Защитники Шаннары – 1

Паксон Ли приостановил вырубку леса, чтобы осмотреть туманные Высокогорья, окружающие город Ли. Высокогорья тоже назывались Ли, и путаница иногда заставляла чужаков гадать, были ли местные ограничены единственным словом для именования всего. В его случае было даже хуже, так как его фамилия также являлась Ли, передававшейся через бесчисленные поколения от старинных правителей, по кому город и Высокогорья были названы, когда Ли были их Королями и Королевами.

Но всё это было давным-давно и к нему имело мало отношения. Он мог быть потомком тех Королей и Королев, но это в придачу с парой монет могло лишь обеспечить кружку эля в таверне Два Петуха. В Ли не было монархии на протяжении поколений; последние члены королевской семьи сняли с себя эти обязанности вскоре после того, как Менион Ли помог избавиться от Повелителя Колдунов, разыскав и применив легендарный Меч Шаннары. Смутная история, давно забытая многими, это было наследием, беспечно несомым им и без особого уважения.

Он нарубил ещё десяток дров на растопку для зимнего запаса, прежде чем опять остановиться. Ли были теперь простолюдинами, никак не отличающимися от любых других. Они даже не служили в Совете Высокогорья, текущей управляющей структуре, многие годы. Его родители унаследовали корабельный бизнес, бывший в их семья с пол дюжины поколений – некогда процветающий, но сейчас малорентабельный источник дохода и пропитания, управляемый его мамой и им, но по большей части им. Он организовывал грузоперевозки в среднем дважды в месяц, зарабатывая как раз достаточно денег, чтобы накормить и одеть семью – семью, включающую его, его мать и его маленькую сестру, Хрисаллин. Его отца не стало в десятилетнем возрасте, погибшего при аварии воздушного корабля во время грузоперевозки в Восточную Землю.

Он закончил рубку дров, сложив их под складской навес рядом с домом, все еще время от времени останавливаясь, чтобы полюбоваться видом и помечтать о будущих лучших временах. Не то чтобы дела были плохи. У него было время на охоту и рыбалку, и он не так уж тяжко трудился – хотя предпочёл бы более тяжёлую работу, если бы это пошло на пользу бизнесу. В возрасте двадцати он был высоким, стройным и широкоплечим, а волосы рыжими в традиции его предков. За годы были сотни рыжеволосых Ли; он был всего лишь последним. И он представлял, что будут ещё сотни, прежде чем их линия вымрет.

Аккуратно сложив древесину, он отнёс инструмент в сарай, почистил и смазал пилы и оголовья топоров, и отправился в дом умыться. Это был небольшой коттедж с кухней, центральным жилым пространством и спальнями для его мамы, сестры и него самого. Там был камин с окнами, выходящими спереди на запад и на юг, поэтому света всегда было много – что важно в климате, где дни часто серые и туманные.

Он взглянул на старый меч, повешенный его сестрой над каминной полкой, его металлическое лезвие, кожаное навершие и ремень на ножнах, чёрный как ночь. Хрис нашла его на чердаке и объявила своим. Следы на оружии давали понять, что кожа навершия и ножны заменялись не раз, но металлическое лезвие было оригинальным. Она сказала, что это принадлежало тем Ли из древности, отправлявшимися на миссии с Омсфордами и друидами начиная аж с Мениона Ли и до их прабабушки Майры. Паксон полагал, что так и было; его отец и мать рассказывали ему истории довольно часто будучи мальчишкой. Даже некоторые из их друзей знали сказания, которые за годы приобрели атрибуты легенд.

Он помыл руки и лицо в раковине на кухне, накачав воду из их скважины, вытерся, и вернулся в жилую зону, встав перед камином. Сказания об этом чёрном мече были предостерегающими, повествую о тёмной магии и великой силе. Говорилось, что клинок был закалён в водах Хейдисхорна однажды, очень давно, и таким образом стал достаточно сильным, чтобы прорезать магию. Говорилось, что некоторые Ли брали его на битву с друидами. А некоторым приписывалось пробуждение его силы.

Он пытался присоединиться к их рядам не одиножды, когда был гораздо меньше, намереваясь открыть, были ли истории правдивыми. Очевидно, не были. Все его попытки заставить магию проявиться – заставить меч сделать хоть что-то, в данном случае – провалились. Возможно, для этого нужно было что-то большее, но к клинку не прилагалось инструкций, и после многочисленных попыток он сдался. В любом случае зачем ему магия? Не было похоже на то, что он отправляется на миссию с друидами и Омсфордами.

