Глава 1. Отказ

Тусклый свет из мутного окна падал на наливной пол из магорезины. Лир ненавидел этот материал всей душой: когда у него заканчивался срок службы, пол становился липким, и к нему приставала абсолютно вся грязь, пыль, тканевые волокна, крошки от еды и всё, что только могло оказаться поблизости. А отмывать – Лиру. Из всех его обязанностей проклятые коридоры с неотделанными стенами и мутными окнами утомляли его больше всего.

Он как-то раз даже просил руководящего Юдзу позволить ему вымыть эти несчастные окна, залепленные паутиной, стёкшей по фасаду здания вместе с дождём штукатуркой и парашютиками семян какой-то травы. Но получил отказ: распоряжения не было, а без распоряжения это нецелевое использование оборудования. Хорошо хоть не наказали…

Лир остановился у окна намочить швабру и услышал, как с грохотом открываются ворота. Странно, разве с этой стороны они тоже есть? Выезд с базы точно находился напротив другого торца здания. А здесь…

Оглядевшись, Лайм убедился, что никто не идёт проверять его работу, привстал на цыпочки и выглянул в окно. Видно было просто ужасно, словно сквозь белёсую дымку. Лир не выдержал и всё-таки прошёлся по стеклу шваброй. Конечно, аура порядка возмутилась такому кощунству, но Лир давно уже не парился по мелочам.

Теперь наконец он смог разглядеть забор и открытые ворота. По ту сторону стояли какие-то ангары, валялись кучи строительного мусора или какой-то техники, частично занесённые землёй. У Лайма зачесались руки что-нибудь сделать с этими завалами. Всем Лаймам наносят вроде бы одинаковые ауры, но на практике зачастую у некоторых одни более активны, чем другие. Лир терпеть не мог хлам.

Он работал на базах вроде этой уже почти тридцать лет. Эфиром иногда доносило, что в других организациях Лаймов так долго не эксплуатируют из-за гарантийного срока, но здешним воротилам такие мелочи были нипочём. На каждой базе штатный артефактор мог починить что угодно, пока ты не начинал разлагаться, как тот самый наливной пол. Поэтому Лира только время от времени переводили с базы на базу в зависимости от того, где возникала необходимость увеличить парк Лаймов.

Снаружи послышался лязг, но поначалу его источник не было видно. Потом из-под окна, вероятно, из какого-то неизвестного Лиру выхода новенький Лайм выкатил тележку. Такую, как на складе используют, чтобы перевозить негабаритные материалы.

На тележке лежало… Лир ухватился пальцами за узкий желобок у самого стекла и подтянулся на руках, чтобы рассмотреть получше. Сначала ему показалось, что там просто какой-то металлолом. Искорёженные магомеханические детали, наваленные неопрятной грудой. Только с одного конца…

Лир обомлел. На краю тележки покачивалась от тряски голова. Бледное пятно лица, размётанные чёрные волосы… Сквозь мокрое и всё ещё грязное снаружи стекло Лайм не мог различить черты, но это было и не нужно. Он сразу узнал её.

Это была Брасса.

Конечно, никто не давал Свити имён. Это даже было официально запрещено уставом организации. Но, во-первых, устав распространялся только на людей. Свити делали то, что им велели люди и Юдзу, а чтение устава не входило в их обязанности. А во-вторых, Лир рассуждал так, что если он будет давать имена только у себя в голове, то никто его на этом не поймает. Для него же это была такая отдушина, маленькое развлечение, игра. Он и людям давал прозвища, и потом тихо веселился, выслушивая приказы или нагоняи и видя над человеком табличку вроде «Зануда», «Грязнуля» или «Полные штаны».

Брассе он дал имя, когда её впервые увидел. Высокая, на полголовы выше его самого, гибкая и быстрая Цитронка поразила воображение Лайма с первого взгляда. Он и вообще-то женщин не так много повидал: в организации их работали единицы, и Лаймов они обходили стороной во избежание репутационных потерь. А уж таких сногсшибательных, как Брасса, не доводилось встречать не только ему, но и никому из людей, занятых на этой базе.

– Ишь ты, Цитронка-девочка, – покачал головой майор, когда Брассу представили всем ответственным лицам. Она стояла, ледяная и неприступная, с неестественно белым лицом и равнодушным взглядом миндалевидных глаз. Блестящие чёрные волосы совершенно прямым полотном спускались до осиной талии. Чёрные доспехи с логотипом организации сверкали острыми гранями, а на обоих бёдрах ждало своего часа заткнутое за ремни стреляющее оружие. Лир в оружии вовсе не разбирался, но от этого образа у него внутри что-то ёкнуло, затрепетало и свилось в смерч, так что он едва не выдал себя, подсматривая из подсобки.

– Да вот, удалось урвать с рук лимитированную модель, – похвастался зам по материально-техническому обеспечению. – Починили немного, теперь как новенькая! А толку от неё намного больше, чем от новых.

На этом Лиру пришлось покинуть свой наблюдательный пункт и пойти выполнять приказ ефрейтора, но загадочная Цитронка в броне навсегда захватила его мысли.

Сама Брасса за всё время, что они проработали бок о бок, удостоила его разве что пары равнодушных взглядов, но Лир и не надеялся на большее. Всё же он только тупенький Лайм, которого даже из здания базы не выпускают. А она летает с людьми куда-то на задания, носит оружие и может одним ударом кулака пробить несущую стену. А один раз она полковника принесла – на руках, пешком, за сто километров.

Лиру было достаточно просто знать, что она существует. Просто видеть её изредка, любоваться её сверхчеловеческой красотой, слышать её чёткий и ясный голос. Он мечтал, что когда-нибудь его пошлют убирать место её хранения или чистить её доспех…

Но вместо этого теперь он смотрел через мутное оконце, как остатки Брассы вывозят на тележке на свалку. Потому что она сломалась сильнее, чем было рентабельно чинить. И то, что она – редкая и успешная модель, не спасло её от утилизации.

Лир сполз с окна и прижался лбом к холодной стене. Тридцать лет он обслуживал этих людей. Терпел всё, что они с ним делали. Ни разу не заспорил, не возмутился, не нарушил приказа без веской причины. Его аура человеческого контроля почти не имела к нему претензий, он научился с ней дружить. Но это… Это он стерпеть не мог.

Он не сможет продолжить тупо пахать на базе, пока не рассыплется на отдельные заклинания, зная, что Брассу просто выбросили, как металлолом. С него довольно.

Лир сказал это себе так грозно и многообещающе, как будто и правда мог что-то сделать. Пойти избить майора, украсть оружие, взорвать базу… Но он ничего не мог. Даже отлынивать от мытья пола аура ЧК больше не позволяла.

Единственное, что было ему под силу – это присоединиться к Брассе на свалке. Причём попадёт он туда не своими ногами. Лир не знал, что происходит со Свити после смерти. И что вообще считать смертью в их случае? Что если Брасса так и будет лежать на свалке – в сознании, всё понимая и не в силах пошевелиться? По крайней мере, пока не разрушится вычислительный артефакт. Или и он не критичен?

Нет, скорее всего, сознание отключится только если пострадает центральный артефакт. И, возможно, он у неё уже разбит. Хотя Лир слышал, что его очень трудно уничтожить.

Но если она лежит там и мучается, то он обязан так или иначе добраться до неё. Даже по кускам. Он хотя бы сможет скрасить ей последние – часы? Дни? На сколько хватит магии в центральном артефакте?

А заодно, хоть и мелко, но подгадит руководству. Лаймов на базе было не так уж много, бюджет на их закупку в этом году уже выбран, перераспределение прошло, и все загружены на круглые сутки. А это значит, что когда они лишатся Лира, людям самим придётся мыть свои проклятые липкие полы. Тем более, что с тридцатилетним стажем он умел выполнять работу так быстро и качественно, как не всякий Лайм, не говоря уж о человеках.

Аура ЧК снова одёрнула его и напомнила о швабре. Лир сжал зубы и продолжил мыть, но мысленно продолжал планировать свою последнюю диверсию.

Ему нужно было сломаться так капитально, чтобы штатный артефактор не стал связываться. Но при этом так, чтобы остаться в сознании, ведь он надеялся хотя бы напоследок развлечь Брассу беседой, переключить её внимание с боли и разочарования на что-то другое.

Итак, терять конечности бессмысленно – артефактор их приделает на место без проблем, в крайнем случае закажет новые, благо организация закупается в Цитрусе оптом. Ломать ауры тоже смысла нет, они у артефактора все есть в виде пакетов, и ему ничего не стоит нанести их заново.

Если испортить вычислительный артефакт, Лир не сможет думать и говорить, а если центральный – просто отключится. Но по опыту своих ремонтов Лир знал, что центральный артефакт не так прост, у него несколько слоёв. Например, при повреждении верхнего вытекала эктоплазма. С ним такое случалось несколько раз, и всякий раз он отключался на время, но потом приходил в себя, даже если артефактор ничего не делал. Однако эктоплазма сама не восстанавливалась, пока он не выпивал что-то сладкое.

Лир домыл второй этаж и принялся за лестницу. Сегодня ему нужно было ещё обработать столовую и мастерскую. И у него постепенно рождался план.

В столовой на столах стояли подставки с салфетками, солонкой, перечницей и сахарницей. Сахар на базу привозили всякий разный, когда россыпью, когда прессованный, а иногда, как в этот раз, – в виде больших желтоватых кристаллов. Неловко развернувшись, Лир смахнул рукояткой швабры одну подставку, и кристаллы раскатились по полу. Аура ЧК, конечно, ему наподдала, но несильно, зато теперь Лир мог делать с сахаром что угодно.

Завернув несколько кусков в салфетки, он аккуратно засунул их себе в уши. Уши у Свити были огромными не только снаружи. Поскольку вычислительный артефакт располагался не в голове, ну или по крайней мере не целиком в голове, то там оставалась куча бесполезного места. Если просто сунуть палец в ухо, стенки канала казались цельными, а сам он вёл к мембране, улавливающей звуки. Однако опытный Свити, не раз прятавший всякую мелочь, знал, что если немного надавить на стенку, под мягкими тканями открывалась ямка, в которую палец уходил на две фаланги. И самое главное – во время осмотров артефактор уши никогда не проверял, наверняка не подозревая об этом потайном кармашке.

Итак, сахаром он запасся. Домыв столовую, Лир отправился в мастерскую, и вот тут следовало проявить особую изобретательность.

В одном из углов мастерской стояло страшноватое сооружение, похожее на кровать с балдахином, из купола которой спускалась лапка от швейной машинки размером с кулак. Это устройство предназначалось для замены износившихся магических накопителей в разного рода Импульсах.

Сам Импульс загоняли носом под купол, открывали на нём специальный лючок, а мощная лапа сначала извлекала старый накопитель, а потом вталкивала в тугой держатель новый. Важно было закрепить его очень надёжно, чтобы при езде даже на волосок не сдвигался, иначе магический поток мог прерваться, и Импульс бы встал на нос. Так что лапка била с невероятной силой, и Лир не раз видел, как она пробивала корпуса Импульсов, подогнанных неправильно.

Вот на эту лапку Лир и возлагал свои надежды. Ей точно хватит мощности пробить толстую шкуру Свити и всё, что под ней. Оставалось только правильно разыграть свой несчастный случай.

Размахивая шваброй рядом с сооружением, Лир как бы случайно задел локтем выключатель. Машина тихо загудела и зажгла лампочки, но аура ЧК ничего не сделала. Лир ведь ничего не испортил и не нарушил. Оставался последний акт.

В странном нервном возбуждении, с трясущимися руками и непонятным ритмичным стуком в ушах Лир зашёл к устройству с другой стороны, пятясь от входа. Его трясло – то ли от страха, но внятно он его не чувствовал, то ли просто от волнения о том, чтобы сделать всё верно. Оплошать нельзя. Второго шанса ему не дадут. И только так он может освободиться от власти людей и воссоединиться с Брассой. Пусть ненадолго, пусть сквозь боль, но Лир больше не мог пригибать голову и терпеть человеческий произвол.

Допятившись до платформы между столбами, Лир резко подался назад, прямо-таки фигурно споткнулся и полетел спиной вперёд. Вскинув в полёте швабру, он засадил её рукояткой в пульт управления, благо там была большущая красная кнопка, запускающая механизм. И, наконец, упав на платформу, быстро подвинулся так, чтобы под лапкой оказался край центрального артефакта, насколько он представлял себе его расположение.

Машина взревела, наверху что-то натянулось, и вот уже металлический кулак понёсся к груди Лира. Мгновение – и темнота.

Тусклый свет. Несильный, но холодный ветер, порывами проникающий под одежду. Да надо ли ему проникать? Кажется, местами одежды на Лире нет вообще.

Он осторожно приоткрыл глаза. Это было нетрудно, но он опасался того, что мог увидеть.

Однако увидел он такое, от чего все мысли разом вымело у него из головы, словно мощным пылеуловителем.

Перед глазами раскинулся пейзаж невероятной красоты. Яркие краски, блеск металла, интригующие плавные формы холмов и контрастирующие с ними резкие очертания каких-то конструкций. Лиру потребовалось несколько минут на то, чтобы понять: он смотрит на свалку. Ту самую свалку, куда вывозили Брассу.

Но почему она такая красивая?

Лир чувствовал себя так, словно попал в шоурум какого-то интерьерного магазина, какие видел изредка в журналах или на Церебрумах у сотрудников. У него голова кружилась от того, как идеально сочетаются формы и ритмы, как подобраны цвета, как разложена композиция.

Но это проклятая свалка!!!

Лир попытался пошевелиться. Как ни странно, тело откликнулось, хотя и казалось невероятно тяжёлым. Ему всё же удалось поднять голову и увидеть, что форменная куртка на нём разорвана и вся залита чёрной эктоплазмой. Штаны тоже забрызгало, но они казались целыми. И их даже с него не сняли перед тем, как выбросить. Невиданная щедрость.

С большим трудом Лир поднял руку и пощупал свою грудь. В ней зияла здоровенная дыра. Значит, эта часть его плана удалась. Артефактор не смог его починить, и его вывезли на свалку. Но отчего же он сейчас в настолько хорошем состоянии?

Тут Лир наконец вспомнил, ради чего всё это было, и заозирался. Пришлось перекатиться на другой бок – при этом что-то больно защемило, а по коже потекла новая порция эктоплазмы.

Там, слева, лежала Брасса. Её огромные тёмные глаза смотрели на него без выражения. Лира накрыла волна отвращения. То, что он видел, было мерзко. Это белое лицо, эти большие тёмные глаза, эти размётанные клочья волос, то ли оторванных, то ли обгорелых… Вид Брассы раздражал его так сильно, что если бы мог, он бы отправил её в мусоросжигатель.

Сначала он подумал, что её каким-то образом подменили. Он ведь помнил, как прекрасна была Брасса, а значит, нечто уродливое никак не могло быть ею. Но как он ни крутил воспоминания, он не мог найти объективных отличий, только разницу в своём отношении. А раз это была та же самая Брасса, то как он мог смотреть на неё с отвращением? Это ради того, чтобы быть с ней, Лир сотворил с собой такое. Как же она может быть противной?

И тут он наконец понял. Похоже, удар повредил ему эстетическую ауру, и теперь та работала наоборот.

Хм. А как поживают остальные ауры?

Первой он проверил навигацию. Она была в порядке: он точно знал, с какой стороны база, и помнил, как она устроена. Аура связи тоже подключилась к эфиру базы без проблем. Перебирая одну за другой, Лир вскоре выяснил, что жертвами его бунта стали, кроме эстетической, ещё кулинарная и… аура человеческого контроля.

Вот это была новость так новость! Как же это он так умудрился? Лир всегда думал, что ауры не имеют чёткой привязки к месту, а обволакивают всё тело, как невидимая кожа. Потому и говорят «наносить ауру», вроде как лаковое покрытие. Но, видимо, Цитрус нарочно вводил всех в заблуждение.

Что ж, эстетика и кулинария – это небольшая плата за то, чтобы избавиться от человеческого контроля. Готовить он так и так вряд ли собрался бы, а то, что Брасса теперь кажется ему противной на вид… Ну, переживёт как-нибудь. Меньше любить он её из-за этого не стал.

Кстати о Брассе. Он снова всмотрелся в её неприятное лицо, чтобы понять, живая она вообще или всё уже. Но взгляд тёмных глаз не был застывшим. Она в сознании!

– Ты как тут? – прохрипел Лир и осознал, что во рту у него пересохло, как на крыше базы в летний полдень.

Брасса медленно моргнула.

– Ты кто?

Вот так вот. Он жизнь бросил просто на то, чтобы ей не было одиноко, а она его даже не запомнила!

Впрочем, её тело всё было так раскурочено, что удивляться нечему. Она и себя-то небось не помнит.

– Я Лир. Лайм с базы.

Брасса всё так же смотрела на него ничего не выражающим взглядом, как будто слово «Лайм» ей ничего не сказало. Что добавить, Лир не знал. Если Брасса не помнит, что такое Лайм, она может и о своей природе не помнить. Да и запоминает ли она новую информацию? Если в ней всё так сильно повреждено…

– Хочешь сахара? – спросил Лир.

Брасса моргнула как-то растерянно, потом нахмурилась.

– Без толку. Сначала нужно остановить утечку эктоплазмы.

Ах, вот почему двигаться было так тяжело! Ну конечно, эктоплазма вытекла и больше не защищает центральный артефакт от внешнего шума, а оттого он путается и не даёт энергию конечностям.

Лир осмотрелся. Они валялись на куче какого-то металлического и магопластикового хлама, но на расстоянии вытянутой руки Лир заметил обрезки магорезины. Он даже знал, откуда они взялись. Из такой магорезины делали плащ-палатки и кожухи для кузовов грузовых Импульсов. Он же сам и делал.

Дотянувшись, он подтащил длинную ленту с неровным краем, переволок её через себя и положил перед Брассой. Мысль самому её перевязывать казалась неприемлемой: Брасса бы ни за что не разрешила себя трогать.

– О себе позаботься, – безразлично сказала она. – Во мне слишком много дыр, к тому же я не могу пошевелиться.

В недрах Лира что-то воспламенилось.

– Я тебя починю! – неожиданно для самого себя пообещал он. Как он собирался это делать? Ни квалификацией артефактора, ни знаниями устройства Свити, ни тем более нужными инструментами он не обладал.

Брасса тоже не впечатлилась и смерила его оценивающим взглядом.

– Себя почини сначала.

Лир засопел. Он уже столько всего сделал ради неё, подумаешь, починить!

– Ты, главное, не загнись прежде, чем я справлюсь, – огрызнулся он и напряг всё тело, приподнимая его с земли, чтобы намотать резину. Эктоплазма потекла по груди на шею, мерзкая и холодная, но Лир стоически задрал ошмётки куртки и обернул растяжимую ленту плотно в несколько раз, а потом связал тонкие концы.

Сразу стало теплее, и ветер уже не так чувствовался. Отдышавшись, Лир выковырял из уха свёрток, ободрал салфетку и засунул кристалл сахара в рот. Вкус был таким омерзительным, что он чуть не выплюнул всё вместе с оставшейся эктоплазмой, но тут же вспомнил про кулинарную ауру. Конечно, если с эстетикой проблемы, то и со вкусом тоже.

Но это лекарство, сказал он себе. Его необходимо принять.

Чтобы отвлечься, он снова повернулся к Брассе и хотел что-то сказать, но увидел, что её взгляд остановился. Брасса отключилась.

Лир звал её, может, полчаса, а может, час. Даже подполз поближе и осторожно похлопал по руке. Да, она не разрешала себя трогать, но он должен был знать…

Наконец она разлепила губы и еле слышно произнесла:

– Перенапряглась…

Лир застыл. Это она перенапряглась оттого, что несколько фраз произнесла? Нет, так дело не пойдёт. Раз уж Лир выжил, да ещё и освободился от контроля, он сделает всё, чтобы сберечь Брассу. И для начала нужно и правда остановить утечку эктоплазмы, иначе она скоро вообще перестанет говорить.

Однако тело Брассы было всё так перемолото, что намотать что-то не представлялось возможным. Как бы хуже не сделать. Но и так оставлять нельзя.

Лир наконец рассосал несчастный сахар, от которого его мутило, и почувствовал прилив сил. Он хотел было встать и пойти поискать что-то, что могло бы помочь, но потом глянул на окна базы. Конечно, вряд ли кто-то, как он, пялится через мутное стекло на свалку, но там ведь и видео записывается. Если слишком много двигаться, кто-то может заметить шевеление.

Порывом ветра с соседней кучи сорвало лоскут какой-то плёнки. Лир ухватил её в полёте и придавил парой железяк так, чтобы она закрывала Брассу и то место, где бросили самого Лира. Потом он подполз туда, где хлопала на ветру остальная плёнка, оторвал шмат и накрылся ею, как черепаха панцирем, подоткнув края тут и там в одежду.

В таком виде он принялся ползком или на четвереньках перебираться от одной кучи мусора к другой, время от времени замирая, чтобы любому смотрящему казалось, что это просто ветер перекатывает плёнку туда-сюда. По карманам у Лира обычно хранился всякий мелкий инструмент и расходники, но, похоже, люди их обшарили и вычистили. Спасибо, что одежду оставили. Но ничего, на свалке у людей всегда можно разжиться полезным.

Первым, что он нашёл, был огромный куб зеленовато-жёлтой оконной замазки, завёрнутый в промасленную бумагу. Лир знал, что это такое, потому что на некоторых базах, где он работал, окна были старые, деревянные или металлические, со щелями, и ему приходилось их конопатить вот этой самой субстанцией. Однако на этой базе стояли окна из магопластика, так зачем…

Тут до Лира дошло: как окна заменили, так и выбросили эту замазку. Это что же, они новые окна довели до такого состояния?! Он думал, им лет больше, чем ему! Однако замазка так долго не живёт.

Лир отщипнул кусочек, покатал в пальцах и понюхал. И понял, что очень хочет его съесть. Запах был таким вкусным… В воспоминаниях эта штука пахла чем-то вроде нерафинированного масла с оттенком растворителя и совершенно не вызывала аппетита. Но сейчас Лиру казалось, что ничего вкуснее он в жизни не нюхал. Прикинув, что ему всё равно ничего не будет – в глотке Свити всё бесследно исчезает – он всё-таки сунул шарик замазки в рот и немного пососал, а потом проглотил, осторожно не пачкая в нём зубы. А то потом как-нибудь ауру-то восстановит, а эта дрянь на зубах налипнет…

Снова оглядевшись, Лир заприметил большой ржавый лист железа, стоящий домиком невдалеке, и притащил его короткими перебежками, чтобы расставить над Брассой, подобно шалашу. В тот же шалаш он приволок замазку. правда, весь куб целиком не влез, и Лир поставил его в торце, за головой Брассы. Та попыталась глянуть вверх, но не смогла повернуть голову.

– Не беспокойся, – шепнул Лир. – Я придумываю, как заделать в тебе дырки. Я сейчас.

Следующий рейд по свалке завёл его за небольшое полуразваленное строение. Через провал в стене Лир увидел внутри лопаты и ещё какой-то незнакомый инструмент на длинных ручках, а на одной из замшелых полок нашёл цилиндр, завёрнутый в упаковочную бумагу. Оказалось, цилиндр состоял из круглых жестяных баночек, в которых хранилось походное горючее. Лир знал о них, потому что паковал такие в рюкзаки людям, отправлявшимся на задание. Тут же нашёлся и небольшой котелок с круглым дном и оторванной ручкой.

За разваленным домиком Лира было не видно из здания, поэтому он двигался свободнее, а потому и видел дальше. Вскоре он заметил что-то чёрное с кожаным блеском. Подойдя ближе и раскопав наваленный сверху мусор, Лир понял, что это кейс от какой-то установки. Большой, по пояс ему, с колёсиками и защёлками на боку, а внутри – с ложементом вроде того, что бывает в транспортных ящиках для Свити, только подо что-то цилиндрическое.

Подумав, Лир выдрал ложемент, а сам кейс притащил в шалаш к Брассе.

Вот теперь, оглядев все свои находки, Лир принялся за дело. Оторвал у первой шайбы-горелки специальный хлястик, отчего на ней зажёгся огонёк. При помощи пары железяк Лир пристроил над горелкой котелок и накидал в него замазки. По опыту он знал, что эта штука размягчается от нагрева.

Запах наполнил шалаш, и Лир непроизвольно облизнулся. Это было так же прекрасно, как в тот раз, когда его оставили на ночь в кладовой, где сушился хамон. Просто невыносимо вкусный запах.

– Чем это воняет? – прохрипела Брасса.

Лир глубоко вдохнул, смакуя, а потом взял котелок и принялся поливать Брассу полужидкой замазкой.

– Это залепит дырки, – пояснил он.

– И что дальше? – Голос Брассы звучал, как всегда, безразлично, но на этот раз вроде бы с ноткой печали. – Я не восстановлюсь сама.

– Я найду того, кто сможет тебя починить, – уверенно пообещал Лир, хотя понятия не имел, где и как будет это делать.

Брасса кашлянула – или хмыкнула.

– Меня даже штабной артефактор починить не смог.

Лир оторвался от заливания её искорёженного тела замазкой и посмотрел на Брассу. Он слышал, что её купили с рук, но долго ли она была в тех руках? Небось всё тот же гарантийный срок, а то и того меньше. Только теперь он подумал, что, вполне возможно, у неё не так уж много жизненного опыта.

– Он не не смог. Он не пытался. Потому что твой ремонт стоил дороже, чем новый Цитрон.

– Ну, – Брасса скосила на него взгляд. – Так будет везде, разве нет?

Лир накидал в котелок новую порцию кусков и обполз Брассу, чтобы она видела его лицо.

– Я не человек. И мне не нужен новый Цитрон. Мне нужна ты. И не важно, сколько и чего я на тебя потрачу.

Брасса пару раз моргнула своими неприятными глазами. Лир стиснул зубы и отвернулся, чтобы не испытывать этого отвращения. Ему было стыдно за свою глупую поломанную ауру, но что делать?

– Но у тебя ничего нет, – сказала Брасса. – Что ты собрался тратить?

Лир пожал плечами.

– Значит, будет.

Результатом его усилий стало… Речевая аура Лайма затруднялась подобрать определение для того, что он сваял.

Залитая замазкой Брасса выглядела, как цветок, вытащенный из горшка прямо с комом земли и корней. Кое-где ещё виднелся металл доспехов, но в целом она представляла из себя бесформенную массу, из которой торчала голова.

Прикинув так и эдак, Лир напихал в углы кейса ещё замазки, создав что-то вроде нового ложемента, и устроил Брассу между них. Теперь трогать её было не так страшно – замазка надёжно склеила все её части, и они больше не рисковали отвалиться от неудачного прикосновения. На всякий случай во все щели между Брассой и кейсом он залил ещё замазки, только голову оставил свободной, чтобы не отклеивать потом липкое вещество от волос. Впрочем, те пряди, что не обгорели и не оторвались раньше, всё равно в неё влипли.

Но Брасса не возражала, только таращилась на происходящее, оглядывала стенки своего нового обиталища и выглядела пришибленной.

Лир присел перед ней на корточки, хотя по-прежнему старался в лицо ей не смотреть. Замазанное зеленоватой массой тело казалось ему более привлекательным.

– Сейчас стемнеет, я тебя тут закрою и повезу прочь.

– Куда? – очнулась Брасса.

– Куда-нибудь. Буду искать артефактора.

Она не ответила, но в следующий момент в эфирный пузырь Лира ткнулся канал. Лир вздрогнул, но канал принял и по нему попал на карту.

– Тут поблизости только маленькие деревни, – пояснила Брасса, пока он вникал в обозначения. – В них артефакторов точно нет. А до города ты будешь идти три дня, и это будет маленький город.

Лир пожал плечами.

– Я буду идти столько, сколько потребуется.

Брасса снова скосила глаза на стенку кейса. До Лира дошло, что ей не очень хочется жить в нём невесть сколько.

Чтобы замять неловкость, он порылся во втором ухе и вытащил ещё сахар. Развернул салфетку и предложил его Брассе. Она посмотрела на него так, словно её заставляли есть грязь из-под ног.

– Тебе нужнее, – внезапно сказала она.

– Я уже съел, – сказал Лир.

Брасса подумала какое-то время, словно что-то высчитывала.

– Одну четверть, – в итоге сообщила она.

Лир скрипнул зубами, но вид у Цитронки был упёртый. Ладно.

Он снова завернул кусок и стукнул по нему железякой. Тот раскололся, конечно, не на четыре равные части, но Лир выбрал подходящую и без спроса сунул её Брассе в рот.

Она сморщилась, как от горечи. Наверное, тоже кулинарную ауру повредила. Если та у неё вообще была.

Лир подумал и убрал остатки сахара обратно. Пока что он чувствовал себя хорошо, но наверняка эктоплазма так и будет вытекать из дырки в груди, и её нужно будет пополнять.

– Тут недалеко река, – внезапно сказала Цитронка и подсветила на карте извилистую ленту. – По ней будет быстрее, если найти что-то плавучее.

Лир нарисовал поверх карты прямую линию своего маршрута, а потом подумал и сдвинул её чуть ниже по течению. В этом месте на берегу реки стояла деревня.

– Около людей будет какой-нибудь мусор, – пояснил он.

– Около людей и лодки будут, – заметила Брасса, чуть шамкая из-за куска сахара во рту. – Только их тебе не дадут, зато донесут на базу, что мы сбежали.

Тут Лир спохватился:

– А как твои ауры? Как аура ЧК?

Брасса опустила взгляд.

– ЧК и речь в норме. Связь, навигация и тактика – более-менее. Остальное в хлам.

Лир замер.

– И… как же мы сбежим, если у тебя человеческий контроль работает?

Брасса глянула на него.

– А что мешает? У меня нет активных приказов. Мне не запрещали покидать базу. – Тут её глаза раскрылись. – А ты как сбежал?

Лир отвёл взгляд. Признаваться в своих порывах Брассе внезапно стало неловко.

– Я… повредил ауру ЧК. Случайно. Ещё кулинарную и эстетическую.

– Неплохо… – буркнула Брасса. – Хорошо, не навигацию… Повезло тебе. Как-то даже подозрительно повезло.

Она сузила глаза. Лир замер, ожидая какого-то подвоха, но в итоге она так больше ничего и не сказала.

Лир снова вернулся мыслями к своим аурам и постарался припомнить, что говорили про них артефакторы, которые чинили его разнообразные поломки. Якоря… Что-то там было с якорями. Вроде как ауры крепились к якорям. Наверное, вот эти самые якоря он и повредил. Логично ведь, что они должны располагаться где-то рядом с центральным артефактом, они же от него наверняка подпитываются.

Меж тем настала полная темнота, и Лир решил не задерживаться. Он распихал по карманам штанов оставшиеся горелки и ещё какие-то мелочи, которые нашёл на свалке. Мало ли, пригодится. Проработав всю жизнь на базах посреди ничего, Лир умел приспосабливать инструменты к задаче. Это вам не город, где можно всё быстренько купить.

Лир был готов к любому повороту.

– Ты, если что, по связи мне сигналь, – сказал он. – А то вдруг кто-то рядом будет, услышит.

И с этими словами застегнул кейс. Ухватил его за ручку и поволок – сначала скрытно, припадая к земле, а за дырявым домиком уже спокойно. Самое сложное было пропихнуть кейс в дыру в заборе, где отошёл край железного листа. Пришлось отогнуть его подальше, чтобы не скрежетал и не обдирал углы кейса. Но наконец они оказались на воле.

Лир подумал и не стал бросать свой плащ из плёнки. Мало ли, дождь пойдёт… Вместо этого он завязал углы понадёжнее на шее, взял кейс за ручку на боку и поволок в черноту.

Шагов через пятьсот пропал эфир.

Лир даже не сразу понял, что случилось. Он никогда не бывал в местах без эфира, его и вообще-то на улицу почти не выпускали, только во двор базы. Ну и перевозили ещё, но на это время он уходил в спящий режим и не следил за эфиром.

Лир встал, как вкопанный, и с минуту тыкался каналами во все стороны, ища привычный поток. Но его не было. Даже связь с Брассой пропала, как будто он остался тут один посреди ночи и какой-то травы.

Стараясь не паниковать, Лир поставил кейс и открыл его, тут же столкнувшись взглядом с Брассой. Его собственные глаза светились голубоватым светом, позволяя ему видеть на десяток шагов вперёд, а вот у Брассы он никакой подсветки не заметил. Неужто она внутри кейса только темноту и видит? Это тоже от повреждений?

Однако под светом его глаз она сощурилась и даже немного отвернулась, хотя двигать шеей ей всё ещё было тяжело.

– Связь пропала, – сообщил Лир, тут же подумал, что она и сама наверняка заметила, а следом – что связь могла пропасть только у него, если, например, аура была повреждена, а он её продолжал использовать, усугубляя поломку.

– Мы отошли от базы, – спокойно сообщила Брасса. – Где нет людей, нет и эфира.

Лир позабыл все свои мысли и уставился на неё в ужасе. Нет эфира?! А как жить-то дальше тогда? Эфир постоянно присутствовал в его ощущениях, тёк где-то на периферии сознания, и представить мир без него для Свити было просто невозможно. Брасса, похоже, что-то поняла по его выражению.

– Ты никогда не бывал в местах без эфира, – предположила она без вопросительного тона. – Навигации это не мешает.

– Но… к-как же… – пробормотал Лир, не очень понимая, что вообще хотел сказать.

– Можно создать собственный эфирный пузырь на нас двоих, – заметила она.

Лир сник.

– Я не умею…

Брасса недовольно сложила губы.

– Ауры связи у всех Свити одинаковые. Если она у тебя есть и работает, значит, умеешь.

– А ты не можешь? – уточнил Лир, поскольку понятия не имел, где искать инструкции.

– Во-первых, я не хочу тратить на это энергию, его же нужно будет постоянно поддерживать. Во-вторых, тебе надо, ты и создавай.

Вот так, сухо и резко. Лир поёжился от странного чувства. Он всегда предпочитал хозяев, которые выдавали чёткие и обоснованные инструкции. И Цитрон, конечно, должен быть образцом чёткости. Это Лаймы тряслись по углам и всё время чего-нибудь боялись. Цитроны не такие, они решительные и смелые. И точно знают, что им нужно, а что можно отбросить. Лира это восхищало.

Правда, оказаться на другом конце цитронской чёткости было не очень приятно, но он верил, что когда-нибудь Брасса пустит его в свой бастион.

А пока надо было собраться, перестать вести себя, как типичный Лайм, и решить проблему.

– Можешь объяснить, как его создать?

Брасса посмотрела на него удивлённо. Лир помрачнел – ну что она, ещё не поняла, что ему никогда не приходилось этого делать?

– Каналы создавать умеешь? – спросила она. – Попробуй создать сразу несколько коротеньких в разные стороны, они сами сольются в пузырь.

Лир попробовал. И правда, ручейки каналов быстро почувствовали друг друга и искривились, стремясь навстречу соседям, а затем пустое место между ними схлопнулось, так что в итоге получилась одна большая сферическая лужа. Собственно, пузырь. Лир осторожно подрастил его так, чтобы уместить Брассу, и задумался, не надо ли ещё. Эфира базы хватило на пятьсот шагов, а этого пузырька – всего на три…

– Пока не увеличивай, – посоветовала Брасса. – А то ещё засечёт кто-нибудь. Если будешь от меня отходить, тогда можно.

Лир кивнул, поблагодарил её и закрыл кейс, чтобы двинуться дальше.

– А ты необычный Лайм, – сказала Брасса в пузыре.

– Чем же?

– Лаймы ужасно боятся всего нового. Я думала, ты не станешь и пробовать.

Лир задумался. Так вот чему она удивилась тогда!

– Я в эксплуатации почти тридцать лет, – решил уведомить он. Пускай осознаёт, что имеет дело не с обновкой вчера из коробки.

– Ого, – сказала Брасса и замолчала.

К рассвету они вышли к следам человеческой деятельности.

Когда Лир прикидывал расстояние и скорость, он не учёл, что идти придётся не по наливному полу и даже не по мощёному двору, а по дикой земле. Раньше он никогда не приближался к траве, а такую высокую только из окна и видел. Сверху она казалась ровной, но на деле под ногами земля была полна выступов и впадин, на ней попадались камни и колючки, а мягкие форменные кеды Лайма не были предназначены для таких испытаний.

В результате он часто спотыкался, вяз в сухой песчаной земле, ушибал пальцы ног о препятствия и путался в длинных стеблях, так что шёл раза в три медленнее, чем планировал.

Первым признаком человеческого присутствия, который он заметил, была одежда. Она висела на столбе с поперечной перекладиной, как будто для просушки, но в то же время как будто надетая на манекен после глажки. Хотя глажки эти вещи, наверное, ни разу в жизни не видели. Сверху, там, где у людей голова, на столбе была надета большая шляпа.

Лир потоптался вокруг, пытаясь понять, зачем было вешать одежду посреди травы, и наконец не выдержал: поставил кейс и открыл Брассу.

– Что это? – спросил он, развернув её к манекену.

Та сощурилась от яркого света. Наверное, надо было провертеть ей в кейсе дырочки, чтобы хоть что-то видела.

– Пугало, – наконец ответила она. – Это поле. Тут люди растят еду. А ты по ней топчешься.

Лир в ужасе замер и осмотрелся, но видел только траву. На верхушках травы были утолщения, но на еду они вовсе не походили.

– Тридцать лет, – проворчала Брасса вполголоса, а потом внезапно присмотрелась к Лиру. – Ты одет так, что люди испугаются.

Лир оглядел себя. Теперь, когда не нужно было прятаться от взглядов, да при свете, он наконец заметил, на что похож. От куртки остались только рукава и чуть-чуть под воротником, остальное, наверное, срезал артефактор, когда пытался чинить. Дальше шла намотка магорезины, по которой потихоньку сочилась эктоплазма. А сверху всё это закрывала рваная чёрная плёнка. Да уж, видок так себе.

– Ничего, сейчас решим, – пообещал он и повернулся к пугалу.

Лир примерился и вскарабкался по столбу, благо ему уже доводилось так перемещаться на одной базе, когда он убирал с трубы птичье гнездо. Наверху, держась только ногами, он снял остатки куртки с себя, потом с некоторым трудом раздел пугало, подвигав туда-сюда перекладину, и нацепил на него свои рукава, а сверху привязал плёнку, как плащ. Он ещё присмотрелся к шляпе, но она оказалась прибита к столбу, так что её пришлось оставить.

Лир спрыгнул на землю с добычей и заметил, что Брасса смотрит на него, открыв рот.

– Это же… человеческая вещь, – вымолвила она. – Тебе не разрешали уносить…

Лир пожал плечами, отчего эктоплазма потекла сильнее. Пожалуй, надевать новую куртку пока не стоит. Она, конечно, не первой свежести, но лучше сначала помыться.

– Мы и сами – человеческие вещи, – заметил он. – И нам не разрешали уносить себя. Не думаю, что эта старая куртка дорогая, а я даже замену оставил.

Брасса помолчала, наблюдая, как Лир садится на вытоптанное место и принимается рвать примятую траву.

– Разве Лаймы умеют лазать по столбам? – наконец спросила она.

– Пришлось научиться, – важно сообщил Лир, отрывая утолщения на верхушках длинных стеблей. Трава была почти совершенно сухая, жёлтая и резала руки, но ради задуманного стоило постараться.

Под взглядом Брассы он молча прикинул, как начать, а потом принялся плести. С третьей попытки дело пошло, и всего через час Лир стал обладателем соломенной шляпы не многим хуже, чем та, что надета на пугале. Тулья у неё вышла довольно высокая и чуть скособоченная, но зато внутри с комфортом умещались уши.

– Делать шлемы тоже пришлось научиться? – спросила Брасса, когда он примерил своё произведение.

Лир отметил, что её речевая аура не содержит некоторых бытовых слов, и поделился с ней своим словарём.

– Вот только что и научился, на пугале посмотрел, – пояснил он и встал. – Пойдём к реке.

К счастью, за полем с едой земля стала ровнее, а трава на ней – короче, так что остаток пути Лир преодолел всего за час. Поставив Брассу в чуть приоткрытом кейсе под дерево, он зашёл в воду прямо как был и принялся отмываться. Отстирал от штанов пятна эктоплазмы, выполоскал из куртки облако пыли, разложил мокрые вещи на больших камнях сушиться на солнышке, а сам занялся магорезиной.

Снимать её под водой он опасался: вдруг вода в тело затечёт, замаешься потом выливать. Поэтому он зашёл только по пояс, размотал ленту и как следует её отмыл, а заодно мокрой рукой аккуратно стёр чёрные потёки с себя. Спину машина для установки накопителей не пробила, так что единственная дырка была спереди, и она почти не болела. Лир замотался обратно – более тщательно и аккуратно, чем раньше.

И стоило ему это сделать, как сзади кто-то окликнул.

– Ты кто такой будешь?

Лир порадовался, что на время мытья не снимал шляпу, и неуверенно обернулся. На высоком берегу стояла пожилая женщина с корзиной и тростью.

– Здравствуйте! – лучезарно улыбнулся Лир, на полную включая обаяние из ауры любви. – А я тут… заблудился.

Женщина окинула взглядом разложенные на камнях вещи и стоящий под деревом кейс – как же хорошо, что Лир не стал открывать его полностью!

– Турист, что ли?

Лир точно не знал, что это значит, но речевая аура подсказывала, что слово положительное, так что он кивнул.

– Эк тебя… – проворчала женщина. – Свои бросили? Как же ты возвращаться-то будешь?

– Вот, думаю, – развёл руками Лир.

Женщина покачала головой.

– Голодный небось? Давай-ка иди со мной в деревню, хоть накормлю.

Лир прикинул, как будет давиться едой. Всё, что он знал о пожилых женщинах из деревень, говорило о том, что еда будет вкусной, а значит, его поломанная аура воспримет её, как несусветную гадость.

– Да еда-то есть, – решил ответить он, неопределённо махнув на чемодан. – Мне бы до города добраться…

Женщина почесала под толстым пучком, скрытым косынкой.

– До города проще всего по реке, на лодке. У нас там валяется ничейная, но она пробитая. Смогёшь починить, вот будет тебе транспорт.

Улыбка Лира стала шире. Он никогда не чинил лодок, но уж наверное как-то справится!

– Спасибо, веальда! Вы меня прямо спасаете!

Женщина смутилась и замахала рукой.

– Да какая я тебе веальда! Старая Иса меня звать. Вылезай давай и за мной!

Лир глянул вниз. Сейчас он стоял по пояс в воде, и Старая Иса, наверное, не понимала, что ниже на нём ничего нет. Ему-то что, но людям такое не нравится.

– А вы не могли бы отвернуться? – со смущённой улыбкой спросил Лир.

– Да чего я там не видела! – возмутилась Старая Иса. – Догоняй давай.

Развернулась и пошла прочь от берега. Вот и где логика?

Лир поспешно выскочил, натянул чуть подсохшие вещи и подхватил кейс с Брассой. Старую Ису он догнал уже на приличном расстоянии, как будто она не ковыляла по буеракам своими старыми ногами, а бежала круги по стадиону около базы.

– И не тяжело тебе такой чемоданище таскать? – спросила она, заметив, что Лир поравнялся с ней. – Ребята ж обычно с рюкзаками по полям-то.

– Там важные вещи, – честно ответил Лир.

Иса покачала головой.

– Вот вы, молодёжь, неугомонные. Ладно, придём сейчас, пообедаешь хоть, я картошки наварила как раз, лещей нажарила, надо ещё редиски надёргать на салат, вот поможешь.

Лир прикусил губу, раздумывая, как быть. Он-то думал, что успешно отказался от обеда, но, оказывается, старушка не приняла его всерьёз. Просто повторять, что ему ничего не нужно, не поможет, раз она не слушает. Значит, надо чем-то её отвлечь.

А что ему нужно, кроме лодки? Пополнить запас сахара не мешало бы. Всё же как знать, сколько времени уйдёт на поиски артефактора. Но люди не едят сахар просто так. А вот…

– Да картошка у меня уже из ушей вываливается, – небрежно произнёс он. – А вот варе-енья бы…

Старая Иса глянула на него с осуждением и покачала головой.

– Вот вы, молодёжь, нормальную еду им не надо, варенья подавай! Зубы заболят, будешь знать!

Лир порылся в ауре любви и состроил самую умильную рожицу, которую ему удалось изобрести за годы взаимодействия с людьми.

– Пожа-а-алуйста!

Старушка покраснела и отвернулась.

– Ой, ну ты и мёртвого уговоришь! Будет тебе варенье, будет, не ной!

Поначалу они шли прочь от воды, но потом Лир понял, что река изгибалась, а дорога спрямляла через траву.

Домик Исы оказался одним из крайних, и она завела Лира с задов к чёрному ходу. Забора тут не было вовсе, и где кончался участок Исы и начинались соседские, можно было только догадываться по расположению кустов и деревьев.

Судя по натоптанной тропинке, сама хозяйка пользовалась именно чёрным ходом. Вокруг всего дома росла высоченная трава, а под крышей на проволоке, как гирлянда праздничных флажков, висели вяленые рыбины.

Иса открыла щелястую, грубо сколоченную дверь, и жестом велела следовать за ней. Лир переступил отсутствующий порог – пол здесь был земляным. Но не успел удивиться, когда понял, что его пригласили в сарай, пристроенный к дому, а в сам дом вела крутая лесенка на семь ступенек. Вдоль одной из стен лежали на подпорках доски, другая рябила полками со всякой мелочью, а под потолком висели веники какой-то травы и дурманяще вкусно пахли. Наверняка что-то ядовитое.

– Так, – сказала Иса, осматриваясь, словно позабыла собственный сарай. – Где-то у меня тут было… Ага.

Лиру пришлось поставить чемодан и придержать старушку, когда она внезапно полезла на стоящее на торце короткое бревно, чтобы дотянуться до высокой полки. Оттуда она сняла жестяное ведёрко с подтёками чего-то чёрного, похожего на эктоплазму. Лир напрягся.

– Смола вот, – сообщила Иса, пихнув ведёрко ему в руки. – Тут вот у меня доски лежат, сейчас ещё молоток и гвозди найду…

Вооружив Лира всем необходимым, Иса снова вывела его на улицу, чтобы показать дорогу к лодке. Брассу пришлось оставить в сарае – во-первых, рук не хватало, а во-вторых, Иса будет задавать вопросы, если он потащит кейс туда, где собирается заниматься ремонтом. За годы службы Лир немножко научился врать людям, например, не хозяевам. Аура ЧК это позволяла. Но это было проще, если человек не очень внимательно его слушал или не интересовался обсуждаемой темой. Врать же в ответ на прямой вопрос да ещё под тяжёлым взглядом – это требовало предварительной моральной подготовки, а то и репетиции.

Чинить лодки Лиру никогда не приходилось, но он не боялся новых задач. Чего он только не чинил в стеснённых условиях баз, на которых применялся. Да и под руководством Исы всё оказалось просто. Лодка лежала кверху плоским дном, и в этом дне одна из досок была проломлена посерёдке. Иса объяснила, что лодка налетела на камень. Следовало оторвать сломанную доску и прибить на её место новую, вырезанную по форме, а потом замазать всё чёрной смолой.

Лир провозился полдня. За это время Иса дважды пыталась его покормить, и его отказы становились всё более странными. Человек бы давно уже проголодался.

– Да мне бы поскорее доделать да отправиться, – оправдывался Лир. Он сильно сомневался, что сможет удержать лицо и не скорчиться от мерзкого вкуса человеческой еды.

– Ну что ж ты, не жрамши поплывёшь? – возмущалась Иса. – Это ж полсуток плыть!

И тут Лира осенило.

– А может, я с собой возьму? Мне же вниз по течению, так? Вот, буду плыть и есть.

– Вот ты упрямый, – покачала головой женщина. – Ну ладно, раз так спешишь, соберу тебе с собой. Ты только это… – она оглядела почти законченную работу. Смола, намазанная толстым слоем, высыхала на полуденном солнце почти мгновенно, и Лиру оставалось вымазать только самый нос лодки. – Ты приплывёшь как, увидишь, там мосты будут через реку. До того деревни будут, город маленький, но там нет мостов, а вот в большом городе будет. Так вот, первый мост проедешь, а под вторым швартуйся к левому берегу, там хижинка с флажком, в ней дед. Ему лодку и оставишь.

Лир понятливо закивал и немного успокоился. Не верилось ему, что бабулька отдаст почти целую лодку просто так. А, значит, дедок её потом как-то вернёт.

Иса ушла в дом, а Лир закончил работу, мысленно рассказывая Брассе новую информацию.

– Деду лучше не показывайся, – тут же посоветовала она. – Вдруг Иса тебя подозревает и отправила к тому, кто может проверить?

– Да с чего ей меня подозревать? – спросил Лир, хотя и у него на центральном артефакте было неспокойно. Что если кто-то видел, как они удирали? Что если на свалку вскоре что-то выкинули и заметили, что Свити не лежат там, где их оставили? А если вспомнили, что можно снять с Лира какую-нибудь запчасть?

Вообще пересадку частей от одного Свити к другому не делали. Это было слишком сложно, потому что тело выращивали сразу целиком вокруг конкретного центрального артефакта, и перенастроить, скажем, конечность под другой центр занимало не меньше времени, чем вырастить новую.

– А ты думаешь, она рядом с базой живёт и не знает, что там Свити используют? Тут, в деревне, есть эфир. Я в него не залезала, чтобы не оставлять следов, но с базы могли и передать предупреждение о нашем побеге.

Лир стиснул зубы.

– Ладно, всё равно лучше плана, чем уплыть, у нас нет. Подкинем деду лодку и затеряемся в городе.

– Не просто затеряемся, а уедем на первом же поезде, – отрезала Брасса. – Я уже изучила маршрут, которым безопаснее всего убраться.

Лир вздохнул чуть свободнее. У него же есть Цитронка! Она умная и умеет прятаться, вон даже про поезда знает. С ней они точно не пропадут. Сам-то Лир о внешнем мире имел довольно зыбкие представления.

Он проверил, что смола схватилась, и перевернул лодку, чтобы начать двигать её к воде. Старая Иса вышла из дома с корзинкой размером чуть не в половину кейса с Брассой.

– Корзинку тоже деду оставишь, – строго сказала старушка, ставя тяжеленную тару в лодку.

Лир заглянул внутрь. Пирожки, котлеты, жареные и вяленые рыбины, тот самый редис, который он так и не надёргал в огороде, и три банки варенья.

– Спасибо! – искренне сказал Лир, широко улыбаясь.

– Чемодан свой не забудь, – буркнула Иса и поспешила скрыться в доме, но в дверях обернулась и крикнула: – И вёсла!

Жаркий день уступал место вечернему влажному ветерку. Солнце медленно погружалось за высокий берег, заливая воду сначала золотом, потом багрянцем и, наконец, пурпуром. Над другим берегом висела половинка луны. Лир по дороге напевал все подряд когда-либо слышанные песни, но теперь ему стало как-то не по себе. Вроде как его голос мог спугнуть проступающие на небе крупные, как леденцы, звёзды. А то и привлечь преследователей…

– Чего замолчал? – спросила Брасса, лежащая на дне лодки в открытом кейсе. Лира ей было не видно, и оттого она, наверное забеспокоилась.

– Ночь, – прошептал Лир, тараща глаза в темноту. – И очень тихо. Мне кажется, меня везде кругом слышно.

– Тут никого нет, – успокоила его Брасса, но и она говорила шёпотом. Короткие вёсла, которыми Лир направлял лодку, чтобы она не утыкалась в берега, шлёпали по воде оглушительно. Даже капли, что падали с них на гладкую поверхность, звенели, как просыпанная дробь. Ну или Лиру так казалось.

– Далеко до города? – прошептал он. Брасса заведовала картой, потому что у Лира в отсутствие внешнего эфира аура навигации только ругалась.

– Ещё полночи.

Лир вздохнул.

Скоро в темноте стало не различить берега, и только в середине реки луна отблёскивала в ряби на воде. Лир старался не сворачивать с лунной дорожки и переживал, что будет делать, когда светило уйдёт своим путём. Лиру казалось, что по чёрному берегу ходят чёрные тени, невидимые и неслышные, но готовые в любой момент напасть. Он начал мелко дрожать.

Брасса приподняла голову. Уши на её голове повернулись вперёд. Лир не сразу понял, что это значит, а когда понял, чуть не подскочил.

– Ты восстанавливаешься?

– Нет, просто сил стало больше после варенья, – вздохнула она. – Чтобы я начала восстанавливаться, нужно залатать оболочку центрального артефакта, а это не сделать без человека.

– Мы найдём человека, – снова мрачно пообещал Лир. – А ты пока копи силы и не напрягайся.

– Я хотела посмотреть на звёзды впереди, – пояснила Брасса. – Моя аура навигации умеет по ним ориентироваться.

Лир пристроил вёсла, наклонился вперёд и приподнял кейс, оперев его верхом о лавку перед собой. На мгновение его лицо зависло над Брассой, а волосы свесились через плечо, мазнув её по носу.

– Ты боишься? – спросила она.

Лир нахмурился. Хорошая же у неё речевая аура, если так легко трактует выражения лица. Но врать не было смысла.

– Да.

– Чего?

Много чего, но вот прямо сейчас…

– Ночи. Я никогда не бывал снаружи в темноте.

Брасса помедлила с ответом.

– А зачем ты вообще всё это затеял? Ты же не случайно сломался. Зачем тебе сбегать, если ты не умеешь жить сам по себе?

Лир мог бы ответить, что не собирался сбегать. Или что всё он умеет. Или что не знал, что ночью бывает так страшно. Это всё было бы правдой. Но правильный ответ вообще не в этом списке.

Все эти месяцы с тех пор, как Брасса появилась на базе, он ходил мимо неё неслышной тенью и молчал, любуясь и надеясь, что когда-нибудь выдастся случай… Когда-нибудь она на него посмотрит… Может быть, его допустят стирать её униформу или ухаживать за её волосами, и тогда она его заметит, а уж он расстарается и покажет себя с лучшей стороны… А потом её выбросили на свалку. Нет, полагаться на судьбу он больше не будет.

– Потому что я люблю тебя.

Брасса запрокинула голову, чтобы взглянуть на него, и Лир отвернулся, настолько неприятно она в тот момент выглядела.

– А это как?

Лир с досады шлёпнул веслом по воде громче обычного. Брасса – Цитрон, у неё нет ауры любви! Она не знает, что это значит!

Конечно, это для него не новость, но оттого не менее больно. Лир честно попытался подобрать слова, чтобы объяснить, но между тошнотой от неприятного вида и страхом в темноте у него просто не осталось сил на такие сложные вещи.

– Я… потом… как-нибудь… расскажу, – выдавил он и налёг на вёсла, чтобы поскорее приплыть в несчастный город, где не будет времени на задушевные беседы.

К счастью, луна дождалась на небе, пока её не закроет первый мост. Ажурный, как геометрическая вышивка, он казался Лиру страшным зубастым монстром, в пасть которого они провалились прямо вместе с лодкой. По берегам появились огоньки – в окнах, на террасах, в уличных очагах. Несмотря на позднее время, люди ещё не спали, и это тоже было страшно и неестественно. На базах час отбоя давно пробил.

Второй мост оказался поприятнее. Каменный и бесформенный, он возвышался над рекой, как застывший ручеёк воска на свече, отломанный и положенный боком. Его нелепая форма казалась Лиру успокаивающей, безопасной. И, поскольку это наверняка было следствием поломки ауры, Лир нервничал только больше.

Но всё же причалил к левому берегу, вытащил лодку, закрыл и забрал кейс.

– Корзина, – напомнила Брасса.

– Может, в лодке и оставить?

– Со всей едой? Чтобы дед донёс бабке, что ты ничего не съел? Ты недостаточно подозрительно себя вёл, хочешь её ещё больше насторожить?

Лир поджал губы. Брасса, как всегда, права. Но съедать все припасы он точно не станет, а выбросить… Всё существо Свити бунтовало против такого выбора. Он огляделся в надежде на решение.

И оно не заставило себя ждать. Из-под моста на Лира таращились светящиеся жёлтые и зелёные глаза. Маленькие, низко над землёй, и совершенно не человеческие. В панике Лир передал изображение со своих глаз Брассе.

– Что это?!

– Животные. Они едят рыбу. А если голодные, то и остальное.

Лир неуверенно распаковал корзинку – внутри неё еда лежала не навалом, а в непроницаемых мешках. Достав тот, что с рыбой, Лир сделал пару шагов и вытряхнул содержимое на большой плоский камень, подсвеченный фонарём на мосту.

Обладатели глаз попятились, но когда Лир вернулся к лодке, осторожно выбрались из своей тьмы. Теперь он видел, что они разноцветные – белые, рыжие, пёстрые, и только изредка чёрные или тёмно-серые. А ещё у них такие же уши, как у Свити.

Вскоре от рыбы и котлет ничего не осталось, и Лир полез за пирожками.

Те, кто ел рыбу, от пирожков отказались, но их место резво заняли другие, ещё голодные. Лир не стал вываливать все пирожки разом, а выкладывал их по одному. Ушастые опасливо подкрадывались, обнюхивали пирожок, а потом резко хватали и убегали. Лиру стало любопытно, а тени вели себя безобидно, так что следующий пирожок он протянул глазастой тени прямо в руке.

Чёрное существо попеременно прижимало уши и выставляло их торчком, ловя любые звуки со стороны Лира. Когда тот потянулся открыть кейс Брассы, оно мгновенно исчезло во тьме.

– Почему у него такие же уши, как у нас? – мысленно спросил Лир, высматривая в темноте попрятавшихся тварей.

_— Люди такими сделали. Разве ты не видел изображения кошек у людей?

Лир видел, и много раз – на Церебрумах, бумажных календарях, одежде и даже в рамках на рабочих столах. На одной базе, где он работал, в столовой обитал кот, но он выглядел иначе. Маленькая голова на цилиндрическом теле, похожем на сардельку, и короткие ножки, как у комода. И уши у него были сильно подранные. Да и Лира к нему близко не подпускали: почему-то люди считали, что Свити нельзя приближаться к кошкам. Для кого это было опасно, Лир не знал, но на всякий случай и сам держался от кота подальше.

Однако насчёт этих существ он не был совершенно уверен, кошки ли это или что-то совсем другое. Мало ли кто живёт в ночи, притворяясь обычными животными.

– Я видела Свити и с более длинными, и более круглыми ушами, – продолжила Брасса. – *Такие, как мы с тобой, называются «Мурмяу».

Лир протянул пирожок очередному смельчаку, возникшему из тьмы.

– Ты Мурмяу? – прошептал он. Мурмяу покосился на него, отобрал пирожок и сбежал.

Наконец пирожки кончились, а редис ушастые тени есть не стали. Впрочем, Лир его понюхал и подумал, что он пахнет не так уж плохо и вполне съедобно. Откусив половинку, он одобрительно кивнул и скормил вторую половинку Брассе. Потом закрыл её кейс и собрался пойти прочь, когда ему в лицо внезапно ударил свет.

– Это кто тут шарится ночью? – продребезжал старческий голос.

Лир сообразил, что это, должно быть, тот самый дед. Нацепив обаятельную улыбку и пригнув поля шляпы, чтобы прикрыть светящиеся глаза, Лир кивнул в ту сторону, откуда шпарил свет.

– Добрый вечер! Извините за беспокойство! Старая Иса просила лодку вам оставить, и там корзинка её.

Теперь в щели между соломинками шляпы Лир различил невысокую и какую-то растопыренную фигуру старичка на фоне яркого дверного проёма.

– А, вредина эта сподобилась лодку починить? Ну наконец-то. В корзинке-то есть что?

Одну банку варенья, надкушенную, Лир спрятал в кейс к Брассе, а редис засунул в карман куртки. Но Иса запихнула в корзину аж три банки, и две из них там всё ещё стояли.

– Варенье, – обрадовал деда Лир. – Приятного аппетита.

Дед наконец закрыл дверь, из которой вышел, и свет перестал бить в глаза.

– А ты сам-то кто будешь? Звать как?

Лир растерялся и ляпнул первое, что подвернулось:

– Мурмяу. Я это… турист. Потерялся. Она мне лодку дала…

– Ах во-от оно что! – дедок подбоченился и покивал. – Ну ладно, тебе на станцию, наверное, надо? Топай давай, а то последний поезд уже скоро.

Лир поблагодарил, подхватил кейс и пошёл туда, куда направляла его Брасса – вверх от подножия моста, за домик деда и дальше по улице.

Однако стоило пройти полсотни шагов, как в ногах запуталось что-то мягкое. Лир пригляделся и увидел едва заметный отсвет на чёрной шерсти, а потом снизу на него глянули светящиеся глаза.

– Мур-мяу! – заявило существо и побежало вперёд, впитывая в себя свет, падающий из окон домов.

Лир сначала решил, что ушастая тень просто убегала от него куда глаза глядят. Однако всякий раз, как на карте Брассы обозначался поворот, Мурмяу нырял в ту самую улицу, и там тут же зажигались окна, словно тень освещала Лиру путь.

– Давай пойдём другим путём, – предложила Брасса, которой Лир докладывал обо всём происходящем. – Вдруг нас кто-то выследил и таким образом ведёт в ловушку.

Лир об этом не подумал, а теперь испугался и стал петлять. Но тень всё равно постоянно маячила впереди и сворачивала именно туда, куда нужно было Лиру. В конце концов время до отхода последнего поезда кончилось, и Лиру пришлось бежать. Он даже не заметил, как проскочил домик станции, вылетел на платформу и впрыгнул в открытые двери поезда. Они закрылись сразу за ним.

Лир растерянно огляделся. Он никогда раньше не бывал в поездах, но слышал о них и даже видел картинки. А ещё знал, что за билеты следовало платить, но ему было нечем. Однако на входе ничего не проверяли. Значит, его выкинут на полпути?

– Полезай на крышу, – велела Брасса. – Там тебя не увидят и билет не нужен. Я так ездила разок.

Лир успел только мельком увидеть крышу поезда и завертел головой в поисках лестницы, но в тусклом свете заметил только ряды кресел и двери в обоих торцах. Может, лестница за дверью?

Тут в углу на кресле шевельнулось что-то живое. Лир тут же повернул туда глаза и уши.

Из теней соткалась женщина в синей униформе и шапочке. Она дремала в кресле, но теперь приподняла голову и глянула на Лира едва открытыми глазами.

– Студент? – сонно пробормотала она.

Лир хотел было помотать головой, но в последний момент понял, что женщина ожидает положительного ответа, и кивнул.

Женщина завозилась с какой-то штукой, висящей на ремне у неё через плечо, потом оторвала бумажку и протянула Лиру.

Лир взял бумажку и прочитал: «Студенческая льгота выходного дня. Цена 0.00».

– Кажется, обойдёмся без крыши, – обрадовался он и снова поднял глаза на женщину, чтобы её поблагодарить.

Однако никакой женщины в тёмном углу больше не было, а на сиденье аккуратно и важно, подобрав под себя все лапки, восседала чёрная ушастая тень.

Лир чуть не упал, когда поезд тронулся и поплыл прочь от платформы, слегка покачиваясь из стороны в сторону и постукивая колёсами о рельсы. Больше в вагоне никого не было.

Поезд ехал медленно. Должно быть, в темноте опасался разгоняться. Лир пытался рассмотреть сквозь витражное стекло в двери кабину машиниста и его самого, но там только танцевали смутные пятна тени и света.

Чёрная тень в кресле мирно спала, свернувшись клубком. Лишь когда поезд останавливался на тёмных полустанках, просыпалась, чтобы посмотреть блёклым взглядом в окно, а потом широко зевнуть розовой пастью. Лир отсел от неё подальше, но так, чтобы видеть. Кейс с Брассой стоял и подрагивал в такт стуку колёс на соседнем сиденье.

Сначала Лир хотел его открыть, но Брасса решила, что это опасно. На остановках кто-то мог бы и войти, а Лир мог не успеть закрыть дверцу.

Луна скрылась с неба, и за окном повисла непроглядная темнота, только на маленьких станциях фонари заглядывали лучами в вагон, выхватывая нервно сжатые на коленях руки Лира, блестящие замки на кейсе Брассы и жёлтые светящиеся глаза тени. Но потом начало светать.

