбнулась Толику, да ещё и намеренно язычком по нижней губке провела… кол у моего живота дёрнулся, как и кадык на шее парня.

Так тому и быть!

Посидели ещё минут двадцать и вызвали такси.

Толя не из стеснительных оказался и как только мы сели в машину, резко придвинулся и впился в мои губы.

Девочки… а что ж мне никто никогда не рассказывал, что это так чертовски приятно?

Толик отстранился и в защищающем жесте прикрыл голову рукой, ожидая от меня оплеухи, но коньяк, помноженный на обалденное мужское тело, своё дело делал, поэтому я сама схватила его за рубашку, рванула на себя и теперь уже сама стала его жгуче целовать.

Повезло сегодня тебе Анатолий Белый! Я тебя выбрала для очень важного дела, не подведи.

Могла бы этого и не говорить. Как только вышли из такси у его дома и вошли во двор, этот качок снова закинул меня на плечо и рванул к лестнице.

Зачем такие излишества, я ведь, и сама пошла бы без вот этого всего… ну ладно, чем бы дитя не тешилось, лишь бы не плакало.

Лежу распластанная посреди огромной кровати, Толя на меня голоднющим взглядом смотрит и сдирает с себя рубашку, брюки, трусы… да-да, стоит передо мной, самой старой на свете девственницей, и дубиной своей как жезлом возле моего лица маячит.

— Маш… я остановиться потом не смогу, ты лучше сейчас скажи если нет.

Да что я сейчас сказать могу, я глаз оторвать от его инструмента не могу, такой он крепкий, такой красивый, подрагивает от нетерпения… только вот непонятно как он в меня поместится…

— Толя, много слов! — села, сдёрнула заколку, освобождая из тугой шишки свои длинные волосы, которые освободившись из плена, укрыли спину до самой талии. — Приступай уже!

Ну а что я ему сказать должна была? Ах, ах не соблаговолите ли мне девственность проткнуть?

Целуется он хорошо? Да не то слово!

Коньяк выветрился сразу, как только Анатолий платье с меня снял и в моих полных грудях лицо своё утопил.

Ах шельмец! Руки мощные, а такие нежные, что я замирала каждый раз, как он ими по телу моему пышному проходился.

— Моё! Всё моё, — шептал он между поцелуями, осыпая ими каждый сантиметр, причмокивая, зализывая, потом дуя на мокрое место, чем вводил меня в такой экстаз, что я даже забывать начинала, что скоро мне будет больно.

Откуда знаю? Так Дашка в подробностях рассказывала, сестра у меня не такая недотрога, как я, Лёшка у неё уже третий… дай бог не последний, потому что я его на дух не переношу.

Хорошо-то, как… блаженство накатывало волна за волной.

Маша, хватит лежать, как бревно! Как тебя тренер учил, всегда надо ситуацию в свои руки брать!

Да легко. Слегка оттолкнула его, перевернулась и уселась всей тушей ему на бёдра, сразу почувствовав твёрдый поршень под ягодицами.

— Любишь верховодить? — смеётся Толик, проходясь по-хозяйски по моим бокам и обхватывая спелые груди. — Да ты ж моя пышуля, ну давай, порадуй дядю… Машка, ты просто оху… льная!

А то!

Наклонилась над ним, волосы рассыпались вокруг, и впилась в губы, повторяя всё то, что он вытворял со мной всё это время.

— А… а…, - а мужикам, оказывается, тоже нравится, когда их ласкают…, запомню на будущее… — Милая, остановись, иначе я кончу, даже не начав!

Подмял меня под себя, убрал с лица волосы и начал ногами раздвигать мои бёдра.

Только терпи, Машка… только тер…

— А! — ну что ты как маленькая, не могла секунду потерпеть, вон у мужика шок случился, ни вперёд, ни назад, ступор полный.

— Маш… ты… да ну не может этого быть! — может дорогой быть и не такое… — Тебе ж восемнадцать есть?

— Анатолий, это комплимент или оскорбление сейчас было? — а сама смех сдерживаю, потому что на его лице такое сейчас написано. — Если тебя смущает моя девственность, можешь прекратить и слезть с меня уже наконец.

— Значит, не показалось, — выдохнул мужчина и вдруг со смехом снова припал к моим губам. — Просто предупредить надо было…, я бы тогда нежным был.

Ещё нежнее? Да я и так уже лужицей на кровати растеклась.

