Иллюстрации

Е. Н. Ореховой

На обложке и в книге использованы иллюстрации Екатерины Ореховой и Наталии Хромовой

Издаётся в авторской редакции. Все изображения носят схематичный характер, условны и адаптированы для восприятия детьми среднего школьного возраста.

Выражаем благодарность за помощь в подготовке книги Марфе Ямщиковой, Вере и Зинаиде Курбатовым.

© ООО «Издательство «Эксмо», 2026

© Е. В. Адинцова, В. В. Семибратская, текст, 2025

© Е. Н. Орехова, иллюстрации, 2026

© Н. В. Хромова, иллюстрации, 2026

Пир князя Святослава с дружинниками близился к концу. Все речи сказаны, братины с крепким мёдом опустели, шуточные перепалки между воинами сами собой стихли. Веки княжича Владимира отяжелели, мальчишка отчаянно боролся со сном. Негоже ему как маленькому заснуть за отцовским столом, в присутствии прославленных ратников.

– Никак заскучал сын мой до дрёмы, – с усмешкой заметил князь, – кликните, братцы, певца-сказителя, пусть споёт ему колыбельную, – под хохот дружинников приказал Святослав.

Владимир встрепенулся, хотел было в своё оправдание сказать слово, но не успел. Посреди просторной залы появился молодой парень и запел. Первые слова бояна потонули в гомоне захмелевших воинов, но уже через минуту все внимали голосу сказителя, затаив дыхание. Картины кровавой сечи и славных богатырских подвигов вставали перед внутренним взором пирующих. Заворожённый дивным рассказом, Владимир отдался героическому повествованию. Заслушался, замечтался отрок: вдруг и ему выпадет честь деяний, достойных былин?

Владимир, сын киевского князя Святослава Игоревича и Малуши, ключницы княгини Ольги, родился в селении Будятино, недалеко от Пскова. Его старшие сводные братья Ярополк и Олег с младенчества не покидали киевского детинца. Владимира совсем крохой разлучили с матерью, забрав на воспитание в Киев. Казалось бы, при дворе своей бабушки Ольги мальчик мог вырасти избалованным и изнеженным. Но великая княгиня Ольга являлась сильной и мудрой правительницей, заботившейся о процветании страны, и внукам не давала поблажек.

Юной девушкой вышла Ольга замуж за киевского князя Игоря Рюриковича. Игорь, как и положено правителю-воину, большую часть времени проводил в военных походах и в разъездах, собирая дань. В 942 году Ольга родила сына Святослава, а в 945 году киевский князь, дед Владимира, был убит.

«Сын Игоря, Святослав, был ещё малолетен; а потому супруга Игорева, мудрая Ольга, приняла управление Государством. Она жестоко отмстила древлянам за смерть своего супруга; снова покорила их своей власти и наложила на них тяжкую дань».

Лев Диакон

В 947 году Ольга поехала в Северную Русь, на пути к Новгороду разделила земли на погосты и расположила подати земские. Она распорядилась установить оброк, не тягостный населению. Ольга разделила государственную и личную казну. Разумное распределение налогов обеспечивало объединение русских земель вокруг него. Княгиня проводила активную внешнюю политику, добиваясь признания и уважения Руси другими государствами.

В 955 году Ольга посетила Византию и крестилась с именем Елена. Первая княгиня-христианка стала проповедовать в Киеве, вызвав сильное недовольство сына Святослава. Тот демонстративно поддерживал язычество, высмеивая веру матери. Святослав, предпочитая военные походы и завоевание новых земель, редко бывал в Киеве, поручив воспитание своих сыновей Ольге. Княгиня же воспитывала внуков как будущих правителей, стремясь развить в них ум, честность и справедливость.

После смерти Ольги в 969 году князь Святослав разделил Русскую землю между своими сыновьями. Старшему, Ярополку, достался Киев, Олегу – земля древлян. Владимир же стал князем Новгорода.

Весной 972 года Святослав, попав в засаду, погиб. Прошло 5 лет. Между Ярополком и Олегом разгорелась вражда, закончившаяся гибелью младшего брата. Но Владимир, покорив Полоцкую землю и опираясь на варяжские войска, нанятые им на Балтике, сверг с престола Ярополка. Сын своего отца, Владимир был язычником и, став единоличным правителем Руси, объявил Перуна главным божеством в языческом пантеоне.

Однако потом он задумался: не зря проницательная бабка Ольга отринула языческую веру и стала христианкой. Христианами были и ближайшие соседи-государства, и дальние европейские страны. Князь решил спросить совета у бояр. «Если бы плох был закон греческий, то не приняла бы его бабка твоя Ольга, а была она мудрейшей из всех людей», – сказали те. И тогда не осталось у Владимира сомнений.

В 988 году в городе Корсунь он принял крещение с именем Василий. И вскоре князь сочетался браком с византийской царевной Анной. В Киеве Владимир обратился к подданным: «Если кто не придёт завтра на реку – богат ли или убог, или нищий, или раб – да будет противник мне».

Чудо, о котором мечтала княгиня Ольга, свершилось: огромная страна почти одномоментно приняла христианство. Крещение Руси способствовало развитию славянской письменности и книжности, появлению школ и монастырей, ряда новых производств и ремёсел, включая каменное зодчество, мозаику, иконопись. Также принятие христианства внесло огромный вклад в формирование русской идентичности и культурного самосознания.

В русских былинах князь киевский упоминается не только как Святой, но и как Владимир Красное Солнышко, преуспевший в обороне русской земли от печенегов. Он сделал защиту рубежей поистине государственным делом, общим для всех населяющих Русь славянских и неславянских племён. Владимир Святославич построил города и крепости, укрепил существующие.

15 июля 1015 года Князь Владимир окончил свой земной путь и был похоронен рядом с великой княгиней Ольгой в возведённой им киевской Десятинной церкви.

«Героическая эпоха Владимира (980–1015 годы) была воспета и феодальным летописцем, и народом потому, что в главных своих событиях она сливала воедино феодальное начало с народным, политика князя объективно совпадала с общенародными интересами».

Б. А. Рыбаков

Луч солнца пробился сквозь узкие окна монастырской кельи в Византии. Воздух ожил, наполнился танцующими золотистыми пылинками. В скромном обиталище, где стены пропитаны молитвой и тишиной, рос мальчик Феофан. Запрокинув голову, с лампадой в руках, он заворожённо рассматривал фрески, написанные на стенах и сводах обители. Его детство было окутано ароматом ладана и звуками церковного пения, каждый день был наполнен уроками. Он старательно читал священные тексты, осваивал технику византийской мозаики, изучал глубины иконописи.

Но больше всего Феофан любил наблюдать за работой старших мастеров, впитывая каждое движение кисти, запоминая каждый оттенок краски. Однажды, когда мальчик помогал своему наставнику, он задал вопрос:

– Отче, почему лики святых на иконах такие сияющие? Они словно светятся изнутри.

– Свет – это отражение Божественной благодати. Мы, художники, только пытаемся изобразить его в сюжетах, дабы он освещал души верующих. – Монах смотрел серьёзно, но глаза его улыбались.

Феофан задумался. Он чувствовал, что в его душе тоже есть этот свет, и он жаждал выразить его через своё искусство. Мальчик продолжал учиться, постигая новые техники.

Прошли годы. В свите митрополита Киприана на Русь прибыл и иконописец Феофан Грек. В Новгороде летом 1378 года по заказу боярина Василия Машкова он расписал церковь Спаса Преображения на Ильине улице. Позднее Феофан перебрался в Москву. С 1395 по 1405 год Грек расписал три кремлёвских храма: церковь Рождества Богородицы, Архангельский и Благовещенский соборы.

«Казалось, что кто-то иной писал, руками писал, выполняя изображение, на ногах неустанно стоял, языком же беседуя с приходящими, а умом обдумывал далёкое и мудрое, ибо премудрыми чувственными очами видел он умопостигаемую красоту».

Епифаний Премудрый

Грек создавал фрески и для светских построек: терема великого князя Василия Дмитриевича, дворца князя Владимира Андреевича Храброго. До наших дней полностью сохранился только иконостас Благовещенского собора, созданный в сотрудничестве с Андреем Рублёвым и старцем Прохором с Городца.

Феофан Грек ушёл из жизни между 1405 и 1415 годами. Для русских художников он стал примером смелого и новаторского творчества. Его искусство, полное страсти и вдохновения, нашло отклик в сердцах современников и оказало глубокое влияние на последующие поколения.

Всю ночь бушевала метель. Только к утру ветер стих. На синем небе воцарилось солнце.

– День для потехи подходящий, – заметил тринадцатилетний подросток, вдыхая полной грудью морозный воздух.

– Верное глаголите, Дмитрий Иванович, – оживился тысяцкий Василий, – нет для воина врага страшнее, чем скука. Вмиг людей соберу.

Через час на пустыре за княжескими конюшнями толпилось не меньше трёх сотен ратников. Затеянное князем Дмитрием состязание привлекло и желающих испробовать свои силы, и любителей поглазеть. Посреди утоптанной сотнями ног площадки красовалось чучело в человеческий рост, набитое опилками.

– Первыми идут конные, за ними пешие, – объявил порядок воевода.

– Первым буду я, – сказал князь Дмитрий и пустил коня галопом.

Сулица, метательное оружие, больше стрелы, но меньше копья, брошенная рукой князя, встряла в грудь чучела, попала прямо в центр круга, обозначающего сердце. Дружинники одобрительно зашумели.

– Молод наш князь, но ловок, – произнёс тысяцкий Василий. – Великий воин будет, и правитель знатный…

Дмитрий родился в Москве 12 октября 1350 года. Его отец – Московский князь Иван II Красный, а мать – княгиня Александра Ивановна.

В середине XIV века эпидемия чумы поразила европейские и азиатские страны. На Русь чума приходила дважды. От страшной болезни умерли отец Дмитрия, его мать и младший брат. Как старший по родовому счёту и по возрасту, девятилетний Дмитрий занял московский престол. Опеку над ним поручили митрополиту Киевскому и всея Руси Алексию, человеку благочестивому.

С детских лет на плечи Дмитрия лёг груз междоусобной борьбы. Первый конфликт разгорелся с правителем Суздальско-Нижегородских княжеств великим князем Дмитрием Константиновичем: они делили престол во Владимире. Распри грозили перейти в военное противостояние. Желая мира, митрополит Алексий благословил князя Дмитрия на династический брак.

Младшей дочери Дмитрия Суздальского Евдокии исполнилось тринадцать лет. Дмитрию, князю Московскому, минуло пятнадцать. 18 января 1366 года состоялось их венчание. Политический союз двух княжеств чудесным образом обернулся настоящей любовью и верным супружеством.

– Душа моя, – обнимая Евдокию говорил князь, и его сердце замирало от нежности к супруге.

– Свет жизни моей, – отвечала Дмитрию княгиня, сияя от переполняющего её счастья.

Правление юных супругов началось в тяжёлые времена. Разорённый огнём город был в кольце врагов: угроза нависла со стороны Литвы, Орды, Тверского и Рязанского князей.

Дмитрий уходил в военные походы, Евдокия в его отсутствие управляла Московским княжеством, помогала нуждающимся, восстанавливала город, растила детей, молилась. В 1368 и 1370 годах супруги вместе пережили осаду литовскими и тверскими войсками, вместе возвели Андроников и Симонов монастыри-крепости, защищавшие подступы к Москве.

Летом 1378 года Мамай послал войско во главе с темником Бегичем в поход на Русь. Дмитрий встретил врагов на берегу реки Вожи. Проявив высочайшую доблесть, воины московского князя уничтожили значительную часть нападавших, остальных же обернули в бегство. Это была первая битва, выигранная русскими у золотоордынцев.