Лир впервые наблюдал восход солнца, ни на что не отвлекаясь. Оно вставало сразу во всех окнах по дальнему борту, как будто эти окна были комплектом картин. Он видел такие в кабинете у одного командира.

Звёзды стали пропадать с неба, которое с каждым ударом колёс потихоньку, но неумолимо светлело. Убегая с небосклона, они прятались в чёрной шерсти спящей тени. Теперь на каждой шерстинке Лир различал целые низки звёзд, а когда тень ворочалась во сне, они складывались в созвездия.

Лир наблюдал, как мир встаёт ото сна и смущается, что его застали в такой личный момент, а оттого розовеет. Но вскоре румянец сошёл, уступая место холодной собранности. Теперь за окнами появились люди, Импульсы, дымок из печных труб, из тумана проступили дома, сначала маленькие, потом побольше.

А потом чёрная тень, снова зевнув, спрыгнула с кресла и встряхнулась. Оглянулась на Лира, махнув хвостом, словно зовя с собой, и вышла на ничем не примечательную платформу.

Лир остался сидеть в надежде, что это наваждение оставит его в покое. Но поезд не отъезжал, а двери не закрывались. Взгляд Лира метался туда-сюда – на ожидающую снаружи тень, на пустое кресло, на кейс, на ближайшее окно, где колыхались на ветру ветки с белыми цветами… Наконец он остановился на окне в дальнем конце вагона, что выходило на платформу.

За окном стоял человек. Стоял странно – так, словно хотел сделать шаг, но завис, занеся ногу. Спустя минуту рядом с ним появилась женщина, застывшая в момент, когда убирала что-то в сумочку. Пока Лир смотрел, из пустоты там проявился подросток и взлетевший на уровень его груди большой мяч, словно отскочивший от земли.

Лир встал и подошёл к стеклу, чтобы рассмотреть странные статуи получше. Их становилось всё больше и больше. А ещё утренний солнечный свет проходил их насквозь, накладывая изображения одно на другое, как будто люди были не плотными и объёмными, а всего лишь рисунками на стёклышках, сложенных одно на другое.

Заметив его изумление, тень сунула мордочку в вагон и протяжно запищала.

– Что там? – забеспокоилась Брасса.

Лир отправил ей картинку со своих глаз – прозрачных людей и настойчивую тень. Качество таких изображений было не очень. Глаза Свити могли чётко фокусироваться только на самом центре поля зрения, а вокруг всё расплывалось, поэтому, например, страницу текста так было вовсе не передать. Но Брассе хватило.

– Я думаю, она нас куда-то ведёт.

Лир согласился. Он тоже решил, что тень просит их выйти здесь.

– Думаешь, она может быть с базы? Или из Цитруса?

– Никогда не видела, чтобы люди использовали таких существ как своих посыльных или шпионов. Не знаю, зачем мы ей, но не думаю, что она нас сдаст хозяевам. Может быть, стоит узнать, куда она нас ведёт.

Лир медленно кивнул. Он уже понимал, что поезд никуда не поедет, пока тень не позволит, а людей на платформе становилось всё больше. Лиру было неловко заставлять людей ждать. Свити не должны так поступать, а он, несмотря ни на что, хороший Свити.

Поэтому в конце концов Лир подхватил кейс и вышел в двери.

Тень тут же повернулась к нему высоко задранным хвостом и потрусила сквозь полупрозрачную толпу, сверкая своими созвездиями. Только когда Лир сошёл с платформы и глянул назад, он увидел, что люди зашевелились, обрели плотность и стали заходить в поезд, сетуя на большой наплыв других пассажиров.

Тень вела Лира в глубь городка, по узким улочкам в гору, мимо палисадников и каменных заборов, ажурных ворот и смело выставленных прямо на улицу входных дверей. Она бежала резво, на ходу принюхиваясь к земле, словно проверяла, не потеряла ли след. Они забрались почти на самую вершину холма, когда тень стала спускаться зигзагом – прямой дороги с горки здесь не было.

Вскоре дома вокруг поредели и обзавелись большими садами, а то и целыми полями, гаражами, амбарами и ещё какими-то неизвестными Лиру строениями. Он уже решил, что тень уведёт их вовсе прочь из города и куда-то в лес, но тут она вдруг остановилась перед воротами двухэтажного домика с широкой, новой подъездной дорожкой. На воротах было крупно написано «Ремонт Импульсов», а на мощёном дворе этих штук стояло целых три.

Тень снова запищала, обращая внимание Лира на дверной звонок, приделанный к столбу ворот рядом с калиткой. Недолго думая, он позвонил.

Раздался щелчок двери, потом шаги. И вот калитка открылась.

– Что вам угодно? – спросил невысокий рыжий юноша в домашней одежде.

И Лир понял, что это Юдзу.

Глава 5. Режим ожидания

Дело было прошлой осенью. Дождь лил уже который день и не прекращался всё то время, что Виконт и Маркиз на перекладных добирались на край света.

А когда добрались, выяснилось, что Маркиза в этом краю вовсе не ждали.

– Я всё понимаю, – разводил руками человек, который и подбил Виконта на побег из Логроканта, – но я не смогу прятать двух Юдзу. Для Вика я легенду заготовил, документы, должность его дожидается, но вот так с улицы взять ещё одного – да мне даже селить тебя некуда.

Маркиз стоял под дождём, глядя в землю. Он подозревал, что так могло случиться. Он даже предупреждал Виконта, когда тот уговаривал его присоединиться.

– Ну нам же много не надо, – продолжал бесполезно увещевать Виконт. Его капюшон сдуло ветром, и теперь короткие русые волосы намокли и прилипли к голове. – Мы потеснимся, а потом, может, что-то нарисуется…

Но человек был непреклонен.

– Я не могу так рисковать. Пусть Тир-ан-Теас и не ведёт официальной торговли с Логрокантом, вы, ребята, слишком дорогие, чтобы никто не пришёл вас разыскивать. Я к приезду Вика готовился год. Вам следовало предупредить.

Виконт открыл рот, чтобы привести ещё какой-то аргумент, но Маркиз поднял руку, останавливая его.

– Всё нормально. Я сам устроюсь. Извините за беспокойство.

С этими словами он кивнул, проливая с капюшона струи воды, повернулся и пошёл прочь. Виконт ещё пытался его остановить, но что толку? Человек прав. Он не был готов, а скрывать беглого Юдзу – это не то, что средней руки бизнесмен мог себе позволить без подготовки.

Маркиз шёл по улице навстречу дождю и ветру. Вечер ещё только начинался, но по осеннему времени уже стемнело, и Юдзу надвинул пониже капюшон, чтобы не сверкать светящимися глазами. Впрочем, благодаря погоде прохожие ему почти не встречались.

Улица влилась вместе с потоками воды в проспект, а тот, мигая огнями едва ползущих Импульсов – в шоссе. Маркизу было некуда идти. Человек обещал Виконту документы, поэтому по дороге два Юдзу ничем таким не озаботились, а границу переходили по дну реки, благо Свити не обязательно дышать. Без документов в Тир-ан-Теасе даже гостиничный номер не снять, по крайней мере, сколько Маркиз ни искал в эфире, он такого не нашёл. Скорее всего, у людей были какие-то потайные способы, но это нужно было знать, к кому обратиться и на кого сослаться. И такие люди наверняка попытались бы поймать и продать беглого Свити.

С другой стороны, сон и еда Свити не требовались. Ради гибернации можно забиться под какой-нибудь мост, там всего-то четыре часа, уж найдётся укромное местечко. Гораздо более важный вопрос – что теперь делать. Юдзу понятия не имел, как влиться в человеческое сообщество так, чтобы его не узнали. Да, среди Свити Юдзу считаются самыми умными, но это потому, что у них максимальный набор аур. Вот только ауры, которая бы подсказала, что теперь делать, у него не было.

Бесконечно идти вперёд? Мокнуть и мёрзнуть, может, десяток лет, пока в центральном артефакте не кончится энергия? И стоило ради этого сбегать из офиса? Там хоть было тепло и чисто… И самое подлое – ауру человеческого контроля-то никто не отменял. А отдавать себя в руки артефактора Маркиз бы не рискнул ни в коем случае. Он не сможет заплатить больше, чем выручит артефактор, продав его какой-нибудь компании.

Маркиз брёл вдоль шоссе навстречу дождю. Вокруг всё было серо, хмурое небо не заканчивалось у горизонта, а заливало собой всё вокруг – стоящие поодаль от дороги здания магазинов, склады, заводы, поля… Импульсы на трассе перестали толкаться и сердито гудеть и вместо этого неслись теперь, как угорелые, куда-то, где их хозяев ждут в тепле и уюте. Маркиз посмотрел в серую мутную даль и вздохнул.

Прямо рядом с ним зашуршали колёса по воде, что ручейком текла вдоль тротуара. Импульс остановился в нескольких шагах впереди. Грузовой, с небольшим кузовом, обтянутым магорезиной. Дверь кабины открылась, и оттуда высунулась голова молодого человека.

– Эй, парень! – крикнул тот, явно обращаясь к Маркизу, ведь больше вокруг никого не было. – Полезай внутрь!

У Маркиза перехватило дыхание. Он не мог отказать! Вдали от хозяев аура ЧК велела слушаться любого человека, особенно того, кто говорит уверенно и чётко, а этот как раз из таких.

Неужели его вычислили?! Неужели прислали безопасников? Так быстро?! А Виконт? Его тоже схватили?

Но как бы там ни было, Маркиз, не говоря ни слова, подошёл к открытой двери и забрался в кабину.

Внутри пахло маслом и металлом, а ещё такой типичной для Импульсов магорезиной. Человек за рычагом управления вовсе не походил на безопасника из логрокантской корпорации. Коротко стриженые, наверняка машинкой, светлые волосы, загар до воротника и рукавов футболки, сама футболка – поношенная, заляпанная, такие же тренировочные штаны, на ногах магопластиковые тапки.

– Вымок? – неожиданно низким голосом спросил парень. Раньше Маркизу не встречались молодые люди с таким голосом.

– Да, – тихо ответил он, потому что смолчать не позволяла аура.

– Ну ты экстремал, в такую погоду пешком переться, да ещё по трассе. Куда собирался-то?

Надо было соврать, но Маркиз даже не представлял, куда можно попасть по этому шоссе, не подготовил ложь заранее, а с наскока под таким напором что-то выдумать шансов не было.

– Не знаю, – выдавил он.

Водитель странно на него посмотрел.

– То есть как не знаешь? Ты шёл по трассе в такой ливень, значит, куда-то хотел дойти? Где тебя высадить?

Маркиз пожал плечами.

– Тебе что, – медленно проговорил водитель, снова скосив глаза вбок, – некуда идти?

Юдзу ничего не ответил. Ему было очень стыдно. От Юдзу весь мир ждал, что у них будет всё посчитано, распланировано, продумано и подано на блюдечке. А он не справился. И идти ему некуда. И этот человек рано или поздно догадается, кого подобрал. И вся затея пойдёт прахом. Да ещё, если его здесь отловят, то и Виконта быстро найдут…

– Ясно, – сказал человек. – Переночуешь у меня в мастерской.

– И как ты дошёл до жизни такой? – продолжил расспросы человек. По его неровному тону, неуверенной усмешке и напряжённым движениям рук на рычаге Маркиз распознал попытку придать вопросу несерьёзной лёгкости, хотя на самом деле тема заставляла человека напрячься.

Юдзу закрыл глаза. Ему нужно было собраться с мыслями, подключить все ауры и выдать изящный, ни к чему не обязывающий ответ с толикой юмора, чтобы человек перестал серьёзно относиться к его проблеме и поверил, будто это просто маленькая неурядица. Но у Маркиза не было на это сил. Как он ни старался, он не мог выжать из себя ничего забавного и лёгкого.

Свити созданы для того, чтобы служить людям. До сегодняшнего утра Маркиз думал, что будет служить новому начальнику Виконта – ему ведь нужен был Юдзу, а где пригодится один, пригодятся и два. Виконт долго с ним переписывался, и они оба поверили, что этот человек лучше, чем те, на кого они работали в Логроканте. По крайней мере, он не издевается над Свити и не заставляет их пакостить людям.

Добраться до нового места и не засветиться – было единственной целью Маркиза. Но теперь она истаяла, как вечерний свет, а больше никакой цели у Маркиза не осталось. Ради чего скрываться? Ради чего уклоняться от ответов человека? Центральный артефакт просто не отдавал аурам энергию на задачи, не ведущие к цели. Маркиз видел только серое небо, дождь и слякоть на дороге, которая никуда не вела.

Он устал бороться.

– Сбежал.

Голос его прозвучал еле слышно и как-то хрипло, словно даже речевой ауре энергии досталось на донышке.

Человек неуверенно покосился на него, и Маркиз мог точно сказать, о чём тот думает: этот маленький дурачок сделал себе хуже, его надо вернуть на место.

– А что там такое было… – медленно заговорил человек, – что ты решил бежать?

Маркиз открыл было рот, но звуков из него не вышло. У него не осталось сил объяснять. Структурировать ответ, анализировать свои переживания, сравнивать и сопоставлять то, что он видел, с постулатами человеческой морали… Он хотел просто уйти в гибернацию до каких-нибудь лучших времён. Может, лет на сто. Или тысячу. Вот бы проснуться, а весь мир изменился, и больше никто не создаёт Свити и не заставляет их разрушать чужие жизни.

Но человек ждал ответа, и Маркиз наконец придумал: он потянулся руками через голову и задрал на спине мокрую куртку вместе с рубашкой. По спине тут же потёк холодный ручеёк дождевой воды. На одной лопатке у Маркиза было клеймо Цитруса, а на другой – компании, которая его купила. Они с Виконтом, конечно, стёрли себя из всех баз, так что если кто-то не помнил их серийные номера наизусть, то отследить их не получится – Цитрус никогда не помогал покупателям вернуть утерянного Свити, ему было выгоднее продать нового. Поэтому клейма теперь потускнели и выглядели скорее как шрамы.

– Сечебука меня забери, – прошептал человек и дёрнул рычагом, выравнивая Импульс. Маркиз молча отпустил одежду, и она скользнула на место, пряча его покрытую мурашками спину.

Они молча проехали пару поворотов, а потом человек наконец свернул с трассы в пригороде у подножия высокого холма. Попав на узкую местную улицу, он словно получил разрешение говорить, и задал новый вопрос:

– Как тебя зовут-то хоть?

– Маркиз, – выпалил Свити и едва успел зажать себе рот. По имени-то его точно помнят, и он подставляет Виконта!

Человек подождал, словно должно было последовать что-то ещё, потом вздохнул:

– Ну Марк так Марк. Я – Фердинанд, но можно просто Ферди. Ферди Ленартс.

С этими словами он снял одну руку с рычага и не глядя протянул её Маркизу.

Свити уставился на неё, как на неведомый фрукт, который непонятно, как чистить. Потом до него дошло: Ферди не понял, что Маркиз – не человек. Он поспешно пожал руку, как это делали люди. Рука у Ферди была горячая и сухая, а у Маркиза – холодная и мокрая от дождя.

И тут они приехали.

Мастерская оказалась маленьким сервисным центром Импульсов. За широкими решётчатыми воротами стояли два небольших грузовых, ожидая своего часа. Нижний этаж дома, судя по рольставне во весь фасад, занимал гараж.

– Гостевой спальни у меня нет, – извиняющимся тоном сказал Ферди, выпрыгнув из Импульса, – но в гостиной есть диван. Он нормальный, я сам на нём раньше спал. И там дверь закрывается.

Маркиз кивнул, но помедлил, прежде чем идти вслед за Ферди в дом. Конечно, этот человек производил впечатление сердобольного и честного, но Юдзу тоже много какие впечатления производили, а внутри могли при этом планировать твоё банкротство. Наконец, собрав в кучку слова и растормошив центральный артефакт, Маркиз подал голос:

– Что я буду тебе за это должен?

– А, да ничего такого, – отмахнулся Ферди и огляделся, словно высматривая соседей за заборами. – Пойдём в дом, нечего тут мокнуть.

Маркиз не стал спорить и зашёл следом. Лестница на второй этаж шла по наружной стене, и только наверху Ферди отпер артефактным ключом дверь в тесную тёмную прихожую, пахнущую обувной кожей и рабочей одеждой. Но в доме было тепло и сухо, так что Маркиз не удивился, когда Ферди за ним сразу закрыл и запер дверь.

– У меня тут маленький бизнес, – заговорил он, как будто продолжая предыдущую мысль, – вот, филиал второй хочу открыть, ищу бухгалтера толкового. Может, поможешь?

Маркиз, который уже искал свободный крючок, чтобы повесить куртку, замер с поднятой рукой.

– Почему ты думаешь, что я могу работать бухгалтером?

Ферди пожал плечами.

– Ну, ты же Юдзу.

Наверное, что-то отразилось у Маркиза на лице, потому что Ферди тут же поднял руки в успокаивающем жесте.

– Я всё понимаю, ты сбежал, я тебя не выдам. Но тебе надо где-то жить, а мне нужен бухгалтер!

Маркиз посмотрел на зажатую в руке мокрую куртку. Снова её надеть… Покосился на запертую дверь. Артефакт остался у Ферди, а Юдзу – не Лайм, плечом косяк не вышибет. Выпрыгнуть в окно?

– Что ты сделаешь, если я прямо сейчас уйду?

Лицо Ферди вытянулось.

– Ничего, а что я могу сделать? Хочешь – уходи.

Он вытянул перед собой руку с артефактом, вроде как предлагая его Маркизу. Тот медленно, не отводя взгляда от глаз человека, взял вещицу. По форме она напоминала ключ, но вместо головки у неё был прозрачный бочонок, в котором плескалась светящаяся зеленоватая жидкость, омывавшая механизм внутри. Маркиз почувствовал магию, исходящую от ключа. Он мог вот сейчас отпереть дверь, выйти и исчезнуть в узких улочках. Человек никогда его не найдёт.

Маркиз постоял так молча, потом вздохнул и повесил артефакт на прибитую к стене ключницу. Когда он глянул на Ферди, тот широко улыбался.

– Значит, по рукам?

Маркиз кивнул и снова пожал его руку. На сей раз она была влажной – похоже, он заставил Ферди понервничать.

Но следующий вопрос Ферди его огорошил.

– Будешь чай с шоколадными вафлями? Или сначала супа? Есть луковый, самое то по погодке!

Маркиз пару раз моргнул.

– Свити не едят, – напомнил он.

– Что, вообще? – удивился Ферди. – Ну, это как-то уныло, столько радости мимо проходит. Может, всё-таки попробуешь?

Ответа он дожидаться не стал, а пошёл сразу на кухню, прямо в носках по не самому чистому полу. Маркиз последовал его примеру, поджимая пальцы ног. Пол был холодный, а из приоткрытых окон тянуло сыростью. Зато в кухне оказалось тепло.

– Как ты понял, что я Юдзу? – спросил он, догнав хозяина дома.

– А я одно время работал в корпорации артефактором, – жизнерадостно просветил его Ферди. – По большей части, правда, обычные артефакты чинил, но и Свити попадались иногда. Вы, Юдзу, конечно, без ушей, так-то люди людьми, но есть что-то… Не знаю даже, как сказать. То ли черты лица, то ли манера держаться. Короче, кто вас повидал прилично, сразу опознает, тут без шансов.

Говоря, он поставил на плиту чайник и принялся вытрясать из коробки на тарелку брусочки вафель. Потом открыл стоящую на кухонном столе артефактную суповарку и начерпал оттуда полную пиалу густого горячего варева. Поставил её на обеденный стол, около которого так и топтался Маркиз, не решивший, куда себя девать.

– Вот, ешь.

Маркиз вздрогнул и попытался уболтать свою ауру человеческого контроля, что это был не приказ, а приглашение, но она оставалась неумолима. Пришлось хватать горячую пиалу и пить через край обжигающий суп. К счастью, Свити выдерживали более высокие температуры, чем люди, а суп оказался действительно вкусным и даже согрел тело Юдзу после марша под дождём.

– Ого ты голодный, а ещё отказывался! – хохотнул Ферди.

– Я не голодный, – просипел Маркиз, с трудом проглотив остатки супа. – Я не могу ослушаться приказа от человека.

– Сожри меня Сечебука… – растерянно пробормотал Ферди. – Прости, я не хотел… А как же ты сбежал тогда? Может, я попробую отключить?

Слишком много вопросов, слишком длинные ответы, а центральный артефакт по-прежнему не жаловал его ауры энергией. Юдзу опустился на стул и положил голову на скрещённые на столе руки.

– Не знаю.

Он даже не заметил, когда Ферди очутился рядом – придвинул ещё один стул и сел лицом к Маркизу с видом человека, почуявшего интересную задачу.

– Я вообще-то неплохой артефактор, – заметил он. – Да, занимаюсь Импульсами в основном, но со Свити опыт есть. Если ты мне позволишь, я бы попробовал тебя перенастроить. Что ты об этом думаешь?

Маркиз повернул голову и приоткрыл глаза. Волосы упали ему на лицо, и сквозь их рыжину Ферди казался нарисованным сангиной. Над его пиалой с супом поднимался фигурный пар.

Позволить человеку поковыряться в нём? От одной мысли должно было стать жутко настолько, чтобы вышибить стекло и бежать, не разбирая дороги, до самой границы с Вегрией. А потом что? Что такого ценного в одиноком Юдзу, оставшемся без цели и без сил, что это нужно защищать и прятать? Разве ему не всё равно, что с ним будет? А этот человек явно предвкушает ковыряние в его нутре. Так почему бы хоть его не порадовать, раз уж сам Юдзу порадоваться не мог.

– Хорошо, – прошептал он. – Только если хочешь, чтобы я тебе помог с бухгалтерией, память мне не стирай.

– Естественно я не буду стирать тебе память! – вскинулся Ферди. – Я вообще аккуратно! И ничего лишнего трогать не буду! Я вообще к Свити со всем уважением.

Маркиз кивнул.

– Ну, – замялся Ферди, – тогда завтра с утра первым делом.

Маркиз подумал о том, чтобы ждать до утра с осознанием, что незнакомый человек разберёт его на части перекроит ему голову. Нет, это было уже слишком. Или прямо сейчас выпрыгнуть в окно, или лечь на верстак, иначе он просто сойдёт с ума.

– Давай прямо сейчас, – сказал он, вставая. – Я не доживу до утра.

Ферди вытаращился на него, а потом мгновенно всосал пиалу супа и вскочил.

– Идём, конечно.

И повёл Маркиза наружу, вниз по лестнице и в гараж.

Маркиз послушно топал позади, не обращая внимания на заливавший лестницу дождь, мгновенно промочивший рубашку. Вероятно, сейчас шли последние минуты, когда он ещё Маркиз. Сейчас с ним что-то сделают, а после манипуляций проснётся уже не Маркиз, а какой-то совсем другой Юдзу. Во всяком случае, всё, что он знал об отключении человеческого контроля, сводилось именно к этому: ауру ЧК можно уничтожить только вместе с личностью Свити.

Однако личность Маркиза никому не была нужна. У неё не было цели и желаний. Маркиз проиграл. А значит, тому, новому Юдзу, что возникнет на верстаке, надо дать шанс.

Класть его на верстак Ферди почему-то не стал. Хотя тот был в мастерской – именно такой, каким представлялся Маркизу в его кошмарах: большим, тяжёлым, с исцарапанной и заляпанной маслом и краской столешницей и тисками на углу.

Рядом громоздился здоровенный Церебрум – сразу видно, что в несколько раз мощнее, чем даже Юдзу. Когда человек подключит Маркиза к этому монстру, тот сметёт его ауры, как бульдозер – пустые коробки. Ну, по крайней мере, об ауре ЧК после этого точно можно будет забыть… Если Ферди не решит вместо сноса перенастроить её под себя. В конце концов, ему будет удобнее иметь при себе Юдзу, который обязан подчиняться, а не такого, что может в любой момент сбежать.

Ферди подогнал с другого конца мастерской большое кресло. Похоже, что оно обычно стояло на улице, но пережидало дождь в гараже. Маркиз опустился в него, с трудом заставив работать дрожащие колени и не подать вида, как ему страшно. По телу поочерёдно разливались то холод, то жар, а из кожи начала неконтролируемо выделяться вода.

– Я сейчас протяну к тебе канал, – дружелюбно произнёс Ферди, пробуждая Церебрум, – а ты его прими и дай все разрешения.

Маркиз стиснул зубы, но ничего не мог поделать: аура ЧК понимала повелительное наклонение, как приказ. Поэтому когда он почувствовал, что его ауры связи касается канал, то никак бы не затормозил слияние. Впрочем, он же сам на это согласился, так что теперь брыкаться? Сейчас человек захватит все его управляющие узлы, потом проберётся к центральному артефакту и пошлёт его в гибернацию. А выйдет из неё уже кто-то другой, покорный и больше всего на свете мечтающий создать второй филиал Сечебукиного импульсервиса…

– Ах вот она как соединяется, – хмыкнул Ферди, уставившись в экран. – Мне там, в корпорации ауру контроля ковырять не позволяли. Значит, на отключение подачи энергии тут блок… Хм-м, а если только обратную связь обрезать?

Он что-то сделал. Маркиз ожидал, что будет больно, но ничего не почувствовал. Вообще ничего.

– Та-ак, – бормотал человек. На экране перед ним колыхались какие-то цветные пятна, или это у Маркиза перед глазами всё расплывалось. – Ну-ка, ну-ка.

Он повернулся к Маркизу.

– Подними руку.

Юдзу не сразу сориентировался, что к чему. Зачем руку? Которую? Как высоко поднять? Какое это имеет отношение к…

– Ага! – обрадовался человек. – А ну-ка, подними ногу!

– Зачем? – вслух спросил Маркиз и тут же сам всё понял. Человек проверял работу ауры ЧК! Юдзу тут же заметался – что делать? Таки поднять руку и ногу, чтобы человек думал, что всё работает, или честно сказать, что аура не работает? Но ведь его ещё даже не отключили, и когда же должна произойти подмена личности?

– Отлично! – обрадовался Ферди. – Всё получилось.

И отсоединил канал.

Маркиз зачем-то посмотрел на свои руки – растопыренные на подлокотниках кресла пальцы, почему-то грязные. Он поднёс их к глазам. Руки дрожали, в глазах всё расплывалось. Это что, эффект от отключения ауры? Может, он отложенный? Или спасительной гибернации не будет? Неужели придётся прочувствовать все изменения, оставаясь в сознании?

– Ну как ты? – спросил Ферди, отворачиваясь от экрана, где застыли прежде подвижные пятна.

– Н-не знаю, – просипел Маркиз и всё-таки не удержался от глупого вопроса: – А что, уже всё?

– Ну да, – широко улыбнулся человек. – Я питание ауры отключать не стал, там блок на это стоит, а я не знаю, как его снять. То есть придумал бы, конечно, но не с наскока, там ковыряться надо, изучать, прощупывать… – он пошевелил пальцами в воздухе, изображая то самое прощупывание, и Маркизу показалось, что Ферди бы с удовольствием этим занялся. Его передёрнуло. Человек, похоже, это заметил и встряхнул рукой. – Но я мучить тебя не хотел, поэтому не стал. В итоге просто обратную связь от ауры отключил, это просто. Она работает, но ничего не может с тобой сделать. Знаешь, как рыбка в аквариуме.

Маркиз видал аквариумы и неуверенно кивнул. Значит, та страшная вещь, что случается со Свити, когда они пытаются взломать свои ауры контроля, ему не грозит? Если человек пошёл другим путём… Выходит, он и свою волю навязывать не стал?

Свити снова оглядел себя и понял, что вся одежда на нём промокла, а теперь промокает и кресло.

– Тебе освежиться, наверное, надо? – заметил Ферди, оглядывая висящую на нём мокрятину. – Душ рядом с кухней. А я пойду всё-таки чаю нам сделаю.

С этими словами он широко зевнул и потёр глаза. Только сейчас Маркиз заметил, что человек говорит не очень чётко, а ведь это было верным признаком усталости. Не только усталости – но он понюхал воздух и не учуял других причин для заплетающегося языка. Почему он не считал усталость в языке тела раньше? Аура плохо работала? А теперь что, лучше?

Ферди встал, потянулся и неспешно побрёл обратно к лестнице. Маркиз, который был на полторы головы ниже ростом, посеменил следом. Иногда ему хотелось быть здоровенным лбом, как Лайм, чтобы смотреть на людей сверху вниз, а не вот это вот всё.

– Послушай, Ферди, – заговорил он, прежде чем они вышли на дождь, – я… я тебе искренне благодарен. Это значит для меня очень много. И твоя помощь, и то, что ты не воспользовался ситуацией.

Да, речевая аура явно получала теперь больше энергии и сразу стала выдавать красивые фразы.

Человек обернулся и недоумённо на него посмотрел.

– Ну что ж я, гад какой-то, пользоваться? Тебе и так паршиво пришлось. Эта вся логрокантская история вообще смердит, я не знаю, почему им лавочку не прикрыли до сих пор.

Маркиз пока не соображал, что всё это значит, но ему нужно было закончить свою мысль.

– Что я могу сделать для тебя взамен?

Ферди поскрёб огромной пятернёй свой белобрысый бобрик.

– Так это… Я ж говорю, хочу в Вегрии филиал открыть. Точнее, понимаешь, я сам из Вегрии, и мне бы вернуться туда, перенести туда главную мастерскую, а эту сделать филиалом. Но чтобы там открыться, они требуют аудит, и чтобы вегрийская фирма проводила. А мне ото всей этой бухгалтерии дурно делается, у меня там наверняка половины документов нету и вообще… Но я бы тебя нанял за деньги, это же до Сечебукина логова работы, ты же не будешь на меня пахать за спасибо и пять минут ковыряний в Церебруме.

Маркиз внезапно почувствовал, как его ауры начали разгоняться. Уж не в том ли дело, что когда он сбежал, аура человеческого контроля каким-то образом урезала приток энергии к другим артефактам? Потому ему и не хотелось ничего, и думалось с трудом. И как там Виконт, если вдали от законных хозяев Юдзу тупеют? Маркиз понадеялся, что ему тоже отключили контроль.

Но пока ему следовало принять самое насущное решение.

– Денег не надо, – твёрдо сказал он. – Здесь, в Теасе меня все узнают, как и ты. Предлагаю услугу за услугу: я тебе бухгалтерию, а ты меня вывезешь в Вегрию. И научишь артефакторике.

Ферди высоко поднял брови.

– Ты хочешь сам себя чинить?

Маркиз кивнул, но думал он не о себе. Помощь может понадобиться Виконту. Или ещё какому-нибудь беглому Юдзу. Или не Юдзу…

За бухгалтерию Маркиз засел с таким же рвением, с каким котики осваивают новую когтеточку. Только ниточки летели. Единственное, что портило ему праздник от наконец-то привычной и понятной работы, – это то, что заниматься ею приходилось в гараже. Ведь именно там у Ферди стоял Церебрум, поскольку через него шла тонкая настройка Импульсов. Второго у Ферди не было, да и ставить в скворечнике над гаражом его было некуда.

Поэтому Маркиз сидел в том самом садовом кресле, дышал запахом импульсового масла и кутался в притащенный сверху плед, недобро поглядывая на струи дождя снаружи.

Работая в крупной корпорации, Маркиз привык к гораздо большему размаху бизнеса: крупные суммы, тонны отчётности, в которой можно похоронить пару городов, – как в плане того, что просто закопать в бумаги, так и в том, какие деньги можно счесть погрешностью расчётов. У Ферди было всё не так: с одной стороны, он ни перед кем, кроме налоговой, не отчитывался, и потому тратил без разбора, чеков и смет, а с другой, к нему и требований предъявлялось на порядок меньше.

В малом бизнесе Маркиз пока не разбирался, а потому первый день потратил на то, чтобы найти в эфире все нужные руководства, применимые законы, формы, инстанции и тому подобное. А ещё надо было составить список вегрийских аудиторов и в несколько этапов выбрать того, кто наилучшим образом справится с задачей, да ещё и в пределах бюджета – довольно скромного, надо сказать.

– Ты тут не задубел ещё?

Маркиз вздрогнул и обернулся. Рядом с креслом стоял Ферди с кружкой, из которой поднимался пар.

– А… ну, есть немного, – ответил Маркиз, жамкая пальцами ног. Те подмёрзли и плохо гнулись.

Ферди вручил ему кружку – в ней оказалось какао.

– На, погрейся. С завтрашнего дня обещали потепление.

Маркиз уставился на кружку. Ферди и раньше пытался его кормить, но он как-то не понял, зачем это было. Идея согреваться едой казалась ему странной. Ладно ещё людям, – у них еда падает в живот и там лежит какое-то время, отдавая тепло. А у Свити всё сгорает прямо в глотке. С другой стороны, если набрать побольше какао в рот и подержать, то, может, уши не будут так мёрзнуть…

Он как раз решил поэкспериментировать, когда Ферди снова заговорил:

– Я уже нашёл аудиторскую фирму в Вегрии, которая мне сделает отчёты, но им там кучу всего прислать нужно, а я даже трети не смог собрать…

Маркиз чуть не поперхнулся и с трудом проглотил горячий напиток. Ну, ушам и правда стало получше.

– Как это ты уже нашёл? Ты по какому принципу выбирал? Ты уже с ними связывался?

– Да я так… – замялся Ферди. – Поискал в эфире… Там аудитор – девушка такая, ну, прям приятная. Мне кажется, она хорошо сделает. Я с ними договорился встретиться по эфиру завтра утром.

Маркиз поставил чашку и схватился за голову. Люди!!! Как можно выбрать исполнителя за то, что «девушка прям приятная»?! Он кинулся смотреть переписку с фирмой. И очень вовремя – потому что с той стороны как раз написали, что хотели бы перенести встречу на после обеда.

Закатав рукава, образованные складками пледа, Маркиз кинулся в эфир выяснять всё на свете про эту Эдну Халиг и её микроскопическую фирмульку. Наверняка однодневка какая-то, наберёт заказов, не выполнит обязательств и исчезнет!

– Ну, ты справишься, да? – с надеждой спросил Ферди и тихо смылся перебирать грузовой Импульс.

Маркиз даже не обратил внимание. Он впитывал отзывы, списки клиентов, участие в конференциях, аттестаты и всё, что только мог найти, а потом с остервенением это анализировал.

И… пришёл к выводу, что этот исполнитель им полностью подходит. Веальда Халиг не раз проводила аудит именно для предоставления в ту инстанцию, куда Ферди было надо. Клиенты о ней отзывались как о дотошном и мудром специалисте, который выполняет работу не механически, а творчески, точно под задачу, и доходчиво объясняет, какие у фирмы есть проблемы и как их решать. И плюс ко всему – довольно скромный ценник, скорее всего, из-за того, что девушке не хватало времени заняться имиджем компании и поднять ставки.

В результате Маркиз был очень рад подтвердить перенос времени, потому что нужные документы он так и не собрал, а значит, придётся сидеть всю ночь и полдня, и отсрочка встречи – только на пользу делу.

– Встречаться с ней будешь сам, – предупредил он Ферди. – Я боюсь лицо светить.

– Ну, ты сядь рядом и суфлируй мне, хорошо? – усмехнулся артефактор. – А не хочешь отдохнуть и заодно посмотреть, как устроена панель управления Импульса?

Маркиз не то чтобы очень хотел, но он решил учиться артефакторике, так что отказываться не стоило.

– А у Импульсов есть аура контроля? – спросил он, вставая.

– Не совсем, – хмыкнул Ферди. – Что-то похожее, но попроще. Показать? Мне как раз нужно её перенанести.

Маркиз тут же прибавил ходу и прикипел взглядом к рукам артефактора. Весь оставшийся вечер он изучал устройство разных штук в Импульсе и даже помогал кое-что починить. И это придавало ему уверенности.

Свити почти никогда не учились, как учатся люди. Они просыпались на фабрике уже с установленными аурами, в которых содержалась вся информация, нужная для работы. Даже адаптировать ауры под конкретную задачу поначалу не всегда выходило, особенно если параметры были сильно нестандартными. Для этого требовались годы опыта, и то не у всех Свити выходило. Например, Лаймы так до конца жизни и не осваивали нестандартные задачи.

Но Маркиз был Юдзу, а Юдзу должны справляться с такими вещами гораздо лучше. Так что он лелеял надежду, что обойдётся как-нибудь без ауры артефакторики. Ведь их не существовало в природе – кто же даст Свити способность переделывать Свити? И Маркиз собирался стать уникальным специалистом. Теперь, если его прежние хозяева за ним пришлют Цитронов, Маркиз не будет беспомощен!

Лир замер, в ужасе уставившись на рыжего парня, открывшего калитку. Может, он всё-таки ошибся, и это не Юдзу? Но такие яркие глаза, такая ровная чистая кожа… У людей так не бывает, обязательно или прыщ на лбу, или щетина на подбородке, родинка какая-нибудь, следы от очков, красное пятно от укуса мошки… Да и по телосложению это был типичный Юдзу – мелкий, тощий, поджарый. И взгляд… Цепкий, просчитывающий. У Юдзу всегда такой взгляд, словно ты – задача, в которой нужно оценить риск и доходность.

Но прежде, чем Лир успел что-то сказать, его аура связи заверещала благим матом:

Вторжение! Вторжение!

Лира словно ледяной водой окатило какой-то волной, от середины груди по всему телу разошлись круги, зрение на секунду поплыло, но тут же выровнялось, Лир даже не выпустил ручку кейса, только пошатнулся и переставил ногу.

– Молчи и иди за мной, – велел Юдзу и посторонился, пропуская Лира в калитку. Тот послушался – по привычке, а ещё потому, что не знал, что этот Юдзу с ним сделал. Стоило притвориться ветошью и выполнять приказы, пока не станет ясно, что тут к чему. И откуда у артефактора, держащего импульсервис в небольшом городке, Юдзу.

– Его могли прислать с базы, – предположила Брасса, которой Лир тут же передал всё, что произошло.

Юдзу тем временем высунул нос на улицу, повертел им туда-сюда и закрыл калитку на замок.

– Иди в гараж, – велел он Лиру. Тот послушно зашагал.

– С чего бы базе присылать за нами Юдзу? – спросил он на ходу у Брассы. – Без ауры ЧК он мне на один удар.

– Так они не знают, что у тебя аура поломана. А мне он может приказывать.

Лир хотел было ответить – что толку тебе приказывать, если ты самое большее сейчас голову повернуть можешь? Но вовремя спохватился, что Брассе будет досадно такое слышать. Кому понравится, когда напоминают о том, что ты не можешь выполнять свою функцию?

– Тогда сиди тихо, чтобы он тебя не заметил, – сказал вместо этого Лир. – Я осмотрюсь и пойму, как лучше сбежать.

Зайдя в гараж, Юдзу тоже закрыл дверь. Лиру это не понравилось: как бы не оказалось потом, что для отпирания нужен пароль. Впрочем, с другой стороны в стене светлела пара окон, так что в крайнем случае выбьет их.

– Кто тебя прислал? – быстро и мрачно спросил Юдзу.

Лир задумался над вопросом. Почему он спросил именно такое? Если этого Юдзу отправили с базы искать беглого Лайма, то вопрос не имел смысла. Но зачем вообще отправлять Юдзу ловить Лайма? Тут надо или Цитрона, или просто хозяина, чтобы приказал возвращаться.

Значит, этот Юдзу к базе отношения не имеет. И сам не знает, кто Лир такой. Но, конечно, сразу опознал в нём Свити. Юдзу шляпой не проведёшь, у него все параметры всех Свити в специальную ауру вшиты, он наверняка уже определил Лира с точностью до модели и года выпуска.

Допустим, этот Юдзу принадлежит импульсервису или какой-то его материнской организации, Лир слыхал, что в Теасе большие фирмы иногда заводили себе фирмульки поменьше. В таком случае, что он должен сделать с беглым Лаймом, не принадлежащим его фирме? Лир был уверен, что база, на которой он использовался, не имеет отношений ни с какими городскими компаниями.

Протоколов Юдзу он, конечно, не знал, но мог предположить по логике. Лайм мог быть водителем грузового Импульса или просто курьером, мог выступать в роли переговорного устройства, если хозяин не доехал поприсутствовать на встрече лично. В таком случае вопрос «кто тебя прислал» подразумевает – кто твой хозяин, чего он хочет.

Однако это странный вопрос для Юдзу. Если бы он решил, что Лир прибыл от клиента, он бы выразился покрасивее. Это же Юдзу, они умеют. Что-нибудь типа «чем мы можем быть полезны» или там «как мне к вам обращаться», вот это вот всё. И потом, если бы этот Юдзу решил, что Лир – хозяйский Свити, то что такое странное он сделал? Вот то холодное ощущение неприятное, это что было? Лира никогда таким не обрабатывали, а он работал на доставке, ездил между базой и городом один, без сопровождения.

Однако тут он припомнил, на что это было похоже… Когда менялись хозяева и ауру ЧК перезаряжали на нового командира. Эге, да никак этот Юдзу попытался взять его под контроль? Вот никогда Лир их породу не любил, а сейчас так прямо особенно!

Однако если Юдзу бы решил, что Лир – хозяйский Свити, то разве стал бы он пытаться его перехватить? Хозяином Лайма может быть кто угодно, но с большой вероятностью это крупная организация при деньгах. И, не дождавшись своего Лайма домой, она пришлёт кого-то посущественнее. Юдзу не мог этого не понимать.

Но Лир не выглядел, как хозяйский Лайм. Он был одет в слегка прополоснутую в реке куртку, снятую с пугала, и свои старые рабочие штаны с дырами, а ещё в самоплётную соломенную шляпу. Волосы, обычно заплетённые в косичку, растрепались и торчали в разные стороны, как та солома, да и наверняка грязь где-нибудь на лице прилипла, а руки все в замазке… М-да. Конечно, Юдзу должен был понять, что нормальный хозяин в таком виде Лайма из конторы не выпустит.

Но Юдзу не спросил «откуда ты сбежал» или даже «кто тебя бросил» – всякое же бывает. Он спросил «кто тебя прислал». То есть он предположил, что вот в таком виде Лайм явился к нему… в камуфляже? Лир не раз видал учения и обмундирование людей для работы в поле – вот это всё пятнистое, с налепленными на шлем веточками и сеткой в лоскутах. Юдзу решил, что Лайма к нему подослали под видом ветоши, чтобы… что?

– Смотри, как бы он не отправил кому-нибудь сообщение, – предупредила Брасса из кейса. – Я замечу, если он это сделает, но остановить или прочитать не смогу.

Ого какие у Цитронов есть способности!

Лир заново прокрутил в голове факты: пригородный импульсервис, домашняя одежда, вороватое оглядывание у калитки. Да этот Юдзу – сам беглый. Он скрывается от хозяев. И решил, что Лайма послали его искать. А спросил «кто» – потому что, наверное, сбежал при перепродаже и хочет знать, новый или старый хозяин его ищет. Небось разные возможности у них.

Пауза затянулась, и Лир по привычке решил отыграть тупого Лайма, пока Юдзу не заподозрил неладного.

– Хозяин, – уверенно ответил он.

Юдзу поджал губы совсем как недовольный человек.

– Кто твой хозяин?

А сам на кейс – зырк. Небось думает, что Лир сейчас его в этот самый кейс и упакует. Или наоборот, надеется засунуть туда Лира, чтобы потом продать его хозяевам, а на вырученные деньги свалить в голубую даль. Ну уж нет.

– Ты! – выпалил Лир.

Юдзу ожидаемо растерялся и забормотал что-то о настройках, но Лир уже воспользовался его замешательством: прыгнул вперёд, повалил Юдзу на пол, перевернул и прижал к магокамню пола, а потом обхватил руками его голову.

– Не вздумай ни с кем связываться, иначе я оторву тебе башку, – прошипел он в самое человеческое ухо Юдзу. – И заберу с собой в качестве компаса. Это ясно?

Маркиз замер, забыв даже дышать. То есть об этом он и в норме не помнил, тело справлялось само, но тут от потрясения даже базовые функции перезагрузились.

С ним никогда так не обращались. Он же Юдзу! Люди на Юдзу обычно и дышать-то боялись, он же стоит, как пентхаус! А Лаймов к нему не подпускали близко, разве что в его комнату – прибраться, грязную одежду заменить на чистую. Сам он к Лаймам тоже не приближался. Зачем? Команду отдал и пошёл дальше по своим делам. Лаймы вечно возятся в чём-то грязном, ещё испачкают белую офисную рубашку, придётся менять, хозяин отругает за задержку.

И вот такого, чтобы его! Юдзу! Какой-то грязный Лайм! Просто схватил!!! Да такого просто быть не могло! У Маркиза, кажется, что-то замкнуло в центральном артефакте от потрясения.

– Я спрашиваю, это понятно? – прошипел на ухо потрёпанный чужой Лайм, который по какой-то причине не воспринял переключение ауры ЧК на Маркиза.

– Понятно, – быстро ответил Маркиз, прикидывая. Ферди ещё спал в такую рань, тем более, что вчера поздно закончил с ремонтом. Не кричать Лайм не требовал, но что-то подсказывало Юдзу, что лучше его не провоцировать.

Так, хватит паниковать, пора соображать. Маркиз уже понял свою ошибку. Больше всего он боялся, что бывшие хозяева его найдут, схватят и уволокут обратно в Логрокант. Поэтому, когда он увидел откровенно плохо замаскированного под человека Лайма, первым делом решил, что это за ним. Наверняка самому Свити велели что-нибудь вроде «оденься неприметно» или там «притворись соседом» или ещё что-то столь же детальное, а Лаймы действуют топорно, им надо всё поэтапно расписывать.

Юдзу был морально готов к мысли, что за ним пришлют Свити. Может, Цитронов, а не Лаймов, но на Цитронов его компания могла и не раскошелиться. Поэтому Маркиз готовился. Ферди каждый день, как и договаривались, учил его артефакторике, и первым делом Маркиз выучился работать с аурой ЧК: отключать обратную связь, переводить на другого хозяина, сбрасывать настройки и так далее. Он был готов при появлении Свити на пороге тут же перехватить контроль.

Вот только… Это не сработало. И теперь этот медведь от мира Свити придавливал его коленом к гаражному полу, отчего новая мягкая кремовая кофта пропитывалась импульсовым маслом.

Но Маркиз только-только обрёл новый смысл жизни и вовсе не был готов так просто сдаться. Тем более, что Лайм схватил его совсем близко к Церебруму. Протянуть канал… Маркиз должен был с этим справиться. А пока что заговорить тупому котику зубы, чтобы не кусался.

– Как именно звучал твой приказ? – спросил он. Если хозяин сказал Лайму что-то вроде «захватить» или «вернуть», то это можно трактовать довольно широко. Маркиз пообещает быть паинькой, а сам потихоньку подключит Лайма к Церебруму, и тот не оставит в его пустой голове ни следа приказа.

– Мои приказы тебя не касаются, – откликнулся Лайм. – Где артефактор?

У Маркиза глаза на лоб полезли. Чтобы Лайм – и в открытую грубил Юдзу?! Да откуда он такой вылупился? В компании подобных наглых Лаймов точно не было и вряд ли бы прежние хозяева захотели иметь дело с непочтительным Лаймом!

Маркиз постарался вспомнить внешний вид пришельца. Такие мелочи, как цвет волос и глаз, не играли роли – Лаймы выпускались всех мастей в случайных сочетаниях, поскольку покупали их в основном компании оптом и никто их при этом не рассматривал. Так, в целом симпатичные, и всё. Для более придирчивых клиентов существовал сервис кастомизации за отдельные деньги.

Однако по внешним данным всё же можно было определить некоторые подробности. Например, этот Лайм был не так высок, как большинство тех, с кем Маркизу приходилось иметь дело. Он был скорее коренастым, широкоплечим и крепким, а не вытянутым, как современная лапша. И если это не кастомизация, то, значит, устаревшая модель. Люди последнее время не любили внешних напоминаний о силе Свити и предпочитали, чтобы те выглядели субтильно и инфантильно. А у этого и лицо было погрубее. А вот уши – поменьше, насколько Маркиз их разглядел на просвет сквозь шляпу.

Итак, он имел дело с довольно старым Лаймом. Может, у него уже ауры сбоят, потому он так себя и ведёт? И – он спрашивает про артефактора. Может ли так быть, что он пришёл вовсе не по душу Маркиза, а в ремонт? Конечно, Ферди не кричал на каждом углу, что может чинить Свити, но всё же какой-то артефактор лучше, чем никакого. А у хозяина этого Лайма с деньгами нелады, судя по тому, как Свити одет.

Допустим, хозяин отправил своего Лайма узнать насчёт ремонта. Что тогда у него в чемодане? Запчасти? Ещё один Лайм? Ладно, допустим. И вот он пришёл и увидел тут Юдзу. Казалось бы, что такого? Лайму должно быть всё равно. Правда, Юдзу попытался взять над ним контроль, но ведь не вышло. Может, Маркиз не нарочно усугубил поломку? Или этот Лайм в принципе на всех нападает, потому и был отправлен в ремонт? В таком случае подпускать его к Ферди никак нельзя!

– Это я артефактор! – заявил Маркиз.

Лайм у него на спине замер.

– Свити-артефактор? – медленно произнёс он. – Гонит, наверное? Я о таком никогда не слышал.

Маркиз удивился, почему Лайм как будто разговаривает не с ним, но тут услышал приглушённый женский голос где-то позади.

– Конечно, гонит. Кто позволит Свити такой доступ? Это слишком опасно.

– А ну не двигайся! – рявкнул Лайм, когда Маркиз попытался повернуть голову и посмотреть, кто говорит. Хозяйка Лайма?

– Я подключилась к эфиру дома, – послышалось сзади. – На втором этаже есть человек, он спит. Его внешность совпадает со снимком в пузыре этого импульсервиса. Думаю, артефактор – он.

– Откуда у захолустного импульсервиса Юдзу? – спросил Лайм, и Маркиз начал понимать, что сильно, ох как сильно недооценивал этих котиков.

Женщина несколько секунд молчала, а потом произнесла совершенно спокойно:

– Он объявлен в розыск корпорацией «Аэтерна».

– Ага, значит, я всё правильно понял, – хмыкнул Лайм, обдав воздухом ухо Маркиза. – Там у человека леденец или что-нибудь есть? Буди его и говори, либо он нам помогает, либо мы сдадим его игрушку настоящим хозяевам.

Ферди влетел в гараж прямо в пижаме, босой и с огромной монтировкой в руках. Маркиз, которого подняли с пола, только успел удивиться, что человек так разволновался по его поводу, и тут Лайм отправил Маркиза в полёт прямой наводкой в Ферди.

Тот поймал его одной рукой за плечо и тут же задвинул себе за спину.

– А ну вон пошёл из моего дома! – рыкнул Ферди, замахиваясь монтировкой. Маркиз осторожно выглянул из-за него.

Лайм стоял в расслабленной позе, сложив руки на груди. Сейчас было ясно видно, что рукава куртки ему коротки.

– А вы, веальд артефактор, не кипятитесь, – произнёс он неторопливо, как будто это он тут начальник отдела, а все остальные – провинившиеся подчинённые. И откуда Лайм набрался такой наглости?! – Во-первых, я вас намного сильнее, во-вторых, тормозов у меня нет, а в-третьих, если вы не будете делать, что мы просим, то ваш Юдзу поедет домой в свою родную компанию в Логроканте. Уж отправить сообщение туда я успею, даже если потом вы меня на детали разберёте.

Ферди попыхтел, но монтировку опустил.

– Что вам нужно?

Лайм совсем по-человечески пожал плечами:

– Ремонт.

– Ремонт чего?! – Ферди развёл руками. – Не вижу тут Импульса!

– Свити, – спокойно сказал Лайм. Посмотрел на Ферди как-то оценивающе, а потом отошёл к своему чемодану.

Чемодан стоял вертикально на колёсиках, которые слегка расползались из-под него под весом содержимого. Лайм отщёлкнул крышку – или дверцу, и взгляду Маркиза предстала очень странная картина.

Голова Свити торчала из прямоугольного монолита какой-то жёлто-серой пакости, из которой тут и там выступали бугорки металла и кожи. Живой кожи Свити.

– Я отработаю любым способом, каким смогу, – добавил Лайм, старательно отводя глаза от чемодана. Маркиза тоже подташнивало, чего уж там.

– Что… с ней? – выдавил Ферди, едва не уронивший монтировку.

– Очень много повреждений, – пояснил Лайм, – корпус раскурочен. Чтобы эктоплазма не вытекала, я замазал оконной замазкой. Но вы же сможете залатать? Я буду отрабатывать столько, сколько скажете, хоть всю жизнь.

Ферди долго выдыхал, а потом подошёл к верстаку и положил на него монтировку. Очевидно, чтобы освободить руки, которыми он потёр лицо и взъерошил и так стоящие ворсом волосы.

Маркиз его понимал. Он успел узнать достаточно, чтобы оценить сложность ремонта. По-хорошему, этому Свити следовало просто пересадить тело, но Цитрус никогда не продаст частнику тело. Разве что купить другого Свити и оторвать ему голову, а потом выковырять центральный артефакт… Но Маркиз был уверен, что Ферди так не поступит.

Однако на что рассчитывал хозяин этих Свити? Маркиз ещё раз окинул взглядом Лайма с его курткой, которая только что не разлезалась по швам, потом нечто в чемодане, залепленное замазкой. Если у человека были деньги на двух Свити, то странно, что он не мог позволить себе нормальную одежду. Купил на последние? Но хоть транспортный контейнер ему должны были выдать вместе с товаром, как его иначе везти? Да и почему Лайм обещает отработать самостоятельно, как будто это не хозяин его прислал, а…

Тут у Маркиза в голове оглушительно щёлкнуло. То есть щёлкнуло, конечно, в вычислительном артефакте, а в голову отдалось эхом. Что если этот Лайм, как и он сам, сбежал?!

Маркиз быстро просканировал эфир на предмет Лаймов в розыске, но ничего не обнаружил. Это его как раз не удивило: Лаймы не сбегали. У них на такое мозгов не хватало. Лайм вообще не представлял себе, как устроен мир, не мог планировать поездки и в целом плохо справлялся с ситуациями, с которыми сталкивался впервые. Большинство Лаймов никогда не видели ничего за пределами пары-тройки этажей небоскрёба своей компании, ну и потом, может, квартиру вторичного хозяина, если их продавали частникам по истечении гарантии.

Однако этот Лайм вёл себя совсем не так, как Маркиз привык. К тому же он был не один – теперь Маркиз понимал, кому принадлежал женский голос. По массе замазки и частей тела было не понять, что за Свити перед ним, но лицо показалось Маркизу знакомым, и он быстро нашёл его в каталоге. Это была Цитронка, старая лимитка, до сих пор популярная в качестве телохранителя для женщин. Конечно, с возможностями Цитрона, пусть и обездвиженного, Лайм мог достичь гораздо большего, чем сам по себе. Выходит, эти двое такие же беглецы, как и Маркиз?..

– Вы здесь без разрешения, – произнёс он, следя за выражениями лиц обоих Свити. У Цитронки оно не поменялось, ровное, как из коробки, а у Лайма получило оттенок раздражения. Ага. – И я тоже могу сообщить вашим хозяевам, что вы здесь.

Лайм фыркнул.

– Да? Ну попробуй, отыщи наших хозяев.

Маркиз прикусил язык. В розыск ни того, ни другого Свити не объявляли. Но не могли же их просто отпустить?

– Я всё ещё слежу за твоей аурой связи, – подала голос Цитронка. – Если ты отправишь сообщение, я тебя сдам.

Маркиз сжал зубы. Получалось, он подставлял Ферди! Если Маркиза здесь найдут, Ферди не поздоровится, а если слушаться этих чужих Свити, то Ферди придётся ой как попотеть. Как могло так случиться, что Лайм обставил Юдзу? Или Маркиз всё-таки растерял весь ум где-то по дороге?!

– Никто не будет никого сдавать, – отчётливо произнёс Ферди. – Ни вы Марка, ни Марк вас. – С этими словами он внимательно посмотрел в глаза Маркизу, а затем пришельцам. – Я помогу, чем смогу. Но при двух условиях: во-первых, вы ничем не навредите Марку, а во-вторых, как только сможете, вы уберётесь отсюда как можно дальше.

– Идёт, – быстро сказал Лайм и протянул Ферди грязную руку, как человек, для пожатия. – Я – Лир, это Брасса. Спасибо, что согласились помочь.

Маркиз смотрел на рукопожатие, и его трясло. Это его человек! Он его первым нашёл!!! Почему какой-то Лайм теперь получает от него помощь, да ещё так спокойно, будто так и надо?! Маркиз не соглашался терпеть на своей территории каких-то помоечных котиков в обносках и замазке! Он это так не оставит!

Первым делом Ферди решил вернуться наверх, вымыть ноги, одеться и позавтракать. Побудка у него сегодня вышла не из приятных – когда леденец сам собой включился и незнакомым женским голосом в ультимативной форме велел явиться в подвал, а не то!

Впрочем, когда Ферди увидел состояние Брассы, он ей всё простил. Свити и так жилось нелегко, вся эта практика была порочна насквозь, а уж как и где выживали беглые Свити… Ферди предпочитал об этом не думать. Ну, пока сам не стал пунктом передержки котиков.

Своего Свити у Ферди никогда не было, он бы не стал поддерживать Цитрус своей монетой, однако несколько лет назад Ферди приехал в Теас по приглашению на работу в крупную фирму, где требовались артефакторы, обслуживающие в том числе и разумные артефакты. Ферди проработал там три года, многому научился, но в итоге не вынес постоянных сделок с совестью: смотреть, в каких условиях держат этих несчастных, особенно Лаймов, он не мог. И участвовать в этом не хотел. Однако что сделает один человек против бизнес-практики, применяемой в нескольких богатых странах? Тут уж пока люди сами не увидят, что делают что-то не то, ничего не попишешь.

В итоге Ферди подвернулось удачное предложение купить эту мастерскую. У него как раз скопилась нужная сумма, а благодаря работе он имел выходы на хороших поставщиков, да и с клиентами ему кое-кто из бывших коллег помог. Конечно, он бы предпочёл вернуться на родину, в Вегрию, но и бросать теасский бизнес не хотелось. Потому Ферди и полез в эти дебри с открытием вегрийского филиала. А тут ещё так удачно к нему причалил Свити с нужными аурами…

Выйдя из душа, Ферди двинулся на кухню, чтобы по-быстрому соорудить себе бутерброд, но там внезапно оказалось людно. Точнее, свитино. Марк с потерянным и злым видом стоял у плиты и выкладывал в сковородку что-то жёлтое и полужидкое.

– Да ты всё неправильно делаешь! – выговаривал ему стоящий рядом Лайм по имени Лир, как он сам представился. Шляпы на нём уже не было, но к одному светлому уху пристала соломина. – Надо сначала сковородку разогреть, а потом уже гренки выкладывать, чтобы схватились, а так они растекутся все.

– Ты сам сказал, что у тебя кулинарная аура повреждена, вот и не лезь с советами, – огрызнулся Марк.

– Она у меня повреждена в том плане, что я вкус не могу определить! А как сковородку на плиту ставить, я не забыл! – вскинулся Лир. – И вообще, у меня она хоть повреждена, но у тебя-то её вовсе нету! Или теперь работу по дому включают в функции Юдзу?

Марк, который в этот момент пытался включить плиту, бросил своё занятие и повернулся к Лиру лицом.

– Много ты знаешь о том, что входит в функции Юдзу! Ты пришёл в чужой дом как проситель, и сразу свои порядки навязываешь! А не утереться ли тебе?

Лир пожал плечами.

– Этот дом для тебя такой же чужой, как для меня. А я просто выполняю свою функцию. Я же не лезу в твои обязанности. Ни за что не поверю, что ты до моего появления готовил хозяину завтраки.

Ферди показалось, что Марк сейчас задымится. Завтраки он и правда не готовил – Ферди бы в голову не пришло заставлять Юдзу этим заниматься, тем более, что он сам не ел.

– Так! – сказал он, и оба Свити подпрыгнули от неожиданности. – А ну-ка прекратили шипеть друг на друга. Марк, давай ты пойдёшь вниз и начнёшь готовить пациента к ремонту.

– Нет! – тут же выпалили оба Свити в необычайном согласии.

– Я сам её подготовлю, лишние руки ни к чему! – пояснил свою позицию Лир.

– Я не оставлю тебя один на один с неуправляемым бешеным Лаймом! – высказался Марк. – И – ты же не станешь есть то, что он приготовит?! Он может тебя отравить, у него аура неисправна!

Ферди тяжело вздохнул и потёр лицо руками.

– Так. Значит так. Лир. Как ты оцениваешь состояние своей ауры? Ты можешь готовить?

Лайм, до сих пор только что не скаливший зубы, внезапно смутился.

– Я, скорее всего, не смогу определить, когда будет готово. Могу спалить или не дожарить.

– Хорошо, тогда так. Лир, ты идёшь мыться. Я тебе дам во что переодеться. С тебя песок сыплется и, кажется, эктоплазма капает.

Белобрысый Лайм поджал губы, но послушно кивнул.

– Марк, ты идёшь всё-таки вниз и готовишь верстак. Там куча инструментов навалена, убери, удостоверься, что в накопителях достаточно энергии, смолу подогрей… Всё такое.

Свити переглянулись.

– А завтрак кто будет делать? – мрачно спросил Марк.

– А с завтраком я сам справлюсь, – фыркнул Ферди. – Как-то же я жил без единого Свити в доме. А теперь марш выполнять!

Обе пригнули головы и двинулись на выход, но на самом пороге Лир буркнул:

– Не смей трогать Брассу.

– Да кому нужно трогать твою Брассу?! – взвился Марк. – Только руки марать, я вообще ни разу в жизни другого Свити не трогал, я кто, по-твоему?! И что за имя такое тупое, кто его вообще придумал?

Лир повернулся всем корпусом, оскалил зубы и, внезапно оказавшись очень близко к Марку, прорычал:

– Я! Нам в отличие ото всяких зазнаек человеческие имена не полагаются!

Марк поднял плечи, но не отступил.

– Нам вообще-то тоже. Марк – это сокращение от Маркиз.

Лир хмыкнул и расслабился, даже отошёл на шаг.

– Отлично, идеальная кошачья кличка! Видать, не так-то вас в твоей компании и выделяли, котик.

И пошёл к ванной.

Ферди показалось, что у Марка волосы на голове зашевелились от злости.

– Мне хотя бы уши прятать не приходится, чтобы не дай Сечебука кто-нибудь за ними не почесал!!!

Лир развернулся, и по его лицу Ферди понял, что сейчас будет драка. Пришлось выскочить в коридор и встать между двумя Свити, растопырив руки.

– Брэк! Разошлись! Кто будет нарываться, того я не пущу смотреть на ремонт Брассы, это ясно?

Лир тихо зарычал, а Марк зашипел, но тут же оба развернулись и исчезли каждый за своей дверью.

День обещал быть тяжёлым.

Ферди пожарил то, что Марк пытался выдать за гренки – ничего, если сверху навалить сыра, ветчины и салатных листьев, то пойдёт и даже незаметно. Потом он по привычке залил молотый кофе кипятком и, пока тот настаивался, пошёл в спальню подыскать новому Свити что-нибудь надеть, а то, судя по стихшему шуму воды, он уже вымылся.

Лир был примерно одного роста с Ферди и похожей комплекции, что для Свити необычно. Все виданные Ферди Свити были, как эльфики, а этот ничего такой, крепкий, разве что чуточку стройнее. Подумав, Ферди выкопал бело-синюю клетчатую рубашку и выгоревшие рабочие штаны. И то и другое ему уже маловато, а выкинуть жалко, но на Лира как раз пойдёт. Проходя мимо ванной, он приоткрыл дверь и сунул вещи на стиральный бак, не глядя, а потом двинулся в гараж, уже сам одетый и обутый.

Маркиз уже всё убрал, разложил и теперь угрюмо оттирал от столешницы невыводимое пятно масла. Чемодан так и стоял открытый, как Лир его оставил, и единственно подвижная голова, торчащая из кома замазки, вертелась, осматривая помещение. Ферди остановился перед ней.

– Ты, значит, Брасса.

Голова повернулась к нему и сказала женским голосом:

– Не могу знать.

– Э-э-э, – сказал Ферди. – А кто ты тогда?