— Не больно? — а всё-таки приятно, что волнуется за меня и переживает.

— Уже нет…

— Ну тогда, Машенька, держись крепче!..

Это было цунами, это было настолько прекрасно, что слов у меня не было ни до, ни после.

Лежим, прижавшись друг к другу, пытаемся дыхание восстановить…

— Ну ты даёшь… Машенька, я себя почувствовал ни на что не годным, — заглядывает в глаза и ржёт. — Ты как девственность сохранила с такими познаниями?

— Ну хватит издеваться, а то я тебе ещё и не такое покажу! — пихаю его в бок, но тоже смеюсь. — Я же не на необитаемом острове жила, информации вокруг полно… отпусти меня, я в душ.

— Ну вот ещё! — прошёлся рукой по моему телу, вызывая снова бег мурашек. — Мы же только начали.

— Ещё не всё? — да у меня уже, кажется, что сил нет даже руку поднять, так разомлела от удовольствия, а ему хоть бы хны, опять целует, опять ласкает… а я, я просто насмотреться на него не могу, такие бицепсы, такие трицепсы… на животе кубики, тащусь просто от его вида, а уж как приятны мне его ласки!

Я даже никогда не думала, что можно от этого получать такие эмоции.

Через час просто вырубилась без сил. Сексом заниматься это тебе не грушу молотить, сил забирает больше.

После этой ночи всё поменялось у нас. Толя отдал мне мои вещи и даже телефон, поэтому я сразу написала и сестре, и маме, чтобы не переживали.

Теперь я была не в заточении, а в гостях и скажу я вам была просто по-женски счастлива.

И чего я раньше мужчин сторонилась? Ведь их внимание так приятно, так спокойно и надёжно мне никогда ещё в жизни не было.

Толя и цветы с утречка подарит, и кофе в постель, а уж какими блюдами он меня каждый день угощает, я даже и названия такие не слышала.

Окружил заботой, вниманием. Вечерами прогулки… даже один раз на танцы возил… и-и-и… я такая счастливая!

Чтобы форму не потерять, занимаемся в его зале, лупим груши до посинения, а потом бои между собой устраиваем. Но бить друг друга по серьёзному не получается, ну как я своего любимого могу травмировать? Я же надышаться на Тольку не могу, а он на меня.

В общем, идиллия такая, что я уже подумываю и карьеру бросить, да детей Анатолию нарожать.

А что? Любим друг друга, не бедствуем, оба на ногах крепко стоим, почему бы о создании семьи не подумать, тем более что он предложение мне по два раза на дню делает.

— Машунь, я на пару часиков отъеду, в ресторане моё присутствие требуется, а ты отдыхай, милая, сегодня на вечер у меня на тебя большие планы, — крепко обнял, расцеловал и уехал.

Ой, Машка! Какого мужчинку себе отхватила!

Закружилась по комнате, смеюсь от счастья. Хочется всех обнять и всем только хорошее пожелать.

И так в эту минуту захотелось мне стать чуточку женственнее, что рванула я к телефону и начала шерстить онлайн магазины на предмет красивого платья и туфелек на высоком каблучке, я хоть и высокая сама, но Толя намного выше, так что каблуки в самый раз будут.

Выбрала красивый сарафан, чёрный с принтом красным по подолу в виде языков пламени, очень красиво смотрится на модели и размер мой есть. Туфли тоже там же взяла, договорилась о срочной доставке, скинула локацию и пошла принять душ и соорудить что-нибудь приличное на голове.

У Толи на меня большие планы! Снова этот смешок счастья пробивается наружу, а в животе такие карусели, что от эмоций хочется и плакать, и смеяться одновременно.

Влюбилась Машка Елизарова! До того влюбилась, что сама себя не узнаю.

Куда делась вечно хмурая деваха, которая только и думала об ударах, выпадах, нокаутах. Сейчас всё это отошло на второй план и, если честно, возвращать пока не хотелось.

Хотелось быть девочкой, любимой женщиной, красивой и желанной.

Когда я Машеньку утащил с ринга, я хотел её просто проучить и в то же время тренеру приятное сделать, немного обработав его дочь и втемяшив в её голову, что отец у неё золото, и что негоже так отца не ценить.

Но прожив с нею эту неделю… не рядом, как чужие люди, а как влюблённая пара, я просто голову от неё потерял.