Но Мамай от своих планов не отказался и двинулся в новое наступление. В 1380 году князь Дмитрий объявил общий сбор войск у города Коломны, чтобы дать отпор наглому врагу. На призыв откликнулись люди со всей Руси. Война московского князя против Мамая приобрела общерусский характер.

«Мысль об этом историческом призвании Москвы – собрать русские силы для свержения татарского ига – давно уже таилась в русской душе, освещаясь по временам русским сознанием, и к тому времени, когда Дмитрий Иоаннович приходил в зрелый возраст, становилась неотложной задачей».

М. О. Коялович

Сражение состоялось 8 сентября 1380 года на Куликовом поле. Перед самой главной битвой своей жизни князь Дмитрий получил благословение и предречение победы от игумена земли Русской Сергия Радонежского. Это укрепило дух князя и его войск.

Сам Дмитрий в доспехах простого воина сражался в Передовом полку, был тяжело ранен. Евдокия лечила мужа сама, а в Москве организовала госпиталь для раненых. Победа на Куликовом поле принесла князю Дмитрию почётное прозвище Донской.

«Суздальцы, владимирцы, ростовцы, псковичи пошли сражаться на Куликово поле как представители своих княжеств, но вернулись оттуда русскими, хотя и живущими в разных городах. И потому Куликовская битва считается тем событием, после которого новая этническая общность – Московская Русь – стала реальностью, фактом всемирно-исторического значения».

Л. Н. Гумилёв

Спустя два года хан Тохтамыш напал на Москву и разорил город. Дмитрию пришлось вновь платить дань Орде, хотя и значительно меньшую, чем раньше. Сожжение Москвы не стало символом её падения. Дмитрий Донской с супругой восстановили город, сделав его краше прежнего.

Брак Дмитрия и Евдокии продлился 22 года и был увенчан рождением двенадцати детей. 19 мая 1389 года Великий князь Московский и Владимирский Дмитрий Иванович Донской скончался. Евдокия исполнила завещание мужа – вырастила детей, обеспечила передачу правления сыну Василию. 7 июля 1407 года она окончила свой земной путь. В народной памяти навсегда остались великие деяния княжеской четы, а их союз стал примером супружеской любви.

Занималась заря, окрашивая небо в розовато-голубые тона. Мерно поскрипывала подвода, покачиваясь на ухабистой дороге. Тверская губерния расстилалась бескрайним ковром, сотканным из лесов, лугов, перелесков, тихих речушек и озёр.

Крепкий мужик с обветренным лицом правил лошадью. Рядом с ним, на сене, сидел его сын Иоанн, мальчик лет десяти с большими пытливыми глазами. Бодрил прохладный воздух, пахнущий травами. Проснулись птицы и наполнили звонким пением раннее утро. Иоанн заворожённо смотрел на проплывающие мимо пейзажи. Он знал здесь каждую тропинку, каждый куст. Но сегодня его мысли были заняты другим. Впереди их ждал Старицкий Успенский монастырь: место, где ему предстояло провести долгие годы.

– Красиво тут, тятя, – высказал мальчик нахлынувшие чувства, любуясь берёзками.

Отец кивнул, не сводя глаз с дороги:

– Красиво, сынок. Земля наша богатая, щедрая. Но одной красотой сыт не будешь.

– А зачем мне в монастырь, тять? Я и дома могу помогать: скотину пасти, дрова рубить.

Отец вздохнул:

– Знаю, Иоанн. Руки у тебя крепкие, к работе ты привычный. Но сила не только в руках, сынок. Грамота – вот что нужно. Уметь читать и писать – это как ключ к дверям в новую жизнь, ты сможешь понимать то, что другим не ясно.

Иоанн нахмурился:

– И что я буду в монастыре делать? Молиться целыми днями?

– И молиться тоже, – подтвердил отец. – Учиться читать, писать, думать. Грамота – это как солнце, – отец поднял голову к небу и прищурился от яркого света. – Научишься грамоте, и путь твой будет посветлу, она поможет тебе стать мудрым и сильным человеком…

В тихих стенах Старицкого Успенского монастыря жизнь мальчика переменилась. Под мудрым руководством архимандрита Германа росла и крепла душа юного Иоанна. Он жадно впитывал знания, постигая церковные книги. Псалтырь, Апостол, Евангелие становились для него живым источником веры. Он читал, переписывал тексты, погружаясь в глубины духовной мудрости, научился бескорыстию, послушанию, сердечной молитве и строгому посту.

Когда Иоанн достиг совершеннолетия, отец призвал его домой:

– Сын мой, пришло твоё время создать семью.

– Не смею перечить тебе, отец, – смиренно склонил голову Иоанн.

В день венчания сердце юноши терзалось сомнениями. Он попросил родительского позволения побеседовать с монастырским духовником.

– Отче Герман, – взволнованно произнёс Иоанн, войдя в келью архимандрита, – брак – это благо, но душа моя, все помыслы устремлены на служение нашему Отцу Небесному.

– Вижу, дитя, твои искренность и глубину веры, – глаза архимандрита Германа наполнились слезами. – Готовься к постригу.

Так Иоанн оставил мирское имя и стал иноком Иовом.

Однажды в монастырь прибыл царь Иоанн Грозный. Иноку Иову довелось беседовать с государем. Благочестие и образованность инока восхитили царя, и вскоре Иова возвели в сан архимандрита.

Иов был настоятелем двух крупных московских монастырей: Симонова Успенского (1571–1572 гг.) и Новоспасского (1575–1580 гг.). В 1581 году он был рукоположён во епископа Коломенского и Каширского. В 1586 году он стал архиепископом Ростова Великого и чуть позже митрополитом Московским. А 26 января 1589 года при участии Константинопольского патриарха Иеремии прошла торжественная церемония: Иов стал первым патриархом Московским и всея Руси.

«После литургии, во время которой совершалось посвящение, Иеремия вручил новопоставленному патриарху посох, а царь возложил на него панагию и драгоценный клобук».

Архимандрит Иосиф

Первый патриарх Московский и всея Руси был просветителем, радел за укрепление веры и нравственности в русском обществе. Его Святейшество возобновил книгопечатание. Он активно расширял церковную структуру, создав четыре новые митрополии, строил храмы, в том числе знаменитые Донской, Зачатьевский и Ивановский монастыри в Москве; особенно много сил посвятил канонизации подвижников.

В 1598 году патриарх Иов венчал на царство Бориса Годунова. В страшные неурожайные годы с 1601 по 1603 патриарх Иов вместе с царской семьёй делал всё возможное для помощи народу. По его приказу монастыри раздали свои запасы зерна голодающим. Это был поступок милосердия и сострадания в самые тяжёлые времена.

В период Смутного времени Иов оказал стойкое сопротивление самозванцу Лжедмитрию I, которого пыталось посадить на трон польско-литовское правительство в 1605 году. Патриарх отказался признать обманщика Гришку Отрепьева законным царём и предал его анафеме, за что был подвергнут пыткам и сослан в Успенский монастырь в Старицы.

«…святитель Иов собственными руками снял с себя панагию и положил перед Владимирским образом Божией Матери – в знак того, что он уходит, но не принимает условий врага, не даёт благословения иноземной власти, незаконной и ложной… И не убоялся святитель Иов говорить о правде, хотя большинство бояр, вся сила русского общества были против него».

Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл

Не прошло и года, как Лжедмитрия I свергли. На трон взошёл Василий Шуйский. Патриарх Иов прибыл в Москву и совершил всенародное моление: он простил и благословил предавших его, проявив христианскую любовь и смирение.

Последние два года жизни Иов провёл в Старице, в монастыре, где принял постриг. Там же он и скончался 19 июня 1607 года. Патриарх Иов канонизирован в лике святителей Православной церковью в 1989 году.

Аромат яблок и мёда парил над торговыми рядами, заглушая остальные запахи, обычно царящие над рыночной площадью. Оно и не дивно. Накануне последнего летнего праздника, Яблочного Спаса, как его называют в народе, главный товар – плоды нового урожая. Люди сновали между телегами и прилавками, выбирая нужное. Сделав покупки, спешили обменяться новостями с заезжими купцами. А известия были тревожные.

После смерти великой княгини Елены Глинской в 1538 году малолетний московский князь Иван IV находился под регентством бояр. Те плели интриги и заговоры, устраивали междоусобицы, стремясь добиться большего влияния и власти.

– Отчего купцы сетуют на порядки московские? Нам от них какой прок? Москва далеко, а мы здесь, – спросил мальчик отца, едва они отошли от компании знакомых торговцев.

Высокий мужчина с благородным чертами лица остановился, выбрал из горки яблок самое румяное, покрутил его в руке и протянул сыну.

– Плоду не вызреть без ветки. Наши ветки – законы, их блюдут и защищают князь и бояре. Ствол – земля наша.

– А корни? – спросил мальчик.

– Корни? – улыбнулся отец. – Вера наша православная. Без корней ни дереву не устоять, ни Руси.

– Князь Московский одних лет со мной будет, – задумчиво произнёс мальчик, – подрасту, служить к нему пойду.

– Служба разная бывает, – кивнул отец. – Слушай свою совесть, Ермолай, она подскажет.

Прошло 40 лет. Московский князь Иван IV Васильевич, известный впоследствии как Иван Грозный, стал первым русским царём-реформатором, вдвое расширил владения Москвы, присоединив в том числе земли Казанского и Астраханского ханства. Ермолай же выбрал стезю священнослужителя, став приходским священником в Казанской Николо-Гостинодворской церкви.

В июне 1579 года в городе произошёл сильный пожар. Деревянные строения вспыхивали как спички. Большую часть Казани, включая половину Кремля, поглотил огонь. У одного стрельца из царского войска сгорел дом, но его семья спаслась. А спустя некоторое время после пожара его девятилетней дочери Матроне во сне явилась Сама Божья Матерь с повелением отыскать её образ на одном из пепелищ. Девочка рассказала обо всём взрослым, и 8 июля 1579 года Ермолай, будучи пресвитером, стал одним из главных участников обретения иконы Казанской Божьей Матери. Он первым взял в руки чудотворный образ «из земли» и показал собравшемуся народу, а затем торжественно, с крестным ходом, перенёс в соседний Никольский храм.

Обретение чудотворной иконы стало важным духовным событием. Меньше тридцати лет прошло с тех пор, как Казань стала русским городом. Большая часть населения сохраняла мусульманскую веру, Ермолай, как служитель церкви, вёл миссионерскую и просветительскую работу.

Справедливый к простым людям и непримиримый к врагам Отечества, он снискал уважение и любовь мирян. Никто не выбирает век и страну, где родиться. Но как прожить свою жизнь, решает сам человек.

В 1587 году Ермолай принял постриг в монашество с именем Гермоген, спустя два года он был рукоположен в сан епископа. Вскоре патриарх Иов возвёл его в сан митрополита Казанского и Астраханского. Гермоген строил храмы, проповедовал, способствовал канонизации новых святых, связанных с Казанской землёй.

После смерти царя Фёдора Ивановича в 1598 году Земский собор избрал преемником Бориса Годунова. Западный сосед Руси, польский король Сигизмунд III, увидел удобный момент расширить свои владения и осуществить давние планы Ватикана – поработить русский народ, ввести в России католичество.

Судьба патриота неразрывно связана с жизнью Родины. Гермоген стойко встретил испытания, обрушившиеся на Русь. Заручившись поддержкой польской шляхты и части русского дворянства, в 1604 году появился самозванец. Он выдавал себя за чудом спасшегося царевича Дмитрия, сына Ивана Грозного.

Митрополит Гермоген, будучи уже семидесятилетним старцем, разглядел истинную сущность самозванца. И даже когда при пособничестве изменников-бояр, пекущихся о личных выгодах, Лжедмитрий взошёл на царский престол, Гермоген не побоялся противоречить ему. За принципиальность и отвагу его подвергли опале.

