Tonya Kappes

Scene Of The Grind

© Tonya Kappes, 2024

© Горин С., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Все права защищены. Книга или любая ее часть не может быть скопирована, воспроизведена в электронной или механической форме, в виде фотокопии, записи в память ЭВМ, репродукции или каким-либо иным способом, а также использована в любой информационной системе без получения разрешения от издателя. Копирование, воспроизведение и иное использование книги или ее части без согласия издателя является незаконным и влечет за собой уголовную, административную и гражданскую ответственность.

Дверь в книжный магазин «Драный кот» была приоткрыта. Я постучала по ней локтем, стараясь не пролить кофе.

– Алексис? – позвала я, входя в магазин. – Это я, Роксана Блум из «Кофейных шотов».

В «Драном коте» все было по-старому, только кресла-мешки заменили на новые. Кирпичный камин все еще был центром интерьера, рядом с ним стояли удобные кресла и лежали большие ковры.

Темные полки, казалось, тянулись далеко-далеко, на них были расставлены красивые книги. В детском зале стояла маленькая мебель и кукольная сцена с большой вывеской, на которой было написано, когда состоится следующее кукольное представление.

В задней части магазина находился мой любимый зал – с запрещенными книгами. Тетя Макси всегда говорила, что Алексис любила устраивать неприятности, когда дело касалось запрещенных книг, и что она твердила всем, чтобы в первую очередь покупали именно такие книги. Я помню, что у Алексис была большая печать с надписью «ЗАПРЕЩЕНО» и она ставила оттиск на каждой из них с внутренней стороны и смайлик.

Я поставила кофе на полку с запрещенкой и посмотрела на валявшиеся на полу книги. Книги – это те еще пылесборники, и я клянусь, что они лежали на полу потому, что Алексис протирала с полок пыль. Хотя она могла бы аккуратно их сложить. Я подняла одну из книг. Память меня не подвела: на первой же странице стояла печать «ЗАПРЕЩЕНО». Я провела по ней пальцами и улыбнулась.

– Алексис? – окликнула я. – Пеппер, сюда, – отругала я пса, когда он вбежал в открытую дверь, на которой висела табличка: «Всем, кроме Алексис, вход запрещен». – Ты что, читать не умеешь? – проворчала я, зная, что Алексис, скорее всего, сейчас занимается инвентаризацией и готовится к большому торжественному открытию.

А возможно, даже готова вернуться в зал и сделать более симпатичную витрину с запрещенными книгами.

– Алексис? – позвала я, входя в комнату. – Алексис? – Мой голос сорвался, когда я увидела ноги, торчащих из-за стола. – Алексис! – закричала я, увидев ее безжизненное тело на полу, в руке она держала знакомый пончик, на ее лбу ярко выделялся оттиск «ЗАПРЕЩЕНО», а сама печать лежала рядом.

Кап, кап, кап.

Есть что-то такое в кофе, что сближает людей. И им даже не обязательно любить этот напиток. Может, дело в запахе? Или в размеренном, умиротворяющем звуке падающих капель? Понятия не имею.

Все, что я могла точно сказать, так это то, что моя новая кофейня в туристическом озерном городке Хани-Спрингс, штат Кентукки, «Кофейные шоты», открылась и ждала первых посетителей.

– Семь утра, – пробормотала я, взглянув на часы и окинув взглядом входные двери кофейни, расположенной в самом лучшем месте на дощатом променаде, который тянулся вдоль озера Хани-Спрингс.

С этим променадом у меня связаны приятные воспоминания: здесь я проводила лето со своей тетей Максин.

В последний год моя жизнь немного застопорилась, словно я оказалась на – как бы так лучше сказать? – развилке. Поэтому после того как я услышала, что тетя Макси начала заводить разговоры о том, чтобы вдохнуть в променад вторую жизнь, я, которая не знала, что именно для этого делать, решила, что блестящей идеей будет открыть магазин. На тот момент.

До ежегодного Медового фестиваля оставалась пара дней, и все торговцы, все новые магазины на променаде устраивали торжественные открытия. Моя кофейня уже была готова принимать гостей, так как, переехав в Хани-Спрингс несколько недель назад, я решила больше не почивать на лаврах, поэтому открыла заведение на несколько дней раньше. Может, план оказался так себе, ведь моими единственными клиентами были несколько случайных прохожих. В основном строители, которые трудились день и ночь, чтобы подготовить магазины к большому фестивалю.

«Кофейные шоты» располагались посереди променада, прямо напротив пирса. Место было идеальным: неокрашенный кирпич на стенах и деревянные потолочные балки, которые можно было запросто оставить в первозданном виде, приводили меня в неописуемый восторг. По счастью, этим местом владела тетя Макси. Аренда была высоковатой, но я посмотрела несколько видео на «Ютубе», чтобы понять, как залатать всякие мелочи, дабы успокоить проверяющих. Я была очень довольна стеной, которую сама смастерила из фанеры, выкрашенной в белый цвет, чтобы та выглядела как настоящая дощатая обшивка.

Вместо того чтобы вкладывать деньги в причудливое меню или покупать эти модные доски, которые крепятся к стене, я прикупила четыре большие меловые доски, которые свисали с потолка над Г-образной стеклянной столешницей.

Первая меловая доска-меню висела над прилавком с пирогами, и на ней были написаны названия пирогов и печенья, а также их цены. Второе меню висело над тортиками и кишами[1]. На третьей доске, висевшей прямо перед изгибом прилавка, были перечислены всякие запеканки на завтрак и напитки. На доске, прикрепленной к стене над другим прилавком, мелом были написаны названия обеденных блюд, в том числе супов, а также информация об услугах кейтеринга.

С каждой стороны прилавка располагались стойки с напитками. Одна из них представляла собой кофейный бар с шестью огромными термосами, в которых были заварены разные смеси с добавлением кофе моего купажа, а в один термос был налит кофе без кофеина, хотя, сказать по правде, черт его знает, что это такое и кто это пьет. Но тетя Макси доходчиво объяснила мне, что люди разные и кто-то пьет «холостой» кофе. Также в кофейном баре было все, чтобы вы могли взять кофе с собой. В кофейне также имелся и «подвешенный кофе»[2].

На противоположном конце стойки находился чайный бар. Там был хороший выбор изысканных чаев в пакетиках и россыпью; кроме того, гости могли насладиться ассортиментом холодных чаев. Я даже прикупила несколько старинных чайников из первой на променаде антикварной лавки «Дикие диковинки». Если в кофейню заходил посетитель и хотел выпить горячего чая, его могла приготовить я либо он мог сделать это самостоятельно, на свой вкус.

Внутри кофейни стояло несколько столиков для посетителей, а по обе стороны от входной двери тянулись две столешницы у окна с высокими табуретами. Идеальное место, чтобы сидеть, наслаждаясь прекрасным видом на озеро Хани-Спрингс, потягивая свой любимый напиток.

Так получилось, что этим утром именно там я и расположилась, чтобы полюбоваться местными пейзажами. Однако вскоре до меня дошло, что я здесь нахожусь с четырех утра: я пришла так рано, чтобы испечь запеканку и сварить кофе к семи часам утра – времени, когда кафе должно открыться, – но никого по-прежнему не было.

– Ну, по правде сказать, ты и открылась сегодня немножечко рановато, – сказала я вслух, чтобы поднять себе настроение, и взяла в руки кружку со свежим кофе.

Обхватив ее обеими руками, я оперлась бедром о столешницу и сделала глоток. Но даже если сегодня никто не объявится, это все равно будет лучше, чем было год назад. Когда первые лучи солнца заглянули в большие окна, я довольно подняла голову. Я закрыла глаза и позволила лучам рассветного солнца наполнить мое сердце.

В Кентукки стояла весна, и листья начинали вновь обретать насыщенный зеленый цвет. Мимо неспешно проплыли несколько рыбацких лодок, так как здесь стоял знак «Не создавать волнения!». В этих местах клев начинался около пяти утра, и уже к семи рыбаки обычно возвращались. В дальнем конце пирса находилась пристань для яхт и лодок и с очень милым ресторанчиком «Водораздел». Пожалуй, это был самый причудливый ресторан в Хани-Спрингс.

Я решила пойти подышать воздухом и взяла с собой кружку.

Когда я открыла входную дверь, раздался звон колокольчика. Прохладный воздух ворвался внутрь, напомнив мне, что весной в Кентукки холодно утром и жарко днем. Здесь была вечная проблема с тем, как одеться, однако я немного поколдовала над формой, подобрав несколько комбинаций, которые подходили к моим черным штанам и неброской обуви, так что проблем с тем, во что переодеться, у меня не было. Кроме того, я обожала свой потрясающий черный фартук с логотипом «Кофейные шоты» (я купила несколько таких).

Сегодня я выбрала тонкую кофту с длинными рукавами и повязала поверх нее фартук.

Поскольку в кофейне никого не было, я решила немного прогуляться по променаду и поглазеть на витрины магазинов, большинство из которых заработает только в эти выходные. Взяв чашечку кофе, под рассветными лучами солнца я прошлась туда и обратно, глядя то на витрины, то на освещенное солнцем озеро.

Магазинчики были почти готовы к открытию. Они стояли плотно, как птички на насесте зимой, все под разноцветными навесами, на которых красовались их названия. Через каждые несколько футов стояла пара столиков, где посетители могли передохнуть после шопинга и насладиться видом, который открывался с променада, или просто поболтать друг с другом.

«Дикие диковинки» был первым магазином на променаде. Здесь продавались всякие антикварные безделушки и старинная мебель. Хозяевами были Беверли и Дэн Тигарден.

Их двое взрослых детей, Саванна и Мелани, работали у них на подхвате. Дэн доплатил за то, чтобы вместо обычной черепичной крыши им поставили крышу из ржавой жести – «в тон» концепции магазина. Навес они оставили красным, но без названия. С него свисала вывеска «Дикие диковинки».

Дальше располагалось спа «Медовые соты» – шикарный, по меркам Хани-Спрингс, салон. Его владелицей была Элис Ди Спайсер, и, судя по тому, что я подслушала в разговорах, Элис действительно научилась кое-каким затейливым штучкам в одной из модных школ.

Рядом со спа-салоном находилась закусочная «Пожужжим», которой владел Джеймс Фарли. А рядом с закусочной находился самый первый тату-салон Хани-Спрингс – «Чудные чернила». Бог знает, чей это салон. На самом деле, я не знакома ни с одним из владельцев магазинчиков. Все это были лишь досужие сплетни, которыми меня засыпали Мэй Белль и Банни, когда прибегали ко мне за утренним кофе. Они также рассказали, что рядом с тату-салоном откроется новый центр для проведения мероприятий «Праздничные мелочи», а также свадебный салон «Королева этого дня».

Ну и моя кофеенка там затесалась. «Кофейные шоты».

Магазин рыболовных принадлежностей был единственным магазином, который находился на самом пирсе. Самое оно для туристов, которые хотели порыбачить денек. И так как на озере всегда находились рыбаки, этот магазин никогда не закрывался, в отличие от других.

Но в этом году все было иначе.

Через пару дней должен был состояться ежегодный фестиваль меда. На озеро стекались толпы туристов со всех уголков штата, чтобы принять участие в празднике и попробовать знаменитый кентуккийский мед. Вот почему магазины открывались с таким с размахом.

В этом году городской совет (в который входит моя тетя Макси) решил перенести фестиваль из Центрального парка Хани-Спрингс на променад, вдоль которого собирались расположиться разные торговцы. Я была особенно рада тому, что смогу прикупить для кофейни немного свежего меда и медовых сот.

Мне еще только предстояло все изучить за пределами кофейни, но я знала, что есть какой-то бутик одежды, магазин безделушек, спа-салон, бар и в самом конце – книжная лавка «Драный кот», инди-магазин, в котором я провела немало времени, когда приезжала сюда летом. Помню, как у меня на коленях клубочком сворачивался кот, пока я сидела в кресле и читала книгу. Из кофейни доносился запах свежего кофе – такой же, каким я его себе и представляла. Теплый аромат наполнил мою душу радостью до самых дальних ее закоулков.

Открывая дверь, чтобы вернуться обратно, я улыбнулась. Всего год назад «Кофейные шоты» были просто мечтой; я придумала концепцию кофейни в своей голове и приложила немало усилий, чтобы воплотить ее в реальность. Освежив кофе в чашке, я вернулась на кухню, чтобы проверить запеканки, которые пекла в духовке на обед. Я готовила только одно блюдо в день для себя – и на завтрак, и на обед. Для посетителей я пекла несколько блюд, чтобы они могли полакомиться и при желании взять с собой домой. «Кофейные шоты» были все-таки кофейней, а не рестораном, но все мы знаем, что еда хорошо сочетается с чаем и кофе. Таким образом, я предлагала что-то для всех.

Сегодняшним фирменным блюдом была запеканка с колбасками, которая отлично подходила под любой сорт кофе или чая. Все было приготовлено из свежих продуктов, поэтому кофейня наполнилась удивительными ароматами, от которых у любого потекут слюнки.

Звякнул колокольчик над дверью. Я поспешила вернуться в зал, чтобы поприветствовать посетителя.

– Говорю тебе, что-то тут не так. – Банни Боуовски влетела в «Кофейные шоты», зажав под мышкой свою коричневую электронную книжку. – Я вчера весь вечер не могла до нее дозвониться.

– Слушай, я там была где-то около восьми часов и заметила кое-что странное! – Мэй Белль Донован остановилась прямо перед дверью и коснулась руки Банни. – Ты знаешь эти маленькие свечи, которые стоят у нее в каждом окне?

– Да как же не знаю! – Банни закатила глаза. – Мы поругались с ней из-за этих свечей. В июле прошлого года я сказала ей, что на дворе уже не Рождество и пора бы их убрать. На улице стояла жарища, как в духовке; снегом и не пахло, а она сказала, мол, это украшение.

– Доброе утро, дамы. – Я поприветствовала их так же, как делала это в последние разы, когда они приходили утром.

По словам тети Макси, Банни Боуовски и Мэй Белль Донован никогда не выходили из дома, если не были одеты в платье, шаль или пальто (в зависимости от погоды) и какую-нибудь шляпку, которая сидела на голове как бант, дополняя весь ансамбль.

Они дружили так долго, что стали похожи друг на друга. Обе носили одинаковые стрижки: седые волосы, уложенные набок и подстриженные до подбородка. Обе таскали с собой коричневые электронные книжки, которые удобно лежали в сгибе их правого локтя, и входили в комитет по благоустройству. Каждое утро они спускались к озеру, чтобы осмотреть променад и убедиться, что все идет по плану.

– И вам доброго утра! – Банни кивнула и подошла к прилавку. – Какие чудесные нарциссы!

– Спасибо. – Я чуть-чуть сдвинула их вправо, чтобы получше видеть двух клиенток. – Наижелтейшие нарциссы, которые вы когда-либо видели, правда ведь?

– М-м-м… – Она сдвинула брови домиком.

– Я купила их на фермерском рынке, когда ходила за свежими фруктами и овощами. А это, – я с гордостью постучала по вазе, – я нашла в «Диких диковинках». Всего-то за доллар!

– Да, там действительно можно порой урвать что-нибудь хорошее. – Она повертела прозрачную вазу в виде песочных часов с жестяным верхом и круглым отверстием. Банни провела пальцем по выгравированным на стекле цветам. – И тебе, без сомнения, это удалось!

– Да! Я была очень довольна. – Я откинула назад прядь своих волнистых черных волос.

«Волнистые» – это я так грубо называю свои вьющиеся от природы волосы, которые казалось кудрявились, стоило только воде коснуться их. Сколько бы я их ни выпрямляла в салонах или самостоятельно, сколько бы ни пыталась собрать в хвост, все равно откуда-то вырывалась непослушная прядь.

Я бросила взгляд в сторону Банни и Мэй Белль. Особо активными и энергичными этих дамочек назвать было нельзя, но никаких трудностей им, видимо, это не доставляло.

– Привет! – Мэй Белль изобразила легкий поклон. – Пахнет чем-то вкусненьким!

– Вы как раз успели на мою запеканку с деревенскими колбасками. – Я показала на стеклянную форму с запеканкой, которую только что достала из духовки.

Расплавленный сыр пузырился по краям там, где он еще не остыл.

– Пусть постоит, чтобы можно было нарезать ровными кусочками. – По моим наблюдениям, лучше всего дать запеканке где-то десять минут, чтобы она не только остыла, но и чтобы ароматы стали глубже и насыщеннее. – Если вы хотите выпить чашечку кофе в ожидании запеканки, я с радостью вам ее организую!

– Ох, Роксана, ты знаешь, что мы любим, правда? – Банни театрально подмигнула. Она указала на один из столиков для гостей. – Мы сядем там!

Я перегнулась через стойку и прошептала так, словно делилась с ними великим секретом:

– Можете называть меня Рокси. Меня так все друзья зовут.

– Рокси с прекрасными глазами. – Банни подмигнула. – У тебя действительно потрясающие голубые глаза.

– Спасибо. – Я улыбнулась, радуясь комплименту.

Я налила в две керамические кружки кофе, приготовленный в «Кофейных шотах», и поставила их на небольшой круглый поднос вместе с одним из серебряных сливочников, которые купила на распродаже в «Диких диковинках». Именно там я приобрела бóльшую часть фарфора и столового серебра для «Кофейных шотов», поскольку старые вещи отлично сочетаются с кирпичной кладкой стен, мебелью из деревянных поддонов и большими удобными креслами, которыми я обставила кофейню, а также со старыми жестяными вывесками и меню на меловых досках, которые висели над прилавком.

– Рокси. – На лице Банни заиграла широкая улыбка. – Вот так имя! С характером!

– Так и есть. – С легким смешком я удалилась на кухню.

Последний год я вставала, так сказать, до петухов, то есть примерно в четыре утра по местному времени. Вот только я не жила в этих краях. Я совсем недавно перебралась обратно в Хани-Спрингс. Не знаю точно, хотела ли я сбежать от той жизни, которую оставила после развода, или же мне было нужно немного спокойствия и предсказуемости. Как бы то ни было, уже в тридцать лет меня можно назвать юристом на пенсии. На пенсии – потому что после развода я возненавидела юристов. Именно тогда я наслушалась всякой чепухи о том, что нужно заниматься тем, к чему у тебя лежит душа. Делать то, что любишь. Жизнь слишком коротка. И все в таком роде. Однажды в четыре утра я не могла уснуть и приготовила себе чашку кофе. Именно тогда я решила, что хочу выучиться на бариста. И с тех пор ни разу не пожалела о своем решении.

– Магазины-то, а! – одобрительно бросила я через плечо, возвращаясь на кухню, чтобы проверить и засунуть в духовку запеканки, которые пойдут на обед.

– Как же славно, что у «Кейн Контракторс» все идет по плану, – заметила Банни, когда я прошла через дверь на кухню.

«Кейн Контракторс». При упоминании этого названия поперек моего горла встал ком.

Я покачала головой.

– Это еще что такое? – Я взглянула на конвекционную печь, где стояли утренние запеканки с колбаской, и заметила, что цифровые кнопки не светились.

Я нажала на одну из кнопок – и ничего. Я открыла дверцу. Запеканки пока еще не остыли и бугрились. Я засунула руку в печь, но та была холодной. Ни намека на тепло.

– Изумительно. Просто отлично! – пробурчала я и поспешно вытащила две из четырех запеканок и переставила их в соседнюю печь, где пеклись киши на обед. – Ну, должно сработать. – Я сглотнула, зная, что, скорее всего, ничего не сработает, поскольку, чтобы приготовить эти блюда, нужна разная температура.

Я вернулась в зал, достала из кармана фартука телефон и позвонила своей тете Максин.

– Тетя Макси, я так рада, что ты ответила. – Сердце перестало выскакивать из груди, когда я услышала успокаивающий звук ее голоса.

– Надеюсь, ты по делу. – В ее тоне не было и намека на радость. – Я пытаюсь немного вздремнуть, чтобы хорошо выглядеть. Мужчины абы на что не клюют!

– Да, да. – Рыбачка моя. Моей тете было около шестидесяти лет. Она овдовела еще в молодости. Но, насколько я знала, холостая жизнь была ей в радость. – Послушай, ты не могла бы спуститься в кофейню, взять у меня несколько обеденных кишей и испечь их в своей духовке? – спросила я.

– Мастеру ты так и не звонила, да? – Тетя напомнила мне, что после того как я обосновалась в этом месте, она неоднократно предупреждала меня, что предыдущий владелец постоянно недожаривал еду, в результате чего его закрыл департамент здравоохранения.

– Нет, – пробормотала я, понимая, что вообще-то надо было сразу это сделать, но такое признание обошлось бы мне слишком дорого. – Я думала проработать эту неделю, а потом уже вызвать.

– Я скажу «я же тебе говорила» просто потому, что могу сказать, что «я же тебе говорила», и я знаю, что ты свой длинный язык сейчас придержишь. Так что «а я же тебе говорила!» – сказала тетя игривым тоном. – Я сейчас приду.

– Спасибо тебе большое. Я люблю тебя и знаю, что ты тоже меня любишь, – вздохнула я с облегчением.

Не так уж часто тетя Макси оставляла меня в беде. Собственно, именно благодаря ей я и вернулась в Хани-Спрингс. Я люблю свою маму, но она, казалось, кружила вокруг меня, как муха, когда я вернулась после развода домой в Лексингтон. Тетя Макси всю жизнь прожила в Хани-Спрингс, она была сестрой моего отца. К сожалению, он умер от рака много лет назад. Я проводила здесь лето, и этот уютный городок стал для меня вторым домом.

Мне нравились маленькие магазинчики, разбросанные по всему городу. Но самыми любимыми местами в Хани-Спрингс были променад и пирс. Тетя Макси владела несколькими сдаваемыми в аренду помещениями, среди которых были «Кофейные шоты», книжный магазин «Драный кот» и несколько жилых домов. К моему несчастью, свободных домов у нее не было, поэтому мне пришлось купить изрядно потрепанную хижину на берегу озера – всего в четырех минутах езды на велосипеде от кофейни.

Это было идеальное место для жизни, правда его требовалось немного подлатать. Тем не менее это было мое место, и я любила каждый его закуток, даже самый запущенный.

– Дамы, вы готовы отведать запеканку с деревенскими колбасками? – спросила я и нарезала теплую запеканку, положив два больших куска на стеклянные тарелки с решетчатым узором. – На здоровье! – Я поставила блюдо перед каждой из них.

– Выглядит изумительно, Рокси. – Банни склонилась над тарелкой. Она закрыла глаза и вдохнула. – А пахнет-то как!

Тот факт, что кому-то нравится моя стряпня, приводил меня в восторг.

– Спасибо. – Я сделала шаг назад и сложила ладони перед лицом, словно в молитве. – Я польщена! Надеюсь, вкус вам тоже понравится.

– Непременно! – сказала она.

От Мэй Белль слов не требовалось. Она уже отламывала третий кусочек.

Я подошла к двери, чтобы проверить, не идет ли тетя Макси, и посмотреть, нет ли на променаде кого-нибудь, кого я могла бы угостить бесплатным кофе. Пусть некоторые из строителей и работали на «Кейн», стройка шла полным ходом и им нужно было поесть или хотя бы согреться чашечкой кофе. Я внимательно осмотрела рабочих, чтобы убедиться, что не замечаю никого, кого видела прошлым летом. Не узнав никого из них, я почувствовала удовлетворение и одновременно грусть. Наверное, это было хорошо.

– Ты сама себя переплюнула! – воскликнула Мэй Белль за спиной и выдернула меня из мыслей.

– Спасибо огромное.

Я смотрела на променад – у салона красоты и спа стоял высокий худой мужчина в желтой каске.

Перед ним был разложен набор чертежей. По бокам от него стояли несколько человек и разглядывали схемы. Они то и дело кивали и переговаривались друг с другом. Утренняя прохлада еще не успела уступить место весеннему полуденному теплу. Я знала, что спа-салон, как и большинство других магазинов, собираются открыть до начала ежегодного весеннего фестиваля меда, в надежде, что это привлечет туристов, без которых этот сонный городок не проснется. Собственно, это и было одной из причин, по которой я вернулась сюда. Приятные воспоминания о ленивых деньках, проведенных на пирсе, и о том, как люди входили и выходили из магазинов, затмевали единственное плохое, которое у меня было. Эти дни давно канули в Лету, но теперь я собиралась сделать все, чтобы вернуть их.

И не только потому, что это пошло бы на пользу экономике Хани-Спрингс, – так я могла бы восстановить свою душу.

– Все нормально, дамы? – спросила я, возвращаясь к стойке.

Они кивнули и продолжили обсуждать своего друга, который, судя по всему, не пришел на встречу или что-то подобное.

Я взяла термос, в котором могло поместиться шесть чашек кофе, и сунула его под кофеварку, чтобы налить кофе. Пока он наполнялся, я взяла несколько стаканчиков и провела пальцем по симпатичному логотипу «Кофейных шотов» (моих рук творение!). Было забавно видеть, как пчела с туловищем в виде кофейного зерна оживает на сувенирах и рекламных буклетах.

Раздался звонок над дверью, и я подняла голову.

– Алексис Рорк, – поприветствовала Банни миниатюрную блондинку, – мы как раз обсуждаем, где тебя носило.

– Да вы что! – У Алексис Рорк была достаточно сдержанная прическа: светлое каре чуть ниже ушей и прямая челка. На ней были кроссовки, штаны цвета хаки и толстовка с логотипом «Хани-Спрингс».

– Я проходила мимо вашего магазина и заметила, что декоративные свечи не горели. – Мэй Белль недоверчиво взглянула на нее.

– Миссис Мэй Белль Донован! – Алексис прижала руки к груди. – Вам на меня не наплевать!

– Конечно, не наплевать. – Банни отодвинула единственный свободный стул за столиком. – Присаживайся. – Она похлопала по сиденью. – Где ты была?

Алексис махнула рукой и осталась стоять рядом со столиком.

– У меня времени нет с вами рассиживаться. Пора открывать магазин. Максин Блум опять за свое, – устало произнесла она имя моей тети. – Поднимает арендную плату за книжный магазин. Мне придется перестать волонтерствовать в питомнике.

– Почему? Потому что ты волонтерствуешь вместе с Максин? – уточнила Банни и сделала глоток кофе.

– Нет. Чтобы книжный мог еще денек поработать. По пятницам я закрываюсь пораньше, чтобы успеть в питомник. Но теперь с этим придется покончить.

Она покачала головой, а после указала на меня.

– Я слышала, ты племянница Максин.

– Все так. – Я тепло улыбнулась, надеясь, что она не затаит на меня обиду за то, что моя тетя ее арендодатель. – А вы владелица книжного магазина «Драный кот»?

– Я! – Она сощурилась, словно оценивая меня.

– Я бывала в вашем книжном летом, и у меня остались приятные воспоминания о нем. – Я вздохнула с облегчением. – Помню, как сидела на большом фиолетовом кресле, которое стояло у витрины рядом с кошачьим деревом. У вас еще был маленький серый кот и потрясающий раздел запрещенных книг.

– Да чтоб меня! Я помню твои глаза. – На ее лице заиграла улыбка, а после заблестели и глаза, словно от яркого воспоминания. – Тогда мы с Максин еще ладили. Она приводила тебя ко мне, когда обходила свои владения, и оставляла читать книги. Знала, что я за тобой присмотрю!

– Думаю, именно с тех пор, благодаря вам и вашему магазину, я и полюбила читать! – Я показала пальцем на кофеварку. – Могу предложить вам чашечку кофе? За счет заведения.

– А с нас денег взяла! – проворчала Мэй Белль.

– С удовольствием выпью! И можно еще какой-нибудь из этих пончиков? – Алексис повернула голову и бросила взгляд через плечо, наслаждаясь выражением лица Мей Белль.

Взяв с собой стаканчик кофе и пакетик с пончиком из «Кофейных шотов», она попрощалась с нами.

– Увидимся завтра на заседании городского совета. Мне есть что сказать по поводу зонирования и Максин Блум.

Она стремительно выскочила из кофейни.

Мэй Белль и Банни склонились над столиком и начали перешептываться, перебивая друг друга.

– Сейчас вернусь. Пойду отнесу кофе рабочим. – Я взяла в руки термос и чашки.

Солнце выглянуло из-за деревьев, выстроившихся вдоль озера, как солдаты, и заиграло на тихой воде. По озеру шла пара лодочек, в которых сидели рыбаки, которые, видимо, искали место, где лучше клюет.

Я направлялась к группе мужчин, и при каждом моем шаге раздавался скрип досок.

– Доброе утро, – поприветствовала я их. – Меня зовут Роксана Блум, я владелица «Кофейных шотов». – Я жестом указала в сторону кофейни. – Я сварила много кофе, а клиентов нет! – О том, что за неделю у меня было всего два клиента, я деликатно промолчала. – Не пропадать же добру. Вот я и решила вас угостить.

– Как мило с вашей стороны, – улыбнулся рослый мужчина. Он не сводил глаз с термоса.

Один из рабочих взял у меня из рук чашки, а другой – термос.

– Приятно, правда, парни? – Глубокий голос мужчины эхом пронесся по известняковым берегам озера. Из-за солнечных бликов трудно было разглядеть его лицо.

Строители поблагодарили меня.

– Если вы, ребят, проголодаетесь, я вам и еды принесу. – Я улыбнулась и скрестила руки. Я определенно пыталась следовать старой поговорке о том, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок. Не то чтобы я пыталась залезть в их сердца (больно-то надо!), но вот их желудки и кошельки… – Приятного аппетита!

– Спасибо! Термос мы вам занесем, – сказал мужчина, после чего вернулся к разговору о спа-салоне.

Что ж, пришла пора возвращаться в кофейню. Их ждала работа, да и меня тоже.

– Ну, мне пора идти! – Тетя Макси всегда умела выходить из затруднительных ситуаций, а столкнуться лицом к лицу с Патриком Кейном было именно такой ситуацией. – Ох, ну конечно, Патрик вполне может посмотреть на плиту, пока он здесь.

– Секундочку, прошу прощения. – Я показала Патрику указательный палец, словно говоря «помолчи, пожалуйста» и, стараясь не смотреть ему в глаза, выскочила вслед за тетей Макси. Я успела схватить ее велосипед за руль, прежде чем она уехала. – Это что сейчас было?

– Ответ на твои вопросы. – Она повернулась, быстро пожала плечами и дернула ручку велосипеда к себе. Киши, лежащие в железной корзине, покачнулись. – Сердечных и… хозяйственно-бытовых, так сказать.

– Ну, может, только хозяйственно-бытовых, – процедила я сквозь зубы. – Сердечные… как бы не так.

Я ослабила хватку на руле.

– А-а-ага, – протянула она с огоньком в глазах. – Я еще ни разу не ошибалась. – Тетушка немножко повозилась с велосипедом, чтобы он стоял ровно, и поехала по дорожке. – Я вернусь до обеда, – бросила она через плечо.

Я замерла на секунду, пытаясь собраться с мыслями. О Патрике Кейне я никогда и не думала, когда решила переехать в Хани-Спрингс.

Может быть, «никогда» – это несколько громко сказано, «почти никогда» было бы ближе к правде. Или… редко.

Ладно, хорошо! Пару раз он приходил мне на ум, когда я переехала в домик и поняла, что там проблемы с проводкой. Я это понимала, когда покупала дом: скорее всего, он был мне по карману как раз из-за того, что требовалось обновить проводку, но все-таки это был мой дом.

– Ты бы не принесла нам кофе, знай, что это я, – раздался голос Патрика от двери кофейни.

Я развернулась и вошла обратно, оставив его стоять у входа.

– Спасибо еще раз, Рокси, – сказал он, не отпуская дверную ручку.

Когда я услышала, как он произнес мое имя, на меня тут же хлынули воспоминания – те самые, которые я изо всех сил старалась забыть и забыла-таки, когда вышла замуж. Единственная проблема заключалась в том, что забыть обо всем можно было лишь на время.

– Да. – Я слегка взмахнула рукой и немного смутилась от того, что смогла выговорить лишь писклявое «да».

– Давай я взгляну на печь, про которую говорила твоя тетя. – Он кивнул в сторону дальней части кофейни. – Раньше я заглядывал сюда и помогал с техобслуживанием предыдущему владельцу.

Дверь распахнулась, и Патрик отступил в сторону.

– Привет! Ну что, готов? – спросил мужчина у Патрика.

– Рокси, это Стив Арпел. Стив, это Рокси Блум, моя давняя подруга, – представил Патрик.

Видимо, недостаточно давняя. Мое сердце забилось так быстро, что, казалось, вот-вот остановится.

– Приятно познакомиться, – произнес Стив. – Спасибо за утренний кофе. То, что надо с утра!

– Стив работает на меня. Он новенький в Хани-Спрингс, – объяснил Патрик.

Когда Патрик заговорил, я не могла не заметить, в какого привлекательного мужчину он превратился.

– Я тоже тут недавно. – Чтобы отвлечься от мыслей о Патрике, я внезапно заинтересовалась Стивом. – Вы электрик?

– Так точно, мэм, – с гордостью ответил Стив.

– А подработку берете? – спросила я.

– Могу, но я только начинаю здесь осваиваться, поэтому знакомых у меня не так уж много, – ответил он.

Я просунула руку ему под локоть и сдавила его.

– Ну… вы знакомы со мной, а мне как раз нужен электрик.

Я протащила его через всю кофейню, и он споткнулся, оглянувшись через плечо на Патрика.

– Нет-нет-нет, Рокси, – предупредил Патрик. – Его счетчик сейчас на мое время работает!

– Хорошо, ты заплатишь ему, а я заплачу тебе, но мне надо, чтобы Стив посмотрел на мою плиту, – бросила я Патрику через плечо, когда мы направились на кухню. – Вчера плита работала просто замечательно. Сегодня утром я успела испечь в ней пару запеканок на завтрак, пока в другой готовился обеденный киш, и когда я пошла проверить запеканки, они были еще сырые, а духовка совсем не прогрелась.

– Хорошо, давайте я посмотрю, – сказал он.

Я показала на сломанную плиту и поспешила к другой. Я совсем забыла про запеканки, которые абсолютно точно уже передержала. Я заметила, что они слишком сильно подрумянились по краям. Давайте-ка кое-что сразу проясним. Это не у меня голова дырявая, это все Патрик Кейн, из-за него я про все забыла. «Вот видишь, – напомнила я себе, – от него одни неприятности». Всегда с ним так, ничего хорошего не жди.

Стив отодвинул печь. Колокольчик над дверью кофейни звякнул, и я вышла посмотреть, не пришел ли новый посетитель. К сожалению, не пришел: я увидела, как Патрик вышел на улицу. Так как я очень люблю везде совать свой нос, то я подошла к окну и спряталась в углу. Я отодвинула занавеску и стала подглядывать, стараясь сделать так, чтобы Патрик меня не заметил.

На улице стояла женщина с маленьким мальчиком. У нее были светлые волнистые волосы по плечи, и она улыбалась. Ростом девушка была около пяти футов шести дюймов[5], одета в бежевый длинный свитер и облегающие брюки, а на ногах – сапоги до колена. Идеальный наряд для такого раннего весеннего дня.

Я отпрянула назад, когда увидела, как маленький мальчик с каштановыми волосами и карими, как у Патрика, глазами обхватил его за ноги. Патрик взял мальчика на руки, и тот сжал его шею, а после крепко поцеловал в щеку.

Я осторожно отпустила занавеску и расслабилась, а после позволила и сердцу успокоиться.

– Хорошие новости. – От неожиданности я подпрыгнула, когда Стив вернулся в зал кофейни. К счастью, он не заметил, что я подглядываю, и без запинки произнес: – В розетке у печи случилось короткое замыкание. Я скажу Патрику, и он добавит вас в рабочий график.

– Значит, вы не можете починить ее сейчас? – спросила я.

– Вы слышали, что сказал начальник. Мне надо работать со всеми магазинами на променаде. – Стив пожал плечами. – Но тут работы на пять минут, так что не переживайте, все будет в порядке!

– Хорошо. – Я выдавила из себя улыбку. – Наверное, хорошо, что у меня не так много клиентов.

– Это ненадолго. – Стив взялся за дверную ручку и обернулся. – У меня такое чувство, что скоро тут все изменится, судя по тому, как идет застройка. Я даже слышал, что на окраине города появится торговый центр.

– Правда? – Я нахмурилась. От его слов у меня заныло сердце.

Самое главное, что мне нравилось в этом городке, так это то, что здесь не было ни торговых центров, ни крупных магазинов.

– Патрик будет на связи. – Стив закрыл за собой дверь.

Когда я заметила, что Стив и Патрик уходят от кофейни по променаду вместе с женщиной и мальчиком, то поспешила вернуться к окну и распахнула шторы. Мальчишка держал Патрика за руку.

«Кофейные шоты» погрузились в тишину. Я стояла и пыталась понять, от чего же у меня так заныло сердце – от того, что в кофейне было куда меньше посетителей, чем я ожидала, или от того, что та частичка моего сердца, которая принадлежала Патрику Кейну, поняла, что кто-то другой уже занял мое место.

Бóльшую часть дня я провела, облокотившись на стойку и глядя в окно на озеро. Время от времени кто-нибудь проходил мимо, но заходить не решался. Остатки одного из пирогов лежали на тарелке с узором вместе с вилкой.

«Ну и чего ты такая хмурая? Торжественное открытие состоится только через пару дней. Еще скучать будешь по этим тихим дням».

В «Кофейные шоты» вошла женщина в джинсовом платье чуть выше колена, с длинными рукавами, на которых красовались чудесные рюши. Седое каре по подбородок с прямой челкой отлично сочеталось с ее лазурными и серебристыми украшениями.

– Мне, пожалуйста, чай со специями, только не из аппарата, – я хочу, чтобы вы сами его приготовили! – Она шутливо пригрозила указательным пальцем. Серебряное кольцо с бирюзой занимало половину ее пальца. – По крайней мере, говорят, что это ваш конек!

– Во-о-от оно что. – Я встала со стула и, пододвинув к ней половинку киша, достала из-под прилавка вилку и салфетку. – Вы, должно быть, знакомы с моей тетушкой Макси.

– Все так, Роксана, мы знакомы. Меня зовут Луиза Карлтон.

Женщина присела на один из двух стульев, стоявших у прилавка, и взяла вилку. Она тщательно отломила кусочек и положила его в рот.

– М-м-м, – она облизнула губы. – Козий сыр и шпинат?

