События, герои, названия того или иного учреждения, заведения и прочее — почти выдуманы. Любое сходство с реально существующими людьми или местами — чистая случайность. В тексте присутствуют откровенные сцены, а так же эмоциональные моменты.

Я выбегаю первая из кабинета, едва новый гендиректор отпускает нас по рабочим местам. Но не бегу в свой кабинет. Даже не реагирую на оклик подруги — ей я всё это объяснить смогу потом, попозже. Не сейчас, когда я буквально бегу от тех, кого запретила себе вспоминать. О ком запретила думать и мечтать.

Почему я забегаю именно в туалет — не знаю. Меня трясёт от паники. Но в просторной комнатке с зеркалом и раковинами — становится немного спокойнее и легче. Вряд ли они побегут за мной.

Спускаюсь по стеночке вниз и закрываю ладонями лицо. Чёрт возьми, почему именно они? Почему именно сейчас? Я почти научилась жить без воспоминаний, почти... Я не мечтаю о них, не желаю их, и не посылаю все эти годы никаких сигналов в космос. Я не хочу вот так. Чёрт, моя жизнь только наладилась, я только начала жить.

В туалет кто-то заходит. Я пару секунд дышу себе в ладони, прижимаю кисть к носу — мой собственный запах и нотки любимого аромата меня всегда успокаивает и расслабляет. Поднимаю голову. И быстро поднимаюсь на ноги.

Передо мной стоят они.

Оба моих любовника из Греции. Жаркие и страстные мужчины, Дамир и Мирон, которых по факту зовут иначе. Странно, но они долго меня рассматривают, ничего не говорят. И я тоже не начинаю разговор, жду, пока они насмотрятся.

И сама, чисто машинально, осматриваю их.

Конечно, время не стояло на месте для нас троих. Теперь это не молодые парни. Рыжий усмехается немного иначе, сдержаннее, а взгляд брюнета стал ещё жёстче. Теперь это жёсткие, очень мужественные и брутальные мужики, холёные и властные, оба в чёрных костюмах и рубашках, без галстуков. Они выглядят дорого и богато. Как раз для тех, кто только что купил фирму.

Кажется, купил Дамир... Но Мирон тут явно неспроста. Будет вторым директором? Или как?

— Ты вся дрожишь. Мы оба стали такими страшными? — Дамир улыбнулся. — Или не ожидала?

Я обнимаю себя за плечи, пытаюсь хоть немного дышать, хоть и всё помещение заполнило их запахами. Смутно знакомыми и такими... Вкусными...

— Вообще не ожидала, — кивнула я. — Уволите? — единственная логичная мысль. Но... Увы, это вообще единственная адекватная мысль в голове. Сформированная паникой — мне нельзя терять хорошую работу, потому что у меня есть большая ответственность.

— Это вряд ли, — ответил Мирон. — Ты же хорошо справляешься с обязанностями... Аня.

Моё сокращение имени звучит как издёвка. Ведь они теперь знают, что меня зовут немного по-другому. А я знаю, что их тоже зовут иначе. Так, что 1:1.

— Это очень неожиданно, — произносит Дамир. — Но мы способны существовать в одном помещении и... Прошло много времени. Мы были молоды и глупы. Думаю, что наше случайное прошлое останется лишь случайным прошлым, — улыбнулся мужчина, вытаскивая из кармана телефон и заглядывая в экран. И вновь прячет. Но я успеваю увидеть на его безымянном пальце кольцо. Помимо чёрной татушки, которая идёт под костюм по руке дальше. Хм, а тогда её не было. Интересно глянуть на неё...

Ох, Насть, не о том твои мысли.

А обручальное кольцо у Мирона я увидела ещё в конференц-зале.

Ох...

Да, не удивительно. Если бы они до сих пор не женились — это бы больше было странно. Я и сама была замужем.

— Да, — кивнул рыжий. — Мы можем спокойно существовать. — Его цвет волос немного потемнел, но тем не менее, этот цвет ему безумно идёт. Словно жгучий, острый перец. А Дамир — это чёрное, спящее пламя, которое, кажется, лучше не будить.

Да чё-ёрт... Почему от этих мыслей только тянет сильнее низ живота? Только жарче становится, и громко стучит кровь в висках.

Несмотря на то, что они оба мне это говорят уверенно и ни разу не дрогнувшим голосом, я чувствую, что...

Никто здесь не верит в то, что мы справимся с теми чувствами, которые так и искрят между нами. Словно постепенно мы вспоминаем, погружаемся в те незабываемые две недельки и теперь... Ничего уже не будет как прежде. Никогда.

За день до этого...

— Он такой красивый, умереть можно, — восторгается Маша, и я слышу её ликование так хорошо, словно я рядом с ними сижу. Но нет, между нами одно рабочее место. Удивлённо отвлекаюсь от созерцания таблиц одной из девушек, которая подготовила расчёт по новому проекту, и смотрю в спину другой своей подчинённой. Кидаю взгляд на помощницу и хмурюсь.

— Да, очень крутой! — шепчет, но очень громко, вторая девушка. — Только завтра знакомство, а мы уже видели его... Как же круто!

— Вы уверены, что это не простой знакомый нашего бывшего босса? — третья девушка скептически смотрит на сплетниц, а я вздыхаю и хмурюсь:

— Если что, я тоже тут, — произношу. — Девушки, давайте к работе вернёмся? У нас её хватает.

Все три девушки и, грубо говоря, мои помощницы, вернулись к своим обязанностям. Я же, собрав папки со стола четвёртой девушки, киваю на экран её компьютера.

— Я вас не тороплю, подсчитывайте как вам угодно. Главное, чтобы всё было чётко. Хорошо, Виточка? — улыбаюсь я.

— Да, Анастасия Анатольевна, я всё подготовлю, — покивала подчинённая. И я ушла в свой кабинет.

Тут даже строить догадки не нужно. Мои девочки, как и все в этой огромной фирме уже неделю примерно обсуждают смену власти. Наш гендиректор ещё месяц назад объявил о том, что хочет продать фирму. Он хотел спокойной старости и был бы и рад, чтобы его место занял сын. Но им с женой не повезло и детей не было. Как и других родственников. Потому он и решил продать дело своей жизни. И несколько недель искал того, кто достойно заменит его и даст новый глоток воздуха большой дизайнерской фирме.

Видимо, девушки видели наше начальство. И новое, и старое. Откровенно говоря, мне всё равно под какими эмблемами или логотипами работать. Потому и не участвую ни в каких сплетнях. Не люблю их. Главное, чтобы меня поменьше трогали мои родственники и чтобы не мешали они же жить так, как я хочу.

Мне нравится тут работать. Я на втором курсе сменила профессию, никого не слушая, пошла учиться на дизайнера интерьеров. Даже неплохо закончила первые сессии, хотя вникать во всю учёбу начала только... На втором курсе, увы. Хотя, может, и к счастью. У меня был человек, который меня во всём поддерживал и я смогла спустя много лет добиться всего того, чему он меня сам научил. И на что вдохновлял и мотивировал. К сожалению, его не стало пять лет назад, но...

Тем не менее, сейчас я ведущий дизайнер большой компании и могу этим гордиться. Потому что достигла всего сама.

... — Нет, ну ты представь! — влетела ко мне в кабинет моя подруга, плеснула воды в стакан и едва ли не упала на диван без сил. Зло пьёт водичку, словно тушит бушующий пожар внутри себя.

Ей сейчас можно только посочувствовать. Она левая рука нашего генерального и если новый босс придёт со своим помощником, Ира просто лишится места. Я встаю из-за стола, подхожу и сажусь рядом с девушкой, ловлю её руку.

— Что случилось? — спрашиваю негромко, отвлекаясь на неё и действительно переживая за её место. Она в похожей ситуации, что и я. И для нас обеих важно не потерять хорошую работу в крутой фирме.

— Кажется, меня всё же уволят нафиг отсюда, — Руська дует губы и смотрит на меня грустно. — Только что подошёл Ёжик и такой: «Любушка, если что, я всегда помогу вам с работой». Нет, ну это нормально? Ему стрельнуло в голову уйти на пенсию, а я как бы не собиралась увольняться! — возмущённо пыхтит подруга, а я притягиваю её к себе и обнимаю. Ёжиком мы называли нашего начальника. От фамилии — Ежов. Вообще, интересно, что мужчина немного был похож на ёжика. Седого, прикольного ёжика, с всегда торчащими во все стороны редкими волосами. Он добрый, хороший и внимательный начальник. Но иногда выкидывает вот такие вот финты.

— Тише... Так ты себе точно не поможешь. Лучше... - я улыбнулась и вытерла на щеках подруги слёзы. — Думай, что так они тебя на прочность пробуют. Пока нет заявления, ты не уволена. А слёзы и истерики не то, чем ты можешь себе помочь.

— Ты всегда такая спокойная. Валерьянку литрами пьёшь, только скрываешь от меня, — девушка прищурилась и быстренько привстала. Выровняла спинку, поправила блузку и расстегнула верхнюю пуговку.

— Только не говори, что пойдёшь к Валере, — я откинулась на спинку дивана и хмыкнула. — Не опускайся до него.

— Я подумаю, — Ира выпивает свою воду и вздыхает. — Поедем на выходные куда-то? С малявками. Я хочу поваляться на солнышке. Лето же, а мы маринуем и себя, и детёнышей в городе.

— Конечно, — кивнула я. — Завтра переживём знакомство с новым начальством и сразу в путь. Сама хочу немного отдохнуть.

— Хорошо, я скажу Ладке, — улыбнулась Ира. Наклонилась ко мне и поцеловала в щёчку. — Удачи, малышка. Хорошего вечера.

— И тебе, — киваю. — Не боись. Мы ещё повоюем.

— Обязательно, — подруга выбегает, как и залетела, а я усмехаюсь и качаю головой. Ох и ураган, и откуда ж столько энергии?

Едва заканчивается рабочий день, я тут же спускаюсь в подземку и выезжаю с территории фирмы. Нет ни желания, ни времени, ни сил перерабатывать лишние часы. Как и многие мои коллеги, так же спешащие к своим семьям. Пока внутри фирмы и с начальством всё совсем не понятно, мы и не спешим лезть на рожон, просто плывём по течению и ждём пока изменения вступят в силу. Пока новая власть познакомится с нами и начнёт работать. К счастью, это уже завтра. И дальше все станет немного легче.

Удивлённо вижу на экране смартфона, что мне звонит мама. Закрываю багажник, поставив предварительно туда пакет с продуктами и вздыхаю. Настраиваюсь на нелёгкий разговор.

С ней, сестрой и отцом у меня сплошные тяжёлые разговоры. Даже переговоры. Они злятся, что я не живу по их указу. Сестра стала и вовсе их марионеткой. При чём по собственной дурости. Иначе и не назвать.

— Привет, мам, — ответила на звонок мамы и села за руль. Но не стала пока заводить машину и двигаться поближе к дому. Если разговор надолго, не хочу, чтобы Кир слышал это.

— Здравствуй, — произносит женщина в трубку, которая однажды должна была меня поддержать. А в итоге до сих пор иногда говорит о том, что лучше бы... Моего сына не было.

Хорошо, что она и не видит его. Много чести.

— У нас завтра семейный ужин. Мы с отцом хотим вас познакомить со своими избранниками и поужинать всей семьёй, — нарочисто чётко и тоном, не требующим возражений, произносит мать. Я хмыкаю. — Ты тоже должна быть, — родители развелись ещё лет семь назад. Отцу надоело быть с такой холодной и остранённой женщиной, а матери не хватало любви от мужа. И теперь, почти каждый год они меняют своих любовников, иногда и чаще. Но это впервые, когда они решили познакомить нас с ними. Вот это странно.

— Разве? — улыбаюсь. — У меня есть своя семья, ма, — спокойно произношу я, а сама внутри начинаю закипать от гнева. Я практически за неё могу ответить. Знаю, что она снова будет оскорблять моего сына и говорить о нём гадости. Её ненависть к нему, а соответственно, и ко мне — настраивает меня совсем не на тёплые чувства и отношение к ним всем. Надежда на то, что она не станет этого делать по телефону, моментально растворяется, когда она произносит:

— Не мели ерунды, — фыркает мать. — Как этот твой... Может быть важнее твоей семьи? Расскажи мне пожалуйста. Потому что я не понимаю, как ты могла вообще не послушать нас и выйти замуж за того нищеброда. И родить от него ещё.

Сжимаю от злости руль. Хорошо, что они съели эту легенду и не подавились. Хорошо, что сестра не сопоставила факты и была занята новыми отношениями, чтобы опровергнуть мои слова. Иначе бы Кир и вовсе был нагулянным и чужим... Хотя, большой разницы нет — мой сын для них всегда будет уродом.

— Не смей так говорить о моём сыне. Не понимаю, зачем ты вообще мне звонишь. Я не хочу иметь ничего общего с вами. И максимально отстранилась от вас. Потому... Если ты звонишь меня пригласить на семейный ужин, то ты ошиблась номером, — жёстко и уверенно говорю я, в очередной раз показывая — кто именно моя семья. Оскорблять моего погибшего мужа и самого любимого и родного сына — верх цинизма, эгоистичности и наглости. Верх той огромной злобы, которая не отпускает ни родителей, ни Алину.

— Уверена? Уверена, что выбираешь своего выблядка вместо семьи? — наверное, она выучила этот вопрос ещё когда я была беременна и теперь, на протяжении десяти лет репетирует переж зеркалом. Иначе я просто не знаю, почему она настолько уверенно со мной общается. И настолько уверенным тоном спрашивает меня об этом.

— Ещё слово, клянусь, и я никогда больше не подниму трубку. Даже если ты будешь умирать, — шиплю я и скидываю вызов. Падаю на руль лбом и всхлипываю.

Безумно обидно было тогда, когда они на протяжении всех девяти месяцев говорили убить малыша, чтобы не портить себе жизнь. Аргументировали это тем, что я мало знала Никиту, что ещё молода и глупа, и этот ребёнок мне испортит жизнь.

В итоге, у моего сына просто не было бабушек и дедушек. Со стороны мужа шли подобные высказывания и добавлялось ещё и тем, что я так хочу его захомутать. Хорошо, что мы оба выбрали как раз таки друг друга. И за четыре года совместной жизни смогли и хорошо устроиться, и взять небольшую двушку, и даже купить две машины. После смерти Никиты, я продала один автомобиль, правда. Но теперь работаю усердно для того, чтобы Кир учился в хорошей школе и не чувствовал себя обделённым. Взамен, мой любимый сын радует своим не по-детски серьёзным взглядом на жизнь и очень бережёт меня.

Еду домой. Хочется обнять зайку и на какое-то время забыть обо всём, что наговорила мне моя мать. Я такой никогда не буду. Не хочу, чтобы мой ребёнок так меня ненавидел. Ведь это будет его жизнь.

Пока еду, паркуюсь около дома, поднимаюсь в квартиру — слышу приходящие смс. Наверняка, это мама или сестра, на крайний случай, — папа. Они часто защищают друг друга от меня, обвиняя именно свою младшую дочь и сестру во всех бедах. В прихожей, скинув туфли, я действительно вижу на экране сообщения от сестры. Но просто смахиваю их. Не хочу их читать. Не хочу даже задумываться, что я не права просто потому, что их больше.

Принюхиваюсь и прислушиваюсь. Из гостиной слышны звуки какой-то стрелялки и негромкие голоса сына и двух его друзей. На всю квартиру пахнет пиццей, видимо, они её разогревали в микроволновке. От приятного запаха у меня самой заурчал желудок.

Прохожу внутрь и улыбаюсь. Несмотря на то, что на диване трое пацанов, мебель не в соусе от пиццы. Сама еда аккуратно в тарелочках, а рядом на том же журнальном столике ещё и салфетки — и сухие, и влажные.

— Привет, — негромко произношу я.

— Здрасьте, тёть Насть! — друзья Кира улыбнулись мне.

— Ма, привет! — увлечённый игрой сын на секунду отвлёкся. — Мы немного засиделись, сейчас...

— Играйте, ничего страшного, — отмахнулась я.

Я прохожу на кухню. Нахожу свою любимую пиццу Маргариту на столе и с улыбкой подогреваю пару кусочков. Открываю красное полусладкое вино, наливаю в чашку и, присев на подоконник, залезла в телефон. Смахнула уже во второй раз и в другом мессенджере сообщения от сестры, пропущенный от отца и перевела взгляд в окно, на вечерний город. Он блестел миллионом огней и манил своей бурной ночной жизнью.

Вино немного меня расслабляет, я прислоняюсь к стене и стараюсь не думать о словах матери. Это сложно. Потому что они втроём так считают. Втроём думают, что я должна была десять лет назад сделать аборт и не рожать Кира.

А в итоге я не прислушалась к их «советам». И уже долгие годы они ненавидят моего сына. Долгие годы пытаются доказать, что они правы. Но нет. Они не правы.

— Сережа и Ромка ушли, — на кухню зашёл сын, занося пустые тарелки и оставляя их в мойке. — Прости, мы не могли закончить на ничье, — хмыкнул Кирилл, растрепав свои тёмные волосы. Нужно будет скоро обновлять ему стрижку.

— Всё хорошо, — улыбаюсь. — Давно вас Вита привезла? — Сегодня мой сын был под присмотром мамы Ромы, но они вполне могут проводить вечер и тут в квартире, потому что только у нас есть Плойка*. А ребята очень любят всякие бродилки, стрелялки (в разумных пределах и по возрасту), и знают, что долго сидеть и играть нельзя.

— Не-а, всего час назад, — улыбнулся сын. — Мы заезжали в пиццерию и тебе взяли. Ты любишь же.

— Вижу, спасибо, — улыбнулась в ответ я и притянула сына к себе. Обняла, прижала к себе сильно. Ещё годик и он точно перерастёт меня. Сейчас уже по плечо. — Люблю тебя, котёнок, — вздыхаю я.

— А я тебя. Пойду готовиться спать, — сын поцеловал меня в щёчку.

А я его в дверях останавливаю, вспомнив:

— Мы на выходных поедем с Ладой и Ирой куда-то в бассейн. Ты как?

— Я «за», мам, — тут же засветился и отрапортовал сын. Забавно, но он даже не пытается скрыть, как сильно он привязан к дочери моей подруге и как сильно любит её. Конечно, пока о чём-то серьёзном говорить очень рано, но то, какой он заботливый с ней — мне нравится.

Я доедаю и допиваю вино. Пару глотков, но меня немного отпускает вся эта ситуация с мамой. Принимаю быстро душ, после проверяю, чтобы у Кира и меня готова на завтра одежда. Сын ложится спать в своей комнате, я его целую и ухожу к себе. Он уже сам засыпает очень давно. Вообще, он взрослый уже, скоро наступит подростковый период и половое созревание, сломается голос. А пока я ещё немного полюбуюсь своим таким хорошим детёнышем.

Ложусь и закрываю глаза. В голову не лезут плохие мысли и люди, я стараюсь о родственниках совсем не думать. Тоже — много чести, вот правда.

Я спокойно засыпаю. Почему-то на грани сна и реальности слышится шум моря. Такой забытый, далёкий, словно кто-то к уху приложил ракушку.

«Где ты взялась на нашу голову, чертовка?»

«Не оставляешь нам обоим выбора. Чувствую, что сейчас взорвется наше терпение...»

Хриплые голоса, уверенные тоны, эмоции на грани... Я почти чувствую их дыхания кожей, чувствую запахи яблока и апельсина.

Резко сажусь в постели. Глубокая ночь за окном и тишина... А у меня в голове эхом проносятся их голоса, вынуждая всё так же дрожать всем телом и пылать каждой клеточкой. Больной мираж заставляет меня переживать те самые эмоции и те самые чувства, сжигая меня.

Прошло десять лет. Но иногда по ночам меня всё так же хрипло зовут Афродитой, заставляя на утро унимать то бешенное возбуждение, которое приходит всегда вслед за воспоминаниями о тех двух неделях в моей жизни. Воспоминания, которые подкидывает услужливо мозг.

А ещё ребёнок. Так похожий на того самого бога войны, Ареса...

И всегда я плачу. Ибо всё то, что происходило там — навсегда останется там.

___

*PlayStation

Утром просыпаюсь с больной головой. Ещё долго не могла выкинуть из головы те голоса, которые так и шептали мне разные пошлости. Я буквально чувствовала их прикосновения и дрожала от их ласк... По телу растекалась приятная лава, а возбуждение не оставляло меня даже когда я запретила себе думать о том, далёком путешествии, которое было больше сном, чем реальностью.

Как итог, утром мне снова понадобился душ.

Ледяной.

Чтобы хоть немного усмирить всё это безумство внутри меня.

Далее, как и обычно — лёгкий завтрак. Мой сын многими предпочтениями пошёл в меня, так что завтракали мы всегда очень легко. Бутерброд, сырники или тост с лососем и авокадо. Одна сторона, как настоящая мама бунтовала и говорила, что так не правильно, а другая, более рациональная сторона, прекрасно знала, что Кир пообедает хорошо в школе и не станет заедать голод чипсами. Он занимается спортом, борьбой, и сам понимает, что хорошо, а что плохо.

Иногда мне кажется, что ему уже больше шестнадцати. Вот настолько он умный и воспитаный зайка.

Я успеваю накрутить кончики волос и собрать передние прядки, чтобы не мешались. Надеваю всё чёрное — рубашка, юбка, бельё, даже туфли на высоком каблуке. Всё чёрное, лаконичное и не требующее лишних деталей. Я редко носила кулоны, серьги и кольца, за исключением помолвочного. Сейчас даже ношу, спрятав обручальные в своей спальне, в комоде. Колечко с небольшим камешком простое и без излишков, ведь мой муж только спустя два года супружеской жизни стал хорошо зарабатывать. У меня есть и подороже украшения. А это кольцо... Дороже как память о той безусловной и большой любви. Мы любили друг друга так сильно, что нам было плевать на остальных. Он меня научил многому. В частности — отстаивать свои границы даже с родителями и жить как ты хочешь. А сын до сих пор относится ко мне очень бережно и ласково, готовый защищать меня в любую секунду, несмотря на то, что ему девять лет. От всего мира, кажется.

Утром мы почти всегда не разговариваем с сыном. Оба просто не готовы к разговорам. И если Киру нужно всего лишь встретиться со своими друзьями-соседями, то мне помогает только крепкий кофе. Не считаю это проблемой. Ведь сама прекрасно его понимаю — ненавидела ходить в школу в такую рань. Кто вообще это придумал?

На улице встречаем Серёжу и Рому с мамами и моими подругами по совместительству. Девушки замужние и уже родившие по второму, — по случайному стечению обстоятельств, только вот недавно, пару месяцев назад. Потому и сейчас они обе катали коляски рядом с нашим подъездом и провожали старших сыновей. И так как я не успеваю вечером последить за сыном и накормить его тем же ужином, то подруги мне помогают. А я утром завожу парней в школу. Мы так договорились ещё когда наши сыновья были в саду. Девочки, Вита и Яна, помогали мне, как и их мужья, собственно, когда умер муж. И сейчас мы просто удобно сосуществовали и дружили.

— Как всегда, неотразима, — поцеловав меня, Янка улыбнулась. — Тебе очень идёт офисный стиль.

— Спасибо, — улыбаюсь. — А вы ещё похудели? — ещё во время беременности Вита втянула Янку на здоровое питание. И теперь им легче худеть. Да и компания ведь всегда на пользу идёт.

— За прошлую неделю ещё минус три киллограма, — хвастается Вита, кивая. Я знаю не понаслышке, как важна мотивация и поддержка. Потому вместе с ними месяц сидела на правильном питании. Сейчас немного подрасслабилась, могу пиццу съесть, но всё же, вся эта тема — о здоровье. Потому, что девушки подошли к этому правильно и совсем не чувствуют лишений.

— Умнички какие, — улыбаюсь, поворачиваясь к парням. — Идите к машине, ребята. Сейчас поедем.

Общаясь о своём, парни пошли к моей машине. Я открыла её кнопкой и вновь повернулась к девушкам.

— Мы с Ирой хотим вырваться за город на выходные. Хотите с нами? — улыбаюсь. — С мужьями и детьми, конечно. Поплаваем в бассейне, отдохнём от пыли и жары...

— А куда? — улыбнулась Вита. — Решили?

— Ира обычно ищет места, вы же знаете, — улыбаюсь, заправляя стик в айкос, видя, что времени ещё предостаточно. Мальчики не садятся в машину, оставили внутри только рюкзаки. И о чём-то важно ведут переговоры.

— О, ну, хорошо, — ответила Янка. — Сейчас спишемся в общем чате. У неё всё хорошо? Вчера была злая, как собака.

— Так она же боится, что её уволят, — хмыкнула, закуривая и немного отвернувшись от колясок. — У нас новое начальство, а она помощница гендиректора. Чувствует, что её попрут.

— Правда? — Яна покачала головой. — Ничего себе. А что новое начальство? Правда уволит?

— Вряд ли так всё страшно, — улыбнулась я. — Ира любит паниковать и навести немного суеты. Так что всё будет хорошо. Спишитесь с ней в обед, может всей большой компанией поедем.

— Хорошо, — кивает Вита. — Едьте. Удачного вам всем денёчка.

Я выкидываю стик и прячу айкос в сумку. Целую девочек, глажу по животикам младенцев и иду к машине.

Завожу мальчиков в школу, а после успеваю заехать в кофейню, чтобы взять крепкий американо. Подружки могли шутить надо мной о том, что я пью кофе, как мужик — крепкий, без молока и сахара. Но сладкое я не люблю уже, а сочетание молока с кофе мне просто не нравится.

С баристой общаемся о погоде, пока она готовит мне горячий напиток. Так как я — постоянный клиент этой кофейни, она прекрасно знает, что я работаю в бизнес-центре через дорогу, и даже мою должность знает.

Вообще я стараюсь быть со всеми людьми вежливой и доброй. Конечно, всегда получается так, как люди ко мне относятся, ведь невозможно быть милой с теми, кто тебя ни во что не ставит. Ту же семейку вспомнить... Ну, ведь полный атас! Не год, не месяц, не неделю... Десять лет меня обвиняют в том, что я не послушала родителей, что перевелась, вышла замуж, родила. Это ли не бред? Неужели моя сестра, действительно нагулявшая по пьяни обоих своих детей — лучше?

Я просто не понимаю.

Паркуюсь в подземке на своём привычном месте. Забираю с машины портфель, кофе, сумочку и ставлю на сигнализацию машину.

Едва выхожу на дорожку, поворачиваю в сторону входа в офис, меня тут же сталкивают с ног две какие-то фурии, которых, кажется, я не видела ранее тут. Я удержалась на ногах, но из-за неожиданности теперь весь мой кофе оказался на блузке. Они даже не остановились, а я вот с шиком отдираю горячую рубашку в горячем напитке от своей кожи. Кривлюсь, быстро дёргаю тканью, чтобы немного остудить её и смотрю вслед двум высоким и стройным девушкам, блондинкам. Обе о чём-то или о ком-то увлечённо щебечут, а за ними стоит шлейф дорогих духов. Кажется, у меня были похожие, но чтобы они настолько отвратительно и до тошноты пахли — это надо в них, наверное, искупаться.

Проверяю целостность сумочки и портфеля. Кажется, что эти две фифы всё же поняли, что сбили кого-то (вообще-то меня, а не кого-то, но, кажется, им всё равно), но тем не менее, обозвав меня растяпой, они даже не обернулись, шагая в офис на каблуках.

А день удачно начинается.

Что ещё сегодня меня ждёт?

Пока иду до кабинета, я прикрываю рубашку своим портфелем и быстро бегу к своему кабинету. Даже не останавливаюсь, когда одна из моих девочек окликнула меня, лишь около помощницы притормозила и попросила:

— Сделай мне кофе, пожалуйста, Леночка, — улыбнулась коротко и быстро ухожу к себе.

Стягиваю рубашку и открываю свой небольшой шкафчик, где у меня хранилась запасная одежда. Обычно начальство могло внезапно взять меня с собой на встречи и если я была не готова или одета не очень презентабельно, — всегда был вариант переодеться и пойти на встречу в нормальном виде.

Сейчас «сменкой» была белая, лёгкая и приталенная рубашка, которая легко заправляется в юбку. Всё равно неплохо, но жаль любимую чёрную рубашку, которая к вечеру явно будет испорчена окончательно, ведь сразу застирать её негде. Кажется кофе выводится солью… Вечером буду пробовать.

Выдохнув и убедившись, что выгляжу теперь хорошо, я разрешила войти Лене. За ней маленьким хвостиком вошла и Ира, сразу подходя ко мне и обнимая.

— Спасибо, Лен, — киваю. Девушка улыбнулась и вышла из кабинета. А я целую подругу в щёку и кручу перед собой: — Глянь-ка, смотри какая ты красотка!

Тонкая фигурка Иришки в аккуратном и строгом чёрном платье аж манила. Видимо, девушка решила брать начальство и всех директоров — нахрапом. Конкретно, — своим внешним видом. Сегодня она накрашена даже более стильно и без яркой красной помады. Мне нравится, что она выглядит очень уверенно и красиво, словно знает точно — её никто не уволит.

— Я видела боссов, — ответила она мне с придыханием. И так тихо, словно выдала мне секрет дня.

— «Боссов»? — удивляюсь. — Двух, Ир?

— Да, — кивнула она. — А какой новый директор развития, боже… Ещё сексуальнее двух боссов…

— Дай-ка угадаю, — хорошо зная свою подружку, мне приходит на ум только одна мысль, из-за чего она могла залипнуть на ком-то больше, а на ком-то меньше. — Оба босса женаты? — хохотнула я.

— Ты тоже их видела? — удивилась она.

— Нет. Я знаю, что ты всегда вычисляешь всех женатиков и сразу же их отметаешь, — смеюсь, приобнимая её. — Слушай, а ты не знаешь двух блондинок из офиса? Новенькие, может, — пью крепкий кофе, немного просыпаясь уже после первого глотка. — Эффектные такие, красивые и фигуристые. Меня в подземке сбили две и не остановились даже, — качаю я головой. Киваю на диван, где валяется испорченная рубашка.

— А, вот почему ты кофе пьёшь тут, — Ира улыбнулась. — Нет, не знаю. Эффектных блонд тут, по их мнению, естественно, пруд пруди, — хмыкает подруга. — Вообще, я хотела забрать тебя на собрание. Я всех обошла и теперь ты осталась.

— Хорошо, идём. Посмотрим, что за новые боссы, — улыбаюсь. Ещё раз глотая кофе и взяв с собой всё по текущим проектам, побежала за подругой.

Пока идём — смеемся и шутим. Ира успевает параллельно с этим рассказать, что она нашла неплохое место и уже договорилась обо всём с нашими подружками. Я только рада, что меня лишили, как всегда, права всё организовывать, ибо знаю мест мало и особо нигде в последние лет пять точно не была. Только если вот так с подругами. И то, редко. У них всех своя жизнь ведь.

Заходим в конференц-зал на пару этажей выше. Сразу попадаем в поле зрения Ёжика, от чего он расплылся в улыбке и уверенно подошёл к нам ближе.

— А вы как всегда вместе, девчонки, — низковатый и пухловатый мужчинка улыбнулся. Я осматриваю зал и с удивлением обнаруживаю, что за столом сидят две самые девушки, которые и сбили меня внизу. Поджимаю губы и пытаюсь понять, о чём говорит бывший босс.

— Я за тебя словечко замолвил, моя талантливая деточка, — мужчина улыбнулся как-то сильно по-отечески и погладил меня по плечу. — Как-никак ты со мной больше семи лет и если бы Никита был жив... Всё бы было ещё лучше, — он всегда так бестактно вспоминает о моём муже, что я иногда могу даже проигнорировать это. Как и сейчас — просто перевожу взгляд, ещё раз смотря на зал и рассматривая директоров разных отделов. Компания была большой и производила на свет собственные проекты, которые я рисовала и придумывала, как ведущий дизайнер. Это могли быть как частные дома, так и огромные торговые центры, красивые офисные помещения. Кстати, это здание делала я со своим мужем, но его не стало за неделю до открытия и он так и не увидел его в полном, завершённом виде. Не поработал тут много лет со мной.

Я вздыхаю.

— Спасибо, Владимир Павлович. Мне приятно, что вы переживаете обо мне, — улыбнулась. Знаю, что если новое начальство меня выгонит, я ни за что не стану сидеть без работы. Моё имя уже работает на меня и если вдруг что — у меня будет открыт весь мир. А пока мне комфортно тут.

— Как же не переживать, — улыбнулся шеф. — Присаживайся на место, сейчас Дима и Матвей представятся.

Прислушиваемся к мужчине, но я специально сажусь подальше от главного места. Там щебечут те странные и очень идеальные блонды, которые уверенно чувствуют себя о своём. Второй раз их вижу, а они просто не замолкают.

Ира, как и нужно помощнику, идёт как раз к главному столу и поправляет водичку. Подмигивает мне, улыбнувшись.

Да, с ней всё ни по чём. Всё будет хорошо.

Затем входят три мужчины. Не то, чтобы я сразу восхитилась и начала течь в трусики, как, например, незамужняя директрисса отдела кадров, но невольно под себя отмечаю — они все трое хороши собой даже если смотреть со спины. Черные костюмы, уверенная и одновременно грациозная походка, словно у крадущихся хищников. Один из них садится напротив тех самых блондинок, поправив волосы и положив папку на стол. А оба других просто становятся напротив.

Если бы я стояла, упала бы.

Несмотря на десятилетнюю разницу, несмотря на то, что всё то в Греции было мимолётно и одноразово — я их обоих узнаю. Срабатывает триггер, я узнаю рыжие волосы у одного, и смуглую кожу у второго. Я замечаю некоторые возрастные изменения у обоих — появились морщинки у глаз и взгляд стал сам по себе твёрже и увереннее.

Итак.

Кто Дима, а кто Матвей?

Про себя усмехаюсь. Ожидаемо, что те имена были не настоящими. Я знаю, что, возможно, так было даже правильно — мы ничего не знали друг о друге. И потому легче было отпустить, вспоминать всё это как приятный и полный бесконечного удовольствия, сон. Но всё равно...

Что мне делать сейчас? Бояться, что всё раскроется? Бояться, что они узнают о сыне? О... Да, чёрт.

Нет. Я сильная. И если мне судьба даёт такой пинок, я должна с достоинством его принять, а не скатиться вниз и упасть, разбив коленки. Нет. Я не упала, когда забеременела от левых мужиков, когда вся семья возненавидела меня и когда не стало моего мужа.

И теперь не стану.

— Дорогие мои, — говорит Владимир Павлович, перебивая мысли. Новые боссы уверенно осматривают зал, но ни один пока не останавливается на мне. Оба заняты разглядыванием других директоров. — Как вы и знаете, я продал своё детище. Давно собирался и вот, наконец, решил, — так и хочется выкрикнуть: «какого чёрта ты выбрал именно их? Не мог выбрать кого-то получше и с кем я не кувыркалась в Греции?». — Прошу представить ваших новых начальников: Валесов Дмитрий Давидович и Аркадьев Матвей Михайлович, — улыбнулся бывший шеф. — Теперь они в равной доле руководят моей компанией и я буду рад, если данные перемены пойдут всем нам на пользу.

— Да, спасибо, Владимир Павлович, — вежливо улыбнулся Матвей, рыжый мужчина, которому рыжий цвет волос до сих пор невероятно идёт. Он настолько гармонично смотрится, что я залипаю даже не на его модельной стрижке, а на аккуратной и приятной щетине. Она тоже идеально выстрежена и ухожена. У него по прежнему спортивное, мощное тело, сейчас оно обтянуто дорогущими стильными чёрными вещами. Он даже снимает пиджак, словно чувствуя мои разглядывания. Я же вспоминаю его и без рубашки, и всё, можно тушить внутри меня пожар. Только ночью именно он в моём сне мне шептал то, как сильно сходит с ума и что готов вообще не выпускать меня из своих больших рук. А они у него и впрямь мощные — с бицепсами, широкими ладонями и с... Обручальном кольцом на пальце.

Оно так блестит на солнечном свете, что я невольно затаила дыхание, а только через секунд десять выдохнула. Сглотнула ком в горле.

Не удивительно. Они явно богатые и очевидно, что красивые мужчины...

— Спасибо за представление, — хриплым голосом отвечает Дима, брюнет. Ему чёрный цвет идёт ещё больше и стоит так, что я не вижу на его пальцах ничего. Он такой же красивый и уверенный в себе, что и раньше, а кожа может всего на тон светлее чем та, что я помню. Меня больше интересует его голос. Он немного другой. Словно тише и более хриплее, но я могу и ошибаться — столько лет прошло. Он улыбается, но глаза остаются тёмными, холодными и не выказывающие никаких эмоций. Словно огромная и тёмная глыба льда. Айсберг. Но не менее широкоплеч и высок. Видимо они с другом не пропускают тренировок.

— Мы познакомимся со всеми ближе к вечеру. Прямо тут устроим небольшой фуршет. А с понедельника работать, работать, и ещё раз работать. Надеюсь, мы все будем трудиться на благо фирмы и её работников, — забыл добавить «и владельцев», но ладно, может человек волнуется. Хотя, внешне вообще не скажешь. А пока вы можете принять нового директора отдела развития компании. Олег Алексеевич Жадов, — ага. То есть тоже, не «Женя». Понятно. Олег.

— Дмитрий Давидович, одну минутку, — бывший шеф снова встревает. Именно когда я уже была на низком старте и готова драпануть в свой кабинет. Вот чёрт. — Я не представил свою гордость. Своего ведущего дизайнера, которого, я надеюсь, вы примите с радостью, — кажется, скрип моих челюстей друг об друга слышали все. Все оборачиваются ко мне, которая, словно во сне, встаёт с места. — Подойди, дорогая.

Пока я иду на ватных ногах, чувствую, что меня сканируют черные и голубые глаза. Словно под рентгеном — а это значит, что меня узнали.

Подхожу ближе и вежливо улыбаюсь, протягивая Дами... Тьфу, Дмитрию, ладонь. Он её пожимает, от чего по всему телу прошлись мурашки. А затем и Матвею, который, кажется, сильнее сжимает руку и напряжённее смотрит. Хотя, я вряд ли смогу сказать, кто напряжён больше: я или они оба.

— Анастасия, — усмехаюсь. Они, запоздало, — тоже и кивают одновременно.

— Приятно, — своим хриплым голосом, да ещё и так близко Дмитрий заставляет меня вздрогнуть и отойти на шаг. — Если все те работы, что я видел — действительно, ваши, то у меня нет причин вас увольнять.

— У меня тоже.

Киваю.

— Что ж, тогда вернёмся к своим обязанностям?..

Я выбегаю первая из кабинета, едва новый гендиректор отпускает нас по рабочим местам. Но не бегу в свой кабинет. Даже не реагирую на оклик подруги — ей я всё это объяснить смогу потом, попозже. Не сейчас, когда я буквально бегу от тех, кого запретила себе вспоминать. О ком запретила думать и мечтать.

Почему я забегаю именно в туалет — не знаю. Меня трясёт от паники. Но в просторной комнатке с зеркалом и раковинами — становится немного спокойнее и легче. Вряд ли они побегут за мной.

Спускаюсь по стеночке вниз и закрываю ладонями лицо. Чёрт возьми, почему именно они? Почему именно сейчас? Я почти научилась жить без воспоминаний, почти... Я не мечтаю о них, не желаю их, и не посылаю все эти годы никаких сигналов в космос. Я не хочу вот так. Чёрт, моя жизнь только наладилась, я только начала жить.

В туалет кто-то заходит. Я пару секунд дышу себе в ладони, прижимаю кисть к носу — мой собственный запах и нотки любимого аромата меня всегда успокаивает и расслабляет. Поднимаю голову. И быстро поднимаюсь на ноги.

Передо мной стоят они.

Оба моих любовника из Греции. Жаркие и страстные мужчины, Дамир и Мирон, которых по факту зовут иначе. Дмитрий и Матвей. Странно, но они долго меня рассматривают, ничего не говорят. И я тоже не начинаю разговор, жду, пока они насмотрятся.

И сама, чисто машинально, осматриваю их.

Конечно, время не стояло на месте для нас троих. Теперь это не молодые парни. Рыжий усмехается немного иначе, сдержаннее, а взгляд брюнета стал ещё жёстче. Теперь это жёсткие, очень мужественные и брутальные мужики, холёные и властные, оба в чёрных костюмах и рубашках, без галстуков. Они выглядят дорого и богато. Как раз для тех, кто только что купил фирму.

Кажется, купил Дима... Но Матвей тут явно неспроста. Будет вторым директором? Или как? Или действительно напополам?

— Ты вся дрожишь. Мы оба стали такими страшными? — Дмитрий улыбнулся. — Или не ожидала?

Я обнимаю себя за плечи, пытаюсь хоть немного дышать, хоть и всё помещение заполнило их запахами. Смутно знакомыми и такими... Вкусными...

— Вообще не ожидала, — кивнула я. — Уволите? — единственная логичная мысль. Но... Увы, это вообще единственная адекватная мысль в голове. Сформированная паникой — мне нельзя терять хорошую работу, потому что у меня есть большая ответственность.

— Это вряд ли, — ответил Матвей. — Ты же хорошо справляешься с обязанностями... Аня.

Моё сокращение имени звучит как издёвка. Ведь они теперь знают, что меня зовут немного по-другому. А я знаю, что их тоже зовут иначе. Так, что 1:1.

— Это очень неожиданно, — произносит Дмитрий. — Но мы способны существовать в одном помещении и... Прошло много времени. Мы были молоды и глупы. Думаю, что наше случайное прошлое останется лишь случайным прошлым, — улыбнулся мужчина, вытаскивая из кармана телефон и заглядывая в экран. И вновь прячет. Но я успеваю увидеть на его безымянном пальце кольцо. Помимо чёрной татушки, которая идёт под костюм по руке дальше. Хм, а тогда её не было. Интересно глянуть на неё...

Ох, Насть, не о том твои мысли.

А обручальное кольцо у Матвея я увидела ещё в конференц-зале.

Ох...

Да, не удивительно. Если бы они до сих пор не женились — это бы больше было странно. Я и сама была замужем.

— Да, — кивнул рыжий. — Мы можем спокойно существовать. — Его цвет волос немного потемнел, но тем не менее, этот цвет ему безумно идёт. Словно жгучий, острый перец. А Дима — это чёрное, спящее пламя, которое, кажется, лучше не будить.

Да чё-ёрт... Почему от этих мыслей только тянет сильнее низ живота? Только жарче становится, и громко стучит кровь в висках?

Несмотря на то, что они оба мне это говорят уверенно и ни разу не дрогнувшим голосом, я чувствую, что...

Никто здесь не верит в то, что мы справимся с теми чувствами, которые так и искрят между нами. Словно постепенно мы вспоминаем, погружаемся в те незабываемые две недельки и теперь... Ничего уже не будет как прежде. Никогда.

Сейчас главное уберечь моего сына от них. Вряд ли они решат его забрать, ведь они оба женаты и, вероятно, даже есть дети. И по сути им мой Кир не будет нужен. Это хорошо. Потому что я не готова отдать его. Даже просто рассказать.

А ещё я прекрасно вижу схожесть Кирилла с Дмитрием. Всё же он Дмитриевич. Теперь я знаю это точно, но…

Это ничего не меняет.

Молча разворачиваюсь спиной к ним и включаю воду, чтобы подставить ладони и немного успокоиться. Я вижу в зеркале, что мужчины не шелохнулись, словно ждут от меня чего-то.

— Мне всё равно, — всё же произношу, опуская взгляд на ладони, на которые бежит прохладная вода, — под какими эмблемами или логотипами работать. Прошло больше десяти лет. Да и всё, что произошло там, в Греции, осталось в Греции. Как мы все и хотели.

Они молчат примерно минуту. Долго, но я не поворачиваюсь. И вздрагиваю, когда Матвей подходит к тумбе, облокачивается поясницей, и складывает руки на груди.

— Даже не сомневался, что с тобой по-прежнему легко договориться, — он говорит это, а я едва держу себя в руках, чтобы не поддаться соблазну и не провести носом по его мощной шее, чтобы по-настоящему вспомнить его запах. Сейчас он немножко другой, но я всё же чувствую те самые яблочные нотки.

— Я тоже, — чувствую, а после в зеркале и вижу, что Дима стоит за моей спиной. Мы встречаемся взглядами, он усмехается, хрипло продолжая мою собственную, адовую пытку: — Ты умная девочка.

В шоке замираю, потому что чувствую его пальцы на спине. Он костяшками пальцев ведёт по позвоночнику и мурашки выстраиваются вслед за его касанием, он не стесняется, словно чувствуя, насколько я схожу с ума. Всё тело напрягается, словно гитарная струна, а воспоминания с диким и громким эхом проносятся в голове, не давая мне спокойно выдохнуть и хоть немного перестать так реагировать.

Нельзя так. И мы все это понимаем.

А так хочется.

— Как и говорил в наш последний вечер, ты стала со временем только лучше, — произнёс Дима. А меня окутывает запах пряного апельсина, я практически готова сдаться. Внутри всё трескается, рвётся, стонет и неумолимо тянет навстречу этому мимолётному и практически невинному касанию.

Один момент.

И всё исчезает. Пальцы брюнета, присутствие рыжего. Становится холодно и резко плохо, словно я была на пике удовольствия, а затем всё резко прекратилось, даже не дав мне возможности получить долгожданный оргазм. Даже противно становится. На себя, в первую очередь. Обещаю, что не поведусь, но уже в следующую минуту схожу с ума от касания и простых слов из прошлого.

Хотя, это не удивительно. Я так ярко помню их, так сладко мне было все две недели, что забыть до конца вряд ли бы получилось. Но в итоге…

В помещении осталась я и их богатые и такие знакомые запахи…

А ещё разочарованный стон, который я выдохнула слишком громко на всю уборную.

И чего я ожидала?

Никогда больше не повторится то, что было в Греции. Я же сама сказала им о том, что не хочу даже вспоминать о том, что было…

Но ведь саму себя я обмануть не могу. Можно говорить всё, что угодно, можно убеждать их обоих, что я всё то пережила и теперь мне всё равно даже на то, что они вновь появились в моей жизни.

Но обмануть себя не получается. Как? Если я дрожу от касания брюнета до сих пор. Если мне приятно было ощущать близость рыжего и желать прильнуть к нему ещё ближе.

Так, стоп.

Остановись.

У меня единственный тормоз сейчас — мой сын. Именно он сейчас — главный приоритет в моей жизни. И ничего больше не должно быть важно. Только он, мой самый лучший и любимый мужчина, который полностью зависит от меня. Появление его отца никак не должно сказаться на нашей связи, жизни и на нём, в частности. Пусть, он похож на Дмитрия, пусть даже будет его копией и мужчина это сразу поймёт, но я останусь сильной ради своего сына. Я столько за него боролась и борюсь до сих пор, что не позволю простым желаниям и чувствам одержать верх. Я никого из них не любила, как своего мужа. Потеря Никиты была во что крат тяжелее и больнее того расставания десять лет назад.

Бегу в свой кабинет. Уже в нём, не посмотрев, кто звонит, я отвечаю на звонок. И чуть ли не стону, сильно пожалев, что ответила.

— Привет, сестра, — тем временем, слышу в трубке голос Алины. — Как твои дела?

— Привет, — настораживаюсь, замирая у стола и отводя взгляд в окно. — Хорошо. Что-то случилось?

— Вот, как, «хорошо», — сестра говорит с сарказмом, словно позвонила только для того, чтобы в очередной раз «показать» мне «моё» место. Я даже не собираюсь позволять ей этого. По крайней мере, сегодня точно. У них с мамой явно цель — выбесить так, чтобы я вообще не отвечала на их звонки или сменила номер телефона.

— Да, Алин, у меня всё просто прекрасно, — кривлюсь. Явно не то слово, которым можно описать даже этот день, но ей об этом знать не обязательно.

— За то мама из-за тебя теперь без настроения и дважды сегодня чуть не отменила бронь в ресторане и наш семейный ужин, — спокойно и даже, кажется, без зазрения собственной совести, девушка меня обвиняет. Меня! Разве не мать вчера меня и моего сына песочила? Кажется, мать. И что теперь? Она без настроенияпотому, что я не повелась?!

У них обострение? Или самой судьбе невозможно срочно нужно поиздеваться надо мной? Мало ей же вернуть моих любовников десятилетней давности. Нужно ещё поиздеваться с помощью родственников?

— Чего молчишь, стыдно? — не выдержала она моего молчания, пока я в шоке пытаюсь переварить и ответить ей.

— Мне не стыдно, Алин. Ни капли. Если оскорбляют моего сына, я буду отвечать как того заслуживает человек. И в этом случае мне плевать, кто она — моя мать или случайная прохожая, — отвечаю я.

— Как это плевать, Ань?!

— Не называй меня так. Я — Настя. Только ты, почему-то решила, что я — Аня, — однажды это сыграло свою роль и имя Аня даже спасло мою личность. Но вот уже долгие годы я борюсь и с этим. Потому что сестре вообще всё равно на мои чувства, мнения и на меня, в целом.

— Родители столько тебе дали, ты имеешь всё, что вокруг тебя — благодаря им! А ты смеешь вот так о них отзываться? Что за бред, Ань?

— Ты адекватна? — шиплю я. Даже мимо пропускаю, что ей, как всегда, всё равно на то, что я попросила не называть меня Аней.

— Я? Я адекватна! Не понимаю, почему ты, решив однажды родить ребёнка от левого чувака, сейчас остаёшься с этим выблядком, а не с нашей семьёй, — ох, это она зря на меня орать начала… — Если ты сегодня не… — отключаюсь. С меня хватит.

Опускаюсь на диванчик и, поставив локти на колени, уронила на ладони голову, всхлипнув. Это же нужно быть такой токсичной и, откровенно, бесящей дамочкой? Неужели, девушка вообще может быть такой?!

Нет, я понимаю, что она сейчас зависит от родителей. Случайно залетела, при чём дважды (кажется, говорят, что дважды случайностей не бывает, но Алина всех убеждает в обратном). Согласилась, что родители дадут ей все, что она пожелает, а взамен она должна жить с ними, чтобы «родительский дом не стоял пустым». Нашим родителям просто необходимо контролировать нашу жизнь и им очень не нравится, что я живу полностью отдельно. Многие знают, что мой отец — бизнесмен и иногда меня могут недооценивать. Но я кровью и потом зарабатывала себе своё место. И хорошо, что я давно отсекла себя от семьи, и теперь у меня красивая фамилия мужа, а не отца. Так что только самые близкие знают, чья я дочь. Сейчас моё имя больше работает на меня, чем я на него.

Но иногда меня могут обвинить в том, что я всего добилась с помощью отца.

Стук в дверь и заглядывает моя помощница:

— Анастасия Анатольевна, тут к вам посетители. Вы свободны?

— Что за вопросы, девушка? Конечно, для нас она свободна, — звонкий стук каблучков и в кабинет входят трое девушек. Моя подруга Ирочка и те самые две блонды, которые сбили меня на парковке. Так как они даже не замирают, и никак не показывают, что меня узнали, я уверенно поднимаюсь на ноги.

— Вообще, у меня полно дел, — это правда. Если бы не отвлекла сестра или был бы вообще менее спокойный день… Я бы точно уже с головой погрузилась в чертежи и графику, чтобы накидывать новый проект детского центра с огромным реабилитационным крылом.

Придётся ночь не спать.

И не одну.

— Мы тебя надолго не задержим, — обе блонды, уверенно садятся за стол и раскрывают свои папочки. Я подхожу туда и ставлю руки на стол, немного наклонившись. У левой блондинки, у которой больше даже такой серый, пепельный оттенок волос, я вижу в папке какие-то чертежи и наброски. Рисунки. А у правой, с более тёплым оттенком блонда, вижу много-много распечатанных фотографий.

Коротко смотрю на Иру, но она только вздыхает. Выжидательно смотрит, словно ждёт чего-то от меня. Вернула внимание на девушек, невольно отмечая на их тонких пальчиках двойные обручальные кольца. Пазл в моей голове складывается почти в невозможную картинку. Невозможную, потому что передо мной не могут сидеть жёны Димы и Матвея.

В свои двадцать три они клялись, что ненавидят блондинок. Серьёзно. Я помню это так ярко, словно день назад сидела с ними в том ресторане. К ним решили пристать какие-то иностранки, а они их отшили и после рассказывали мне о том, как они таких девушек на дух не переваривают.

— Вот, я даже распечатала для тебя своё виденье нового комплекса для деток. Нужно добавить несколько зон и немного...

— Что, простите, добавить? — оторопело спрашиваю я. Верх наглости и цинизма лезть в мою работу. Даже Дмитрий видел мои работы и сказал ведь, что его всё устраивает.

— Нужно добавить несколько дополнительных зон для того, чтобы...

— К моему проекту вы хотите добавить... Что-то своё? И показать, как я вижу, внешний вид комплексов, которые выбрали вы? — не знаю откуда у меня столько смелости, но я вполне уверенно спрашиваю и пытаюсь понять — действительно ли в мою работу пытаются влезть эти девушки.

— Не показать, девушка, — улыбается снисходительно пепельная блонда, которая даже имени моего не знает, — а утвердить.

Всё, меня рвёт изнутри. Последняя капля моего терпения. Я круто развернулась, вылетела из кабинета и быстро пошла в кабинет генерального. Внутри меня всю трясёт, а сердце бьётся так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди. Я задыхаюсь, когда бегу по лестнице вверх на пару этажей и совсем не замечаю переполошенных людей там. Они что-то делают, носят мебель и заняты своими задачами. А я бегу в главный кабинет новых директоров, чтобы...

Либо потребовать меня уволить, либо не сметь портить мои проекты и мешать мне работать.

Одно из двух. Ник всегда учил отстаивать свои интересы. И если они не захотят меня оставить, я найду себе место. Но они очень пожалеют о том, что вообще связались со мной и уволили меня.

Влетаю в кабинет гендиректора, и тут же застываю, замечая в кабинете не только самый масштабный переполох, но нескольких директоров. На меня удивлённо смотрят, пока я немного тушуюсь на секунду прикусываю губу. На миг пролетает мысль всё бросить и уйти, не разобравшись, но я тут же сжимаю ладони в кулаки. Нет, я должна с ними поговорить. Ногти вонзаются в ладони, а шанс потерять свою индивидуальность и работать на чьих-то идеях вымораживает оставшиеся сомнения.

— Можно прояснить пару моментов? — хмурюсь я, не понимая — мне нужно обязательно говорить с обоими или можно с одним. Оба новых босса, как бы это не было прискорбно, действуют на меня, как спусковой крючок. И я не могу нормально думать.

— Что-то случилось, Анастасия Анатольевна? — спрашивает удивлённо директор отдела маркетинга, Валерий Егорович.

— Можно или нет? — хмурюсь, ожидая ответа от них двоих. Или от кого-то из них.

— Господа, оставьте нас с нашим дизайнером. Мы вернёмся ко всем вопросам через пару минут, — говорит спокойно Матвей, уверенно запуская руки в карманы брюк и наклонив голову.

Я немного удивляюсь. Не ожидала, что они выгонят всех ради меня, но мне важнее сейчас выстоять свои права и интересы, чем задумываться о том, что из-за этого могут пойти по офису ненужные слухи.

— Не обижайте нашего гениального дизайнера, — уверенно говорит Валерий, который уже не один год интересуется нами с Ирой. При чём, кажется, ему всё равно, кого именно завалить в постель.

— Ни в коем случае, — произносит Дмитрий, кивнув. Закрывается дверь и я выдыхаю. Смотрю на брюнета, потом на рыжего и собираюсь с мыслями. Огромный кабинет завален грудами папок на всех поверхностях, где только можно. Хотя сам кабинет спроектирован так, что тут есть и рабочая зона со столом и небольшим местом для коротких совещаний, и зона отдыха, и даже душ с гардеробной.

А сейчас тут настоящий хаос.

— Мы внимаем, если что, — произнёс Матвей. — Ты так решительно ворвалась сюда.

— Да, — киваю, сглотнув и решившись. — Вы только недавно сказали о том, что моя работа вам понравилась. И увольнять меня не собираетесь.

— Это правда, — Дмитрий наклонил голову, подходя медленно ближе. — Даже не зная, что Стрельцова Анастасия — это ты, я долго хотел на тебя выйти, — уверенно произнёс мужчина своим тихим, сексуальным и хриплым голосом. — Теперь мне приятно, что мы встретились именно тут.

— У нас большие планы на эту компанию, — хмыкнул Матвей. — В том числе и на твой дизайнерский талант. Что у тебя случилось, что ты решила к нам прийти?

— Почему в мою работу решили вмешаться какие-то дамочки? — уверенно задаю вопрос. — Я работаю сама, никто ещё не жаловался. А они…

— Да, ладно… — прошипел Дмитрий. — Бля, я так и знал, — он глянул на друга и скривился. А следом и Матвей как-то удручённо помотал головой и вздохнул.

— Дима! — в кабинет влетели обе упомянутые дамочки и та самая, пепельная блонда, быстро подходя к мужчине и только позже замечая ремня в кабинете. Но она не успевает ничего сказать. Дмитрий, словив её ладонь, смотрит уверенно на меня:

— Я прошу простить мою жену. Она больше не станет вам мешать работать, Анастасия Анатольевна, — негромко произнёс Дмитрий. — Нас с партнёром устраивает ваш стиль и ваши проекты. И мешать вам никто более не станет. Я и Матвей Михайлович гарантируем, — уверенно, твёрдо и тоном, не требующим возражений говорит брюнет.

— Аналогично скажу за свою жену, — кивнул Матвей, жёстко осмотрев свою жену, с более пшеничным оттенком. — Простите, — снова кивает.

— Хорошо. Я пойду тогда, — растерянно произнесла я.

— Приготовьте все отчеты про вашей работе за последний месяц к вечеру, Анастасия, — улыбнулся Матвей почти перед тем, как я вышла. Сразу кивнула и, прикусив губу, открыла дверь.

Выхожу из кабинета и приёмной в потерянных чувствах. В отличие от того, как я сюда бежала не видя дороги и всего, что творится вокруг, обратно иду медленно и озираюсь по сторонам. Но не вижу никого и ничего вокруг.

Вокруг суетятся мои коллеги, секретарши, прижимая к груди и много папок, мчатся, не жалея каблуков и ног. А я просто не понимаю — что сейчас произошло?

Они оба заступились за меня. Почему?

Не понимаю, что мне странно больше — то, что я всё же оказалась права и это их жёны, или то, что они встали на мою сторону, а не на сторону своих любимых девочек...

Или они такие любимые?

Жизнь меняется так сильно, что я не успеваю принимать от неё подачи. То меня сталкивает нос к носу с теми, с кем у меня сейчас связаны самые яркие воспоминания, то с родственниками, которые до сих пор обрывают мой телефон... То жёнами мужчин, о которых нельзя думать не просто сейчас. А все десять лет моей жизни.

Ник знал, как получилось всё так, как получилось. Он понял и принял меня, оказался понимающим и хорошим человеком. Не как мой самый первый мужчина и... Далеко не такой, каким были мои случайные любовники. Волей случая мы встретились, влюбились... Он принял так хорошо то, что я в положении... Что не довериться ему было просто невозможно. Я и доверилась. А он принял Кира, отчасти оттого, что сам бы никогда бы не смог иметь детей. И потому с первого дня рождения любил этого кроху и прижимал к сердцу каждый раз, когда не могла или уставала я.

Пока как я видела сходство с моим случайным любовником, переживала, что Ник меня бросит оттого, что его ничего не держит рядом с нами. Я боялась лишиться опоры... А после судьба всё же лишила меня её. Вырвала землю из-под ног и погрузила на пол года в жуткую депрессию. Если бы не Кирилл, я бы точно сошла с ума. Тогда ещё четырёхлетний сын просто обнимал меня, дарил свою любовь и тепло мне, прижимал так сильно, словно взрослый. Наверное, он даже многое понимал. И почти ничего не спрашивал.

Те события на фоне этих кажутся очень даже неважными. Мир не перевернулся, а я не потеряла работу, даже постояв за себя. Словно сама судьба, кинув мне такие вызовы, утверждала, что если я это всё преодолею — в конце меня будет ждать сюрприз. И я не смею сопротивляться самой судьбе. Я могу лишь вечером, на фуршете высказать благодарность за то, что поняли и приняли меня.

И попытать удачи, чтобы оставили на месте Иришку. Она заслужила своё место не меньше моего, и это даже не потому что она моя подруга.

Да и... Свой человек в тылу нужен, ой, как сильно.