Торжество зла не может быть долгим. Лжедмитрия свергли. Василий Иванович, из рода князей Шуйских, воцарился на русском престоле. О честности и стойкости Гермогена стало широко известно, и 3 июля 1606 года Собором русских иерархов его избрали Патриархом Московским и всея Руси.

Правление царя Василия выдалось трудным: усмирение мятежников, противостояние армии нового самозванца Лжедмитрия II, вторжение польских войск, осадивших Смоленск. Патриарх Гермоген рассылал по всей русской земле грамоты и воззвания, укрепляя дух соотечественников, призывая православных на защиту Родины. Захватчики, зная, каким влиянием и любовью пользуется среди народа Гермоген, не раз посулами пытались склонить его на свою сторону. Обратились они к нему и с просьбой отговорить Нижегородское ополчение от похода на Москву.

«Да будут благословенны те, которые идут для очищения Московского государства, а вы, изменники, будьте прокляты».

За отказ подписать грамоту о признании польского королевича Владислава русским царём Патриарх Гермоген был заточён в каземате Чудова монастыря и уморен голодом. Он умер 17 февраля 1612. Спустя 300 лет, в 1913 году, патриарх был причислен к лику святых. А в Александровском саду у стен московского Кремля в честь столетия причисления Гермогена к лику святых был установлен памятник, созданный при участии скульптора Салавата Щербакова и архитектора Игоря Воскресенского.

«И глас его, яко глас апостольский, во всех градех и весях слышан бысть, и якоже от сна воставше людие, начаша ратовати и изгнати от земли своея поганых».

В. Н. Татищев

Огромное мохнатое чудище прыгнуло на грудь мальчика и грозно зарычало. Ребёнок вздрогнул, распахнул глаза, мотнул головой, отгоняя остатки страшного сновидения. Тихо выскользнув из-под одеяла, мальчик босиком устремился в комнату матушки.

Агафия стояла перед иконой, когда Прохор протиснулся в щель приоткрытой двери и кинулся в объятья матери.

– Тебя что-то испугало, Проша? – прижимая к себе сына, спросила женщина.

– Медведь! Мне приснился медведь, большой-большой, – всхлипнул мальчик.

Агафья погладила сына по голове:

– Есть непобедимая сила, любой страх перед ней отступает – давай вместе прочтём молитвы на сон грядущий…

Прохор, сын купца третьей гильдии Исидора Мошнина и Агафьи, родился в 1754 году в уездном городе Курске. Его отец владел кирпичным заводом, брал подряды на строительство зданий. Взялся он возводить и Сергиево-Казанский собор, но завершить начатое не успел. После кончины Исидора на попечении супруги осталось двое старших детей и трёхлетний Прохор. Ей пришлось продолжить дело мужа и завершить возведение собора.

Однажды Агафия взяла семилетнего Прохора с собой на стройку. Мальчик забрался на колокольню, оступился и упал. Мать в отчаянии, без надежды увидеть сына живым, спустилась по лестнице, подбежала к нему, а он предстал перед ней цел и невредим. Свидетели происшествия говорили: «Чудо! Сам Господь сохранил его».

В те годы ещё не было повсеместного школьного образования, но в благочестивых семьях родители старались научить детей грамоте. Прохор полюбил чтение Евангелия и житий святых. Он посещал храм, помогал матери в хозяйственных делах. По мере взросления Прохор рос и духовно. Юноша всё больше задумывался о монашеской жизни.

Заметив устремления Прохора, мать не препятствовала его решению. Прощаясь, она благословила сына медным крестом, с которым он не расставался и который носил на груди всю свою жизнь.

В 1776 году он совершил паломничество в Киево-Печерскую лавру, где старец Досифей благословил его. Почти десять лет Прохор пребывал послушником в усердных трудах и молитвах в Саровской пустыни Тамбовской губернии. В 1786 году он принял постриг с именем Серафим, а через год был рукоположен в сан иеродиакона.

Позже Серафим испросил благословения на пустынножительство и поселился в лесной келье недалеко от монастыря. Он устроил огород, стал разводить пчёл, но большую часть времени монах проводил в молитвах и читал священные книги.

«Всё делай потихоньку, полегоньку и не вдруг – добродетель не груша, её вдруг не съешь».

На рубеже конца восемнадцатого – начала девятнадцатого века Россия вновь переживала волнения: реформы, борьбу за власть, военные действия. А в лесу, вдали от дворцов и солдат, жил монах, молился он не за себя, а за всю землю русскую: за царей, за крестьян, за немощных и влиятельных, за тех, кто даже не знал о нём.

Однажды с Серафимом случилось страшное. К нему в лес нагрянули разбойники: думали, у монаха есть деньги. Кроме икон, лампады и старых книг у Серафима ничего не было. Злодеи жестоко избили его, сломали рёбра, ноги, проломили обухом голову. Серафим едва выжил, и всё равно никого не порицал.

Когда злоумышленников поймали и привели к нему на опознание, он сказал: «Я их прощаю. Пусть живут и раскаются. Зачем мне судить?» Серафим навсегда остался согбенным, до конца жизни ходил, опираясь на посох. Но душа его стала ещё светлее. В этом великая тайна святости: не в силе телесной, а в победе любви над злом.

«Стяжи дух мирен, и тысячи вокруг тебя спасутся!»

В 1825 году, после многолетнего затворничества, Серафим открыл дверь своей кельи для паломников. Он встречал каждого с поклоном и словами: «Христос воскресе, радость моя!» Он не упрекал и не поучал. Говорил тихо, ласково. Давал советы. Иногда исцелял. Но Серафим всегда говорил: «Это не я, это Господь по вере вашей делает».

Он видел души людей насквозь. Мог сказать, что кто-то забыл попросить прощения у матери или кому-то нужно примириться со старым врагом. Он часто повторял: главное – это быть добрым, терпеливым и никогда не осуждать. Что Господь не в громах и бурях, а в тишине сердца.

Паломники стекались к нему отовсюду: из Москвы, из Петербурга, из далёких деревень. Приезжали даже знатные люди, в том числе император Александр I.

Много трудов отдал Серафим Саровский на укрепление православных общин, впоследствии ставших монастырями. Без его духовного наставничества не случилось бы процветания Дивеевской обители.

В 1833 году старец принял праведную кончину в своей келье. Весть о его смерти разнеслась по всей России. Люди скорбели и плакали, словно их покинул самый родной человек.

Шли годы. Сменялись цари. Россию ждали великие реформы, отмена крепостного права, новые войны. Но память о Серафиме жила в народе. Иконы с его образом хранили в домах. Люди рассказывали о его чудесах и повторяли слова монаха.

В июле 1903 года Серафим Саровский был причислен к лику святых. Сегодня имя святого старца знает весь православный мир. Его жизнь – пример великого смирения. Его подвиги – напоминание о том, что святость возможна в тишине, без меча, без славы, без короны. Он жил ради других. И потому теперь живёт вечно.

«Русская душа одинаково может гордиться и гением Пушкина, и святостью Серафима. И одинаково обеднела бы она и от того, что у неё отняли бы Пушкина, и от того, что отняли бы Серафима».

Н. А. Бердяев

Марфуша не сводила взгляд с молодого барина: «Ох, до чего же хорош! Глаза голубые, шёлковые кудри обрамляют светлый лик, голос громкий, речь чёткая, льётся как ручей. Слушать бы его и слушать!» Нянька смахнула слёзы умиления и спросила:

– Не утомили вас, Николай Михайлович, огольцы дворовые? Второй час им истории рассказываете.

– Про медведя расскажи! – Донёсся из гурьбы детворы тонкий девичий голос.

– Слушайте, – легко соглашается десятилетний барин. – Шли мы с дядькой по берегу Волги, вдруг налетел ветер, нагнал туч грузовых. А в округе из укрытия – только старый дуб на опушке леса. Свернули мы к нему, и тут нам навстречу выскочил огромный медведь. Дядька онемел от ужаса. Не более чем двадцать шагов отделяло нас от яростного зверя. Сердце моё трепетало, страшась гибели. Вдруг грянул гром, какого я никогда не слыхивал, – прямо в зверя ударила молния, и тот повалился к нашим ногам замертво.

– Сохранил Господь отрока! – вздыхает нянька. Уж сколько раз слышала эту историю Марфуша, а сердце всё одно замирает. – Есть у Коленьки особое предназначение, если Бог не допустил его гибели.

Николай Карамзин родился 12 декабря 1766 года в селе Михайловка Симбирской губернии в дворянской семье в эпоху правления императрицы Екатерины I.

С самого детства чтение книг развивало воображение и мечтательность мальчика. Получив начальное образование в частном пансионе в Симбирске, в двенадцать лет Николай поступил в пансион профессора Московского университета И. М. Шадена. В семнадцать лет он был принят на службу в лейб-гвардии Преображенский полк в Петербурге. А через три года он вышел в отставку поручиком и более никогда не служил.

В 1789 году Николай отправился в путешествие по Европе. Путевые заметки с личными впечатлениями и рассуждениями легли в основу очерков, получивших название «Письма русского путешественника». По возвращении домой Карамзин учредил «Московский журнал», опубликовал повести «Фрол Силин», «Наталья, боярская дочь», а также стихи и переводы Шекспира.

Вышедшая в 1792 году повесть «Бедная Лиза» стала настоящей сенсацией, открыв в России моду на сентиментализм. До Карамзина считалось, что книги нужны только «учёным», писали их основательно, но скучно. Николай Михайлович первым из русских прозаиков отказался от высокопарного вычурного стиля и стал пользоваться живым языком, приближённым к разговорной речи. Величайший реформатор обогатил русский язык новыми словами: «промышленность», «трогательный», «занимательный», «впечатление», «катастрофа», «будущность» и другими. А также изобрёл новую букву – «ё».

По восшествии на престол Александра I в 1801 году Карамзин представил молодому императору «Историческое похвальное слово Екатерине Второй», выразив таким образом свои взгляды на суть монархии в России, обязанности монарха и его подданных.

В 1802 году Карамзин публикует историческую повесть «Марфа-посадница, или Покорение Новагорода». Тогда писатель основательно задумывается о необходимости создания произведения, посвящённого национальной истории. Идею поддержал сам император Александр I, удостоив Карамзина официального звания историографа русского императорского двора.

Николай Михайлович исследует мир древних летописей и манускриптов, изучает государственные, монастырские и частные архивы. Ратует за организацию мемориалов выдающимся деятелям отечественной истории. Посвятив себя написанию «Истории», он отказывается от предложенных ему высоких постов на государственной службе.

К мнению историографа прислушивались и правительство, и общество. Карамзин переехал в Царское Село и часто сопровождал императора во время прогулок по аллеям Царскосельского парка.

– В чём же состоит главная забота государства? – спрашивал Александр I.

– Искоренение неграмотности! Учреждение сельских школ, – уверенно отвечал Карамзин. – В России засилье иностранных наставников. Трудно ждать морального прогресса, пока не будет хороших русских учителей. Никогда иностранец не поймёт нашего народного характера.

– Способна ли одна грамотность улучшить человека? – сомневался Александр.

– Путь к счастью людей и всеобщему благу – в воспитании чувств. Любовь и нежность, как бы переливаясь из человека в человека, превращаются в добро и милосердие, – убеждал историограф монарха. – Слёзы, проливаемые читателями, текут всегда от любви к добру и питают его.

1 февраля 1818 года все 8 томов «Истории Государства Российского» поступили в продажу. Огромный для того времени тираж – 3000 экземпляров – разлетелся меньше чем за месяц.

«Все, даже светские женщины, бросились читать историю своего отечества, дотоле им неизвестную. Она была для них новым открытием. Древняя Россия, казалось, найдена Карамзиным, как Америка – Колумбом».