У меня много женщин было, один раз я даже чуть не женился, да только вовремя понял, что ей не я нужен был, а мои титулы и деньги.

Машенька совсем другая… она большая, тёплая, настоящая.

Булочка моя, сдобушка моя, жопушка моя! Да я от одного её вида спустить в штаны готов. Такая фигура, такие рельефы…, затянула меня в свои сети, заманила в свои глубины, нет больше Толи, весь в неё ушёл без остатка.

Жениться намерен, причём срочно! Я такую прекрасную девушку от себя ни на метр не отпущу, жить без неё не могу, да и не хочу.

Открытая, честная, добрая… берегла себя для меня, ну разве это не счастье для мужчины?

А какая красивая, какая аппетитная! И умная к тому же. И поговорить есть о чём: она и в политике, и в финансах, и в компе, везде всё знает и понимает.

Сломала она на мне обет безбрачия, вот мать обрадуется, давно уже пилит женись да женись, а я всё, как в той песне.

«Не женюсь я не женюсь, ой мама, не женюсь

Девушки вокруг меня, да зачем же мне жена?

Молодой гулять хочу, а жениться не хочу

Постарею с ног свалюсь, а жениться не женюсь!»

А сейчас на всё готов, лишь бы кольцо обручальное моей Машеньке на палец надеть.

Вот сейчас и рванул в ювелирный, надо, чтоб коробочка с кольцом всегда в кармане была, уговорю и сразу же на палец надену.

Женщины они такие, могут и передумать. А я уже без Машки своей ни дня не мыслю, мы же даже тренируемся вместе. Правда мне её так бить жалко, понимаю, что это спорт, но готов руку себе оторвать, когда её в перчатке касаюсь.

А ещё вчера себя на мысли поймал, что хочу от неё детей, много детей, не меньше трёх. Как представлю себе девчушку с косичками с глазками своей мамочки, так такая нежность сердце топит… если б можно было, как в том фильме, монтаж сделать, чтобы прижать к себе детей и их любимую мамочку.

— Мужчина, может вам помочь? — девушка подошла ко мне и начала показывать кольца. — У вас какое-то событие?

— Девушку красивую замуж зову, и мне нужно самое красивое кольцо!

— Ну тогда вы по адресу пришли, вот здесь посмотрите и вот здесь, — выставила передо мной две каретки с кольцами. — Может вот это? Или это?

Нет, не то… моей Машеньке нужно что-то необычное и оригинальное.

— Мне бриллиант нужен!

— Ну так бы и сказали… тогда вот это посмотрите.

Вот оно! Сразу мне в глаза бросилось!

— А вот такое есть размер побольше?

— Девятнадцатый? — почесал тыковку… я же размер её не знаю…

— Дайте я на свой мизинец померю, — я вчера как раз её пальчик к своему прикладывал… как раз мне, значит и Маше подойдёт. — А если большое будет или маленькое…

— Привезёте мы уменьшим или раскатаем на больший размер, если у нас подходящего не будет.

— Заверните! В красивую коробочку… вот эту.

— Прекрасный выбор, к тому же к этому кольцу от нашей фирмы небольшой подарок, — фирменный пакетик и маленький флакон духов.

Вышел из ювелирного магазина такой счастливый, теперь дело за малым, чтобы Маша не отказала.

Моя карамелька… ждёт меня, наверное, скучает.

Сел в свой джип и рванул в ресторан. Сегодня никакой готовки, всё привезу с собой, моя королева вообще у плиты стоять не должна, тем более что она это не очень-то и умеет.

Вспомнилось сразу её первое блюдо, от которого я ещё два дня огнём в туалет ходил, смешно, хотя тогда вообще не до смеха было.

— Марат, мне с собой корзину с едой приготовить нужно, — сразу прошёл к шеф повару на кухню. — Всё самое лучшее! И шампанское не забудь, я девушке предложение делать буду.

— Хорошая новость, шеф, — расплылся он в улыбке. — Через сорок минут всё готово будет, по высшему разряду.

— Я у себя буду, свиснешь, — а я пока по циферкам пробегусь, итак, уже неделю на работу не заявлялся. В нашем деле контроль нужен ежедневный, чтобы команда не расслаблялась. — Инна, ты отчёт мне на стол рабочий скидывала уже?

— Обязательно шеф, каждый день полный отчёт и по закупкам, и по доходам, — хороший персонал я себе подобрал, с полуслова меня понимают, не переспрашивают, не тупят. — Слышала радостную новость, очень за вас рады!