– Да, мэм. – Она мне сразу понравилась. Я тут же начинаю обожать всех, кто любит еду, приготовленную мной. Всех, кроме Патрика Кейна. – И чуть-чуть помидоров.

– Чудесно. – Она причмокнула губами. – А чай будет?

– Конечно! Минуточку. – Я щелкнула пальцами и направилась на кухню. – Буду через минуточку! Ну или через пять, – предупредила я ее.

Мой чай со специями отличался от того, который подавали в большинстве кофеен. Я варила его на плите и добавляла кардамон. Чайные листья были из семейства имбирных и прекрасно гармонировали с корицей, бадьяном, семенами фенхеля, мускатным орехом, имбирем, гвоздикой и черным перцем.

– Пахнет божественно. – Луиза зашла на кухню. – Там как-то одиноко.

– Абсолютно точно. – Я помешивала кипящую смесь, чтобы аромат наполнил кухню. – Однако, верите или нет, это лучше, чем было в том году. Пусть уж лучше одиночество.

– Дорогуша, вы совсем не одна.

В ее походке была грация. В Луизе чувствовалась зрелость, которая мне очень нравилась. Она выглядела дружелюбной.

– Одиночество – это когда никому до тебя нет дела. О вас же беспокоятся множество людей. И, возможно, есть кое-кто, кто как раз избавит вас от чувства одиночества.

– Так, вы же не сватать кое-кого ко мне пришли? – спросила я Луизу и влила молоко в кипящий чайник.

– Если только вы согласны на четвероногого жениха, – она пожала плечами, – Кто знает. – Она подмигнула. – Я управляю питомником. Хотя это до сих пор называют Обществом защиты животных, но поскольку у нас нет средств и мы не управляем им соответствующим образом, то мы просто помогаем найти зверюшкам новый дом и волонтерствуем, когда надо. А у меня для вас есть идеальный четвероногий спутник, который облегчит ваше одиночество.

– Мне бы о себе и о своих делах дома и здесь позаботиться. – Я показала пальцем на плиту со сломанной духовкой, затем достала ситечко, процедила чай и убавила огонь.

– Слушайте, почему бы вам просто не заглянуть к нам после того, как закончите работать? – Она одернула рукав на левой руке и посмотрела на свои серебряные часы. – Если я не ошибаюсь, вы закрываетесь совсем скоро.

– Скоро? – Я рассмеялась. – Нет, я работаю допоздна.

– Милочка, у вас же тут нет никого. Но если у вас есть еще один кусочек киша, я возьму его с собой. Хочу угостить им Алексис.

– Она сегодня заходила. – Меня согрели приятные воспоминания об Алексис и «Драном коте». – Но Банни и Мэй Белль ей хорошенько выговорили по поводу ее свечей.

– Вижу, вас уже ввели в курс свежих сплетен! – Луиза похлопала меня по спине и заглянула в кастрюльку. – Так вкусно пахнет. А давайте-ка нальем чай в стаканчики и пойдем проведаем наших четвероногих друзей?

Питомник находился в северной части Хани-Спрингс. Я припомнила только один раз, когда была там с тетей Макси. Если мне не изменяла память и Луиза говорила правду, тетя Макси по-прежнему приходила помогать туда по субботам.

Поскольку мой домик стоял недалеко от озера, я могла добраться до променада, где находились «Кофейные шоты», без машины. Большинство жителей Хани-Спрингс ездили на велосипедах. Один такой нашелся и в моем домике; я подкачала шины и стала ездить на нем на работу.

Я сказала Луизе, что встречусь с ней в питомнике. Несмотря на то что в первую неделю дела в кафе шли неважно, мне казалось, что на самом деле все не так плохо, и я с нетерпением ждала большого Медового фестиваля, который совпадал с торжественным открытием магазинов на променаде. Фестиваль специально перенесли из Центрального парка, который находился в прямом смысле слова в центре Хани-Спрингс, на променад. Все новые или обновленные магазины устраивали торжественное открытие, и «Кофейные шоты» не были исключением.

Мне не терпелось посетить новый спа-салон, закусочную, бутики и заглянуть в книжный. Все эти магазинчики так и кричали: «Приходи! Проведи время для себя любимой!», и пока я была замужем, мне было не до этого. «Время для меня», – подумала я с улыбкой, пока солнышко грело мое лицо, а ветерок трепал волосы, в то время как велосипед дребезжал по деревянным доскам променада.

Послеполуденное солнце грело чуть сильнее, поскольку весна уже почти наступила, – долгожданное приглашение для туристов и клиентов. Двухполосная проселочная дорога от променада до хижины в основном была безлюдной. Так приятно расслабиться и прокатиться после долгого дня, который я провела, не сводя глаз с двери! Может быть, Луиза права: мне бы не помешало завести четвероногого спутника.

Я ухватилась за пластиковые ручки своего велосипеда и посмотрела на проволочную корзину, которая была прикручена спереди. Не маленькая, но и не слишком большая. По размеру она вполне подойдет для крошечной собачки или собачки среднего размера, а я смогу ездить на велосипеде на работу. Только я не знала, как сделать так, чтобы собака не выпрыгнула. Думаю, можно позаниматься с кинологом или спросить у других жителей Хани-Спрингс, которые ездят со своими собаками на велосипедах. К тому же от домика до променада было всего пять минут езды на велосипеде. Думаю, собачка вполне сможет просидеть спокойно все это время.

Тень от солнечных лучей играла со мной в салочки сквозь недавно распустившиеся листья. А ведь всего месяц назад, когда я только сюда переехала, на деревьях еще завязывались почки, а на дворе стояли последние зимние деньки.

Я проехала два поворота до домика, прежде чем оказалась на гравийной дорожке. Велосипед вилял то вправо, то влево, а гравий вылетал из-под шин.

Хлоп! Велосипед пошел юзом, я попыталась удержать его ровно – лопнувшая шина вот-вот могла слететь с обода.

Но велосипед вдруг повело в сторону, и я полетела на землю.

– Ну вот те раз! – Я взглянула на свои исцарапанные руки и дыру на джинсах. – Теперь мне точно придется идти в бутик. «Достались лимоны – сделай лимонад», – твердила я мантру, которую взяла на вооружение с тех пор, как развелась.

Я подняла велосипед и, ковыляя, вернулась в обычный, старый, никому не нужный бревенчатый домик. Проводка давно нуждалась в замене, чтобы соответствовать стандартам безопасности. А еще здесь не было ни обычных стен, ни бетона, зато были бревна, положенные на другие бревна. Риелтор заверил меня, что печь-буржуйка как нельзя лучше подходит для холодных зимних ночей и прекрасно согревает прохладным утром.

Больше всего я полюбила крыльцо перед домом. Можно сказать, именно из-за него я и купила этот домишко. Из-за крыльца и цены. Тетя Макси сдавала в аренду несколько зданий и за долгие годы у нее скопилась мебель, так что я была счастлива, когда она дала мне ключ от своего склада и разрешила выбрать все, что мне захочется.

Прекрасным дополнением к домику стали два кресла-качалки, сделанные моим дедушкой.

Кроме того, я взяла пару уличных подушек и положила их на кресла-качалки, чтобы было теплее. Темно-коричневые стулья со спинкой из перекладин были невероятно удобными!

В доме располагалась одна большая комната с совмещенной кухней и столовой. Ванная и стиральная машина находились в дальнем правом углу. По лестнице можно было подняться в большую комнату, где находилась спальня. Благодаря естественному свету, проникавшему через мансардные окна и большое окно в спальне, комната казалась очень уютной. После того как я пристроила белую железную кровать из кладовки тети Макси и добавила несколько одеял, которые она хранила, получилась комфортная, словно сделанная на заказ для меня спальня.

Мне хотелось остаться и скоротать вечер с хорошей книгой, но я сказала Луизе, что встречусь с ней, а свое слово я всегда держала. Я быстро переоделась в просторные штаны, которые купила с единственной целью – заняться йогой, но этого так и не случилось.

Может быть, с появлением новой студии в Хани-Спрингс я смогу попробовать позаниматься этой йогой. Меня привлекала не сама идея делать упражнения и развивать гибкость, я хотела заниматься, потому что слышала, что на тренировках царит атмосфера полного спокойствия.

Я схватила со стойки ключи от машины и заперла домик, после чего отправилась на встречу с Луизой.

Питомник находился на северном конце города, поэтому я поехала окольными путями, хотя мне нужно было заглянуть в супермаркет до начала Медового фестиваля (что случится в эти выходные). Нехорошо получится, если закончатся продукты в «Кофейных шотах».

Но сегодня вечером у меня не хватит времени, чтобы купить все необходимое. Да и список продуктов не помешает составить на завтра. Я точно что-нибудь забуду, если буду полагаться только на свою память.

Дорога до питомника оказалась короткой.

Он располагался на большом участке на холме, отданном в безвозмездное пользование. Территория была огорожена, а здание выглядело гораздо новее, чем то старое металлическое строение, знакомое мне с детства. Какое облегчение! А то я начала волноваться, что меня встретит полная разруха.

Я прочитала надпись у входа и невольно улыбнулась. «Мы рады всем и всех любим!»

Не так ли мы все должны жить? Я припарковалась рядом со зданием. Луиза вышла наружу, помахала мне рукой и улыбнулась.

– Вы тут заново все отстроили? – Я обратила внимание на открывающийся вид. Весеннее солнце садилось и заливало поля оранжевым светом.

На нескольких собачьих площадках бегали, прыгали и играли большие собаки. По их виляющим хвостам можно было понять, насколько они счастливы. На ближайших к зданию полях работало около десяти человек.

– Новое здание нам подарили около года назад. И мы им очень довольны. – Луиза жестом пригласила меня проследовать по дорожке к главному входу. – А вы не приходили сюда в детстве разок-другой с Максин?

– Я как раз пыталась вспомнить! Помню, как однажды пришла сюда и тетя Макси взяла домой оранжевую полосатую кошечку. – От этого воспоминания я улыбнулась. – Помню, как всю дорогу домой держала ее на руках.

– Матильда. – Глаза Луизы загорелись. – Старушка нас сама нашла. Максин сказала, ее сердца хватит на то, чтобы любить пушистых старичков.

– Я знаю, что тетя Макси кажется несколько черствой, но ее сердца хватит для всех существ, даже для двуногих.

Наконец я вошла в уютное здание. Внутри все было выкрашено в теплый коричневый цвет. В комнате находился газовый камин, несколько квадратных диванов, посередине – ковер, на котором стоял журнальный столик.

– Вы меня разорите, прежде чем я успею открыться, – сказала я и указала на кофейный бар у стены. Я шутила, конечно, но только наполовину.

– Вам не хуже меня известно, что люди собираются за чашкой кофе. Да и запах нам нравится. – Она подмигнула и жестом пригласила меня пойти за ней туда, где располагалась хозяйственная часть.

Ламинированная серая столешница в форме буквы «Г», а за ней – несколько стульев, придвинутых к стойке, расположенной перед парой компьютеров. Дальше стояли картотеки.

– Роксана, это Стюарт Руф. Он работает со мной уже около десяти лет. – Луиза представила мне пожилого джентльмена с черными волосами, аккуратно зачесанными набок.

– Здравствуйте, Стюарт. – Я пожала ему руку.

– Роксана – владелица новой кофейни на променаде. «Кофейные шоты». Не правда ли, мило? – Луиза по-доброму сморщила нос. – Обязательно сходи туда! И внучат возьми!

– Так это вы племянница Максин? – В его голосе послышалось оживление.

– Совершенно верно, сэр!

По его улыбке я поняла, что он очень любит тетю Макси.

– Она рада, что вы вернулись в Хани-Спрингс. Я знаю, вы тут жили всего несколько лет, но она все время рассказывает о том, как здорово вы здесь проводили лето в те годы. – Он засунул руки в карманы. – Ваша тетушка – тот еще персонаж.

– Да, сэр, все так. – Я улыбнулась.

– Я провожу Роксану обратно, чтобы она посмотрела на несколько собачек. Ей не помешает друг.

Луиза взяла связку ключей с крючка за стойкой.

– Будьте осторожны! Зазеваетесь – и ваше сердце мигом украдут! – крикнул нам вслед Стюарт, прежде чем мы вошли в другую дверь.

– На это я и надеюсь, – улыбнулась Луиза.

– Кстати, – сказал Стюарт и протянул ей листок, – Дрю и Мари теперь смогут волонтерствовать дополнительный вечер. Начнут через пару недель.

Луиза посмотрела на записку, а затем снова на Стюарта. Воцарилось молчание.

– Она сказала что-то о Дрю. Что ему очень нужен отдых и что благодаря животным он счастлив. Или что-то в этом роде. – Стюарт пожал плечами и продолжил печатать на компьютере.

Луиза, озадаченная, прошла вперед. Она выглядела глубоко задумчивой, даже когда возилась с кнопками замка.

– Давно я здесь не была. Хорошо вы тут все переделали.

– Знаете, Максин любит сюда приходить. – Она вернулась из своих мыслей в реальность и распахнула передо мной дверь питомника.

– Она до сих пор здесь помогает? – спросила я.

– Каждую неделю. Несмотря на то что у Максин и Алексис есть свои разногласия, они хорошо работают вместе. – Луиза попросила меня пройти вперед, прежде чем закрыть за нами дверь. – Все волонтеры очень стараются. У каждого есть свой напарник. Банни и Мэй Белль работают вместе.

– По их разговорам можно подумать, что все здесь враги. – Я оглядела длинный коридор.

– Они такие же безобидные старушки, как и я. Им нечем заняться, кроме как поддразнивать друг друга. – Она подмигнула мне.

В питомнике все было как раньше. На полу лежал бетон, так что если вдруг что-то прольется или произойдет другое ЧП, то все будет в порядке. По обе стороны узкого коридора располагались многочисленные вольеры из проволочной сетки. Не нужно было идти по коридору, чтобы понять, что из-за них на меня будут смотреть маленькие круглые глазки. Сердце щемило от мысли, что у их обладателей нет теплого дома, где их обнимали бы и любили, хотя по большим пушистым кроватям, мягким игрушкам, мискам, полным воды и еды, я понимала, что Луиза и ее сотрудники заботятся о них. Тем не менее я считала, что всех животных нужно любить и беречь.

– А вы уже знаете, какую собаку хотите? – спросила Луиза.

– Я вообще не была уверена, что хочу собаку, пока вы не сказали об этом в «Кофейных шотах».

Я в самом деле не думала о собаке, но она была права. Мне нужен был не только спутник, но и охранник, который был бы мне по карману.

Мы не спеша шли вдоль клеток. Все собаки, мимо которых я проходила, прыгали или сидели на месте. Я остановилась перед одним пуделем.

– Это Сэсси. – Луиза просунула руку, и собака ткнулась носом в ладонь, а после опустила мордочку в миску с едой. – Видишь, да?

Я засмеялась.

– Милашка, это точно. Но я все-таки ищу собаку посерьезнее. – И тут мне в голову пришла мысль: – Может, нам с вами вместе организовать сбор средств? Знаю, я вам не очень-то много клиентов приведу. Но в эти выходные состоится торжественное открытие нового променада. Полагаю, там будет много людей. Вы можете установить несколько клеток перед «Кофейным шотом», а я буду угощать всех бесплатным кофе.

– Гениально! – восторженно воскликнула Луиза. Из нескольких клеток донеслось громкое тявканье. – И я думаю, что есть кое-кто, кто очень ждет с вами встречи.

Мы прошли мимо еще нескольких клеток, и в одной из них оказался маленький, очень прыгучий шнауцер. Когда я наклонилась, чтобы получше рассмотреть малыша, он сел, а его хвостик начал вилять как заведенный.

– Знакомься, это Пеппер. Он немного волнуется. – Луиза наклонилась и протянула руку. Ее лицо покраснело. – Обычно он замирает, когда протягиваешь руку. Он очень волнуется.

Пеппер был немного кудрявым – ему не помешало бы сделать стрижку. Его уши стояли торчком, а шерсть была скорее серебристой, чем черной. Его круглые глаза-бусинки смотрели на меня, даже когда Луиза гладила его. Его язык вывалился изо рта, а тельце тряслось от возбуждения.

– Пеппер, – сказал я, и он вскочил на ноги. – Сидеть, Пеппер. – Пес сел. – Он знает какие-нибудь трюки?

– Насколько я знаю, нет. Его хозяин служит в армии, и он уехал в длительную командировку. Так Пеппер и попал к нам. Он очень милый мальчик, но голосистый, поэтому я не могу сказать, как он поведет себя с клиентами, учитывая, что вам нужен помощник на работе. – Казалось, Луиза пытается отговорить меня брать его. – Мы стараемся подобрать для каждого наиболее подходящего ему питомца, а Пепперу нужно много играть и гулять, а не сидеть без дела.

– Значит, вы считаете, что он мне не подходит? – спросила я.

– Думаю, надо еще посмотреть, – кивнула Луиза.

Я положила руку на клетку, и Пеппер подпрыгнул. Он потерся правым боком о мою руку, чтобы хорошенько почесаться, повернулся и потерся левым, после чего понюхал мою ладонь и лизнул ее. Он сел и положил голову мне на руку. Его большие круглые черные глаза смотрели прямо в мою душу.

– Или вы хотите познакомиться с ним поближе? – нерешительно спросила Луиза.

– Я с удовольствием с ним познакомлюсь, – сказала я и отступила от клетки, чтобы дать ей возможность открыть ее.

Пеппер выскочил и прыгнул на меня.

– Лежать, Пеппер. – Луиза щелкнула пальцами.

– Ничего страшного. – Я захихикала, глядя на пса, и села.

Он забрался ко мне на колени и пару раз лизнул в лицо, после чего свернулся в клубок.

– Потрясающе. – Луиза наклонилась и посмотрела на него. – Он никогда еще не вел себя так спокойно, когда кто-то брал его на руки.

– По-моему, он замечательный. – Я провела рукой по его спине. – Его нужно хорошенько подстричь и дать ему немного любви. Я думаю, мы идеально подойдем друг другу.

– Вы уверены? – Луиза нахмурилась. В ее глазах мелькнула неуверенность. – Мне не очень нравится пристраивать животное, а потом переживать, что они с хозяином не сойдутся характерами. Давайте вы его на время возьмете, посмотрите – подойдете вы друг другу или нет?

– Нет. Я думаю, мы подходим друг другу. – Я взяла Пеппера на руки, обняла его и встала. – Пеппер Блум.

– Хорошо. – Луиза засмеялась. – Если вы уверены, мы можем пойти и оформить документы.

– Уверена. – Я прижала Пеппера к себе, и он уткнулся усатой мордочкой мне в шею, слегка щекоча кожу. Мое сердце радостно затрепетало. Впервые с момента открытия «Кофейных шотов» оно вновь запело радостную мелодию.

– Насчет сбора средств… – Луиза начала строить планы относительно нашей идеи. – Я займусь рекламой, а вы будете варить кофе.

Обговорив кое-какие подробности, касающиеся сбора средств, и подписав документы об усобаковлении Пеппера, мы с моим новым другом сели в машину и отправились домой.

– Что я делаю здесь, а не дома с моими воображаемыми женой и ребенком? – рассмеялся Патрик и опустил Пеппера на землю.

Он вытащил перочинный нож, доставшийся ему от деда. Сколько я его знаю, Патрик всегда носил эту штуку с собой.

На самом деле, я думаю, он никогда не выкладывал его из кармана джинсов.

Патрик вынул его и начал счищать грязь с подошв своих ботинок.

– Я видела, как ты уходил с променада с маленьким мальчиком и женщиной. – Не было никакой необходимости скрывать тот факт, что я знала о его жене.

– Рокси… – произнес он одними губами. Казалось, Патрик наслаждается моей реакцией.

Он закрыл перочинный нож и положил его обратно в карман.

– Ты что, следила за мной?

– Нет, – сухо отрезала я. – Вы были перед моим магазином.

– Если ты считаешь, что тебя это касается, то я не женат. Это были моя невестка и племянник. Мы стали очень близки после того, как Тима не стало.

Патрик осекся.

– О господи… – У меня встал ком в горле. – Я слышала о том, что Тим погиб в Ираке. Мне так жаль. Какая же я дура… Просто в последний раз, когда я… – Я замолчала и попыталась проглотить комок в горле.

– Мы виделись в твой последний приезд. Нам было по восемнадцать. Ты говорила с Крисси? – спросил он.

– Нет. В тот год я решила оставить все в прошлом. И Крисси в том числе. – Я уставилась на него, изо всех сил стараясь не вспоминать ту ночь; в конце концов, все долгие годы у меня же это получалось. Мне следовало найти Крисси и узнать, что происходит у нее в жизни. Хотя, должна признаться, я абсолютно, ни капельки, ни граммулечки не расстроилась из-за того, что Патрик не был женат.

– Ты зачем пришел? Поностальгировать о старых добрых временах или над моим разводом посмеяться? Может, чтобы шину на моем велосипеде починить? – Я показала рукой на велосипед. – Или у тебя запасные шины в пикапе лежат?

– Вообще-то да. – Он пожал плечами. Морщинки вокруг глаз, от которых он выглядел таким взрослым, стали глубже, а улыбка – еще шире. – Здесь по-прежнему все предпочитают передвигаться на велосипедах. Фонарик работает?

Еще одно яркое воспоминание о Патрике – его улыбка. Он всегда улыбался.

– Конечно, работает, – рассмеялась я, – в четыре утра на улице ничего не видно. Без фонарика никак.

– В четыре утра? – спросил он изможденным голосом, словно ему самому надо было вставать в такую рань, и провел рукой по волосам.

– Я все равно не сплю. Я пока не смирилась с тем, во что превратилась моя жизнь. – Я не собиралась ничего приукрашивать. Развод был болезненным, независимо от того, на какой позиции по шкале любви находились мы с Кирком. По правде говоря, мы никогда не любили друг друга одновременно: то я остывала к нему, а он гнался за мной, то наоборот. И все же я никогда не думала, что к тридцати годам разведусь.

– Пожалуй, свое «а я же говорил!» оставлю при себе. – В его голосе слышалось неодобрение.

– Что? – спросила я, пытаясь угадать, что он имеет в виду.

– Да ничего. Неважно. В общем, твоя тетя заплатила мне, чтобы я осмотрел проводку, все-таки здесь почти двадцать лет никто не жил. Она говорила что-то про какие-то трубки, ручки… Я точно знаю, что это не по правилам. Не дай бог, пожар будет.

– Да больно мне надо, чтобы ты смотрел. Сама себе рабочего найду. У Луизы спрошу, у нее как раз есть человек, который занимался ее новым зданием для приюта. Вот ему и позвоню.

Я была решительно настроена не подпускать Патрика Кейна даже на пушечный выстрел ни к моему дому, ни к моей жизни.

– Так моя компания этим и занималась, если что. – Он пожал плечами и снова ехидно ухмыльнулся. – Я единственный подрядчик.

– Да кто бы мог подумать, в самом деле… – пробормотала я и похлопала по ноге, подзывая Пеппера.

В его карих глазах промелькнул огонек любопытства.

– Может, я все-таки взгляну?

Я прикусила губу.

– Мы с тобой не виделись больше десяти лет. – Патрик посмотрел на Пеппера, решившего присесть рядом с ним.

– Двенадцать. – Прошло двенадцать лет с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать и я провела последнее лето в Хани-Спрингс.

– Двенадцать лет. – Он ухмыльнулся. – Тебе было восемнадцать. – Ухмылка стала еще шире. Он поставил ногу на ступеньку и оперся локтем на согнутое колено. – Ты на меня злилась! Помню, на тебе тогда были короткие шорты и белая футболка, которую я выиграл в той игре, где надо было со всей силы ударить молотом. Помнишь, на фестивале?

– Да, помню. – Я нахмурилась.

– Кулаки сжаты, к драке готов! – Патрик рассмеялся в ответ.

– Ты же знал, мне всегда было не наплевать на недвижимость тети Макси. – У нее имелось местечко на озере, которое я очень любила. – Если б не твой отец, я бы могла жить там прямо сейчас и не знать никаких проблем с проводкой.

– Это твоя тетя назначила ему цену, – огрызнулся Патрик и спустил ногу со ступеньки. Он засунул руки в карманы. – Отец согласился и заплатил.

– Она не хотела…

– Что не хотела? Продавать? Тогда зачем она цену назвала?

– Она думала, что сможет отпугнуть его высокой ценой.

– Ей нужны были деньги. – Патрик пожал плечами.

– Что? – спросила я.

– Она тебе не сказала?

– Нет.

– Это было в начале финансового кризиса здесь, в Хани-Спрингс. У твоей тети была вся недвижимость, которую она сдавала в аренду, и тот дом тянул из нее больше всего денег. – Патрик отступил на шаг.

– Почему тогда тетя Макси не продала ничего из того, что сдавала в аренду? – спросила я.

– У нее не было других источников дохода. Кроме того, она знала, что сможет жить в одном из своих домиков, а заодно избавится от долга за тот большой дом у озера.

Его слова задели за живое.

– Это был дом ее мечты. Дом моей мечты.

Пеппер лизнул меня в лицо, словно знал, что от разговоров о прошлом я расстраиваюсь.

– Придется тебе ее обо всем этом расспросить. Это было между моим отцом и твоей тетей. Ты все эти годы держала на меня за это обиду. – Патрик посмотрел на меня и едва заметно улыбнулся. – Так, давай я взгляну на твою проводку, посмотрим, что можно сделать?

– Хорошо.

Я устала. У меня не было сил спорить с ним, а то, о чем он только что рассказал мне, станет отличной темой для разговора с тетей Макси, потому что она никогда не говорила, что у нее были какие-то трудности.

Патрик вернулся на крыльцо. От него пахло точно так же, как и двенадцать лет назад, и от этого сердце пропустило удар.

Я быстро обежала домик и включила все лампы, чтобы чем-то занять голову и успокоить сердце.

– Кофе будешь? – спросила я.

– Если на вкус он будет таким же, как сегодня утром, то еще как буду! – Патрик легко улыбнулся.

Я отвернулась, чтобы Патрик не видел, как я улыбнулась ему в ответ.

– Держи, Пеппер. – Я поставила миску с водой и кормом рядом со столом. У меня никогда не было собаки, и я понятия не имела, что делать.

Собаки любят теплые уютные места, поэтому я постелила лежанку Пеппера рядом с дровяной печью и вернулась на кухню, чтобы сварить кофе. Кофейник был единственным предметом, который я не забрала из кладовки тети Макси.

Пока варился кофе, я старалась не мешать Патрику. А чтобы отвлечься, решила покормить Пеппера и немного поиграть с ним. Однако я не сводила взгляда с Патрика.

Я никогда не забуду тот момент, когда впервые его увидела. Он стоял на лестнице у одного из домов тети Макси и менял лампочку в фонаре на крыльце. Он был одет в грубые синие джинсы и черную рубашку. С его волос капал пот. А потом Патрик заметил, как я смотрю на него из машины тети Макси. Я попыталась отвести взгляд, но мои глаза словно перестали меня слушаться. Он был так хорош собой! Я никогда не видела парня моего возраста, похожего на него. Нам было по шестнадцать.

Через пару дней я столкнулась с ним на пирсе у магазина рыбацких снастей. Патрик спросил, не хочу ли я порыбачить с ним, и я согласилась, хотя ничего не понимала в рыбалке. Но это было к лучшему. Крючок воткнулся в мой палец, а Патрик поцеловал его, и я была сражена наповал. В итоге я провела все школьные каникулы и следующие несколько дней с тетей Макси в Хани-Спрингс. Я была расстроена, когда мне сказали, что отец Патрика купил дом мечты моей тети, который она буквально оторвала от сердца. Сегодня же я узнала, что это было совсем не так. Я обязательно расспрошу об этом тетю. Я не могла не думать о том, что моя жизнь могла сложиться иначе, реши мы с Патриком в конце лета сбежать из дома и обручиться. Очевидно, он забыл об этом, потому что ни разу не затронул эту тему.

– Кажется, тут все под замену. – Он вернулся на кухню, неся коричневую сумку для инструментов.

Я сняла две кружки с настенных крючков и налила в них свежеприготовленный кофе.

– Сколько с меня? – спросил я, ставя кружки на столик и присаживаясь.

Пеппер запрыгнул ко мне на колени и улегся. Я провела рукой по его шерсти. Мое сердце вновь затрепетало. Думаю, я только что почувствовала первый кусочек той самой радости, о которой говорят владельцы домашних животных, когда рассказывают о том, как много безоговорочной любви дарит им их питомец.

– Дай-ка я посчитаю. Думаю, у меня в мастерской полно всяких штуковин, которые тут пригодятся. Я дам знать. – Патрик поднял кружку и сделал глоток. Его глаза внимательно наблюдали за поднимавшимся от кофе паром. – Может расскажешь, как у тебя брак пошел под откос.

– Что?! – Я чуть не поперхнулась кофе.

– Мне интересно узнать, что случилось. – Он откинулся на спинку стула.

Ножки стула заскрипели, когда Патрик скрестил лодыжки, чтобы опереться на колено.

– Мы познакомились в студенчестве. Я получила диплом по маркетингу, а c экономикой, как ты уже сказал, было все плохо, и я решила пойти учиться на юриста вместе с Кирком. Он был блестящим студентом, а юрист из него вышел еще лучше. Он красив, обходителен и говорит только правильные вещи. – Я провела пальцем по краю кружки. – А еще, как выяснилось, он не может принадлежать лишь одной женщине.

– Вот как, – он поднял брови.

– Итак, прошел год. Кирк выплатил мне причитающееся деньги, а они закончатся через несколько месяцев, так что я подумала, что мне лучше взять себя в руки. – Я похлопала по столу. – Я прошла курсы бариста, посетила парочку кулинарных уроков и обнаружила, что мне это нравится, к тому же у меня неплохо получается варить кофе и готовить. На кухне я лучше, чем в зале суда. Так что я приехала в гости к тете Макси, увидела, как собираются оживить набережную, и сказала себе, почему бы и нет?

– И теперь ты здесь. – Патрик накрыл мою руку своей. От его прикосновения меня пробрала дрожь. – Ты сегодня такая же красивая, как и двенадцать лет назад.

Я вытащила свою руку из-под его и улыбнулась.

Прохладный утренний воздух бодрил меня. А вот Пеппера – не очень. Он дрожа подошел к кусту и сделал свои дела, после чего побежал обратно по ступенькам к входной двери.

– Бедняжка. – Я подняла дрожащего малыша и отнесла его обратно в дом, после чего уселась перед печкой, чтобы согреть нас обоих. – И глазом не успеешь моргнуть, как четыре утра на дворе, да?

Пеппер свернулся калачиком у меня на коленях. Как бы мне ни хотелось сидеть и греться у огня с чашкой какого-нибудь горячего напитка, пока Пеппер игрался с моим сердцем как с марионеткой, я знала, что пора варить кофе и заниматься запеканкой.

– Ты пока поспи, а я в душ. – Я разговаривала с ним так, словно он и правда понимал меня. – Здесь останешься или со мной пойдешь?

Он поднял голову и наклонил ее, навострив уши.

– Ну что, прощаемся? Прощаемся? – спросила я его ребяческим голосом (даже не подозревала, что так умею).

Он спрыгнул вниз и бросился к двери.

– Придется купить тебе маленькую собачью шубку.

Я убавила жар печки, зная, что она будет поддерживать идеальную температуру в доме, даже несмотря на то, что погода в Кентукки весной такая непредсказуемая.

Я взяла одеяло, отлично подходящее для того, чтобы застелить им корзинку на велосипеде, и быстро осмотрелась, прежде чем забрать телефон и сунуть его в задний карман джинсов.

Пеппер немного замешкался после того, как я положила в корзинку на велосипеде одеяло. Я ласково потрепала его, приглашая лечь, и бережно укутала Пеппера. Отражатели велосипеда сверкали в лунном свете, разбрасывая по асфальту проселочной дороги блеклых «зайчиков», поскольку я ехала гораздо медленнее, чем обычно.

С тех пор как я вернулась, так и не научилась толком ездить на велосипеде, а с появлением Пеппера задача стала еще сложнее, но щенок сидел смирно. Вдоль правой стороны дороги, где сразу за линией деревьев находилось озеро, квакали лягушки. Сверчки, чередуясь с хором лягушек, стрекотали дружную песню. Прекрасный мелодичный звук, который может услышать лишь тот человек, который направляется куда-то в столь ранний час.

Шины велосипеда шуршали по дороге, а фонарь освещал мне путь.

– Умничка, мальчик, – повторяла я снова и снова, пока не увидел пандус променада.

Я вздохнула с облегчением, когда поняла, что мы с Пеппером успешно добрались на работу. Колеса велосипеда загрохотали по деревянным доскам променада. В свете полной луны озеро было неподвижным и спокойным. Я остановилась и потянула велосипед на себя.

Пеппер поднялся в коринке.

– Гляди, какая красота! – Мой голос нарушил царящую вокруг тишину. – Это то немногое, что я так люблю в Хани-Спрингс, Пеппер.

Он уставился на меня маленькими круглыми черными глазками.

– И тебя я люблю. – Я наклонилась и подняла его, поцеловав в макушку, прежде чем поставить на променад рядом с собой. – Когда тебе понадобится прогуляться, мы пойдем вон туда. – Я кивнула в сторону другого конца променада, когда мы остановились под навесом «Кофейных шотов». На деревянной входной двери красовался милый логотип в виде пчелы из кофейного зерна и чашечки. Как только я увидела его впервые, то сразу влюбилась.

Звякнул колокольчик, когда я открыла входную дверь. Пеппер вбежал внутрь, словно точно знал, куда идти. Он обнюхал все подряд и вернулся ко мне как раз в тот момент, когда я включила свет.

– Никого нет? Точно? – Я наклонилась и провела рукой по его серебристой шерстке. Он восторженно завилял хвостом. – Надо испечь домашние собачьи вкусняшки.

Идея была замечательная. Не только для Пеппера, но и для питомника. Я даже подумала позвонить Луизе и сообщить ей, что мы с Пеппером с удовольствием поработали бы волонтерами, как и другие женщины.

Первое, что я сделала, придя на работу, – это включила огромные кофейники. Накануне вечером я все подготовила к следующему дню, так что, если б я вдруг опоздала, все, что от меня бы требовалось, – это щелкнуть выключателем. Я разогрела духовку и оглядела ту, что не работала. Следовало сказать Патрику, чтобы он сегодня зашел и починил ее. Если увижу его на променаде, то, может, и подойду к нему.

В любом случае я решила разморозить кексы, приготовленные на выходных, а в духовке испечь запеканку на обед.

Сегодня должно быть немного прохладнее, чем обычно, поэтому я захотела приготовить традиционный куриный суп с лапшой и суп с фаршем и перцами. К обоим блюдам подойдет свежий багет, который я купила в городской пекарне пару дней назад и который нужно есть, пока не истек срок годности. К тому же суп – та самая «уютная еда», которую можно взять на обед к Алексис. Какая-никакая, но оливковая ветвь мира, пусть я и не была тетей Макси.

Я не хотела ввязываться в их разборки, но, должно быть, у тети Макси имелась веская причина, чтобы поднять арендную плату. Я лишь надеялась, что она не впуталась ни в какие неприятности, как это было в прошлый раз, когда я приезжала сюда двенадцать лет назад.

Пока Пеппер осваивался, подбирая все мелкие кусочки еды, что я не успела подмести, я вытащила из морозилки кексы, чтобы они оттаяли, а также ингредиенты для супов.

Конечно, я не оканчивала кулинарную школу или кондитерские курсы, но знала, что кофейня и хорошая деревенская кухня – это идеальное сочетание. Об этом я и думала, когда открыла «Кофейные шоты».

Больше всего в процессе готовки мне нравилось заниматься нарезкой. Так я могла выплеснуть весь свой гнев на Кирка (с тех пор, как застукала его в офисе со свежеразведенной доверительницей) и не угодить за решетку по статье «убийство с отягчающими обстоятельствами».

В тот вечер я тоже варила суп с перцами. Теперь же, вспоминая произошедшее много лет назад, я измельчила ножом лук с сельдереем в пасту. После того как я подготовила все ингредиенты, я взяла большой красный чайник с верхнего открытого стеллажа. Крышка с шумом упала на пол.

Гр-р-р. Гр-р-р.

Пеппер вскочил и побежал к двери.

– Это я, Пеппер, не переживай! – окликнула я, выходя в переднюю часть кофейни.

Арф, арф!

Лай Пеппера становился все звонче и звонче.

– Нельзя лаять на каждого, кто ходит по променаду. – Я вытерла руки о полотенце, подоткнутое под пояс фартука, и прошла через дверь на кухню. – Слезай оттуда, – отругала я Пеппера.

Он стоял на столе и лаял в окно. Его рык звучал еще опаснее, чем раньше. Пеппер замер на месте.

– Ты в порядке? – Я много раз слышала, как люди забирали из приюта собаку, потом у них не получалось толком сойтись характерами и животное приходилось возвращать. Может быть, Пеппер был вовсе не тем добрым и милым псом, который, как я думала, подойдет для кофейни?

В ответ Пеппер лишь глубже зарычал. Я подошла к двери. Солнце только-только взошло, и на улице ничего толком не было видно. Гул мотора катера застал меня врасплох. Я посмотрела на часы. Было уже шесть утра. Немного рановато для водных прогулок.

Я перевернула висящую на двери табличку и повернула ключ в замке. Слева от прогулочного пирса по озеру мчался катер. Утренние облака разошлись, и солнце выглянуло как раз в тот момент, когда катер шел по изгибу озера; на его задней части сверкала серебряная полоса.

Пеппер стоял у двери, виляя милым маленьким хвостиком, как ни в чем не бывало.

– Это был катер. – Я взяла его на руки. – Придется тебе свыкнуться с лодками, раз уж собираешься здесь со мной веселиться. – Я поставила его на пол и направилась обратно на кухню убавить огонь на плите, чтобы к обеду суп был готов.

Пеппер успокоился. Казалось, он заметил, что я пеку что-то специально для него. Я смешала арахисовое масло с низким содержанием соли, цельнозерновую муку, разрыхлитель и молоко в большой круглой стеклянной миске. Вместо того чтобы раскатывать тесто на кухне, я взяла миску, формочки для печенья в виде косточек, сунула скалку и красную силиконовую ложку под мышку и направилась к барной стойке на случай, если кто-то зайдет.