А. С. Пушкин

После первого издания были выпущены ещё три тома «Истории». Последним оказался 12-й том, описывающий события Смутного времени. Известие о смерти императора Александра I в ноябре 1825 года Карамзин перенёс тяжело. Писатель верил, что этот монарх мог воплотить его мечту об идеальном царствовании. Восстание декабристов на Сенатской площади стало для него настоящим ударом и подорвало здоровье историографа. Николай Михайлович Карамзин окончил свой земной путь 3 июня 1826 года в Санкт-Петербурге.

«Карамзин открыл обществу русскому, что у него есть отечество, которое имеет историю, и что история его отечества должна быть для него интересна, и знание её не только полезно, но и необходимо. Подвиг великий!»

В. Г. Белинский

В маленьком немецком городке Мюнстерайфеле, тихом и уютном, пахло свежеиспечённым хлебом, а окна домов украшали герани. Здесь не было места для спешки, каждый знал имя своего соседа, его радости и печали. Одна из узких улочек, мощённых булыжником, вела к дому аптекаря. В нём 5 августа 1780 года на свет появился Фридрих-Иосиф Гааз.

Мальчик был любознательным и энергичным. Он любил лазить по деревьям, исследовать окрестности и задавать бесконечные вопросы своему отцу Петеру, например:

– Папа, почему травы лечат?

– Природа живая и мудрая. Каждая травинка обладает своей силой, своей пользой. Только нужно найти эти свойства и правильно использовать.

«Спешите делать добро! Умейте прощать, желайте примирения, побеждайте зло добром».

В аптеке Гаазов всегда было много посетителей. За помощью приходили и богатые горожане, и бедные крестьяне. Фриц сидел смирно и наблюдал, как внимательно отец выслушивал жалобы больных, сочувствовал им, старался облегчить их страдания.

Однажды в аптеку вошла нищая старуха. Она кашляла и с трудом держалась на ногах. У неё не было денег на лекарство. Фриц видел, как отец, не задумываясь, достал с полки нужную настойку и протянул женщине.

– Но она не заплатила, папа! – удивился мальчик, когда нищенка удалилась.

Петер с теплотой посмотрел на сына:

– Иногда, сынок, помощь важнее денег. Самое ценное – это здоровье. И если есть возможность помочь человеку, мы должны это сделать.

Слова отца запали в душу маленькому Фрицу. Он понял, что профессия аптекаря – это не только способ заработать, но и обязанность помогать людям, независимо от их положения и достатка.

В родном городке юный Фридрих Гааз делал свои первые шаги в образовании. В пятнадцать лет он окончил католическую школу. Потом продолжил учиться в школе Кёльна под присмотром дяди, профессора Хаасса. Юношу захватили математика, литература, изящная словесность.

– Фридрих, ты поражаешь меня своим прилежанием! – восклицал профессор Хаасс, наблюдая за племянником, склонившимся над книгами. – Шесть первых мест из девяти конкурсов! Это невероятно!

По окончании школы Фридрих поступил в Йенский университет. Философия, германистика, медицина – он учился с желанием, слушал лекции самого Шеллинга. Медицину изучал под руководством Карла Химли, а также известного хирурга и специалиста по глазным болезням Августа Рихтера. Когда Химли переехал в Гёттинген, Гааз отправился вслед за учителем и продолжил постигать философию и медицину в Гёттингенском университете. Помимо родного немецкого, Гааз свободно владел латынью, греческим и французским языками.

1 сентября 1805 года в Вене Фридрих Гааз принял врачебную присягу и стал работать офтальмологом. Однажды к нему за помощью обратился князь Репнин-Волконский: русский посланник почти ослеп. Доктор излечил влиятельного пациента. На радостях Репнин-Волконский настоятельно пригласил спасителя в Россию.

Это событие и стало переломным в жизни Гааза. В 1806 году он приехал в нашу страну. Слава о необыкновенном докторе разлетелась по Москве, к нему на приём приходили самые высокопоставленные семьи. Сама императрица Мария Фёдоровна поставила его «над медицинской частью главным доктором» в Павловскую больницу. Так Фридрих стал Фёдором Петровичем, прозванным в народе «святым доктором» за доброе сердце.

«В российском народе есть пред всеми другими качествами блистательная добродетель милосердия, готовность и привычка с радостью помогать в изобилии ближнему во всём, в чём тот нуждается».

Фёдор Петрович Гааз был не просто врачом, а настоящим подвижником. Его карьера в Российской империи складывалась успешно: он был отмечен орденом Святого Владимира IV степени, а затем «во уважение отличных способностей и усердия в службе» Высочайшим указом в 1811 году был произведён в надворные советники. Позже его заслуги были отмечены чином коллежского советника, ему пожаловали орден Святой Анны II степени.

Он был не только чиновником, но и активным членом научных обществ, занимался изучением минеральных вод Кавказа. Во время Отечественной войны 1812 года Гааз служил хирургом, а после посвятил себя борьбе с тяжёлыми эпидемиями. К этому времени он выучил русский язык.

В 1841 году Фёдор Петрович в чине статского советника стал членом Московского комитета попечительного общества о тюрьмах, главным врачом московских тюрем. Доктор тесно работал со святителем Филаретом и князем Александром Голицыным. Усилиями Гааза удалось провести реформы, облегчив участь осуждённых и их семей. Для помощи страждущим доктор распродал всё своё имущество, сам же перебрался в маленькую комнату при больнице.

«Прощение порождает любовь. И нужно много, много прощать, чтобы было много любви».

Как-то зимой Фёдор Петрович поздно вечером спешил на вызов. В тёмном переулке он столкнулся с грабителями.

– Ну-ка, господин хороший, снимай шубу! – обступили его крепкие мужчины.

– Голубчики, помилуйте, февраль на дворе, я замёрзну, а мне к больному срочно надо. Если хотите, приходите завтра в больницу, скажите, Гааз велел шубу отдать, – не испугался доктор.

– Прости, батюшка, не признали тебя в темноте!

Несостоявшиеся разбойники бросились перед врачом на колени, а потом сопроводили к больному, чтобы кто-нибудь ещё его не ограбил. После этого происшествия они дали зарок бросить лихое дело и даже стали работать в больнице Гааза.

После кончины Фёдора Петровича в 1853 году в последний путь его вышла провожать 20-тысячная толпа, гроб несли на руках. И до сих пор его имя остаётся символом милосердия и гуманизма!

Просторная комната, залитая солнечным светом, наполнилась шелестом бумаги и лёгким скрипом карандашей. В центре, за большим столом, шёл урок рисования. Екатерина семи лет и пятилетняя Прасковья склонились над своими листами. В сосредоточенных лицах читалось вдохновение. Прасковья, подперев пухлую щёчку, старательно выводила лепестки цветка. Екатерина, тихая и задумчивая, изображала нечто более сложное.

Учитель подошёл к младшей.

– Прекрасный цветок, Прасковья! Яркий и живой. Вижу, растёт будущий художник!

Затем он перевёл взгляд на рисунок Екатерины: мальчик с перебинтованной рукой, а рядом – девочка, явно, изображающая саму Катю.

– Этот мальчик поранил руку, – пояснила она. – А я перебинтовала. Когда вырасту, буду лечить людей…

Екатерина Михайловна Бакунина родилась 31 августа 1810 года в дворянской семье древнего знатного рода. Отец Михаил Михайлович был губернатором Санкт-Петербурга, позже сенатором. Мать Варвара Ивановна – писательница, в девичестве Голенищева-Кутузова. Родители создавали дочерям самые благоприятные условия для развития, девочки учились рисованию, музицированию, танцам.

Прекрасная юность ворвалась пышными балами, нарядами, мазурками. Екатерина блистала в высшем обществе, наслаждаясь беззаботным счастливым временем.

4 октября 1853 года Турция объявила войну Российской империи. Зачинщицу конфликта поддержала коалиция: Британия, Франция, Сардиния. Война – тяжёлое испытание как для страны, так и для каждого человека. Именно в таких экстремальных условиях раскрывается личность каждого человека.

Екатерина Михайловна, которой было уже за сорок лет, решила стать сестрой милосердия и отправиться на фронт. Семья не поддержала её решение.

– Александр, вы боевой офицер, – Екатерина взывала к своему кузену, – вы знаете, что такое долг и честь. Помогите убедить родных позволить направить мои силы туда, где Родина более в них нуждается.

– Помилуйте, сестрица, вы не знаете войну. Это сущее пекло и совсем не место для кисейной барышни.

– Чем больше вы рассказываете мне о войне, Александр, – твёрдо ответила Екатерина, – тем больше убеждаюсь: моё место там, на поле боя, среди раненых.

Екатерина обратилась в Крестовоздвиженскую общину сестёр милосердия, организованную с началом Крымской войны великой княжной Еленой Павловной и Николаем Ивановичем Пироговым, профессором Медико-хирургической академии. Временный Устав общины написал сам Николай I. Сначала ответа не последовало. Однако Екатерина добилась зачисления в общину и прошла начальные медицинские курсы.

5 ноября 1853 года в резиденции великой княгини Елены Павловны, в церкви Михайловского дворца, состоялось посвящение первых сестёр милосердия: они принесли торжественную клятву.

«Священник прочёл наше клятвенное обещание перед аналоем, на котором лежали Евангелие и крест, и мы стали подходить и целовать слова Спасителя и крест, а потом становились на колени перед священником; и он надевал на нас золотой крест на голубой ленте. Эта минута никогда не выйдет из моей памяти!»

В 1854 году союзники антироссийской коалиции вторглись в Крым. Началась осада Севастополя. Героическая оборона базы Черноморского флота длилась 349 дней. В Крым, в самую гущу событий, через Москву ехали сёстры, получив благословение митрополита Филарета.

Уже в январе 1855 года Бакунина, зачисленная в третий отряд сестёр милосердия в пылающем Севастополе, приступила к работе в бараках с ранеными. Здесь, на войне, она ассистировала на операциях профессору Пирогову. Собранная и внимательная Екатерина Михайловна без устали стояла у операционного стола по 36 часов кряду.

«Ежедневно днём и ночью можно было застать её в операционной, ассистирующей при операциях, в то время когда бомбы и ракеты ложились кругом».

Н. И. Пирогов

Сёстры выхаживали раненых, кормили, мыли, переодевали их. Молились и писали письма под диктовку. Екатерина Бакунина в числе последних на плавучем мосту покинула Севастополь. У неё было поручение Пирогова – возглавить новое отделение сестёр для транспортировки раненых в Перекоп.

В 1856 году Крымская война завершилась, и Бакунина стала настоятельницей Крестовоздвиженской общины, где труды её по устроению сестринского дела продолжились. Только летом 1860 года Екатерина Михайловна вернулась в своё имение, село Казицыно Тверской губернии. Видя полное отсутствие медицинской помощи, она на собственные средства организовала больницу, где сама вела приём крестьян, а также оплачивала приезжающего доктора.

«Только в госпитале, у постели больных, видя сестёр, свято исполняющих свои обязанности, и слыша благодарные слова страдальцев, я отдыхаю душой».

Когда в 1877 году началась Русско-турецкая война, Екатерину Михайловну снова призвали на помощь. В 66 лет её силы и здоровье были подорваны прошлой войной. Но она уехала на Кавказ руководить сёстрами милосердия в госпиталях и прослужила на фронте год, до самого окончания войны.

Вскоре Екатерина вернулась в Казицыно и продолжила безвозмездно помогать страждущим. В 1881 году Лев Толстой приезжал в гости к Бакуниной. Кипел большой самовар, а старые друзья пили чай и вспоминали Крымскую войну, на которой познакомились поручик-артиллерист и бесстрашная сестра милосердия.