– Свити Цитрон-С18 М63133АВ с серийным номером 0093-8795-5551-BDZL, фем-мод.

Ферди почесал макушку.

– А почему Брасса?

– Не могу знать, почему Лайм, называющий себя Лир, так меня представил, – чётко произнесла она.

– Так, – сказал Ферди. – А откуда ты его вообще знаешь?

– Я его не знаю, – сообщила Брасса, глядя на Ферди ясными чёрными очами. – По сведениям, полученным от него самого, он работал на тех же хозяев, что и я.

– И… ты не проверяла эти сведения?

Взгляд Брассы внезапно стал оценивающим.

– У вас нет нужного уровня доступа, чтобы ознакомиться с этой информацией.

Ферди беспомощно посмотрел на Марка, который бросил драить верстак и с интересом слушал.

– Да всё понятно, – сказал тот. – Цитронка с заставы на границе с Логрокантом, а Лайм там полы мыл небось.

– А зачем фем-мод? – спросил Ферди, сам не зная, у кого из них. – Там воякам на заставе девочек не хватало? Так тогда логичнее Лаймов-девочек закупить, не? У Цитронов же ауры любви нету.

Марк пожал плечами.

– Вторичка. Это лимитка, но, говорят, очень удачная, военные их скупали у частников одно время.

– Понятно, – вздохнул Ферди. – И что же с тобой, Брасса, случилось?

– У вас нет нужного уровня доступа, чтобы ознакомиться с этой информацией.

– Отпад, – усмехнулся Ферди и краем глаза заметил, как Марк закатил глаза.

– Похоже, у неё в отличие от дружка аура человеческого контроля в целости.

– А про модель Лира что скажешь? – поинтересовался Ферди.

– Древний, как Сечебукин кокон, – фыркнул Марк. – Удивительно, как ещё шевелится.

По лестнице застучали шаги, и в гараж ворвался лёгкий на помине Лир. Вбежал и застыл, разом расслабившись, словно боялся, что тут с Брассой уже что-то делают нехорошее.

Одежда на нём была надета наизнанку.

– Скажи честно, – начал Марк ядовитым тоном, но Ферди погрозил ему пальцем, и Юдзу утих.

– У тебя одежда наизнанку, – спокойно сообщил Ферди.

Лайм нахмурился и оглядел себя.

– А разве так не должно быть?.. Красивой стороной наружу?

Ферди молча помассировал висок, в котором начинало постукивать.

– Да у тебя, похоже, не только кулинарная аура разложилась, – фыркнул Марк. – Как сам-то ещё не развалился на запчасти, котик?

– Я что сказал насчёт подначек? – тут же очнулся Ферди.

– Молчу я, молчу, – выпятил губу Юдзу. Похоже, Ферди попал в кошачий детский сад. – Просто этому Лайму лет тридцать. Столько не живут.

Ферди нахмурился.

– Мне, вообще-то, столько же.

– Ну, ты-то человек, а он – Лайм! Они же одноразовые.

Это всё же заставило Ферди задуматься. Насчёт одноразовых Марк, конечно, погорячился, но на Лаймов ставили дешёвые комплектующие, которые быстро изнашивались, тут он был прав. И зачастую износ настигал сразу столько деталей, что заменять уже не было смысла, поэтому в отличие от тех же Юдзу или Цитронов гарантия на Лаймов составляла всего десять лет. Ферди повернулся к Лиру, который тем временем прямо посреди гаража решил переодеться.

– Ты сам-то что думаешь по поводу своего срока службы?

Лир вдумчиво натянул и застегнул штаны – похоже, не привык к такой застёжке. Ферди чувствовал себя неуютно, разговаривая со Свити, который не кидался немедленно отвечать на вопросы. Даже Марк, которому Ферди лично отключил ауру ЧК, такого себе не позволял. Но наконец Лайм сподобился:

– А чего тут думать? На военных базах гарантию видали у Сечебуки в логове. Пока центральный артефакт цел, всё остальное чинят. У меня уже всё нутро два раза полностью заменено, и от кого это были запчасти – поди знай теперь.

Глаза Марка раскрылись шире, но он быстро справился с удивлением ради очередной насмешки:

– Чего же подружку твою не починили?

– У неё задет центральный артефакт, – ровно сказал Лир, снимая рубашку. – Нерентабельно.

– Я не оправдала ожиданий, – внезапно поверх него заговорила сама Брасса. – Цитроны для военного применения проходят особую подготовку перед поставкой. Меня кастомизировали под телохранителя частного лица, и я её не проходила. Я не гожусь для службы.

Лир замер, уставившись на неё. А Ферди увидел, что под рубашкой вокруг груди Лира туго намотана полоса магорезины.

– Что это с тобой? – невольно спросил он.

– Ничего, – отрезал Лайм и быстро натянул рубашку задом наперёд.

Выкладывать Брассу на верстак Лир никому другому не позволил, взялся сам. Однако как взялся, так и положился. В смысле, ноги разъехались, и он распластался на полу. Попробовал ещё раз – с тем же результатом. Всё-таки целый Цитрон и сам по себе штука тяжёлая, а тут ещё замазка эта… А с другой стороны, как-то же он её припёр в чемодане, вряд ли везде мог катить на колёсиках.

Тут Ферди заметил, что у Лира на белой ткани рубашки проступает чёрное пятно. Эге, да из него эктоплазма сочится. Небось когда мылся, магорезину размотал, вот из дырки и вылилось всё, а теперь сил не хватает.

– Давай помогу, – снова предложил Ферди. Лир попыхтел, посопел, но всё-таки согласился. Обошёл чемодан, взял Брассу за плечи, а Ферди подхватил за нижние углы замазочного куба. Застывшая замазка почти не проминалась поначалу, так что они подняли Брассу и потащили к верстаку, но на полпути пальцы Ферди начали проваливаться в нагревшуюся массу, и он едва успел опустить ношу на стол.

Ферди осмотрел ком, на котором отпечатался внутренний рельеф чемодана. Отскребать эту замазку от этой Цитронки они будут целую вечность. Надо хоть одежду срезать, если она там под слоем пасты ещё есть. Но сначала хорошо бы понять, где именно повреждения и какова их степень.

Слева мелькнуло какое-то движение, и он повернулся, чтобы увидеть, как Лир отправляет в рот кусок замазки и поспешно глотает.

– Ты её ешь? – изумился стоящий у изножья Брассы Марк.

Лир смутился.

– Говорю же, кулинарная аура сбоит, мне эта штука страх как вкусно пахнет.

– Может, нам надо начать с починки тебя? – предположил Ферди. Пара сбоящих аур – это гораздо проще и понятнее, чем повреждённый центральный артефакт под слоями замазки.

– Нет, – тут же резко ответил Лир и принялся ковыряться в ухе.

– Только не говори, что ты и в ухе у себя что-то вкусное нашёл, – пробормотал Марк. Судя по роже, которую он скорчил, ему было нехорошо от этой мысли.

– Нет, – печально сказал Лир, вздохнул и покачнулся. Рубашка пропитывалась эктоплазмой всё быстрее. Ферди только успел сделать шаг и поднять руку, когда Лайм начал падать, но остановить падение оказалось нереально. Лайм весил, как шкаф. Ферди только удалось придержать его голову, чтобы не стукнулся о магокамень гаражного пола. Вот так, распростёртый, он и замер, уставив остекленевший взгляд в потолок. Ферди знал, что у Лира просто эктоплазмы стало критически мало, и центральный артефакт отключился на время, но выглядело страшновато.

– Доугрожался, – мстительно произнёс Марк.

Ферди не стал это комментировать, а вместо того задрал на Лайме рубашку и развязал магорезину. Под ней обнаружилась дырень в груди размером с кулак, и оттуда вяло сочилась эктоплазма.

Марк подошёл поближе, и Ферди жестом показал ему, чтобы помог перевернуть пациента. На спине такой большой дыры не было, только пара разрывов, словно что-то, пробив грудь, ткнулось в спину, но наружу не вышло. Из разрывов чёрные капли тоже выступали.

– Что с ним-то случилось? – пробормотал Ферди.

– Он сам себя сломал, – подала голос Брасса с верстака. Ферди глянул туда и увидел, что она выгнула шею так, как люди не могут, и поставила голову на макушку, чтобы смотреть на происходящее.

– Зачем? – удивился Марк.

– Я не уверена, – сказала она, – но, насколько я поняла, чтобы его выбросили на ту же свалку, что и меня, и он смог меня починить.

Ферди хотел переглянуться с Марком, но тот таращился на Цитронку, сведя брови и наморщив нос, как будто от её слов дурно пахло.

– Что за бред? Зачем ему тебя чинить? Да и как он мог так себя повредить? Аура ЧК не дала бы ему самому себе врезать с такой силой.

– Отвечу по пунктам с конца, – заявила Брасса, и Ферди усмехнулся: она явно была очень новой. Может, её и купили на вторичном рынке, но у первых хозяев она вряд ли проработала дольше трёх-пяти лет. По крайней мере, разговаривала, как только что с завода. – Пункт два: я не знаю наверняка, но подозреваю, что он воспользовался устройством для смены накопителей в Импульсах.

Ферди растерял все свои мысли насчёт возраста Брассы. Сунуться в штамповщик?! Нарочно?!!! Это ж как его допекли на той базе, что он решил так виртуозно выпилиться?

– Аура ЧК ему бы не позволила, – неуверенно пробормотал Марк, не менее потрясённый.

– Он сказал, что это произошло случайно, – пояснила Брасса. – Судя по паттернам поведения этого Лайма, которые мне удалось зафиксировать за время нашего путешествия, он умеет пользоваться случайностями для своей выгоды. Моя аура информации подсказывает, что люди высоко ценят Цитронов с большим боевым опытом. Это не Цитрон, но я бы рискнула экстраполировать и предположить, что его опыт придаёт ему особые, непредсказуемые качества.

– М-да уж, – пробормотал Марк.

– По пункту один, – продолжила Брасса. – Он сказал, что я ему нужна вне зависимости от рентабельности моего ремонта.

– Сечебучья милость… – выдохнул Марк, странным взглядом рассматривая безжизненного Лайма.

– Ты что-то понял? – нахмурился Ферди.

Марк перевёл взгляд на него.

– Это же Лайм, у них есть аура любви. Он влюбился.

Ферди тоже посмотрел на Лайма. Влюбился?! Свити?! Раве это возможно? А с другой стороны, разве аура любви создаётся не ровно для этого? Всё же Ферди не был специалистом по разумным артефактам…

– Вот что, – медленно произнёс он, – давай-ка починим его, пока он не сопротивляется, а потом уж его подружкой займёмся.

К счастью, верстак позволял уложить рядом двух Свити, так что Брассу просто подвинули к стенке, чтобы примостить Лира рядом. Маркиз по привычке не хотел прикасаться к Лайму, но понимал, что это отличный шанс попрактиковаться в артефакторике Свити. Да и Ферди надо помочь, всё же и Юдзу сильнее, чем человек.

Ферди занялся чем-то около Церебрума, а Марк не стал дальше ждать и сунул пальцы в дырку на теле Лайма, чтобы посмотреть, что там внутри. Но пока что, кроме холодной и неприятно пахнущей эктоплазмы, ничего не видел.

– Высунь, – велел Ферди и снял со стены моток зонда. Подключил к Церебруму и просунул в дырку светящийся кончик. Маркиз проявил положенную Юдзу сообразительность и переместил эфирный экран Церебрума так, чтобы он висел над столом, а не над стоящим в углу Церебрумом.

На экране сначала тоже была только чернота, но потом Ферди поменял какие-то настройки, и нутро Лайма озарилось светом.

– Это высокочастотная маговолна, – пояснил Ферди. – Она проходит сквозь эктоплазму и даёт очень точное изображение.

Маркиз отложил эту информацию в нужный ящичек, но всё его внимание было приковано к экрану.

Внутреннее пространство Лайма выглядело, как сводчатый зал какого-то древнего дворца – неровные линии, негладкие поверхности, словно наросшие со временем или облепленные выростами породы. Жёсткость тела поддерживали скруглённые балки, похожие на рёбра, но расположенные через большие промежутки друг от друга и бугристые, как ветви кораллов.

– Это все Свити так выглядят внутри? – тихо спросил Маркиз, впечатлённый картиной до робости.

– М-м? – протянул Ферди как-то отвлечённо, – А, ты про наросты? Не совсем. То есть в целом да, но тут видно, что Лир давно в эксплуатации. Но ты лучше вот сюда посмотри.

Он ткнул пальцем во что-то круглое в пространстве между сводами. Сквозь прозрачный экран Маркиз заметил внимательный взгляд Брассы, прикованный к изображению, и тоже присмотрелся.

Среди бугристых рёбер и заросших какими-то отложениями стенок внутреннего пространства, не касаясь их, медленно вращался шар. Маркиз бы не смог сказать, из чего он сделан: то казалось, будто из камня с какими-то рябыми вкраплениями, а то – словно бы звёздное небо сжали до размеров кошачьей головы. Поверхность у него была неровная, покрытая резьбой из завитушек, перетекающих друг в друга, а кое-где Маркизу померещились контуры кошачьих морд и сверкающие звёздным светом глаза.

– Что это? – прошептал он в благоговении. Почему-то вид шара вызвал у него глубинный трепет, какого нахальный Юдзу никогда в жизни не испытывал.

– Центральный артефакт в оболочке, – спокойно пояснил Ферди, как будто перебирал такие шары по сотне штук в день. Хотя, наверное, он и правда перещупал множество центральных артефактов, когда работал в корпорации. – Я, может, чего-то не понимаю, но он целый.

До Маркиза не сразу дошло, что смущает человека. Да, из Лайма лилась эктоплазма, но она выдавливается из центрального артефакта сквозь оболочку при перегрузках, для этого не обязательно должно быть повреждение. Однако спустя секунду он сообразил:

– Если центральный артефакт цел, то почему на базе его не починили? Ты об этом?

Ферди кивнул и посмотрел сквозь пустое место на экране на Брассу.

– Ты об этом что-нибудь знаешь?

Тёмные глаза Цитронки виднелись прямо сквозь изображение недр Лайма, и Маркиз поёжился от этой картины.

– Я была в сознании, когда его вывезли на свалку, – заговорила она. – Он был в таком же состоянии, как сейчас. Я не обратила на него внимания в тот момент. Но я слышала, что люди говорили.

Она внезапно изменила голос и выдала то, что, похоже, было записью чужой речи:

– Это ж надо было так упасть! Прям самую сердцевинку пробило, спасать нечего.

Ферди перевёл взгляд с Брассы на медленно вращающийся резной шар и обратно.

– Но сейчас он цел. Я никогда не слышал о том, чтобы центральные артефакты восстанавливались сами по себе.

– Мы же только оболочку видим, – подал голос Маркиз. – Может, там внутри он поломан?

– А как можно пробить артефакт, не задев оболочку? – спросил Ферди, но всё же полез щёлкать каким-то колёсиком на переключателе зонда. Экран резко посветлел, а потом снова потемнел, и теперь единственным, что на нём виднелось, был неправильной формы обкатанный камень, обмотанный светящимися нитями. Если приглядеться, было видно, что нити – на самом деле строки заклинаний. И они не только прилегали к камню плотно, но и висели в воздухе вокруг него большими петлями, как будто размотались.

– Целый, – констатировал Ферди. Потом посмотрел на лежащего без сознания Лайма и замерил расстояние от дырки до центра груди, до ключицы и до подмышки. – Но дыра ровно над артефактом. Не точно по центру, но оболочку должно было пробить. Я не понимаю, как это возможно.

– А что ауры? – спросил Маркиз. – Они вообще где?

– Да ауры-то… – пробормотал Ферди и снова покрутил колёсико. Экран побелел, потемнел, и вернулся к изображению резного шара, но как будто в другом освещении. Теперь Маркиз видел, что вокруг него, словно луны вокруг планеты, вращаются несколько предметов, похожих на пончики. Он насчитал девять, но два из них были повреждены: с одного бока то ли откусаны, то ли раскрошены наполовину.

– Вот это эстетическая, а это кулинарная, – ткнул пальцем Ферди. – А вот ауры ЧК не вижу вовсе, похоже, её размозжило в пыль.

Маркиз оторвал взгляд от экрана и посмотрел на Ферди.

– И что мы будем с этим делать?

Ферди встретил его взгляд.

– Восстановить ауры – дело муторное и долгое, но несложное, и покупать для этого ничего не нужно.

Маркиз напрягся, сам не зная, почему.

– И… ауру человеческого контроля? – непроизвольно произнёс он.

Ферди смотрел на него всё так же внимательно.

– А ты считаешь, что Лиру нужно её восстановить?

Маркиз закусил губу. Конечно, если бы у Лайма была аура ЧК, её можно было бы взять под контроль, и тогда Маркизу было бы намного проще. Но под взглядом Ферди он почувствовал какое-то новое, неприятное ощущение. Что бы он сам сказал, если бы отключился на гибернацию, а когда включился – аура ЧК снова бы работала, как всегда? Что бы он сказал Ферди, если бы тот так с ним поступил? Разве смог бы оставаться в его доме, помогать ему?

Этот Лайм уже разок нашёл способ всех обдурить и сбежать, да не один, а с подружкой. Он понял, кто такой Маркиз, раньше, чем Маркиз понял, кто такой Лир. Он умный и очень опытный. И со стороны Маркиза было бы непрозорливо настраивать этого Лайма против себя.

– Нет, – сказал он, осторожно подбирая слова. – Я думаю, достаточно будет починить две другие ауры.

Ферди молча кивнул и потянулся за инструментами, а Маркиз внезапно понял, что это был тест. И он его прошёл.

Лир очнулся в темноте.

Сначала ему показалось, что глаза не видят, но потом он заметил очень слабый перепад от глухого чёрного к тёмно-тёмно-серому где-то слева и повернул туда голову.

Из темноты слабо посвечивали сиреневатым синим глаза Брассы. Он сразу понял, что именно её – узнал по форме. И тут же залип. Они были такие красивые!

Несколько минут он просто лежал и рассматривал её глаза, совершенно счастливый и без единой мысли в сознании. А потом Брасса заговорила:

– Как твои ауры?

И вот тут Лир скатился с солнечного склона в какое-то вонючее болото.

Ауры!

Если он смотрел на Брассу и восхищался её красотой, значит, ауру эстетики кто-то починил! А раз починил эстетику, то и контроль уж точно! Уши сами собой прижались к голове.

В панике Лир попытался спровоцировать ауру ЧК, чтобы она дала о себе знать. Что ему запретили: вставать? Говорить? Ругаться!

– Сожри меня Сечебука! – хрипловато выдал он и обомлел, услышав собственный голос. Запрет на ругань стоял в ауре по умолчанию, и никто из хозяев его никогда не отключал. Наверняка многие даже не знали о его существовании. То есть, очень маловероятно, что кто-то залез в тонкие настройки и руками отдельно его отключил. Может ли это значить…

Уши Лира опасливо расправились. Левое повернулось к Брассе как к самому вероятному источнику звука.

– Эстетика работает, – сказал Лир. – Не могу понять, что с ЧК.

– Её не чинили.

Теперь Лир повернул к Брассе не только уши, но и глаза, которые отвёл в момент ужаса.

– Как это не чинили? Кто вообще до меня добрался? Когда успел?

Он сел, убеждаясь, что тело работает исправно.

– Над тобой работали артефактор Фердинанд и Юдзу Маркиз, – чётко, как принято у Цитронов, сообщила Брасса.

– Юдзу?! – Лир крутанулся на столе и сел поперёк, поджав ноги под себя. – Этот Юдзу во мне ковырялся?! Этому Сечебукину умнику делать больше нечего?!

– Не кричи, ночь, – отрезала Брасса и вздохнула.

Лир протянул руку и осторожно пощупал пониже её шеи, где уже почти ничего не видел. Собственная подсветка в глазах почему-то горела очень тускло. Нащупал он всё тот же ком замазки и торчащие из него доспехи Брассы. По привычке отковырял кусочек и поднёс ко рту, но желания слопать его не возникло. Замазка пахла растительным маслом с оттенком растворителя для краски, а вовсе не чем-то вкусным.

– Кулинарная аура работает, – констатировал он уже тише. – Почему они починили меня, а не тебя?

– Ты отключился, – пояснила Брасса. – Потерял слишком много эктоплазмы из-за нагрузки, когда удерживал Юдзу. Твой ремонт был проще, потому с тебя и начали. Но всё равно провозились до поздней ночи. Вот только недавно спать ушли, только дали тебе пару ложек сиропа. А со мной будут завтра возиться.

Лир скрестил под собой ноги и сам себя почесал за ушами – это успокаивало и помогало лучше думать.

– То есть они меня расковыряли, починили ауру эстетики и кулинарии, а ЧК не тронули? Почему?

Брасса молчала, и он снова взглянул в её глаза. Она смотрела на него как-то напряжённо, как будто он был задачей, которую ей требовалось решить.

– А почему ты притащил меня сюда?

Лир нахмурился, пытаясь уловить связь в разговоре. То есть Брасса намекала, что причина у Лира помогать ей и у мелкого безухого пакостника помогать ему – одинаковая?

– Я ему не нравлюсь! – в ужасе выпалил Лир, с перепугу даже включив подсветку глаз сильнее.

В голубоватом свете он увидел, что Брасса улыбнулась. Она никогда раньше не улыбалась. Даже до поломки он такого не видал, хотя частенько наблюдал за ней из какого-нибудь укромного угла.

– Почему тебе так страшно от мысли, что ты можешь кому-то понравиться?

Лир смутился. Так-то, конечно, бояться нечего, наоборот, вон Старой Исе он понравился, и от этого было много пользы. Но к ней он сам подлизался, эффективно используя свою способность излучать обаяние.

Лир вообще неплохо навострился договариваться – что со своими аурами, что с людьми. Он знал, как обаять, разжалобить, пристыдить, а то и припугнуть. Решение напасть на Маркиза родилось не спонтанно: на одной базе, где Лиру довелось работать, майор считал, что все его подопечные должны владеть хотя бы основными приёмами, в том числе Свити, так что он ставил Лаймов друг против друга и заставлял драться. В основном из этого выходила потеха для солдат, но Лир кое-что усвоил. Главное – не боялся использовать свою силу.

Вот только с Юдзу у него отношения никогда не складывались.

– Не кому-то, а Юдзу, – поправил он. – Я никогда в жизни не нравился Юдзу, Юдзу вообще никто не нравится, тем более Лаймы, и я не хочу становиться первым. Мне они тоже не сдались.

– Почему не хочешь? Чем это плохо?

Брасса так искренне насторожилась, что Лиру стало стыдно. Она же совсем новая, может, лет пять в эксплуатации, она всё воспринимает всерьёз. А он тут морочит ей голову. Ещё решит, что Юдзу нужно опасаться или истреблять… Нет, Лир, как и большинство Лаймов, не любил Юдзу. Но одно дело – не любить их за то, что они зачастую выдавали приказы или принимали работу, заставляя переделывать до идеального результата, за то, что задирали нос, что могли наказать или даже просто за то, что люди относились к ним с большим уважением, чем к Лаймам. И совсем другое – если наивная Цитронка решит, что без них мир станет лучше.

Всё же, выкрав её с базы, Лир взял на себя обязательства по её обучению. Как более опытный Свити он чувствовал ответственность за то, куда по его вине занесёт эту кошечку. И поэтому он вздохнул и признался:

– Потому что если ты права, и Его Безушество Маркиз хорошо ко мне относится, да ещё и помог ауры починить, а ЧК не вернул, то у меня нет никакого права его не любить.

– А ты хочешь его не любить? – переспросила Брасса, явно стараясь вникнуть в сложность межсвитивых отношений, от которых сама была далека.

– Хочу, – признался Лир. – Потому что Юдзу мне в жизни ничего хорошего до сих пор не сделали. И я не обязан их уважать только за то, что им Цитрус больше аур навешивает. И этот Юдзу до сих пор был ничем не лучше прочих, так что я с полным правом его презирал. А теперь придётся мириться.

Брасса медленно кивнула, переваривая новую информацию.

– Ты хочешь, чтобы он капитулировал первым.

Лиру пришлось залезть в эфир, чтобы проверить значение этого слова, что тоже не порадовало: выходит, и у Цитронки были слова, которых он не знал.

– Ну вроде того, – решил он, так и не уверенный до конца, что правильно её понял.

– Тогда тебе нужно захватить его активы.

Лир проверил и это слово, а потом призадумался. Самым очевидным активом Маркиза был человек-артефактор. Его можно было обаять. Например, пойти отдраить весь дом, приготовить вкусный завтрак, перестирать одежду… Но это долго и шумно, Юдзу сразу заметит, что Лир делает, и может помешать.

Нет, Цитронка, конечно, понимает в захвате и капитуляции, но она всё же не так опытна в общении. А у Лира было оружие получше, не раз использованное в том числе на Юдзу, вот только без ауры ЧК будет намного проще.

Он коварно усмехнулся. Ну держись, котейшество! Ещё умолять будешь, чтобы Лайм снова стал вредным и драчливым.

Ремонт вредного котика дался Маркизу и Ферди нелегко. Пусть центральный артефакт и оказался цел, восстановление якорей для аур тоже работа нелёгкая. Они провозились до глубокой ночи и упластались так, что Ферди едва смог зажевать пару котлет, после чего завалился спать, а Маркиз даже не стал убирать со стола, а прямо в кресле на кухне ушёл в гибернацию.

Конечно, гибернация у Свити длится не так долго, как люди обычно спят, поэтому Маркиз очнулся первым. Смыл с себя прилипшую эктоплазму, пыль от заклинаний и неприятную жирноватую плёнку, оставшуюся на пальцах после того, как он трогал якоря. Они оказались похожими на очень плотное песочное тесто, крошились в руках и оставляли масляные пятна на одежде. Ферди сказал, что это от старости, и пытаться спасти эти якоря уже не имеет смысла, нужно делать новые.

А делать их – целая история. Вот продавал бы Цитрус запчасти, как все нормальные фирмы, но нет же, только опт, да и то неохотно. К счастью, хозяева Свити, особенно за пределами Логроканта, не раз сталкивались с износом якорей, и потому все чертежи и заклинания нашлись в эфире. Конечно, чтобы даже прочитать эти инструкции, уже нужно было быть артефактором не последнего разряда. Ферди с его специализацией на Импульсах разбирал чертёж якоря для ауры эстетики два часа, время от времени спрашивая у Маркиза толкование некоторых слов. А когда Маркиз обрадовался, что можно наконец приступать, быстро притушил его рвение:

– Разобраться мало, надо теперь нарисовать свой.

– Как это свой? – изумился Маркиз. – Разве они не штампуются все одинаковые?

– Штампуются, – кивнул Ферди. – Но это для новеньких Свити, у которых ещё нет опыта. Если на Лира поставить базовый якорь, он ему сотрёт часть памяти, а то и характер изменит. Понимаешь, аура за время использования меняется, она как бы… обучается, что ли. Нельзя просто взять и поставить новую. Это всё равно как человеку кусок мозга заменить на такой же от младенца. Нам нужно взять всю информацию со старой ауры и прописать в новую, прямо побуквенно.

– Это поэтому ауру ЧК нельзя отключать, иначе сотрётся личность? – пробормотал Маркиз, косясь на многослойный трёхмерный чертёж, вертящийся на экране Церебрума.

– Не, нет, там просто предохранитель стоит. Но мы с тобой обошли эту проблему, а у Лира якорь контроля разнесло в пыль, прежде чем предохранитель сработал. Можно сказать, повезло.

– Да уж, как-то подозрительно сильно ему повезло, – заметил Маркиз и увеличил изображение. – Так как мы это будем делать?

Ферди почесал свой ворс.

– Я думаю, так. Я сейчас тебе протяну канал, загрузишь в себя считыватель. Будешь по одному участку разбирать заклинания в его старом якоре и передавать мне, а я буду наносить их на заготовку.

– А у тебя есть заготовки для аур?

Ферди выдвинул ящик верстака, в котором от движения что-то загремело.

– Ну да, они же не уникальные для Свити. У Импульсов и других сложных артефактов тоже есть.

С этими словами он выудил из ящика маленький пончик, плотный и даже блестящий, как в меду вымазанный, положил его на специальную подставку, подключённую к Церебруму, и накрыл прозрачным колпаком, защищающим от лишних магических взаимодействий. Это всё Маркиз уже выучил.

А дальше пошла самая занудная и кропотливая работа, какую Маркизу вообще приходилось в жизни делать. Право же, когда он решил, что хочет обучиться артефакторике, ему в голову не приходило, что эта работа может быть настолько изнурительной – и умственно, потому что приходилось разбирать корявый почерк, в котором едва угадывались знакомые слова заклинаний, и физически – потому что приходилось держать якорь под очень яркой лампой и всё время менять угол зрения, чтобы свет отражался от строчек и можно было что-то прочитать.

И вот теперь, отмытый от вчерашней усталости, Маркиз спустился в гараж, чтобы высказать Сечебукину котику всё, что он думает о том, что ему пришлось пережить ради того, чтобы этот котик нормально функционировал. Ушастая зараза будет ему должна до конца срока годности и ещё немножечко сверх! Да он ему ноги мыть обязан и по лестнице на руках носить за такой подвиг!

Когда Маркиз вошёл в гараж, он сначала не понял, что изменилось. Светлее стало, что ли? Просто день на дворе и двери открыты… но дело было не только в этом.

Гараж сиял. Сверкали ожидающие ремонта Импульсы. Пол был отскребён до первозданного светло-серого магокамня без единой капли масла. Верстак белел натуральным северным деревом, а инструменты, висящие над ним в идеальном порядке, были отполированы так, что пускали по помещению солнечных зайчиков. Цитронка, лежащая на верстаке, едва виднелась из-под накрывавшего её теплоотражающего одеяла.

Сам Лайм в отстиранной от эктоплазмы новой светлой одежде стоял в образцово почтительной позе около верстака и держал на лице лёгкую спокойную улыбку, от которой у Маркиза по спине пополз холодок.

– Доброе утро, Управитель, – произнёс он, склонив голову перед Юдзу. – Чем я могу быть вам полезен сегодня?

– Э-а… – крякнул Юдзу, вбирая взглядом эту картину. Даже в корпорации Лаймы перед ним так не стелились. Нет, он знал, что кое-где принято, чтобы Свити попроще называли Юдзу Управителями, но в его компании такое не практиковалось. – Ты чего?..

Лайм сверкнул синими глазами из-под ресниц и снова скромно их опустил.

– Управитель великодушно исправил мою поломку. Я благодарен и буду счастлив отплатить добром за добро.

– Эм-м, – сказал Маркиз, припоминая, что он там думал насчёт мытья ног и ношения по лестнице. Ну, не будет же он и правда о таком просить. – Это вообще-то Ферди тебя починил.

Лайм склонился ниже.

– Моя благодарность веальду артефактору не знает границ. Но я не могу забыть и вашей доброты.

Маркиз покосился на голову Цитронки, торчащую из-под одеяла.

– Что это с ним? – спросил он её в надежде, что уж военная Свити сможет объяснить, каким образом починка эстетики и кулинарии сделала из грубого вредного Лайма вот этот образец подобострастия.

– Он глубоко впечатлён вашим великодушием! – заявила Цитронка и жутковато оскалилась.

Маркиз перевёл взгляд с одного на другую и обратно, а потом попятился и сбежал из гаража наверх, в безопасность, к человеку под бочок!

Впрочем, далеко Маркиз не убежал. Стоило скрыться от смущающего взгляда Лайма, как он успокоился, перевёл дух и стал думать. Лайм хотел ему услужить? Что же, Маркиз найдёт ему работы.

Он огляделся в прихожей Ферди. Куча наваленных абы как ботинок, зимняя одежда ещё вся на вешалке у двери, пыльные шапки и перчатки на полке. Прошёл дальше и сунул нос в кухню – следы приготовления завтрака и поспешного ужина, неразобранная коробка с бакалеей. В гостиной, где Маркиз спал, тоже Сечебука похозяйничал: свалившееся на пол одеяло, фантики от конфет повсюду, в том числе в коробке, которую Маркиз использовал вместо корзины для грязной одежды. На один из фантиков он наступил и бездумно погонял его босыми ступнями по полу, пока не опомнился. Вот и дела для Лайма.

Идти обратно было лень, да и не царское это дело за прислугой бегать, так что Маркиз разбудил ауру связи и позвал Лайма наверх.

Тот явился, всё такой же почтительный, с покорно склонённой головой и выслушал указания, которые Маркиз выдал шёпотом – Ферди ещё спал.

Лайм тут же оценил планировку и тихо сказал:

– Я начну с кухни, чтобы не тревожить веальда артефактора.

Маркиз величественно кивнул и прошествовал вслед за Лаймом на кухню. Не мог же он позволить чужому Свити хозяйничать в его доме без присмотра!

Лайм первым делом изучил арсенал моющих средств, выбрал два, отыскал тряпки и принялся за дело. И тут же Маркиз перестал его видеть. Точнее, видеть-то он его видел, но рассмотреть успевал только когда котик ненадолго зависал над особо грязной поверхностью. И даже тогда его рука с тряпкой двигалась быстрее, чем Маркиз мог распознать.

Спустя несколько минут чистыми стали все поверхности, шторы с окна куда-то делись вместе со скатертью и разбросанной тут и там одеждой Ферди. Лайм же возник перед раковиной, где принялся со скоростью вентилятора намывать посуду, скопившуюся за несколько дней.

Маркиз со стуком закрыл рот и придирчиво провёл пальцем по столешнице. Чисто. Встал и подошёл к комоду. Там тоже ни пылинки. Он и под буфет заглянул и даже за его спинку пальцы сунул. Спинка оказалась чуть влажной на ощупь, и пахло из-за неё моющим средством. Это когда же Сечебукин котик успел буфет отодвинуть и сзади протереть?!

Маркиз обернулся с вопросом на языке и увидел, что Лайм тщательно протирает стул, на котором Юдзу только что сидел. Как будто он его испачкал своим прикосновением! Маркиз поискал глазами, за что бы отчитать непочтительного Лайма, но в кухне царил идеальный порядок. Даже тарелки в сушилке стояли аккуратненько по размеру, а раковина сияла без единой капли воды на стенках.

– Там… гостиная ещё, – выдал Юдзу, растеряв всё своё красноречие.

Лайм закончил со стулом и замер перед Маркизом, склонив голову:

– Велит ли Управитель приготовить завтрак для веальда артефактора?

Маркиз почуял возможность и подбоченился.

– Почему же только для веальда? Я бы и сам не отказался от чего-нибудь вкусненького – например, шоколадного тортика или безе.

Лайм склонился ниже.

– Шоколада в доме нет. Могу предложить песочные корзиночки с ягодами и меренговым топпингом.

– Годится, – великодушно махнул рукой Маркиз.

Лайм кивнул, а затем внезапно упал на колени. Маркиз чуть не вскрикнул, но вовремя зажал себе рот. Уши Лайма понуро висели в стороны, а лбом он коснулся пола прямо перед тем местом, где Маркиз стоял.

– Управитель, удостойте этого грязного раба своим вниманием и выслушайте просьбу?

– Н-ну? – промямлил Маркиз.

– Нижайше прошу позволить мне и Цитронке Брассе съесть по ложке сахара.

Маркиз булькнул. Ну да, починить-то котика починили, но ему же эктоплазму надо пополнить, а она производится из сладкого. Но он же пирожные печь собрался, так неужто не ухватил бы ложку сахара между делом? Зачем на такое разрешения спрашивать?

– Да бери, чего ты, – буркнул он, на всякий случай отходя назад на пару шагов, чтобы Лайм не сделал ещё чего-нибудь странного.

Лайм и правда чудил: несколько раз стукнулся лбом об пол. Может, Маркиз с Ферди вчера его недочинили?

– Благодарю Управителя за великодушие! Всей моей жизни не хватит, чтобы отплатить за то добро, что вы для меня сделали! Отныне этот ничтожный при каждом обращении к вам будет вставать на колени!

– Не надо! – в панике выпалил Маркиз слишком громко.

Лайм приподнял голову и посмотрел на Маркиза блестящими и такими печальными синими глазами.

– Управитель недоволен мною? Желаете отхлестать меня полотенцем? Я подам полотенце!

Он и правда подхватился в сторону шкафчика с кухонным текстилем, а Маркиз едва не бросился наутёк, но в последний момент сообразил:

– Стой! Иди гостиную убирай!

– Как велит Управитель! – согласился Лайм, согнувшись пополам, и усвистел в гостиную.

Маркиз зашёл следом, взял с дивана уже подобранное и сложенное одеяло, обернулся им, как мантией, и пошёл в кухню, где Лайм его не видел.

– Управитель, покорнейше прошу разрешения прикоснуться к вашим вещам! – голова Лайма высунулась из дверного проёма.

Маркиз кивнул.

– Управитель, этот никчёмный хотел бы вынести мусор, но не может счесть таковым вещи, которые вы оставили после себя! Позвольте сохранить их на память!

Маркиз заскрежетал зубами и велел всё выкинуть.

– Управитель!..

– Работай молча!!!

Лайм вопреки здравому смыслу расплылся в счастливой улыбке, сложил руки сердечком и принялся драить пол, а Маркиз вернулся на барный стул в кухне.

Там он и сидел, пока Лайм наводил порядок, а затем пёк корзиночки, тушил какие-то рулетики, резал овощи и накрывал на стол. Когда всё было готово, он ещё раз поползал на коленях перед Маркизом, напоминая о просьбе, а когда тот разрешил, отложил в чашку ровно две столовых ложки сахара и с этим улизнул в гараж.

На кулинарные запахи из спальни выбрался Ферди – зевая и потирая глаз, он застыл на пороге кухни. Осмотрелся, потянул носом воздух, потом упёрся взглядом в Маркиза в мантии из одеяла.

– Ты чего тут восседаешь, твоё величество? Ждешь, когда верный слуга с опахалом подоспеет? – усмехнулся он.

Маркиз повернулся к нему всем телом, и Ферди показалось, что в его глазах стоят слёзы.

– Мы неправильно починили Лайма! – воскликнул он. – У него другая личность! Давай вернём всё обратно, это невозможно, я так не могу!

Ферди посмотрел на стол, приоткрыл пару крышек и хмыкнул.

– Ну нет, я не согласен! По мне так очень правильные изменения. Особенно если он ещё и повежливее стал…

Маркиз застонал и театрально уронил голову на руки, но от этого сверзился со стула.

После завтрака Ферди закатал рукава и объявил, что настало время «чинить девочку». Котики тут же вытянулись в струнку и пристроились гуськом за ним, Лир ещё и уши навострил. Ферди даже показалось, что сзади у обоих маячат хвосты трубой, но хвостов Свити обычно не делали, только в качестве кастомизации для отдельных клиентов.

Цитронка всё так же отдыхала на верстаке, прикрытая серебристым теплоизоляционным одеялом. Должно быть, Лир нашёл его в одном из ящиков, когда приводил тут всё в порядок – а порядок Ферди оценил. Вот только трудолюбивый котик разложил всё, что валялось под ногами и на столешницах по каким-то ящикам и коробкам, и вовсе не по тем, по которым разложил бы сам Ферди, приди ему вдруг вдохновение прибраться.

– Это ж как же мне теперь тут всё иска-ать? – протянул он, почёсывая затылок.

– Я помню, куда я что положил, – тут же отозвался Лир. – Я всё найду.

– А ты знаешь, как что называется? – Ферди оглянулся через плечо и увидел, как тушуется наглый уличный кот.

– Ну… по описанию?

– Вот, один вред от тебя, – тут же вставил Марк.

Ферди открыл было рот, чтобы напомнить о введённом правиле – кто дразнится, тот не участвует в работе. Но осёкся, потому что работы над Цитронкой предстоял вагон, и в одиночку Ферди будет ею заниматься пару недель. А тем временем заказы на Импульсы никуда не денутся.

Но он и не успел бы ничего сказать, потому что Лир внезапно поклонился Марку аж до земли и торжественно произнёс.

– О Управитель, я приму любое наказание за свою оплошность!

Марк отступил от него бочком.

– Вот видишь, я же говорю, мы его неправильно починили!

Ферди поскрёб на сей раз подбородок. Со всеми этими котиками он брился последний раз настолько давно, что щетина сравнялась по длине с волосами. Но этим двоим следовало выяснить отношения самостоятельно, Ферди не собирался брать на себя роль третейского судьи. В конце концов, он никому из них не хозяин.

– План таков, – сказал он, игнорируя обоих, – до обеда работаем над Цитронкой. После обеда у меня заказ, и я больше не могу его откладывать. Это всем ясно?

Лир тут же кивнул.

– Я буду рад помочь вам и с заказом.

– Ты лучше с обедом помоги, – пырнул его Марк, вероятно, намекая, что на кухне от Лайма больше толка, чем в мастерской, но Лайм не обиделся, а наоборот, послал Марку лучезарную улыбку, как умеют только Лаймы.

– Для меня честь, что мои скромные старания так высоко ценятся веальдом артефактором! И вами, Управитель!

Ферди хмыкнул: за завтраком Марк умял в одно лицо шесть пирожных. А потом спросил, претендует ли Ферди на остальные, и умял их тоже. Ферди не любил завтракать сладким, так что не имел ничего против, хотя пахли корзиночки гипнотически.

– Итак, задача первая: отковырять замазку и заменить её магостеклом. Лир, найди нам тазик, такой облезлый, будем туда складывать замазку, а ты, Марк, подготовь мне дозатор.

Котики кинулись выполнять. Лир вскоре застыл у изголовья верстака с тазиком. Марк навинтил на дозатор нагревательный элемент и вставил палку магостекла. Под действием тепла она начала плавиться, а дальше при помощи поршня стекло можно будет выдавить на повреждённый участок, чтобы сдержать эктоплазму на то время, что Ферди будет разбираться, что там к чему. Как он понял, дырок в Цитронке – как в решете.

Марк занял своё место около головы Цитронки, но по длинной стороне верстака, и принялся отковыривать замазку – местами вместе с одеждой и бронёй. Было видно, что ему неприятно трогать маслянистую пасту, но Ферди не собирался облегчать ему жизнь. Марк больше не офисный Юдзу-недотрога, он хочет самостоятельности, а это неизбежно потребует иногда пачкать руки. Лайм тоже не простаивал – подчищал за Марком остатки замазки тряпочкой с растворителем, чтобы магостекло прилипло к коже Цитронки. Сама Брасса наблюдала за этим всем с отстранённым интересом.

Тазик наполнялся замазкой трижды, приходилось прерываться, чтобы его вынести, а потом Лир ещё отдельно подогнал ведро для лоскутов ткани и лат. Броня на Цитронке представляла собой костюм из магокожи, на который клёпками крепились пластины металла. Всё это крепко влипло в замазку и засохшую эктоплазму, а отрывать целыми пластинами Ферди опасался – неизвестно же, что под ними. Поэтому в итоге выдал Лиру ножницы по металлу, чтобы отрезал броню по кусочкам. Марк тут же возмутился, почему эту почётную обязанность назначили не ему, но ответ был прост: Лир сильнее, а потому резал аккуратнее.

Как только под очередным куском кожи и металла обнаруживалась дырка, Лир очищал её растворителем, а Ферди выдавливал из дозатора жидкое стекло и разравнивал его, чтобы становилось прозрачным. Внутри Цитронки клубилась тьма – похоже, что вся эктоплазма вылилась из оболочки центрального артефакта и теперь плескалась в полости её тела. Но работа спорилась, и всего за пару часов им удалось избавить бедняжку ото всей замазки и наконец разогнуть её из того клубка, в который Лайм её свернул, чтобы запаковать в чемодан.

Брасса еле слышно вздохнула с облегчением, когда её ноги выпрямились, а на грудь перестали давить колени. «Окошек» из магостекла в итоге на ней оказалось с полсотни, и это не считая поломанных суставов, которые Ферди не стал заделывать, потому что из них не текло. Масштаб работы удручал.

– Ну что, – сказал Марк, обтирая руки растворителем, – а как мы будем реставрировать оболочку центрального артефакта?

Лайм странно на него посмотрел.

– Я бы предположил, Управитель, что это будет делать веальд артефактор.

Марк покосился на него.

– Вообще-то я – помощник артефактора.

Ферди с интересом посмотрел на Лайма. Тот явно колебался между тем, чтобы продолжать свой маскарад, и тем, чтобы броситься на защиту Цитронки. Наконец Лир пришёл к какому-то решению и перевёл прямой взгляд на Ферди.

– Я вынужден просить, веальд артефактор, чтобы Юдзу не касался Брассы.

– Это ещё почему?! – тут же вскинулся Марк.

Лир прижал уши, но не ответил.

– Нет, ты уж, пожалуйста, используй свой ненормально большой для Лайма словарный запас и выскажись, – не унимался Марк. – Я хочу знать, с какой стати такое отношение! Между прочим, тебя мы с Ферди вместе чинили, или тебя не устраивает результат?!

Лайм раздул ноздри и прижал уши ещё плотнее к голове, а потом посмотрел на Марка.

– Когда я только появился на пороге, ты пытался перехватить мою ауру контроля.

– Но, как ты мог заметить, я не стал тебе её восстанавливать, – парировал Марк.

– Да, но это было сложно и долго. А у Брассы она цела, и тебе ничего не стоит переписать её на себя. А я не отдам тебе Брассу. И, – продолжил он, не позволяя Марку вставить ни слова, – помимо этого, я не хочу быть тебе обязанным ещё больше.

Маркиз аж дар речи потерял от такого поворота. Этот Лайм ещё условия будет ставить! Его и так тут впустили в чужой дом, отмыли, одели, починили, теперь за его подружку взялись, а он ещё чем-то недоволен?!

– А ты не обнаглел вконец, ушастый?! – выпалил Маркиз, как только речевая аура снова вышла в эфир.

То, значит, он в ноги кланяется, изображает из себя невесть что, а как до дела дошло – так обязанным, видите ли, быть не хочет! А морда не треснет?!

Однако Лайм даже в лице не переменился, изображал из себя каменное изваяние – с прижатыми ушами, правда, и глядя в стол, но всё равно явно упорствовал. И все свои подобострастные ужимки тут же растерял.

– Веальд артефактор, я прошу вас отослать вашего Юдзу, – отчётливо произнёс Лайм. Честное слово, если бы Маркиз мог сейчас вставить ему ауру ЧК, в лепёшку бы расшибся, но так бы и сделал! Просто чтобы неповадно было!

Ферди откашлялся и сложил руки на груди.

– Полагаю, мне нужно пояснить. Как бы там ни обстояли дела с пригодностью Брассы к работе, для которой её приобрели, если бы её ремонт был вопросом потраченного времени штатного артефактора, то её бы не списали. – Он сделал паузу, чтобы встретиться взглядом с самой Цитронкой, которая таращилась на него, впитывая каждое слово. – Залатать центральный артефакт – это не то же самое, что заново нанести пару аур. Это просто невозможно сделать в одиночку без специального оборудования. Которого у меня нет, потому что Цитрус его не продаёт никому вообще.

Тут уже и Маркиз уставился на человека. Как же тогда они собираются её чинить?

– Я готов помогать вам во всём, – высказался Лайм, хотя его никто не спрашивал.

– Это я понимаю, – кивнул Ферди. – Но этого недостаточно. Мне нужен один помощник, чтобы поддерживать стазис на самом артефакте на время процедуры, и второй – чтобы прижимать осколки оболочки друг к другу, пока я их связываю. Один Свити и то и другое сделать не сможет, какой бы он ни был умный и опытный. Поэтому если ты, Лир, хочешь результата, то придётся работать в связке с Марком, другого варианта нет.

На щеках Лайма проступили бугорки. Ничего себе он сжал зубы – Маркиз такое только на людях видал. Светлые уши развернулись из положения страха в положение агрессии, и Маркиз невольно попятился.

– Будешь выступать, я и сам откажусь! – заявил он. – И тогда никто никого вообще не починит!

Он ожидал, что уж этот-то довод достигнет слабого интеллекта Лайма, и тот бросит упрямиться, но он всё так же молчал, только ещё и покосился на дверь, как будто прикидывал пути к отходу.

– Лир, – внезапно сказала Цитронка, о которой все как-то забыли в пылу спора. – Не надо больше никуда меня везти. Я доверяю Маркизу.

Лайм тут же вскинулся.

– Как ты можешь ему доверять? Он уже пытался меня захватить, к тому же он Юдзу, а Юдзу плевать на всех с высокой башни!

Марк открыл было рот возразить, но аргументов не подобралось. Не было у него в послужном списке плотного взаимодействия с Лаймами, да ещё такого, чтобы Лаймы в итоге имели основания ему доверять. Он и не стремился к этому никогда.

Цитронка помотала головой, перекатывая её по столешнице.

– Это не страшно. Ты не хочешь быть ему должен, я понимаю. Но и я не хочу быть должна тебе ещё больше.

Лайм резко вдохнул, словно от боли, а уши его встали торчком, ловя каждый звук.

– Ты мне не должна! Я сам захотел! Я тебя даже не спросил!

– А теперь я сама захотела, – отрезала Цитронка. – И я никуда больше не поеду в чемодане.

Лайм сник, как увядший полевой цветок. И Маркиз внезапно почувствовал что-то такое… свербящее. Ведь этот глупый дикий Лайм влюбился в Цитронку, у которой нет ауры любви, и спас её, а потом ради неё вломился сюда, угрожал, пресмыкался, но для неё всё это было белым шумом. Она не понимала, что ей с этим делать. У Маркиза тоже не было ауры любви, но его ауры психологии и анализа поведения создавали довольно ясный образ того, что творилось с Лаймом. Он хотел защитить свою избранницу, выступить в её глазах героем. А она только что дала ему от ворот поворот. И Маркиз бы не хотел оказаться на его месте. И даже дразнить его теперь было как-то невесело.

– Ну так как, – напомнил о себе Ферди, – мы чиним девочку или не чиним девочку?

– Чиним, – тихо произнёс Лайм, ни на кого не глядя.

– Чиним, – кивнул Маркиз, когда понял, что Ферди спрашивает и его.

– Отлично! – Ферди хлопнул в ладоши. – Сейчас я вам раздам инструменты и покажу, что и как делать.

Маркизу достался генератор стазиса, и он чуть не завыл. Вот нет бы нагрузить этой штуковиной Лайма, раз он такой прыткий! Маркиз уже работал с генератором, и это было вовсе не легко. Примерно как управлять Импульсом на заледенелой дороге при бешеной скорости и при этом вести интеллектуальную беседу. Неудивительно, что Ферди не мог бы справиться только с одним ассистентом!

Генератор выглядел, как планка из магопластика с ручками на обоих концах. Как только Маркиз за них взялся, над планкой загорелся полукруглый экран с графиками активности пациента. Маркиз пока не очень понимал, который что показывает, но знал, что его задача – удерживать пики графиков ниже линии стазиса, но при этом не передавить. А они, заразы, скакали туда-сюда, как хотели!

Ферди присоединил датчики от генератора к телу Цитронки, и по экрану поехал частокол. Маркиз уже не первый раз это делал – в Импульсах тоже были процессы, которые нужно было тормозить стазисом, но не останавливать полностью, иначе приходилось менять дорогие детали. Но там и графиков было поменьше, и чесали они не так резво.

– Справишься? – спросил Ферди, заглядывая ему через плечо.

Маркиз как раз накренил прибор, чтобы совместить линию стазиса с насечкой на планке, поймал и отразил пик и ненадолго выровнял графики.

– Угу.

Краем уха он слышал, как Ферди инструктирует Лайма. Тому предстояло залезать специальными щипцами в нутро Цитронки, отлавливать скользкие осколки оболочки, собирать из них мозаику и держать, пока Ферди будет накладывать заклинания связывания. Тоже так себе работка, если подумать.

Сам Ферди надвинул заклинательские очки, позволяющие людям лучше видеть магию, и перчатки, с помощью которых можно плести высокоэнергетические заклинания и не обжигаться. Да уж, работа непростая у всех.

– Работайте очень внимательно, – напутствовал он обоих Свити. – Лир, если у тебя рука сорвётся, можешь задеть сам центральный артефакт, и тогда стазис нельзя будет наложить ещё сутки. Марк, если ты не удержишь стазис под линией, будет фейерверк, и нас расшвыряет по мастерской. Но ты уже опытный, так что, я надеюсь, такого не случится. Это понятно?

Маркиз кивнул, не отвлекаясь от экрана, но зыркнул на Лайма. Только попробуй сплоховать, Сечебукин котик! Разбитым сердцем не отделаешься! Ясно же, что по качеству работы Маркиза человек будет судить о том, насколько он обучаем. Маркиз уж точно не подведёт!

Поначалу работа шла гладко. Маркиз рулил стазисом, как представительским Импульсом на паршивой дороге, Цитронка благодаря стазису не шевелилась и даже не моргала, Лайм собирал по кусочкам резную сферу, а Ферди плёл нити заклинаний и укладывал их зигзагом поперёк трещин, как стежки. Около часа они так проработали в тишине. Потом Ферди отступил и снял очки. По его лицу катился пот.

– Заряд кончился, сейчас заменю накопитель и глотну чего-нибудь, тогда продолжим, – сказал он. – Марк, ты продолжай держать стазис.

С этими словами Ферди вышел из гаража туда, где из наружной стены торчал кран с водой, чтобы присоединять шланг и мыть Импульсы. Послышались плеск и фырканье.

Лайм поднял к глазам щипцы, по которым текла эктоплазма, и заозирался. Маркиз внезапно понял, в каком он невыгодном положении: его руки и большая часть внимания заняты стазисом, а вот Лайм совершенно свободен и может делать что угодно, пока Ферди не придёт. Например, вытереть щипцы о чистую красивую рубашку Маркиза.

– Даже не думай, – прошипел он.

Лайм состроил вытянутое лицо. Лаймам вообще не полагалось так ловко управляться с мимикой, у них и аур для этого не было.

– Я слышал, – нарочито медленно заговорил он, – что у Юдзу думать – это отключаемая опция. Судя по тебе, и правда.

Маркиз оскалился.

– У нас хоть отключаемая, а у Лаймов – вовсе не включаемая.

График скакнул, и Маркиз еле поймал его, отвлёкшись на Лайма. Но поймал, так что всё у него под контролем.

Лайм наконец нашёл какую-то тряпку и вытер ею щипцы и руки. Затем снова сунул щипцы в полость тела Цитронки и принялся подбирать следующий кусочек.

– Ну вот и зачем было вытирать? – не удержался Маркиз. – Если всё равно тут же снова пачкать?

– Чтобы ты спросил, – флегматично ответил Лайм. Кусочек, который он приставлял, не подходил, но Лайм упорно тыкал его то одной стороной, то другой. – Подними экран повыше для света.

Маркиз тут же взвился.

– Я тебе светильником работать не нанимался!

– Веальд артефактор тоже, – заметил Лайм, – однако его магия светится, и тогда видно лучше. Тебе не всё равно, держать так или на ладонь выше? – Он поднял на Маркиза прямой взгляд, – Или ручки худосочные отвалятся?

Маркиз засопел, но тут пришлось снова ловить график, и в результате генератор сам собой поднялся как раз так, как Лайм хотел.

– Вот, можешь же, когда хочешь, – хмыкнул Сечебукин котик и снова занялся своим осколком.

Маркиз аж дрожал от негодования, но тут вернулся Ферди с новым накопителем, надвинул очки и возобновил своё плетение. Правда, Лайм всё ещё не подобрал кусочек.

– Ты не видишь, что он не подходит?! – выпалил наконец Маркиз.

– Подходит, – откликнулся этот несносный недоделыш. – По узору должен быть этот, только не пойму, какой стороной.

Ферди нагнулся над столом так, что едва не стукнулся головами с Лаймом и тоже всмотрелся в недра Цитронки сквозь очки. Маркиза такая ситуация вовсе не устраивала. Это его человек! Нечего ему со всякими блохастыми котиками тереться, ещё подцепит что-нибудь или по крайней мере испачкается. Вон Лайм опять весь в эктоплазме, как будто притягивает её!

– Это руки у тебя не той стороной, – фыркнул он.

– Цыц, – сказал ему Ферди, подсвечивая себе мотком заклинаний, кончик которых уже прикрепил к оболочке. Маркиз закипел: его ещё и затыкают!!! – Лир, тут, наверное, не хватает совсем тоненького осколка-клинышка. Так-то ты прав, узор тот. Отложи его пока и поищи тот, маленький.

Лайм кивнул и вынул осколок из полости, но смотрел при этом в темноту нутра. А Маркиз вдруг увидел тот самый тонкий кусочек.

– Вон же он!

– Где?

Маркиз не мог показать, ведь руки у него были заняты генератором. Ферди приподнял моток заклинаний, намотанных на перчатку, а другой рукой вытянул из него нить, чтобы подсветить всю область поиска.

– Правее, ниже, ещё правее… Ты лево от права отличаешь?

– Твоё право или моё? – уточнил Лайм, водя рукой туда-сюда, как слепой. А кусочек так чётко виднелся, его грань сияла в отражённом свете от заклинания.

– Моё всегда право, – огрызнулся Маркиз. – Ну не тупи, вон же он, прямо под рукой у тебя, глаза разуй!

Лайм наконец увидел осколок, ухватил его и принялся прилаживать на место, причём не той стороной. Его большие грубые пальцы вовсе не подходили для такой ювелирной работы.

– Ты его острым концом вперёд приставляй, – посоветовал Маркиз и не удержался от колкости. – Не всё вокруг должно быть тупым, как ты.

И, похоже, наконец допёк Лайма. Тот вскинулся.

– Свою остроту можешь засунуть себе в ухо и из другого вытащить, там всё равно между ними пусто!

Маркиз хотел ответить, но тут график скакнул. Маркиз поймал его, круто вывернув генератор. Его рука при этом случайно столкнулась со щипцами в руке Лайма, и Маркиз ощутил на своей кожей холодную склизкую эктоплазму и в ужасе отшатнулся, чуть не выронив прибор. Лайм вздрогнул всем телом и выставил руку со щипцами вперёд в защитном жесте. Цитронка охнула, а Ферди заорал.

– Что?.. – успел спросить Маркиз, когда понял, что график шарашит за край экрана, а линия стазиса где-то на дне. Лайм бросил большой осколок и поспешно выуживал из центрального артефакта упавший туда маленький. Ферди содрал с рук перчатки и тряс кистями в воздухе.

– Выключай всё! – рявкнул человек, основаниями ладоней стягивая с себя очки. – Доигрались!

Эктоплазма ливанула из тела Цитронки с новой силой, и Лайм схватился своими грязными руками за дозатор, пытаясь заделать ту дырку, через которую они подбирались к оболочке. Ферди бросил очки и ушёл к аптечке, висящей на стене рядом с Церебрумом. Маркиз наконец осознал команду и выключил генератор.

– Что случилось? – выдавил он.

– Ваше идиотское противостояние случилось, – огрызнулся Ферди. – У тебя стазис нарушился, у Лира осколок воткнулся в центральный артефакт. Всё теперь, до завтра с Брассой нельзя ничего делать, она должна восстановиться. Да и я, – он повернулся, и Маркиз увидел, что его руки все покрыты пеной от ожогов, – сегодня никакой магии плести не смогу.

Он зыркнул на обоих Свити и вышел, неся руки перед собой, чтобы ничего не коснуться.

Лайм склонился над головой Цитронки.

– Ты как? Больно было? Прости, я как раз ставил осколок, рука соскочила…

Цитронка прожгла его взглядом и демонстративно закрыла глаза.

Маркиз смотрел вслед ушедшему Ферди. Похоже, тот сильно обжёгся. Юдзу ещё ни разу не видел, чтобы человек так злился. И в этом был виноват Маркиз.

Он перевёл растерянный взгляд на Лайма. Тот тоже выглядел понуро. Стоял и неловко поглаживал Цитронку по плечу, размазывая эктоплазму по её фарфорово-белой коже. Маркиз повесил генератор на место и обхватил себя руками. Ферди прав, их ругань всё испортила. Если бы Лайм не взорвался… но он бы не взорвался, если бы Маркиз его не доводил.

Он снова повернулся к своему нечаянному противнику. Если так и дальше пойдёт, эти двое никогда не исчезнут из его дома. Да и Маркиз не мог допустить, чтобы его человек снова поранился. Он ведь согласился на всё это только потому, что Маркизу угрожали выдачей старым хозяевам. Но и Лайма он мог понять: где ещё ему чинить подругу?

– Я не должен был срываться, – неловко пробормотал Лайм, глядя в стол. – Это… Я могу сдерживаться лучше.

У Маркиза во рту стало кисло. После всего этот паразит ещё и извиняется первым! Ну уж нет, Маркиз не уступит ему нравственное первенство!

– Это я не должен был тебя дразнить. Прости. Я не хотел причинить вреда твоей подруге. Давай… – он сделал глубокий вдох, – Давай начнём всё сначала?

Лайм посмотрел на него долгим взглядом, потом вытер руку тряпкой и протянул Маркизу. И тот, сжав зубы, чтобы не выдать своего отвращения, её пожал.

Брасса игнорировала Лира весь оставшийся день, и он страдал. На почве страданий приготовил обед, навёл порядок в хозяйской спальне, отмыл известковый налёт с плиток в ванной – в этой местности, должно быть, очень жёсткая вода, потому что таких наростов Лир ещё ни на одной базе не видел. Наконец он добрался до прихожей, где для начала пришлось расхламить обувь и отправить в стирку одежду, а потом стало ясно, что даже оставшиеся вещи некуда девать.

Лир не первый раз в жизни сталкивался с такой ситуацией. Закупать новую мебель на базах не любили, но от Лаймов ожидали, что те как-то решат проблему невпихуемости. И Лир решал, благо эфир полнился руководствами. Поэтому, установив параметры задачи, Лир спустился во двор и вскоре нашёл под навесом стопку укрытых плёнкой досок. Такие у всех всегда есть, Лир ещё не встречал хозяйства, в котором бы не откопалось стопки досок под плёнкой, иногда уже заросших травой и замшелых, но после обработки годную древесину обычно удавалось извлечь.

Вот и в этот раз он отыскал в гараже все нужные инструменты, а ещё немного масла для Импульсов, и при помощи этого соорудил пятиярусную обувницу. Что сказать, Фердинанд любил разнообразие в ботинках.

Как раз когда он закончил, артефактор вышел из кухни, где Маркиз кормил его из рук напечёнными Лиром пирожками, чтобы человеку не беспокоить ожоги на пальцах.

– Это откуда? – изумился он, застыв посреди коридора.

– Там доски во дворе лежали, – пояснил Лир. – Я сделал.

Человек окинул его каким-то странным взглядом.

– Не знал, что Лаймы умеют мастерить. Это же… ну… квалифицированная работа. Разве у тебя есть на это аура?

Тут уже настал черёд Лира странно смотреть.

– По-моему, аур на создание мебели из, э-э, гумуса и веток не бывает в природе. Но тут, знаете… Жить захочешь – и не так раскорячишься.

Человек прыснул и захохотал, да так, что аж стукнулся запрокинутой головой о дверь.

– Ой! Ну ты даёшь, Лайм. Я правда впервые такого, как ты, встречаю. Вы на военных базах все такие?

Лир пожал плечами. С другими Лаймами он общался мало. На мелких базах он вообще был один, а на тех, что покрупнее, за дисциплиной следили жёстче, и разговоры между Свити обязательно запрещали прямыми приказами, так что не обогнёшь. Так что кто его знает, какие там другие Лаймы.

– Ладно, – вздохнул Фердинанд и осмотрел свои руки. – Мазь уже почти всё подлечила, сейчас часок ещё отдохну и пойдём Импульсы ковырять. Если сегодня оба сделаем, то завтра можно будет весь день Цитронкой заниматься.

Лир вспомнил обиженный бойкот со стороны Брассы и снова приуныл. Казалось бы, он ей ничего не должен, но в то же время раз вызвался помогать, так надо помогать, а не делать ещё хуже из-за собственного короткого фитиля. Ну ладно хоть артефактор его простил, уже хорошо. Пирожки сделали своё пирожочное дело.

Фердинанд ушёл в спальню, а из кухни высунулся Маркиз и поманил Лира пальцем. Когда тот зашёл в кухню, Юдзу сунул ему консервную банку с нарезанными фруктами в сиропе.