В воздухе витал аромат только что сваренного кофе. Кексы уже оттаяли. Я выставила их в многоярусную стеклянную витрину вместе со свежесрезанными цветами, которые купила на фермерском рынке в городе.

Взбодрив себя свежей чашечкой кофе, я налила Пепперу немного воды в миску, а затем раскатала тесто, сделала несколько вкусняшек в виде косточек и выложила их на противень.

Звякнул колокольчик, объявляя о том, что пожаловали Мэй Белль и Банни.

Они болтали друг с другом.

– Доброе утро, дамы, – окликнула их я, внимательно наблюдая за тем, как они отреагируют на щенка.

– Это Пеппер? – спросила Мэй Белль, мгновенно его заметив.

– Он самый, – ответила я. Пеппер ни на секунду не отрывал голову от миски. – Я взяла его вчера вечером.

– Ох, Луиза… Была бы ее воля, она бы каждому животному, включая бродячих котов, нашла дом, – пошутила Банни. – Я любила ей помогать.

– А мне нравилось с ним играть, – кивнула Мэй Белль.

– Только потому, что он целовал тебя. Точнее, кроме него, тебя уже давно никто не целовал. – Банни подмигнула мне, пытаясь поддеть Мэй Белль.

– Ты можешь приходить сюда в любое время и целоваться на здоровье! – поддразнила я в ответ. – Как магазины себя чувствуют этим славным утром?

– Я очень удивилась, что Алексис была в книжном с самой зари! – Банни кивнула в сторону Мэй Белль. – Видимо, она и правда серьезно настроена привести свою лавку в порядок к завтрашнему открытию.

– Алексис пришла только потому, что знает, что на сегодняшнем заседании совета мы молчать не будем! – вставила Мэй Белль. – Рокси, ты придешь на заседание городского совета?

– Если дело касается развития Хани-Спрингс, то я в деле. – Я положила в пакет пару кексов с черникой и налила в чашку кофе. – Чем вы, дамы, желаете угоститься на завтрак?

– А что это за кексик такой? – Мэй Белль ткнула пальцем.

– Малиновый с корицей. Я взяла свежей малины на фермерском рынке. Невероятно вкусно! – Я вспомнила, как пахли кексы, когда я их пекла. – С чашечкой ароматного, насыщенного кофе в самый раз! – Я жестом указал на кофейный бар, где они могли налить себе чашечку.

– Мне, пожалуйста, кексик, – отозвалась Банни.

– Два кекса. – Мэй Белль подошла к кофейному бару.

Я положила два кекса на пару антикварных блюдец, а также несколько кусочков масла и нож, на котором красовалась милейшая пчелка. Все свои находки из «Диких диковинок», я положила на стол, где сидели две моих лучших клиентки.

– Вы не против, если я сбегаю к Алексис и отнесу ей это? – спросила я, поднимая пакет и кофе.

– Конечно, дорогуша, иди! – Банни махнула рукой, как бы говоря «иди уже скорее». – Мы тут за старших побудем, пока тебя нет.

– Спасибо. – Я похлопала себя по ноге. – Пойдем, Пеппер.

Щенок бросился к двери, виляя маленьким хвостиком и пританцовывая на подушечках лап. С момента, как я приехала в «Шоты», на улице заметно потеплело. Самое время выпустить Пеппера погулять по его делам и отнести Алексис мою «оливковую ветвь».

Дверь в книжный магазин «Драный кот» была приоткрыта. Я постучала по ней локтем, стараясь не пролить кофе.

– Алексис? – позвала я, входя в магазин. – Это я, Роксана Блум из «Кофейных шотов».

В «Драном коте» все было по-старому, только кресла-мешки заменили на новые. Кирпичный камин, стоявший посередине, все еще был центром интерьера, рядом с ним стояли удобные кресла и лежали большие ковры.

Темные полки, казалось, тянулись далеко-далеко, на них были расставлены красивые книги. В детском зале стояла маленькая мебель и кукольная сцена с большой вывеской, на которой было написано, когда состоится следующее кукольное представление.

В задней части магазина находился мой любимый зал – с запрещенными книгами. Тетя Макси всегда говорила, что Алексис любила устраивать неприятности, когда дело касалось запрещенных книг, и что она твердила всем, чтобы в первую очередь покупали именно такие книги. Я помню, что у Алексис была большая печать с надписью «ЗАПРЕЩЕНО» и она ставила оттиск на каждой из них с внутренней стороны и смайлик.

Я поставила кофе на полку с запрещенкой и посмотрела на валявшиеся на полу книги. Книги – это те еще пылесборники, и я клянусь, что они лежали на полу потому, что Алексис протирала с полок пыль. Хотя она могла бы аккуратно их сложить. Я подняла одну из книг. Память меня не подвела: на первой же странице стояла печать «ЗАПРЕЩЕНО». Я провела по ней пальцами и улыбнулась.

– Алексис? – окликнула я. – Пеппер, сюда, – отругала я пса, когда он вбежал в открытую дверь, на которой висела табличка: «Всем, кроме Алексис, вход запрещен». – Ты что, читать не умеешь? – проворчала я, зная, что Алексис, скорее всего, сейчас занимается инвентаризацией и готовится к большому торжественному открытию.

А возможно, даже готова вернуться в зал и сделать более симпатичную витрину с запрещенными книгами.

– Алексис? – позвала я, входя в комнату. – Алексис? – Мой голос сорвался, когда я увидела ноги, торчащие из-за стола. – Алексис! – закричала я, увидев ее безжизненное тело на полу: в руке она держала знакомый пончик, на ее лбу ярко выделялся оттиск «ЗАПРЕЩЕНО», а сама печать лежала рядом.

– Вкусняшки в духовке! Надо же собачьих вкусняшек напечь.

Я без остановки твердила это, потому что, пока стояла на улице в окружении полицейских, никакие другие мысли мне в голову не лезли.

Когда я увидела белый микроавтобус судмедэкспертов, подъехавший к променаду, я чуть не грохнулась в обморок. Микроавтобус был точно таким же, как показывали по телевизору. Мне стало дурно.

– Мэм, вашим собачьим сладостям придется немного подождать. – Офицер протянул мне бутылку воды и усадил за один из столиков перед «Драным котом».

– Что здесь происходит? – Даже не глядя, я узнала пронзительный голос. – Да чтоб меня! Это же ты. Роксана Блум собственной персоной!

На променад во всей своей красе явилась Крисси Лейн. Копна ее некогда ярких рыжих волос теперь была выжжена солнцем. Правда, цвет этот ей достался не от природы, а от флакончика с краской.

Легкая россыпь рыжих веснушек была ее визитной карточкой. Еще одна вещь, которую я быстро приметила, – это ее надменно приподнятая грудь.

– Я сказала дамочкам в «Кофейных шотах», что они ослышались и это только слухи, но, похоже, ошиблась именно я. – Она подняла руку и сверкнула камешком из магазина «Все за доллар», когда шевельнула пальцами. – Если все-таки решишь поменять прическу, знай, у меня золотые руки! – Она подмигнула мне, взмахнув большими накладными ресницами. – Я сейчас делаю стрижки.

Она всегда была такой красоткой.

– Ау? – Она безучастно посмотрела на меня и помахала рукой перед моими глазами. – Рокси?

– А… Крисси, рада тебя видеть. – Я показала на книжный магазин. – Ты знала Алексис?

– Да я знаю ее шею лучше, чем свои пять пальцев! – Крисси снова захлопала ресницами – казалось, именно из-за этого на променаде поднялся ветерок. – Стой. Знала?

– Мисс Блум. – Позвал меня полицейский. В его руке было что-то вроде сумки.

– Спенсер Шепард, что здесь творится? – спросила Крисси. – Ах ты грязный пес. – Она шлепнула его по руке. – Девушка только приехала, а ты уже ухлестываешь за ней?

– Крисси… – Спенсер Шепард снял шляпу.

У него были глубокие зеленые глаза, широкая челюсть, жилистая шея и широкая грудь. Его волосы песочного цвета были пострижены не по уставу – они оказались длиннее допустимого и волнами спускались к ушам.

Он явно был не отсюда родом. Я бы вспомнила человека по имени Спенсер Шепард.

– Что происходит, Рокси? – До боли знакомый голос и теплое дыхание коснулись моего уха, отчего по шее побежали мурашки. – Спенсер. Крисси.

Патрик держал каску под мышкой. Он склонился и похлопал Пеппера по голове.

– К сожалению, мисс Блум нашла Алексис в ее магазине, – сказал Спенсер.

– Ничего страшного, – гоготнула Крисси.

– Она мертва. – Спенсер скользнул взглядом по Крисси, а затем обратил внимание на меня. Он развернул прозрачный пакет с уликами. Внутри лежал знакомый пончик. – Как я понимаю, эта улика может быть из вашей кофейни.

– Хм… – Я сглотнула, вспомнив, как тетя Макси сказала, что отнесла остатки еды Алексис. – Да. Это похоже на мою стряпню.

– Вы сможете приехать в участок и дать показания? И, возможно, расскажете, когда и как Алексис Рорк получила пончик? – Спенсер нахмурился. Он передал пакет с уликами другому полицейскому, который проходил мимо. – Ты знаешь, что с этим делать.

Я испугалась до глубины души. Спенсеру без слов было ясно, что Алексис убил именно мой пончик.

– Подожди, Спенсер. – Патрик положил руку на мою. – Рокси, нам нужно найти тебе адвоката.

– Адвоката? – Крисси отставила ногу в сторону и положила руку на бедро. – Она и есть адвокат.

– Мисс Блум. Во сколько вы можете приехать в участок? – спросил офицер Шепард.

Пеппер подошел и понюхал ботинки полицейского. Пес сел у его ног и уставился на него круглыми черными глазами. Его хвост стучал по деревянным доскам. Офицер протянул руку и почесал Пеппера за ухом, а тот в восторге задергал лапкой.

– Пеппер, ко мне. – Патрик похлопал его по лапе.

Щенку было непринципиально, чьи руки будут его гладить. Спенсер сощурившись посмотрел на Патрика.

– Не знаю пока. – Я не могла выкинуть из головы образ Алексис и ее ботинок, торчавших из-под стола. – Не знаю.

– Мне нужно, чтобы вы дали развернутые показания. – Детектив пристально посмотрел на меня. В его зеленых глазах мерцали золотые искры. – Мы сейчас проведем осмотр места преступления, на что уйдет почти весь день, так что, может, я зайду в вашу столовую, а заодно и до участка вас подброшу.

– Кофейня. Это кофейня, – поправила я его.

– Я могу отвезти ее в участок. – Патрик поднялся. Он посмотрел на меня. – Да, я тебя отвезу в участок.

– А вы кем приходитесь мисс Блум? – В голосе детектива послышалась хрипотца.

– Так-так, сюжет закручивается! – Крисси скрестила руки на груди, и на ее лице мелькнула довольная улыбка.

– Я ей прихожусь старым другом. – Патрик расправил плечи, в его глазах читалась решимость.

– Все нормально, – заверила я. – Наверное, у меня небольшой шок, и да, – я кивнула офицеру, – конечно, загляните ко мне, когда закончите осмотр места происшествия, и мы с вами все обсудим.

– Отлично. – Спенсер выудил визитную карточку из кармана своей полицейской куртки, а из кармана рубашки достал ручку и что-то нацарапал на визитке, после чего протянул ее мне. – Это номер моего личного мобильного. Если вам что-то понадобится – звоните.

– Она позвонит мне, – строго произнес Патрик. – Правда, Рокси?

Я взяла карточку и сдержанно улыбнулась в знак благодарности. У входа в «Драный кот» собралась толпа. Жаль, что для того, чтобы собрать столько людей на променаде перед торжественным открытием, потребовалось убийство.

– Спасибо, офицер, – сказал я.

– Спенсер. Можете звать меня Спенсер. – Он усмехнулся, широко улыбнувшись.

– Спенсер. – Я засунула визитку в карман своего фартука.

Патрик устало вздохнул. Крисси залилась нежным смехом. Спенсер не сводил с меня сверкающих зеленых глаз.

– Пожалуйста, запишите все, что вам запомнилось в течение дня. Все, что показалось необычным. Звуки. Люди, которых вы никогда не видели здесь раньше. Что угодно. – Он глубоко дышал, и его грудь то поднималась, то опускалась.

– Незнакомцы здесь круглыми сутками ошиваются, потому что они изо всех сил пытаются закончить променад до начала Медового фестиваля. – Патрик, казалось, вот-вот взорвется.

Между этими двумя мужчинами определенно что-то происходило. Я не совсем понимала, что именно, но у меня не было времени разбираться.

– Да что тут случилось? – Рядом со мной пристроилась Мэй Белль. – Мы с Банни вкалываем как проклятые в кофейне, у нас закончился кофе. Банни пытается разобраться, как варить кофе, но мы слишком стары, чтобы понимать в этой навороченной технике.

– О боже! – Я совсем забыла о том, что оставила в кофейне за главных двух дамочек за семьдесят. – Простите. Я пришла сюда, чтобы принести Алексис кексов на завтрак, и оставила кофейню на попечении клиентов. Мне нужно вернуться. – Я похлопала в ладоши. – Пойдем, Пеппер.

– Все в порядке. Я приду позже, – улыбнулся Спенсер.

– Заходите за кофе с кексом, угощаю за счет заведения, – сказала я и помахала рукой. Пеппер рысцой побежал рядом со мной.

– Рокси, стой! – Тяжелые ботинки Патрика загрохотали по деревянным доскам променада.

– Пока, Рокси! – крикнула Крисси. – Я буду в обед!

Я подняла руку и помахала ей в знак благодарности.

– Я не шучу. В «Кофейных шотах» яблоку негде упасть! – Мэй Белль это позабавило.

Я глазам своим не верила. У дверей «Кофейных шотов» стояла очередь.

– Да, иначе как на свежего мертвеца сюда народ не приманить, – сказала Банни. – Следующий!

Она надела фартук «Кофейных шотов» и затянула волосы в маленький хвостик. Невиданное зрелище.

– Да, пока они не узнают, что покойная Алексис вцепилась мертвой хваткой в один из моих пончиков, – сказала я и снова почувствовала это тревожное оцепенение. Я коснулась руки Банни. – Спасибо, что помогли.

– Иди-ка готовкой займись. – Она кивнула в сторону кухни. – Мы тут заняты.

– Мы? – удивилась я.

– Дорогуша, тебе нужна помощь. – Она повернулась к следующему клиенту.

Мне совсем не хотелось спорить с ней. К тому же да, очевидно, мне требовалась помощь. Я находилась на кухне, но хорошо слышала стоящий в кофейне гул голосов, обсуждавших смерть Алексис. Я постаралась отогнать эти мысли подальше. Мне нужно вести бизнес.

Я достала из морозилки еще кексы, быстро разморозила их и поставила в духовку, чтобы они покрылись легкой золотистой корочкой. Печенье для собак было разложено на специальном противне, что, как я предполагаю, сделала Банни, пока меня не было. Запеканки были отправлены в единственную работающую духовку, и если так пойдет дальше, то мне снова придется просить помощи у тети Макси.

– Рокси? – Через дверь кухни я услышала знакомый мужской голос.

Пеппер вскочил с одеяла, которое я расстелила на полу, и бросился к Патрику, когда тот появился в дверях.

– Привет. – Он наклонился и погладил щенка по голове, а после положил собачью подстилку с рисунком в виде косточек. А потом Патрик также надел на Пеппера голубую бандану. – Я тут тебе подарки принес.

– Как мило! – Я вытерла руки о фартук и подошла к ним. – Спасибо.

– Не за что. Я подумал, что ему нужно подходящее место, чтобы спать, раз ты собираешься брать его с собой на работу, да и приодеть его не помешает. Я попросил девушек из зоомагазина «ГАВрош» сделать вышивку на бандане.

– Красота-а-а! – пискнула я, заметив на ней логотип «Кофейных шотов», и даже на мгновение забыла об Алексис. – «Руководитель отдела собачьих дел», – прочитала я и рассмеялась, увидев, что под логотипом красуется имя Пеппера.

Я перевела взгляд на Патрика. В его глазах плескалось знакомое тепло, от которого я почувствовала себя счастливой.

– Спасибо, – искренне сказала я. – Это так мило с твоей стороны!

– Не за что. – Он протянул руку. – Мир?

Патрик снова упомянул о давней обиде, которую мы обсуждали накануне вечером. Только тогда это казалось просто недоразумением. Боже, как же я скучала по тем беззаботным временам.

– Мир. – Я взяла его за руку. Мое сердце чуть не выпрыгнуло из груди.

– Ну и дела! – ехидно крикнула Банни. – Я должна людей кормить, у меня кофе заканчивается, а вы тут играетесь!

Я рывком выдернула свою руку из руки Патрика, видя, что он по-прежнему смотрит на меня.

– Нет, не играем. – Я сделала глубокий вдох, чтобы вернуться к реальности. – Мы хороним топор войны.

– Делай что хочешь, только ни в кого его не бросай. – Она хихикнула и вернулась обратно в кофейню.

– Тебе стоит пойти и заняться кофе. – У Патрика напряглись желваки на лице.

– А, ну да, конечно. – Я прошла мимо него, надеясь, что он последует за мной, но увы.

Очередь по-прежнему была длинной, и все столики в кофейне были заняты. Раскупили практически все, даже те сорта чая и кофе, которые я продавала в упаковке с логотипом «Кофейных шотов».

Я отсчитала несколько ложечек свежемолотого кофе и поставила три кофейника, чтобы быстренько заварить кофе. Через несколько секунд в дверях появился Патрик с новой партией кексов на противне. В прихватках и без отвертки в руках он выглядел очень необычно.

Патрик на мгновение остановился, и наши взгляды задержались друг на друге на секунду дольше приличного.

– Во сколько? – спросила Банни.

– Во сколько что? – Я обернулась.

У стойки стоял клиент и ждал ответа на свой вопрос.

– Во сколько подают обед? – Банни посмотрела на меня так, будто я совсем спятила.

– В одиннадцать. – Я оглянулась на нее через плечо и улыбнулась посетителю.

– Отлично. – Женщина достала визитную карточку. – Я владелица «ГАВроша», и что-то мне подсказывает, что мы к вам зачастим.

– Спасибо, что так быстро и ловко сделали бандану для Пеппера. – Я указала на щенка, зашедшего следом за Патриком в зал, когда тот заносил кексы.

– Для Патрика все что угодно, – подмигнула женщина. На ее белоснежном лице расплылась яркая улыбка. Ее карие глаза смотрели с прищуром, каштановые волосы были собраны в хвост, а челка зачесана набок.

– Не знаю, что у этой маленькой собачки с ним или у вас, но ни одна женщина в Хани-Спрингс не смогла его заполучить. – Женщина посмотрела на Патрика, и я проследила за ее взглядом.

Он правда был красив, а время сделало его еще привлекательнее.

Патрик улыбался и разговаривал с несколькими женщинами, стоящими рядом со стеклянной витриной. Они говорили о променаде и утреннем торжественном открытии.

Удивительно, что Патрика до сих пор не увела какая-нибудь красотка. Жаль, что мне было не до романтики, но он бы и не взглянул на меня. Конечно, мы встречались, но это было давно, когда мы оба были еще детьми. Но за двенадцать лет люди могут сильно поменяться. Да и потом, мне было чем заняться. К примеру, «Кофейными шотами». К тому же не стало Алексис.

– Я Морган Киз.

Если б меня попросили угадать, как ее зовут, я бы сказала что-то в этом роде.

– Роксана Блум. Можно просто Рокси, – ответила я с дружелюбной улыбкой.

– Это правда, что вы нашли Алексис? – спросила Морган.

– Правда. Я отнесла ей кексы, потому что они с тетей… – Я закусила губу.

Тети Макси не было в кофейне, но я уверена, что она уже слышала новости. Они поссорились из-за арендной платы. О нет… в моей голове появились самые жуткие мысли. Странно, что тетя Макси не позвонила, а ведь на часах было уже восемь утра. К тому же она знала, что мне нужно починить духовку. Почему же она не связалась со мной, чтобы узнать, не нужна ли мне помощь?

– Если что, я буду чинить духовку. – Голос Патрика прервал мои нелепые размышления. – Ты в порядке? – Когда дело касалось меня, ничего не ускользало от его темных внимательных глаз.

– В порядке. – Я улыбнулась. – Забудь про духовку. Наверняка у тебя есть клиенты, которым нужно помочь подготовить магазины до завтрашнего торжественного открытия.

– Ты мой клиент. – Он наклонил голову в сторону. – Точнее, Макси – клиент. Она позвонила мне сегодня рано утром и оплатила работу. Сказала, что будет занята утром и не сможет помочь на кухне, вот я и пришел пораньше. А Банни сказала, что ты ушла к Алексис.

– А… – Мне было не столько интересно, почему он там оказался, сколько то, чем была занята тетя Макси. – А тетя не сказала, чем занята?

– Нет, – покачал он головой. – С тобой точно все в порядке? Ну то есть, – Патрик провел рукой по моей руке, и я задрожала от того прикосновения, – ты пошла в книжный, нашла Алексис, это определенно сказалось на тебе. Кстати… – Его лицо помрачнело. – Я отвезу тебя в участок сегодня. Не садись в полицейскую машину со Спенсером.

– Боже-боже! – Банни пританцовывала, направляясь к стойке, чтобы взять кекс. – Мальчики ревнуют?

Я заметила, что рядом подслушивала Морган.

– Глупости, Банни. Держите свои мысли при себе. – Патрик закатил глаза и скрылся на кухне.

– Приятно было познакомиться, Морган. – Я помахала ей на прощание и подошла к кофеваркам. Она услышала достаточно, чтобы заинтересоваться тем, что происходит между мной и Патриком, хотя на самом деле ничего особенного не было. Но наша игривая беседа вызывала определенные подозрения, пусть Патрик все и отрицал.

Остаток утра прошел довольно гладко. Патрик быстро починил духовку. Как бы я ни старалась, каждую свободную секунду перед глазами появлялись туфли Алексис, торчащие из-под ее стола. Пеппер с интересом рассматривал лодки, проплывавшие перед променадом. Он бегал вдоль окон кафе и то лаял, то рычал.

– Вот так утречко! – Банни прислонилась бедром к стойке, держа в руке горячую чашку кофе. – Можно и повторить как-нибудь.

– Даже и не знаю, как мне вас отблагодарить.

Я налила себе чашку кофе. Самое время немного передохнуть. Внутри кафе сидели несколько клиентов, но многие брали напитки навынос. Утренняя прохлада уступила место теплу раннего полуденного солнца. На озере шумели лодки. Звуки молотков и пил эхом отражались от деревьев. Рабочие были заняты тем, что доделывали последние штрихи, готовясь к торжественному открытию. Несколько торговцев начали устанавливать свои стенды в преддверии Медового фестиваля, который должен был состояться завтра.

– Милочка, мне на пенсии нечем заняться, поэтому я тебе с радостью помогу! – Банни взглянула на чашку и сделала глоток.

– Вы называете это «помогать»? – Я рассмеялась. – Банни, вы этим парадом самостоятельно управляли, пока я готовила.

– Я и завтра, и послезавтра, и когда угодно тебе с радостью помогу! – Она пожала плечами.

– А что, если я вас на работу возьму? – спросила я.

Она оттолкнулась бедром от стойки и выпрямилась. Банни поставила чашку на стойку, повернулась ко мне и улыбнулась. Ее щеки заалели, а глаза – заблестели.

– Договорились, – сказала она, протянув руку. Банни улыбалась, как ребенок, которому только что подарили сладость.

В этих краях рукопожатие значило очень многое.

– Добрый вечер! – В кофейню зашел Спенсер Шепард как раз в тот момент, когда Банни наполняла кофейные и чайные термосы для завтрашнего утра.

Я только успела поставить в духовку последние кексы. У меня было много купленных на фермерском рынке ягод, и если добавить к ним немного меда, получится идеальная закуска для посетителей фестиваля. Чтобы занять себя, я приготовила немного традиционных южных печенек к чаю и несколько термосов кофе, чтобы принести их на заседание совета.

– Я бы вам предложила кофе, только свежий закончился. Все до капли посетители выпили. – В течение дня я сделала себе несколько пометок, чтобы следить за количеством оставшегося кофе и чая. Я даже составила расписание, чтобы варить кофе про запас, на случай если он закончится. – Но зато я готовлю отличный «Черный глаз».

Я жестом указала на эспрессо-машину. Она манила меня. Мне требовался дополнительный заряд бодрости, чтобы пережить ночь, поскольку от тети Макси не было никаких вестей, а разыскать ее было моей первоочередной задачей, но только после того, как я закончу готовиться к завтрашнему дню. Я звонила ей двадцать раз, и двадцать раз мне отвечал автоответчик.

– Не знаю, что такое «Черный глаз», но звучит неплохо. – Мужчина улыбнулся. – Я чувствую себя так, словно у меня синяк под глазом из-за того, что мы так и не выяснили, кто убил Алексис.

Спенсер подошел к стойке и снял куртку, его мускулистые руки обтягивала синяя полицейская футболка. Я сглотнула и заставила себя отвести взгляд.

– Это чашка обыкновенного кофе с двумя шотами эспрессо. – Я щелкнула кнопкой, и кофе-машина зажужжала.

Этот звук успокаивал мою душу и нервы, которые, казалось, взбудоражил приход Шепарда.

– Значит, у вас нет никаких зацепок?

– Нет, – ответил он и сел за стойку.

Когда я вернулась с «Черным глазом», рядом с полицейским уже сидела Банни. Она тут же схватила поставленную мной на стойку чашку. Спенсер посмотрел на нее и улыбнулся, а я отправилась наливать вторую чашку.

– Видеокамеры не работали, потому что, по словам «Кейн Контракторс», променадом никто особо не пользовался и было открыто всего несколько магазинов, – недовольно сказал он. – Они могут делать что хотят, раз уже владеют собственностью.

– Компания владеет променадом? – удивилась я, зная, что тете Макси принадлежат здания с «Кофейными шотами» и книжным магазином «Драный кот». – Я думала, он является собственностью Хани-Спрингс.

– Так и было, но променад не приносил денег, – прощебетала Банни. Она передернула плечами, посмотрела мне в глаза и сказала: – Компания обещала совету оживить променад, если мы им его продадим. А то он просто стоял здесь и гнил.

– А как тетя Макси владеет двумя зданиями? – спросила я, наливая кофе Спенсеру.

– Полагаю, ей это все досталось в наследство вместе с магазином рыболовных снастей и пристанью для яхт. – Спенсер поднял свою кружку. Было забавно видеть, как его огромные руки поднимают чашку, которая в его больших пальцах выглядела словно наперсток. Но его это, похоже, не беспокоило. Он спокойно потягивал напиток. – Я бы хотел отвезти вас в участок для допроса.

Прежде чем я успела ответить, в дверь ворвалась медноволосая женщина и нервно огляделась. Я даже с другого конца помещения услышала ее шумный вдох.

– Почему ты до сих пор не задержал Максин Блум? – Женщина промаршировала через весь зал.

Пеппер вскочил и принялся лаять и рычать.

– Усмири свою псину, а то я ей устрою! – предупредила она, стиснув зубы и потрясая кулаком в сторону Пеппера.

– Пеппер, ко мне, – позвала я, чтобы тот успокоился.

– Лесли, – Спенсер встал с места, – я просил тебя держать свои обвинения при себе, пока я не соберу все факты.

– Факты таковы, – она облокотилась на его массивное тело и посмотрела на эспрессо, – что ты здесь с этой женщиной, пьешь этот модный кофе, а я должна искать ее тетю-убийцу.

– Так, – я вышла из-за стойки, – я не знаю, кто вы такая, но моя тетя Макси совсем не убийца, так что прекратите разбрасываться обвинениями. Лучше всего вам развернуться и убраться отсюда, ясно? – Я взмахнула двумя пальцами в воздухе, а затем посмотрела на Спенсера. – Я ведь по закону могу ее отсюда вышвырнуть, да?

Я не была уверена насчет «по закону», но мне казалось, что это вполне разумно.

– Я Лесли Рорк, дочь Алексис, и я слышала все о вас, об этой маленькой кофейне и о том, что ваша тетя не повышает вам арендную плату, но она точно не возражала против повышения арендной платы моей матери.

– Вы ничего не сказали о том, что Максин Блум повысила арендную плату. – Спенсер встал. – Вы сказали, что у них возникли разногласия, и я должен расспросить Максин об этом.

– Значит, ты не выполняешь свою работу, – заключила Лесли.

– Можно тебя на секундочку? – Спенсер взял девушку за руку и потащил ее к двери.

В моей душе зазвенел сигнал тревоги. Похоже, они были не просто полицейским и неравнодушным гражданином.

– Эта парочка… – Банни фыркнула. – Дамочка эта злее, чем гадюка на сковородке. Они ссорятся как семейная пара.

– А они разве…

– Вместе? – опередила меня Банни, вздернув бровь. Мы одновременно отпили кофе, оглянулись на двоих, что спорили в углу, и сделали еще по глотку. – Нет. Вроде бы. Нет.

– Похоже, вы не уверены. – Я едва заметно улыбнулась.

Не то чтобы я хорошо разбиралась в мужчинах, я даже не разбиралась в том, чего они хотят, – мне было далеко до этого. Но я всегда могла понять, когда кто-то флиртует со мной, к тому же сегодня утром между Спенсером и Патриком проскочила искра ревности.

– Да, все сложно, – отчеканила Банни.

Когда звякнул колокольчик над дверью и вошел Патрик, все стало по-настоящему сложно. Лесли посмотрела на обоих мужчин, нахмурилась и, как мне показалось, зарычала, прежде чем выдохнуть.

– Смотри, дверью себя не прихлопни, – проворчала я.

– С духовкой все в порядке сегодня было? – Патрик сменил гнев на милость, когда прошел мимо Спенсера и Лесли.

– Абсолютно! Спасибо. – Я прищурилась, а потом, немного поколебавшись, спросила: – Расскажи, что творится между тобой, тобой и вот ей. – Я показала пальцем на каждого из мужчин, а затем на дверь.

– Ничего. – Оба ответили так, словно я сошла с ума.

Банни захихикала:

– На этой ноте я собираюсь перевернуть табличку и отправиться домой, но после того как загляну в «Праздничные мелочи». Узнаю, может, им помощь какая-то нужна.

«Праздничные мелочи» – это агентство по организации мероприятий, где сегодня собирались все арендаторы и владельцы помещений, чтобы сделать последние приготовления к завтрашнему дню.

– Я тоже скоро приеду. – Я помахала на прощание Банни. Я собиралась встретиться с Луизой, чтобы уточнить, что именно мы завтра будем делать.

– Вы двое, будьте с ней полегче, – предупредила Банни, прежде чем выйти за дверь.

– Все нормально. – Я посмотрела на двух мужчин. – Спасибо, Патрик. Духовка работает отлично. Спасибо, что заглянули.

Пеппер танцевал вокруг ног Патрика и успокоился, когда тот уделил ему немного внимания. Спенсер занял место перед своим эспрессо и, казалось, наслаждался напитком.

– Думаю, я останусь и провожу тебя, раз уж у нас здесь убийца разгуливает.

Патрик взглянул на Спенсера.

– Я сам могу ее проводить. – Полицейский сделал еще один глоток. Он улыбался, глядя на меня поверх чашки. Спенсер получал от этого слишком много удовольствия. – Нам нужно кое-что обсудить, да, Рокси?

– Рокси? – Патрик нахмурился. – Ее так только друзья называют.

– Патрик, может, ты выведешь Пеппера на прогулку, чтобы он дела свои сделал? Мы закончим, и я буду признательна, если ты проводишь меня. – Я протянула ему поводок Пеппера, который нужно было еще надеть на щенка.

С опаской Патрик взял поводок и застегнул его на ошейнике Пеппера. Прежде чем вывести собаку на улицу, он бросил строгий взгляд на Спенсера.

– Вы же не думаете, что моя тетя Макси убила Алексис? – Я была готова рвануть с места в карьер и очистить доброе имя тети, которое пыталась опорочить та женщина. Хотя я слышала, как тетя Макси говорила, что Алексис ей не очень-то нравилась. – То, что тетя собиралась поднять арендную плату, еще не значит, что она ее убила.

– Нет, но когда у них случались серьезные разногласия на людях, было ясно, что они совсем не дружат. – Спенсер оперся локтями о стойку. – Алексис выступила на заседании совета и заявила, что покинет променад только через свой труп.

– Вот как… – Я прикусила губу. – Не очень-то хорошо звучит, да?

– Да, и мне действительно нужно поговорить с вашей тетей. Вы не знаете, где она? – спросил он.

Я покачала головой. Есть вещи, которые нельзя говорить полицейским, когда ты адвокат. Моя тетя нуждалась в защите, и, к счастью для нее, я все еще могла осуществлять адвокатскую деятельность – я могла дать ей пару дельных советов. Кроме того, в городе наверняка имелся хороший адвокат.

Настало время перевести стрелки с тети Макси.

– Не уверена, что смогу помочь, но Банни и Мэй Белль сказали, что заметили, как в «Драном коте» горит свет. Они решили, что Алексис готовится к торжественному открытию.

Я огляделась. Банни проделала большую работу, готовя магазин к завтрашнему знаменательному дню. Все напитки были готовы, а сладости выставлены на продажу по соответствующим ценам.

– Я оставила Банни за старшую, чтобы отнести Алексис парочку кексов и кофе. – Я решила умолчать о том, что это была моя «оливковая ветвь». – Мы все здесь усердно работали, чтобы подготовиться к большому открытию. Никто не хочет облажаться.

В чашке оставалось немного кофе – я выпила его одним глотком, ожидая, когда Спенсер закончит писать в своем маленьком блокноте. Я прищурилась, чтобы разглядеть, что именно он пишет. Определенно, это адвокатская профдеформация.

– Когда я пришла, дверь в книжный магазин была открыта и Пеппер забежал внутрь. Я вошла и окликнула Алексис по имени. Когда она не ответила, я решила немного поностальгировать о том, как проводила в детстве время в магазине.

– Приятные, наверное, воспоминания. – Спенсер поднял на меня взгляд. – Вы впервые по-настоящему улыбнулись с того момента, как я вас встретил.

– Я улыбалась. – Я рассмеялась.

– Не настоящей улыбкой. – Он смотрел на меня так, словно следил за каждым моим движением, жестом и действием. – Вы насторожены. Да, вы отлично умеете улыбаться для клиентов, но сейчас, – он указал пальцем в мою сторону, – вы улыбнулись по-настоящему.

– Так, ладно, – отмахнулась я от него. – Пеппер вбежал в дверь, на которой было написано «Алексис», и я пошла за ним. Тогда я увидела ее ноги, торчащие из-за стола. Я проверила пульс и собиралась сделать ей искусственное дыхание, но… – Мой голос надломился. Я тяжело сглотнула. – Я позвонила в 911 и выбежала за дверь.

– Вы ничего странного не заметили? – спросил он, переводя взгляд обратно к блокноту.

– Нет. – Я покачала головой. – Я пекла выпечку и варила кофе. Ничего странного не видела. – У меня отвисла челюсть. – Но… – Я остановилась.

– Но что? – Спенсер снова посмотрел на меня. – Вы что-то вспомнили?

Я открыла рот, но тут же закрыла его, вспомнив, что разговариваю с полицейским и тетя Макси, судя по всему, у него в списке подозреваемых. Вот только я помнила, как Пеппер лаял во весь голос, когда ранним утром незнакомый катер промчался мимо причала. Все это, конечно, лишь косвенные улики, однако, прежде чем давать ему какую-то информацию, мне нужно сперва разобраться самой. Кроме того, я ни в коем случае не хотела впутывать тетю Макси. Мне требовалось найти ее.

– Привет! – воскликнула Луиза, просунув голову в дверь кофейни. – Вы готовы идти на встречу?

– Конечно. Я возьму вкусняшки. – Я повернулась, чтобы сходить на кухню, но быстро развернулась обратно к Спенсеру. – Мы ведь закончили? Ну, то есть я рассказала вам о том, где была и как нашла Алексис.

Он опустил взгляд. Наверняка подумал, что я что-то скрываю. Я улыбнулась.

– Эх, – вздохнул Спенсер. – Опять эта фальшивая ухмылка. – Он встал. – Если у меня появятся вопросы, я знаю, где вас найти. И если вдруг будете разговаривать с тетей, то передайте, что я ищу ее.

Спенсер, поравнявшись с Луизой, сдержанно кивнул ей, на что она ответила тем же.

– Я слышала, вы нашли Алексис. – Луиза взяла бумажные стаканчики для кофе, которые я пододвинула ей, когда она подошла к стойке. – И у нее в руке был ваш пончик.

– Да вы что! – Я жестом пригласила ее следовать за мной на кухню. – Вот бы пончики разлетались так же быстро, как сплетни!

– Дорогуша, сплетни здесь такие же горячие, как и ваш кофе. – Луиза встала возле печенья, которое я испекла, взяла одно и отправила его в рот. – Но я всех уверила, что это не ваши пончики ее убили, потому что я также слышала, что у Алексис на голове была здоровенная шишка.

Я вынула кексы из духовки и поставила их на решетку, чтобы дать им остыть. Выставлять их на витрину еще рано, потому что они были слишком горячими. К тому времени, когда встреча закончится, кексы уже остынут. Я загляну в кафе и уберу их.

– Словно по голове ударили? – спросила я с некоторым облегчением.

Раздался звон колокольчика, а вслед за ним – постукивание коготков Пеппера по полу.

– Сюда! – позвала я. – Патрик взял Пеппера на прогулку.

– Серьезно? – с интересом спросила Луиза. – Мне Максин поведала о вашем с Патриком прошлом.

– Да, но это было двенадцать лет назад, а потом появился уже теперь бывший муж. – Я показала взглядом, что не хочу говорить об этом, когда Патрик и Пеппер вошли на кухню. – У прошлого хозяина Пеппера была лодка?

– Не уверена, а что? – спросила Луиза.

– Он интересуется лодками. – Я завернула печенье к чаю в полиэтиленовую пленку, защипнув ее по краям.

– Пеппер бегал по променаду, когда лодка из «Водораздела» вышла на воду, – сказал Патрик.

Патрик положил поводок на кухонный стол, который идеально подходил для дружеских посиделок. Он сел, вскрыл пленку с подноса и незаметно достал оттуда одно печенье. Я бросила на него косой взгляд, а Патрик в ответ подмигнул, и мое сердце дрогнуло. Я быстро отвернулась и схватила термосы с кофе.