Существовали ли Омсфорды вообще в эти дни.

В этом было некоторое сомнение. Все Омсфорды покинули Патч Ран – их традиционный дом на протяжении столетий, когда его прабабушка вышла замуж за Райлинга Омсфорда и привела его жить на Высокогорья. Его брат, Редден, отправился с ними и какое-то время делил с ними дом. Но в конце концов он нашёл девушку, в которую влюбился, поженился на ней и съехал. Оба Редден и Райлинг оставались в Высокогорье, пока не умерли, близнецы, более близкие чем братья до самого конца. Мальчики Реддена уехали и о них больше не было слышно. Дочь Райлинга, всегда державшаяся ближе к маминой стороне семьи, взяла обратно имя Ли, когда вышла замуж, и в конце передала его своим детям.

С тех пор в Высокогорьях не было Омсфордов, только Ли, и Паксон не мог сказать, можно ли найти Омсфордов где-либо в Четырёх Землях в эти дни. Он определённо не слышал упоминания ни о ком. Что было печально, учитывая, что семьи дружили многие-многие годы, а отношения были близкими и личными, включая наиболее недавнюю свадьбу его прабабушки с Райлингом.

Но всему приходит конец, даже дружбе, а семьи вымирают и исчезают, поэтому нельзя ожидать, что что-либо когда-нибудь изменится.

Омсфорды обладали реальной магией, унаследованной через годы как часть их натуры – сила, рождённая эльфийской магией, ставшая известной как песнь желаний. Редден и Райлинг Омсфорд оба обладали ею – хотя она пропустила предыдущие поколения и все поколения после свадьбы Райлинга с Майрой Ли. Ни один отпрыск этого союза и в трёх поколениях после не обладал магией песни желаний, поэтому для них, как и для него, это было очередной частью истории, о которой было интересно говорить, но имевшей мало практического результата.

Кроме того, он не был так уверен, что обладание такой магией не было бы больше бременем чем даром. Он слышал истории, что сделало её применение с близнецами, особенно с Редденом, который впал в кататонию после применения её в ужасном противостоянии против существ Запрета. Он оправился, но его брат и Майра боялись, что этого не произойдёт. Вся магия была опасной, и любое её применение несло определённую долю риска. Это было не важно, был ли ты рождён с ней или нет – она всё ещё несла угрозу.

И по большей части поэтому магия была вне закона по всей Южной Земле – везде, где управляла Федерация, что в эти дни включало всё к югу от Радужного Озера, включая Ли. Северные территории не ощущали присутствие Федерации так, как основные города Южной Земли, и по правде Ли и деревни Дална всё ещё были спорными территориями, на которые претендовало и Пограничье. Но никто не хотел рисковать навлечь на свои головы власти Федерации, испытывая их терпимость к практикующим магию в намеренном неповиновении эдикту – особенно когда превалирующим взглядом в Высокогорье было, что магия была источником силы, которую лучше оставить друидам или совсем не трогать.

Паксон поизучал меч и ножны ещё мгновение, затем отвернулся. Реликвия, артефакт или кратковременное увлечение его сестры – какое это имеет значение? Для него это ничто.

Он вышел обратно наружу и взглянул на небо. Надвигалось несколько облаков, но ничего угрожающего. Всё ещё есть время поработать над теми радианными тягами, которые он латал для транспортника. Ему предстояло совершить рейс на следующей неделе, а он хотел, чтобы воздушный корабль был готов задолго до этого. Он считал, что Хрис стоит отправиться с ним. Настало время, когда та начала проявлять активный интерес к бизнесу. Ей ещё только пятнадцать, она необузданна и порывиста, только начинает осознавать свою выгоду в отсутствии присмотра и полностью погружаться в выяснение того, как много бед она может на себя навлечь. По крайней мере он так считал. Его мама была более терпима, рассматривая Хрис как молодую девушку, взрослеющую и всё ещё ищущую себя, пока Паксон видел её как охотника на неприятности.