Решено. До вечера мне нужно придумать что-то такое, чтобы убедительнее презентовать свою Иринку и оставить её на прежнем месте. Я даже готова рассказать ей обо всём, что нас связывало с новыми боссами.

Правильно говорят, что если женщина затевает что-то, то всем нужно спрятаться и переждать. Потому что мне не понравилось поведение этих фиф со мной. Ещё с парковки. И в следующий раз я смогу ответить им на каждое их фи.

А с их мужьями, кажется, всё обстоит ещё проще. Как мне помнится, брюнетки им нравятся всё же больше.

— А ну, стоять! — меня неожиданно дёргает за руку подруга, проходя мимо меня. Отводит с силой в сторону и выгибает бровь, ожидая объяснений. Я же, растеряв мгновенно свою решительность, роняю голову на её плечо и тихо шепчу:

— Что именно ты хочешь знать?

— Мы обе ищем новую работу? — спросила подруга, а я тут же смотрю на неё и затем усмехаюсь, не заметив в её серых глазах ни намёка на шутку.

— Пусть только попробуют нас с тобой уволить, — хмыкаю. — Никто тебя не уволит, — сжимаю губы. — Кажется, что меня тоже.

— Ты в этом так уверена? Почему? — Ира заглядывает в мои глаза и нахмуривается. Не понимает и не поймёт, пока я ей не расскажу всё от начала и до конца. Но не сейчас...

— Просто уверена, — прикусив губу, я приобнимаю её за плечи и уверенно улыбаюсь. — Иди работай. Мне тоже надо.

— Что-то ты темнишь, Анастасия, — прищурившись, девушка целует меня в щёку и качает головой. — Хорошо, я буду ждать, пока ты сама мне всё расскажешь. Пойду. Может, там ошивается этот красавчик новый и я построю ему глазки, — хмыкает девушка.

— Удачи, — хохотнула я.

В своём кабинете я сперва проветриваю. Стоит запах дорогих женских духов, от которых меня мутит. Настежь распахнув все окна, я занялась работой, почти сразу же загрузив всех трёх девочек и помощницу своими задачами. У меня, в основном, творческая работа, но для точного подсчёта данных, для подготовки внешнего вида проекта для рекламы и сводок смет — сидят рядом с кабинетом в отдельном кабинете девочки, которые работают как раз на результат. Иногда мне нужно больше времени на то, чтобы подвести проект под выделенный бюджет или под необходимые параметры. А потому часто задерживаюсь. Если бы не подруги, я бы точно половину зарплаты спускала на няню или помощницу.

Но мой сын всё понимает. Кирилл знает, что если он захочет очередную машинку в коллекцию, нужно маме много работать. Сейчас у меня неплохая зарплата и хватает на все наши растраты и даже больше, но когда не стало Ника — было сложнее. Пока я вышла на такой доход, пришлось накопить немного долгов. Сейчас я всё сама выплатила и даже могу не переживать о том, что родители Ника или мои собственные начнут нападки. Его родители все годы пытаются меня вывести из равновесия и хотят забрать квартиру, которую мы с мужем купили сами, без их помощи.

К сожалению, но даже отец-бизнесмен с неплохими счетами не помог. Точнее... Он поставил условия, при котором отдаст мне одну из своих квартир. И в итоге я сама всего добилась, а сестра не смогла. Она согласилась жить рядом с ними и чтобы её дети были на родителях. Она может себе позволить много, может в любой момент полететь отдохнуть или купить всё дорогое для своих детей, не работая, ничего не делая для этого. Да, она и её дети станут наследниками. Но для меня важнее я сама и мой любимый сын, а не миллионное наследство и возможность никогда в жизни не работать. В свои двадцать восемь я не хочу быть зависимой от родителей.

Ох... Даже появление давнишних любовников не мешает мне думать о моей чокнутой семье. Почему они вновь мне мешают жить? Почему бы просто не оставить меня в покое и не трогать меня? Забыть обо мне?

Однако, с обеда и до самого вечера я настолько загружаюсь отчётами и всем, что запросили новые боссы у всех отделов в компании. И заканчиваю я только за час до окончания рабочего дня.

Только собравшись выйти из кабинета я резко развернулась, вспомнив про фуршет. Пару секунд думаю, потом усмехаюсь собственным мыслям и, отложив две папки на стол, подошла к сумочке и достала свою косметичку.

Не то, чтобы я хочу что-то кому-то доказать. Но при мысли, что более яркий макияж будет моим главным оружием — хочется накрасить губы своей любимой тёмно-красной матовой помадой. Пока сосредоточенно веду линии карандашом и осторожно добавляю помады, мне звонит сын.

— Да, моё солнце. Ты уже дома?

— Привет. Нет, мы зависли у Серёжи, ты не против? — ответил тут же сын. — Я могу тебя тут подождать? Мы пока вместе разберемся с математикой, тема сложная.

— Конечно, — улыбнулась. Боже, какой он уже взрослый и серьёзный у меня... Моя гордость и счастье. Я так сильно люблю его, что даже сейчас захотела его обнять. — Ты поел?

— Да, тут такие котлетки у Яны, вкуснятина просто! — восторженно ответил сын. Немного мне сложно это слышать, ведь это я могла готовить ему больше домашней вкусной еды. Но я одна. И тут уж надо выбирать — зарабатывать нам деньги или готовить вкусняшки сыну. И радостно, что у нас хорошо налажен контакт. И я не слышала от сына обвинений.

— Хорошо, я теперь буду спокойна. Возможно, я немного задержусь, малыш, — сразу предупреждаю. — Но я тебя заберу.

— Хорошо, конечно. Не переживай.

— Дай на секунду Яну, солнышко, — прошу сына и он быстро даёт трубку подруге. Я пока заканчиваю с губами и решаю добавить немного духов на запястья и шею.

— Да, дорогая, приветик ещё раз, — слышу голос Яны в динамике.

— Да, привет. Я немного задержусь. На час, наверное, — говорю я. — Новое начальство решило небольшой фуршет устроить, и я не могу отказаться.

— Конечно, без проблем, дорогая. Успеете собраться чтобы утром мы уже стартанули за город? — уточняет Яна. — Если что, я могу...

— Не переживай, — улыбнулась, — я правда на час максимум и пить не буду.

— Можешь бокальчик пропустить, — Янка хохотнула. — У тебя не много вариантов как можно расслабиться, — шутит подруга.

— Яна, даже не начинай, — предупредила я, переводя взгляд с зеркала на вечерний мегаполис.

— А я всегда тебе говорю, что можно с мужиком и для здоровья уединиться. Сын выростет и поймёт, а у тебя прямо сейчас проблемы. Так что выпей шампанского и в бой.

Однажды я пила две недели шампанское и спала с двумя мужчинами. Кроме глупых надежд и неприятной горечи после — это ничего не принесло. Так что я вздыхаю на её слова.

— Янчик, не могу я так, ты же понимаешь...

— Моя правильная малышка... Эх... - вздыхает девушка. — Я люблю тебя. И верю, что тебе предназначен только самый лучший из всех.

— Лучше твоего Лёшки? — улыбнулась я.

— Для каждой девушки лучший- это определённый мужчина, подходящий под все её стандарты и рамки. Ты достойна лучшего по твоим параметрам. Каким бы для мне не был Лёша, для тебя он может быть совсем не таким идеальным.

— Это да, тут ты права, дорогая. Спасибо, Ян.

— Позвони как будешь под домом, я скажу Киру, чтобы вышел. А то если будет малой спать, домофон его разбудит.

— Конечно, — улыбнулась. — Максимум к восьми приеду.

— Не отчитывайся передо мной, я не твоя мама, — хмыкнула она.

— И слава богу, Янчик.

— Что... Достают? — подруги знают о моих отношениях с родителями и сестрой.

— Угу, — вздыхаю.

— Не обращай внимания, малышка, — тут же говорит подруга. — Ты всё делаешь правильно.

— Спасибо, родная. Я побегу. И завтра расцелую щечки твоего сладкого крикуна, — слышу на фоне возмущённый крик малыша Яны.

— Беги уже, — хохотнула подруга.

Проверив свой внешний вид, я беру папочку и выбегаю из кабинета. Захожу в кабинет своих помощниц и улыбаюсь:

— Девчонки, вы свободны.

— Но ещё час, Анастасия Анатольевна... — Виточка привстала.

— В понедельник доделаем, — отмахнулась я. — На этаже маркетологов для вас ждёт небольшой фуршет. Так, что расслабьтесь и отдохните после трудовой недели, — улыбнулась.

— Анастасия Анатольевна, вы лучшая! — Леночка улыбнулась

Выхожу из кабинета и поднимаюсь на пару этажей выше. Уверенно иду в кабинет генеральных, хотя в конференц-зале уже почти все директора и их замы. Зашла в приёмную, замечаю, что моя зайка уже расчистила помещение и оно уже смотрится снова красиво и органично. С зоной ожидания, с кофемашиной и столом Иры с большим стеллажом за спиной.

— Как ты? — я кладу на стол конфетку Ире и та с улыбкой поднимается и целует меня в щёчку.

— Хорошо, — улыбнулась девушка. — Ты туда? — кивнула Ирка на кабинет.

— Да, отчёты отдать. Там кто-то есть? — хмыкнула.

— Только Олег Алексеевич, — Ира присела на стол и приблизилась ко мне ближе. — Он такой секс, что я не могу даже глазки ему строить. Сразу теряюсь... Вот что значит, — темперамент, — мечтательно прикусывает губу Ира.

— Ах, Ирка, — я улыбнулась и обняла её. — Выдохни немного, детка.

— Еле-еле, Настён, еле-еле. Иди. И пойдём выпьем по бокалу, — девушка улыбнулась.

— Хорошо, — кивнула. Слава богу, Ирка ничего не спросила про мою красную помаду. Всё же, мы обе одинокие девушки и можем делать всё, что угодно.

Иду в кабинет. Постучавшись, захожу и удивляюсь — в кабинете всё чисто и просторно, без груды папок и документов. Просторный кабинет теперь с двумя столами, но по прежнему тут просторно и хорошо. Справа дизайнерская стена с небольшими чёрными 3D квадратами, впереди и справа вместо стен — панорамные окна, без углов. Вместо него слева одно окно идёт дугой. Тут очень солнечно днём. Я поворачиваюсь вправо и вижу диванчики в углу рядом с гардеробом. Там зона отдыха, где сейчас сидят трое мужчин и молча смотрят на меня. Мысленно собираюсь и прочищаю горло.

— Я принесла свои отчёты, — произнесла я, — куда положить?

— Давай... Те, — Дмитрий встаёт с дивана, оставив пузатый бокал на тонкой ножке с коньяком и идёт ко мне. Высокий и широкоплечий мужчина сейчас без пиджака, рубашка расслаблена на несколько пуговок, я вижу на шее цепь. Наверное, дорогущая. Как и на руке — рядом с часами цепь с похожими звеньями.

Мужчина берёт мои папки и, не отходя от меня, открывает первую, просматривает, внимательно останавливаясь в конце каждого листа. Я отхожу от него на шаг и мужчина усмехается, заметив это движение. Я не могу дышать его парфюмом. Потому что он очень отдалённо, но похож на тот самый его парфюм, с нотками апельсина.

— Всё в порядке, — кивнул Дмитрий, поднимая взгляд на меня. — С понедельника будем работать над новым логотипом. Его нужно будет сделать в течении пары дней.

— Хорошо, — киваю. Рассматриваю его лицо и понимаю — Кирилл действительно его копия. И если они встретятся, меня раскусят быстрее, чем я успею сбежать. Дмитрий со временем стал красивее, властнее и сексуальнее, в каждом его движении чувствуется опытность и уверенность.

Вижу краем глаза, что подошёл и Матвей. Остановился немного справа. Я перевожу взгляд на него. Сейчас от того парня не осталось ни следа. Он спокойный, расслабленный и безумно привлекательный мужчина, от которого прёт темпераментом. Он тоже осматривает меня, молчит и немного улыбается.

— Да, всё же я в шоке, — произнёс Дмитрий, опуская глаза вниз, на блузку, застревая взглядом на ложбинке между грудей. Я улыбнулась.

— Не вы один, — кивнула, откидывая прядь волос назад и замечая как судорожно дёрнулся его кадык. — Но мои глаза выше, Дмитрий Давидович.

— Да, выше, — он поднял взгляд вверх и посмотрел в мои глаза. — Но ты настолько красива, что я хочу рассмотреть тебя всю как можно детальнее и ближе.

Его хриплый голос едва не сбивает меня с ног. Как могу, делаю шаг назад, чувствуя снова эту дурацкую дрожь в коленях. Хмыкаю, едва-едва вспомнив, что мы в кабинете не одни. И даже не втроём.

— Вы идёте на фуршет или тут решили спрятаться? — пока пришла в себя, осторожно отхожу, шаг за шагом идя как можно дальше от них обоих. — Идёмте. Вас явно ждут.

— Да, Ань, пошли, — хмыкает Олег.

— Меня зовут Настя, Олег Алексеевич, — улыбнулась я. — И, кстати, рада вас видеть.

— Действительно рада? — улыбнулся Олег.

— Ага, — кивнула. И пока мужчины забирают с журнального стола свои телефоны, я решаюсь на ещё кое-что...

— Не увольняйте Иру. Она прекрасный сотрудник, — негромко произношу я, встречаясь с голубыми глазами Матвея и нахмуриваясь.

— М-м... Почему? — усмехнулся он, ближе всех подойдя ко мне и теперь именно он своей близостью немного дезориентирует меня. Выдыхаю через рот, собираясь с мыслями, отвела взгляд в сторону.

— То есть, вы собирались её уволить? — уточняю. Что ж у них за привычка ближе ко мне подходить? Хочется убежать, не дожидаясь их ответов. Но нужно решить судьбу лучшей подруги, потому что это важнее моих слабостей и таких лишних эмоций.

— У неё действительно испытательный срок. Но почему просишь за неё ты? — спросил сексуальный рыжик, наклоняя голову и не смотря мне в глаза. Их обоих так заботит моя блузка, что хочется выровнять спину как можно сильнее. Но я позволяю себе только расправить плечи и улыбнуться.

— Она моя подруга. Я переживаю за неё. Конечно, я не в праве что-то требовать за кого-то, но мне кажется, что она вполне хороший работник. И компанию знает от и до, как и её — все сотрудники. Если ей что-то нужно будет от кого-либо по вашему приказу... Думаю, она это сделает.

— Неплохая рекламная кампания для твоей подруги, — Дмитрий подошёл ближе и хмыкнул. — Убедила. Считай это извинением за наших супруг, — он выходит первый и я за ним, чтобы слышать — что именно он ей скажет. — Ирина, — на оклик девушка моментально поднялась и натянула улыбку, коротко глянув на меня. — Ваш испытательный срок закончен. Вы приняты к нам помощницей. На сегодня свободны, можете присоедениться к нам на фуршете

— Дмитрий Давидович... — Ира по-настоящему растерялась, и в эти секунды выглядит такой слабой и беспомощной, что я хочу подойти и приобнять её, чтобы она не чувствовала себя одинокой. — Благодарю вас. Я постараюсь оправдать ваши ожидания, правда... - говорит искренне и даже не пытается глянуть на Олега.

— Благодарите свою подругу, — улыбнулся Матвей. Они оба вышли из приёмной, а Олег, остановившись, обнажил свои белоснежные зубы и, запустив руку в карман, выудил свою визитку. Протянул Иришке, отчего та перестала на пару секунд дышать.

— Если что, это мой личный номер. Если не найдёте меня в офисе, смело звоните — Олег вышел из кабинета вслед за друзьями, а я быстро подхожу к подруге и ловлю её. Уверенно чмокаю в щёчку, а Ира смотрит на меня удивлённо. Кажется, мне не отвертеться от вопросов.

— Пойдём сначала выпьем шампанского, Ирусь, — приобнимаю её за талию.

— Я всё равно начну задавать вопросы, Настя! — предупредила девушка. — Не отвертишься!

— И не собираюсь, — хмыкнула, — но давай не в офисе? У стен есть уши, а у всех нас, какая-никакая, репутация, — улыбнулась я подруге, открытым текстом намекая, что все мои ответы на её вопросы должны звучать за пределами этой компании.

— Согласна, — покивала подруга, разумно взвесив все риски в голове за пару секунд. Я довольно киваю и глажу её по плечу. — Да. Угу. Мы завтра поедем к водичке, дети убегут играть с мужиками Янки и Витки... А ты мне под бокальчик расскажешь, отчего это оба наших новых босса глазами тебя раздевают.

— Ты такая классная, — хохотнула. — Обожаю тебя, крошка, — мы выходим из приёмной и идём на фуршет.

Несмотря на то, что тут только директора и помощники, обстановка немного наряжена. К нам с Ируськой сразу подходит Валерий — очень неприятный и приставучий человек, которому отчасти всё равно, кто из нас двоих с ним говорит. Он уверен, что привлекает женскую натуру, но мы с подругой только отходим на шаг назад. В общей неприязни мы с ней солидарны. А ему словно всё равно на это. Он уверенно подаёт мне бокал с шампанским, хоть и видит, что я пью минералку.

— Оставьте машину тут, Анастасия, и расслабьтесь, — добавляет, на что я усмехаюсь. Качаю головой.

— Нет, Валерий Егорович, — отказываюсь. — Я не могу, за рулём. Мне ещё сына забирать.

— Да бросьте, — Валерий предлагает Ире шампанское, но она тоже отказывается. — Девушки, вы меня расстраиваете, — к приставучке присоединяются нас уговаривать и другие коллеги, но вскоре наша небольшая кучка переводит разговор на другую тему и про нас с Ирой немного забывают. Точнее, о том, что мы не пьём сегодня.

Я бы не выпила, даже если бы сын уже был дома, а я могла заказать такси. Но, во-первых, мне бы тогда пришлось завтра ехать утром сюда за машиной и только после за город, а это по утрам практически невозможно. Я утром ненавижу всё, что усложняет мою жизнь и потому не собиралась себя так мучать. А во-вторых, я, банально, боюсь выпить даже глоток, потому что рядом они. Что, если я не стану себя контролировать или если потеку от них обоих настолько, что сойду с ума от этого? И совершу много глупостей, от чего потом не смогу никак отмыться?

Нет, нельзя.

Я так-то и так особо не пыталась сопротивляться. И едва они близко, я буквально теряюсь.

В какой-то момент они тоже подходят. Уверенно игнорирую то, как близко ко мне встал Матвей, задел плечом и мягко улыбнулся, извиняясь. Мужчины общались со своими подчинёнными, и ничего такого вроде бы и не было. Но спустя ещё пару минут меня отрезали от Иришки две наглые акулы. Одна прям прилипла к Ире, подав ей уверенно бокал с минералкой и лимоном. А вторая наглая брюнетистая акула протянула мне бокал с шампанским.

Но меня бросило в дрожь и жар не это. Хотя эти двои и окружили меня с обоих сторон, но это ничего. Совсем пустяк, по сравнению с тем, что в шампанском плавала маленькая клубничка, словно этот мужчина даже спустя десять лет помнит мои предпочтения. Я удивлённо смотрю на Дмитрия, кусаю губу. Он усмехается, словив мой взгляд, выпивает немного виски и облизывает губы. Наглая акула соблазняет своим запахом, который перемешивается с запахом другого хищника, который стоит справа от меня. Почуяла мою слабость и, не ровен час, вцепится в меня.

Тряхнув головой и, выпив залпом минералки, отхожу к фуршетному столику.

Дёргаю за руку расслабившуюся рядом с Олегом Иру, и забираю нас обоих оттуда. Кажется, кто-то в спину нам спросил, почему мы уходим. Но уже через секунду после Ира и сама едва не бежала за мной, покраснев и дико испуганным взглядом глянув мне в глаза. С благодарностью. Поняла и сама, что нас окружили и если бы не моя секундная решимость, неизвестно где бы закончился этот вечер... Точнее, известно где. Но нам сейчас это ни к чему.

Обернувшись уже на выходе я словила хитрую ухмылку Дмитрия. Олег и Матвей как ни в чём не бывало стояли уже около помощниц Валерия и ещё пары директоров, но это, как я поняла — отвлекающий манёвр. Они точно что-то задумали.

Только что? Что могут задумать женатые мужики? Изменить жёнам? Снова вспомнить, в нашем случае, как всё было десять лет назад? Зачем? Мне ведь нормально жилось! Я не хотела ничего такого. Мне нужно поднимать своего сына и заботиться о его благополучии, а не переживать чувства и события минувшего прошлого.

Они женатые. Не знаю до сих пор, есть ли у них дети, но всё же... Какая разница, есть или нет, если они позволяют себе такое? Я не хочу вновь разбиться о скалы после приятных волн удовольствия и экстаза. Мне хочется стабильной, нормальной жизни без доставучей семьи и без акул, которые так и мечут икру рядом со мной, хотя и обещали, что всё в прошлом. Ничего не в прошлом, если они так задаются целью свести меня с ума.

— Спасибо, — шепчет уже около своей машины Ира, прикусив губу. — Олег… Олег нравится мне. Но от его напора мне прямо-таки плохо стало…

— Они, заразы, — выдохнула я, — специально стали кружить рядом, — злюсь. Выдохнула и уверенно закинула в свою машину портфель с ноутом и документами. Новое начальство или старое — мне нужно дальше работать над проектом и дома иногда работается лучше.

— У тебя что-то было с ними? С обоими? — шепчет Ира, нахмурившись. — Было же, Насть?

— Да, — прикусываю нервно губу. — Очень давно, — врать подруге я не могу. Но и не готова именно сейчас говорить по душам. Не в том состоянии. День сумасшедший и всё так накопилось, что мне хочется закрыться ото всех и хорошенько… Поплакать.

— Прости, — Ира прижала меня к себе и вздохнула. — Тогда я понимаю, что у тебя ещё сложнее день, чем у меня. Завтра выпьем шампанского и, если захочешь, расскажешь.

— Ты лучшая, моя любимая девочка, — произнесла я. — Ладку чмокни.

— Сама завтра чмокнешь, — хохотнула подруга. — Заедешь за мной во сколько?

— Где-то в половину девятого, — ответила. — Я наберу тебя, когда мы будем ехать к вам, — целую подругу и улыбаюсь.

— Хорошо.

Пока еду домой, пишу Киру, чтобы вышел. Стараюсь отогнать все мысли, которые так или иначе лезут в мою голову и мешают мне думать. Совсем не хочется сойти с ума и вновь пуститься во все тяжкие. Я не могу себе такого позволить. Мне не восемнадцать лет и у меня есть несовершеннолетний сын, который зависит от меня. Я не могу себе позволять интрижки, но боюсь, что им на это все равно. Как и на то, что они женаты. Это как-то не честно, ведь так? Как можно так поступить со своей половинкой?

Или у них все не так серьезно? Может, это фиктивные браки о которых пишут в романах?

Плевать. Главное, чтобы это никак не навредило моему сыну. Мне не страшно, если они его увидят и догадаются обо всём, но я больше не стану течь как мартовская кошка рядом с ними.

Каждый раз обещаю и каждый раз проваливаюсь, едва вижу кого-то из них. Даже Ира все поняла. Хотя она меня довольно хорошо знает и…

Ах… Как же все сложно, черт! Может собрать свои вещи и сбежать в другую страну?

Нет… Тогда я буду трусишкой. А начинать все заново в новой стране я не хочу. Мне нравится тут жить и нравиться, что я могу себе позволить тут жить так, как мне хочется. Мой сын ходит в хорошую школу, и я могу её себе позволить. Как и многое другое. Я много отдала этой компании и точно не для того, чтобы из-за случайной интрижки испортить все, чего я достигла.

Вот черт! Всего один день, одна встреча и вся моя жизнь едва ли не трещит по швам. Они не ожидали и сами встретить меня. Но успели договориться о чём-то. Я уверена, что у них снова есть желание со мной поиграть.

Но, нет.

Ни за что больше я не буду думать только о мгновенном удовольствии. Никогда больше я не стану бросаться в омут с головой ради мимолетных эмоций. Возможно, я снова хочу ощутить их ласки или погрузиться в те время и немного вспомнить тот сумасшедший отдых… Но не жертвуя при этом сыном!

Пока жду сына, сжимаю сильно руль и чуть ли не стону, упав лбом на него же. Я просто устала быть сильной. Устала, что должна все сама делать, да ещё и следить, чтобы никому не намекнуть о чувствах или надежде на то, что эти чувства возможны. А мужики порой ещё и моё «нет» идентифицируют как «да». Какой-то придурок однажды сказал, что если девушка говорит «нет», то она просто ломается. Но это не всегда так. Порой мужчина не понимает отказа и опять же, думает, что девушка просто себе цены не сложит.

Хотя… Вряд ли у обоих новых боссов есть проблемы во внимании женщин… Они же такие вкусные. Такие приятные и такие сексуальные, что крышу сносит! Тем более мне, прекрасно зная какие они в постели. Точнее, помня какие они. Все могло измениться.

Чёрт возьми, я даже не могу же им сказать, чтобы не трогали меня! Одно чего стоит их близость или касание! Я же едва с ума не сошла от нежного поглаживания по позвоночнику.

— Мам, привет! — сын сел на переднее и осторожно закрыл дверь. Ехать нам к соседнему дому, и я всегда ему разрешаю в таких случаях садиться вперёд. Я тянусь к любимому мужчине за поцелуем и он послушно подставляет щёчку. Помимо по целуя, я немного взъерошила его волосы и улыбнулась, наслаждаясь его запахом. Опускаю взгляд ниже и нахмуриваюсь:

— Что с коленями опять? — хмыкаю. Любовь пацанов ко всему, что на колёсиках и на чем можно погонять не знает границ, кажется. Потому я уже привыкла к разбитым коленкам и не так впечатляюсь.

— Прости. Я хотел проверить, как быстро разгоняется новый велик Сережи, — сын смотрит темными глазами в мои и виновато их опускает. Я усмехнулась:

— Ничего, заживёт. Думал, ругать стану?

— Больше переживал, что ты запретишь мне общаться с друзьями, — сын смотрит на дорогу, а я поворачиваю к нашему двору.

— Ты у меня умный и сам знаешь, что нужно надевать защиту. Я никогда не перестану за тебя волноваться, так что… Просто аккуратнее в следующий раз, — разбитые коленки — это такая мелочь по сравнению с тем, что творится в моей голове… И жизни.

— Ты самая лучшая мама на свете, знаешь? — серьёзно говорит сын.

— Теперь знаю, — рассмеялась я.

Мы вместе поднимаемся домой, а после готовимся ко сну. Пока Кир принимает банные процедуры, я неожиданно получаю сообщение от неизвестного абонента. В потоке спама от сестры, оно высвечивается отдельно. И я захожу в мессенджер, чтобы узнать — кто это и что от меня хотят.

«А ты теперь трусишка)»

Почти стону от безисходности. Окружили со всех сторон, с самого первого дня возвращения в мою жизнь так уверенно заполняют мою жизнь…

«Дмитрий или Матвей?»

Зачем мне это знать? Сама не знаю. Но почему-то стало важно сейчас спросить это, чтобы хотя бы знать с кем говорю. Что ли.

«Угадай)»

Вот же ж чёрт! Кем бы он ни был. Провокация, думаю, слабая, потому что я почти уверенно пишу:

«Матвей»

«Угадала)»

Выдыхаю. Весело ему, скобочки добавляет. Играет, словно хищник с добычей. Словно обещано, что именно меня не тронет, а одновременно с этим уже думает какую часть откусить.

«И? С твоей женой так скучно, что ты решил мне написать?»

Молодец, Настя! Так его! Пусть знает, что я не сдамся ему! Ни ему, ни его другу не сдамся! Никогда!

«Почти) Не могу перестать думать о сволочи-судьбе, которая вновь нас столкнула. Не просто так же.»

«А может, это просто совпадение)»

Откладываю телефон, потому что вышел сын из ванной.

— Кир... - я осторожно зову его. — Иди ко мне, нужно тебе кое-что сказать.

— Да, — мой взрослый малыш подходит и садится на соседний барный стул.

Глажу его по щеке и улыбаюсь.

— Ты уже у меня не маленький. И я надеюсь, сможешь понять всё, что я скажу. Помнишь, я говорила, что твой настоящий папа далеко и что он может однажды, так или иначе, появиться в нашей жизни? — о, да... Мой сын не слушал от меня про лётчиков, космонавтов и прочий бред, которым кормила своих детей, например, моя сестра. Как бы сложно мне не было объяснить, но Кир понял, что Никита не его родной отец, хоть и любил его сильно-сильно. Я не могла бы врать собственному сыну так долго, но, конечно, не говорила всего. Просто однажды рассказала, что мы были с его папой вместе, немного приукрасила, конечно, назвала наши отношения — отношениями и влюблённостью. Кир задавал много вопросов, но после всё понял и хотя бы не был обманутым. Понятия не имею, правильно ли я поступала, но так он хотя бы не чувствовал себя наполовину сиротой. Я ему объяснила, что Ник его любил и если он хочет — может считать отцом именно его.

Конечно, как я и сказала, это было сложно. Но теперь Кирилл только хмурится, складывая в голове логическую цепочку и помогая мне донести до него смысл того, что я хочу сказать:

— Помню. Ты его видела? — каждому ребёнку важны оба родителя. И я прекрасно знаю, что он Ника всё ещё считал папой. Но скрывать от него правду, когда он так сильно похож на Дмитрия, — будет сложно.

— Да, — киваю. — И ты очень похож на него. Это хороший человек, — я надеюсь, по крайней мере, что это так. — Но пока познакомить вас я не могу. Это... Очень сложно.

— А есть фотографии? — мой правильный мальчик меня понимает с полуслова, от чего я расплываюсь в улыбке.

Мы несколько минут ищем страничку в соцсети Димы и после рассматриваем несколько его фотографий. Сын интересуется и рассматривает его, да и я тоже глаз не могу оторвать. В рекомендациях сразу всплывает профиль и Матвея. Но я пока при сыне на его профиль не перехожу.

— Я тебе всё это рассказала и показала затем, чтобы ты не чувствовал себя обманутым. Мы с тобой же честны друг с другом, правда, котёнок? — улыбаюсь я.

— Да, мам, — Кир поджал губы, а потом резко обнял меня. — Если кто-то тебя когда-нибудь обидит, я обязательно дам сдачи. Потому что тебя нельзя обижать.

С глаз срываются слёзы. Я прижимаю его к себе и вздыхаю. Вроде бы сложный разговор с сыном позади. И мне должно стать легче... Но я чувствую, что становится только тяжелее. Оттого, что я интуитивно ощущаю — больше спокойной жизни мне не видать.

— Спасибо, котёнок. Иди спать, нам рано вставать.

— Спокойной ночи... Можно я возьму планшет? — улыбнулся Кир, кивая на девайс и открытый профиль Дмитрия.

— Да. Но не добавляйся к нему, ладно?

— Без проблем, — хмыкнул сын и ушёл к себе.

Я принимаю душ и быстро оказываюсь в постели. Мне жутко страшно теперь засыпать, и ещё страшнее думать, что меня теперь станут преследовать всюду. Всего за день я едва не сошла с ума раза три и весь мой мир один раз чуть не разлетелся вдребезги.

Захожу на страницу Димы и снова пролистываю его фотографии. А после иду в профиль Матвея. Там фотографий значительно больше и есть даже их совместные фото. Из бара, в машине и на пляже. Я, словно помешанная приближаю фотку и стону от желания вживую увидеть эти татуировки Димы. У него теперь забиты обе руки и плечи, а у Матвея что-то объёмное на плече. Но фотка в отдалении и немного засвечена, а потому я не могу рассмотреть как следует эти узоры... По которым бы провела пальцами и облизала бы...

Возвращаюсь к фото где они оба в машине. Судя по тому, что за рулём Матвей, они в его авто. Но всё может быть. Оба в белых рубашках, которые на их широких плечах смотрятся очень шикарно. Прикрываю глаза на секунду, чтобы справиться с бешеным возбуждением, которое захлёстывает волнами и уже нет сил ему сопротивляться. Такое происходит со мной впервые, но я действительно чуть ли не облизываюсь на своих бывших и давних любовников, только в эти минуты признаюсь, что мне действительно нравится сгорать от желания и нравятся они оба, даже спустя столько лет... Словно я сейчас снова начинаю жить и от этого кругом голова... И долгожданный оргазм, вызванный просто за пару минут. Просто достаточно коснуться, запустить ладонь в трусики и укусить уголок подушки, чтобы не стонать на всю спальню. Ноги дрожат, а тело горит в пламени удовольствия. Я всхлипываю, позволяя на какое-то короткое время пламени сжечь те остаточные чувства. Ведь, как не иронично, нужно место для новых.

Более глубоких и сумасшедших...

Перевожу дыхание, замерев взглядом на их совместной фотографии уже в баре: с блестящими глазами, немного расстёгнутыми серыми рубашками и чуть пьяными улыбками — они смотрелись превосходно. Поверх фото вверху всплывает новое сообщение, от того самого неизвестного абонента.

«Совпадение или нет... Мне нравится это развитие событий)»

И мне бы ответить:

«Нет, убирайтесь из моей жизни и никогда не трогайте меня, забудьте, оставьте...»

Но я только стону и хнычу в подушку, потому что заранее знаю, что у меня не хватит сил сопротивляться им обоим сразу...

Матвей

Очередное прекрасное утро. Слышу из ванной звук включённого фена и падаю обратно на кровать. После вчерашнего дня ощущение, что моя жизнь свернула куда-то не туда никуда не пропадает. Потому от запаха Даши только горько и противно. Я скривился и уткнулся в свою подушку носом, закрыв глаза. И перед глазами вновь она…

И от этого ещё не легче.

Какова была вероятность того, что в нашей новой купленной компании будет ведущим дизайнером именно она? Какова была вероятность, что Стрельцова Анастасия, тот самый талантливый дизайнер — это та самая девочка Аня, которую мы с другом разделили на двоих? Мы за этой Стрельцовой гонялись год. Но компания «Олимп», которая, наконец, перешла в наше с Димой правление, не отпускала её ни под каким соусом. Сама она отклоняла любые предложения, не объясняя причин.

А я отвечу какова была вероятность: ничтожно мала.

Но какова она красавица. Об этом не думать невозможно. Дыхание спирает от её тонкой фигурки, запаха, уверенного вида и ещё больше — как она отстаивает своё место под солнцем и прёт без тормозов на начальство. Не спорю, наши обе дуры нарушили слово и пошли умничать, явно предлагали свои какие-то идеи и показывали те наброски, которым их обоих обучили на сомнительных курсах.

Едва ли не стону. Моя жизнь напоминает что-то между жизнью хомяка в клетке, для которого единое развлечение — беговое колесико; и игрой музыканта на дудочке, чтобы усмирить ядовитую кобру. Единственная отрада — мой друг Дима, с которым мы прошли многое. И теперь иногда мне хочется, чтобы мы вернулись оба в прошлое и отказались от той гениальной идеи. Однако, именно из-за того, что мы теперь владеем всеми активами наших отцов и можем, как сейчас, спокойно купить себе собственную фирму и ни с кем не делиться — дорогого стоит. Ещё немного, и от нежелательного брака мы избавимся оба и навсегда.

Даша и Лера, напротив, очень счастливы, кажется. Они не считают наши браки провальными и даже влюблены в нас. За долгие пять лет ни одной измены, ничего, что могло бы дать повод развестись по договору. Эти глупые курицы ничего бы в жизни не добились, если бы не родились в обеспеченных семьях.

Вибрирует телефон, я беру его с тумбочки и вижу новые сообщения от Димы. Несколько скринов экрана и его лакончиное и чёткое:

«Не благодари)»

Открываю первый скрин и сажусь в постели. Всё же нарыл, зараза, всё о Стрельцовой. Не удивительно, у него столько связей с различными людьми в правоохранительных органах и городском управлении, что и не сосчитать. Я так не смогу. Но за то у меня много контактов с другими людьми, которые иногда тоже бывают полезными. Мы так и держимся рядом, больше двадцати лет. Стараемся быть вместе всегда, однажды даже делили одну красотку на двоих, при этом не испытывая вообще дискомфорта.

Но в те две недели мы и головой не думали нормально. Только членом. И презервативами не пользовались от слова «нахер надо?». Как она не залетела, ещё вопрос…

Читаю информацию. Стрельцова Анастасия Анатольевна, отец и мать… Есть сестра… Фамилии другие и это сначала вводит в тупик. А после строка всё объясняет:

«Был муж, Стрельцов Никита Андреевич, но пять лет назад попал в автокатастрофу. Как указали в городской больнице — смерть наступила уже в реанимации.»

Вот как. Малышка была замужем и потеряла мужа около пяти лет назад. Не думаю, что это не сильно отразилось на её жизни. К тому же, если она его любила… Сочувствую. Это жёсткие моменты жизни и с этим ничего не поделаешь, однако, сейчас она сильная и уверенная в себе девочка, которая может позволить себе отстоять свои интересы и своё положение в этом мире.

Читаю далее и понимаю — зачем ей быть сильной и не сдаваться, идти вперёд и достигать цели.

У неё есть сын.

Стрельцов Кирилл Никитович, девять лет, ученик четвертого класса не дешевой школы. Судя по всему, этого Никиту Аня… Тьфу ты, Настя, встретила как раз после нашего уикенда, так сказать. Хотя, конечно, это были не выходные, а целая жизнь длиною в две недели. Как же это было…

Жарко. Каждый день, наполненный жарой, вкусными коктейлями и обжигающим все нервы, сексом. Кажется, мы так светились, что этого нельзя было не заметить. Олег позже признавался, что мы палились дико и как этого не замечала Анина… Да, блять, Настина, сестра — странно.

«У неё есть сын) Не подумал бы)»

Это сообщения от друга. Полностью солидарен. Она выглядит так, словно этих десяти лет не было. Такая же сладкая и эффектная конфетка, с которой я и сейчас не против зажечь. Потому что не могу игнорировать того, как быстро и чётко реагируют на неё все мои рецепторы и как сводит напряжением в паху.

«Ему девять лет) Мог бы быть чьим-то из нас)»

Ответил, вставая с кровати. Вижу, что Дима пишет ответ и пока иду в другую ванную, чтобы не пересекаться с милым и красивым лицом, которое мне осточертело.

«Мог. Но мне хочется верить, что у неё появится этот Стрельцов сразу же и они сразу сделали сына. Иначе это… Утопия для неё. Залететь от тех, кого не знала…»

«Ну, Дим. Мы так-то ни единого презерватива не использовали. Она могла залететь. Спокойно.»

Отвечаю я, лениво орудуя зубной щеткой во рту. Вижу, как быстро подчищает наш диалог Дима и усмехаюсь. Безопасность — наше всё. Эти курицы всегда лезут в нашу переписку. Знают, что мы близкие люди и откровенны друг перед другом. А мы, в свою очередь «ничего не скрываем». Хах.

«При встрече.»

Это означает, что дальнейшее обсуждение только лично. И следом приходит уже ничего не стоящее сообщение:

«Я минут через десять уже буду около тебя. Спускайтесь)»

Полощу рот, умываюсь и немного взъерошиваю волосы мокрыми руками.

Даша собирается даже тогда, когда ей позвонила её подружка и сообщила, что они с «масей» подъехали, а я сам стоял со своей сумкой в коридоре и вертел на пальцах ключи. Настроение уже с утра было упиться до невменяемого состояния с другом и не видеть пару дней этих куриц. Даша, собрав кучу купальников и сарафанов в свой небольшой чемоданчик, подошла ко мне и чмокнула в щёку, измазав своей блестящей помадой.

— Я готова, любимый.

— Ага, — хмыкнул, завел руку под талию и подтолкнул к двери. На ходу уже оттирал помаду кулаком.

— Слушай, а мы ведь там ни разу не были! — щебечет Даша в лифте, пока мы спускаемся. — Мне уже все про это местечко проболтались! Там кухня, говорят, отпадная! Хоть немного, но отдохнём от быта, да, котик?

— Конечно, — улыбнулся я, фальшиво-фальшиво. Как она этого и заслуживает. Все эти «котик» и «зайчик», «любимый» и «милый» — началось относительно не давно. Когда они обе поняли, что мы покупаем фирму, чтобы не быть ни с кем в доле и чтобы избавиться от контроля отцов — они обе решили нас брать нежностью и лаской, сексом. Часами ходили по магазинам в поисках интересного нижнего белья, чтобы заинтересовать нас. А мы едва-едва велись, хах.

Сажусь вперёд к Диме, едва закинул в багажник сумку и чемодан. Пожал ему руку, встретился взглядом. Друг почти мысленно спрашивал «как я, терплю ли её ещё?». И я пожал плечами, показывая, что пока терпимо, но жёстко хочу теперь трахнуть Аню… Блять! Настю. И, кажется, Дима понял всё, что творится в моей голове. Потому что только усмехнулся, завёл мотор и стартанул.

Вообще, неделька выдалась крутой, в общем. И очень нервной. Сделка с этим «Олимпом», знакомство с компанией, встреча с Настей (наконец-то, с первого раза!), которая взбаламутила вообще всю мою жизнь. Нашу жизнь с Димой. Всего за один день я несколько раз чуть не сорвался, не спустился и не оттрахал её на столе. Кхм, надеюсь, у неё он крепкий. Потому что чую, что моё желание просто почувствовать её в своих руках и прижаться к её тонкому телу однажды возьмёт надо мной верх. Понятия не имею, как у Димы вышло провести по её спине пальцами… Моего терпения бы не хватило.

В общем, из-за сложного недели, мы и решили на выходных уехать за город. Выпить, наесться вкусностей и наплаваться в бассейне, пока жёны будут мучать работников СПА.

Девушки сами искали место и сами обо всём договаривались. Вот по выбору крутых мест им нет равных. Ведь дорогие отели со СПА и басиками — идеальное место для фотосессий.

Уже через минут сорок Дима запарковался у входа в огромный комплекс. Вытаскиваю вещи, пока девушки уже пошли проверять бронь. Дима подходит ко мне, забирает свою сумку и спускает чемодан своей жены. Смотрит на меня, закрывая багажник.

— Они сейчас сразу полетят в СПА, — улыбнулся друг, — а мы в бар.

— Я говорил тебе, — усмехнулся я, — что ты генератор блестящих идей? — хохотнул, кивая. — Да, желательно к бассейну, — хмыкнул.

— Я просто умею читать твои мысли, — он хлопнул меня по плечу.

Неожиданно об ногу ударяется футбольный мяч. Я поднимаю его, пока не закатился под автомобиль и осматриваюсь вокруг. К нам бегут двое пацанов. Прикольные такие. Подбегают, виновато смотрят снизу вверх. В одном из них, в немного смуглом и красивом пацане я замечаю знакомые черты лица, словно видел его уже где-то. Темно-карие глаза смотрят виновато и одновременно как-то удивлённо. А другой парнишка, русый и голубоглазый, негромко говорит:

— Можно? Это наш мяч…

Вижу, что этот кареглазый не сводит взгляда с Димы. Хмурится и кусает губы. А на мужской оклик оборачиваются, а после брюнет снова смотрит на Диму, иногда переводя взгляд на меня. К нам подходит незнакомый мужик и усмехается добродушно:

— Извините.

— Ничего, — отдаю мяч русому парнишке, а смуглый, наконец, — погоняем потом в мяч вместе? — хмыкаю.

— Мы тут на выходные, — незнакомый мужик отправляет парней к выходу. — Давайте, Сереж, Кир, идите. Мамы вас сейчас обыщутся, — а после снова смотрит на нас. — Если хотите, мы всегда не против сыгрануть в футбол или волейбол на пляже водохранилища. Меня зовут Лёша.

— Окей, — кивнул Дима. Новый знакомый кивает и уходит, а я улыбаюсь другу, странно смотрящего на вход в комплекс.

— Давно мы не играли в волейбол на пляже, ага?

— Очень. Арк… Слушай… А не похож этот тёмненький на Аню… То есть, Настю? — спросил удивлённо Дима и меня почти простреливает физически осознанием, где я видел эти глаза. Черт возьми!

Я даже пропускаю мимо ушей, что у Димы такая же проблема, как и у меня — оба не привыкли ещё к её имени.

— Похож, блин, — ответил я. — Очень. Хочешь сказать, что она теперь нас преследует?

— Нет, не хочу, — Дима хмыкнул. — Но если она тут, я позалипаю на её тельце в купальнике с удовольствием.

— Я бы не только залип, — хохотнул.

— Животное, — хмыкнул друг.

— Сам такой, — стукнул кулаком в плечо.

Выходные перестают быть скучными, если она действительно тут.

Да, тут. Я её фигурку выцепляю на рецепшене быстрее, чем нахожу собственную жену. Уверенно киваю на неё, привлекая внимание Димы и хмыкаю.

— Она всё же тут. Это её сын, — говорю негромко. Друг удивлённо смотрит туда же и хмурится. Кивает.

— Да, её, — мы оба замечаем рядом с ней того самого смугловатого паренька, который встал рядом с ней и подхватил небольшую спортивную сумку Ани... Насти. Ох. Надо привыкать.

Она в простом тонком сарафаничке. При такой жаре — не удивительно, но мне нравится, как оно на ней сидит. Даже со спины всё выглядит сексуально и жарко. Так, что мне хочется наплевать на огромное количество присутствующих вокруг, и просто действовать. Схватить, кинуть на плечо и унести в первый попавшийся номер. Раздеть, порвать платье в клочья, разорвать тонкое кружево и ворваться на всю длину просто каменного члена. Всё моё естество хочет её. И, судя по ступору Димы, он вновь не против разделить её на двоих.

Наша... Афродита.

Сложно получается хотя бы немножко расслабиться и отвлечься. Особенно, когда взгляд постоянно её находит и цепляет волнующие мужскую натуру, изгибы её тела. Очень много требуется усилий хоть немного отвлечься.

Но мы всё же подходим, чтобы не стоять в стороне. Помимо Ан... Анастасии, тут ещё и наша помощница с «Олимпа». Ирина. Вот её имя выучить легче, чем запомнить и привыкнуть к настоящему имени нашей давней любовницы.

— Доброе утро, — произносит Дима, старательно не смотря на Анастасию (о, у меня вышло с какого-то раза!), и оглядывая её друзей. Они с двумя колясками, с маленькими детьми, но у самой Насти всего один ребёнок. И это не может не радовать, потому что это значит, что она сейчас действительно свободна. Как нас это спасает? Вообще, никак. По сути ведь мы не свободны и это будет очень не честно — по отношению к ней в первую очередь. Мы что десять лет назад, увидев сладенькую молодую девочку, не смогли честно её поделить; что сейчас, встретив её вновь, думаем лишь одним местом.

— О, вы тоже тут? — Ирина смело улыбается нам, забирая у девушек за рецепшеном свои и её дочери документы. Девочка, стоящая рядом и сонно поглядывающая на сына Насти, Кирилла, тоже взрослая. Когда ж они все их рожали? В восемнадцать? Ну, Настя точно в восемнадцать-девятнадцать. Оттого и выглядит как супермодель. Уверен, она следит за своей внешностью чисто чтобы сейчас позлить нас обоих.

Хах...

Сегодня мир крутится вокруг меня, ага.

— Тут, — киваю, наблюдая всё же за тем, как волнующий нас обоих объект повернётся и прямо-таки задержит дыхание, приоткрыв губы. Взгляд не то чтобы удивлённый, ведь рядом стоят наши жёны. Но растерялась она конкретно. Сразу посмотрела на сына, они переглянулись долгими взглядами и затем она улыбнулась. Фальшивой, ненастоящей улыбкой, от которой свело челюсти от неискренности.

— Доброе утро, Дмитрий Давидович, Матвей Михайлович, — её улыбка не должна быть такой. Она словно совсем не рада, что мы тоже тут. — Преследуете нас с Иришей? — хмыкнула девушка, пряча документы в сумочку и оставляя в руках только пластиковый ключ от номера.

— Или вы нас? — несмотря на то, что вчера она и правда боялась нашего появления и даже считала, что мы её уволим, — сейчас она уверенна в себе и может уверенно стоять и отвечать.

— Это вряд ли, — девушка смотрит на подругу. — Что ж... - хмыкает. — Хорошего отдыха вам. Мы пошли, ребят. Кир, солнце, идём, — и они первые уверенно уходят, к лифтам, из-за чего неприятно жжёт внутри. Её слова не звучат как пожелание провести отлично выходные. А буквально слышу подтекст: Смотрите не захлебнитесь слюнками.

Но не это меня так удивляет. Моё собственное состояние как-то не радует совсем. Почему-то не хочется тут стоять в ту же минуту. Хочется подняться с ними и быть просто рядом... Словно Кир может быть действительно чьим-то из нас.

Я смотрю на Диму. Он не сводит глаз с Насти, ровно до тех пор, пока она не скрылась в лифте, притянув и обняв нежно своего сына. Уж не знаю, что думает сам друг об этом, но он почти не смотрит на меня больше.

— Кстати, Олег тоже приедет, — улыбнулся я, немного прийдя в себя от урагана по имени Анастасия. Ничего же не сделала, а мои мысли только о ней. Только она и никто больше не имеет сейчас смысла для меня. Хочется её догнать и хотя бы немного вывести на разговор. Хотя бы немного дольше пообщаться с ней и её сыном, который почему-то волнует нас обоих. Я сейчас ещё начну нас сравнивать. Анализировать. Считать месяцы и желать разобраться во всём. А это... Этого, кажется, и не хочет Настя. Я заметил её настороженность. Заметил, как смотрит на нас, даже больше на Диму, её сын.

Но вряд ли он действительно чей-то из нас. Я хочу в это верить. Потому что не хочу такой судьбы для неё. Не хочу, чтобы она какое-то время не знала как ей жить дальше... Залететь от случайной связи в восемнадцать — то ещё, довольно сомнительное, удовольствие.

Подходит ближе Даша и я её приобнимаю, чтобы хотя бы немного остыть. Несмотря на всё, что творится в моих мыслях, я совсем спокойно реагирую на свою жену и мне уже через пару секунд становится на порядок спокойнее. Неплохое воздействие. Теперь хоть ясно как мне успокаиваться все эти пару дней.

Другой вопрос... Хочу ли я успокоиться?

— Я очень рада, — хмыкнула Ирина, отвечая мне с сарказмом и ухмыльнувшись. — Хорошего отдыха, Матвей Михайлович, Дмитрий Давидович. Я тоже пойду в номер, — это она говорит уже друзьям, которые ещё оформлялись.

Как мы и планировали изначально, наши жёны сразу засобирались в СПА. В номерах мы все переоделись, даже не особо разбирая чемоданы и сумки. Я надел сразу плавки, чтобы вдруг что, быть готовым поплавать. И едва наши девочки ушли, уже в коридоре почти что забывая о нашем существовании, Дима зашёл ко мне в номер. Я как раз забирал ключи и телефон. В век цифроввых технологий мне не нужно больше ничего — в смартфоне и деньги, и документы, и даже могу с его помощью поработать. Хотя пока не планирую.

Только пить. Чистый, выдержанный виски с кубиком льда...

— У тебя такая улыбка, словно ты подумал о чём-то таком приятном, — комментирует моё выражение лица друг. — Или о ком-то, — хохотнул он.

— О виски со льдом я думаю, не накручивай, — хмыкнул. — Или ты о... Насте?

— Она сейчас очень холодна к нам. По сравнению с той Аней... Бля, — Дима хохотнул и я тоже.

— Нормально, такая же проблема, — успокоил его.

— Я не одинок, как хорошо, — расправил плечи друг и продолжил: — В общем, она, как я тогда, давно, и говорил — стала ещё слаще и вкуснее. Но чтобы её раскусить теперь — потребуется больше времени. И мне кажется... Будет всё в разы серьёзнее, если мы действительно оба сейчас начнём активные действия, — я вызываю лифт светящейся кнопкой в стене.

— Хочешь сказать, что теперь одноразового секса не получится? Или нам будет мало? — заходим в приехавший лифт и я нажимаю кнопку.

— Скорее второй вариант, Арк, — Дима улыбнулся.

— Погодите секундочку! — слышим женский голос и я придерживаю дверь лифта ногой тут же... Чтобы внутрь залетела Настя, только после сигнала закрытия дверей лифта понимая с кем оказалась внутри и совсем одна.

Поднимает взгляд, пытаясь утихомирить быстрое и тяжёлое дыхание из-за бега. И едва до неё доходит вся ситуация, её глаза расширяются от удивления.

А меня уже не остановить. Я нависаю над ней, придавливаю к стене тонкое и мягенькое тельце, от одного касания к которому сразу хочется вернуться в номер и немного задержаться, отложив на часик дегустацию местного элитного виски. Уверенно ловлю лицо пальцами и хмыкаю, отправляя в топку весь свой самоконтроль.

— Попалась, Афродита...

Настя

Раньше я не понимала каково быть жертве с хищником в одной клетке. Не чувствовала на себе это и считала, что никогда не почувствую. Но...

Кажется, судьба надо мной действительно ставит опыты. Сука.

Испытывает, сталкивает всего за сутки, или немного больше, уже в который раз.

И, видимо, не одной мне это не в кайф. Они оба в этот раз не держутся на расстоянии. Мир... Матвей, запустив меня в лифт, оказался ближе. И он же и придавил меня сильно к стене, заставляет смотреть в его голубые глаза и улыбается так, словно так и планировал меня поймать.

— Попалась, Афродита...

Слева чувствую и вижу, как прислонился плечом Дам... Дима. Он не трогает меня, но этого и не нужно, чтобы я прикусила с силой губу и напряглась, ожидая очередной провокации.

— Пусти, — тихо прошептала я, надеясь на их благоразумие и самоконтроль. Я уже не могу нормально соображать. Мне хочется развития событий и приятно быть прижатой сильным и мощным телом. Я ещё пару минут назад уверяла себя, что справлюсь со всем, что они могут вычудить. Но я саму себя нагло обманула.

А я всего лишь забыла в номере телефон! И потому вернулась за ним, пока Ира и наши дети пошли к бассейну.

— Зачем? Я не хочу тебя отпускать, — хмыкнул рыжий, хитро осматривая мою шею, ключицы и явно не просто так. Словно съесть меня хочет. Поворачиваться влево и смотреть на Дами... На Диму — ещё больше опаснее и страшнее.

— Я не хочу, чтобы вы оба ко мне прикасались, — если честно то, как уверенно звучит мой голос — мне нравится. Некая броня, которая, по правде говоря, трещит и лопается по швам. Я дрожу в мужских руках, мурашки проходятся с головы до пят, делая мою кожу ещё больше чувствительной. Я прикусываю губу, немножко неуверенно выдыхаю.

— Пожалуйста... - снова говорю я. Чувствую, что мы втроём сейчас боремся с собственными желаниями. В голубых глазах ещё немного и погаснет свет, и тогда... Я прекрасно помню, что будет...

— Ты даже не можешь представить, как я сейчас хочу ровно противоположное твоим словам, — это шёпот Димы. Мне бы бояться, что они меня просто изнасилуют... Но я этого сама, хочу.

Чёрт тебя дери, Настя! Хочет она...

Сопротивляться с каждой секундой всё сложнее.

— Ты мужчина и можешь держать себя в руках. Вы оба... Можете, — сейчас я уже прошу. Потому что тон такой. Словно молю их самообладание выйти на связь и немного придержать их желания в узде.

Я не могу. Хочу оттолкнуть, но моя ладонь просто ведёт по груди в тонкой белой футболке. И меня бы ему, Матвею, остановить. Но в его глазах ни намёка на просветление или какие-то другие чувства или эмоции. Только всепоглощающее желание.

— Не-а, — хохотнул Матвей. — Не могу. Ты прекрасно чувствуешь, как я хочу тебя.

— Чувствую, — как и то, что он ведёт по талии ладонью, кладёт её на поясницу и прижимает к паху ещё сильнее, немного дёрнув уголком губ.

— Скучала? — усмехается Дима, не давая вообще шанса на спасение. Но хоть не касается, и на том спасибо, чёрт!

Но вот короткий звонок лифта, медленно начинают ехать створки и их от меня практически отбрасывает в противоположную сторону. Матвея я даже сама смогла немного толкнуть, хотя он такой большой, что если бы он сам не захотел — я не смогла бы толкнуть.

Быстро прихожу в себя. Заставляю саму себя собраться. Уверенно поправила платье и сглотнула вязкую слюну, чувствуя, что возбуждение остро ощущается внизу живота. Давит болезненным спазмом и немного отпускает.

— Не скучала. Некогда было, пока воевала с сестрой за свои личные границы, — усмехаюсь.

— Вот как... - негромко произнёс Дима. — Отвоевала? — мы выходим из небольшого лифта, в котором меня чуть не изнасиловали.

— Ещё как, — гордо киваю, сжимая уверенно телефон. — Теперь я враг номер один, — не знаю зачем я это им говорю. Чтобы отвлечься и немного расслабиться после дикого напряжения, или, наоборот, продолжить... Наше знакомство сейчас и показать, что я не против этого самого знакомства. Вообще-то, я и сама не понимаю — чего хочу. В голове сахарная вата, а в трусиках купальника — потоп.

— И умница, — произнёс Матвей. — Мне твоя сестра тогда не нравилась. Теперь — тем более. Что бы у вас не случилось.

— В этом мы точно солидарны. Но, у меня был... Была поддержка и я смогла. Теперь только отбиваюсь, — хмыкаю. — Я пойду. Хорошего дня.

— Беги, беги, Афродита, — Дима шепчет это. Проникновенно, заглядывая в мои глаза своими темнющими, такими похожими с Киром, глазами. — Мы всё равно догоним.

— Вообще-то вы оба женаты.

— Разве тебе не всё равно сейчас было? — хмыкает он.

И ничего ведь не ответишь. Только усмехнулась и пожала неопределённо плечами. Едва мы выходим на улицу, они идут к бару, а я к бассейну.

Дети плавают и общаются о чём-то. Я сразу заставляю себя забыть о том, что произошло сейчас, снимаю платье, остаюсь в купальнике и готова расцеловать свою Ируську. На нашем столике между шезлонгами и под зонтиком стоят два бокала шампанского и небольшая вазочка клубники. Мои вкусы почти не изменились.

— Давай, — я подаю ей бокал, и сама беру свой. Мы негромко чокаемся и надпиваем вкусное полусладкое шампанское.

— Я внимаю. Ты мне обещала...

— Я помню, — ловлю руку подруги и вздыхаю. — Они те самые. С которыми я однажды крутила курортный роман, — она меня тут же понимает, потому что у меня не было больше никого, с кем я так же зажигала. — Я не уверена, но именно Дима и есть... Отец Кира.

Судя по тому, как Ира почти залпом выпила половину бокала, я действительно её шокировала. Но я и сама пью ещё пару глотков. Чтобы хоть немного успокоиться после всего, что только что произошло в лифте.

— Как это... Как это ты не уверена? — шепчет Ира, хмурясь. — Это... Та самая история? Когда ты с двумя была? И... А как...

— Много вопросов, — кусаю губу. — Не усложняй, родная, — я сложила ладони перед собой, умоляюще смотря на неё. — Мне хватило сейчас в номере примерно миллион вопросов... Я только вчера показала Кириллу его отца.

— Малышка... Я просто в шоке от твоей выдержки! Как показала? И Кир теперь узнал его? — ошеломлённо шепчет подруга, качая головой.

— Узнал, — вздохнула. Только что в номере он мне начал задавать вопросы, на которые я не могу ответить. Не сейчас и не чуть позже даже, потому что сама не могу нормально говорить о них обоих. И мне повезло — моя мышка всё сам понял и принял, обнял меня и прошептал:

— Прости, мамочка... Мне просто так интересно...

И я в ответ, вдыхая его запах волос, ответила:

— Потерпи немного... Я постараюсь сделать всё от себя зависящее, чтобы ты пообщался с ним.

Обещание, данное до того, как я оказалась с ними обоими в лифте — сейчас заставляет меня дрожать. Я хочу забрать свои слова обратно и спрятаться в домике, чтобы они меня не трогали. Но не могу. Не могу предать доверие сына и не могу ему запретить узнать ближе своего отца. Потому, мне нужно быть мудрее и сильнее, чтобы всё это провернуть так, чтобы никому не было плохо. Ни мне, ни Киру, ни... Даже Диме или Матвею.

Что-то странное у них с их жёнами. Ну, явно, фиктивные. Я почти в этом уверена.

Либо они настолько не честны со мной. Настолько они не уважают их, хоть и живут с ними не один год, явно.

— У тебя крутой сын, Настюш, — тихо шепчет Ира, ловя мои руки и поддерживая меня. Я улыбнулась. Когда говорят о моём сыне приятности, я понимаю — всё, что я делаю, не зря.