– Луиза, не могли бы вы забрать печенье, пока Патрик все не съел? Пеппер, пойдем. – Я направилась к выходу, и все последовали за мной. – Кто-нибудь из вас слышал что-нибудь о тете Макси? – спросила я, ставя термосы на стойку.

– Я ничего не слышала. И это странно, потому что она никому бы покоя не дала из-за смерти Алексис! – воскликнула Луиза.

Слова Луизы звенели у меня в ушах. Она явно знала о размолвке тети Макси с Алексис.

Патрик придержал мне дверь.

– Она оставила мне сообщение с напоминанием, что нужно починить твою духовку.

– В котором часу это было? – спросила я, расстегивая фартук и кладя его на прилавок, прежде чем взять ключи.

– Я же говорил тебе, очень рано утром, – напомнил он мне.

– Прости, пожалуйста. У меня в голове все перепуталось.

Я взяла термосы.

– Видимо, найденный труп здорово на тебя повлиял, – заметил Патрик.

Когда я прошла мимо него, то почувствовала легкий запах его одеколона. Неожиданно нахлынули воспоминания о нашем прошлом, и я застыла как вкопанная. Я посмотрела на Патрика, и мое лицо напряглось. Между нами возникло смутное ощущение близости.

– Да, дело в трупе, да. – Я поперхнулась, понимая, что в моей голове нет ничего, кроме мыслей о том, что будет после моего возвращения.

Слава богу, кофейней я занималась уже на автопилоте. Мне не надо было напрягаться, чтобы придумать какой-нибудь классный рецепт кофе или выпечки. Таким образом, я могла скрыть то, что творилось у меня в душе.

Комитет по благоустройству гудел как улей. Вдоль деревянных перил променада и по пирсу были развешаны мерцающие гирлянды. Палатки торговцев были установлены друг за другом, и между ними тоже тянулись гирлянды. Пеппер и Патрик шли впереди нас с Луизой.

– Вы же в курсе, что он – парень холостой. – Луиза подтолкнула меня. – И Пеппер его любит.

– Вы прям как тетя Макси, в самом деле, – фыркнула я. – Вас послушать, так я мать-одиночка, у которой вот-вот срок годности выйдет!

– Пеппер у нас особенный малыш. У него получается сводить людей вместе. – Она кивнула и осторожно взяла в руки поднос с печеньем. – На самом деле его многие хотели усыновить, но у него ни к кому, кроме вас, душа не легла.

– Да вы что! – воскликнула я, наблюдая за тем, как по озеру проносится скоростной катер. Я прищурилась, чтобы понять, не та ли это лодка, которую я видела утром. Но это была не она: на том катере имелась сверкающая серебристая полоса.

– Патрик как-то раз ходил на свидание с этой грымзой Лесли Рорк, но она быстро показала свою натуру, когда начала крутить роман на стороне со Спенсером! – Луиза неодобрительно цокнула языком.

– Офицером Шепардом? – Я удивленно уставилась на Луизу и замерла на месте.

– Ой, милочка. Он тоже холост, если вам вдруг интересно. – Она поиграла нарисованными бровями. – Кого хочешь бери, не ошибешься. Что один, что другой – два сильных, милых пирожка! Сладеньких, бьюсь об заклад, пирожка!

Она подмигнула.

– Нет, спасибо большое. – Я бы не назвала Лесли Рорк милой девушкой, и ей явно не был интересен ни один из них. – Мне больше интересно, что они в ней нашли?

– Лесли Рорк включает и выключает свои чары как лампочку. Ее интересуют только деньги, и она не остановится ни перед чем, лишь бы получить желаемое. – Луиза наклонилась ближе ко мне: – Между нами, Алексис как-то сказала мне, что они с Лесли поссорились, потому что, по ее словам, Лесли хотела жить на всем готовеньком. Алексис была матерью-одиночкой и всю жизнь проработала в «Драном коте», поэтому каждый цент шел Лесли. Когда дела пошли на спад, Лесли решила, что ей нужен кто-то, кто будет ее обеспечивать. – Луиза поджала губы. – Кто же сможет обеспечить ее лучше, чем самый богатый холостяк в городе?

– И кто это? – спросила я и отступила назад.

– Патрик Кейн, конечно же. – В ее глазах мелькнул озорной огонек. – А еще есть Спенсер, который планирует сделать отличную политическую карьеру здесь, в Хани-Спрингс, и, как я слышала, он нацелился на кресло мэра! Разве Лесли не хотела бы стать первой леди Хани-Спрингс?

Кто-то окликнул Луизу из дверей «Праздничных мелочей», куда она и поспешила, пока я осматривала променад. В это время года дни становились длиннее. Закат тянулся за озером и озарял все вокруг волшебным сиянием. Хани-Спрингс был прекрасен, и, несмотря на то что в ночном воздухе витала дневная печаль, я все равно была счастлива здесь.

В заднем кармане зазвонил телефон. Я поставила термос и достала мобильный, на ходу проводя по экрану. Передо мной появилось лицо тети Макси.

– Ты где? – спросила я.

– Я дома. На встречу опоздаю. – Она вела себя как обычно, словно ничего не произошло.

– Где ты пропадаешь весь день? Тебя все обыскались! – Я склонила голову, когда заметила, что офицер Шепард смотрит на меня из-под навеса «Праздничных мелочей».

– Кто меня ищет? – удивилась она.

– Ты не слышала? – спросила я сквозь стиснутые зубы. – Алексис Рорк мертва. Я нашла ее утром, а тебя очень хочет видеть полиция!

– Меня?! – прокричала она в трубку. Я сильнее приблизила к себе экран, как будто кто-то еще мог ее услышать. – Я эту старую курицу и пальцем не трогала!

– Вот поэтому они и хотят поговорить с тобой. Видимо, все дело в вашей публичной ссоре по поводу аренды.

– Инфляция на дворе! – крикнула тетя Макси в мобильный. – Я целыми днями крашу дуплексы в городе, чтобы не краснеть от стыда, когда буду сдавать их в аренду!

– Ты вообще на телефон не смотрела? – спросила я. – Я весь день звонила.

– Я не взяла его с собой. Вот только пришла домой и увидела, что ты мне названиваешь, поэтому и перезвонила, прежде чем в душ пойти. – Она сделала паузу. – Тебе Патрик починил духовку утром?

– Да. Спасибо, но это сейчас не главное. – Я вздрогнула, почувствовав рядом с собой чье-то присутствие. – Спенсер, – мое сердце упало. – Я… я… – заикаясь, пролепетала я. – Сейчас приду.

– Это Максин? – спросил он. Наверное, мое молчание было лучшим ответом. – Передайте ей, чтобы она позвонила мне как можно скорее. – Он протянул руку. – Дайте мне с ней поговорить.

– Все, пока. – Я сбросила звонок и положила телефон в карман.

– Зачем вы это сделали? – спросил он.

– Пойдем, Рокси, – на мое счастье нас перебил Патрик.

– Рокси, вам нужно ответить на мои вопросы. – По лицу Спенсера пробежало недовольство.

– Мне нужно идти. – Я схватила термос и направилась к Патрику.

Когда я дошла до двери и обернулась, Спенсер уже бежал по променаду, несомненно, направляясь к дому тети Макси.

Я быстро написала ей сообщение, чтобы она знала, что детектив, скорее всего, уже на пути к ней и что ей следует исчезнуть, пока мы не поговорим.

«Праздничные мелочи», безусловно, соответствовали своему названию. Внутри все было продумано до мелочей. Сразу за двустворчатыми дверями располагался вестибюль, украшенный к Медовому фестивалю. С каждой стороны дорожки, ведущей в большой зал, стояли три огромных желто-черных улья, из которых торчали большие пчелы, раскрашенные в яркие цвета. На ульях красовались флажки с логотипом Медового фестиваля, а к основанию стекали капли меда.

Столы в зале были накрыты белыми льняными скатертями, и вокруг каждого стояло около десяти стульев. В самом конце зала находилась сцена, которую освещал приглушенный фиолетовый свет. На столах были разложены сервировочные подставки из тонкого фарфора и хрусталя, а также лежали тканевые салфетки и столовое серебро. В центре каждого стола располагались маленькие пчелиные ульи и баночки с медовым ассорти.

– Красота какая, да? – Крисси стояла рядом со мной, размахивая большим бриллиантовым кольцом. – Здесь будут танцы, когда фестиваль начнется.

– Ого, откуда у тебя такое колечко? – спросила я, уходя от темы.

– А, это… – Она вытянула руку вперед и повертела кольцо. – Прям как настоящее, да?

– Ну… – Я скривилась. Оно даже близко не напоминало настоящее. – Танцы, говоришь? – спросила я, возвращаясь к нашему разговору.

– Да. – Она пожала плечами. – Обязательно приходи. Будет круто. Особенно для нас, свободных девчонок. Кстати! – Крисси подпрыгнула на носочках. – Ты ведь придешь сегодня вечером?

– Куда? – спросил я. – Честно говоря, меня сегодняшний день немного из колеи выбил.

– В бар! Все девочки придут. Я рассказала всем в спа-салоне, что слухи оказались правдой. Роксана Блум вернулась в город и разбивает сердца, как это было раньше каждым летом. – На лице Крисси появилась широкая улыбка.

Я рассмеялась.

– Что я делаю?

– Не пытайся отрицать: эти двое все утро за тогой бегали. Друг об дружку спотыкались. – Крисси театрально подмигнула мне.

– А ты все такая же, – отмахнулась я.

– Это точно. – Она схватила меня за руку. – Пойдем, мы опаздываем, а они ненавидят, когда опаздывают.

Крисси потащила меня мимо дверей справа, на которых висели гравированные таблички, а после по коридору в небольшой банкетный зал со стульями с прямыми спинками и небольшим столиком.

– Мы можем начать собрание? – спросил мужчина, стоящий рядом со столом.

Я села рядом с Крисси в заднем ряду и заметила, что Патрик, Пеппер и Луиза заняли места впереди. Поднос с наполовину съеденным печеньем и кофе стоял на столе.

– Извините. Простите. – Какая-то женщина прошла передо мной и Крисси, чтобы занять место рядом с нами. Ее сумочка, висевшая на плече, ударила меня по лицу. – Извините. Простите. Извините.

– Вечно она опаздывает. – Крисси закатила глаза. – Она – президент комитета по благоустройству. И брак у нее идеальный. По крайней мере, так все говорят в спа-салоне.

Я просто поджала губы и кивнула. Это было совсем не похоже на мою жизнь последние двенадцать лет. На сплетни не остается времени, когда учишься в колледже и стараешься быть лучшей в своей группе на юридическом факультете, а вечера проводишь за болтовней с гулящим мужем. Кирком Свиндлом. Я влюбилась в его учтивость и трудолюбие. Кроме того, он был красив, как звезда. Мы с ним долгое время проводили на стажировке в лучшей юридической фирме Нью-Йорка. Это была мечта, ставшая реальностью. Когда мы уже не могли отрицать, что между нами проскакивают искры, то влюбились друг в друга окончательно. По крайней мере я.

Все было идеально. Жизнь была идеальной, а любое воспоминание о Патрике Кейне оставалось лишь ветреной мыслью. Хотя его имя и будоражило мое сердце. Как только это случалось, я снова окуналась в свою идеальную жизнь и придумывала оправдания, почему не могу навестить тетю Макси. Мне следовало бы держаться подальше от адвоката по фамилии Свиндл[6]. Черт возьми, именно поэтому я и оставила свою девичью фамилию.

Опустившись в кресло рядом со мной, женщина громко вздохнула.

– Извините, – сказала она и положила сумочку на колени. – Мари Кирквуд. – Она протянула руку.

– Роксана Блум. – Я пожала ее.

– Недавно здесь? – спросила она. У нее были угрюмые серые глаза, темные волосы и худощавое телосложение. На вид она была ростом около метра шестидесяти.

– Не совсем. – Я нахмурилась. – Может быть. Вроде того.

– Да чтоб меня! Это племянница Максин Блум.

Крисси фыркнула:

– Она владеет «Кофейными шотами». Уверена, ты слышала о ней в клубе рукоделия или в комитете по благоустройству.

– Слышала. А где сама Максин? – Мари приподнялась и оглядела толпу.

– Дома. – Я улыбнулась. – Приятно было познакомиться, – добавила я шепотом, заметив, что кто-то встал впереди, обращаясь к собравшимся.

– Жаль слышать об Алексис. – Уголки ее рта опустились. – Уже знают, кто убийца?

– Насколько мне известно, нет, но есть много версий. – Крисси поджала губы.

– Разве ты не помнишь, как она говорила о своей дочери? – прошептала Мари. Я откинулась назад, чтобы дать им вдоволь посплетничать. Я была не против. Все что угодно, лишь бы вывести тетю Макси из списка подозреваемых. – На прошлой неделе на собрании комитета она сказала, что ее дочь хлопнула дверью магазина и разбила стекло.

– Я совсем об этом забыла. А потом они пришли к нам в «Соты» за специальным предложением ко Дню матери. Не успели они пройти мимо стойки администратора, как уже о чем-то поругались.

– И не говори. – Мари кивнула. – Какая же она мерзкая, и Спенсеру Шепарду стоит обратить на нее внимание.

Женщина перед нами обернулась и бросила на них недобрый взгляд. Крисси улыбнулась, словно извиняясь. Но не Мари. Она расправила плечи, тряхнула волосами и уставилась на нее.

– Да как вы… да что вы себе… – проворчала она, после чего сложила руки на груди и закинула ногу на ногу.

Я прислушалась к разговору; похоже, это было обычное заседание совета, на котором обсуждался бюджет и различные комитеты.

– Мари здесь? – спросил мужчина, стоявший впереди.

– Здесь! – Мари подняла руку, и ее сумочка упала на пол.

Мы одновременно потянулись вниз, чтобы поднять сумочку, и стукнулись головами, а после выпрямились и потерли свои лбы, прежде чем разразиться хохотом.

Казалось, что это не она буквально пять минут назад пришла растрепанной: ее туфли были перепачканы засохшей грязью, а самый низ штанин оказался задран и можно было разглядеть брючную тесьму.

– Я здесь. Комитет по благоустройству будет устанавливать последние декоративные флажки на фонарях. Я хотела начать сегодня утром, но поскольку Дрю уехал из города, а у меня было много домашних дел, которые не терпели отлагательства, включая подготовку к званому обеду, назначенному на следующий день после фестиваля, сделать этого не получилось. И кстати! Вы ответили на приглашения, которые я отправила по электронной почте? – спросила она у собравшихся.

По рядам пронесся ропот, и присутствующие закивали.

– Они никогда не отвечают на эти приглашения. – Мари посмотрела на меня и фыркнула. – Никогда. Господи, так сложно, что ли?

– Не могу поверить, что после всего, что мы сегодня пережили, вы проводите это собрание! – В зал ворвалась Лесли. – Моя. Мама. Была. Убита! – После каждого ее слова следовали вздох и пауза.

– Этого еще не хватало. – Крисси потерла руки и выпрямилась. – В салоне завтра все языки сломают.

Лесли шла по проходу, а ее всклокоченные волосы развевались, как боевой стяг. В зале воцарилась тишина. Мари опустилась в кресло. Она подобрала с пола вещи, выпавшие из сумочки, чтобы поскорее их сложить обратно и снова встать.

– Извините. Простите. – Она поморщилась. – Извините. У меня много дел. У меня нет времени слушать эту чушь.

– Развязки не будешь дожидаться? – Крисси не могла поверить, что Мари собирается уйти.

– Меня флажки ждут. – Мари закатила глаза. – Скажи, – она наклонилась к Крисси и положила руку мне на колено, – как думаешь, ты могла бы приготовить что-нибудь сладенькое и организовать какой-нибудь кофе-бар для обеда у меня дома в понедельник после фестиваля?

– Я…

Мне очень не хотелось отказываться от выгодного предложения.

По воскресеньям кофейня была закрыта, но мне все равно приходилось заниматься выпечкой, составлять меню и готовить фирменные напитки на предстоящую неделю. Я была уверена, что смогу приготовить что-нибудь вкусненькое для встречи в понедельник.

– С удовольствием.

– Отлично. – Она похлопала меня по колену. – Я приду к тебе завтра во время фестиваля.

Я кивнула, но взгляда с Лесли не сводила.

– Мою мать убили, а вы хотите провести фестиваль? – Она затряслась от гнева.

– Лесли, дорогуша, – Луиза встала, – твоя мать хотела бы, чтобы мы его провели.

Лесли с ненавистью зыркнула на нее, и это меня испугало. Она перевела взгляд на Патрика и, казалось, успокоилась.

– Патрик! – воскликнула она. – Ты мне сможешь помочь.

Патрик встал и позволил Лесли взять его под мускулистую руку. Укол тошноты пронзил меня, застигнув врасплох. Он что-то прошептал ей на ухо, а она несколько раз фыркнула и опустила глаза.

– Меня сейчас стошнит. – Крисси высунула язык, чтобы самым тугодумным наглядно продемонстрировать свое отношение к происходящему.

– У нее есть право расстраиваться из-за мамы. – Я уже знала, что не собираюсь дружить с Лесли, но все равно чувствовала себя ужасно ее из-за матери, а вовсе не из-за того, что она оказалась в объятиях Патрика.

– Ты говоришь, что я не изменилась. – Крисси вскинула бровь. – Это ты не изменилась, и вот почему этот мир сожрал тебя и выплюнул прямо сюда.

Я мысленно зарычала и переключила внимание на Патрика, который шел под руку с плачущей Лесли. Мы встретились взглядами, когда они проходили мимо ряда, где сидела я. В глазах Патрика я увидела нежное понимание.

– Пеппер, – позвала я своего пса, который труси́л рядом с ними. Он подбежал ко мне и запрыгнул на колени.

– Извините за заминку, друзья, – сказал мэр, возвращая внимание к собранию. – Мы все опечалены смертью Алексис Рорк. Она была выдающимся членом нашего сообщества, и мы уверены, что она хотела бы, чтобы мы провели фестиваль, ведь она, будучи членом комитета по благоустройству и одним из организаторов фестиваля, сыграла огромную роль в возвращении променада к жизни.

«Сыграла огромную роль»? Что это значит? Тетя Макси тоже хотела, чтобы фестиваль проходил здесь. Я огляделась. Спенсер еще не вернулся. Я достала из кармана телефон, – но тетя так и не ответила на мое сообщение. Может, она и говорила с Алексис, но я не могла выбросить из головы слова мэра.

В мыслях, одна другой громче, звучали мысли «а что если?». Что, если кто-то в городе разозлится из-за переноса фестиваля, потому что это ударит по бизнесу? Что, если Алексис не поддержала другую сторону и разозлила кого-то еще? Я пересмотрела кучу детективных сериалов и с уверенностью могла сказать, что деньги – это главный повод для убийства, и именно деньги являются основой для любого бизнеса. Если Алексис помешала кому-то заработать, то, возможно, именно поэтому ее и убили.

Ну и потом, тетя Макси и блохи бы ни на одной из собак в питомнике не обидела, не говоря уже о том, чтобы человека убить.

– Как насчет «Кофейных шотов»? – Луиза вскочила на ноги и указала на меня. – У Рокси клиентов будет навалом, и я уверена, что она не откажет.

– Не откажет в чем? – спросила я мягко, но удивленно.

– Билеты. – Луиза улыбнулась мне в ответ. – Вставайте! – приказала она и подняла ладони к потолку. – Это Роксана Блум. Она хозяйка «Кофейных шотов» и принесла печенье к чаю, которое вы все сейчас с удовольствием едите.

Луиза была лучше любой рекламы.

– Вы ведь не против, чтобы в вашей кофейне продавали билеты на лодочные прогулки к пасеке, расположенной на другом берегу озера? – спросила она.

– Желающих так много, что пристань не может принять все заказы. – Мэр указал на ворчливого мужчину в коричневом комбинезоне.

– К сожалению, пристань не была включена в бюджет, когда Алексис и ее комитет перестраивали променад. – Лицо мужчины напряглось. Даже под бородой было видно, как у него заходили желваки.

– Тут столько шумихи было, когда они решили променад перестроить. Как известно, комитет по благоустройству отвечал за то, какие магазины появятся на променаде. – Крисси наклонилась ко мне.

Когда мне позвонила тетя Макси, то сказала, что мне неплохо было бы вернуться сюда и открыть свое кафе на обновленном променаде. Она оформила документы и сделала так, чтобы «Кофейным шотам» выдали все необходимые разрешения. Она даже оплатила сборы и проверки. Тетя сказала, что это ее подарок в честь развода, поскольку она все равно ненавидела Кирка. Спорить с ней было бессмысленно, потому что никто не выигрывал в спорах с Максин Блум. Я нахмурилась. Опять же, она не убийца.

– Биб и Алексис тогда знатно повздорили из-за того, что она совершенно не учла его пристань в своем проекте. – Крисси пожала плечами.

– То есть ты хочешь сказать, что у Биба был повод убить Алексис? – спросила я, сообразив, что Биб, должно быть, владелец пристани.

Шок пронесся по телу Крисси: она напряглась и приоткрыла рот. Ее глаза нервно метались из стороны в сторону.

– И лодка та…

– Какая лодка? – поинтересовалась Крисси.

– Рокси? – позвала меня Луиза. – Мы ждем ответа!

– Да, конечно, – Я слегка потрясла головой, чтобы переключить внимание на встречу. – Да. – Я помахала рукой в воздухе. – Я займусь билетами.

Глаза Биба встретились с моими. Его взгляд царапнул меня, словно нож.

Мэр и Луиза договорились продавать билеты в кофейне.

– Ты правда думаешь, что Большой Биб убил ее?

Слова Крисси прозвучали зловеще.

Мой телефон зажужжал: пришло сообщение. Я посмотрела на экран.

– Ну и мерзавец, чтоб его белки разодрали! – Тетя Макси палила боевыми, когда я вошла в полицейский участок и обнаружила ее сидящей в кресле рядом со столом, на котором стояла табличка с надписью «Спенсер Шепард». Ее волосы были растрепаны, как у утонувшей крысы, а на лице не было и грамма косметики.

– Ш-ш-ш… – Я зыркнула на нее, жестом попросив помолчать. Я огляделась вокруг, чтобы убедиться, что на нее никто не обращает внимания. – Он тебя услышит.

– Да наплевать мне, пусть слушает. Он обвинил меня в убийстве Алексис Рорк. – Она тяжело вздохнула и скрестила руки. – Он притащил меня сюда во время моей процедуры с грязевой маской и не дал мне привести себя в порядок. Обвинил меня в убийстве! Кто вообще о таком слышал?

– А вы? – спросила Крисси и стала баюкать Пеппера, сидящего у нее на руках.

Он крутился и вертелся, пока наконец не вырвался и не спрыгнул на пол.

– Это Пеппер? – спросила тетя Макси.

– Да. Он меня выбрал. – Пришло время быть честной с самой собой. – Но сейчас важно не это.

– Нет, это! – Крисси захлопала в ладоши. – Разве вы с Алексис не волонтерствовали в питомнике вчера вечером?

– Ты смотри, какая смышленая! – Тетя Макси вскочила, едва не сбив меня с ног, и бросилась к двери туалета, на которой висела табличка «М». – Открывай давай, Спенсер! – Она ударила по ней ладонью.

– Что? – В замешательстве я повернулась к Крисси.

– Каждое воскресенье я помогаю в собачьем питомнике, потому что… ну не могу, – она заикалась как ребенок и наклонилась к Пепперу, – выносить эти грустные маленькие глазки, которые смотрят на меня, когда я убираю в клетках.

– Так-та-а-а-к…

– А в воскресенье я составляю список волонтеров, чтобы к понедельнику, когда Луиза приедет, он был готов и она могла отправить его остальным по электронной почте. Неделя длится со вторника по понедельник. Макси и Алексис всегда работают вместе. Прошлой ночью они за главных оставались. Я поздно позвонила Луизе насчет расписания, потому что Алексис не пришла.

– Так ты думаешь, что она уже к тому времени была мертва? – спросила я.

– Да, ну или вскоре после этого, что обеспечивает твоей тете алиби на прошлую ночь, потому что ночной персонал должен был ее видеть. – Крисси была великолепна, несмотря на то, что у нее, казалось, не все были дома. – И ты себя адвокатом называешь? – Она закатила глаза. – Тебе нужно попросить вернуть деньги за учебу.

Я рассмеялась. Мы обе сидели и смотрели, как тетя Макси чихвостит Спенсера. Он отправил тетю обратно в кресло, и мы замерли в ожидании, пока он куда-то звонил.

– Дамы. – Он посмотрел на каждую из по очереди, а затем обратился непосредственно к тете Макси: – Вы можете идти, но не уезжайте из города и перезвоните мне, если я позвоню, а вы не сможете ответить.

– Пойдем. – Тетя встала с кресла и потянула меня за собой, к выходу.

– Я бы хотел задать вам еще буквально пару вопросов, – сказал мне Спенсер, когда я оглянулась на него.

– Не сейчас. – Хотя у меня не было лицензии на юридическую практику в Кентукки, я знала свои права и могла ничего не говорить в данный момент.

Однако у меня была лицензия на приготовление отличного кофе.

– Ты сможешь отвезти нас обратно в «Кофейные шоты»? – спросила я Крисси, когда мы выходили из полицейского участка.

Я пока не собиралась расспрашивать о чем-то тетю Макси.

Мы забрались в «Фольксваген Жук» шестидесятых годов, принадлежавший Крисси, а Пеппер уселся мне на колени. И все пять минут, пока мы ехали от центра Хани-Спрингс до променада, в машине царила полная тишина: мы все еще переваривали события этого дня.

Город был практически таким же, каким я его помнила. В самом центре находился главный парк. Вокруг него был тротуар, а к сердцу парковой зоны, где стояла большая белая беседка, вели извилистые пешеходные дорожки. Медовый фестиваль всегда проводился здесь, но, насколько я поняла, Алексис приложила немало усилий, чтобы фестиваль перенесли на променад.

С тускло освещенных фонарей, которыми были обставлены тротуары, свисали те же флажки, что были и у Мари, а из земли, как первые вестники весны, пробивались робкие верхушки нарциссов. Я улыбнулась, глядя на яркие цветы, оживившие город.

Здание суда находилось в центре Главной улицы, откуда открывался прекрасный вид на парк. Именно туда мне придется отправиться завтра, чтобы узнать, как продлить свою лицензию.

Там же располагалось здание медицинского центра, где работали стоматолог, окулист, ортопед и другие врачи. Тетя Макси обычно ходила на ежегодные приемы летом, и мы проводили в этом здании целый день. Если мне везло, она оставляла меня в «Драном коте», где я, сидя в кресле-мешке, погружалась в книги.

– Не могу поверить, что ты согласилась продавать билеты на лодочные прогулки для пристани, – сказала Крисси, въезжая на парковку у променада. На ней не было ни души.

– У меня не было выбора. – Я вышла из машины и поставила Пеппера на землю.

Мы быстро поднялись по ступенькам дощатого настила и ненадолго остановились у «Драного кота», с которого уже сняли полицейские ленты.

– Как думаешь, они откроются завтра? – спросила я.

– Зная Лесли… – наморщила лоб тетя Макси, подняв брови. – Да.

– У меня от этого мурашки по коже. Пойдемте. – Крисси пошла в сторону кофейни.

Тетя Макси шла не торопясь – она разглядывала торговцев, которые уже поставили свои палатки, и не могла не высказаться о каждом из них. Надо отметить, что некоторые комментарии были не очень лестными.

– Думаю, прогулка на лодке к пасеке будет пользоваться огромным успехом. – Крисси стояла у двери и ждала, когда я ее открою. – Я слышала, что они проведут экскурсию и покажут, как качают мед.

– Поскорее бы свежим медом разжиться! Буду добавлять в кофе, выпечку, да и парочку новых рецептов хочу попробовать. – Я открыла дверь и включила свет в кофейне.

– Я до сих пор не могу отдышаться. – Тетя Макси глубоко вдохнула и закрыла за собой дверь.

Пока они устраивались, я включила эспрессо-машину. Единственное, что мне действительно требовалось сделать до завтра, – приготовить лакомства для собак.

– Я все еще в шоке от того, как дочь Алексис вела себя на собрании, – сказала я, раскладывая тесто и пергаментную бумагу, чтобы Крисси помогла мне с собачьими вкусняшками. Если мне не изменяла память, она неплохо пекла и готовила. А по-другому и быть не могло: ее родители часто уезжали, а потому ей приходилось заботиться о себе самой. Но я бывала здесь только пару месяцев в году, а потому знала только то, что происходило в это время. Летом все казались такими занятыми, особенно в Хани-Спрингс, куда семьи приезжали отдыхать на озеро.

– Погодите-ка! – Тетя Макси обхватила рукой кружку, наблюдая, как я замешиваю тесто с арахисовым маслом. Крисси раскатала его, затем с помощью формочки для печенья в виде косточки вырезала фигурки и выкладывала их на пергаментную бумагу. – Лесли была на собрании?

– Ни одного не пропустила, – заметила Крисси, положив одну косточку на лист, и взяла другую. – Сколько вкусняшек лепить?

– Много. Я попросила Луизу принести животных из питомника – может, отдадут кого в хорошие руки. А новые хозяева смогут взять маленький пакетик с лакомствами домой. – Я смешала ингредиенты в миске. – Почему ты так вспомнила о Лесли? Я думаю, она расстроена тем, что люди, которые для Алексис были семьей, живут дальше и будто делают вид, что ничего не произошло.

– Лесли – последний человек, который когда-либо волновался за Алексис. – Крисси перестала раскатывать тесто и посмотрела на меня.

– Она была против перестройки променада и хотела, чтобы ее мать закрыла магазин или перенесла его в центр города. – Тетя Макси налила еще кофе, взяла печенье, запихнула его в рот, а затем, жуя, договорила: – Они жили как кошка с собакой. Почти до рукоприкладства доходило.

– Я это помню. В группе по рукоделию. – Крисси кивнула, выложила заготовки на пергаментную бумагу и начала замешивать еще тесто для печенья.

– Настолько, чтобы захотеть убить свою мать? – спросила я.

– На прошлой неделе на встрече рукодельниц они поссорились, но я не слышала из-за чего. – Тетя Макси встала. – Я пыталась подслушать, а после собиралась спросить об этом Алексис в питомнике, но она так и не появилась там. Алексис говорила, что Лесли всегда пыталась поучать ее жизни.

– А что у вас было с Алексис? – спросила я. Тетя Макси промолчала. – Я должна знать, придется ли мне представлять твои интересы или искать тебе подходящего адвоката.

Крисси держала уши востро, и я это знала. Сплетен тут не избежать, но лучше, чтобы она услышала все из уст непосредственных участников, а не бог знает откуда.

– Ничего личного. Я владею зданием в этом районе, и мне надо было поднять арендную плату. Услуги «Кейн Пропертиз» стоят денег, знаешь ли. – Она смяла бумажную салфетку, на которой лежало печенье. – За последние двадцать пять лет, что она арендовала у меня помещение, я повышала плату один раз. И то ненамного.

Моя арендная плата за «Кофейные шоты» была самой высокой на променаде из-за расположения, но я с удовольствием ее платила, ведь место того стоило. Перед тем как поставить свою подпись, я изучила все бумаги с тетей Макси – это тоже часть моей профессиональной деформации. Единственной бумагой, на которую я не взглянула, был договор между тетей Макси и компанией «Кейн Пропертиз».

– Вы подписывали с Кейном договор? – спросила я.

– Я подписала от твоего имени, но Алексис тоже должна была подписать с ними соглашение о текущем обслуживании магазина и правилах безопасности на набережной, – сказала тетя Макси.

– Я бы хотела получить копию моего договора. – Хранить все бумаги вместе и делать копии для себя – полезная привычка.

Тетя Макси наклонилась и погладила Пеппера по голове. Он похрапывал на своей новой лежанке, которую подарил ему Патрик. Стоило вспомнить, как он провожал Лесли к выходу из зала, как мое лицо исказила гримаса недовольства.

– А это что за взгляд? – удивилась Крисси.

– Патрик и Лесли встречаются? – спросила я.

– Она хотела быть с ним. И с ним, и со Спенсером. – Крисси взяла остатки теста и сделала из него шарик, а потом начала раскатывать скалкой, – Единственная проблема в том, что ни один из них не хочет быть с ней. Это просто соперничество. Кроме того, они – единственные достойные холостяки в Хани-Спрингс.

– Патрик, конечно, поспешил сегодня встать на ее защиту, – вырвалось у меня.

– Роксана Блум, – тетя Макси посмотрела на меня, – ты говоришь так, словно тебе восемнадцать лет.

Ее слова заставили меня задержать дыхание. Не глядя на тетю, я опустила взгляд на свои руки, которые точно не выглядели как руки восемнадцатилетней девушки, но в душе я по-прежнему чувствовала себя девочкой-подростком.

Бип, бип, бип.

Четыре утра, конечно, наступили рано. Тем более что мы с Пеппером вернулись домой в полночь.

Поскольку я была на велосипеде, Крисси отвезла тетю Макси домой. Собачьи вкусняшки я оставила лежать на подносе, который первым делом поставлю в духовку, как только доберусь до кофейни.

Пеппер, нежась в лежанке, посмотрел на меня, и в его взгляде отчетливо промелькнуло: «Только не опять…»

– Добро пожаловать в твою новую жизнь. – Я потрепала его по голове, прежде чем отправиться в душ.

Теплая вода, наконец, разогнала дремоту. В этот раз я решилась накраситься и сообразить нормальную прическу, ведь сегодня состоится долгожданное открытие Медового фестиваля.

– Настало время праздника! – пропела я в душе Пепперу, который сунул нос за занавеску. – Чудненько-то как!

Именно в такие дни, особенно по утрам, я радовалась своему правильному выбору униформы для кофейни. Высушив волосы, нанеся тушь, немного румян и красную помаду, я взяла еще одну черную футболку с логотипом «Кофейных шотов», которая, по моему мнению, была как раз по размеру Банни.

Я усадила Пеппера в корзину на велосипеде, включила фару, чтобы не ехать по извилистой дороге вслепую, и мы отправились в пятиминутное путешествие к променаду.

Когда колеса велосипеда загрохотали по деревянным доскам, Пеппер высунул голову, словно уже знал, где мы находимся.

– О нет! – Мое сердце ухнуло вниз, когда я увидела, что в кофейне горит свет. Я отчетливо помнила, как вчера вечером все выключила и заперла дверь.

Я слезла с велосипеда и, держась за руль, подошла к входной двери и заглянула внутрь.

– Что за черт? – Я выдохнула с облегчением, когда увидела Банни за стойкой. Она была одета в черные брюки и туфли на небольшом каблуке, пышную талию украшал аккуратно повязанный фартук «Кофейных шотов», а волосы были убраны под сетку для волос.

Как только я открыла дверь, Пеппер выпрыгнул из корзины. Он бросился к своей миске, куда Банни уже насыпала корм.

– Доброе утро! – Она была чересчур бодра в такую рань. Втайне я завидовала ей, потому что у меня нет и четверти ее энергии. – У меня не получалось уснуть. Никак не могла дождаться своего первого дня в кофейне и начала Медового фестиваля!

– Как же хорошо, что вы уже здесь. – Я откатила велосипед на кухню и достала из корзины ее майку. – Ух ты! – Плиты и духовки были включены. Я вышла из кухни и протянул Банни ее новую форму. – У вас тут работа кипит!

– Ну не ждать же, пока на мне мох вырастет, верно? – Она прижала майку к себе. – Пойду прямо сейчас ее надену.

Банни быстренько скрылась в ванной. Она уже начала возиться с чайниками и кофейниками, поэтому я подхватила ее работу. Пискнул таймер с яблоками на плите, и я поспешила проверить собачьи вкусняшки, которые Банни поставила в духовку.

– М-м-м. Они так вкусно пахнут. – Банни заглянула мне через плечо и принюхалась. – Жаль, что это для собак.

– Так никто не запрещает вам самой их съесть. Лакомства с арахисовым маслом в форме косточек идеально подходили как для собак, так и для людей. И никакой химии: натуральные мука и арахисовое масло.

– Я просто обязана попробовать. – Она хихикнула и протянула руку к печенькам. – Как я выгляжу?

– Великолепно! Изумительно! – Я надела прихватки и достала два противня с собачьими вкусняшками, поставила их на прилавок и отправила в духовку еще одну порцию лакомств. – Откуда вы знаете, как управлять кухней? – Я поставила таймер на восемнадцать минут.

– Здесь раньше была закусочная, в которой я проработала около года. – Она улыбнулась. – Ты разве не помнишь, как бывала здесь, когда еще пешком под стол ходила?

– Помню. Это было одно из последних воспоминаний о нас с папой.

– Да. – Банни кивнула и одарила меня тем самым сочувственным взглядом, которым люди смотрели на меня всякий раз, когда говорили о преждевременной смерти моего отца.

Он умер от рака, когда мне было около восьми лет. Тетя Макси была его любимой сестрой, и он хотел, чтобы я полюбила ее и Хани-Спрингс так же, как и он. В детстве они тоже приезжали сюда на лето.

– Как поживает твоя мама? – спросила Банни и положила в маленькие пластиковые пакеты собачьи вкусняшки (по четыре в каждый), перед тем как передать их мне, чтобы я завязала их бечевкой.

Я сложила пакетики в корзину, чтобы раздать тем, кто решит взять себе питомца.

– У нее все хорошо. – Я редко говорила о своей матери. – Она еще раз вышла замуж несколько лет назад.

– Слыхала такое, да, – ответила Банни.

Я не собиралась выпытывать у нее информацию, которую ей поведала тетя Макси. Они с мамой не ладили. Все время были на ножах. Мама всегда утверждала, что тетя пыталась вмешиваться в мое воспитание. Ей и моему отцу это было неприятно, но папа продолжал регулярно привозить меня сюда на несколько недель.

– Скажи-ка, ты больше ничего не слышала об Алексис? – спросила Банни и поспешила на кухню, чтобы достать из духовки очередную порцию собачьих лакомств.

Я последовала за ней и проверила пакеты с замороженными пончиками, которые достала из морозилки, чтобы покрыть их глазурью и украсить. В начале прошлой недели я сделала из помадки милейших пчелок, чтобы оформить ими пару пончиков и медовый торт, которые я приготовила специально для торжественного открытия фестиваля.