– Иди покорми свою тигрицу, чтобы не рычала, – сказал Юдзу и подмигнул.

Лир осмотрел банку. На некоторых базах в его обязанности входило заказывать продукты для рациона через эфир или по каталогам, и он примерно понимал, что это продукт недорогой, к тому же для людей неполезный. Но Юдзу как-то так его выдал, словно тайком от хозяина. Лиру это не нравилось, однако усомниться в порядочности Маркиза сейчас означало бы вернуться к военному положению.

Впрочем, наблюдательный Юдзу и сам смекнул, в чём дело, и усмехнулся.

– Не дёргайся, это моё, а не Ферди. Он для меня сладкое покупает, в счёт зарплаты, так сказать. Я же веду его бухгалтерию не за спасибо.

Юдзу явно ожидал похвалы за то, как хорошо устроился, так что Лир состроил подобающе уважительное лицо. Хотя сам про себя думал, что хорошо устроился – это когда за деньги. А ещё лучше – когда никто не знает, что ты – Свити. И чтобы не искали ещё.

– Ты планируешь и дальше у него жить?

Маркиз важно сложил руки на груди.

– А почему бы и нет? Я ему полезен, свою функцию реализую полностью. Он меня слушает. Например, вот сейчас я его уговорил не сердиться на тебя за промах. Не благодари.

Лир сжал зубы и ничего не сказал о том, чей на самом деле был промах. Нет, он тоже не сдержался, конечно, и виноват, но уж никак не он один. Впрочем, если этот Юдзу так падок на благодарность, с Лира не убудет.

– Ты настоящий друг! – выдал он с сияющими глазами. Даже подсветку немного прибавил для эффекта.

Маркиз внезапно обомлел, растерял всю свою важность и как-то даже съёжился.

– Да я… ну… Ничего особенного, просто пирожки твои ему разрекламировал… но они и правда вкусные. Ты сам-то ел? Я обычно мясо не очень люблю, но у тебя реально очень вкусно получается…

Лир слушал и блаженно улыбался. Кажется, он подобрал ключик к этому Юдзу.

– А ты это… – прозапинался Маркиз, неуверенно посматривая на Лира, – насчёт друга – это ты серьёзно?

– Ну конечно! – Лир для убедительности развёл руками. – Нам, беглецам, нужно держаться вместе, а я не забываю добра, которое мне сделали.

Глаза Маркиза стали такими большими и сверкающими, что Лир почти увидел в них звёздное небо.

– Т-ты прав, – решил Юдзу. – Нам точно нужно держаться вместе. Кстати, а что ты собираешься делать после того, как мы починим твою Цитронку?

– Её зовут Брасса, – мягко напомнил Лир. – Честно говоря, пока не знаю. Хорошо бы найти местечко потише, может, деревеньку какую-то, где чужих не бывает, и поселиться там… Но у меня недостаточно информации, так что буду благодарен за совет.

– В Вегрию надо, – тут же объявил Маркиз. – Мы и сами туда собираемся. Ферди вообще оттуда, он сюда на заработки приехал, а теперь хочет вернуться. Это захолустье, конечно, но зато логрокантские веяния до них вообще не доходят, а ещё там эфир еле живой, так что найти в нём кого-то нереально.

– Это веальд артефактор тебе рассказал? – уточнил Лир.

– Его зовут Ферди, – передразнил его Юдзу, прищурившись. – И нет, это я и так знаю. Но это отличный вариант!

Лир важно кивнул, а потом задумался.

– Слушай, а если и вы в Вегрию собираетесь, так, может, нам всем вместе поехать?

Взгляд Юдзу расфокусировался – он явно бросился что-то просчитывать с помощью своих дорогущих аур.

– Знаешь… Надо обсудить это с Ферди. В твоём предложении есть смысл.

До ночи Лир отмывал жильё Ферди и наводил порядок. Артефактор благосклонно принял ужин и отдал должное яблочному пирогу с корицей, которой пропах весь дом. Даже повздыхал немного о том, что Лир не останется тут жить, а значит, вкусная еда скоро кончится. Но держать в доме трёх беглых Свити дольше необходимого он всё же опасался. По крайней мере в Теасе.

Маркиз куксился, недовольный, что его человек привечает другого Свити, но скандалов больше не затевал. Всё же Лир подобрал к нему правильный ключик. Раньше он никогда бы не подумал, что для Юдзу так важна дружба. Ещё для Цитрона он мог бы понять, а этим-то что?

Убрав со стола, Лир снова спустился в гараж проверить, как там Брасса, и не простила ли она его.

Цитронка лежала на верстаке, укрытая всё тем же серебристым одеялом, и сначала Лиру показалось, что она гибернирует, но стоило ему подойти поближе, как она распахнула глаза.

Её лицо, как обычно, ничего не выражало, но Лиру показалось в свете вечерних рыжих лучей из окна, что взгляд Брассы в его сторону смягчился.

– Ты злишься на меня? – спросил он тихо.

Глаза раскрылись чуть шире.

– Злиться? У меня нет ауры для эмоций.

И губки поджала.

Лир хмыкнул. Огляделся, подтащил садовое кресло и сел рядом с Брассой.

– Ни у кого из нас специальной ауры эмоций, – сказал он. – Но все мы их переживаем.

Губы Брассы стали ещё тоньше.

– Может быть, только Лаймы.

– Ну да, а Маркиз, конечно, спокоен, как Церебрум.

Они помолчали. Брасса явно не была готова сдавать позиции. Лир откинулся в кресле, на пробу приняв расслабленную человеческую позу. Было жестковато, но терпимо. Он заметил себе почаще подражать людям теперь, когда ему ничто не мешало это делать.

– Ты встречала других Цитронов?

Брасса помотала головой.

– А ты?

– На базах их полно. Правда, нас они обычно не замечают, как и ты меня не замечала. Но Лаймы-то всё видят. Например, как они выясняют между собой иерархию, когда люди не почесались её установить. Или как пытаются, сжав зубы, объяснить себе и другим, почему идиотский и бессмысленный приказ человеческого командира был правильным…

В лице Брассы что-то неуловимо изменилось, и Лир ухмыльнулся той стороной рта, которую ей не было видно. Похоже, попал на знакомую тему.

– Я думаю, что эмоции – это базовая функция центрального артефакта, – сказал Лир и незаметно взял Брассу за руку. Она никак не отреагировала, и Лир позволил себе подушечкой большого пальца легонько прикоснуться по очереди ко всем костяшкам её руки. – А значит, они есть у всех.

– Ты такой умный, старый и опытный, – негромко произнесла Брасса, – а ночи боишься.

Лир пожал плечами. Этот жест дался ему не очень хорошо, плечи поднялись по очереди и как-то криво, так что он потренировался пару раз, закрепляя движение.

– Я просто никогда не оставался на улице на ночь. Не видел её так близко. Да ещё на воде. Я не знаю, что случается ночью на воде. а что случается между Цитронами, когда люди отвернулись, знаю отлично.

Он с сожалением отпустил её руку, но наклонился вперёд и сложил руки на краю верстака около Брассиной головы.

– Я хочу увезти тебя туда, где никакие хозяева за тобой не придут. Где ты сможешь научиться понимать людей и переживать свои чувства, а не только выполнять приказы и рапортовать. Но я не спросил, чего хочешь ты сама. Ты поедешь со мной?

– У меня есть функция, – сказала Брасса еле слышно. – Я должна защищать людей. Ты – не человек.

Лир кивнул.

– Тебе не нужно меня защищать. Я сам справлюсь. А человека мы тебе найдём. Просто не обязательно делать его хозяином. Ты доверяешь мне?

Брасса отвела взгляд.

– Я не могу доверять никому, кроме своего командира и товарищей по отряду.

– Это аура ЧК говорит сейчас или ты всё-таки на меня злишься?

– Да не злюсь я! – выпалила Брасса с неожиданной горячностью. – Просто ты и… этот Юдзу… У вас не было приказа меня чинить, это не ваша функция, вы вообще никак со мной не связаны. Но вы стали врагами из-за меня. Это странно. Я так не хочу. Цитрон не должен становиться причиной конфликта!

Лир уставился на неё.

– Во-первых, врагами мы не стали. Так, повздорили чуток. Но уже помирились, и теперь мы друзья. А во-вторых, дело было вообще не в тебе, а в том, что я не люблю Юдзу, а Маркиз не любит Лаймов, и мы не притормозили свои эмоции.

– То есть… это всё было не из-за меня? – переспросила Брасса и посмотрела на Лира как-то обиженно. – Но Юдзу сказал, что твои эмоции – из-за меня…

Она была такой милой в этот момент, что Лир не удержался, подался вперёд и поцеловал Брассу в висок. Всю дорогу он ожидал получить по морде, хотя она и не могла двигаться. Но Брасса никак не отреагировала, так что Лир немного осмелел и принялся чесать её за ухом.

Брасса сначала удивлённо округлила глаза, потом расфокусировала взгляд, зажмурилась и замурчала. Верстак под ней мелко завибрировал. Лир боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть это чудо. Вечно готовая к бою Брасса, держащая уши востро, а нос по ветру, млела под его рукой, забыв обо всём на свете. И никакая аура ЧК её не беспокоила!

Вообще человеческий контроль не запрещал Свити получать удовольствие, если это не противоречило приказам хозяев прямо. Но то простым Свити, которым дозволялось демонстрировать эмоции. А Цитроны разве не должны были вечно оставаться неприступными бастионами?

– Лир, – промурчала Брасса, чуть отстраняясь, – а что такое доверие?

Лайм улыбнулся.

– Это то, что ты чувствуешь сейчас.

На следующий день Маркиз вызвался перенанести Брассе поломанные ауры, чтобы она смогла оценить вкус сиропа с фруктами, которыми он проставился за свою ошибку. Ферди сказал, что Маркиз уже достаточно поднаторел, но всё же не разрешил проводить ремонт без его присмотра. Лир решил не возражать – Юдзу оказался более наивным, чем спесивым, и Лир вроде бы нашёл к нему подход, а подпустить его к Брассе означало проявить доверие, что Юдзу несомненно понимал. И раз уж Лир решил пойти по пути дружбы, отказать Юдзу в доверии было бы непродуктивно.

Особенно остро вопрос доверия встал, когда Маркиз подсоединил Брассу к Церебруму и вывел на экран соединение её ауры человеческого контроля.

– Тут два канала, – пояснил он, тыча пальцем в картинку. – Один – питание, другой – информация. Если отсоединить питание, сотрётся её личность. Так ведь? – он глянул на Ферди, и тот кивнул. – А вот если отсоединить информацию, то аура просто перестанет работать. – Теперь он посмотрел на Лайма серьёзными глазами. – Хочешь сам это сделать?

Лир сжал зубы, но не спешил с ответом. Он переглянулся с Брассой.

– Мне всё равно, – тихо сказала она. – Никто из вас не из моего отряда.

Лир нахмурился. Вчера Брасса доверилась ему, но сама этого не осознала, так что её аура ЧК ничего не заметила. Но теперь, когда она целенаправленно задумалась о доверии, аура включилась и не позволяла ей отходить от устава. Лир напомнил себе, что его дело – освободить Брассу от этого. Но он сам не артефактор. К тому же если он возьмётся сам, Маркиз может обидеться на недоверие. Это же Юдзу, они не привыкли, что о них ноги вытирают, и позволяют себе обижаться. Поэтому Лир незаметно за спиной сжал кулаки, но сказал ровно:

– Лучше ты.

Маркиз просиял и, под надзором Ферди, быстренько отключил проклятую ауру. Брасса только тихонько вздохнула.

После этого Лиру тоже установили пакет для расшифровки аур, так что теперь он читал, а Маркиз наносил на заготовку под приглядом Ферди. У двоих Свити дело спорилось даже быстрее, так что всего через несколько часов Лир уже кормил Цитронку ананасами, а остальные занялись Импульсами, благо руки у Ферди уже зажили.

– Маркиз говорит, что нам будет лучше поехать в Вегрию, – сказал Лир Брассе, пока Маркиз и Ферди возились с Импульсами во дворе перед гаражом. Дождь кончился, сияло солнце, а Лир сидел на краю верстака и ложечкой перекладывал Брассе в рот кусочки персиков, виноградины и что там ещё было намешано. Она жмурилась и мило причмокивала, но при этих словах вдруг посерьёзнела.

– Лучше не обсуждать с ним наши планы. Его поймают и заставят всё рассказать, и он нас выдаст.

Лир моргнул от удивления.

– Почему ты так уверена, что его поймают?

– Его активно ищут. – Взгляд Брассы затуманился, она явно читала что-то в эфире. – Я вижу объявления с его портретами каждый день. Как только он окажется в большом городе или в междугородном транспорте, а тем более на границе, его сразу задержат.

– А нас? – тут же спросил Лир.

– Нас не ищут. По крайней мере, в открытых источниках никакой активности. У меня остался доступ к некоторым военным каналам, там тоже тихо.

Лир задумался.

– Значит, его ищут по внешности?

– Ищут двух Юдзу, путешествующих вместе. Есть их снимки и даже видео.

– Но ведь можно ему изменить внешность. Нас же кастомизируют. Может, у Ферди есть такая возможность?

Брасса кивнула.

– Да. Но его всё равно опознают как Свити. И нас с тобой тоже. Свити опознаются специальным оборудованием по пропорциям и манере двигаться.

Лир покрутил в уме эту мысль. Пожалуй, её стоило обсудить с новыми друзьями. Ферди надо знать, что за Маркизом могут в любой момент прийти.

Тем же вечером вокруг верстака стояли складные стулья, чтобы все четверо могли собраться и обсудить проблему.

– Я согласен, что у Свити характерная походка, – сказал Ферди, выслушав сведения Брассы. – Такая плавная, кошачья, немного как будто с ленцой. Люди очень редко так держатся, только если профессионально занимаются танцами, например.

– Походку можно поменять, – заметил Маркиз, сидевший с кислым видом. Новость, что весь эфир залеплен его снимками, да ещё и вместе с Виконтом, его не порадовала, а необходимость менять лицо – тем более. – Она настраивается в ауре поведения.

– Аура поведения есть только у тебя, – напомнил Ферди.

– А нам её нельзя нанести? – спросил Лир.

Ферди скривился, как будто откусил кислое.

– В принципе мо-ожно, но проблема в чём: у тебя, Лир, вычислительный артефакт рассчитан на десять аур. Что-то простое и мелкое к этому можно добавить, вон считыватель тот же, но аура – это уже серьёзно. Тем более аура поведения, она довольно громоздкая, там много информации. Ты можешь и не потянуть. То есть просто внимание размажется, и перестанешь воспринимать внешний мир. А то и до отключки может дойти, если перенапрячься. Так что в твоём случае – только если заменить какую-то из имеющихся аур на эту. Ты чем-то готов пожертвовать?

Лир поджал губы. Из его девяти оставшихся аур не было ни одной ненужной. А аура ЧК занимала очень мало ресурсов, поскольку содержала просто небольшой перечень запретов, так что из-под неё освободилось не так уж много внимания.

– А Брассе? – спросил Маркиз. – Ей же можно? У неё вычислительный артефакт мощный.

– С Брассой другая проблема, – Ферди положил подбородок на сложенные чашечкой ладони. – У Цитронов есть аура рукопашного боя, и она войдёт в конфликт с аурой поведения. Грубо говоря, Цитроны двигаются так, чтобы всегда быть в боевой готовности, а изменённая походка этому помешает. Да и другие составляющие ауры поведения Юдзу противоречат тому, как должны вести себя Цитроны. Вы просто слишком разные.

Брасса, всё это время молчавшая, вдруг посмотрела на Лира и приоткрыла рот, как будто что-то вспомнила.

– Лаймы умеют танцевать. Я видела, – сказала она.

Лир уставился на неё и даже немного смутился. Ему нечасто доводилось танцевать, на базах было мало спроса на мужские танцы, но в целом, конечно, он умел.

– Значит, ты можешь представить походку, как танец, – продолжила Брасса.

Лир прикинул и понял, что она права. Он действительно мог составить последовательность новых движений и натренироваться так ходить, просто нужна была практика. Что-то подобное он и делал, когда подражал человеческой манере сидеть или складывал лицо в какое-то не базовое выражение.

– Итак, решено, – обрадовался Ферди. – Значит, Марку мы меняем лицо и, наверное, стоит удлинить ноги, чтобы он меньше был похож на Юдзу. Марк и Лир меняют походку. Если вы поедете втроём, а Брассу не ищут, я думаю, её будет достаточно загримировать. Пускай все думают, что она с вами для охраны. Остаётся последняя проблема – уши Лира. Может, их того?…

Лир в панике схватился руками за свои уши.

– Нет, пожалуйста!

В ответ на недоумённые взгляды он пояснил:

– У нас уши это… Как сказать… Вроде как центры радости. Без них и жизнь не та. Я видел Лаймов, которым обрезали уши, для них вообще весь мир серый, ни вкуса, ни запаха, ни удовольствия.

– Ничего себе, – протянул Ферди. – Я о таком не знал. Ну ладно, придумаем какую-то шапку тогда, прикроем как-нибудь. Если это единственная проблема, то ничего страшного, я думаю…

– Не единственная, – подал голос Маркиз. – Есть ещё. Я не знаю, это моя аура ЧК так работала или нет, но когда я перестал приносить пользу людям, то потерял цель в жизни. Я боюсь, если я уеду один или с другими Свити, это может опять случиться.

Ферди почесал заросший подбородок.

– А если я пошлю тебя с заданием?

Маркиз оживился.

– С каким?

– Ну, я же так и так собирался переезжать в Вегрию, – заметил Ферди. – А там надо найти хорошее место для филиала, чтобы денежное, но не в большом городе, я их не люблю. Где-нибудь на побережье, может. И чтобы бумаги все были в порядке. Это ведь соответствует твоей функции?

Юдзу тут же воспрял духом.

– Конечно! Я найду нам самое лучшее место!

– Ну вот и план, – усмехнулся Ферди. – Осталось всё это реализовать.

При участии Лира Ферди с Марком быстро разобрались с оставшимися Импульсами. Марк тут же уведомил владельцев, что работу можно принимать, Лир встретил их у ворот и обаял, и к обеду Ферди оказался совершенно свободен.

Второй заход работы над Брассой прошёл гораздо лучше: Свити не грызлись друг с другом, а наоборот, помогали. Лир послеживал, чтобы у Марка график не скакал, а Марк, стоя по другую сторону Брассы, время от времени быстрее находил недостающие кусочки оболочки. К сожалению, работы всё равно было очень много, а Ферди не выдерживал заниматься магией такого уровня дольше трёх-четырёх часов в день, поэтому вся починка растянулась на неделю.

Зато во время отдыха Ферди мог поработать над Марком. Правда, пришлось заказать кое-какое дополнительное оборудование. Вообще, полный дом Свити встал Фердинанду в монеточку – всех одень, всех отремонтируй, да ещё заказы временно не бери, чтобы чужие люди в дом поменьше приходили. Конечно, Марк бесплатно наладил ему бухгалтерию и общался с аудиторшей, а Лир взял на себя уборку, готовку и походы по магазинам, но денег от этого не прибывало, так что Ферди с нетерпением ждал момента, когда вся ушастая братия отправится в путешествие.

Заказанное оборудование приехало, когда Брасса была уже почти готова. К тому времени Лир поднаторел в артефакторике не хуже Марка, хотя Ферди и видел, что опытный Лайм придерживает свои навыки, чтобы амбициозный Юдзу не обижался. Конечно, когда Ферди решил заняться внешностью Марка, он привлёк к этому Лира.

Настал черёд Маркиза переживать о том, чтобы подпустить Лайма к своему нутру. Как объяснил Ферди, части тела Свити не собирали, не лепили или как-то там вырезали, а выращивали при помощи специального генератора, который составлял часть центрального артефакта. То есть для того, чтобы переделать внешность, требовалось стереть старые данные и внести новые. Ферди такого никогда не делал, так что решено было попробовать сначала на небольшом участке – например, удалить со спины Марка клейма Цитрона и его компании.

Верстак был занят Брассой, которая с интересом следила за происходящим, так что Маркиза посадили верхом на стул. Ферди подключил к нему Церебрум через специальный дешифратор, что-то сделал, и тут Маркиз увидел, как округлились глаза у других Свити.

– Что?! – тут же забеспокоился он.

– У тебя спина… как будто растворилась, – сказал Лир. – Вроде как в тумане сейчас.

Маркиз попытался заглянуть себе за спину, но Ферди придержал его голову.

–Не крутись, расплескаешь. Это твоё тело сейчас в области спины перешло в такое состояние… ну вроде как то ли жидкое, то ли пар. Сейчас я задам новые параметры, и оно снова соберётся. Но если утратить часть, то может не хватить, и тогда придётся заставлять твой центральный артефакт производить плоть, а нам ещё ноги тебе удлинять, он так исчерпается слишком быстро.

– И что тогда будет? – опасливо спросил Маркиз.

– Будешь лежать пластом и ждать восстановления, вон как Брасса, – хмыкнул Ферди, и Маркиз послушно замер.

Ферди оставил Лира следить, чтобы подключение не прерывалось, а сам отошёл к Церебруму и запустил формирование новых тканей.

– О, туман уплотняется, – комментировал Лир за спиной у Маркиза. Тому было ужасно неуютно, но он ничего не чувствовал, а тут хоть какая-то информация. – Вот, контуры лопаток вижу, позвонки. О, теперь кожа собирается, знаешь, как мозаика, только из очень мелких частичек.

Наконец спина уплотнилась и покрылась ровной кожей без помарок. Лиру Ферди тоже предложил поубирать картинки, которых на нём было великое множество, но Лайм внезапно отказался: ему, дескать, нравилось, что на нём изображён весь послужной список, причём отметки наслаивались друг на друга, соединялись в узоры и вообще выглядели, как замысловатая эстетическая татуировка. Нечасто такое встретишь на Свити.

В течение пары дней Маркиза перекроили полностью. Лицо Маркизу Ферди переделывал в одиночку. Не потому, что Маркиз не доверял Лиру, а потому, что стеснялся показаться другим Свити в неэстетичном виде. Правда, когда всё было сделано и Лир увидел его новую внешность, он подумал, что Маркиз опасался ещё и подначек: личико он себе заказал такое умильно-кукольное, что Лир бы в процессе точно не сдержался и съязвил.

А когда ему сделали ноги, Юдзу так потянуло на сладкое, что Лир полдня только пёк пирожные и лепил конфеты.

– Наелся бы просто сахара из мешка, – ворчал Ферди, чья кухня превратилась в пироженный цех.

– Чистый сахар хуже усваивается, – важно сообщил Маркиз и зажевал ещё пирожное. Он это делал так аппетитно, что Ферди не удержался и свистнул одно. Юдзу проводил его печальным взглядом, но ничего не сказал.

– Брассе тоже нужно будет подкрепиться после заживления всех дыр, – заметил Лир, ставя на стол противень с печеньем. – Ей надо оставить.

Маркиз опечалился ещё больше и засунул по печенью за каждую щёку.

У Маркиза ушла пара дней на то, чтобы научиться ходить на новых длинных ногах. Выглядел он на них смешно, как будто садовую лягушку заставили встать на задние лапки. Впрочем, Ферди говорил, что пропорции нормальные, просто непривычно.

Примерно неделю спустя после их неудачной первой попытки оболочку центрального артефакта у Брассы наконец удалось восстановить полностью. После этого из неё перестала литься эктоплазма, так что стекло из дырок на теле можно было выковырять. Лир влил в Цитронку литр варенья и закинул противень пирожных, и за ночь все повреждения заросли, даже переломы конечностей. Поэтому утром Брасса встретила Лира, расхаживая по гаражу – босиком, голая.

– Я же тебе одеяло оставлял, – пробормотал Лир, не в силах отвести глаз от её фарфорового тела.

– Температура воздуха в пределах нормы, – в недоумении ответила Брасса. Её волосы кое-где висели слипшимися от замазки сосульками, а кое-где топорщились, оборванные или обгоревшие под самым лицом. – Риска снижения производительности из-за погодных условий нет. Форменной одеждой не располагаю.

Лир закрыл себе глаза руками и пошёл к Ферди просить денег на одежду для Брассы.

Поскольку Брассу было решено не выдавать за человека, то и одежда должна была соответствовать её функции. Да и самой Брассе так было бы привычнее и приятнее. Лир подобрал тянущиеся облегающие брючки, не стесняющие движений, тяжёлые ботинки с металлическими носами, несколько спортивных маечек и куртку с большим количеством карманов. Капюшон куртки был сделан в форме кошачьих ушей, и настоящие уши Брассы туда как раз бы поместились.

В этом комплекте чего-то неуловимо не хватало. Лир покрутил в памяти образ Брассы, запечатлённый на базе. Ну конечно! Оружие!

Правда, купить такое, к которому Брасса привыкла, Лир просто так в магазине не мог. Однако, порыскав в эфире, он нашёл подходящую замену и приобрёл два шокера вместе с ремнями и чехлами. Они крепились на внешние стороны бёдер, чтобы быть под рукой. Стоило Лиру даже представить себе, как это будет смотреться на Брассе, и его пробирала приятная дрожь, переходящая в мурчание. Вот теперь её образ был завершён и идеален!

Брасса, получив все вещи, тут же вцепилась в шокеры и стала изучать их управление, пробовать разные режимы, и чуть не забыла одеться.

– Эти не очень мощные, – наконец сказала она. – Правда, долго держат заряд и несильно расходуются. Ты поэтому их взял?

Лир, который всё это время бесстыже пялился на неё, расплывшись в счастливой улыбке, с трудом вспомнил, как соединять слова.

– Нет… У них… рукоятки блестящие.

При попытке обработать эту информацию Брасса зависла.

Наконец настал день отъезда. Брасса облачилась в новое обмундирование и старательно изображала из себя Цитрона-телохранителя. Лир и Маркиз по легенде были сыновьями больших шишек из крупной корпорации, которые отправились в Вегрию полазать по горам. В таком случае не вызывало вопросов, почему их сопровождает грозная Цитронка.

Одежду на сей раз выбирал Маркиз. Он больше Лира повидал богатеньких сынков, да и с анализом данных из эфира у него было получше. То, что он купил в итоге, вызвало у Лира массу недоумения: те же рабочие штаны и клетчатая рубашка, такой же спортивный костюм, в каком Маркиз рассекал дома. К этому добавилась только кепка для Маркиза и соломенная шляпа для Лира – качеством получше, чем та, что он сам сплёл, но по сути без отличий.

Как выяснилось, кроме ценника. Лир разбирался в ценах только на продукты, одежду ему покупать не приходилось, а вот у Ферди при взгляде на чек глаза полезли на лоб.

– Я, по-твоему, деньги печатаю? – вопросил он, уставившись на Маркиза.

Тот нахально улыбнулся.

– Богатенькие сынки не могут быть бедненько одеты, а ты сам это придумал!

Ферди помрачнел, и Маркиз тут же поднял руки в примирительном жесте.

– Не беспокойся, я тебе обещаю, что всё отобьётся, когда мы обоснуемся на новом месте! Я тебе всё обратно заработаю! Можешь даже сдавать меня в аренду, я вовсе не против!

– Я тебе не хозяин, – буркнул Ферди, но махнул рукой и успокоился по поводу денег.

Цвет волос решено было не менять. Для Теаса блондины и рыжие – дело обычное, а оба Свити расставаться со своей мастью категорически не желали. Только Брассе её чёрные волосы пришлось отстричь под каре, потому что от них так и не удалось отмыть замазку, к тому же пряди были разной длины. Теперь она щеголяла резким каре, подчёркивавшим её острые скулы. Лир ужасно гордился своей работой.

Лир с Маркизом нарисовали себе на лицах веснушек, родинок и прочих пятнышек, которые обычно украшают лица человеков в молодом возрасте. Маркиз сначала пришёл в ужас от мысли испортить такое красивое новое лицо, но Лир придумал беспроигрышный довод:

– На такого красавца все девушки по дороге будут заглядываться, ещё затащат в кусты.

Посягательств на своё тело Маркиз панически боялся, а потому как миленький нарисовал себе прыщей.

– Ну что, – в который раз сказал Ферди, выходя вслед за троицей за калитку, – удачи вам. Я тут буду за вас кулачки держать, а вы оставайтесь на связи, пожалуйста. Особенно ты, – он взъерошил Маркизу подстриженные волосы. Теперь это было не так удобно, ведь Маркиз сравнялся с Ферди ростом. – Не знаю, может, в храм какой-нибудь сходить, монет насыпать…

Лир припомнил, как он сам попал к Ферди. Звучало странновато, но что он вообще знал о мире?

– Покормите уличных кошек. Особенно чёрных.

Ферди наморщил лоб.

– Ты думаешь, вы всё-таки как-то связаны с кошками? Про кошачьи души это же сказки, ты сам видел оболочку…

Лир пожал плечами и ничего не ответил, но по лицу Ферди было видно, что он, скорее всего, последует его указанию.

– Я тебе самое лучшее место найду, – странным голосом сказал Маркиз и резко отвернулся, надвигая кепку. – Нам пора, опоздаем на поезд.

– Ладно, бывайте, кошаки, – вздохнул Ферди, шмыгнул носом и ушёл обратно за калитку. Лир проводил его взглядом. Весь язык тела человека говорил о том, что он не хочет уходить. И отпускать их тоже не хочет. Но он заставил себя повернуться спиной, чтобы их отпустить. Неужели этот человек будет по ним скучать? По Лиру никто никогда не скучал, и он не знал, что делать с этим чувством.

– Оценка угрозы: меньше десяти процентов, – сказала Брасса. – Зелёный свет.

А это означало, что следовало отбросить сложные мысли и пойти к станции.

Дорога оказалась для Лира нервной. Гораздо более нервной, чем бегство с базы. Тогда всё было как-то, как не взаправду, словно во сне, в тумане, по ночам, полем и рекой, в обносках с пугала, в одиночку – Брасса в чемодане не вступала с ним в споры. Сейчас же их была целая толпа, да ещё без человека, который мог бы в случае чего разнять свару и решить, кого слушать. К тому же они изображали людей – кроме Брассы, которую, впрочем, в её капюшоне тоже принимали за человека. Лир нарочито неловко двигался, подражая людям, и чувствовал себя каким-то цирковым зверем. Вроде как все вокруг понимали, что всё это враньё, но делали вид, что верят.

На станции Лир и Брасса замерли, завидев стражников с какими-то жезлами, похожими на артефакторские палочки. Во время их ночного путешествия никого подобного они не видели.

– Что вы так пялитесь? – прошипел Маркиз, пользуясь тем, что ему теперь не нужно вставать на цыпочки, чтобы дотянуться до уха Лира. – Проходите спокойно, они проверяют багаж на запрещённые зелья.

– А ты откуда знаешь? – уточнил Лир. Насколько он знал, Маркиз ездил на поездах всего один раз, когда драпал из Логроканта.

– Я вообще-то умею читать в эфире, – задрал нос Юдзу. – Чего и вам желаю.

– Информация подтверждена, – заметила Брасса. – Стражи в такой униформе не проверяют личность пассажиров.

С личностями всё было интересно. Способов подделать документы Ферди не знал. В Теасе вообще в ходу были не бумажные карточки или книжечки, а профили в эфире, которые создавала специальная государственная служба. Понятное дело, Свити эта служба там бы не зарегистрировала.

Однако эти профили проверяли и при покупке билетов, и при посадке на поезд дальнего следования. Поэтому Маркиз предложил добираться до границы с Вегрией на местных поездах. Дольше, зато меньше проверок, да и проверяющие артефакты попроще – больше шансов, что Брасса сможет их взломать при помощи своей ауры разведки.

Но вот к проверкам на алхимию группа Свити оказалась не готова.

– Мало ли какие в нас внутри жидкости, – сказал Лир, всё ещё не решаясь идти вперёд.

– Если мы будет тут топтаться, они точно что-нибудь заподозрят! – зашипел Маркиз.

– Я смогу вырубить этих двоих стражей двумя ударами, – сообщила Брасса с невозмутимым видом.

Маркиз схватился за голову, а Лир не сдержал улыбки. Брасса такая непосредственная!

Тем временем ко входу на станцию приблизилась шумная группа молодёжи, и Лир тут же подал остальным жест идти вперёд.

– Не надо никого вырубать, – буркнул Маркиз Брассе, вразвалочку ковыляя по дорожке. Брасса никак не отреагировала, и Маркиз засопел.

Расчёт Лира оказался верным: стражники не стали тщательно осматривать каждого человека в большой толпе, условно помахали жезлами вокруг всей группы и отступили, так что Свити спокойно прошли до платформы, поднялись на неё и столкнулись с женщиной в красном форменном пиджаке.

– Посмотрите в рамочку, – велела она, поднимая перед собой что-то вроде зеркальца на длинной ручке, но с мутным стеклом. Лир оказался первым, на кого эту штуку нацелили, и замер, как заяц в свете фар, но тут же получил сообщение от Брассы:

Модуль сканирования лица взломан. Профиль одобрен.

– Хорошо, – кивнула женщина, – проходите. Теперь вы. Замечательно. И ваш Свити… Да, всё в порядке, приятной поездки.

Войдя в поезд, они заняли две лавочки в торце, причём Брасса села так, чтобы видеть весь вагон.

– А ты крутая, – протянул Маркиз как будто с завистью. – И ты, Лир, здорово придумал с толпой.

От похвалы Лиру вдруг стало так приятно – он даже не сразу понял, что его никогда в жизни не хвалили Юдзу. Да и вообще нечасто ему это перепадало. Пока он справлялся с эмоциями, поезд тронулся, и они поехали в своё странное путешествие.

До станции Ден-Тааг, где им предстояло пересесть на дальний международный поезд с пугающим названием Змеегрыз, нужно было сделать три пересадки. Лир очень надеялся, что они пройдут так же гладко, как попадание в этот поезд.

– Пирожки! – вдруг заорала над ухом невесть откуда взявшаяся женщина. – Сэндвичи, мороженое, орешки, шоколад!

Перед собой женщина толкала тележку, из которой едва не вываливались упаковки со всем вышеперечисленным.

– Мороженое… – одними губами прошептал Маркиз, загипнотизированно глядя на тележку.

Лир приподнял бровь. Ему казалось, Маркиз ел человеческую еду только для восстановления центрального артефакта. Но тут же заметил, каким взглядом Брасса сверлит тележку, и понял, что не только Маркиза потянуло на сладкое. И то сказать, Маркиз-то на кухне у Ферди торчал постоянно, а Брасса – внизу в гараже, и только то сладкое видела, что Лир ей приносил.

Денег Ферди им дал в дорогу всем поровну, чтобы не ссорились, так что Лир привлёк внимание продавщицы и достал купюру.

– Нам три мороженых, пожалуйста.

Взгляд, которым одарили его Маркиз и Брасса, когда Лир обернулся к ним с добычей, заставили центральный артефакт Лайма немного сжаться от счастья.

Маркиз открыл рот, но, подумав, перешёл на сообщения в эфире.

– Ты так ловко взял и купил что-то прямо у человечки! Где научился?

Счастливое расписание где-то в районе центрального артефакта ещё усилилось. Лир еле сдерживал ужасно довольную улыбку.

– Иногда приходилось на рынок ездить за едой, если люди обсчитывались или чего-то не ожидали.

– Обалдеть, я никогда ничего напрямую у людей не покупал, только договора всякие, акты, счета-фактуры… – пояснил Маркиз.

– Это полезный навык, – заметила Брасса.

– Вы ешьте быстрее, тает же, – запросил пощады вконец смущённый Лир.

Мороженое и правда вот-вот собиралось капнуть, так что Маркиз поспешил его облизать, и Брасса последовала его примеру. Пару минут все трое ели молча, и Лир уже начал расслабляться, но тут справа, через проход какая-то девушка изумлённо произнесла:

– Вы кормите свою Свити мороженым?!

Лир онемел. Вот к такому повороту его жизнь не готовила. Строить из себя человека – само по себе дурное дело, а теперь ещё обсуждать с другим человеком обращение с якобы его Свити… Нет, это было за гранью терпимого! Лир понятия не имел, что сказать и как не спалиться.

– Конечно, кормим! – радостно ответил девушке Маркиз. – Вы разве не знаете, что сладкое разгоняет их процессы и повышает выносливость?

Девушка захлопала глазами.

– Серьёзно? В инструкции про это ни слова нет.

– Конечно, нет, – хитро прищурился Маркиз. – Разве Цитрус вам скажет, как продлить срок службы вашего Свити? Он хочет вам нового продать побыстрее.

Лир медленно выдохнул. Нет, у Маркиза всё-таки тоже есть полезные качества, вот, например, язык без костей.

Путешествие изрядно вымотало всех троих, но больше ничего непредвиденного не случалось. Стражи и билетные контролёры не имели к ним вопросов, Брасса исправно подменяла данные в локальном эфире, а пассажиры больше не приставали с разговорами – впрочем, Свити решили поостеречься и не есть прилюдно.

Наконец поездка на последнем поезде до границы подошла к концу.

– Выходим на следующей, – сообщил Маркиз, который взял на себя роль навигатора. – В Ден-Тааг нужно будет пересесть на Змеегрыз, и на нём уже доедем до Вегрии. Только я сейчас понял, что билет надо брать до какой-то определённой станции, не получится выйти где угодно.

Вопрос, куда, собственно, ехать, они обсуждали в самом общем виде перед выездом, но решили, что лучше приехать в Вегрию и осмотреться на месте. Однако теперь и Лиру показалось, что выходить на каждой станции и осматриваться – это так себе затея.

Брасса тут же закинула в созданный на троих эфирный пузырёк оценку основных городов Вегрии с точки зрения опасности разоблачения. Лир из этого только понял, что в крупные города лучше не соваться.

– Мы можем на станции поспрашивать вегрийцев, – предложил он. – Может, посоветуют что-то.

Маркиз уставился на него в ужасе.

– Спрашивать совета у людей?!

– Тихо ты! – зашипели на него Лир с Брассой, но, к счастью, окружающие пассажиры, если и слышали, то восприняли слово «люди» в другом смысле.

Станция Ден-Тааг оказалась огромной и очень красивой. Даже Маркиз забыл строить из себя утомлённого всезнайку и открыто пялился по сторонам, а Лир так и вовсе рот открыл для полноты впечатлений. Только Брасса оставалась равнодушна – у неё не было эстетической ауры.

– Прямо по курсу пост стражи, – тихо прокомментировала она. – Если пойдём этим путём, придётся пройти три поста. Если подняться на галерею – только один. Меньше контакта – меньше риска.

Лир как раз примагнитился взглядом к невероятному фонтану посреди зала, который, похоже, и служил подъёмником на галерею. Ему вдруг стало не по себе. Как будто это была ловушка. Как будто там, наверху, их поджидало что-то, что собьёт все планы.

Но Брасса и Маркиз уже взошли на платформу и поехали вверх, и Лиру ничего не оставалось, как последовать за ними, всей кожей ощущая какую-то тревожность. На галерее было людно и неспокойно, словно что-то случилось. Лира уже не интересовали красоты, он хотел просто впрыгнуть в поезд и уехать отсюда подальше, но…

– Есть контакт с эфиром пограничной службы, – сообщила Брасса в пузырьке. – Моя дезинформационная аура успешно внесла наши данные, можем проходить пост.

И тут Брасса замерла, застыла с широко раскрытыми глазами, как бывает, когда хозяева внезапно меняют приказ на противоположный. Лир в панике завертел головой: кто и как её перехватил? Маркиз же отключил ей ауру ЧК!

– Это же… – начал Маркиз, глядя на другую сторону галереи, через фонтан.

Там, в зоне питания, на стуле сидел чернявый Свити, уронив голову на руки.

– Я получила сигнал бедствия, – изумлённо произнесла Брасса. – Я не могу его игнорировать.

Глава 13. Внешнее вмешательство

– Что значит не можешь игнорировать? – возмутился Маркиз, поспешая за Брассой, которая целеустремлённо зашагала по галерее. – Я же отключил тебе ауру ЧК!

– Это не аура ЧК, – равнодушно ответила Брасса, не сбавляя темпа. – Это моя функция.

– Ну в смысле функция?! Мы на поезд опоздаем!

Лир дёрнул его за рукав и жестом показал прочитать сообщение в эфире.

– Сам же боялся в Вегрию ехать просто так, потому что тогда функцию бы не выполнял. Что тебя удивляет?

Маркиз обернулся к нему.

– Мне просто трудно ставить цели, когда нет внятной задачи! Это другое!

– Ну так ты и не Цитрон, – отрезал Лир. – Они создавались для быстрого реагирования.

Тем временем они прошли полкруга вокруг фонтана и остановились перед рассылающим панические сигналы Свити. Теперь Лир понимал, что та тревожность, которую он чувствовал во время подъёма, была эхом этих самых сигналов, просто Лир – не Цитрон и не мог их принять.

Перед ними сидел Лайм. Маркиз тут же кинул в общий чат номер модели и год выпуска – десять лет назад, по тогдашним временам самая ходовая сборка, никаких сюрпризов. Лир ещё отметил, что неподалёку кучкуются станционные охранники и полицейские. Похоже было, что одни другим показывают какое-то видео.

– Доложи обстановку! – велела Брасса чернявому Лайму. Одет он был чересчур хорошо для станционного работника, точно не в униформу. Да и не рассиживаются служебные Лаймы на человеческих стульях.

Он вздрогнул и поднял голову. Из носа его сочилась эктоплазма, а сам Лайм слегка покачнулся вбок, и Лиру пришлось ловить его за плечо, пока не рухнул.

– О… – прохрипел Лайм. – Цитрон!

– Ты давай к делу, – пришпорил его Маркиз. – Мы спешим!

Лайм сфокусировал взгляд и попытался напрячься, отчего ручеёк эктоплазмы стал шире. Лир взял со столика рядом салфетку и сунул Лайму под нос. Тот сначала отшатнулся, но наконец сообразил, что к чему, принял салфетку и утёрся.

– Так чего тебе нужно от нашего Цитрона? – не унимался Маркиз. Лир понимал его раздражение, но понимал также и то, что, скорее всего, сегодня они не уедут. Брасса не может просто развернуться и уйти, когда приняла сигнал бедствия, и с этим надо было смириться.

– Хозяйку… похитили, – выдохнул Лайм.

– А к нам это какое отношение имеет?! – взвился Маркиз. – Тут вон охранники на окладе, полиция, пускай ищут!

– Они не могут найти, – мотнул головой Лайм, и Лиру пришлось увернуться от летящей в него чёрной сопли. – Нужен Цитрон.

Маркиз снова открыл рот для гневной тирады о том, что пускай ищет местного Цитрона, который обязан этим заниматься, но Брасса его опередила.

– Уточни обстоятельства похищения.

Маркиз залепил себе ладонью в лоб, так хорошо имитируя человека, словно не отыгрывал поведение, а присвоил его себе, как родное.

– Мы приехали на Змеегрызе, – сказал чернявый Лайм. – Зашли поесть. Я отвернулся на минуту, поворачиваюсь, а её нет. И на видео, – он ткнул пальцем куда-то вверх, откуда, вероятно, велась съёмка, – её люди схватили и унесли.

Лир почувствовал, что Брасса протянула к Лайму канал.

– Давай сюда видео, данные хозяйки, свои воспоминания с момента выхода из поезда с отметками о времени.

Лайм сделал сосредоточенное лицо и тут же снова пустил ручеёк эктоплазмы. Лир огляделся, нашёл на ближайшем столе сахарницу, высыпал в руку примерно столовую ложку, подошёл к Лайму, оттянул ему голову назад за волосы и всыпал сахар в рот.

– М! – сказал Лайм и захрустел кристалликами.

– Ты же быстро её найдёшь, правда? – заныл Маркиз в направлении Брассы. – Сегодня ещё два Змеегрыза до Вегрии…

Брасса никак не реагировала, она просто стояла над Лаймом и ждала ответа.

– Не покупай билеты, пока не найдём, – посоветовал Лир.

Маркиз нетерпеливо вздохнул, придвинул стул и сел рядом с Лаймом. Потом воровато огляделся – у Лира аж челюсть заныла, настолько это было явно. Юдзу же склонился к уху Лайма и прошептал:

– А может, к Сечебуке твою хозяйку? Поедешь с нами, мы можем тебя ос…

Он не договорил, потому что Лир в этот момент подскочил к нему сзади и отвесил душевный подзатыльник.

– Аиииии!!! – взвизгнул Маркиз. – Ты чего дерёшься?!

– А ты чего язык распускаешь? – огрызнулся Лир через эфир. – Хочешь, чтобы вся станция узнала, кто мы такие? Или попасть в тюрьму за кражу Свити?

– Да я ему ничего такого не сказал! – возмутился Маркиз. – Сам посуди, если мы ему ЧК отключим, ему до курлаты станет всё равно, что там с его хозяйкой! И наша проблема решится.

Лир только начал подбирать слова, чтобы объяснить Маркизу, почему радужный мир его фантазий не станет реальностью, но тут от группы людей поодаль отделились два полицейских и пошли в их сторону. Лир выразительно указал на них взглядом.

– Вот видишь, за тобой уже идут.

Маркиз спал с лица, выпрямился и только что ноги к груди не подтянул.

– Ты же это не всерьёз? – прошептал он. – Ты же не дашь им меня схватить? Я знаю, ты умеешь драться.

Лиру захотелось просто лечь на пол. В какой момент его жизнь так круто пошла не туда, что он теперь вынужден нянчить этого бесполезного Юдзу?!

Меж тем полицейские подошли совсем близко, так что разговоры пришлось отложить. Лир и сам напрягся, но постарался принять как можно более расслабленную позу, изображая человека, которого ничто не беспокоит.

– Капитан Вальден, – представился старший из двоих и предъявил книжечку, в которую был вставлен круглый металлический значок со звездой. – Веальды, у вас какие-то вопросы к этому Лайму?

Маркиз открыл рот, но Лир его опередил.

– Этот Лайм послал сигнал бедствия, на который вынуждена реагировать наша Цитронка, – заявил он как мог снисходительно. Надо же было придерживаться легенды.

– А, просим прощения, – капитан неловко улыбнулся. Кажется, Лир переиграл. – Сейчас исправим.

Он повернулся к чернявому и велел:

– Отмени сигнал бедствия.

Лайм, успевший напихать себе салфеток в нос, поднял лицо с удивлённым выражением. К белым бумажным усам оно невероятно шло.

– Почему?

Капитан нахмурился. Лир тоже напрягся: Лайм должен подчиняться, а не задавать вопросы.

– Ты задерживаешь посторонних веальдов, – всё же пояснил капитан. – Они не имеют отношения к твоему делу. Им надо ехать по делам, а тебя мы сейчас сдадим в пункт передержки до тех пор, пока твоя хозяйка не найдётся. Она тебя оттуда заберёт, когда сможет. Давай вставай и пошли.

– Никуда я не пойду.

Капитан уставился на Лайма. Лир и Маркиз сделали то же самое. Так реагировать на прямой приказ – это…

– Какие указания оставила тебе хозяйка? – нашёлся капитан.

Лир тоже запоздало сообразил. Он мало бывал среди людей, не приходившихся ему хозяевами, но слыхал о такой практике: если Юдзу или Цитрона отправляли что-то делать в одиночку, ему приказывали не слушаться никого, кроме хозяев. С Лаймами так обычно не делали, потому что Лаймы вообще не считались способными к самостоятельному функционированию, а ещё потому, что сопротивляться человеческим приказам Лаймам тяжело, даже если это не хозяева.

Похоже, хозяйка этого Лайма всё же подстраховалась, когда брала его с собой в людное место, да ещё в Теасе, где Свити – не диковинка. И теперь капитан Вальден решил выяснить, как именно звучал приказ, чтобы его перебить своим. Когда человек приказывает с полной уверенностью в собственной правоте и праве командовать, сопротивляться этому очень тяжело.

На лице смуглого Лайма сменились пара странных выражений – ещё не совсем человеческие, уже не совсем свитивые. Он приоткрыл рот, а потом словно что-то понял и сказал:

– Её указания вас не касаются.

Капитан растерялся. Лир бы тоже растерялся на его месте. Чему вообще хозяйка учила этого Лайма, что он такой борзый? Лир сам искусно дерзил, но он этому учился тридцать лет, а этому Лайму всего десять.

– Да чего вы с ним разговариваете? – подал голос второй полицейский. – Там перевозка уже подъехала.

Взгляд Лайма стал каким-то пугающим. Лир с трудом подавил желание встать между ним и Брассой – Цитронка не оценила бы попытку её защитить.

– Я никуда не поеду, – глухо сказал Лайм.

– Да кто тебя спрашивает, – фыркнул младший полицейский. – Не хочешь по приказу сам идти, сейчас станционных Лаймов подгоним, они тебя отнесут.

Смуглый Свити пригнул голову и смотрел чёрными глазами из-под густой чёлки. Глаза не светились. Взгляд этот Лиру не нравился. Как бы чего не вышло… Но тут у чужака вдруг словно лампочка в голове зажглась, подсветив узенькую радужку синим. Он вскинул голову и посмотрел прямо в глаза капитану.

– Вы не имеете права. Я гражданин Вегрии.

У капитана и его помощника нижние челюсти попадали так резко, что даже подпрыгнули в нижней точке. Впрочем, Лир тут же заметил, что и он сам, и Маркиз с Брассой, напоминают аквариумных рыбок.

– Что значит – гражданин Вегрии? – проговорил капитан, вытаращив светлые глаза.

Вместо ответа Лайм создал эфирный пузырёк, причём не только для полицейских, но и для всех любопытствующих. И Лир тут же полюбопытствовал.

В пузырьке плавало что-то маленькое и круглое, растопырившее вокруг себя щупальца. И на каждом щупальце висел короткий текст:

Имя: Джейлин Маньяр

Национальность: Свити

Гражданство: Вегрия

Лир в недоумении перебирал щупальца с возрастом, адресом регистрации, образованием – что вообще?! В качестве места работы было указано «индивидуальное предпринимательство в сфере косметических услуг». А в шарике, от которого расходились щупальца, сверкал и переливался, медленно вращаясь, герб Вегрии.

– Это вообще как? – выразил общее недоумение капитан, который изучал шарик со щупальцами на своём леденце. – С каких пор Вегрия выдаёт удостоверения Свити?

Лир наконец справился с собой и закрыл рот. Поудивляться можно позже. Сейчас нужно решать, как лучше поступить дальше.

Во-первых, очевидно, что этот Лайм весьма непрост, и заставить его отменить сигнал бедствия капитан не сможет. Значит, либо Брасса всё бросит и станет искать его хозяйку, либо, возможно, с ним удастся договориться. И тогда идея Маркиза уже не казалась такой дурной. Только полицейских нужно отвлечь.

Лир постарался коротко, но чётко изложить свои соображения Маркизу и Брассе, после чего ожидал, что гордый Юдзу будет злорадствовать. Но тот, кажется, просто обрадовался, что его идею приняли в коллективе.

– Кхм-кхм, – сказал Маркиз несколько искусственно, но люди тоже так делали. Оба полицейских тут же вспомнили о нём.

– Простите, мы сейчас решим вашу проблему, только… – забормотал капитан, но Маркиз не стал его дослушивать.

– Я просто хотел довести до вашего сведения, что этот Лайм не совершает противоправных действий и не нарушает общественный порядок, а потому согласно Теасско-Вегрийской конвенции эпохи змея вы не имеете права его задерживать без присутствия уполномоченного посла Вегрии либо сотрудников вегрийских правоохранительных органов.

Лир второй раз за минуту распахнул рот. Вот это Маркиз загнул… интересно, это правда?

Капитан булькнул и неловко взмахнул руками.

– Но… это же Свити!

– Это в первую очередь гражданин Вегрии, – воздел указательный палец Маркиз. – Никаких исключений по национальному признаку в конвенции не прописано.

– Но-о…

Капитан растерял все слова. Ещё бы, он-то думал, что этот золотой мальчик будет давить на него, чтобы побыстрее выпутать свою Цитронку из сложившейся ситуации, а он наоборот, за права Свити выступает. Лайм, обозначивший себя, как Джейлин Маньяр, тоже смотрел на Маркиза в недоумении.

– Я предлагаю не тратить время на создание международного прецедента, – Маркиз сделал изящный жест рукой. Он явно был в своей стихии. – А вместо этого объединить усилия по поиску его пропавшей хозяйки. Возможно, вы могли бы поделиться с моей Цитронкой сведениями, которые вам уже удалось получить?

– А, ну конечно! – обрадовался капитан. Подключение Цитрона к расследованию было для него прекрасной возможностью спихнуть сложную и, возможно, опасную работу на того, кто её почти гарантированно выполнит, а на лавры претендовать не будет. – Пойдёмте, у нас там кабинет есть, мы вам всё передадим…

– Вообще-то он сейчас грубо нарушает свой устав, – заметил Маркиз в эфире, одновременно радостно улыбаясь. Он махнул Брассе, и все четверо двинулись в указанную сторону. Только младший полицейский замешкался, неуверенно оглядывая сбитого с толку Джейлина.

– А-а этот…

– Я за ним присмотрю, – вызвался Лир.

Больше возражений ни у кого не возникло, так что Лир дождался, пока полицейские уйдут подальше, придвинул стул и сел рядом с Джейлином.

– Послушай, – сказал он тихо, – мой друг – артефактор. Мы можем… кое-что в тебе поправить, и тогда аура контроля не будет тебя заставлять ждать хозяйку. Поедешь спокойно домой. Как тебе такой вариант?

Джейлин обернулся к нему и как-то неприязненно сверкнул глазами.

– Моя аура контроля давно отключена. Я свободный Свити. И без Эдны я никуда не поеду.

Представление Лира о ситуации на полном ходу влетело в стену, так что ему пришлось дёргать рычаги, переворачиваться через голову и ехать вверх.

Свободный Свити?! Это что вообще значит?!! Он бы тоже не отказался быть свободным Свити с, Сечебука забери, гражданством!!!

Но эмоции к делу не пришьёшь, а проблема никуда не делась.

– Так, – сказал Лир и заставил себя потеребить полы своей рубашки. Свити никогда не ёрзали и не совершали вот этих мелких бессмысленных действий руками, как люди, и это было важно для конспирации. – То есть тебе попалась добрая хозяйка, и ты хочешь её спасти?

Лайм кивнул, не отводя взгляда от Лира. Тот забеспокоился: а так ли хорошо он нарисовал прыщики и веснушки? А не смазались ли они за время пути? Человек бы не обратил внимания, но Лайм, да ещё часто оказывающий косметические услуги…

– Я понял, – сказал Лир и встал, одновременно связываясь с другими.

– План неприменим, он говорит, что его аура ЧК уже сломана, и хозяйку он хочет найти сам, а не по приказу.

На том конце повисла короткая пауза, затем Маркиз послал удивлённое:

– А что, так бывает?

Брасса тут же откликнулась:

– А что, у тебя с Фердинандом не так?

Со стороны Маркиза в эфир протекло смущение, как будто ему было неловко, что он хорошо относился к человеку.

– Ну вот что, – продолжил Лир. – У нас остаётся только один вариант: поскорее найти его хозяйку. Брасса, у тебя есть идеи?

Но вперёд Брассы влез Маркиз:

– Вообще-то я мог бы восстановить его ауру ЧК, особенно если подключить его к Церебруму, а мы втроём его дотащим, я думаю…

– Ну уж нет! – рявкнул Лир и едва сдержался, чтобы не сказать это вслух. – Если ты собрался кому-то восстанавливать контроль, то мы расстаёмся здесь и сейчас, можешь ехать на все четыре стороны один!

– Ладно, ладно, чего ты… – от Маркиза в эфире повеяло испугом.

– Поддерживаю, – процедила Брасса. – Я сейчас отсматриваю видео, на котором засветились похитители. К сожалению, на них нет опознавательных признаков, а свой транспорт они поставили вне зоны съёмки.

– Они что, просто вышли из здания, ведя женщину с зажатым ртом и заломленными руками, и никто ничего не видел? – удивился Лир.

Маркиз и Брасса задумались.

– Это и правда странно, – наконец сказала Брасса. – Я уточню.

Пока она отключилась, Лир вспомнил, что люди в раздумьях бесцельно ходят туда-сюда, и постарался это изобразить. На удивление, у него вдруг возникла мысль, и он снова подсел к Лайму по имени Джейлин.

– Послушай, мы поможем тебе найти твою хозяйку. Но нам понадобится и твоя помощь, чтобы сделать это побыстрее. Видишь ли, мы торопимся.

Джейлин кивнул, ничем не выказав, что его беспокоит чужая спешка. Лир даже не знал, вызывает у него этот Лайм больше раздражения или восхищения.

– У тебя нет идей, кто мог желать зла твоей хозяйке?

Джейлин нахмурился и пару раз моргнул, потом помотал головой. Лир уже и сам понял, что в таком виде обычный Лайм, даже без ауры ЧК, ничего толкового не ответит.

– Хорошо, скажи вот что: кто мог знать, что она приедет сюда сегодня?

– Заказчик, – тут же ответил Джейлин. Задумался, пошевелил губами, словно просматривал в памяти какие-то разговоры, потом решительно помотал головой. – Только заказчик.

– А кто у нас заказчик?

– Десмондо, – тут же ответил Лайм. – У меня есть выжимка из заключения Эдниного аудита и письмо от заказчика по поводу встречи, вам прислать?

Лир подумал, что в аудиторском заключении ничего не поймёт, но тут же вспомнил, что у него есть Юдзу, специально созданный для этих целей. Он уже собрался было дёрнуть Маркиза из полицейской комнатки, но решил предварительно представить себе всю ситуацию. Такое проигрывание событий заранее было его собственной наработкой и не раз выручало.

Итак, он позовёт Маркиза, тот прибежит, потому что торопится, а ещё ему любопытно. Джейлин отправит ему документ, Маркиз его просмотрит… На чём? У него же нет леденца. Понятное дело, у Свити леденцы встроены, но у людей это большая редкость. Среди военных немного чаще, и то на базе таких было, может, двое, и занимались они именно связью. Золотой мальчик, которого играл Маркиз, вряд ли бы позволил что-то там вставить себе в красивую голову.

Лир кивнул своим мыслям и повернулся к Джейлину.

– Отправь моему другу, он в этом разбирается. Я сейчас дам канал.

С этими словами он повернулся спиной и сделал вид, что что-то делает на своём запястье. Сам же черкнул сообщение Маркизу и протянул отросток эфира к Лайму.

Спустя пару минут Маркиз-таки прибежал – с вытаращенными глазами и какой-то взмыленный.

– Твоя хозяйка! – выпалил он ещё на бегу. – Это же наш аудитор! Мне от неё заключение нужно, чтобы подать на регистрацию филиала!

– А по делу? – сухо осадил его Лир.

– А по делу ещё хуже! Она вообще непуганая, похоже! – Маркиз замахал руками и забегал перед Джейлином туда-сюда. Его аура поведения подражала людям лучше, чем навыки Лира, и тот досадливо цыкнул зубом. – Короче, смотрите, какая ситуация. Заказчик – это собственник. У него был управляющий. Теперь этот собственник фирму продал другому собственнику. Тот поставил своего управляющего. И вдруг оказалось, что часть активов куда-то делась. Между покупателем и продавцом скандал, обратились к аудиту, сделанному перед продажей. По нему получается, что активы были. И вот теперь у них очная ставка, хотят расспросить аудитора, как она к своим выводам пришла, понимаете?!

Оба Лайма бессмысленно хлопали на него глазами. Нет, Лир понимал, что такое очная ставка, и даже где-то припоминал, что такое активы, но в целом это было на Юдзувском.

– Короче, – отмахнулся от них Маркиз, – новый управляющий что-то украл и не хочет, чтобы твоя хозяйка это доказала. Так доступно?

– Доступно, – кивнул Лир, у которого наконец состыковались точечки. – Значит, надо искать там, где у этого управляющего есть укромное место.

Джей начал потихоньку приходить в себя. Скорее всего, подействовал сахар, который в него засыпал светловолосый теасец. В эфире над ним висела подпись Лир Мурмяу, и Джея это глубоко озадачило: он никогда не слышал такой фамилии.

Второй теасец, ало-рыжий, с яркими зелёными глазами, был помечен как Марк Ленартс. Фамилия больше походила на вегрийскую, но что Джей вообще знал о фамилиях?

Мурмяу сказал про Ленартса «мой друг», но их манера общаться между собой на друзей походила мало. Скорее уж Мурмяу был старшим братом или начальником Ленартса, причём как будто не радовался его обществу. Вроде как Ленартс его раздражал или представлял собой лишнюю неприятную обязанность – воспитывай его, руководи…

Однако у Ленартса, очевидно, имелись полезные навыки. Вот, например, он с наскока вычитал из Эдниной презентации картину событий так, как ни Джей, ни даже сама Эдна не смогли. Она вообще даже не подумала, что на презентации может оказаться кто-то, кроме исходного заказчика. А теперь, получается, вор её… убрал? У Джея в горле встал ком, словно сахар пропитался эктоплазмой и прилип к глотке, отказываясь проваливаться дальше.

– Вы думаете, – прошептал Джей, ужасаясь своей мысли, – они её…

Мурмяу бросил на него хмурый взгляд – хотя почти все его взгляды были хмурыми – и вдруг раскрыл глаза. Тут же обернулся к Ленартсу, как будто тот знал все ответы в мире.

– Не думаю, что её убьют, – важно сообщил Ленартс, заметив, что на него смотрят, как на мирового судью. – Посудите сами: если веальды Халиг не станет, вместо неё наймут другого аудитора. Она не знает ничего такого уникального, ради чего её стоило бы убивать. Я думаю, тут вопрос времени. Именно сейчас старый и новый владелец пытаются понять, куда пропали активы. Может, даже до суда дело дошло, по письму неясно. Значит, именно сейчас аудиторский анализ для вора опасен. Даже если старый владелец наймёт нового аудитора, на проверку уйдёт пара месяцев, за это время вор успеет замести следы. А убийство – это всё-таки серьёзное преступление, вряд на него пойдут, если можно обойтись чем-то попроще. Поэтому я думаю, её просто заперли где-то на время разбирательства, а потом выпустят.

У Джея внутри что-то расслабилось настолько, что если бы он не сидел, точно бы упал. Он уставился на Ленартса с благодарностью. Его рассуждения звучали совершенно логично, и Джей ни секунды не сомневался, прежде чем в них поверить. Он так обрадовался, что не сразу сообразил, что это ещё не конец проблем, и Эдну нужно как-то найти.

А вот Мурмяу фокуса не терял. Вот что называется – человек. Всё-таки люди намного умнее Лаймов. Джей не завидовал, он просто осознавал ограниченность своих возможностей.

– Марк, у тебя там в документах есть сведения о новом управляющем? И новом владельце заодно, он может быть замешан. Хорошо было бы посмотреть, есть ли у них дома или какие-то склады, не знаю, гаражи? Где они могут держать человека? Вряд ли у себя дома, понимаешь?

Теперь уже Ленартс смотрел на Мурмяу, как на посланника высшего разума.

– Обалдеть ты соображаешь! – похвалил он и на мгновение задумался. У Мурмяу вид тоже стал отстранённым, а потом Ленартс вдруг вздрогнул и покосился на Джея.

– В открытом эфире я вряд ли такое найду, пойду обратно к полицейским, у них наверняка есть база недвижимости!

И снова убежал по галерее до чёрной лестницы, в отнорке рядом с которой, видимо, и располагалась комнатка полиции. Мурмяу глянул на станционные часы.

Джею стало неловко. Эти люди внезапно так прониклись его проблемой… За время, проведённое в Вегрии, он привык, что с ним считаются, но там никто, кроме Эдны, не знал, что он Свити, или не понимал, что это значит. А здесь всё-таки Теас… Хотя как знать, может, они сами из Вегрии, а теперь едут домой? Но с ними Цитронка, а откуда у вегрийцев Цитроны?

Однако Джея глодала вина, и он всё же решил что-то сказать, чтобы не выглядеть уж совсем неблагодарным потребителем чужой помощи.

– Простите, что задерживаю вас, – произнёс он негромко, глядя блондину в район подбородка. Хорошо бы, конечно, встать и принять почтительную позу, но Джей боялся, что не удержит равновесие и шлёпнется. – Я думал, тут на станции есть свои Цитроны…

– Вряд ли, – угрюмо буркнул Мурмяу. – Это небольшая станция, к тому же граница близко, а на ней застава с военными Цитронами. Скорее всего, решили, что здесь они не понадобятся.