Словно чувствую, немного поворачиваюсь и вижу напротив нас наших с Ирой новых боссов. Они ставят на столик свои стаканы с чем-то янтарным внутри и снимают футболки, бриджи и остаются в одних плавках... Ох, чёрт...

Первое, что я замечаю и от чего зависаю — это огромные татуировки на сильном смуглом теле. Прошло десять лет и я не удивлена, что сейчас у него они вообще есть. И так красивое мужское тело кажется ещё более сексуальнее от того, что руки и грудь оплетают тонкие замысловатые узоры, красивые тату... Я прикусываю губу, осматривая забитые руки, плечи и грудь с верхом спины. Красивые, тонкие линии явно что-то означают, но мне так всё равно. Я жадно осматриваю подтянутое тело, чувствую, как немного темнеет в глазах и тяжелеет всё тело, моментально требуя именно их...

У Матвея не так много тату. Всего одно — огромный дракон на плече, хвост которого идёт до локтя. На светлой коже тонкие линии смотрятся контрастно и вкусно, элементы тату обвивают мускулистые руки и даже немного на грудь достают... Боже мой, и как мне отвернуться? Как мне вообще дышать?

— Ты зависла, Нась. Приём... Приём, — хохотнула подруга. Я моргаю, мужчины прыгают в бассейн и проплывают весь бассейн под водой. Я выпиваю бокал шампанского и уверенно наливаю ещё, взяв бутылку из ведёрка со льдом. Наполняю оба наши бокала и кусаю губу. Дима оказывается ближе к моему сыну и меня простреливает тем, насколько они похожи. Ох, словно одно лицо — повзрослее и помладше.

— Какие они... - буркнула я, опуская взгляд. — Я только что ехала с ними в лифте. И они чуть не изнасиловали меня...

Несмотря на то, что я рассказываю, кажется, очень неправильные и странные вещи, подруга понимает меня и гладит по коленке.

— Иди поплавай, остудись, — Ира улыбнулась. — А потом будешь снова спасать меня от Олега. Потому что он действует на меня так же, как эти оба секси-босса на тебя. Как ты будешь работать — я не знаю.

— И уволиться я не хочу! — возмутилась на секунду я. — Но... Это всё... Не плохо ведь, Иринчик? — вздохнула. Встаю, поправляю лиф, под грудью декоративные тонкие полосочки и расправляю каждую складочку нового купальника.

— То, что у тебя есть возможность с такими мужиками зажечь? Конечно! Как и хорошо, что у меня есть возможность попробовать того шикарного мужика, Олежку, — хохотнула Ира, встав и приобняв меня. Вижу, что вышел из воды мой сын и помогает выйти Ладке.

— Что-то с малышкой, — сердце пропустило удар, как будто Лада моя дочь. Хотя они обе — Ира и Лада — близки и любимы.

Пока мы идём, оставив моментально все разговоры на потом, Ладе помогает и Матвей с Димой. Они выносят из воды девочку. Рыжий мужчина подхватил её на руки и перенёс на шезлонг.

— Я схожу за медперсоналом, — говорит Дима, когда мы подходим. Ира тут же подлетела к дочке и осторожно осмотрела ножку, которую девочка случайно порезала за лестницу бассейна.

— Тщ-щ, — Ира быстро приложила гостиничное полотенце к ножке. Кирилл сел и обнял Ладку, чтобы она не начала плакать.

— Спасибо, — негромко произношу я Матвею. Он серьёзно кивнул и улыбнулся следом, на секунду скользнув по моему телу в купальнике.

— Сейчас вернусь.

Он идёт к бару. Странно, конечно, но может, он не может смотреть на ранки. Дима подходит к медиком администратором, которая тут же закрывает бассейн и несколько раз извиняется. Обещает провести проверку, которая тут же начинается.

— Ничего страшного, котёнок, — уверенно шепчет Ира. — Не куксись, тс-с... - видя, как малышка дует губы, предупреждает дочку.

— Я теперь с Киром не поплаваю, — всё же всхлипывает девочка. Но тут же замирает, потому что перед ней возникает красивое и большое мороженое в вазочке. Матвей присел рядом с медсестрой, держа мороженое с сиропами, орешками, фруктами и шоколадом перед замершей девочкой.

— Поплаваешь, — обещает Матвей. — Сначала скушаешь мороженое, а после мы пойдём на пляж. Как тебя зовут, солнышко?

— Владислава, — сглотнула девочка, моргая, от чего слёзы брызнули на щёчки. Кир тут же их вытер.

— Какое красивое имя, солнышко, — улыбнулся Матвей. — Бери ложечку и кушай...

— Мам, — девочка смотрит на Иру. — Можно?

— Конечно, — улыбнулась Ира, заметно выдохнув.

— Вот и всё, — медсестра закончила с бинтом в цветочек и улыбнулась, — какая смелая у вас дочка, — добавила она. Посмотрела на подругу: — Вечером придите, пожалуйста, я поменяю повязку.

— Хорошо.

Выдыхаю, немного отходя назад, чтобы выпустить медсестру. И сталкиваюсь спиной о грудь Димы, который тут же меня словил и приобнял за плечи. Наверное, чтобы просто меня удержать. Только почему не отпускает? Почему погладил кожу большим пальцем? Почему мне резко становится хорошо и уютно, словно я до сих пор что-то чувствую к нему? Почему сводит с ума от мысли, что я сейчас прижата к его мощному телу? Почему не могу отойти и не могу ни о чём нормальном думать? Рядом дети, а у меня плавится всё внутри от его близости, от его горячего, влажного и татуированного тела. Я пытаюсь дышать, но мне даётся это чересчур сложно.

Кожа к коже...

— Тс-с, спокойнее... - шёпот, совсем тихий, на грани слышимости и восприятия... А я хмурюсь, ибо иначе не могу сконцентрироваться на происходящем.

— Давай, я помогу тебе, — Кир берёт ложечку и сам начинает помогать кушать девочке. Та смутилась, но приняла его помощь.

— Какой у тебя классный сын, Настя, — даже не скрываясь от подруги и не стесняясь детей, произнёс Дима. — Настоящий джентельмен.

— Папа учил, что девочек надо беречь и любить, и тогда они будут самые счастливые в мире, — серьёзно произносит Кир, глянув на своего родного отца. Я же вздрагиваю.

— Правильно, — кивнул Дима. — Девочки должны быть всегда под нашей защитой, мужчин, — улыбнулся мужчина, своим хриплым голосом, да ещё и так близко, сводя меня с ума. Я встречаюсь взглядом с Матвеем и нервно сглатываю.

— Вот-вот, — кивнул Кирилл, спокойно и медленно ухаживая за Ладой. — Я защищу всех: Ладку, Иру и маму.

Гордость берёт за то, как мой мальчик держится и уверенно говорит со своим же отцом. Я даже не сомневаюсь, что он не проболтается. Не сможет нарушить своё обещание, данное мне ещё дома. Потому я веду плечом, сбрасываю руку Димы и подхожу к Киру, погладила его по голове.

— Хороший у тебя сын, — Матвей тоже это говорит. — Ты можешь им гордиться.

— И горжусь, — кивнула я. — Самый лучший мужчина на свете, — хмыкнула, вроде без намёка, но одновременно — с конкретным подтекстом.

И они поняли. Но никуда не ушли. Подозвали официанта, чтобы нам принесли наши напитки и мы вместе стали ждать друзей, чтобы пойти к водохранилищу.

Чувствую, одними провокациями ни один из нас сыт не будет. Почему-то я уверена, что они уже вечером меня зажмут где-то и сведут с ума одними хриплыми голосами и надеждой на то, что мы можем вновь провести ночь на троих... Сейчас это кажется невозможным...

Но совсем скоро мне докажут обратное.

Хочется сбежать как можно дальше, чтобы меня немного отпустило и перестало так задевать. Но сколько времени я смотрю уже на то, как мужчины и дети играют в волейбол на пляже водохранилища? Пару часов?

Примерно. Мы с девочками и двумя совсем маленькими малышами в колясках под зонтиками и на шезлонгах. За травму Ладки к нам стали относиться бережнее. Наверняка, персонал недешёвого комплекса прекрасно понимает, что позволить у них отдых могут явно не простые люди. Но я, если честно, уверена, что Дима или Матвей заплатили официанткам за то, чтобы сюда несли напитки по одному зову.

Кстати, на пляже было довольно мало людей. И хорошо, — у меня сейчас большое скопление людей вызвало бы раздражение и желание скрыться ото всех. А так — все заняты, и подруги пока не лезли с вопросами.

— Вот чёрт, — ругнулась негромко Витка, пролив немного апельсинового сока. Я протягиваю ладони и с улыбкой предлагаю взять карапузика к себе.

— Давай, можешь даже ополоснуться пока, — уверенно говорю я. Прижимаю спиной к себе младшего сына Виты, Сашку и малыш спокойно располагается на руках, взяв меня за палец.

— Спасибо, — Вита встаёт и зовёт своего мужа, чтобы вместе поплавать. Мишка, её муж, тут же откликается и просит перерыв, идёт в воду. А за ними и все остальные.

— Иди тоже, — кивает Ира, улыбнувшись. Я удивлённо смотрю на подругу.

— Зачем?

— Ты сегодня ещё совсем не купалась, так и сгореть не долго, — улыбнулась Ира. Она забирает у меня спокойного Сашку, даёт ему в ротик соску и заглядывает попутно в коляску, чтобы проверить — спит ли второй малыш, Янкин Женька. — Идите купайтесь, как-то мы с Ладуськой, да справимся с двумя спокойными малыми.

Да, девочка сидела в теньке рядом с игровым полем и наблюдала за игрой своих друзей. Но едва все пошли купаться, она прохромала к нам и присела рядом с мамой, чтобы заняться Сашкой. Улыбаясь, малышка стала играться с карапузом. Я же посмотрела на Ирку и нахмурилась.

— Ты мелкая провокаторша, Ирка. Я тебя покусаю, так и знай.

— Хорошо, я буду ждать, — хохотнула подруга.

Я встаю, снимаю с плеч тонкий платок и удивлённо вижу как по дорожке к пляжу спускается Олег и за ним — две девушки, жёны боссов. Я усмехаюсь, кивая на них подруге.

— Похоже, тебе тоже не придётся скучать.

— Настя... Настя, я передумала, — но я уже выхожу из-под зонтика и машу Олегу. А что, месть дело благородное, пусть почувствует, каково это — провоцировать и сводить с ума разговорами меня.

— Привет, красавица! — Олег улыбнулся, не стесняясь двух девушек позади его, и поцеловал меня в щёку, чем удивил меня, в первую очередь. Затем он повернулся и улыбнулся Ире, практически проигнорировав оклик одной из крашенных. — Боже, какая тут полянка из красивых девушек... Ирина, а вы многодетная мама, оказывается?.. — и уверенно пошёл знакомиться с Ладой и подкатывать к Ире, посмеявшись и насмешив девочек. То, что он будет подкатывать к подруге — я не сомневаюсь.

Я же иду к воде. Почему-то эти две девушки решили оставить свои вещи рядом с нашими, и я прекрасно заметила, как они бесцеремонно стали двигать коляски. Хорошо, что их вовремя приструнил Олежка (плюсик в его карму, в моих глазах он из-за этого хорошенько так вырос) и Ира переставила их поближе.

— Что там? — Янка увидела, что там что-то не так, но я только улыбнулась, обнимая её.

— Всё хорошо, Ира уже разобралась. Отдыхай, молодая мамочка, всё хорошо, — улыбнулась я.

— Точно? — Яна всё ещё наблюдает за тем, что происходит под зонтиками.

А мне не хватает смелости отвернуться и не залипнуть на выходящего Матвея.

Боже... Мой... Конечно, я наблюдала за ними уже пару часов, но сейчас я конкретно залипла на то, как тонкими ровными струйками текут ручейки по его мощному торсу. Красивая татуировка дракона, кажется, двигается отдельно от него, а сам мужчина, не иначе, похож на самого прекрасного бога на свете. Его мышцы кажутся стальными, а всё тело так или иначе, сводит с ума своей идеальностью. Светлая кожа и рыжие волоски на груди очень даже мне нравятся, я до жжения пальцев хочу провести по ним и оттянуть, заставить ощутить острую и несильную боль, а после отпустить и немного погладить... Я хочу его. Так сильно, что мне совсем не важно на всех, кто вообще тут рядом. Так невольно вспоминаю его десять лет назад... Картинки в голове невероятно возбуждают и я помню, боже, словно это было пару часов назад, каков он страстный и жаркий любовник. Даже без его касаний я плавлюсь и... Хочу сама большего.

— Да, Ян, — отвечаю негромко и сухо я. — Просто эти девушки жутко невоспитанны... Правда, Матвей Михайлович?

Интересно, что он мне ответит? Смотрит с ухмылкой и уверенно прищуривается, с первой секунды поняв, о ком я говорю.

Но меня добивает контрольным, потому что подходит и Дима. Его я не видела — как и того, что он идёт следом и тоже всё прекрасно слышит. Он тоже усмехается, словно...

Да ладно...

Неужели, они подумали, что я их ревную? По самодовольным ухмылкам я могу сделать именно такой вывод.

Но что ещё хуже...

Кажется, что я всё же ревную их к жёнам. Потому что всё это великолепие в виде шикарных боссов принадлежит им, а не... Мне.

— Вы и есть новое начальство Насти и Иры? — улыбнулась Янка, немного разряжая напряжённую обстановку. Я отвожу взгляд, нахожу сына в воде и улыбаюсь. Ему хорошо, он отдыхает и наслаждается выходными, играя в воде с друзьями и перекидывая мяч. А я чувствую, что хочу сбежать. Срочно начинаю думать причину, чтобы убежать от этого и оставить сына на подруг. Я не могу лишать его приятного времяпрепровождения, но сама — даже зайти в воду не могу. Я боюсь, что в любую минуту эти оба уверенных и властных мужчины просто меня… Съедят.

Именно так они смотрят, во всяком случае. Плотоядно. Жадно.

— Мы и есть новое начальство, да, — улыбнулся Дима. — Мы с другом купили «Олимп».

— Прям весь? — хохотнула Яна. — Со всеми греческими богами и богинями? — это всего лишь шутка от подруги, а я вздрагиваю и нервно смотрю, как оба мужчины тоже дёрнулись от её слов. Сейчас я и не вспомню, называла ли их в реальности Аресом и Гефестом, но они точно звали меня своей Афродитой и сравнивали с этой богиней все несколько недель… И только от этого я отхожу на шаг, нервно придумывая себе все возможные отмазки, чтобы уйти куда-то и остаться наедине с самой собой. Потому что мы все слишком долго молчим и играем в переглядки.

— Если честно, ты первая, кто мне кинул эту ассоциацию, — усмехнулся Дима, оторвавшись от меня своим взглядом. Я нервно кусаю губы и выдыхаю. Как никогда вовремя подходят жёны боссов и, придирчиво осматривая пляж с кристально чистым и красивым водоёмом, кривятся. При чём, почти одновременно:

— Вы тоже тут купаетесь?

— А что, Даш? Тут неплохо… А бассейны только начали проверять…

И пока они отвлеклись, я касаюсь плеча Яны и негромко говорю:

— Присмотрите за Киром? Мне не очень хорошо и… Мне нужно немного выдохнуть, поработать.

— Конечно, — Яна кивнула.

— Кир! — отойдя от боссов, зову своего сына. Он довольно быстро отвлекается и через полминуты уже вышел из воды и подошёл ко мне. — Солнце, я не очень хорошо себя чувствую и пойду отдохну. Ты можешь остаться с ребятами.

— С тобой всё в порядке? — переживательно сразу спросил сын и я кивнула, улыбнувшись.

— Всё хорошо. Просто была тяжёлая неделя, — особенно пятница, но я, конечно, не скажу этого сыну. — Отдыхай и играй. Только не долго на солнышке, ладно?

— Конечно, мам, — сын кивнул и ушёл обратно плавать, а меня никто не остановил.

Хотя, Ира хотела остановить и оставить на пляже, но я была непреклонна. Мне требовалось немного отдыха, чтобы приготовиться к тому, что они оба тут и не собираются никуда уезжать до воскресенья. И мне нужно либо принять все это как данность, либо сдаться им во власть.

А если я просто… Не хочу?

Точнее, хочу их. Вновь вспомнить каково это, когда два сексуальных красавичка не могут сдерживаться рядом и хотят всецело только тебя. Хочу их. Я даже их ревную, причём к их жёнам, что очень странно — ведь я не имею никакого права на это.

Но я хотя бы честна с собой. Эта мысль приходит ко мне в душе, когда я пытаюсь охладить мысли и привести в порядок чувства. Они настолько бушуют внутри меня, что я не могу нормально дышать и хоть немного адекватно мыслить. Мне хочется быть слабой и хочется поддаться им обоим… И у меня уходит слишком много времени и сил на то, чтобы действительно подготовиться к их реальному появлению в моей жизни. Всё, это случилось. Этого не миновать. Это есть. Они меня вспомнили, я вспомнила их. Мне нужно быть сильно ради сына. Нужно быть стойкой к их приставаниям и просто не часто пересекаться…

Но как не пересекаться, если, кажется, что они меня просто наглым образом преследуют?

Высушиваю волосы, и собираюсь спуститься вниз в ресторан, когда уже вернулся Кир. До этого я примерно часа два просидела на кровати в своей спальне в поиске нормального решения для меня и сына. Но так и не нашла. Увы, но это всё не так работает. Потому что я просто не могу предугадывать настрой и поведение совершенно чужих мужчин.

Я ведь не знала даже их имён до вчерашнего дня.

Сын тоже принимает душ и собирается вместе со мной, желая попробовать все лимонады и фруктовые коктейли в ресторане. Наряжается в черные джинсы и футболку, даже немного приглаживает свои волосы. А на мой вопрос:

— Это ты для кого так собираешься, родной?

Он немного смутился, но честно ответил:

— Для Лады… Она… Она мне нравится ведь… — сын улыбнулся. — Ты и сама выглядишь хорошо.

— Правда? Спасибо, — улыбнулась в ответ. — Можешь угостить подружку чем-то вкусным, если хочешь, — наклоняю голову и хмыкаю. — А ещё мы вечером со взрослыми собираемся немного задержаться в ресторане…

— Я понимаю, ма, — Кир всегда был таким? Или это действительно моя заслуга? Я просто честна с ним и это ему позволяет быть таким серьёзным и честным в ответ? Во всяком случае, я рада, что он именно такой у меня. Пример для подражания.

— Спасибо, солнце, — я улыбнулась. — Иди зайди за Ладой и помоги ей спуститься вниз.

— Хорошо, мамуль.

Он ушёл, а я посмотрелась в зеркало. Сегодня я тоже в чёрном, как и сын — довольно короткая юбка до середины бедра и тонкий, облегающий топ, в котором не должно быть жарко. Волосы закрутила в локоны и собрала хвост, а на ноги обула босоножки на высоком каблуке. Сверху тонкий кардиган без рукавов.

В коридоре я встречаюсь с Ирой в тонком чёрном платье.

— Мы явно сговорились, как пить дать, — хмыкнула я, закрывая номер. Наши дети медленно шли к лифту, Кир галантно поддерживал под руку Ладу, единственную, кто была в лимонном платьишке, а не в чёрном, как мы. — Все в чёрном.

— Он просто не такой яркий и нас могут не заметить. Кстати, наши молодые родители полностью все сгорели и отказались выходить к ужину. Мы с тобой, как и всегда, остались вдвоём, — хмыкнула подруга. Надо же, как быстро они сгорели под солнцем, пока я сидела в номере и размышляла — как мне быть.

— Ничего страшного, — расплылась в улыбке я. — Выпьем вина, попробуем местное гриль-меню.

— Почему бы и нет? — кивнула Ира. — Главное, чтобы боссы и новый директор тоже сгорели и не вышли никуда…

— Я бы не надеялась на это, — хохотнула я.

— Не расстраивай меня раньше времени, подруга. Я не готова ко всему, что может предложить мне этот шикарный мужчина. А ты… Кажется, совсем не готова к ним обоим.

— Ты, как никогда, права, — я поджала губы.

В ресторане наши дети быстро ужинают и с лимонадами уходят к красивому местечку, с которого открывается вид на водохранилище и можно посидеть в мягких бесформенных креслах.

Мы же, иногда поглядывая на них, пили красное вино, ели мясо и овощи, приготовленные на гриле, с разными лёгкими соусами. Мы говорили немного, потому что ничего рассказывать не нужно было. Это тот самый человек в моей жизни, который всё понимает без слов. Который знает, что я однажды зажгла в Греции с двумя малознакомыми парнями, что Кир — это результат моей беспечности и полного отсутствия здравого смысла в те дни. Нет, жалеть о том, что у меня есть Кир — я ни в коем случае не жалею. Но у него должен быть отец. И когда он так рядом, мне стоит всего лишь объяснить Диме и Матвею, как всё случилось.

Но загвоздка в том, что я не могу с ними нормально говорить. Потому что с ними наедине или когда они просто рядом — во мне просыпается жадность и дикое желание взять за руки и закрыться с ними до утра в одном из номеров. Снова побыть той Афродитой и сорвать голос от их ласк, поцелуев. Всё, что они готовы мне дать. Всё, что я готова принять. Всё, что было тогда и даже больше…

Больше, потому что я, хоть и хочу в эту бездну и тьму беспросветного желания и похоти… Одновременно с этим я не хочу снова быть одной из их любовниц.

А чего-то требовать у них, кажется, — себе дороже выйдет.

…- Нет, я всё же не готова… Это классный вариант, но он меня пугает своим напором… Красивый, обеспеченный, приятный и не пошлый, а всё равно… Мне просто страшно, — объясняет мне свои чувства Ира.

Неожиданно нам на стол ставят бутылку дорогого шампанского в ведёрке со льдом, и два тонких высоких бокала. Официант улыбнулся нам и негромко поинтересовался:

— Вам наполнить бокалы сейчас или позже?

Я выравниваю спину, подсаживаюсь ближе к столу, до этого расслабленно попивая вино и негромко разговаривая с подругой. Сглатываю, интересуясь:

— Извините, но мы ничего не заказывали… Может, вы ошиблись?

— Нет, — официант понимающе улыбнулся, словно ожидал такой вопрос. — Это вам презент от столика у окна, — парень показывает на столик и я неконтролируемо стону. Да, чёрт, подери!

— Спасибо. Передайте, что это очень пошло и вульгарно так нас клеить, — Ира улыбнулась.

— Так и… Так и передать? — опешил официант.

— Да, пожалуйста, — усмехнулась я.

Официант отходит от нас и я вижу, что все трое мужчин поднимают бокалы с чем-то крепким и уверенно усмехаются. Они одни. Интересно, что они оба сделали со своими жёнами? Связали их? Наказали за плохое поведение?

Официант им что-то говорит. Наверняка, передал наши слова. Они втроём смеются, а после мне на телефон приходит смс от Матвея, я видела, как он его писал мне.

«Клубники заказать?)»

Ох. Ещё только садится солнце. А я уже уверена, что рассвет встречу совсем не так, как ещё час назад думала. Не в своей постельке в номере и не рядом с Кириллом.

Потому что я чувствую, пути назад просто не существует.

Несмотря на то, что на столе стояло шампанское и наше вино ещё не было допито, я уличила удачный момент, чтобы вспомнить о детях и пойти их уложить спать. Как раз время приближалось к девяти.

— Хорошо, — Ира покивала. — Положи их в одном номере, чтобы не было так страшно. К тому же, мне кажется, что некрасиво будет дышать перегаром остальную ночь…

— Ты уверена, что мы вернёмся в номер ночью? — хохотнула я. — Не надейся… К тому же, я хочу ночью спуститься к пляжу и посмотреть на луну над водой. Это романтично. Если у нас хватит смелости — даже сможем это сделать вдвоём.

— Ключевое слово «если», Настён, — хихикнула Ира. Ага, то есть мы обе не верим в то, что мы можем сами противостоять мужчинам, когда они перейдут к активным действиям.

Поднимаюсь в номер с обоими детьми. Решение положить их вместе в одном номере, но, конечно же, по разным кроватям — нам приходит не впервые. Так детям спокойнее, да и нам тоже. Они оба всегда прекрасно понимают нас с Ирой и ещё никогда не выражали что-то против. В конце-концов, это не маленькие дети, им по девять лет и они в состоянии понять, как много мы с подругой работаем и как сильно иногда нуждаемся в отдыхе. Если бы мне так выносил мозг Кир, как оба ребёнка моей сестры, я бы повесилась.

Но в нашем случае дети словно чувствуют, насколько нам важно, чтобы они понимали нас с Ирой.

И мы им всегда помогаем в ответ. Практически ни в чём не отказываем.

— Как твоя ножка, солнышко? — поправляя одеяло у Лады, я погладила её по волосам и улыбнулась.

— Хорошо, — девочка кивнула. — Кир помогает мне ходить, так что я почти не наступаю на неё.

— Завтра и вовсе всё пройдёт, — обещаю я. — Спи, красавица. Если что-то случится, вы сразу звоните, хорошо?

— Мам, мы уже взрослые, так что не переживай, — Кир улыбнулся, укладываясь под лёгкое одеяло.

Я пересаживаюсь к нему на кровать и наклоняюсь, чтобы поцеловать.

— Я всё же твоя мама и всегда буду переживать за тебя. Будь тебе девять или двадцать девять, — усмехнулась я. — И за Ладу. Вы самое ценное, что есть у нас с мамой Ирой, — я посмотрела на Ладку.

— Мам… Ты поговоришь с ним? — Кир смотрит внимательно на меня, задавая один из вопросов, от которого становится горько. Я сглотнула и поджала губы.

— Я постараюсь, солнце. Знаю, что ты очень хочешь с ним познакомиться ближе и знаю, что ты уже всё рассказал Ладке, — улыбаюсь. Кир смутился, но не сдался.

— Так… Поговоришь?

— Я постараюсь, — кивнула, обещая почти невозможное. Но ещё немного сыну нужно будет потерпеть. Потому что мне просто необходимо чуть успокоиться и прийти в себя. Осознать, что они больше никуда не исчезнут. Только если я сама не уволюсь. А этого в планах точно нет.

— Хорошо. Вы там поаккуратнее, — говорит сын, а я подавляю усмешку. И, взяв в руки свой тонкий кардиган и сумочку, вышла из номера, зная, что уставшие и сонные дети скоро уснут. Они дружат с детства и им комфортно спать вместе в одной комнате. Хоть они и взрослые уже, но то, что они спят в раздельных кроватях всегда — факт. Мы с Ирой занимаемся половым воспитанием и просто объясняем, что к чему.

Приезжает лифт. И я, погружённая в свои мысли захожу в него. облокачиваюсь попой о зеркало и вздыхаю, думая, как же всё-таки поговорить с Димой и при этом не лишиться рассудка. А едва он начал закрываться, резко в проёме показался дорогой чёрный кед, а едва створки разъехались, я силой подавила стон.

Этот лифт проклят!

Он заходит, дверцы медленно едут, закрывают нас от остального мира он поворачивается ко мне спиной, за что я от души благодарю его. Мысленно, конечно.

Не могу и не хочу отвести взгляда от высокой и фигуры в чёрной футболке. Ткань облегает полностью мощную спину, чётко видны лопатки и, ниже, линия позвоночника и поясницы. Хочется до невозможного сильно провести пальцами по его спине и почувствовать, что я всё ещё волную его.

Медленно ползут секунды, но я всё сильнее и сильнее желаю хоть чего-то. Хоть какой-то его реакции или любого прикосновения ко мне… Он бы моментально ощутил, как сильно я горю рядом с ним… Рядом с ними…

Резко отворачиваюсь, чтобы немного успокоиться. Прошло всего пару секунд, как лифт закрылся, а я уже сошла с ума от желания.

Бездумно поправляю локоны волос в хвосте, только опускаю взгляд, чтобы достать губную помаду, и слышу хриплое:

— Вот же чёрт…

Резко вскидываю голову и в шоке вижу, как он бьёт кулаком в панель лифта, останавливая его. А затем прижимает меня к зеркалу, всем своим огромным телом вжимает, но после немного отпрянул и, немного оттянув меня за хвост назад, уверенно смотрит мне в глаза сквозь зеркало. Пока я чуть ли не стону от ощущения его крепкого члена попой. Ткань сейчас такая лишняя… Ох, какая лишняя.

Без слов, он молча прижимается губами к моей шее, через секунду снова смотрит мне в глаза и откровенно лижет кожу, от чего всё тело вздрагивает. Он немного отводит бёдра назад и резким движением снова прижимается пахом к попе, от чего я судорожно вздыхаю, а зеркало запотевает. Мужчине ничего не нужно спрашивать. Этот мужчина понимает всё без слов, словно тёмная бездна нависает надо мной и не оставляет шанса на спасение моего бедного разума.

Да я и… Не хочу спасаться.

И он понимает, что я не отбиваюсь, не отстраняюсь и не хочу прекратить это. Он чувствует, что я хочу его.

С силой кусаю губу, когда он прикусывает мочку и наматывает волосы на кулак. Оттягивает голову назад и неестественно выгибает меня к нему навстречу.

— Хоть немного сопротивляйся, — шепчет он, хрипло и жарко, обжигая мою кожу. Второй ладонью он гладит меня по талии, переводит её на живот и ведёт ниже. — Я же просто изнасилую тебя прямо здесь… Пока к нам идут на помощь и разбираются в причине остановки лифта…

Я могу развернуться. Он мне не мешает это сделать. Наверное, даже помогает. Я тут же оказываюсь прижата лопатками к зеркалу, а тёмные глазищи уже смотрят на меня, медленно погружая меня в его личный круговорот похоти и порока. Я даже чувствую, что сейчас меня ничего не может остановить. Я едва дышу, но не отвожу взгляда.

— Не хочу, — честно отвечаю я. — Знаю, что нельзя, но я… Не могу.

Дима впивается в мои губы так резко, что сдержать стона просто не получается. Я обхватываю его шею, отвечаю, раскрывая губы и тут же прикусывая нижнюю. Чувствительный поцелуй разносит по телу искры возбуждения, сосредотачивая всё внизу живота. Я сама выгибаюсь навстречу мощному мужчине, доказывая свои слова.

Им сложно держать себя в руках, а мне — нет? Как раз нет. Нам троим сложно даётся контроль. И сейчас нам бы не помешало вмешательство со стороны, чтобы хотя бы попробовать разорвать этот порочный поцелуй.

Но нет. Дима не останавливается, он очень ощутимо и приятно сжимает мою талию, хрипло выдыхает мне в губы, переводя ладони на попу и уверенно снося все наши предохранители к чёрту. Кажется, что он не изменился совсем, только стал ещё более порочным и беспечным. Более страстным и властным.

— Я сейчас просто кончу в штаны, детка, — сцепив зубы, шипит он. — Что ж ты со мной творишь…

— Я тоже хочу, — ни шанса на спасение. Ни секунды на то, чтобы он немного успокоился и отстал. Не хочу. Не дам ему так просто отвлечься.

— Я помогу тебе… Хочешь? — Дима сжимает в кулаках край моей юбки и уверенно дёргает её вверх, едва я киваю. Одно касание… И…

Одно касание и я стону. Он грубо развернул меня снова спиной к себе и пока одной ладонью рвал трусики, другой прикрыл мне рот. Но нормально соображать я уже не смогла. Развела ноги и, доверяя его рукам, реакции и всему ему — просто поплыла на волнах удовольствия. Он даже не давил сильно и не ласкал усердно, но сам факт, что это он — заставлял меня не думать ни о чём. Просто позволила ему вот так просто довести меня до точки невозврата и свести с ума всего лишь за несколько минут.

Всё тело прошибает насквозь, словно в мозг влетела пуля навылет. Я задрожала, словно листочек на сильном ветру, а ноги в какой-то момент просто отказались держать меня. Но Дима словил, поддержал и выждал долгие секунды… Или минуты? Словом, он выждал эту грёбанную маленькую вечность, держа меня на ногах.

— Можешь хотя бы кончать не так, блять, красиво? — шипит Дима, пока я прихожу в себя.

— Просто заткнись и…

Мы оба вздрагиваем от механического голоса. В голове звенит и я не сразу осознаю, что происходит. Но Дима, развернув меня лицом к себе, общался через динамик с администрацией и одновременно приводил меня в порядок. На удивление, он убрал мои трусики себе в карман, когда поправил юбку и даже надел на плечи кардиган и сумочку.

Фетишист, грёбанный. Трусики порвал и себе забрал!

— У тебя сейчас ширинка лопнет, — прикусываю губу, чувствуя дикую эйфорию в голове. — Ты так возбуждён…

Лифт снова едет вниз. Это значит, что он решил проблему пока я собиралась с мыслями и витала в облаках…

— Думаешь, ты сегодня так просто избавишься от нас? Нет, малышка, — хмыкнул он, немного сморщив нос, поправил стояк сквозь ткань штанов. Обнажил ровные белые зубы в хитрой ухмылке. — Но я был прав… Ты и вправду… Вау.

— Знаю, — хмыкаю. — Настолько «вау», что вы оба слюнями истекаете.

— А ты просто течёшь от нас. Один: один, малышка, — подловил мужчина.

— Хорошо, ты прав. Но вы оба женаты. Вы часто изменяете?

— Это фиктивный брак в обоих случаях, — хмыкнул Дима, подтверждая мои теории. — Да и они… Уже десятый сон видят, — хитрая ухмылка вновь играет на его губах.

— Вы их снотворным споили?

— Всё может быть, малышка, — не опровергает, но и не подтверждает Дима. Он касается пальцами моего подбородка и поглаживает. — Я рад, что мы вновь встретились. Я иногда думал о тебе. А ты о нас? Обо мне или о Матвее?

— Я думала о Дамире и Мироне, — сглотнула я, смотря ему прямо в глаза.

— Понимаю, — кивнул Дима. — Возможно, однажды я расскажу тебе почему мы так поступили. Почему не сказали настоящих имён.

Лифт останавливается и мы отпрыгиваем друг от друга. Затем, Дима, видимо, немного прийдя в себя, уверенно протянул руку, предлагая выйти первой. И я выхожу. Администратор сразу кидается с извинениями за испорченный лифт, но Дима безэмоционально отвечает, перебивая перепуганную девушку:

— Я сам его остановил, знал, что вы справитесь со всем. Внесите штраф в мой счёт за эти дни.

— Но…

Я же в шоке останавливаюсь, замечая в холле того человека, кого бы хотела видеть в последнюю очередь тут. С ней говорит Матвей, с которого она глаз не сводит, а я в шоке даже не могу понять, как мне действовать. Чувствую, что в меня врезался Дима и, приобняв за плечи, удержал меня на ногах. Я по прежнему не отошла от пережитого, парой минут ранее, оргазма.

— Что она-то тут делает? — спросил негромко Дима, хрипловатым и тяжёлым тоном. Он ещё возбуждён и явно ему сложно ещё нормально передвигаться и соображать.

— Мне тоже интересно, — шиплю я, зло осматривая рядом с Матвеем свою старшую сестру и её двух сыновей.

Вот… Блять…

Очень вовремя. Именно тогда, когда я смирилась с тем, что эти двое всё равно рядом. Когда я приняла, что я сама хочу сдаться и попасть в их объятия. В их руки. Почувствовать всё то, что было десять лет назад. И даже больше.

Познакомиться с моей мечтой в реальности. Даже не просто мечтой… Узнать лично отца моего ребёнка — как никогда полезно и важно. Я хочу понять — кто они такие. Мне хочется узнать — почему они тогда выбрали поменять свои имена и скрыть свою личность.

Но ни в одном, ни в одном, идеальном или самом ужасном варианте развития событий я не ожидала, что я так скоро встречусь с Алиной. Тем более, когда на одной территории эти трое мужчин.

Но не подойти тоже не красиво. Как бы мне не было противно, неприятно и как бы я не хотела — всё равно нужно. Потому и иду к ним, скинув с плеча руку Димы.

— Аня! — Алина делает вид, что удивлена мне. Но я уверена на совсем что процентов, что она видела мою одну стори и быстро нашла где я отдыхаю. Чтобы сейчас «неожиданно» появиться тут и испортить, так или иначе, мой отдых. — Ты тоже тут? Смотри кого я встретила! Помнишь Мирона? — видимо, Дима тоже подходит. Потому что девушка на миг теряется. А после улыбается. — И Дамир тут…

— Я — Настя, Алина, — произношу я категорично, чувствуя, что моего терпения хватит ненадолго. Я хочу выпить. Причём чего-то крепкого и залпом.

Осматриваю сестру, замечая, что она ещё больше прибавила в весе. Бесконтрольная трата денег на все, что она хочет привела к тому, что она и её дети с лишним весом. Это выбор каждого, я согласна. Но лицемерно всех судить по внешности, пока ты сама выглядишь словно сладенький кругленький пончик.

— Да ладно тебе, успокойся, — девушка отмахнулась. — Аня-Настя, — какая разница? Вы где остановились? На каком этаже?

— Мы с Ирой на шестом.

— Вот блин, а мне только пятый предложили… Ладно, я сейчас оставлю малых и спущусь к вам в ресторан, — Алина целует меня в щёчку, словно не она мне два дня мозг выносила и спамила во все мессенджеры и идёт вместе с детьми и няней — тихой, скромной девушкой — к лифтам.

— Не кривись так сильно, детка, тебе это не идёт, — говорит Матвей, когда Алина, дети и няня вошли в лифт.

— Только вчера этот человек вместе с матерью называл моего сына ублюдком, — шиплю я. — Потому, я в праве её ненавидеть.

— Это ты так шутишь? — опешил Матвей. Я поворачиваюсь к нему и вскидываю голову, смотрю прямо в его голубые глаза.

— Увы. Я не умею шутить так жёстко. О чём бы вы не говорили сейчас, Алина уже не та хорошая и переживательная сестренка. Она настоящая стерва, ничего не сделавшая ради своих детей.

— Мы только встретились, ни о чем не успели поговорить. Да и не в моих планах действовать у тебя за спиной и через сторонних людей, — Матвей касается тыльной стороной ладони моей щеки и улыбается. — Если я и стану действовать, то ты будешь чувствовать и видеть это.

— Как сейчас Дима? — о, я не забыла, что он стоит прямо за мной. И у меня всё ещё подрагивают ноги от того, что произошло в лифте.

— И что же он сделал? — Матвей перевёл взгляд на друга.

— Можешь у него спросить.

— М, — усмехнулся рыжий, возвращая внимание ко мне и его улыбка тут же превращается в звериный оскал. Он переворачивает и опускает ладонь, прикусывает свою губу и дотрагивается большим пальцем моей нижней губы. А я чувствую, что скоро потечет по ногам, за неимением трусиков. — Я тоже хочу. Всё, что он делал с тобой в лифте.

— У меня нет шансов от вас избавиться?

— Ни одного, малышка, — чувствую, как Дима стал ближе и его дыхание около ушка обжигает кожу. Как я ещё не сгорела? — Тебе же нравится.

— Да, — не спорю. Тут бессмысленно спорить, потому что мы втроём сходим с ума от одной возможности снова оказаться в одной постели. Вижу, как они хотят того же, чего так сильно жажду я. И у меня только одна причина отказаться. Была. Рядом.

Сейчас же эта сладкая, маленькая и любимая причина спит и я могу… Могу немного поддаться соблазну.

— Если это не навредит Киру… — добавила я. — Или моей карьере.

— Никогда не навредим вам обоим, малышка, — Дима шепчет опять. А я таю, потому что это говорит отец моего сына. В животе скручивается всё от волнения и желания, я прерывисто выдыхаю и сглатываю голодную слюну.

— Шампанского с клубникой? — рыжий хитрый Лис словно чувствует, что я поддаюсь все больше и больше их двойному напору. И уверенно ловит мою ладонь. Переплетает пальцы, сжимает и поглаживает ладошку большим пальцем.

— Раз уж Дима уже порвал мои трусики, то вы просто обязаны угостить меня, — прыгаю в этот круговорот. Иду за Матвеем. И он кидает на меня такой взгляд, словно уверяя: это был их план.

— Хорошо, что ему хватило сил порвать только трусики, — мимолетный взгляд на Диму. Хриплый смешок за спиной.

Сговорились, не иначе!

В ресторане немноголюдно. А за столиком, где сидели мужчины, у окна, уже сидит Ира, пьёт с Олегом шампанское и о чём-то тихонько шепчется. Судя по насыщенному разговору и горячим взглядам — их флирт в самом разгаре и мы сейчас им всё испортим.

— Не хочу вам портить малину, — когда мы подошли, говорю я и уверенно дёргаю Иринку, поднимаю на ноги и отпускаю руку Матвея. Мы садимся с другой стороны от Олега. Но так как диваны в форме буквы «П», мужчина просто подвигается и снова оказывается рядом с Ирой. А напротив садятся оба босса.

— Спасибо, — тихо шепнула Ира. — Всё хорошо? Малые спят?

— Да, всё хорошо. Не напрягайся, — хмыкнула я, наблюдая за тем, как Дима наливает в бокалы шампанское. В три бокала. — Зачем вам понижать градус? — выгнув бровь, я улыбнулась.

— Расслабься, ничего от одного бокала не будет. Разве что стану более смелым и отважу побыстрее Алину, — Дима хохотнул.

— Куда уж смелее, — бурчу я, хмыкнув. А Олег и Ира удивлённо смотрят на нас.

— Твоя сестра? — удивился Олег. — Откуда она здесь?

— Что-то запретить я ей не могу. Но, поскольку она смотрит мои сторис, а два дня я её игнорю, она, видимо, решила меня физически достать и доказать, что тирания наших родителей — норма, — не стесняюсь, но не вываливаю всего. Приподнимаю бокал и улыбаюсь:

— Давайте выпьем и приготовился к тому бреду, которым нас попробуют накормить.

Мы выпиваем, шампанское идёт приятно и хорошо. Я облизываю губы, ловлю взгляд Матвея и улыбаюсь. Гори оно всё синим пламенем.

По крайней мере, сегодня.

— Уверена, что будет бред? — спросил Олег.

— О, поверь, ты удивишься.

Я оказываюсь права. Совсем скоро Алина показывается в ресторане и, найдя нас взглядом, целенаправленно пошла, стуча тонкими каблучками. Противно так. Неприятно. Едва подавляю стон и качаю головой, понимая. Немного не по себе от того, что мне нужно будет какое-то время с ней провести в одной компании.

— Я отойду, — тут же встаю я, понимая, что мне нужно немного больше времени и сил на то, чтобы выдержать свою сестру рядом. Или больше алкоголя. Он может мне помочь немного отстраниться и перестать так реагировать на неё. Хотелось бы просто убежать и не пересекаться с ней, но… Я не привыкла бежать и прятаться от моих проблем. Я привыкла решать их сразу и просто идти далее. Потому у меня есть план по быстрому слить её. И провести вечер с теми, кто сводит с ума мои мысли.

— С тобой сходить? — Ира нахмурилась, переживательно поднимая взгляд на меня. Я качаю головой и улыбаюсь.

— Нет. Мне нужно просто припудрить носик, — сглотнула я.

Алина подходит, улыбается Олегу и едва он ловит её ладонь и пожимает, она садится рядом с Ирой и улыбается.

— Уходишь уже? — просто в шоке от её уверенности в собственной неотразимости. Словно все эти годы родители ей говорят о том, что она самая лучшая и прекрасная в мире девушка. Такая уверенная, её улыбка для мужчин более открытая и откровенная, а на меня смотрит как на какую-то преграду или что-то незначительное. Я передёргиваю плечами.

— Пока несут закуски, я хочу сходить в уборную, — произнесла я. — Не волнуйся, я ещё вернусь, — жёстко ответила. У меня нет особого желания с ней любезничать.

И ухожу. Едва оказываюсь в уборной, сделанной в тёмных оттенках и мраморе, снимаю сумочку, кладу её и облокачиваюсь на тумбочку рядом с двумя раковинами ладонями.

Почему ей так просто уничтожать во мне всю любовь к ней? Почему деньги отца настолько затмили ей рассудок и закрыли глаза на их отношение к нам? Почему она готова меня стереть в порошок? Ради чего? Чтобы доказать… Что они лучше меня живут?

Я бы поспорила. Очень бы поспорила.

Я с Киром честна и хочу быть если не лучшей мамой, то точно самой лояльной. Быть поддержкой для сына. В течении всей его жизни быть тем самым якорем, который всегда сможет принять его и поддержать. Он всегда знает, что не получит от меня что-то негативное, что я всегда смогу помочь, посоветовать или просто поддержать. Я никогда не стану такой, как мои родители.

— Как ты? — дёргаюсь от мужского голоса. Поворачиваюсь, вижу как мужчина прикрывает дверь и проходит ко мне. Вздыхаю и вновь поворачиваюсь к зеркалу.

— Нормально. Можешь вернуться к ребятам. Я сейчас приду.

— Не хочу пока что, — ответил Матвей. Прислонился бедром о тумбу и улыбнулся. — Что с тобой сделал Дима в лифте?

— Порвал трусики, — вырвалось у меня. Замерла с блеском для губ. Встретилась с его взглядом в зеркале. — И довёл до оргазма.

— Вау, — хохотнул Матвей. — А кажется таким сдержанным человеком… — он облизывает губы. Делает шаг навстречу и прижимает меня к себе боком. Прижимается носом к моим волосам и вздыхает, щекоча моё ушко. Он волнует всю меня, каждая клеточка моего тела дрожит и хочет большего. — Я хочу, чтобы ты провела с нами этот вечер. Ты, как и десять лет назад, волнуешь всего меня. Я чертовски сильно хочу тебя.

— Остановись, — выдохнула я, прикусывая губу так, чтобы хоть немного перестать дрожать от переполняющих меня чувств. Я хочу его ровно так же, как и он меня.

— Не могу… Это так сложно… Потому что, как и говорил Дима в тот вечер, ты стала ещё более горячее и вкуснее, сложно дорогое и сладкое вино. Мне безумно хочется попробовать тебя вновь на вкус… — мужчина развернул меня лицом к себе и нежно ловит моё лицо ладонью, оставляя другую руку на талии. Мне нравится как он гладит мою голую кожу между топом и юбкой, я с удовольствием прижимаюсь и сама к нему.

Ничего больше не говоря, он целует меня в губы. Сперва медленно и едва касаясь, словно ожидая, что я его оттолкну. Но с каждой секундой, понимая, что я ему отвечаю, кладя свои ладони на мужскую грудь и ощущая его крепкие мыщцы и мягкую кожу сквозь тонкую ткань футболки; он стал целовать всё активнее и активнее. Жарко обвивает мой язык своим и так вкусно снося из головы все мои остаточные «нет»… Он сильно сжимает мою талию и впивается пальцами в волосы, не оставляет мне шанса оторваться пока он сам не разрешит…

— Я сейчас сорвусь, детка, — не переставая целовать, он шепчет мне в губы, а меня сводит скулы от его сногсшибающего желания. Я всхлипываю, прикусываю его губу. В висках стучит кровь, я чувствую его член животиком, он сильно сжимает мою попку, прижимая ещё сильнее.

— Да, я тоже… Отпусти пока не поздно, — попросила я. — Пока мы можем об этом говорить…

— Ты сегодня наша. Только наша. Я не отпущу тебя. Не смогу.

— Я тоже не смогу уйти без ещё одного оргазма, — хохотнула я, делая шаг назад. Он позволяет мне его сделать. Он уверенно хмыкает, облизывает губы и погладил большим пальцем плечо.

— Хорошая девочка, — хвалит меня мужчина. — Идём?

— Может… По текиле? — я хмыкнула.

— Так всё плохо? — щурится мужчина. — Алина кажется пока адекватной.

— Пока, Матвей… — вздыхаю. — Возможно, с вами она будет себя вести хорошо. Но… Не со мной, понимаешь? — грустно прикусываю губу и прячу блеск в сумочку. — Идём. Я хочу выпить текилы и немного… Расслабиться.

Идеальный мужчина, поправив воротник футболки, кивнул и погладил большим пальцем мои губы.

— С удовольствием составлю тебе компанию.

Мы выходим из уборной вместе, и сразу направляемся к бару, несмотря на то, что нас явно ждут у столика. Возможно, даже увидят, что мы вместе пьём...

Но так всё равно...

— Точно текила? — усмехается Матвей, едва бармен подошёл и приготовился принимать заказ.

— Точно, — киваю.

— Тогда два шота текилы, пожалуйста, — Матвей отодвигает стул и помогает мне присесть.

— Три, пожалуйста, — о, нет... Снова? Я почти физически ощущаю его спиной, хотя он меня не касается даже руками. Он ничего не делает, просто становится с другой стороны и спокойно облокачивается локтём о барную стойку, осматривает меня. Я чувствую его взгляд кожей и мне дейсьтвительно становится тольо жарче от его взгляда. Осторожно поворачиваюсь, и встречаюсь с тёмным взглядом.

— Вы долго были в туалете, — прокомментировал наше отсутствие Дима и хмыкнул.

— Ты тоже долго ехал с шестого на первый в лифте с Настей, — вернул колкость Матвей, но не зло. Они оба словно здоровенные коты, которые играют с маленькой мышкой. Единственное, что мне не нравится в этой ситуации — так это то, что маленькая мышка в данной ситуации — именно я. Такой расклад вещей мне вообще не нравится. Нужно, чтобы мышка стала кошкой и превратила в мышей — котов. Так будет проще верить, что со мной не играют.

Нам ставят на бар три шота с кантиками соли и лаймом сверху. Я вздыхаю, беру высокую стопку посередине и быстро выпиваю, закусывая лаймом. Выдыхаю, кусаю губу и жду пока выпьют мужчины. И решаю, что должна именно сейчас немного обозначить границы. Только бы сейчас уличить удачный момент…

— Легче? — спросил рыжий. Он прикусил лайм и немного скривил нос, чем напомнил мне того парня, десять лет назад. Рыжего, беззаботного, красивого и безумно сексуального. В нём есть что-то, что манит меня. Светлая кожа, тёмно-рыжие волосы, крепкие мышцы, уверенный взгляд четкие и ровные черты лица, мускусный приятный запах в пересушка с его собственным, приятным и ненавязчивым запахом — все вместе меня практически сводит с ума.

Самой себе я не могу врать. Мне действительно хорошо рядом с ним. С ними обоими. Но я сейчас не могу пуститься во все тяжкие. При сестре — тем более. Потому что у меня есть нечто дорогое и ценное. Мой сын нужен только мне, и если родители решат у меня его забрать по каким-то причинам… Будут разрушены несколько жизней, как минимум. Сын — единственный якорь, который не даёт мне сейчас же пуститься во все тяжкие.

— Да, — киваю. — Идём? — я встаю со стула и тут же останавливаюсь. Дима взял меня за руку и остановил, уверенно прижав плечом к своей стальной груди. Сглатываю вязкую слюну и стараюсь не думать, сколько этот человек вызывает во мне эмоций и чувств.

— Мне снять отдельный номер?

— Зачем? — глупый вопрос, согласна. Но всё равно устояла на ногах и уверенно выдержала его взгляд.

— Ты взрослая девочка, — подсказывает рыжий. Сговорились. И вообще-то — так не честно. Они вдвоём напирают на одну меня.

— Взрослая, — хмурюсь, решаясь уверенно им ответить именно сейчас. — У меня есть обязанности. Ответственность. И если вы будете себя вести так, словно уже меня трахнули, то точно ничего не получите. Оба, — жёстко и уверенно осаждаю обоих мужчин и выдыхаю. — Понятно выразилась?

— Не играй с огнём, зайка, — тихо произнёс Дима. — Ты совсем не знаешь на что я способен.

— А ты не знаешь, на что способна я, — беру его руку, нежно поглаживаю большим пальцем и касаюсь его обручального кольца. — Кажется, от тебя приходило раз пять приглашение в твою компанию переметнуться, — уверенно смотрю ему в глаза. — Терять меня теперь вам обоим не очень выгодно.

— Не смешивай работу и… Это. Я предлагал тебе работу в фирме отца, а сейчас… Да. Ты права, мне не интересно тебя обидеть. Но в чём проблема на одну ночь вспомнить Грецию и отпустить всё остальное?

— Она боится и переживает о сыне. Твоя сестра может что-то не то сделать? — удивительно, как Матвей быстро всё понял. Я удивлённо смотрю на него и медленно опускаю голову вниз, вздыхая.

— Почти. Кажется, что ей достаточно любого повода, чтобы меня посильнее задеть или обидеть. Но ладно я... Просто всё это очень невовремя. Словно она специально позлить меня приехала сюда.

— Мне тоже так показалось за пару минут за столом. Идём, — Дима подтолкнул меня к столу, где Олег разряжал обстановку и Ира сидела бледнее самой смерти. Боже, надеюсь, эта дура не стала при подруге вспоминать свой курортный роман с Олегом-Женей. Я очень на это надеюсь.

Но надежды мало, если это касается моей сестры.

... — Это был огромный катер... Или яхта, всё же? Я всегда путаю их, — хихикнула сестра, когда мы подошли. Я тут же сажусь рядом с подругой и беру её ладонь в руку. И пока Алина продолжает щебетать и ловить фальшивые улыбки и от Димы и Матвея, Ира наклоняется к уху и шепчет:

— Я чуть с ума не сошла... Олегу самому не очень приятно вспоминать всю Грецию, и я прекрасно понимаю, что он тогда и правда работал больше как отвлекающий манёвр... Насть... Не оставляй меня сегодня больше... Особенно со своей сестрой...

Я наклоняюсь к Ире и тоже шепчу. Так, чтобы услышала одна она:

— Не буду, только с Олегом — оставлю. Мужчины не станут вредить нам на работе даже если ты с ним переспишь, а я... С ними.

— Ну, — протянула мне в ухо подруга. — Ты им веришь?

— Не до конца. Но если они от нас избавятся, мы не пропадём, правда. Верь мне, моя хорошая. Я знаю, что делаю.

Отстраняюсь и, взяв свой бокал с шампанским, уверенно чокаюсь с её бокалом и пью.

Я вру собственной подруге. Дожилась.

Но это лучше, чем если я стану тоже дрожать от страха за своё и её будущее, боясь сегодня этих властных и опасных мужчин. Мне хочется верить, как той же маленькой девочке, что они хотя бы наполовину хорошие и им можно доверять. Я надеюсь, что они не станут уничтожать мою жизнь и не захотят идти против меня.

В конце концов, я ничего плохого не сделала, и не собираюсь. Мне не нужны их деньги, чтобы восспитать сына от одного из них. Мне не нужно их присутствие в жизни, чтобы вечно разочаровываться в них. Они никогда меня не обманывали, но и правды я не знаю.

Лишь примерно представляю — что чувствую на самом деле. Это сложно для восприятия, я не знаю как мне дальше действовать и как всё расчитать так, чтобы за моё удовольствие никто не расплачивался.

Почему всё так сложно?

Мужчины, помимо вкусных коктейлей, заказывают ещё и крепкий кальян. Мы с Ирой даже не курим и воздерживаемся от этого, а вот привыкшая к сигаретам, электронкам и кальянам сестра уверенно затягивается после Димы. Смакует мятно-тропичный вкус и выдыхает много дыма, немного кашлянув в самом конце.

— Вкусно, — кивнула Аля, повернулась к нам с Ирой и улыбнулась: — Хотите?

— Нет, мы не курим, Аль, — отвечаю мягко. И понимаю, что накурить сестру кальяном может ещё и не плохая идея. Потому что обычно кальян и алкоголь плохо смешивать... Тем более шампанское. И тем более с крепким табаком.

Чтобы немного отвлечься, мы заговорили о работе. Дима и Матвей в общих чертах мне рассказали свои планы и интересы, касаемые новых дизайнов и проектов. Я поделилась тем, что уже думаю над новым лого и в понедельник бы обговорит его детали.

— Извините, — в который раз сухо кашлянув, произнесла Алина и выпила всё шампанское одним махом. — Я пойду... Мне кальян сильно в горло ударил.

— Уже? — Олег переживательно выпрямился, едва подавив улыбку.

— Да, — Алина смущённо улыбнулась и, встав, снова закашлялась. — Сейчас закажу чая, к утру должно стать лучше... Не скучайте, — девушка забирает вещи и затем смотрит на меня. — Насть, можно тебя? На секунду.

— Да, — я встаю и мы вместе отходим к бару, где сестра и заказывает в свой номер чай. — Что ты хотела? — Не заметить, как облегчённо выдохнули за столом я не смогла. Я и сама облегчённо выдохнула, хах.

— Скажи своей подруге, что Олег — мой, — серьёзно произнесла Аля. — Сейчас он не понял моего намёка, но я его дожму. Так что пусть даже не думает на него смотреть.

— Алин, — я вздыхаю. — Не слишком? Не слишком много ты себе позволяешь? Олег сам в праве выбрать себе компанию или пару. Если он не понимает твоих каких-то намёков — то, может, дело в том, что он не хочет их понимать? — усмехаюсь я.

— Да ладно, — хмыкнула сестра. — Ты же не слышала что мне он говорил тогда. Тебе вообще всё равно на меня и своих родителей, которые дали тебе путь и карьеру.

— Ты сюда приехала чтобы это мне сказать? — сразу спрашиваю в лоб, понимая, что я близка к правде. Очень близка.

— Нет, не надумывай, — хмурится Аля. Расправляет плечи, замечая, что меня ни капельки не тронули её слова. — Скучного вам вечера без меня, — откинув волосы назад, девушка ушла. А за ней официант с чаем на подносе. Я качаю головой и вздыхаю.

Печально, если она действительно верит в то, что она незаменима и неотразима.

Подхожу к столу и вместо того, чтобы сесть рядом с подругой, меня забирают на диван напротив. Между, чёрт возьми, мужчин. Я стараюсь не дрожать между ними, и на самоконтроль уходит слишком много сил и концентрации, потому, когда Дима кладёт ладонь на моё бедро, я вздрагиваю и вздыхаю, посмотрев ему в глаза.

Олег пересел ближе к Ире. Что-то зашептал ей в ушко и я в шоке осознала, что они всё это продумали. И кальян, и то, что от него сестре станет плохо, и что они сразу рассадят нас с Ирой. А сейчас они перешли в наступление и совсем решили свести с ума нас с подругой.

— Что вы творите? — тихо шепчу я. — Мы в ресторане. Завтра о ваших похождениях доложат вашим жёнам.

— Вряд ли, — хохотнул Матвей, — Олег договорится обо всём. Кому надо выплатит премии, кого надо поощрит.

— Кто вы, чёрт возьми, такие?! — шиплю я. Намёк на то, что это комплекс Олега я уловила чётко. Выпрямляю спину и окликнула Олега: — Это твой комплекс? — спросила я.

— Я один из соучредителей. Не главный, но могу поспособствовать, чтобы никаких слухов не было. Если ты боишься этого, — усмехнулся Олег, блестящими глазами смотря на меня.

Чувствую, как мужские пальцы поглаживают позвоночник. Мне приятно и безумно хорошо от ласки, я не успеваю подумать — чего именно я боюсь. Просто откидываюсь обратно и вздыхаю.

— Понятно, — произношу я. — Наше с Ирой мнение вам не нужно.

— Оно играет первостепенную роль. Мы уже всё обсудили, — произносит Матвей. Именно он меня и гладил по спине. — А ты оттягиваешь неизбежное. И просто боишься признать, что сама этого хочешь, — он говорит тихо. Его рука ложится на плечо и я оказываюсь прижатой к сильной груди спиной. Вздыхаю, киваю.

— Боюсь, — прикусываю губу.

— Поцелуй меня сама. И всё тут же пройдёт, — произнёс Дима, приблизившись так опасно и близко, что в нос ударил его приятный запах, кардинально отличающийся от запаха Матвея. Дима пахнет вкусно и немного пряно. В их запахах не так ярко выражены яблоко и апельсин, они начали пользоваться более дорогими и богатыми ароматами.

Но я схожу с ума, раз ведусь на это и тянусь за поцелуем, моментально понимая, что мне всё равно... Всё равно на то, какие могут быть последствия моих сегодняшних действий.

Сейчас мне важно прикоснуться к этим мужским губам и почувствовать себя желанной и нужной. Им двоим.

Хотя бы сегодня.

Дима

Ещё немного. Остаётся меньше миллиметра и я сам подаюсь навстречу и впиваюсь в полные и нежные губы поцелуем. Она не сопротивляется — даже наоборот. Уверенно отвечает, но не так жадно и быстро, как недавно в лифте. Мне нужно немало усилий, чтобы не укусить её за губу и не уйти прямо сейчас наверх — в первый попавшийся свободный номер.

Она стала ещё вкуснее и слаще спустя десять лет. Несмотря на то, что я редко сравниваю людей, неосознанно сравнил Настю с её сестрой. Алина словно стала злее и безвкуснее со временем. А Настя, будто бы дорогое вино, со временем — ещё интереснее. Её хочется смаковать. Я уже попробовал её вновь. Уже насладился её стонами и думал, что немного отпустит...