– Нет, не слышала. Знаю только, что в отличие от тети Макси, Алексис не пришла вечером в собачий питомник. Интересно, во сколько она умерла? Такая информация точно отвела бы подозрения от тети. – Я показала глазурь, которую сделала специально для медовых пончиков.

– Какие вкусы? – спросила Банни, заглядывая мне через плечо.

– Ванильная и шоколадная глазурь, а также из медового сидра. – Я открыла маленький пакетик с пчелками и высыпала их на прилавок. – Я приготовила этих милых пчелок, чтобы они лежали сверху пончиков, как конфетти.

– Ты такая молодец. – Она облизнула губы. – Надеюсь, ты такой же хороший адвокат, как пекарь и бариста.

– Лучше. Мне сегодня утром, до начала фестиваля, нужно забежать в здание суда, чтобы убедиться, что моя лицензия действительна.

– Без проблем. Они открываются в семь тридцать. Фестиваль начнется только в девять. – Банни убежала вынимать из духовки остатки собачьих печений, пока я корпела на кухне над пончиками и блюдами на обед.

Около семи я написала тете Макси короткое сообщение, чтобы узнать, хорошо ли она спала. Она ответила, что да и что собирается заглянуть в кофейню сегодня утром.

– Ты с ума сошла. – Мэй Белль влетела сразу же, как только Банни перевернула табличку на двери. – Я подумала, что ты шутишь, когда прослушала твое сообщение на автоответчике, после того как вернулась домой из «Лося». Или что я немного лишнего перебрала. – Она жестом показала, как выпивает, и подмигнула нам.

– Ага, если только воды перепила. – Банни переместилась за прилавок и принялась раскладывать пончики по витринам.

Пока они переговаривались, я схватила телефон и посадила Пеппера на поводок, чтобы выгулять его перед тем, как отправиться на велосипеде в здание суда.

– Собачий приют слушает, – ответила Луиза после первого же гудка.

– Привет, Луиза. Это Рокси. Я хотела узнать, не нужно ли вам что-нибудь, прежде чем я поеду в суд.

Только мы вышли на улицу, как Пеппер дернулся и чуть не вывихнул мне руку. Я быстро заметила причину еще виляющего хвоста и радостного лая – в конце променада, рядом с пристанью, стоял Патрик Кейн.

Он не потрудился помахать мне рукой, решив, что его широкой улыбки будет достаточно. Патрик наклонился и протянул руки, поэтому я отпустила поводок и позволила Пепперу кинуться к нему в объятия.

– У меня есть все что нужно, – сказала Луиза. На заднем плане послышалось какое-то звяканье. – Стюарт уже укладывает все вещи в грузовик.

– Замечательно. – Я взглянула на Патрика, когда он подошел ближе. – Патрик Кейн будет в кофейне и поможет вам все подготовить. На улице уже тепло, так что животным должно быть комфортно. Банни собрала корзину с собачьими лакомствами, ее нужно поставить на стол.

Патрик открыл было рот, чтобы возразить, но сразу же закрыл его, как только я бросила на него хмурый взгляд исподлобья. Одними губами он проговорил, что я ему должна, но как по мне, все было наоборот: вчера вечером он вступился за Лесли на заседании совета.

– Более того, Патрик поможет вам со Стюартом перенести клетки и все, что вам понадобится. – Я мило улыбнулась Патрику. Он попытался отказаться, но Пеппер, сидящий у него на руках, лизнул его в нос, и Патрик рассмеялся.

– Теперь ты мой личный секретарь? – фыркнул он, когда я положила трубку и поставила Пеппера на землю.

Мы медленно двинулись обратно к кофейне, останавливаясь перед каждой открытой лавкой.

– Я решила, что ты мне должен, раз уж удрал со своей подружкой вчера, оставив нас с Пеппером одних, – поддразнила я. Вот только от этих слов внутри меня что-то задрожало.

– Да не встречаемся мы с ней! И вообще, если б я ее не вывел, она бы такую сцену закатила. Когда Лесли слетает с катушек, это то еще зрелище. – Он остановился перед лавкой, где продавались выдувные стеклянные шары.

Я проследовала к следующему ларьку, где женщина раскладывала мыло, бальзамы для губ, кремы для тела, соли для ванн и всевозможные ароматические товары, сделанные на основе меда.

– Кажется, ей было вполне уютно, когда она прижималась к твоей шее. – Я пожала плечами и взяла пару сережек с пчелами у другого продавца.

– Роксана Блум, ты что, ревнуешь? – ухмыльнулся он.

– Нет. – Я покачала головой и взяла большую банку с медом и сотами внутри. – Сколько? – спросила я у стоящей за прилавком женщины.

– Большие по пять долларов, а маленькие – по три. – Продавец продолжала выставлять новые банки.

– Вы местная? – поинтересовалась я.

Было так много интересных вещей, которые я могла бы сделать с сотами! Многие пчеловоды оставляют их в ульях, чтобы производить больше меда.

– Да, мы живем недалеко отсюда. – Она достала из переднего кармана фартука свою визитку и протянула мне.

– Отлично. Я зайду попозже. – Я указала на дорогу, ведущую к моей кофейне. – Я владелица «Кофейных шотов».

– Мне показалось, что оттуда пахнет чем-то очень вкусным. – Она улыбнулась и погладила живот.

– Пончики. – Я вскинула бровь. – Медовые пончики. Подойдите и скажите Банни, что вы от меня за бесплатным пончиком и кофе к нему.

– Спасибо, – улыбнулась она мне вслед.

– Ты меня игнорируешь? – спросил Патрик и отпустил поводок Пеппера, когда тот потянулся к двери кофейни.

– Я? Да ты что. – Я жестом указала на другой конец набережной. – Тебя там Луиза ждет, на твоем месте я бы поторопилась.

Патрик немного поколебался, потом вздохнул и, окинув меня строгим взглядом, пошел прочь по набережной.

В кофейне уже было несколько посетителей, у которых Банни принимала заказы. Но их было не так много, так что я со спокойной душой отправилась в суд, чтобы узнать, какие необходимы документы для получения лицензии адвоката в Кентукки. Пусть я не успею сделать это за несколько дней, но по крайней мере это в конечном итоге будет сделано.

Банни заверила меня, что у нее все схвачено и если ей понадобится помощь, она позовет Мэй Белль, которая доедала третий пончик. Думаю, по моему лицу она прекрасно поняла, что отвечает за Пеппер, пока меня нет, а в качестве платы будут медовые пончики.

От набережной до центра всего семь минут езды на велосипеде. В Хани-Спрингс было свое очарование, и возрождение променада – это один из способов вдохнуть в него жизнь, вернуть былое процветание, как было много лет назад. Свежий утренний воздух развевал мои волосы. В нос ударил ароматный запах разнотравья, и я широко улыбнулась. Нет ничего лучше чистого деревенского воздуха.

Самой старой городской постройкой была церковь Хани-Спрингс. В ней я бывала почти каждое воскресенье, когда приезжала сюда на летние каникулы. Но вспоминала я не только долгие службы. В моей памяти всплыли картины того, как мы с Патриком тайком ускользали оттуда через заднюю дверь. Рядом с церковью находились пожарная часть и полицейский участок, откуда я забрала тетю Макси прошлой ночью. Через дорогу от них, рядом с Центральным парком, расположился «Лосиный домик».

Вдоль Главной улицы выстроились «Заправка Брандта», «Агентство недвижимости Клессинджер Риэлти», здание суда с мэрией, барбершоп Дональда и местный общественный колледж. Вокруг Центрального парка имелись разные магазинчики, но мне казалось, что они простояли тут уже много десятилетий и в их облике ничего не изменилось. В любом случае сегодня не тот день, чтобы заниматься шопингом.

Яркое солнце выглянуло из-за крыш зданий, и я с трудом переборола желание вернуться к озеру. В такую безоблачную и ясную погоду на воду открывается шикарный вид. Однако мне было чем заняться, и беззаботные утренние прогулки вдоль озера пока оставались мечтой.

Я поспешила подняться по ступеням суда, надеясь оказаться первой в очереди, но передо мной уже стоял какой-то мужчина.

– В этом городе многие устали от ее жалоб, – сказала женщина, сидевшая за высокой офисной стойкой, и продолжила что-то печатать на компьютере.

– Да уж, когда речь заходит про Большого Биба, за словом в карман она не лезет, – ответил мужчина, жуя зубочистку.

– Я была в «Лосе» на прошлой неделе, и он пыхтел как товарный поезд. С его слов она утверждала, будто не знала, что он хочет участвовать в фестивале и получить часть денег, выделенных на благоустройство. – Женщина зыркнула на меня, поджала губы и взяла лист бумаги, распечатанный на принтере. – Распишитесь здесь, здесь и здесь, – она показала пальцем и протянула ему ручку.

– Большой Биб сказал, что она решила не вмешивать его в это дело из-за секрета, который Лесли рассказала ему, когда они обнимались в «Лосе», – ответил мужчина, и я заметила, как его усы подпрыгивают вверх-вниз в такт словам.

Мужчина оглянулся на меня через плечо, как только встретился взглядом с женщиной за стойкой, которая попыталась незаметно кивнуть в мою сторону.

Лесли? Я навострила уши и довольно улыбнулась.

– Потом поболтаем, хорошо? – Мужчина постучал пальцем по прилавку. – Спасибо за лодочные бирки.

– Чем могу помочь? – холодно спросила женщина.

– Я хотела узнать, что мне нужно сделать, чтобы получить лицензию на ведение юридической деятельности в Хани-Спрингс. – Я знала, что мне нужно одобрение судьи того суда, в котором я хочу вести практику, а еще меня должны принять в Ассоциацию адвокатов Кентукки.

– Сначала вам нужно заполнить вот это. – Она достала из ящика заявление и шлепнула его на стойку. – Оплатите сбор за рассмотрение заявления, и когда судья захочет с вами побеседовать, вам придет письмо по почте.

Я взяла бланк и притворилась, что рассматриваю его. На секунду я подумала, а не расспросить ли ее том, о чем она разговаривала с мужчиной. Особенно про Лесли и ее секрет.

– Следующий! – крикнула она женщине, стоящей позади меня, не дав мне возможности даже слова сказать.

Сегодня выдалось теплое утро, и в обычный день я бы никуда не торопилась и все семь минут не спеша ехала бы на велосипеде до променада. Но сегодняшний день не был обычным. Не из-за Медового фестиваля, который начинался в ближайший час, а из-за того, что я подслушала разговор между помощником судьи и мужчиной, который получал лицензию на лодку.

Очевидно, у него была лодка, и очевидно, что он держал ее где-то на пристани. Кроме того, он слышал, как Лесли рассказывала Большому Бибу какой-то огромный секрет, который я так или иначе планировала выведать. Я просто пока не знала, как это сделать.

На юридическом факультете нам читали курс, где учили выуживать из людей информацию, хотя я бы назвала это умением манипулировать людьми. Поскольку мне нужно было забрать с пристани билеты на лодочные прогулки до пасеки, расположенной на другом берегу озера, кое-какие из этих навыков мне бы очень пригодились.

Чем быстрее я приближалась к променаду, тем сильнее крутила педали. Сегодня вечером я точно заслужила понежиться в теплой ванне, потому что мои ноги будут болеть от нагрузки.

В начале пристани находилась стойка для велосипедов. Формально ездить на велосипеде по променаду или пирсу не разрешалось. Но на этой неделе я пару раз нарушила данное правило, и этого никто не заметил. В четыре тридцать утра я была первой на променаде, а в одиннадцать часов вечера – последней. Приходила и уходила в темноте. Я больше не собиралась добираться на велосипеде от дома до входа в кофейню, пока убийца разгуливает на свободе.

– С праздником меда! – Голос Мари пробивался сквозь целую связку ниточек, удерживающих воздушные шары. – Дрю, это Роксана Блум, организатор питания, о которой я тебе рассказывала.

– Бариста и кондитер-любитель. Организацией выездного питания я не занимаюсь. – Я протянула ему руку.

Мужчина пожал ее, но на меня даже не посмотрел! Более того – на его лице не было никаких эмоций.

– Отдай мне шарики. – Он бросил мою руку и потянулся за охапкой ниток, которые Мари держала в руках. Она отдала половину мне, а вторую ему, и он ушел.

Женщина двумя пальцами выцепила у меня из связки несколько шаров и извинилась за своего мужа:

– Ты уж его прости. Дрю устал сегодня утром. В последнее время он работает за городом.

Я последовала за Мари по пандусу променада, передавая ей через каждые несколько футов по паре шариков, чтобы она привязывала их к столбам.

– Правда, флажки хорошо смотрятся? – восторженно спросила она.

– Да. – Я наблюдала за тем, как ее муж идет по променаду и тоже привязывает шарики.

Вдруг его остановил незнакомец в толстовке. Кто именно это был, я рассмотреть не смогла из-за капюшона. Дрю быстро оглянулся на Мари и заговорил с подошедшим к нему человеком. Он подался вперед, и я заметила, как сильно напряжено его лицо. Хоть я и не умею читать по губам, но зато хорошо разбираюсь в языке тела, и мужчина был явно напряжен.

– Чем занимается твой муж? – спросила я.

– С ума меня сводит. – Мари подмигнула и взяла еще пару ниток. – Эх, люблю я этого старого медведя. Он работает в Национальной библиотечной ассоциации в отделе запрещенных книг.

Запрещенных книг? Мои мысли вернулись в то утро, когда я нашла Алексис мертвой, и единственной секцией в книжном магазине, которая пострадала, были «запрещенные книги».

– Он работал с Алексис? – уточнила я.

– Да нет, вроде. Он работает с библиотеками, а не с книжными магазинами. – Она улыбнулась.

Я обернулась: Дрю возвращался обратно, а незнакомец бежал по променаду в направлении «Драного кота».

– Я зайду к тебе после обеда и дам свой адрес. – Она махнула мне на прощание.

Оставалось совсем немного времени, чтобы достать билеты и необходимую мне информацию о разговоре между Большим Бибом и Лесли. Я понимала, что рассчитываю только на то, что никаких других Лесли в Хани-Спрингс не живет. Но какова вероятность, что еще одна была в «Лосе»? Крайне маленькая… Так же, как и вероятность, что Дрю что-то знает о смерти Алексис. Но все же мне было над чем поразмыслить.

Если я чему-то и научилась, работая баристой, пекарем и адвокатом, так это тому, что никогда и ничего нельзя бросать на полпути. Это всегда плохо заканчивается.

Мари и Дрю поспешили дальше по променаду, продолжая привязывать шары, а я по пандусу направилась к пристани. Тут же начинались стальные слипы для лодок, которые заканчивались как раз в том месте, где я видела идущую на полном ходу лодку, – в той самой зоне, где запрещено создавать волнение на воде. Я обязательно выясню, кому принадлежал катер! И если они не имеют отношения к убийству Алексис, непременно сообщу им, что на такой скорости гонять нельзя!

На пристани стояло здание в коттеджном стиле, которое раньше, возможно, использовалось как жилое. Теплый ветерок, дующий с озера, колыхал навес над дверью, на которой висела табличка с надписью «Открыто».

Войдя внутрь, я поняла, что это главное здание пристани для яхт. Здесь даже продавались различные товары для лодок. На стене висели спасательные жилеты, огнетушители, буйки, держатели для фляг и всевозможные плавсредства.

Внутри никого не было, но мужчина, которого я встретила в здании суда, стоял на причале и курил. Увидев, что я выхожу из двери, он затушил сигарету.

– Не вас ли я видел в офисе помощника судьи? – пробормотал он себе в усы. Я кивнула. От его взгляда у меня засосало под ложечкой. – Что вам нужно?

– Я Роксана Блум. Переехала сюда недавно. На променаде находится моя кофейня – «Кофейные шоты». Мне нужны билеты для лодочных прогулок на пасеку. – Я показала пальцем на другой берег озера.

Он подозрительно покосился на меня исподлобья.

– Надо спросить об этом у Большого Биба. – Он прошел мимо и, опершись рукой на дверь, оглянулся: – Это вы нашли Алексис?

Я прочистила горло.

– Да. – Это был один из тех случаев, когда молчание было на вес золота, учитывая, что Большой Биб поделился с ним секретом Лесли.

– Вы знакомы с Лесли, ее дочерью? – спросил мужчина, скрестив руки на груди.

– Я познакомилась с ней только вчера, когда она появилась в книжном магазине после того, как полиция сообщила ей о смерти матери.

– Матери? – Его грудь раздулась, когда он рассмеялся. – Нет, это не была дружная команда «мать и дочь». Лесли вообще не росла здесь.

– То есть Лесли не дочь Алексис? – спросила я, раскрыв рот от удивления.

– Да дочь, дочь. Просто они всегда вели себя так, словно были неродными. Лесли ушла жить к другим родственникам, потому что не ладила с матерью. И она никогда не называла Алексис «мамой».

– Знаете, – я щелкнула пальцами, – когда я была маленькой, то приезжала сюда каждое лето, но что-то не припоминаю, чтобы у Алексис была дочь примерно моего возраста.

– Как давно это было? – Мужчина внимательно осмотрел на меня. – Вы же сказали, что недавно здесь.

– Это я на постоянно сюда недавно переехала. Моя тетя – Максин Блум, и я проводила здесь каждое лето, когда была подростком.

– Обожаю Макси. С ней не соскучишься. – На лице мужчины заиграла улыбка. – Я вспомнил вас! Вы приходили сюда и просили червяков, чтобы порыбачить. Вы тогда совсем малюткой были!

– Да вы меня не сильно старше. – Я собиралась применить подход «мед всегда лучше уксуса».

Его щеки слегка покраснели.

– Ой, да будет вам! – Он распахнул дверь. – Биб, Роксана пришла за билетами, чтобы продать их в том модном кафе.

– Рокси. – Я решила, что мы можем подружиться.

– А? – переспросил он.

– Можете звать меня Рокси. – Я улыбнулась. – Друзья не зовут меня Роксаной.

– Стив. – Он кивнул. – Я просто Стив.

– Приятно познакомиться… – Мой голос едва дрогнул. – Увидеть вас снова после стольких лет.

Из двери вышел тот самый здоровяк, которого я видела на заседании совета. Одет он был в зеленый рыбацкий комбинезон с парой красных подтяжек, между которыми выглядывало его брюхо.

– Проклятые винты, – с отвращением произнес он. – Стив, ты можешь пойти посмотреть, получится очистить его от грязи до того, как люди начнут садиться на первый рейс в девять?

Стив отправился выполнять поручение.

– Вы, должно быть, Роксана? – Биб достал пачку билетов и протянул их мне. – Каждый билет стоит три доллара. Можно прокатиться на лодке по озеру и обратно. Все остальные расходы оплачиваются отдельно через фермеров. Я здесь только для того, чтобы переправлять людей туда и обратно.

Я взяла билеты. Схема звучала достаточно просто.

– Скажите-ка, – он сощурился, пристально глядя на меня, – это не вы та девушка с собрания?

– Да. – Я вздохнула. Он был не слишком сообразительным. – Помните, я сказала, что помогу вам продать билеты.

– Ага… все так. – Мужчина засунул руки в карманы.

– Может, бумагу об ответственности подпишем?

– Бума… Отве… Что? – На его лице появилось замешательство.

– Ответственность на случай, если кто-то разобьется или утонет. – Моя юридическая профдеформация вопила во все горло, словно Биб был моим клиентом.

– Вы что, сглазить меня решили? – повысил он голос, хотя было понятно, что ответ ему не требовался.

– Да нет, никакого сглаза, что вы. Я не ведьма, а так, модная кофеманка. – Я подняла пачку билетов и потрясла ими.

– Как вас зовут? – спросил он.

– Роксана Блум. – Вот ему-то я ни за что не позволю называть себя Рокси. Да и не похоже было, что мне удастся вытянуть из него хоть какую-то информацию о Лесли.

– А-а-а, это вы нашли мамашу Лесли? – начал он, и я кивнула.

Стив уже кое-что поведал мне о Лесли и ее матери, и это было очень интересно. Оставалось надеяться, что Биб откроет мне секрет.

– Да. Вы ее знаете?

– Здесь все всех знают. – Мужчина посмотрел на озеро: по нему плыла лодка, которая начала сбрасывать скорость, когда оказалась в тихой зоне.

– Кошмар какой. Мне так жаль Лесли. – Я грустно вздохнула.

Не знаю, вздох или имя привлекло его внимание, но поза Биба изменилась. Он расправил плечи, выпятил грудь, а между подтяжками снова зашевелилось брюхо.

– Вы знаете Лесли? – Он пристально посмотрел на меня.

– Да. А разве не все тут ее знают? – Я старалась говорить как можно более расплывчато. – Алексис была ее матерью.

– Это вы смело называете ее матерью. Любому, кто знает Лесли, прекрасно известно, что ее мать никогда не ставила дочь на первое место, даже когда Лесли переехала сюда. Они были как кошка с собакой: вместе тесно – врозь скучно. – Биб покачивался взад-вперед в своих грязных ботинках.

– Когда я увидела их вместе, мне показалось, что они ладят. – Я сделала вид, будто мы просто непринужденно перемываем косточки соседям, и наблюдала за тем, как Стив барахтается на мелководье, суетясь и ругаясь себе под нос. – Очень жаль, что на вашу пристань в бюджете денег не хватило.

Это, похоже, привлекло его внимание.

– Этим же Алексис занималась, да?

– Мне здесь и так хорошо. Мне не нужны все эти излишества. Запчастей для лодки было бы неплохо купить, пригодятся как раз, они ведь хотят, чтобы я тут туристов катал… – Биб указал на билеты. – Денег от продажи билетов не хватит, даже чтобы эту шлюпку в приличный вид привести. Мне только топливо и оплачивают.

– Да, такое любого разозлит! – Я пыталась прощупать возможный мотив для убийства.

– Вы пытаетесь обвинить меня в чем-то, мисс Блум? – Биб вынул руки из карманов и скрестил их на массивной груди. – Потому что мне не нравится ваш тон.

– Я просто сказала, что, кажется, многие недолюбливали Алексис. Вот и все. – Я, тоже скрестив руки на груди, вздохнула, гадая, не стоит ли передо мной убийца.

– Я бы не стал тратить на нее свои время и энергию. Кроме того, – он пристально посмотрел на меня, – я был с Лесли в «Лосе» той ночью.

– Всю ночь? – уточнила я. Неужели он только что обеспечил себе и ей алиби?

Его глаза прищурились, и он уже начал открывать рот, как тут же быстро его захлопнул.

Всплеск!

В тот момент, когда я была уверена, что Биб собирается мне что-то сказать, Стив шлепнулся в озеро, широко раскинув руки и ноги. Биб бросился к нему и рывком поднял его за рубашку. Стив выплюнул воду изо рта и, задыхаясь, согнулся, упершись руками в бедра.

– Вы в порядке?! – крикнула я им.

Мужчины подняли руки вверх, чтобы дать мне понять, что с ними все хорошо. Биб махнул мне рукой, чтобы я шла дальше по своим делам.

– Черт, – бросила я, расстроившись, что не смогла разузнать секрет. По крайней мере, у меня были билеты, и я могла вернуться, чтобы выведать у Биба больше информации. В любом случае я узнала кое-что полезное об отношениях между Лесли и Алексис. Конечно, это не значит, что Лесли убийца, но поразмыслить над этой версией стоило.

Теперь в моем списке было два подозреваемых. Лесли и Дрю.

Луиза, Стюарт и Патрик стояли перед «Кофейными шотами». По обе стороны от двери, под окнами, находились клетки для собак. Столики кафе были выставлены на променад.

Луиза поставила карточный столик с парой стульев. На нем лежали рекламные брошюры с информацией о собачьем приюте и фотографиями животных, которых можно было взять домой.

Стюарт и Патрик держали в руках по бумажному стаканчику из «Кофейных шотов». Мне нравилось видеть черные стаканчики с напечатанной на них симпатичной желтой пчелкой.

– Привет, Нахалка. – Я наклонилась и заглянула в клетку, не обращая внимания на пристальный взгляд Патрика.

Маленькие глазки собаки разрывали мне сердце. Наверняка найдется кто-то, кто возьмет этого милого пуделя, несмотря на то, что ее имя подходило и ей, и ее породе. Я подошла к столу, достала один из пакетиков с вкусняшками, которые приготовили мы с Банни, и дала Нахалке несколько косточек с арахисовым маслом. Кажется, ее это обрадовало.

– Это будет замечательный день. – Луиза сцепила руки и подпрыгнула на пятках. – Идея привезти животных сюда гораздо лучше, чем попытки заставить людей ехать к нам, чтобы они выбрали себе питомца.

– У меня есть еще идея. – Я вгляделась в клетки. – Это кошка?

– Да, – улыбнулась Луиза. – Честер. Он такой ласковый.

– А Честер ладит с собаками?

– О да. С собаками. С детьми. Со старушками вроде меня. И с молодежью вроде тебя. – От любопытства ее брови взлетели вверх.

Я посмотрела на променад. Там уже начали толпиться люди, которые переходили от одной лавочки к другой.

– Давайте вот как поступим: пусть каждая зверушка зайдет в кофейню, продефилирует, покажет себя. Думаю, если потенциальный владелец увидит, как животные гуляют и ведут себя, может, он быстрее решит взять их к себе!

Кроме того, вид сидящих в клетках животных разбивал мне сердце.

– Я могу выгуливать Нахалку пару раз в течение дня и раздавать угощения, которые ты подготовила, – вмешался Патрик.

Я не могла не посмотреть на него. Мое сердце подпрыгнуло в груди, когда луч солнца упал на его глаза, отчего они замерцали. Между нами возникло смутное чувство близости, которое заставило меня схватить поводок Нахалки и завести ее в кофейню.

У меня не было времени реанимировать старую любовь. Я уже зареклась заводить новые отношения, пока не встану на ноги и пойму, в чем смысл моей жизни.

– Доброе утро! – Крисси, одетая в обтягивающие джинсы со змеиным принтом и тонкий черный хлопковый свитер, процокала черными босоножками на высоком каблуке. – Привет, Нахалка.

Крисси присела на корточки и погладила собаку по голове.

– Слышала еще какие-нибудь новости? – спросила она шепотом.

Патрик слегка повернул к нам голову, словно пытаясь подслушать.

– Хочешь кофе с пончиком? – спросила я и потянула Нахалку за поводок, чтобы та последовала за мной.

Я оставила Стюарта и Луизу рядом со столиком, где они раздавали разные подарки тем, кто хотел взять себе зверушку из приюта.

Внутри кофейни было многолюдно. У прилавка выстроилась целая очередь из желающих добавки своих напитков, рядом с витриной толпилось несколько человек, рассматривающих выпечку, а за столиками сидели смеющиеся и наслаждающиеся десертами посетители.

Банни была очень обаятельной и могла уболтать кого угодно на что угодно. Благодаря ей все покупатели смеялись и чувствовали себя как дома.

Я отодвинула один из барных стульев у стойки, которая тянулась вдоль правого окна, и отстегнула поводок от блестящего ошейника Нахалки. Пеппер сразу же подбежал к ней, и они начали кружить вокруг друг друга, будто танцуя. Он побежал вперед, и она посеменила следом за ним. Выглядело так, словно Пеппер показывал ей свои владения. Посетители, похоже, не возражали, и я не слышала, чтобы кто-то кричал про аллергию на собак, так что моя идея пока что работала.

– Я сейчас вернусь с печеньем. Мне нужно тебе кое-что рассказать, – сказала я.

Пробираясь через посетителей, я поинтересовалась у нескольких человек, могу ли им чем-нибудь помочь, но они отказались. Добравшись до прилавка, я достала из-под него две керамические кружки, чтобы не брать предназначенные для посетителей.

– Дела идут хорошо. – Банни посмотрела на меня с восторгом.

– Отлично. – Я достала из кармана билеты и протянула ей. – Вот билеты на прогулки на лодке.

– Замечательно. – Она вытащила пластмассовую рамку, где была указана стоимость поездки на лодке. – Мари занесла это сегодня утром, пока не сошла с ума от воздушных шаров.

Мы обе глянули на променад и пирс, усеянные воздушными шарами, и рассмеялись.

– Вам что-нибудь нужно? Может, помочь как-нибудь? – спросила я, но Банни покачала головой. Тут в моем заднем кармане зазвонил телефон. – Это тетя Макси.

Я отошла на кухню, где достала из холодильника супы, чтобы поставить их на медленный огонь. Как раз к обеду разогреются.

– Тетя Макси, ты где? – Мне показалось странным, что она не пришла в «Кофейные шоты», чтобы проверить, на что пошли вложенные силы и средства. Или просто проведать меня.

– Я дома. Ты в курсе, что все в городе думают, будто я убила Алексис? – У нее был очень расстроенный голос. – Не пойми меня неправильно, мне она совсем не нравилась, но я не желала ей зла и не собиралась ускорять ее путешествие на тот свет.

– Успокойся. Я пытаюсь докопаться до правды. У меня есть несколько серьезных зацепок. – Я поставила кастрюли на плиту. – Ты знаешь, что Алексис и Лесли не очень-то ладили?

– Я знаю, что год назад Алексис изменила условия аренды и вписала Лесли в договор. – Слова тети Макси поразили меня.

– Если она это сделала, значит, вписала Лесли в свой финансовый профиль[7]. – Во мне заговорил юрист. – У Алексис вообще были хоть какие-нибудь накопления?

И пусть Биб сказал, что они с Лесли были в ту ночь в «Лосе», этого алиби мне все рано было недостаточно. Что-то в их отношениях, да и в самой Лесли, было не так.

– Дорогуша, Алексис была скрупулезнее немецкого аптекаря на конкурсе по дотошности. – Она ни капли не преувеличивала. Вот за что я любила тетю Макси и почему мне нравилось проводить с ней время в юности.

– Я не шучу. Если у Алексис и были деньги, то, учитывая ее неважные отношения с дочерью, она бы сделала все, чтобы наверстать упущенное за последние годы. – Я была готова ухватиться за любые варианты, чтобы свалить вину на кого-то, кроме тети Макси. – Может, если Лесли была включена в договор аренды, это давало ей какие-то финансовые преимущества…

– Я не знаю. Похоже, ты тычешь пальцем в небо. У Шепарда есть свидетели, которые слышали, как я угрожала ей на собрании. Это делает меня главной подозреваемой, хотя они и не сцапали меня в книжном магазине. Шепард даже обвинил меня в том, что я кого-то наняла.

– А ты нанимала? – подколола я.

– Роксана Блум! – закричала она в трубку. – Этот город совсем свел тебя с ума. Лучше сходи-ка выпей своего модного кофейку, от которого я всю ночь, кстати, глаз не сомкнула.

– Мне очень жаль. Но не волнуйся. Я выясню, кто убил Алексис, и вытащу тебя из этой передряги. – Я вздохнула. Чего-то во всей этой истории не хватало, но я не могла понять, чего именно. – Мне пора идти. Меня ждет Крисси.

Иногда мы с Кирком обсуждали наши дела и придумывали самые безумные теории о наших клиентах. Бывало, они подтверждались, но чаще всего нет. Может быть, Крисси – та, с кем я могу все обговорить.

Я вернулась в зал и взяла пару белых рифленых блюдец, которые нашла в «Диких диковинках». Там же я купила остальные тарелки, чашки и прочую посуду. Серебряные сливочники, которые стояли на столах, я тоже раздобыла там.

– Очень милое местечко, – сказала мне одна посетительница после того, как спросила у Банни, не она ли хозяйка кофейни. – Так уютно.

– Спасибо. – Я приложила руку к груди. – Я именно такой и задумывала свою кофейню. Надеюсь, вы вернетесь.

– Обязательно! – Она кивнула и взяла свою чашку чая.

Я положила на каждое блюдце по медовому пончику и наполнила две кружки кофе, после чего поставила их на поднос, чтобы отнести Крисси.

– Выкладывай давай. – Она посмотрела на пончики и забрала у меня одно из блюдец. Затем взяла кружку с кофе и потянулась за сливками и сахаром, которые стояли на стойке.

Я села на табурет рядом с ней и обхватила кружку обеими руками, облокотившись спиной на край барной стойки. Патрик все еще стоял у входа в кофейню вместе с Луизой. Он раздавал пакеты с лакомствами проходящим мимо людям. В его лице все еще угадывались те подростковые черты, которые я так любила, но он определенно вырос и стал настоящим мужчиной. Мужчиной, который не задержится в холостяках слишком долго, стоит только появиться на горизонте подходящей партии.

– Ты все еще неравнодушна к нему! – Крисси удивленно посмотрела на меня. – Роксана Блум. Да на твоих бумагах о разводе чернила высохнуть не успели!

– За год успели, – пробормотала я и поднесла кружку к губам, не сводя глаз с Патрика. – Он так хорош собой, правда?

– Не могу в это поверить! Ты же знаешь, что он не задумываясь ухватился бы за еще один шанс встречаться с тобой. – Она постучала длинным острым ногтем по деревянной столешнице.

– У меня есть бизнес, и нет времени гоняться за детской любовью. – Я втянула голову в плечи и посмотрела на Крисси.

– Да никто про «гоняться» и не говорил, если только ты не имеешь в виду спальню. – Она озорно подмигнула.

– Я полагаю, ты знала, что Лесли росла не здесь? – Это была та информация, которой они с тетей Макси могли бы со мной поделиться.

– Мы даже не знали, что Лесли жива, пока пару лет назад она не объявилась. Алексис была вынуждена рассказать нам, кто такая Лесли, во время встречи в Клубе добропорядочных южанок. – Крисси надкусила пончик и испустила стон блаженства.

– Клуб добропорядочных южанок? – Я едва сдерживала смех. Кто вообще додумался создать такой клуб?

– Да. Они думают, что это гламурно, – фыркнула она.

– И ты в нем состоишь? – спросила я, решив, что если Крисси в нем состоит, то и мне не составит труда туда попасть.

– Что? – Она отпрянула назад. – Я что, по-твоему, гламурная дурочка?

– Вовсе нет, так ты знаешь Большого Биба? – Она кивнула, и я продолжила: – По словам Стива, он знает секрет, который ему рассказала Лесли.

Крисси цокнула каблуками по полу и повернула стул. Она указала куда-то длинным острым ногтем.

– Видишь вон ту женщину? – спросила она. Я проследила за ее пальцем. – Та, что с загаром из солярия, каштановыми волосами и дорогой сумкой.

– В голубом обтягивающем топе и в черных легинсах? – уточнила я.

– Да. Она самая. – Крисси сморщила нос, когда женщина заметила, что мы смотрим на нее. – Черт. Она сейчас подойдет. Она президент КДЮ.

– КДЮ?

– Клуб добропорядочных южанок, – пробурчала Крисси сквозь сжатые зубы. – Лоретта, – в голосе Крисси послышалось какое-то очарование, когда к нам подошла очень загорелая женщина, – это Роксана Блум, владелица «Кофейных шотов».

– Рокси. – Я улыбнулась, решив, что если хочу вступить в КДЮ, то лучше присвоить ей статус друга.

– Лоу-ретта Бебе. – Ее южный акцент, как и загар, застал меня врасплох. – Приятно познакомиться. Вы ходите к нам в церковь? У нас прекрасная воскресная школа.

– У вас красивый загар. На пляже загорали? – спросила я, проигнорировав замечание о занятиях в воскресной школе, зная, что тетя Макси и без нее вскоре попытается затащить меня туда.

– О нет. – Она покачала головой. – Во мне течет кровь индейцев.

– Коренных американцев. – Крисси огляделась. – Лоретта, ты больше не можешь говорить такие вещи. Не забывай про политкорректность.

– Да черт возьми! – Она взмахнула рукой. – Мне нравится твой маленький магазинчик.

– Кофейня. – Я была уверена, что мы с Лоу-реттой крепко подружимся. А еще мне позарез надо было в КДЮ. – Или магазинчик, – я улыбнулась. – Крисси сказала, что я могу обсудить с тобой вступление в клуб.

Лоретта окинула меня взглядом с ног до головы, словно оценивая, из того ли теста я слеплена, чтобы претендовать на членство в самом КДЮ!

– Я юрист. – Почему-то мне показалось, что Лоретта искала нечто большее, чем девушку, которая перемалывает кофейные зерна и смешивает ингредиенты для выпечки в надежде, что из этого выйдет что-то съедобное.

– Завтра у меня дома будет собрание по медовому рукоделию. Если хочешь – приходи, и мы, девочки, проведем голосование и решим, принимать тебя или нет. – Она сунула руку в свою модную сумочку и вытащила визитную карточку с ее именем, номером и адресом. – Вы знаете, где находится «Магнолия корт»?

– Знаю, – сказала я и взяла карточку.

– В шесть часов ровно. – Лоретта постучала бордовым ногтем по своим большим часам и нахмурила нарисованные брови. – Ров-но!

– Буду там ровно в шесть, ни секундой раньше, ни секундой позже, – кивнула я, сжимая между пальцами визитную карточку.

– Ну пока! – Она помахала рукой и послала воздушный поцелуй.

Но я заметила, что Лоретта ничего не купила.

– Врет как дышит. Она ходит к Лизе Сталх домой и пользуется солярием, который стоит у нее в гараже. – Крисси закатила глаза. – В ней нет ни капли индейской крови.

Мне было все равно, кто она, – индианка, коренная американка или королева солярия. Я собираюсь раз и навсегда раскрыть секрет, который хранит Лесли.

Пепперу и Нахалке хотелось погулять, поэтому я вывела их на улицу, и Стюарт предложил немного пройтись с ними, если я подменю его и помогу семье, присматривающей котенка.

– Папочка, – хныкала девочка, обнимая плюшевую обезьянку, – пожалуйста-препожалуйста, папочка.

– Но у тебя уже есть твоя подружка-обезьянка, о которой ты должна заботиться, – напомнил ей отец.

– А я и об обезьянке, и о котенке позабочусь! Правда, папочка. – Девочка посмотрела на отца голубыми глазами.

Она явно растопила его сердце, и он улыбнулся.

– Мы возьмем котенка. – Отец достал бумажник.

Я как раз занималась оформлением документов на котенка, когда услышала рядом знакомый голос.

– Добрый день. – Рядом возник Спенсер.

Если б я заранее увидела, как он идет сюда, то не выдержала бы и спряталась на кухне. Там скопилось много блюд, которые нужно приготовить, и кофе, который нужно сварить. Забавно, что я начала спасаться от стресса на кухне, но не заедая его, а, наоборот, вовсю готовя. Кофейня была первым местом, куда я отправилась после того, как застала Кирка с клиенткой в совершенно недвусмысленных позах. И это были не позы йоги.