Ну ребята, ничего не скроешь, не утаишь, через пять минут все всё знают.

— Спасибо, дорогая.

— Шеф, надеюсь свадьба у нас будет?

— Ещё девушка ответ не дала, может откажет, — а если и правда? Да нет, не может такого быть.

— Да разве такому мужчине можно отказать? — и то правда, да за мной девки табунами ходят, и Машенька согласится, я же чувствую, как она ко мне относится… любит.

— Ну, если согласится, то только у нас!

— Всё сделаем в лучшем виде, Анатолий Александрович! Любой каприз вашей невесты учтём.

— Хорошо…, ну беги, клиенты пришли.

Уселся в мягкое кресло в своём кабинете, закинул ноги на стол и уставился в широкое окно… мечты, как дикие кони, понеслись в голове, обгоняя одна другую.

Сына первого Серёгой назову в честь тренера своего любимого… Сергей Анатольевич… ну звучит же.

Представил свою пышечку в положении, с большим круглым животиком, волосы по плечам до талии, мне улыбается с любовью… а-а-а… скорей бы! А то от любви таю я, как мороженное в тёплый день.

Заржал громко, наконец-то принял нормальное положение и открыл рабочую папку на компьютере… неизвестно через сколько дней я теперь опять здесь появлюсь… оторваться не могу от своей толстушечки, ну такая вкусная, такая сладкая!

Начал быстро сверять цифры, учитывая и все расходы и кассу за эти дни… ресторан дело очень прибыльное, здесь отходов никогда не бывает, особенно если на кухне профи работает…

Ну говорил же всё отлично, как часы ресторан работает… можно спокойно ехать к зазнобушке своей, что меня дома ждёт и брать её на абордаж!

Заказы мои привезли быстро, я даже пританцовывала от нетерпения, когда от ворот к дому шла, так не терпелось мне это срочно примерить.

Лишь бы по размеру подошло, девушка я не маленькая, вот и переживаю.

Влетела в спальню на всех парах, закрылась на ключ и принялась за распаковку.

Мать честная… какой сарафан красивый, прямо как на рисунке, не обманули, да и размер мне подошёл идеально.

Надела и туфли, кручусь перед зеркалом, счастливая и довольная. Как же долго я в себе девочку прятала за боксёрскими перчатками. Какая же я хорошенькая да пригоженькая… сама от себя глаз оторвать не могу.

Барби отдыхает!

Волосы распустила по плечам, можно было бы ещё накрутить на крупную плойку, но я же не дома…, да, если честно, то таких приспособлений у меня и дома-то нет, ну не нужны они мне были всё это время, но теперь куплю всё: от бигудей до фена!

— Машенька, ты где, родная? — слышу голос Толяшки под дверью, сердце сразу забилось, как пойманная в клетку птичка.

— Толь, ещё пять минут.

— Хорошо, жду тебя внизу, — шаги его удаляются, а я к щекам ладошки приложила, чтобы жар убрать.

Как моё тело на его голос реагирует… это же уму непостижимо, мужичка-Маша, боксёр в тяжёлом весе, которая даже себе в зеркале никогда не улыбалась, сейчас цвету и пахну только от одного присутствия моего Тольки.

Ой, девки, вот и меня любовь настигла, забыла даже чему тренер учил, хочется только рядом с этим мужчиной быть, любить его, прижиматься покрепче и купаться в его нежности и ласке.

Ещё двадцать раз пробежалась расчёской по длине своих волос, чтобы заиграли, заблестели…, крутанулась вокруг своей оси наблюдая, как красиво летит юбка вокруг ног, послала своему отражению счастливую улыбку и отперла дверь.

Снизу лилась красивая музыка, настолько нежная, что в душе поднималась волна переполняющих душу эмоций.

А Анатолий то у меня романтик, как я посмотрю.

На кухне его не было, но по лепесткам, рассыпанным от лестницы и уходящим в сторону большого застеклённого балкона-лоджии, я поняла, где его искать и застучала тонкими каблучками в ту сторону.

Блииин, как красивоооо! Посередине стоял круглый столик, горели свечи, а Толя завершал сервировку, передвигая блюда с место на место.

— Гм! — кашлянула далеко не по-женски, привычку её ж не переделать.

— Ой, Маш, какая ты…

— Какая? — заигрываю напропалую, глазки строю, как школьница.