Но как же я ошибся.

Её тело выгибается в ответ. Может, неосознанно, но она хочет ещё. Чтобы я не останавливался. Хоть мы и в общественном месте, но сейчас тут никого нет и мы можем быть собой...

Я вообще давно не боюсь осуждения.

Настя сама отстранилась, погладила большим пальцем меня по нижней губе и повернулась к Арку. Уверенно и вкусно они тоже поцеловались, а я ловлю взгляды Настиной подруги и Олега.

— Осуждаешь? — улыбнулся я Ирине.

— Нет, ни в коем случае, — покачала она головой. — Я же всё знаю, — улыбнулась она.

— Правда? — я удивился. То, что было в Греции для Насти невыгодно рассказывать кому попало. Это значит, что малышка рассказала подруге только потому, что ей она доверяет.

— Да, — ответила Настя, подтверждая мои мысли и предположения. — Да, потому, что Ира мне ближе, чем собственная сестра.

— Это очень... Чувствуется, — произнёс Арк. Он взял свой стакан, снова откинулся на спинку дивана и положил на себя Настю. А она и не против особо, откинула голову и выпила из своего бокала. — А сестра не знает?

— Нет, — хмыкнула Настя. Странно так, иронично что ли. Словно...

А ей есть что скрывать?

Интересно.

— Понимаю, — кивнул я. — В общем-то... Я не вижу смысла сейчас тянуть время. Мы забираем Настю. Есть возражения? — поворачиваюсь и смотрю на Настю. Только она может сказать своё резкое «фи» и отказаться от нашего рандеву.

— Нет, но я проверю её на целостность, — хмыкнула Ира. — Так что понежнее.

— Теперь верю, что ты намного лучше её сестры, — усмехнулся Арк, вставая с дивана и помогая встать Насте. Придерживает за талию и улыбается так же пьяно, как и сама Настя. Они пьяны от собственных чувств и возбуждения. Она ещё и губы кусает. — Она не проверяла её на целостность.

— Ага, — киваю я. — Вам тоже хорошо провести время. Главное, чтобы наша помощница в понедельник смогла работать, Олег, — усмехаюсь.

— Будет. В понедельник — будет, — хмыкнул друг.

Берём шампанское, бокалы — и идём к рецепшену.

Отдаю карту Арку, едва мы выяснили — какой номер свободен. Удивительно, но он был как раз на пятом этаже и относительно рядом от номеров девушек. На шестом сейчас жили одни мегеры и стервы — наши жёны и Настина сестра.

После я остался ещё, чтобы доплатить за конфиденциальность и дополнительный номер, оставил неплохие чаевые для девушек. Всё что угодно бы ещё дополнительно отдал, только бы на пару часов забыть про реальность и немного вспомнить, что было... Десять лет назад.

Большой срок. Настолько, что кажется, словно всё то происходящее было не с нами. Или было не по-настоящему.

А я до сих пор помню тот её запах. Фантастически сладко и приятно, она сама, как и её аромат, проникали под кожу и оставались ещё несколько лет. Я мониторил её по всем базам, искал свою... Нашу божественную Афродиту.

Почти мазоли натёр, часто мастурбируя в душе на её светлый образ.

Эти годы были сложные. Каждый год наполненный борьбой, миллионными договорами, вечной команды "на место", как мелкого щенка и безвыходности... Мы с Матвеем столько съели дерьма от наших же родителей, что сейчас едва выходит отплеваться. Так что в этом, мы с тобой, Настя... Очень схожи. Мы тоже никогда не чувствовали от самых родных любви и тепла. Потому, что тут всё решают деньги. Потому, что большие деньги — всегда большая ответственность. Женитьба по контракту с курицами, но за то именно мы с Арком стали наследниками и владельцами почти всего, чем владели наши отцы и на что претендовали братья и сёстры. Да, я сам не стал забирать всё, потому, что не настолько подонок. Да и друг поступил честно — разделил между своими братом и сёстрами. Но обычно таким людям мало даже того, что им свалилось с чистого фарта.

Мы могли забрать всё и ни с кем не делиться. У нас с Матвеем отцы — лучшие друзья и они однажды поставили условие — наследниками станут те, кто быстрее всего женится именно на Лере и Даше. Мы с Арком самые младшие в семьях и это был самый крутой шанс выбиться в люди. Потому и женились.

Только вот никто не сказал, что нас будут контролировать ещё долгие годы...

И только к тридцати трём мы станем свободными...

Тряхнув головой, я уверенно открываю дверь и сразу быстро прикрываю, чтобы уже внутри номера перевести дыхание и немного отвлечься от своих мыслей, которые сейчас абсолютно лишние и ненужные. Прикусываю губу, видя край двуспальной кровати самого обычного люкса и сумасшедшую парочку, которые пока дошли до неё — успели разбить бокалы.

Рука с бутылкой дрогнула, видя, что Арк впился с силой в грудь девушки и затем медленно лизнул сосок, вызывая у неё самый сладкий и томный стон. Её выгибает ему навстречу и всё тело крупно вздрагивает.

— Ты пришёл... - слышу я её тихий, тонкий стон. Она тянет ладонь ко мне.

— Думала, брошу вас? — я уверенно прохожу, отставляю бутылку и сажусь на кровать, чтобы ещё через секунду откинуться и почувствовать под шеей её тонкую руку.

— Нет, — прошептала она, прижимая меня сильнее. — Просто очень ждала... Ох, Мир... Матвей...

— Для тебя, могу быть Мироном, сладкая, — Арк кидает на своё плечо её ножки и тянет юбку, рванув "змейку". — Кем хочешь буду, детка...

— Нет, нужно избавляться от этой привычки... - чуть хрипло шепчет она. — Я хочу реальности, а не вашего вранья...

— Мы просто не договаривали что-то, — точнее, большинство. Я поворачиваюсь к ней боком, кайфую от её ладошки на шее и сам провожу костяшками пальцев по её нежной коже на шее. — Но прости... Мне не представить, как это... Неприятно.

— Если ты это понимаешь, значит, уже всё хорошо... - шепчет Настя. — Ох... Матвей... - я опускаю взгляд и вижу его рыжую макушку между её ног. Сама девушка стонет, судорожно облизывает губы.

— Тщ-щ… — я провожу кончиком языка по её губам. — Просто прекрати думать. На пару часов...

Мне тридцать три. В моей жизни были другие женщины. Матвей ещё более опытен, уверен, у него на порядок больше девушек. Просто потому, что я могу похвастаться лишь таким вот опытом на троих — с ним и Настей. А у него был секс и с двумя девушками. Подозреваю, что не раз.

Каждый из нас справлялся со злостью и невозможностью даже найти её своими способами. Увы, но обоих та история немного подкосила. Даже на тот момент, когда нам было по двадцать три, мы не встречали более раскрепощённую, открытую и одновременно правильную девушку.

А теперь… Она в наших руках.

И нет ни одной причины отказываться от неё прямо сейчас.

Она стала ещё вкуснее. Родив ребёнка, я уверен, она уже через год выглядела опять сногсшибательно. И сейчас и вовсе — вполне себе пример для той же Алины.

Хорошо, что я лежу. Её стоны прямо мне в губы сносят рассудок и здравые мысли напрочь. Мне хочется лишь продолжать нашу общую пытку и целовать-целовать-целовать, пока не станет не хватать воздуха в лёгких. Потому нависаю и углубляю поцелуй, чувствуя её дрожь своим телом. Мы уже не те, кем были десять лет назад. Уверенность в поцелуях и ласках — тому доказательство. Откровенность самой ситуации совсем не смущает.

Её пальчики уверенно тянут вверх край футболки, слабо царапая кожу и проходясь по коже ногтями так, что меня кидает в дрожь. Я отстраняюсь и сильнее сжимаю её открытую грудь ладонью, между пальцев потираю небольшой розовый сосок.

— Малышка, я не могу больше терпеть… Сейчас просто взорвусь… — отвлекаясь от ласки её клитора, Арк снова закидывает её ножки на плечи и уверенно кусает правое бедро с внутренней стороны.

— Я… Я тоже, — Настя приподнялась на локтях, а я прикусил её плечо. — Только… Тут в номерах есть презервативы. Только с ними.

Это условие. И, конечно, это правильно и логично, но бля… Как же хочется без ничего лишнего в неё войти и почувствовать на полную мокрую и горячую девочку. Уверен, что так же горяча внутри, как и много лет назад. И даже от этой мысли всё ещё больше стягивается в узел бесконтрольного желания.

— Конечно, — отмер Арк, дёрнулся, но я дотянулся до прикроватных тумбочек быстрее и кинул ему брендированный маленький квадратик фольги. В неярком свете, я слышу только тихий стук ремня о пол и короткий треск, шуршание упаковки.

— Да, это правильно, сладкая, — шепчу я, лизнув её кожу на шее.

— Вам обоим это не понравилось. Но если бы не согласились, я бы просто ушла.

— Это пустяк, по сравнению с тем, как сильно я тебя хочу, — Матвею, кажется, нравится откровенность самой позы. Да и с первого же раза, он входит в неё глубоко и сильно зажмуривается, прикусив губу. Настя падает на кровать головой, выгибается. Я поднимаю её руки вверх и отдаю всю власть над ней своему другу. Едва откатываюсь и скидываю с себя лишнюю одежду, Матвей наклонился к ней, не отпустив ноги.

— Пиздец, даже если бы… Если бы я был в десяти презиках, всё равно… Было бы охуенно, — шипит сквозь сжатые зубы Матвей ей в губы, пока малышка начинает просто стонать и едва ли не кричать в оргазме, который бешенно и сладко накрывает её с головой. Бешенно — потому, что её начинает трясти, а сладко, потому что её стоны практически звенят в моей голове.

— Тише, малышка… Бля… — Арк тоже перестаёт себя особо контролировать. В один момент просто словно отпускает все «можно» и «нельзя». Он сумасшедше вбивается в неё, выбивает из её горла стоны, но не трогает её, чтобы не оставить синяков. Хрипит и кончает, сжимая в кулаках простынь. Хорошо, что не её, потому что нам доказательства нашей связи сейчас ни к чему.

— Как-то быстро вы, — опять лёг, но не трогаю свой член. Уверен, что только от их развратного вида готов кончить за минуту.

— Заткнись, Вал*, - Матвей вышел из Насти и лег с другой стороны, прикрывая глаза. — Не порть кайф…

— Иди ко мне, малышка, — шепчу я. Девушка сначала повернулась ко мне, а после уверенно оседлала, словно у неё открылось второе дыхание и дополнительные силы. Она обхватила ладошкой мой член, вызвав у меня судорожный выдох. Я облизнул губы, вставая и тут же впиваясь в её сосок губами и прижимая к себе сильнее, когда она выгнулась мне навстречу.

Она немногословна, я это чувствую очень чётко. Боюсь, что так же, как и Арк. Мало того, что немногословна, так ещё и очень… Сдержанна. Стонет, хрипло и неконтролируемо, позволяет нам обоим себя ласкать и не ограничивает почти… Но не так открыта, что ли. Она не отдаётся нам на полную. И дело даже не в презервативах и её просьбе.

Настя, едва я отпрянул от её груди, толкает меня обратно, ловит пальцами выше меня на кровати ещё один квадратик. Я лишь могу наблюдать за ней, с интересом, хоть и всё темнеет от жаркого желания не ждать и вставить уже в разгорячённую кису.

Бля…

Она опускается… Надевает его ртом. Нежно проводя своими нежными губами по стволу и медленно двигаясь вниз, примерно до половины. После нежно и осторожно помогает себе пальцами и после…

Понял, о чём говорил Матвей.

Горячо обхватывает вокруг, зажимает и, кажется, навсегда подчиняет своим сладким вкусом и запахом. Я сжимаю её попку, прикусывая губу, сам контролирую её движения, не оставляя ей права вести и дальше. Я даже относительно не чувствую этот презерватив. Удивляет, что он не расплавляется от того, насколько там всё горячо, влажно и жарко.

Ни с чем не сравнимые чувства. Ни с кем так не было хорошо, как с ней. Никого не хочу так сильно… Ни разу так не плавило от женщины и ни разу я не терял рассудок. Ни с кем…

Её стоны заводят настолько, что рядом лежащий и курящий Матвей в какой-то момент остаётся на заднем плане. Ничего так не важно. Я ловлю её лицо, притягиваю сильнее к себе, ловлю её блестящий и возбуждённый взгляд. Затрусило так, что я неконтролируемо ускорился, беспорядочно вбиваясь и разжигая нас только больше. Она в какой-то момент перестаёт стонать, с трудом получается даже дышать. С глаз срываются слёзы, после чего она закрывает их, дико сжимаясь вокруг меня…

Но уже ничего не важно. Едва её спазмы начинают стихать, я выхожу и ярко освобождаюсь, до звёздочек перед глазами, которые превращаются в мушки и тонут в беспроглядной тьме… Я чувствую тяжесть её тела, она без сил лежит на мне и тяжело ловит воздух ртом, мокрая, сладкая и взъерошенная.

Готов поспорить, уже утром она будет выглядеть словно едва сошла с глянцевой обложки.

— Знаешь, нельзя быть настолько сладкой и вкусной, — хриплый голос Матвея немного отрезвляет. Я открываю глаза и выдыхаю в сторону. Друг даёт мне сигарету и я тут же затягиваюсь. Хоть мы и чаще курим айкос, тут были поблизости только обычные сигареты.

— Почему? — улыбнулась Настя. — Просто потому что вы сходите с ума?

— Например, — отозвался я. — Ты просто дьяволица.

— Ну вот, — девушка встала, не стесняясь своего нагого вида и того, что мой полуопавший член всё ещё у нее между ног. — А в Греции меня звали богиней, — хохотнула она.

— Тогда ты нас околдовала, а сейчас свела с ума, — хмыкнул я.

— Хорошо, — кивает она. — Именно этого я и хотела.

— Серьёзно? — хохотнул Матвей.

— Да, — Настя уверенно кивнула. — Это повышает самооценку и доказывает, что несмотря ни на что, я желанна даже спустя десять лет.

Конечно, я понимаю, что с её стороны ещё более разумно просто один раз трахнуться, чтобы вспомнить молодость. И понимаю, что обычно у красивых девушек гораздо больше комплексов, чем у обычных. Ну, вот просто такова правда жизни. Нет, конечно, бывает разное в жизни и во всём есть исключения… Но в основном, девушки часто слишком придирчиво к себе относятся. Такие, как Настя.

Пока как такие, как её сестра уверенны в своей неотразимости.

Наши жёны с Арком — вроде бы как исключение из правил. Но на самом деле, это просто другой тип девушек. Эти зайки по сути глупы и наивны, и совсем не опасны.

Я надеюсь, что они только поэтому трахаются со своими фитнес-инструкторами. Потому, что дуры и думают, что мы не вычисляем их траты или передвижения. Или потому, что у самих нет явных доказательств того, что я или Арк изменяли.

Надеюсь, что нет, потому что иначе… Будет жёсткая борьба.

Пока я начинаю курить уже свой айкос, а Матвей выпивает глоток шампанского, наспех протершись, как и я, и не хотя пока идти мыться; душ принимает Настя. Довольно быстро, наверное, просто смыв с себя следы нашего удовольствия.

И выходит уже в лифе. Трусиков на ней не было весь вечер, потому что я их порвал и приватизировал себе. А вот лиф с тонким кружевом и ленточками, которые красиво оплетают её грудь — мне нравится. Правда, непонятно, почему он на ней.

— Почему ты оделась, малышка? — наклоняю голову, рассматривая, как она надевает юбку и вздрагивает от моего вопроса. Поворачивается и сглатывает, нервно посмотрев на нас по очереди. Застёгивает «молнию».

— Мы вроде закончили… Разве, нет? — Настя наклонила голову. От этого я привстал, да и Арк тоже сел в кровати.

— Может… Мы можем ещё пообщаться? Мне интересно узнать как ты жила все эти годы, — Матвей нахмурился.

— Зачем? — не понимает Настя. Или просто не хочет понимать. Но я прекрасно понимаю друга, потому что и сам хотел бы продолжить эту ночь. Выпить шампанского… Или просто бы насладиться её обществом…

Знаю, мне и тогда будет мало. Но всё же. Лучше, чем ничего.

Лучше, чем этот жалкий час.

— В смысле? — я удивлённо смотрю на девушку.

— Вы хотели секса. Я хотела, — отвечает она медленно. — Вы сделали всё, чтобы это произошло, я не особенно сопротивлялась. Теперь… Смысл оставаться с вами до утра?

— Ты сейчас серьёзно? — Арк встал на ноги и, не стесняясь своего голого вида, сделал затяжку. Не решился её коснуться.

— Абсолютно, Матвей, — она поднимает с пола свой топ и тоже надевает. — Слушайте, в конце концов, у меня в номере сын один спит. Не думали же вы, что я останусь с вами до утра?

— Конечно, не думали, — ответил я, холодно и моментально разозлившись. На неё, себя, Матвея, жён и на весь белый свет. От полученного удовольствия только горько и противно.

— Вот и хорошо, — кивнула Настя, забирая свою сумочку и надевая её на плечо. Разворачивается, но уже через секунду останавливается от моего вопроса:

— Не жалко вот так всё сейчас перечеркнуть?

— Вам обоим было не жалко меня тогда. К чему бы мне жалеть теперь вас? — она не смотрит на нас. Но я чувствую, слышу, как её голос дрогнул. Вскакиваю и подхожу к ней вплотную со спины.

— Я могу тебя уволить.

— Это вряд ли, — тихий хмык рушит всю мою уверенность.

— У нас обоих не было выбора. Тогда, — тише произношу я.

— И это вряд ли. Выбор есть всегда. Даже если ты думаешь, что его нет. Спасибо за вечер. Это было… — смелая крошка даже повернулась и посмотрела на меня. — Фантастически.

Но тут же доказывая, что это нифига не смелость. А простая защита. Себя и её сына, привычная и такая колючая, что меня пробирает до дрожи. Я передёргиваю плечами и поворачиваюсь к другу, с которым мы только что во второй раз в жизни разделили одну женщину на двоих.

Ту же самую. Которая тогда свела с ума и…

Сейчас.

Свела с ума. Подчинила.

___

*так как после «Арка» были вопросы, надо отметить заранее насчёт и «Вала»:) Это первые три буквы от их фамилий. И в ближайших главах мы узнаем, зачем им кликухи вообще нужны:)

Настя

— У нас обоих не было выбора. Тогда, — Дима уверенно это говорит, но я ему не верю. Потому что насколько бы мне не было сложно, у меня всегда был выбор.

— И это вряд ли, — хмурюсь, выбирая слова и тщательно стараясь сделать максимально невинный и уверенный вид. — Выбор есть всегда. Даже если ты думаешь, что его нет. Спасибо за вечер. Это было… — я прислушалась к собственным ощущениям и произнесла, не найдя ни единого другого слова:

— Фантастически.

Но вряд ли они действительно мне поверили. Вылетела из номера со скоростью света, доказывая, что меня очень даже трогает вся эта ситуация, ночь и… Они.

Интересно, за что меня не любит судьба? Она посылает мне редко людей, которые меня предают. Даже познакомившись с Ирой, я долго не верила в её искренность. И с Яной, и с Виткой так же. Я разучилась доверять людям, когда меня предала семья. Когда меня просто выставили за порог вместе с Ником, узнав, что я беременна. Вряд ли проблема была в нескольких тысячах, которых нам не хватало на съёмную квартиру.

Кое-как добегаю до своего номера и быстро проскользнула внутрь, уверенная лишь в том, что Иру я не увижу до утра. Если у неё всё сложится с Олегом — это будет хорошо. Однако, не думаю, что они будут пока думать в этом направлении. Это сложно. Особенно, если моя сестра-пиранья хочет снова Олега-Женю.

Меня всю трясёт. То ли от недавно пережитого, то ли от желания вернуться и быть с ними, то ли от того, что мне действительно понравилось вновь быть в их руках… Лишь не смогла полностью расслабиться и довериться, боясь, что они поймут как мне было невыносимо эти годы. От осознания, что меня всё же очень тронул тот курортный роман. А сейчас я дышать рядом с ними не могу, и хочется только ближе и ближе, между ними быть. В полной безопасности.

Дети спят. Это хорошо. Я могу спокойно пойти в душ.

Там я снимаю с себя всю одежду и запихиваю её в отдельный карман чемодана. Завтра вечером постираю — не страшно. А лучше выбросить. Эти юбка и топ будут мне напоминать о пережитом и с этим будет труднее справиться.

Оседаю на пол кабинки и только сейчас не сдерживаюсь — меня трясёт от чувств и эмоций, и мне откровенно плохо. Зажимаю рот рукой, подставляю лицо каплям, жёстко бьющим мне в лицо, чтобы они смыли сразу все следы слёз. Пусть сейчас же они утекут в слив, как и мои чувства.

Пожалуйста.

Но это так не работает.

Я горько и одновременно так приятно чувствую их жаркие прикосновения. Хочу, чтобы они сейчас показались, забрали меня из этого холодного водопада в свой тёплый плен. Я хочу большего. Хочу, чтобы они хоть как-нибудь сделали так, чтобы мне немного стало легче.

Но и так не бывает.

Только какие-то минуты назад я была снова с ними. Горела и плавилась, чувствовала их кожей и, несмотря на презервативы, мне было невероятно хорошо — ощущать их в себе и постепенно доходя до точки невозврата. Я знала, что они оба будут несдержанными и перестанут контролировать самих себя и потому потребовала использование презервативов. Чёрт, я не смогу во второй раз выносить и родить малыша и никогда не надеясь на то, что его папа будет с нами.

Малыш…

Кир…

Боже, как мне ему сказать, что я не смогла поговорить с Димой? Мне почти тридцать, а я, как будто мне снова восемнадцать, потеряла голову и думать забыла о сыне… Я точно не самая лучшая мать на свете.

Кое-как вытираюсь и, надев халат, иду к сыну. Мы сейчас редко спим вместе, но когда это случается — я всегда вспоминаю его совсем маленьким.

Сейчас я тоже подлезаю к нему со спины и обнимаю его, целую спину и следом накрываю простынёй. Он уже взрослый и очень хороший парень, много чего понимает и всегда готов меня поддержать. Я не имею права его предавать…

Но пока я не могу сказать Диме, что Кир — его сын. Не могу.

Это не в моих силах.

Не тогда, когда я убежала от его отца и его друга.

…- Вкусно! — Лада, попробовав любимый Брауни, закатила глаза и покачала головой. Кир, сидящий рядом с ней, надпил несладкого какао и улыбнулся.

— Как ты можешь его есть? Завтрак, ещё и сладкий, — скривился мой мальчик. Я улыбнулась. Завтраки — это наша общая беда, да-а…

— Я же обожаю Брауни! Шоколадный шоколад, — хихикнула Ладка. — Мама говорит, что завтрак — это полезно.

— Ага, — кивнул Кир. — То-то ты съела уже овсянку и теперь ешь торт. Ты же маленькая! Куда в тебя всё это помещается?

— Кир, Ладка в вашей банде одна девочка, ей надо быть сильной, чтобы вам всем давать жару, — улыбнулась я. Пара часов сна, кстати, сделали из меня человека. Я нормально собралась, затянула волосы, надела купальник, тонкое и весьма короткое платье. И даже смогла собрать обоих малых, зачесать Ладе волосы. Сегодня у нас попытка номер два — нужно попасть к бассейну снова, до уезда.

— Точно-точно, Насть*! — Лада протянула мне кулачок и я с удовольствием с ней стукнулась. — Ой, мама! — Лада увидела Иру первее, но повернувшись, я её тоже замечаю. В целости и сохранности, в хорошем настроении и обычном платье, под которым точно есть купальник — я ей писала, куда мы собрались. Она быстренько подходит к нам, целует дочку в щёчку, треплет моего сына по волосам и садится ко мне. Осматривает меня бегло и очень недовольно хмурится, но пока ничего не говорит.

— Так, — Ира отвлеклась на официанта. — Мне капучино и овсянку, — улыбнулась девушка. И только он уходит, она осмотрела свою дочку ещё раз.

— Кашку всю сама съела? — уточнила мамочка-опоздашка.

— Да, мам, — Лада улыбнулась. — Кир и Настя же не кушают утром.

— Это я знаю, — покивала подруга. — Хорошо, умничка, малышка.

Пока Ира интересуется дочкой и её ножкой, я замечаю в ресторане и остальных постояльцев гостиницы. И сестру с её детьми и няней. Сестра выглядит так, словно её переехал каток. Впрочем, её состояние внешне вполне схоже с тем, как я себя чувствую внутри. У меня всё как всегда — красивая и неприступная (по крайней мере, стараюсь быть такой) и разбитая на части внутри.

В ресторане также есть и все трое мужчин — Олег, Матвей и Дима. И жёны двух из них. Они завтракают, курят, я даже вижу небольшие стаканы со светлым пивом. Вряд ли такие секси боссы пьют много хмельного напитка, и то, что они заказали небольшие бокалы — этому подтверждение. Но…

Господи, мне вообще должно быть всё равно на то, что там пьют эти мужчины. Они не мои. Они больше ни разу ко мне не прикоснутся после ночного финта. Мне думается даже, что они могут реально меня за это уволить. Увы.

Иногда обиженное мужское эго может дорого стоить женщине.

— Ты оторвёшься от них? — шепнула мне в ухо Ира. Дети отвлеклись на планшет, а подруга только начала есть свою кашу с ягодами. Я, наверное, надолго отвлеклась.

— Я не смотрю на них, — ответила. — Просто цветок интересный, хочу купить себе такой.

— Кому ты врёшь? — Ира не насмехается надо мной. Не старается просто так вывести на разговор. Она переживает. Волнительно ищет в моих глазах хоть один ответ на её миллион вопросов, когда я смотрю на неё. Девушка хмурится и кусает губу.

— Что случилось?

— Ничего, — выдохнула я, едва дыша от кома в горле. От душащих изнутри слёз. Так больно и невыносимо… И отчасти, оттого, что я теперь так просто не смогу избавиться от собственных желаний.

— Насть… — Ира поджала губы. — Хорошо. Я рядом. Когда сможешь, просто расскажи, почему тебе только хуже стало.

— Спасибо, — отозвалась я. — Идём в бассейн? Я безумно хочу плавать. Правда.

Так хорошо. Во всём теле чувствуется покой и умиротворение. Звуки немного приглушены, потому что мои уши, как и больше половины тела в воде. Вчера я не успела вспомнить насколько сильно люблю воду и просто вот так вот полежать посередине бассейна. Полностью погрузиться в свои мысли и на немного отойти от реальности.

Курортный роман был для меня и потому таким запоминающимся, потому что мы часто плавали, даже ночью. Уже после родов и восстановления, в последние годы с Ником, я его часто выманивала ночью на пляж, если мы где-то отдыхали. И он прекрасно понял, в чём соль данного отдыха. Это был тот человек, которого мне было достаточно. Которого я любила и который любил взамен меня и моего сына. Был ему папой. Мы хотели ещё одного ребёнка. Очень.

Но Ник был бесплоден. Увы.

Утром ещё не так много людей тут, у бассейна. Кир и Ладка, а так же Сережка и Ромка играют в своей зоне. Рядом с большим бассейном есть ещё один, небольшой с двумя горками и местом для игр. Вчера дети были в большом бассейне потому что тут есть несколько уровней — помельче и поглубже.

В общем, здесь многое рассчитано на разные возраста и навыки. Кто-то ведь плавать не умеет, но может спокойно побыть где помельче и немного остыть от палящего солнышка.

Ира так и не пыталась меня разговорить. Она просто оставила меня наедине со своими мыслями, за что я ещё раз её поблагодарила. Она мне нужна. Её присутствие, понимание и желание помочь. Кроме неё у меня мало людей, кому бы я смогла бы довериться. Наверное, даже пальцев одной руки хватит, чтобы таких пересчитать.

Ныряю под воду. Чтобы не напекло лицо и чтобы быстро смыть слёзы с висков. Выныриваю уже на более мелкой стороне и уверенно встаю, зачёсываю волосы назад, протираю глаза.

Чёрт.

Окружили со всех сторон. И сестра, и Олег, и боссы, и их жёны. Я всех их вычисляю быстро и легко. И это даже объяснимо — у меня триггеры срабатывают как часики. Тряхнула головой, посмотрела как там дети и улыбнулась спускающейся по ступенькам подруге. Она сегодня в сдельном купальнике. И как я понимаю, Олег всё же не был сильно сдержанным. Красное пятнышко над правой грудью у Иры не маскирует даже купальник. Он туда даже не достаёт.

— Ты так лежала минут десять, — Ира коснулась ребром указательного пальца моего подбородка и немного улыбнулась. — Скажи мне, что случилось? Меня бесит, что тебе так плохо, пока мне так хорошо, — прикусила губу подруга.

Киваю на бортик, где стоит апельсиновый сок. Подруга поставила эти стаканы явно сама, пока я ещё лежала на воде. Ира тоже окунается полностью, и вслед за мной садится на край бассейна.

— Я ушла. Едва мы кончили, — негромко произнесла я. Не смотрю на неё, пью сок. И делаю вид, что мы говорим о погоде.

— Ты сейчас серьёзно? — удивляется тихо подруга.

— Вполне, дорогая, — прошептала я. — Я мечтала десять лет повернуть время вспять и изменить наш конец. Так, чтобы ушла именно я.

— Мечтала, или надеялась, что это тебе поможет немного выдохнуть? — вздыхает Ира. Качает головой и целует меня в плечо.

— Да, — кивнула я. — Ты права. Надеялась.

— И тебе стало только хуже, — Ира прикусила губу. — Не думаю, что ты изначально так планировала закончить эти выходные.

— Я изначально планировала тут понять, как мне действовать дальше… А не идти на поводу у своих же эмоций и спать с ними, — я едва поборола всхлип.

— Моя девочка, — Ира сжала мою руку. Если она сейчас станет обнимать меня на виду у всех, это будет очень плохо. Но я оценила её поддержку. И кивнула.

— Если был рядом Ник, мне бы было намного легче, — тихо шепчу я.

— Да. Но рядом с тобой я, Кир. Вита и Янка. Ты не одна, — напоминает мне Ира. — Просто немного нужно… Выдохнуть. И показать, что они тебя не волнуют. Даже если это не так. Даже если они очень тебя волнуют, — вздохнула девушка.

— Сейчас всё иначе. Сейчас я понимаю, что они не исчезнут так просто и начнаю думать о… О том, насколько сильно я могу их любить, — прикусила губу и снова смотрю на подругу.

— Моя малышка влюбилась, — Ира улыбнулась. — Ты знаешь… Пока ты медитировала, я наблюдала за ними. Они пришли ещё минут десять назад и на все предложения этих фиф о том, чтобы пойти поплавать, они твёрдо сказали «нет». И пока они плавали тут, где помельче, оба сидели на лежаках и говорили о чём-то. Не сводя с тебя глаз.

Я нервно смотрю в их сторону и встречаюсь, тут же, с взглядом Матвея. Он смотрит исподлобья и думает о чём-то. И стоит мне посмотреть на Диму, тоже встречаюсь с его взглядом. Чёрт.

— Ир, я не могу себе позволить это. Я не могу стать их любовницей. Не могу врать сыну и врать самой себе. А если допускать возможность наших отношений, то… Да. Мне придётся врать сыну.

— Я и не старалась убедить тебя в этом. В том, что ваши отношения возможны. Но… Присмотрись. Это фиктивные браки. И они построены на выгоде.

Я с улыбкой смотрю на подругу.

— Они мне об этом уже успели рассказать, — хмыкнула я. — Но кто я такая, чтобы эти мужчины ради меня развелись и были со мной? Я отвечу тебе сразу: никто. Я просто красивая и просто волную их, заставляю подниматься их члены. Не более, — горько и обидно это осознавать. Но это так. Это действительно так.

— Настя… — Ира явно собирается меня в этом разубедить. Но мы обе вздрагиваем от подошедшей моей сестры и её резкого:

— Аня, Ира! — она подсела с моей стороны и опустила ноги в воду. Её брендовый закрытый купальник скрывал немного обвисший животик, но не скрывал наетые ляшечки. Хорошее напоминание о том, что нужно же вечером отказаться от всего, что я себе позволила вчера съесть. И со среды продлить абонемент. А то осталась одна тренировка. Моя сестра — очень хороший пример, что нужно за собой следить. При чём, я к ней отношусь совсем не оттого, что у неё есть лишний вес или она не заботится о своём здоровье. Если бы она вела себя хорошо, я бы ни за что не стала к ней относиться плохо. Да, отчасти меня очень заботит то, что у нас такие отношения.

Но отказываясь от меня ни она, ни родители не думали, что я сама что-то могу. Я же встала с коленок, расправила плечи и пошла дальше. Даже после смерти Ника. А она продолжает быть на этих самых коленках перед родителями.

— Чего вы не пьёте? Я себе мартини взяла… Хотите тоже?

— Нам вечером уезжать, Алин, — произнесла я. — И завтра на работу.

— Понятно, — хмыкнула Алина. — Кстати, я от Леры услышала, что все трое мужчин теперь директора «Олимпа». Вы же тоже там работаете, — улыбнулась сестра.

— Да, — кивнула, — Дмитрий и Матвей купили фирму. А… А ты знаешь Леру?

— Да, и Леру, и Дашу, — кивнула Алина. — Мы вместе ходим на бизнес-курсы.

Едва подавила смех. Ира отвернулась, улыбнувшись. Действительно смешно это слышать от той, которая никогда не станет добиваться своими силами своего. Да и… Зачем это жёнам моих бывших любовников? Явно не за тем, чтобы как-то участвовать в делах фирмы…

Или… Сложно допустить то, что они просто меня обманули. Но можно. Как бы мне не было трудно и больно, но иногда, чтобы уложить в постель очередную красотку, мужчина способен петь и не такие песни.

Да, блять… Почему же мне раньше это не пришло на ум? Почему же я доверилась им снова? Неужели так слаба?

Или я так слаба только с ними?

— Интересное стечение обстоятельств, — улыбнулась Алина. — Мне как раз сейчас не хватает рядом красивого и богатого мужчины, — она словно именно это нам и хотела сказать — затем и подсела. Меня аж передёргивает от её уверенного тона. Сучка. — Кстати, Ир, — она посмотрела на мою подругу. — Можешь забирать Олежку. Он больше мне не нужен.

— Да ты знаешь, Алин, — Ира улыбнулась в ответ. — Я и не собиралась спрашивать твоего разрешения.

Алина на миг теряется и кривится, словно не ожидала от Иры такого ответа. Я между ними чувствую себя очень некомфортно. И вовсе не из-за подруги.

— В любом случае… Мне нравится Дима. И я собираюсь его отбить у Леры, — улыбнулась моя недалёкая сестрёнка, делая вид, что ей всё равно на то, что ей сказала Ира.

— Удачи, — хмыкнула я, отталкиваясь руками от бортика и ныряя в воду. Алина явно хотела ещё что-то сказать. Но это не входит в мои планы. Я не хочу её слушать, видеть. Не хочу, чтобы она меня трогала или чем-то делилась. Эта пиявка питается чувствами и своими делиться я не хочу.

Выныриваю снова на мелкой стороне. По привычке зачёсываю волосы назад и не замечаю на шезлонгах обоих мужчин. Я словно зверёк, боящийся внезапного нападения и вечно ждущий его, иногда поглядывала в ту сторону и следила за их местоположением.

Не просто так меня затрусило. Я осторожно осматриваюсь, делая вид, что протираю глаза. Но, чёрт возьми, замечаю их слишком поздно.

Матвей выныривает практически лицом к лицу ко мне, а Дима недалеко от меня, чуть в стороне и позади. Я сглотнула, быстро отшатываясь от мужчины.

— Извините, Анастасия, — ухмыляется эта наглая рыжая морда и наклоняет голову. От него так разит перегаром, что кажется, они до утра крепко и много пили. Я хочу в это верить. Хочу, чтобы им было так же плохо.

— Ничего страшного, — отхожу ещё больше, хоть и их блондинки уже не в бассейне. Ох, я надеюсь, им обоим не видно как мне плохо. Пожалуйста.

Матвей зачёсывает волосы назад и хмыкает.

— Твой поступок оценен, взвешен и прощён, Афродита, — Матвей это шепчет так быстро и проходя мимо, что я даже не поняла, показалось мне это или нет. Потому удивлённо оборачиваюсь.

— Я и не ждала этого прощения, — ответила негромко. Вряд ли нас слышно. Играет музыка и за нами особо не следят. Кроме Иры и Олега, но им можно. Простительно.

— Тем не менее, — кивнул Дима, вытерев нос. Но другая прозрачная капелька стекла со лба и опять повисла на кончике носа. Я чуть не стону от силы желания, которое во мне забурлило. Хочу поцеловать его. Мне почти всё равно на всех вокруг. Почти.

— Нужно, чтобы вы понимали — я тоже изменилась, как и вы.

— Конечно, зайка, — опустил глаза Матвей, усмехаясь и сквозь воду осматривая мою грудь. Замечательно. Одни намёки на то, что им нужно лишь моё тело. — Мы — тоже. А ещё мы оба не слепы. Тебе понравилось.

— Думаешь, я стану отрицать? — парирую я.

— Нет, вряд ли. Но все провокации только впереди, талантливый дизайнер, — подмигивает Матвей. — Держись крепче.

— Не боишься? — зло прошипела я.

— О, малышка, — Рыжий едва не ест меня взглядом. — Буквально с этого четверга я не боюсь ничего. Абсолютно. Так что легче просто… Сдаться.

— Идите оба к чёрту, — шиплю я.

— Пойдём. Но в аду будем гореть втроём, малышка…

Уже вечером, оказавшись в своей квартире и приведя в порядок своё тело, волосы и вещи, я всё же выпила глоток прохладного вина. Кир спал в своей кровати и видел уже не первый сон.

А я свернулась калачиком в своей постельке и снова стала себя жалеть. Под одеялом и в окружении родных стен плакать — единственный выход, чтобы не сойти с ума. Мне стало даже легче. Если не считать признания самой себе в том, что я…

Кажется, теперь точно влюбилась.

Матвей

…- Значит, я жду от каждого выполнение уже оговоренных задач, — кивнул Дима, заканчивая совещание с директорами. — Единственное, Анастасия, пожалуйста, держите меня в курсе по работе с новым логотипом и разработке дизайна торгового центра.

— Конечно, — кивнула сдержанно и уверенно Анастасия, словно и не было этих выходных.

Хотя…

А что, я, собственно, хотел? Увидеть её в раздрае? Или слишком довольной и отдохнувшей? Или хотя бы какой-то намёк на нашу ночь, чтобы были хоть какие-то доказательства, что мне это не показалось?

Что ж, тогда это были коллективные галлюцинации.

Сегодня только понедельник. Чуть больше суток назад она бросила нас одних в номере после сумасшедших оргазмов и чёткого осознания, что хочется ещё и всего, что произошло — чертовски мало. Настолько, что мы с Димой до утра гасили внутри горькое и неприятное разочарование и послевкусие крепким виски. Мы особо не спали. Конечно, оделись — мы всего во второй раз делили женщину на двоих.

Но при существовании миллионов девушек — мы оба повёрнуты на одной единственной девушке и нам действительно сносит башню от неё.

Так, что обоим всё равно на присутствие другого мужика. Какими бы крутыми друзьями и почти братьями мы не были, это не значит, что мы так просто можем терпеть прямую конкуренцию в постели.

Тогда, десять лет назад, это было даже интересно и вкусно. Сейчас… Тоже. Но не могу понять — как сейчас нам действовать. Нахрапом могу и действую, это да. Мы оба действуем, не думая о последствиях. Но, кажется, мне хочется ещё большего.

А не просто её покорить и ещё пару ночей потрахаться.

Сегодня она выглядит шикарно. Это броня, конечно же, но она лишь провоцирует меня на то, чтобы сорвать это всё и узнать — какое у неё бельё сегодня.

Волосы прямые и блестят на свету ровными и идеальными бликами, бежевый стильный костюм, состоящий из пиджака и брюк сидит так, словно на неё сшитый. Несмотря на то, что обычно под пиджаки обычно надевают блузки и рубашки, эта стерва в чёрном топе. Кажется, даже без лямочек. Но меня не это волнует. А конкретно волнует её ложбинка между грудьми, в которую хочется уткнуться носом и… Сорвать нахер этот топ и широкие брюки, красиво подчеркивающие талию и расширяющиеся к низу.

Она одета строго и со вкусом. Но думаю, сиди она тут в парандже — всё равно бы хотел.

Так просто всего одна малышка будоражит мысли. Так легко заставляет меня забыть обо всём и хотеть её неистово.

Я до невозможности сильно хочу увидеть её реакцию на первый вечерний подарок от Димы. Завтра будет уже от меня и не такой откровенный, как его. Но она не может расслабляться. Сходить с ума должны мы втроём.

— Да, все свободны, — добавил я к речи Димы. Он собран лучше меня. Но… Кажется, он просто на взводе. Скорее всего, Лера ему с утра пораньше вынесла мозг. А я уехал до того, как проснулась Даша и до того, как она бы сделала вид, что обиделась на то, что мы ни на отдыхе, ни уже дома — не потрахались. Наверное, они обе обиделись ещё и на то, что мы с Димой бухали в ночь с субботы на воскресенье.

На удивление, помимо Ирины и Олега, в нашем с Димой кабинете остаётся и Настя. Мы решили провести короткое совещание тут, чтобы не задерживать надолго рабочий процесс.

Она лишь встала из-за стола, что-то листая на планшете и сосредоточенно ища там что-то, стилусом беззвучно касаясь по экрану. Несмотря на то, что она живёт одна, у неё не дешёвая техника, вполне хорошая машина и своя квартира. Её муж был настолько заряженным?

Или всё же семья?

— Дмитрий Давидович, это первоначальные наброски лого, — Настя без страха подходит к Диме и уверенно показывает ему экран своего айпада.

— Да, — Дима сосредоточенно хмурится. — Неплохо. Но я в принципе, вам и вашему вкусу доверяю, — Дима берёт планшет и я вижу неплохие наброски — буква «О» нарисована в форме тонких ветвей, а остальные буквы графически формируются в остальные буквы. Интересная компановка и сочетание. Кажется, что от напряжения и старательной серьёзности они оба лопнут сейчас. Ох, и чёрт её дёрнул именно сейчас нам показать сырой вариант логотипа… Точнее, правильно сделала, но…

— Красиво. О вашем стиле почти слагают легенды, — улыбнулся я.

Слышу негромкий короткий хохот. Мы втроём поворачиваемся, но Олег уже прижал ко рту кулак. И выдаёт его веселье лишь глаза, в котором скачут смешинки.

— Простите, что отвлёк, — друг поджал губы и спрятал новую улыбку за чашкой кофе. — Мне хоть и смешно со стороны, потому что я знаю всё как было на выходных, но выдержка у вас просто огонь, — комментирует он наше поведение. Боковым зрением вижу, что Дима отдаёт Насте планшет, и девушка немного отходит от него.

— А надо как, прости? — прикусила губу красавица, нахмурившись. — Я всё сказала ещё в номере. И разговор окончен. У меня много работы и злые боссы, — Настя развернулась и сделала несколько шагов к Ирине.

— Мы ещё и кусаемся, — усмехнулся я, проводя её взглядом. Девушка погладила по плечу подругу и вышла, откинув волосы за спину. Я усмехнулся, и, чтобы не стоять столбом, прошёл и сел за свой стол.

Следующие минут десять мы с Ирой обсуждали насущные проблемы и дела, встречи. После того, как Ира всё записала и уже могла идти, она на полуразвороте остановилась и нахмурилась, решаясь заговорить:

— Можно вопрос? — Она окинула взглядом нас обоих, старательно избегая Олега даже взглядом.

— Конечно, — Дима снимает пиджак, оставаясь в одной тёмной рубашке. Я же его даже не брал сегодня.

— Что будет с Настей?

— С Анастасией Стрельцовой? — уточнил Дима, пока я откинулся на кресло и усмехнулся.

— Да, — кивнула уверенно девушка. Я уверенно опускаю взгляд и оцениваю девушку. Такая же красотка и вполне независимая девочка, как и Настя. Тоненькая фигурка в простом и строгом бордовом платье, длинной до колен. Она способна свести с ума как минимум Олега. Потому он иногда так жадно рассматривает её.

— Что именно вас интересует?

— Меня интересует, уволите вы её или нет, — жёстко и серьёзно произнесла Ира, уверенно смотря на Диму.

— Я за её именем гонялся не один год. Из-за того, что Анастасия не ведёт ни одну соцсеть, я даже не понимал как она выглядит…

— Она так изменилась за эти десять лет? Вряд ли вы не видели её на каких-то вечеринках… — ухмыльнулась Ира.

— Верите или нет, но я, как и Матвей, долгие годы были сосредоточены на другом. А теперь мы за месяц купили фирму вместе с Анастасией… При чём, опять же, фокусируясь на ином. А теперь, Ирина, вопрос. Выгоню ли я девушку, талант и личность которой мне интересна и важна?

— Аналогично, — кивнул серьёзно я.

— Я поняла вас, — сглотнула Ира. — Теперь… Можно просьбу?

— Можно, — улыбнулся я.

— Не нужно её обижать. У неё сложные отношения с родителями и сестрой, со свёкрами. Просто не создавайте ей дополнительных проблем.

— Мы сделаем только так, чтобы всем нам было хорошо, — наклоняю голову я. — Но вас это уже не касается. Разве, нет?

— Да, конечно, — кивнула Ира. — Я просто попросила.

— Хорошо. Мы прислушаемся к вашей просьбе.

— Спасибо.

Девушка выходит из кабинета, тут же приступая к своим обязанностям. Я пью остывший кофе и уверенно хмыкаю.

— Надо же. Они настолько близки и переживают друг за друга, — улыбнулся Олег, едва отведя взгляд от двери.

— Меня больше удивляет, что они вдвоём воюют против всего мира и у них это очень неплохо получается, — Дима усмехнулся. — Мне нравится такая позиция. Нравится, что девушки друг за друга горой.

Я несколько раз киваю. Удивительная близкая связь.

…- Почему вы сразу не сказали, что у вас проблемы? — я хмыкнул на очередной гневный восклик Олега. Мне пришла в голову идея для него уже после обеда и пятидесяти грамм виски. Нам с Димой стало легче и лучше, а работа пошла вверх уже в ресторане, мы уже там заговорили о делах.

Несмотря на то, что нас немного отвлекло то, что Стрельцова Анастасия и есть та самая красотка Афродита; мы на пороге и начале новой жизни. Мы оба просто обязаны собраться и начать поднимать эту корпорацию. Настолько, чтобы перегнать во всех гонках и тендерах отцов и братьев. Покупая эту фирму якобы просто для того, чтобы увеличить капитал наших семей, мы как раз хотим навсегда отделиться от них.

Никогда не вернусь под крыло отца и никогда не буду его марионеткой, как брат и сестра.

А едва мы приобрели фирму, едва подписали документы и почувствовали эту, пока ещё призрачную, свободу, стало немного легче. А самое интересное и приятное — мы купили фирму за свои собственные, честно заработанные деньги. Хоть и у отцов, но всё же. Мы пахали не один год. Ещё и оба женились не по любви.

Желательно, чтобы эта фирма как можно скорее встала в топ в городе и выиграла ещё пару тендеров. Это напряг для всех подчинённых. Но цель оправдывает затраченные средства.

В общем, поэтому я и пришёл к другу, чтобы сразу ему всё рассказать и пойти дальше работать. А у него тут просто разрыв.

— Олег Алексеевич… — невинно хлопнула глазками его помощница.

— То, что я тут новый человек — ничего не значит, Татьяна, — уверенно складывает на груди руки и только сейчас замечает меня. — Решите все вопросы до вечера. Если нужно, трясите маркетинг и требуйте от них чётких сроков. Матвей Михайлович, — кивнул на свой кабинет. — Проходите. Кофе?

— Я бы предпочёл виски, но пока не могу, — хмыкаю, двинувшись в сторону кабинета. — Не обижай девушек, монстр, — подмигнул Татьяне, и она улыбнулась в ответ.

— Если будут вовремя всё рассказывать и будут со мной честны, весь отдел, я и не буду монстром, — усмехнулся друг, заходя в кабинет. Я следом за ним.

Пока я ему рассказываю и скидываю дополнительные платформы для тендеров на почту, мне спамит в мессенджере Даша. Я смахиваю все сообщения, а уже когда собираюсь идти в своей кабинет, она мне ещё и звонит.

— Ох, как же ты меня заебала, — шиплю я на фотку своей жены на экране айфона.

— Ничего, — Олег похлопал по моему плечу. — Главное, сделайте как надо и чтобы никто не пострадал, — он тоном сделал акцент на слове «никто». — И больше никогда её не увидишь.

— Только это и… присутствие Насти теперь ещё заставляет меня держаться, — улыбнулся я. — Спасибо.

— И тебе. За идеи и за то, что позволили присоединиться к вам.

— Дима только узнал, что тут дыра… Сразу о тебе подумал, — кивнул я. — Ты ведь гений.

— Скажешь тоже, — хохотнул Олег.

Выхожу из кабинета и отвечаю на уже второй звонок жены, скривившись.

— Если я не беру трубку, значит, занят, Даша, — шиплю в динамик, даже не замечая ни помощницу Олега и её улыбку, ни остальных подчинённых, когда иду к лифту.

— Прости-прости, родной, — осторожненько так ответила Даша. Какой я, блять, ей «родной»? Дима мне родной и близкий. Олег. Но сука, не она. Ненавижу эту дуру ещё и за то, что она до сих пор комедию ломает. Знает же, что у меня уже на неё не стоит и даже не лежит. У меня с ней никак.

— Ваши с Димой папы приехали в офис. Мы вот идём уже к проходной с парковки.

— Ну… — едва сдерживаю маты. Меня трясёт от злости. — Хорошо. Поднимайтесь.

Быстро поднимаюсь на наш этаж, решив не звонить другу, а сказать лично. Предупреждены, значит, вооружены.

— Вал, там… — врываюсь в кабинет и замираю. Нет, они не трахаются, хоть и хотелось бы именно за этим их застать. Чтобы сейчас у меня была причина зажать её и стащить нахер её брюки и ворваться между подтянутых половинок…

Сука.

— Анастасия, и вы тут, — изо всех сил сдержанно ухмыльнулся.

Девушка блокирует свой планшет и с задержкой кивает.

— Да, — кинула она. — Вы тоже взгляните. Я закончила логотип.

Она подходит и показывает экран. В чёрно-бежевом стиле, с нотками Греции и в стиль самого названия.

Красиво. Но меня больше волнует сама девушка. Я глубоко вздыхаю, запоминая её запах и чувствую себя совсем иначе. Рядом с ней словно спокойно и тепло. Хорошо. Если бы не ищущие в кабинет отцы и жёны, я бы, скорее всего, её прижал к столу…

— И быстро, — Дима улыбнулся. — Спасибо за скорость.

— Я просто делаю свою работу. Ну и прекрасно знаю, что вы оба сейчас загрузите мой отдел проектами для новых тендеров.

— Проницательно. Я только говорил с Олегом об этом.

— Могу идти? — Настя обняла свой планшет и обвела нас обоих взглядом.

— Иди… Те, — кивнул я.

Девушка выходит, быстро-быстро. Сбегает от нас.

— Чуть взглядом не трахнул, — хохотнул Дима.

— Ничего не могу с собой поделать. Она словно наркотик, — облизнул губы.

— Чего ворвался? — Дима нахмурился. — Что-то случилось?

Я хмурюсь, вспоминаю, что хотел сказать. И тут же вспоминаю:

— Отцы вместе с нашими благоверными тут, — говорю я. — Вероятнее всего, нас проверить хотят. Как маленьких щенят, которых бросили и теперь проверяют — живы ли они, — фыркнул я, скривившись.

— Спокойно, — Дима положил мне ладонь на плечо и улыбнулся. — Выдержим, Арк. И не такое выдерживали.

— А завтра можно спокойно поужинать с нашей Афродитой наедине. Видел бы ты то место, которое я выбрал, — улыбнулся, уже предвкушая тот вечер.

— Я бы советовал нам троим, себе бы вообще на лбу бы выбил, чтобы мы были осторожнее, — негромко произносит Дима. — Если они обе чувствуют, что наш развод не за горами, то будут делать всё, чтобы нам помешать, — хмурится он. — Или… Того хуже. Начнут нас прослушивать… Ты осторожнее.

— И ты тоже, — кивнул я. — Но я не думаю, что они обе могут до этого додуматься.

— Ради того, чтобы остаться на хорошем месте — могут. Не сомневайся. Всех переиграть мы не сможем, увы, — Дима вздохнул. — Для меня важен ты. Потому что мы многое прошли вместе и сейчас против всего мира, как и Настя с Ириной. Потому мне импонирует такое их отношение друг к другу. Оставь завтра Насте выбор. Он нам может не понравиться, — усмехается друг, — но так мы поймём, готова ли Настя принимать бой и идти на поводу у собственных чувств.

— Да, я понимаю, о чём ты, мой философ и психолог, — хмыкаю. — Надеюсь, сейчас всё будет иначе. Не так больно, как десять лет назад.

— Мы с тобой всегда на одной волне, — Дима поправляет воротник тёмной рубашки и разминает шею. — Я приложу максимум усилий, чтобы вдруг что — о Насте узнали в последнюю очередь.

— Мы, Вал, — я хмурюсь. — Не списывай меня со счетов…

Встреча с отцами — муторная и противная. Хотя внешне мы натягиваем улыбки и не делаем вид, что желаем в эту же секунду распрощаться и послать их как можно дальше. Ещё бы жён прихватили с собой, было бы замечательно.

Мы располагаемся в зоне отдыха. Ирина приносит нам выпить и кофе, девушкам чай. Мы говорим о чём-то незначительном, я уже через десять минут открыл ноут и сделал вид, что сосредоточился на работе.

Интересно, но даже отцам не понять, насколько мы близки с Валом. Морально. Мы знакомы с самого детства, с тех же пор подружились и стали уже в юности понимать, что нам нужно прыгнуть слишком высоко, чтобы стать первее всех. Мы оба — самые младшие дети и могли бы довольствоваться только средней должности в семейных фирмах. Нас, как самых избалованных (хотя, я бы и с этим поспорил), не устраивало быть лишь неважной пешкой в большом строительном бизнесе. Нам нужно было больше.

Сначала мы стали сталкивать фирмы отцов между собой. Несмотря на то, что они дружат — в холодном и многомиллионном бизнесе этого понятия просто не существует. Либо оно доступно очень узкому кругу людей. В работе с большим оборотом ты должен сильно доверять человеку, доверять ему свою жизнь, чтобы назвать его другом.

Чтобы не спалиться и не общаться от своих имён, мы очень давно создали себе вторые аккаунты, назвав их первыми буквами от фамилий. Называться теми же именами, как мы назвались Насте — было бы немного глупо, однако, именно в те времена и решалась наша судьба. Те две недели были неким отдыхом после долгих лет подготовки и до активных, решительных действий. А едва мы прилетели, отцы объявили об условии. Кто женится на этих тёлках, забирает управление фирмами.

Пара нудных недель окучивания данных дамочек, жёсткого траха. Пара недель почти запое.

И вуаля. Мы женились на них, и никаких наших схем не понадобилось. История во всех мессенджерах «Арка» и «Вала» была удалена, мы кинули на деньги не один десяток людей, которые накопали на нас инфу и… Пошли буквально по головам, чтобы стать директорами в бизнесе.

Но…

Уже на первой же неделе мы поняли, что мы ничего не можем сделать без отцовских подписей. И мы на долгие годы закрыли глаза на это. Чтобы заработать деньги. Вырасти профессионально. Решить кардинально с их контролем и… Навсегда стать свободными и независимыми.

Ещё немного и так всё будет. Нам нужно просто немного времени и сил. Немного помощи всех вокруг и в фирме «Олимп», конкретно. Хочется, чтобы в мои тридцать три меня не проверяли, как ребёнка. Чтобы эти, глубоко на пенсии и уважаемые бизнесмены просто закрыли рты и спокойно занялись внуками от других своих детей.

Нам с Димой пока противопоказаны дети. Они нам только помешают и будут рычагом давления у конкурентов. К сожалению, где водятся большие деньги, там существуют большие проблемы.

Уже ближе к вечеру они всё же делают нам одолжение и уходят. Девушки сладко целуют в губы, приглашают нас на ужин в ресторан.

Едва остаёмся вдвоём, я наливаю в стаканы виски из небольшого бара и молча подхожу к другу, который смотрит в окно. Даю стакан и он негромко чокнулся со мной стаканами.

— Заебало, — от Димы не часто можно услышать мат. Не когда он спокоен или расслаблен. Не когда его ничего не беспокоит.

— Да, очень, — кивнул я, негромко и немного хрипловато произнёс. — Давай начинать процесс развода, — я передёрнул плечами.

— Мы планировали только через месяц после покупки, Матвей, — Дима смотрит на меня.

— Знаю. Я доплачу адвокатам. Просто давай избавимся от них.

— А дальше? — усмехнулся Дима.

— Ты о Насте? — хохотнул я, выдерживая его взгляд.

— Например, — он расправил плечи, отводя взгляд и снова смотря в окно. Облизнул губы, словно ему сложно сдерживаться, едва речь заходит о нашем общем триггере.

— Да… Меня начинает откровенно бесить твой интерес к ней, ведь знаю, что ты её хочешь ровно так же сильно, как и я. Но… Мне одновременно дико нравится, когда она не отдохнув, снова кричит и…

— Прекрати, иначе мы оба сейчас же пойдём пробовать её стол на прочность, — хохотнул Дима.

— О, ты тоже хочешь? — рассмеялся я.

— Как же её не хотеть?.. — Дима качает головой. — Бесит мой интерес… Меня твой интерес — тоже. Но… Как и всегда, если мы приложим усилия, мы сможем чего-то достичь. Вместе, — он протянул мне ладонь.

— Только вместе, брат, только вместе, — уверенно ответил я, пожимая его руку.

Несмотря на то, что теперь всё иначе, у Насти почти нет шансов. Она снова будет нашей Афродитой.

Отличие лишь в том, что теперь, кажется, надолго.

И от этой мысли ни капельки страха или тревоги. Словно нам обоим все эти годы не хватало именно её.

Нашей сладкой любовницы, вкусной и нежной Анастасии.

Настя

Вечер, которого я достойна уже долгие дни. С пятницы моя жизнь повернулась на все сто восемьдесят градусов и теперь мне нужно хотя бы немного отдыха. Чтобы зализать открытые ранки и немного стать собой, что ли…

Потому, едва мы с Киром поужинали, тут же осели в нашей небольшой гостиной. Сын смотрел мультфильм на большом телевизоре, а я дорабатывала проекты на планшете, добавляя и изменяя детали.

Я стараюсь изо всех сил отвлечься от всего, что происходит со мной. Держусь ради сына, но так или иначе мои мечты, как маленькой и слабой девочки — выше меня. Выше моей силы воли… Только вот днём мне хватило смелости только выйти из кабинета. А когда я тянула руку, чтобы вернуться и получить хотя бы немного приятных ласк и поцелуев, меня остановила Ира. Сейчас я благодарна ей за это. И она правильно сделала. Но… Но…

По квартире раздаётся двойная трель дверного звонка. Мы с сыном переглядываемся, а после я смотрю на часы. Половина восьмого уже — не очень хорошее время для гостей. Особенно, когда их не ждут.

— Я сейчас вернусь, — улыбнулась я сыну, не давая ему понять, что напряглась не хуже его.

— Ты кого-то ждёшь?

— Нет, — покачала головой, вставая и поправляя майку. — Посмотрим, кого к нам занесло…

Подхожу к двери и смотрю в глазок. На лестничной площадке вижу мужчину в кепке, на которой красуется эмблема доставки. Открываю дверь и удивлённо вижу в его руках большую плоскую коробку с бантом, огромную шоколадку под тем же бантом, и небольшой, но красивый букет розовых роз.

— Анастасия Стрельцова? — спросил курьер деловито и почти без эмоций.

— Да… — мужчина отдаёт мне коробку и букет. — Это всё… Мне? Вы уверены? — сглотнула я.

— Да, конечно, — покивал мужчина. — Хорошего вечера, — улыбнулся он и пошёл к лифту.

Я же захожу в квартиру и мне тут же помогает Кир — забирает у меня букет роз.