Дело было в запахе. Именно запах успокаивал меня, словно теплое одеяло. С тех пор как умер отец, я чувствовала некое спасительное облегчение именно на кухне. Мама и тетя Макси собирались за кухонным столом, посередине которого стояла старая ручная соковыжималка, и обсуждали похороны моего отца.

– Добрый день. – Я сухо поприветствовала Спенсера.

– Такое чувство, будто вы не рады меня видеть. – Он оперся руками на стол и наклонился вперед.

– Я сейчас очень занята: пристраиваю вот этого котенка. – Я кивнула в сторону пары с маленькой девочкой, которая держала на руках своего нового друга.

– Отлично. – Он натянуто улыбнулся. – Я пойду выпью чашечку кофе.

Когда он прошел мимо столика и зашел в кофейню, напряжение между нами стало буквально ощутимым.

– Когда убийство происходит всего в паре метров от вашей двери, наличие парня копа наверняка успокаивает. – Отец семейства, подписывающий документы, застал меня врасплох.

– Ш-ш-ш… – Женщина закрыла уши своей дочери. – «Драный кот» – один из ее любимых магазинов, и она обожала его владелицу.

– Я так, к слову. – Мужчина пожал плечами.

– Он не мой парень. – Я рассмеялась и закатила глаза.

– Правда? – Женщина вдруг заинтересовалась. – Мне показалось, что между вами проскочила какая-то искорка… – Она замялась, словно хотела сказать что-то еще и наморщилась. – Ничего.

Я почувствовала, как моя кровь начинает закипать от раздражения. Не хотелось терять ни этих людей, которые хотели взять животное домой, ни прибыль, которую они могли бы принести «Кофейным шотам».

– Вот ваш подарочный пакет. В нем упаковка наполнителя для кошачьего туалета и корм. Здесь есть несколько купонов, которыми вы можете воспользоваться в зоомагазине «ГАВрош», – я указала в ту сторону, где находился магазин, – чтобы купить лоток, корм или любые другие аксессуары, необходимые для вашего любимца. – Я взглянула на девочку. Котенок уютно устроился у нее на руках. Я не могла заставить себя посмотреть в глаза родителям, боясь, что они заметят мое раздражение. – На этой неделе Луиза свяжется с вами, чтобы договориться о встрече. – Я протянула им визитную карточку Луизы. Это была одна из тех вещей, которые мне нравились в политике питомника по отношению к приемным животным: Луиза обязательно приезжала в каждый дом, чтобы убедиться, что животное попало в хорошие руки.

Она часто говорила, что люди порой не представляют, какой беспорядок могут устроить животные, и это становилось сюрпризом для новоиспеченных хозяев. Луиза забирала многих животных обратно только для того, чтобы попытаться пристроить их заново.

Хотелось надеяться, что у этих людей с котенком все срастется.

Стюарт вернулся с прогулки с Нахалкой и Пеппером и занял мое место за столом для желающих взять себе питомца. Пришло время встретиться со Спенсером, я и так долго тянула время.

Днем в «Кофейных шотах» было так же многолюдно, как и утром. Суп, как и пончики, пользовался успехом. Вечером я подавала только напитки. Пусть люди ужинают в закусочной «Пожужжим».

– Как вам кофе? – спросила я Спенсера, когда зашла за барную стойку и заметила, что Банни уже не так бодра, как раньше.

– Прекрасно.

– Банни, может быть, на сегодня все? Не хотите домой? – предложила я. – Не знаю, что бы я без вас делала.

– Точно? Уверена? – Она вскинула брови.

– Уверена. Я справлюсь до конца дня. – Когда раздался звон колокольчика, я посмотрела на дверь и немного удивилась, увидев Дрю.

Я перевела взгляд со Спенсера на Дрю. Спенсер, в свою очередь, внимательно посмотрел на меня. Я прочистила горло, надеясь, что не привлекла к себе лишнего внимания, подозревая Дрю в том, что он якобы что-то знает об Алексис. Это было нелепо, но те слова о запрещенных книгах не давали мне покоя, заставляя сомневаться.

– Я вернусь с первыми петухами! – Банни, не теряя времени, схватила свою сумочку. – Я и фартук постираю.

– Не стоит. – Я заключила договор с химчисткой «Хани-Спрингс», чтобы ее работники приходили раз в неделю и забирали скатерти, ковровые дорожки и фартуки. – У меня в подсобке полно необходимой одежды на каждый день.

Банни развязала фартук и повесила его на вешалку, которая стояла рядом с кассой.

– До завтра. – Она помахала рукой и не спеша вышла из кофейни, остановившись у столиков и заговорив с посетителями.

Спенсер проскользнул ко входу и, держа в руках кофе, облокотился на стойку, расположенную у окна. Он смотрел поверх кружки, следя за каждым движением Дрю.

– Еще раз привет. – Я вздохнула, когда Дрю подошел к стойке. – Кофейку? Или вы любите особый кофе? – Я не могла остановиться. – Я имею в виду, что вам нравятся запрещенные книги. Люди, которые читают, любят кофе. Ну, большинство людей.

Он поднял руку, чтобы я замолчала.

– Мне нужны два билета на завтрашнюю лодочную прогулку до пасеки. На пристани их нет, а Большой Биб сказал, что их можно купить у вас. – Он вытащил бумажник из кармана.

– Конечно. – Я, тяжело вздохнув, поджала губы и наклонилась, чтобы оторвать два билета от рулона, стоявшего на полке за прилавком. – Они действительны на сегодня или завтра.

Да что со мной такое? Я была в зале суда с преступниками. Я противостояла крупнейшим криминальным боссам Нью-Йорка! И не могла совладать со своими нервами из-за маленького косоглазого человечка, который одобрял или не одобрял запрет на книги?

– Два билета, с вас шесть долларов. – Я протянула билеты и подождала, пока он отсчитает шесть купюр по доллару.

Дрю взял билеты, и положил один в карман, а другой – в бумажник. Мне это показалось странным.

– Спасибо, – сказал он решительным голосом, переводя взгляд с кошелька на меня.

– Да. Надеюсь, вам с Мари понравится на пасеке. – Я улыбнулась.

Дрю еще раз взглянул на меня, прежде чем направиться к выходу из кофейни. По пути он прошел мимо Спенсера, но они даже не взглянули друг на друга и не поздоровались.

Спенсер подошел к кофейному бару и наполнил свою кружку, а я не сводила глаз с Дрю. Из двух больших окон, расположенных по обе стороны от двери, открывался прекрасный вид на променад и озеро.

– Ты совсем не похожа на свою тетю. – Спенсер поставил чашку с дымящимся кофе. Его слова влетали в одно мое ухо и вылетали из другого, пока я пыталась не упустить из вида Дрю.

Я наклонила голову вправо, чтобы заглянуть за спину Спенсеру, который загораживал мне вид. Как раз в этот момент Лесли подошла к Дрю, и в мои вены словно впрыснули шприц адреналина. Между двумя подозреваемыми и запрещенными книгами точно была связь.

– Эй? – Спенсер огляделся, а после помахал рукой перед моим лицом.

– Что? – переспросила я, не сводя глаз с Дрю, когда он протягивал Лесли билет.

– Вы так тяжело вздохнули на всю кофейню и посмотрели туда. – Он указал в окно.

– Серьезно? – удивилась я, глядя на него. Я и сама не заметила, как сделала это. – А-а-а… – Я поднесла руку ко рту, когда заметила, что Дрю и Лесли разошлись.

Черт!

– Вы мне расскажете, что это было? – спросил он.

– Что? – Я нахмурилась и убрала за ухо прядку вьющихся волос.

– Очевидно, что на Дрю Кирквуда вам не наплевать. Я бы даже сказал, что вас в нем что-то интересует. – Он постучал подушечкой пальца по виску. – Вы забываете, что я коп, и довольно наблюдателен.

– Я заметила. – Я окинула взглядом его форму. – Я просто на клиентов смотрела. Вот и все.

– У-у-угу. – Спенсер хмыкнул и сощурился, но допрос прекратил. – У вашей тети есть алиби. Время смерти около пяти утра. Плюс-минус час.

– Это хорошо, что тетя Макси теперь вне подозрений. – Я взяла сухое полотенце и протерла стойку, хотя она не была грязной. Мне просто нужно было чем-то занять руки, чтобы скрыть свою нервозность. – Однако это не мешает сплетничать, что она наняла киллера.

– Наемный убийца в Хани-Спрингс? – Спенсер усмехнулся. – У меня, конечно, осталась парочка вопросов к ней, но я хотел зайти и лично сказать вам, что она больше не является подозреваемой. Пончик оказался просто пончиком, а настоящая причина смерти – удар тупым твердым предметом по голове, как и предполагалось изначально.

– Спасибо, – ответил я, а затем широко улыбнулась, увидев, что к нам зашел Патрик, держа строительную каску под мышкой. Я протянула руку через прилавок и взяла последний медовый пончик. – А это для вас! Специально без яда! – пошутила я.

Спенсер оживился и улыбнулся. Я продолжала смотреть на него, хотя боковым зрением видела, что Патрик подслушивает и беззастенчиво пялится на меня.

– Спасибо, Рокси. – Спенсер протянул руку, чтобы взять пончик, а я бросила на него кокетливый взгляд.

– Всегда пожалуйста, офицер. – По моему голосу было слышно, что я его дразню. – Так приятно, что вы заглянули ко мне.

Патрик прочистил горло.

– Патрик! – Мой голос сорвался на фальцет, когда я попыталась сделать вид, что только что его увидела.

Спенсер обернулся на него и, лукаво ухмыльнувшись, закатил глаза.

– Я загляну к вам, когда поеду домой. – Спенсер решил подыграть мне.

Я помахала ему на прощание, ничего не сказав.

– Что это было? – спросил Патрик после того, как они со Спенсером чуть не столкнулись плечами.

– Что? – невинно спросила я.

– Он снова спрашивал про Алексис? – Патрик выглядел взволнованным. – Потому что он не может просто так вламываться сюда и изводить тебя.

– Вообще-то, – я отбросила полотенце в сторону и взяла чьи-то деньги за кофе, которые протянул мне Патрик, жестом указывая на барную стойку, – Спенсер пришел сообщить мне, что тетю Макси исключили из списка подозреваемых.

– И ты ему веришь? – Патрик отложил каску в сторону, когда к нему подбежали Пеппер и Нахалка, просочившиеся внутрь через открытую дверь. Он наклонился и потрепал их обоих.

Это была одна из самых привлекательных черт Патрика. Он всегда любил животных. Когда мы ходили на рыбалку, он заставлял меня использовать хлеб для наживки вместо сверчков или червяков. Конечно, на хлеб ничего не клевало, разве что мы друг друга клевали в щеку.

– Наверное, – сказала я. – А почему бы и нет?

– Если Спенсер думает, что ты вмешиваешься в его расследование, он скажет тебе все что угодно, лишь бы ты не совала нос не в свое дело. – Патрик встал и взял пару бесплатных собачьих вкусняшек из банки, стоявшей рядом с кассой, затем присел и дал по одной собакам.

Нахалка уселась у его ног и ткнулась носом в его руку.

– Почему бы тебе не забрать Нахалку?

– Нет, – категорично отрезал Патрик, покачав головой.

– Но Патрик, – заныла я, взмахнув руками, как школьница, и захлопала ресницами, – она полюбила тебя. Она ни с кем так себя не ведет.

– Нет. – Патрик помахал перед ее мордой, чтобы она ушла. Но Нахалка осталась на месте. Она сильнее вжалась носом в его руку. Он снова попытался ее отогнать, однако Нахалка вскочила на лапы и обтерлась всем телом о ногу Патрика.

Мы оба засмеялись. Нахалка же не видела в этом ничего смешного. Она вскочила на задние лапы и, глядя Патрику прямо в глаза, положила передние лапы ему на плечи.

– Давай, – подбодрила я его. – Она же любит тебя! Как ты можешь так с ней поступить? Хотя стой. Ты же так поступил со мной.

Я сжала губы. Я не могла поверить, что только что сказала это вслух.

– Что? – Улыбка исчезла с лица Патрика. Он мягко оттолкнул от себя Нахалку, но она продолжала его донимать. – Ты только что обвинила меня в том, что я тебя бросил?!

– Ш-ш-ш. – Я поднесла палец к губам и окинула кофейню взглядом.

– Я ни за что не позволю тебе так говорить! Это ты обиделась на меня, потому что решила, будто из-за моей семьи у твоей тети возникли финансовые проблемы. А это неправда. Я приезжал к тебе в колледж той осенью.

– Что? – Все происходящее вокруг отошло на задний план, внезапно показавшись не таким уж и важным.

– Да. Я подал документы в Нью-Йоркский университет, и меня приняли. Я собирался найти тебя и воплотить в жизнь все мечты, о которых мы говорили! Я нашел тебя с ним под деревом! В его объятиях! Ты времени даром не теряла.

Он несколько секунд пристально смотрел на меня, прежде чем направился к выходу.

– Пойдем, Нахалка! – крикнул он через плечо. – Пойдем домой.

Мое лицо покраснело, и я заметила, что все посетители уставились на меня. Все они выглядели так, словно я должна была что-то сказать.

– Кофе за счет заведения, – пробормотала я, опираясь локтями на прилавок и упираясь подбородком в ладони.

«Кофейные шоты» работали каждый день с семи утра до шести вечера. Когда последний посетитель ушел, я бросила в миску Пепперу немного корма, перевернула вывеску на «Закрыто» и принялась за уборку. В голове, словно рой пчел, витали мысли, и все они были о Патрике и нашем разговоре.

С каждого столика я убрала сливочники, наполнила миски с сахаром, протерла столешницы и виниловые чехлы на стульях. Не успела я оглянуться, как в руках у меня оказался пылесос.

Патрик никак не мог подать документы в Нью-Йоркский университет. Он был умным, и я уверена, что он без проблем поступил бы туда, но за все годы, пока я рассказывала ему о своих планах учиться в колледже, он ни разу не заикнулся о том, чтобы поступать со мной. Он считал, что жизнь в большом городе не для него. Патрик был счастлив в Хани-Спрингс и хотел работать в компании своего отца, а потом в один прекрасный день возглавить ее. Что и произошло. Это меня удивило. После того лета я поклялась никогда не возвращаться сюда. И только после того как тетя Макси предложила мне открыть кофейню, я отбросила принципы в сторону и приехала. Хотя, по правде говоря, мне больше некуда было ехать. Мама отправилась путешествовать по миру со своим новым мужем, а все, что держало меня в Нью-Йорке, было связано с юридической практикой, которую я вела вместе с Кирком. Я не собиралась там оставаться.

В Хани-Спрингс я чувствовала себя как дома. Я подумала о том, как изменилась бы моя жизнь, если б я увидела Патрика в кампусе. Были бы мы вместе? Поступила бы я на юридический факультет? А что было бы с Кирком? Или даже с «Кофейными шотами»?

– Нет. – Я не позволю себе зацикливаться на всех этих «а что если…». Нечего туда соваться. – Все так, как и должно быть. Даже ты, Пеппер.

Я села в одно из кресел и прижала Пеппера к себе. От тепла его тела и мягкого биения пульса моему больному сердцу стало немного легче.

В окно постучали.

Крисси и Морган помахали мне, когда я обернулась. Я опустила Пеппера на пол и открыла дверь, и внутрь ввалились две хихикающие дамы.

– Приходите в «Водораздел». Там потрясающий бар. – Крисси опустилась на один из мягких диванов, которые я поставила в небольшом закутке рядом с чайным баром.

– Да. Я наливаю! – пропела Морган, опускаясь рядом с Крисси.

– Похоже, вы обе неплохо повеселились. – Хмыкнула я и вернулась к стойке, где вылила оставшиеся сливки в серебряные сливочники.

Их нужно было почистить, наполнить и поставить в холодильник, чтобы утром с чистой совестью приступить к работе. Именно такие мелочи помогали облегчить утренние часы в кофейне.

– Тебе бы тоже не помешало развеяться и выпить по стаканчику. – Крисси ткнула в меня пальцем, прикрыв один глаз.

– Сегодня не могу. – Я вернулась на кухню, чтобы достать ингредиенты, необходимые для завтрашней обеденной запеканки – курицы с белым рисом и медово-лаймовым соусом. Запеканка получится сытной и аппетитной.

Что поделать – медовая тематика мне очень нравилась.

По не совсем уверенному шарканью ног и хихиканью я поняла, что Морган и Крисси направляются вслед за мной на кухню. Пеппер устроился на своей лежанке, которую Патрик купил в зоомагазине у Морган.

Я разложила шесть больших формочек для выпечки.

– Ты знала Лесли Рорк? – спросила Крисси у Морган.

– Только не начинай опять про Лесли и ее мать. – Морган села за кухонный стол и отодвинула от себя одну из кастрюль, – То есть ужасно, что Алексис мертва, но полиции следует присмотреться к Лесли.

– Я слышала, что с Макси сняли все подозрения, – бросила в мою сторону Крисси.

Я уже смешала все ингредиенты в миске и теперь перемешивала их с помощью силиконовой лопатки.

– Да, приходил Спенсер и сказал мне об этом. Я тоже рада. – Я подошла к столу и разложила заготовки по формочкам. – Тетя Макси расстроена, потому что их ссору с Алексис подслушали, и теперь пошли сплетни, будто она, даже смешно звучит, наняла киллера, чтобы избавиться от Алексис.

– Если бы я знала Макси, – Крисси пошевелила пальцем, – а я ее знаю, она бы сделала это собственными руками.

– Верно, – хмыкнула я и вернулась к ингредиентам, чтобы приготовить еще заготовок. – Вы что-нибудь знаете о Мари и Дрю? – спросила я.

Я могла бы поделиться информацией, которую рассказал мне Биб – о том, что он был с Лесли в «Лосе», – но не стала.

– Странные они. – Морган подтвердила то, о чем я уже догадывалась. – Дрю постоянно носится с этими своими книгами…

– Запрещенные книги. – Я посмотрела на подвыпивших подруг. – Это единственная секция в книжном магазине, которая пострадала. Разве Дрю и Алексис не ладили?

Девушки переглянулись и пожали плечами.

– А Лесли хорошо знала Дрю? – спросила я.

Я сразу вспомнила об их встрече на променаде, где Дрю передал ей билет на катер. Мне пришлось это у них спросить сейчас, так как я не знала, ответят ли они мне на этот вопрос на трезвую голову.

– Дрю зашел сюда, чтобы купить два билета на завтрашнюю прогулку на лодке. Когда он выходил, то отдал один Лесли. – Я прикусила губу и посмотрела на девушек, надеясь, что они вспомнят какие-нибудь сплетни об этой парочке.

Крисси положила голову на стол и захрапела. Морган откинулась на спинку стула, ее глаза были слегка прикрыты.

– Слушай, ты же можешь поехать с ними на лодке. И сама во всем убедиться. – Морган пришла в голову блестящая идея.

Я сложила запеканки в холодильник, чтобы завтра их сразу отправить в духовку. Часы показывали полночь, и я очень обрадовалась, что у меня в морозилке осталось достаточно пончиков для утреннего наплыва посетителей. Если я сейчас же не отправлюсь домой, то четыре утра наступят слишком рано.

Я вытащила из корзины велосипеда одеяло Пеппера и накрыла им спящих девушек, затем сняла фартук и постелила его на дно корзины. До дома на велосипеде ехать всего несколько минут, так что ничего страшного с песелем не случится.

Прежде чем уйти, я быстренько нацарапала записку, как запереть дверь, для Морган и Крисси на случай, если они проснутся. Выйдя на улицу, я увидела над озером луну и несколько облаков. Не то чтобы я хотела пропотеть перед тем, как завалиться в постель, но облака выглядели темными, даже грозовыми.

Пеппер забрался в корзину, и я усиленно принялась крутить педали, выезжая на дорогу. Фонарь на моем велосипеде горел, но он был и не нужен: полная луна прекрасно освещала извилистую проселочную дорогу.

Воздух был душный не только для этого времени года, но и для этого позднего часа. Обычно после такого начиналась гроза. И я была не против грозы, главное, чтобы она прошла ночью и не испортила завтрашний фестиваль. Тем более что я решила отправиться на пасеку.

Я не знала, во сколько Дрю и Лесли собираются отплывать, но решила, что попрошу Морган позвонить мне, когда она увидит, как они садятся в лодку, поскольку из «ГАВроша» открывался прекрасный вид на пристань.

Внезапно за мой спиной вспыхнул свет. Прежде чем проехать последний поворот к домику, я оглянулась и заметила вдалеке две фары. Я свернула на обочину. Вдруг двигатель взревел, раздался скрежет шин, и машина стала стремительно приближаться. Как только автомобиль оказался рядом, он вильнул в мою сторону, едва не сбив меня с ног. Я дернула руль вправо, из-за чего мы с Пеппером и велосипедом полетели в кусты. Шины велосипеда лопнули, и я изо всех сил попыталась выровнять его, прежде чем он врезался в проволочное ограждение, подбросив нас с Пеппером в воздух.

– Где Пеппер? – настойчиво спросила я.

Писк разных аппаратов эхом разносился по палате неотложной помощи, отражаясь от стен и задернутых штор. Доктор ткнул мне в лицо своим фонариком и пальцами раздвинул веки; я поморщилась от яркого света.

– Я не шучу. – С каждой минутой я злилась все сильнее, а в мире нет ничего страшнее, чем разъяренная южанка. – Где моя собака?

– У меня. – В комнате раздался знакомый голос Патрика.

Я отпрянула от фонарика и посмотрела на Патрика, на руках которого свернулся Пеппер.

– Луиза придет с местным ветеринаром, чтобы осмотреть его, но выглядит он хорошо. – Патрик улыбнулся, стараясь скрыть испуг в глазах.

Доктор решил оставить нас одних и вышел из палаты.

– Что случилось? Как ты умудрилась разбиться на велосипеде? Ты так сильно устала? – На меня обрушился целый шквал вопросов.

– Я тебе все объясню, только сначала скажи, как ты узнал, что я здесь? – В голове царил туман, и я никак не могла понять, позвонила ли ему сама или с ним связалась скорая помощь.

– Врачи позвонили твоей тете, а она мне, потому что я был к больнице ближе остальных. – Он сел на край кровати. – Итак, колись давай.

Я потянулась, чтобы погладить Пеппера, и почувствовала, как в моей руке дернулась игла капельницы.

– Кто-то пытался сбить меня. – Я знала, что в таком месте, как Хани-Спрингс, эти слова прозвучали абсолютно неуместно. В этих краях никогда ничего подобного не случалось.

– Сбить тебя? – Патрик встал, нахмурив брови. – В смысле «сбить»?

– В прямом! – Пришлось прикусить язык, чтобы не сумничать. Я была очень благодарна Патрику за то, что сейчас он находился рядом. Мне и правда стало легче. – Я вышла из кофейни, было уже поздно. Пеппер лежал в корзинке. Помню, как увидела свет фар. Я отъехала поближе к обочине, а машина чуть не сбила меня.

Я сделала глубокий вдох, чтобы набраться смелости и сказать следующие слова, потому что ему это вряд ли понравится.

– После того как мы улетели на обочину, у меня лопнули шины, и я врезалась головой в ограждение. Потом машина остановилась, и из нее вышли люди. Я позвала на помощь, но услышала, как они сели обратно и уехали.

– Они тебя бросили лежать? – Голос Патрика был напряженным. Кажется, он пытался утешить меня. – И просто уехали?

– Да. – О том, что произошло потом, у меня остались лишь смутные воспоминания; я даже не помнила, как приехала «скорая».

– Вам повезло, что вам удалось достаточно прийти в себя, чтобы позвонить в 911, – посмотрел поверх очков вернувшийся во время нашего разговора доктор.

– Ага… – Я прикусила губу и нахмурилась. – Я этого вообще не помню.

– Ты помнишь, как звонила тете? – спросил Патрик.

Я покачала головой.

– Ты уверена, что кто-то остановился? Ты ведь не помнишь, как кому-то звонила, – сказал Патрик.

– Уверена. Помню, что слышала хруст гравия у них под ногами. Я позвала на помощь, и как раз тогда услышала, как захлопнулась дверь машины и та уехала. Все словно в тумане. – Я снова попыталась вспомнить подробности. Ничего. Только звуки.

– Нет ничего необычного в том, что подробности пережитой трагедии немного расплывчаты в сознании первые несколько дней. – Доктор снял перчатки. – С вами все хорошо. Ничего не сломано. Сотрясения нет. Лишь небольшой ушиб. Я выпишу вам рецепт на ибупрофен, на случай, если начнутся головные боли после падения.

– Спасибо, доктор. – Я улыбнулась.

Врач отдернул занавеску в сторону, и я увидела Спенсера. Он переводил взгляд с меня на Патрика.

– Я здесь по официальному делу, если ты не возражаешь, – обратился он к Патрику.

– Не возражаю. – Патрик передернул плечами. – Ее сбил какой-то сумасшедший водитель, и я хочу быть уверен, что полиция собирается что-то предпринять, в отличие от расследования убийства Алексис.

– А хочешь, я арестую тебя за фальсификацию улик? – Спенсер, похоже, наслаждался властью над Патриком, и это было очень забавно.

– Я подожду с Пеппером снаружи, – сказал Патрик и вышел, а Спенсер задернул занавеску. Он подошел ко мне и присел на кровать.

– Что случилось? – спросил он обеспокоенным и мягким голосом.

– Как вы узнали, что я здесь? Я и вам звонила? – удивилась я.

– Нет. Врачи позвонили диспетчеру и сказали, что им не кажется, что это был несчастный случай. Я отправил туда криминалистов, чтобы они осмотрели место аварии. – Он положил свою теплую руку поверх моей. – Ты можешь хоть что-нибудь вспомнить?

– Ну, не так уж много. Я помню, как остановилась, чтобы пропустить машину. У моего велосипеда горела фара. Пеппер лежал в корзинке, а машина пыталась задавить меня. – Я решила, что если подробно перескажу всю историю, то в памяти всплывут новые подробности. – У моего велосипеда лопнули шины, и я врезалась в ограждение. Но клянусь, что из машины вышли люди. Я позвала на помощь, но они просто уехали.

Спенсер убрал свою руку с моей и стал строчить в своем маленьком блокноте. Через пару минут он поднял на меня глаза.

– На гравии у обочины есть следы, которые подтверждают ваши слова. – Он закончил записывать мой рассказ. – Но нам едва ли удастся рассмотреть протектор и определить тип шины, так что если вы сможете вспомнить что-нибудь еще, будет здорово.

– Рядом больше никого не было. Было поздно. – Я сглотнула. – Наверное, мне не стоит говорить вам об этом, потому что теперь мне кажется, что я разворошила опасный улей.

Пока мы говорили, доктор заполнял мою карту. Он обошел Спенсера, чтобы снять мои показатели.

– Что? – В голосе детектива сразу появился холодок.

Очень не вовремя раздался противный писк монитора. Я подняла руку и отключила звук.

– Я расследовала убийство Алексис. – Наконец я произнесла это вслух. Спенсер вскочил и провел рукой по волосам. – Я знаю, что мне не следовало этого делать, но у тети Макси возникли неприятности, а ты… вы… – Я замолчала.

Доктор подкатил ко мне поближе пластмассовый столик на колесиках, на котором стояли ведро для рвоты и пластиковый стаканчик с колотым льдом.

– Что?! Я не стал рассказывать тебе о моих зацепках, потому что ты гражданское и заинтересованное лицо! – Спенсер покачал головой. По его сжатым челюстям я поняла – он в гневе. – И это хороший мотив, чтобы сбить тебя.

– Я знаю и тоже так подумала. Может быть, я слишком близко подобралась к разгадке. – Я пожала плечами и снова откинулась на подушку. У меня опять начинала болеть голова.

– Какие улики ты смогла найти? – спросил Спенсер и оперся руками на спинку моей кровати.

Он стоял, устало прикрыв глаза.

– Ну… – Я похлопала себя по телу. Вроде все кости были целы. Да и выглядела я нормально. Возможно, так и было.

Я что-то нашла. Это был Дрю? Лесли? А может, Большой Биб?

Да. Я сунула свой нос туда, куда не следовало, но я была южанкой. И это единственное, в чем я хороша. Поэтому я и стала адвокатом. Знаете, какой лучший способ выведать у людей информацию? Выпить с ними чашечку кофе. Так и появились «Кофейные шоты».

– Не знаю. – Я пожала плечами, решив не рассказывать ему о своих догадках – все-таки он коп. – Думаю, кто-то подслушал мой разговор в кофейне, перед тем как тетю Макси исключили из списка подозреваемых.

– Значит, ты не собираешься со мной делиться информацией? – Спенсер выпрямился и встал в позу «я здесь главный».

Я положила руку на голову.

– Что-то у меня разболелась голова, и я правда мало что помню.

Доктор тут же бросился ко мне и принялся осматривать мою голову, затем толстыми пальцами нащупал пульс на запястье и с помощью стетоскопа послушал мое сердце.

– Ты занялась детективной самодеятельностью задолго до того, как тебя сбили! – Спенсер весьма очевидно терял терпение.

Доктор еще немного послушал мое сердце. Через щель в занавеске я увидела, как Патрик обнимает Пеппера и целует его в пушистую макушку. От этой картины у меня потеплело на сердце и участился пульс.

– Ей требуется отдых. – Доктор поправил стетоскоп на шее. – Мисс нужно минимум сутки на восстановление, прежде чем она сможет отвечать на ваши вопросы. Возможно, к тому времени некоторые из размытых воспоминаний прояснятся.

Спенсер переводил взгляд с доктора на меня и обратно, а потом сдался. Едва заметно кивнув Патрику, он прошмыгнул за занавеску и ушел.

Запах пылающих в печке дров вывел меня из самого крепкого и сладкого за последний год сна. Когда я повернулась к прикроватной тумбочке, чтобы посмотреть время на часах, мое тело заныло, напоминая о вчерашнем наезде. Или лучше сказать – «происшествии с полетом в ограждение», потому что технически меня никто не сбивал.

До четырех часов утра оставалось еще тридцать минут, поэтому у меня было достаточно времени для того, чтобы встать и собраться на работу.

Я натянула теплое одеяло до подбородка, чтобы уютно понежиться под ним оставшееся время, и тут заметила, что Пеппер не лежал рядом со мной, как делал это последние несколько дней.

Стоп. Я слышу треск поленьев? Я мигом вскочила с кровати и только тут заметила, что по-прежнему одета в больничную пижаму. Я склонила голову набок, прислушиваясь к бормотанию, доносившемуся из гостиной, которая была совмещена с кухней. Схватив в охапку одеяло, я закуталась в него. Голова была мутной, словно в тумане.

– Ты проснулась. – Патрик, Нахалка и Пеппер сидели у маленькой печки. Патрик держал в одной руке кружку с кофе, а другой гладил довольного шнауцера. Нахалка похрапывая спала на старом красном клетчатом одеяле.

– Что ты здесь делаешь?

– Я привез тебя домой, и мне не хотелось оставлять тебя одну. – Он встал и протянул мне свой кофе. – Держи. Поможет разогнать туман в голове.

– Спасибо, – поблагодарила я. Наши руки соприкоснулись, и его большие ладони накрыли мои. Я поднесла кружку к губам, и Патрик нехотя опустил свои руки. Я глянула на него поверх кружки, отметив глубокие морщинки в уголках глаз. Патрик с заботой смотрел на меня, и его взгляд проникал в мою душу.

Он открыл старый кедровый сундук, который я притащила из сарая тети Макси и который, по слухам, сделал мой дед, и достал еще одно одеяло, чтобы укрыть мои ноги.

– Что? Что случилось? – спросила я, благодарная за кофе.

– Я не оставлю тебя здесь одну на ночь, пока они не поймают того, кто пытался тебя убить.

Он прошел мимо дивана и снял кружку с одного из многочисленных крючков на стене.

– Я не думаю, что меня пытались убить. Скорее, хотели заткнуть мне рот, – сказала я и, закутавшись в одеяло, опустилась перед печкой.

Патрик налил себе кофе. Его аромат, смешиваясь с запахом горящих в печке дров, согревал душу. Именно то, что нужно.

– Что ты такого опасного обнаружила, раз кто-то захотел тебя заткнуть?

Патрик подошел и сел рядом со мной. Его присутствие успокаивало, и мне захотелось поделиться с ним своими открытиями.

– На самом деле я ничего определенного не нашла, лишь немного по-адвокатски сунула свой нос. У меня не было выбора! На случай, если я понадоблюсь тете Макси. – Я изо всех сил старалась вспомнить события прошлой ночи, вот только ничего не получалось. Я продолжила. – Я узнала, что у Лесли есть секрет, связанный с ее матерью. Кроме того, ее внесли в договор аренды книжного магазина. Я собиралась пойти в суд, чтобы узнать о завещании Алексис. Странно, что она что-то отдала Лесли. По словам всех, кто их знал, у них были очень напряженные отношения.

– Ты считаешь, что Лесли чем-то шантажировала Алексис и заставила ее включить себя в договор аренды? – Патрик щелкнул пальцами, и Нахалка тут же подскочила. Он нежно потрепал ее своей большой рукой по кудрявой шерстке, а затем его смех наполнил всю комнату. – Не ты, девочка, сиди смирно.

Я улыбнулась. Как бы мне ни хотелось верить в то, что он изменился с нашей юности, я знала, что это не так. Патрик всегда был заботливым, любящим и ставил других выше себя.

– Помню, как они с Лесли заходили в адвокатскую контору Ретта, расположенную в центре города. Я могу спросить об этом Чака Ретта. Я выполняю кое-какие работы в их доме.

Нахалка снова улеглась, а Патрик вернулся к своему горячему кофе.

– Было бы здорово. – Забавно, что он проявляет такое рвение. – Я узнала, что Дрю Кирквуд работает с запрещенными книгами. Раздел запрещенных книг в «Драном коте» был единственным, который выглядела так, будто там кто-то рылся. Все книги были сброшены на пол. Я подумала, Алексис убирается и готовится к Медовому фестивалю.

– Не понимаю… – Патрик нахмурился.

– Дрю зашел в кофейню, чтобы купить два билета на лодочную прогулку до пасеки. Я решила, билеты для него и Мари. Но это не так. Он вышел из кофейни и передал один Лесли. – Это, пожалуй, самое весомое доказательство того, что они были в сговоре.

– Странно. – Патрик задумчиво смотрел поверх своей кружки вглубь гостиной.

Комнату освещали тусклые свечи, стоявшие на длинном красном столике за диваном. В домике было очень уютно и по-домашнему тепло, как раз по моей задумке. Чехол для дивана кремового цвета я нашла на распродаже. Потертые красные столики были взяты из придорожной мусорной кучи, в которой я хорошенько покопалась. Старый восточный ковер с красными, синими и белыми цветами был найден на распродаже, где я набрала кучу старых пледов, жестяных подсвечников и пушистых подушек.

Это место определенно отличалось от того, где я привыкла жить. Кирк никогда бы не позволил мне так все обустроить. Он бы сказал, что все слишком захламлено. Слишком по-южному.

А что я, собственно, вообще в нем нашла?

– Давным-давно Алексис и Дрю поссорились на одном из заседаний городского совета из-за запрещенной книги. Но это не значит, что он ее убил. – Патрик взял у меня из рук кружку. – Должно быть, она победила, потому что с тех пор он перестал приходить на собрания. Вскоре после этого в город приехала Лесли. Я решил, что Дрю и Алексис помирились, потому что они с Мари возглавили комитет по благоустройству.

– Зачем ты забрал мой кофе? – возмутилась я, хотя в голове крутились его слова о ссоре. Чем больше я думала о том, как Дрю общался с Лесли и как он поссорился с Алексис, зная, что запрещенные книги были очень важны для обоих, тем больше мне хотелось его проверить.

– Если хочешь успеть сварить кофе и приготовить пончики к утренней суете, тогда поторапливайся. – Патрик не переставал меня удивлять! – Что? – Он оглядел себя, словно с ним что-то было не так.

– У меня нет слов, – прошептала я. – Я на тебя шипела все это время, а ты со мной так ласково…

Патрик протянул руку и убрал с моего лица прядь выбившихся волос. Он ухватился за края одеяла и натянул его мне на плечи, обернув вокруг шеи. Патрик был так близко, что я чувствовала его дыхание на своей щеке, и на мгновение мне показалось, что он собирается поцеловать меня, но тут между нами вклинилась Нахалка.

– Пойду-ка я лучше в душ схожу. – Я встала и прижала палец к пластырю на лбу. – В кладовке есть немного корма для пушистиков, можно тебя попросить покормить их, перед тем как мы поедем?

Мы? Мы. Я вздохнула. Как бы ужасно ни болело мое тело, и как бы я ни думала о том, что кто-то на самом деле пытается заставить меня держать рот на замке, стоило мне пошевелиться, внутри все начинало ликовать.

Патрик настоял на том, чтобы отвезти меня на променад, так что обстановка в пикапе была довольно уютной. Парковка оказалась пустой, поэтому цокот собачьих когтей, царапающих доски променада, разносился далеко по округе.

В «Кофейных шотах» было хорошо и тепло.

– Боже мой! – Я совсем забыла, что из-за Морган и Крисси не выключила отопление перед отъездом.

– Ты что-то вспомнила? – спросил Патрик.

– Ага, – бросила я через плечо, пока шла на кухню. Пеппер торопливо бежал рядом со мной.

Я остановилась и улыбнулась, глядя на своих подруг, которые все еще спали в креслах, укрытые одеялами.

– Что здесь происходит? – удивился Патрик, войдя в кухню.

Я приложила палец к губам и выпроводила его обратно, одновременно пытаясь загнать Пеппера в угол, пока он не набросился на Крисси и Морган и не осыпал их слюнявыми поцелуями.

– Вчера вечером они заявились ко мне после того, как выбрались покутить. – Я взяла термосы для кофеварки и принялась наполнять их. – Они вырубились прямо перед моим уходом, поэтому я накрыла их одеялом. Когда мы с тобой зашли и я почувствовала тепло, то вспомнила, что оставила их здесь.

Держа в каждой руке по термосу, я резко развернулась и налетела на Патрика. Он аккуратно положил руки мне на плечи, затем наклонился и прижался губами к моему лбу. Я закрыла глаза и сосредоточилась на тепле его губ, а не на пластыре, закрывающем пару царапин.

– Думаю, ты промазал. – Донесся до нас голос Крисси. Собаки, бегая вокруг нее, цокали когтями по полу.