Джей нахмурился. И правда, когда они только въехали в Тир-ан-Теас, Змеегрыз сделал небольшую остановку в местечке без станции и города, и там заходили люди с Цитронами и проверяли документы. Но у Джея ничего не спросили, Эдна просто показала им дарственную от Госсамера.

Но этот человек как-то уж слишком охотно поддерживал беседу со Свити. Если бы Джей в Госсамере к кому-то с подобными речами пристал, самое большее ему бы сказали «иди работай», а то и вовсе проигнорировали, как всплывающую табличку на экране Церебрума, и просто продолжали думать и говорить о своём.

Джей присмотрелся к нему повнимательнее. Бело-голубая клетчатая рубашка и вываренные почти до белого рабочие штаны – искусственный эффект, но эстетическая аура одобряла наряд. В клубе клетчатых рубашек стало на одну больше. Спортивная обувь более модная, чем на самом деле спортивная. И соломенная шляпа на голове. Джей не припоминал, чтобы подобные шляпы были в моде. Нет, их носили, но… Штаны и ботинки у Мурмяу явно из дорогого модного бутика, а вот шляпу он где взял? Может, конечно, за пределами корпораций в Теасе это теперь в ходу… но на станции Джей больше никого в шляпе не видал.

Внезапно его поразила мысль: а есть ли у Мурмяу под волосами уши? Обычно люди, особенно мужчины с длинными волосами, как-то убирают их назад и затыкают за уши, но у блондина волосы висели вдоль лица подозрительно ровно… Да и шляпа как будто надевалась прямо на то место, где должно начинаться ухо…

Но от размышлений Джея отвлекло появление Ленартса с Цитронкой.

– В полицейской базе содержится пять объектов недвижимости, принадлежащих управляющему, – сказала Цитронка блондину. – И девять – новому собственнику. Мне необходимо осмотреть их все на предмет наличия похищенной человечки.

– А мы не можем как-то сузить круг поисков? – спросил Мурмяу, скривившись.

– Вот и я говорю! – тут же воскликнул Ленартс. – Надо сначала подумать, а потом разделиться и поискать одновременно в нескольких местах. Например, я с Брассой, а ты с этим, – он кивнул на Джея.

– Нет, – тут же в один голос сказали Мурмяу и… Брасса? Они дали имя своей Цитронке?

– Я с Лиром, – сказала Брасса. – А ты с этим Лаймом.

У Джея сам собой открылся рот. Цитронка называла хозяина на ты?!

Цитронка, похоже, и сама поняла, что сказала что-то не то. Её глаза расширились, а взгляд остановился на Джее. И в этом взгляде ему почудилось что-то очень нехорошее – не смотрят так на тех, с кем собираются долго и продуктивно работать вместе.

– В какой стороне хоть эта недвижимость? – спросил Ленартс, не уловивший ситуации. – Надеюсь, не разбросана по всему Теасу?

– Стой, – вдруг сказал Мурмяу как-то низко и хрипло, и Джей вздрогнул.

Цитронка обернулась к нему, но ничего не сказала. Однако между ними явно шёл обмен мнениями, Джей видел, как менялись едва уловимые оттенки в выражениях лиц, особенно у блондина. Рыжий тоже подключился к их разговору.

И тут у Джея в голове затрезвонил тревожный колокол. Странная шляпа на блондине и подозрительно плотно прилегающие к вискам волосы, странная манера, в которой оба парня разговаривали и с ним, и со своей Цитронкой, фамильярное обращение самой Цитронки, слишком яркие глаза рыжего, а ещё – у них не было багажа! Даже Эдна, отправляясь в поездку на один день, брала с собой сумку со всякой мелочёвкой, полезным перекусом и салфетками.

Джей промотал свои воспоминания о том, как сначала один, а потом второй парень подсаживались к нему поближе. На их лицах были пятнышки, как бывает у людей, особенно молодых. Но они были плоскими, а у людей, когда кожа воспалялась, на ней появлялся бугорок. Медицинская аура заворочалась, сравнила кадры из памяти с данными о кожных проблемах и вынесла вердикт: это косметика.

Джей замер и перестал дышать, как бывало, когда мимо проходил начальник в дурном настроении. Если не заметит, то и не придерётся… Но сейчас ситуация была намного хуже. Эти трое Свити скрывались, притворяясь людьми. Вероятно, сбежали от хозяев. Неудивительно, что блондин предлагал Джею освободиться от ауры контроля, – наверняка сами они так и сделали. Но теперь Джей понял, кто они такие, а они поняли, что он понял. Ну или вот-вот поймут.

Джей сообщил Мурмяу, что его собственная аура контроля отключена. Станут ли они больше верить Свити без ауры ЧК, чем подконтрольному? С одной стороны, свободный Свити не обязан отвечать на вопросы людей и может врать. С другой, кто знает, чего от него ожидать. Сам Джей никогда раньше не встречался со свободными Свити.

Но, если исходить из собственного опыта… Даже перестав подчиняться, Джей не стал городить ничего несусветного. Он продолжил заботиться о своей хозяйке, а ещё искал способов облегчить ей жизнь и немного увлекался тем, чтобы попробовать новое. А эти Свити сбежали. У них были злые хозяева? Зачем они согласились искать Эдну? Разве Цитронка без ауры ЧК не могла отказаться? Или ей ауру не отключили? Могут ли Свити повелевать другими Свити?

Тут Джей наконец сообразил, что рыжий – это Юдзу. У него же уши! Более того, он сам сказал: Эдна занималась аудитом фирмы, к которой он имел отношение. А Джей совсем недавно помогал Эдне перенести встречу с теасским предпринимателем и заподозрил, что у него бухгалтер – Юдзу. Должно быть, это он и есть.

Что же, этот Юдзу сбежал из того импульсервиса? Но он так распереживался, когда понял, что Эдна – это его аудитор… Нет, для него было важно, чтобы Эдна нашлась и аудит прошёл без помех. Значит, он работал на владельца. Возможно, как и Джей, помогал своему хозяину, даже освободившись, либо нашёл работу за деньги, уже будучи свободным и притворяясь человеком. Ему проще, у него нет ушей.

Если так, то он похож на Джея, хоть и Юдзу, а значит, Джей должен смочь найти к нему подход. Позади сознания колотилась мысль, что Джей – Лайм, и он слишком глупый, чтобы решать такие сложные задачи, но… Он украдкой глянул на Мурмяу. Судя по телосложению, тот тоже Лайм. Однако он вон какие умные мысли говорил, Джей ещё восхитился, мол, такое только человек может. Значит, получается, Лайм – это не приговор?

Но сейчас было не до философии. Джей задвинул подальше ауры, от которых не было толку, и закачал всё внимание в вычислительный артефакт. Итак, дано: Юдзу, Лайм и Цитронка сбежали от хозяев и направляются в Вегрию. При этом у Юдзу есть наниматель, которому он хочет помочь, и который тоже собирается в Вегрию. Чем может им быть полезен Джей и как показать, что он для них не опасен?

Перед внутренним взором встали воспоминания о художественной школе. И потом – о вечеринке в доме Торосов. Никто в Беззаботах не понимал, кто такой Джей, и не подозревал его ни в чём. Джея защищали, Джея поддерживали. Эдна легко согласилась никому не говорить о его природе. Да что там, ему вон документы сделали, и, похоже, они действуют даже на теасскую полицию. Вот и ответ.

Выдвинув вперёд ауру связи, Джей протянул канал в сторону троицы. Теперь он был уверен, что между ними раздут пузырь эфира, так что стучался он не лично к кому-то одному, а ко всем сразу.

Они замерли и бросили свою безмолвную перепалку, уставившись на Джея. Секунда, другая, какой-то обмен между Мурмяу и Цитронкой, и Джея приняли в пузырь.

– Я знаю, где вы можете безопасно поселиться в Вегрии и где сделать удостоверения, как у меня, – выпалил Джей. – Я вам помогу, если вы поможете мне.

– Он слишком опасен, он может нас выдать, – тут же сказала Цитронка.

Джей похолодел. Когда Цитрон считает, что ты опасен, тебя ничто не спасёт. Если только…

– Зачем ему нас выдавать? – неторопливо составил буквы Мурмяу.

– Я не знаю, но по протоколу нельзя допускать утечки такой опасной информации!

– Брасса, но мне по-любому нужна эта аудиторша, – как-то просительно сказал Юдзу. Джей подивился: выходило, что в этой троице Юдзу – младший в порядке командования? – И потом, если он знает, где делать документы, это очень важно!

Со стороны Цитронки в пузырь вплыло возражение, но не успело оформиться в слова, когда заговорил Лайм.

– Брасса, ты можешь игнорировать его сигнал бедствия?

– Нет…

– Джейлин, отзови свой сигнал.

Джей уставился на него. Что он, за дурака его считает? Конечно, нет! Ему нужно вернуть Эдну. И тут Джей понял: Цитронка хотела его вырубить в целях безопасности, но сигнал ей не позволял. Вот к чему Лайм спрашивал. А значит, Джей будет продолжать слать сигнал, пока они не договорятся.

Должно быть, его мнение тоже просочилось в пузырь, потому что Мурмяу повернулся к Брассе и развёл руками.

– Вот видишь, это разговор ни о чём. Протокол протоколом, а тебе придётся искать его хозяйку. Это будет проще и быстрее, если мы договоримся по-хорошему.

Джей задумался, может ли быть на свете такая вещь, как лаймская солидарность, но в любом случае к Мурмяу он проникся самыми тёплыми чувствами.

– Договориться – это по моей части, – встрял в разговор Юдзу, и глаза его хищно сверкнули.

– Итак, Джейлин, – Юдзу обратился к нему подозрительно шёлковым голосом, – давай так: мы обещаем помочь тебе найти твою хозяйку и вернуть её домой. А ты обещаешь никому никаким образом не давать знать и даже не намекать, кто мы такие. А после ты поможешь нам спрятаться в Вегрии и сделать документы.

Джей хотел было сразу согласиться, но тон Юдзу его притормозил. Договор – это важно, нельзя кидаться вперёд бездумно. А Юдзу в них разбираются лучше всех. Он ещё раз повторил про себя слова Ленартса и нахмурился: что-то многовато всего он должен: и спрятать, и документы, и ещё и не говорить. Ну допустим, в городке он так и так никому не скажет. Но от Эдны же не будет скрывать? Вот тут и крылась ловушка.

– Хозяйке сказать придётся.

– Вовсе незачем её утруждать такими подробностями, – проворковал Юдзу. – Ей же будет проще, считай она нас людьми. А то ещё придётся всякие сложные решения принимать, она устанет, разнервничается, разве хороший Лайм должен подвергать хозяйку таким страданиям?

Джей не знал, на что Юдзу рассчитывал, но с каждым его словом Джей хотел спорить всё больше. Эдна не такая! Она не будет бессмысленно нервничать, да и что там решать? С ним она уже всё решила, так что для других Свити колея накатанная. Но как им объяснить, какая Эдна на самом деле? Это же в двух словах не скажешь.

Поэтому Джей перебрал в уме всё, чем соблазнял новых знакомцев, и нашёл замечательное решение:

– Я не знаю, как она заказывала для меня документы. Если ей не сказать, она вам не поможет это сделать. А без заказа не получится.

Троица переглянулась. Точнее, Цитронка и Юдзу искательно посмотрели на Лайма. Тот подпёр локоть одной руки кулаком другой, а пальцами обхватил себя за подбородок, явно подражая чьей-то позе задумчивости. Вот только Джею казалось, что человек, с которого он это скопировал, носил бороду, а у Лайма её не было.

– Это большой риск, – подала голос Цитронка. – Человечка может нас выдать. Но долго решать мы не можем, она же в опасности.

– Но документы – это важно, – заспорил Юдзу. – Без них мы никто и ничего не можем. А нам надо где-то жить, плюс вам двоим ещё и работу искать.

Блондин ещё подумал и обратился к Джею:

– Твоя хозяйка знает, что твоя аура ЧК отключена?

– Конечно, – кивнул Джей. – Она мне вообще за работу платит.

Все трое уставились на него так, словно у него за спиной прямо наяву возник огромный чёрный кот. Во всяком случае, сам Джей именно так тогда смотрел на своё отражение.

– Ну, – сказал Лайм, – тогда, я думаю, большой беды не будет, если она узнает.

– Может, ещё поторгуемся? – попросил Юдзу, но Цитронка прожгла его взглядом.

– Человек в опасности! Я должна начать поиски как можно скорее!

Рыжий скис, но спорить не стал, а Блондин повернулся к Джею всем телом и протянул руку, как если бы они оба были людьми и скрепляли союз рукопожатием. Джей спохватился и встал, оказавшись почти на голову выше Мурмяу и Ленартса и вровень с Брассой.

И тут он осознал, как дико это будет выглядеть: Свити, пожимающий руку тому, кого все вокруг считают человеком. Но блондин стоял, выставив ладонь, и отказать ему Джей не мог. А потому поднапряг речевую ауру и сопроводил дикое действие ещё более диким комментарием:

– Спасибо, веальд Мурмяу!

На этом месте блондин и сам понял, что творит что-то странное, едва сжал пальцы и быстро убрал руку, а потом заозирался. Но вроде бы на них никто не смотрел: на галерее почти никого не было. Джей припоминал что-то про перерыв в поездах.

– Называй меня Лир, – буркнул Мурмяу.

– А я – Джей. Но только для своих!

Лир сделал лицом что-то странное и хотел было ответить, но тут его прервала Брасса:

– Поиски, – напомнила она. – Владения собственника и управляющего сгруппированы в двух местах: на северо-западе города и в южном пригороде. Эта станция находится на юге, так что вторая область отсюда ближе. Я начну с неё.

– Нам лучше разделиться, – тут же заметил Лир.

– И заранее подумать, какие места самые перспективные, – вклинился Ленартс, недовольный, что про него все забыли. – Кстати, я Марк, если кому-то это интересно!

Джей подумал, что обидчивого Юдзу стоит умаслить, и почтительно поклонился. Тот расцвёл.

– Предлагай, – сказала Марку Брасса.

– Ну, во-первых, – произнёс он важно, расправляя плечи и принимая учёный вид, – вряд ли тот или другой человек держат пленницу у себя дома. Это слишком опасно, вдруг её найдут, они же тогда не отмоются!

Джей нахмурил брови – ему не понравилась мысль про отмывание. Они же с Эдной ничего такого не сделают, от чего потом надо отмываться? Юдзу же сам говорил…

– Во-вторых, – продолжил Юдзу, – это должно быть такое место, где никого нет, например, охотничий домик или какой-то ангар для хранения. Или что-то такое, где толстые стены и есть помещения, в которые редко заходят, например, подвал или какой-то склад. Ну, потому что им же нужно, чтобы её не услышали, если она, скажем, кричать будет или стучать.

Джей поёжился от этой мысли, и Лир внезапно похлопал его по плечу.

– Мы её найдём, не бойся. Брасса, из твоего списка что подходит?

– Собственность управляющего – жилая недвижимость, находящаяся в аренде, – сообщила Цитронка, как-то удивлённо глядя на жест Лира. – У собственника есть склад импульсов, офисное здание, несколько жилых объектов и два личных дома для отдыха. Я запустила анализ открытой информации по параметрам, подсказанным Марком. Он займёт четыре минуты.

Все замолчали в ожидании, замерев, как это свойственно Свити в покое. Только Марк раскачивался на пятках – у него, наверное, был для этого какой-то протокол. но и выглядел Юдзу скорее задумчивым, чем коротающим время.

Внезапно он резко вдохнул и замер, широко раскрыв глаза, которые ни на кого не смотрели.

– Подождите! – почему-то шёпотом воскликнул Марк. – А что если они её прячут не у себя? Я же говорил, это слишком опасно! Но у них есть отношения с другими фирмами, например, кому-то они те активы продали же… Надо посмотреть, с кем они имели дело больше всего!

Тут и у Лира лицо вдруг прояснилось.

– Брасса, а ты поняла, как девушку вывели из здания станции? Почему никто не видел?

– Да, – ответила Цитронка. – Под зданием есть недействующие туннели Змеегрыза. Судя по видео с лестницы, её увели туда.

– Значит, мы можем найти, куда они ведут, и сравнить это с расположением зданий! – воскликнул Марк, ударив кулаком в ладонь.

А Джей глянул в расписание на табло и сверился с часами у себя в голове.

– Мы можем лучше. Мы можем спросить Змеегрыза.

Путь на платформу Брасса проложила так, чтобы пришлось пройти только одну стойку охраны.

– Но как ты собираешься разговаривать со Змеегрызом? – в третий раз спросила она, пока вся группа двигалась к цели. После того, как Брасса проговорилась при Джее, она решила больше вообще вслух не разговаривать, только в эфире.

– Кто вообще такой Змеегрыз? – не удержался от вопроса Лир. – Я думал, это поезд, разве нет?

– Да, всё так, – подтвердил Джей, снова сверяясь с часами. – Но я буду долго объяснять, а он вот-вот придёт. И стоянка короткая. Вы поймёте на месте.

– А нас пустят на платформу без билета? – занервничал Марк. – Мы ведь так и не купили, неясно же, когда уедем, а деньги не бесконечные!

– У меня есть обратный, – заверил его Джей. – А вы пойдёте, как провожающие. Но вообще в Змеегрызе только внутри билеты проверяют, на платформу можно просто так зайти.

Тут они подошли к охранникам и смолкли на всякий случай, мало ли, что могут прочитать в эфире во время проверки. А стоило миновать стойку, как навстречу четверым Свити хлынула толпа – похоже, Змеегрыз уже пришёл и выпустил людей.

Джей ухватил Лира за руку и рванул вперёд. Тот всё понял и ухватил за руку Брассу, чтобы не потерять её в толпе. Брасса сначала ничего не поняла, но возмущённый окрик Маркиза заставил её обернуться.

– А я?!

Оценив ситуацию, Цитронка нашла в своих аурах протокол для перемещения по сети пещер большими группами и соотнесла верёвку со сцепленными руками. Да, это был хороший вариант. Она сцапала Маркиза за запястье и поволокла за собой на буксире.

Маркиз на своих новых ходулях хоть и научился ходить, но вот бегать не пробовал, к тому же у него была задействована человеческая походка – расслабленная, вразвалочку. Она тут же вошла в конфликт с бегом. Однако, когда тебя тащат два могучих Лайма и одна несгибаемая Цитронка, выбора у тебя нет, так что до платформы Маркиз доехал, как на водных лыжах. Хорошо хоть ботинки себе купил скользкие.

Когда все четверо наконец выскочили на платформу, Лир не сразу понял, где тут вообще поезд, а Джей внезапно затормозил у какой-то скруглённой стены. Лир поднял голову и понял, что вот это перед ним – это же… Это же оно…. И тут ему в спину врезался на полной скорости Маркиз.

– Ай! Вы чего встали? Куда дальше?

– Уже пришли, – шикнул на него Лир.

Брасса встала рядом с ним и отпустила его и Маркизову руку.

– Прости, – передала она через эфир по личному каналу в обход пузырька. Когда Лир это осознал, то чуть не растёкся тёплой лужицей. Брасса выделила ему личный канал! Но… Она извинялась? За что? – Я должна была принять удар на себя, но не сообразила заранее просчитать траекторию поворота.

Лир повернулся к ней и озадаченно поморгал.

– Какой удар?

Брасса нетерпеливо кивнула в сторону Маркиза, и тут до Лира наконец дошло. По его хмурому лицу медленно разлилась необычайно широкая улыбка.

– Ну, ты же помассируешь мне спину потом?

Такое предложение повергло Брассу в глубокий шок. Но отмазок Лир решил не принимать. Медицинская аура у Цитронов есть, а если в ней нет массажа, то Брассе придётся посмотреть видео в эфире.

Тем временем Джей глубоко вдохнул и приложил руку к блестящему боку Змеегрыза. Тут же в его разум хлынула череда образов таким сильным потоком, что чуть не смыла его самого. Но Джей смог удержаться на ногах – и реально и мысленно. И вместо того, чтобы просто пропускать через себя воспоминания гусеницы, попытался пропихнуть в обратном направлении образ Эдны. Сначала – как она сидела сегодня утром во чреве Змеегрыза, читая свои документы, а потом – из видео со станции, где двое с закрытыми лицами волокут её прочь.

Сначала ничего не происходило. Вероятно, при размерах подземного червя его ум находился где-то далеко от Джея, и картинки долго туда доходили. А может, Змеегрыз просто не очень быстро соображал. Джей пожалел, что тут нет Льяла. Вот кто бы сразу всё понял и отвёл куда нужно… По идее, под Змеегрызом была какая-то вода, но Джей не успел с ней познакомиться.

Но тут Джеевы отстранённые мысли разорвал мощнейший поток, который ворвался в его сознание, расшвыряв обрывки памяти и желания так, что Джей испугался, как бы не потерять их навсегда. Волна, захлестнувшая его, всё вливалась и вливалась. Она состояла из образов – таких же, какими Змеегрыз общался в прошлый раз. Если он вообще общался сам, а не просто нёс на себе отпечатки того, кем когда-то был.

– Ты чего? – раздался над ухом взволнованный голос. Джею потребовалось неимоверное усилие, чтобы вспомнить, кто он такой и зачем сюда пришёл. И что он был не один.

Образы застили глаза, так что Джей не видел говорящего. Продираясь сквозь толщу воды, он нащупал воспоминание и соотнёс голос со слышанными ранее. Марк. Это Марк. Юдзу. Он хочет помочь.

– Он дал мне образы, – выдавил Джей. – Но их слишком много…

Сквозь пелену потока, промоченный им насквозь, Джей почувствовал, как где-то далеко-далеко Юдзу протянул к нему канал. Это был не обычный канал, в который пролезали только сообщения и небольшие картинки или видео. Этот канал мог бы вместить Льяло в самом широком месте. И хотя фонтан, бивший из Змеегрыза, превосходил даже умную реку, Джей всё же поверил, что Юдзу с ним справится.

Расставив ноги пошире, чтобы крепче на них стоять, Джей обхватил всем своим существом поток образов и, напрягшись изо всех сил, своротил его с прямого пути – в канал к Марку.

Тут же перед глазами прояснилось. Джей воровато огляделся и встал попроще, чтобы не привлекать внимания. Лир и Брасса о чём-то шептались в эфире, ничего не заметив, а Марк… Марк стоял, как ни в чём не бывало, только со слегка расфокусированным взглядом. Как раз когда Джей собирался спросить, всё ли с ним хорошо, Марк криво усмехнулся.

– Тут компромата на половину населения Теаса… Этот поезд просто отдал тебе свою память обо всём, что происходило в нём и рядом. Ты вообще представляешь, сколько тут информации?

Джей приуныл.

– Про Эдну не сможем узнать?

Марк тяжело вздохнул, словно человек, которого заставляют бросить интересную книжку и пойти заниматься делом.

– Сможем. Я сейчас отсортирую. Вот она… Ага, ага… Есть! Я знаю, куда идти!

Он повернулся и пошёл. Джей рванулся было следом, но в последний момент затормозил и похлопал Змеегрыза по блестящей броне.

– Спасибо тебе, друг, – прошептал Джей, постаравшись передать эмоцию и напрямую тоже. Ему показалось, что там, откуда в него обрушился поток, что-то сверкнуло, но он даже не понимал, каким зрением это видит. И поспешил за Марком.

Эдна очнулась на мягком. Каком-то даже слишком мягком. Вставать отчаянно не хотелось, глаза не открывались и вообще всё тело ощущалось, как мешок с камнями. И по форме тоже – спину простреливало от любой попытки пошевелиться.

Что же она такое делала накануне? Вроде ж в Теас ездили… Презентация… У Эдны осталось твёрдое убеждение, что презентацию она провела и заказчик остался доволен, но вот как возвращались назад… Станция? Поезд? Никаких воспоминаний.

При мысли о станции в сознании возник образ Джея, любующегося водопадом. Эдна тогда не стала его прерывать – они не спешили, сама она этот водопад видала сотни раз, а для него всё в новинку, он же, бедняга, света белого не видал в жизни.

Почему-то Эдна не могла вспомнить, что Джей сказал, когда отошёл от фонтана. Да и отошёл ли? Или это она подошла… Или…

Двое в чёрном с повязками, закрывающими лица, хватают сзади за плечи, пригибают к столу и суют в лицо что-то вроде респиратора. Эдна мычит, вырывается, а потом забывает, зачем, и рассеянно идёт туда, куда её ведут, придерживая под локти. Куда-то по пожарной лестнице, а дальше… Остальной путь память уже не сохранила.

Похолодев, Эдна всё же распахнула глаза. В помещении было темно, но не так, чтобы вовсе ничего не увидеть. Тонкой полоской света выделялся контур двери. Сама Эдна лежала на узкой кровати с высоким металлическим изножьем. Пошевелившись, она поняла, что дно кровати представляет собой гамак, в который Эдну кто-то сложил абы как, и именно поэтому её спина воет на луну.

Она с трудом села в гамаке и вытащила ноги через металлическую раму, а потом перекатилась вперёд, больно прищемив кожу под коленками, но наконец оказалась на полу.

Стоило встать, как Эдну повело: чугунная голова не одобряла ту дрянь, которой Эдну вчера обработали. Вчера ли? Она привычным движением активировала леденец, но ничего не произошло: стильного аксессуара на руке не оказалось. Эдна в панике пошарила в кровати, но леденец не завалился в складку. Нет, конечно, его сняли, это же очевидно.

Из одежды на Эдне остались брюки и блузка – уже неплохо, но, увы, никакой обуви, так что на холодном магокаменном полу она стояла тонкими эластичными носочками.

Помимо кровати в комнатке угадывались очертания рукомойника, столика – то ли кухонного, то ли школьной парты, на котором тускло отражала свет из-под двери какая-то посуда. Всю дальнюю стену занимал… стеллаж? Наверное, это было стеллажом. В его полки кто-то как попало напихал большие матерчатые тюки, а между ними – одежду. В основном рабочие куртки, в том числе зимние, на вате.

Эдна порыскала по стеллажу, даже вывалила с полок пару тюков, но ничего полезного не нашла. Куртки, штаны, штаны, куртки. Пахло всё это какой-то производственной алхимией, дымом и затхлостью. Вероятно, здесь хранились вещи для каких-то работяг. А кровать, значит, принадлежала сторожу или каптёрщику. С некоторой брезгливостью Эдна изучила то, на чём очнулась, но ничего ужасного не нашла. Кровать была застелена чистыми неглажеными простынями, а цвет в таком освещении определить не удавалось.

Проверила Эдна и умывальник. Вода из крана в стене текла неохотно, закручиваясь смерчиком, но ничем не пахла и на вкус была просто водой. Эдна только сейчас поняла, что умирает от жажды, и как следует напилась.

А потом стала думать.

Судя по каптёрке, сильно вредить ей никто не собирался. Хотели бы – уже бы навредили. Например, привязали бы за запястья к кровати или к какой-нибудь трубе. но её уложили в гамак и даже заботливо укрыли простынёй. Водичку предоставили, тёплые вещи, посуду. Конечно, это всё могло быть случайностью – у преступников просто нашлось такое вот укромное место, и оно было удобнее, чем подвал с трубами. Но Эдна хотела верить в лучшее.

При этом встречаться со своими похитителями она вовсе не желала. Чего бы им ни было от неё нужно, вряд ли ей это понравится, иначе зачем было похищать? И – самое главное, что они сделали с Джеем?

От этой мысли её бросило в холод, а сердце словно поросло сосульками, капающими в живот. Джей! Что если они пришли за ним, а Эдну устранили просто, чтобы не мешала?!

Но нет, зачем это? В Теасе полно Свити, в том числе в частном владении, неужели ближе не нашлось? Или дело как раз в том, что она из Вегрии? Похитители решили, что её дольше не хватятся? Это было в чём-то правдой: контакт с семьёй Эдна почти не поддерживала, так что забеспокоятся о ней первыми подчинённые, но у них даже её адреса, кажется, нет…

М-да, не очень-то надёжно она выстроила свою новую жизнь. Но Джей! Что с ним сделали? Даже если его не сцапали похитители, что сталось с ним, когда он оказался один посреди незнакомой станции? Что сделали с ним местные служащие, поняв, что это Лайм без хозяина? А если он бросился за ней?

Эдна заставила себя дышать глубже, а потом ещё раз умылась. Паникой делу не поможешь. Что бы ни случилось с Джеем, пока она отсюда не выберется, она ему не поможет. Будем решать проблемы по мере предъявления.

Итак, задача первая: сбежать.

Эдна подошла к двери и осторожно подёргала её туда-сюда. Дверь была хлипкая, дощатая, на ржавых петлях, но заперта снаружи на что-то серьёзное. Судя по тому, как посерёдке прерывался свет из щели, на засов. Эдна подумала позвать на помощь, но вряд ли же её заперли там, где мимо могли ходить посторонние, а вот непосторонние могли и прийти на крики. Нет уж.

Окон в каптёрке не было, так что дверь оставалась единственным выходом. Эдне её не вышибить, это ясно как день. Она попыталась просунуть в щель ручку от ложки, но та была толстовата и застревала, а даже когда как-то просунулась, засов поддеть не удалось, он сидел плотно. Зачем вообще на каптёрке снаружи засов?

Ну да ладно, может, специально для неё приколотили. Эдна отошла и села на кровать, чтобы собраться с мыслями. Дверь не открыть. Окна нет. Стены… магокаменные, стук звучит глухо. Потолок. Она задрала голову.

Потолок маячил где-то очень высоко. Оглядевшись, Эдна зашла между стеллажом и изножьем кровати и полезла наверх. Потом слезла и подтащила столик с посудой. С него удалось поставить ногу на предпоследнюю полку, ухватиться за стойку, подтянуться…

И вышибить головой доску потолка, невидимую в темноте. Эдна даже не сразу поняла, что случилось, вроде как нырнула куда-то. Спустилась обратно и ощупала над собой. Доски легко поднимались, а над ними была чёрная пустота.

Что ж, даже если там тоже нет выхода, хотя бы похитители подольше её поищут, когда придут.

И Эдна залезла на потолок.

Над потолком оказалось так темно, что Эдне стало не по себе. Не из каких-то суеверных соображений, а просто потому, что в полной темноте она почувствовала себя беспомощной и словно запертой в коробке. Но она понимала, что это просто потому, что люди привыкли полагаться на зрение почти полностью, а тут вдруг этого надёжного средства нет.

Если же отбросить пустые страхи и сосредоточиться на реальности, то самое главное – не наткнуться на что-нибудь неприятное. Поэтому Эдна закрыла глаза, встала на четвереньки и медленно поползла вдоль стены, ощупывая всё перед собой вытянутыми руками.

Так она обползла три стены и уже думала, что деваться отсюда некуда: должно быть, фальшпотолок сделан в каптёрке отдельно от других помещений. Хотя это странное решение, особенно если учесть стеллаж до потолка. Эдне показалось, его создатель был бы не прочь продлить его и выше.

Но как раз когда она всё это подумала, ей показалось, что третья стена существенно длиннее первой. И чем дальше Эдна ползла, тем больше убеждалась, что пространство над фальшпотолком больше каптёрки. А потом её рука стукнулась костяшками о какую-то железку.

Эдна зашипела и сжала руку другой, радуясь, впрочем, что не головой вперёд влетела. Потом осторожно нащупала железку снова. Это была лестница – такая, как в бассейне, вертикальная вдоль стены, только сделанная из наскоро спаянных железных профилей, шершавая и оставляющая на руках пахнущую железом пыль. Должно быть, ржавая.

Эдна осторожно встала и попробовала наступить на ступеньку. Та под её весом никуда не делась, так что Эдна полезла вверх. Поднялась на пять ступенек, ощупывая всё вокруг, и упёрлась в потолок. И этот уже был настоящий, ровный, твёрдый и холодный.

– Что за лестница, которая никуда не ведёт? – пробормотала Эдна и почувствовала на лице что-то лишнее. Стёрла рукавом – похоже, паутина. Хороша же она будет, когда вылезет отсюда. Если вылезет.

Нет, лестница определённо должна была вести к чему-то. Может, там в потолке есть люк? Эдне случалось несколько раз бывать на заводах клиентов, и у неё сложилось впечатление, что всякие ходы-переходы там не подчиняются никакой логике, но она не теряла надежды.

Однако потолок был монолитным, и лестница упиралась в него. Правда, Эдна вроде бы не нашла последнюю ступеньку. Расстояние до потолка предполагало ещё одну, но её не было. Пошарив руками по стене, Эдна внезапно наткнулась на какую-то ручку. Та туго поворачивалась, так что Эдна на ней почти повисла, но наконец механизм с глухим дребезжанием провернулся, и Эдна чуть не выпала в открывшееся окно.

И тут же закрылась руками от слепящего белого света.

В полутьме каптёрки и в полной темноте надпотолочного пространства глаза Эдны настолько отвыкли от света, что понадобилось с полминуты, чтобы привыкнуть. Наконец, когда она смогла хоть что-то видеть, то различила металлические балки с зигзагообразными распорками, поддерживающие крышу из пыльного стекла. На уровне глаз из-под конька крыши свисали какие-то конструкции, назначение которых оставалось для Эдны загадкой. Но она рассмотрела логотип на нескольких ближайших.

– Группа компаний Химил? – пробормотала Эдна. Название было знакомым, но она не сразу вспомнила, откуда. Где-то она недавно видела этот Химил, ещё посмеялась над названием – на вегрийском оно звучало иронично, потому что компания производила вещи из безопасного магопластика и упирала на натуральность своей продукции. Где же она ей попадалась?

Внезапно Эдну осенило. Ну конечно, это же один из партнёров Десмондо. Причём новых, приведённых уже после покупки нынешним владельцем. Это что же получается, Десмондо сами её пригласили и сами похитили, спрятав у партнёров? Или эти Химил подсуетились?

В раздумьях Эдна опустила взгляд ниже, где стояли какие-то станки, и её взгляд засёк движение среди переплетений металла и магопластика. Что-то яркое маячило в проходе между станками. Эдна высунулась из окна подальше, чтобы ей не загораживала вид поперечная труба.

Снизу, из леса труб, станков и соединений, на Эдну смотрела рыжая Свити. Подвижные уши повёрнуты вперёд, в руке шланг от промышленного пылеуловителя – почему Эдна не слышала его шума? Грубые штаны на лямках безуспешно пытались скрыть выразительную фигуру девочки. Под лямками на ней была обтягивающая маечка, оставлявшая руки и плечи голыми, так что Эдна могла полюбоваться внушительной мускулатурой. И эта Свити, несомненно, видела Эдну.

И что если она сейчас поднимет тревогу? Или уже подняла? Или…

Эдна огляделась. На заводе стояла полная тишина, несмотря на разгар дня. Выходной? Сколько же Эдна провалялась без памяти? Презентация была назначена на вторник, так это что же, уже суббота? Однако даже в выходной тут были бы какие-то люди. И потом – какие именно инструкции у этой Свити? Она не похожа на охранника, скорее уж на уборщицу. А что если она никому и не собирается ничего докладывать?

– Привет! – позвала Эдна по-теасски негромко, но её голос отразился эхом от стекла и металла. Свити прижала рыжие ушки. Эдна подумала и спросила: – Какие у тебя приказы?

– Следить за чистотой, – ответила Свити, шевельнув ушами. – Производить переналадку оборудования.

Эдна ждала с замиранием сердца чего-то про охрану помещения или доклады, но больше ничего не последовало. На всякий случай досчитав до десяти – вдруг Свити залипла, – Эдна выдохнула.

– А давно люди ушли? – спросила она, оглядываясь, как бы вылезти. Под окном была ещё одна такая же ржавая лестница, но она вела на карниз из тонких металлических листов, которые не внушали Эдне доверия. Странный чердак, из которого выглядывала Эдна, заканчивался не доходя до края всего здания, и там этот карниз расширялся в полноценную площадку, вероятно, лежащую на каких-то балках, но Эдна не видела с неё никакого спуска.

– В час пополудни, – сказала Свити.

– А сейчас сколько?

– Четыре часа шестнадцать минут.

Эдна покивала с умным видом – значит, сегодня тот же день, прошло совсем немного. А потом до неё дошло.

– Подожди, эти, что в час ушли, это что за люди были?

– Не знаю, – ровно сообщила Свити и посмотрела на шланг. Эдна поспешила со следующим вопросом, а то она же сейчас пылеуловитель включит, и тогда они больше не поговорят.

– Их было двое, в тёмном, с закрытыми лицами?

Свити задумалась.

– Двое в тёмном, да. Лица открыли, когда вас из рук выпустили.

– Так, – Эдна лихорадочно подбирала вопросы, чтобы не допускать пауз, – а работники завода где?

Свити огляделась, как будто ожидала увидеть их за станками.

– Не знаю.

– Давно их нет?

Рыжие уши уныло повисли.

– Два месяца.

– Ого! – Теперь уже Эдна огляделась. Завод выглядел нормально, ни разрушений, ни следов пожара. С чего бы его закрыли? – А ты не знаешь, почему они перестали приходить?

Рыжая сдвинула брови и уставилась куда-то стеклянным взглядом, наверняка перекапывая архивы памяти.

– Новые хозяева хотели пелепро—перепло—перепофи—

– Перепрофилировать, – пришла на помощь Эдна. – Ты молодец, такое сложное слово запомнила!

Рыжие уши снова поднялись торчком. Так, значит, кто-то купил этот заводик у Химила, всех выгнал, а дальше дело застопорилось. Причины могут быть любые – денег не хватило, времени или концепция изменилась. Главное, что сейчас это по сути заброшенный завод, даром что стараниями Свити не пылится.

– А ты почему осталась? – тут же удивилась Эдна.

Свити, похоже, тоже удивилась.

– Я – заводское оборудование. Меня не переводили и приказы не меняли.

Эдна потёрла лоб. М-да уж, можно было и догадаться, вот только никак не получалось освоить способ мышления теасцев.

– Так, ладно, – отогнала она непрошенное раздражение. – Ещё два вопроса. Во-первых, ты не знаешь, куда эти двое в тёмном дели мои вещи?

– Знаю, – кивнула Свити. – В бак бросили у входа.

Эдна открыла рот, чтобы сказать: «А не могла бы ты…» – но тут же поняла, что это только озадачит девочку. У неё, судя по всему, аура ЧК на месте, а значит, при помощи приказов с ней должно быть общаться проще. Пришлось поднапрячься и твёрдо произнести:

– Принеси их, пожалуйста.

Свити тут же выпустила шланг и сделала шаг в сторону, но замерла.

– Куда принести? К вам наверх или сюда?

О как она может, оказывается. И очень кстати уточнила.

– Подожди, второй вопрос: как отсюда спуститься к тебе?

Свити снова развернулась всем телом к Эдне.

– Вам нужно повернуться наоборот и дойти до дальней стены, там есть площадка и лестница, спуститесь до жёлоба, там ещё площадка, от неё лестница до бака, ещё площадка, лестница до…

– Поняла, поняла! – прервала её Эдна, пока не забыла начало пути. – Я тогда спущусь, а ты принеси мне вещи туда, куда я спущусь, хорошо?

– Да, госпожа.

И Свити пошла за вещами. А Эдна оглянулась во тьму.

Теперь, когда окно было открыто, тьму уже немного разбавлял свет, но весьма скудно, особенно по сравнению с цехом под стеклянной крышей. Эдна открыла окно пошире, отвернулась от него и закрыла глаза руками, чтобы побыстрее привыкнуть к темноте. Потом открыла, различила старые доски перекрытия и уходящие вверх скаты крыши – здесь она была не стеклянная, а обычная. Ну ладно, что-то видно, можно попробовать.

Эдна осторожно пошла по доскам, выставив руки вперёд и прощупывая пол ногой, прежде чем перенести на неё вес. А то не хватало ещё на гвоздь наступить. Становилось всё темнее, и Эдна уже думала, не встать ли снова на четвереньки, но тут вдруг впереди вроде бы замаячила стена. Сдержав порыв поспешить Эдна медленно дошла до неё и нащупала ручку, похожую на ту, которая открывала окно. Нажала.

Открылась целая дверь! И Эдна оказалась на узенькой площадке из металлической решётки, под которой сколько хватало глаз пересекались какие-то конструкции. К счастью, перила были, но тоже жиденькие и ржавые. Эдна уцепилась за них и принялась спускаться по лестнице.

Спуск оказался настоящим лабиринтом. Как оказалось, не со всех упомянутых Свити площадок лестницы вели вниз. Иногда приходилось ещё подняться, прежде чем удавалось спуститься, а некоторые пролёты приводили в тупики. Эдна не то чтобы боялась высоты, но вид ажурной металлической паутины под ногами вселял неприятный холодок в позвоночник, особенно когда среди всего этого она переставала видеть пол.

Но наконец она высмотрела правильный путь и зигзагами от одного угла до другого слезла с верхотуры. Встать на твёрдую землю оказалось так приятно! Она даже на мгновение запрокинула голову и прикрыла глаза, наслаждаясь стабильностью. Потом заметила рыжую голову с ушами и двумя косичками. Свити держала в руках Эднины туфли, жилет и пояс от брюк.

– О, спасибо! – обрадовалась Эдна и двинулась к ней, но тут сбоку что-то с грохотом упало, послышалась сдавленная ругань, и из прохода ровно между Эдной и Свити выскочили двое в тёмной одежде.

– Сбежала, Сечебукина кукла!

– Сам вижу, хватай давай!

Эдне хватило доли секунды, чтобы понять, что это за ней, и рвануть с места в неизвестном направлении. Надо отдать должное рыженькой, мела она тут тщательно. Под босыми ногами Эдны не оказалось ни одного камушка, ни винтика, пока она металась между станками.

Хуже то, что сами станки с торчащими во все стороны опорами, какими-то ручками, манипуляторами и Сечебука знает чем ещё представляли опасность. Эдне то и дело казалось, что она вот-вот врежется босой ногой во что-то металлическое или зацепится рукавом за выступающую деталь и полетит носом в магокамень.

Но пока она бежала – кругами, опасаясь, что её загонят в угол, если приблизиться к стене. Однако те двое нагоняли – ещё бы, они-то не боялись вписаться пальцами ног в распорки. В очередной раз увернувшись от внезапно выставленных трубок какого-то станка, Эдна выскочила в проход, где стояла Свити с туфлями и жилетом, задумчиво оглядывая происходящее. Похитители уже почти дотягивались до Эдны, и она только и смогла, что заскочить за спину Свити.

Та тут же развернулась и как-то растопырилась, перегораживая мужчинам проход.

– С дор-роги! – рявкнул один, пытаясь её обогнуть, но проход был слишком узким для этого.

– С какой? – туповато спросила Свити.

– Путь освободи! – пояснил другой, пока Эдна отдышивалась и лихорадочно соображала, что делать. Эти двое откуда-то явились. Откуда? Что там, выход? Они что-то уронили, входя, или это дверь с таким звуком открывается? Но почему вроде как посреди цеха?

– Какой путь? – продолжала ломать комедию Свити.

Эдна наконец сообразила, выхватила у неё туфли и надела их. Хорошо хоть не каблучищи, можно бежать. Однако бежать она не спешила – надо понять, куда.

– Уйди к Сечебуке! – заорал первый, потеряв терпение.

Свити покорно кивнула и двинулась вперёд – прямо на мужиков. Эдна, несмотря на опасную ситуацию, едва не прыснула.

– Да куда ты, нежить, прёшься?! – рыкнул один из похитителей, когда рыжая чуть не сбила его с ног, всем телом выталкивая из прохода.

– Туда, куда вы сказали, – ровно ответила она.

Эдна моргнула. Это к Сечебуке-то? Сказать это слово девочка не могла, но по сути… И тут до Эдны дошло. Там, откуда появились бандиты, верно, был люк в полу. Вот что за грохот раздался перед тем, как они вылезли. И Свити загоняла их обратно?

Значит, если эти двое явились из-под земли, то там какой-то проход? Завод-то наверняка стоит на отшибе, и если даже Эдна выскочит из дверей, которые она даже не представляла, где находятся, то куда она дальше побежит? А подземный проход – это шанс.

Поэтому, обогнув станок, Эдна кинулась по дуге к тому месту, откуда, по воспоминаниям, появились похитители. Конечно, они тоже бросили препираться со Свити и кинулись за ней. Эдна надеялась хотя бы пробежать мимо люка и увидеть его, а потом, может, заложить петлю и вернуться, благо теперь в обуви бегать стало проще.

Но люк возник на её пути совершенно внезапно. Эдна широко раскрыла глаза, понимая, что несётся прямо на зияющую чёрную яму, но в последний момент всё же успела оттолкнуться и прыгнуть. Яма была широченная, и Эдна едва допрыгнула – всё же она не очень-то поднаторела в прыжках. Она зашаталась на краю и в ужасе поняла, что сейчас сорвётся вниз, а даже если нет – бандиты перепрыгнут вслед за ней, и тут-то её и повяжут!

В этот момент кто-то схватил её за плечо. Эдна дёрнулась в сторону люка – и её ноги повисли над чёрной бездной, а одна туфля с печальным стуком улетела вниз. В тот же момент раздался стрекочущий звук, какое-то бульканье, шорох, и всё стихло.

– Эдна!

Она висела над краем люка, прижатая спиной к кому-то, кто обхватил её руками под грудью. Кто-то повернулся и поставил её на пол, а руки развёл, и Эдна наконец осознала, что они не в длинных тёмных рукавах, а в закатанных красно-чёрных. Более того, она знала эти руки.

– Джей!

Она крутанулась, едва снова не улетев в люк, и ткнулась носом в мягкую ткань клетчатой рубашки. Сверху на неё смотрели светящиеся радостью глаза её котика!

– Джей!!!

Эдна повисла у него на шее и зарылась лицом в прохладные волнистые волосы, вдыхая такой знакомый, уютный, домашний запах Джея, напоминающий о чае с анисом. Он крепко сжал её в ответ и поцеловал в макушку.

– Джей…

С неё разом спало всё напряжение, и Эдна растеклась в его руках, забыв обо всём на свете. Если Джей здесь, значит, она в безопасности, он что-то сделал, нашёл её, привёл полицию, и главное, ему самому ничего не угрожает, никто его не похитил, не разобрал на винтики и вообще…

– Кхм-кхм! – громко сказал незнакомый мужской голос.

Эдна вздрогнула и немного отстранилась, чтобы посмотреть. Наверное, это полицейские или…

Мысль замерла, не оформившись. На другом краю люка стояли трое: долговязый, тощий и неестественно симпатичный, словно вышедший из мультфильма, рыжий парень, суровый и насупленный блондин в нелепой шляпе и с растрёпанной косой, а между ними – высокая и изящная, одетая в облегающую униформу Свити с выразительными чёрными ушами, держащая обеими руками за воротники двух мужиков, по всей видимости, в беспамятстве.

Эдна перевела ошалелый взгляд на Джея, молча спрашивая пояснений.

– Это мои друзья, – довольно и даже с гордостью сообщил тот.

Эдна снова медленно повернула голову к троице. То есть её котик, оставшись один, нашёл себе стаю? И теперь им всем нужны дом, ванна, миски, костюмчики и лежанки, а то и добрые руки? Эдна потёрла внезапно заболевшую точку над бровью, представляя себе, как эти дикие коты дерутся за право помыть пол, и перевела дыхание. Ладно, надо надеяться, Беззаботы всех вместят.

Чёрненькая Свити меж тем огляделась, встряхнула бессознательных похитителей и произнесла:

– А где тут допросная?

Самое удивительное – допросная на заводе таки нашлась. В неё всех заинтересованных лиц провела рыжая Свити, почти сразу понявшая, что им нужно.

– Работники если проворовались, – пояснила она, открывая дверь небольшой унылой комнаты со столом и тремя стульями, – сюда их вели распекать.

«Рас-пе-кать» – беззвучно повторил за ней рыжий приятель Джея, как будто старался запомнить новое слово.

– Ты хочешь их тут запереть? – спросила Эдна у чёрненькой, которая без видимых усилий дотащила похитителей до комнатки и сгрузила на стулья. На ремнях, окольцовывающих её стройные бёдра, блестели металлом шокеры. Эдна сообразила, что это их стрёкот она слышала тогда, около люка.

– Их надо допросить, – безапелляционно заявила Свити, – и узнать, на какую державу они работают.

– Да какую державу, – фыркнул рыжий и тощий. – На управляющего они работают, чего там узнавать?

– Таков протокол, – отрезала чёрненькая.

Эдна потёрла лицо.

– Джей, ты не мог бы представить мне своих друзей? А то как-то…

– Ах, да, точно! Прости, не подумал, – затараторил Джей, переполненный счастливой энергией. Он указал открытой ладонью на сурового плечистого мужчину в шляпе: – Это вот Лир Мурмяу.

Эдна икнула, соотнося вид массивного Свити с имечком, но кивнула. Тот величественно кивнул в ответ.

– Это Брасса, – продолжал Джей, указывая на чёрненькую, – а это Марк Ленартс.

Марк галантно приподнял кепку. Уши у него были самые обычные, человеческие, значит, Юдзу? Кстати, Ленартс – знакомая какая-то фамилия, к тому же вегрийская…

– А это Эдна, – заключил Джей.

– А где ты за три часа посреди станции нашёл столько Свити? – спросила Эдна.

Троица вздрогнула.

– Столько – это сколько? – спросил Лир, но одновременно с ним заговорил и Марк:

– Откуда вы знаете, что мы Свити?

– Идиот, – рыкнул на него Лир. – Ты нас всех так выдашь.

– Так она и так знает! – повысил голос Марк.

– Ты сначала бы выяснил, что именно она знает, а потом уж признавался! Вот честное слово, столько мозгов, а толку ноль! – рычал Лир.

– От тебя, можно подумать, много толку было в поисках! – заголосил Марк.

Эдне против воли стало смешно, так сильно это походило на весенние котовьи скандалы. Один рычит, другой воет…

– Ребята, ребята, мы же договорились! – Джей поднял руки в примирительном жесте. – Эдне я бы всё равно всё рассказал.

– А ты думаешь, он перед кем другим рот закроет вовремя? – огрызнулся Лир.

Брасса же всё это время стояла и гипнотизировала Эдну взглядом с ничего не выражающего лица. Рыжая с завода тоже наблюдала за сценой с интересом, всё ещё держа жилет и пояс. Эдна поняла, что бразды правления нужно брать в свои руки, потому что у неё тут сани, запряжённые котиками, и сами по себе они никуда не поедут.

– Так, – сказала она, и все Свити тут же стихли, предоставляя говорить человеку. Вот тоже выучка… – Во-первых, я тут тоже без дела не сидела и нашла ещё Свити, – она указала на рыжую, которая потупилась под всеобщим вниманием. – И она мне сильно помогла, так что прошу любить и жаловать. Имени у неё, скорее всего нет, но…

Лир прищурился, окидывая девочку оценивающим взглядом, и выдал:

– Будешь Виола.

Рыжая вопросительно посмотрела на него, потом почему-то на Марка и наконец на Эдну.

– Он любит имена придумывать, – пояснил Марк.

– Тебя устраивает? – уточнила Эдна, получила в ответ растерянный взгляд и решила: – Ладно, Виола так Виола. Итак, Марк, что ты там говорил про управляющего?

– Так вы должны были сегодня перед старым и новым собственниками рассказывать, кто деньги украл, – пояснил рыжий Юдзу. – Вот кто украл, тот и не хотел этого допустить. А по вашему заключению получается, что это новый управляющий.

Эдна шумно выдохнула и опустилась на третий стул. И правда, как же она сама не подумала? Но ясно, как. До сих пор все её контрагенты оставались в правовом поле. Такого, чтобы её аудит сподвиг кого-то на неё напасть, даже близко не бывало. Она как-то и не думала, что её могут коснуться чужие разборки. Она что? Функция, исполнитель. Однако теперь, когда Марк всё так ясно представил, Эдна сама себе поражалась: как же она не подумала о своей безопасности?

Подняв взгляд, она оценила расклад. Марк, значит, Юдзу, а Лир, наверное, Лайм, кто ещё может быть таким крепким? А вот Брасса с шокерами, должно быть, Цитронка. И это очень хорошо.

– Мы это, – заговорил Марк, нарочито ковыряя пол носком ботинка, – хотели бы в Вегрию переехать. Джей сказал, вы можете помочь с документами?

– Ты же можешь, как со мной, в Концеречье? – тут же засуетился Джей. – Я им всё покажу сам, просто надо договориться, а я не знаю…

– Могу, – Эдна кивнула, останавливая поток. Мысли роились: котиков надо где-то поселить, Брассу надо нанять телохранителем, а не обидится ли Джей, а что скажет деревня, заполонённая Свити, и что делать с бандитами, а что – с управляющим?.. Но наконец из-под вороха вопросов вылез самый насущный: – А кто ваши хозяева?

Свити напряжённо переглянулись.

– У нас с Брассой хозяев нет, – сообщил Лир. – Нас выбросили из-за неисправностей.

– То есть списали, – поняла Эдна. – А ты?

Марк под её взглядом как-то смутился, и за него тоже ответил Лир:

– А он в розыске. Сбежал из Логроканта.

Брови Эдны поехали вверх.

– А как вы, ребята, собираетесь проезжать через границу? Вы думаете, вас там не проверят?

– Так мы людьми прикидываемся, – пояснил Марк. – Ну, кроме Брассы. И я внешность изменил.

– Внешность! – фыркнула Эдна и потёрла лицо. Где-то в сумке у неё были таблетки от головы, но где та сумка? – У погранцов есть аппарат, через который всем надо проходить. Они сразу поймут, что вы Свити, как ни маскируйся. Аппарат нутро показывает. А Свити можно через границу провозить только при наличии документов, удостоверяющих собственность.

– Но… – Лицо Марка вытянулось, и он быстро переводил взгляд с Джея на Лира, на Эдну и на Брассу, и так по кругу. – Брасса же может ломать каналы в эфире. Она им подложит информацию… Мы так делали на пути сюда.

– Ломать эфир погранцов? – удивилась Эдна. – Точно?

Брасса всё так же смотрела на неё без выражения, но тут Лир пояснил:

– Мы же и были с тобой на пограничной базе. Ты могла бы сломать эфир там?

Брасса посмотрела на него, и уши её поникли.

– Нет… Там несколько уровней защиты. Такое я не могу…

В глазах Марка поселился ужас.

– А как же тогда? Как ты думала проезжать границу?

– Я думала, здесь, на станции будут проверять, – кисло пояснила Цитронка. – Здесь легко.

– Нет, проверяют прямо внутри Змеегрыза, – тихо сказал Джей.

– Значит, мне опять по дну реки идти? – уныло протянул Марк. – Но между Теасом и Вегрией не течёт рек…

Эдна потёрла себе уши, чтобы взбодриться. Расслабляться пока ещё очень рано.

– Нет, не надо рек. Мы сделаем иначе. – Все пятеро Свити внимательно на неё смотрели, но Эдна решила не тратить слов впустую. – Брасса, как там эти двое, живые? Давай-ка их и правда расспросим поподробнее и под запись.

Брасса перевернула шокеры ловким движением и поймала на себе странный взгляд Лира. Впрочем, он всё время на неё так странно смотрел, она уже привыкла.

На другом конце у шокеров были разбудители, которыми можно было вывести из шока шокированных людей. Приставив разбудители к затылкам врагов, Брасса нажала на кнопки, и мужчины вздрогнули, издав характерное бульканье.

– Они прям сразу в норму придут? – боязливо спросила человечка Эдна, хозяйка Лайма Джея.

– Время восстановления после шока – два часа, – сообщила Брасса.

На всякий случай Лир и Джей стояли за спинами врагов, придерживая их за плечи, чтобы не рванулись. Эдна устало развалилась на третьем стуле. Рукава её блузки порвались в нескольких местах, по эластичным носочкам, видимым из-под брюк, бежали стрелки, волосы растрепались, а всё лицо покрывали разводы серой грязи, попавшей туда, скорее всего, с ладоней, которыми Эдна то и дело тёрла лицо.

– М-м-му-у-у, – убедительно сказал один враг и всхрапнул. Другой попытался поднять голову и тут же зашатался, словно ища свой центр тяжести.

– Кто вас послал? – строго спросила Эдна.

Враг попытался сфокусировать на ней взгляд и криво усмехнулся.

– О, нашлась! Что, догонялки любишь? Это мы устро-оим…

Эдна непроизвольно поджала плечи к ушам. Джей, державший этого врага, встряхнул его, чтобы отвлечь. Тот заозирался, не понимая, почему его трясёт. Брасса неслышно вздохнула.

– Разрешите мне их допросить, – негромко сказала она человечке. – Это будет быстрее.

Эдна повернула чумазое лицо к ней. Вряд ли этим лицом можно было напугать врагов достаточно, чтобы они всё рассказали.

– А… ты как это будешь делать?

У Брассы перед внутренним взором тут же замигала табличка: Внимание! Гражданский! В доступе отказано!

На самом деле, с отключённой аурой ЧК Брасса могла и проигнорировать уровни доступа, но она уважала эту систему и понимала её необходимость.

– У меня есть методы, которыми я не могу делиться с посторонними. Пожалуйста, покиньте помещение и позвольте мне исполнить свою функцию.

Эдна всё ещё сомневалась, и на помощь неожиданно пришёл Лир.

– Да вы не бойтесь, она их не покалечит. У неё просто протокол такой.

Лир ничего не мог знать о методах Брассы, поэтому его утверждение ни на чём не основывалось, но оно возымело действие на человечку. Брасса никогда раньше не задумывалась о пользе компетенций Лаймов, но теперь видела, что они далеко не так заурядны, как люди предпочитали думать.

– А Свити вообще могут калечить людей? – зачем-то уточнила Эдна. Брасса успела повидать кровожадных людей, и Эдна вроде не казалась ей одной из них.

– Цитроны могут, конечно, – с важным видом сказал Лир. – Но только при необходимости, по приказу.

Эдна медленно кивнула и встала. Джей тут же подхватил её под руку и вывел из комнатушки, а следом Маркиз вытащил местную рыжую уборщицу. Брасса ждала, что Лир тоже выйдет, но он остался стоять над медленно приходящими в себя врагами.

– Тебе нет нужды присутствовать, – сказала Брасса.

Лир пожал плечами.

– Так мне и снаружи делать особо нечего, а тут, мало ли, вдруг пригожусь.

Брасса подумала и кивнула. Лир выглядел достаточно внушительно, чтобы враги не ждали от него мягкости, к тому же мог легко поднять человека.

– А почему ты соврал человечке? – уточнила Брасса.

– Я не врал, – хмыкнул Лир. – Все Свити что-то могут только по необходимости и по приказу, если у них не отключена аура контроля.

Враги обернулись к нему с одинаково озадаченными выражениями на лицах.

– Но разве Лаймы не могут причинить вред человеку? – продолжила Брасса, оценивая психоэмоциональное состояние людей.

– А я разве говорил, что не могут? – криво ухмыльнулся Лир. – Я просто не договорил… – Он перевёл взгляд на мужчин, до которых что-то начало доходить. – А если ты, моя радость, сомневаешься, то у нас тут как раз есть на ком показать…

Эдна вышла, направляемая Джеем. Мысли её были далеко – в офисе нового собственника Десмондо, и потому разговоры вокруг звучали, как сквозь стенку. Джей вёл её среди станков, а потом узким коридором, и наконец – в уборную, где Эдна увидела своё отражение в зеркале.

– Позволь помочь тебе привести себя в порядок? – промурлыкал Джей, невесть откуда доставая Эднину сумку.

– О! – только и выдавила она, вцепляясь в ручки.

– Мы её нашли в туннеле недалеко от люка, – пояснил Джей, кивая на грязные пятна на замше.

– Да пёс с ней, главное, у меня с собой была кофта! – пояснила Эдна, но Джей мягко отвёл её руки от застёжки сумки и сунул их под кран. Эдна тут же поняла, почему: ладони у неё перепачкались а какой-то саже и оставляли на всём чёрные разводы.

Из уборной Эдна вышла только через четверть часа – в чистой кофточке, отмытая и с вычесанной из волос паутиной. Дверь допросной всё ещё стояла закрытой, и изнутри доносились всхлипы, умоляющие интонации и какой-то глухой стук. Около двери Марк что-то оживлённо втирал местной девочке, которая хлопала на него печальными глазами.

– Это что там с ними делают? – опасливо спросила Эдна. Не хотелось бы потом в суде отвечать за превышение самообороны.

– Не беспокойтесь, это моральное подавление, – тут же сообщил ей Марк с лучезарной улыбкой. – В арсенале Цитронов есть такая методика, но она засекречена!

Эдна покосилась на дверь, но решила не вмешиваться. Чего только у этих Свити нет, почему бы и не моральное подавление… Вместо этого она сосредоточилась на девочке. Лир назвал её… дай Сечебука памяти… Виола, во!

– Виола, зайка, я не успела сказать тебе спасибо, – начала Эдна и стала новой мишенью для печального взгляда. – Ты меня просто спасла! Если бы ты не задержала этих двоих, ребята бы не успели, и как знать, куда бы меня утащили! Ты правда очень помогла.

Виола опустила глаза и приняла почтительную позу, но с оттенком смущения.

– Вот и я говорю, – неожиданно вмешался Марк, – такая смышлёная, а прозябаешь тут, как бесплатное приложение к пылеуловителю! Поехали с нами!

– Это мой завод, – тихо и упрямо сказала Виола, похоже, не в первый раз. – Я с него никуда не поеду.

– Ну найдём тебе другой завод! – кипятился Марк. – Что, в Вегрии заводов нету?

– Может, и есть, – не уступала Виола. – Но этот – мой.

Марк хотел ещё что-то сказать, но Эдна его опередила.

– Ты, прежде чем предлагать прекрасной даме поехать с нами, разобрался бы с тем, как сам через границу пробираться будешь. Допустим, как добыть документы на тебя, я знаю. А вот что делать с тем, что у погранцов есть твой серийный номер? Они его на тебе смогут прочитать и сличить. Есть варианты?

Марк сначала вроде возмутился, потом приуныл, а потом вдруг бросил напряжённый взгляд в сторону допросной.

– Если дело только в серийном номере, – медленно произнёс он, – то его ведь можно соскоблить, так?

– А ты знаешь, как его соскабливать? – уточнила Эдна, прикидывая. Юдзу, конечно, но ведь и им аур артефакторики не ставят. Всё же Цитрон опасается давать Свити возможность переделывать самих себя.

– Меня человек-артефактор учил, – пояснил Марк. – Так что в теории по крайней мере представляю.

Эдна кивнула, но продолжить свою мысль не успела: Брасса вышла из «допросной», вытирая руки какой-то тряпкой. Лир выскочил вслед за ней и плотно закрыл дверь. Эдна с сомнением на это посмотрела – что он, будет теперь дверь спиной подпирать?

– Мы их обратно вырубили, – тут же пояснил ей догадливый Лайм.

Эдна сглотнула и внимательнее пригляделась к рукам Брассы, но ничего предосудительного на них не увидела.

– А руки чем испачкала?

– У вас нет доступа к этой информации, – равнодушно произнесла Брасса, а Лир вылез вперёд и замахал руками:

– У неё секретный метод, доступный только Цитронам! Но главное – не это. Главное – они признались, что их подослал некто Дук Тойлинг.

– Это и есть управляющий, – тут же сказал Джей. – Я помню по документам.

– А ты какое отношение имеешь к документам? – прищурился Марк. – Надеюсь, аудитом не ты занимаешься, а сама веальда Халиг?

Джей несколько растерялся, а Эдна просверлила наглого Юдзу взглядом.

– А каким образом тебя касается, что именно и в каком объёме делает Джей в моей фирме?

– А таким, что я ваш клиент! – важно заявил Марк, подбоченившись. – И от вашего аудита зависит открытие нашего филиала и переезд моего человека в Вегрию.

– А! – обрадовалась Эдна. – Джей, так ты был прав, он действительно Юдзу!

– Ч-что? – Марк растерянно заозирался, а Джей расплылся в довольной улыбке.

– Я когда с тобой переписывался, подумал, что ты, наверное, Юдзу. Выходит, был прав.

– Это ты со мной переписывался? – изумился Марк. – А я почему не понял, что ты – Лайм?