— Ничего себе, мам, — сын хмыкнул, понёс цветы внутрь квартиры. Я иду следом, чувствуя внутри немного злости и одновременно страха. Ведь и так прекрасно понятно — кто это прислал. Но…

Чувствую, что последствия будут просто катастрофичны…

— Шоколад тебе. Я так думаю, — едва ставлю на стол коробку, тут же выуживаю из под бантика большую коробку с шоколадом, орешками и цукатами. Кажется, это крафтовый шоколад, выполненный под заказ. Он в красивой форме и очень вкусно выглядит.

— А от кого это? — сын тут же занялся распечатыванием шоколада и его дегустацией. И мне дал кусочек.

— Быстрый какой, — пережёвывая приятный молочный шоколад, я стала развязывать бантик. Открываю коробку, вижу брендированную надпись магазина, который специализируется на нижнем белье и быстро достаю оттуда только записку, но всё остальное прикрываю.

Просто, гении…

Зная, что я живу не одна, что может увидеть ребёнок, они вот такое творят…

— Это от Дмитрия, — пробежавшись по чёрному листу с белыми буквами, написанными от руки, увидела красивый, немного резковатый почерк и инициалы «Валесов Д.Д». Сын поднимает на меня взгляд и улыбается.

— Это подарил мой… Папа? — ну почему от этого вопроса только сердце сжимается сильнее и хочется его сильно обнять? Ведь я ловлю себя на мысли, что тоже улыбаюсь, как и Кир.

— Похоже на то… — кивнула я.

— Это хорошо, — кивнул Кир.

— Да? Почему, зайка?

— Потому что так он показал, что любит мою маму так же сильно, как и я люблю тебя, — немного наивно, по-детски и смотря на меня своими кристальными глазами, говорит мой сын. Я удивлённо хмыкаю и качаю головой.

— Вряд ли, зайка, — качаю головой. — Но тебя я тоже люблю.

Открыла я коробку уже когда Кир спал. Прошлась пальцами по трём комплектам белья, удивительно точно он угадал с размером. Кружево настолько тонкое и мягкое, что я замираю рукой над тканью и вздыхаю. Не могу понять — мне приятно или горько принять от него подарок.

Раскрываю лист, сложенный вдвое, и читаю его слова:

«Я порвал твои трусики в субботу и забрал их, как свой трофей за твой оргазм. Исправляюсь.

Сейчас всё иначе и хочется, чтобы всё было гораздо проще. Мы однажды были счастливы… Хоть и две недели. А теперь что-то тянет нас обоих к тебе. И я бы всё отдал за то, чтобы ты пару ночей назад осталась с нами навсегда…

Не бойся своих чувств. К нам обоим.

Валесов Д.Д»

Я скривилась. Последние строки прочитала едва что-то видя сквозь слёзы и ту боль, которая внутри обожгла в момент все внутренности. Они ведь сами не захотели ничего продолжать! Сами решили, что мы должны оставить всё так и там, в Греции. А сейчас он пишет мне о счастье и о том, чтобы я их не боялась?

Как же! Помимо этих всех чувств, господин Валесов, у меня есть ещё Кирилл. А ещё очень достойная и хорошая жизнь, престижная работа и зарплата. Ради парочки крышесносных оргазмов лишиться всего, что я сейчас имею? Лишиться всего, что я люблю и к чему шла так долго?

Нет.

Даже они оба этого не стоят.

Вытираю слёзы, расчёсываюсь и уверенно примеряю чёрный комплект белья. Он садится так, словно сшили на заказ по моим параметрам. А смотрится на теле очень сексуально и возбуждающе. Потому и несколько фото тут же отсылаются обоим. К чёрту все маскировки, мне всё равно — увидят ли это их блонды. Дима ведь явно не отчитывается своей жене о тратах. Если их браки фиктивны, оба и не обязаны… Но…

Сам факт. Если они что-то могут скрыть от своих ненаглядных — скроют и это.

Телефон оживает уже когда я снова надела пижаму и прыгнула в мягкую постель. И два сообщения от них обоих заставляют меня усмехнуться и почувствовать, что я всё же и правда волную их обоих.

«Отлично, я угадал с размерами… Теперь хочу и это разодрать, чтобы ничего не мешало мне увидеть твоё тело.»

Это сообщение от Димы. И оно вызывает мурашки по телу…

«Одно твоё слово и я готов сорваться, приехать. Хочешь? Потому что, я — безумно тебя хочу.»

Утро начинается в полшестого утра. Я спускаюсь и иду в соседний дом, в котором располагается новенький спортзал. Там я довольно-таки хорошо отрабатываю все свои вкусняшки, алкоголь и желание ещё раз трахнуться с обоими боссами. Уже стоя под душем в своей квартире я понимаю, что мне это помогло. Не до конца и ненадолго, но помогло.

Когда я уже накрасилась и посушила волосы, а так же прошлась паровым утюжком по нашим приготовленным вещам, — проснулся Кирилл.

Звонок в дверь больше вызывает чувство дежавю, чем то же удивление. Хорошо, что я уже была готова, одета в юбку и блузку чёрного цвета. Под ними — черный комплект из подарка Димы. Возвращать я ничего не планирую. Если он захотел это подарить — я приму. Но при этом пусть даже не думают, что я теперь готова на всё.

Нет. Я совсем не готова…

За дверью снова стоит курьер. Другой, правда. Но с той же эмблемой на кепке. И, протянув мне небольшой конверт и всего одну красную розу, он пошёл к лифту. А я уже в прихожей, едва прикрыв дверь, сразу развернула конверт и удивлённо там прочитала на записке:

«Очередь моего подарка. Ты можешь сама выбрать, с кем проведёшь этот вечер.

Мы оба, конечно, ни на что не претендуем. Приятного вечера.

Аркадьев М.М»

В тёмно-бордовом конверте ещё сертификат на ужин в одном из самых дорогих заведений города. Верчу карточку с золотистыми буквами и напряжённо хочу найти лимит, но просто его не нахожу.

Прикусываю губу и вздыхаю. Они играют со мной. Пытаются задобрить, что ли. Красивые жесты, дорогие цветы, подарки…

Ещё его «Мы оба, конечно, ни на что не претендуем». Просто чёртов сарказм.

— Что это, мам? — Кир кивнул на конверт, поднеся в прихожую свой рюкзак и мой портфель с ноутбуком.

— Это… — хм, а вот как объяснить Киру, кто такой Матвей — я не знаю. Но и врать тоже не могу себе позволить. — Это мне друг подарил, — отчасти правда. Матвей мне не друг, но тем не менее, нужно сыну сказать и так, чтобы он понял. — Сегодня будем ужинать в ресторане.

— Ух ты, — сын улыбнулся. — Я — «за»!

— Хорошо. Тогда поедем. Может, и Иру с Ладой возьмём?

— Конечно!

Усмехаюсь. Неужели они считали, что я их приглашу? Что поставлю их выше сына или подруги? Ну, уж, нет. Мы не в тех отношениях и статусах. Захотели сделать приятно — спасибо. Но это не значит, что я тут же буду делать ответные шаги.

Завожу детей в школу и еду в офис. По пути пишу Ире, чтобы она зашла ко мне. А едва оказываюсь в своём кабинете, отдаю на доработку дизайнов своим девушкам и приступаю к новым задачам.

— Ты просто не поверишь! — ко мне залетел ураган по имени Ирина уже в половину одиннадцатого утра. Я в то время уже допила свой кофе и теперь спокойно работала с 3-d графикой. Для масштабных проектов такая доработка была необходима.

— Что уже случилось? — иногда мне кажется, что Ира — это просто стихийное бедствие. Но потом я вспоминаю, что происходит иногда со мной — и всё становится не так плохо, а моё мнение меняется.

— Каким-то образом кто-то рассказал кому-то, а этот кто-то рассказал Любаше из кадров, что мы были на выходных в одном комплексе с боссами! — бухнулась на диван Ира.

— Это не доказывает то, что мы с ними спали, Русь, — улыбнулась я.

— Но нам всё равно надо быть на чеку. Если уже кто-то знает, значит, это кому-то нужно. Фу, ненавижу. Тупые сплетни, никогда не соответствующие правде…

— Я с тобой солидарна. Но это и зависть. Мы с тобой молодые, красивые и весьма на хороших местах в компании. Мы можем многим не нравится, — я говорю это как данность. Потому что давно с таким положением вещей смирилась.

Достаю из сумочки конверт и протягиваю ей его.

— Приглашаю на ужин за счёт боссов.

— Вау! Ничего себе! — Ира смотрит на меня. — А почему не… С ними?

— Знаешь, я не горю желанием с ними ужинать. Говорить. Встречаться с ними в одном помещении. Разговаривать…

— Спать, — хохотнула подруга. — У тебя просто стадия отрицания. Там этих стадий принятия всего пять. И последняя — как раз таки принятие. Ты пока на первой.

— А что после твоего отрицания? — хмыкаю я.

— Всего пять стадий — отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие. Но я готова тебя поддержать на каждой стадии. Так что да, поедем сегодня и наедимся от души. Лобстеров. Устриц…

— Ага, и самое дорогое шампанское! — хохочу, приобняв подругу. — А пока работаем, зайка.

Когда мы уже обедали, мне неожиданно позвонил сын. Обычно он набирал после занятий, или отписывался сообщением. Так что этим звонком сначала здорово напугал. Я сразу же ответила, извинившись перед Ирой:

— Да, Кир. Что-то случилось?

— Нет, всё хорошо, — ответил тут же бодро он. — Мам, я помню, что мы с тобой сегодня должны были ужинать в ресторане… Но нас с Ладой и Ромой Серёжа пригласил с ночёвкой к себе. Родители ему купили плейстейшн новый, мы хотим его испробовать.

— Родители Серёжки знают о ваших планах? — усмехнулась я, словив удивлённый взгляд Иры.

— Да, Яна будет печь печенье с шоколадом, — тут же отвечает Кир. Явно готовился, мелкая хитрюга.

— Ладно, хитрюга. Хорошо, оставайтесь у Серёжи. Только не мешайте сильно малышу.

— Конечно, мам, — словно я сказала глупость, произнёс сын. — Хорошего тебе вечера.

— И тебе, зайка. Выучи уроки на завтра.

— Это легко, — посмеялся сын и мы завершили разговор.

После у Иры случился такой же разговор со своей дочерью. Ира, слыша до этого меня, уже знала, куда и зачем будет отпрашиваться Ладка и потому не особо что-то расспрашивала. Только основное.

А после звонка посмотрела на меня:

— Ужин отменяется? — улыбнулась она.

— Нет, — покачала головой. — Мы после работы заедем в магазины за новыми платьями, после переоденемся и поедем пить дорогущее вино или шампанское, — хмыкнула я. — Если Матвей хочет заплатить за меня, он это сделает.

— Не думаешь, что они просто ухаживают за тобой? — улыбнулась Ира.

— А мне разве нужно это? Чтобы за мной ухаживали двое женатых мужчин?

— Вряд ли, — кивнула подруга. — Но они ведь такие секс.

— Мы с тобой ещё более сексуальные, чем они, — хмыкнула я. — Не зря же катастрофа Валерий активизировался.

— Блин, да ладно? Опять? — хмыкнула Ира. — Опять приставал?

— Не так, как раньше, но да. Вчера предложил в пятницу поужинать, — я повела плечом и дёрнула носом в отвращении.

— Фу, — скривилась подруга. — Ужас. И что ты планируешь с ним делать?

— Знаешь, — наклонила голову я. — Пусть поревнуют. Не одной мне сходить с ума от мысли, что они этой ночью трахают своих блонд.

— А сходишь? — хмыкнула Ира, ловя меня на слове.

— Прекрати, Ир, — хныкнула я. — Это у тебя просто с Олегом. Он хотя бы не женат.

— Словно именно это тебя и останавливает, дорогая, — хмыкнула подруга.

— Меня останавливает только наличие Кира. А ещё… То, что любой наш контакт может просто меня уничтожить. Эти блонды не выглядят так, что просто сдадутся и не станут устранять любыми способами возникшую преграду. Большие деньги — большие проблемы. И, увы, только для меня.

— Я понимаю тебя, — Ира накрывает ладонью мою руку, поддерживая меня.

— Спасибо, — я улыбнулась. — Идём работать. И попроси, чтобы твои Церберы-шефы тебя отпустили пораньше. Я сама попробую закончить свои дела к пяти.

— Если я стану использовать твоё имя, у них отключится мозг и включится другая активная часть их тела. И тогда они хоть сейчас меня отпустят.

— Я бы не была так уверена, — хохотнула я.

Мы возвращаемся в офис. Несмотря на то, что мысли уже были о вечере и вкусностях, я собралась и отогнала всё лишнее прочь. Это помогло мне немного собраться.

Но уже через час меня снова отвлекли.

— Я отправила на утверждение все законченные проекты и жду, пока Танечка доделает все расчёты, — Лена приняла у меня две папки с техническими заданиями.

— Хорошо. Вы быстрые такие. Спасибо, — улыбнулась я. — Нам сейчас нельзя косячить.

— Да, конечно, — улыбнулась помощница. В приёмную заходят неожиданные гости — Дарья и Валерия, кажется. Жёны наших новых боссов.

— Вы ко мне? — спрашиваю я, удивлённо окидывая девушек взглядом.

— Да, добрый день, — Дарья улыбнулась. А мне не до веселья. Внутри стягивает всё неприятным узлом плохого предчувствия. — Мы можем поговорить наедине с вами?

— Да, можете пройти в мой кабинет. Чай, кофе?

— Да, два капучино, — улыбнулась Валерия.

— Леночка, сделаешь два капучино? — уже когда скрылись блонды, улыбнулась я помощнице. Та кивнула:

— Подсыпать им сахара так, чтобы их обсыпало?

— Что? — удивилась я.

— Мы видели, что они позволили себе в пятницу, Анастасия Анатольевна, — поясняет помощница. — Мы с девчонками на вашей стороне.

— Спасибо, Лен. Не нужно ничего подсыпать, — хмыкаю, невольно усмехаясь.

— Хорошо, — кивнула девушка, — если что, мы тут.

Лена подходит к кофемашине, а я уверенно захожу в кабинет. Снимаю с плеч пиджак и сажусь в своё кресло.

— Я вас слушаю, — улыбнулась через силу. Мне кажется, что от них можно ожидать чего угодно. И я должна быть готовой к этому.

— Мы в пятницу начали немного не правильно, на мой взгляд, — начала Валерия. — Но нам обоим очень интересно участвовать в ваших проектах и вкладывать в них свою лепту. Конечно, работать мы с утра до вечера мы не собираемся, к тому же, я лично, полностью солидарна со своим мужем — ваш талант уже работает на вас.

Ага, значит, Валерия — это жена Димы. Не могу их по-прежнему отличать.

А ещё мне очень неприятно стало от неприкрытой лести. Словно подсластили перед основной частью.

— Но если вы будете править мою работу, это будет… Уже не чисто мои проекты. А это не устраивает меняю

— Слушайте… — начала Дарья, но тут же замолчала. Моя помощница зашла и уверенно поставила на низкий столик рядом с ними кофе. И вышла. А Дарья продолжила: — Мы не собираемся переделывать ваши работы или совсем убирать ваш стиль. Но… Будет логично, если работая под новым начальством ваши проекты немного изменятся. К тому же, это не предложение, — девушка улыбнулась. — Это попытка договориться с вами. Думаю, что мне или Лере хватит одного слова, чтобы вас выгнали отсюда. И подпортили ваше честное и гениальное имя.

— Вы меня шантажируете? — хмыкнула я, держа лицо, сжав пальцами подлокотники кресла.

— Что вы, — отмахнулась Валерия, надпивая кофе. — У вас есть выбор. Согласиться сотрудничать или увольнение по собственному желанию.

Я не сдерживаю нервного смешка. Если это и есть выбор, то я пожалуй выберу то, что не повредит ни моим принципам, ни тому, что мне в резюме напишут такое, что не налезет на голову.

— Из-за чего такое отношение к мне? Я лично вам не нравлюсь чем-то? — очевидно же: они чувствуют, что что-то происходит за их спинами. Спалиться мы пока не могли, но их явное желание слить меня — уже практически чётко и открыто высказывается.

— Если согласитесь с нами сотрудничать, мы обязательно с вами подружимся. Если нет и вы не выберете увольнение по собственному… Логично, что мы станем врагами. И о вашем увольнении уже по какой-нибудь статье — поднимается речь уже сегодня.

— Валерия. Я отдала этой компании почти восемь лет. И менять свой стиль я не собираюсь.

— У вас есть час. Вы знаете, где нас найти. Думаю, вы примете правильное решение.

Они уходят. Я отворачиваюсь к окну и вместо того, чтобы плакать или искать виноватых, быстро проверяю свои сбережения. Я обычно всегда готова к форс-мажорам. Должна быть готова, потому что мне никто и никогда не поможет. Я должна всегда рассчитывать на себя. Мы с Киром одни. И пока я одна несу за нас ответственность.

Однако. Я не могу предать своего погибшего мужа. Он меня учил, что мой стиль должен быть всегда оценён во много миллионов долларов. Чтобы я никогда не прогибалась под этот изменчивый мир. Потому что именно в эксклюзивных людях и их талантах заложены большие деньги.

И сейчас мне легче уволиться самой, нежели… Потерять в один момент всё, что уже имею.

Убеждая саму себя в том, что делаю правильное решение, я пишу заявление. Рисковать своим сыном или своей репутацией не хочу. Ведь мне ясно дали понять — я тут мешаю. Не знаю, как дизайнер или как соперница, но… Мешаю.

Уверенно иду на два этажа выше. Узнаю, что боссы в конференц-зале вместе с жёнами и Жанной — начальницей отдела кадров.

Но решение принято. Хотят от меня избавиться, пусть получат ответку. Вряд ли их желание совпадают с желаниями их благоверных.

Или… Таким образом от меня просто хотят избавиться. Всё возможно.

Настя

Постучав, я захожу после разрешения одного из мужчин.

— Извините, — я спокойно киваю и кладу около Жанны своё заявление. — Это срочно, мне дали ведь всего час. А я не привыкла опаздывать. Потому, подпишите, пожалуйста.

Женщина читает заявление и с огромным удивлением смотрит на меня снизу вверх. Я натянуто улыбаюсь.

Вздрагиваю от того, насколько резко встаёт Дима и идёт ко мне. Забирает из рук Жанны лист. Ему хватает секунды, чтобы понять что это и тоже удивлённо посмотреть на меня.

— Это шутка? — спросил он у меня, выгнув бровь. Я замечаю, как замерли обе блонды.

— Нет, я так шутить не умею, — негромко произнесла я, смотря ему прямо в глаза. — Мне поставили условие ваша и ваша, Матвей Михайлович, — смотрю на рыжего мужчину, — жёны. Либо я закрываю глаза на их вмешательство в мою работу, либо заявление по собственному. Не выбрав бы я одно из двух, мне пообещали весьма плохую репутацию. А я на неё работаю сама много лет. Не для того, чтобы сейчас меня шантажировали. Так что… Выбор очевиден.

— Да, бл… — Дима просто рвёт передо мной моё же заявление. — Идите работать, Анастасия.

— Я напишу ещё. Мне не жалко. Но…

— Иди… — Он смотрит на меня так, словно готов сейчас кого-то убить. — Те… Работать. К вечеру я подготовлю документ о том, что никто без нашего ведома не может вас уволить. Я ясно сказал? — Дима поворачивается к своей жене и её подружке.

— Но, милый…

— Ещё один раз вы обе будете действовать за нашими спинами — за моей или за спиной Димы, разговор будет строиться иначе, — добавил Матвей.

— Почему вы оба так с нами разговариваете? — хмурится Даша. — Вам эта дизайнерша важнее нас?

— Иногда, Дарья, стоит смотреть дальше собственного носа, — ответил Дима. — Это не компания ваших отцов и у вас тут… Ровно столько полномочий, — он показывает одной рукой «ноль».

— Как твоя жена, думаю, я имею право на…

— Нет. Не имеешь, — отрезал мужчина. — Прошу не путать работу и личное. Анастасия и Ирина здесь работают не один год, а вы обе сегодня их чуть не уволили, — вот как. Чёрт… Надо срочно побежать к подруге и успокоить её. — Конечно, вам никогда не понять того, сколько они отдали своей карьере.

— Не смей меня унижать на глазах своих подчинённых! — встала Лера с кресла.

— Не то — что? — хмурится Дима. — На развод подашь? — хохотнул он так, словно этого и ждёт.

— Если у меня будут основания — подам! — девушка хмурится. — Уволь её. Сейчас же. Не то, я сегодня же начинаю бракоразводный процесс.

— Все свободны, — резко кивнул Матвей. — Анастасия, передайте Ирине, что вы на сегодня свободны, — он дёрнул уголком губ, немного улыбнувшись.

— Но до конца рабочего…

— Мой приказ будет уже вечером в отделе кадров, — Дима кивнул, перебивая меня. — Хорошего вечера.

Мы с Жанночкой выходим из конференц-зала. Женщина улыбнулась мне:

— Я рада, что Дмитрий Давидович заступился за тебя. Ради каких-то креветок лишиться своей карьеры…

— Спасибо за поддержку, Жанночка, — я киваю. — Как ваши детки? — улыбаюсь.

— Хорошо, — женщина тепло посмотрела мне в глаза. — Дочка недавно привезла золотую медаль по гимнастике, — делится она.

— О, поздравляю. Достигайте ещё большего, чтобы это была только первая медалька, — улыбнулась в ответ ещё шире.

— Спасибо. Как твой сынок?

— Хорошо, — кивнула. — Учится, занимается спортом. Всё хорошо. Простите, я побегу. Нужно обрадовать Иринку, нас ведь отпустили.

— Хорошего вам вечера, девочки, — добродушно улыбнулась Жанна и пошла к себе. Я же, увидев через полуматовое стекло, что в зале уже разговор на повышенных тонах, уверенно пошла в приёмную начальства.

Там сидела за столом Ира. Сначала я не заметила её трясущихся плеч, но после прекрасно заметила то, что она тихо плачет. Быстро обхожу стол и присаживаюсь рядом на корточки, уверенно развернув кресло к себе.

— Я должна уйти, — хныкнула подруга.

— Вероятно, эти стервы и к тебе приходили, — я вытираю её слезу и вздыхаю. — Никто нас не уволит. Слышишь? Прекрати, — я уверенно улыбнулась. — Сейчас же прекрати плакать. Нас отпустили. Мы сейчас как поедем, как купим нам по самому сексуальному платью, как выпьем уже через пару часиков винишка… Слышишь? — я поцеловала подругу в щечку и резко встала, потому что зашли боссы с женами и Олег.

Девушки зашли в кабинет, видимо, даже не собираясь извиняться за то, что обе довели, как минимум, Иру, до такого.

— Я не уволена? — Ира испуганно смотрит на боссов заплаканными глазами. Я немного отхожу, но вижу — они не особо удивлены тому, что я тут. Хотя, где же мне ещё быть, как не возле подруги, когда её обидели?

— Нет, Ирина, — улыбнулся мягко Матвей. Дима просто кивает, рассматривая меня. — Выдохните. Вы и Анастасия не можете быть уволены никем, кроме нас с Дмитрием.

— Но Валерия…

— Это наши проблемы, — кивнул Дима и зашёл в кабинет, прикрывая за собой дверь. Матвей же быстро подошёл ко мне и очень невесомо коснулся моего подбородка.

— Прости, мы оба не сдержали своего слова. Надеюсь, ужин в ресторане сгладит все сегодняшние неприятности.

— Надейся, — пожала плечами я, усмехнувшись.

Матвей тоже уходит, а я только через секунду после замечаю, что Олег уже что-то шепчет Ире. И едва я их замечаю, он отходит и улыбается мне.

— Хорошего вечера, девушки.

И уходит. А Ира, с счастливой улыбкой на губах, притягивает меня к себе и шепчет мне в ухо:

— Он знает, что Ладки сегодня не будет дома и… Готов приехать ко мне, когда я позвоню. Мы ведь не допоздна?

— Нет… Завтра же на работу.

— Хорошо, — Ира вытирает с щёк слёзы. — Дай мне секундочку и я на весь вечер твоя.

Чмокнув в щёчку, она упорхала в уборную, а я присела на её место и вздохнула. Смотрю на дверь в кабинет и ещё раз вздыхаю, даже не представляя, что там творится за закрытой дверью.

Мечтать о вечере с ними… Скоро станет обыденностью.

— А вообще, знаешь, это даже хорошо, что мы с тобой так интересны этим прекрасным и сексуальным зайкам, — Ира покивала, указав на меня вилкой. Я помотала головой, чтобы все волосы переместились за спину, и улыбнулась ей в ответ:

— Ты этих огромных мужиков называешь прекрасными зайцами? — хохотнула я.

— Ага, — подружка пьяненько хохотнула. — Неужели, когда твои кончают — это не выглядит прекрасно?

— Они не мои — это раз…

— Да-да-да, а когда они кончают, ты зажмуриваешься, чтобы ничего не видеть — это два. Так? — Ира наклонила голову. Выглядит сегодня просто отпадно. В коротком, бордовом шёлковом платье с глубоким вырезом, уложенные волосы и красивый мейк. Мы успели заехать ещё и в салон, так что теперь выглядим на все двести процентов.

Сама я в более свободном, черном шелковом платье. Оно вроде бы простое, не так сильно облегает грудь. Но его детали просто поразили меня. Тонкие цепочки вместо лямочек. Разрез тоже украшен ими, а в дополнение к нему — ещё и тоненькое кружево по всему краю ткани. Но моей смуглой ноге смотрится дико сексуально.

У обоих на ключицах блестки, чтобы сегодня, в вечер вторника, сиять на полную. На самом деле, не важно какой месяц в календаре и какая погода за окном. Мы создаём свою жизнь сами. Учимся её жить. Потому, что за нас этого никто не сделает. Никто не может решить — как тебе жить и что делать дальше. Никто не должен диктовать условия и указывать на твои ошибки. Это твои ошибки и твои проблемы.

Именно так ты и можешь определиться со всем. Так — найти себя и свой путь. Методом проб и ошибок.

— Видишь, сама всё знаешь, — я откинулась на спинку кресла и вздохнула.

— Напиши им обоим. Скажи, что безумно их хочешь, — уверенно произнесла подруга.

— Нет, — я сразу помотала головой. — Это могут прочесть их курочки, — хохотнула я. — А у них уже были две попытки меня подсидеть, — хмыкаю. — Ждём третью?

— Мне кажется, что так просто они не сдадутся, — Ира нахмурилась. — Не так просто отказаться от мужика с большим кошельком таким стервам, как они.

— Вот-вот, — усмехаюсь. — Так. Нам надо разъезжаться. Во-первых, твоего звонка ждёт красавчик Олег. Во-вторых, завтра на работу.

— Точно! — Ира облизнула губы. — Пока мы обе можем передвигаться на каблуках, нужно ехать домой. Но… Я не могу бросить тебя одну и такую красивую… — Ира нахмурилась.

— Мне это и нужно, — отчасти вру, чтобы не помешать её планам. — Я вызываю такси.

Сперва завозим Иру. Она сразу звонит Олегу и уверенно ему говорит, что уже подъезжает к дому, потому не будет против увидеться с ним. Судя по приятному завершению их разговора, Олег тут же стал собираться.

Едва остаюсь одна в квартире, тут же наливаю себе в бокал вина. Тишина хоть и приятная, но сейчас невыносимо сильно давит одиночеством и неприятным звоном в ушах. Я стягиваю с себя платье, остаюсь в одних трусиках и залпом выпиваю бокал вина, чтобы заглушить горькое чувство. Они оба наверняка сейчас со своими жёнами, удовлетворяют их… А они под ними стонут, извиваются и ласкают их мощные и сильные тела…

Так и сажусь на стол. Голая, в одних трусиках. Смотрю на вечерний город и пью с горла вино. Оно не помогает мне немного расслабиться и заглушить всю боль и терпкость противоречивых чувств. Но…

Хоть немного лечит.

Звонок в дверь заставил вздрогнуть и удивлённо повернуться на звук. Я прикусываю губу. Вселенная никогда меня не слышит, а судьба всегда играет со мной, дёргает за ниточки.

Но почему тогда я сейчас слышу этот повторный звонок?

Почему я хочу так отчаянно, чтобы…

Выпив глоток вина, я встаю на ноги и, зацепив пальцами черный шёлковый халатик из ванной, иду в прихожую. В глазок ничерта не видно, и я предполагаю, что его закрыли.

А всё равно хочу открыть.

Словно они оба действительно могут там быть.

Ничего не спрашивая, просто поворачиваю замки и открываю дверь. Неконтролируемо усмехаюсь. Затем собираюсь и серьёзно хмурюсь.

Сексуально-прекрасные зайки стоят на моём пороге. У Димы растёгнута его тёмно-синяя рубашка почти до середины груди, от чего желание прижаться губами к его шее становится слишком сильным. Взгляд Матвея так жадно блуждает по мне, словно он хочет меня съесть. А я до зуда хочу оставить на его идеальной светлой коже побольше засосов. Не знаю — во мне так бушует алкоголь или я просто хочу их так сильно… Но сейчас мне хочется, чтобы они приехали сегодня именно для этого.

— Кажется, я никому из вас не звонила, — замечаю я. Как бы ещё они узнали, что ужин закончен? Либо через Олега, либо — ресторан.

И я действительно не понимаю, хорошо ли то, что они оба тут.

— Было вкусно? — изогнув бровь, спросил Дима, уверенно опираясь рукой о косяк.

— Очень, — кивнула. — Что-то ещё хотели?

— Может… Впустишь? — улыбнулся Матвей.

— Не-а, — покачала головой я. — Сын уже спит. Можете разбудить.

Мужчины переглянулись. Усмехнулись. А я понимаю, что они каким-то образом узнали о том, что Кир сегодня ночует у друга. Прикусываю губу.

— Врать нехорошо.

— Не вам это говорить, — тихо парирую я, но чувствую, что меня уже харизмой одной начали давить внутрь. Хотя ещё ничего не происходит. Они даже не двинулись с места. А я отшатнулась вглубь квартиры.

И я понимаю, что этот шаг назад стал моим проигрышем. Доказательством, что я запускаю их. В свою квартиру, к себе… Дальше всё происходит быстро.

Я вздрагиваю от хлопка двери уже прижатая спиной к стене Матвеем. Он обеими ладонями поднимает моё лицо, давя на меня всем остальным своим мощным телом. Жмурюсь, пытаясь как и в гостинице, отстраниться и просто попытаться не чувствовать так много… Но…

Сейчас это выходит не так хорошо.

Потому что Матвей просто смотрит мне в глаза.

— Просто трахните меня и уходите, — уверенно шепчу я. Чувствую рядом Диму. Он стоит рядом и тоже меня рассматривает. — Вы же для этого приехали.

— Не так. Сегодня, малышка, ты просто сойдёшь с ума. И, — Матвей уверенно нажимает большим пальцем на мои губы, — будь хорошей девочкой. Не-то накажу.

— За что? Своих блонд лучше накажите, — шиплю я, упираюсь ладонями в мужскую грудь, но отодвинуть его, конечно же, не получается.

— За то, что ты позволяешь себе думать, что мы оба можем так просто от тебя избавиться, — Дима прикусывает мочку ушка, порождая мурашки по всему телу. Затем на моих глазах снимает обручальное кольцо и скидывает его на тумбочку. Матвей делает тоже самое.

— Выпьем?

— Яду подмешали, чтобы легче было меня уложить? — пьяно хохотнула я, кивая на бутылку в руках Димы.

— Определись: мы хотим тебя трахнуть или убить, — опираясь рукой рядом с моим ухом о стену коридора, хмыкает Матвей.

— Я вообще не хочу о вас обоих думать, — хмурюсь я.

— А как же тот факт, что ты сходишь с ума от мысли, что мы этой ночью трахаемся с нашими блондами? — Дима шепчет мне это на ухо. Снова. Я вздрагиваю. Понятно теперь, откуда они знают, что Кира сегодня нет дома. Ай-яй-яй, а подслушивать меня с подругой — некрасиво.

— Идите к дьяволу! — последний шанс просто их выгнать с треском проваливается.

— Мы уже у неё. У чёртовой дьяволицы, которая не даёт нам нормально спать по ночам, — Дима вырвал меня из рук Матвея, отставив бутылку с вином на тумбочку. Уверенно впивается в губы грязным, мокрым и пошлым поцелуем, разводит языком губы, вторгаясь внутрь. Чувствуя мою капитуляцию, он притягивает за шею сильнее. Властно и жадно. Прижимает к себе, чтобы уже через секунду я почувствовала Матвея. Его ладони ложатся на попу и сжимают её сквозь ткань халатика.

Поцелуй Димы другой. Не такой, как пару ночей назад. Он властный, стирающий все границы дозволенного и такой порочный, словно мои губы — это всё, что ему сегодня нужно. Он вгрызается в них, вкусно, сильно и местами, до вскрика как больно.

— Хотя бы немного бы перестала быть такой вкусной… Мы пришли забрать сегодня твой сон.

А ещё мои чувства, мою адекватную и нормальную жизнь, меня всю. Знаю-знаю.

Только мне хватает этого чёртового поцелуя, лишающего всех установок, чтобы послать всё нахер.

Я повернулась к Матвею, едва Дима немного замешкался. Впилась в его губы поцелуем, почувствовала, как он с неким удовольствием обвёл мой язык своим и совсем не кривясь оттого, что на его кончике был вкус Димы. Матвей отстранился и словил мой взгляд своими голубыми глазами.

А после в них что-то замерло. То ли удивление, то ли шок, то ли резко стало трудно дышать от смеси возбуждения и желания мною обладать. Но я лишь усмехнулась, закончив с его ремнем и уверенно опустилась вниз, хмыкнув:

— Не стоит дразнить дьяволицу, от которой ты теряешь рассудок, — смотрю на него снизу вверх, освобождая его орган из дорогущих трусов. Осторожно, нежно и бережно пробуя сразу его на вкус. Матвей жадно сглотнул, шокировано, маниакально даже, смотря на то, как я уверенно скольжу по его стволу губами. Немного выпускаю его изо рта и обхватываю тесно самую чувствительную часть, замечая, что вместе с гортанным и неконтролируемым стоном, Матвей просто прикрывает глаза, а его ладонь постепенно наматывает мои волосы…

Но боли я так и не почувствовала. Лишь простреливает таким ярким дежавю, что мне трудно становится дышать и хочется только на полную прочувствовать это ощущение. Потому, что я уже делала ему минет. Тогда, на шикарной яхте… Фантомно чувствуется запах мятно-тропического кальяна и настоящей свободы…

Он, отпустив волосы и быстро отведя свои ягодицы, поднял меня.

— Я не закончила, — резво произнесла я.

— За то мне хватило, — отрезал Матвей. Он доходит до дивана и там, уверенно поставив меня на колени, ворвался на всю длину внутрь, выбивая из груди стон. Чувство такой долгожданной наполненности туманит рассудок. Мне хочется закричать, но боюсь, что не поймут соседи. Потому я выгибаюсь и позволяю ему взять мои руки, зафиксировать и с рыком выбивать из меня хриплые выдохи. Я чувствую всё так, словно оно происходит в замедленном режиме. Матвей двигается резко, звонко, но при этом я ощущаю каждую венку и всего его. Объективно, живой мужчина и его горячий орган — намного приятнее ощущается. Кажется, из-за алкоголя не только мои чувства обострились. Ещё и ощущения стали ярче. Потому я уже не сопротивляюсь.

— Почему ты не позволяешь мне хотя бы немного побыть с тобой сдержанным? Господи, только кричи, не сдерживай свои стоны. Покажи нам, как ты, на самом деле, скучала.

— Иди к чёрту… — выдыхаю я. — Ни капельки не скучала, — противлюсь только на словах, хотя сама уже на грани. Хнычу на каждое его уверенное движение. Сжимаю спинку дивана, позволяя ему всё. И только лишь сквозь густую пелену я вижу, как передо мной садится Дима. Он поглаживает свой член и улыбается так, словно ему нравится даже просто смотреть. Я прикусываю губу, ведь мужчина на моём диване смотрится просто восхитительно. Он шикарен. Они оба. И сейчас — полностью мои. — Отпусти меня, — шиплю я сдавленно.

— Только если ради него, — ответил Матвей и я тут же опускаюсь к Диме. И уже скольжу губами по его твердому и мощному стволу, ловя звёздочки перед глазами от первого зарождающегося оргазма.

Контролировать себя просто нет сил. Наверное, потому что хочу их обоих и это взаимно. До невозможности хочу. Кайфую от их запахов и власти надо мной. Мне нравится помнить наш курортный роман и немножко верить, что наша связь реальна. Возможна. Такая неправильная, но такая вкусная.

Я дрожу всем телом и даю полную свободу для них. Потому меня так бесконтрольно и с обоих сторон натягивают, а я при этом практически плыву, плачу и одновременно обильно теку на член Матвея, который ярко и горячо пульсирует внутри меня.

Ещё секунда, и в горло бьёт струя, от чего я закашлялась и стала приходить в себя. Понятия не имею, куда делась вся их одежда и мой халат. Но чувствую спиной привалившегося на спинку дивана, Матвея. А впереди подрагивавший член Димы и сам он, откинутый на диван и прикусивший свой большой палец.

— А ты не хотела… — тихо хмыкнул Матвей.

— А по мне сейчас похоже, что я не хотела? — ответила иронично я, уверенно отстраняясь и постепенно выпуская член Матвея.

— Нет… Погоди, я отнесу тебя. Где ванная? — спросил Матвей, уверенно подхватывая меня на руки.

— Там, — указываю в сторону коридора. Обхватываю его шею и пока он меня несёт, я рассматриваю мужчину.

— Я кончил в тебя, — уже в ванной произнёс он. — Можем…

— Ничего, — я включила душ в кабинке и стала наспех мыться, пока Матвей быстро стал приводить себя в порядок в ванне. — Утром одна волшебная таблетка решит все проблемы, — улыбаюсь. — К тому же, у меня скоро те самые дни, так что…

Конечно, я знаю, что можно забеременеть и в месячные. Но… Таблетку всё равно утром возьму.

— Хотел бы я, чтобы нам не было страшно заводить детей, — проходит в ванную Дима. И так как Матвей уже вытирается, то он тоже смывает следы своего удовольствия в ванне. Всё, что не проглотила я.

Но я замираю с полотенцем в руках. Ирония судьбы, сука, в том, что это говорит отец моего девятилетнего сына. Смотрю, как Дима выходит и полотенцем вытирает ноги и пах, а после ловит мой удивлённый взгляд.

— Что, малышка?

— Ничего. Просто удивительно, что это говоришь ты, — автоматом ляпаю я.

— Почему? — Матвей подошёл со спины и обнял меня. Прижал к себе. — Я могу то же самое сказать.

— Понятно, — выдавила я. — Идём пить вино?

— Да…

Я надеваю на плечи тонкий халат и прохожу на кухню. Вряд ли мужчины хотят сегодня уезжать. Они оба, надев трусы, догнали меня. Мы молча разливаем принесённое ими вино по бокалам. Присаживаюсь прямо на подоконник, но не поворачиваюсь боком. Мужчины же садятся напротив на стулья. Кажется, кто-то хочет поговорить. Интересно, кто больше? Я, Матвей или Дима?

Несмотря на то, что прошло десять лет, и то, что мы сейчас по факту друг другу чужие люди… Не знаю, мне нравится, быть рядом с ними обоими. Ложное ощущение, что меня защитят, укроют от дождя и я стану раз и навсегда счастливой, любимой и единственной. В моей жизни был человек, для которого я была такой. Но теперь… Я путаюсь. Мне откровенно говоря, немного всё равно на последствия. Мне, почему-то, чёрт возьми, важно сейчас просто сидеть напротив и решаться рассказать о Кире.

Но ещё больше хочется сесть к одному из них на коленки и попасть в жаркие объятия. Помечтать о счастливой жизни и просто хоть на немного забыть о том, что наши отношения невозможны.

Несмотря на всю броню и характер — я слабая и маленькая девочка, которая противостоит всему миру.

А против них не хочется. Просто…

Просто хочется, чтобы они были моими. Чтобы я имела право обвести пальцами, или губами, смуглое татуированное тело и пораспрашивать о значении каждой тату… Даже если они ничего не значат, я бы просто поговорила с ними в пол тона и насладилась этим уединением. Прижалась бы к груди рыжего мужчины, обязательно чувствуя внутри прилив чего-то тёплого и очень приятного. Я бы ни за что не стала такой стервой, с которыми они живут. Или вынуждены жить. Я просто бы их любила.

Уже люблю.

Увы, это так. И даже этот страстный и ничего не обязывающий перепихон сейчас — меня до дрожи окрыляет. А как же окрыляет их разглядывание в ответ…

Я поджимаю ноги к груди и ставлю на колени локти, чтобы отвести взгляд и спрятать вставшие в глазах слёзы. От невозможности всех моих мыслей меня просто бьют холодные мурашки, словно наотмашь.

— Что случилось с твоим мужем? — Дима тихо и хрипло говорит. Словно боится нарушить ту тишину, в которой комфортно нам троим.

— Разбился. В него на шоссе влетела фура. Умер до приезда «скорой», — мне это вспоминать больно, но и одновременно с этим — очень хочется им всё рассказать.

— Соболезную, — ответил брюнет. — Вероятно, это большой удар для вас с сыном.

— Да, — киваю я. — Если бы он был жив, я бы не позволила всего этого, — неопределённо обвела взглядом кухню, но имея в виду секс с ними двумя. — Я его любила. Он помог мне пережить наш с вами курортный роман. И его последствия, — всё же срывается слеза и катится вниз, по щеке, скуле и шее.

— Мы с Димой…

— Не нужно, — я остановила Матвея на полуслове. — Отчасти, я понимаю зачем была такая конспирация, зачем мы попрощались в тот вечер. Даже… Рада, что вы оба не смогли меня найти. Я потому и не была активна в соцсетях — некая паранойя, — я немного усмехнулась. Поставила подбородок на руку и улыбнулась. — Но… Если бы не Ник, моя семья бы меня уничтожила.

— Каким образом? — удивился Дима. — То, с каким рвением ты тогда мечтала о свободе — это достойно уважения.

— Ты так считаешь, я так считаю. Но вы оба видели мою сестру сейчас, — облизнула я губы. — Для них мой сын, рождённый в браке — нагулянный. Даже больше. Урод. А её два ребёнка, рождённые от первых встречных — желанны.

— Пиздец, — Матвей покачал головой. — У неё ничего не замыкает? — мужчина ухмыльнулся. — Где логика?

— Я тоже хочу узнать. Да, мы с Ником поженились уже когда я была беременна… Для них картинка должна была быть идеальной и я думала, что обе семьи успокоятся. Но десять лет я буквально изгой везде, где только можно. В собственной семье, в его семье… Даже друзья у нас появились практически заново, потому, что знающие наши семьи люди просто слушали их, а не нас. Хотя логично, что именно мы знаем всю правду, — внезапно замолкаю и прикусываю губу. И сразу добавляю, понимая: — Извините. Вам обоим это не интересно.

— Отчего же… — Дима глотнул вина. — Интересно. Я рад, чертовски рад, что в твоей жизни был любимый мужчина, который ещё и подарил тебе сына. Вам… — снова такие слова говорит именно он. А во мне… То ли много алкоголя, то ли много доверия к ним обоим…

Боже…

— Был, — я прячу лицо ладонями, отставив бокал. — Был, есть и будет. Он навсегда в моём сердце и часть меня до сих пор не может его забыть, — я всхлипнула. Больно говорить то, от чего вся твоя жизнь может измениться. От чего ты сама бежишь столько лет. Что внушала себе долгие годы.

Кажется, что с признанием мне станет либо совсем легко и свободно. Либо они просто уничтожат меня и мою жизнь. Хотя, не столь важно — кто уничтожит. Главное, что это тоже возможно.

Но терпеть, кажется, просто не хватает сил.

— Но… — я улыбнулась изо всех сил, хотя из глаз настоящими ручейками полились слёзы. — Кто вам сказал, что Кирилл — сын моего мужа Ника?

— Кто вам сказал, что Кирилл — сын моего мужа Ника?

Мужчины переглянулись. А после Дима застонал и откинулся на спинку, немного съехав по стулу вниз. Я опускаю взгляд, чтобы не мешать им сопоставить факты и самим спросить то, что им интересно.

Но они ничего не спрашивают. Словно им сразу стало всё понятно.

— Мы оба должны были догадаться… — Матвей тяжело вздохнул. — Конечно, как незащищённый секс может не иметь таких последствий! — мужчина делает большой глоток вина. Смотрит на Диму.

— Больше всего на свете мы оба не хотели этого, — поднял взгляд на меня Дима. И я ему, почему-то, верю. — Нет, не чтобы у тебя появился такой хороший сын и… А этих проблем, которые свалились тебе на голову. Тебе повезло с мужчиной, который, наверняка, принял его как своего. Но…

— Принял, — киваю я. — Он был со мной рядом и для нас с Киром сделал эту квартиру, к примеру. Он никогда не считал его чужим. Знал, что у меня случился курортный роман и видел, какой негатив я получаю от родных. Он с первых дней меня понял и принял, хотя мог просто пойти своей дорогой дальше, — я даже не пытаюсь уже вытирать слёзы. Потому, что они долго копились внутри. Я не пытаюсь отвернуться, спрятаться. Потому, что давно хотела им всё рассказать. С тех самых пор, как увидела две полоски. Но не осмелилась бы. Даже их найти…

— Мне жаль, — честно говорит Матвей. — Жаль, что ты прошла такое. Жаль, что потеряла такого мужчину. Это честно и искренне, — он наклоняется ко мне и целует ножку. — Ты не заслужила такого, малышка. Я про всё. Про отношение к тебе родных, о залёте от одного из случайных любовнков, — его горячее дыхание приятно согревает кожу и я улыбаюсь.

— Я думала, вы первым делом спросите, чей он. Или есть ли у меня предположения…

— Он больше похож на вас с Димой, — спокойно улыбнулся Матвей, невесомо проводя по щеке и стирая очередную слезу. — Так что, скорее всего, Кир — сын Димы. Прекрати. Выпей, — он подаёт мой бокал. И я послушно пью глоточек. — Ты сильная и храбрая девочка.

— А мне кажется, я глупая и наивная, — вздыхаю.

— Вряд ли, — хмыкнул Дима. — Действительно… Мой? — уточняет он. Мужчина выглядит растерянно. Очень растерянно. Словно боится в это верить.

— Твой, скорее всего — кивнула я, — Он очень похож на тебя, если честно.

— Я не заметил… — Дима поджал губы. — Или просто не так сильно рассматривал его. Но я тебе верю, — он поднял брови. — Верю, даже потому, что ты это сказала не для того, чтобы я заплатил за свои ошибки или проступки десять лет назад.

— Я не считаю ничего ошибкой. Кир — самый чувственный и интересный парень. Он четыре года воспитывался Ником. И он перенял многие качества у него. Словно большой и взрослый, постоянно меня оберегает и безумно любит… А ещё, — я сглотнула. — Едва вы появились в «Олимпе», я сразу ему показала тебя.

— Он знает, что Ник — не настоящий отец? — шокированно спросил Дима.

— Он знает, что Ник — не биологический отец, — уточнила я. — Но для его психики будет лучше, если он всегда будет помнить папу Никиту и знать, что он любил его так же, как и Кир любит его. Я никогда не заменю ему папу. Логично, потому, что я не мужчина. Но уже пять лет я… Я ни с кем не могу построить ничего серьёзного. А спать без защиты у меня почему-то вообще получается только с вами… Что тогда, что сейчас.

— Утром залетим в аптеку и купим таблетку. Но, наверняка, что-то случится с твоим циклом… Прости, — Матвей ухмыльнулся. — Но я теперь завидую Диме. Кир мог быть моим, — он забирает мою ногу себе — ставит на стул между своих ног и просто поглаживает. Дима через пару секунд провернул то же самое. Интимность момента зашкаливает. И мне кажется, что прямо сейчас в нас троих что-то меняется, перестраивается.

— Конечно, — киваю. — Тем более, для меня больше удивительно то, что вы оба не переживаете о том, что мы… Постоянно втроём.

— Ты единственная женщина в нашей жизни, которую мы не могли и не можем поделить, — хохотнул Дима.

— Странно. Но я и сама не представляю кого-то одного… Словно заклинило…

— Ты позволишь мне с ним познакомиться? С Кириллом? — сглотнул Дима. — Я очень хочу.

— Да, — улыбнулась я. — Если действительно хочешь, да. Кир тоже хочет и в субботу меня просил поговорить с тобой.

— Но разговора не вышло — кто-то сбежал, — хмыкнул брюнет.

— Ну, вышел очень спонтанный и грязный секс, от которого меня воротит похлеще, нежели от этого, на диване, — киваю несколько раз я. — Не могла же я после этого всего просто сесть и сказать: «Дима, ты отец Кирилла, поговори с ним, потому, что ему это надо». Нет. Так тоже не правильно.

— Как и сбегать от тех, кто сводит тебя с ума, — хохотнул Матвей, сдёргивая меня с подоконника. В мгновение ока я оказалась у него на коленях, прижатая к сильной груди плечом. А Диме достались мои ножки. И на коленке я тут же почувствовала поцелуй.

— Снова? — шепчу прямо в приблизившиеся губы Матвея.

— Нет. Я просто не могу не касаться тебя, — сглотнул он. — Особенно когда ты плачешь из-за нас обоих.

— Не из-за вас…

— Ещё поспорь со мной, малышка. Как ты умеешь, — чувствую, что Дима куда-то уходит. Но рыжий меня отвлекает, я не могу переключиться и спросить, куда он. — И у меня снова встанет, и я опять захочу в тебя, — ухмыльнулся Матвей. — Хотя… Я хочу тебя и такую — малышку, которая сейчас нам открылась нежной, чувственной и ранимой.

— Тогда поцелуй меня, — тихо шепчу я. Матвей наклоняется ближе и нежно целует, не спеша. Словно впереди — долгая и счастливая жизнь и только для нас троих. Потому спешить никуда не стоит. Я обхватываю его шею, желая поверить в это, как и в то, что я сделала всё правильно. Чувствую, что вернулся Дима, и снова положил ноги на свои колени, немного подвинулся ближе.

Поцелуй с Матвеем не набирает оборотов и не наполнен той страстью и похотью, как обычно между нами бывает. Он целует так, словно никого и никогда так не целовал. Он бережёт меня, лаская упоительно и сладко мои губы, от чего внутри всё переворачивается, сжимается и кричит от удовольствия. От душевного, теплого и приятного удовольствия. Всё тело становится невероятно чувствительным. В душе наступает покой. А присутствие их обоих тут и сейчас — окрыляет.

— Я сейчас сойду с ума от такого, — шепчет он мне в губы.

— Да… — Кивнула я. — Я хочу верить, что это не сон, — гладя его по лицу, рассматривая так близко каждую чёрточку и заглядывая в голубые глаза — мне становится очень легко. Словно отключили всю боль и выжгли до тла всё то, что я пыталась выстроить перед ними. Словно все мои стены рухнули и я оказалась просто маленькой девочкой в руках у сильных мужчин. И теперь единственное, чего я хочу, так это того, чтобы они навсегда остались со мной. С нами.

— Не сон. Иначе мы втроём сходим с ума, — тихо произнёс Дима, напоминая о себе. Он напряжённо что-то делает в телефоне и курит. А всё равно сексуален до невозможного. Немного съехал по креслу вниз, уверенно и одновременно немного лениво и размеренно что-то делая в своём смартфоне. Рука с сигаретой опущена максимально вниз и ровно над блюдцем, чтобы не прожечь паркет.

— Что-то случилось? — Матвей хмурится, но так, словно пытается сосредоточиться на внешнем мире и на том, что делает друг.

— Так, — Дима тут же блочит телефон и смотрит с улыбкой на нас. — Некая перестраховка.

— В смысле? — не поняла я.

— У нас сейчас будет сложный период, — серьёзно произнёс Дима. — Настоящий развод с фиктивными жёнами — то ещё удовольствие. А в погоне за нашими счетами — они могут прибегнуть к любой провокации. Вплоть до того, чтобы нанять киллера.

— Что? — я ужаснулась.

— Увы, малышка, — кивнул Дима. Он подсел ближе и завёл прядь волос за ухо. — Думаю, до такого не дойдёт. У нас есть компромат на всех наших врагов. На жён — в том числе. Но чтобы вы с Киром не пострадали, нужно, чтобы пока о нём никто не знал.

— Да, это я понимаю, — кивнула. Меня больше восхитило в Диме то, что он не просто мне поверил, но и стал думать о нашей с Киром безопасности. — Не пугай так…

— Ты ведь дочка Крупьянова, ты должна знать, насколько деньги сносят крышу, — улыбнулся Дима. — Твоя сестра — яркий пример. Но мне кажется, что тебе это не страшно. И даже если что-то случится, ты сможешь смело спрятаться в другом городе. Ты умная и смелая девочка.

— Вы только появились. Такие… — слово «любимые» застревает в горле. — Я не хочу вас отпускать, — уткнулась лбом в грудь Матвея.

— Если они действительно такие тупые и всё пройдёт гладко, мы… Мы будем оба твоими, — Матвей вздыхает. Тяжело. — Если примешь.

— Приму, — я смотрю ему в глаза. Уверенно. — Любыми приму. Обоих.

Смотрю на Диму. Он прикусывает губу и в следующую секунду тянется за поцелуем.

Вроде бы всё понятно и легко.

Но что-то изнутри грызёт неприятным предчувствием. Словно… Не сейчас наши желания сбудутся.

Ой, как не сейчас.

Дима

Сначала я слышу циклично повторяющийся стандартный рингтон. Осторожно переложив маленькую ладонь Насти со своей груди, я сел в постели. А девушка, вздохнув, перевернулась к Матвею, который тут же забрал её на себя.

Вся прошлая ночь кажется миражом. Но… Нет. Всё было как раз-таки настоящим. Весьма настоящим. Словно то, чего не может быть — случилось.

Хотя, почему «словно». Так всё и было.

Этой ночью у меня не только появился сын. Но и появились причины бороться.

Достаю до тумбочки и тут же отвечаю на звонок. Надо же, мне впервые в жизни всё равно на то, что уже как десять минут идёт рабочий день. Я впервые не хочу никуда лететь и решать насущные проблемы.

— Доброе утро, Дмитрий Давидович, — тут же быстро говорит Ирина. Именно она мне звонит на личный.

— Доброе. Пожар? — хмыкнул. Прилёг на локоть и коснулся губами девичьего плеча. Насте почти тридцать, но выглядит она так, словно единственная знает средство, позволяющее ей выглядеть по-прежнему так шикарно. Прикусываю кожу и одной ладонью накрываю её грудь.

— Я просто опаздываю на десять минут. Но уже в офисе. Поднимаюсь. Документы у Жанны готовы, осталось вам подписать…

— О, какая же ты громкая с утра пораньше, — стонет Настя, а я не сдерживаю смешка. В телефоне повисла тишина.

А после негромкое:

— Да быть того не может, — шепчет помощница.

— Скажи Олегу, что он сегодня за главного, — прошу я. — И поставь электронные подписи на ваших приказах.

— Ам, точно?

— Да, — веду по нежной коже ладонью, вызывая стон Насти.

— Тогда приятного вам утра… Хотя бы позавтракайте, — хихикнула Ира, отключая вызов. Я откидываю телефон и залезаю под простынь, быстро разворачиваю малышку и нагло впиваюсь в её нижние губки. Несмотря на всю ночь секс-марафона, девушка вновь протяжно стонет и выгибается. Буквально на этот звук я мгновенно реагирую. Быстро прохожусь языком по губам и уже через пару секунд вхожу внутрь. Горячая и влажная киса меня принимает легко и жарко, а тонкие лодыжки я закидываю на плечи.

— Ночи не хватило? — сонно спросила Настя, прикусывая губу.

— Мне никогда тебя не хватит, кажется, — я наклоняюсь, переводя её ноги за спину и чувствуя, как он тут же меня ими обхватила.

— Аналогично, — Матвей заводит руку за голову, едва прикурив сигарету.

— Ох… — сглотнула Настя на мой слишком резкий толчок и обхватила меня вокруг ещё крепче. — Не спали постельное.

— Куплю новое, — хмыкнул Матвей.

— Можно просто покурить не в кровати, — спорит Настя.

— Можно просто наслаждаться Димой, — хохотнул Матвей, с удовольствием выдыхая дым и облизывая губы.

— Иди ты… — шепнула Настя, но я быстро поменял наше положение и она оказалась сверху. Выгнулась, немного скользнув вверх и снова вниз, открывая просто великолепный вид на её тело.

— Да, к черту, помню, — Матвей зачем-то её провоцирует. Я же почти не могу сдерживаться и думать — поднял её бёдра, впился пальцами в кожу и резко ускорился, чувствуя её ладошки на груди и не в состоянии думать ни о чём ином, как не о ней. Невозможно не смотреть на её расслабленное, шикарное тело, ровную кожу и не чувствовать, что скоро кончу. Я практически дрожу от зарождающегося удовольствия и заставляю её обхватить губами мой большой палец, чтобы она не кричала от своего оргазма. А он наступает. Сжимает её всю и она улетает, полностью и беспрекословно нам обоим доверяя.

Чувствую себя двояко от того, насколько глубоко и ярко я кончаю. С одной стороны — меня уносит и, кажется, от силы сжатия её кожи на бёдрах, у неё появятся синячки. С другой стороны я кажусь самому себе диким животным. Нет, бы выйти и кончить на живот… Нет, я до звёздочек в глазах опустошаюсь.

Но Настя только наклоняется и сама целует мои губы. Прикусывает нижнюю.

— После такой ночи если я не выпью ту волшебную таблетку, точно залечу.

— Ты знаешь, — Матвей забирает её себе, а со мной делится сигаретой. — Мне уже кажется, что мы бы оба этого хотели, — хмыкает друг. Я выдыхаю. Смысл его слов доходит не сразу. — Точнее, я бы. Уровнять там, всё такое, — хохотнул Матвей.

— Дурак, — Настя вздыхает, закрывая лицо ладонями. — Это огромная ответственность. Хотя… Это же не вам, мужчинам, решать эти все проблемы и брать ответственность.

— Не скажи, — Матвей подхватывает её на руки и уверенно встаёт на ноги. — Я бы с удовольствием на тебе женился.

— Это было предложение?

— Пока просто мысли в слух. Я не могу пока этого предложить, — друг улыбнулся. И посмотрел на меня. — Пока что, — я киваю в ответ. — Свари кофе. Я пока помою Настю.

— Ага-ага, просто помоешь, — хохотнул я.

— Не просто, — друг кивнул и ушёл из спальни.

А мне пришлось привести себя в порядок пока просто с помощью салфеток. И уйти на кухню.

Удивительно, но найти всё для кофе у Насти — не составило труда. Словно я нахожусь у себя, всё рядом и так, как бы я сам положил или поставил. Потому автоматом разогреваю тостер, кидаю туда мягкий хлеб и по-хозяйски достаю из холодильника сливочный сыр.

— Иди тоже прими душ, я доделаю, — на кухне появляется Матвей. Он в одном полотенце, но намного расслабленнее и уже с влажными волосами.

— Окей.

Душ немного бодрит. Мы спали часа три всего, оттого крепкий кофе и прохладный душ — сейчас просто необходим.

Тоже закрепляю полотенце на бёдрах и уверенно выхожу, иду на запах свежих тостов и яичницы.

Настя тоже на кухне. Сидит в одном халатике и красится, а рядом стоит чашечка кофе. Я прохожу к другу и цепляю с общей тарелки тост с салатом, яичницей и долькой помидора. Мы около трёх лет жили вместе и вполне неплохо оба готовим.

— Почему не завтракаешь?

— Это больная тема, — Настя хмыкнула, укладывая брови специальной щёточкой. Она смотрелась такой домашней, словно мы так собирались на работу каждое утро. Но сегодня было такое впервые и… Мы не собирались на работу. У меня были другие планы. — Мы с Кириллом не можем завтракать. И лучше не заставлять, иначе мы оба испортим весь день всем, кто встретится, — усмехнулась Настя. Она закончила с бровями и откинулась на спинку кресла, выпила глоток кофе.

— Интересно, — Матвей хмыкнул. — Потому, что я едва ли не насильно приучил завтракать Вала. Он никогда не завтракал и тягал по утрам железо. А силы нужно откуда-то брать, — друг рассказывает, казалось бы, простые вещи, а Настя внимательно слушает, словно ей действительно интересно.

— Справедливости ради, мы завтракаем, — Настя улыбнулась. — Просто позже. Ничего плохого в этом не вижу. Это лучше, чем я буду сына пихать против его силы.