Екатерина Михайловна Бакунина прожила долгую героическую жизнь. «Увы! Я зачислена в запас!» – шутила она, не имея возможности как прежде активно работать. За год до кончины, в 1893 году, она написала книгу «Воспоминания сестры милосердия Крестовоздвиженской общины».

Наденька родилась 24 июня 1822 года в Царском селе. Её отец Василий Петрович Стасов – любимый архитектор и художник двух императоров, Александра I и Николая I. А мать Мария Абрамовна, в девичестве Сучкова, – дочь поручика.

Кроме Наденьки у Стасовых было ещё семеро детей. В семье царила добросердечная атмосфера взаимной любви. В 1831 году в эпидемию холеры умерла добрая и любящая мать. Заботы по воспитанию и обучению детей легли на плечи отца. Сыновья поступили в престижные учебные заведения, а дочери, Надежда и Софья, получили домашнее образование. Надя владела четырьмя языками, прекрасно пела, музицировала, занималась живописью. Под влиянием отца она полюбила русское искусство и литературу.

И всё же однобокость обучения смущала сестёр.

– Надо объяснить папе, что и мы хотим знать и уметь то, чему учат братьев, – с жаром убеждала сестру Наденька.

В ответ Софья пожимала плечами:

– Считается, что дамы не могут освоить мужские науки.

– Мужские науки? – недоверчиво переспрашивала Надя. – Мне интересны и ботаника, и экономика, – говорила она и бралась за книги, стараясь самостоятельно восполнить пробелы в знаниях.

Юность Нади пришлась на тот период, когда общественное мнение напрочь отвергало права женщин на высшее образование. На девушек, любящих чтение, смотрели с опаской. Однажды в гостях Надя заговорила о «Мёртвых душах», и тут же заботливые маменьки поспешили увести из гостиной своих дочерей. Неприлично благородным барышням выслушивать похвалу в адрес какого-то Гоголя.

В молодости Надя пережила сильное нервное потрясение, вызвавшее длительную болезнь. Жених, молодой гвардейский офицер, накануне свадьбы внезапно отказался от своих намерений и женился на другой. Только поддержка семьи и жизнелюбие самой Нади помогли ей справиться с тяжёлой депрессией.

Череда испытаний на этом не закончилась. Осенью 1848 года умер её отец. Вскоре тяжело заболела любимая старшая сестра Софья. Надя ухаживала за ней до самой её кончины.

Казалось, пережитое могло сломить и закалённого, сильного мужчину. Но хрупкая, нежная Надя выстояла.

«После всех ударов, постигших меня, я начала сознавать, что если живёшь, то надо действовать, и бесчестно предаваться только мысли о своём разбитом счастье».

А тем временем в общественной жизни России грянули большие перемены. В 1861 году был обнародован Манифест Александра II об отмене крепостного права. В обществе активно обсуждались последствия реформ.

Энергичная, образованная Надежда не могла отстраниться от животрепещущих проблем. В 1859 году она познакомилась с Марией Трубниковой и другими благотворительницами. Вместе они основали «Общество дешёвых квартир и других пособий нуждающимся жителям Санкт-Петербурга». Женщины арендовали дом для двух десятков семей. Под руководством Надежды организация открыла швейную мастерскую и первый в России бесплатный детский сад.

Позже Стасова организовала лотерею в пользу «Общества», собравшую немалую сумму – 50 тысяч рублей. На эти деньги был построен каменный дом с прачечной, сушилкой, общественной кухней, помещениями для школы и детского сада. Там же обустроили и швейную мастерскую. Надежда помогла получить подряды на шитьё военной амуниции, обеспечив заработок для работниц.

За какое бы дело Надежда ни бралась, она отдавалась ему целиком, не жалея душевных и физических сил. Поэтому во всех благих начинаниях ей всегда сопутствовал успех.

«Моя мысль – дать знание; оно уничтожит предрассудки, а чистая любовь даёт силу воли!.. Я постараюсь, чтобы учащейся молодёжи было лучше, чем мне».

В 1863 году Надежда, Мария Трубникова и Анна Философова организовали издательскую и переводческую артель для образованных женщин. Деятельность артели доказала: женщины не хуже мужчин способны на литературный труд. Среди многих выпущенных книг «Сказки» Ханса Андерсена и первый изданный в России справочник по сестринскому делу «Руководство для сестёр милосердия» Флоренс Лис.

Стасова понимала, что для значительного улучшения жизни женщин требуется прорыв в системе образования. Несколько лет Надежда и её соратницы вели упорную борьбу с государственной бюрократией. В итоге их ждала первая победа – разрешение открыть общие курсы для мужчин и женщин. Второй победой стали Владимирские курсы для девушек. И наконец в 1878 году – Высшие женские курсы. Первым директором курсов стал профессор русской истории Императорского университета Константин Бестужев-Рюмин, поэтому неофициально курсы прозвали Бестужевскими, а их выпускниц – бестужевками.

Обязанности же «распорядительницы на курсах» приняла Стасова. Отказавшись от вознаграждения, она не покладая рук трудилась для процветания любимого детища.

До последнего дня своей жизни Надежда Васильевна активно занималась общественными делами. 9 октября 1895 года в Петербурге она окончила свой земной путь. Надежда Стасова похоронена в Александро-Невской лавре на Тихвинском кладбище.

За 40 лет деятельности Бестужевских курсов их окончили 7 тысяч девушек. Многие из них стали учёными, учителями, деятелями общественного движения.

«Мне на долю пришлось много счастливых дней. А вся любовь молодого поколения, и то, что я вижу, как курсы их обогатили! Вот моя поддержка!.. Нет, нет, зерно глубоко запало в землю, ростки пошли по всей земле русской!»

Снег кружился, застилая всё вокруг, стирая границы и звуки. Только вой ветра долетал с улицы. Вася, стоя на лавке, прильнул к окну и заворожённо смотрел на третью в своей жизни зиму. В печи томились щи, наполняя дом ароматом овощей и грибов. Женщина обмяла тесто и поправила платок.

– И хлеб поспеет, пока твой батюшка Осип Васильевич закончит вечерню в нашей церкви да вернётся с матушкой Анной Фёдоровной домой, – женщина ласково погладила Васю по голове и поцеловала в макушку.

– Бабушка, скажите дальше сказку, – попросил мальчик.

– Пожалел крестьянин лису, пустил зимой в курятник переночевать, – рассказчица посмотрела за окно.

– Вы забыли сказать «хитрую лису», – поправил Вася.

– Пустил хитрую лису, – согласилась женщина. – А лиса повадилась у крестьянина воровать курочек.

– Вы забыли сказать «курочек и яйца», – мальчик вставил пропущенные подробности.

– Ах ты, мой смышлёныш, – рассмеялась бабушка, – всё-то ты знаешь, всё запоминаешь, быть тебе большим учёным…

Василий Ключевский родился в семье священника 16 января 1841 года в селе Воскресеновка Пензенской губернии. Отец сам занимался начальным образованием сына. Мальчик с ранних лет много читал и интересовался историей, играл с крестьянскими детишками и помогал родителям по хозяйству.

Васе исполнилось 9 лет, когда отца перевели служить в церковь Казанской иконы Божьей Матери в соседнее село Можаровку. В результате несчастного случая батюшка погиб, а потрясённый сын стал сильно заикаться. Анна Фёдоровна с детьми уехала в Пензу, где друг мужа, тоже священник, предоставил им дом. Сиротская жизнь была полуголодной и тяжёлой. Мальчик, привычный к работе, помогал матери на огороде.

Как сын священника Вася поступил в пензенское духовное училище за казённый счёт. Правила были строги, ученики зубрили на память заданное по географии, ботанике, священной истории и богословским дисциплинам, латинской грамматике. Преподаватели отмечали способности мальчика, но из-за сильного заикания он не мог отвечать устно. Как-то директор училища вызвал Анну Фёдоровну и сообщил, что вынужден исключить Василия, поскольку он никогда не станет священником, поскольку не сможет произносить проповеди, положенные после службы. Мать пришла в отчаянье: она умоляла дать сыну шанс. Директор согласился оставить ученика до конца учебного года, до майских экзаменов, с условием до того времени избавиться от заикания. Если ничего не изменится, то Василий учёбу продолжать не сможет.

Мальчику было всего 10 лет, но он понимал: образование необходимо. До годовых испытаний оставалось совсем немного времени, и логопедов в те времена не было.

Вася занимался сутки напролёт, оставляя короткие утренние часы на сон. Едва переступив порог дома, он влезал на печку и вслух читал книги, преодолевая болезненные спазмы. Ночью работа не прекращалась, Вася освещал учебник лампадкой и продолжал читать. Однажды сонный мальчик уронил светильник, и в доме начался пожар. Домочадцев спас чуткий сон матери Анны Фёдоровны, она сумела быстро потушить огонь. Это невероятно, но Василий почти выздоровел и окончил духовное училище с первым разрядом по успеваемости.

Ключевский поступил в духовную семинарию Пензы. В семинарии он получил разрешение директора брать из его кабинета книги в любое время. Василия увлекали труды по истории, написанные Карамзиным, Ломоносовым, Устряловым. Педагоги прочили ему карьеру великого богослова. Но чем дальше, тем отчётливее Василий понимал, что его стезя – история. Он оставил семинарию и уехал в Москву, сдал 16 экзаменов на отлично и поступил на историко-филологический факультет Московского университета.

«История учит даже тех, кто не учится. Она их проучивает за невежество и пренебрежение».

«Сказания иностранцев о Московском государстве», свою выпускную дипломную работу, Ключевский написал под руководством выдающегося русского историка Сергея Михайловича Соловьёва и получил высокую оценку профессуры, а работу издали отдельной книгой. Василий Осипович начал преподавательскую деятельность в Александровском военном училище.

Соловьёв подключил к своей многотомной работе над «Историей России с древнейших времён» Ключевского с темой «Древнерусские жития святых как исторический источник». Василий Осипович трудился над ней 6 лет, объезжая все монастыри Казанской и Московской губернии, изучив 5 000 летописных сводов.

В 1879 году, когда не стало Соловьёва, Ключевский вернулся на кафедру Московского университета. Его лекции были настолько захватывающими, что о нём ходили легенды. Ученики любили его. Царская семья пригласила его прочитать курс истории князю Георгию.

Он поддерживал женское образование и читал лекции на Высших женских курсах и в Политехническом музее. Ключевский с удовольствием помогал артистам и художникам, которые создавали образы исторических личностей. Фёдор Шаляпин навсегда запомнил разговор с Василием Осиповичем о роли Бориса Годунова.

«Говорил он… так удивительно ярко, что я видел людей, изображаемых им. Особенное впечатление произвели на меня диалоги между Шуйским и Борисом. Он так артистически передавал их, что, когда я слышал из его уст слова Шуйского, мне думалось: „Как жаль, что Василий Осипович не поёт и не может сыграть со мною князя Василия!”»

Ф. И. Шаляпин

Издание многотомного «Курса русской истории», работы всей его жизни, снискало ему славу по всему миру. В мае 1911 года тяжёлая болезнь унесла жизнь учёного. До последнего мгновения он работал, писал 5-й том «Истории», внося бесценный вклад в развитие отечественной науки. Книгу завершили его коллеги…

Принцесса Елизавета, Элла, как звали её близкие, родилась 1 ноября 1864 года в семье герцога Гессен-Дармштадтского Людвига IV и принцессы Алисы, дочери английской королевы Виктории. Родители стремились не только дать детям прекрасное образование, но и приучить их к самостоятельности. В лютеранской семье поощрялись добродетели и милосердие. Мать вместе со старшими детьми посещала больницы и богадельни. Страдающие люди нуждаются в помощи и сочувствии – эту заповедь Елизавета усвоила с детства. Девочке едва исполнилось четырнадцать лет, как ей довелось пережить тяжёлую утрату – смерть матери.