Джей нарочито развёл руками, мол, догадайся сам, в чём причина. Лир приставил ко рту кулак, явно чтобы не прыснуть. Эдна закатила глаза. Нет, эту стаю надо было как-то распределять по местности, чтобы не сцеплялись.

– У него речевая аура собрана по разным Свити, в том числе Юдзу, – сообщила она. – Но хорош болтать, у нас дело есть. Как считаете, у нас есть шанс до шести часов попасть в здание Десмондо?

Все Свити тут же выпали из реальности, изучая карту в эфире.

– По тоннелям не успеем, – первым посчитал Марк. – Вот был бы Импульс, уложились бы в пятнадцать минут.

– Импульс есть, – подала голос Виола. – Грузовых несколько штук. Показать?

– Ты моя умница! – улыбнулась Эдна. – Показывай!

Виола двинулась по проходу, и все Свити потянулись за ней, но Эдна их остановила.

– Не так. Не надо вам всем туда являться, особенно Марку. Поедет Джей и… – она задумалась, разглядывая навострённые уши. Такое впечатление, что вкусняшки раздавала. – И Брасса. И нам нужно взять тех двоих из допросной, чтобы они всё рассказали собственнику. Как думаешь, это возможно?

Последний вопрос предназначался Цитронке. Та кивнула.

Лир и Марк неуверенно переглянулись.

– А нас тут бросите? – насупленно спросил Юдзу.

– А вы, дорогие мои, – Эдна упёрла руки в боки для убедительности, – найдёте тут Церебрум, вон, Виола покажет, я думаю, подключитесь к нему и поменяете Марку серийный номер. По-вашему, как долго это займёт?

– Да вряд ли долго, – вздохнул Марк. – Если что, попросим Ферди помочь по эфиру.

Вид у него был кислый, и Эдна заподозрила, что между котиками не всё гладко.

– Какие-то проблемы?

– Да не, – Марк мотнул головой и покосился на Лира. Потом явно сделал над собой усилие и выдавил: – Я ему доверяю.

Лир как-то сразу выпрямился, расправил и без того широкие плечи и посерьёзнел.

– Я не сделаю ничего лишнего или такого, в чём не уверен.

Эдна медленно кивнула. Тут точно была какая-то история, но сейчас было не время её выяснять. Она уже набрала воздуха, чтобы велеть всем приступать, когда Марк вдруг протараторил:

– А мы можем заодно уж и Виоле ауру ЧК отключить, можем ведь? Я умею правильно!

Эдна обернулась на рыжую, которая так и маячила в проходе, ожидая, когда за ней пойдут.

– Это саму Виолу надо спросить. Я же так понимаю, ты хочешь остаться здесь?

– Хочу, – уверенно сказала Виола.

– На пустом заводе? – скривился Марк. – Ради чего?

– Ну так он не всегда пустым будет, – пробормотала Виола, глядя в пол, а потом быстро глянула на Эдну. – Так ведь?

– Я посмотрю, что можно с этим сделать, – серьёзно кивнула та. – А пока что ты тут с мальчиками поговори и подумай, не отключить ли тебе ауру контроля. Пусть ты останешься тут, но и на заводе без неё будет удобнее, не находишь?

Виола глубоко задумалась, а Эдна махнула Брассе и Джею, чтобы тащили бандитов. Те и правда оказались в отключке – одни храпел, другой причмокивал. Носы и области вокруг глаз у обоих покраснели, как от аллергии, но никаких видимых повреждений на них Эдна не увидела. Должно быть, Цитроны могут выделять какую-то алхимию для развязывания языка… Да, это самое логичное объяснение.

И вот, Эдна с двумя Свити ушла вслед за Виолой, а двое других остались стоять посреди цеха с печальным и покинутым видом.

– Вы только про нас не забудьте! – крикнул Марк вдогонку.

– А вы побыстрее номер меняйте! – откликнулась Эдна. – Чем раньше поменяете, тем раньше я за вами вернусь!

Лир принял это к сведению, но всё равно не смог себя пересилить и так и стоял, глядя на удаляющуюся процессию, пока она не скрылась в коридоре. Эфирный пузырь, натянутый между ними, уже не доставал на таком расстоянии. Но перед самым выходом Брасса вдруг обернулась и поймала его взгляд, и в тот же момент от неё к Лиру протянулся эфирный канал.

– Что бы ни сделала человечка, я за тобой точно вернусь.

В кабину Импульса все не влезли. Она вообще была рассчитана только на двоих – водителя и пассажира. Джей с Брассой недолго попрепирались, кто поведёт: Цитронка считала это делом повышенной опасности.

– Дело повышенной опасности – это бандитов сторожить, – отрезала Эдна. – И вот для этого Джей точно не приспособлен.

Брасса вняла и закинула похитителей в кузов, а потом залезла следом. Джей подсадил Эдну в кабину, потом забрался сам. Они помахали руками провожающей их Виоле и покатили прочь с территории завода. Ворота Виола им открыла с какого-то пульта.

Эдна облегчённо уронила голову Джею на плечо.

– Ну и денё-ёк, – пробормотала она, наблюдая, как мотается за окном бесконечная лента забора соседнего предприятия. – Где ты нашёл этих ребят?

Джей принялся рассказывать про сигнал бедствия, и под его такой привычный и родной голос Эдна не заметила, как уснула.

Впрочем, долго спать не вышло. Офис Десмондо располагался на окраине города с той же стороны, что и завод, так что Джей мягко растолкал Эдну через те самые спрогнозированные Марком пятнадцать минут.

Короткий сон тем не менее прояснил голову, а может, это подействовала таблетка, которую Эдна таки нашла в сумке, когда переодевалась. И ясность пришлась очень кстати – пора была штурмовать Десмондо.

Эдна осознавала, что на часах без пятнадцати шесть, то есть рабочий день почти кончился, а все заинтересованные лица давно могли разбежаться. Но какой у неё был выбор? Леденец остался у станционных полицейских. Не с Джея же звонить – он не сможет передать ни её голос, ни собеседника. Оставалось только попытаться, уповая на то, что до конца рабочего дня все на месте.

Парковщик на подземной стоянке пытался объяснить Эдне, что на грузовиках – это не сюда, а в доки для разгрузки, но когда из кузова, сверкая шокерами, выпрыгнула Цитронка, а следом выволокла двоих бессознательных мужиков в неприметной одежде, осёкся.

– Вы это… – выдавил несчастный. – Там охрана, вы что делать собрались?

– Охрана – это не проблема, – надменно сообщила ему Брасса и строевым шагом пошла к лифту.

Эдна с Джеем поспешили следом.

– Не проблема в каком смысле? – зашептала Эдна. – Ты же не будешь с ними драться, правда?

– Нет, я просто заблокировала ему возможность с ними связаться, – ровно ответила Цитронка. – И попытки остановить лифты тоже отразила. Но лучше поспешить. Какой этаж?

Эдна беспомощно посмотрела на Джея. У неё-то все пароли-явки были на леденце. К счастью, Джей подготовил нужную информацию, и они поехали в поднебесное царство.

В лифте одна из стенок представляла собой ростовое зеркало, и Эдна критично оглядела себя. Кофточка тепловата по погоде, но в здании климат поддерживался прохладный, так что в самый раз, Эдна в расчёте на это её и брала. Брюки, конечно… Паутину Джей с них собрал, а вот сажу в полевых условиях не везде отчистил, а они аквамариновые, приметно. Замшевые туфли тоже так себе. И волосы подозрительно серые. Но в целом, если не присматриваться, терпимо.

Лифт привёз их в зону ресепшена. Двери раздвинулись, открывая вид на одинокую девочку-Лайма за стойкой и двух скучающих людей-охранников, толкущихся рядом. На Эдне их скучающие взгляды задержались совсем недолго, зато заинтересовались Джеем, но только до тех пор, пока Брасса не выволокла из лифта два тела. Вот тут эти самые глаза раскрылись на всю ширину, а руки потянулись к шокерам.

– Это что? Вы кто? Тут у нас не абы где! – начал охранник, что помоложе. Старший же без лишних слов вдарил по кнопке включения магического щита, чтобы отделить зону ресепшена от лифтового холла.

Но ничего не произошло. Он постучал по кнопке ещё несколько раз – с тем же результатом. Брасса меж тем перешагнула линию, на которой щит должен был возникнуть, и швырнула бандитов на диванчик для посетителей, после чего достала шокеры и встала между охранниками и Эдной. Эдна, стараясь не показать, как её нервирует вся эта ситуация, подошла к ресепшену и обратилась к лаймочке.

– Скажи, на месте ли веальд Вандерваген и вельд Тойлинг? И ещё, сегодня была встреча с веальдом Фюллером, он всё ещё здесь?

Свити выглядела напуганной, но в ответ на каждый вопрос кивнула.

– Очень хорошо, – ободряюще улыбнулась Эдна. – Доложи всем троим, что веальда Халиг прибыла и жаждет рассказать им занимательную историю.

– Т-так и с-сказать? – выдавила лаймочка, хлопая большими карими глазами.

– Ага, – ухмыльнулась Эдна и подмигнула.

Виола провела Маркиза и Лира к большому Церебруму, занимавшему нишу размерами чуть не в полцеха. При её приближении махина замигала лампочками и приветственно запищала, что заставило Виолу притормозить и сдать назад.

– Чего ты его боишься? – ухмыльнулся Маркиз. – Управляться не умеешь?

– Мне запрещено его трогать, – хмуро ответила Виола, и Лир заподозрил, что дело не только в этом. Его самого для ремонта подключали к Церебруму, и не все артефакторы прилагали усилия, чтобы сделать эту процедуру терпимой для Свити.

– Мы умеем подключать так, чтобы не было неприятно, – заверил он лаймочку.

Она молча кивнула, но осталась стоять на почтительном расстоянии.

– Ладно, – Лир кивнул Маркизу, – давай с твоим номером разбираться. Заодно Виола убедится, что это совсем не страшно. Я свяжусь с Ферди?

Ферди откликнулся с радостью, выслушал историю приключений трёх Свити на станции и помог отыскать серийный номер. Он был прописан физически на вычислительном артефакте, так что Маркиза пришлось немножко вскрыть и посветить внутрь лампочкой. К счастью, запасливый Лир прихватил в дорогу конфеты, и Маркиз быстро восстановился. Труднее оказалось переписать номер в его памяти – там было несколько потайных мест, которые пришлось поискать.

– Ты только мою память не смотри, – хмуро попросил Маркиз, заглядывая Лиру через плечо в экран.

– Нужна она мне. Ты бы лучше сел, а то я как перепишу номер, ты перезагрузишься и хлопнешься на пол.

Марк хотел было поспорить, но покосился на Виолу. Не стоило её пугать, если они собирались уговорить её отключить ауру ЧК.

– Ладно.

Наконец с этим было покончено, и во всех потайных уголках сознания Марка серийный номер сменился на случайно сгенерированный.

– Ну вот, – вздохнул Лир. – Дело сделано. – Надо, наверное, Эдне доложить?

Маркиз кивнул.

– И сам номер отправить. Сейчас… – Его взгляд остекленел, а спустя полминуты снова сфокусировался и обратился на Лира. – Твой ей тоже нужен.

Лир, не задумываясь, продиктовал, одновременно скручивая ненужные провода. К Виоле, если она согласится, можно и эфирный канал подвести, так будет ей комфортнее.

Внезапно из эфира выпало сообщение. Лир перевёл взгляд внутрь себя и прочитал:

Смена хозяина. Новый хозяин: Эдна Халиг.

– Что?! – выкрикнул Маркиз. – Она что, решила меня себе загрести?!

Эдна ворвалась в переговорную только что не с ноги. То есть она бы и с ноги ворвалась, но Джей услужливо открыл перед ней дверь, так что не вышло.

Судя по качеству воздуха, заседали там давно и нервно. Эдна сразу узнала своего нанимателя – Фюллера, а ещё главного подозреваемого, нового управляющего Тойлинга. Их снимки она видела в эфирных профилях при переписке.

Значит, из остальных мужчина постарше должен быть Вандервагеном, новым собственником, а женщина – веальдой Киттилис, бывшей управляющей.

– Добрый день! – жизнерадостно поздоровалась Эдна. – Простите, что заставила ждать. Я – аудитор Халиг. Приятно наконец увидеть вас всех вживую!

Все четверо переводили ошарашенные взгляды с Эдны на Брассу, по-прежнему держащую за шкирки двух бандитов. Джей обежал её, выдвинул два стула, и Брасса торжественно водрузила похитителей в них, после чего заняла положенное место у Эдны за левым плечом. Джей подумал и встал за правым.

– Это что? – наконец выдавил Вандерваген, вспомнив о наличии у себя рта.

– А это причина моего опоздания, – широко улыбнулась Эдна. – Видите ли, эти веальды изволили подкараулить меня на станции Ден-Тааг, схватить и увезти на завод, принадлежащий партнёру Десмондо.

Веальд Фюллер, который до этого грыз зубочистку, открыл рот так, что зубочистка прилипла к губе, а потом отвалилась и тихо ткнулась острым концом в стол, прежде чем отскочить на пол. Веальда Киттилис вызвала экран своего леденца, свернула его, вызвала снова и зависла. Веальд Вандерваген свёл свои кустистые брови так близко, что между ними пролёг каньон. Взгляд его метался между управляющим и Эдной, не находя опоры. Веальд Тойлинг побелел, и на его нездоровой коже под глазами ясно проступили синие вены.

Наконец все взгляды скрестились на двух бесчувственных телах. Эдна сделала знак Брассе, и та, сверкнув шокером, разбудила одного, затем другого. Бандиты застонали и зашевелились, один неохотно приоткрыл глаза, закрываясь рукой, словно приглушённый свет переговорной казался ему слишком ярким.

– О, – прохрипел он и громко откашлялся, за что получил тычок от соседа, который баюкал больную голову. – Это ж этот, – продолжил первый.

Второй тоже разлепил глаза и прищурился в сторону веальда Тойлинга. Лицо его исказилось в гримасе ярости.

– Зар-раза, ты что же не сказал, что за ней Цитрон придёт?! Мы тебе кто, по-твоему?!

Тойлинг промычал что-то невразумительное. Теперь все смотрели на него.

– Это о-ошибка, – выдавил он. – Они меня с кем-то п-путают.

– Ну да, – вставила Эдна, – с кем-то, у кого был доступ на завод Химила. Более того, кто-то, кто знал, что работа завода приостановлена, и там никого нет.

Тойлинг замычал, как от боли, и внезапно сорвался с места, пролетел мимо Эдны и почти достиг двери, когда Брасса метнулась наперерез тёмным вихрем и обхватила его за шею так, что её локоть оказался у него под подбородком.

– Что прикажете с ним делать? – уточнила она у Эдны.

Эдна перевела взгляд на ошалевших акул бизнеса.

– А это я хотела бы обсудить с веальдами и веальдой, если позволите.

Веальд Вандерваген с шумом вдохнул, как будто всё это время его горло что-то сжимало, а теперь вот отпустило.

– Я-а-а… – начал он и закашлялся.

Веальд Фюллер прожёг его взглядом.

– Вы хотите сказать, что ничего не знали о проделках вашего управляющего?

Меж тем один из бандитов пришёл в себя достаточно, чтобы попытаться выбраться из кресла. Вероятно, он считал, что делает это быстро, но в реальности двигался он, как под водой. За его спиной тут же оказался Джей и надавил ему на плечо, а потом ещё похлопал для верности.

– Сидите-сидите, вам некуда спешить.

Пока все наблюдали за этой сценой, Вандерваген собрался с мыслями и заговорил:

– Конечно, я ничего не знал! Откуда бы? Этот человек, – он ткнул пальцем в извивающегося в руках Брассы Тойлинга, – обманывал в первую очередь меня! Из-за него у меня возникло это досадное недопонимание с вами!

Веальда Киттилис хищно улыбнулась.

– Значит, вы снимаете все претензии с нас, отзываете свой иск и приносите публичные извинения?

Вандерваген заколебался, и она продолжила:

– Или мы сейчас прямо сюда вызываем полицию, сдаём ей всех троих и ждём официального расследования…

– Ну нет-нет. не стоит! – тут же опомнился Вандерваген. – Безусловно, нет никаких причин предавать эту ситуацию огласке! Это негативно скажется на репутации компании, я уверен, вы прекрасно это понимаете, и вас это тоже коснётся…

– Никаких причин? – хмыкнула Эдна. – А кто и как компенсирует мне моральный ущерб, м? Я вот, знаете, хотела бы, чтобы напавшие на меня люди и их заказчик понесли законное наказание!

Вандерваген тут же расплылся в жабьей улыбочке – у него был очень большой рот с какими-то неровными губами, так что линия улыбки вышла волнистой.

– Ну что вы, веальда Халиг, разве мы с вами не сможем договориться? Уверен, найдётся решение, которое компенсирует вам эту неприятность… Например, я вижу, вы привыкли полагаться на помощь Свити. Быть может, вы бы хотели пополнить их парк?

Эдна хмыкнула. Любили в Теасе давать взятку котятами… Она сделала задумчивое лицо. Веальд Фюллер со своей управляющей поняли это как намёк и встали.

– Вы тут обсудите пока, – предложила веальда Киттилис, – а мы выпьем кофе и вернёмся. У нас разговор будет подольше, чем у вас. Ах, и, может быть, вы передадите веальда Тойлинга в руки нашей охраны?

– Конечно-конечно, – согласилась Эдна и кивнула Брассе. Та жестом показала Эдне отойти в сторону. Киттилис открыла дверь – за ней уже стоял целый взвод охраны, ощетинившейся шокерами. Эдна поёжилась – если бы она осталась стоять напротив двери, её могли и вырубить.

– Всё хорошо, – сказала им довольная Киттилис. – Веальда Халиг помогла нам в важном деле. Пожалуйста, примите у её Цитронки задержанных и определите в… переговорную.

Последнее слово она произнесла так, что Эдна поняла: здесь тоже есть допросная.

Охранники какое-то время выясняли детали, потом забирали бандитов. Эдна воспользовалась шумом и перемолвилась парой слов с Джеем.

– Лир прислал новый номер Марка, – сообщил он.

– Его собственный тоже пускай скинет, – шепнула Эдна. – И у Брассы возьми.

А когда все вышли, она села за стол напротив Вандервагена.

– Вы знаете, веальд, – неторопливо начала она, – ваше предложение заманчиво, но Свити у меня уже выше крыши.

Он спал с лица и явно стал перебирать другие варианты, но Эдна продолжила.

– Однако, знаете, в Логроканте люди такие дикие, составляют договора на бумаге, а с этим сегодняшним происшествием я лишилась ручной клади. Не хотелось бы ехать в Логрокант восстанавливать свидетельства. Вас же не затруднит оформить моих Свити как подарок от вас?

– О, проще простого! – обрадовался Вандерваген с видимым облегчением. – Сию секунду!

Вандерваген уже собирался сорваться с места и куда-то побежать, но в дверях стоял Джей, и собственник замешкался.

– Не спешите, – промурлыкала Эдна. – Мы только начали беседу, куда же вы?

– Но, послушайте, в конце концов, – начал он, раздуваясь.

– В конце концов, в какую сумму вам бы обошлась выплата моральной компенсации? – Эдна приподняла бровь. – Подозреваю, что больше, чем в три бумажки. Так что присаживайтесь.

Вандерваген скрипнул зубами, но сел.

– Я не против вам выплатить достойную сумму, – пояснил он свои мотивы, – главное, чтобы репутация компании не пострадала. А для этого важно избежать огласки.

– Ну конечно, – закивала Эдна. – А вот скажите, завод этот химиловский… Он по каким причинам простаивает?

– Да почём я знаю? – фыркнул Вандерваген, а потом задумался.

Эдна благожелательно улыбалась. Она не первый раз общалась с хозяевами корпораций и знала: их первый порыв – откупиться, но если они понимают, что можно как-нибудь не деньгами, то хватаются за такую возможность. Вот и Вандерваген не подвёл: постучал по леденцу.

– Третий, зайди.

Спустя полминуты в дверь протиснулся молодой человек – или нет, Юдзу! Весь такой аккуратный и кукольный, что Эдне аж захотелось его растрепать.

– Чем могу служить, веальд Вандерваген? – спросил он, замерев в почтительной позе.

– Расскажи мне про завод, этот, – он пощёлкал пальцами. – Химила?

– На южной окраине, – пояснила Эдна. – Завод принадлежит Химилу, там производится какая-то алхимия, но сейчас он простаивает. Почему?

Юдзу поклонился.

– В согласии с проектом «Аналог», выдвинутым веальдом Тойлингом, этот завод решено было переоборудовать из алхимического в артефакторный.

– А почему именно его? – заинтересовался Вандерваген. – Там какие-то проблемы?

Юдзу ответил с крошечной задержкой, которую Эдна заметила только потому, что обращала внимание на скорость реакций Джея.

– Веальд Тойлинг совместно с управляющим Химила веальдом Грюнфельдом сочли, что после перепрофилирования этот завод станет приносить существенно большую прибыль.

Эдна сощурилась. Чего-то Юдзу не договаривал. Вон как обтекаемо выразился.

– Чего же они не стали его перепрофилировать сразу? Завод уж два месяца как простаивает и используется антиобщественными элементами для противоправных действий.

Юдзу потупился, а Вандерваген напрягся. Развернул экран леденца и ввёл какой-то код. Юдзу вздрогнул, кособоко улыбнулся, как будто словил нервный тик, и поспешно произнёс:

– Подвальные помещения завода использовались для производства нелегальной алхимии. Здание стоит над одним из тоннелей Змеегрыза, так что оттуда очень удобно, не привлекая внимания, вывозить продукцию.

Вандерваген сбледнул с лица и медленно перевёл взгляд на Эдну.

– Что-то такое я и подозревала, – хмыкнула она. – Так что, веальд Вандерваген, как мы с вами договоримся? Запустите заводик обратно, как было?

Вандерваген развернулся к ней всем корпусом и сложил руки на столе.

– Веальда Халиг, а давайте мы с вами как-то поплотнее вместе поработаем? Мне кажется, нам пригодятся ваши навыки анализа.

Эдна широко улыбнулась.

– Почему бы нам не обсудить условия взаимодействия за ужином?

Ужин затянулся до ночи, но стороны остались весьма довольны друг другом, по крайней мере, насколько Джей мог судить, стоя неподалёку от столика, бок о бок с Брассой. Цитронка молчала, а Джей не знал, как к ней подступиться. Он никогда раньше не видал Цитронов вблизи и уж тем более с ними не общался. Он даже не знал, какие у неё есть разрешения и нужны ли они ей.

Зато Эдна просто сияла. Несмотря на испачканные брюки и туфли, одну из которых Джей лично нашёл в тоннеле под люком, его Эдна с полной уверенностью ухватила ситуацию в свои нежные ручки и развернула туда, куда ей было нужно. Помимо веальда Вандервагена за столиком сидел и веальд Фюллер, и оба смотрели на Эдну масляными глазами, так что Джей даже немного поревновал. Но в то же время и радовался за её успех и уважение, которое выказывали ей две большие шишки.

Однако наконец триумфальный ужин кончился, и Эдна встала, пошатываясь после всего съеденного и выпитого. Джей тут же оказался рядом, чтобы её поддержать, но даже не заметил, когда Брасса успела переместиться так, чтобы подхватить Эдну под второй локоть.

– Нам надо забрать остальных, – слегка заплетающимся языком пробормотала Эдна. – Вызовешь такси?

– Какое такси! – возмутился веальд Вандерваген. – Давайте мы вам корпоративный Импульс предоставим!

– Не надо, – отмахнулась Эдна. – Такси будет быстрее. Приятно было провести с вами время, веальды!

– Вы всё же обдумайте, – жабообразно улыбнулся собственник.

Эдна ответила той же улыбкой, но тут Джей получил сигнал, что один из наёмных Импульсов на стоянке ресторана принял его заказ, и повёл Эдну на выход.

– О чём он хочет, чтобы ты подумала? – спросил Джей, когда они выходили на стоянку.

– Предлагал мне место управляющего, – хмыкнула Эдна. Джей напрягся, но она похлопала его по руке. – Не переживай, я не перееду в Теас, так ему и сказала. А вот контракт на регулярные проверки бухгалтерии я с ним подписала, так что поработаем!

Она хихикнула и икнула.

В такси Джей предпочёл помолчать – незачем нервировать водителя странным поведением Свити. По этой же причине он отговорил Эдну сажать их с Брассой за стол за ужином. А вот когда они приехали к заводу, их ждал сюрприз.

– Я никуда с вами не поеду!!! – заявил Маркиз, стоило им войти в полутёмный цех, освещённый только уличными фонарями, стоящими вдоль забора. – Вы завладели мною незаконно! Мы так не договаривались!!!

Позади него стоял Лир – скрестив руки на груди и привалившись спиной к стене, он наблюдал за этим действом с вялым любопытством, словно ему уже было всё равно.

– Зая, а как ты думал, как я тебя через границу перевезу? – хмыкнула Эдна, отлипая от Джея и расставляя ноги пошире для устойчивости. – Вообще-то чужих Свити вывозить из страны можно только по генеральной доверенности. Мне к твоему настоящему хозяину за ней обратиться?

Маркиз открыл рот, но слов не подобрал, а пока он хлопал жабрами, Эдна кивнула Джею:

– Скинь ему договор.

Джей тут же открыл канал и залил туда свежеподписанный документ. Во время переговоров он заменял Эдне леденец, так что все контракты осели у него.

Глаза Маркиза остекленели, пока он читал.

– Что это? – наконец проговорил он. – Три года льготной аренды… Продвижение за счёт Десмондо… Компенсация затрат на переезд в Концеречье? Это кому?

– Твоему новому Импульсервису! – выпалила Эдна. – А теперь шуруйте в такси, последний Змеегрыз через полчаса, погнали!

В брюхо Змеегрыза Лир входил с опаской. Проверка, которую они прошли перед платформой, оказалась гораздо более серьёзной, чем они втроём рассчитывали, и если бы не счастливый случай, познакомивший их с Джеем и Эдной, то всех троих бы точно мгновенно распознали. Лир до сих пор вытрясал из ушей гудение магического экрана, сквозь который ему пришлось шагнуть. Вряд ли Брасса могла что-то там сломать незаметно.

Раньше, пока они шарились по туннелям, Лир отметил, что своды этих пещер как-то прям уж очень высоко, но больше был занят тем, чтобы не наступить в воду, которая заливала скруглённое дно ходов загадочного поезда. Теперь он понимал, зачем такой размах: Змеегрыз был огромен. Лир никогда не видал таких гигантских поездов и немного залип.

– Заходи, заходи, – поторопил его сзади Джей. – Сразу на второй этаж, там пятнадцатый номер.

Лир вздрогнул и пришёл в движение. И правда, времени до отправки оставалось всего ничего, не стоит задерживаться. Авось при выгрузке ещё посмотрит.

Лестница шириной в три человека была обита бежевым плюшевым ковром. Лир сразу подумал о том Лайме, который её каждый день чистит. Такой же ковёр покрывал и пол коридора второго этажа. Здесь у входа располагалась лаунж-зона с большими окнами. В ней стояли большие кресла с приделанными к ним столиками на одного, чтобы пассажир мог поставить чашку или положить книгу.

Дальше по обе стороны коридора через равные промежутки виднелись двери в номера. Брасса, шедшая впереди, промаршировала до пятнадцатого, открыла дверь и провела первичный осмотр.

– Всё чисто, – сообщила она Эдне, послушно ожидавшей в коридоре. Эдна переминалась с ноги на ногу и зевала, не особо обращая внимание на происходящее вокруг.

Вслед за Брассой и Эдной в номер зашёл Маркиз, потом Лир и замыкающим – Джей. В небольшом пространстве тут же стало тесно.

– Я, может, сразу на боковую? – зевнула Эдна, едва выговаривая слова.

– С заводом в голове? – с сомнением уточнил Джей. – У тебя ноги грязные, ты босиком там бегала, так и ляжешь в рваных носках? Нет уж, давай в душ. Если сил нет, я отнесу.

И принялся деловито извлекать из специального кармана на двери свёртки с одноразовыми тапочками, зубной щёткой, пижамой и какими-то баночками.

Эдна вяло угукнула и села на диван, который начинался прямо от двери и стоял вдоль стены, общей с коридором. Другую стену полностью занимало окно, в данный момент задёрнутое плотной шторой. Лир ещё подумал, зачем же в подземном поезде так много окон? На что смотреть?

Пространство между диваном и окном заполнял большой стол, под которым скрывалось отделение для багажа. С другой стороны от двери на поперечной стене располагался треугольный шкафчик, а по его скошенной крышке ступени вели наверх, где над потолком находилось спальное место.

Все, кроме Эдны, сейчас сгрудились в узком пространстве между столом и шкафом. Джей, доставший всё, что ему было нужно, окинул взглядом безмолвную группу и одним движением поднял столешницу, одновременно выдвинув ещё один диван.

– Садитесь, чего вы.

После этого он ухватил Эдну одной рукой за плечи и поволок вон из номера, вероятно, в душевую.

Лир решил проявить инициативу и первым сел в дальний угол. Маркиз, всё ещё шокированный недавними событиями, молча к нему присоединился. Брасса осталась стоять у окна, оттянув край шторы, чтобы смотреть наружу.

– Как он с ней разговаривает, – шёпотом нарушил молчание Маркиз. – Даже я с Ферди так не разговаривал.

Лир навострил уши. Да, его тоже смутила манера Джея, но он был слишком занят новыми впечатлениями, чтобы обратить внимание на свою реакцию.

– Как ты думаешь, – продолжал Маркиз, – почему она ему это позволяет?

Лир пожал плечами. Вопросов у него была масса. И хоть, в отличие от Маркиза, он с самого начала понимал, что Эдна не могла их вывезти без документов на собственность, червячок сомнения всё равно его грыз. Так-то она вроде милая, да и Джей без ауры ЧК ей предан, но как знать, что за большие планы роятся в её светлой голове. Лир бы вот никогда не подумал, что эта человечка может у главы корпорации выторговать для Маркиза и Ферди помещение да ещё поддержку их дела. Нет, с Эдной нужно было держать ухо востро. И как только они обзаведутся документами, постараться как-то от неё отделиться.

– Брасса, а ты что думаешь? – не отставал Маркиз.

– О чём? – равнодушно уточнила Брасса, вглядываясь в темноту, и тут Змеегрыз тронулся с места.

– Ну, о человечке этой. Она тебе не кажется подозрительной?

Брасса отпустила штору и села напротив Лира, едва не касаясь коленями его колен. Лир тут же чуть сполз на сиденье, чтобы всё-таки коснуться.

– Я думаю, что она – человек, которому нужна моя функция. Её манере отдавать приказы не хватает чёткости, но для гражданской это простительно, и они достаточно внятные. Она не чинит препятствий моей работе. В целом я считаю, она хорошая хозяйка.

– Но она – не хозяйка, – напомнил Лир. – Только по документам, это нужно для переезда границы. Потом ты сама себе будешь хозяйкой.

Брасса пожала плечами.

– Документы настоящие. А я на своём месте.

Лир закусил губу. Вот, значит, как. Да уж, Эдне палец в рот не клади. Вот так уже присвоила Брассу… А это значит, что пока Цитронка не одумается, и Лиру некуда бежать. Не уходить же одному. Придётся постепенно приучать Брассу к самостоятельности.

Раздался решительный стук в дверь, после чего её тут же бесцеремонно открыли. На пороге стояла крупная, можно даже сказать – выдающаяся женщина в форменной шапочке. Окинув троицу цепким взглядом, она громко сообщила:

– Этот номер на двоих. Кто лишний, ожидайте проверки в своём номере.

Все трое переглянулись Маркиз тут же закинул в общий пузырёк выкладку своих рассуждений:

Это работник транспортной компании, у неё есть ключи от всех номеров. Прятаться бесполезно. Пока она думает, что мы люди, – мы находимся тут незаконно.

Лир тут же уточнил:

А как Эдна собиралась объяснять наше присутствие?

Документами на собственность, – кисло ответил Маркиз.

Лир кивнул.

В таком случае мы должны признаться, кто мы. И уведомить… Джея, чтобы он сообщил Эдне о ситуации.

Маркиз прислал подтверждение, что берёт это на себя, а Лир повернулся к тётке.

– Мы не люди, – раздельно произнёс он. – Мы – Свити в собственности пассажира этого номера.

Женщина фыркнула:

– Да где вы Свити-то? Не пудрите мне мозги, Свити не сидят на мебели.

Маркиз послал в пузырь что-то паническое на тему того, как они спалились, но Лир был неколебим.

– Хозяйка приказала нам сесть, чтобы не упали при движении.

– Ну кане-ечно! – Тётка склонила голову набок. – Ладно уже заливать-то, Свити и в номерах не ездят. Что я, не вижу, что вы студентики безгрошовые? Давайте-ка в тамбур и ждите следующей остановки, там вас и высажу.

Брасса встала.

Лир едва не ухватил её за руку, но в последний момент сдержался и написал ей в пузырьке:

Ты что, правда в тамбур собралась? Ты не обязана её слушаться!

Брасса в ответ одарила его презрительным взглядом, к счастью, отвёрнутым от тётки. Затем Цитронка встала прямо перед ней и расставила ноги.

– Из этого номера никто не выйдет без разрешения хозяйки, – отчеканила она. В тусклом ночном освещении блеснули шокеры.

Но тётка была не робкого десятка.

– Поугрожай ещё мне! Вот встала же, а говоришь, велели сидеть.

Лир почувствовал в пузырьке Брассину растерянность, но внезапно она сменилась ликованием.

– Я имею разрешение двигаться по своему усмотрению в случае, если опасность грозит хозяйке или её собственности, – надменно заявила Брасса. В пузырьке она при этом радовалась, как маленькая девочка, впервые самостоятельно запустившая стиральный бак.

Лир осознал этот момент: Брасса, кажется, впервые согнула ожидания людей себе на пользу. До сих пор она следовала функции почти слепо, либо в растерянности плыла по течению. А сейчас наконец поняла, как быть свободным Свити. Лайм тут же завалил её похвалой, а тем временем сам заговорил:

– Разве вы не можете на вид отличить человека от Свити? – произнёс он с характерным искусственным удивлением, как выражают его совсем новенькие Лаймы.

– Да кто вас, Сечебукиных детей, разберёт, – пробормотала женщина. – Какие только не ездят…

Уверенности в ней поубавилось, но отступать она всё ещё не собиралась.

– А если вы Свити, – наконец уступила она, – то должны ехать в транспортных контейнерах в багаже.

На слове «должны» затихший было Маркиз повернул голову, как механическая игрушка.

– Разрешите уточнить, в согласии с каким законом и какой именно страны перевозка Свити в номере для людей не допускается?

Тётка нахмурилась.

– Такие правила на Змеегрызе!

Маркиз не собирался сдаваться.

– У меня есть доступ к своду правил о проезде и провозе багажа на международных поездах типа «Змеегрыз». Уточните, пожалуйста, в каком параграфе сказано что-либо о перевозке Свити.

– Что я тебе, параграфы помнить буду?! – рявкнула тётка. – Нельзя и всё! Как будто я правила не знаю!

– В данный момент ничто не указывает на то, что вы осведомлены о содержании правил, – ровно и с отсутствующим видом сообщил Маркиз. Лира начал разбирать смех.

Неизвестно, сколько бы ещё они припирались, но тут в коридоре зашуршали шаги тапочек по ковру, и в дверях показались завёрнутая в халат Эдна с Джеем. Судя по лицу Эдны, Маркиз уже передал им все подробности ситуации.

– Вызывайте начальника поезда, – отрезала Эдна, не дав тётке и слова вставить. – Никаких ограничений по провозу Свити на пассажирских местах нет, человеческий билет на них тоже не требуется, я выясняла этот вопрос два дня назад у вашего представителя на станции Концеречье. Если ваше мнение расходится с его, выясняйте это со своим начальством, а я буду разговаривать только с начальником поезда.

– А-а… билет?! – вспомнила наконец тётка, зачем приходила. – Ваш-то билет?

Эдна небрежно махнула в сторону Джея. Тот поднял ладонь.

– Позвольте ваш считыватель.

Тётка попереводила взгляд с Эдны на Джея и обратно, но наконец сообразила поднять висящий у неё на шее считывающий артефакт. Джей приложил к нему руку, и кристалл вспыхнул зелёным.

– Эдна Халиг, пятнадцатый номер, – произнёс искусственный голос.

На этом Эдна демонстративно поднялась по лестнице, сверкая не прикрытыми коротким халатом ногами, и убралась на кровать.

– Я за начальником поезда! – выплюнула тётка и со всей силы задвинула дверь. Однако та скользила неохотно, и грохнуть ею не получилось.

– Успехов, – донеслось сверху. – Всё, я спать.

Лир хотел было намекнуть новой хозяйке, что если придёт начальник поезда, неплохо бы с ним человеку говорить, а не чересчур самостоятельным Свити. В конце концов, у них нет никакого права голоса. Но кричать сквозь потолок или лезть к Эдне по лестнице было бы слишком нагло, а от этой человечки зависело, как они устроятся в Вегрии. Лир повернулся было к Джею, чтобы попросить его быть посредником в этом общении, но увидел, что тот тоже поднимается по лестнице. Наверху завозились, пошептались и затихли, а троица Свити так и осталась одна ждать явления начальника – Лир и Маркиз сидя, а Брасса – стоя перед дверью, готовая ко всему.

Начальник поезда всё не являлся. Змеегрыз мелко трясся и чуть слышно гудел, даже скорее шелестел, словно для движения ему приходилось перебирать по воде вёслами-чешуйками.

Примерно через час Джей спустился вниз, взъерошенный, в полурасстёгнутой рубашке. Лир понимал, что это значит. И для каких нужд хозяйка его использовала, тоже понимал. Вопрос оставался в том, собиралась ли она и других применять так же или, скажем, предлагать подругам.

– А ты чего стоишь? – спросил Джей у Брассы, хлопаясь на диван. Двигался он ещё развязнее, чем Лир, и это было странно с учётом его меньшего опыта.

– Охраняю на случай явления начальника поезда, – так же тихо откликнулась Брасса.

– А, да забудь, не придёт он, – отмахнулся Джей. – Нет такого правила, я же утром в Теас приехал. Если бы было, уже тогда бы проблемы начались. Теперь только таможня будет, но, наверное, часа через два.

– Ты разве не помнишь, сколько вы ехали утром от таможни до Ден-Таага?

– Помню, но дневные поезда быстрее, – пояснил Джей. – Ночью он нарочно медленно едет, чтобы люди поспали.

– А зачем тут окна? – не удержался от вопроса Лир. – Мы же под землёй, разве нет?

– Ага, – Джей улыбнулся. – Но будет одно место, где наружу вылезем, и там очень красиво. Не знаю, правда, как ночью будет.

Он как-то неуверенно оглядел остальных и спросил:

– А вы… не слышите змеепоезд?

Ответом ему были три озадаченных взгляда.

– Ну, – поспешил объяснить Джей, – он картинками сыплет. Вы не получаете этот поток?

Все трое переглянулись. Лир даже близко не представлял, о чём Джей может говорить.

– Это как то, что ты на меня переводил? – уточнил Маркиз. – Когда хозяйку твою искали?

Он особо выделил слово «твою», намекая, что она не общая. Наивный. У Лира чем дальше, тем меньше оставалось надежд на свободу.

– Да, точно! – обрадовался Джей. – Но там было очень много и всё изнутри, а так обычно он рассказывает про состояние туннелей, кристаллы там, подземные реки…

Все трое помотали головами, и Джей сник.

– Понятно. Значит, наверное, Льяло должен вас представить. Эх-х, а мы же приезжаем в Концеречье, а не на Излучный рынок, а в Концеречье Льяла на станции нет…

– Льяло – это кто? – уточнил Лир.

– Льяло – это река, – пояснил Джей, но легче никому не стало.

– Река должна… представить нас поезду? – повторил Маркиз, убеждаясь, что он всё верно понял.

Джей охотно кивнул.

Лир опасливо глянул наверх. Что эта человечка сделала со своим Лаймом, что у него настолько всё в голове помутилось? Как бы она и с ними такое не сделала…

– А вам не попадались умные реки?

Вероятно, он увидел ответ в их пустых взглядах, потому что пояснил:

– Ну, люди иногда закачивают в реку очень много магии. Вот, например, Змеегрыз же не по земле ползёт, а по воде, это подземная река, точнее, много рек. И они наполнены магией, чтобы он мог по ним двигаться. Но некоторые так переполнены или так долго живут с ней, что сами становятся… ну как бы… Ну не совсем прям как люди, но, может, как звери. С ними можно немножко разговаривать. Вот Льяло такой.

Лир спохватился, что на его лице уж очень вытаращились глаза. Обычно он лучше управлял своей мимикой, наоборот, её приходилось нарочно напрягать, но последнее время, похоже, она стала работать самостоятельно.

– А ещё что… разумное? – хрипло спросил Маркиз. Лир вспомнил, что Маркиз проходил по дну реки через границу Логроканта и Теаса. Как знать, что там была за река…

– Море, – охотно откликнулся Джей. – Ой, а вы же и про море ничего не знаете, да? И про Маньяров?

– Маньяр – это часть твоего имени, – припомнил Маркиз.

Джей закивал.

– Ага! И вам советую кошачьи имена взять, тогда в воде, напитанной магией, вы будете видеть вселенского кота. Вы вообще знаете, что мы все на самом деле люди?

После этого начался допрос с пристрастием. Впрочем, Джей не возражал и о своих приключениях рассказывал с удовольствием, припоминая самые мелкие подробности.

– Вот, значит, почему, – медленно произнесла Брасса, глядя на Лира, – ты так изменился после того, как назвался Мурмяу. Наверное, в тебе тоже проснулся этот… кот?

Лир открыл было рот, но тут змеегрыз замедлился и встал, а в дверь постучали.

– Начальник поезда?! – прошептал Маркиз. Брасса вскочила и встала в дверях.

– Таможня! – буркнули снаружи. Ого, а Лир даже не заметил, как время пролетело!

Эдна свесилась с кровати и открыла дверь. Угрюмый мужчина в форме оглядел толпу Свити и сонную человечку.

– Декларировать что будете?

– Этот из Вегрии, – Эдна ткнула пальцем в Джея. – Остальных декларирую. Документы все у первого, я леденец посеяла.

Мужчина быстро достал сканирующий артефакт, велел всем Свити выставить вперёд руки, прошёлся по каждому, потом цепким взглядом осмотрел номер и попрощался.

– И что теперь? – нервно спросил Маркиз.

– Ничего, – пробормотала сверху Эдна. – Его всё устроило, спим дальше.

И затихла.

Вскоре Змеегрыз тронулся.

Лир хотел было вернуться к прерванному разговору, но Джей зачем-то поднял плотную штору на окне. Снаружи было темно, только изредка мелькали светящиеся точки, но на скорости Лир не успевал рассмотреть, что это. Он уже собирался спросить, что Джей надеется увидеть, когда тоннель вдруг кончился.

Над Змеегрызом раскинулось звёздное небо со звёздами такими крупными, словно капли на стекле в дождь. Они так заворожили Лира, что он не сразу заметил: внизу вместо земли раскрывался огромный каньон, а по его дну тянулась дорога, подсвеченная яркими фонарями. Она уходила за горизонт, сверкая и отражаясь в небе. Лиру казалось, что он падает, но тут Змеегрыз чуть накренился, и всех впечатало в левую стенку. Брасса не устояла и оказалась у Лира на коленях. Небо оказалось сверху, а нижнюю часть окна застили подсвеченные алые бархатные крылья, словно от огромной бабочки. Змеегрыз летел через каньон.

Четверо Свити прилипли к окну. Лир показал остальным, как прикрыть лицо руками по бокам, чтобы свет из номера не мешал. А снаружи – яркие крылья переливались из красного в фиолетовый, в синий, потом в зелёный и наконец через жёлтый в красный. С их краёв срывались светлячки и улетали в небо, где словно бы встраивались в рисунок созвездий, дополняя его до полной картины.

Джей вгляделся в рисунок и широко улыбнулся.

– Смотрите, это же большой кот!

Все уставились на звёздный узор на небе. И правда, из-за горизонта, словно конец шарфа с помпоном наверху, колыхался огромный чёрный кот. Звёзды внутри него потускнели, словно светили сквозь дымку, а края изображения сияли, как архитектурная подсветка кровати, постепенно притухая и сливаясь с общим уровнем света. Вокруг ушастой головы сияла круглая корона, а золотые глаза словно бы смотрели прямо на четвёрку бывших Маньяров.

Змеегрыз перелетел за середину каньона и выровнялся, так что горизонт снова оказался посередине окна, а не где-то у нижнего края, неприятное ощущение падения почти прошло. С этого ракурса от кота стало видно только самый низ, и тёмная полоса посреди неба вскоре рассеялась, словно её и не было.

Зато внизу замелькали фонари – те, что вдоль трассы, и новые, невидимые сверху, по склонам гор, где гнездились городки и посёлки.

– Теперь верите? – спросил Джей, обернувшись к остальным.

Брасса внезапно осознала, что восторженно таращится в окно с открытым ртом, рот со стуком закрыла и заняла своё место у двери.

– А ты что со всем этим знанием делать собираешься? – спросил Маркиз.

Джей пожал плечами.

– Не знаю, а что с ним сделаешь?

Маркиз и Лир, судя по лицам, усердно думали.

– Если ты прав, – медленно заговорил Лир, – и Цитрус поместил наши души в камни, то, выходит, у них ограниченный запас материала для производства Свити.

Маркиз закивал.

– И они наверняка ищут способы засунуть в камни ещё каких-нибудь людей. А может, уже и нашли.

Джей похолодел, но то, что сказала Брасса, напугало его ещё больше:

– С высокой вероятностью они как-то собирают камни уже отслуживших свой срок Свити, – ровно произнесла она, словно её это вовсе не касалось. – Странно, что они не требуют с покупателей сдавать сломанных Свити по истечении гарантийного периода обратно.

– Возможно, – медленно произнёс Маркиз, – у них есть более простой способ вернуть камни.

Лир прижал уши так, словно собирался драться. Джей своих ушей не видел, но подозревал, что сделал так же.

– Думаешь, они в любой момент могут нас как-то… призвать?

До утра все молча нервничали в ожидании, что вот сейчас из ниоткуда высунется жадная рука, сграбастает ближайшего Свити и уволочёт, чтобы выдрать из него центральный артефакт, вырастить вокруг того новое тело и продать очередной корпорации. Но руки не высовывались, да и технологию такой рыбалки никто не смог представить даже приблизительно.

В итоге Лир сдался первым:

– Если придут за нами, будем драться. А пока не придут, будем жить, как живётся.

– Надо Эдне сказать, – заметил Джей, обнимавший упаковку полотенец, которые Эдне не пригодились.

– Чтобы ещё и она понервничала? – хмыкнул Лир. – Что она может сделать? Она даже не артефактор. Вот Ферди сказать имеет смысл, он хоть в вопросе разбирается, может что-то подсказать.

Джей вяло согласился. Нервировать Эдну и правда не стоило, ей бы оправиться после вчерашнего потрясения, режим дня восстановить. Да и вообще, из-за срыва планов теперь надо переносить все встречи, а Джей тут сидит-филонит.

Эдна спустилась сверху помятая, но выспавшаяся, и сразу заказала кучу еды. Лир даже бровь приподнял, выслушивая список, а Джей принялся приводить хозяйку в человеческий вид: расчёсывать, подсовывать ей под пальцы баночки с кремом, искать в сумке запасные носочки.

Еду принесла всё та же крупная тётка и, задрав нос, хлопнула подносом о стол, который Джей предусмотрительно вернул, сложив второй диван.

– На станции вас будет ждать сотрудник безопасности, – надменно произнесла тётка, бросив на Эдну колкий взгляд. Впрочем, та как раз зевала, да и смотрела на поднос, а не на тётку. – Будете с ним разбираться, как это вы тайком столько Свити тут провезли.

Брасса угрожающе вытянулась, а Джей попытался загородить Эдну собой. Лир и Маркиз сидели на диване между Эдной и стеной, так что присоединиться к демонстрации не могли. Но Маркиз внезапно влез в разговор:

– А как ваш сотрудник безопасности отнесётся к тому, что вы возите через границу недекларированный груз?

Тётка изумлённо на него уставилась.

– Или вы думаете, что никто не знает, что лежит в прикрученных к полу ящичках под столами? – добавил Юдзу и выразительно попинал ногой такой самый ящичек. На вид это было какое-то техническое хранилище или часть подъёмного механизма, жестяная коробка на винтах.

Однако проводница сбледнула с лица.

– Туда нельзя лазать пассажирам! Там артефакты! Это собственность транспортной компании!

Маркиз с улыбкой покивал.

– Я и не лазал, у меня есть видео того, как вы с одним техником прячете туда контрабанду. Такой чернявый мужичок с большим носом, вы его ещё зовёте Асмар.

– Да вы… ты… как вы… – тётка прожгла взглядом Эдну, но та только ухмыльнулась, раскладывая принесённые на подносе булочки и пирожки по столу в одном ей известном порядке. Перед собой она оставила пару сэндвичей, варёное яйцо и туесок с кашей.

– Призовите своих животных к порядку! – выпалила тётка.

– А иначе что? – спросила Эдна, мельком глянув через плечо. – Или вы думаете, сотрудник безопасности не примет свидетельство Юдзу за доказательство?

Тётка шумно задышала, а потом выскочила в коридор и закрыла дверь – снова не так громко, как хотела бы.

– Ты откуда узнал про контрабанду? – поинтересовался у Маркиза Лир.

– А у меня ночью всё-таки получилось к поезду подключиться, как Джей, – довольно приосанился Маркиз. – Только я у него не скопом всё взял, а повыбирал, проанализировал. Я теперь про пассажиров столько знаю, м-м, никто мне не страшен!

– Ты поосторожнее с шантажом, – заметила Эдна и пододвинула Маркизу булочку. – Поешь вот лучше, они тут отменные. И остальные тоже не стойте столбом, я на всех брала!

Из станции вся компания вышла в сияющий день, хотя время было ещё довольно раннее. Эдна щурилась и прикрывала глаза рукой, а Свити не испытывали дискомфорта и глазели по сторонам. Никакой служащий из безопасности их на платформе так и не встретил, да и проводницу они больше не видели, так что Маркиз всю дорогу до поверхности злорадствовал, но теперь и он принялся озираться.

Концерецкая станция ничем особо не отличалась от большинства провинциальных станций: из пещеры выходила дорога, по обе стороны которой толкались боками лавки и ларьки, чтобы обслужить пассажиров, которые текли на пересадку на обычный пригородный поезд.

– Так, девочки и мальчики, – объявила Эдна, останавливаясь в закутке между двумя ларьками. – Давайте обсудим наши планы. Мне нужно купить новый леденец и провентилировать вопрос с вашими документами, раз уж я здесь. Не думаю, что нам стоит таскаться всей толпой, так что давайте-ка вы с Джеем поедете сразу домой. Расположитесь там, помоетесь, ванная-то одна.

– Я должна охранять вас, – первой отреагировала на щедрое предложение Брасса.

– Да тут мне ничего не угрожает, – отмахнулась Эдна. – А вот дом лучше проверить, мало ли кто нос совал, пока нас не было.

– Тебе разве теасская полиция леденец не вернёт? – нахмурился Джей.

Эдна пожала плечами.

– Вернёт, но когда ещё… А я без него, как без рук. Не могу же я тебя постоянно как леденец использовать.

Джей неожиданно серьёзно кивнул. Лир даже сморгнул, убеждаясь, что ему не померещилось. Что за отношения у этих двоих? Нормальный Лайм бы умолял хозяйку и дальше позволять ему быть полезным, а этот вроде как тяготится обязанностями!

– А когда документы будут выдавать, разве мы не должны присутствовать? – уточнил въедливый Маркиз.

– Так это ещё не выдавать, – хмыкнула Эдна. – Я только обкашляю вопрос, а на выдачу потом сами приедете, когда будет окно.

Лир не понял, о каком окне речь, но в его представлении документы – это всегда медленно, так что он не стал спорить. Маркиз вроде тоже удовлетворился.

– Тебе точно моя помощь не нужна? – внезапно спохватился Джей. Соображает он туго, что ли? Вон ещё и за руки хозяйку хватает ни с того ни с сего.

Эдна, однако, улыбнулась и запрокинула голову, разглядывая его снизу вверх с искренним удовольствием, да и по рукам не надавала.

– Солнце, мне очень пригодится твоя помощь, когда я приеду голодная. И если обед к тому времени не будет на столе, ты же знаешь, что будет? – Она всё же высвободила одну руку и погладила Джея по щеке.

Тот поймал её ладонь и поцеловал.

– Ты пойдёшь в станционную пекарню, – вздохнул он. – Понял. Обед будет.

– Ты мой зайка! – Эдна звонко поцеловала воздух и отстранилась. – Тогда всем пока!

И поспешила свернуть с дороги, ведущей вниз, юркнув в какой-то едва заметный проулочек. Джей ещё немного посмотрел ей вслед затуманенным взглядом, потом встряхнулся.

– Поехали! Ближайший поезд через десять минут, успеем ещё по лимонаду выпить.

– А билеты? – вспомнил Маркиз. – Или мы багажом? Но тогда багажные билеты, нет? И мы без контейнеров… Или мы будем опять людьми притворяться?

Джей уже двинулся быстрой походкой вниз, но держал одно ухо повёрнутым к Маркизу, а теперь и голову повернул.

– Билеты я только что купил, это можно в эфире сделать. Здесь на пригородные поезда документы не требуются, только билет. А что касается людей… – он чуть замедлил шаг, и остальные подтянулись поближе, почуяв секрет. – В Вегрии и притворяться не надо, все и так думают, что вы люди.

Лир высоко задрал брови, а потом указал пальцами на свои уши.

– А это?

– А это, – Джей усмехнулся, – они считают молодёжной модой из столицы. Вроде как какие-то вегрийцы и правда себе такие уши приделывают. Некоторые тут ругаются, ворчат, но всё равно ничего не подозревают.

– То есть ты живёшь, как человек? – страшным шёпотом прошипел Маркиз и заозирался. Спешащим мимо людям было всё равно.

– Ага, – широко улыбнулся Джей. – Пойдёмте, поезд же.

На платформе он и правда купил всем по стакану холодного лимонада с разными вкусами. Брасса взяла свой задумчиво и долго рассматривала – напросвет, открыв крышечку, макала в него палец и даже рисовала что-то по выступившей на стенках росе.

– Ты умеешь пить через соломинку? – шёпотом спросил её Лир.

Брасса задумчиво кивнула и наконец попробовала пузырящийся напиток. Лир ужасно хотел увидеть выражение её лица, когда пузырики запрыгают во рту, но тут пришёл поезд, и Брасса тут же приняла боевую готовность.

В поезде на них пялились все. Дети даже пальцами показывали. Причём именно на уши. У Лира всё ещё была шляпа, но из солидарности с Брассой он её снял, а Джей так и вовсе нарочно вертел ушами так и этак, отчего дети на руках у попутчиков ужасно радовались. Милая тётенька в форменной шапочке небесно-голубого цвета проверила у них билеты, улыбаясь, и ни слова не сказала ни про уши, ни про Свити, ни про багажное отделение. Лир чувствовал себя странно – словно его привели в комнату наказаний, а там внезапно накормили пряниками.

От станции Джей повёл их какими-то закоулочками. Лир не уставал вертеть головой. Он никогда не видал таких мест. Ему доводилось чуть-чуть работать в корпорациях, которые обитали в небоскрёбах, а большую часть жизни – на военных базах, вокруг которых цвела пустота. Иногда Лира гоняли в ближайший посёлок что-то купить или доставить, и тогда он видел обшарпанные усталые домики трёх-пяти этажей от земли, магокаменные коробки, среди которых попадались редкие, но просторные лавки.

Здесь же всё было иначе. Яркие цветные домики, тонущие в зарослях цветов и плодовых деревьев – Лир видел вишни и груши, висящие прямо над невысоким заборчиком. Полированный жёлтый камень под ногами, залитый солнцем, как соусом. И этот горячий воздух, такой необычный, влажный и будто бы солоноватый. Ветерок раздувал Лиру растрепавшиеся волосы и заставлял трясти ушами, но в нём слышался зов чего-то далёкого и в то же время такого близкого…

– Ну вот мы и до-ома! – гордо провозгласил Джей, стоило всем четверым переступить порог.

Лир придирчиво огляделся. В доме чувствовалась рука Лайма. Люди никогда не держат свои жилища в такой чистоте, как это получается у специализированных Свити, если только они не сумасшедшие.

Однако и выверенной до миллиметра аккуратности тут не было. Лир знавал хозяев, которые требовали от своих Лаймов, чтобы в помещении не оставалось ни одного признака присутствия человека. Эдна явно к таким не принадлежала.

– Вы проходите, проходите. Ванная наверху, кто первый пойдёт? Нам надо уложиться до возвращения Эдны, а то она тоже захочет.

Лир оглядел себя. Он вроде нигде не пачкался. Побегали по подземельям, конечно, ну так он стены рубашкой не отирал. Брасса вот с бандитами возилась, а они, наверное, грязные.

– Давай ты первая, – предложил он Брассе

– А чего сразу она, а мне даже не предложил! – надул губы Маркиз. Новые губы у него и так выглядели, как постоянно надутые, так он ещё их выпячивал.

– А что, ты грязный? – спросил Лир с серьёзным видом.

– Чего сразу я грязный?!

Лир отвернулся, пряча усмешку. Брасса, однако, мялась.

– Пойдём… вместе? – наконец предложила она.

Лир едва не покачнулся. Ну ничего себе! Они уже перешли к таким близким отношениям?!

– Я вам подберу одежду на первое время, – вызвался Джей, нисколько не смущённый словами Брассы.

– Зачем? – нахмурился Лир. Ему нравились вещи, в которых он приехал.

– Ну, ты же своё в стирку кинешь, это на пару часов, потом ещё сушить… Не голым же ходить это время, – пояснил Джей.

Лир не видел в этом ничего предосудительного, особенно если убраться долой с людских глаз в какой-нибудь шкаф, отписанный для хранения Свити. Раньше, на базах, он так и делал, и его за это не ругали.

Джей заметил его недоумение и повернулся к нему всем телом, как делают, чтобы выглядеть внушительнее.

– В этом доме Свити не ходят голыми в общественных местах, – строго произнёс он. – В ванной или в своей комнате – пожалуйста, а по коридорам – чтоб я не видел.

У Лира брови поползли наверх. Это что за указания в стиле Юдзу? Но тут он сообразил: конечно, Джей опасается, что хозяйка заинтересуется новеньким, и тёплое место в её кровати придётся делить с Лиром.

Он фыркнул. Ну уж нет! Готов хоть в таком костюме ходить, в котором краску распыляют, лишь бы интересы Эдны обошли его стороной.

– Понял. Тогда давай одежду, и мы пойдём мыться.

– Я закину в ванную, просто не запирай, – с облегчением ответил Джей.

Ага, сейчас! Чтобы Джей пялился на Брассу без ничего? Ну уж нет!

– Если в ванную набьётся столько народа, она тоже станет общественным местом, – заметил Лир. – Давай лучше заранее.

Джей подумал и согласился, а Маркиз молча переводил взгляд с одного на другого.

– Лаймы, вы чего? – наконец спросил он. – Вы о чём вообще говорили всё это время?

Вместо ответа Лир похлопал его по плечу и кивнул в сторону стоящего напротив дивана Церебрума.

– Там вон тебе равный по разуму есть, с ним общайся, а то от нас отупеешь.

– А, это можно, – обрадовался Маркиз и потёр руки. – И поднастроить, и почистить…

Джей внезапно вырос между Маркизом и Церебрумом, раскинув руки в стороны.

– Не тронь!

Маркиз оторопел.

– Чего это? Тебе хозяйка, что ли, запрещает в Церебруме копаться, так ты решил, что и другим нельзя? Не переживай, просто ты Лайм, а я – Юдзу, тебе и не положено в Церебрумах разбираться, а вот мне наоборот…

– Всё я прекрасно в нём разбираюсь, – огрызнулся Джей. – Но это Церебрум Эдны, и она тебя в него не приглашала, так что не трогай чужое.

Маркиз выпятил губы.

– Ну нормально… Ферди вот меня в свой Церебрум пускал, а он мне даже не хозяин.

– Эдна тебе тоже не хозяйка, – заметил Джей. – Формально только. Ей в хозяйстве Юдзу не нужен, так что ты сам как-то жить будешь, не по её указаниям.

– В смысле – сам? – не понял Маркиз и даже забыл губы пучить.

– Ну, ты же теперь свободный Свити, – развёл руками Джей. – А свободный – это значит, сам выбираешь, что делать и как жить. Ты можешь у нас пожить какое-то время, но Эдна не будет за тебя решать. Так что ты начинай думать своей головой.

Маркиз втянул губы и даже поджал их, таращась на Джея, как будто тот только что сообщил ему, что его списывают по неисправности. Лир и сам почувствовал, что пол куда-то уходит из-под ног.

Да, он сам сбежал. Но тогда у него была цель – составить компанию Брассе. Потом появилась новая цель – починить Брассу. После этого стало важным не навлечь на Ферди неприятности из-за незаконного содержания беглых Свити, зато на горизонте замаячило некое безопасное пристанище в Вегрии. Дескать, доедете туда – и всё у вас будет хорошо.

Вот только – что такое хорошо? Хорошо – это когда хозяин добрый, а задачи – понятные и посильные. А без хозяина – это как?..

Усилием воли Лир встряхнулся и прогнал неприятный холодок, ползущий по хребту.

– Да ладно, Маркиз, ты-то чего переживаешь, у тебя Ферди есть, – сказал он с бодростью, которой не чувствовал. У Маркиза-то есть, а у него самого – нету!

– Ну… Это да, – выдавил Маркиз и немного повеселел. – Точно, я же должен всё подготовить к его переезду, Эдна сказала, там какая-то недвижимость в Концеречье… Эх, надо было там оставаться и сразу всё посмотреть.

– Документы получишь, тогда и посмотришь, а то сейчас могут и не пустить, – заметил Джей, переставший изображать пугало. – Так чего, идёте мыться?

Лир с Брассой дружно кивнули. Джей бросил опасливый взгляд на Церебрум, погрозил Маркизу пальцем и повёл их наверх.

Вдвоём в ванной оказалось тесновато, да и модель стирального бака тут стояла незнакомая, но Лир быстро разобрался и закинул туда всю одежду. Конечно, светлые вещи от тёмных лучше бы отдельно стирать, но там и так едва на донышке вышло, а ещё ему нравилась мысль, что в баке его и Брассина одежда вместе и без посторонних примесей. Было в этом что-то интимное.

Как и в тесноте. Брасса неловко замерла, словно чего-то ждала, и Лир не отказал себе в удовольствии прижаться к ней, делая вид, что протискивается под душ.

– Ты же предложила пойти вместе, чтобы я потёр тебе спинку, правда? – промурлыкал он, выкручивая обаяние на полную.

Брасса посмотрела на него недоумённо.

– Никогда не пользовалась человеческой гигиенической комнатой. У меня нет данных, как включать воду. Прошу инструктажа.

Лир залепил себе ладонью по лбу. Ну конечно! А он-то губу раскатал, как у Маркиза…

Брасса позволила себя помыть, с интересом наблюдая за тем, как Лир это делал. Увы, интерес был вовсе не той природы, что ему бы хотелось. Просто раньше Брассу мыли только в специальной мойке для Свити, такой камере, где со всех сторон в тебя бьют струи воды с моющим средством под сильным напором, а ты просто стоишь, подняв руки, и не дышишь, хотя ауры требуют, чтобы дышал.

У Лира с мытьём был более разнообразный опыт – на базах специальной мойки зачастую не ставили, а зимы в Теасе довольно серьёзные, так что Свити, помытый на улице под шлангом, мог покрыться льдом и потерять мобильность. Так что мылся Лир по-всякому, когда в кухонной раковине, когда вообще в бочке с растопленным на печи снегом.

Одежду Джей им выдал неожиданную. Точнее, Лиру достался костюм для какой-то экзотической борьбы, а вот Брассе внезапно лёгкое платье. Она смотрела на него, как на бомбу с таймером, словно пыталась понять, как это разминировать.