— Верю. Ведь у тебя не пустой холодильник, — хмыкаю. — Да и ты не похожа на сумасшедшую мамашку.

— А на кого похожа? — выгнув бровь, спросила малышка. — На сумасшедшую карьеристку? — хохотнула она.

— Немного, — не вру, — но кто говорит, что это плохо? Это не плохо совсем, — наклонил голову. Девушка снова осматривает себя в зеркале и уже замазывает что-то на шее. Кажется, кто-то из нас перестарался. — Вы не против, если мы сегодня не доберёмся в офис? — спрашиваю я.

— Смотря, что предлагаешь взамен, — улыбнулся Матвей. — Но я бы сразу заменил бы кофе на светлое нефильтрованное.

— А тренировка завтра? — хмыкнул. Из-за выходных мы уже одну пропустили.

— Ты знаешь, чем не тренировка была ночью? — друг прячет уже пошловатую улыбку за чашкой с кофе.

— О, точно. У меня болит всё тело, — дополнила Настя. — Изверги.

— Не дразнись, — нахмурился Матвей.

— Чем я тебя подразнила только что? — выгнула она снова бровь.

— Тем, что мне пока сложно просто говорить о твоём теле. Хочу исправить этот момент и не хотеть тебя постоянно.

— А, это сложно, — кивает она. — Так… Что за предложение, Дим?

— Я хочу куда-то с сыном поехать, — произношу, видя как за секунду лицо девушки вытянулось и она нахмурилась.

— А ваши… Жёны?

— Это не важно. Мы вчера поссорились и у нас есть сутки на то, чтобы они снова заинтересовались нами, а не своими фитнес-тренерами, — ухмыльнулся Матвей.

— Ого. Всё так печально? — Настя хмыкнула. — Зачем они вообще вам нужны?

— Наследство, — пожимаю плечами. — Большие деньги были на кону. А мы с Матвеем, хоть и самые младшие в семьях, но не собирались быть просто какими-то рядовыми сотрудниками в семейных компаниях.

— Ну, я так и думала, — вздыхает девушка.

— Купив «Олимп», мы можем сами решать — жить с ними или нет. Возможно, чувствуя, что мы оба склоняемся ко второму варианту — они и хотят убрать вас с Ирой.

— Почему? — хохотнула Настя. — В фирме много девушек.

— Незамужних, красивых и таких приближённых к нам — всего две. Ты и Ира.

— Хорошо, что они не знают, что вы оба сходите с ума только по мне, да?

— Хорошо. Иначе бы пришлось тебе с сыном срочно ехать далеко и залегать на дно, — наклонил голову я. Постарался всеми силами не идти на поводу её провокаций.

— Сын — это прямой наследник, ты же это понимаешь? — Матвей дополнил.

— Да, конечно. Тогда… Если вы хотите выходной, я позвоню Киру. Он уже в школе, заедем, заберём его.

— Конечно. Выберем что-то за городом?

— Да, подальше, — усмехнулась Настя. — Чтобы никто не нашёл.

— А если… Если не загородный комплекс, а моя дача? — улыбнулся Матвей. — Там точно никого не будет даже случайно.

— Да, — кивнул я. — И связь у тебя отличная, мы не пропадём с радаров.

— А так хотелось… — Матвей рассмеялся.

Матвей, несмотря на свои планы выпить пивка сразу же с утра, легко садится за руль, решая немного подождать. Пока он ведёт машину по проспекту, я решаю насущные вопросы по телефону: говорю с организатором тендера, который вот на носу, отправляю Ире кучу задач. Настолько много, что Настя в какой-то момент наклоняется с заднего сиденья и показывает мне их переписку:

«Настён, теряешь хватку. Босс мне знаешь сколько задач уже впихнул? А это его нет в офисе!»

«Хорошо, что второй за рулём, правда?)»

Подколола Настя подругу и заставила усмехнуться меня.

«Так громко кричали, что соседи выгнали?)»

«Нет, мы едем забирать сына)»

Так тепло становится. Ловлю её руку, перехватываю телефон и отдаю его ей, а сам целую её пальцы. Желание хоть как-то сделать всё это более… Настоящим — пересиливает все другие. Мне действительно хочется их сделать своими. Дать свою фамилию и перевезти в свой дом, который долгие годы пустует в десяти километрах от города.

Но пока мы оба в подвешенном состоянии. И Насте с Кириллом просто небезопасно рядом с нами.

Подъезжаем к довольно неплохой, частной школе. Не удивлён, ведь все слова Насти теперь подтверждаются — она действительно старается, чтобы у сына было всё лучшее. И что, если не качественное образование даст ему хороший толчок в жизнь? Только лишь такая поддерживающая и заботливая мама.

Настя действительно старается дать ему всё, на что сама способна.

А мне остаётся надеяться, что они оба будут в безопасности, случись с нами что-то плохое. Я почти наверняка знаю, что эти суки нас спокойно не отпустят.

Потому и сделал ночью то, чего бы просто так и ни за что не сделал. Ни для кого бы я не перевёл такие деньги на счёт. Никому бы я не позволил так меня развести. А Насте удалось.

А она и не пыталась меня развести. Так удивительно.

Настя открывает дверь. И тут же останавливается.

— Матвей, проедь вперёд, к тем деревьям, — попросила она. — Не хочу, чтобы вся школа на вас глазела.

— Окей, малышка, как скажешь, — друг выруливает с паркоместа, едва девушка вышла и осталась ждать сына. Мы же остановились в стороне и вышли оба из машины.

— Переживаешь? — Матвей мне улыбнулся. Я же рассматриваю, как Настя прижимает к себе вышедшего сына. Он почти догнал её по росту и мне кажется, этим пойдёт в меня.

— Нет, — мотнул головой, отвлекаясь на друга. — Чувствую, что всё идёт так, как я хочу. И как нужно.

— Да, есть такое, — кивнул Матвей. Почему-то сейчас мне не хочется думать о наших прозвищах. Словно само отношение к другу изменилось. — Знаешь, и не нужно переживать. Смотри, — он кивает на них. — Настя сейчас что-то ему рассказывает, — улыбнулся друг. — А пацан не сводит с тебя глаз.

— Да, — сердце отчего-то пропустило пару ударов и забилось сильнее. — Наверное, немного готовит?

— Определённо, — ответил Матвей. — Я рядом. Всегда.

— Спасибо.

Настя и Кирилл подходят. Тонкие пальцы девушки лежат на его плечах, а сам мальчишка смотрит серьёзно на меня. И когда я протягиваю ему ладонь, он её уверенно и сильно пожимает.

— Я знаю, что вы — мой настоящий папа.

— А я теперь знаю, что ты — мой сын, — кивнул я, поражаясь его вежливости, воспитанности и такой серьёзности. Ему словно не девять, а все девятнадцать. — Прости, что мы познакомились только сейчас.

— Ничего страшного. Вы же… Не знали, — кивнул парень, глянув на свою маму.

Повисла небольшая пауза.

— Привет, — Матвей протянул руку Кириллу и тот тоже пожал её.

— Здравствуйте. Мама сказала, что вы друг Дмитрия, — Кир хмурится.

— Да, единственный и лучший, — громко сказано, но отчасти, — самый настоящий друг, да. Именно с ним же мы столько прошли.

— Приятно познакомиться, — Кирилл улыбнулся ему. — С вами обоими, — он снова смотрит на меня.

— Я хочу что-то тебе подарить, — произношу я. — Можешь выбрать — что именно.

— Не знаю, у меня всё есть, — пожал плечами парень. И я в который раз едва сдерживаю офигевшее выражение лица. Разве в этом возрасте дети не хотят скупить полмагазина игрушек? Или купить навороченный ноут, чтобы играть в игры? А как же эти все модные борды?

— Предлагаю поехать в торговый центр, — улыбнулась мягко Настя. — Вы пообщаетесь, и решите вместе. Ты не против, милый? — нежно спросила Настя, а я практически задерживаю дыхание и боюсь дышать. Немного завидую парню, ибо её нежность к нему абсолютно настоящая и искренняя.

— Нет, — Кир покачал головой. — Я — за.

— Кир коллекционирует машины. Так что у вас может быть много общего.

— Настоящие прям? — Матвей усмехается.

— Не-а, — хмыкнул Кир. — Но вот такая машина у меня есть в коллекции, — кивает он. — Кажется, марка BMW одна из самых качественных машин в мире.

— Ну, общий язык уже найден, — усмехнулся я. — Садись.

Открываю дверь авто.

— Садитесь со мной, — Кир сразу подвинулся, аккуратно и не пачкая чехлы своими кедами. Настоящий мужчина. — Можно же?

— Конечно, — кивнула Настя.

Матвей закрывает переднюю дверь за девушкой и садится за руль. Я же поворачиваюсь к нему, замечая наше сходство. Сейчас почему-то это очевидно. И мне очень нравится, что он сам интересуется мной. Значит, что Настя правильно всё ему рассказывала. И несмотря на то, что она — женщина, но ей удалось сохранить баланс и создать такого ребёнка и человека.

— Вам, наверное, очень страшно, — он сам идёт на диалог. Словно безумно хочет, чтобы у него был отец. Конечно, этого любому ребёнку хочется. Полную и счастливую семью.

Никогда не задумывался об этом. Но теперь мне кажется, что именно Насти и его нам с Матвеем не хватало.

— Больше интересно, — улыбнулся я. — Хочу ближе тебя узнать.

— Мне тоже хочется вас ближе узнать, — кивнул Кир. Снял с плеч рюкзак и аккуратно поставил его рядом.

— Можешь обращаться ко мне на «ты». И звать как тебе удобно.

— Хорошо, — Кирилл улыбнулся. — А чем вы занимались до того, как стали директором у мамы на работе?

— Был директором в семейной фирме, — улыбнулся. — Мы с другом долгие годы работали для того, чтобы приобрести свою компанию. Но это не важно. Давай мы поговорим о тебе? Что ты любишь? Какие предметы в школе учишь быстро, а с какими проблемы? Кем хочешь стать?

— Хорошо, — просто отзывается ребёнок. Чувствуя, что это мой сын (а я это ощущаю какими-то инстинктами, что ли), я хочу его коснуться, обнять что ли… Но пока не могу себе этого позволить. — Я очень люблю учиться. Не люблю завтракать, особенно на выходных. В школе у меня хорошие оценки, по физкультуре выигрывал соревнования, а в последний раз дал фору Ладе, это моя подруга…

— Дочка Иры, — подсказала тихо Настя спереди, внимательно нас слушая.

— Да… Скоро начнутся более сложные предметы, но мне кажется, что я справлюсь. Очень жду физику, мне интересно узнать этот предмет побольше. А ещё люблю свою маму, и если вы… Ты, или твой друг её обидите, я никогда не стану с тобой говорить больше, — уверенно смотрит на меня этот взрослый мужчина и хмурится.

— Предельно понятно, — киваю. — Но у меня нет в мыслях сделать вам обоим плохо. Или больно.

— Хорошо. Потому что у меня лучшая мама в мире.

— С этим трудно спорить, — хмыкнул Матвей в ответ.

Несмотря на то, что мы вроде бы как закончили одну тему, тут же развили другую — про его интересы и занятиям борьбой.

И пока мы ехали в один из самых дальних торговых центров, меня не покидало ощущение, что я хочу с ними остаться навсегда.

А ещё чувствовал огромную гордость за Настю. Несмотря ни на что, она смогла найти в себе силы воспитать такого крутого сына.

Моего сына.

Настя

— Девушка, вы уверены? — на меня сквозь тонкое стекло (или это пластик?) смотрит девушка-провизор. В торговом центре, отпустив Диму с сыном одних гулять и общаться, я первым делом зашла в аптеку.

— В смысле? — не поняла я, и, если честно, опешив от вопроса.

— Эта таблетка может сбить цикл, не говоря уже о её прямом назначении…

— Ага, я знаю что она делает, — спокойно улыбнулась. Провизор перевела взгляд на рыжего красавчика, ожидающего меня вне аптеки. — Просто продайте мне и всё. Вам какое дело?

— Но… Хорошо, — девушка идёт в свои склады и её нет почти минуту точно. Я начинаю нервно стучать ногтями по стеклу, чувствуя недовольство. Какая ей разница? Моё тело — моё дело. Ко мне даже заходит Матвей и с улыбкой спрашивает:

— Скоро?

— Да, — киваю. Выходит девушка и, посматривая с грустью и какой-то завистью на Матвея, продаёт мне волшебную таблетку вместе с водой. Может, мне кажется, но она точно не хотела мне продавать эту чёртову таблетку.

Уже за пределами аптеки я быстро выпиваю её и вздыхаю.

— Девушка явно подумала, что ты понятия не имеешь о том, что я хочу избавиться от твоего ребёнка, — хохотнула я.

— Она же не знает, что ты и сама не знаешь, от кого бы забеременела в этот раз, — хохотнул Матвей, прижимая меня к себе и целуя в макушку.

— Мне так не нравится эта идея — забеременеть и родить от мужчины, чтобы его удержать…

— Ну, те самые девушки, о которых я думать не хочу и не могу; чувствуя свой скорый проигрыш обе стали валить нас в постель с целью удержать ребёнком. Но я твёрдо убеждён лишь в одном. Если мне не нужна она, то и ребёнок не остановит. Да, я не стану отказываться от него, но с ней не останусь. Малыш — не причина быть вместе и страдать.

— Откуда ты такой правильный взялся, а? — хохотнула я. — Если хочешь меня заговорить — я не ведусь на сладкие речи.

— Я и не надеялся, — в ответ хохотнул Матвей и резко остановился. — Ой, а что это? — он кивнул на один из магазинчиков. Быстро схватил меня за плечи и легко толкнул в сторону магазина с украшениями.

— Матвей, не смей, — тихо прошептала я. Мы остановились около сверкающих колец. Драгоценности переливаются под светом маленьких точечных лампочек. Я попыталась сделать несколько шагов назад, но он уверенно удержал меня на месте и обратился к девушке за стойкой:

— Мне нужно что-то из белого золота, жутко дорогое и неприлично красивое.

— Нет, не нужно тебе этого, — шиплю я, хмурясь.

— Не мне, точнее, — мужчина своими голубыми глазами почти прибивает меня на ровном месте. — Этой красавице. Не обязательно кольцо, но главное, чтобы украшение хорошо смотрелось на ней.

— Так, — я вырвалась. Тыкнула его ногтём в грудь и зло прошипела:

— Нам нужно догнать сына с Димой, — произнесла уверенно.

— Прекрати злиться. Это просто подарок.

— Матвей, — я веду себя как маленькая девочка, но тем не менее. Мне крайне некомфортно принимать от него подарки.

— Это ни к чему не обязывает. Это моё желание и мой выбор. Потому выбери что-то сама или с помощью девушек, — он кивнул на тоненьких консультанток. Пока мы спорим, их рядом собралось аж три и они с улыбками и мечтательными взглядами наблюдали за нами. Ох.

Как же я такое не люблю. Словно показательное выступление для всех вокруг.

— Не кольцо. Однозначно. Может… Серёжки? — понимая, что он не отпустит меня, я уверенно перевожу взгляд на девушек. Сдаюсь, потому что он уверенно меня прижимает к груди. А он и Дима для меня как бомбы замедленного действия. И совсем не знаешь — когда рванёт. Потому просто соглашаюсь на подарок, хоть и совершенно точно не хотела такого.

Это не просто прихоть. И не желание показаться такой прям независимой и гордой. Просто для меня важно быть для них — единственной. А я пока не такая. Оба мужчины женаты. И роль любовницы меня кардинально не устраивает. Я хочу иначе. По-другому.

— О, постойте, — одна из самых приятных во внешности девушек, отделяется от коллег и проходит к цепочкам. — Мне кажется, ваши красивые острые ключицы можно подчеркнуть цепью. Именно тонкая, с совсем небольшим кулончиком…

И завертелось… Несмотря на то, что я в последний раз была в ювелирном магазине с мужем, более пяти лет назад, но за этот час я вспомнила то, почему он постоянно выбирал со мной украшения. Понимая, что Матвей способен оплатить все, что мы выберем, девушки закрутили нас.

Но в итоге мы вышли всего с тремя покупками: цепочка с кулоном и тонкий браслет на руку в стиль к цепи — для меня и перстень — для Димы. Неожиданно я узнала, что через неделю у него день рождения.

Встретились мы уже на парковке. Мы с Матвеем ещё набрали всяких вкусняшек для того, чтобы поехать на дачу и там пожарить мясо с овощами. А помимо этого купили ещё немного шампанского, вредной колы и много всего другого.

— Что тебе Дима подарил? — вижу в руках сына брендовый пакет известной техники. Кир уверенно достаёт из него коробку и показывает мне.

— Мы решили взять планшет, а не ноутбук, потому что его нет у Кирилла. А для учёбы очень практичная вещь, как мне кажется.

— Что за… — я почти случайно вспоминаю, что рядом Кир. И нежно обращаюсь к нему. — Зайка, сядь в машину, пожалуйста, — улыбнулась я.

Кир послушно садится, а я зло окидываю их взглядом.

— Я сама могу это все делать. Не нужно показательных выступлений, — негромко шиплю я.

— Что ты, Афродита, — тихо шепчет Дима, — всего лишь благодарность за то, что ты… Такая.

— Какая? — хмурюсь.

— Такая правильная и одновременно сильно дурманящая разум, — ответил Матвей.

— То есть, это, — я касаюсь пальцами тонкой цепочки на шее, — запланированно?

— Почти, — Матвей открыл дверь автомобиля. — Поехали, Насть. Слишком жарко становится на парковке. Хочется в холодный бассейн.

И почему это звучит так, словно в этом виновата я, а не слишком активное солнце?!

Если это дача, то я балерина.

Оказалось, что под словом «дача» оба подразумевают ухоженную территорию с относительно небольшим круглым бассейном и домиком на два этажа. Да, вообще, территория не особо и большая. Но тут очень красиво и уютно. Молодые деревья, подстриженный газон и ухоженные кустики. Тонкие дорожки из аккуратной плиточки.

В общем, это место не выглядит таким, словно они тут бывают раз в месяц.

Почти на весь день Дима с Киром пропали из нашего вида. Едва мясо и овощи были готовы, они положили себе большую тарелку еды и просто ушли на газон, где стояла огроменная качель с подушками и пледами. Они там вдвоём расположились и увлеклись своими разговорами. А мы с Матвеем остались наедине.

— Знаешь, — он меня прижал своим большим телом к стенке бассейна. По обе стороны от меня облокачиваются сильные руки, а я едва ли успеваю глотнуть шампанского, чтобы не подавиться. — Наверное, всё же хорошо, что Дима сейчас занят сыном. Мы с тобой можем побыть наедине.

— Определись, — я повернулась к нему лицом, отставив бокал с шампанским. — Ты хочешь меня или хочешь, чтобы мой сын был твоим, — хмыкнула.

— Не могу. И то, и то дико интересно и желанно, — Матвей улыбнулся, рассматривая меня своими прекрасными голубыми глазами. Его мощное тело не даёт мне просто так выбраться, но я и не спешу. Наоборот, обхватываю его шею и улыбаюсь.

— Чем бы ты хотел заняться, пока они общаются?..

Несмотря на очевидное и однозначное желание, мы на долгие часы сели за столом в беседке и тоже много говорили. Пару раз приходили Кир и Дима, проверяли нас и купались, потому, что жара стояла дикая. А когда уходили, мы с Матвеем возвращались к разговорам.

Мы говорили обо всём и ни о чём, но я впервые чувствовала себя хорошо в совершенно незнакомом месте. Я расслабленно полулежала на нём, слушала рассказы о их жизни с Димой, или негромко рассказывала о нас с Киром. Мы словно хотели прожить быстро десять лет жизни, но одновременно с этим — это было просто невозможно. Мы говорили много, долго, иногда целовались, но всё как-то было… Целомудренно. Очень приятный и нежный, даже, выходной. Такой, словно…

Мы одна семья.

…- Тебе понравился этот день? — укладывая сына, я не могла не поинтересоваться этим. Погладила его по щеке и увидела вполне счастливую улыбку.

— Дима очень хороший, — кивнул Кирилл. — Я хочу с ним общаться и дальше. Если ты не против.

— Нет, не против, — улыбнулась я. — Это твой папа. И я хочу, чтобы ты всё же мог с ним общаться.

— Да, — кивнул Кир. — Мам… А кто Матвей? Он тебя обнимал…

— Малыш, — я легла рядом с сыном и прижала его к груди, чувствуя, как он в ответ меня обнял. — Мне сложно объяснить. Но я люблю их. Обоих.

— Так бывает? — сглотнул сын.

— Наверное, — я вздохнула, перебирая его волосики. — Я не знаю, правильно это или нет. Но если нам с ними хорошо и безопасно, почему это не нормально? — я прикрываю глаза, уткнувшись в его волосы. — У тебя всегда будет выбор как тебе жить. И я всегда приму тебя и твои решения. Просто… Я в этом случае не особо могу выбрать. Так было до твоего рождения, так и сейчас.

— Ты сегодня улыбаешься почти весь день, — произнёс негромко сын. — Потому я просто доверяю тебе.

— Ты лучший сын во Вселенной, котёнок, — прошептала я.

— А ты — лучшая мама, — сжал сильнее меня он и вздохнул.

Кир засыпает относительно быстро. Я сижу с ним, но не оттого, что он не заснул бы без меня. А затем, что сама хочу немного отдохнуть и подготовиться. Как минимум, мне нужно больше сил, чтобы сказать категорично о том, что сегодня я не хочу с ними обоими спать.

Во-первых, у меня совсем другое настроение. От разговоров с Матвеем на душе тепло и спокойно, а от факта общения Кира с настоящим отцом — я чувствую за спиной распрямляющиеся крылья. Словно мне этого было достаточно.

А, во-вторых, мы же не животные, чтобы при каждом удобном случае поддаваться инстинктам и не думать больше ни о чём. Это уже не простая физика. Это что-то большее, глубокое и то, что я чувствую.

В чём признаюсь себе спокойно и легко. Я влюблена. Я не могу выбирать. Не хочу выбирать. И мне важно сейчас просто провести время с ними, чтобы не мечтать об этом.

Выхожу к ним уже после одиннадцати, сходив в душ и надев платье с тонкой кофтой. Мужчины, на удивление, были тоже одеты и спокойно общались в небольшой беседке. Они курили и попивали виски, но едва я подошла ближе, Дима отвлёкся и быстро посадил меня на свои колени.

— Спит?

— Спит, — киваю, чувствуя некий диссонанс от этого разговора. Как минимум, этого всего бы не было, если бы я не решилась всё сказать. А у Кира не было бы возможности поговорить со своим отцом и узнать его поближе. Я бы… Не стала глупо мечтать о большем.

— Очень крутой парень, — тихо добавляет Дима, рассматривая меня. — Он помнит папу и прекрасно понимает, что теперь он живёт на небе с ангелами и присматривает за вами. И понимает, что я его биологический отец.

— А ему всего девять, — добавил Матвей, расслабленно сидя на уличном диванчике в небольшой беседке и рассматривая меня.

— Я считаю, что он не должен быть таким взрослым. Но обстоятельства вынудили его повзрослеть на пару лет раньше. Я максимально его ограждаю от всего, что порой творят мои родные. Или просто от чего-то, что ему пойдёт не на пользу.

— Ты достойна восхищения. То, как вы с Ирой защищаете друг друга… Это дорогого стоит.

— Да, она всегда рядом, — я опустила глаза и почувствовала, как Дима меня сильнее прижал к себе.

На самом деле, совсем не сложно было просто провести время с ними и всю ночь много говорить. Мужчины откровенно говорили со мной о прошлом, я узнала, что мы все втроём по своему переживали тот курортный роман. Дима пил. Матвей старался забыть меня с помощью других девушек. А я решалась на аборт.

Но ничего так и не решила. У меня появился Ник и убедил, что ребёнок — это больше вознаграаждение, чем наказание.

А у мужчин появились цели и определение своего будущего. И они, в конце концов, определённых успехов достигли.

Эта ночь была пропитана нежностью и настоящей любовью. Даже если я одна это чувствовала. Даже если только я одна внутри замирала от их тёплых рук или приятных комплиментов. Мне нравилось быть с ними и встретить рассвет вместе. Пока на втором этаже сопел наш сын, мы наслаждались близостью друг друга.

Казалось, что теперь всё так и будет.

И хотелось в это верить.

— Так и дальше как было? — улыбнулась Ира.

— Мы поехали в торговый центр, — улыбнулась я, просматривая расчёты одной из помощниц и уверенно приписывая все необходимые пометочки карандашом. — Дима провёл время с сыном, а мы с Матвеем зашли в аптеку и… Ювелирку.

— То-то я вижу новую цепочку и браслет на тебе, — хмыкнула Ира. — А вообще, конспираторы, вы чем думали? — хмыкнула девушка. — Вас никто не видел?

— Не знаю. Надеюсь, нет.

Стук в дверь отвлекает нас. В кабинет заходит Матвей, замечает мою подругу.

— Вы тут тоже, Ирина, — улыбнулся мужчина. Я тут же иду к сумочке и вытаскиваю из кармашка их обручальные кольца. Подхожу и отдаю их ему. Собственно, он затем и пришёл.

— Я уже бегу, — улыбнулась Ира, вставая с дивана. Быстро целует меня в щёчку и выходит из кабинета, оставляя нас одних.

— Как ты? — мужчина осторожно мне прижал к себе и погладил по щеке.

— Хорошо, только спать хочу, — улыбнулась. Мы не спали до пяти утра, а после, поспав всего два часа, отправились обратно в город. Кир выспавшись и отдохнув, говорил всю дорогу с Димой. А мы с Матвеем спали — он впереди рядом с другом, я — сзади, положив голову на коленки сына.

— Ничего, сегодня все выспимся… Там уже приехали все. Идём? — Матвей, несмотря на свои же слова, садит меня на стол и становится между моих ног. Я улыбаюсь, потому что мне очень приятно, что я волную его.

Матвей целует меня, ласково и нежно, но напористо. Он словно восполняет ночь, и то, что должно было случиться, но не случилось. Мы втроём не маленькие дети, но я сейчас прекрасно чувствую, что и сама немножко жалею, что поставила условие и решила провести ночь без секса.

Потому я сейчас отвечаю со всей отдачей. Легко обхватываю его шею и с удовольствием позволяю углубить наш поцелуй. Его близость, запах и тепло тела — приятно отзывается в душе трепетом. Сама безумность ситуации сводит с ума, а от этого… Только жарче становится внизу живота.

— Матвей…

— Тщ-щ. Молчи, умоляю… — он покрывает поцелуями всю мою шею и лижет яремную впадинку, рассыпая по коже мурашки.

— Нас ведь увидят или заметят, — шепчу в ответ.

Хлопает дверь. Мы замираем.

— Чёрт, нашли время! — слишком быстро сдаётся Дима, буквально за секунду, ускоряясь к нам и с рыком срывая галстук.

Наверное, мне никогда не хватит слов, чтобы описать всю ту бурю и сжигающую лаву когда я между ними. Я впиваюсь пальцами в рыжие волосы и оттягиваю их, чтобы он переместил свои губы на мои. А Дима со спины уже нетерпеливо кусает, лижет, целует и сжимает талию большими ладонями. Они оба со мной словно всегда знают, что нужно делать и уверенно это делают. Словно всё так, как и нужно.

— Девушки, это наглость! — каким-то образом я слышу голос своей помощницы и вздрагиваю. — Анастасия Анатольевна работает!

— Блять, — ругается Дима, словно каким-то шестым чувством понял, кто именно за дверью.

Но мы с Матвеем отстраняемся, когда в кабинет врываются трое девушек. Беспринципно и нагло. Совершенно не имея на это права. Обнаруживая меня — полуголую и возбуждённую… И таких же своих мужей. Весьма однозначная ситуация и возбуждение обоих мужчин очень хорошо видно на ширинках. Они несколько секунд приходят в себя. Дима как-то слишком автоматически становится впереди, словно закрывая меня от них.

И я даже не успеваю ничего сказать. Ничего сделать, кроме как прикрыть грудь растёгнутой блузкой. Она обходит Диму и Матвея, уверенно стуча каблуками. И в следующую секунду меня просто оглушает пощёчиной.

От той, кого тут точно быть не должно.

Настя

На пару секунд в кабинете повисла напряжённая тишина. А после в кабинет ворвалась Ира, уверенно оттолкнула Алину от меня и накинула на мои плечи свой пиджак.

— Что ты себе позволяешь? — взвизгнула тем временем Алина.

— Пошла отсюда вон, — встала в защиту Ира, пока я напряжённо наблюдаю за ухмылками Даши и Леры. А после неожиданно вижу улыбку Матвея. А Дима и вовсе поворачивается ко мне, поправляет пиджак и гладит по щеке. Именно по той, которая немного болит от удара сестры.

— Ты мне нужна в конференц-зале. Сможешь собраться?

— Могу, — кивнула, чувствуя при этом невероятную поддержку и тепло от него.

— И супер, — Матвей наклонился, коснулся губами моего виска и, взяв под локотки девушек, уверенно вывел их. Дима хмыкнул, кивнул Ире и тоже быстро вышел.

— Как ты вообще спишь после такого? — о существовании сестры я как-то забыла. Но она всё ещё была в кабинете и уверенно смотрела на меня, словно она уверена в себе на все двести процентов.

— А как спите ночью вы с матерью, нарекая вечно Кирилла уродом и выродком? — прошипела в ответ я. Мне нельзя вестись на её провокации и я это прекрасно понимаю. Но одновременно с этим мне просто насточертело молчать. — Или ненавидя меня просто за то, что у меня мировозрение отличается вашего? Или не общаться со мной, а раз в месяц звонить и требовать соблюдать какие-то семейные традиции? — Алину задевают мои слова и я это прекрасно вижу. Она кусает губу, но всё так же нагло смотрит на меня. — Ведь ты почему-то позволила мысль о том, что нужно защитить этих сучек, а не родную сестру? — я быстро застёгиваю блузку и поправляю юбку. Целую в щёчку подругу и отдаю её пиджак. Затем поправляю макияж и вновь смотрю на сестру. — Как минимум, это я должна обвинять тебя в том, что твои дети рождены не в браке. А не ты — меня. Мой Кирилл рождён в браке с Ником. А ты и нескрываешь, что оба твоих ребёнка по залёту, — я сузила глаза. — Но это, конечно, не важно. Ничего не важно. Главное, громче кричать о своей правильности!

— Не тебе мне морали читать, — огрызнулась сестра. — Ещё надо доказать, что Кирилл — сын Ника.

— Зачем тебе это надо? — хохотнула я. — Зачем вы с матерью хотите вечно меня унизить?

— Как минимум, чтобы ты хотя бы задумалась, как неправильно поступаешь! Когда ты останешься одна, будешь локти кусать! К тому же… — она сглотнула, глянув на Иру. — Ты прекрасно знала, что я хочу Диму.

— Хотеть не вредно, — заметила с усмешкой Ира.

— Знаешь, какую главную ошибку совершаете вы с мамой? — я подошла так близко, что стало прекрасно видно — я немного выше сестры из-за каблуков. Это придаёт уверенности. Наклоняюсь и уверенно хмыкаю. — Вы думаете, что в любой момент можете оставить меня одну. Но проблема в том, что я уже десять лет одна, — улыбаюсь, полностью закрываясь от сестры, кажется, навсегда. Если ей так важны деньги отца, если она не умеет думать и логично мыслить — я ей не помогу. Рано или поздно родителей не станет. Сохранить бизнес семьи у неё ума не хватит, а с такими аппетитами, как у неё, деньги закончатся через пару лет. И… Что тогда?

Выгоняю сестру из кабинета и мы вместе с Ирой идём работать.

Едва мы закончили с новыми заказчиками, оба босса практически моментально испарились из конференц-зала. Потому уже формальные разговоры мы с директорами проводили сами, а Ира и вовсе сама провожала вполне приятных бизнесменов из офиса.

Я проработала в кабинете весь день. Иногда отвлекалась на сообщения сына или просто смотрела в окно и думала обо всём, что произошло. Теперь у нас есть шанс всё расставить по местам и быть вместе. Или… Если они выберут всё же этих дамочек, я точно не смогу оставаться тут, в компании. Что-то кардинально изменилось. Настолько, что у меня есть только одно желание — быть с ними или уже навсегда отказаться от всего этого.

— Трудяжка, — Ира мягко улыбнулась, заглянув ко мне в кабинет. — Поехали домой?

— Уже? — я моргаю и чувствую на щеках слезу. Быстро стираю её, а девушка тяжело вздохнула и вошла в кабинет уже полностью.

— Да, котёнок, — улыбнулась Ира. — Я могу отвезти тебя, если ты не в состоянии, — она подходит и мягко гладит меня по плечу.

— Отвези, — кивнула. — Они уехали?

— Ты не знаешь? — нахмурилась Ира. Я же напряглась. — Не знаю всего, но они уехали за город к родителям боссов. Вчетвером. Ещё часа в три дня.

— Ясно, — кивнула я, хотя ничего особо «ясно» не было.

Ира особо ничего не спрашивала и почти меня не трогала. Попросила позвонить, как только я почувствую, что она мне нужна. Я пообещала это сделать, но сама засомневалась, что стану её отвлекать. Может, вечером к ней приедет Олег и я точно буду только мешать. Не хочу, чтобы она жертвовала своим счастьем ради меня. Она его заслужила.

Кир сам сделал уроки и мы даже посмотрели вместе фильм. Хотя я даже не вспомню названия. Весь вечер я словно чувствовала, что должно случиться что-то плохое. И потому даже когда мой котёнок принял душ и умиротворённо спал, я ходила по квартире и напряжённо ждала хоть чего-то…

И дождалась.

Едва увидев, что мой телефон завибрировал, а на дисплее высветился номер Матвея, я быстро ответила:

— Все хорошо с вами? — не думая о том, что я могу быть неправильно понятой, выдаю первым делом свои переживания.

— У тебя голос дрожит, всё в порядке? — тут же ответил Матвей.

— Да, всё хорошо.

— Мы освободились. Навсегда. Для тебя, — говорит Матвей, а моё сердце пропускает несколько ударов, чтобы забиться сильнее и быстрее. — Можно приехать?

— Конечно, — я сглотнула. — Конечно, я вас жду… Весь вечер, если честно, — почему-то мне очень грустно. По щекам ручейками бегут слёзы. Но одновременно с этим я безумно счастлива в эти секунды.

— Тогда мы через час будем. Сын спит? — чуть не замерла и не забыла как дышать от такого вопроса. Чёрт, словно мы все эти десять лет были вместе.

— Спит, — выдохнула я. — Матвей…

— Что, сладкая?

— Кажется, я вас обоих люблю.

— Тебе не одной так кажется, малышка. Но я и Дима через час скажем тебе это лично.

— Жду… — заставляю себя дышать только потому, что это надо. И едва связь прекращается, словно что-то обрывается. И становится ещё больше грустно и невыносимо.

Но я уверенно сажусь их ждать, отгоняя все глупые предчувствия прочь. Всё будет хорошо. Теперь всё будет хорошо!

Но они не приехали. Причём, я это понимаю не ночью.

Утром я просыпаюсь на диване в гостиной от звонка в дверь. Я тут заснула, ожидая их, потому немного растерянно осматриваюсь и сонно перевожу взгляд на часы. Сглотнув, иду в прихожую и, увидев незнакомого мужчину в глазок, спрашиваю:

— Кто вы? — немного боязно. Я никого не жду из незнакомцев, а знакомых мужчин у меня немного.

— Меня зовут Дамир Давидович Валесов, — произносит мужской голос и я вздрагиваю от имени. И похожести отчества и фамилии с Димиными.

Открываю дверь и удивлённо встречаюсь с тёмным взглядом. Мужчина неплохо выглядит и немного старше Димы, что показывает его седина. Он в спортивном костюме, а лицо очень сосредоточенно и серьёзно, хоть и времени всего пол шестого утра.

Скорее всего, это старший брат Димы.

Перевожу взгляд на мужчину за Валесовым. И немного опешила, узнавая в нём за секунду своего родного отца. Мужчина замечает мой взгляд, он уверенно кивает мне и улыбается.

— Здравствуй, Анастасия.

— Привет, — кивнула. — Что происходит?

— Пустите нас, пожалуйста, — просит Дамир. — Это очень важно и срочно.

Молча отхожу и мужчины быстро проходят внутрь. Не разувшись, они остановились только в гостиной.

— Я у тебя никогда и не был, Настя… — папа осматривается. — Очень хорошая квартира. Просторная, светлая и очень большая.

— Никита хотел, чтобы она была такой, — отвечаю, сонно зевая. — Что случилось, что ты приехал ко мне, да ещё и в такой компании? Да ещё и так рано? — специально говорю серьёзно. Потому, что отец долго поддерживал наших сумасшедших родственниц.

— Биологический отец вашего сына — Дима? — спросил Дамир, не дав ответить моему отцу. Я нервно сглатываю и медленно киваю. — Замечательно, — кивнул мужчина. — Соберитесь, пожалуйста. Всё самое необходимое, а остальное купите уже там, где мы остановимся.

— Не понимаю: мне нужно куда-то уехать? — сглотнула я. — Почему?

— Потому что я лично знаю, что от вас и от вашего сына хотят избавиться. Как сегодня ночью избавились от Димы и Матвея.

— Что? — я сглотнула, нервно смотрю на мужчину и замираю, боясь шевельнуться. То, что он только что сказал как-то очень странно отдаётся внутри. Словно я очень хочу, чтобы мне это послышалось.

— Вы не ослышались, к сожалению. Мой брат погиб на месте. А Матвей в тяжёлом состоянии. Его тело повреждено настолько, что он вряд ли будет когда-то снова нормально функционировать и даже самостоятельно питаться. Мне самому очень тяжело это говорить… Но меня попросил Дима вам помочь. И узнав, что вы — дочка Анатолия, взял его с собой.

— Этого не может быть, — голос резко куда-то пропал. Я прокашлялась и нервно сглотнула. — Я с Матвеем только в час ночи говорила…

— А через полчаса они разбились на шоссе, — судя по взгляду Дамира, он действительно сожалеет и очень сильно. В его глазах сильная грусть, скорбь даже. Очень странно это замечать у человека в глазах, с которым Дима был не очень близок. Судя по его отношению к семье, как и у Матвея, я считала, что у них нет никакого контакта с братьями и сёстрами.

— В смысле… Разбились? — я выдохнула. Прижала ладонь к животу и чувствую, как у меня реально начался крутиться мир перед глазами. Потому прижимаюсь бедром к спинке дивана и судорожно хватаю ртом воздух. — Как это… Мёртв?

Я не принимаю до конца всё, что он говорит, но… И не верить я тоже не могу. Потому что это точно не розыгрыш. Слишком жёстко и больно для розыгрыша.

— Мне самому тяжело, если честно, — Дамир выдохнул. Он достаёт свой телефон и быстро открывает переписку.

Там не очень богатая переписка. Последние сообщения действительно ночью, а до этого — несколько сухих сообщений неделю назад.

«Анастасия Анатольевна Стрельцова (Крупьянова). Наш сын Кирилл. Вывези их из города любыми способами. Ты прекрасно понимаешь, что будет после того, как меня не станет. Они захотят избавиться от единственного прямого наследника всей нашей семьи. И от девушки.»

«Что произошло, Дим?»

Но ответа не было. Я поднимаю взгляд на Дамира.

— Соберись пожалуйста, — тихо просит он. — Кирилл действительно в опасности.

— Да-да, — я нервно сглотнула. — Сейчас, — вытираю слёзы и иду будить сына.

Нашего сына, как написал Дима.

Я беру всего один небольшой чемодан. Наши документы складываю в сумку и надеваю темный спортивный костюм, дрожащими пальцами пытаясь долго попасть в замок. Но пока что я запрещаю себе думать обо всём. Знаю, это будет больно.

Отец, на удивление, разговорился с Кириллом. Сонный сынок, понимая, что это его дед и, получается, дядя, вежливо отвечал и почти ничего не спрашивал. Ни почему уезжаем, ни что-то ещё. А когда мы сели с Дамиром впереди, а папа с сыном сзади, и выехали со двора на ещё пустой проспект, я тихо поинтересовалась:

— Что произошло на самом деле?

— Давай мы приедем на место и поговорим? — мужчина серьёзно смотрит на меня такими похожими глазами на Диму, что я замираю. — Это не тот разговор, который должен слышать мальчик.

— Конечно, — кивнула я.

Мы ехали действительно долго. Несколько раз останавливались и заправлялись, кушали и пили кофе или какао. У Дамира под спортивной кофтой был пистолет — я заметила кобуру на одной из заправок и лишь нервно сглотнула. Он, увидев мой интерес, уверенно ответил мне так, чтобы никто не расслышал:

— Это в целях безопасности, не бойся.

— Если тебе доверяет Дима — то и мне нужно, — немного улыбнулась я в ответ.

— Возможно, — мужчина сделал глоток американо и затянулся сигаретой, через секунду выдохнул дым. — Мы не очень близки. Гонка за миллионами отца дошла до абсурда. Но именно я и мог вам помочь. Вы должны сейчас немного обустроиться на новом месте. Дима перечислил пару дней назад на твою карту деньги, так что должно хватить. Если будет сложно, звони.

— Правда? — сглотнула нервно.

— Да, перечислил… — Дамир осмотрел меня и улыбнулся. — Я понимаю своего брата и Матвея. Кажется, ты и есть та самая сладкая Афродита.

— Вы знаете о Греции? — улыбнулась я.

— Слышал что-то, — неопределённо кивнул Дамир. — Я умею считать годы и сопоставлять факты.

— Да, та самая. Наверное.

— Я рад знакомству. Если по тебе так сильно сходили с ума и десять лет назад, и сейчас… Значит, ты действительно этого стоишь. Мы приедем и поговорим. Мне и самому интересно узнать хоть что-то ещё о брате.

И мы продолжили свой путь далее по стране. Ближе к югу, оставляя за собой огромное расстояние между прошлым и будущим.

Настя

Прошёл год

Звон будильника вырывает меня из крепкого сна. Быстро нащупываю телефон, отключаю будильник и уверенно проверяю маленькую кроватку рядом. Опускаю ладонь и с улыбкой накрываю малыша лёгким одеялком.

Моё рыжее чудо ещё спокойнее черноволосого взрослого чуда.

Малышу ещё спать около получаса. За это время придёт или девушка с первого этажа и присмотрит за малым. Или Кир дождётся моего возвращения, прежде чем убежать гулять с мальчишками и наслаждаться последним месяцем лета.

Потому я уверенно собираю свои волосы в тугой хвост, надеваю шорты с майкой, и выхожу на пробежку, чтобы немного скинуть напряжение, лишние килограммы и в очередной раз вспомнить, какие адовые месяцы позади.

Мы приехали в этот посёлок только потому, что он далековато находится от нашего города и потому, что тут у Дамира была квартира. Эти старенькие двухэтажные дома с небольшими, но, на удивление, хорошими квартирами поражали уютом и относительным комфортом. Городок был небольшим, а почти все жители работали в большом и красивом пансионате в километре от него. Отдыхающие были и зимой, и летом — потому что для разного сезона и для разного времени года были свои приятные развлечения. А огромный сосновый лес, в котором находился пансион, был прекрасным что в холода, что в жару.

Едва мы поселились тут, пришлось долго привыкать и начать чуть проще жить. Чуть тише и менее заметно. Конечно, мы в первые месяцы принимали разных гостей — то Ира с Олегом приезжали, то Янка и Витка с детками приезжали.

А ещё несколько раз приезжали Дамир, Миша, брат Матвея, и мой отец — отдельно друг от друга.

Нам понадобилось несколько встреч, чтобы я начала полноценно доверять Дамиру. По сути это был чужой человек, и Дима с ним не сильно общался. А когда мы разговорились, я поняла, что их отношения испортили деньги.

Ничего нового он мне не рассказал. Обо всём я и так догадывалась. И о женитьбе ради денег, и о испорченных отношениях с братьями и сестрами, и о, откровенно говоря, плохих родителях. Им было важно, чтобы все получил сильный и ответственный ребёнок, а на отношения их детей плевали с высокой колокольни.

Потому Дамир так и не смог жениться и довериться кому-то, а сестра, хоть и несколько раз выходила замуж, но так и не смогла завести детей и нормальные отношения, в принципе.

У Матвея в семье точно так же. Ни средний брат, ни старшая сестра не смогли ничего нормального создать. Карьеристы до мозга костей. И сейчас, когда их брат не может даже сам кушать, они не могут отсудить его права и его самого у Дарьи.

Потому что эти стервы через день после той трагедии предоставили все документы, которые свидетельствуют о том, что все их активы, имущество и счета принадлежат им. А ещё и Матвей, который выжил в той аварии и стал беспомощным инвалидом.

Хотя и это странно — судя по всему его позвоночник и мозг целы, нет причин на то, чтобы он действительно был беспомощным овощем.

А Дима… Его похоронили вскоре после моего побега.

Я бы хотела попасть хотя бы на кладбище, но не смогла бы тогда сохранить в секрете местонахождение Кира. И тут пришлось выбирать.

Потому я и не смогла бы приехать к Матвею, ещё когда он был в клинике. Его охраняли словно английскую королеву и никого не пускали. Михаил после говорил, что пытался любыми силами туда попасть, но никакие аргументы не работали.

А ещё приезжал отец.

Он единственный, кто полностью переоценил своё отношение ко мне в нашей семье. И, увидев с моей стороны всю эту жесть, уверенно начал бракоразводный процесс с матерью. Сестра писала гневные сообщения, пока я её везде не заблокировала и пока не сменила номер. Тогда они обе перестали меня атаковать. Хотя, может этому способствовал и в том числе отец.

И сейчас у сына был дедушка. А у меня — папа.

Когда у меня ещё первый раз гостили Ира, Лада и Олег, я стала подозревать, что беременна.

Подсчитывая недели и с трясущимися пальцами делая новые тесты, я с ужасом понимала, как попала. В то утро я сделала тестов двадцать — уже и не помню, сколько покупала и сколько валялось по всей ванной — разных и разноцветных.

Истерика настигла на последнем. Я осела на холодный пол и, зажав рот рукой, задрожала от боли. От страха. От всего, что так или иначе вскоре должно было навалиться. От неуверенности, хочу ли я повторения и хочу ли одна пройти этот путь вновь.

Слёзы текли ручейками по щекам, но становилось только хуже. Никакого расслабления не было. Меня не отпускало. Не становилось легче.

— Олег сказал, что ты тут долго, — постучала тихо тогда Ира. — Всё хорошо.

— Нет, — я всхлипнула. Подняла руку, открыла дверь. Девушка зашла, закрыла за собой и за пару секунд оценила — что тут творится вокруг. И когда всё поняла, присела на колени передо мной и взяла мои руки в свои.

— Только не говори, что ты впервые забоялась и пойдёшь на аборт, — улыбнулась она. Немного напряжённо и сильно сжимая мои руки, но всё же. Я подняла тогда на неё глаза и всхлипнула:

— Но я не смогу. Это сложно. Невозможно даже. Мне нужно беречь Кирилла, а тут… Это. Ира, я же пила таблетку…

— Судя по всему, тебе попалась очень безответственный фармацевт. Или просроченный препарат.

— Ира, что мне делать? — севшим голосом шепчу я. — Это всё так невовремя, Ир…

— Решать тебе, солнце, — девушка завела мою прядь волос за ухо. — Но я помогу тебе в любом случае. Что бы ты не решила.

— А если это малыш Матвея? — стоило мне допустить эту мысль… И речи об аборте больше не было.

И мыслей тоже.

Конечно, скрывать своё состояние стало сложно уже на пятом месяце. Ко мне приезжали братья моих любимых и мой отец, и уже когда я встретила каждого из них на небольшим пузиком, они почти сразу все поняли без слов. Папа попросил сразу написать список витамин и всего необходимого, чтобы выслать мне машиной из города. Но привёз всё это Миша. Он принял тепло мои мысли о том, что это может быть ребёнок его брата.

В общем, в этот раз у меня стало ещё больше поддержки и помощи. И мне уже было легче.

…- Ох, Настенька, ты как всегда, на пробежке? — слышу около подъезда, где сейчас пахнет розами и липой, я остановилась, выпивая воды и немного переводя дыхание.

— Да, бабушка Маша, — улыбнулась я, — Надо ж как-то поддерживать форму после родов.

— Ой, да ладно, — смеется по-доброму бабуля и выпускает своего йорика погулять по травке напротив дома. — И так выглядишь так, что ни один мужик не может глаза отвести!

— Вы мне льстите, — хмыкнула. — Но спасибо, дорогая моя!

— Выноси Лёшку спать в тенёчек. Всё лучше, чем по которому разу вспоминать свои былые путешествия.

— Сегодня я работаю же, — улыбнулась. — Но Ниночка будет гулять.

— Ой, мужика тебе надо, — качает головой бабуля. — Чтобы и работал, и на руках носил, и деток любил.

— Где ж такого взять? — шучу я, быстро отпуская мысль о том, насколько мне сейчас противны все остальные мужчины.

— Да где-то ж ходят, живут, — усмехнулась бабушка Маша. — Жду твоего Лёшку, деточка. Он у тебя такой прелестный малыш, я не могу!

В квартире уже хлопочет Нина — молоденькая, двадцатилетняя девушка, которая сейчас помогает своей бабушке после операции. А заодно и мне, за небольшую плату, с малышом, когда мне это нужно. Причём оплачивает её услуги Миша. Когда я сказала, что не могу сидеть на шее у всех на свете, Миша решил договориться с Ниночкой и помочь семье таким образом с лечением бабушки. Операция была дороговата и теперь на лекарства нужны были деньги. Но теперь всё было хорошо.

Бабушка уже могла выходить и целыми днями общаться с бабушкой Машей, а Нина могла помогать мне с маленьким ребёнком.

— Кирилл, ты во сколько сегодня домой? — постучав, я залетаю в его комнату и вижу, что он собирает свой скейт и складывает защиту в рюкзак. Туда отправляется и полотенце.

— Не знаю. Мы хотели пойти на речку, а потом пойти покататься на стадионе.

— А обедать?

— А на обед я заскочу к маме Егора, она нас уже позвала на котлеты, — Кир уверенно отвечает, словно ему не одиннадцатый год, а восемнадцатый. После улыбается и интересуется: — А я тебе нужен?

— Нет, просто узнаю твои планы. Я закончу в пять и могу на ужин что-то испечь. Хочешь?

— Конечно, — сын подошёл и обнял меня. — Тогда я к шести буду заканчивать. Напишу как буду идти домой.

— Идём какао пить и развлекать рыжика.

Но сильно развлекать не выходит. Пока Кир попивает какао и общается с Ниной о предстоящем шестом классе, я кормлю малыша грудью, накинув на себя простыню. Малыш кушает уверенно и много, прикрывая голубые глазки и причмокивая. А когда заканчивает, я его передаю уже Нине, которая ещё пару минуток поносит его столбиком и после только станет делать все остальные дела — менять памперс, подмывать, переодевать.

А я бегу в душ, переодеваться и на работу.

Работала я сейчас в том же пансионе, как и многие в этом небольшом городке. Отчасти, я могла и вовсе не работать. Сказать отцу, чтобы содержал или поставить условия братьям своих любимых, чтобы они мне давали денег на жизнь. Но тогда я стала бы не хуже сестры. Папа говорил, что она с мамой до сих пор меня ни во что не ставит и буквально стали ненавидеть его за помощь мне. Хотя столько времени он то же самое делал для них.

Хотя, я всё же могу сказать, что в наших отношениях нет этого потребительства. Мне просто хорошо, когда он приезжает. Общается с Киром, очень уверенно и спокойно справляется с Лёшей. Он всегда хотел и сына, но ещё в молодости мама воспротивилась и сказала, что рожать больше не будет. С тех пор папа мечтает о сыне и нормальной семье.

И, откровенно говоря, она у него есть.

И даже есть сын.

В общем, чтобы не быть должной хотя бы за еду для себя и моих детей — я работала. А чтобы у Кира не выработался комплекс старшего брата, он сам мог выбрать когда мне помогать, а когда идти гулять. Но мой правильный ребёнок каждый вечер интересовался не против ли я, чтобы он пошёл гулять. Или какие у меня планы. Мой старший сын всегда уважал и меня, и, что немаловажно, самого себя. А потому был полноценным и вполне взрослым для своих лет.

Очень часто мы на выходных проводили время просто втроём. Сначала пока я была беременна, потом с Лёшкой в коляске.

В этот раз у меня не было поддержки в виде Ника. Но было много поддержки в виде трёх родственников и целой группы друзей, которые часто приезжали ко мне и разряжали одинаковые будни. Я бы хотела уехать с ними. Вернуться домой, в нашу с Киром и Лёшкой квартиру и…

Нет, жить как раньше точно не получится.

Потому я и остаюсь здесь. Чтобы мои дети были в безопасности, а я — поменьше думала о них.

Хотя… Это тоже сложно. И порой на утро подушка насквозь пропитана моими горькими и солёными слезами.

…- Настён, — зовёт из кабинета меня моя начальница под конец рабочего дня. Административный корпус пансиона был небольшой, но довольно уютный. Я за небольшую заработную плату помогала директору с документацией. Практически секретаршей работала.

Но это хоть что-то. Хоть какая-то копейка и ощущение того, что я всё же что-то стою.

— Ау? — я поднялась и заглянула в кабинет.

— Пройдёшься со мной по корпусам? — женщина улыбнулась, а я, как всегда, залипла на её яркие голубые глаза. — У меня так много папочек, а надо всё разнести. Новых отдыхающих и много новых людей, вообще. Нужно распихать и немного мой кабинет освободить.

— Конечно, — кивнула. — Ещё даже пяти нет, точно всё успеем, — улыбаюсь.

Мы, собрав действительно много документации, закрыли кабинеты и, выйдя на улицу, пошли по тихой территории к первому корпусу.

…- Как твой малыш?

— Ой, хорошо, — улыбнулась, когда мы уже выходили из третьего здания. Они тут все находились на приличном расстоянии и в лесу, а потому пока ходили из одного корпуса к другому — непринуждённо общались о жизни. Дышали свежим, хвойным воздухом, от чего иногда казалось, что рядом с носом мыло с ароматизатором, а не настоящий лес. Тут так хорошо, что порой я ловлю себя на мысли, что осталась бы тут жить навсегда.

Хоть и жизнь в городе тоже люблю всем сердцем.

— Уже крепенький? — интересуется Катерина,

— Да, уже маленький богатырь, — кивнула. — Хорошо кушает, набирает вес и радует маму спокойными ночами, — тепло думая о сыне, я расплылась в улыбке я. Он у меня родился восьмимесячным и потому примерно месяц был очень слабеньким. Но мы справились и с этим.

— Очень хорошо, — женщина тоже улыбнулась. Чтобы мы не ездили в ближайшие больницы, она поручила одному из бывших педиатров следить за нами. Сейчас та женщина была заведующей одного из корпусов, но у неё был огромный стаж работы с детками. И потому, следя за моими детьми и их здоровьем, она передавала все данные уже в больницу, где мы сейчас и числились. Без Катерины это было бы сложнее.

Как-то очень быстро и резко я стала тут словно своей. А любой человечек, так или иначе, хотел мне помочь. И я принимала её, то есть, помощь. Принимала, благодарила и максимально отзывалась в ответ, когда было нужно.

Закончив с четырьмя корпусами, мы направились в пятый, который находился дальше всех и немного в стороне. Уверенно топая по дорожке, мы с Катериной негромко смеялись над её историей из жизни и попутно здоровались с отдыхающими — с пожилыми людьми, с теми, кто тут на реабилитации после болезней или операций, и просто кто любил тут находиться на природе.

— Так, я сама тут уже забегу, подождёшь? — Катерина улыбнулась, забирая у меня папки и поворачиваюсь в сторону входа в корпус.

— Да, Катерин, иди, — покивала я, чувствуя небольшую боль в ногах. Бег и после ещё и разнос документации по всей территории дался непросто.

Потому я спокойно её отпустила, зная, что тут заведующая её подруга и, скорее всего, мы пойдём домой уже все вместе.

Женщина уходит, а я прохожу по красивой площадке перед корпусом и осматриваюсь. Просто великолепное место, поражающее красотой, запахами и невероятной чистотой. Недалеко от этого корпуса — озеро и оттуда тянет влажной прохладой. Потому тут так свежо. И дышится даже легче, чем в остальных местах.

Слышу, как с негромким стуком сзади меня что-то падает и ударяется прямо мне об ногу. Опускаю глаза вниз и вижу, как около моего кеда небольшую книжечку. Присаживаюсь, беру её и улыбаюсь названию. Поворачиваюсь, поднимаю взгляд на мужчину, сидящего в коляске и в шоке замираю.

Не удивительно. Кто бы ещё тут смог читать книгу «Сборник. Строительное проектирование», если не он?

Не могу встать и оторваться. Меня словно прибивает этим тёмным, чёрным и одновременно таким родным взглядом. И только по нему я могу с уверенностью сказать, что он меня знает и помнит. Моё сердце бьётся, словно сошло с ума, я через раз дышу, и то, потому что «надо».

И пока из моих глаз непроизвольно текут слёзы, его чёрные глаза наполнены болью и горечью. Нашими общими чувствами. Он так близко. Он живой.

— Моя сладкая Афродита…

Хриплый голос вырывает из меня первый всхлип. Я, так и не встав, обнимаю коленки и громко заплакала, не боясь, что меня не так поймут или что он не примет. Я лишь чувствую, как он немного ближе подъехал и опустил ладонь на мои волосы, нежно проводя по ним и успокаивая.

Но я трясусь и плачу, не веря своим органам осязания.

Только сердцу.

— Настя, Настя! — слышу я голоса обоих женщин с которыми работаю уже год. Поднимаю голову, поворачиваюсь, видя, как ко мне они обе практически бегут, испуганно и тревожно смотря то на меня, то выше, на Диму. Я перевожу взгляд, смотрю в тёмные глаза и снова заплакала, чувствуя его ладонь уже на щеке.

— Настенька, ты чего? — ко мне присела Катерина, частенько переводя взгляд на Диму и явно не понимая, что ей делать. А я прямо-таки плачу с надрывом, чувствуя, как сердце разрывается от боли, и не могу успокоиться.

Наверное, я выгляжу странно, да? Упала практически перед незнакомым мужиком на колени и реву навзрыд. Но с другой стороны… А какая разница, что обо мне кто-то подумает?

Главное… Они оба живы. Главное, что они относительно даже целы и невредимы. Дима на коляске, но я вижу, что у него ноги и руки целые, а голова и память в полном порядке.

— Ты знаешь его? — в голосе второй женщины, Натальи, слышится удивление и одновременно с этим — облегчение. Я поднимаю глаза на женщину.

— Да. Это… — я на секунду запнулась, но потом уверенно произнесла: — Дима. Мой любимый человек.

— Поняла, — сглотнула Наталья и мигом исчезла с поля зрения.

Через пять минут она уже вернулась. Уверенно таща мне успокоительного, учитывая то, что я кормящая мамочка, и указывая на лавочку, где мы вскоре сели.

— Можно твои руки? — тихо спросил Дима, улыбнувшись. Он слаб и это заметно невооружённым глазом, но едва он ловит обе мои ладони, подносит к губам и целует, тает моё сердце, душа и я на секунду снова перестаю держать себя в руках. Слёзы снова потекли ручьём, а его такая нежная ласка отозвалась тёплой улыбкой у обоих женщин.

— Я не верю, что ты жив… — шепчу я. — Дим, что с тобой произошло?

— Меня с Матвеем захотели устранить… Судя по рассказам Натальи, — н перевёл взгляд и благодарно улыбнулся, немного кивнув, — я около полугода был в коме. Я и сам чувствую, насколько ещё слаб… Но едва пришёл в себя, люди Леры или Даши меня сюда привезли… И я тут.

— А сколько? — я нервно сглотнула.

— Можно мне немного вклиниться? — Наталья осторожно подсела ближе.

— Конечно, — покивала я. Наверное, с медицинской части это всё виднее в разы, чем если мучать память Димы.

— Я давно ищу по его фамилии и имени хоть кого-то, кто смог бы мне помочь. Но сейчас я понимаю, что просто неправильно искала. Дело в том, что ты назвала его совершенно другим именем. Он не числится тут Дмитрием. Тут он Сергей Веснин, и его реальная медкарта и реальные показания и лечение — дорогие и без эффективны. Точнее… Настя, я ведь могу тебе доверять?

— Если кому и можете, то ей точно, — тихо произнёс Дима. — Я вам рассказывал про любимую женщину. Это… Она.