— Красивая, шикарная, обалденная!

Ну всё, Маша уже в лужицу практически превратилась.

— Ну скажешь тоже…

Два шага и я в его объятиях, прижал к себе и под музыку, слегка покачиваясь, ведёт к столу, целует в губы… я опять сплю, да?

— Люблю тебя, Машуль, очень сильно люблю!

— Я, кажется… тоже.

Ой, какая же улыбка осветила лицо моего мужчины! Озорная, почти мальчишеская. Красивые детки у нас будут, если до свадьбы дело дойдёт.

— Присядь, — усадил на стул с мягкой высокой спинкой и вдруг встал передо мной на одно колено и начал искать что-то в кармане штанов. — Да где… а вот… Машенька, любимая моя девочка, будь моей женой!

Блять… я не могу, как в кино прям.

— Ну я не знаю, — надо же поломаться немного, а то будет потом говорить без оглядки побежала. — Я же готовить не умею… убираться тоже…

— И не надо! Я же не кухарку себе ищу… Маш… ну Маш… пошли замуж, а?

— Ну если ты так настаиваешь, так уж и быть…

— Доиграешься, без ужина останешься, сейчас в спальне запру вместе с собой на сутки!

Смеёмся, прижимаясь лбами друг к другу.

— Ещё и пугает… ну как тут не согласиться? — беру в ладони его лицо, глаза в глаза, а они у Толика сегодня на мокром месте… волнуется парняга. — Да! Да! Да!

А когда он коробочку открыл, я чуть не заревела, кольцо от любимого мужчины, это намного круче даже любого пояса по боксу, вообще несопоставимо.

Кольцо из коробочки вытащил, зажал между двух своих огромных пальцев и на руку мне надевает… красиво!

От счастья у меня речь пропала, просто слёзы счастья текут, прижалась к нему и затихла, боясь наше счастье спугнуть…

— Спасибо, родная, ты никогда не пожалеешь, что согласилась, никогда… ну хватит плакать, давай лучше праздновать!

Для этого случая, конечно, только шампанское!

Такое застолье у нас сегодня праздничное получилось, ели, много шутили, планировали свадьбу, планировали жизнь нашу семейную, а потом танцевали, дурачились и наконец попали в спальню.

А уж там! Там была снова страсть, любовь, нежность и ласки… много, со вкусом, с выдумкой… не зря мы друг друга нашли, не уступаем в этом один другому, отсюда и столько эмоций, столько удовольствия и неги.

Уснули почти под утро, потому что от счастья уснуть не могли совсем…

— Любимая… Машуль…

— М-м-м…, - видел бы меня сейчас Петрович, глазам бы своим не поверил… девять утра, а Елизарова ещё в постели, а не в зале грушу мутузит.

— Я пойду завтрак готовить, через двадцать минут приходи… блинчики тебе испеку.

— Хорошо, — блинчики у Анатолия знатные, такие только мама моя готовить умеет.

Он вышел, а я начала потягиваться то в одну, то в другую сторону, пытаясь привести тело из желеобразного состояния хоть в маломальский тонус.

Так недолго и залениться тебе, Машка.

Встала с кровати, умыла лицо в ванной, натянула на себя длинную футболку Толика и пошла в зал немного размяться перед ужином.

Толик напевал что-то и из кухни шли запахи блинчиков, не стала его отвлекать, нырнула в другой коридор, ведущий в спортзал, прохожу мимо гостиной и внимание моё привлекает большой телефон кнопочный, ну такой стационарный, не сотовый… красная кнопка сбоку горит, ну прямо просит, чтобы на неё нажали…, ну нажимаю… голосовое сообщение… сто лет уже такими никто не пользуется.

— Толян, привет, это Егор… что ты там эту Елизарову дочку обработал? У тренера через два дня день рождения, мы же с тобой хотели ему в подарок. Ну ты понял.

Заржал так противненько и отключился…, и кнопка гореть красным причём перестала.

Толик специально меня сюда привёз «обработать», чтобы послушную и добрую к моему папаше привезти?

Подарок ему на день рождения сделать?

Так тренера своего уважает, или для чего-то другого так задобрить его хочет?

Ах ты ж великовозрастный засранец!

Ну я тебе сейчас покажу, как «обрабатывать» надо!

— Машуль! Идём! Или я к тебе иду! — козлина… любимый козлина.