Прошло время, Елизавета стала одной из самых красивых принцесс Европы. В 1884 году она она вышла замуж за великого князя Сергея Александровича Романова. Её младшая сестра сочеталась узами брака с Николаем II и вошла в историю под именем императрицы Александры Фёдоровны.

Молодая женщина искренне полюбила Россию. Она выучила язык, занялась благотворительностью: опекала бедных и больных, сирот и заключённых, содействовала учреждениям образования и культуры. В 1891 году Елизавета Фёдоровна приняла православие.

Гибель любимого супруга от бомбы террориста в 1905 году не ожесточила её душу. Наоборот, Елизавета Фёдоровна посвятила себя служению Богу и ближним. На собственные средства она основала Марфо-Мариинскую обитель милосердия, на территории которой построила два храма, больницу, приют для сирот, бесплатную столовую для бедняков, обустроила большой сад. Всё необходимое лечение и лекарства нуждающиеся получали бесплатно.

«Счастье не в деньгах и не в роскошном дворце. Богатства можно лишиться. В том счастье, что не отнимут ни люди, ни события. В вере, в духовной жизни, в самом себе. Сделай счастливым ближних, и сам станешь счастлив».

Сама Елизавета Фёдоровна вела подвижническую жизнь: много работала и молилась. Она мечтала открыть обители милосердия в других городах. Первая мировая война помешала этим планам. Помощь требовалась фронту, раненым и военнопленным.

Революционные события 1917 года поставили под угрозу жизнь Елизаветы Фёдоровны, но она отказалась покинуть Россию. Летом 1918 года великая княгиня была арестована и казнена. В 1992 году Русская православная церковь причислила её к лику святых как преподобномученицу.

Ужин заканчивался. Анна Гавриловна разлила по чашкам чай из душистых трав, которые сама собирала в лесу прошлым летом, и ушла пеленать младшенького. Старшие братья попросили разрешения удалиться из-за стола. Только Василий поближе придвинулся к отцу.

– Батюшка, а почему святые такие сильные? – спросил восьмилетний мальчик, глядя на лик святого Николая Чудотворца.

– Сила их, Вася, в вере и любви к людям. Святые жили не для себя, а для других, для правды Божией, – отвечал отец Иоанн.

…Василий Беллавин, будущий патриарх Тихон, родился в семье священника в селе Кротовом Псковской губернии. Дом Беллавиных был простым и уютным. В углу, под негасимой мерцающей лампадкой, висела икона Спасителя, перед которой каждое утро и вечер возносились молитвы.

Отец Иоанн, строгий, но любящий, учил Василия грамоте по церковным книгам. Мать Анна Гавриловна, женщина тихая и трудолюбивая, прививала сыну любовь к ближнему и сострадание к нуждающимся.

Василий рос любознательным мальчиком. Ему нравилось слушать рассказы отца о святых и о чудесах, творимых верой. Он помогал матери по хозяйству, был отзывчивым и всегда делился с нуждающимся. Однажды, возвращаясь из леса, увидел нищего старика, дрожащего от холода. Не раздумывая, мальчик снял с себя шапку.

– Возьмите, дедушка, она тёплая.

– Да благословит тебя Господь, дитятко! За твою доброту воздастся тебе сторицей! – растрогался старик.

В возрасте девяти лет Василий поступил в Торопецкое духовное училище. Мальчик был настолько добр и рассудителен, чист в помыслах и делах, что сверстники, шутя, приветствовали его: «Здравствуйте, ваше святейшество!» Удивительно, когда Василий продолжил обучение в Псковской духовной семинарии, его прозвали архиереем, а в Петербургской духовной академии соученики звали его не иначе, как патриархом. Разве могли они предположить, что забавные прозвища станут пророчеством, тем более что почти два века назад царь Пётр I упразднил патриаршество.

В 1888 году молодой Василий Беллавин вернулся в стены Псковской духовной семинарии уже преподавателем. Ученики тянулись к нему и с нетерпением ждали уроков. Он умел говорить просто о сложном, зажигать интерес к знаниям, видел в каждом хорошее.

Три года спустя, в тиши монастырского храма, Василий принял монашеский постриг, и нарекли его Тихоном – в честь святителя Тихона Задонского, чья мудрость и смирение были ему примером. Вскоре после рукоположения в иеромонаха отец Тихон получил назначение инспектором в Холмскую духовную семинарию Варшавской епархии. Организаторские способности и чуткое отношение к ученикам быстро принесли свои плоды, и его назначили ректором.

В 1897 году, в возрасте 33 лет, он стал епископом Люблинским, викарием Варшавской епархии. Молодого епископа отправили служить в Америку. Его ждала большая епархия, простирающаяся от Аляски до Канады, включая Северо-Американские Соединённые Штаты. Русские люди нуждались в духовном окормлении. Здесь была совершенно иная культура, основная часть населения была незнакома с православием.

Тихон принялся за дело с присущими ему энергией и оптимизмом. Он изучал английский язык, знакомился с местными обычаями, вникал в нужды своей паствы. Объезжал приходы, встречался с людьми, проповедовал. Он был открыт и доброжелателен, и люди отвечали ему тем же. «Владыка Тихон – настоящий пастырь, – говорили о нем прихожане, – он не только проповедует, но и живёт по заповедям Христа».

За 10 лет пребывания в Америке Тихон учредил викариатства, открыл духовные училища, развил миссионерскую деятельность. Во время краткого визита в Россию его заслуги отметили возведением в сан архиепископа.

«Творите как можно больше добрых дел, сердце, лишённое дел добра, и человеческая жизнь, лишённая дел сострадания, превращает эту жизнь в ад».

В 1907 году архиепископа Тихона перевели на Ярославскую кафедру. Он и здесь быстро завоевал любовь и уважение. Много служил, посещал даже самые маленькие храмы своей епархии, принимал близко к сердцу всё, что касалось жизни и благополучия народа.

Далее следовал перевод на Виленскую кафедру. Во время Первой мировой войны, когда немецкие войска приближались к Вильно, Тихон перевёз в Москву местные святыни, включая мощи Виленских мучеников.

В ноябре 1917 года в Москве, в храме Христа Спасителя, во время Божественной литургии архиепископа Тихона избрали митрополитом. Через месяц в Успенском соборе Кремля совершили интронизацию Патриарха Тихона.

В период революционных событий патриарх Тихон активно служил в храмах, возглавлял крестные ходы, укреплял веру в народе. Владыка Тихон всеми силами препятствовал расколу Церкви.

В 1921 году, во время страшного голода, он обратился за помощью к зарубежным христианским церквям, основал Комитет помощи голодающим и благословил сдачу церковных ценностей, не имевших богослужебного значения.

«…Даруй же сердце разумное, дабы мудро руководить народом по пути спасения. Согрей моё сердце любовью к чадам Церкви Божией и расширь его, да не тесно будет им вмещаться во мне. Ведь архипастырское служение есть по преимуществу служение любви».

Несмотря на войну, революцию, голод, преследования патриарх Тихон оставался верен своему долгу и продолжал служение до своей кончины 25 марта 1925 года.

Когда мир вокруг рушится, когда привычный порядок вещей превращается в хаос, когда отчаяние и страх сковывают сердца, именно тогда Бог посылает нам своих святых. Это люди невероятной силы духа, бесстрашные и самоотверженные. Они приходят помочь нам не потерять ориентиры, не перепутать, где добро, а где зло. Это и есть духовное подвижничество. В 1989 году патриарх Тихон был канонизирован Архиерейским собором РПЦ как святитель.

Будущий святитель Лука появился на свет в приморском городе Керчи в дворянской семье. Его отец был провизором и владел аптекой. Когда Валентину исполнилось 12 лет, семья перебралась в Киев, где он одновременно завершил обучение в гимназии и художественной школе. Стоя на пороге взрослой жизни, он колебался между искусством и медициной. Юноша часто делал зарисовки паломников и молящихся в Киево-Печерской Лавре. «Я пошёл бы по дороге Васнецова и Нестерова, ибо уже ярко определилось основное религиозное направление в моих занятиях живописью», – рассуждал Валентин.

Готовясь к поступлению в Академию художеств, он внезапно изменил решение, рассудив, что именно в медицине сможет принести наибольшую пользу обществу. В 1898 году он стал студентом медицинского факультета Киевского университета. Через пять лет юноша окончил учёбу с отличием, перед ним открывались блестящие перспективы.

«Я изучал медицину с исключительной целью быть всю жизнь деревенским, мужицким врачом, помогать бедным людям».

– Поздравляю, коллега, – вручая диплом врача, преподаватель пожал руку Войно-Ясенецкому. – Будем вместе заниматься наукой.

– Увы, профессор, – сдвинул плечи Валентин, – у меня другие планы. Я желаю работать земским доктором.

И немедленно вчерашний студент начал практиковать операции на глазах. Страждущих было слишком много. Тогда Валентин Феликсович стал приводить больных домой: он их лечил, а мать и сестра кормили.

В феврале 1904 года, во время русско-японской войны, доктор отправился на Дальний Восток, где возглавил хирургическое отделение госпиталя Красного Креста в Чите. Этот период стал для него бесценной школой, позволившей приобрести огромный опыт в хирургии.

Там, у постелей больных, судьба свела его с Анной Ланской, сестрой милосердия, отличавшейся добротой и глубокой верой. В этом же году они обвенчались, Анна стала любящей женой и верной помощницей во врачебной практике.

Война закончилась, и Валентин Феликсович осуществил свою мечту стать земским врачом. Он работал в лечебницах Симбирской, Курской, Саратовской губерний, а также в больнице Переславля-Залесского. Доктор трудился день и ночь, помимо практики он занимался устройством множества лечебных учреждений.

По ночам врач продолжал научную работу. В 1916 году Войно-Ясенецкий успешно защитил докторскую диссертацию. Позже он переехал в Ташкент, продолжив оперировать и передавать свой опыт и новые наработки студентам медицинского факультета. В этот период его постигло тяжёлое горе: в 1919 году заболела и умерла любимая жена. Он остался с четырьмя детьми.

Валентин Феликсович искал утешение, посещая церковные братства. Однажды на таком собрании к нему подошёл епископ Иннокентий:

– Вы непременно должны стать священником!

Доктор удивился. Он никогда и не помышлял об этом. Но немедля ответил:

– Если это угодно Богу, я буду священником!

«Своей добротой, своей лаской и приветливостью, своим милосердием вы можете и должны светить в этом мире. Всякий и малый свет угоден Богу».

Заведующий кафедрой, профессор хирургии, человек науки и медицины, 7 февраля 1921 года он принял сан диакона, а 15 февраля стал иереем. В мае 1923 года отец Валентин принял монашеский постриг с именем Лука в честь апостола и евангелиста, известного духовной деятельностью, талантом врача и художника.

Немало трудностей выпали на долю Луки, но в любых условиях он продолжал спасать жизни и проповедовать. Когда началась Великая Отечественная война, помогал фронту собранными средствами.

В сентябре 1941 года доктор Войно-Ясенецкий стал главным хирургом эвакогоспиталя 15–15. Это была самая дальняя точка доставки раненых, часто они прибывали в тяжёлом состоянии. Однако Войно-Ясенецкий возвращал к жизни самых безнадёжных бойцов.

– Профессор, – хирургическая сестра сливала на руки доктору воду, – за сегодня это четвёртая операция. Вы не отходили от хирургического стола 9 часов. Прилегли бы поспать.

– Вот вылечим всех наших больных, голубушка, так и выспимся, – доктор направился на консультацию в другие госпитали.

Во всём Красноярском крае не осталось ни одной церкви, поэтому профессор вставал до зари и отправлялся в лес, на поляну. Там перед маленькой иконкой он молился, начиная свой непростой день.