— Боже мой… — Наталья, заправив своё короткое каре за уши, сняла очки и вытерла вмиг, наступившие на глаза, слёзы. Катерина уже и не пыталась их вытереть.

— Как близко вы были… — всхлипнула она.

— Да, близко, — тихо ответила я, снова поднимая глаза на Диму. Отмечаю, что он на порядок худее и в несколько раз нервнее, но это может быть как раз из-за пережитого. Но с ним всё хорошо. Он двигается, он нормально реагирует и на меня, и на всё. Только с голосом снова беда, но я думаю, что это потому, что он ни с кем больше не общался.

— Я тогда рассказываю, — Наталья выдохнула и снова посмотрела на меня. — Он поступил из клиники сюда в ещё плохом, относительно, состоянии. Был слаб и кушать толком не мог. И обычно как бывает? Мы получаем пациента, его историю, показания к реабилитации и всё прочее… А тут привезли мужчину, большой чемодан с лекарствами и деньги за неогласку. Теперь я понимаю, что и документы были фальшивкой. Все они были с именем Сергея Веснина, но если с паспортом могли бы быть какие-то проблемы, то с другими документами — нет, конечно, — Наталья перевела дыхание и, уверенно выдохнув, продолжила: — Но чуяло моё сердечко, понимаешь? — она заглянула мне в глаза. — Чувствовала, что что-то не так. и начала, не без помощи Кати, проверять лекарства, проверять наличие этого Сергея, и, вообще, искать хоть какую-то информацию. Но ничего не нашла. А лекарства оказались сильнодействующим препаратом, действующего сильно на мозг человека. Я проверила в нескольких лабораториях, если честно. Хоть и знала о нём, но всё равно проверила. Потому что точность — наше всё.

— Мы считаем, Настенька, что мужчину просто хотели свести с ума, договорившись с теми, кто принимал его той ночью. Я была не в курсе и едва мне всё рассказала Ната, я сразу же уволила всех, кто был причастен. Точнее… Нет, не сразу.

— Мы сначала убедились, что их никто не контролирует, да, — кивнула Наталья. Я улыбнулась. Они переживали, но выкладывали всё так, словно я действительно могу помочь. Но я не могу. Потому что ничего не смогу без влияния или денег. Я ничего не могу.

И это угнетает, если честно.

— Я в шоке, — перевела взгляд на Диму.

— Мне всё это поведали едва я мог нормально говорить и строить логические цепочки в голове, — мужчина вздохнул. — Я сейчас чувствую себя гораздо лучше и в этом заслуга Натальи. Она честна и очень добра… И они меня тут всем корпусом выхаживают.

На его лице улыбка, но боже… Сколько в глазах боли и тупой обречённости. Я прикусываю губу и качаю головой.

— Дамир может помочь, — тихо говорю я.

— Это вряд ли. Он никогда ничего для меня не сделает, — Дима отвёл взгляд в сторону.

— Сыну же сделал, — тихо прошептала я. — И меня тут устроил, купил квартиру, — несмотря на то, что он говорил, что тут у него квартира была, я позже уже узнала, что он сначала нашёл её под съём, а после купил.

— Это правда? — уточнил удивлённо Дима. — Ты уверена?

— Конечно, — улыбнулась я. Думать о том, что Дамир или Миша помогают нам из-за какой-то выгоды или с целью нас контролировать — я давно отмела. Потому что их та же ненависть к тем стервам или к собственным родителям за такую травлю долгие годы между ними — действительно сильная и искренняя.

— Тогда да, если ты доверяешь ему, — сглотнул Дима. Глянул на меня глазами, полными надежды. Словно ему много хочется сказать, но… В любом случае, я его поняла и без слов.

— Да, — киваю. — Он и Миша, брат Матвея, помогли мне спасти своих сыновей. И я даже помирилась с папой, — улыбнулась снова.

— Со своим? Как? — Дима улыбнулся.

— Да-а… Он приехал с Дамиром и они повезли меня сюда, когда всё случилось, — рассказываю, даже не переживая, что тут сидят обе женщины. Не стесняюсь. Потому что чувствую, что могу им доверять. — Он теперь счастливый деда.

— Как Кирилл? — улыбнулся ещё шире Дима.

— Всё хорошо… — я внезапно понимаю, что он не знает главную новость… Но почему-то чувствую, что он будет рад, если я расскажу о ребёнке Матвея. Прикусываю губу. — И с твоим сыном, и с сыном Матвея всё хорошо.

Говорю ему прямо, смотря в глаза. В них сменяются эмоции. Так быстро от удивления и шока, до радости и счастья, что я сама снова плачу. Справа женщины уже давно льют слёзы, иногда поглаживая и успокаивая меня, словно мамочки. Сравнение неспроста, потому что иногда даже и в тридцать лет очень хочется прильнуть к маме и от души пореветь.

— Мы просто не заслуживаем оба… Такой, как… — выдохнул негромко он. — Ты.

— Я могу его забрать? — решительно повернулась к Наталье. — Со мной ему будет спокойнее. Лучше. Чем тут.

— Настюш, — Наталья прикусила губу, — хоть завтра, — кивает она. — Но у тебя же совсем грудной ребёночек и маленькая квартирка. Ты уверена, что вам там будет нормально? К тому же…

— Если можно, я скажу своё слово, — Дима сглотнул, а я вот не смогла сдержать вздоха и не сжать губы. Раньше бы он никогда не просил разрешения на то, чтобы что-то сказать… Но… И это ничего. Потому что всё это поправимо. — Если ты говоришь, что Дамир мне может помочь, то и я ему доверяю. Перевезёт, куда будет безопасно и едва я немного окрепну, поеду за Матвеем.

— Говорю. Поможет, — кивнула я. — Но с Матвеем всё не так просто. Боюсь, что его никто не смог спасти от таких же сильных препаратов, которыми должны были накачать тебя, — вздыхаю. — Я видела его месяц назад по телевизору на открытии того самого центра, который я рисовала год назад. Он очень плохо выглядит.

— Я не хуже.

— Нет, лучше, — вздохнула. — Тогда… Ты побудешь тут ещё ночь? Я тебя заберу.

— Конечно. У тебя ведь малыш, тебе обязательно нужно к нему, — Дима уверенно кивает. — Приезжай завтра.

Женщины кивая и прощаясь с Димой, резко вскочили и отошли. Я только после поняла — зачем.

— Приеду, — я встаю и наклоняюсь к нему. При этом никаких сомнений я не чувствую. Ничего, что может меня заставить думать иначе. Потому что так и будет. — Я приеду и заберу тебя. Навсегда.

— Я стану прежним. И верну всё, что так подло у нас украли. Верну наши жизни и ты с детьми будешь нашей, — шепчет Дима так, словно в какой-то момент нашего разговора у него на это появились силы. Словно не у одной меня выросли крылья за спиной и захотелось свернуть шеи тем, кто нас всего лишил. — Я люблю тебя. Если честно, больше жизни люблю.

— И я тебя, — прикусила губу на секунду. А после прикоснулась ими к его губам, сухим и немного потрескавшимся. Но таким родным, что моментально сносит крышу. Я касаюсь его щеки, нежно целую, чувствую полную отдачу и прерывисто выдыхаю через нос. Кажется, что от его далекого и такого родного запаха я просто сойду с ума. Сорвусь. Снова начну сутками плакать и жалеть себя, его, Матвея, детей и всех нас вместе взятых. Потому сама прекращаю поцелуй и носом поднимаюсь к волосам, подстриженным все под одну длину и прикрываю глаза, вдыхая его запах поглубже. Да. Он сносит все мои здравые мысли. Я не хочу оставлять его тут ещё на одну ночь, но хочу, чтобы он уехал с нами навсегда. Это возможно только при поддержке Дамира. Сама я — маленькая и слабая. И, откровенно говоря, мне и не хочется большего.

— Ты умница, Настя, — тихо и хрипло слышу я. Чувствую на талии широкую ладонь. — Спасибо.

— А иначе невозможно, — хмыкаю. — Каждую ночь я думала, что ты мёртв и что никогда больше не увидишь Кира, а он тебя. Что Матвей не посмеется над тем, насколько его сын рыжий, как и он… — говорю, и сердце разрывается на части. Я почти не дышу.

— Понимаю. Я постараюсь всё исправить.

— А я тебе в этом помогу. Потому что именно так и поступает семья.

Ещё толком не отойдя от корпуса и чувствуя на себе тёмный взгляд, я пишу смс Дамиру и прошу перезвонить когда он будет свободен. И звоню Киру, чтобы проверить — где он.

— Мам! Привет! Я дома, Нина тут моет Лёху, а я помогаю. Всё хорошо, ждём тебя.

— Я скоро буду, котёнок. Прости, что задержалась.

— Ничего страшного.

Отключаюсь, потому что мне звонит Дамир. Я немного отстаю от женщин и отвечаю мужчине.

— Что случилось, дорогая? — мягко спрашивает Дамир. Он очень хорошо относится ко мне, как и Миша, брат Матвея. Потому они оба называют меня очень мило. Так, что одно время бабули со двора думали, что я кручу с обоими романы. Я смогла объяснить, что братья отцов моих детей мне помогают, но то, что я с этими отцами крутила одновременно романы — объяснять не обязательно.

То, что мне нормально и даже необходимо, чтобы чувствовать себя полноценной, для многих — очень даже непонятно и непривычно. И понимая всё это я предпочитаю молчать и просто отпускать ситуации.

— Я ведь могу тебе доверять? — я чувствую боль в груди от этого вопроса. Даже я. Представляю, как ему неприятно.

Но иначе тоже не могу. Дима и Матвей для меня слишком ценны.

— Что за глупости, малышка? — судя по голосу, он насторожился. — Что случилось? Тебя нашли? Звонили? Угрожали? Что-то с малыми?

— Нет, всё хорошо. Просто… Я буквально час назад встретила Диму.

— Насть, плохая шутка…

— Не шутка. Я бы не шутила так, — сглотнула нервно. — Можешь приехать? Нужно решить, как быть дальше. Он говорил, что доверяет тебе.

— Тогда это точно не Дима, Настён. Ты же знаешь…

— Доверяет, потому, что доверяю я. Дамир, я не сошла с ума. Прошу, помоги нам. Именно так: нам.

— Хорошо, — ответил Дамир. — Я вечером поеду и утром буду. Что-то в городе нужно тебе?

— Нет, всё есть. Дамир… Это правда он.

— Только не реви всю ночь, Настён. Я приеду и вместе всё решим. Потому, что мы… Кто? — чувствую, что он улыбается. И я не могу не улыбнуться в ответ.

— Семья. Я ему точно так же и сказала.

— Нам всем именно этого и не хватало, — тише говорит он. — Хорошо. Я по дороге тоже подумаю, как нам быть. Но сначала мне надо встретиться с братом. Надо же… — мужчина на секунду замолчал. — Мелкие братья крепче гранита. Оттого и вместе у нас всё получится. И даже противостоять нашим отцам.

— Как жаль, что вы раньше выбрали другую тактику, — ответила я. — Может, мой Кир бы не жил десять лет без отца.

— Что уж говорить, Настён. Прошлого не вернуть, но нужно строить будущее. И быть лучшими версиями себя.

— Это точно. Жду, Дами.

Выключаюсь и уверенно догоняю женщин.

Уже через час я отпустила Нину, уложила мальчишек спать после вкуснейшего мясного пирога, приняла душ. А едва прикрыв глаза, я почему-то не подумала обо всём, что сегодня произошло. То ли просто воспоминаниями, то ли каким-то бредовым сном ворвалось…

— Матвей…

— Тщ-щ. Молчи, умоляю… — он покрывает поцелуями всю мою шею и лижет яремную впадинку, рассыпая по коже мурашки.

— Нас ведь увидят или заметят, — шепчу в ответ.

Хлопает дверь. Мы замираем.

— Чёрт, нашли время! — слишком быстро сдаётся Дима, буквально за секунду, ускоряясь к нам и с рыком срывая галстук.

Наверное, мне никогда не хватит слов, чтобы описать всю ту бурю и сжигающую лаву когда я между ними. Я впиваюсь пальцами в рыжие волосы и оттягиваю их, чтобы он переместил свои губы на мои. А Дима со спины уже нетерпеливо кусает, лижет, целует и сжимает талию большими ладонями. Они оба со мной словно всегда знают, что нужно делать и уверенно это делают. Словно всё так, как и нужно.

— Девушки, это наглость! Анастасия Анатольевна работает!

— Блять…

Именно так и оборвалось наше долго и счастливо. То, которое мы вместе хотели и желали больше всего на свете. Как это было ненормально, необдуманно и сумасшедше. И вот уж точно, мне никогда не хватит слов, чтобы описать всю ту бурю и сжигающую лаву когда я между ними. Она всегда сжигает дотла всё что есть внутри и испепеляет внешний мир. Когда я с ними мне не важно ничего.

Да, оборвалось.

Но оборвался лишь шанс. Один маленький шанс, который стоил мне стольких нервных клеток и едва не лишивший любимых жизни. Но они оба живы и у нас есть шанс на это призрачное будущее. Они живы, потому всё можно исправить.

— Кир, не дразни его, — улыбнулась я, видя, как смесь потекла из рта Лёшки и как он снова заливисто захохотал от рожиц своего братика.

— Я уже хочу, чтобы он ходил, — Кир смотрит на меня, но его рука с бутылочкой не дрогнула. — Мы должны гонять в футбол, пока лето и я не занят уроками.

— Он только научился голову держать, — улыбнулась я. — Ты тоже начал ходить только после годика.

— Да, не правда, я не был таким маленьким, — Кирилл шутит, и я смеюсь на его слова.

— Точно таким же, малыш, точно таким же, — хохотнула я, подходя и нежно погладив его по волосам. — Держи ровнее бутылочку.

— Хорошо. А когда он вырастет, мы же будем вместе играть в футбол?

— Конечно, — улыбнулась. Хочется добавить, что мне бы хотелось, чтобы они бегали и со своими папами вместе, а после прибегали на ужин… Но пока я даже не в силах сказать Киру о Диме.

— Я договорился, Лёх, — обратился сын к малышу, который снова присосался к смеси. Сегодня у меня на нервной почве молока нет. И Кир, словно чувствуя, что что-то происходит, взялся кормить Лёшку сам. — Расти быстрее и мы будем гонять с тобой вместе.

— Обязательно будете, — киваю я. И меня едва ли не перебил звонок в дверь.

— Разве Нина не выходная сегодня? — Кир деловито посмотрел на свои смарты и следом глянул на меня. — Или что-то изменилось?

— Вообще, да, я попросила её сегодня прийти, — поджала губы. Кир сейчас выглядел так взросло, что я невольно подумала, что ещё немного и он совсем вырастет… Ему скоро одиннадцать и несмотря ни на что, он растёт без отца. А в подростковом возрасте это будет важнее всего.

— А зачем? Ты сегодня работаешь?

— Нет, у нас другие планы… Погоди, Нина должна прийти только через пол часа, — я поплотнее завязала пояс халата, хотя под ним у меня пижамный костюм, и пошла в прихожую.

Подхожу к двери, открываю её и вижу в подъезде неожиданных гостей. Помимо Дамира, там стоит его и Димы сестра, Дина, и брат Матвея, Миша.

— Привет, родная! — Дамир легко шагает первый и целует меня в щёку. Я снова смотрю на Дину и сглатываю нервно. — Можем зайти?

— Конечно, — я отхожу, чтобы все они вошли. Это лучше, чем стоять на виду и слуху у всех.

С Диной мы познакомились примерно пять месяцев назад. Тогда, когда я поехала рожать на начале тридцатой недели, а Дамир не смог приехать в виду занятости в его личном бизнесе. Дина поддерживала меня на протяжении пары недель и даже в первые дни помогала полностью с малышом, потому что я была слаба. Да и морально мне было не очень-то и хорошо.

— Как ты? — Дина обнимает меня и целует в щёку тоже. Миша следом, и проходит дальше, чтобы внести какие-то пакеты внутрь квартиры.

— Откровенно говоря, почти не спала, — сглотнула я. Под глазами у меня холодные патчи, чтобы хоть как-то снять отёки под глазами. Я не просто не спала. Я бредила, плакала и вспоминала, как всё это было… И жалела себя.

— Вижу, — Дина поджала губы. — Ниночка сегодня придёт?

— Придёт, да, — кивнула. — Переоденьтесь пока с дороги, позавтракайте.

— Я ещё хочу кое-кого потискать, — Дина расплылась в улыбке.

— Вперёд, он должен уже закончить кормить Лёшку.

Дина быстренько идёт на кухню и когда я её догоняю, она уже забирает у Дамира Кира и сама стискивает сына в объятиях, как и он её. И когда Дина, Дамир и Кир смотрят на меня, я понимаю, что никакого теста ДНК не нужно. Как и в случае Лёшки. Миша сидит на корточках перед племяшом и аккуратно его вытирает. И оба с рыжеватыми макушками. У Миши более выражен рыжий, как и у Матвея, а Лёшка только начинает быть рыжеватым. Но всё же. Голубые глаза такие же большие и кристально чистые.

— А чего вы приехали? — Кир усмехнулся. Трое родственников сначала удивлённо посмотрели на меня, но я только опустила глаза и вздохнула. И все всё поняли.

— А секрет, — хмыкнула Дина. — Сейчас поедем и расскажем, так что не долго ждать придётся, — девушка осмотрела кухню и нашла на плите готовый омлетик. — О, Настёна! Я за твою готовку душу готова продать дьяволу! Дами, с тебя кофеёк, а Мишка раскладывает продукты.

Если честно, когда мы сели за стол, я едва ли не плакала. Столько лет я была с Киром одна. Даже сестры с мамой не было, только условно и только для того, чтобы пощекотать свои нервишки. Ника не стало и мы с Киром быстро привыкли к тому, что мы с ним вдвоём… А тут…

Я теперь много чего знаю об отношениях Матвея и Димы с их близкими. Эта вечная гонка за миллионами их рассорила и было мало причин им вообще видеться. Но, скорее всего, они просто не хотели и сами находить эти причины.

Иначе как объяснить то, насколько братья и сёстры мужчин так вцепились в меня и детей, за возможность сблизиться именно с ними? Увы, но так оно и есть.

Им всем просто нужен был повод. По факту оказалось, что они не хотят ничего плохого Диме и Матвею.

Когда приходит Нина и уносит Лёшу, чтобы переодеть на прогулку, я прошу собраться и Кира. Дамир тут же смотрит серьёзно на меня и спрашивает:

— Где ты встретилась с Димой?

— Он в пансионате тут, — я сглотнула. — Я не смогла сказать Киру об этом всём, но нужно… И нужно забрать его оттуда. Но куда — я не знаю.

— Самое время вам вернуться в родной город, — улыбнулась Дина.

— А как же… Даша с Лерой ведь могут нас вычислить.

— Мы думали над этим всю дорогу сюда, — ответил Дамир. — Если Дима в плохом состоянии до сих пор, нужно его восстанавливать. Без нормальной медицины это невозможно.

— Да. Но и вам с детьми в городе будет пока опасно. У нас есть мысли как нагнуть и посильнее этих сук и наших отцов, — тихо говорит Миша, опираясь локтями на стол. — Нам понадобится твоя помощь.

— Какая? — сглотнула я.

— Давай поговорим об этом с Димой? Нам нужно это решить вместе. Но последнее слово за тобой, бесспорно. Чтобы вернуть всё обратно и заставить всех отступить, требуется рискнуть тобой и детьми. Думаю, что нам нужно всё взвесить и принять верное решение, — честно говорит Дамир. Я, прикусив губу, киваю.

И, взяв всех с собой мы поехали в пансионат.

Ещё на подъезде к нужному корпусу я издалека вижу Наталью. Едва машина Дамира остановилась и я вышла (а точнее, выпрыгнула, ибо это не машина, а танк целый) и сразу подошла к Наталье. Остальные пока выгружались из машины и помогали Нине собрать коляску для Лёшки. Женщина тем временем оценивает приехавших родственников, и улыбается мне:

— Он сегодня сам прошёлся к озеру, там вас и ожидает, — женщина с теплом смотрит на меня, а затем и на подошедших родных. — Теперь я вижу, что Кир его сын, — кивнула Наташа, а я напряжённо дёргаюсь. Перевожу взгляд на сына и вижу, что он тоже напрягся.

Дело в том, что я впервые ему ничего не говорила. Он знал, что Дима и Матвей попали в аварию и находятся в тяжёлом состоянии. Я ничего не говорила о том, что у него снова нет отца, потому что это бы стало для него ударом под дых. Именно то, что теперь он потерял и родного отца, с которым толком и не познакомился. А я так не хотела, чтобы он кого-то терял снова…

— Папа? — Кир нервно сглотнул.

— Да, дорогой, — я подошла к сыну и взяла его руку. — Идём?

— Конечно, — покивал он и шагнул первый, едва ли не первее меня идёт за Натальей.

Этот корпус находится рядом с озером. Приятный сосновый воздух, влажный и насыщенный, аккуратные, хорошие дорожки и газончики, за которыми бережно ухаживают. Этот пансионат не особо дорогой, но за территорией следят так тщательно, что порой даже странно, что он не стоит дорого.

Я узнаю Диму со спины издалека. Он сидит ровно и смотрит на ровную гладь озера. Я осторожно подхожу первая и касаюсь его плеча. Мужчина сразу повернулся и тут же улыбнулся. Кир обошёл первый скамью и присел рядом, словно за секунду оценив состояние своего папы и просто обнял его, осторожно и не сжимая. Я тоже обхожу скамью, улыбаюсь на то, с каким трепетом Дима обнял Кира в ответ.

— Я рад, что ты в порядке… — Кир смотрит на Диму и улыбается.

— Относительно, — кивнул мужчина. — Ты словно ещё на несколько лет повзрослел, — улыбнулся он. — Как твои дела?

— Хорошо, — кивнул Кир.

— Зайка, можешь погулять с Ниной? Нам нужно поговорить и…

— Конечно, я понял. Я буду рад с тобой позже пообщаться… — сын улыбнулся папе, встал и посмотрел на меня. — А после Лёшку с папой познакомим?

— Обязательно, — расплылась в улыбке я. Кир отходит. — Мы не одни, кстати, — я киваю родным, которые не спешили подходить. Но едва и оба мужчины, и девушка подходят, Дима меняется в лице и нервно сглатывает.

— Сомнительная затея…

Но Дима не успел договорить. Дина просто срывается, садится на место Кира и уже более решительно сжимает брата в объятиях.

— Ты дурак. Вы оба с Матвеем просто дураки! — плачет его старшая сестра, удивляя Диму так, что он не сразу обнимает её в ответ. Вижу, что Дамир проходит и просто присаживается перед ним на корточки.

— Как ни странно, я согласен с сестрой, — произнёс Дамир. — Рискнули Настей и Киром, своими жизнями, пытаясь договориться почти что с террористами.

— Видимо, несмотря ни на какие договорённости, они это всё уже спланировали… — Дима нервно сглотнул. Смотрит вверх на Мишу. — Здравствуй.

— Привет, парень, — усмехнулся рыжий мужчина. — Тебя нашли и собираемся вытащить. А ты с Настей вытащишь Матвея. Согласен?

— Не согласен, — ответил Дима тут же. — Без Насти.

— Сначала послушаешь, что я хочу сказать и какой у нас план. Нам нужно вернуть вас обоих к жизни без последствий, — уверенно оборвал Миша Диму. — Вы, парни, создали кучу проблем. Решили, что справитесь сами, что мы с Дамиром хотим только опустить вас… Слышишь, сколько противоречий, Дим?

— Мы оба привыкли соревноваться с вами. Мы самые младшие и…

— Ага-ага, а амбиции прут через одно место, знаю, — нахмурился Миша. — В общем… Нам нужно где-то остановиться и присесть, чтобы всё решить. Малышка, есть тут какие-то кафе или рестораны? — обратился ко мне мужчина, улыбнувшись. А мне становится так приятно от его такого тёплого обращения, что я на секунду зависла и даже немного смутилась.

— Есть, мы ж там на мой день рождения собирались, — улыбнулась я.

— Вот как? — немного улыбнулся Дима.

— Не начинай. Если бы не ваши братья и сёстры, что было бы сейчас со мной или нашими детьми? — я встаю со скамьи. Уверенно смотрю на мужчину сверху вниз. Он встаёт даже без дополнительной мотивации и опираясь на спинку скамьи. И теперь уже он смотрит на меня сверху.

— Ты права, Настя. Чертовски права, — Дима смотрит на Дамира, который с пониманием и готовностью его действительно поддержать, протянул руку. И Дима принимает его помощь. Словно принимает его всего. — И я безумно вам за это благодарен.

— Потом мы ещё выясним, почему ты много лет назад представился Дамиром. Именем своего родного брата. Если бы вам обоим попалась сумасшедшая девочка, она бы нашла его, — я хохотнула, обходя мужчин и выравниваясь с другой стороны от Дамира и рядом с Димой.

Уже когда мы вышли из машин и направились большой компанией в ресторанчик в центре этого небольшого городка, неожиданно у меня зазвонил телефон. Я достаю его из кармана и удивлённо вижу на экране телефон сестры. Он не подписан, и я даже не могу сначала поверить, что она узнала мой новый контакт.

— Идите внутрь, я догоню, — вздохнула. Все заходят, а только после я отвечаю на звонок. — Давно ты мне не звонила, я даже скучать начала, — хмыкнула я, даже не поздоровавшись.

— Правда? — кажется, девушка удивилась. И я явно перебила ей весь запал.

— Нет, — хмыкнула. — Что хотела? У меня нет времени на твои разговоры.

— Надо же, какая занятая, — хохотнула сестра. — Ты сильно не начинай на меня гнать. Если папа встал на твою сторону, это не значит, что это надолго. Одно мамино слово и он как миленький тебя бросит. Впрочем, как и все мужчины. Ты ведь пустышка. Красивая обёртка с сомнительным наполнением, — хмыкает сестра. Не верю, что всё это говорит мне родной человек.

— Ты позвонила, чтобы сказать в который раз то, как сильно меня ненавидишь? Америку мне не открыла, я прекрасно знаю, как вы ко мне относитесь…

— Только не надо строить из себя обиженку, — сестра фыркнула. — Ты даже не представляешь, насколько сильно я тебя ненавижу.

— Я никого не строю. А твои звонки опять меня нервируют и бесят. Я, в конце концов, на грудном вскармливании, а ты…

— А разве мне должно быть дело до твоих нагулянных детей? Слушай, откажись от наследства отца, а? Тебе будет легче, а мама, может, и звонить начнёт.

— Ни о каком наследстве я не знаю. Но если папа что-то делает, значит, так правильно. И не тебе его судить.

— Кому, если не мне, Настя? — хохотнула сестра, чуть ли не впервые назвав меня по имени. Я усмехнулась.

— То есть, тебя бомбит от того, что папа мне что-то переписал? Как всё просто. Только вот я не собираюсь ему диктовать условия. Он взрослый человек, у него своя голова на плечах и, ты, конечно, не поверишь, но я ему доверяю на порядок больше, чем тебе… — я вздохнула. — Знаешь, я сначала не понимала, почему ты так себя ведёшь. Совсем не понимала твоих угроз по поводу Димы или Олега, не понимала, как ты можешь вообще всё это нормально для себя, хотя бы, объяснять. Но теперь я понимаю, что ты просто видишь интерес Олега к Ире или видела интерес Димы или Матвея ко мне. И бесишься. Я во второй раз осталась одна. И если бы не помощь папы, не знаю как бы всё было. А ты только и делаешь, что пытаешься уничтожить меня и моих детей.

— Не нужно было крутить своей жопой около Димы и Матвея, — слышу гневные нотки в её голосе и усмехаюсь. — Даша и Лера ненавидят тебя за то, что ты стала причиной их аварии! Если бы они не ехали к тебе, всё бы было иначе!

— Им лучше знать, кто виноват в аварии и её последствиях, — хмыкнула я. Не нужно семь пядей во лбу, чтобы понять, кому это всё было выгодно. И кто сейчас переписал временную доверенность на «Олимп», в виду того, что Матвей не в состоянии ею руководить сам. — Знаешь, открою тебе секрет. Чтобы мужчина сходил от тебя с ума, не обязательно крутить чем-то. Но ты и этого не поймёшь. Мои ж два ребёнка нагуляны, а твои двое рождены не по залёту и ошибке.

— Нет, конечно!

— Вот именно. Не вижу смысла продолжать этот разговор. Думаю, совсем ни с чем вы не останетесь. Хотя и тут я бы действительно намекнула бы папе… К тому же… У него ведь есть сын.

— Не смей! Слышишь? Если он так поступит, я тебя уничтожу! Тебя и твоих выродков!

— Уничтожалка не выросла, — отвожу телефон от уха и вырубаю звонок. Меня так трясёт от злости, что едва я повернулась, чтобы зайти в ресторан, чуть не сбила с ног Диму. Он словил меня сам и даже устоял на ногах.

Смотрю на него вверх и прикусываю губу.

— Что ты слышал? — сглотнула я.

— Всё, — Дима вздыхает. — Тебе не стоит воспринимать её слова всерьёз.

— Не стоит, но как иначе, если она находит раз за разом мои контакты и пытается вечно что-то доказать? — я кладу ладони на его грудь. Мужчина уверенно обнимает меня и прижимает сильнее, насколько у него это получается.

— Понимаю. Но ты ведь понимаешь, что она просто тебе завидует?

— Было бы чему…

— Например, этому, — он наклонился и поцеловал меня. Так просто, легко и нежно, что я на миг замерла, не зная, что мне делать. Потом, конечно, я поддалась навстречу, чтобы вновь пощекотать свою выдержку и насладиться его запахом, вкусом и терпкостью губ. — А ещё… — Он шепчет прямо мне в губы. — Тому, насколько сильно мы оба действительно помешались на тебе, — нежно и ласково говорит мужчина. Он словно просто стоя рядом со мной становится сильнее. И я с удовольствием буду рядом, если это так.

— Мы ведь вернём Матвея? — я с надеждой смотрю на Диму. Понимаю, что только он способен мне это обещать. А ещё исполнить обещанное.

— Да, — кивнул он. — Я жив. Я могу вернуть нам прошлую жизнь. Просто будь рядом и люби так же сильно, как мы — тебя, — он нежно проводит пальцами по щекам, стирая слёзы. Я стала много плакать. Но уж точно не больше, чем когда узнала о их аварии и о том, что Дима…

Нет. Он тут, жив и даже может стоять на ногах. Это самое главное. И нельзя думать о чём-то плохом.

— Да, конечно, — покивала я. — Всегда, — улыбнулась.

— Идём внутрь, — он улыбнулся. — У нас ещё будет время…

Хочется верить, что это так. Но я же прекрасно знаю, что уже скоро он поедет вызволять Матвея. При поддержке братьев он может это легко сделать. А я…

Наверное, буду надеяться, что они всё же будут моими когда-то… Мечтать ведь никто не запрещал.

…- В общем, в этом и состоит наш с Мишей план, — закончил Дамир, когда мы все дружно перекусили, а Миша, Дина и Нина уже давно развлекали моих детей. Несмотря ни на что, моих сыновей их дяди с тётями любят и очень балуют.

— Если честно, — Дима вздохнул. — Я бы убрал из него Настю. Но прекрасно понимаю, что это невозможно.

— Увы, — кивнул Дамир. — То, что ты жив — это огромная удача и счастье. Потому что с тобой дела пойдут куда проще. Действительно.

— Понимаю, — кивнул Дима. — Условно ведь, дети останутся тут. Мы можем добавить охрану круглосуточно… Настя, а Нина сможет какое-то время побыть тут с детьми? Я имею в виду, пока ты поедешь со мной в город? Я бы не брал их с собой, чтобы не рисковать.

— Да, — вместо меня ответил, на удивление, Дамир. Мужчина глянул в сторону, где гуляли все остальные. — Я заплачу Нине за это. У нас есть более серьёзный вопрос и проблема. Твоё самочувствие.

— А что с ним? — улыбнулся Дима.

— Вас с Матвеем надо восстанавливать. А до этого надо вернуть как минимум «Олимп». Где «Олимп», там и Матвей. Где Матвей, там и ваше будущее. Если вы хотите, конечно, — усмехнулся Дамир, наклонив голову.

— Это решать только Насте, — пожал плечами Дима. — С Матвеем все так плохо?

— Хуже, чем с тобой, — кивнул Дамир. — Нас с Мишей не пускают к нему, говорят, что он не хочет никого видеть. Но рядом отцы, мамы и ваши стервы, которые сейчас взяли с управление фирму.

— То бишь, единственный вариант, — Дима коротко глянул на меня. — Мои документы на право собственности фирмы Кириллу, а, собственно, Насте?

— Что? — я выровнялась.

— Я привык все предусматривать. Вероятнее всего, такие документы, при наличии свидетельства о смерти, просто не учли. Им ведь было это невыгодно, — хмыкнул мужчина. — Но фактически, Настя, ты владелица «Олимпа». До совершеннолетия Кира.

— Забавно, — покивала. — Только я сразу подпишу документ, чтобы передать её тебе и Матвею.

— В этом и план… — кивнул Дима. — Едем? Я готов.

— Едем, — решаюсь. — Мне не терпится поставить их на место. И отомстить за вас.

— Моя решительная Афродита, — нежно прошептал Дима, тут же смягчаясь и улыбаясь мне.

Мы до вечера ещё остаёмся в городке. Дима общается с Киром, Дамир где-то пропал на пол дня, якобы поехав за всеми документами Димы. Миша с Диной, встречаясь, кстати, несколько месяцев и в тайне ото всех, тоже проводили время вместе, пока была такая возможность. Отчасти, они приезжали ко мне иногда просто, чтобы побыть вдвоём. И я никогда не обижалась, а перед Дамиром их даже прикрывала. Дина, обжигаясь целых три раза, сейчас выглядела очень счастливо. Миша заставлял её улыбаться и смеяться, а потому всё остальное не имело значения.

А я была в одной квартире с Димой и Киром, занималась Лёшкой. Мы поели ещё раз, покупались и я в своей спальне пошла его укладывать, не мешая общаться сыну с отцом.

Лёшка — максимально спокойный и очень красивый парнишка. Своими синими глазками он влюблял в себя всех вокруг, а за его улыбку все вокруг готовы были на всё. Он ещё совсем малыш, но ему уже столько всего предстоит… Хорошо, что сейчас я не боюсь о нём рассказать его папе. Всё же в восемнадцать мне было в разы страшнее даже узнать, где они живут. Да и… Я была немного обижена за то, что они смогли просто меня забыть. Теперь я знаю, что это не так и им было тоже плохо, но… Я не хочу, чтобы сейчас было так же. Я уже разрешила себе их любить и мечтать о чём-то большем.

И сейчас моё солнышко все ещё такое же маленькое. Прошло всего пару месяцев с его рождения, а я люблю его едва ли не больше жизни. Как и Кира, безусловно. Сравнивать обоих сыновей не правильно и моя любовь к ним — разная. Я кладу ладонь на его животик, чувствую его равномерное дыхание. Миленький сынок в мягких ползунках с ушками заставляет моё сердце сжиматься.

— Можно? — Дима заглянул, медленно открыв дверь. — Там пришли уже все, планируем скоро уезжать…

— Можно, — улыбнулась. — Лёшка уже спит, так что сейчас позову Нину…

— Погоди, — Дима осторожно подошёл и уверенно присел на край кровати. Он двигался скованно и неуверенно, но тем не менее, коляска ему не нужна. Действительно, словно я и наши дети придают ему сил.

— Что? — вижу, что мужчина не отрывает взгляда от младшего сына.

— Он такой маленький, — прошептал Дима. Осторожно коснулся ладонью ножки и нежно погладил большим пальцем стопу сквозь тонкую ткань ползунков. — И очень светлый.

— На солнышке аж светятся волосы, — хоть и от волос тут ещё далеко, но этот светлый пушок — уже светло-рыженький.

— Ты даже не можешь представить моего счастья, Настя, — он поднял взгляд на меня. — Кир такой взрослый… Мне жаль, что я не видел его таким.

— У вас есть шанс быть рядом с Лёшкой, — улыбнулась, заглядывая в тёмные глаза. — Это ответ, Дим, — тише произнесла я. — У вас есть шанс быть с нами.

— Я понял, — Дима уверенно кивнул. — Долго ждать не придётся. Я тебе обещаю. Только немного подожди. И мы оба вернемся навсегда.

— Не нужно обещать. Если захотите, приедете.

Дима кивнул, принимая то, что сейчас ничего не имеет смысла. Мы будем вместе, если они смогут решиться на это.

Быстро собираемся. Я, наверное, вообще впервые в жизни так далеко уезжаю от своих сыновей. А потому Киру требуется обнимашек чуть больше, чем обычно. Он, почти что одним ростом со мной, и сжал меня так сильно, что я долго не могла ни шагу ступить. Гладила его по волосам и обещала приехать как можно быстрее.

— Я жду и тебя, — Кир перешёл к Диме и сжал его в своих объятиях. Мужчина опустил голову и глубоко вдохнул его запах.

— Я приеду, — обещает Дима. — Но вряд ли тогда же, когда и мама.

— Главное, приезжай, — Кир смотрит на мужчину вверх и улыбается. — Ты же любишь мою маму.

— Конечно, — хмыкнул Дима. — И тебя люблю.

— Правда? — Кир замер, а я поджала губы, отвернулась, мимолётно смахивая набежавшие слёзы.

— Да, — Дима покивал. — Конечно.

Прошу Нину быть всегда на связи. Кир обещает тоже больше быть рядом с ней, слушаться её. И, безумно переживая, я спускаюсь вниз, к мужчинам и подруге, отдаю небольшую спортивную сумку и с помощью Димы сажусь в джип его брата. Выдыхаю, затем глубоко вдыхаю запах нового кожаного салона и смотрю вправо, на Диму.

— Всё будет хорошо? Вы оба уверены, что необходимо не только…

— Просто доверься мне, малышка, — Дима ловит мою руку и целует её. — Несмотря на то, что я сейчас не тот уверенный и здоровый мужчина, даже сейчас я бы не сделал что-то, что может нам повредить. Да, мы с Матвеем просчитались, думая, что одной договорённости достаточно, чтобы мы подали на развод и освободились от этих стерв. Но… Больше ошибаться я не намерен.

— Я вам ничего не обещала, Дим. А вы — мне. Так, что никто, никому и ничего не должен, — улыбнулась.

— Да, верно. Но это не значит, что ты будешь и во второй раз сама отвечать за наш незащищённый секс. Или за то, что мы с Матвеем думаем не головой рядом с тобой.

— Лучше заставь его сейчас пообещать полцарства и коня, — тихо комментирует Дамир.

— Пусть сами решат, — качаю головой, откидываюсь на спинку и вздыхаю. Дима переплетает наши пальцы и немного сжимает ладонь. — А мой ответ все и так знают.

— Тебе бы после обследования хоть немного отдохнуть, — Дина качает головой. — Кажется, в тебя взяли почти литр крови любым доступным способом, — девушка вздыхает, а я не могу оторвать глаз от Димы.

В городе мы примерно часов шесть. За это время мы успели заехать в клинику, чтобы сразу обследовать здоровье Димы. Поесть вкуснейшей солянки в какой-то небольшой, семейной траттории, и теперь приехали в торговый центр. День только начинался, а у нас уже было много чего сделано.

Уже час как этот шикарный и дорогопахнущий Авентусом* является отцом обоих моих детей. Короткая стрижка — мастер сделал из коротких волос практически шедевр, но я вряд ли именно к этому стилю смогу привыкнуть. Мне всё же нравилось, когда у него были немного длиннее волосы. Но ничего. И это не страшно.

Главное, что сейчас у него ещё больше распрямились плечи. Словно этот тёмный костюм с чёрной рубашкой сделали его ещё увереннее в себе. Он сейчас стоит перед зеркалом, смотрится и одёргивает пиджак, успевает спорить с Диной. А я не могу взгляда отвести от любимого мужчины. Ещё немного, и слюнки закапают — настолько сильное преображение.

Я его люблю любым. Но сейчас, видя его в дорогой одежде, встречаясь с его уверенным взглядом, я не могу сказать, что он сам и его вид не придают мне сил. Нам сегодня предстоит идти в логово этих ядовитых змей и оставаться с ними в одном помещении…

А я больше не боюсь. Он подходит ко мне, раскрывает ладонь и помогает мне встать с дивана.

— Как бы я не выглядел, ты выглядишь в сотню раз лучше всех в мире, — мужчина улыбнулся, пока я таю в его запахе и дикой уверенности. Он ещё уверен, что он — не тот Дима, которого я люблю? Да, он немного слабоват и судя по первым выводам врачей ему предстоит ещё около двух месяцев восстановления. Уже качественная и эффективная реабилитация пойдёт и ему, и Матвею, конечно, только на пользу.

Но он уже тот, которого я люблю. И всегда им был, есть и будет.

И Матвей. Он где-то в этом городе и ждёт нас. Я уверена.

— Готова, моя любимая девочка? — Дима нежно гладит по щеке. — Сегодня мы должны отвоевать наше.

— Надеюсь, без боя, — улыбаюсь, а сама не могу оторваться от тёмного взгляда и его тёплого, невероятно доброго взгляда. Готова поспорить, он так смотрит не на каждого человека.

— Это вряд ли, — хохотнул Дима и, обняв меня за талию, повёл к выходу. Дина только вздохнуть успела и пошла за нами.

___

*Creed Aventus, мужские духи.

Офис сверкает в лучах полуденного солнца. Каждое стёклышко, каждая грань и каждый этаж.

Видя это здание, я каждый раз вспоминаю Никиту. Он проектировал этот офис и хотел тут работать вместе со мной, жить и дальше счастливо… Скорее всего, если бы он был жив — я бы не позволила себе вновь увлечься Димой и Матвеем.

Эта любовь к ним мне только боль приносит. И я прекрасно осознаю, что если я сейчас уеду одна обратно, к малым, то могу остаться навсегда одной.

Уже это будет навсегда.

Мне хочется верить, что мужчины выберут меня, сыновей. Но… Зёрнышко сомнений растёт и цветёт, увы.

Чувствую, как меня уверенно прижимают к мужскому телу. Подъезжает машина Миши и он вместе с Дамиром выпрыгивают из него, оба взмыленные и с несколькими папками в руках. А следом за ними останавливается несколько полицейских машин.

К нам подходят все одновременно. И братья, и полицейские — два молодых парня.

— Если позволите, сначала мы им предъявим все обвинения. Сами, — Дамир зачесал пальцами свои волосы назад и улыбнулся.

— Да, конечно, — один из парней улыбнулся. — Мы будем ждать вашего звонка тут. Но не переусердствуйте.

— Даже если очень захочется выкинуть их из окна? — усмехнулся Дима.

— Оставьте для нас кусочек, — хмыкнул другой полицейский. — Интересное дело. Расследовать смерть с жертвовать.

— Спасибо за понимание и адекватность.*

Мы идём внутрь.

По пути я встречаю много удивлённых взглядов знакомых. Но нас никто не спешит останавливать. Словно молчаливо поддерживая то, что мы собираемся сделать. Не удивлюсь, если действующая власть «Олимпа» большинству не нравится.

Ира тут работает до сих пор. Её хотели уволить, но Олег забрал её к себе. Не знаю, чем думают эти гениальные девушки, но оставлять Олега в компании максимально тупо. А Иру, которая их бесила так же, как и я, — тем более. Но я рада, что у подруги есть Олег. Она с ним в безопасности.

Вывод один: я их бесила гораздо больше Иры. Значит, мы с Димой и Матвеем были довольно таки не осторожны.

— Извините, но сюда нельзя. У вас назначена встреча? — обязательная и уверенная девушка, явно секретарша или помощница главных, перекрыла нам путь к конференц-залу. Вперёд выходят Дамир с Мишей.

— С нами и назначена встреча тут, — улыбнулся Миша. — Секундочку ждите, — он подмигнул нам и они оба вошли в зал.

Я поворачиваюсь к Диме и вздыхаю. Он берет меня за плечи и нежно гладит большими пальцами по тонкой ткани рубашки.

— Всё хорошо.

Утверждает. Уверенно и властно даже, словно этого адского года и не было. А ещё, чтобы это закрепить, он меня целует. Коротко, быстро отпуская и немного улыбнувшись.

— Я рядом с тобой.

— Хорошо, — я провожу ладонями по мягкой ткани дорогого пиджака, поправляю воротник. И мы, взявшись за руки, входим в конференц-зал.

Там не много людей. За большим столом в ожидании два мужчины под шестьдесят, если не больше, Олег, ещё несколько директоров разных отделов, Лера с Дашей, и, на удивление, моя сестрёнка, которая замерла, едва мы с Димой зашли внутрь.

Мужчина, очень похожий на Диму, или он на него, встал и немного растерянно произнёс:

— Дима?

— Ага, Давид Александрович, — любимый выпускает мои пальцы из ладони и складывает руки на груди. — Дима.

Вижу, как бледнеют две девушки. Как они напротив сидят и боятся даже поднять взгляд на нас. И, несмотря на это, я не могу не признать, что они довольно много людей убедили в своей адекватности. Это немного смущает, конечно. Заставляет усомниться в адекватности всех вокруг. Но ненормальные люди и не на нашей стороне.

— Дима! — Олег, наплевав на начальство, уверенно обходит зал и стискивает его в объятиях. Он трогает друга, словно хочет поверить, что это реально он. Потом берёт его за плечи и едва ли не со слезами на глазах говорит:

— Ты, зараза такая, испугал меня! И заставил дико скучать по тебе.

— А по Матвею? — хмыкнул Дима.

— Конечно, — Олег покивал.

— Кстати, о нём, — Дима уверенно перевёл взгляд на компанию напротив за столом. Уверенно ставит руки на стол и смотрит только на девушек. — У вас есть один шанс отдать мне его по-хорошему.

Я прикусываю губу, удивляясь ему. Думала, что он начнёт говорить о фирме. Но нет, он поставил Матвея в приоритет.

— Не то, что? — улыбается внезапно смело Даша.

— Ты сейчас действительно не в том положении, чтобы диктовать нам какие-либо условия, — хмыкнула Лера. — Присядь и мы вместе решим…

— Ох, а вы даже не представляете, как ошибаетесь. — Дима наклонил голову и взял у Дамира папку с документами. Одну из нескольких.

— Что ты имеешь в виду, сын? — отец Димы всё ещё стоял.

— Даже не смей больше меня так называть, — Дима фыркнул, — Ты даже не попробовал защитить моего и Матвея сыновей и выбрал тех, кто хотел от нас с Матвеем избавиться. Так что отныне, у тебя нет сыновей, ты сам от них отказаться.

— Я должен верить всяким твоим шлюхам? Мы должны верить, что эта, — он кивнул на меня, — родила от вас обоих сыновей?

То есть, о Лёше они знают. Я усмехаюсь, но на самом деле напряжённо думаю о том, как они об этом узнали. Явно следили за моими передвижениями.

— Вот это ты зря, — Дима усмехнулся, — о Насте и сыновьях нельзя так говорить больше. Раньше тоже было нельзя, к слову. Потому… — Дима спокойно выкладывает на стол несколько документов. — У вас есть время, чтобы ознакомиться со всеми этими документами. Родная, — он берёт за спинку один из стульев и уверенно отодвигает. Помогает мне присесть. — А после вся ваша судьба и будущее зависит только от этой замечательной и красивой девушки. Ибо она уже год является владелицей всего нашего имущества с Матвеем. Шаг и мат, дорогие родственники.

Ощущение того, что за мной стоит Дима и с какой уверенностью говорит с ними, добавляет и мне уверенности. Лера судорожно читает документы, у Даши начинается дрожь в пальцах и она ищет помощи у бывших свёкров, а моя родная сестра просто с ненавистью испепеляет меня взглядом.

— О, кстати, дорогая Алина, — Дима снова заговорил. — Я с Дамиром и вашим отцом будем свидетелями. За множество оскорблений, угроз и всего, что вы говорили или делали Насте, на вас тоже будет открыто дело.

— Что значит «тоже»? — Лера подняла взгляд на нас.

— А ты думаешь, что сегодня поедешь домой, дорогая? — усмехнулся Дима. — Что после покушения, присваивания компании и имущества, а так же нелегальное вещество, которым вы нас с Матвеем решили колоть, — это не повод закрыть вас обоих надолго? Слушайте, мне совсем не интересно всё это вам объяснять. Потому вы будете говорить уже со следователями, — Дима кивает брату и тот быстро вызывает снизу полицию.

— Дим… Мы не хотели вас убивать.

— А я не хотел, чтобы моя женщина с детьми боялась выйти на улицу, — парирует Дима. — Вы совершили преступление. И не одно. Вы несколько раз пытались уволить Настю ещё тогда, когда вам эта сука рассказала про то, что Настя была нашей любовницей. Так ведь?

Я смотрю на сестру и понимаю, что она сразу всё рассказала им. Тогда, когда поняла всё.

— Я могла и её убить тогда, или хотя бы попробовать, — почти рычит Лера.

— Если бы видела документы, конечно, — улыбнулся Дима. — Если бы Дамир в ту ночь их не забрал, я верю, что сейчас бы Настя тут не сидела бы.

— И всем бы было хорошо, — прошипела Алина. Она соскочила и поставила руки на стол, зло смотрит на меня. — Ты только разрушаешь всё вокруг, дура. Просто исчезни, исчезни навсегда! Перестань заговаривать зубы отцу и… Просто умри!

— Я бы попросил, — Дамир с ухмылкой показывает свой телефон со включённым диктофоном. — Погромче, Алиночка.

— Да пошли вы, — Алина вскочила и рванула к двери, но встретилась там с полицейским. Тот уверенно захватил её руки в одну свою и произнёс:

— Вы задержаны, Алина Анатольевна.

Через пару минут в зале было много полиции, а Дамир орал на отца, который, как выяснилось, все знал. Они оба всё знали. Обо всём. И это осознание бьёт даже по мне.

Я впервые подаю голос, который немного охрип от шока и стольких событий:

— Я надеялась, что семья Димы и Матвея — лучше, чем они отзывались о вас, — я смахиваю слёзы, чувствую на плече ладонь Димы. — И это оказалось действительно так. Ваши дети — достойны многого. Но вы… Вы не достойны даже знать, что у вас есть внуки. И в старости лишь мой отец будет счастливым дедушкой. А вы можете попробовать эти миллионы и статусы забрать в гроб. Можете и дальше покрывать этих стерв и требовать от Дины и Лены, ваших дочерей, лечиться от несуществующих болезней. Разрушать их браки и не верить в них. Ставить своих сыновей в приоритет только за заслуги.

— Поговори ещё, — зло прошипел отец Матвея, Лены, невероятно доброй и чуткой девушки, как и Дина, и Миши. — Ты заставила думать Матвея и Диму, что они будут оба с тобой счастливы.

— Чёрт, — я вскочила на ноги и ударила ладонью по столу. — Какая разница втроём мы будем жить, или нет, если они только так счастливы? Теперь я понимаю, что мой старший сын только из-за вас был лишён родного отца. Десять грёбанных лет они оба пытались вам что-то доказать. Хорошо, что теперь это никому не нужно. И да, в отличии от вас, мы с вашими детьми, Диму и Матвея будем любить всегда. Дамир, — я смотрю на мужчину. — Арест без права залога возможен?

— Да, дорогая, — Дамир усмехнулся. — А ещё мы подписываемся под каждым её словом, — смотрит на старших мужчин. — А ваших любимых девочек накажем по всей строгости закона. Хотя и этого, я считаю, мало, — мужчина легко усмехнулся и наклонил голову вправо. — Ладно мы с парнями, — его взгляд на миг становится жёстким. — Но Дина с Леной действительно не заслужили от вас такого. Они хорошие девушки, но из-за ваших принципов страдают похлеще нашего. У них будут дети. У всех нас они или есть, или будут. Но у вас не будет внуков. Так уж получается. И вы в этом виноваты сами.

— Дамир, ты просто ничего не понимаешь, — уверенно произнёс его отец.

— Конечно, пап. Мне почти сорок, но я реально не понимаю, почему к нам такое отношение…

— Настя! — в зал влетает фурия, легко протолкнувшись через полицейского. То, что эта женщина может коня на скаку остановить — я теперь уверена. Ира просто сносит меня, сжимая и крепко обнимая. Замечаю, как многие заулыбались. А едва она меня поцеловала в щёку, заметила Диму. И, ни слова не говоря, обнимает и его.

— Живой, господи! Целый и невредимый! — Ира отстраняется и рассматривает его. — Ты заставил нас…

— Да-да, переживать, — Дима усмехнулся. — Олег сказал. Спасибо, дорогая. И за то, что ты есть у Насти.

— Я готова за неё убить, — уверенно хмыкает Ира, осматривая зал. Девушка немного тушуется, замечая столько полиции (только сейчас замечая!). — Ой, сколько тут вас… Я образно говорю! Никого я не убивала. Пока что!

— Ирка! — я сама уже её обнимаю, смеясь и чувствуя, что всё самое сложное и плохое позади.

Едва в зале остаёмся только мы, я пью несколько глотков воды и уверенно смотрю на Диму:

— Я подписываю документ о передаче компании тебе и мы едем к Матвею?

— Можно наоборот, — улыбнулся Дима.

— Нет. Сейчас. Это ваша компания. Вы её заслужили и работали много лет, чтобы быть независимыми, — уверенно говорю я.

— Работали, — кивнул Дима. — Но я хочу, чтобы мы больше не делили на твое или моё. Потому, я хочу предложить тебе стать моей женой. Уверен, это должно быть более романтично, но…

— Да ладно! — тихий восклик подруги заставил меня улыбнуться.

— Ты знаешь мой ответ, — киваю. — Но сначала Матвей. Без него всё это не имеет смысла.

— Ты права.

Подпись, полная передача прав и ощущение, вслед за этим, свободы. Я словно официально даю им обоим выбор и вместе с этим соглашаюсь быть их женой на двоих. Нашим детям до сих пор всё принадлежит, просто сейчас… Словно эти двое мужчин навсегда становятся моими. И появляется это призрачное и, одновременно, надёжное слово…

«Наше».

А уже на улице телефонный звонок всё портит.

— Что случилось, Ниночка? — отвечаю быстро я, отстав от всех.

— Лёшка горит весь. Я вызвала «скорую», мы едем в больницу.

— Еду.

Быстро не получится. Но если я сейчас выеду из города, ночью уже буду с сыном.

Всего за секунду можно сорвать все планы и оставить всё на Диму. Всего за несколько минут можно вновь услышать эти заветные «я тебя люблю», и потребовать следом за ними обещание, что они оба приедут к нам. Минутку почувствовать его тёплые ладони на щеках, пальцы, смахивающие такие ненужные слёзы и немного почувствовать себя маленькой и любимой. Вдыхать его запах и понимать, что выбирать между Матвеем и его сыном чертовски больно. Но не сложно. Потому что есть Дима. Он как опора и та самая поддержка, о которой я мечтала, пообещал, что они оба — навсегда мои. Он столько всего за эти считанные секунды сказал, что больше я не посмела плакать.

Всего несколько минут.

И мне больше ничего не нужно. Я безусловно верю.

— Ну, и что ты делаешь, малыш? — нежная улыбка бабушки на откровенное баловство Лёшки заставляет улыбнуться всех на большой кухне. Сам сын захохотал, выпуская ещё больше каши изо рта и стуча по своему столику маленькими ладошками. Кир и Ромка, мой младший брат, который старше Кира всего на пару лет, как и обычно, хитро посматривают на мелкого. Даже не пытаясь скрыть, что это они его дразнят.

Но удивительно то, что Лёшка послушно ест, когда едят они оба. И только когда на него смотрят и усмехаются, Лёшкина каша вся на слюнявчике.

Бабуля, папина мама, у которой мы все вместе гостим, тоже давно просекла в чём дело. И, уперев руки в боки, наигранно хмуро глянула на парней.

— Если Алексей сейчас выплюнет всю кашу… Можете забыть о большой горке в лесу, — уверенно произнесла бабушка. — И даже дед вам не поможет!

— Мы ничего не делаем! — хихикнул Ромчик.

— А почему тогда Лёшка прямо сейчас глаз с вас не сводит? — хмыкнула я.

— Ма-а-а, — протянул Кир.

— А вот всё, — произношу я. — Бери у бабули ложку и сам корми.

— Да легко! — Кир улыбнулся и быстро присел напротив брата. — Просто Лёха нас с Ромой любит. Он бы уже с нами бегал и катался на санках! И мы его с собой возьмём на горки!

— Через пару лет только, — я подошла к старшему сыну и потрепала его по волосам.

Даже не сомневаюсь, что скоро Лёшка будет бегать за братом и дядей. Он уже часто пытается встать и даже получается сделать пару шагов с опорой. Но у парней прям какая-то цель поскорее его научить бегать.

Почему нет, по огромному дому бабушки с дедушкой грех не побегать.

Папа ещё пару дней назад приехал и забрал нас сюда на новогодние праздники. Он отстроил огромный трёхэтажный дом для своих родителей, выкупив соседний участок и приведя в порядок и всё хозяйство, и даже огород. Даже сейчас, зимой, огромный участок бабули и дедули выглядел так, словно тут какая-то ферма или заповедник. Так, что детям есть где погулять, на что посмотреть и после спать в отдельных комнатах. А засыпали эти мелкие вечные двигатели через пару секунд, устав за весь день.

С тех пор, как я вернулась к детям — прошло четыре месяца.

Болезнь Лёшки больше всех напугала, чем была действительно серьёзной. В первую неделю мы с Димой ещё переписывались и он мне коротко рассказывал о Матвее, даже присылал мне фото, где он лежит под капельницей.

Но после мы все как-то замотались. Кир пошёл в школу, начались новые предметы и ему нужна была помощь. А у Лёшки начались резаться зубы и я забыла что такое нормальный сон. Потому для меня эти несколько месяцев просто пролетели. Иногда становилось грустно. Или я злилась на то, что никто ко мне так и не приехал.

Но в итоге, я почему-то знала, что они просто не хотят показываться оба в таком состоянии. Слабыми и, отчасти, больными. Что решили вылечиться, наладить дела.

И я это приняла.

Ничего большего не осталось.

А ещё мне казалось, что они появятся, когда я их не буду ждать. Может на День Святого Валентина или на какой-то другой праздник, когда окончательно восстановятся и решатся.

Но пока моя жизнь вернулась на круги своя и сейчас, эта поездка к бабушке с дедушкой была чем-то, вроде отдыха. Бабуля не могла нарадоваться, что к ней начали ездить внуки. Я долгие годы ведь была в контрах с родителями, а Алина просто не возила, так как не видела в этом смысла. Но теперь, когда папа не скрывал свою любовницу с сыном, когда мы помирились — бабушка с дедушкой были только рады нам. Любовница, к слову, стала официальной женой. А наша с Алиной мама за это время поменяла около трёх парней помоложе и всё так же ненавидела нас с папой.

Из-за условного ареста, на несколько месяцев, сестры, им пришлось изменить свой стиль и ритм жизни, а чтобы опека не отобрала детей у Алины окончательно, мама оформила опеку над ними. Алина бы ещё долгие годы выплачивала мне моральный ущерб и сидела дома без права выезда. Но отец сделал это раньше с условием, что они обе навсегда уедут из страны. Уже месяц как их нет в нашей жизни. И за это я папе тоже благодарна. Алина бы ещё много лет была где-то в стране и я бы переживала, что она что-то мне сделает. Или моим детям.

Но она просто уехала из страны. И стало легче дышать.

А Лера и Даша сейчас сидели. В разных городах. При наличии стольких свидетелей и доказательств им не помогли даже их родители. Одна из них, Лера, кажется, сейчас была беременна, и мне искренне жаль этого ребёнка. Но… нисколечки не жаль саму девушку, которая в погоне за миллионами чуть не убила моих любимых.

…- Так, я ставлю вариться овощи, — моргнув, я вернулась мыслями на кухню. — Надо много всего приготовить, у нас ведь двойной праздник! — бабушка поцеловала меня в макушку и пошла к холодильнику, куда помогать ей пришла и Марина, новая жена папы.

— А где Лёшка? — я пропустила момент, когда мы остались только втроём.

— Лёшку укладывают дедушка с прадедушкой, — ласково улыбнулась тоненькая Марина, искренне радуясь за папу. Она мне за бокалом вина недавно рассказывала, как отец переживал оттого, что нет контакта со мной. Кажется, Марина папе дана неспроста. Он заслужил её. Достойный её любви и тепла. И её нежность к нему, ко мне и к моим детям настолько трогательна, что я сразу приняла её и её сына Ромку.