Я же чувствую, что он в меня влюбился, как и я в него, просто по уши, но проучить п. здюка, чтобы на будущее не смел такое делать, тем более что я рассказывала ему, как отец нас обманул, как бросил, как больно было и страшно.

— Толь, я в зале, надевай перчатки, я тебя на ринге жду! — кричу громко, чтобы он услышал.

— На ринге? — улыбающееся лицо просунулось в приоткрытую дверь. — А с чего это ты вдруг решила? Не собирались же сегодня вроде заниматься?

— Давай быстрее! Сильно бить не буду, не бойся.

Вид, как у котяры, который сейчас сметану есть будет.

— Из твоих рук и удары в радость! — ну это ты сейчас так думаешь. — Бегу, сейчас перчатки надену.

Переоделся в шорты и борцовку, перчатки свои любимые надел, по корефанились, стукнув друг другу перчатки о перчатки, прыгает вокруг меня козликом, ржёт, как конь… смешно ему… ну лови, гад, первую оплеуху.

Подлетела к нему и со всей силы под дых, а потом ещё по уху, не жалея, Толик от неожиданности даже упал и закашлялся.

— Маш, ты чего?

— Вставай! — ох и злая я сейчас была, на больную мозоль наступил, больным по больному намазал.

— Не встану, мне больно! — больно, ну так это ещё не всё… оттянула руку назад и прицелилась прямо ему в нос. — Машуль, только не в нос, у меня скоро свадьба же!

— Ничего, — тыпс… — До свадьбы заживёт!

— За что?

— Егор твой тебе сообщение скинул, прослушаешь поймёшь!

Пролезла через канаты и быстрым шагом вышла из зала, скинув перчатки прямо на пол.

Получил? Это на будущее, если не дай бог, когда меня обмануть захочешь…

Залетела на кухню, схватила бутылку сока на столе, тарелку с блинами и спряталась в спальню, закрывшись на ключ.

А пусть посидит и подумает над своим поведением, я ему не девочка-припевочка какая-нибудь, я Мария Елизарова и стоять за себя с кулаками буду! Вот так-то!

Поставила еду на комод и закрылась в ванной, смотрю на себя в зеркало… ну плакать-то я точно не буду, просто неприятно, что сам не рассказал мне всё…

Хорошо Егорка помог, удар ему в дышло…

— Маш… Маша… ну Машенька, ну прости, а? — гундит возле двери Толик…, да я прощу, конечно же, да только не сегодня, помучайся немного, браток. — Я же влюбился в тебя сразу, я бы никогда против твоей воли… даже ради своего тренера… веришь?

Ну верю и чо? Никогда сразу прощать не надо, девчонки, а то быстро привыкнет, потом уже и прощения просить не будет.

— Маш, не плачь ладно? — я вообще никогда не плачу… ну почти никогда, но это ему знать необязательно. Пусть гад мучается угрызениями совести. — Просто знаешь… твой отец, он ведь меня в подворотне подобрал, я же хулиганом был, если бы не он, я возможно бандитом бы стал или чего хуже, в тюрьму загремел…, а он меня в бокс привёл, и человека из меня сделал…

Я вдруг представила красивого неухоженного мальчишку, всего в синяках и ссадинах, ершистого бандюгана, не дающего прохода никому вокруг…

— Я тебя очень люблю, больше жизни, и хочу, чтобы женой моей стала и мамой моих детей…, но Михалычу я тоже по гроб жизни обязан и предать нашу дружбу тоже не могу… Машуль, тебе теперь решать, как мне жить…

Слёзы всё-таки по щекам побежали… кто там у нас никогда не плачет, а?

Тихо подошла к двери, повернула ключ и настежь открыла дверь.

— Толь! — он шёл от моей двери в сторону лестницы, плечи опущены вниз, как будто ему было так тяжело делать каждый шаг. — Толя!

Развернулся, в глаза мои смотрит, а потом быстро мчит назад и подхватывает на руки.

— Маш, простишь?

— Подумаю ещё! — да, моську я ему хорошо разукрасила… жалеть не стала, злая была… — Просто не люблю, когда врут.

— Да я ж не врал, я просто говорить тебе не хотел, ты же рассказывала, как для тебя это болезненно.

— Ну ладно, проехали…, - вытираю кровь ему на носу. — Больно?

— Ещё как! — смеётся ещё. — Удар у вас, Мария Белая, как у мужика!