Патрик отшатнулся, а я сделала шаг назад и поставила термосы на стойку.

– Мы тебя разбудили? – невозмутимо спросила я.

– Что за черт? – Она бросилась ко мне и осмотрела повязку на лбу. – Ты с кружкой подралась? Или на тебя напала лопатка?

– Ха-ха, как смешно. – Я нахмурилась.

– Ее чуть насмерть не сбила машина по пути домой. – Патрику было не до шуток.

– Патрик, мы с тобой движемся дальше, помнишь? Жизнь продолжается, – напомнила я ему.

– Да я вижу, как у вас двоих жизнь продолжается. – Крисси указала пальцем сначала на меня, затем – на Патрика, а после положила руку мне на плечо. – Что случилось?

Я рассказала Крисси все, что помнила, пока варила кофе, накрывала на стол, готовила все необходимое для питомника и доставала пончики из холодильника. Из-за всей этой суеты проснулась Морган. Я попросила ее сообщить мне, когда Дрю и Лесли займут места в очереди на лодочную прогулку, и она ушла, чтобы подготовиться к началу рабочего дня в «ГАВроше».

– Меня не покидает ощущение, что они хотели не убить меня, а дать мне жирный намек.

Я вытащила несколько собачьих вкусняшек, которые мы заранее приготовили с Крисси, и спрятала их под прилавок, чтобы далеко за ними потом не ходить.

– Ты же не думаешь, что это как-то связано с Большим Бибом? – Крисси не преминула лишний раз напомнить мне о том, насколько грозным был Большой Биб.

– Не знаю. – Я очень старалась вспомнить звуки шагов, но помнила только боль от падения, когда врезалась в забор, и шорох гравия. – Я пыталась вспомнить, как этот человек подошел к нам с Пеппером, но все, что я помню, – как держалась за бок и умоляя о помощи, а потом они уехали.

– Пеппер не лаял, не прыгал и вообще не высовывался? – спросила Крисси.

Кстати, очень хороший вопрос.

Я сглотнула и постаралась чем-то себя занять, чтобы Крисси не заметила, как меня встревожил тот факт, что мой пес ничего не сделал. Я перевела взгляд на Пеппера и Нахалку. Оба лежали на подстилке, которую Патрик купил для Пеппера.

– Мне пора. – Крисси обняла меня. – Обязательно береги себя. Оставь сыскные дела Спенсеру, а Патрик пусть позаботится о тебе. – Она изогнула бровь. – Ты понимаешь, о чем я?

– Ох, прекрати, – отмахнулась я.

– Я его таким счастливым не видела с тех пор, как ты десять лет назад уехала. И это долгий срок, чтобы не засмотреться на других девушек. Поверь мне, у него было много вариантов. – Она крепко стиснула меня в объятиях в последний раз, прежде чем направиться к двери. – Я забегу за кофейком, когда появится свободное окошко!

Мы с Патриком помахали ей на прощание. Он уже навел порядок в кофейне.

– Крисси сказала кое-что действительно разумное. – У меня внутри все сжалось.

Патрик наклонил голову и посмотрел на меня так, словно осуждая за то, что я никак не могу перестать совать нос в чужие дела. Я быстро налила пару чашек хорошего кофе.

– Прошу, выслушай меня. – Я обошла стойку и села за один из столиков. Поставив кружки, я предложила Патрику присесть.

– Думаю, Крисси права. Пусть Спенсер займется расследованием, а я займусь тобой. – Если б Патрик был помоложе, он бы с радостью выслушал меня. А вот Патрик постарше был защитником и здравомыслящим человеком.

Между нами завязались новые отношения. Более взрослые, чем те, которые у нас были раньше. Глупо, ведь мы уже выросли. А чего я ожидала? Того молодого парня, который забирал меня и гулял со мной на пирсе, прыгал в озеро, пил газировку в кузове пикапа, пока мы любовались звездами над Хани-Спрингс? Те дни давно прошли. У нас появились обязанности. И одна из них – сохранить мне жизнь.

– Пеппер не лаял и не рычал, – проговорила я.

Его глаза вспыхнули. Мне показалось, что я вижу, как мысли крутились в голове Патрика.

– Ты думаешь, что Пеппер узнал этого человека?

– Да. – Я приподнялась на краешке стула. – Если бы Пеппер не знал этих людей, он бы вскочил и вел себя как сумасшедший. А он просто сидел рядом со мной.

Я вспомнила, как Пеппер сидел рядом с моей головой, когда я пыталась перевернуться, чтобы разглядеть человека, который подошел посмотреть, уцелела ли я.

– Пеппер, ко мне! – Я похлопала себя по ноге, и он спрыгнул с лежанки. Нахалка даже ухом не повела. Она просто улеглась так, чтобы занять всю кровать.

Пеппер вел себя как обычно. Прыгал вокруг меня и стола на задних лапах, желая привлечь к себе внимание.

– А-а-а, почти подловила меня! – Глаз Патрика слегка дрогнул.

Я протянула руку к Пепперу. Он тут же сел. Никакого волнения. Никаких прыжков или виляния хвостом.

– Вот видишь! – пораженно сказала я. – Я права! Тот, кто меня сбил, наверняка работает в приюте. Он знаком с этой командой. И он в курсе, что Пеппер знает эту команду. Поэтому этот человек произнес ее, чтобы Пеппер не скакал там как заяц.

Патрик провел рукой по волосам и обеспокоенно вздохнул. Он откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Пеппера.

– Хороший мальчик. – Я потрепала пса по макушке и встала.

Пакетики с собачьими вкусняшками все еще лежали на прилавке в корзине, откуда их было удобно раздавать людям, готовым забрать зверушку. Я взяла пакетик и открыла его. Нахалка навострила уши и подбежала за вкусняшкой.

Я позволила Патрику еще поразмыслить, пока насыпала Пепперу и Нахалке корм в их миски. После я направилась на кухню, чтобы достать из духовки пончики, а по пути захватила фартук, висевший рядом с прилавком, и на ходу повязала его вокруг талии.

Глазурь, которую я приготовила из особенного меда, уже настоялась. Я немного смазала пончики, пока они были горячими, а когда они остынут, сделаю несколько завитков, чтобы получился красивый узор.

Я достала два противня с пончиками и поставила их на решетку, чтобы они остыли.

– Хорошо. – В дверях кухни появился Патрик. – Луиза скажет тебе, кто работает в питомнике?

– Не сомневаюсь, но они со Стюартом – единственные штатные сотрудники. Есть еще куча волонтеров. – Я прикусила губу, пытаясь сосредоточиться на пакете с глазурью и стараясь держать руки ровно, чтобы не испортить узор.

– У меня сегодня одна задача – сделать так, чтобы с тобой ничего не случилось. – По тону Патрика было совершенно ясно, что возражения не принимаются. – Если ты сможешь достать у нее список, я проверю каждого волонтера и узнаю, где они находились, когда тебя сбили.

– Думаю, обойдемся без списка. По-моему, Дрю Кирквуд и Лесли Рорк действуют сообща. Когда при встрече я спросила его о «Драном коте» и запрещенных книгах, он немного занервничал. Лесли изо всех сил изображала скорбящую дочь, и мне не удалось узнать ее получше.

Я не могла перестать думать о купленных Дрю билетах на водную прогулку. Но свои мысли я держала при себе, все же Патрик старался защитить меня.

– Но я не думаю, что это Лесли пыталась сбить меня с дороги.

– Почему нет? – спросил Патрик.

– Потому что в первый раз Лесли пришла сюда через несколько часов после смерти Алексис. Пеппер тут чуть с ума не сошел. Лаял и рычал. Совсем на него не похоже. – Я была так рада, что запомнила эту маленькую подробность, потому что Пеппер ничего не сделал той ночью, когда ко мне подошел человек, сбивший меня с дороги.

– Здравствуйте-здравствуйте! – Крикнула Банни от входной двери сразу после того, как звякнул колокольчик. – Вчерашний день удался.

Я прошла мимо Патрика в зал кофейни. Банни повесила на вешалку сумочку, достав оттуда что-то, и взяла фартук.

– Серьезно? – спросила я и вытерла руки о передник.

Пеппер семенил рядом со мной.

– Да. Мы даже можем полностью расплатиться с «Кейн Контракторс». – Она помахала чеком перед Патриком.

– Спасибо. – Он протянул руку, и Пеппер сел.

– Вот видишь? – Я указала на пса, тем самым подтверждая свои догадки о том, что Пеппер знает человека, который сбил меня.

– Что? – Банни непонимающе посмотрела на нас с Патриком.

– Ничего. – Я решила, что чем меньше людей будет знать о том, что я продолжаю вынюхивать, тем меньше шансов, что кто-то снова придет за мной.

– Ладно. – Она усмехнулась, как будто у нас с Патриком был какой-то милый секрет. – Пойду займусь пончиками.

Она направилась на кухню.

– Ты можешь идти. Моя новая сиделка уже пришла. – Я улыбнулась Патрику и положила руки на бедра.

Патрик с минуту смотрел на меня. Может, у него и прибавилось морщин вокруг глаз, но он все такой же красивый, как и раньше.

– Я отнесу этот чек в офис и посмотрю, что там происходит, а то мы не сможем заплатить рабочим, – произнес он. – Мы ведь не хотим, чтобы проект «Променад» провалился.

Он помахал чеком и свистнул, подзывая Нахалку. Когда над дверью звякнул колокольчик, я сглотнула, стараясь не дать своим мыслям разгуляться.

Променад находится в собственности семьи Патрика Кейна. Тетя Макси сказала, что арендная плата стала для нее слишком высокой, поэтому она подняла плату «Драному коту». Еще она что-то говорила о других договорах аренды, которых я не видела, потому что она расписывалась в них за меня. К тому же снова и снова перед моими глазами вставала картина, как Патрик бросается на помощь Лесли после устроенного ею на городской встрече концерта. Когда Патрик протянул руку за чеком, Пеппер сел.

Алексис. Я припомнила, как она приходила в «Кофейные шоты» утром пару дней назад и заявила, что ей есть что сказать насчет зонирования променада, что, по словам тети Макси, имеет отношение к «Кейн Контракторс». Но что именно не так с зонированием?

Наклонившись, я взяла пончик и откусила кусочек. Я медленно прожевала его, и мне в голову пришла мысль, что Патрик Кейн знает больше, чем говорит. Забавно, что он не попытался меня поцеловать. Я пожевала еще немного. Патрик был в курсе всех моих вынюхиваний. Он также знал, что я задерживаюсь в кофейне допоздна. Был ли Патрик Кейн правой рукой Лесли? Действительно ли их связывает нечто большее? А еще в ночь смерти Алексис видеокамеры по «счастливой» случайности не работали… Неожиданно все улики теперь указывали на Патрика Кейна.

Я нервно сглотнула.

– Фу! – Неожиданно во рту появился неприятный привкус. Я сплюнула эту гадость и посмотрела вниз – это была собачья вкусняшка. Я съела собачью вкусняшку! Пришлось взять салфетку и выплюнуть в нее остатки.

Я провела пальцем по пластырю. Не может быть, чтобы Патрик убил Алексис.

– Должно быть, у меня еще не все в порядке с головой, – прищурившись, я посмотрела на променад.

Остаток утра я провела как в тумане. От одной только мысли, что все улики указывали на Патрика как на возможного подозреваемого, у меня сводило живот. Луиза привезла еще несколько собак и одну кошку из питомника. У меня потеплело на сердце, когда я увидела, как они со Стюартом разговаривают с желающими взять животных себе.

– Разве это не услада для глаз! – Тетя Макси стояла у прилавка. На ее голове был намотан большой шарф, завязанным под подбородком, а половину лица закрывали огромные розовые солнцезащитные очки.

– Тетя Макси, как я рада! – Я обошла прилавок. – Почему ты так вырядилась?

Банни поменялась со мной местами. Она подошла к кассе, чтобы я могла освежить напитки в баре, пока болтаю с тетей.

– Тс-с-с, меня здесь нет! – Она стянула очки с лица и нахмурилась.

– От кого ты прячешься? – спросила я.

Мне не хотелось ее расстраивать, но ее ярко-оранжевая помада не помогала оставаться незаметной.

– От людей, которые думают, будто я убила сама-знаешь-кого. – Она скривила губы.

– Слушай, – я оглядела кофейню, чтобы убедиться, что никто не подслушивает, – что там было с «Кейн Контракторс» и зонированием променада?

– Кейн скупил несколько магазинов, которые хотели продать под эгидой «Кейн Пропертиз». Я не стала продавать свои, поэтому заключила договор аренды на это место и на здание, где находится «Драный кот». – Она налила себе горячего чая и медленно размешала сахар в чашке. – Они выставили здание магазина на продажу через анонимный аукцион. По условиям, побеждает тот, кто предложит наибольшую цену. Но загвоздка в том, что даже если ты получаешь помещение, все равно должен платить за аренду.

– То есть «Кейн Пропертиз» владела землей, и независимо от того, владеете вы зданием или нет, заключается договор аренды – Пока все выглядело достаточно обычно. – Алексис Рорк подавала заявку?

– Откуда я знаю? – скривилась тетя. – Это был анонимный аукцион.

На мой телефон пришло сообщение от Морган. Отлично! Она вспомнила, что я просила ее написать мне, когда она увидит Дрю и Лесли у пристани.

– Но ты сказала, что она задержала оплату аренды. Как думаешь, она могла откладывать это потому, что надеялась заполучить один из магазинов? – Звучало маловероятно, но как юрист я видела много такого, о чем и помыслить не могла.

– Чего ты мне допрос устроила? – нахмурилась тетя.

– Ради тебя же, – сказала я и похлопала ее по спине. – А теперь иди помирись с Банни и поработай в кофейне, пока я пойду по делам.

Банни и тетя Макси переглянулись. У меня не было времени работать их надзирательницей. Я вышла из кофейни, уверенная, что они не убьют друг друга.

Променад кишел туристами, а палатки были переполнены. Медовый фестиваль произвел настоящий фурор и пользовался успехом! Я лавировала в толпе, радуясь, что не взяла с собой Пеппера.

На спуске к пристани мой телефон запищал, оповещая о входящем сообщении. Мари. Она хотела узнать, смогу ли я зайти к ней и обсудить приготовления к званому ужину совета в понедельник. Пока я ждала своей очереди, чтобы сесть в лодку к пасеке, я ответила ей, что собираюсь в Клуб добропорядочных южанок на вечер рукоделия, но смогу забежать к ней после.

Она написала, что все в порядке, и мы с ней составили окончательный план.

Лодка оказалась паромом. Там, где стояла машина, Биб поставил складные стулья. Я встала сзади и держалась за поручень. Людей было так много, что это немного напоминало игру «Где Вальдо», только вместо Вальдо надо было найти Дрю и Лесли.

Только когда паром причалил к противоположному берегу, я заметила, как они сошли на берег. По отдельности.

Я заметила несколько гидов, которые раздавали информационные брошюры о пасеке. Здесь находилась экспозиция, посвященная добыче меда и истории пасеки. А еще можно было посмотреть на человека с бородой из пчел! Это был один из экспонатов, который я хотела увидеть, прежде чем вернуться на паром. Но мне нужно было найти Дрю и Лесли.

Рядом с палаткой для дегустации меда играл джазовый ансамбль, а также продавались свежие лакомства из местного меда. Жаль, что я приехала за информацией, а не за медом. Краем глаза я заметила развевающиеся волосы Лесли, которая шагала по тропинке, предназначенной только для сотрудников. Через несколько секунд за ней последовал Дрю Кирквуд.

Всеобщее внимание было приковано к человеку с бородой из пчел, поэтому мне удалось незаметно ускользнуть.

Я на цыпочках прошла по тропинке, стараясь быть как можно более незаметной. Когда я услышала, что шаги стихли, то тоже остановилась.

– Говорила же тебе! Я тебе и ей говорила, что ничего хорошего из этого не выйдет. – В тихом голосе Лесли звучал гнев.

– Нам надо помалкивать. Никто не знает, кроме меня и тебя. Пусть так и остается. – У Дрю, наконец, прорезался голосок, а ведь раньше я считала его очень тихим. – Просто забей. Теперь мы можем жить дальше и забыть обо всем этом.

– Ты думаешь, мне так легко взять и забыть? – фыркнула Лесли. – Это же была моя мать!

– Да вы с ней никогда не ладили. Не страдай ерундой, забери магазин, как она и хотела, и живи себе дальше. Забудь о том, что случилось. – Дрю изо всех сил уговаривал ее не раскрывать большой секрет, который, как я могла предположить, заключался в том, что она убила свою мать.

Я живо представила себе, как они с Алексис ссорились прямо в той самой комнате, где я нашла ее тело. Я даже представила, как Лесли ударила мать по голове. Но как тут замешан Дрю?

– Я бы избавилась от секции с запрещенными книгами, потому что я не могу уже… – Она осеклась.

– Если ты сразу избавишься от этого отдела, тут же поползут сплетни, и тогда… – Дрю замолчал. – Не спеши. Пусть все идет своим чередом. Не делай резких движений. От этого зависит наша жизнь. – Наступила пауза. – Не подходи к магазину. Не открывай его, пока не закончится траур. Не надо, – он выделил последнюю фразу.

– Никаких гарантий, – ответила Лесли низким голосом, в котором я не услышала уверенности.

Какая-то внезапно начавшаяся суета заставила меня броситься назад по тропе и раствориться в толпе, движущейся к месту сбора меда. Это позволило мне без препятствий продолжить следить за Дрю и Лесли, которые поспешили вернуться на паром как раз перед тем, как он отчалил от пристани за другой группой. Очевидно, они не на экскурсию по пасеке приехали. Они просто хотели скрыться с глаз людей, которые могли бы увидеть их вместе, и все тихо обсудить.

Они не собирались раскрывать посторонним свой убийственный секрет в отличие от меня. К тому времени, как я вернулась с пасеки, к столику приюта выстроилась очередь. Вопросов, на которые мне нужно было получить ответы, стало только больше. Теперь мне казалось, что убийцами были Дрю и Лесли, а не Патрик.

Я запуталась и хотела бы все бросить, но такова моя натура – мне жизненно необходимо доводить начатое дело до конца. Нужно оправдать тетю Макси, несмотря на то, что она больше не была подозреваемой, и даже несмотря на то, что Патрик посеял в моей голове сомнения, когда сказал, что Спенсер заставит меня поверить во что угодно.

– Рокси! – Луиза была рада меня видеть. Она протянула мне пакет. – Это для Нахалки, и мне нужно, чтобы Патрик заполнил бумаги, чтобы я могла их отправить. Вы сможете попросить его подписать их?

– Конечно. – Я взяла конверт с бумагами и заглянула в кофейню: тетя Макси и Банни все держали под контролем. – Я сейчас отнесу их ему. Могу я взять у вас ключи от машины, раз уж у меня своей нет?

– Конечно. – Она достала ключи из кармана. – Осталось одну собачку пристроить, а двух других уже забрали.

– Прекрасно! Я так рада, что мы об этом подумали. Мне кажется, нам стоить придумать что-нибудь еще – акцию или мероприятие, – которые мы могли бы проводить регулярно.

У меня пока не было конкретной идеи на этот счет, но одно я могла сказать точно: именно благодаря работе на променаде мы сможем пристроить животных в хорошие дома. Времени обдумать это как следует не было совсем. Кроме того, я чувствовала себя виноватой за то, что мысленно обвинила Патрика в убийстве Алексис. Но чем меньше он знает, тем крепче будет спать. Если я передам ему бумаги, мне станет легче.

Я не узнала адрес, написанный на конверте. Это было недалеко от старого дома тети Макси, но за последние двенадцать лет Хани-Спрингс сильно разросся. Возможно, это была новая постройка компании «Кейн Контракторс».

– Я приехала, чтобы вручить тебе вот это. – Когда Патрик подошел, я протянула ему конверт из окна машины. У меня пересохло во рту. Я не могла заставить себя выйти. Несмотря на то что теперь я знала правду, я так долго таила в себе всякие дурные мысли, что не была уверена, как разобраться в своих чувствах. Мне казалось, что тетя Макси все еще хотела бы поселиться здесь, но в то же время я была рада, что здесь есть Патрик.

– Я надеялся, что смогу сам тебе об этом рассказать, прежде чем ты узнаешь. – Патрик перешел сразу к делу. Он всегда был прямолинейным. А этот дом был частью моего сердца. – Может, зайдешь на чашечку обычного кофе? – Он улыбнулся, имея в виду, что я-то готовлю необычный кофе.

– Конечно. – Я кивнула и заглушила двигатель.

– Я не подумал о том, что тебе понадобиться машина, пока ты работаешь в кофейне.

Патрик открыл дверь, я вышла, и мы оказались лицом к лицу.

– Я просто хотел, чтобы ты была в безопасности, – прошептал он.

Я сглотнула и глубоко вдохнула. Неужели это оно? Момент, когда мы впервые поцелуемся как взрослые?

Арф, арф! Нахалка стояла у открытой двери дома, отвлекая нас друг от друга.

– Ну и раскапризничалась… – Патрик рассмеялся и захлопнул дверцу машины.

Хотя я знала этот дом как свой собственный, я позволила Патрику показать мне все. В доме была большая открытая планировка. Как только я вошла, в глаза бросились сводчатые потолки. Это была одна из тех вещей, которые так нравились тете Макси. Задняя стена дома, включая все комнаты, отделенные от гостиной, почти полностью состояла из прозрачных стеклянных окон. Благодаря этому из каждой комнаты дома открывался потрясающий вид на озеро.

– Забавно, что тетя Макси в свое время наняла твоего отца построить это место, а теперь здесь живешь ты. – Мне нужно было найти что-то положительное в этой ситуации. В конце концов, все эти годы мне не давала покоя мысль о том, что Кейны отобрали у тети это место, хотя я только сейчас узнала, что это было не так.

– В тот день, когда папа купил его у Максин, он сказал ей, что никогда никому его не продаст. – Патрик стоял на кухне спиной ко мне. Он достал из шкафа две кофейные чашки: – Только когда отец начал работать на участке, а я стал ежедневно бывать здесь, у меня каждый раз щемило сердце из-за того, что я видел этот дом пустым. Когда тут жила Максин, он просто кипел жизнью!

Я была рада, что Патрик стоял ко мне спиной. На глаза навернулись слезы, и я смахнула их.

– Я жил в городе и пришел к отцу с идеей купить этот дом… – Патрик осекся.

Я не была уверена, но у меня закралось подозрение, что Патрик не хотел поворачиваться ко мне лицом по той же причине, по которой я не хотела, чтобы он поворачивался и видел меня.

Он обновил кухню, заменив старые шкафы из темного дерева на белые, и поменял старые гранитные столешницы на современные бетонные с акцентами из нержавеющей стали. Патрик достал из встроенной настенной кофеварки графин. Я видела такую на выставке новых кухонь, и она мне понравилась.

– Это… – У меня перехватило дыхание, когда я увидела старую жестяную тарелку на стене, куда ее привинтила тетя Макси.

– Да. – Взгляд Патрика стал мягче.

– Я подарила ей это в свое первое лето здесь. – Я подошла и провела рукой по жестяной тарелке. – Кухня Максин. – Я улыбнулась и провела рукой по картине, на которой были запечатлены две белые утки, а затем обвела кончиком пальца имя тети Макси.

– У меня рука не поднялась это убрать. – Патрик подошел и встал у меня за спиной.

Я обернулась. Мы оба смотрели друг на друга, а в глазах у нас стояли слезы. Патрик поставил кружки на стол.

Он заключил меня в объятия, и я прижалась к его груди. Он глубоко вдохнул запах моих волос.

– Я скучал по этому аромату. – Патрик коснулся своими горячими губами моей головы. – Я скучал по этим волосам. Я скучал по тебе.

Он приподнял мой подбородок. Привстав на цыпочки, я прильнула к его бархатисто-теплым губам, и в мою голову хлынули воспоминания о нашей юной, теплой и невинной любви.

Нахалка попыталась привлечь наше внимание, ткнувшись носом между нашими коленями, но Патрик лишь крепче прижал меня к себе и углубил поцелуй.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, он провел рукой по моей щеке и посмотрел мне в глаза.

– Тебе причинили столько боли… – Патрик говорил о моей прежней жизни – до возвращения в Хани-Спрингс. – Я люблю тебя. Я люблю этот дом. Я люблю Максин. Я люблю Нахалку и Пеппера. Последние двенадцать лет в моей жизни не было ничего, кроме работы и попыток забыть тебя. Теперь, когда ты вернулась, я больше не позволю тебе покинуть мое сердце.

По моей щеке скатилась слеза. Он смахнул ее подушечкой большого пальца.

– Я не чувствовал себя таким живым с того дня, когда ты попрощалась со мной. Мое сердце вновь стало целым, и я не смогу жить дальше, если в моей жизни не будет тебя. Как угодно! В любой роли! Лишь бы ты была рядом. – Громкий измученный вздох вырвался из него. Он закрыл глаза и снова притянул меня к себе, обнимая так, будто я в любой момент могла растаять и исчезнуть, словно снег.

Это был единственный раз, когда я не возражала против того, чтобы чашка свежего кофе остыла. Не было такого места в мире, где мне хотелось бы сейчас находиться сильнее, чем в его объятиях, хотя несколькими часами ранее я почти убедила себя, что это он убил Алексис. Но Патрик Кейн не был убийцей.

Для Нахалки «нельзя» оказалось пустым звуком. Она продолжала прыгать вокруг нас.

– В этом доме есть только одна принцесса. – Я улыбнулась Патрику и, отстранившись, наклонилась, чтобы погладить Нахалку. – И это я.

– Ты серьезно? – Патрик снова притянул меня к себе. Он внимательно смотрел в мои глаза, ища ответ.

– Я тоже тебя люблю, – сказала я и рассмеялась, откинув голову назад. Внутри меня зарождалась радость. – Все это время я не переставала тебя любить. – Я покачала головой и поцеловала его, а потом и Нахалку. – Когда тетя Макси сказала мне, что тут освободилось местечко, я вспомнила о нас с тобой, но я не хотела спрашивать, женат ты или нет. Конечно, со временем тетя стала все чаще в разговорах упоминать твое имя… Сам-Знаешь-Кто, – я имела в виду своего бывшего, – очень злился, когда она так поступала. Он всегда твердил, что я так и не смогла забыть тебя. И знаешь что? Он был прав. Я знала, что он был прав, но я всегда говорила, что ты был моей первой любовью, а первую любовь никто не забывает. На самом деле ты – моя единственная любовь.

Патрик провел рукой по моей голове и продолжил целовать мой лоб снова и снова. Я почувствовала облегчение, и он успокоился.

– Хочешь знать, сколько раз я мечтал привести тебя сюда и сделать предложение?.. – Он осекся и удивленно посмотрел на меня. – Я не имел в виду…

– Ты делаешь мне предложение? – Мое сердце подпрыгнуло, и я взяла Патрика за руки.

– Я… – Он улыбнулся. – Я знаю, что все происходит слишком быстро. Но мы давно знакомы и все это время я любил тебя. Мне кажется правильным, что вы с Пеппером будете жить здесь, со мной и Нахалкой. Это твой дом.

– Наш дом. – Я сжала его пальцы.

– То есть «да»? – Он слегка наклонил голову.

– В смысле? – поддразнила я.

– Роксана Блум, – Патрик опустился на одно колено, – ты выйдешь за меня замуж?

– Да. Да. Да! – воскликнула я и бросилась ему на шею.

Кто-то скажет, что это было слишком рано. Кто-то скажет, что слишком поздно. Я же скажу, что все было в самый раз. Больше ни один день моей жизни не пройдет без Патрика Кейна, несмотря на то что последние несколько дней я старалась оттолкнуть его от себя. После смерти Алексис Рорк я поняла одно: жизнь коротка. Моложе я не становлюсь, поэтому собираюсь жить так, как хочу. С Патриком, Пеппером, Нахалкой и «Кофейными шотами». Ну и с тетей Макси, конечно же. И со всеми остальными жителями Хани-Спрингс.

– Ты счастлива? – спросил Патрик.

Мы наконец-то собрались выпить кофе на заднем крыльце дома. Слава богу, дом был уединенным.

– Я очень счастлива. – Я огляделась, сидя у него на коленях в кресле. – Должна сказать, что на мгновение я решила, что ты мог убить Алексис.

– Что? – Он резко повернул голову, чтобы посмотреть на меня. Я поерзала и повернулась к нему лицом. – Что? – переспросил он с недоверием.

– Ну, я слышал о том, как она хотела купить магазин и не выиграла торги. И что договор аренды высасывал из нее последние деньги. Но я думаю, что за всем этим каким-то образом стоят Лесли и Дрю. Я проследила за ними до самой пасеки.

– Что мы со Спенсером тебе говорили? – Патрик улыбнулся. – Не могу дождаться, когда он узнает, что мы с тобой поженимся.

– Прекрати. Я ему неинтересна. – Я покачала головой и вернулась в объятия Патрика с чашкой горячего кофе. – Я знаю, ты хотел, чтобы я перестала совать свой нос в чужие дела, но, Патрик, я же юрист.

Я повернула голову в сторону озера Хани-Спрингс. Отсюда открывался великолепный вид. Да и компания не подвела. Но я не могла выбросить из головы образ катера с серебряной полоской, который видела тем утром, причем в то время, когда была убита Алексис. Сказать по правде, я не особо хорошо осмотрела пристань для яхт. Возможно, у меня получится сделать это завтра, поскольку сегодняшний день промчался незаметно.

– Была юристом. Та жизнь осталась позади. Далеко позади. И это убийство тоже позади, а Максин вне подозрения. Что именно ты планируешь делать и когда собираешься бросить это свое расследование? – задал он очень хороший вопрос.

– Сегодня вечером я собираюсь получить кое-какую информацию из Клуба добропорядочных южанок. Насколько я понимаю, Лоретта и Лесли – подруги, и Лоретта может кое-что рассказать о происходящем. – Я знала, что должна бросить все, но не могла – мне жизненно необходимо закончить начатое. – Если она ничего не знает, тогда я брошу это дело.

– Обещаешь? – Патрик нахмурился, и я скрестила пальцы. Он счастливо вздохнул. – Я люблю тебя. Не могу перестать повторять это.

– Я люблю тебя, – прошептала я, чувствуя, как бьется его сердце. После нескольких поцелуев я села и оглянулась на озеро. – Это твой лодочный причал? – спросила я, заметив лодку.

У тети Макси не было ни лодки, ни земли под причал.

– Да. – Я чувствовала, как он смотрит на меня, как тогда, когда мы были подростками. Его теплый взгляд обволакивал меня, заставляя чувствовать себя любимой и в безопасности. – После того как я купил это место, первым делом приобрел лодку. Я своими руками построил этот причал. Это помогало отвлечься от постоянных мыслей о тебе. – Пальцем он заправил прядь волос мне за ухо. – Ты меня слушаешь?

– Я не могу перестать думать об Алексис и о проплывающей мимо пирса сверкающей лодке.

– Сверкающей лодке? – Патрик заинтересовался. – Ты не рассказывала мне об этом. – На его лицо падала тень от ветвей деревьев – солнце начинало садиться. Это говорило о том, что мне пора возвращаться в «Кофейные шоты», потому что кофейня уже вот-вот закроется, если только тетя Макси и Банни не поубивали друг друга.

– Да. – Я быстро рассказала ему о том, как Пеппер лаял и рычал на лодку, проносящуюся на скорости в зоне, где нельзя создавать волнение, примерно в то время, когда была убита Алексис.

– Я живу здесь всю жизнь. Рыбачил и плавал на этом озере и никогда не видел сверкающей лодки.

Что ж, ему виднее, я думаю.

– Может, мне нужно было что-то выяснить или рассказать Спенсеру? – предположила я.

– Есть люди, которые спускают свои лодки на воду во время отпуска. Если это не кто-то из местных, то будет довольно сложно определить, кому она принадлежит. Да и описание нужно поподробнее, а не просто «блестящая лодка». Но ведь ты не оставишь это, да? – спросил он.

– Да мне просто любопытно. Вот и все. – Я пожала плечами. – Но я остановлюсь. – Я действительно хотела верить собственным словам.

А пока я собиралась прерваться и просто насладиться моментом близости с Патриком, прежде чем мне придется вернуться в «Кофейные шоты», где я оставила тетю Макси и Банни Боуовски одних. По крайней мере, я надеялась, что кофейня все еще на месте.

– Где ты была? – спросила Банни, когда я вернулась в кофейню.

– Да замолчи ты! – Тетя Макси выскочила на носочках из-за прилавка. Она поднесла руки ко рту. – Ты! – закричала она и бегом обогнула прилавок, чтобы поприветствовать меня. – У тебя такого лица не было с тех самых пор, как вы с Патриком встречались!

Я кивнула и улыбнулась.

– Слава Господу! – Тетя Макси подняла руки вверх. – Банни, принеси нам по чашечке кофе. – Тетя Макси потащила меня к табурету. – Давай колись, и чтобы ничего не утаивала!

– Сама за своим кофе иди. – Банни присела рядом с нами. – Мне тоже, знаешь ли, интересно!

– Дамы, я с удовольствием вам все расскажу. – Патрик подошел ко мне сзади и положил руки на плечи.

– Ты пока займись ими, а я пойду приготовлю печенье для Клуба добропорядочных южанок. – Я провела слишком много времени в доме Патрика, и теперь мне нужно было заняться сладостями. Если я не хотела опоздать, как сказала мне Лоу-ретта, то пусть Патрик введет дам в курс дела.

Нет в мире ничего лучше, чем старое доброе южное печенье к чаю, которое можно взять с собой. Готовить его легко и быстро, да и получается оно очень вкусным. Я взяла муку, пакетик сахара, пищевую соду, сливки, сахар и яйца. Повязав фартук, я начала готовить вкусняшки, перед которыми Лоу-ретта не смогла бы устоять.

Печенье было вырезано в форме идеального круга, выложено на противень и отправлено в разогретую до 350 градусов духовку. На все про все требовалось где-то десять – двенадцать минут, и мне надо было внимательно следить за процессом. Главное, и не передержать, и не вытащить слишком рано. Простое сахарное печенье должно быть идеальным.

– Думаю, твоя тетя уже забронировала «Праздничные мелочи» на свадьбу. – Патрик улыбнулся мне с такой любовью, что у меня внутри все перевернулось. – Наверняка, она уже и дату выбрала.

– Господи… – Я включила свет в духовке и посмотрела на печенье. – Мне надо обо всем рассказать маме, пока она не узнала об этом от кого-то еще.

– Знаешь, а я ведь до сих пор так и не познакомился с твоей мамой! – Он посмотрел через мое плечо на духовку. – Выглядит великолепно!

– У мамы свои приключения.

Я не винила ее. Она потратила годы, заботясь о нас с папой. Когда папа умер, вместе с ним, думаю, умерла и часть ее, поэтому я была рада, когда она открыла для себя новую жизнь.

– Она ведь приедет на нашу свадьбу? – В голосе Патрика прозвучала озабоченность.

Я повернулась и посмотрела на него.

– Ну, мы же не завтра с тобой женимся. – Я рассмеялась и обошла его, чтобы взять прихватки.

– А когда?

– Не знаю. Давай порадуемся тому, что мы снова вместе, хотя бы несколько минут? – Я открыла дверцу духовки и вытащила противни.

Печенье слегка подрумянилось по краям, и я знала, что если оставлю его в духовке еще дольше, то оно пересушится. А если оставлю их на противне, то они получатся как надо!

– Ну хорошо, – улыбнулся Патрик. – Я пойду поработаю немного, раз уж ты меня отвлекла, – пошутил он и поцеловал меня.

Когда Патрик отстранился, я потянулась, схватила его за рубашку и притянула к себе, чтобы поцеловать еще раз.

– Позвони мне по дороге домой с модной женской тусовки, может, мы с Нахалкой заедем в гости. – Патрик подмигнул мне на прощание.

Я ничего не обещала. Все зависело от того, что я узнаю, если вообще узнаю.

– Иногда нужно ставить клиента на первое место, Максин. – Банни первой протиснулась в дверь кухни. – Твоя тетя, – проворчала она и развязала фартук, – постоянно спорит с клиентами, которые не готовы визжать от восторга по поводу абсолютно всего, что ты здесь продаешь.

– А? – спросила я и осторожно сняла печенье с противня, после чего аккуратно положила его на серебряный поднос, который купила в «Диких диковинках».

– Одной посетительнице понравился кекс, а не киш, и твоя тетушка чуть умом не тронулась. – Банни украдкой стащила одно печенье, когда я отвернулась. С набитым ртом она продолжила: – А Максин заявила, что здесь все вкусно, а они не знают толк в хорошей еде, если просто запихивают ее себе в глотку.

– Серьезно? – спросила я. – Я так и знала, что не стоило ее сюда звать на помощь.

– Ты это про меня? – Тетя Макси впорхнула на кухню с остатками нераспроданной выпечки. – Я им устрою «мне не нравится»!

– Тетя Макси, не все питают ко мне те же чувства, что и ты. Хотя мне правда нравится, как ты ко мне относишься. – Я протянула ей печенье, зная, что это одно из ее самых любимых лакомств в мире, ведь оно приготовлено по ее рецепту, доработанному мной. Возможно, именно тетя была виновата в том, что я так сильно полюбила кофе.

Когда мы с папой приезжали в гости, они всегда пили именно его, и мне нравилось, как они разговаривали за кухонным столом. Однажды у меня разболелась голова и Максин дала мне немного кофе, сказав папе, что это поможет снять боль. После этого я стала притворяться, будто у меня болит голова, только чтобы выпить кофе и поучаствовать в их разговорах.

Повзрослев, я не перестала пить кофе, разве что стала закусывать его вкусненькой выпечкой. Когда я училась на юрфаке и жила в одном доме с кучей других студентов, мы не спали всю ночь, попивая кофе. Именно тогда я, дав волю своему воображению, научилась печь и создавать всевозможные десерты. Это была своего рода терапия, которая позволяла моему разуму расслабиться, и я обнаружила, что это помогает мне лучше усваивать материал, который я изучала.

– Тетушка, не принимай ты это так близко к сердцу! – предложила я, зная, что она все равно поступит так, как захочет.

– Это была всего лишь Верди Дигби. – Тетя Макси насмешливо хмыкнула.

– Кто это? – спросила я и оторвала кусочек фольги.