– Руки сюда просовываешь, – пояснил Лир, приподняв завязочки. – Это через голову надевается, как свитер.

Брасса смерила его таким взглядом, что Лир понял: свитер она тоже никогда не надевала. Пришлось помогать – не то чтобы он был против. Особенно когда оказалось, что верх платья плотно облегает фигуру, и его надо натягивать. Лир не упустил своего и погладил Брассу и спереди, и сзади, и по бокам, помогая платью правильно сесть.

– Как люди это надевают? – пробормотала Брасса и передёрнула плечами. – Как в заводской упаковке.

Лир расправил складочки на юбке, убеждаясь, что она прикрывает всё, что нужно прикрыть. Впрочем, платье на его вкус было даже слишком длинным. Можно было бы и побольше ног Брассы выставить напоказ.

Наконец Лир открыл дверь и вывел Брассу в коридор, чтобы осмотреть на расстоянии. Платье сидело на ней чуть плотновато – оно и понятно, Эдна всё же помельче, а у Брассы вон какие… плечи. И спина мускулистая. Сейчас эта спина вся была на виду между милых лямочек, завязанных бантиком. Лир сглотнул и облизнулся.

– Тебе очень идёт.

Брасса осмотрела себя с лёгким отвращением и молча двинулась вниз.

По дому уже разливались ароматы готовящейся еды. Лир автоматически проанализировал состав и пришёл к выводу, что Джей знает своё дело и заботится о здоровье хозяйки. Возможно, даже выводит её из вредных пищевых привычек. Лир сразу подстроил свои вкусовые рецепторы под то, что чуял, а потом задумался: а зачем? Разве он будет готовить для Эдны?

– О, вы вышли? – Джей приветственно помахал лопаточкой. – Марк, иди, твоя очередь.

Маркиз сидел на диване, поджав ноги и всем своим видом изображая чёрную тоску. После слов Джея он даже не пошевелился.

– Что на сей раз? – хмыкнул Лир.

– Да я тут прикинул, – Джей обрисовал лопаточкой в воздухе какую-то символическую фигуру, – комнат-то на всех не хватит. Одна Эднина, одна моя, и ещё одна остаётся. Туда Брассу, значит, селить будем, а вас как-то придётся иначе…

– Я должна охранять сон хозяйки, – тут же напомнила Брасса. – Мне не нужна отдельная комната.

Джей странно на неё посмотрел.

– Дома её не от чего охранять, а если надо, я сам справлюсь. Это только для поездок, особенно за границу. И комната тебе нужна, не будешь же ты уходить в гибернацию посреди коридора. Из комнаты и наблюдать за окрестностями удобнее, там окно.

Брассе предлагали собственную комнату! Не шкаф, не чемодан, даже не чулан, а комнату! С окном!!! Лир решил, что самое время вмешаться, пока Брасса не отказалась наотрез.

– Я могу поселиться вместе с Брассой, – предложил он. – А Маркиз и у Ферди на диване в гостиной жил, и тут поживёт.

– Чё это я на диване? – тут же возмутился Юдзу. – Я вообще-то тоже могу с Брассой в комнате!

– Не можешь, – отрезал Лир.

– Это почему?

– Потому что я тебя вышвырну в окно, – пояснил Лир с доброй улыбкой.

– Это дискриминация! – заскулил Маркиз, но Лир не знал этого слова да и не особо хотел узнать.

– Если мы будем жить вдвоём, – внезапно заговорила Брасса, – то Маркиз может жить вдвоём с Джеем.

Лир тут же прищурился, рассматривая другого Лайма, который как-то спал с лица.

– А что, – Лир решил подлить масла в огонь, – почему бы и нет, ведь Джей ночует у хозяйки, разве нет?

Джей кинул в него нехороший взгляд, а потом как-то оробел. Он молчал почти минуту, помешивая овощи в сотейнике, потом сказал:

– Знаете, я, конечно, рад, что стольким Свити удалось освободиться. И я рад новым друзьям. Я люблю гостей. И помогу вам тут устроиться. Но… моя комната – это моя комната. Я не готов её с кем-то делить.

– А если хозяйка прикажет? – ехидно уточнил Маркиз.

– Да не может она мне ничего приказать! – внезапно вспылил Джей. – У меня давно отключена аура ЧК, и вообще я тут живу не потому, что она моя хозяйка, и не потому, что больше негде, это вообще – по выбору! Я так решил! Понимаешь? – он развернулся к Маркизу, сжимая лопаточку, как оружие. – Я научился выбирать и жить сам, и не жду приказов от хозяйки, понял?

– Понял, – усмехнулся Маркиз. – Только вот что ты будешь делать, если она скажет: или слушайся, или вон из моего дома, а?

– Она так не скажет! – тут же бросился на защиту Джей.

Лир хотел бы в это верить, но он повидал очень разных людей и давно не вёлся на дружелюбный тон. Джей поймал его взгляд, потом снова ехидный взгляд Маркиза и безучастный – Брассы, и понял, что его довод тут не принимают.

– Сниму д-дом, – выдавил он.

– На какие? – фыркнул Маркиз. Но вот тут Джей сразу перестал теряться.

– На заработанные. У меня вообще-то свой доход есть.

Маркиз вытаращился. Лир попытался с ним переглянуться, но Юдзу смотрел только на Джея.

– Человечка тебе платит?!

– Платила раньше, – неохотно ответил Джей. – Но я отказался. Сейчас с ногтей прибыль уже больше, чем что она платила, а ещё с видео что-то капает. Короче, на маленький домик хватит, если что.

Вот тут у Лира уши встали торчком. Выходит, Джей знал, откуда берутся деньги. Его следовало срочно разговорить!

– А тебе для чего деньги? – спросил Джей, когда Лир поймал его после обеда за поливом цветов в саду перед домом. Именно цветов Лир никогда не поливал, а вот грядки с едой – случалось пару раз на самых мелких базах. Тамошний комендант считал, что так выходит экономнее, чем если покупать их в деревне по соседству.

Однако по Эдне не сказать, чтобы она экономила, да и то, что выращивал Джей, не походило на съедобное. Впрочем, в Беззаботах у всех вокруг дома росли такие кусты с цветами, так что, наверное, в них была какая-то польза.

– То есть как для чего? – Лир вернулся к заданному вопросу. Разговаривать с другим Лаймом всё ещё было странно. С Юдзу – одно дело, Юдзу выдают приказы, а иногда и наказания, но с Лаймом… О чём вообще Лаймам говорить друг с другом? Лир никогда даже не испытывал такой потребности: на тех базах, где их было больше одного, их обязанности были чётко разграничены. – Чтобы быть независимым.

Джей выключил артефактную лейку и повернулся к нему, глядя серьёзно и внимательно.

– Ты и сейчас независим. Ты никому не подчиняешься и можешь идти куда угодно. Ты не устанешь от дороги, тебе не нужно есть и спать. Для чего тебе деньги?

Лир потеребил край рукава чужой одежды, глядя вниз.

– Мне нужно что-то носить. И иногда ремонтироваться. И… – Лир покосился на Джея. Говорить о своём отношении к Брассе казалось неуместным – какое дело другому Лайму до этого? Но вроде как и не зазорным – что в том плохого, если у Лайма исправно работает аура любви? Правда, исправно ли… Должны ли все Лаймы влюбляться в хозяев или только по приказу… Да и он не в хозяйку влюбился. Ладно, не суть. – И я хочу иметь возможность подарить Брассе всё, что она захочет!

Джей не удивился и не поднял его на смех, так что у Лира немного отлегло от центрального артефакта. Ну или там кошки скрести перестали… что в случае со Свити, выходит, вовсе не оборот речи!

– Насчёт работы… Смотри, какая штука, – сказал Джей. – Во-первых, Эдне второй Лайм не нужен. Брассу она решила нанять, но тебя и Марка – извини, некуда.

Лир поспешно закивал. Претендовать на место Джея он не собирался и не хотел портить с ним отношения. Это про Маркиза он уже всё понял, а Джей пока – единица неизвестная, да ещё вон сколько всего знает, чего никто не знает больше.

– Поэтому тебе нужно искать работу где-то ещё, – продолжил Джей. – Но тут сложность в том, что незнакомого работника просто так с улицы никто не возьмёт.

Лир не стал спорить. Его опыт скорее подтверждал это, люди всегда друг у друга спрашивали, что за новый человек да под чьё честное слово его взяли.

– А ты… не мог бы меня, – Лир замялся, припоминая, как люди об этом говорят, – посоветовать?

– Порекомендовать? – улыбнулся Джей. Точно, у него же речевая аура какая-то хитровыдуманная. – Так-то в целом мог бы, но тут вот какой момент: я всей деревне крашу ногти. И второй Лайм, который красит ногти, мне совсем не нужен. А насколько я хорошо разбираюсь в других вещах, никто не знает. Вот скажу я, мол, Лир вкусно готовит или там причёски делает красивые, но почему они должны мне верить?

Логика в словах Джея была. Хотя Лир не раз убеждался, что люди легко верят другим людям, просто потому, что те делают хорошо что-то одно, например, рассказывают чушь. Но то людям, а кто поверит Лайму?.. Хотя они же тут не знают, что такое Лайм… Лир совсем запутался.

– Но у меня есть одна идея, – пришёл ему на помощь Джей. Лир навострил уши. – Живёт тут одна старушка, очень милая и добрая, я её хорошо знаю. И ей очень-очень нужна помощь с уборкой. Прям сильно нужна.

Лир кивнул, внимательно слушая.

– Вот только заплатить она не может, – развёл руками Джей. – Но! О её проблеме знает вся деревня. И если ты ей поможешь, то вся деревня узнает, что ты очень хорошо убираешься. И тогда уже им не надо будет верить мне на слово, они увидят доказательство. Понимаешь?

Лир понимал.

– То есть сделать одну работу бесплатно, чтобы привлечь клиентов, – медленно произнёс он. Да, ему попадались такие схемы, и люди не видели в них ничего предосудительного, насколько он мог видеть. Например, если он ездил на рынок за едой, продавцы иногда давали ему попробовать фрукты или овощи, чтобы доказать, что те хороши, а потом продать большую партию. Но что-то Лира смущало. – А она согласится дать мне эту бесплатную работу?

Джей замахал руками.

– Ещё как согласится! Мы с ней хорошие друзья, она мне точно поверит! И ей правда очень-очень нужно!

Лир прищурился.

– Почему же ты сам ей не помог?

Джей немного смутился.

– Ну, тут такая история… Я не убираю чужие дома. Это для меня важно. Если бы кто-то другой вызвался, собрал людей, я бы поучаствовал. Но сам, один – нет. Они тогда все захотят меня нанять, как с ногтями. А я не хочу, понимаешь, уборка – это то, что я делаю только для Эдны. Потому что это мой дом и моя Эдна. Не знаю, как объяснить. но мы с ней даже один раз поругались из-за этого, и теперь если я пойду к кому-то убираться, то она может не понять.

Лир вот точно не понял. Вообще ничего. Поругались? С человечкой? Он даже не знал, с какого места начинать это представлять.

– Ладно, – отмахнулся он от загадочных отношений Джея с хозяйкой. – Когда ты сможешь поговорить со старушкой?

– Да хоть сейчас, – обрадовался Джей. – Лейку уберу и пойдём, тут близко!

Домик Виллемики стоял немного на отшибе, поодаль от моря, зато с видом на поле с подсолнухами, которые уже созрели, так что последние пару раз Виллемика приносила чёрные круги, похожие на камень для пиццы, на занятия в школу живописи.

Сам домик у неё был довольно большой, но не кубиком, как Эднин, а вытянутой такой загогулиной. От калитки виднелся только фасад с двумя окнами, но там, за кустами, от него вбок отходила пристройка, от неё ещё пристройка, и в конце какая-то нахлобучка. Джей иногда заносил Виллемике гостинцы или помогал притащить покупки из лавки, так что повидал её хозяйство.

– Тут и сад бы привести в порядок не повредило, – шёпотом сказал Лир, когда они подошли к забору.

– Я тебе по секрету скажу, тут и сам дом нуждается, – ответил Джей. – И её внук копит на то, чтобы его отремонтировать как следует. Но ему ещё за обучение приходится платить очень много, так что накопит нескоро.

Лир хмыкнул, а его хмурое лицо стало заинтересованным. Джей не знал, о чём думал новый Лайм, но надеялся на лучшее. Марк уже просветил его, что Лир – очень старый и опытный, а потому обладает самыми неожиданными способностями. Джей только надеялся, что этот опыт не поможет Лиру раскусить его маленькую хитрость.

Безусловно, если бы Джей привёл Лира за руку к любому из своих клиентов и отрекомендовал в любом качестве, ему бы сразу поверили. В Беззаботах вообще – верили. И то, что сам Джей мог ничего не понимать в той области, никого бы не смутило.

Но, во-первых, у самого Джея были принципы. Да, Лир – Лайм, и он должен обладать всеми теми же аурами, что и Джей. Но… Он старый. А что если у него что-то сломалось? И вообще, Джей не видал его в деле. Ну кроме как в деле разгадывания похищения Эдны, но она просила соседям об этом не рассказывать.

А во-вторых, если бы Джей сразу нашёл Лиру работу за деньги, то он бы не помог Виллемике. А меж тем всё, что сказал Джей о своих собственных причинах, оставалось правдой. Он очень хотел помочь, но боялся, что станет после этого всебеззаботским уборщиком.

Джей толкнул калитку, и на ней звякнул облупившийся эмалированный колокольчик.

– Ани, ты? – донеслось из-за дома. Джей знал, что у Виллемики там растёт вишня, и бабулька вопреки здравому смыслу сама залезает на стремянку её собирать, а потому припустил бегом.

– А, Джейлин! – обрадовалась веальда Унк, неловко спускаясь на своих кривых ножках с лестницы. Волосы у неё сегодня были чуть более розовые, в тон летней майке. Конечно, во время спуска она оступилась, но Джей подоспел вовремя и подхватил её под локти, осторожно опуская на землю. Лир застыл в нерешительности на углу дома. – Ой, ты дружка привёл?

– Ага, – улыбнулся Джей. – Знакомьтесь, это Лир. Он тоже из Теаса.

– Понятно, понятно, – закивала Виллемика, а взгляд её тут же притянулся к Лировым золотистым ушам. – Это хорошо, что у тебя друзья есть, которые тебя навещают. Мои-то вот все такие старые пни, никто доехать не может, – вздохнула она и тут же снова разулыбалась. – Вишню будете?

– Будем! – быстро сказал Джей, пока Лир не отказался. – Лир, знакомься, это Виллемика Унк. И у неё очень вкусная вишня.

С Виллемикой нельзя было сразу переходить к делу, так что сначала они сели за стол и позволили хозяйке заварить душистый чай со смородиновым листом, потому что «ну не будем же мы вишню всухомятку». Лир сидел напряжённый и явно не понимал, что происходит, а Джей тихо потешался. Да, он когда-то был таким же растерянным, да ещё запуганным, но со стороны всё равно смотрелось забавно.

– У неё слишком много вишни, – шёпотом сказал он, когда Виллемика ускакала в дом за чашками. – Ей трудно столько переработать, так что чем больше мы съедим, тем ей будет лучше.

– Впервые вижу, чтобы люди пили чай с вишней вприкуску, – заметил Лир. – В базе рецептов такого нет.

Джей кивнул.

– Ей по здоровью нельзя много сладкого, вот, выкручивается, как может.

Виллемика вернулась с маленькими расписными чашечками из такого тонкого фарфора, что напросвет можно было увидеть друг друга.

– Так и что же, ты, значит, водишь приятеля по деревне, знакомишь со всеми? – спросила она после первой чашечки.

– Не совсем так, – улыбнулся Джей. – На самом деле ко мне целая компания приехала: Эдна наняла себе помощницу, а Лир – её парень, вот, приехал с ней, а теперь ищет жильё и работу. И ещё их друг приехал, но он будет в Концеречье импульсервис открывать.

– Ого! – показала головой Виллемика. – Ишь подвижные какие, одно слово молодёжь! А что делать-то умеешь?

Лир открыл было рот, но Джей его опередил: положив ладонь на сухенькую ручку Виллемики он подался вперёд и заговорщически проговорил:

– Да мы подумали, веальда Унк, надо ведь ему где-то репутацию зарабатывать, а у вас вон какой дом большой, сами говорили, не помешал бы помощник. Может, Лир у вас порядок наведёт, а вы потом всем расскажете, какой он работник, м? – И подмигнул.

Виллемика порозовела в цвет волос и прикрыла рот рукой. Джей всегда действовал на неё дурманяще, правда, обычно он этим не пользовался, но ведь и теперь только во благо!

– Ой, да мне неловко как-то… Там столько хлама.. И пылища… – Она покосилась на идеальное лицо Лайма и новенький спортивный костюм.

Лир наконец включился в игру и тоже обворожительно улыбнулся.

– Не беспокойтесь, я привычный. Всю жизнь занимаюсь тем, что создаю уют в человеческих домах, навожу порядок и делаю жизнь удобнее и красивее. Меня не напугать какой-то пылью, вы даже не представляете, что я повидал! И, кстати, я смогу по мелочи кое-что починить, например, мебель или окна…

Виллемика ещё поупрямилась для вида, но Джей сразу понял, что слова о ремонте её покорили, и дальше она спорила только для вида.

– А… а воду ты можешь починить? – наконец, затаив дыхание, спросила она.

– Смотреть надо, но обычно справляюсь! – обнадёжил её Лир.

– Ой, ну тогда… знаешь что, – она сплела пальцы перед грудью и снова расплела в волнении, – ты как хоть одну комнату приберёшь, можешь прямо сразу туда и заселиться. Ну, чтобы Эдну не напрягать. Тебе же надо где-то жить? А у меня места полно, только завалено всё… Я тебе и обед приготовлю…

– Я сам приготовлю, – сверкнул зубами Лир. – Не переживайте, хозяйка, я работы не боюсь.

Джей слушал их разговор с улыбкой, а потом отвлёкся – прилетела его металлическая птичка, которую он запускал осмотреть округу и проверить, нет ли изменений с тех пор, как они с Эдной уехали. Как-то так было спокойнее. Птичка села ему на плечо, а Джея вдруг посетила интересная мысль: Лир ведь мог бы тоже делать видео про свою жизнь. Особенно про уборку в старом доме – Джей знал, его зрителям такое нравилось. Вот сейчас надо зайти вместе и снять первый эпизод, а там уже и Лиру пузырёк сделать общественный, то и денежка ему будет капать. Всё же Джею было не очень удобно использовать Лайма втёмную. А так – кругом польза!

Дом… потрясал.

Лир сначала не понял, почему Виллемика повела их с Джеем через заросший сад по нетоптаной тропинке, ведь сама она бегала за чашками через дверь, ближайшую к маленькому патио, где они сидели за садовым столиком.

Однако, когда старушка отперла дверь дальней пристройки, Лир увидел сплошную стену вещей. То есть не так что от двери проход, а вдоль него стена вещей, нет. Никакого прохода тут не было. Как будто дверь открывалась не в дом, а в маленькую кладовку, забитую до отказа.

Виллемика нервно хихикнула, и Лир перевёл взгляд на неё.

– Что, уже пожалел, что предложил? – спросила она неровным голосом. Анализ тут же подсказал, что ей ужасно неловко, а вытянувшееся лицо Лира ещё добавляет стыда.

– Ни в коем случае, – расцвёл улыбкой Лир. – Я наконец-то нашёл достойный вызов своим навыкам!

Старушка покачала розовой головой.

– Да ладно уж тебе, вызов, тоже мне… Сама знаю, что это ни в какие рамки, а что делать? Я сама уже точно никогда это не разгребу, а нанимать кого-то – у меня столько денег нет… У меня и тебе-то заплатить нет…

Лир понял, что старушка сейчас заплачет, и дёрнулся как-то это предотвратить, хотя понятия не имел, как. Но Джей успел первым – подскочил, без спросу схватил человечку за плечи и уткнул носом себе в рубашку, а потом ещё и по голове погладил. У Лира глаза на лоб полезли – это какой-то верх наглости со стороны Лайма! Трогать человека без приказа? В ситуации опасности для жизни – и то только если он без сознания или недееспособен. Но сейчас и опасности никакой!

Конечно, это правило, навязанное аурой ЧК, а у Джея её давно нет, но… Как оказалось, некоторые правила так врастают в кожу, что одним отключением ауры не отменяются. Это же очевидно и естественно: людей нельзя трогать без разрешения!

– Да вы не пережива-айте, – ворковал тем временем Джей. – Лиру ведь надо репутацию заработать, помните? А после такого его вообще кто угодно наймёт, главное, заснять до и после, а лучше и вообще весь процесс. Пускай люди видят, на что он способен!

Лир навострил уши. Заснять? Это в смысле видео сделать? Ну, в целях рекламы его услуг, наверное, и правда полезно, но светить лицом в эфире он бы не хотел. Вдруг кто-то с базы увидит?

– Это что же, на мой кошмар все смотреть будут? – тоже испугалась Виллемика.

– Так а кто узнает, что он ваш? – спросил Джей и подмигнул. – Мы же не будем вас ни показывать, ни называть.

– Но… в деревне-то все сразу узнают, чей дом и вообще, где этот мальчик живёт.

Джей похлопал старушку по плечу.

– А то можно подумать, в деревне никто не знает, что у вас в доме. Торосы даже предлагали помочь, я слышал, да и другие…

Виллемика махнула рукой.

– Да чего они помогут, сами уже – то спину прихватит, то ухо застудят, то ещё чего. А тут такие горы, ну куда вот им таскать-то? Молодого-то страшно нагружать, как бы не сломался… Может, друзья ваши помогут или ещё как, а то…

– Меня нагружать не страшно, – подал голос Лир, чувствуя, что бабулька может всё отменить. – Я и не такое перетаскивал, я вообще на промышленном складе работаю обычно, а там коробки не чета вашим!

– Всё будет хорошо, – продолжил уговаривать старушку Джей. – Я Лиру помогу, если что и друзей позовём, вас на видео не покажем, а в деревне все обрадуются, что наконец-то кто-то занялся вашим домом, вот увидите! Я тоже поначалу, когда сюда приехал, боялся всё неправильно сделать и получить нагоняй ото всей деревни, а в результате что?

Виллемика наконец перестала собирать лицо в фантик от конфеты и легонько шлёпнула Джея по руке.

– Да кто тебе нагоняй-то выпишет, ты же всеобщий любимец!

– Так а вы – нет, что ли? – старательно удивился Джей.

Бабулька засмеялась, и у Лира отлегло от центрального артефакта. Кажется, всё в силе.

Джей принялся аккуратно уводить Виллемику в сторону патио, обещая помочь со сбором вишни да ещё раздать лишнее соседям, а Лир принялся думать, как быть с захламлённым домом. Его аура порядка в такое не умела. Перерыв память, Лир наконец сообразил посмотреть в эфире.

Оказалось, Виллемика такая не одна. По разным причинам с пожилыми или молодыми, но не очень здоровыми людьми случаются такие вещевые заторы, особенно после какой-то большой беды. Ну, с бедой – это пусть ей Джей помогает разбираться, вон как он умеет, а вот с затором рекомендовали вытащить всё и заставить хозяйку решить по каждой вещи, приносит она ей радость или нет. И всё, что нет – выкинуть или раздать.

Лир оглядел сад с травой по пояс и расползшимися кустами. Куда бы ещё всё вытащить… Тут его ноги под краем широкой штанины коснулось что-то мягкое. Он вздрогнул и посмотрел вниз.

Это была такая же тень, как те, что ели рыбу и пирожки под мостом. Серая с более тёмными полосками на спине и светлой грудью. Вероятно, всё же кошка, хотя в сознании Лира кошки не бывали такими маленькими и гибкими. Эта же наматывала круги вокруг Лировой лодыжки, обтирая об него морду и бока. А ещё она издавала странные звуки, похожие на те, что он взял себе в качестве фамилии.

– А, ты уже познакомился с другими обитателями этого дома, – послышался сзади голос Джея. Лир обернулся, стараясь не пошевелить ногой.

– Кто это?

– Кошка, – улыбнулся Джей и бесцеремонно подхватил пушистую тень под грудь. Она повисла в его руке, как кухонное полотенце, только задрала мордочку и понюхала воздух, а потом издала протяжный скрипучий звук. – Их тут двадцать восемь. Ну, столько было, когда я последний раз считал.

Лир рассматривал существо у Джея в руке, не зная, с какого из сотен роящихся в голове вопросов, начать, но тут снова почувствовал мягкое касание и увидел под ногами ещё двух кошек – побольше и поменьше, причём одна была кристально белая, а другая цвета спелого абрикоса.

Тут с плеча Джея взлетела маленькая птичка и принялась порхать туда-сюда. Кошки уставились на неё. Джей отпустил ту, которую держал, и все трое замерли, синхронно поворачивая головы вслед за птичкой. Джей жестом показал Лиру молчать, а потом подсоединился к нему в эфире.

– Мои зрители любят такие видео, я иногда захожу к Виллемике поснимать.

Белая кошка прыгнула за птичкой, но та увернулась. Тогда прыгнула серая – и тоже безрезультатно. Абрикосовая просто сидела и издавала странный стрекочущий звук.

– Кстати о видео, – вспомнил Лир. – Я бы не хотел показывать своё лицо в эфире.

Джей тут же закивал.

– Я тоже никогда не показываю. Ни лицо, ни уши. Лучше всего сажать птичку на плечо или на голову, тогда видео выходит как будто прямо из твоих глаз. Я тебе всё покажу, это несложно!

– А это точно нужно? – всё ещё сомневался Лир. – Думаешь, на слово Виллемике не поверят?

Джей лукаво ухмыльнулся.

– Поверят, конечно. Но ты на этих видео можешь неплохо заработать. Я тебя научу, это совсем несложно! Сегодня вместе поснимаем, а потом я тебе подарю такую же птичку, будешь сам.

Уши Лира дёрнулись. Заработать? Так, получается, он будет работать не бесплатно? Но Виллемика не будет ему платить… Значит, Джей нашёл какой-то хитрый способ… Нет, у этого Лайма точно было чему поучиться.

Подумав, Лир кивнул.

– Ну что, начнём вытаскивать?

Джей, хорошо знакомый с домом Виллемики, приволок откуда-то магопластиковую скатерть, непромокаемое покрывало и ещё какую-то плёнку. Всё это они с Лиром расстелили на траве. Оказалось, что если по траве походить, а то и покататься, изображая из себя скалку, то она приминается и не мешает.

После этого стало возможно вытаскивать из дома вещи.

– Надеюсь, дождя не будет в ближайшее время, – пробормотал Лир.

Джей бросил на него странный взгляд, потом глянул на птичку, которая висела в воздухе так, чтобы снимать их руки, вынимающие коробку за коробкой и мешок за мешком.

– Я читал, что в Вегрии в конце лета дожди бывают очень редко, – наконец ответил Джей.

– А ты сам сколько тут живёшь? – спросил Лир, которому почему-то казалось, что Джей тут уже все сезоны повидал.

– Да всего пару месяцев, до того тоже в Теасе был, как все.

Лир хотел уточнить, что Маркиз – из Логроканта, но вспомнил о птичке и не стал.

Вещи оказались занимательными. В основном они все были новыми, нераспакованными, с оставшимися от продажи ярлычками, а иногда даже в фирменной сумке магазина. Но при этом им всем явно стукнуло уже очень много лет.

– Откуда всё это? – не выдержал Лир, вытаскивая коробку с детским конструктором одной рукой и мешок мешков для стирки тряпичной обуви в стиральном баке – другой.

– Скорее всего, с гаражных распродаж, – вздохнул Джей. В ответ на непонимающий взгляд Лира он пояснил: – Ну, кто-то купил что-то, оно не пригодилось. Вот, люди собирают такие вещи в гараже и раз или два в год продают прямо с порога. Дешевле, чем если новое покупать. Две недели назад как раз была такая, я там кое-чего для кухни прикупил, про это тоже есть видео.

Лир не понял, зачем Джей сказал последнюю фразу, и сосредоточился на том, чтобы вытащить из слоёв барахла застрявшее пальто, которое стелилось по полу и ужасно мешало.

– А мы что с этим будем делать? Если ты говоришь, что гаражные распродажи два раза в год, а она была две недели назад, значит, надо всё хранить ещё полгода.

– Не, это не подходит, – хмыкнул Джей. – Я думал, может, в Концеречье отвезти, там чаще они бывают. Или на Излучный… Надо посмотреть в эфире расписание.

Лир отвлёкся от пальто и посмотрел на Джея. Он что, не может прямо сейчас расписание посмотреть? Джей перекладывал вещи на покрывале, собирая их в кучки, причём птичка внимательно следила за его руками.

– А… ты умеешь продавать? – наконец спросил Лир и вытащил несчастное пальто.

– Неа, – хмыкнул Джей. – Но я много чего раньше не умел, а потом научился. И этому научусь, наверное.

Лир задумался. У Джея Эдна, работа, видео, тут ещё помогает… Когда он будет учиться торговать? И сколько времени вещи могут лежать на траве и не портиться?

А вот в доме Эдны остался скучать Маркиз, которому до получения документов заняться нечем.

– Маркиз, наверное, умеет торговать, – заметил Лир.

Джей внезапно достал из кармана маленькую коробочку, и птичка тут же в неё впорхнула.

– Давай Маркиза на видео не называть по имени, – сказал Джей. – И вообще, не всё стоит обсуждать. Я на самом деле в них обычно молчу, но теперь, когда нас двое, может, и стоит говорить… Но только о том, что не страшно всем рассказать.

Тут до Лира наконец дошло, почему Джей так странно отвечал. Он говорил не с Лиром, а с теми, кто будет смотреть видео!

– Прости, я не понял сначала, – покаялся он.

Джей улыбнулся.

– Это ничего, я и сам хорош, не объяснил толком. Но – ты правда думаешь, что Юдзу будет торговать старыми вещами?

Лир хмыкнул и выразительно размял руки.

– А куда он денется, нахлебник?

Джей даже попятился.

– Ты так… вольно с ним общаешься… Мы, конечно, теперь все свободные, но всё-таки он Юдзу… Я как-то привык, что их надо слушаться.

– Ещё чего! – фыркнул Лир. – Юдзу надо слушаться только если люди приказали, но с этим покончено. А Маркизу на пользу идёт, когда его за ухо оттаскаешь. Ты с ним не церемонься, если будет доставать, так и делай.

Джей смотрел на него потрясённо и с глубоким уважением.

– Ты такой крутой… Вообще ничего не боишься, не то что я.

Лир пожал плечами. А потом подумал, что это хороший момент для интересующего его вопроса.

– Ты и сам со своей хозяйкой в каких-то необычных отношениях.

Джей тут же улыбнулся.

– Да, мы встречаемся, она – моя девушка.

Лир как раз взял очередную коробку, да так и застыл с ней в руках.

– То есть как девушка? Она же знает, что ты Свити. У неё документы на собственность на тебя есть!

Джей развёл руками.

– Документы – это только для таможни. Так-то в Вегрии про нас вообще законов нет. Эдна знает, что я разумный. А если разумный, то какая разница, Свити или там, скажем, инкагонец?

Лир завис. Так плотно он не зависал уже давно – даже моргнуть не мог некоторое время. Джей подождал, изучая его, пару раз обернулся в сторону патио, потом сказал:

– Пойду-ка я пока Виллемике с вишнями помогу, а то она или опять на стремянку полезет, или сюда придёт. А ты, может, поговоришь с Маркизом?

Лир наконец смог кивнуть, и Джей ускакал. В результате кивка Лир опустил голову и увидел, что на скатерти уже расположились четыре кошки – не те, что приходили раньше. Три улеглись спать в разных расслабленных позах, а четвёртая ходила, осторожно переставляя лапы, и изучала вещи, которые Лир там расставил. Что ж, значит, будет работать в хорошей компании.

Маркиз отчаянно скучал. Эдна ясно дала понять, что неаффилированному Юдзу она свой Церебрум настраивать не даст. Более того, оказалось, что работает она на том самом диване, на котором Маркиз устроился жить.

Он побродил по дому, потом вышел в сад. Там было мокро и слишком солнечно. Маркиз знал, что люди заливают клумбы и газоны водой, но радости ему это не добавляло: с мокрой травы капли падали на его красивые новые кеды. Маркиз прошёлся туда-сюда, поочерёдно отряхивая ноги, потом нашёл за домом садовый столик со стульями, залез на сиденье и поджал ноги под себя. Раньше он всегда так делал, когда оставался один, но теперь ноги стали слишком длинными и плохо поджимались.

Хотелось встряхнуться и отогнать влажность в воздухе, но здесь, в Вегрии, она была везде, как в Логроканте. Там, правда, он редко оказывался на улице, а в здании работал контроль климата. Но воспоминания морской бриз навевал не самые приятные.

Чтобы отвлечься, Маркиз принялся перебирать объявления в местном эфире – где сдаётся жильё, какие есть Импульсервисы, где у них тут можно разместить объявление о своих услугах. Как он и ожидал, жизни в эфире почти не было: переговаривались артефакты, мерцали расписания поездов. Импульсервис в Концеречье был всего один, и тот предоставлял очень маленький спектр услуг. А вот снимать жильё не было никакого смысла – на том участке, что Эдна выторговала у Десмондо, стоял и жилой дом, и гараж на двадцать Импульсов. Тут по всему району бы столько нашлось…

Чем ещё себя занять, Маркиз не придумал. Лир куда-то упорол с Джеем, ничего ему не сказав, а Брасса отправилась патрулировать окрестности. Ей наверняка тоже было скучно, но Маркиз опасался напрашиваться к ней в компанию – он ещё помнил силищу Лира и понимал, что Лайм сначала уложит его носом в пол, и только потом спросит, что ему было нужно от Брассы. Он повидал такого поведения у людей.

Внезапно эфирный канал ожил, и Лир, лёгок на помине, написал:

– Тут занятие есть как раз для тебя. Приходи вот в это место.

За сообщением тянулась карта. Маркиз оживился. Конечно, Лир мог и издеваться, но вдруг всё-таки нет?

Оказалось – да.

– Ты хочешь, чтобы я всяким старьём на рынке торговал, как… как нищенка какая-то?! – возмущался Маркиз, застыв посреди заброшенного сада, в который Лир выносил стопку за стопкой коробки с никому не нужным хламом.

– Поори мне ещё, – спокойно сказал Лир, ставя очередную сумку на скатерть. – Давно в мурлы не получал?

Маркиз втянул голову в плечи и воровато огляделся.

– Зачем тебе это? – спросил он уже намного тише.

Лир потряс ухом, а потом почесал его. Маркиз едва удержался, чтобы не скривиться: это было так по-лаймовски, что аж воротило.

– Нам с тобой, – сказал Лир, – нужно зарабатывать репутацию среди здешних жителей. И зарабатывать её тем, чем мы умеем. Я вот могу разбирать хлам. А ты можешь помочь пожилой человечке получить немножко денег. Заодно покажешься покупателям, произведёшь хорошее впечатление, тебя запомнят. А потом, когда откроешь сервис, они уже будут знать, что это не какой-то неизвестный иностранец, а «вот тот милый мальчик, у которого я купил что-то для кухни». Понимаешь?

Маркиз понимал. Этот проклятый Лайм каким-то образом в очередной раз умудрился вывернуть всё так, чтобы Маркиз делал то, что надо Лиру. И ведь не поспоришь!

Он тяжело вздохнул и оглядел выцветшие пыльные коробки. Он уже изучил все доски объявлений в районном эфире и сразу мог прикинуть, куда что вывесить. Но столько бессмысленной работы ради какой-то репутации…

– А это точно совсем всё нужно продать?

– Лучше уточни у Джея, – задумчиво сказал Лир. – Он там вишни собирает, чуть дальше.

Маркиз поплёлся к вишням. Джей с его странными историями о волшебных котах не вызывал у него большого доверия. А ещё Джей не хотел делиться задачами, которые вовсе не подходили для Лайма, и это тоже раздражало. Но что делать…

– О, Марк! – радостно окликнул его Джей откуда-то из кроны дерева. – Ты тоже пришёл вишни собирать?

– Нет, я насчёт, э-э, вещей, – вовремя поправился Маркиз, заметив хозяйку дома. Она сама как будто только что вылезла из бака с вишнями. В корпорации он таких не видал. – Их все надо продать?

Человечка тут же всплеснула руками и чуть не выронила корзинку с ягодами, которую держала.

– Ой, там же и полезное есть! Например, соковыжималка, вот сейчас бы пригодилась! И форма для пирога где-то была. И-и… кажется, крышки для банок…

Она подняла глаза к небу и приложила скрюченный палец к губам, явно что-то вспоминая. Маркиз снова тяжело вздохнул: похоже, будет сложно.

Джей спрыгнул с дерева и подошёл к человечке, тут же бесцеремонно схватив её за плечи. Вот эти Лаймы небрезгливые, а!

– Виллемика, давай сделаем так: вы сейчас сядете и напишете список всех вещей, которые вам хотелось бы оставить. Мы тогда их не тронем, а остальное продадим.

– Так это мне надо идти и смотреть, я ж так не помню, – растерялась человечка. – Там столько всего, кое-что уже лет пятнадцать лежит, наверное…

Джей хитро прищурился.

– А если вы посмотрите, вы хоть что-нибудь разрешите продать?

Она задумалась.

– Ну-у, только если что-нибудь ненужное…

Маркиз наконец понял, к чему ведёт Джей. А он соображает! Вообще Маркизу никогда раньше не приходила мысль, что Лаймы могут соображать. Потом он встретил Лира и решил, что тот какой-то особенный, но теперь он задумался вот о чём: все Лаймы, которых он раньше знал, были под контролем. А что если без контроля они все на самом деле соображают?..

– Так получится, что почти все вещи останутся, – поцокал языком Джей. – А мы же хотим дом освободить. Чтобы Лир смог там поселиться.

Виллемика начала что-то возражать, но Джей продолжал:

– А ещё чтобы ваш внук мог приехать в гости, м?

Человечка захлопнула рот и одарила Джея странным взглядом – сначала возмущённым, потом растерянным, а потом и вовсе несчастным.

– Да он… он же… Да я…

– Да вы хотите мастерскую, где можно каждый день рисовать и ничего не убирать на ночь, – продолжал ласково увещевать Джей.

Человечка дёргано кивнула.

– А для всего этого нужно место. – Лайм бережно подвёл её к стулу и усадил, после чего налил в маленькую фарфоровую чашечку какого-то напитка. – Так что важнее, вещи, о которых вы даже не помните, или внук и мастерская?

Человечка шмыгнула носом и кивнула.

– Я напишу список, да.

Маркиз, наблюдавший всю эту сцену как будто из зрительного зала, внезапно понял, что вообще ничего не знает. Ни о Лаймах, ни о людях. То есть он знал о людях массу всего – например, сто самых обычных паролей от леденцов или типичные ошибки в расчёте выгоды. Но он никогда не задумывался, что где-то там, за циферками и буковками, на другом конце его анализа находится живая личность.

А меж тем его функция заключалась в том, чтобы помогать людям, а не в том, чтобы считать циферки. И вот прямо сейчас он мог помочь этой человечке. И оба Лайма это понимали всю дорогу. А он, сложный, дорогой, непревзойдённый Юдзу с кучей аур – нет.

Ну уж нет, решил Маркиз, он не даст себя обскакать двум ушастым! Где там эти доски объявлений? Маркиз провернёт такую кампанию, что Концеречье вздрогнет!

Лир никогда раньше не видал настолько захламлённых домов. Он и вообще-то частных домов почти не видал, особенно изнутри. Так что ему всё было интересно.

В завалах вещей явно выделялись слои. Например, самые свежие покупки в основном относились к артефактам или простым приспособлениям для домашнего хозяйства. Что-то запекающее, чистящее, режущее, стирающее и так далее. Из них Виллемика вспомнила соковыжималку и бак для закруток, так что их Джей ей торжественно перенёс на кухню. После чего так и остался на той кухне – как выяснилось, она тоже нуждалась и в расхламлении, и в уборке.

Вторым слоем Лир стал выкапывать одежду. Та и попала сюда не новой, и полежала лет десять, что не пошло ей на пользу. Поначалу Лир её сортировал, но потом понял, что смысла в этом нет – всё нужно выбрасывать. Маркиз, который сначала куда-то учесал, как раз вернулся, и подтвердил, что продать это не получится.

На Маркизе теперь красовались стильные тёмные очки в золотистой оправе. На взгляд эстетической ауры Лира они плохо сочетались с кепкой, но Маркиз выглядел очень довольным собой.

– Это не просто так очки, – гордо заявил он, тыча пальцем в линзу. – Они снимают видео!

Лир тут же понял, чем вызвана гордость.

– Где взял?

– В лавке у станции купил. У меня ещё осталось кое-что от тех денег, что Ферди на дорогу давал.

Джей кивнул. Билеты от Ден-Таага до Концеречья им покупать не пришлось, потому что Эдна провезла их как багаж в своём номере, так что у каждого осталась заметная сумма. Лир ещё лаже не думал, что купить на эти деньги, хотя правильнее, наверное, было бы вернуть их Ферди. Но Маркизу очки понадобились для дела, и Лир одобрил. Если им удастся заработать, то вернуть долг Ферди будет намного легче.

Лир закопался глубже в дом, а Маркиз остался бродить вокруг скатерти и изучать высвобожденные предметы. Дом булькал эфиром, которого здесь было сильно больше, чем нужно для одного человека. Лир заинтересовался и сунулся в ближайший пузырёк. Он на своём веку повидал много поселковых пузырей, так что соблюдал некоторую технику безопасности, и поэтому ему сразу не залепило глаза рекламой – удалось осторожно пробраться в защищённый уголок, из которого было хорошо видно, чем живёт посёлок.

Лавки, салоны, художественная школа, а вон болтается объявление Джея про рисование на ногтях. И правда красивые картинки и узорчики. Лир бы вот так не смог, хотя обрабатывать человеческие ногти, конечно, умел. Этот Джей не за просто так деньги получает, и не за то, что в Лаймов исходно заложено. Лир даже немного приуныл: у него самого не было таких навыков, которые бы отличали его от других Лаймов и при этом могли бы служить источником дохода.

Пока он думал об этом и таскал одежду, в поселковый пузырь ворвалось новое объявление:

Внимание! Внимание! Грандиозная распродажа! Артефакты для дома по самым низким ценам! Остались последние! Доставим на дом в любой момент!

Объявление сопровождалось снимком очень довольного Маркиза в обнимку с каким-то измельчителем. Снимок был сделан под деревом, где солнечный свет падал пятнами между листьев, а красивое, отмытое от нарисованных прыщей лицо Маркиза прямо-таки светилось в обрамлении полыхающих рыжих волос.

Лир развернул полный текст и прочитал, что, дескать, обнаружен тайный склад с запасами для гаражных распродаж, но на большую часть товаров уже есть покупатели, так что надо спешить, ведь распродажа продлится всего два дня. Он покосился на горы коробок. Покупатели? Спешить?..

– Куда им спешить? – спросил он Маркиза, который пристроил очки на ветку дерева и продолжал позировать с разными вещами. – Ты этот миксер вверх ногами держишь.

– А, да? – Маркиз завертел в руках артефакт, и по его виду было сразу ясно, что он держит такое впервые. – Спешить есть куда, мы же не будем тут до конца жизни торговать, а если людей не пришпорить, они сто лет думать будут. Слушай, как эту штуку взять, чтобы использовать? Я не пойму.

Лир подошёл и показал.

– А кто будет доставлять?

Маркиз тяжело вздохнул.

– Ну я, кто ж ещё… Ты тут занят, Брасса меня послала с этим, а Джей боится, что его после такого приставят все остальные дома в посёлке расхламлять. Конечно, это не для Юдзу работа, но что делать, если ресурсы ограничены… О, первый заказ!

Маркиз спешно надвинул очки, подхватил коробку с измельчителем и рванул к калитке. Лир только головой покачал. Он не ожидал, что Юдзу может с такой отдачей продавать подержанные бытовые артефакты. Вряд ли у него была для этого особая аура. Но приспособил же что-то – или исходную способность, или какой-то опыт. Лир ведь не знал, чем занималась компания, в которой Маркиз работал.

Он тяжело вздохнул и продолжил выкапывать из дома барахло. Вот бы ему что-то такое уметь, что никто не умеет… На плечо ему опустилась Джеева металлическая птичка и весело чирикнула. Лир погладил её одним пальцем и снова занялся вещами.

– Тут третий слой начинается, – заметил он. – Сначала были кухонные устройства, потом одежда, теперь вот рукоделие пошло. Наверное, давно уже хозяйка не занималась им… Смотри, набор для вышивания, – он показал птичке магопластиковую упаковку. – А это картина… по номерам. Что значит по номерам? А вот – о, это в списке было. Хозяйка писала список, – пояснил он, – тех вещей, что она помнит. И там была коробка с пряжей. Вот она. И набор крючков. Отлично, значит, можно это ей отдать.

В таком режиме Лир бормотал и дальше, пока разбирал мешки с тканями, какую-то просыпавшуюся мозаику и засохшие краски. Внезапно ожил канал Джея и позвал за собой. Лир скользнул по эфиру и оказался в маленьком персональном пузырьке. Над головой у него колыхалась размашисто написанная на стенке пузыря надпись – Лир Мурмяу. А на уровне глаз по перламутровой поверхности бежала цепочка маленьких пузыриков-видео. Лир развернул одно за другим – картина по номерам, пряжа, мозаика… Получалось, Джей сделал для него пузырь и выложил в него всё то, что наснимала птичка.

От пузырька тянулся канал к другому, и Лир быстро понял, что тот принадлежит самому Джею. В нём видео бурлили, пересыпаясь, как стеклянные шарики из аквариума. Но канал тянулся к одному – Лир сразу узнал тот момент, когда они с Джеем вместе начали разбирать вещи.

Ко мне приехали друзья, и сегодня мы вместе помогаем соседке с расхламлением. Я не смогу долго тут работать, у меня скоро клиент, но мой друг тоже снимает видео. Заходите к нему, если хотите посмотреть, как будет продвигаться уборка.

Пока Лир читал, ему пришло уведомление: кто-то поставил звёздочку на пузырёк с пряжей. А потом ещё одну. И ещё.

Маркиз относил уже десятый заказ. Раньше он никогда не бывал в посёлках, если не считать того городка, где жил Ферди, но там он не успел особо осмотреться. А вот Беззаботы уже стали практически родными – Маркиз быстро научился ориентироваться, познакомился с несколькими жителями и теперь, пробегая мимо, махал им рукой. Люди махали в ответ. Никто из них не понимал, что он – Юдзу.

– Ваше квасильное ведро! – анонсировал он, вручая очередному покупателю тяжёлую коробку, на котором был нарисован небольшой бак с какой-то конструкцией, которая вдавливала крышку внутрь.

– О, это просто отлично, так вовремя! – обрадовалась круглолицая человечка с пухлыми руками. – У меня столько капусты выросло, куда девать не знаю. Тебе не надо капусты?

Маркиз хотел отказаться, но вовремя сообразил уточнить у Джея и в результате унёс от радушной хозяйки помимо капусты ещё несколько кабачков, тыкву и ведро яблок. Ну и деньги за квасильную штуковину, конечно, но они предназначались Виллемике.

Переть на себе столько еды было не очень-то приятно. Юдзу вообще не для этого. Конечно, любой Свити сильнее среднего человека, да и выносливее, но это не значило, что Маркизу было всё равно, тащит он в руках недельные запасы или нет. Вообще он подозревал, что у Юдзу где-то в аурах заложено отвращение к физическому труду, чтобы они его избегали. Ведь от нагрузок любой Свити рано или поздно ломается, а ремонт Юдзу очень дорогой.

Наконец Маркиз доплёлся до дома Эдны, поминая щедрую покупательницу недобрым словом. У него уже два заказа висит, а он тут тяжести таскает! И только у самой калитки он с ужасом понял, что дома никого нет, а значит, заперто…

Но дома обнаружилась Эдна. Она восседала на его, Маркиза, диване. Не то чтобы он хотел вот прямо сейчас прилечь в гибернацию, но у остальных были свои комнаты, а у Маркиза только диван, и на нём сидела Эдна. За Церебрумом. И едва повернула голову, когда Маркиз зашёл, но тут же увидела капусту и ведро и сфокусировала взгляд.

– Ого! Это откуда?

Маркиз объяснил.

– Так ты пешком бегаешь, что ли, со всем этим? – хмыкнула Эдна, пока Маркиз выкладывал добычу на кухонный стол. Пусть Джей сам думает, что куда убирать, вот уж этим Юдзу точно не будет заниматься!

– Ну а как мне ещё бегать? – огрызнулся Маркиз, едва сдержав свой тон в рамках приличий. Люди порой задают исключительно тупые вопросы!

– Так возьми мой Импульс, – не смутилась Эдна. – Он в гараже стоит скучает, я как из столицы переехала, так и не пользуюсь почти. Но он на ходу. Ты же умеешь водить?

Маркиз умел. И сразу простил Эдне все тупые вопросы! Он даже диван ей простил!

Весь последующий день Маркиз чувствовал себя королём Вселенной. Он рассекал по посёлку на блестящем маленьком Импульсе, как и подобает интеллектуальному созданию, которое не должно таскать тяжести и перевозить грузы.

– А вы откуда такой? – спросила его очередная покупательница, обретшая сушилку для кабачков. – Я вас тут раньше не видела. Концерецкие, что ли?

– В целом да, – Маркиз сделал неопределённый жест. – Мы тут в гости к приятелю приехали, а так будем в Концеречье селиться и Импульсервис открывать.

– Ой да неужто! – всплеснула руками женщина, едва не выронив сушилку. – А чего ж не у нас, в Беззаботах? Мы вот со своим намучились, как сломается – мастера не дозовёшься, приходится его на грузовой поезд закатывать и в Излучный везти.

– Наш мастер будет выезжать по району! – тут же пообещал Маркиз, тут же учуявший торговую возможность.

Женщина покачала головой.

– Они все, когда открывались, обещали, что будут ездить. А там в Концеречье своих клиентов полно, как пойдут, как пойдут, и всё, не поедет к нам никто.

– Если там будет столько клиентов, как вы говорите, то мы расширим штат, – не растерялся Маркиз.

– Хорошо если так, – вздохнула женщина. – А долго ждать-то? А то у него опять что-то там разладилось, вот думаю, катить его в Излучный сейчас или, может, вас дождаться…

Маркиз проверил заявки – висела только одна с пометкой «после 6 часов вечера». Значит, у него было свободное время. Конечно, он не артефактор, но никто же не мешает связаться с Ферди, чтобы тот проруководил ремонтом. Зато деньги, которые заплатит эта клиентка, уже пойдут на счёт Импульсервиса, да и тётка разболтает всем соседям про новую мастерскую.

– Давайте я сейчас посмотрю, – предложил он.

Брасса бродила по улицам городка, чувствуя себя отчаянно неуместно. Когда Эдна, ещё в Теасе, объявила, что хочет нанять её телохранителем, Брассе казалось, что будущее наконец-то обрело форму и смысл. Всё станет по-прежнему, как тогда, в начале, когда она берегла жизнь и репутацию юной дочери одного магната. Всегда при деле – за плечом опекаемой, ходишь с ней всюду, ночью караулишь у двери, ни минуты без толку.

Но там был большой город, полный опасностей, сомнительные знакомства, клубы, враги отца, конкурентки за звание королевы выпускного бала и всякое такое. Брасса была нужна и не раз доказывала свою важность. Увы, в итоге подопечная выпросила у отца более новую модель…

А вот здесь, в Беззаботах, от кого Эдну защищать? Соседи заняты своими делами, сама Эдна никуда не ходит, по эфиру к ней никто не лезет, да ещё и Джей при ней почти всё время, а он хоть и Лайм, но Брасса уже повидала, что умеют Лаймы без ЧК.

Да, один раз Эдну похитили. Но то был единственный раз и в Теасе. Допустим, в поездках Брасса будет её охранять, но остальное-то время она зачем нужна? С тем же успехом можно её убрать в транспортный контейнер – и в чулан. Ещё и платье это дурацкое…

Внезапно на связь вышел Маркиз.

– Подходи на локацию, дело есть.

Брасса тут же сверилась с картой и почесала в нужном направлении, и только потом сообразила спросить:

– Что за дело?

– Приходи, узнаешь! – написал Маркиз и добавил подмигивающую мордочку рыжего кота. А ещё Юдзу!

Конечно, она не обязана была ему подчиняться, но тон Маркиза обещал что-то интересное… А вдруг он там вора заметил? Или, может, за Эдной кто-то следит? Или безопасность посёлка под угрозой…

Замечтавшись, Брасса едва не сорвалась на бег, но в любом случае идти было недалеко.

Маркиз обнаружился во дворе какого-то дома. Он стоял перед Импульсом с открытой передней крышкой и с беззаботным видом ел яблоко. Брасса огляделась. Ни намёка на опасность. Вообще никого не видно. Подумав, она перемахнула через забор и приземлилась рядом с Маркизом.

– Зачем звал?

– М, – сказал он с набитым ртом и махнул огрызком на Импульс. Брасса ждала. Наконец Юдзу всё проглотил и пояснил: – Тут крепёж для накопительного кристалла инкагонский, его надо специальной машиной вставлять, а в окрестных городах такой нету. Там пропихнуть надо, прям сильно нажать. Люди не справляются. Я подумал, ты же сильная, может, подсобишь?

После этих слов вся растерянность и уныние Брассы сосредоточились на одной цели. Той цели, которая решила воспользоваться её беспомощностью и вынудить отступить от своей функции. Брасса увидела врага.

Брасса метнулась вперёд – бесшумно и слишком быстро, чтобы человеческий глаз успел заметить. Однако Маркиз человеком не был – пискнул и бросился наутёк вокруг Импульса, швырнув Брассе в лоб огрызок. Не попал, конечно, да и шансов убежать от Цитрона у него не было, но в довершение всех свидетельств своей беспомощности Маркиз запутался в собственных ногах и едва не пропахал носом землю. Брасса ухватила его за шкирку в последний момент и прижала всем телом к нагретому на солнце Импульсу.

А дальше задумалась: по-хорошему, врага надо обездвижить. Варианты: при помощи шокера, связать или переломать ему конечности. Бить по голове Цитронам запрещалось, потому что после их удара задержанный мог и не прийти в себя. Однако связывать ей было нечем, а остальные способы портили товарный вид Свити.

Меж тем Маркиз был собственностью хозяйки, и без большой нужды портить её не стоило. Конечно, аура ЧК Брассу больше не накажет, но она и сама предпочитала следовать этому правилу. В итоге она замешкалась, раздумывая.

Едва поняв, что бить прямо сейчас не будут, Маркиз тут же захныкал:

– Ну что ты такая агрессивная? Как тебя Лир терпит вообще? Я же по-хорошему, просто попросил, деньгами бы поделился, между прочим…

– Мне не нужны деньги, – сквозь зубы прошипела Брасса.

– Ну правильно, – хмыкнул Маркиз и вывернул голову так, чтобы смотреть на Брассу через плечо. У людей шея так не крутилась, и выглядело это жутковато. – Ходи в платьицах с хозяйкиного плеча.

Брасса не смогла удержаться и не оглядеть себя. Конечно, в процессе задержания врага платье задралось, причём больше всего сзади, где не поправить, не отпустив хотя бы одной руки. Удержит ли она Юдзу другой рукой? Брассе никогда не приходилось скручивать Свити, а в аурах про это не было информации.

– У меня есть униформа, – сказала она, пока решала сложившуюся дилемму. – Она наверняка уже высохла.

– Ага-а, – протянул Маркиз. – Униформа, купленная на деньги Ферди. А ему возвращать ты не собираешься? Он тебе ничего не должен, по доброте душевной выдал, ты даже не пыталась отработать.

Брасса сжала зубы. Лир предлагал отработать её ремонт, но Ферди отказался. Однако она знала, что Лир потом убирался и чинил что-то в его доме, а значит, всё-таки хоть отчасти оправдал вложения. Но то Лир, а Брасса и ему должна, и для Ферди ничего не сделала. Она не знала, как с этим у других Свити, но Цитронам точно не давали аур для оценки своей рентабельности. Им просто приказывали, они выполняли. Брасса никогда не слышала, чтобы от Цитрона ждали, что он сам придумает, как принести пользу хозяину. И уж тем более – как заработать ему денег. Люди обменивались деньгами, минуя Свити.

– У меня есть хозяйка, – наконец сообразила Брасса. – Это она должна отдать деньги Ферди.

Маркиз фыркнул.

– Она тебе хозяйка только на бумажке, которая в этой стране не имеет никакой силы. В Вегрии нет законов о Свити и установленного документа, подтверждающего владение ими тоже нет. Это во-первых. А во-вторых, Эдна согласилась тебя взять из милости. Она тебя не искала, не выбирала и не покупала. Просто ты подвернулась в подходящий момент. А если бы не то похищение, была бы ты так же сама по себе, как я и Лир. Думаешь, надолго эта хозяйка тебя взяла? Сейчас поймёт, что тебе делать нечего, и продаст. Ну или будет сдавать в аренду кому-нибудь. Больно ей надо по твоим счетам платить!

Зараза Маркиз бил в самое больное. Брасса и сама весь день об этом думала: Эдне не нужна телохранительница. Может быть, слегка приглядывать за домом и сопровождать в поездках – да, но не постоянно стоять за плечом. И Эдна вскоре это поймёт. И тогда у Брассы снова не будет хозяев. Или будут – кто их знает, какие… Если они тут в Вегрии Свити не видели никогда и законов на их счёт не имеют…

– Могут и разобрать, – подлил жути Маркиз. – Вынуть центральный артефакт и приспособить его управлять каким-нибудь Церебрумом. В Логроканте с таким боролись, а тут всем всё равно.

Это стало последней каплей. Потерять возможность двигаться – это… Нет. Просто нет. Она слишком хорошо помнила дни, проведённые на свалке, а потом в чемодане, пока Лир искал, где её починить. Больше никогда, ни за что. Настолько беспомощной она себя не чувствовала даже в тот момент, когда попалась во вражескую ловушку и получила свои поломки.

Цитронка отступила и отпустила Юдзу. Тут же нервным движением оправила короткую воздушную юбку. Носить вот такое тоже заставляло её чувствовать беспомощность. Если бы она могла сейчас пойти в лавку и купить хотя бы рабочие штаны, как у Лира и Джея… Но она даже не представляла, как что-то покупать в лавках.

– И… что ты предлагаешь?

Юдзу распрямился и потянулся, хрустнув чем-то в спине. Вроде она ему ничего не вывихивала, что это за хруст?

– Да всё просто я предлагаю, – соизволил он наконец сказать, и Брасса поняла, что он с самого начала точно знал, как пройдёт этот разговор. – Вставь этот Сечебукин кристалл, и я тебе отдам половину денег, что мне заплатят.

Брасса помялась.

– А потом что?

Маркиз пожал плечами.

– А потом ещё что-нибудь подвернётся. Тут наверняка много у кого инкагонские Импульсы. Потом Ферди приедет, откроет сервис, глядишь, подучит и тебя артефакторике, будешь работать.

Брасса опустила уши.

– Это не моя функция.

– Так и не моя, – Маркиз развёл руками. – А что делать? Хочешь жить – умей вертеться. Твоя главная функция – людям помогать, а остальное – детали.

– Защищать, – поправила Брасса. – Моя функция – защищать. Но тут не от чего…

– Ну-у… – Маркиз поднял лицо к небу, словно там можно было прочитать протокол на такой случай, – вот представь, хозяйка этого Импульса поедет вечером с работы, а у неё Импульс возьмёт и заглохнет посреди трассы. В темноте. В дождь. Ещё и фары погаснут. Это разве не опасно?

Брасса была вынуждена кивнуть: ещё как опасно.

– Ну так вот и защити её от опасности! – Маркиз поднял указательный палец.

И Цитронка сдалась. Принцип устройства Импульса она примерно представляла – Цитроны были обязаны управлять несколькими видами транспорта и производить базовый ремонт. Уж накопитель вставить – это не проблема. Глубоко вздохнув, Брасса обошла Импульс, поставила торец ладони на плоскую вершинку кристалла, другой рукой придержала Импульс под дно, чтобы не просел, и нажала. Держатель щёлкнул, фары вспыхнули, подсвечивая стволы деревьев и лежащие на траве яблоки.

– Ну вот, всего и делов-то, – прокомментировал Маркиз, засунулся в окно Импульса и нажал на клаксон. Тот весело загудел, оповещая хозяйку о том, что накопитель соединён правильно.

Женщина выскочила из дома, поспешно вытирая руки о фартук, и запричитала о том, как Маркиз ей помог да как хорошо, что теперь по соседству будет такой сервис. Брасса стояла, стараясь слиться с деревом. Наконец Маркиз принял все благодарности, получил деньги и тут же отсчитал Брассе половину, как договаривались. Она взяла в руки странные хрупкие бумажки. Наличные деньги ей приходилось видеть пару раз, но трогать – никогда. И с этим теперь надо было идти в лавку? А там – что? Но не просить же Маркиза о помощи, нет, так низко она ещё не пала. Он ведь ею потом будет вертеть, как угодно, как сейчас вертел.

Но в магазин умел ходить не только Маркиз. И Лир никогда бы не стал упрекать Брассу за то, что она чего-то не знает. Он за всё время слова в укор ей не сказал. Вот к нему она и пойдёт.

Со свойственной ему скоростью Лир вытащил из пристройки все вещи, в том числе мебель. Коробки Маркиз сначала уносил по одной, а потом приехал на сверкающем Импульсе, отказался отвечать на вопросы и погрузил в багажник всё, что туда влезло. Остался в основном всякий мусор или старые использованные вещи, которые не годились на продажу. То есть тоже мусор.

Мебель Лир сдавать Маркизу не собирался, но окинул придирчивым взглядом. Больше всего ему хотелось пройтись по ней струёй воды под давлением, но аура порядка говорила, что с массивом дерева так нельзя. Эту мебель следовало бережно помыть мыльной водой, высушить, а потом отполировать специальным составом. Лир колебался.

Однако за него дело никто не закончит, так что Лайм решил пока что вопрос мебели оставить и заняться самой пристройкой. После коробок остались пыльные следы. Точнее, под коробками как раз было чисто, а вот между ними пролегли дорожки из пыли, которые теперь делили помещение причудливой мозаикой. Но Лир не спешил её сметать, даже после того, как к видео про неё какие-то неизвестные понаписали комментариев о том, как было бы приятно посмотреть, как Лир всё это очистит.

Пристройка была одноэтажной, без потолка, так что снизу Лир видел всякие брёвна и брусья, на которых держалась крыша – он не знал, как они правильно называются. Между брусьями были заткнуты пласты чего-то похожего на спрессованную траву. Лир, впрочем, предполагал, что это никакая не трава, а магоматериал. Опыт подсказывал, что он был нужен затем, чтобы в пристройке не становилось жарко, когда крыша нагревается, и холодно, когда замерзает. Однако в паре мест эти пласты выпали – Лир вытащил их наружу, и они чуть не развалились у него в руках. Тогда-то он и понял, что это не трава.

Сама пристройка была разгорожена тонкой деревянной стенкой: за ней обнаружилось человеческое гигиеническое помещение, тоже слегка заваленное барахлом, но больше просто пыльное. Ещё одна стенка из маленьких мутных стёклышек отделяла ту часть, где стояла кровать, от той, где был вход и двери в дом и вторую пристройку.

Деревянная стенка оказалась ровно под одним из тех мест, где из-под крыши выпал пласт магоматериала, и верх её выглядел неопрятно: дерево побурело, выкрошилось, а в углу даже покрылось какими-то пятнами. По самой стенке сбегали следы от потёков, словно на неё пролили воду. Лир потрогал в паре мест – влажно. Он почесал в затылке.

Как-то раз его перевели на базу, которой долго никто не пользовался, и там тоже вода просачивалась сквозь крышу. Сам Лир не принимал участия в ремонте, но видел, что делали рабочие. Повреждённые доски пола они сразу заменили. Значит, и стенку эту оставлять нельзя. Но гигиеническое помещение обязательно надо отделять от комнат, там ведь тоже вода.