Валентин Феликсович трудился в госпитале до изнеможения, пока в конце 1942 года сам не заболел от переутомления. Коллеги-врачи определили его сначала в больницу, а потом на долечивание на домашний режим.

5 марта 1943 года Луку назначили архиепископом Красноярским и позволили открыть маленькую цервкушку в селе Николаевка. Теперь Лука совмещал работу в госпитале и служение в церкви. Чудесным образом это событие позволило профессору быстро восстановить здоровье. Он вернулся и к научной деятельности. Архиепископ Лука принял участие в конференции военных хирургов в Новосибирске в конце марта этого же года, и его доклад завершился под восторженные аплодисменты коллег.

Когда Войно-Ясенецкий стал архиепископом Симферопольским и Крымским в 1946 году, его наградили медалью «За доблестный труд в Великой Отечественной войне», Сталинской премией первой степени по медицине, а также высшей церковной наградой – правом носить на клобуке алмазный крест. Большую часть премии доктор перечислил детям-сиротам.

К концу жизни архиепископ Лука ослеп, но продолжал участвовать в богослужениях. 11 июня 1961 года его не стало. В 2000 году он был канонизирован Русской православной церковью как священноисповедник. В 2020 году указом президента РФ учреждена медаль Луки Крымского в качестве государственной награды для медработников.

День клонился к закату. Водный поток речки Искожи превратился в золотой, переливаясь оранжевыми огнями. Петя, мальчишка лет десяти, сидел на широком подоконнике мельницы, вдыхая аромат свежемолотой муки. Мерно скрипело мельничное колесо, подгоняя жернова. Мучная пыль витала в воздухе, оседая серебром на лавках и мешках с зерном. Отец Пети, мастер на все руки, снял длинный, испачканный мукой фартук.

– Мы сегодня славно потрудились. Солнце ушло за горизонт, пора и нам домой.

Мальчик спрыгнул с подоконника и коснулся гладкой, отполированной временем и людскими руками поверхности:

– Тять, смотрю я на мельницу и диву даюсь: старая, а ладная. Кто же её такой крепкой построил?

– Пойдём, дорогой расскажу. Мельница эта не просто старая – можно сказать, древняя. Знаю, что в конце XVI века эти земли и мельница принадлежали нашему Болдинскому монастырю. И в те времена бежала наша речка, гудела мельница, перемалывая зерно для жителей всей округи. А монахи содержали её в порядке, иначе не сохранилась бы до наших дней. И к концу XIX века Шагирская мукомольная мельница стала нашей, – разговор шёл неторопливо, в такт шагам собеседников. – И мы заботимся о нашей кормилице, вовремя ремонтируем.

Петя любил в сумерках возвращаться домой, слушая рассказы отца.

– Ужин на столе! – мать обняла мужа и сына. – Как прошёл рабочий день?

Отец первым взял краюшку свежеиспечённого хлеба, отломил кусок.

– Вот, Петя, – сказал он, протягивая хлеб сыну. – Это результат нашего труда. В жизни своей нужно делать то, что останется жить дальше в людях и для людей.

Петя ел и думал про мельницу, про то, что была она сердцем хутора. А он, Петя, был частью этого сердца. Он родился и был крещён в селе Шуйское, но именно здесь, на Шагирке, проходили его детские годы. На хуторе он научился ценить труд и понимать, что такое настоящая, крепкая Россия.

«Глаза у него были живые и отчаянные. Какая-то лихость в них была, и вообще в нём было много мальчишества. Если куда-то нужно было залезть, он в этом удовольствии никогда себе не отказывал. И чем рискованнее, тем лучше».

В. Н. Киселёв

После начальной школы Пётр отправился в Москву. В строительно-техническом училище он обучался инженерной науке. Местом его практики стал Свято-Троицкий Болдин монастырь – уникальный памятник архитектуры эпохи Фёдора Иоанновича, знакомый ему с детства. Будучи студентом второго курса, Пётр взялся за разработку детального плана реставрации монастыря. Он видел, как время и невзгоды оставляют свой след, и мечтал вернуть культурному комплексу былую красоту и славу.

– Пётр, ты уверен, что справишься с таким масштабным проектом? – спросил преподаватель, с сомнением глядя на чертежи.

– Я верю в это, профессор, – ответил юноша. – Этот монастырь – часть нашей истории, моей личной истории, и я чувствую, что должен его сохранить.

Усердие и талант студента не остались незамеченными. В 1912 году, когда Петру было всего двадцать, его труд отметили золотой медалью Русского археологического общества и выплатили премию в 400 рублей золотыми пятирублёвыми монетами.

После окончания училища Пётр Дмитриевич окунулся в практическую работу, занимаясь строительством железных дорог и промышленных объектов. Но вскоре грянула Первая мировая война, и его призвали в армию. Служба военным инженером закалила его, научила справляться с трудностями и принимать ответственные решения.

Барановский продолжил обучение на факультете истории искусств в Московском археологическом институте. Он углубился в изучение памятников старины, посвящая всё своё время и силы их исследованию и сохранению.

«Чтобы по-настоящему возродить русский памятник, нужно быть православным русским человеком, нужно с молоком матери впитать идеалы красоты русского православного храма».

Пётр Дмитриевич Барановский стал выдающимся реставратором, чья деятельность охватывала множество значимых архитектурных памятников в России и за её пределами: Спасо-Преображенский монастырь, церковь Петра и Павла, Митрополичьи палаты в Ярославле. Он внёс неоценимый вклад в восстановление Казанского собора на Красной площади и Крутицкого подворья.

Особое место в его трудах занимало Коломенское, где он основал музей архитектуры, отреставрировал постройки, собрал ценные памятники, перевезённые с Севера. Среди них домик Петра I, Моховая башня из Сумского острога и хозяйственная постройка из села Преображенское. Он работал в Пятницкой церкви в Чернигове, в Андрониковом и Донском монастырях, в Соборе Василия Блаженного. Благодаря усилиям Барановского возродили монастыри и храмы в Александрове, Пскове и Новгороде. География его работы обширна: Троице-Сергиева Лавра, Владимир, Ярославль, Смоленск, Витебск, Киев, Полоцк, Чернигов. В Азербайджане и горных районах Главного Кавказского хребта Пётр Дмитриевич проводил раскопки, консервацию и реставрацию обнаруженных древних объектов.

Смоленская область занимала особое место в сердце реставратора. После Великой Отечественной войны он вернулся к работам в Болдинском монастыре под Дорогобужем и в Петропавловской церкви в Смоленске. Под его руководством отреставрировали усадьбу Грибоедовых Хмелита и трёхшатровую Одигитриевскую церковь в Вязьме.

12 июня 1984 года Петр Дмитриевич Барановский, русский архитектор, искусствовед и реставратор, скончался в возрасте 92 лет. 75 из них он отдал спасению и служению великой русской истории. Одна из московских памятных досок скромно гласит: «Великому реставратору, радетелю русской культуры П. Д. Барановскому».

Радостное предвкушение чуда не оставляло Митю с утра. Мама ещё вчера предупредила его о грядущем событии, и он изнывал от нетерпения.

– О чём спектакль? – поинтересовался мальчик, стоило ему оказаться под сводами любимого Мариинского театра.

– «Лебединое озеро» – сказочная история о любви и верности, – ответила мама.

– Это самое известное произведение Петра Чайковского, – добавил отец.

«Каждый человек обязан знать, среди какой красоты и каких нравственных ценностей он живёт. Каждый обязан принимать посильное участие в сохранении культуры».

Дмитрий Сергеевич Лихачёв родился 28 ноября 1906 года в Петербурге. Отец, Сергей Михайлович, был инженером-электриком, мать, Вера Семёновна, вела домашнее хозяйство. Лихачёвы жили скромно. За материальным благами не гнались, отдавая предпочтение другим ценностям. Книги, любовь к русской культуре, искусству – вот то, что являлось главным богатством семьи. В четыре года Митя увидел балет «Щелкунчик» и навсегда влюбился в русский театр, имел в ложе своё место на отдельном стульчике. Семья даже старалась снимать квартиру поближе к Мариинскому театру, чтобы экономить на конке.

Детство и юность Мити проходили в живой атмосфере творчества и вдохновения. Летом семья снимала дачу в знаменитой Куоккале. В начале ХХ века посёлок стал центром культурной жизни. Помимо Ильи Репина, обосновавшегося в усадьбе «Пенаты», в Куоккалу часто приезжали Максим Горький, Александр Куприн, Фёдор Шаляпин, Лев Собинов, Владимир Маяковский.

В 16 лет Лихачёв стал студентом Ленинградского университета, выбрав отделение языкознания и литературы. Юноша учился одновременно в двух секциях: романо-германской и славяно-русской. Заложенный в те годы фундамент знаний и исследовательских навыков стал прочной основой научных достижений Дмитрия в дальнейшем.

В 1928 году он успешно защитил сразу две дипломные работы: одна о влиянии творчества Уильяма Шекспира на русскую культуру в конце XVIII – начале XIX века, другая – о повестях, посвящённых патриарху Никону. Однако получить диплом не успел, т. к. был арестован за якобы «контреволюционную деятельность» из-за своего участия в студенческом кружке с шуточным названием «Космическая академия наук». Следствие длилось полгода, после чего Лихачёва отправили в Соловецкие лагеря особого назначения – фактически каторгу на островах, где люди выполняли тяжёлую работу.

В 1932 году его освободили досрочно. Дмитрий вернулся в Ленинград, устроился корректором в издательство Академии наук и встретил любовь всей своей жизни, Зинаиду, женщину, с которой прожил в счастливом браке 60 лет, став отцом двух дочерей-близняшек.

В 1938 году Дмитрий навсегда связал свою жизнь с Институтом русской литературы, Пушкинским Домом. 11 июня 1941 года, за 11 дней до начала Великой Отечественной войны, Лихачёв защитил диссертацию на тему «Новгородские летописные своды XII века» и стал кандидатом филологических наук.

Из-за подорванного в лагерях здоровья заявление Дмитрия Сергеевича об отправке добровольцем на фронт в военкомате отклонили. Он был зачислен в институтский отряд самообороны и дежурил в Пушкинском Доме во время бомбёжек. В 1942 году Лихачёв был награждён медалью «За оборону Ленинграда».

Тяжёлые военные испытания не сломили учёного. Так в блокадном городе он написал две книги: «Национальное самосознание Древней Руси» и «Оборона древнерусских городов», которую раздавали бойцам в окопах для поднятия боевого духа. А сразу после войны получил ещё одну медаль «За доблестный труд».

«К древнерусской литературе в университете я обратился потому, что считал её малоизученной в литературоведческом отношении, как явление художественное. Древняя Русь интересовала меня с точки зрения познания русского национального характера».

Непростые послевоенные годы и восстановление целой страны казались не самым подходящим временем для исследований древней литературы, нужно было заботиться о настоящем и смотреть в будущее. Но Дмитрий Сергеевич знал, что развитие России невозможно без исторической памяти, которую и возрождал его научный труд. Получив учёную степень доктора филологических наук, Лихачёв взялся за новые исследования.

В 1950 году вышли «Повесть временных лет» и «Слово о полку Игореве», переведённые им на современный русский язык. Обращение к историческим личностям, понимание их характеров, создание образов художественными средствами – вот что прежде всего интересовало Лихачёва в литературных памятниках.

Дмитрий Сергеевич написал более пятисот научных и публицистических статей, сорок книг, в том числе посвятил юношеству поучительную книгу «Письма о добром и прекрасном». В 1953 году Лихачёв был избран членом-корреспондентом, а несколько годов позже действительным членом Академии наук. С 1955 года Дмитрий Сергеевич постоянно писал в газетах в защиту памятников истории и культуры. Он выступал, защищая от сноса старинные здания и парки от вырубки.