– Помнишь старушку Верди из кабинета врача? – Она говорила о секретарше, которая ставила мне диагноз в приемной до того, как меня примет врач. Ее диагноз тоже всегда оказывался верным.

– Все равно. Верди или нет, нам важно, чтобы все клиенты возвращались. – Я ни за что не хотела отказываться от своей мечты, раз уж она у меня появилась. Патрик и «Кофейные шоты».

Жизнь была хороша. Вот бы еще сложить из улик цельную картинку и понять, почему убили Алексис.

Когда Банни ушла, мы с тетей Макси быстро привели в порядок остальную часть кофейни.

Мы наполнили бар, а также поставили свежие варенья и прочие добавки в преддверии последнего дня Медового фестиваля, который будет завтра.

Мой телефон зазвонил как раз в тот момент, когда я передавала тете Макси поднос с печеньем. Она планировала отвезти меня в Клуб добропорядочных южанок, а после подбросить до дома.

– Это Мари, – сказала я, когда увидела ее имя на экране телефона.

– Она отлично умеет менять свое мнение, – язвительно заметила тетя Макси и поставила один поднос на другой.

Я цокнула языком, чтобы привлечь ее внимание, и покачала головой, указывая на подносы, – так класть их нельзя.

– Привет, Мари, – ответила я на звонок.

Тетя Макси, ворча себе под нос, подошла к барной стойке, находящейся возле двери, и села на один из табуретов.

– Ты можешь зайти ко мне вечерком и посмотреть на мой дом? Я беспокоюсь, что завтра вечером у нас не будет достаточно времени. – В голосе Мари слышалось беспокойство. – Я подумала, что ты уже закрываешься и было бы здорово, если ты не против заехать ко мне перед тем, как отправиться домой.

– Вообще-то я как раз направлялась к Лоретте, – мне так хотелось сказать «Лоу-ретте», потому что именно так звучало у меня в голове каждый раз ее имя, когда я его произносила, но я сдержалась, – в Клуб добропорядочных южанок.

– Первые полчаса ты можешь смело пропустить. – Мари не восприняла мой ответ как вежливое «нет». – Они ничего не делают, только сплетничают, а потом сидят, едят и пьют, задрав носы и оттопырив мизинчики.

У меня начало складываться впечатление, будто Мари недолюбливала КДЮ.

– Кроме того, эта встреча для нас весьма значима. Мы должны узнать, сколько денег принес фестиваль и сможем ли мы дальше проводить его на променаде. Это очень важно, и от меня зависит, насколько презентабельно все будет выглядеть. – Судя по голосу, ей было все равно на мои отказы.

– Думаю, я смогу. Напомни мне еще раз свой адрес? – Мари ранее оставила визитку, но я понятия не имела, где она находится, и не хотела ее искать.

Рядом с кассой лежал листок бумаги, на котором я быстро записала адрес, прежде чем повесила трубку.

– Что это было? – спросила тетя Макси.

– Мари хочет, чтобы я зашла к ней и посмотрела ауру дома, чтобы потом приготовить подходящую еду. – Я пожала плечами. – Ты можешь отвезти меня домой, чтобы я могла взять машину?

– Ты не приедешь на заседание клуба? – У нее отвисла челюсть. – Тебя больше не пригласят, – предупредила она. – Лоретта не из тех, кто прощает подобное.

– Ну и не Лоретта меня кормит, – сказала я с сожалением. Я ведь не собиралась вступать в клуб, а просто хотела получить ответы на вопросы о Лесли. Вдруг я вспомнила, о чем хотела спросить тетю. – Ты знаешь что-нибудь о разделе запрещенных книг в «Драном коте»? Это единственное место, где был беспорядок в день смерти Алексис. Полки пусты, книги разбросаны по полу, а на лбу у нее красовался оттиск штампа, которым она помечала запрещенку.

Если подумать, Спенсер даже не упомянул о штампе на лбу Алексис.

– Почему ты молчала? – Я придержала для тети Макси дверь, когда она выходила из «Кофейных шотов». Пеппер шел следом за ней. Затем я закрыла кофейню. – Я подслушала, как она говорила с кем-то по телефону в приюте о запрещенных книгах и что-то о Дрю.

– Дрю… который муж Мари? – спросила я, подумав, что было бы неплохо что-нибудь разнюхать, пока я буду у нее дома.

– Я знаю только одного Дрю. – Тетя Макси остановилась перед витриной магазинчиков, когда мы шли к ее машине. – Я не из тех, кто сплетничает.

«Конечно, нет», – подумала я, но промолчала. Когда речь заходила о сплетнях, тетя превращалась в настоящий громкоговоритель. Мне как раз на телефон пришло сообщение от Морган и Крисси, которое я еще не прослушала, но уверена, что оно было про меня и Патрика.

– Несколько месяцев назад я узнала, что у Лесли есть секрет, которым она могла шантажировать Алексис. Она обмолвилась об этом, когда мы вместе волонтерили, но подробностей не рассказала. Алексис сказала, что они с Лесли снова враждуют и что этот секрет может разрушить чьи-то жизни.

Это должен был быть тот самый секрет, который знал Большой Биб.

– Я не хотела ничего говорить, но я видела Лесли и Дрю на пасеке. – Мы продолжили идти к ее машине. На парковке других машин не оказалось.

– Люди соболезнуют друг другу, обычное дело.

– Да нет! Они, скорее, ссорились. Интересно, посвящена ли Мари в этот маленький секрет?

– Я знаю, что Дрю провел некоторое время в «Драном коте». – Тетя Макси поделилась со мной крупицей сплетен, которые могли оказаться полезными.

– В каком смысле?

– Когда я была здесь с Патриком, доводила «Кофейные шоты» до ума и пыталась подготовить его к твоему переезду, то видела Дрю и Алексис перед магазином и пару раз внутри. – Тетя вывела машину на дорогу и направилась к моему дому.

– Лесли что-то говорила о книжном магазине. Вроде, когда она откроет его снова, то избавится от отдела с запрещенкой. – Между запрещенными книгами и смертью Алексис явно была какая-то связь. Я нутром чуяла.

– Не вздумай лезть к Мари, – предупредила тетя, подъезжая к моему домику. – Привлекай клиентов, вари кофе, а убийц пусть Спенсер ловит. Кроме того, когда Лесли позвонила мне по поводу магазина и договора аренды, она сказала, что, скорее всего, не собирается открывать его снова и вернется к себе домой.

Пеппер перепрыгнул через мои колени и выскочил из машины еще до того, как я успела полностью открыть дверь.

– Ладно. – Я неохотно согласилась и вышла из автомобиля. – Как только смогу, поеду к Лоретте. – Я закрыла дверцу и помахала тете Макси рукой.

Я достала мобильный телефон и набрала сообщение Мари.

Перед тем как покинуть домик, я насыпала Пепперу немного корма и выпустила его на улицу. Ему лучше остаться дома, пока я разнюхиваю, что к чему, перед тем как отправиться к Мари, а затем в Клуб добропорядочных южанок. А может, и не в клуб. Я еще не определилась. Если тетя Макси права и Лоретта строго следит за пунктуальностью, то, возможно, я, как и Мари, тоже не подхожу для членства.

Я прыгнула в машину и поехала на променад. Поскольку парковка была совершенно свободна, мне досталось место в двух шагах от него. С озера дул легкий ночной ветерок, от которого колыхались флажки. Из-за всех этих звуков и шорохов променад казался страшнее, чем был на самом деле. Или же дело в том, что я собиралась пробраться на место убийства? Я слышала, как кто-то в очереди в «Кофейных шотах» сказал, что совет умолял полицию снять ленту с места преступления, чтобы не портить фестиваль.

Формально запрета на вход не было. Я подергала ручку двери, и она открылась. Значит, не такой уж это и взлом с проникновением, раз дверь не заперта. Я отмахнулась от этих мыслей и вошла. Знакомый запах книг окутал меня, и хотя я пришла искать улики, книги каким-то странным образом успокаивали меня. Из-за слов тети Макси, что Лесли не откроет магазин вновь, мне стало грустно. Я не могла представить себе Хани-Спрингс без «Драного кота».

Я достала из кармана мобильный и включила фонарик. К счастью, он светил не слишком ярко. Будет лучше, если с улицы меня никто не заметит.

Неожиданно раздавшийся громкий смех заставил меня замереть. Я прикрыла рукой фонарик и выглянула в окно. Веселая компания направлялась к ресторанчику «Водораздел».

Несмотря на то что все остальные места в Хани-Спрингс были закрыты, «Водораздел» закрывался только в десять вечера. Последняя прогулка на их катере с ужином начиналась в восемь.

На секунду я погрузилась в мысли и представила, как мы устраиваем предсвадебный ужин на одной из лодок, принадлежавших ресторану. Это было бы здорово, тем более что Патрик так любит озеро.

Как только компания скрылась из виду, я осветила фонариком секцию запрещенных книг. Выглядело все так, словно кто-то уже успел здесь прибраться и сложить книги. Я направилась в комнату, где нашла Алексис. Сердце застучало сильнее. Звуки смеха на променаде, шум проносящейся мимо лодки и хлопанье флажков, казалось, становились все громче и громче.

Глубоко вдохнув, я продолжила поиски, стараясь отвлечься от посторонних звуков. Мне следовало торопиться, если я собиралась сдержать данные всем обещания.

Очерченный мелом контур тела Алексис все еще виднелся на полу, и я постаралась обойти его. Мне показалось, что она сидела за своим столом, возможно – работала за компьютером. Я нажала на пробел на клавиатуре, и компьютер включился. К счастью, никакого пароля для входа в систему не было.

Я вошла в браузер и проверила историю, но не нашла ничего, кроме заказов книг, посещения сайтов библиотек и нескольких книжных блогов. Думаю, все это уже проверила полиция. Было несколько электронных писем, но ничего настораживающего. В основном писали о Медовом фестивале и новом договоре аренды променада с «Кейн Пропертиз». Я прочитала это письмо и скачала документ из любопытства.

Папка «Сохраненное» была заполнена другими папками, в которых были книги различных жанров. Я кликнула на «Детективы», и на экране появились списки книг, которые она хотела прочитать и заказать для магазина. Там было несколько счетов за предыдущие месяцы. Ничего, что могло бы послужить поводом для убийства.

В папке «Запрещенные книги» был перечень книг, которые вот-вот попадут в этот список запрещенных. В одном из документов имелась ссылка, на которую я нажала. По ней я попала на электронную почту, которая раньше не заметила.

Более того, на компьютере даже не было соответствующего приложения и его требовалось загрузить. Я задумалась: а был ли у Алексис доступ к приложению из дома или на телефоне? Наверняка полиция выяснила это. Из любопытства я скачала приложение на ее компьютер. Когда оно загрузилось, открылось что-то вроде всплывающего окна и на экране появилась танцующая свинка, которая вместе с хором других животных очень громко пела и хрюкала о какой-то игре, которую можно скачать бесплатно. Очень громко.

Я посветила фонариком по компьютеру в поисках колонок или кнопки, чтобы выключить звук. Тем временем на экране открылось приложение и потребовало ввести пароль.

Под звуки веселящихся на ферме животных я набрала «Драныйкот», «Драный кот», «Лесли», «Хани-Спрингс», но ничего. У меня оставалась последняя попытка, прежде чем меня заблокируют.

– З-а-п-р-е-щ-е-н-к-а, – сказала я шепотом. Затем нажала «Ввод», и открылась почта. – Есть! – Я хлопнула в ладоши и пробежалась глазами по странице.

Одно за другим шли письма от Дрю Кирквуда. Я нажала наугад на одно из них.

У меня едва глаза на лоб не вылезли, когда я углубилась в чтение остальных сообщений. Каждый признавался в любви друг другу и рассказывал о том, как они собираются сбежать вместе. Но одно письмо – написанное накануне убийства Алексис, – отличалось.

– Прости меня. Пожалуйста, прости меня. Я хочу во всем признаться и рассказать о нашем романе. Если ты не собираешься сдерживать свои обещания, я помогу тебе, – прочитала я, понимая, что это и есть причина, по которой Дрю убил Алексис.

В ответном письме он умолял ее никому ничего не рассказывать. Ему было невыносимо причинять Мари такую боль, и он хотел дать им больше времени. Он признавался в любви обеим женщинам и еще раз умолял Алексис дать ему время.

От Дрю пришло письмо, которое Алексис так и не прочитала. Не раздумывая, я открыла его, хотя знала, что не должна этого делать.

– «Ни в коем случае, – прочитала я вслух и заметила, что текст написан большими буквами и выделен жирным, – не рассказывай никому о нашем романе. Ты погубишь и меня, и себя. Ничего хорошего из этого не выйдет. Я уже еду к тебе. Никому ничего не говори, иначе всему конец».

– Так-так. Я знала, что от тебя будут проблемы. – Знакомый голос заглушил пение лошади.

Я резко обернулась и сощурилась – мне в лицо светил фонарик.

– Вцепилась в это дело как клещ и не отпускала даже после того, как я сбила тебя. – Мари посветила фонариком себе в лицо. Она накинула на голову капюшон плаща. – Это было предупреждение. Теперь, боюсь, срок его действия, как и твой, истек.

Она достала из-под плаща пистолет.

– Я ничего не знаю. – Я пыталась сообразить что-нибудь умное, но ничего не получилось. – Я ничего не знаю, кроме того, что Дрю убил Алексис.

– И ты еще юристом себя называешь? – усмехнулась Мари. – Дрю не хотел ее убивать. После того как я узнала об их маленькой интрижке, то сказала ему, чтобы он положил этому конец. Я и правда думала, что между ними все было кончено. Но у ее противной дочки слишком длинный язык, стоит ей глотнуть лишнего в «Лосе». Когда я была на пристани, где чинили мою лодку, слышала, как Биб рассказывал механику обо мне и том, как он узнал от Лесли секрет про ее маму и Дрю. Как Дрю собирался бросить меня и устроить большой скандал. Этого не должно было случиться. У меня, знаешь ли, есть репутация в этом городе, и никакая книготорговка и ее гулящая дочь не смогут ее испортить. Встань. – Она ткнула меня пистолетом в ребра. Я вздрогнула, но ничего не сказала – просто не знала, что ответить. – Мы немного покатаемся на лодке.

– Я не люблю лодки, – солгала я, надеясь, что она не возьмет меня с собой.

– Не волнуйся. – Мари рассмеялась. – Мы долго кататься не будем. – Она сильнее ткнула в меня пистолетом. – Поднимайся давай. – В ее голосе не было и намека на шутку. – Ты разве не слышала в подкастах, что убийцу надо слушаться?

– У меня нет времени слушать подкасты. Послушай, – я подняла руки и встала, – я об этом никому не скажу. Это будет наш маленький секрет. Ты можешь нанять меня в качестве семейного адвоката, и я не скажу ни слова.

Как по мне, это звучало неплохо.

– Нет, спасибо. – Мари расплылась в сладкой улыбке и сурово посмотрела на меня. Такой же взгляд я видела у Дрю в то утро, когда они развешивали шары на променаде, пока он разговаривал с человеком на причале.

– Если Лесли знает, то почему бы не убить и ее? Я видела, как они с Дрю разговаривали на причале.

– Лесли не знает всего. По крайней мере, сейчас. Она, как и ты, собирает все по крупицам. Слова матери, тот факт, что она видела здесь Дрю. Мать сказала ей, что она встречалась с женатым мужчиной, но, кроме этого, ни намека на то, что это был Дрю. – Мари махнула пистолетом, чтобы я двигалась к двери. – Променад. Живо.

Я пыталась придумать хоть что-нибудь, чтобы Мари меня отпустила, но в голове у меня была каша.

– А как насчет того, что я не появлюсь на мероприятиях? В «Кофейных шотах»? Меня ведь начнут искать.

– Нет. После того как я получила твое сообщение по поводу договоров аренды, то поняла, что ты приедешь сюда. Я знала, что Алексис и Дрю переписывались по электронной почте со своих айпадов, и подумала, что ты сможешь все разнюхать. Я не собиралась рисковать.

Она открыла дверь книжного магазина, и мы вышли. Мари схватила меня под руку и ткнула в мой бок пистолетом.

– Хорошо, что я не рискнула. Я заглянула в твое милое маленькое кафе и оставила пару записок для твоей дорогой тетушки о том, что ты больше не хочешь этим заниматься, потому что ты твердо решила стать адвокатом и женой.

– Женой? – переспросила я.

– Мужчины, которого ты бросила, чтобы приехать сюда. Я узнала все о тебе, когда поняла, что ты суешь нос куда не следует. У нас сплетни разносятся очень быстро. Как бы то ни было в интернете есть сайт вашей старой юридической фирмы и контакты твоего мужа. Я отправила ему сообщение, что ты возвращаешься и сожалеешь о том, что бросила его.

Неужели Мари действительно не знала, что со мной произошло? Она несла какую-то чушь.

В любом случае у нее были свои планы на мою жизнь. И на то, как ее закончить.

– Я искренне думала, что это Дрю убил Алексис. – Я сделала последнюю попытку спасти себя, прежде чем увидела сверкающий борт лодки. Она была пришвартована рядом с променадом.

– Подумай еще раз, юрист. – Ей нравилось тыкать меня лицом в тот факт, что я ничего не знала. Она сияла, думая, что перехитрила меня. – Давай, живо в лодку.

– Мне нужен спасательный жилет. – Я с трудом удержалась на раскачивающейся лодке, когда ступила на мягкое сиденье у борта.

– Там, куда лежит твой путь, он тебе не понадобится. – Мари достала фонарик и посветила им на большую цепь, свернутую на полу лодки рядом с большим пустым ведром из-под краски, мешком бетона и несколькими литрами воды.

Я нервно сглотнула и села. Мари завела мотор, и лодка рванула. В голове пронеслись воспоминания о том роковом утре, когда точно такая же лодка мчалась по озеру. Я подумала, уж не играет ли со мной Вселенная в какую-то нелепую игру под конец моей жизни.

Холодный ветер бил в лицо, и по телу бежали стайки мурашек, пока мы неслись по озеру на лодке. На город давно опустилась ночь. Я понятия не имела, как Мари что-то видит в кромешной тьме. Из-за рева мотора и шума ветра в ушах я не могла расслышать, что она мне кричит, и это, наверное, было к лучшему.

Я была рада темноте, потому что где-то рядом стояло ведро, в котором Мари планировала залить мои ноги бетоном. Я сдержала рвотные позывы.

Мой разговор с Патриком и наши признания в любви друг другу были для меня неким странным утешением в этот момент. По крайней мере, я не собиралась умирать, похоронив свою настоящую любовь. На секунду я подумала о том, чтобы выпрыгнуть из лодки, но потом отговорила себя от этого, решив, что смогу уговорить Мари не убивать меня. Ага. Как бы не так.

Мари сбавила ход. Она оглянулась на меня, прежде чем направить лодку в бухту.

– Ну что, почти пора. Ты как предпочитаешь: в обуви или без? – спросила Мари, направив на меня фонарик.

Этот вопрос показался мне странным. Если б я была убийцей, то хотела бы избавиться от всех улик и ничего не оставлять. Словно обдумывая важное решение, я посмотрела на свои ковбойские сапоги. У них были толстые каблуки.

– Лучше разуюсь.

Я умолчала, что знаю эту бухту. Я знала ее как свои пять пальцев. Она находилась не так далеко от дома тети Макси, вообще и Патрика тоже. Мы с ним исследовали все побережье озера Хани-Спрингс.

В бухте имелась пещера, идущая вдоль берега. Я знала, что если нырну достаточно глубоко, то смогу попасть в пещеру и встать, сохранив хотя бы немного свободного пространства над водой. По крайней мере, у меня получалось так делать двенадцать лет назад. Поэтому стоило попытаться.

Мари возвышалась надо мной, направив на меня свой чертов пистолет, и наблюдала за тем, как я кладу руку на каблук правого ботинка. С легкостью я вытащила ногу из сапога и поставила ее на пол лодки. Я положила руку на каблук левого ботинка. Сильным рывком сорвала его с ноги и, ухватившись за верхнюю часть, с размаху ударила Мари по лицу, заставив ее попятиться назад, и перемахнула за борт.

Вода еще не успела прогреться с приходом весны и была ледяной после зимы. Не обращая внимания на холод, я нырнула и поплыла к пещере.

– Где ты?! – крикнула Мари с лодки.

Бах, бах, бах. Пули ударили по воде как раз в тот момент, когда я нырнула и нащупала вход в пещеру. Я уплывала все дальше в глубь пещеры, пытаясь рукой нащупать просвет в стене, где, как я знала, находился воздушный карман.

Мы с Патриком нашли его по чистой случайности, когда устроили соревнование «кто дольше всех задержит дыхание». Когда тетя Макси сказала, что все в этой жизни происходит не просто так, я поняла, зачем мы с Патриком играли в ту игру. Я лишь надеялась и молилась, чтобы Мари не догадалась, где я нахожусь.

Я поплыла вверх и, нащупав выступ, уперлась в него ногами и медленно встала. Как и прежде, вода расступилась, и я попала в воздушный карман. Здесь царила кромешная тьма, но днем сквозь нее пробивался свет. Я молилась только о том, чтобы дожить до рассвета и не замерзнуть в воде.

Гул лодочного мотора эхом отражался от стен пещеры. Я слышала крики Мари и звуки выстрелов. Но она так и не решилась прыгнуть в воду. Так что, вполне вероятно, у меня появился шанс на спасение.

Я прислонилась спиной к стене пещеры и постаралась успокоиться, пытаясь побороть свой страх и не сдаваться. Мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем я услышала рев лодки. Двух лодок.

Медленно и плавно я выдохнула через нос, чтобы проверить, не слышу ли чего-нибудь еще. Два двигателя работали на холостом ходу. Сердце бешено заколотилось в груди. Мари позвонила Дрю? Приехал ли он, чтобы спасти ее и помочь найти меня?

Судя по письмам, которые Дрю отправлял Алексис, он не хотел, чтобы кто-то узнал об их романе. Мари, очевидно, простила его, а судя по сообщениям, он больше не хотел оставаться с Алексис. Я понимала, что он готов на все. Даже на то, чтобы помочь Мари убить меня.

По воде пробежала рябь. Только в одном из двух случаев вода в тихой пещере вела себя так – это были либо змеи, либо люди. Я молилась, чтобы это были змеи, но свет, льющийся из глубины озера, подсказал мне, что это фонарик, и кто-то держит его в руках.

Моя рука нащупала край уступа, и я выставила вперед ноги, надеясь сбить Мари или Дрю.

По мере приближения света моя хватка становилась все крепче. Я приподняла ноги, согнув их в коленях. Когда фонарь почти уперся в кромку воды, я начала бить ногами по ее поверхности. Из воды показался фонарь, а за ним – голова.

Я зажмурилась и замахала ногами, надеясь, что в руках человека нет пистолета.

– Рокси! Стой! Это я! Патрик! – Его голос эхом разносился по крошечному пространству.

Я открыла глаза и, увидев его, расплакалась.

– Спенсер задержал Мари. – Его голос действовал на меня успокаивающе, и теперь я верила, что все будет хорошо. – Твоя тетя ждет на полицейском катере. – Патрик осветил нас фонариком и пристально посмотрел мне в глаза. – Как думаешь, сможешь выплыть отсюда? У меня есть веревка, чтобы привязать нас, так что я смогу тебе помочь.

– Смогу, все нормально. – Мой голос дрожал, и я была в легком шоке, но знала, что мне нужно делать. Я кивнула Патрику и позволила обвязать веревку вокруг моей талии.

На счет «три» мы глубоко вдохнули, а затем нырнули в глубину пещеры и выплыли в озеро, освещаемое светом фонарей.

Тетя Макси и Спенсер перевесились через борт катера, протянув руки, чтобы вытащить меня из воды.

Спенсер взял с собой одеяла и сменную одежду, которая, как он сказал, предназначена для тех, кого спасли на воде. Мои руки тряслись, пока я пыталась снять с себя мокрую одежду и надеть мешковатые штаны и толстовку.

Переодевшись, я уселась, ожидая, что будет дальше.

– Как вы меня нашли? – Я закуталась в одеяло, сидя в объятиях Патрика.

Тетя Макси и Патрик сидели рядом со мной, пока Спенсер занимался лодкой Мари.

– Спенсер позвонил мне и спросил, где ты. Я сказала, что ты поехала к Мари на встречу. Он велел мне ехать на пристань. – Она похлопала Патрика по ноге. – По дороге я позвонила ему и сказала, что случилась какая-то беда.

– Я встретил Макси на причале, где нас уже ждал полицейский. Он сообщил нам, что Спенсер отправился в дом Мари, потому что пришла информация о звонке в 911 после того, как тебя сбили. Это не ты позвонила 911 со своего мобильного. Это сделал тот, кто сбил тебя. По номеру получилось отследить сотовый Мари Кирквуд, – объяснил Патрик.

Я сглотнула.

– Вот почему Пеппер не стал лаять. Он знал Мари по ее волонтерской работе в питомнике. – Тетя Макси изогнула бровь и кивнула. – Звонившая представилась тобой, и когда поступило первое сообщение от диспетчера, на пленке была запись голоса женщины, назвавшейся Рокси. Спенсер отследил записи и номера, чтобы быть уверенным. Когда выяснилось, что это Мари, он попытался дозвониться тебе, а когда не смог, позвонил мне.

– Спенсер боялся, что ты в опасности. Как только он узнал, что это Мари, то сразу поехал в дом Кирквудов, и Дрю рассказал ему о своем романе с Алексис. Мари пришла в ярость, когда всплыл секрет ее мужа. Она отправилась в «Драный кот», чтобы разобраться с Алексис. По словам Дрю, женщины поссорились, и тогда Мари достала из сумочки одну из запрещенных книг Дрю и ударила Алексис по голове. Это и послужило причиной смерти. – Патрик мягко провел рукой по моей спине, продолжая рассказывать эту гнусную историю. – Дрю сказал Спенсеру, что они с Мари только что поругались и она уплыла на лодке. Я вспомнил, как ты говорила о какой-то блестящей лодке. У Кирквудов действительно есть катер с блестящей серебристой кормой. Когда я заехал на парковку у променада, то заметил твою машину. Я рассказал Спенсеру про лодку, которую ты видела, и мы решили, что Мари похитила тебя.

– Спенсер вел катер, а Патрик держал прожектор. Он сказал, что если бы вы добрались до залива, то точно бы знал, где тебя искать. И Патрик не ошибся. – Тетя Макси улыбнулась.

– Я уже говорил сегодня, что однажды потерял тебя и не собираюсь терять снова. – Патрик поцеловал меня.

– Ладно, голубки, закругляйтесь, – вздохнул Спенсер.

Мы подняли головы и увидели, что рядом с ним с опущенной головой стоит Мари, на ее запястьях были наручники.

– Я собираюсь отвезти ее в участок и оформить. Но мне нужно, чтобы вы трое дали показания, после того как мы вернемся на пристань. – Спенсер взял еще один комплект наручников и пристегнул ногу Мари к поручню катера.

Один из полицейских повел лодку Мари обратно к пристани, а Патрик сел между мной и тетей Макси, обняв нас обеих.

Патрик отвез нас с тетей в полицейский участок на своем пикапе, где мы дали показания, а через час высадил ее на променаде.

– Мы можем оставить твою машину здесь, а утром я привезу тебя обратно, и мы ее заберем. – Патрик не собирался оставлять меня одну, и я не собиралась возражать.

Мои нервы были расшатаны, и я действительно не хотела оставаться в одиночестве.

– Я сказала – ровно в шесть, – заявила Лоу-ретта, впархивая в «Кофейные шоты» на следующий день.

Я сама удивилась тому, как хорошо выспалась. На самом деле, Патрик меня даже не разбудил, когда в четыре утра зазвонил будильник, который я, как оказалось, не услышала. Когда я проснулась, Патрика не было рядом, а со мной в кровати лежали Нахалка и Пеппер. На прикроватной полке стоял термос с теплым кофе и лежала записка от Патрика, где было написано, что он позвонил Банни и они вместо меня открыли кофейню.

Я вошла на кухню и увидела новенький велосипед, корзина которого была украшена большим бантом. Широко улыбаясь, я провела рукой по блестящему рулю. Да, Патрика нельзя было упускать, никак нельзя.

Около десяти я наконец добралась до кофейни и с радостью увидела, что в «Кофейных шотах» полно народа. В основном здесь собрались желающие выведать, что произошло накануне вечером, но Лоу-ретта к их числу не относилась.

– Вчера в шесть к моим ребрам был приставлен пистолет. Но я надеюсь, тебе понравилось мое печенье. – Я знала, что она слышала о том, как Мари пыталась меня убить, чтобы я унесла с собой в могилу тайну романа ее мужа.

– Да я только из-за печенья с тобой и разговариваю! – Она посмотрела на меня исподлобья, а затем подняла украшенные драгоценными камнями пальцы и запустила их в волосы. – Я жду тебя на следующей неделе и вовремя. – Лоуретта указала на прилавок с печеньем. – Что-нибудь из этого захвати с собой.

– Держи. – Улыбнувшись, я открыла ящик, достала пару печений и положила их в пакетик. – Обещаю, что приду.

Я окинула взглядом кофейню и широко улыбнулась.

В мои тело и душу вернулась радость. Тетя Макси и Патрик сидели в углу и, конечно же, планировали мою свадьбу без меня. Тетя пришла со стопкой свадебных журналов, словно не меня чуть не отправили на тот свет вчера ночью.

Пеппер лежал в своей лежанке, а Нахалка – рядом с Патриком. Банни общалась с посетителями.

Над дверью звякнул колокольчик.

– Добро пожаловать в «Кофейные шоты», – произнесла я и подняла глаза. Моя улыбка тут же растаяла.

– Рокси. – Кирк стоял в дверях моей кофейни.

Краем глаза я заметила, как встали тетя Макси и Патрик.

– Мне от тебя пришло странное письмо, что ты возвращаешься. Я пытался тебе дозвониться, – сказал он. Я вспомнила, что мой телефон все еще лежит в кабинете Алексис в «Драном коте». – Сначала я решил не обращать на это внимания, но я никак не мог перестать о тебе думать. Мысль о том, что ты и вправду собираешься вернуться, взбудоражила меня. Я включил новости и увидел, что здесь произошло, и когда назвали твое имя, мне захотелось увидеть тебя. Я хочу вернуть то, что у нас было.

Банни быстро выпроводила всех оставшихся посетителей, кроме тети Макси и Патрика, за столики на веранде.

– Рокси, ты в порядке? – спросил Патрик.

– Ты. – В голосе Кирка прозвучало отвращение, когда он заметил Патрика. – Я говорил тебе много лет назад, когда ты появился в Нью-Йорке, что ей от тебя ничего не надо.

– Что-что ты сделал? – Я злобно посмотрела на Кирка. Потом перевела взгляд на Патрика. – А вот про это ты мне ничего не говорил.

– Когда он сказал мне, что ты про меня забыла, у меня не было причин не верить ему, особенно после того, как я увидел вас вместе. – На лице Патрика появилась грусть.

– Кирк, ты зря потратил время, – сказала я.

Он рассмеялся и огляделся по сторонам.

– Ты серьезно хочешь бросить прежнюю жизнь ради этого? – скривился он.

– Так, проваливай, приятель, – вмешалась тетя Макси. – Ты оглох? Ты зря потратил время.

Кирк посмотрел на нас троих. Он повернулся и направился к выходу. Когда дверь за ним захлопнулась, Патрик опустился на одно колено и протянул руку.

– Я собирался подождать и сделать это сегодня вечером, но, похоже, моим планам не суждено сбыться. – Он открыл маленькую черную бархатную коробочку, которую держал в руке. На подушечке лежало красивейшее антикварное кольцо с рубином и бриллиантом. – Беверли Тигарден из «Диких диковинок» сказала, что ты любуешься им каждый раз, когда заглядываешь туда. Мне показалось, что ничего лучше я не найду. Но если оно тебе не нравится…

– Конечно, нравится! – Я бросилась ему на шею. – Я люблю тебя!

Патрик надел кольцо мне на палец, и оно село идеально.

– Подошло! – воскликнула я и показала украшение тете Макси.

– Говорю тебе, все не просто так случается, – сказала она с гордостью.

– Да-да, это так. – Я приподнялась на носочках и поцеловала Патрика. Пеппер и Нахалка прыгали вокруг, а тетя Макси смотрела на нас с радостной улыбкой.

Но подождите! Прежде чем вы доберетесь до изумительных рецептов, я хотела бы ответить на вопрос, который мне задают многие читатели. Они хотят знать, есть ли у моих вымышленных персонажей реальные прототипы.

Сейчас я вам расскажу одну историю. Настоящую историю.

Как хорошо, что прошла уже неделя после последнего «Кофейного чата с Тоней», и я рада сообщить, что почти оправилась от встречи с ядовитым плющом! Но в нашей семье сейчас больше новостей, чем в «Таймс».

Когда вы спрашиваете меня, есть ли в моих книгах реальные истории… Что ж… наливайте кофе, потому что вот яркий пример!

В выходные у моей любимой мамы был день рождения. Я уже решила, что мы с Ровеной останемся у нее еще на пару дней.

В воскресенье, в день ее рождения, где были Трейси и Дэвид, мы говорили о… ядовитом плюще! Я рассказывала им, что не могу не брить ноги. Мама и Трейси сказали, что они бреются не каждый день, и в этот момент я, может быть, слегка скривила нос. И, видимо, это не осталось незамеченным.

Я пошла в дом, чтобы приготовить завтрак, а мама поднялась в свою комнату, чтобы надеть купальник, Трейси же осталась со мной. Все мужчины были на крыльце.

Сверху раздался ужасный грохот и моя сестра вылетела из кухни, как пробка из шампанского, а я продолжала жарить бекон. Моя мама упала… во время бритья ног!

Отлично. Видимо, это я виновата.

Ее запястье немного отекло, но она продолжала повторять, что все в порядке. У нас был отличный день. Мы отпраздновали ее день рождения, поплавали и съели торт.

Когда пришло время расходиться всем, кроме меня и Ро, я сказала маме, что ей стоит сделать рентген, потому что ее запястье немного опухло.

После долгих уговоров она согласилась, я обулась и сказала Трейси, Дэвиду и Эдди, чтобы они шли домой, а мы им позвоним.

Мама посмотрела мне прямо в лицо и спросила:

– Ты с этим пучком на голове на улицу пойдешь?

Я ответила:

– Да.

Она села обратно в кресло и заявила:

– Я не пойду с тобой в таком виде.

– Ты серьезно? – переспросила я.

– Да. Я совершенно серьезно. Я с тобой в таком виде никуда не пойду. А вдруг кого-нибудь из знакомых встретим?

Ребят, она это серьезно!

Прическа ей моя не понравилась!

Вот это точно как у южных мамочек, о которых я пишу! Я посмотрела на Эдди, и он засмеялся. Трейси и Дэвид тоже хохотали, а я сказала:

– Скорее бы уже в кофейном чате про это рассказать.

Я выложу фотографии до и после.

Да… мы пошли к врачу, и она сломала запястье! Мы были немного шокированы, и я, вероятно, останусь тут еще на пару-тройку дней (что даст нам гораздо больше поводов для разговоров за чашечкой кофе на следующей неделе).

И еще… Конечно же, мы не встретили никого из знакомых, так что я могла бы и не развязывать свой пучок! И да, я пишу это с пучком на голове!

Вы, наверное, спросите, почему я поместила эту маленькую историю в конце своей книги. Что ж, это чертовски хороший вопрос.

Я сделала это, чтобы показать, какие истории вас ждут, если вы подпишитесь на мою рассылку. В моей жизни всегда происходит что-то, чем я хочу делиться с вами каждый вторник в «Кофейной беседе с Тоней». Зайдите на сайт Tonyakappes.com и нажмите «подписаться» в правом верхнем углу, чтобы присоединиться.

Знаменитый чай со специями от Роксаны Блум

Кофейные суфле

Суп с фаршем и перцами

Любимая запеканка на завтрак от Рокси

Собачьи вкусняшки с арахисовым маслом

Сконы с необычным вкусом

Ингредиенты

3 чашки воды

5 зеленых стручков кардамона (стручки раздавить)

½ ч. л. порошка корицы

3 звездочки бадьяна

2 ч. л. семян фенхеля

¼ ч. л. молотого мускатного ореха (или 5 стружек свежего тертого)

¼ ч. л. молотого имбиря (или 1 ст. л. свежего тертого)

¼ ч. л. молотой гвоздики (или 1 ст. л. цельной гвоздики)

8 горошин черного перца

1½ чашки молока

6 ч. л. ассамского листового чая

сахар (по вкусу)

палочка корицы и звездочка анис (для подачи)

Способ приготовления

1. Доведите до кипения на среднем огне воду, куда предварительно положены стручки кардамона, порошок корицы, бадьян, семена фенхеля, мускатный орех, имбирь, гвоздика и перец горошком.

2. Добавьте молоко и снова доведите до кипения.

3. Добавьте чай и кипятите в течение 2 минут.

4. Процедите, добавьте сахар (по вкусу).

Я хочу от всей души поблагодарить Синди Ранзау, лучшего в мире редактора. Я не знаю, что бы я делала без нее и ее изумительных предложений.

Также я хочу поблагодарить Джессику Фишер за ее потрясающие навыки, благодаря которым она нарисовала именно ту обложку для книги, какой я представляла ее в своей голове.

Нелегко пытаться влезть в голову к читателю, а у нее это получается каждый раз.

И спасибо Соне Стил! Соня победила в конкурсе «Предложи название» на моей странице Cozy Krew и выиграла! Спасибо тебе, Соня!

«Кофе, пончики и труп» – идеальное название для первой книги в серии «Killer Coffee Mystery».

Как всегда, спасибо моим потрясающим читателям, которые не только поддерживают мою мотивацию, но и держат меня бодрячком! Это для вас!

Xoxo ~Тоня

Киш – слоеный открытый пирог с разнообразными начинками.

Подвешенный кофе – чашка кофе, оплаченная заранее для любого желающего одним из посетителей.

Мятлик – род многолетних растений семейства злаковых.

Филлис Диллер, урожденная Филлис Эйда Драйвер (1917–2012) – американская комедийная актриса.

Примерно 1 метр и 70 сантиметров.

С английского фамилия «Swindle» переводится как «мошенник».

Финансовый профиль – данные о финансовых сторонах деятельности человека или организации. Он включает в себя информацию о доходах, расходах, активах, пассивах, инвестициях, кредитах и других финансовых операциях.