— Снова мечтаешь и грустишь, малышка? — бабуля улыбнулась. — Не нужно. Из-за всех переживаний в тебя и так молоко сгорело, — она покачала головой, осторожно кладя в кастрюльку яйца. — Если нормальные мужики, сами прискачут, и упадут в твои ноги.

— Ба, — усмехнулась я. — Не начинай.

— Когда, как не на твой день рождения приехать, а, Наська? — усмехнулась бабушка.

Тридцать первого декабря погода на улице радовала. Не было ни ветра, ни дождя, ни снега или сильных морозов. Потому весь день мужчины проводят в гараже, то доставая дополнительные уличные гирлянды, то развешивая их, то втихушку выпивая коньячку. Думаю, это было всего пару раз и для того, чтобы легче работалось на улице, но бабуля и дедушке, и сыну влепила оплеух за это. А мы с Мариночкой были заняты на кухне. То мариновкой, то резаньем салатиков, то делая маленькие канапешки и другие красивые закусочки.

Кир и Ромка, набегавшись до обеда на улице, поели Маринкину солянку и пошли играть в игры на приставке.

В общем, приготовления к Новому году и моему дню рождения шло своим размеренным и очень приятным, домашним чередом.

— Девчонки! — папа зашёл в очередной раз в дом, струхнул с ботинок снег и зашёл дальше.

— Куда в дом в ботинках, Тошка! — бабуля по-хозяйски ткнула в его сторону ножом.

— Мать, потом, — папа смотрит на меня, — там к тебе приехали, — улыбнулся он, а моё сердце пропускает удар. — Вообще, там много кто приехал, — он снимает с вешалки мою короткую куртку с тёплой подкладкой и раскрывает, чтобы помочь мне её надеть.

— Уверен? — я сглотнула, машинально вытирая руки о полотенце, поданное Маринкой.

— Иди скорее, — девушка погладила меня по плечам.

— А если не могу? — выдохнула, чувствуя тяжесть в животе и нервный ком в горле.

— Можешь, — улыбнулась Марина. — Боишься только. А надо не бояться и просто выйти навстречу тем, кого так долго ждёшь.

— Вы все сговорились, явно!

Вижу, через окно, как к дому, кутаясь в куртки бегут Ира, Дина и Лена. Глотаю через силу и иду к папе, чтобы уже от него выбежать на крыльцо. Ко мне близко подходят подруга и сестры моих мужчин, а я всхлипываю, видя, что около багажника джипа Димы стоят они оба. От дома до парковки приличное расстояние. Но я прекрасно вижу, как они почувствовали мой взгляд. Оба смотрят на меня, бросив разгрузку подарков и цветов из машины.

— Толкнуть? — подсказывает негромко Ирка.

— Я сейчас тебя толкну, — не отрывая взгляда от парковки, крепко прижимаю её, целую, затем двоих девушек и, наплевав, что я в обычных тапочках, срываюсь и бегу.

Словно мир замер. Как и все родные вокруг. Чувствую, как срываются слёзы. Если честно, я почти что не верю своим глазам, но верю сердцу. Не хочу строить из себя невесть кого и делать вид, что не ждала их всё это время.

Ждала. Каждый месяц, неделю, день, час, минуту, секунду.

У меня даже не сбивается дыхание, я практически лечу к ним навстречу, и они тоже не медлят и бегут. Тоже бегут.

Потому мы сталкиваемся посередине, словно в романтической мелодраме. Сначала попадаю в объятия Димы, плача и дрожа от переполняющих меня чувств и эмоций. А после обнимаю Матвея. И именно его целую первым, одновременно вдыхая его запах, чувствуя его руки на моей спине и запуская пальцы в его рыжие волосы. Они выглядят почти прежними, но мне так всё равно на то, в каком они виде… Они явно здоровы — и это самое главное.

А новый шрам на шее Матвея я совсем не замечаю. Просто поглаживаю его большим пальцем и целую, целую, целую, пока он горячо мне отвечает, не стесняясь никого вокруг.

— Дима мне говорил, что я теперь тоже папа. Это правда? — прижавшись лбом к моему лбу, он спрашивает только это.

— Да, — покивала я, чувствуя ладонь Димы на плече и что он так близко, что мы втроём почти вплотную друг с другом.

— Значит, замуж ты выйдешь за меня, — усмехается Матвей, пока я не могу надышаться ими. Он вытирает мои слёзы. — Всё позади, — словно чувствуя, что мне это нужно, говорит и обещает он. — Ты смелая и сильная крошка, которая спасла нас обоих. Взамен мы можем просто быть твоими. Примешь?

— Приму, — всхлипнула я. — Конечно, приму! Всегда!

— Папа! — восклик Кира заставляет нас вернуться в реальность. Дима отпрянул от нас и словил бегущего парня. Сын сжал его шею и уткнулся носом в шею.

— Наконец-то, вы приехали, — Кир отстранился, улыбнулся Диме, а после и Матвею. — Я рад тебя видеть.

— И я тебя, парень, — улыбнулся Матвей.

— Пошли знакомиться с братом! — едва Дима его отпускает, Кир берёт Матвея за руку. — Он должен уже проснуться. Ещё не бегает, но уже иногда стоит и…

Сын уводит в дом Матвея, который уверенно идёт за ним и спрашивает всё о сыне у Кира. А Дима поворачивает меня к себе и тоже целует. Я уже не плачу, но отвечаю с дрожью и теплотой. Дима необычайно нежен и ласков, и даже когда прикусывает нижнюю губу, после её лижет, хотя я боли не почувствовала.

— Прости, что раньше не приехали. Он не хотел, чтобы ты видела его таким, да и… Я тоже. Мы решили полностью восстановиться и приехать, чтобы теперь остаться навсегда с вами.

— Дим, — ласково прижимаюсь к его щеке в короткой щетине, лащусь и трусь щекой, глубоко вдыхая его запах и глажу его по шее сзади. — Я ждала десять лет. Плакала год и думала… Я надеялась и верила эти четыре месяца. Ещё будучи беременной Киром или Лёшкой я знала, кто и чей сын. Встретившись с вами в «Олимпе», я практически была уверена, что не смогу вам сопротивляться. Заставляла, потому что надо было… Боялась многого… Но вы бы всё равно были моими. Потому что больше, чем свою любовь к тебе и Матвею, я ощущаю вашу любовь ко мне. И… увидев тебя живого, я навсегда поверила в то, что вы оба будете моими. Рано или поздно.

— Я сейчас сойду с ума от твоих слов… — шепчет Дима. — Прости…

— Тщ… — заглянула в его глаза. — Идём…

— Погоди. Мы всё забыли, — хохотнул Дима, обнимает меня и ведёт к машине. Открывает дверцу машины и достаёт оттуда коробочку. Открывает её, уверенно берёт руку и надевает на безымянный палец двойное кольцо с россыпью драгоценных камней. — Это во-первых, — улыбнулся он. После достаёт небольшую чёрную коробку с красным бантом и протягивает мне. Я быстро развязала бант и открыла подарок. Внутри связка ключей. Смотрю на него снова. — Это во-вторых. Наш дом ждёт нас.

— Наш… — я прикусываю губу.

— По документам — он ваш. Если тебе это интересно. Это наш с Матвеем подарок, но я надеюсь, что после восемнадцати лет обоих мы там останемся втроём.

— Дима… — я выдыхаю его имя и качаю головой.

Мужчина закрывает дверь на водительское сиденье и уже открывает заднюю дверцу. И достаёт огромный букет красных роз.

— Кажется, я не дарил тебе цветов, — усмехнулся мужчина.

— Вообще, дарили, — смутилась я, обнимаю букет и опуская туда нос. Лепестки влажные и прохладные, но очень приятно пахнут. Букет тяжёлый, но это приятная тяжесть.

— Это не считается, — усмехнулся Дима. — В те дни мы думали совсем другим органом и у нас была цель — ещё раз уложить тебя.

— Вот как, значит, — усмехаюсь. — Значит, мы хотели одного и того же.

— Сейчас всё совсем иначе, — на всякий случай говорит мужчина.

— Я знаю, — выглядываю из цветов. — Спасибо, что приехали.

— Нужно было раньше, — хмыкнул Дима, прижимая меня боком к себе и касаясь губами моих волос.

— Так! — вздрагиваю от голоса Дамира. Поворачиваюсь и улыбаюсь. — Всё понимаю, но по Насте соскучились не только вы, — мужчина наклонился и поцеловал мою щёку. А ещё я рядом с ним вижу тоненькую и маленькую… Нину.

— Нина?

— Привет, — смутилась девушка. — Я очень рада снова видеть тебя.

— А я-то как, — усмехаюсь. Решила воздержаться от вопросов и перевела взгляд на Мишу. Он тоже меня целует и улыбается, глянув коротко на Диму.

— Я ещё не видел тебя настолько счастливой, — он наклонил голову, рассматривая меня. — Значит, всё верно. Правильно.

— Только надо быстро бежать в дом. Вы сошли с ума от встречи и совсем забыли, что Настя в одних тапочках.

Надо же… Я и не заметила… Пытаясь не упасть от сильных и переполняющих меня чувств, я не чувствовала ни холода, ни дискомфорта. Но мы все послушались. С Ниной пошли в дом, а мужчины, достав из багажника много пакетов и подарков, пошли за нами.

И теперь, кажется, всё будет иначе. Совершенно.

Внутри было не менее людно. Пока бабуля грела смесь, младший сын сидел совершенно спокойно на руках у Матвея и во все глаза рассматривал мужчину. Я пропустила их первую встречу, но едва ли не всплакнула на эту милую картину. Матвей тоже не отрывал взгляда от сына и держал так крепко, словно этот малыш и есть самое драгоценное в его жизни.

Хотя, это действительно так. Лёша и Кир — самое дорогое, что у нас есть. И видя, как Кир, перехватив у своего папы сумки, оставив их на кухне, опять к нему прилипнул, и Дима его уверенно прижал к себе, наклоняясь и целуя макушку.

А после того, как Кир, Ромчик и Ладка ушли по своим делам, мы сели обсудить наши планы на этот вечер. Да и дорога была длинной, всем надо было хотя бы немного отдохнуть.

— Я и не ожидала, что вас будет так много, — бабуля серьёзно озадачилась тем, что в доме не хватит места, когда мы присели. Надо было покормить Лёшу, и этим уверенно занялся Матвей. Он сел на стул, посадил на колени малыша и так тепло улыбнулся на первый же чмок сына, что я судорожно вздохнула.

Неужели, так выглядит счастливый финал? Или… Это только счастливое начало?

— Сейчас отдышимся и решим, ма, — мой папа улыбнулся.

— Да, не переживайте, — Ира улыбнулась. — Тут много места, все поместимся. Да и сегодня целых два праздника, вряд ли мы пойдём спать раньше утра. На протяжении стольких лет мы с Настей праздновали её день рождения вчетвером — мы вдвоём и Кир с Ладкой. А тут столько… Гостей.

— Я рада познакомиться с тобой, Иришечка, — бабуля как-то шестым чувством решила, что это и есть моя любимая Ира. — Всем бы таких подруг, как ты.

— Или как Настя, — подруга тепло улыбнулась.

— Я скажу так: Настя настоящий человечек, — Дина тепло улыбнулась. — Она нас перед Дамиром прикрывала столько времени…

— Я взяла пример с Олега, — почему-то меня этот пример очень смутил. Или потому что по сторонам от меня сидят Матвей и Дима. Или потому, что Олег улыбнулся, спрашивая:

— Какой?

— Догадайся, — хмыкнула я, отвернувшись. — Лучше ответит мне кто-то… Когда у вас свадьба? Или кто первый?

— Да тут такое дело, — Ира улыбнулась. — Боюсь, что первая ты.

Вздрагиваю и смотрю на Диму. Он уверенно кивает.

— Причём совсем всё равно, за кого, — подтверждает он. — Но ты уже согласилась.

— Да, но… Это нужно обсудить, — хмурюсь. Не знаю, почему сейчас решила отступать, и, чувствуя это, Матвей тоже решил не дать мне сомневаться в их словах.

— Нечего обсуждать, — прижав сына за животик к себе, он взял моё лицо за подбородок, уверенно заглянул в глаза. — Что за сомнения? Ты же этого хочешь.

— Мы после поговорим, — обнажать свои страхи и мысли перед столькими людьми — до сих пор сложно. И незачем. Потому оба мужчины не пытаются вывести меня на откровенный разговор. Боюсь, что пока.

Но им двоим я готова сказать, что мой самый главный страх в том, как эти наши отношения отражатся на детях. Я никогда не стану диктовать сыновьям — с кем спать или с кем встречаться, но нужно будет ему уже совсем скоро объяснять не только то, что я люблю Матвея и Диму в равной степени. А и то, что он в праве выбрать свой путь самостоятельно и решить как жить. Потому, что это его жизнь и судьба.

А потом всё то же самое нужно будет повторить с Лёшей.

Мы возвращаемся к приготовлению к празднику. Папа с дедом забрали всех мужчин заниматься уличными гирляндами, втихушку пить коньяк и знакомиться ближе. Мы тоже открыли вина, разложили одну закусочку и, под негромкую музыку и вкусное красное полусладкое уверенно подготавливали салатики, закуски. Мы с Ирой и Леной ещё и начали готовить фрукты к коктейлям, чтобы было много выбора — что выпить.

После, уже ближе к вечеру пришли и друзья бабули и дедули. Наряженные и милые женщины и держащие уверенно осанки мужчины сразу влились в нашу атмосферу, они тоже принесли какие-то вкусняшки, и отправили нас наряжаться.

— Платье простенькое, — придирчиво осматривает меня Дина и хмурится. — А ещё ты похудела. Нервничаешь?

— Да, — я прикусила губу, — постоянно нервничаю. У Лёшки зубы режутся частенько, я схожу с ума, — вздыхаю.

— У нас есть план, — подходит Лена, обнимая меня за плечи и кивая Ире. — Мы смотрим и укладываем ваших зайчиков, а вы должны скрыться в дальней комнатке, — девушка хитренько усмехаясь. Ира подходит ко мне с небольшой коробкой. Я открываю её и дёргаюсь.

— Девки, вы с ума сошли? — внутри чёрный красивый и очень откровенный комплект белья. Тонкое красивое кружево на ощупь мягкое, словно из шёлка. Поднимаю взгляд на Иру.

— Что не так, родная? — подруга улыбнулась. — Думаю, что вам не о чём говорить. Что все твои страхи — надуманы. Просто подумай, сколько ты хотела этого. Потому что мне кажется, что ты можешь и отказаться от их предложения, — Ира погладила пальцами по обручальному кольцу.

— Я никогда от них не откажусь. Но это… Не слишком? — я кивнула на коробку.

— Нет, родная, — усмехнулась Дина. — Не всё ж тебе нам помогать. Если бы не ты, я бы ещё долго любила Мишу в тайне. Так что… Это бельё не для того, чтобы вы в очередной раз случайно потрахались и разошлись. Мы все хотим, чтобы вы насладились теми чувствами, которые испытываете друг к другу. А вы реально сходите с ума, — улыбнулась брюнетка. — Иди надевай. А платье это пусть будет такое простенькое.

— Спасибо, — я прижимаю коробочку с бельём к груди и смотрю на подруг.

Поправляю платье на бёдрах. Я совсем не чувствую всего этого кружева, и мне безумно комфортно в этом белье. Это редко бывает с кружевом. Всё же это больше для красоты и особенных случаев…

Смотрю на себя в зеркало. На мне действительно обычное коктейльное платье в обтяжку, простое, чёрное. Без декольте, с тонкой горловиной. Я ведь думала, что это будет такой же Новый год, как и многие до него… И выряжаться не планировала. А это платье единственное, которое легло в чемодан. У меня ещё пару часов назад не было настроения праздновать.

А сейчас… Я чувствую дрожь. Нетерпеливо подкрашиваю губы и иду вниз. Девушки ещё готовятся, но я уже спускаюсь, ведь мне срочно нужно вновь их увидеть. Хотя бы.

В огромной гостиной во всю уже смеются бабуля и её подруги, параллельно присматривая за внуками, мужчины что-то обсуждают в своём кругу.

А едва меня замечают, от компании отделились мои любимые. Они оба подходят ко мне, но пока даже не прижимают, словно и сами не понимают, как им быть в присутствии стольких людей. Дима быстро подал мне бокал шампанского, а Матвей первый поцеловал мою ладонь. Погладил пальчики, провёл носом по коже. Вроде бы ничего такого, а сердце пропустило пару ударов. И едва мужчина ловит мой взгляд, я тут же понимаю, что все мои страхи и мысли действительно ничто.

Потому, что в наших отношениях уверены они оба. Потому, что я смотрю в глаза Димы и вижу в них бесконечное тепло и любовь.

— Это самое целомудренное платье, которое я на тебе видел, — комментирует Матвей. — Но мне безумно нравится.

— Что вы все прицепились к платью? — я усмехнулась. — Мне его снять? — тряхнув головой, я смотрю уверенно на Матвея.

— О, я успел забыть, какая ты… — рыжий мужчина жадно глотнул. — Сладкая.

— Есть шанс вспомнить, — тихо произнёс Дима. — А платье хорошее. Настя ведь мама двоих детей, Арк.

— Знаю, — рыжий прижимает меня к себе и проводит носом по моему виску. Стеснение снова немного отступает. Но не до конца. — Один из них — мой. Такой же рыжий будет.

— Такой же, — кивнула я. — Они оба очень похожи на вас. Словно я просто постояла рядом.

— Кир похож на нас обоих, — Дима улыбнулся. — Так что не преувеличивай.

— Я в нём все одиннадцать лет вижу того самого безбашенного парня, который легко воспринял то, что второй рыжий парень тоже предпочёл меня моей сестре, — улыбнулась.

Спускаются красивые девушки. Начинается довольно-таки веселое и приятное, теплое и семейное застолье. А ещё больше всего приятно то, что мы сидим с мужчинами и нашими детьми вместе, кушаем, общаемся, смеёмся… Тосты практически только обо мне, а после каждого заливисто смеется Лёшка, сидя на руках у Матвея. Он словно интуитивно чувствовал, что нужно его сыну и потому у него получилось и скормить ему полностью смесь, а после Леша ещё и выпил компота бабули и даже воды. Хотя во жидкость сын пьёт очень неохотно.

Дима же часто отвлекался на Кира. Помогал ему кушать, подавал всё, что он просил.

А меня только шампанским поили. И я подозреваю, что специально.

— Я хочу выпить за Анатолия Игоревича, — Дима неожиданно встаёт и улыбается. — Судя по всему, что я знаю, у вас в семье были недопонимания. Мне жаль, что столько лет вы, даже разведясь, жили так, как жили. Но я так же хочу сказать «спасибо». Когда Настя осталась одна сейчас, вы поверили Дамиру и помогли. И по сей день помогаете. Я рад, что вы оказались хорошим человеком.

— Спасибо, Дмитрий, — папа тоже встал и уверенно кивнул. — Мне жаль, что это произошло только сейчас, — он смотрит на меня и вздыхает. — Но я люблю тебя, Настюш, всей душой. Прости за прошлое, дочка.

— Главное, что сейчас всё хорошо, — произнесла я.

После двенадцати, когда дети уже спали на третьем этаже, а мы встретили Новый год, все пустились в пляс. Праздник действительно был тёплым и семейным, а ещё очень приятным, что я даже позабыла о том, что подруги хотели нас отправить подальше ото всех. Но об этом явно не забыли мои мужчины. Едва у всех внимание рассеялось или переключилось на что-то другое, Дима одним ловким движением отвлёк меня с танцпола и быстро увёл к лестнице. Уже там я замечаю в его ладони два бокала для шампанского, пока как я так и не оставила свой бокал. Потому и не удивилась, когда заметила сзади идущего Матвея с бутылкой шипучего напитка и вазой с мандаринами.

Самая дальняя комната и так была моей спальней. Я её выбрала, чтобы Лёшка не мешал никому спать. Но сейчас его кроватки и самого сына не было. Он, как и бабушка с дедушкой уже были на третьем этаже. Одну ночь поспать не со мной сын может. Он вообще не конфликтный парень и потому уверенно спит когда хочет и сколько хочет.

— Практически похищение, — я улыбаюсь, садясь на кровать и рассматривая, как Дима открывает бутылку, пока Матвей, поставив цитрусы, снимает с плеч пиджак. Я практически физически чувствую, как по комнате разносится его запах.

После того, как Дима разлил шампанское, он тоже снял пиджак. И даже расстегнул пару пуговиц, расслабляя верх рубашки и проводя по шее ладонью. Сглатываю, ибо я бы тоже провела… Языком.

— Считай как хочешь, — Матвей садится рядом и приближается ко мне, улыбается. — Но было бы странно, если бы мы не сбежали. Я так скучал по тебе, малышка, — он касается носом моего плеча и нежно целует кожу, а после снова проводит носом. — Во всём бреду и адской боли я держался за свои воспоминания о тебе и часто спрашивал у Кати, как ты.

— А кто такая Катя?

— Что-то типа сиделки, — Дима садится с другой стороны. — Матвею повезло так же, как и мне. Эта девушка получила гонорар за то, что не колола те препараты. Иначе… Матвей бы сейчас не мог как минимум, говорить.

— Неужели ваши жизни так мало значат для них? — я прикрываю глаза. — Я не представляю… Я просто не знаю, каким чудом вам обоим повезло и вам попались такие люди, которые понимают последствия… Вы так много вынесли, что добивать таким способом — как минимум низко… — я покачала головой.

— Как и охотиться за тобой. Дамир правильно сделал, что отвёз вас далеко. Потому что в первую же неделю тебе спалили машину.

— Я знаю, — киваю. — Но мне все равно. Дети в порядке — это главное. И вы…

— Как так вышло, что ты забеременела? — Матвей все ещё был прижат губами к моему плечу и приятно грел кожу своим дыханием.

— Видимо, вместо той таблетки, та девушка мне продала мне другое. Или у вас обоих слишком активные сперматозоиды, — хмыкаю. Мужчины тоже заулыбались. — Но я забоялась. Мне не было так страшно в восемнадцать. Я снова залетела, снова от случайной интрижки с одними и теми же мужчинами.

— Хотела сделать аборт? — тихо спросил Матвей.

— Нет, — качнула головой. — В этом я не сомневалась. Я не смогла бы избавиться от ребёнка. Тем более, от любимых мужчин.

Матвей поднимает лицо и заглядывает мне в глаза. Проницательно, ища там ответы на свои вопросы. И я тепло улыбаюсь, отвечая ему и уверенно выдерживая его взгляд.

— Правда любишь? — спросил Матвей.

— А ты — меня? — наклонила голову.

— Люблю. Конечно, — он сглотнул. — Я бы всё отдал за возможностью быть с тобой… С вами. Веришь?

— Верю. Я уже сказала Диме. И тебе скажу: я ждала вас. Каждую секунду ждала. Помнила о вас все одиннадцать лет и надеялась эти последние месяцы, что вы приедете. А сейчас у меня нет никаких причин не попробовать. Конечно, я чего-то боюсь. Но это тоже нормально. Думаю, что если мы будем вместе… У нас всё получится.

— Безусловно, — ответил Дима. Он отпрянул назад, облокотился на локоть и поцеловал моё другое плечо. Нежно провёл костяшками по коже и ласково провёл щетиной по ней. — Перенеси всю ответственность на нас, малышка. Я хочу, чтобы ты нам обоим доверяла и ничего не решала самостоятельно. Я хочу семью. Большую и крепкую. Чтобы когда все наши дети обзаведутся внуками, я был счастливым дедом рядом с сексапильной малышкой.

— Что ты несёшь? — хохотнул Матвей.

— Если ты обо мне, то я стану тоже бабушкой.

— Самой красивой, любимой и единственной, — прошептал Дима. — Для меня ты никогда не перестанешь быть малышкой. Хочешь, я буду называть тебя так, и никак иначе? Хочешь, я через лет пятьдесят буду всё ещё носить тебя на руках и клясться в вечной любви? Я готов на всё. Лишь бы прожить с вами эту жизнь. Хочу увидеть первые шаги Лёшки, поэтому что не увидел шаги Кира. Хочу сидеть допоздна с уроками, и ночью оставлять тебя в постели с Матвеем, чтобы покормить самому Лёшу… Хочу оставаться в постели сам с тобой, пока он кормит своего сына, — хохотнул Дима. — Я хочу через пару лет вместе решить и взвесить все «за» и «против», чтобы попробовать уже запланировать ребёнка. Потому, что ты одна с четырмя мужиками будешь слишком избалована и нам нужно будет дарить любовь и тепло ещё одной такой же Настюше…

— А если снова пацан? — хохотнул Матвей.

— Значит, Настя будет в окружении пяти мужиков, — хмыкнул Дима.

— Логично, — улыбнулась я. На щеках от его слов у меня текут ручьями слёзы. А сам момент заставляет меня раз и навсегда перестать сомневаться в них. Матвей ласково вытирает влагу с щёк.

Я же падаю спиной на кровать и закрываю лицо ладонями.

— Я согласна. На всё, что вы предлагаете и хочу всё, что сказал Дима, — всхлипывая, произношу я.

— У меня ещё много чего есть сказать, — Дима нависает сверху, убирая мои руки с лица. — Но лучше будет, чтобы ты просто доверилась. Да и… Говорить всю ночь после столького времени… Я не могу. Ты каким-то невероятным образом привязала меня к себе. Нас обоих. Так что я сейчас практически силой заставляю себя не думать, что у тебя под платьем.

А вот и дьявольская сущность. Та, которая сжигает меня без остатка и резко меняет в светлых глазах Матвея все настроение. Настолько резко всё меняется, что я не отдаю себе отчёта, когда прошу:

— Сними, — я перекидываю волосы вперёд, чтобы чья-то мужская рука потянула замочек «змейки» вниз. Медленно, словно погружаясь в всё больше и больше в эту разгорячённую лаву. Я прикусываю губу, когда чувствую на спине большую ладонь. Она проводит нежно по коже, медленно спуская ткань чёрного платья и обнажая то, о чём я совсем забыла.

— О, чёрт, — Матвей хрипло реагирует первый, осторожно прихватывает зубами тонкую лямочку лифа и приспускает её. — Зря ты решила нас испытывать. Я не трогал тебя много месяцев и уже не могу обещать, что буду сдерживаться.

— Ты хоть предупредить можешь, — я чувствую как ладонь Димы сжимает несильно мою грудь и как скоро отодвигает кружевное бельё. А сам шепчет мне в ухо, водит узоры языком по шее и явно даже не понимает, что я и сама медленно сгораю от желания.

За одну секунду мы сошли с ума. Словно Дима активировал яд внутри одной лишь фразой. И этот яд под кожу проник, и заставляет вскипеть кровь от томного и порочного огня возбуждения.

Платье выкидывается вон. Моя, после двух беременностей, не сильно идеальная грудь их возбуждает едва ли не сильнее, чем безумно похотливый взгляд Матвея, когда он расстёгивает свою чёрную рубашку. Они оба выбрасывают ненужную одежду, как и обычно, действуя слаженно и уверенно, а я даже не замерла от их маленьких шрамов по всему телу.

Поцелуй Димы меня подкидывает так, словно внутри сдетонировала бомба. И я, застонав, отозвалась всем телом на его ласку. Едва же он переходит на мою шею, оставляя влажные следы на коже, я отвечаю Матвею на такой же страстный поцелуй. Мягкие губы дарят нежную и томительную ласку, словно немного гася внутри меня пожары боли и одиночества. А срывающиеся слёзы счастья всю последующую ночь постоянно кто-то слизывал, чтобы они не охлаждали разгоряченную кожу.

Да, это и есть счастливое начало.

Солнышко так греет, что даже в восемь утра уже жарковато. Если бы не тёплый ветерок, и не приятный морской бриз, было бы точно невыносимо…

Впервые за столько времени я вновь предоставлена сама себе. Как-то всё завертелось, закрутилось… Переезд в новый дом, маленький ребёнок и его зубки, первые сложные контрольные Кира… И, несмотря на то, что я теперь была не одна, всё равно успела устать.

Дима и Матвей помогали мне всем, чем могли. Брали на себя помощь Киру, иногда вставали поочереди к Лёше ночью и качали его, пока я одним глазом следила. Материнское сердце просто не может спать, пока малыш хнычет от неприятных ощущений.

А прилетев в Грецию, мы весь вчерашний день провели в дороге, добираясь до моря и яхты, на которой мы планировали отдыхать все семь дней и уже шесть ночей. Добравшись до большой и красивой яхты, мы расположились там, команда отплыла и мы лишь успели поужинать и выпить вина. Недалеко от причала снова остановились и крепко уснули вместе.

Отчасти, так — тоже хорошо. Я сейчас была действительно счастлива каждый день нашей совместной жизни. Около месяца ушло только на то, чтобы привнести в наш дом уюта и тепла. Но морально ни о каких свободных отношениях и сексуального удовольствия от нашей совместной жизни мы втроём не почувствовали.

Так что сейчас я вышла наружу в одном купальнике, едва проснулась. Оставила мужчин досыпать несколько часиков, и, взяв клубнику и шампанское, поднялась на первый этаж, чтобы прилечь на огромном диване под навесом и наблюдать за островом Крит.

Тут всё началось.

Так странно…

Это было почти двенадцать лет назад, а я помню этих страстных и сладких парней, что на две недели мне снесли рассудок. А полтора назад они снова ворвались в мою жизнь и добавили смысла. Раскрыли глаза мне и всем вокруг. Изменили до неузнаваемости отношение к нашим чувствам. Ведь едва мы стали уверенно всем вокруг говорить, что наша жизнь — для нас нормальна и привычна, больше вопросов не задавалось. В офисе много ходило слухов и некоторые девчонки решались, спрашивали… А я всем говорила только о том, что каждый в этой жизни выбирает своё. Каждый может быть собой и жить как ему хочется.

Что наши отношения — не навязывание кому-то такого же стиля жизни. Мы просто жили и просто были счастливы. От того, что Кир нас прекрасно понимал. От того же понимания всех близких друзей и родственников. Они, гуляя на нашем празднике, желали нам от всего сердца счастья. И каждая подруга рассматривала моё двойное кольцо на заказ и сразу приобнимала, чуть ли не со слезами на глазах признаваясь, что впервые видит в моих глазах простое счастье.

Мы не стали узаконивать наши отношения. Но мои дети были записаны на своих отцов. Собственно, отцы всё это провернули сами. Просто приехали в один вечер и, открыв одну из коллекционных бутылок и, положив на журнальный столик рядом с бокалами свидетельства, сели по сторонам от меня.

В тот вечер я снова расплакалась. При них. Хорошо, что дети спали и не видели моих слёз. Но они исполнили мою мечту. Одну из. Ведь я не просто мечтала быть с ними. Я хотела, чтобы они были со мной всегда и приняли своих же сыновей полностью.

А то, что наши жизненные принципы, цели и желания совпадают — я поняла ещё давно.

И я призналась, что хоть и любила Ника всем сердцем, навсегда в моём сердце поселились именно они. Ник подарил мне около пяти лет спокойствия и безопасности, оградил от семьи и поддерживал во всём. Вот просто во всём. Дал мне возможность стать независимой и уверенной в себе.

Пока как Дима и Матвей подарили мне то, что люди порой ищут всю жизнь — комфорт и уют именно рядом с ними. Любовь. Страсть. Удовольствие от каждого проведённого дня вместе. И Настоящее счастье.

С ними я растворяюсь и становлюсь сильнее одновременно. Я с ними маленькая девочка, которая может ничего не решать. Которая просто может сидеть весь вечер на ручках, а после ещё и спать на одном из мужчин, чувствуя их тепло.

Их самочувствие восстановилось, но они ещё принимали витамины и занимались не таким тяжёлым спортом, как раньше. К нам каждые три дня приезжал тренер и они вместе пропадали в отдельном доме рядом, в спортивном зале или в бассейне, нагоняя круги там.

Иногда они брали Кира. Он тоже был счастлив иметь папу, или даже пап. Сначала папой стал Дима. Просто с тех пор, как он снова с ним встретился в пансионе, он больше никак не называл Диму. Только папой. От чего огромный и иногда угрюмый мужчина, моментально плавился и готов был отдать сыну всё, что у него есть. Думаю, Кира и Лёшку именно он разбалует. Хотя едва и Матвей стал папой для Кира — тоже стала замечать, что эти хитрые носы частенько что-то думают и часто шифруются. В основном, Кир палит мужчин быстрее, чем они успевают среагировать, ибо его любовь ко мне точно такая же сильная, как и к папам. Но обычно это часто какие-то сюрпризы или подарки, которые они готовят вместе. А мы с Лёшкой только и успеваем счастливо лыбиться на трогательные вечера от наших родных…

Когда же дети уже спали, у нас всё же находился часик на нас.

Но этого чертовски мало…

А ещё Дима с сыном стал говорить о будущем, о профессии и о том, какие предметы ему нравятся больше. Взял помощь с уроками на себя, и они часами разговаривали, обсуждая всё, что только можно. Определяться с будущим пока было рано, но Дима взялся полностью за него. Пока единственный сын не особенно и возражал. Ему хотелось проводить с ним время и заслушиваться родного папу.

Матвей же души не чаял в сыне. Он уже ставил его и пробовал шагать с Лёшкой. Они с Димой переняли идею Кира поскорее заставить Лёшку идти. Но постоянно осекали друг друга, едва видели моё недовольное выражение лица.

…- Ты выспалась? — рядом садится Матвей, глотает шампанского и закидывает в рот клубничку. Я поднимаю солнцезащитные очки и смотрю на мужчину. Улыбаюсь и касаюсь пальцами его светлой кожи на руке. Очерчиваю бицепс, приближаюсь и целую плечо мужчины.

— Да… — отвечаю, когда ловлю его взгляд. — А ты?

— И я, — Матвей валит меня на мягкий диван, нависает сверху и через секунду целует в губы. Даже не стараясь сдержаться и отказываться от этого поцелуя.

— Какой интересный купальник. Почти что одни верёвочки… — мужчина облокачивается на локоть и одним указательным пальцем ведёт между грудей, уверенно отгибая одну из «верёвочек» и прикусывает губу. — Ты ведьма, которая сводит с ума моё мужское естество, — шепчет хрипло рыжий мужчина. — Что ты хочешь, Афродита, за то, чтобы вернуть мне моё сердце?

Я нежно веду пальцами по груди любимого и ласково улыбаюсь, понимая, что он со мной только играет. Что никогда не сможет забрать своё сердце и разлюбить меня.

— А разве мне нужно его отдать? Ты сравниваешь богиню с ведьмой, кстати.

— Я не решил — это приворот или что-то более благосклонное… — улыбнулся коварно Матвей. — Думаю, что второе. Но я иногда не могу без твоего присутствия жить или дышать. И чем больше я с тобой рядом, тем больше ведусь…

— И я люблю тебя, Матвей… — читаю его слова между строк. Заглядываю в его голубые глаза и нежно провожу по лёгкой щетине. — Дима ещё спит?

— Дима заказывал завтрак, — рядом ложится второй муж и тоже целует меня. — Доброе утро, Афродита. Не хочется называть тебя никак иначе. Только так, — улыбается он. — Особенно здесь. В этой стране, на этом острове, — он перевёл взгляд на берег, — всё началось. Ты была прекрасной тогда. А сейчас… Я счастлив, что мы вместе.

— У вас утренние признания в любви? — я хохотнула.

— Вот уж не думал, что именно ты и будешь портить всю романтику, — шутит Матвей. — А ну, перестань портить момент. Нам сложно обоим объяснить всё то, что мы чувствуем к тебе.

— Матвей… — я села и заставила сесть их обоих. — Я вижу и так. То, как вам уютно и комфортно со мной. Как вы сходите с ума и как вам до сих пор нравится моё тело, несмотря на две беременности. Мне уже тридцать, это правда. Но вы всё так же, как и в мои восемнадцать — волнуете меня и заставляете плакать от счастья. Я чувствую вашу любовь. Я её вижу, знаю, ощущаю и отдаю все свои чувства вам. Я хочу, чтобы вам было комфортно рядом со мной и на всех окружающих вы никогда не обращали внимания. Мы всего ничего вместе и всего пару месяцев так живём. Но я никогда не чувствовала себя более счастливой, — перевожу взгляд на Диму. — Ёмкий ответ?

— И очень содержательный, — я получаю поцелуй в шею.

Мы немного сидим молча. Приносят завтрак и мы неспешно кушаем, рассматривая окрестности. Кажется, мы втроём стали сильно много всего вспоминать. В моей голове стали витать обрывки фраз и жаркие картинки…

— Что хочешь сегодня делать? — спрашивает Дима, попивая шампанское и увлекая меня на свои колени. Они оба поняли, что я люблю побыть у кого-то на ручках и часто меня пересаживали к себе на колени, едва уходили дети или, как сейчас, мы закончили с едой.

— Мне всё равно, — я опускаю голову на его грудь и прикрываю глаза. Переплетаю руки с севшим рядом Матвеем и тихо продолжаю: — Можем искупаться в море. Позагорать, чтобы Ира мне поверила, что мы действительно выходили из спальни… — тут оба мужчины смеются, да и я не сдерживаю улыбки. — А можно сразу убежать в спальню вниз и не терять драгоценных минуток нашей медовой недельки… — я поднимаю взгляд на мужчин.

— Это наша яхта. Попросим, чтобы на борту остался только капитан и повар и уплывём в тихую гавань… Если тут таковые имеются — немного хрипло говорит Матвей, хмыкая. — Где ты, я гарантирую, перекричишь даже птиц.

— Чего мы ждём? — улыбаясь. Они давали мне всё это время путь к отступлению, но я слишком много ждала того момента, когда они на большой промежуток времени будут лишь моими. Понимаю, что после мы притрёмся и у нас будет ещё много времени. Но сейчас мне нужны мои любимые. Чтобы просто ощущать их и забыться с ними вместе в жарком удовольствии.

Желательно, на пару дней вообще не выходить на связь и отправить подальше даже капитана и повара.

Потому что эту жизнь с моими любимыми и родными мужчинами я не хочу ни с кем разделять.

События, а точнее воспоминания Иры происходят в первой половине основного сюжета.

Истории бонусов коротенькие и никак не влияют на основной сюжет. Скорее это просто полёт фантазии автора, который он не смог остановить:)

Все истории от первого лица, как вы и проголосовали в моём тг-канале

Он тихо сопит, раскинувшись по моей кровати и совсем не спешит подниматься. Последняя неделя выдалась напряжённой, в «Олимпе» заканчивали один из больших проектов и Олег приезжал домой почти к утру. И, поспав пять часов, снова срывался, дико извиняясь, целуя мой уже большой животик и сжимая крепко-крепко в объятиях Ладку.

Я в нём растворяюсь. Касаюсь носом плеча и вдыхаю его запах, привычный и уже такой родной. Из окна светит солнышко, отчего настроение поднимается автоматически. Он мой. И я до сих пор порой не верю, что судьба наградила меня столь достойным мужчиной.

Впервые мы встретились когда бывший начальник решил сменить род деятельности и продать свою компанию более молодым и перспективным бизнесменам. Я их встретила едва ли не раньше всех в компании и они сразу предупредили меня о том, что я пока что буду на испытательном сроке. Сказать, что на фоне всего того, что творилось в моей голове уже пару дней от новости бывшего босса, я этого не ожидала — я не смогу. Потому, что именно это развитие событий я и ожидала. Если не увольнение вообще.

Наша первая встреча была совсем не романтичной. Он говорил у окна по телефону, часто посматривая в планшет и решая какие-то важные вопросы. Да и мне было не до рассматриваний.

Хотя отметила его уверенный взгляд — такой, словно именно он владелец компании. Он буквально за пару минут привлёк меня своей настоящей мужской красотой, спортивной фигурой. На ней этот серый костюм сидел так идеально, словно его именно для него сшили. Хотя, может, так оно и было.

Увидев новых боссов, моя подруга Настя побледнела и практически закрылась от меня. А новые боссы в первый же день представили Олега Алексеевича Жадова, нового директора отдела маркетинга.

Сумасшедший первый день едва не довёл нас с Настей до ручки. Новые боссы почти что не скрываясь, раздевали её взглядом, а этот Олег Алексеевич Жадов несколько раз за день спросил мой номерок телефона. А после оставил свою визитку, попросив звонить когда мне будет нужно.

То ли та фраза действительно звучала двусмысленно, то ли я себе многого надумала…

Но на выходных, когда мы встретились уже не в офисе, он и не попытался хоть как-то скрыть своего интереса ко мне. Да и я от внимания этого красавца сходила с ума.

Наверное, впервые в жизни после отца Лады, я позволила себе мысли о ком-то другом. И нет бы просто уйти в один из номеров его отеля и забыться в нём…

Когда Настя пошла укладывать малых, а его компания из новых боссов тоже куда-то испарилась, он сразу же подошёл.

— Выпьем вместе? Нас бросили на время, а я так не хочу, чтобы ты скучала.

И, едва я кивнула, сражённая наповал его улыбкой, он помог мне встать и повёл к своему столику.

— Я и не скучала… Просто ждала подругу, — улыбнулась я, едва присела на мягкий диван. Олег улыбнулся.

— Давно вы дружите с Настей?

— Да, давно. Лет десять…

— Да? — Олег улыбнулся. — Зря, что тогда она полетела в Грецию с сестрой…

— Мы познакомились после этого, — уточнила я, но моментально смутилась от его прямого намёка: моя компания ему нравится больше. Может, тогда с его стороны был простой флирт, а может, я просто не умею отказывать красивым мужчинам. Я не знаю, что это было. Но в тот вечер, едва наша компания вернулась и уже окружила нас со всех сторон, он и боссы уверенно сплавили Алину вон. Да так быстро, что когда мы снова остались одни, он оказался ближе и шепнул мне в ухо:

— Понятия не имею, что ты обо мне думаешь. Но мы друг другу нравимся. Это факт. У меня нет цели и потребности сейчас кого-то от чего-то отвлекать. Дима, Матвей и Настя — взрослые люди. И если решили рисковать и переспать в одной гостинице, где спят их жёны — это их дело. Возможно, Настя обо мне вообще ничего не говорила. И я для тебя простой незнакомец…

— Ты незнакомец, которого я безумно хочу, — прыгала с места в карьер в тот вечер не я одна. Но мне почти впервые было не страшно. Он мягко общался с моей дочкой. И её наличие его никак не смущало.

— Секс без обязательств? — улыбнулся Олег, предлагая мне свою ладонь.

— Сначала прогулка к озеру. Настя меня кинула, забыла, что мы хотели спуститься туда. Но ты пойдёшь со мной.

— И ты меня там поцелуешь? — улыбнулся мужчина, даже не стесняясь своего желания.

— А ты в душе романтик?

— Для тебя, сладкая, я стану кем угодно, — опустив взгляд, он взял мою ладонь и поднёс к губам. Нежно поцеловал, снова смотря на меня. — Примешь меня?

Ответить я не смогла. И он понял, что нужно срочно идти на воздух.

Это был один из лучших вечеров в моей жизни. Чувственный, ласковый и очень нежный мужчина, которого я знала всего ничего в итоге стал так быстро, всего за несколько дней для нас с Ладкой всем миром. Он сразу нашёл общий язык с ней и уже на следующих выходных мы вместе гуляли по центральному парку. Лада носилась по аттракционам, скупала мороженое, сладкую вату и целое облако воздушных шариков… А мои губы полыхали от горячих поцелуев Олега.

И хоть жизнь моей близкой подруги летела в тартарары, она запретила мне отказываться от него в её пользу…

Ведь видела, что нас обоих сильно бахнула по голове любовь.

…- Всё в порядке? — встревоженный голос вырвал меня из воспоминаний. На мою ладонь ложится рука Олега, а сам он голубыми глазами смотрит на меня, пытаясь что-то найти на моём лице.

— Да, — киваю, улыбнувшись.

— Почему тогда ты плачешь? — хмурится мой муж. — Как ты себя чувствуешь?

— Расслабься… — я смахиваю с щёк слезинки. — Просто вспоминала то, как мы познакомились, — переплела наши пальцы и кивнула. — Я счастлива, что ты со мной. Счастлива, что мы вместе.

— Дурочка, — Олег хмыкнул. — Ты ведь испугала меня! — мужчина поднимается и целует меня в губы.

— Может, не поедем на праздник?

— Ну, уж нет! — я тут же собралась с мыслями заставила Олега усмехнуться. — Я ждала этого дня знаешь сколько? — хмыкнула, натягивая на животик халат. — Хоть и не полноценная свадьба, но всё же! Настя, может, всё поняла бы… Но я сама не могу пропустить один из важных дней в её жизни. Тем более, мы столько всего приготовили!

— Я даже не сомневался в другом ответе, — Олег хохотнул. — Я тоже ни за что бы не пропустил этот день… Только если бы ты рожала сегодня…

— Но до родов ещё два месяца и я чувствую себя прекрасно, — уверенно улыбнулась я.

— Мама! Папа! — в комнату залетает Ладка с взъерошенными волосами и в милой детской пижаме. Папой Олег стал уже давно, и это всецело выбор дочери. — Мы же едем к Киру?

— Едем, солнце, — Олег словил зайку и звонко чмокнул в щёку. — Ты почистила зубки?

— Не-а, — хихикнула дочь. — Уже иду. Как мой братик, ма? — она быстро выпутывается из рук Олега и подходит ко мне, гладит животик.

— Всё хорошо, моя булочка, — погладила дочь по щеке. — Иди умывайся и будем собираться.

Дочь вылетает так же быстро, как и залетела пару минут назад. Олег улыбается и наклоняет голову:

— Это я рад и счастлив, что вы обе есть в моей жизни. Безумно вас люблю…

События происходят в середине основного сюжета.

Истории бонусов коротенькие и никак не влияют на основной сюжет. Скорее это просто полёт фантазии автора, который он не смог остановить:)

Все истории от первого лица, как вы и проголосовали в моём тг-канале

Не выдерживая этих сладких речей больше, я встаю с места, облокачиваюсь ладонями о стол и кривлюсь на излишнюю любезность папы с мамой с теми, кого давно надо отвадить от наших семей.

— Динара, что случилось? — папа, держа за ножку коньяку, смотрит на меня и выгибает бровь. Он так похож на Диму… Или Дима на него… Что я невольно замираю и только спустя долгие секунды отталкиваюсь от стола и молча выхожу из-за него, чтобы подышать свежим воздухом.

У меня нет никаких доказательств их вины. Что Лера с Дашей, что их родители, что наши… Они были очень активны в тот день. Помогали, поддерживали… Даша сидела с Матвеем и изображала убитую горем вдову…

Но я слышала её слова. Слышала, с какой ненавистью она начала говорить с Матвеем, думая, что мы с Леной спим на диване и ничего не слышим.

— Видишь, как всё вышло? — судя по её голосу, она усмехнулась. А я замерла, пытаясь не подавать виду, что что-то слышу. — Ты полюбил эту тварь, за это и попал сюда, на койку. А Дима и вовсе… — она осеклась. — Ты попросил нас с Лерой уйти из вашей жизни по-хорошему и даже предоставили папам доказательства измен… Но проблема в том, Матвейка, мы давно к этому были готовы. Мы с папами просто знали, что вы никогда нам с Лерой ничего не оставите. Только подумай, мой любимый… — девушка явно издевалась над ним. Думаю, если бы Матвей, Дима или Настя её слышали, им бы было невероятно больно. — Что бы я не делала, я всегда была бы хуже твоей Насти. И потому… Я найду её. Найду и задушу её и её выродка…

Качаю головой, быстро закуривая и зло вытирая слёзы. Ненавижу. Ненавижу всю нашу семью. Ненавижу, что за деньги Дамир с Димой стали соревноваться. Ровно так же как и Матвей с его братом Мишей.

Отвожу взгляд на едва виднеющийся город на горизонте. Его огни иногда тускнеют, потому что мои слёзы не перестают течь. Нас с Леной столько лет тыкают в то, что мы с ней такие никудышные и такие никчёмные. Мол, уже тридцать, а у нас ни семьи, ни детей… Ничего…

Но в этом мы тоже не виноваты.

Наши отцы уничтожали морально и материально всех наших мужчин. Без шуток и преувеличений. Делали так, чтобы “недостойные” мужчины бежали от нас. Заставляли делать аборты, грозясь отравить нас… Получали молчаливое одобрение матерей, которые никогда не вмешивались.

Дамир и Миша пытались немного защищать. А самые мелкие, Дима с Матвеем просто были обижены на всех вокруг. Но я часто следила за жизнью мелких братьев. И узнав, что есть некая Настя и у неё есть сын от Димы… Я впервые попросила Дамира об одолжении. Мне так хотелось узнать их, что Дамир смягчился. Он помогал ей. Помогал совсем чужой девушке и её ребёнку.

— Тщ, — я вздрагиваю от внезапно подошедшего Миши. Он накинул на мои плечи плед, а я поскорее отошла от него на шаг. Тут же опуская взгляд и пытаясь думать обо всём, но не о нём. Только не о нём.

— Сам терпеть это не могу. Я почти что разорвал все связи в бизнесе с отцом. Потому… Я могу взять тебя к себе директором по развитию, — внезапно делится он, заставляя меня поднять взгляд и удивлённо посмотреть на мужчину. — Что ты так смотришь? — рыжий мужчина внезапно смутился и запустил руки в карманы. Он выглядел сейчас как студент на первом свидании. Блестящими голубыми глазами смотрит на меня и опять усмехается.

Сколько лет я люблю его?

Наверное, около десяти. С тех самых пор, как мы переспали после одного из громких праздников… Не помню даже, что это было. Но в ту ночь мы оказались вместе в постели… А на утро он попросил никому и ничего не говорить. И забыть эту ночь.

А я не смогла.

С тех пор мы оба были в браке и успели расстаться. Сука-судьба иногда слишком жестока к обычным смертным.

— Я хочу уехать, — тихо прошептала я. — К ней.

— Это опасно… Ты уверена? — серьёзно произнёс Миша. Он всегда был таким серьёзным и ответственным, полная противоположность младшему брату.

— Я не хочу, чтобы она считала нас неадекватными. И там наш племяш.

— Наш или ваш? — улыбнулся Миша.

— А разве ты не понимаешь? Они оба её любят. И она любит их обоих тоже. По крайней мере, это то, что я знаю. Едем? — не знаю, зачем я вообще с ним делюсь своими переживаниями. Не знаю, как отнесётся к этой идее сама Настя.

Но я даже ни на секунду не засомневалась, когда Дамир спустя три дня всё же решил как провернуть нашу встречу. Словно это знакомство должно было перевернуть мою жизнь. Словно Настя — это тот самый якорь, которого нам всем так не хватало. Хотя девушка ничего особенного не сделала…

…- Зачем вы всё же решились на это? — спросил Дамир, уже подъезжая к небольшому городку.

— Я хочу познакомиться с племянником. Ну и… Дами, ты же знаешь наше отношение к родителям.

— Ага, — Миша, сидя рядом со мной уверенно кивнул. — Нам стоило больших усилий сохранить наши отношения хоть немного тёплыми… И теперь хочется знать, что есть действительно такая женщина, ради которой наши братья решили рискнуть своими жизнями.

— Глупые. Надо было прийти к нам, — вздыхает Дамир.

— Смеёшься? Сам веришь в то, что говоришь? — хмыкнул Миша. — Чтобы они пришли? Чтобы мы сели нормально поговорить?

— В этом и проблема, Миш, — Дамир вздохнул. — Мы могли быть ближе к тем, кто хотел просто быть независимым от наших чокнутых родителей. Но мы не смогли. И теперь пожинаем плоды наших решений.

— Да, — киваю. — Потому я хочу увидеть Кира.

— Сейчас увидишь. С первого же взгляда видно, чей он сын, — хмыкнул Дамир.

Настя приняла нас тепло. С вкусным мясом по-французски, милыми закусками и салатом. Кир тоже был с ней. Уже взрослый и очень красивый парень почти что сражал тётушкино сердечко наповал. То есть, моё. Я сразу извинилась за то, что мы знакомимся только сейчас, но не по годам взрослый и умный парень улыбнулся и просто меня обнял. Признаваясь, что рад встретиться даже сейчас.

И ничего страшного. Он не злился на нас. Словно заочно любил и принимал.

Сама Настя оказалась одной из приятных девушек, с которыми я знакомилась и общалась. Впервые за долгое время я в тот вечер была по-человечески счастлива. Словно приехала домой…

А когда Кир спал, а Дамир ушёл вслед за ним, говоря, что неделя была тяжёлой, Настя, выпив вишнёвого сока, улыбнулась:

— И как давно вы любите друг друга?

Именно с неё и с этого вопроса и началась наша история. И закончилась эта бессмысленная агония. Одиночество и боль. Словно за одну секунду всё исчезло. Испарилось.

Ведь Миша все эти годы, любил меня, так же как и я — его.

Нам просто нужно было открыть на это глаза.

События происходят в середине основного сюжета.

Истории бонусов коротенькие и никак не влияют на основной сюжет. Скорее это просто полёт фантазии автора, который он не смог остановить:)

Все истории от первого лица, как вы и проголосовали в моём тг-канале

— И, последнее, — мужчина смотрелся в моей квартирке словно инопланетянин. В дорогой одежде, вкуснопахнущий и уверенный в себе. Я впервые вообще видела такого в реальной жизни. И думала, что они такие существуют только в сериалах и фильмах.

Он кладёт на стол бумажную пачку. Я осторожно беру её в руки и открываю. Неуверенно поднимаю взгляд и веду плечом.

— Тут много. Это ведь даже не каждый день. И не целые дни, — я осторожно сглотнула. — А Лёшенька не проблемный ребёнок.

— Тут нормально, — отвечает уверенно этот невероятный и большой мужчина, практически с ног сшибая своей харизмой. Моё восхищение явно ему видно. Потому я быстро отвожу взгляд. — Это на все форс-мажоры и на переработку. Настя сейчас одна и ей нужна помощь. А сидеть дома постоянно она тоже не сможет, — мужчина рассматривает меня, я чувствую его тёмный взгляд и нервничаю. Потому что он мне нравится. Так сильно, что мне неловко сейчас быть с ним в комнате наедине.

— Верю, — судя по тому, что я уже знаю о Насте… Да, это уверенная карьеристка, хоть и уже мамочка. Потому она так быстро нашла тут работу.

— Вот и всё, — мужчина кивнул. — Там внутри ещё мой личный номер телефона. Если что-то случится, звони или пиши.

— Конечно, договорились, — киваю.

Он уходит, попрощавшись со мной и, заглянув в соседнюю комнату, с бабулей, за которой я взялась ухаживать. Работа временно была на удалёнке, а подработка няней сейчас как никогда была важна для меня.

Уже через час я шла с пакетами еды и лекарств. Настя ещё была немного слабенькой и только вернулась с роддома, потому хотелось её побаловать чем-то вкусненьким. Да и у бабули почти закончились лекарства, потому и надо было срочно закупиться.

Несколько месяцев я так и жила — на две квартиры. С приходом весны стало немного легче. Я меньше залипала на довольно часто приезжающего Дамира, занятая своими делами. Смирившись с тем, что он никогда не посмотрит на меня, я просто заглядывалась на него и по ночам мечтала хотя бы о его касании.

Бабуля уже могла сама двигаться и даже выходить на улицу. Потому с приходом тепла мы стали много гулять. Я с Лёшкой и бабушками выходили во двор и пока не возвращалась Настя с работы — гуляли. Я могла побежать за смесью, пока за малышом присматривают, и после он ещё раз засыпал, уже до возвращения своей мамы.

— Вы снова в гости, да? — кажется, спрашивает одна из бабуль, когда я выхожу из дома. Около подъезда стоит его джип, а сам Дамир уверенно держит малыша. Лёшка не куксится, не плачет, только рассматривает мужчину.

Сжав бутылочку и натянув улыбку, уверенно подхожу к компании. Лёшка, заметив меня, сразу звонко агукнул и улыбнулся ещё беззубым ртом.

— Да, племяш, тебе принесли обед! — Дамир уверенно переворачивает ребёнка, садится на лавку. А я, присев на корточки, поднесла бутылочку ко рту малыша. Тот серьёзно захватил её и стал активно работать щёчками. — Конечно! Ещё бы меня такие красивые девушки кормили! Я бы тоже всё слопал с удовольствием!

Я вздрагиваю, поднимая на него взгляд. Чёрт, мне бы никогда о нём не мечтать. У нас довольно большая разница в возрасте, да и вряд ли у него есть проблемы в женском внимании…

— Спасибо, — улыбнулась.

— Как вы тут? — мягко спросил этот огромный мужчина, улыбнувшись.

— Хорошо, — кивнула. — Всё хорошо.

— Я ненадолго приехал, нужно было привезти для Лёшки много чего.

— Да, всё закончилось, — улыбнулась снова.

— Там по твоему списку была другое масло. Я купил другое, надеюсь, подойдёт.

— Посмотрим, — кивнула я. В который раз удивляясь этому мужчине. Он заботился о Лёше так, словно это был его второй племяш. Хотя я подозреваю, что у Насти оба сына от разных мужчин. Мне особо ничего не рассказывали, Настя часто плакала, едва все говорили о Диме и Матвее.

И я не лезла в душу.

— Дамир! — Кир подбегает и осторожно, не прерывая обед братика, обнял дядю. — Ты чего так рано?

— Да я до ужина и обратно, — мужчина улыбнулся. — Как ты, парень?

— Отлично! — Кир хмыкнул. — Мама приедет только через часа два… — Ты ж дождёшься?

— Конечно. Погнали в футбол погоняем?

— О, другое дело! — Кир кивнул в сторону своих друзей. — Иди переоденься, мы тебя ждём!

Смотря на то, как Дамир обращается с Киром, и особенно, как они похожи, я буквально залипла. Отчасти, какая разница — сколько между нами лет? Если…

Если я его так сильно люблю.

Ужинали вместе. Но не так уж и долго. Настя приехала уставшей и без настроения, отпустила меня спать, а Дамиру успела всунуть бутерброды в дорогу. Так что вышли мы с Дамиром вместе из квартиры.

— Идёмте, провожу хоть вас, — улыбаюсь.

Приятная прохлада после жаркого дня приятно ощущается на плечах. Пахнет цветами, что растут по обе стороны дорожки к небольшой парковке. Тихо и очень хорошо. Так хорошо, что я впервые думаю, что не так уж и плохо было бы признаться в своих чувствах…

— Беги домой, прохладно, — Дамир улыбнулся, едва мы подошли к машине. Я сглотнула.

— Да. Вам ехать ведь долго… Может стоило бы остаться? — улыбнулась.

— Нет, утром встреча, — кивнул Дамир. — Беги. Спокойной ночи. Я всегда на связи.

Киваю, разворачиваюсь и иду, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце. Но уже на пороге оборачиваюсь. Вижу, что он что-то делает в багажнике и ещё не уехал. Выдыхаю. Сжимаю кулаки.

И возвращаюсь.

— Дамир.

Зову я, нервно прижимая к груди ладони.

— М? Что-то ещё? — он выглядывает и, выпрямившись, закрывает багажник. Уверенно подходит.

— Нет, — качаю головой. — То есть, да… — я поднимаю взгляд и заглядываю в тёмные глаза. На свету фонарей они кажутся ещё более чёрными, чем днём.

— Нина, что случилось? — не понимает он. Я и саму себя не понимаю. Но не отвожу взгляда.

— Да. Я люблю вас, — не знаю, откуда во мне силы, но я это говорю. — Знаю, что между нами огромная пропасть и разница в возрасте… Но я больше не могу терпеть. Я хочу, чтобы вы знали.

— Правда? — мужчина тихо прошептал.

— Да… — я опускаю руки. Понимаю, что это лишнее. — Извините. Я… Я не должна этого говорить…

Разворачиваюсь и уже делаю шаг. Но резко меня разворачивают. Прижимают к сильному телу большие ладони, а следом они же ловят моё лицо. Поднимают его вверх, заставляя посмотреть в его глаза вновь.

— Повтори, малышка. Повтори.

— Я люблю вас, — тихо выдохнула я, дрожа в его руках.

И он меня целует. Просто невероятно страстно и откровенно, жарко и мокро. Я льну всем телом к нему, отвечаю на эту безумную ласку… Моё сердце норовит вырваться из груди и залететь в его, чтобы навсегда там остаться. Я даже плачу. Ведь чувствую, как он принимает меня.

— Идём в машину, тут правда холодно. А ты в одном платье, — Дамир затягивает меня на заднее сиденье.

Он в тот вечер никуда не уехал и перенёс встречу. И он даже не попытался залезть мне под платье. Словно сокровище, он прижимал меня к своей груди и много-много целовал. Вот поцелуев было много.

И эта ночь подарила нам своё счастье. То, о котором я мечтать боялась. И то, которое так нужно было Дамиру…