В 1986 году Лихачёв создал Советский фонд культуры, благодаря которому вернулись из-за рубежа многие архивы, например рукопись «Отцов и детей» Ивана Тургенева. Он также избирался народным депутатом Верховного Совета, принимал активное участие в международных конференциях. Вклад Дмитрия Сергеевича в развитие отечественной культуры был высоко оценён: именно он стал первым почётным гражданином Санкт-Петербурга, а также первым в стране кавалером высшей награды РФ – ордена Андрея Первозванного.

С оттепелью пожаловал дождь. На мостовую упали первые капли. Прохожие пугливо прибавили шаг, и только улыбающийся мальчик со школьным ранцем за плечами, кажется, совсем не замечал непогоды. Хорошему настроению способствовали успехи в школе, а главное, что сегодня с утренней почтой пришло долгожданное письмо из Валаамского монастыря от отца Иувиана.

«Дорогой о Господе, милый Алёшенька! Сердечно благодарю тебя, дорогой мой, за приветствие с праздником Рождества Христова и с Новым годом, а также за твои добрые пожелания», – всплыли в памяти первые строки, и мальчик улыбнулся ещё шире.

Вечером за ужином вместе с отцом и матерью они вспомнили летнюю поездку на Валаам. На девятилетнего Алёшу посещение святого острова произвело неизгладимое впечатление: архитектура Валаама сочеталась с удивительной северной природой. Верхний храм Спасо-Преображенского собора после реставрации сиял золотыми красками, утопая в зелени сосен и елей. И, конечно, незабываемое общение с духоносными старцами, которые находили возможность и темы говорить с каждым, кто приходил, будь то мальчик или взрослый человек.

– Отец Иувиан приглашает нас приехать к ним на Пасху, – сказал мальчик, вопросительно глядя на родителей.

– Если Господь сподобит, непременно приедем, – одобрительно кивнул отец.

Алексей родился 23 февраля 1929 года в Таллине, в семье потомственного дворянина и священника Михаила Александровича Ридигера. Мать Елена Иосифовна была дочерью полковника российской императорской армии. Первая мировая война и революция в России изменили границы стран.

Семья Алёши, как и множество других русских семей, оказалась отрезана от большой Родины. Но Россия оставалась у них в сердце, эмигранты бережно хранили родную веру, язык и культуру. Отец служил в православном храме, прошёл путь от диакона до протоиерея и поощрял интерес сына к церковной службе с раннего детства. Алексею едва исполнилось шесть лет, как ему было доверено разливать крещенскую воду в храме. Именно тогда мальчик решил: «Стану священником».

«Перед моим мысленным взором проходят образы дорогих моему сердцу валаамских иноков. Общение с ними в дальнейшем укрепило мою духовную жизнь…»

В 1940 году Эстония снова стала частью большой страны. Через год на Советский Союз напала нацистская Германия, началась Великая Отечественная война. Таллин, как и многие советские города, оказался под оккупацией. Но даже тогда, в тягостях военного времени, Алексей не терял веру. Он помогал отцу в храме: подавал свечи, читал на клиросе, носил воду, чинил иконы. Мальчик видел, как люди идут в церковь за надеждой и утешением.

В сентябре 1944 года Таллин освободили от немецко-фашистских захватчиков. Город, в котором Алексей родился и вырос, лежал в руинах, но храмы стояли. Колокола снова звонили, пусть и не так громко, как раньше. Люди возвращались к мирной жизни, восстанавливали дома, выращивали хлеб, искали родных и веру.

В 1947 году восемнадцатилетним юношей Алексей поступил в Ленинградскую духовную семинарию, затем продолжил обучение в Ленинградской духовной академии, которую окончил в 1953 году, получив степень кандидата богословия. Весной 1950 года, ещё будучи студентом, Алексей был рукоположен в священники и определён настоятелем в храме Богоявления города Йыхви.

Когда Алексею исполнилось 28 лет, его перевели в Тарту, но там он прослужил недолго, решив после смерти матери стать монахом. Два года он вынашивал это намерение, и в марте 1961 года принял постриг с именем Алексий в честь святителя Московского Алексия, прославленного в чине святых в XV веке.

Став монахом, Алексий начал епископское служение, возглавив сначала Рижскую, а потом Таллинскую епархию, где пробыл четверть века: сначала в сане архиепископа, а затем митрополита.

В 1986 году Алексий был назначен митрополитом Ленинградским и Новгородским и продолжил управлять Таллинской епархией.

Последнее десятилетие ХХ века было временем великих перемен, в этом потоке исторических событий обновлённой России требовался сильный духовный лидер. 7 июня 1990 года Алексей на Поместном соборе был избран Патриархом Московским и всея Руси и принял имя Алексий II.

Он стал для многих людей настоящим маяком веры. Ездил по всей стране, от Калининграда до Владивостока, от Архангельска до Севастополя. Посещал епархии, открывал воскресные школы, восстанавливал разрушенные храмы. Просвещал, проповедовал, благословлял, говорил людям: «Добро всегда может рождаться и расти лишь в свободном усилии каждого отдельного человека».

При Алексии II церковь начала возрождаться. Появились новые монастыри, открывались семинарии, где готовили к службе священников. Он не вмешивался в политику, но и не прятался от мира. Патриарх считал, что церковь должна быть с народом: в больницах, школах, армии. И потому говорил с президентами и министрами так же спокойно, как когда-то с прихожанами в деревенском храме.

Алексий II был прост в быту, строг в служении, понятен в речах. Его уважали даже те, кто не ходил в храм, за честность, за достоинство. Церковь при Алексии II стала национальной крепостью нравственных ценностей: туда приходили, чтобы найти надежду, веру, любовь. Патриарх поддерживал диалог с мусульманами, иудеями, католиками не для споров, а для мира.

«Он был не только крупнейшим деятелем в истории Русской Православной Церкви, но и большим государственным деятелем». Владимир Путин

Последние годы жизни он провёл в служении. Даже когда здоровье уже слабело, Алексий II продолжал совершать литургии, принимать архиереев, молиться за людей. 5 декабря 2008 года сердце Алексия II остановилось. В день его похорон к храму Христа Спасителя пришли десятки тысяч людей, чтобы проститься с тем, кто был не просто патриархом, а духовным отцом.

Савва глянул на четырёхзначное число, написанное химическим карандашом на его ладони, и вежливо обратился к стоящей рядом с ним в очереди женщине.

– Тётенька, вы меня запомните, пожалуйста, а то мне отлучиться надо.

– Всем надо отлучиться, – неприветливо буркнула женщина, – маленький, а уже хитрый! Занял очередь, вот и стой! Мука нужна? А если самому стоять невмочь, родители пусть приходят.

Мальчик ответил спокойно, глядя прямо в глаза:

– Я быстро, только на станцию сбегаю за дровами или углём. Мамка на работе, а кто печь протопит, если не старший мужчина в семье? – Савва, помолчав, добавил: – И в школу опоздать нельзя.

Худая женщина в старом ватнике смерила десятилетнего «мужчину» взглядом и потеплевшим голосом сказала:

– Ну, беги, раз у тебя дел столько, а за очередь не волнуйся, признаю.

…Савелий родился 8 октября 1938 года в семье военного, командира пожарного взвода Василия Ямщикова. Мать Александра Васильевна была женщиной верующей, происходила из семьи старообрядцев. При крещении мальчику было дано имя Савва, однако служащая в ЗАГСе записала «Савелий». Имя по паспорту Ямщикову не нравилось – он навсегда сросся с именем, полученным в храме.

В декабре 1941 года заболел и умер его отец. Трёхлетнего Савву в строгой православной традиции воспитывали мама и бабушка. С юных лет он ходил на службы, пел в церковном хоре. Первой его книгой стала Библия. Проживала семья Ямщиковых в бараке на Павелецкой набережной, недалеко от железнодорожных путей. Мальчик рос под грохот проходящих поездов в трудное послевоенное время. Но он никогда не унывал. В душе Саввы горело неиссякаемое пламя жизнелюбия, он находил радость в самых простых вещах: летом гонял с мальчишками в футбол, зимой – в хоккей. Став школьником, окунулся в удивительный мир книг и с упоением читал.

«Гоголь, считаю, проторил мне дорогу в мир искусства. Конечно, были Бог, учителя, родители. Но Гоголь для меня – это всё. И без Диккенса я своего детства тоже не мыслил. Русская литература и история – это то, что меня очень к себе тянуло».

В старших классах Савва посещал драматический кружок, мечтал сниматься в кино. Но когда после школы встал вопрос «Кем быть?», Савва выбрал искусствоведческое отделение исторического факультета МГУ. Он увлёкся Древним Египтом, но после первой летней практики во Владимире и Суздале Савву навсегда пленило творчество мастеров Древней Руси.

– Во Всероссийском реставрационном центре Игоря Грабаря есть место ученика, хочешь попробовать себя в настоящем деле? – спросил Савву Виктор Филатов, преподаватель техники живописи и реставрации.

Сердце студента-второкурсника забилось быстрее. Предложение учителя – лучшая возможность проникнуть в загадочный мир древнерусской живописи.

– Очень хочу, – ответил Савва.

Реставрационные мастерские находились в стенах бывшей Марфо-Мариинской обители на Большой Ордынке. Каждый день с замиранием сердца Савва брал в руки старинную икону, бережно снимал с деревянной доски наслоения прошлых веков. И когда под толщей копоти и чужой краски проступал первозданный облик, юноша улыбался. Ему казалось, работа реставратора сродни путешествию в прошлое на машине времени. Савва представлял себя среди псковских и новгородских средневековых иконописцев или современником Феофана Грека и молодого Андрея Рублёва, создающих иконостас Благовещенского собора в Московском Кремле.

«…основное для меня – это память, которую я должен сохранить. Самое большое чувство, которое я испытываю сейчас, – благодарность к Богу за то, что он дал мне прожить, к людям, которых я встретил на своём пути».

Получив диплом, Савва посвятил себя изучению запасников региональных музеев. Именно там, в тихих подвалах небольших городов, он открыл жанр русского провинциального портрета XVIII–XIX веков. Ямщиков составил «Опись произведений древнерусской живописи, хранящихся в музеях РСФСР», организовал в Москве выставку «Реставрация и исследование музейных ценностей». Благодаря его трудам миллионам людей во всём мире стали известны имена талантливых русских мастеров прошлого: Ефима Честнякова, Николая Мыльникова, Фёдора Тулова, Григория Островского.

В 1983 году Савва Васильевич возглавил отдел Всероссийского института реставрации. С друзьями-единомышленниками он неустанно вёл работу по сохранению памятников истории и искусства. Учёный продолжал проводить выставки, стремясь познакомить с сокровищами Пскова, Новгорода, Вологды, Костромы, Ярославля, Карелии, Ростова Великого как можно больше людей. Друзья часто называли Ямщикова «реставратором всея Руси».

У него был удивительный дар, подобно магниту, притягивать к себе тех, кому дорого духовное и художественное наследие России, – учёных, писателей, людей искусства, коллекционеров, самых разных мастеров своего дела. Он был научным консультантом двух знаменитых режиссёров: Андрея Тарковского на съёмках фильма «Андрей Рублёв» и Сергея Бондарчука в «Борисе Годунове». Савва Ямщиков вёл культурно-образовательные программы на радио и телевидении. Он написал многочисленные научные труды, сотни публицистических статей, несколько книг, издавал альбомы и каталоги о русском искусстве.

«Благодаря его многолетним трудам удалось возродить к жизни сотни икон, составляющих сокровищницу русского искусства, а также уникальные живописные собрания». Святейший Патриарх Московский и всея Руси Кирилл