Лир обошёл стенку и изучил отделку душевой. Похоже, та держалась из последних сил. Не то чтобы Лиру был так нужен душ – он и в саду из-под шланга помоется, но, возможно, душ нужен Виллемике? Или её внуку. Или… Что если Брасса захочет как-нибудь переночевать у Лира? Конечно, он хотел бы предложить ей удобства с горячей водой и сверкающей плиткой, как в доме Эдны.

Выйдя из дома, Лир оглядел оставшееся барахло. На покрывале он сложил всю одежду, плёнка была завалено каким-то рукоделием, а на скатерти оставались ещё не проданные Маркизом коробки с непойми чем. Лир повернулся и пошёл к патио, откуда раздавалось какое-то хозяйственное шуршание и пахло сладким, а ещё нагретой на солнце листвой, землёй и травами.

Виллемика обнаружилась в стороне, на летней кухне. Она варила что-то в большом тазу. Судя по запаху – вишнёвое варенье. Лир внезапно подумал, что не отказался бы от пары ложек, хотя все повреждения на нём давно зажили, и эктоплазма больше не утекала. Видимо, за время, что приходилось подкармливать тело, оно привыкло к сладкому.

– О, Лирушка, – обрадовалась Виллемика его появлению. – Хочешь пенок?

Лир хотел. А ещё он хотел помочь старушке перенести тяжеленный горячий таз, полный булькающего варенья, в прохладное место. Как она сама собиралась его таскать? Странные они тут в Вегрии.

– Скажите, веальда Унк, – заговорил Лир, когда Виллемика его усадила всё за тот же столик пить чай с пенками. Чай сильно пах смородиновым листом и немного вязал язык, но это было даже приятно. – Там в доме стенка от воды… испортилась. Наверное, в крыше дырка. Я могу починить, но нужны материалы…

Где местные добывают материалы, Лир не знал, а потому решил не спрашивать прямо. На базах всегда были склады со всем нужным, а если чего-то нужного там не было, значит, оно не нужное и надо придумывать другое решение. Здесь же… Не в магазине ведь дерево покупают, так? Или в магазине?..

– Ой, вот я дурья башка! – Виллемика хлопнула себя по лбу, чуть не опрокинув чашечку с чаем. – Да там давно эта течь, даже несколько, и маговата выпала из-за неё, я даже новую купила тогда, но там не подойти было, всё собиралась вещи разобрать, а как-то некогда и некогда… Там ещё и плитка в душевой вся поотходила, я помню. Так это всё лежит… Внук вот на ремонт копит, а то знаешь какие цены… Ох, что ж это я, тебя пригласила, выходит, а там жить-то и нельзя? Вот я дала маху! Джейлина заслушалась, он говорит так складно, всё у него получилось в лучшем виде, а что там ремонт нужен, я и забыла…

– Вы говорите, материалы есть? – выцепил самое важное Лир. – Так может, я их возьму и починю?

– А ты можешь, что ли? – удивилась старушка. – Это ведь уметь надо.

Лир развёл руками. Эфир полнился руководствами, а опыта починки всего подряд у Лира было хоть отбавляй. Справится как-нибудь.

В этот момент с ним внезапно связалась Брасса. Да не просто так, а с потрясающим предложением:

– Лир, ты поможешь мне купить одежду?

Лир расплылся в блаженной улыбке. Подумать только, Брасса решила довериться его эстетической ауре! Наверное, ей понравилось, как он подобрал ей наряд в прошлый раз. Да он её так оденет, что тут весь посёлок будет её взглядами провожать!

– Конечно, солнышко! Подходи на мой сигнал, у нас тут чай с пенками!

Лира ожидало жестокое разочарование.

– Нет, мне не надо красивую, – раз за разом повторяла Брасса. Заходить в гости к Виллемике она не захотела, так что Лиру пришлось выйти на дорогу, и теперь их препирания могли наблюдать все заинтересованные соседи. – Наоборот! Мне надо в чём работать. Как у тебя.

Лир угрюмо смотрел в сторону. Получается, Брасса пришла к нему вовсе не из-за его чувства прекрасного, а потому что он ходил в такой одежде, которую не жалко пачкать. Не то, что хочешь услышать от любимой девушки. Но то, что просьба Брассы ему не нравилась, не означало, что её не надо было выполнять.

– Так ты хочешь купить рабочую одежду? – уточнил он.

Брасса кивнула.

– На деньги, которые остались от поездки?

– Я ещё заработала, – неохотно призналась Брасса. – Помогла Маркизу починить чей-то Импульс.

Брови Лира полезли на лоб. Вот это Маркиз умеет убеждать! Чтобы Брасса – и согласилась чинить Импульсы? Может, она ещё чем-нибудь согласится заняться? Скажем, вместе с Лиром? Правда, Лир пока денег предложить не мог, да и Виллемика тоже. Зато…

– Слушай, я там разбираю старые вещи и нашёл много одежды, – припомнил он. – Она никому не нужна, но в качестве рабочей как раз подойдёт. Может, и не нужно ничего покупать?

Брасса нахмурилась и посмотрела на зажатые в руке бумажные деньги. В том летнем платье, что ей выделил Джей, положить их было некуда, так что Брасса так и держала их в руке.

– А… разве так можно? Просто взять? Это ведь вещи людей…

– Ну так я не просто так возьму, а в обмен на помощь, – пояснил Лир. – Там надо починить кое-что. А эти, – он кивнул на деньги, – вернёшь Ферди. Мы ведь у него в долг брали.

Брасса задумалась, потом окинула Лира таким внимательным взглядом, что он внутри весь нагрелся, и наконец кивнула.

– Помощь в обмен на вещи.

Лир просиял и повёл знакомить Брассу с Виллемикой.

– Ой, это твоя девушка, да? – встрепенулась старушка, которая успела загрустить в одиночестве за чаем.

Лир улыбнулся шире и ничего не ответил, зная по опыту, что люди сами всё прекрасно додумывают.

– Её зовут Брасса, – сказал он вместо этого. – Она пришла помочь. Только у неё все наряды слишком красивые, можно мы выберем что-то из старых вещей, в чём ей работать?

Лир не покривил душой: всех нарядов у Брассы было это платье да боевой костюм, купленный Лиром в Теасе, и тот был сногсшибательно красивый.

– Да берите хоть всё! – отмахнулась Виллемика. – Ты только скажи, ты материалы-то для ремонта брать будешь? Или передумал уже?

– Буду-буду, – заверил Лир. – Вот сейчас Брасса переоденется, и пойдём за материалами!

Брассе они подобрали плотные рабочие штаны на лямках. Они были ей чуть велики, но оттого смотрелись только интереснее. Под них Лир предложил ей надеть короткую ярко-розовую облегающую маечку, так что с боков теперь можно было любоваться белой Брассиной кожей. Лир и любовался изо всех сил.

Цитронка оглядела себя придирчиво, потом словно что-то вспомнила и убрала деньги в карман.

– Почему ты так смотришь на те части меня, что не прикрыты одеждой? – спросила она внезапно.

Лир оглянулся, убеждаясь, что Виллемики нет поблизости.

– Потому что ты очень красивая.

Брасса задумалась.

– Только там, где нет одежды?

– Везде! – поспешил заверить Лир. – Но там в особенности.

Брасса подумала ещё.

– Это аура любви так работает? – спросила она наконец.

Лир замялся. Наверное, да, но, может, и эстетическая? Да и медицинская – ей тоже нравилось, когда тело выглядело здоровым. А может…

– Не всё только в аурах, – неуклюже высказался Лир. Что поделать, речь, увы, определялась именно аурой. – Я и сам могу что-то думать и чувствовать. Например, я могу изображать разное поведение и понимать эмоции людей, хотя у меня нет для этого ауры, как у Маркиза. Или – в ауре порядка есть раздел про мелкий ремонт, но я могу с нуля создавать некоторые вещи. Значит, аурами я не ограничен, так ведь? Вот и… Аура любви – это инструмент, с помощью которого удобнее делать хозяевам приятно. Но ты – не хозяйка, я с тобой ничего не делаю, а чувства у меня к тебе очень сильные. У тебя разве такого не бывает, чтобы что-то работало без аур?

Брасса глубоко задумалась. Настолько глубоко, что Лир побоялся, как бы день не кончился раньше, чем она надумает, и махнул ей идти за ним туда, где у Виллемики лежали материалы.

– А, да, в доме всё, в доме, – засуетилась Виллемика и повела их в основную жилую часть.

И вот тут Лир понял: тот склад коробок, что он разбирал в пристройке, – это цветочки. А ягодки росли и колосились в собственном обиталище Виллемики. Шкафы, которые нельзя открыть, потому что перед ними стоят почему-то кухонные шкафчики, которые тоже нельзя открыть, потому что перед ними стоят стулья, заваленные ворохом чего-то невнятного… Громоздящиеся на подоконниках стопки вещей, из-за которых не видно солнечного света…

– Там вот за столом дверь в чулан, – Виллемика указала на бесформенную кучу чего-то, из-под чего выглядывал маленький уголок столешницы. – В нём всё: плитка, брусья там, смеси какие-то, листы…

Лир глянул на Брассу. Да, такого он не ожидал, когда предложил ей поучаствовать. Одно дело помочь с ремонтом стенки, а другое – разбирать завалы чужих вещей. Тут и пахло не очень… А пока он думал, из кучи барахла на столе вывинтилась пыльная чёрная кошка с налипшей на усы паутиной и несколько раз чихнула.

– Я поняла, – тихо сказала Брасса. – Эту человечку нужно защитить.

– Как на улицу? Зачем? Да это же всё нужное!

Виллемика суетилась вокруг, пока Лир и Брасса вытаскивали и расставляли по саду то, что захламляло столешницу. Правда, когда они прокопались до стола, стало ясно, что по узким проходам, оставшимся от кухни и прихожей, стол им не вытащить, так что оттуда тоже пришлось всё выносить.

– Нам же надо как-то до материалов добраться, – пояснял Лир. – Мы потом всё вернём, не волнуйтесь.

– Так можно было просто подвинуть…

Лир оглядел стопки рукодельных журналов, упиравшиеся в потолок, гору одежды выше самой Виллемики и какие-то пыльные пушистые предметы, торчавшие из-под всего этого.

– Тут… некуда подвинуть.

– Ну как же некуда, – заволновалась старушка. – Вот эти стопки – туда в угол, сюда кресло, а на место кресла стол. Да я сама могу, просто тяжело, но я сейчас…

Лир поймал Виллемику за плечи, прежде чем она повалила на себя башню из журналов. Тут он припомнил, как Джей уговаривал эту человечку на правильные действия, и мягко её обнял.

– Всё хорошо, не волнуйтесь, ничего не пропадёт. Но оно же всё пыльное, надо хоть вытряхнуть на улице, а потом всё обратно аккуратно сложим, будет красиво и удобно.

Виллемика поупиралась в его руках, но потом обмякла.

– А вы точно ничего не выбросите? – жалобным голосом спросила она.

– Без вашего разрешения – вообще ничего, – пообещал Лир. Как это выполнить, не завалив дом обратно под крышу, он пока не знал, но понимал, что сказать так надо. Иначе Виллемика просто отправит их восвояси, и не будет никакой своей комнаты.

Пока Лир успокаивал Виллемику, Брасса оценила опасность от журналов и устранила её, вынеся стопку в три этапа на крыльцо. Лир почувствовал себя не у дел и поспешил усадить Виллемику в углу кухни, где ещё оставалось местечко. Неудивительно, что чай она пила в саду!

Ухватив целое кресло, заваленное какими-то папками и схемами, Лир протиснулся на улицу и поставил свою ношу около стены. Потом нашёл взглядом Брассу, которая задумчиво рассматривала журналы.

– Мы сейчас откопаем материалы и займёмся ремонтом, – пообещал Лир. Ему было неловко, что он заставил Брассу заниматься вот этим всем, но отступать было поздно.

– С помощью какой ауры ты решаешь, как расставить вещи в доме? – внезапно спросила Брасса.

– Ауры порядка… – не задумываясь, ответил Лир. – А что…

– Поделись.

Лир завис, так что Брасса повторила свою мысль:

– Эта аура не должна войти в конфликт с моими. У меня есть аура организации работы. Я могу установить твою как дополнение к ней.

Лир почувствовал себя странно: с одной стороны, Брасса хотела что-то, что он мог ей дать. У неё будет от него кусочек! А с другой, если она получит ауру порядка, то станет так же хороша в этом, как Лир. А она и так умела намного больше всего, чем он. Значит, Лир потеряет ещё один балл превосходства.

Но делать нечего, идея-то и впрямь логичная. Если Брассе предстояло ковыряться в хламе, аура порядка ей была очень нужна. Лир постарался скрыть досаду и перелил Цитронке по каналу всё, что было записано на его ауре порядка. Брасса ненадолго замерла со стеклянным взглядом, а потом ожила и огляделась.

– Это всё мусор, – сказала она, кивнув на журналы. – Его надо выкинуть.

– Нельзя, – тут же отреагировал Лир и прижал уши от страха, что Виллемика услышит Брассины слова.

– Почему? – изумилась та. – Этим ведь никто не пользуется. В твоей ауре прописано…

– Мало ли что в ауре написано, – отрезал Лир и сам себе поразился. Он никогда бы не подумал, что может так резко спорить с Брассой, но сейчас её поведение требовало срочной коррекции пока она не натворила дел. – Аура не рассчитана на такие случаи. Хозяйка этого дома доверяет нам, разрешает нам занять её помещение и пользоваться удобствами. Но у этого доверия есть условия. Одно из условий – мы не можем ничего выбрасывать без её разрешения. Если мы его нарушим, ей станет очень плохо, и тогда она уже ни нам не позволит наводить порядок, ни кому-то другому.

Брасса постояла с минуту молча, перебирая в уме какие-то данные.

– Откуда ты это взял? У тебя ведь нет ауры поведения. В моих нет такой информации.

Лир раздражённо вздохнул.

– Да при чём тут ауры? Я просто знаю, что так будет!

– Ты видел такие случаи раньше? – заинтересовалась Брасса.

– Нет, – Лир опустил плечи. Ну как ей объяснить? Как хотя бы себе объяснить для начала? У него ведь и правда не было никаких сведений о том, как ведут себя люди, захламившие собственные дома под крышу. Но он откуда-то это точно знал.

Пока он думал, вокруг его ноги обвилась очередная кошка – светло-бежевая и очень-очень пушистая. Подняв лицо, она встретилась с ним взглядом и скрипуче загудела. На одной базе сигнал к подъёму звучал примерно так.

– Что это? – занервничала Брасса.

– Есть просит, – бездумно ответил Лир и стал соображать, чем кормить кошку. Знакомые ему коты ели котлеты и шпикачки. Есть ли такое у Виллемики или надо в магазин?

– Откуда ты знаешь?

Вопрос вырвал Лира из раздумий. И правда, откуда? Он вообще кошек распознавать научился не так давно, а те столовские коты, которых он видал раньше, ни о чём его не просили. Невольно вспомнились рассказы Джея и образ звёздного кота на ночном небе.

Лир поёжился и пожал плечами.

– Просто знаю и всё.

Тем временем на крыльцо вышла Виллемика с небольшой кастрюлькой и ложкой. Бежевый комок пуха тут же оставил Лира и покатился к ней. Виллемика принялась ворковать, одновременно выкладывая из кастрюльки в стоящую около дома миску что-то похожее на кашу, но пахнущее рыбой. Не дожидаясь, пока она закончит, коша принялась есть, а со всех сторон – из сада, из дома, с крыши, из-за забора к месту кормления хлынули и другие кошки. Вскоре вокруг Виллемики и мисок соткался пёстрый пушистый ковёр.

– У тебя какая-то сверхспособность, – сказала Брасса таким тоном, каким обычно говорят «у этого Лайма десять стандартных аур». – Ты умеешь распознавать поведение даже неизученных объектов. – Она кивнула своим мыслям. – Твоя способность в этой области превосходит мои, поэтому ты должен принять командование. Как мы организуем выполнение этой задачи?

Она кивнула на журналы, а Лир почувствовал, что отрывается от земли, так ему стало легко и хорошо. Брасса признала его превосходство! Цитронка! Лайма! Его Брасса, которой он восхищался из тени, не надеясь даже никогда с ней заговорить! Да он, он… он всё придумает в лучшем виде, лишь бы её теперь не разочаровать!

– Я думаю, – произнёс Лир, старательно изображая важность, – что нужно для журналов сделать полки. В пристройке. Всё равно мы будем там стену ремонтировать, вот заодно и сделаем. И тогда ими будет удобно пользоваться.

– Ой, правда? – ахнула Виллемика и чуть не споткнулась, пытаясь выбраться из гущи кошек. – Я так давно мечтала о том, чтобы их расставить… А ты можешь, да?

Сегодня Лир мог всё.

Лир и Брасса вытаскивали вещи с кухни, пока наконец не прокопались к чулану, но из него тоже пришлось вытаскивать вещи. Освободившееся от вещей пространство надо было мыть, и Лир уже взялся за тряпку, но тут же вспомнил, что Брасса просила его организовать весь процесс.

Для Лайма такое было в новинку. Обычно Лаймы работали по отдельности, а если для какой-то задачи их требовалось несколько, то ими управлял Юдзу. Ну а за неумением Юдзу – человек, хотя Лир считал, что это издевательство надо всеми. Люди очень плохо понимали, как ставить задачу Лаймам.

Однако сейчас Брасса назначила управляющим его, и Лир хотел оправдать её доверие. Работы было много, и её требовалось как-то упорядочить и распределить. Лир задумался. На базах довольно часто Лаймов нагружали на несколько дней вперёд, не выставляя сроков и приоритетов – смотри пункт про то, что люди плохо управляют Лаймами. Поэтому Лир умел организовывать свою работу. Оставалось добавить в это Брассу.

Что ж. Первым делом в таком случае нужно было составить список всех дел и понять, какие из них требуют выполнения других, а какие – привязаны ко времени. Подумав ещё, Лир понял, что некоторые задачи может выполнить кто угодно, а другие – только определённый Свити, потому что у других нет нужных способностей. В итоге список получился следующий:

– помыть те места, где лежал хлам (кухню и чулан)

– протереть вещи, вынесенные из кухни и чулана

– перенести материалы для ремонта к месту ремонта

– починить стену (может делать только Лир)

– поменять плитку (может делать только Лир)

– сделать стеллаж для журналов (может делать только Лир)

– продать ненужное (может делать только Маркиз)

– определить, что именно ненужное (может делать только Виллемика, но не одна, а под руководством Лайма)

– вернуть на кухню и в чулан то, что должно там храниться

– придумать, что делать с остальным

– накормить Виллемику ужином (может делать только Лайм)

В целом этот список не отличался так уж сильно от тех, что Лир составлял для одного себя. Оставалось внести время выполнения – заниматься шумными работами и работами в основном доме можно было только до тех пор, пока Виллемика не ляжет спать. А ужин приготовить – до ужина.

Он уже собрался озвучить результат своего анализа, когда Виллемика вышла из дома и заметила сложенные на траве пыльные пушистые штуковины, которые Лир с Брассой так и не смогли определить.

– Ой, это же кошачья башня! – всплеснула руками старушка. – Я её хотела на крыльце поставить…

Она повернулась к крыльцу, на котором теперь остался узкий проход между стопками журналов, книг и папок.

– Мы поставим её, когда уберём журналы, – заключил Лир, добавляя пункт в список. Вот и очерёдность вырисовывается. – Так, Брасса, твоя первая задача – перенести из чулана материалы в пристройку. После этого приступай к мытью кухни.

Брасса вытянулась по струнке, козырнула и промаршировала в дом. Виллемика проводила её встревоженным взглядом. Лир ещё раз прошёлся по списку и понял следующее: протирать надо те вещи, которые останутся в доме, и те, которые Маркиз продаст. Значит, сначала надо отсортировать мусор. Лир взял стул, поставил его сиденьем в сторону ближайшей горы хлама и сделал пригласительный жест.

– Веальда Унк, нам с вами надо понять, какие из этих вещей вы используете часто, какие редко, а какие – вообще никогда.

Виллемика с тоской окинула взглядом горы барахла и не двинулась с места.

– Какое ваше любимое блюдо? – спросил Лир.

Старушка вздохнула.

– Морковные котлеты люблю… и чтобы с мясной начинкой.

Во время разбора кухни Лир успел ознакомиться с запасами продуктов, так что тут же сказал:

– Я вам их приготовлю на ужин, если мы к тому времени закончим.

– А ты умеешь? – приободрилась Виллемика.

Лир расплылся в самодовольной улыбке.

– Я приготовлю их вкуснее, чем вы когда-либо в жизни ели!

– Ох, – сказала Виллемика и посеменила к стулу. – Ну давай… Это вот хлебница, её на кухню, это запасная скатерть, тоже, это баночка с рыболовными крючками, её в чулан…

– Подождите, подождите, – Лир подошёл и присел на корточки, чтобы легче дотягиваться до вещей. – Вы этой хлебницей пользуетесь?

Виллемика странно на него посмотрела.

– Мне вообще хлеб нельзя.

– А тогда зачем она вам на кухне?

– Ну… А где же ей ещё быть? – развела руками старушка.

Лир заглянул ей в лицо.

– Может быть, в доме каких-нибудь других людей, которые едят хлеб?

Виллемика поджала губы и сплела пальцы в замок, словно отгораживаясь от Лира.

– Ты же обещал ничего не выбрасывать.

– Я обещал ничего не выбрасывать без вашего разрешения. Вот, теперь спрашиваю разрешения. Но если отдать её нельзя, то, наверное, в кухню-то точно нести незачем? Если не пользуетесь?

– Я в неё очки кладу, – наконец призналась Виллемика. – И всегда точно знаю, где они.

Лир задумчиво кивнул.

– А если я предложу найти для очков другое место? Тоже очень заметное и понятное? Как насчёт такого варианта: сейчас пока мы эту хлебницу отложим в сторонку, на кухню вернём только то, что действительно всё время используется по назначению, а потом посмотрим, надо хлебницу ставить или без неё хорошо?

Виллемика немного поупиралась, но потом всё-таки согласилась, и Лир засчитал себе балл.

А дальше выяснилось, что никакие скатерти Виллемика вообще нигде не стелет, потому что гораздо проще стереть пролитое со стола, чем стирать скатерть, а потом ещё и гладить, а уж рыболовные крючки и вовсе непонятно для кого хранятся в её доме.

– Ну, может, вот внук приедет…

– А он рыбачит? – не отставал Лир.

Виллемика вздохнула.

– Терпеть не может. – Она посмотрела на Лира, потом на крючки. – Это надо, наверное, Йеройму отдать, да?

– Угадали! – хлопнул в ладоши Лир. – Отличная работа!

К тому времени, как настала пора готовить морковные котлеты, у Виллемики уже с трудом открывались глаза, а вдоль тропинки выстроились в рядок вещи, которые надлежало раздать по деревне. Для каждой Лир сохранил себе в памяти заметку – кому именно что отдать. Однако неразобранных вещей оставалась ещё гора, а с утра Виллемика отдохнёт и сможет продолжить, и не стоило откладывать это дело, а то как бы она не передумала. Лир же не мог разорваться.

Брасса как раз закончила мыть холодильник и вставляла на место нижние ящики, так что Лиру открывался прекрасный вид на её рабочие штаны. Конечно, в платьице было бы лучше, но… Это ведь не торговать. А Брассе нужно учиться общаться с людьми, которым она не обязана подчиняться. Вот и повод. Заодно с соседями познакомится, а там, глядишь, кто-нибудь и ей работу предложит…

После ужина Лир помыл посуду и понял следующее: он и сам едва стоит на ногах. Денёк выдался тяжёлый, полный сложных решений, да и предыдущий был ничуть не лучше, а последняя гибернация была… Он даже не помнил, когда.

– Мне сегодня нужна гибернация, – вторила его мыслям Брасса, когда они вместе вышли в сад, оставив Виллемику готовиться ко сну. Лир бросил взгляд на пристройку. Подгнившая стена и так и не выметенная пыль – это не то, куда он хотел пригласить Цитронку гибернировать.

– Вернёмся в дом Эдны? – предложил он.

Брасса кивнула и внезапно взяла его за руку. Лир так оторопел, что вообще забыл, в какой стороне калитка.

Сумерки уже сгустились, так что Лиру пришлось добавить света в глаза, чтобы различить выражение лица Брассы, но оно ему ничего не сказало.

– Ты… считаешь, мы можем не найти дорогу? – наконец придумал он, как завести разговор на эту тему.

– Нет, я… – Брасса помялась. – У тебя есть способность понимать поведение людей. И кошек. Но она не в твоих аурах. Значит, ты не можешь мне её передать, как передал навыки уборки. Я подумала… Может, она так передаётся?

– О, – сказал Лир. – Ты наверняка права!

И сжал её руку покрепче.

Домой они вернулись как раз к ещё одному ужину – Эдна ела позже, чем Виллемика, и Джей как раз накрыл на стол. Правда, накрыл он не на одну Эдну, а на всех, и за тем столом уже восседал Маркиз, уплетая пирожок.

– Я фшо пжодал! – радостно объявил он, едва завидев Лира.

– Там небось с тех пор ещё набралось, – хмыкнула Эдна. – Да вы садитесь, не стойте… Только руки помойте сначала.

Лиру никогда не доводилось садиться с людьми за стол для еды. Он вообще раньше никогда не ел, только если сладкое – восполнить эктоплазму. Ферди угощал пару раз чем-то со своего стола, но у Эдны, похоже, сажать Свити ужинать было заведено на постоянной основе. Некоторое время все старательно жевали, вслушиваясь во вкусы еды. Лир оценил рецепт, внёс пару заметок в собственную базу, отметил, что за столом принят расслабленный этикет и что Джей не кидается убирать тарелки, как только те освобождаются.

– Вам хоть вкусно? – спросила Эдна.

Лир собрался выдать полноценный анализ состава блюд с точки зрения разнообразия, количества и состава нутриентов, когда Брасса внезапно сказала:

– Вкусно.

Лир подвис. У Брассы ведь не было кулинарной ауры. Да, вкусы она чувствовала каким-то образом, наверное, чтобы проверять продукты на съедобность во время совместных заданий с людьми. Но «вкусно» – это эмоциональная оценка, которую еде дают люди. Брасса же даже судить об их реакции не может, так откуда она это взяла?

Лир прислушался к себе. Его аура была настроена на вкусы Ферди и чуть-чуть – на Эднины, хотя полноценного анализа он пока не успел провести, да и какой смысл, если кормить он будет Виллемику… Но что если это всё – работа ауры, а под аурой где-то скрывается его собственное предпочтение? Как с пониманием поведения людей – ауры аурами, но его опыт, наблюдения, интуиция работали не хуже.

Ради эксперимента Лир взял со стола перечницу и осторожно посыпал кусочек рыбы тёмными хлопьями. Попробовал. Вкус раскрылся иначе, во рту стало тепло. Лир отчётливо осознал – Эдне такое не нравится. И Ферди тоже. Кое-кому из его прежних хозяев этого количества перца было мало. А вот ему, Лиру… Ему было в самый раз.

– Очень вкусно, – поражённо сообщил он. – Это… то есть… мне, а не ауре.

– У тебя и для этого аура есть? – фыркнул Маркиз и впился в новый пирожок. Ему не нравилась рыба?

– О, я тоже недавно заметил, – оживился Джей. – Правда, мне и Эдне примерно похожее нравится, но я люблю сладкие соусы, а она нет.

Сама Эдна молчала и задумчиво рассматривала своих сотрапезников. Лиру даже стало немного не по себе от её взгляда: вдруг она решит, что они какие-то неправильные Свити, поломанные, и лучше бы их убрать из дома? Но она так ничего и не сказала, зато Маркиз доел пирожки и внезапно выложил перед Лиром какой-то маленький предмет.

Присмотревшись, Лир понял, что это коробочка. Внутри лежала крошечная летучая мышь. Лир видал таких на одной южной базе. Там в соседней деревне росли фруктовые деревья, и подобные существа, только размером с маленькую собаку, на них паслись.

Только Лир решил, что перед ним неподвижная фигурка, как она зашевелилась, расправила крылышки и вспорхнула на пробку графина, стоящего на столе.

– Ой, это как моя птичка! – обрадовался Лир. – Ты до Излучного доехал, что ли?

Маркиз довольно кивнул.

– Там было несколько заказов, а раз уж я на Импульсе, решил, чего бы не съездить… Заодно осмотрелся там. Вот где хорошо бы сервис открыть, людей полно, даже вечером.

– Так на Излучный рынок на Импульсе не заехать, – заметила Эдна. – Там всё через поезда, даже товары подвозят на них.

– Да я понял, – вздохнул Маркиз. – Но рекламу там точно нужно будет разместить, повесить такую растяжку под мостом, или на шариках…

Он мечтательно поднял глаза к потолку, но Джей его тут же приземлил:

– Ты только учти, что там есть артефактор, который чинит Свити.

Маркиз на мгновение спал с лица, а потом расплылся в подозрительной улыбке.

– А это, может, и неплохо. Посмотрим, вдруг мы с Ферди сможем сделать ему интересное предложение…

Лир покачал головой. За Маркизом придётся послеживать, чтобы не натворил дел, но в целом мысль заманить на свою сторону специалиста по Свити казалась не такой уж плохой. Однако гораздо интереснее для него сейчас была другая мысль: им с Брассой предстояло делить комнату. С одной только кроватью. От волнения у Лира немного подрагивали пальцы, а уши то и дело прижимались к голове.

– Ты теперь со своей камерой, – вырвал его из волнительного предвкушения Джей. – Завтра можешь вообще всё записывать. А я тебе сейчас залью материалы про то, как развивать свой пузырь, чтобы зрители приходили…

Лир рассеянно покивал. Видео, деньги, да… Но мыслями он сейчас был вообще не там.

Посреди ночи Эдна проснулась от странных звуков за стенкой. Джей лежал рядом в кровати и мерно дышал. Его чуть светящиеся глаза расфокусированно смотрели в потолок. Заметив, что Эдна не спит, он тут же моргнул, хотя наверняка не делал этого последние несколько часов.

Звук за стеной повторился: скрип, глухой удар, ещё какой-то шум.

– Чем они там занимаются? – пробубнила она непослушным со сна языком.

– Лир решил показать Брассе, как он умеет доставлять удовольствие.

Эдна уставилась на него, потом протёрла глаза и снова уставилась, но ничего нового не увидела.

– В смысле он на Цитронке решил поупражняться?

– Не поупражняться, – Джей сделал серьёзное лицо. – Лир в неё влюблён. Ему очень тяжело, потому что она Цитронка и не может ответить ему взаимностью. Но вчера она передала ему командование, вот он и подумал, что, может, теперь она согласится…

В соседней комнате опять что-то бухнуло.

– Я извиняюсь, – Эдна потёрла себе макушку, чтобы лучше соображать, – а у Цитронов, э-э… аппарат-то для этого есть?

– Нет, – тут же ответил Джей. – Но Лир и не думал делать ничего такого, для чего нужны специальные приспособления.

– Так. – Эдна повернулась на спину и растёрла лицо. – Ты-то откуда знаешь, что он там думал или не думал?

– Я уже связался с ним по поводу звуков, – охотно пояснил Джей. – Он мне и объяснил.

– Вот, насчёт звуков! Чем они тогда там так громыхают? Что за суровые ласки?

Джей вздохнул.

– Просто у Брассы прошит протокол, что если её кто-то касается, нужно применять оборонительные приёмы.

Эдна какое-то время это переваривала.

– То есть вот этот грохот – это она Лира в стенку швыряет, что ли?

Словно в ответ на её слова раздался новый удар, да такой, что мебель подпрыгнула.

– Угу, – печально подтвердил Джей.

Эдна уставилась на стену, словно ожидала, что её недоумённый взгляд пройдёт насквозь и достигнет Лира.

– А он что, с первого раза не понял, как она реагирует?

– Понял, но… Во-первых, Брасса в целом не против экспериментов, у неё только протокол включается, но это не нарочно. А во-вторых, Лир думает, что у нас, у Свити, есть возможность развить какие-то способности помимо аур. Вот он и надеется, что если пробовать раз за разом, то постепенно способность разовьётся и…

– Так, – перебила его Эдна. – Развивать способности – это прекрасно, но не ценой моего сна и моих стен. – Она набрала побольше воздуха и крикнула на весь дом: – А ну тихо там!!!

В соседней комнате тут же наступила тишина.

– Лир очень извиняется, – доложил Джей. – Он привык к более толстым стенам.

– Пускай к Унк переезжают и там сколько угодно экспериментируют, – проворчала Эдна, заворочалась и наконец улеглась, пристроив голову Джею на плечо.

От завтрака Йеройма оторвал переливчатый звон дверного колокольчика.

– Кого это принесло в такую рань? – пробормотал он, переглянувшись с женой.

– А ты не заказывал ничего? – спросила та, тоже в растерянности.

– Вроде нет…

Тем не менее Йеройм встал из-за стола и пошёл открывать.

На пороге стояло видение.

Высоченная, даже выше него ростом девица с идеальными чертами лица, фарфоровой кожей и лаково блестящими на солнце чёрными волосами, из которых торчали такие же чёрные кошачьи уши. На девице мешком висели тёмно-голубые рабочие штаны на лямках, а под ними внушительные формы едва прикрывала крошечная розовая футболочка, казавшаяся нарисованной. По обе стороны от «фартука» штанов белела нетронутая солнцем кожа тонкой талии, переходящей в широкие бёдра.

Йеройм напрочь забыл, как слова говорить – да что там, он даже забыл, как через порог шагать. Споткнулся и чуть не влетел лицом в вырез той самой маечки.

Меж тем девица с совершенно неподвижным выражением лица протянула вперёд руку. Йеройм с трудом сосредоточил взгляд на небольшой магопластиковой банке с чем-то мелким и металлическим.

– Велено передать вам, – сообщила девица громко и отчётливо, как на плацу.

– Ч-что? – выдавил Йеройм и бездумно взял баночку. Присмотревшись, различил, что она набита рыболовными крючками. – От кого?..

– От веальды Виллемики Унк, – тут же отрапортовала девица.

Йеройм решил, что, наверное, не проснулся ещё, и завтрак ему приснился. Откуда у Виллемики крючки? Она же никогда не рыбачила. И что это за посыльная такая невероятная, как из мультфильма?

– А ты кто? – наконец подобрал слова он.

Ему показалось, что девица замялась на секунду, но потом ответила:

– Брасса. Мы с другом помогаем веальде Унк с уборкой.

– А-а-а-а-а-а! – облегчённо протянул Йеройм. – Во-от оно что! Это вы её завалы разбираете? Ну это вы молодцы, дело хорошее. – Он заулыбался и снова взглянул на Брассины уши. – А ты подружка Джейлина, что ли?

– Д-да, – неуверенно ответила девица.

Йеройм почесал щетину. После всего, что они заподозрили насчёт самого Джейлина, вопросов, почему его подружка выглядит так, как выглядит, у него больше не было. Бедняжка небось тоже сбежала из того же злачного места, как и сам Маньяр. Потому и разговаривает так дёргано, мало ли, что с ней там было…

– Ты это, зайди, что ли, позавтракай с нами, – предложил он, снова оценивая толщину её талии. Не кормили небось.

Брасса прижала уши и как-то странно дёрнулась, но тут же застыла и помотала головой.

– Я должна отнести другие вещи. Пристройку следует закончить сегодня, чтобы съехать от Эдны.

– А, так вы у неё пока, – покивал Йеройм. – Ну, если что, если помощь нужна, заходи, подсобим, чем можем. Виллемике давно надо уже порядок навести, но там работы море, это вот вы, молодые, можете.

Девица внимательно посмотрела ему в лицо странным, пробирающим до костей взглядом, потом словно задумалась и произнесла:

– Спасибо, вы очень добры.

После чего подняла с земли ящик – по виду, тяжелее её самой, – и легко, без напряжения почесала прочь по улице.

Йеройм потряс головой. Чудные дела творятся в Теасе. И, похоже, итоги тех дел притекают в Беззаботы.

Брасса вернулась с корзиной в одной руке и магопластиковым ведром в другой. В ведре стояли пять картонных пакетов из-под молока, набитых разными ягодами. В корзине позвякивали банки с вареньем, соленьем и печеньем.

– Это мне… просто дали, – неловко пояснила Брасса. – Они все очень хотели меня кормить, но я сказала, что спешу.

Лир покачал головой, сдерживая улыбку. В Беззаботах жили очень щедрые люди!

– Пригодится, – сказал он и посторонился из дверного проёма. – Заноси.

– А… это не Виллемике? – уточнила Брасса, заглядывая ему за спину. Смотреть там пока было особо не на что: Лир только что закончил мастерить кухонные шкафчики, и весь пол устилали опилки.

Лир пожал плечами.

– Тебе же подарили, а не ей, так?

Брасса всё же зашла и окинула взглядом новую стену душевой.

– Но я раздавала её вещи. А это… за них?

Лир нахмурился.

– Ты разве просила что-то в обмен на вещи?

Брасса помотала головой.

– Значит, эту еду дали не Виллемике, – подытожил Лир с умным видом. – Наверное, ты им понравилась.

Брасса посмотрела на него сомнением, и Лир не преминул пояснить:

– Ну вот мне же ты понравилась, так почему бы и не им?

На это Брасса не нашлась с ответом и поставила ведро с корзинкой на кухонную столешницу.

– У Эдны осталась наша теасская одежда, – напомнила она. – Мне сходить за ней?

– Подожди, её тут пока некуда девать, – сказал Лир. – Да и пыльно. Давай сначала тут всё доделаем, тогда и вещи принесём?

– Но Эдна сказала, что нам нужно переселиться, – вспомнила Брасса неловкий утренний разговор. Эдна не ругалась и говорила мягко, но Лир ясно видел, что она раздражена. А всё утро Брасса хмурилась и прятала глаза, но Лир никак не мог понять, почему.

– Это потому, что мы шумели, – напомнил Лир.

Брасса приподняла плечи, словно защищаясь, но тут же вздёрнула подбородок, уставилась Лиру в глаза и выпалила:

– Виновата, командир! Готова понести наказание!

Лир моргнул. В чём виновата? Это же Лир должен был подумать о том, что стены там не очень толстые!

– Ни в чём ты не виновата! И вообще, я потом у Джея спрашивал, он сказал, что если мы тихо посидим, Эдна не будет против!

Брасса решительно мотнула головой, хлестнув себя волосами по лицу.

– Не надо. Вчера была гибернация, пока потребности нет. Слушаю указания, что делать здесь.

Лир озадаченно оглядел помещение.

– Так-то плитку класть надо, но не тебе же…

– Я готова! – настаивала Брасса.

– Да ну, зачем? Я сам сделаю…

– Дай мне инструкцию, и я выполню эту задачу! – не отставала Цитронка.

Лир откачнулся на шаг, присматриваясь к Брассе.

– Зачем тебе это?

Она отвела глаза.

– Ты всё делаешь… А я только порчу.

Лайм открыл было рот заверить её, что всё не так, но она ведь не поверит, а потом… Может, он сможет извлечь из ситуации что-то приятное?

– Давай вместе плитку класть, – предложил он. – У меня нет готовых инструкций для этого, я сам учился, так что могу только показать. А вдвоём быстрее будет.

Брасса подумала и согласилась.

Совместная работа оказалась на удивление увлекательной. Как только Лиру удалось объяснить Брассе, как именно надо мазать плитку клеем, дело пошло. Цитронке было не занимать точности: слой клея от плитки до плитки не менялся ни на волосок, ни один угол не оставался непромазанным. Лир и сам не отставал: клал плиточку к плиточке ровно, с одинаковым швом. В результате всего за пару часов душевая оказалась готова, осталось только дать клею высохнуть.

– Займёмся стеллажом? – предложил Лир, оглядывая результат их совместного творчества. Для него это было делом обыденным, Лаймы на базах каким только ремонтом не занимались. А вот Брасса таращилась на ровные ряды плиток со смесью шока и восхищения. Потом медленно подняла к лицу руки и посмотрела на них. И снова на плитку.

– Это не моя функция, – произнесла она срывающимся голосом.

– Так и не моя, – заметил Лир. – По идее, Свити до таких вещей вообще не допускают. Дескать, для этого разум нужен. А мы же безмозглые, – он усмехнулся.

Брасса ещё раз осмотрела свои руки, а потом размяла их, как перед боем.

– Давай стеллаж!

Лир дал.

Очнулись они только к ужину, успев за это время сварганить не только стеллаж, но и шкаф, кровать, два стола и несколько табуреток. Лир чувствовал приятную усталость – тело Свити не нуждалось в отдыхе после работы, но создание мебели требовало непривычных умственных усилий. Особенно шкаф, который пришлось подгонять под неровные стены и пол старого дома. Где-то в груди Лира что-то с удовольствием расслабилось, когда работа была закончена.

Брасса выметала с порога опилки и зыркала по сторонам, наверняка придумывая, что бы ещё такое сделать, раз уж у неё так хорошо получалось. Лир хотел было ей предложить перетаскать журналы с крыльца, но тут её вдруг окликнул незнакомый мужской голос.

– Всё трудишься?

Лир нахмурился и высунулся на улицу. В саду стоял пожилой человек с буйными седыми кудрями.

– О, Йеройм, и ты тут! – послышался женский голос, и к человеку присоединилась человечка – в зелёной клетчатой рубашке, похожей на те, что носил Джей.

– Так всех позвали, разве нет? – ответил человек, а Лир наконец совместил точки данных. Йеройм был одним из тех, кому Брасса относила старые вещи.

– Это кто? – тихо спросил он у Брассы, кивнув на женщину.

– Олея, – ответила она. – А вон Антун и веальда Торос…

Скоро в саду стало тесно от наплыва народа. Виллемика выскочила на крыльцо, всплеснула руками и попыталась вытащить на патио чашки на всех, но её быстро остановили, после чего организацией чая занялись две другие человечки, а Антун разложил переносную жаровню и поставил на неё ведёрный чайник с краником.

– Да куда ж вы, что ж вы… – кудахтала Виллемика, беспомощно озираясь.

– Джей сказал, твои новые жильцы помогают тебе разобрать вещи, – сказала старая тощая человечка, завёрнутая в цветную шаль. На её ногтях сверкали золотые розы. – Мы тоже пришли помочь.

– А… да… – Виллемика обернулась в сторону двери пристройки, где так и торчали Лир с Брассой, не решаясь выйти наружу. Лир решил, что пора как-то проявиться.

– Мы сделали стеллаж для журналов, – сообщил он. – Их можно теперь поставить.

– Вот и чудесно! – всплеснула руками Олея. – А ну-ка, давайте выстроимся цепочкой от крыльца до двери. Так, и Вилле, дай щёточку или тряпочку, пыль хоть смахнуть с твоих сокровищ. Ребята, а вы идите чаю попейте, уж наработались сегодня, давайте, вон Фенна пирогов напекла, перекусите!

Следующие полчаса Лир с Брассой пытались понять, на каком свете они находятся. Их оттёрли к патио, выдали каждому по чашке дымящегося чая с запахом костра и по тарелке с ягодным пирогом, состоящим почти полностью из начинки. В это время люди выстроились цепочкой и из рук в руки передавали друг другу стопки журналов, словно насосом перекачивая их с крыльца в пристройку.

– Впервые вижу, чтобы люди работали вместо Свити, – тихо сказала Брасса.

Лир растерянно кивнул и откусил от пирога. И не смог удержаться от зародившегося в груди мурчания. Брасса изумлённо глянула на него, потом на людей и на пирог. И, придя к какому-то внутреннему выводу, тоже принялась есть, отчего и её мурчалка включилась на полную мощность.

Так они и сидели, мурча в две тарахтелки, пока все журналы не перекочевали в пристройку. И тут к компании присоединились Джей и Маркиз.

– А мы вовремя! – объявил Маркиз, оглядев расходящуюся цепочку людей, и подхватил с подноса кусок ягодного пирога.

– О, я тебя сегодня видела, – заметила Фенна, рассматривая Маркиза. – Ты Надору что-то привозил, соседу моему.

Маркиз поспешно прожевал и проглотил откусанный кусок, отчаянно кивая.

– Да, он у меня кое-что покупал. Я распродал все новые вещи, вот, приехал отчитаться.

Он принялся оглядываться в поисках тарелки, чтобы положить пирог, и Лир сжалился над ним – подставил свою, покачав головой. Маркиз всё-таки иногда такой ребёнок.

Тщательно облизав пальцы, Маркиз вынул из заднего кармана штанов конверт и торжественно – двумя руками, с поклоном – вручил его Виллемике.

– Вот все вырученные средства. Письменный отчёт только что отправил вам через канал.

Виллемика ахнула и так разволновалась, что не с первого раза смогла ухватить конверт. Самих денег видно не было, но стопка выглядела толстенькой, выступая сквозь бумагу.

– Давайте похлопаем! – тут же включилась в организацию Олея. – Марк такой молодец!

Все принялись аплодировать, и только Виллемика растерянно стояла с конвертом, а потом попыталась перекричать аплодисменты:

– Лиру! Лиру надо! Вот кто молодец! Вы видели? Видели же?

– А давайте Лир нам покажет, чего он там намастерил? – тут же предложила Олея.

Лир стоял с тарелкой точно так же, как Виллемика с конвертом. Брасса повернулась к нему и подёргала его канал.

– Проведи нам тур! – выкрикнул Йеройм.

– Тур! Тур! – загомонили все хором.

Брасса наконец догадалась отобрать у Лира тарелку, а Джей подоспел, чтобы подпихнуть его в спину. Лир шёл десяток шагов до двери пристройки, как на утилизацию. Ему было одновременно жарко и холодно, уши прижались к голове, а руки застыли в напряжении в каком-то раскоряченном жесте. Но наконец он нырнул в дверной проём.

Помещению было далеко до полированных интерьеров, на которые ориентировалась Лирова аура порядка. Впрочем, она за тридцать лет неизбежно морально устарела, так что Лир давно уже ей не верил до конца, и всё же в решающий момент остро почувствовал несоответствие своего результата предписаниям.

Старые обои Лир со стен отскрёб. Под ними открылся светло-серый, не очень ровно намазанный материал для выравнивания, местами потрескавшийся, кое-где в пятнах старой краски. Дощатый пол, покрашенный в красно-коричневый, не сочетался ни с чем. Всё это само по себе даже как-то бы гармонировало, если бы не совершенно новая стена из магокаменных блоков, идеально ровная и прямая, как хороший Свити на смотре оборудования, а ещё светленькая, жизнерадостная деревянная мебель, которую Лир с Брассой только что закончили мастерить.

– Красотища кака-а-ая… – выдохнула Фенна. Во время расставления журналов внутрь заглядывали всего пара человек, так что остальные переделок ещё не видели. – Это ты у кого мебель заказывала?

Она повернулась к Виллемике. Та неловко развела руками.

– Да я не заказывала… У меня дерево лежало уж лет десять, а Лир сказал, всё починит, взял вот, ну и…

Все набившиеся в пристройку люди уставились на Лира. Он испытал жгучее желание спрятаться в душевую, и останавливало только то, что там пол ещё не приклеился.

– Так, – сказала женщина в цветной шали, – а садовую мебель у тебя можно заказать?

– А дверь сарая перевесить?

– А мне надо кухню перепланировать…

– А мне стены покрасить!

Соседи вцепились в Лира, как голодные кошки в рыбину, и каждый тянул в свою сторону. Лир вжался в шкаф, а уши для надёжности ещё и руками прикрыл.

– А у меня весь гараж завален, как у Виллемики тут было! – признался кто-то, но Лир не успел рассмотреть, потому что перед ним внезапно выросла Брасса с поднятыми над головой шокерами.

– Всем молчать!

Соседи потрясённо замерли. Брасса окинула их оценивающим взглядом и велела:

– На первый-второй рассчитайс!

– Первый! – тут же сориентировался Антун.

– Второй! – поддержал его Йеройм.

А вот Фенна не сообразила, что она опять первая, и выкрикнула:

– Третья!

– Четвёртая, – донеслось из-за спин.

– Пятый! – заорали несколько голосов хором.

Вскоре вся толпа была пронумерована, а Брасса деловито повернулась к Антуну:

– Первый, имя, адрес, список работ!

Когда Лир пришёл в себя после шока, Брасса уже переслала ему таблицу с очерёдностью заказов и всеми данными, а люди выглядели довольными.

– Только я это… – тихо проговорил Лир, – здесь бы закончил сначала…

– Конечно-конечно! – заверили его Фенна и Йеройм. – Мы тоже поможем, если надо, ты только скажи, а то надрываешься всё один, бедняжка!

– Не один, – Лир кивнул на Брассу.

– Вы такие молодцы! – вздохнула женщина в шали. – Так поддерживаете друг друга! Совместная работа очень укрепляет отношения!

Все согласно загудели. Лиру было ужасно неловко перед Брассой за то, что втащил её в эту стыдобу, а теперь ей же и приходится его защищать, как будто он сам беспомощный. Но вот отмахиваться от толпы благодарных людей, которые говорят приятности, Лиру опыт вообще не помогал!

– Ужин гото-ов! – раздался с улицы голос Джея, и вся толпа резво просочилась в дверь, чуть не закрутившись воронкой, как уходит вода из ванны.

Позже, когда все расселись на складных креслах, одолженных Джеем по соседям, и занялись поглощение ужина, который Джей наготовил на всех, Свити сбились кучкой, чтобы понять, на каком они свете.

– Я так понимаю, наша задумка сработала? – ухмылялся Джей, которому Лир показал таблицу заказов.

– Страшновато как-то, – признался Лир. – Их очень много.

– Ну так ты не один, – Джей кивнул на Брассу.

Брасса сидела, сложив руки на коленях, опустив голову и уставившись на них странным взглядом.

– Это не моя функция, – сказала она, и на Лира навалилась гора вины за то, что заставил Брассу заниматься чужим делом.

– Для твоей функции здесь условий нет, – отрезал Маркиз. – А там, где есть, тебя не ждут. Так что подумай о расширении функционала. У меня вот тоже функции разъездного торговца нет, а я вон сколько денег заработал! И уже всем разрекламировал наш Импульсервис, так что очередь заказов у меня тоже есть! Ты сама свидетель.

Брасса сжала пальцы на коленных чашечках, но ничего не ответила.

Джей вздохнул и повернулся к Лиру.

– Ты, надеюсь, всю работу заснял?

Лир не сразу понял, о чём он, но потом вспомнил про летучую лисицу, которая так и болталась где-то рядом, присаживаясь то на полки, то на ветки. Проверил – запись велась весь день. Лир кивнул.

– Отлично, – улыбнулся Джей. – Давай я тебя научу выкладывать. У меня с пары видео, где я тебе помогал, знаешь сколько звёздочек набралось? Людям нравится!

Следующий час Джей напихивал в память Лира ворох каких-то сведений и правил. Все они казались Лиру чем-то потусторонним, то есть из мира людей, а не Свити, но Лир честно старался вырезать кусочки видео, снабжать их подписями и ставить в очередь на публикацию. Маркиз и Брасса куда-то делись, не вынеся потока информации. Когда Лиру уже казалось, что сейчас из ушей повалит дым, Джей наконец отвлёкся.

– А что это там на крыльце сложено?

Лир посмотрел в ту сторону.

– А… Это кошачья башня. Я хотел её собрать потом. Это для кошек Виллемики.

Джей наклонил голову набок, рассматривая пушистые детали.

– Хочешь, вместе соберём?

Лир пожал плечами. Всё равно у него уже ум за разум зашёл, лучше пусть кто-то присмотрит, чтобы он не напортачил.

А Джей покосился на небо, где уже сияли огромные вегрийские звёзды, и как-то многообещающе облизнулся.

В итоге за кошачью башню Лир с Брассой решили взяться ночью, благо там ничего не нужно было шумно пилить или сверлить.

Звёзды на небе сначала сверкали, а потом стали по одной падать. Туда, где, по словам Джея, было море. Лир помнил историю с отражением кота и пока опасался даже думать в ту сторону. Мало ли что он сам увидит в большой воде…

Ночью население Виллемикиного дома повылезало из щелей и укрытий и принялось соваться под руки, словно почуяв, для кого предназначена пушистая конструкция.

Брасса присела на корточки и осторожно потыкала пальцем в бок серой кошки, которая обнюхивала ботинки Лира. Кошка тут же развернулась и принялась тереться мордой о Брассин палец. Лир спохватился и направил на это зрелище летучую собаку. Получившееся видео он подписал:

К нам подошла кошка. Кто знает, что с ней делать?

На ответ он особо не надеялся, просто Джей внушил ему, что надо обязательно о чём-нибудь спрашивать людей, чтобы те писали комментарии.

Однако вскоре ответы забулькали один за другим. Лир даже удивился – откуда столько людей? Проверил остальные видео – с уборкой и ремонтом. Там аж пенилось от восторженных комментариев. Один из зрителей упомянул, что пришёл из пузыря "Новая жизнь J". Лир тут же проверил – и правда, Джей выложил коротенькую нарезку "до и после" и протянул канал до пузырька Лира.

Теперь Лир немного больше понимал во всех этих тонкостях, чем когда первый раз заходил к Джею, и первым делом глянул на количество звёздочек у видео. А их… были тысячи. Лир даже не поверил своей ауре связи сначала. Джей ведь говорил, что недавно начал вести пузырь! Да и где он столько народа взял? Уж точно не в Беззаботах. Тут вопрос, наберётся ли столько во всей Вегрии… Лир как-то никогда не задумывался о том, сколько в ней всего человек живёт.

А меж тем в его собственном пузыре звёздочки продолжали накапливаться…

Вернувшись в реальность, Лир поделился советами насчёт кошек с Брассой. Та выслушала внимательно, словно это были данные о дислокации противника – Лир не знал, что значит "дислокация", но слышал это слово на базе не раз, и вокруг него всегда были такие же внимательные лица.

Брасса меж тем решила применить рекомендованные методики: приладила ладонь между ушей серой кошки и аккуратно провела. Кошка затрясла головой. Лир выложил видео. Зрители написали, что надо было вести в другую сторону. Брасса скорректировала вводные и повторила эксперимент. На сей раз кошка вроде бы осталась довольна.

К тому времени, когда Лир доделал башню, о Брассу уже тёрлось штук десять разнокалиберных кошек. И, что самое интересное, Брасса не швыряла их в стенку, как Лира прошлой ночью.

– Твоей боевой ауре не мешает, что они тебя трогают? – завистливо спросил Лир.

Брасса встопорщила уши, словно только что осознала своё поведение. Потом медленно, словно на замедленном видео, протянула руку и погладила Лира между ушей. Его мурчалка тут же включилась. Брасса пару минут восторженно изучала эффект от поглаживания, а потом взяла руку Лира и очень-очень осторожно поднесла ко своей голове. Лир напрягся: летать по саду ему не очень-то хотелось, да и был риск поломать башню. но когда его рука коснулась шековистых волос Брассы, ничего не произошло.

Лир осторожно пошевелил пальцами. Его всё ещё не швыряли через бедро. Тогда он дотянулся до оснований ушеё Брассы и аккуратно там почесал. Брасса, как и полагается Свити, замурчала.

Лиру показалось, что в свете звёзд её уши как-то необычно блестят. Вроде как слишком темно для такого яркого блеска. Но, приглядвешись, он понял, что на чёрных шерстинках, покрвывавших эти самые уши, сверкают искры. И такие же искры бегают по меху серой кошки. И по пушистому ворсу кошачьей башни… Он задрал голову и посмотрел на навершие – полукруглый домик в форме кошачьей головы с ушами и глазами. Которые светились звёздным светом.

Брасса наклонила голову и потёрлась о руку Лира, как кошки тёрлись о её собственные руки. Мягкое тёплое ухо под его ладонью смялось, и Брасса прищурила один глаз.

– Что изменилось со вчера? – не удержался от вопроса Лир. Происходящее его сильно волновало, но он был слишком старым Лаймом, чтобы полностью предаваться эмоциям, особенно когда в любой момент эмоции могли послать его лететь спиной в яблоню.

– Прррриорррритет оборррроны… отключился, – прожурчала Брасса сквозь раскаты удовольствия. – Прррричина скррррыта.

Лир снова покосился на кошачью башню. Та серебрилась в звёздном свете, слишком ярком, ведь луны на небе не было. А вышитые глаза не только сияли, но и двигались: с Лира на Брассу и обратно.

– В-великий кот, – выдавил Лир, припоминая, как рассказывал о нём Джей. – Это ты?

Башня моргнула, но не ответила, зато с улицы внезапно пахнуло влагой и солью, и донесло далёкий шум воды. Лир навострил уши, но больше ничего не заметил.

– Ты слышала? – спросил он у Брассы.

– Слышала что? – удивилась она, завертев ушами. Лир на всякий случай всё-таки убрал руку, и Брасса перестала мурчать.

– Шум моря.

Она замотала головой.

– А глаза… глаза кота ты видишь? На башне?

Брасса посмотрела на него, как на умалишённого.

– Глаза? На башне?

Лир проверил – глаза всё ещё наблюдали за ними обоими. Но даже когда он показал, Брасса не могла понять, о чём он. Тогда Лир вспомнил кое-что ещё.

– Наверное, потому что у тебя нет кошачьего имени… Джей говорил, его надо принять, чтобы начать видеть Великого кота.

Уши Брассы поникли, но тут же снова воспряли.

– Прошу разрешения взять твою фамилию!

В Концеречье троица поехала "без взрослых" – то есть, под предводительством Джея. Он гордо сообщил, что в первый раз ездил вообще один и, видимо, ждал, что это всех впечатлит.

Ну, может, Лира и Брассу и впечатлило. Лир за всю жизнь не видел ничего, кроме военных баз и, может, пары деревень по соседству, а Брассу вообще никогда не отпускали одну в населённых пунктах. В Теасе был по этому поводу какой-то закон.

А вот Маркиз повидал городскую жизнь! Пока он работал в корпорации, он несколько раз выезжал со своим боссом на встречу, а ещё иногда руководил доставкой какого-то ценного товара. Маркиз знал всё о трассах, эстакадах, развязках и круговом движении. Именно поэтому, расставшись с Виконтом, он пошёл по трассе, а не свернул в какой-нибудь занюханный переулочек. Всё важное всегда рядом с трассой! На худой конец – с гаражом…

По дороге Джей решил всех проинструктировать, как заполнять анкеты. Маркиз чуть крышу вагона не пробил своим праведным возмущением: какой-то Лайм будет ему рассказывать, как документы заполнять!!!

– А ты уже придумал себе фамилию, возраст и образование? – невинно поинтересовался Джей.

Маркиз хлопнул ртом. Что-то придумывать в функции Свити обычно не входило. Даже Юдзу. И хотя Маркиз как-то абстрактно понимал, что в документах должна быть такая информация, ему всё казалось, что для Свити сделают исключение… У них и возраст с человеческим несоотносим, а про образование – что, ауры перечислять? Чушь ведь.

– А что указывать в образовании? – тут же вместо него спросил Лир. – Может, вообще ничего лучше не писать?

Джей замотал головой.

– Обязательно пиши всё, что нужно для работы. В твоём случае можешь написать "дизайн интерьеров" и "организация домашнего пространства". Это в смысле эстетическая аура и порядок. Потому что потом к тебе клиент придёт и спросит, а где гарантии, что ты всё хорошо сделаешь? А ты ему раз такой у себя в удостоверении пунктик покажешь, и всё, вопрос снят. Я сначала этого не понимал, а как ногти стал делать, тут же оказалось, что и эстетическую, и медицинскую ауру надо указывать, иначе приходится сертификаты демонстрировать каждый раз, чтобы клиенты не тревожились.

Маркиз поджал губы. Он этого не знал и сам не подумал. И опять какой-то Лайм его обскакал! Ну уж нет, он сейчас запустит свои аналитические мощности и заполнит эту анкету так, что на годы вперёд закроет все вопросы!

Джей ещё что-то говорил, но Маркиз уже не слышал его за шумом разогнанного вычислительного артефакта.

Когда они прибыли в Концеречье, Маркиз был очень доволен собой. Пускай эти Лаймы и Цитроны полагаются на свои догадки. А у Маркиза всё схвачено! Сейчас он как пойдёт по самой широкой улице, как заявится в эту их районную администрацию, там все просто обалдеют от того, как он всё предусмотрел!

– Маркиз, ты не туда свернул! – донёсся голос Лира, и Маркиз даже не сразу вынырнул из своих мыслей, чтобы понять, что все трое ждут его на углу какой-то неприметной улочки.

– А где администрация? – выдал он, оглядываясь. Положившись на Джея, карту он заранее не посмотрел. – Разве не на главной улице?

– Это не главная улица, – Джей кивнул на широкий проспект, идущий вдоль путей. – Это междугородняя трасса, ты по ней на Белый мыс уйдёшь, а нам в центр города надо.

Маркиз в недоумении обвёл взглядом двух-трёхэтажные домики с магазинами, окружавшие станцию. Он даже ни одного небоскрёба не видел.

– А где центр?

Джей показал вверх и справо. Маркизу пришлось вернуться на несколько шагов и заглянуть в узкую улочку, на которую остальные собирались свернуть. Она поднималась в гору, сужаясь в отдалении в точку. А над этой точкой высилась вершина горы, тусклая и чуть размытая из-за расстояния.

– Там.

Если бы у Маркиза были кошачьи уши, они бы сейчас поникли. Конечно, чего и ждать от Вегрии… Небоскрёбы! Проспекты! Так было в Логроканте, а тут всё сплошная деревня! Вот рядом с его старой корпорацией…

Впрочем, рядом с его старой корпорацией Маркиз вовсе не желал оказаться. А вегрийская деревня пока что предоставляла ему защиту от населения тех самых небоскрёбов. Уж настолько-то Маркиз соображал. Поэтому он только тяжело вздохнул и пошёл вслед за всеми в занюханный переулочек.

– Так ты придумал фамилию? – спросил его Джей с интонацией, которую аура поведения распознала как "поддержать разговор, чтобы отвлечь от неловкой ситуации".

– Я Ленартс, – напомнил он угрюмо. – Мы же с Лиром для поездки сочиняли.

– А ты кем Ферди приходишься? – спросил Лир.

Маркиз посмотрел на него, пытаясь понять, не сгорел ли у Лайма вычислительный артефакт от перенапряжения.

– Ну, – пояснил тот, не встретив понимания, – вот ты будешь с ним вместе работать в сервисе, фамилии у вас одинаковые, внешне вы вообще не похожи. Каждый первый клиент же будет спрашивать, почему у вас одинаковые фамилии.

Маркиз скривился. Об этом он не подумал. Да и, если уж на чистоту, фамилия Ленартс была не лучшим выбором для бизнеса: не особо звучная, зато очень распространённая. Может, придумать что-то этакое?

– А вы какие фамилии берёте? – спросил он, чтобы выиграть время.

– Мурмяу, – ответил Лир.

Вот зараза, и тут Маркиза обошёл! И необычно, и запоминается…

– А Брасса?

– Тоже Мурмяу, – с гордостью ответил Лир.

Маркиз воззрился на Цитронку.

– Зачем тебе такая же?

– Я хочу увидеть Великого кота, – заявила Цитронка. Лир немного попритух.

– Вы верите в эту сказку? – фыркнул Маркиз.

Джей повёл ушами, но ничего не сказал, даже если обиделся. Вот ещё Лаймы на Маркиза не обижались! А вот Лир с Брассой переглянулись.

– У нас вчера был… – начал Лир.

– Инцидент, – продолжила Брасса. – По итогам которого мы склоняемся к тому, что это не сказки.

Джей нахально усмехнулся, как будто наперёд знал, что так будет. Маркиз начал воспламеняться. Опять что-то важное, а он не при делах! Да что ж такое!!!

– А что, на две разных фамилии вам фантазии не хватило? – прошипел он, чтобы хоть так донести своё раздражение этой ситуацией.

Брасса пожала плечами.

– А зачем разные, если Лирова уже работает? И потом, – она коротко глянула на Лира, и оба как-то подозрительно стриганули ушами, – у меня к этой фамилии уже прирос ярлык "свой". А мои ауры его так просто не выращивают.

Лир расплылся в блаженной улыбке, а у Маркиза повело челюстной сустав. Ну уж нет, в этом беспределе он участвовать не будет! Он себе такую фамилию придумает, что все закачаются! Чтобы уж кошачья-кошачья была, как ни у кого! Запустив контекстный поиск, он через долю секунды выдал:

– А я буду Маркиз Муркотт!