— Я вообще-то ещё Елизарова! — мама почему-то всегда на отца злилась, а фамилию нам менять не разрешала никогда.

— Ну это временно, со свадьбой тянуть не будем!

— Ага, нос заживёт и поженимся, — целую в губы его, любимого моего. — Я ещё сестре и маме скажу, там такой шум начнётся!

— И моя мама ждёт не дождётся встречи с тобой…

— Хорошо… пойдём блинчики есть?

— Какие блинчики? — бросил меня на кровать и рядом упал. — В койку, Маша!

— Опять? — смеюсь, счастливо откинувшись назад. — Если так дальше пойдёт, то жениться мы с тобой будем по залёту!

— Да я на любой сценарий согласен! — ох и хитрец ты, Анатолик!

Прошёл год…

— Да тихо вы! — слышу к спальне шаги крадутся. — Разбудите моих девчонок, топотите, как слоны!

— Сынок, ну разве так можно на своих мамочек говорить? — о, тяжёлая артиллерия пожаловала, а это значит, что мы с мужем дочек увидим теперь только, когда кормить их грудью надо будет.

Хорошо, что двойню родила, а то бы моя мама с моей свекровью не поделили бы никак одну внучку. Такие обе ревнивые, а тут каждая по одной возьмет и счастливые обе, и довольные.

Толя ругает их, чтобы к рукам не приучали, а сам то и дело на руках таскает, налюбоваться на наших крохотуль не может.

Кто бы мог подумать, что этот верзила, с кулаками по килограмму, окажется таким нежным мужем и просто больным отцом.

Если бы не двойня, мы с ним, как наши мамы, поделить не могли бы.

И купать мне их помогает, и памперсы меняет, а на прогулку вперёд меня за коляской бежит.

Повезло мне с мужем, очень повезло.

С боксом я, конечно, пока завязала, не до спорта мне сейчас, двое деток у меня и муж любимый.

Зато я готовить учусь, да-да, мамы наши не зря к нам периодически приезжают, это они в тайне от Толяши меня всем кухонным при мудростям обучают. Скоро у мужа день рождения, и я хочу сама для него всё приготовить.

Сюрприз ему сделать.

— Толь! — сама голос подаю, давая понять, что не спим мы и они могут спокойно заходить.

— Разбудили! — всё равно шипит на мам. — У Таисии колики всю ночь были, а Анютка за компанию не спала тоже.

— Ну вот для этого и нужны бабушки, мы их сейчас заберём, а вы спокойно вздремните с женой.

Что бы я без них делала, без моих кухонных фей. И хоть в доме у нас и есть женщины для уборки и готовки, но детей я доверить могу только своим родным и близким.

— Мамули, привет! — мама у Толи мировая, всегда на моей стороне и всегда поддержит.

— Дорогая наша, устала поди, давай мне Тасеньку, — мама сразу Таисию из кроватки вытащила, а та сразу бабушку узнала и давай ей глазки строить, ну ты подумай, два месяца, а уже всё понимают.

— И Анюту заберём, — свекровь склонилась над второй кроваткой. — Гулять пойдём, да моё солнышко? Мама накормила вас?

— Накормила.

— Ну вот и хорошо, отдыхайте, дети…

Толик пошёл с ними, чтобы помочь с лестницы спуститься на первый этаж, но быстро вернулся, подошёл и обнял.

— Жена, а может нам ещё двойню быстро заделать, а то нам с тобой не хватает, забирают бабушки и всё тут.

— Ну если так рассуждать, то нам как минимум ещё четверых родить надо: тебе, мне, Даше и папе моему.

— Он, кстати, завтра приедет на мой день рождения… ты же против не будешь? — я же сама его позвала, не помнит, что ли…

— Конечно, нет… помирились мы с ним, да и мама призналась, что сама от него с нами ушла, в другого влюбилась, просто скрывала от нас это.

— Как же я люблю тебя, жена моя, обожаю просто и за Михалыча моего ещё больше любить буду! — да знаю я, сама от мужа своего млею просто. — Мамы сказали в кроватку нам, спать.

— Анатолий! Спать, а не то, о чём ты там думаешь!

— Так и я о сне говорю, — а глаза уже огнём загораются.

— Знаю я тебя, с тобой же в горизонтальной плоскости нельзя находиться!

— Сама же сказала ещё четверых нарожать надо, — смеётся и тянется с поцелуем.

— Иди ты!