Как тот раз, когда она нашла способ затащить трактор Радианов на крышу их амбара. Или когда она загнала двадцать живых свиней в спальню мясника. Или когда она с ещё тремя отправилась на встречу Совета, чтобы протестовать против участия в ирригационном проекте, который запрудил бы реку Баргин и убил бы тысячи рыб, вывалив чаны полные мёртвой рыбы на пол палаты, чтобы подчеркнуть их точку зрения.

Или все разы, когда она оставалась на всю ночь с парнями. Или разы, когда приходила домой из Двух Петухов, шатаясь и распевая похабные песни пьяниц Высокогорья.

Его сестре нужно было на чём-то сфокусироваться помимо поиска новых и креативных способ развлечь себя, и в этот раз она начала вкладываться в старания семьи больше, чем уборка по дому или мойка посуды. Она уже знала достаточно о полётах на воздушных кораблях, чтобы помогать ему в рейсах, и в конечном счёте она достаточно повзрослеет и станет достаточно надёжной, чтобы совершать рейсы самой. В данное же время она могла учиться летать на транспортнике и предоставлять руку помощи с набором команды.

Может это удержит её от Двух Петухов и подобных заливных дыр, где она уже провела слишком много времени.

Он прошёл обратно в кухню и начал просматривать холодильную камеру и кладовую. Его мать отправилась в дом сестры на несколько дней помогать с новым малышом. Поэтому это ему делать ужин для себя и Хрис – если предположить, что та явится. В текущие дни это не было естественным. Он беспокоился за неё, и его расстраивало, что она уделяла ему так мало внимания.

Ты мне не родитель, сказала бы она. Ты не можешь говорить, что мне делать. Усугубляя.

Иногда он хотел, чтобы их отец был здесь. Хрис выросла слишком быстро и слишком независимо без его помощи в её обуздании. Возможно, он мог бы лучше контролировать ее чем Паксон.

Он сомнительно повертел головой. Как будто кто-либо может контролировать Хрисаллин.

Он покинул кухню со стаканом эля и вышел присесть на качалку на крыльце. Может ему придётся сходить поискать её, притащив обратно, чтобы разделить ужин. Ему не нравилось есть в одиночестве. Ему не нравилось есть, беспокоясь о ней. Было достаточно плохо, что ему приходилось делать всё, пока их матери не было. Казалось, что Хрис не считает, что у неё вообще есть какие-либо обязанности. Она действовала так, как хотела, и будто таков и должен быть порядок вещей.

Она вела себя как ребёнок, думал он, закипая. Она действовала, будто никто не важен кроме неё.

Но она и была ребёнком, конечно же. Ей пятнадцать – а когда ты пятнадцатилетняя девочка, никто кроме тебя не важен.

У неё доброе сердце; ему приходилось это признать. Она была добра к другим, особенно к тем, кому нужна была доброта и кому повезло меньше неё. Она быстро одалживала или даже отдавала имевшееся у себя тем, у кого этого не было. Она могла стать твоим другом за удар сердца, если видела, что ты этого хочешь. Она выступала за то, во что верила. Она не уступала и не страшилась. Его воспоминания о её взрослении смягчили его непродолжительную досаду. Она вернётся к тому, кем была; он был в этом уверен. В конце с ней всё будет в порядке.

Он закончил эль и отнёс пустую кружку обратно на кухню. Ему стоит спуститься к аэродрому и поработать над починкой тех радианных тяг, подумал он во второй раз за последние несколько минут. Ему стоит забыть о Хрис и ужине, пока день не продвинется немного дальше. Беспокойство о будущем редко способствует его улучшению. Если ты хочешь сделать что-то с будущим, тебе необходимо вложить некоторые усилия в это. Это обычно включает работу над чем-то, что сделает желаемое будущее более достижимым.

Выходя через дверь, он ещё раз взглянул на древний меч над камином. Было бы хорошо, если бы можно было улучшить дела, просто воспользовавшись магией. Если бы можно было пропустить часть с работой. Даже если бы это можно было сделать всего раз.

Глядя на меч, он вдруг задумался, в нужном ли направлении движется его жизнь. Он переправлял грузы на воздушных кораблях, потому что этим занимался его отец. Он вёл семейный бизнес, потому что был старшим, и если бы не он, то никто, и его маме пришлось бы его продать. Но было ли это на самом деле тем, что он хотел делать? Или он просто топтался на месте, выбирая самое лёгкое, придерживаясь знакомого и ничем не рискуя?

Передняя дверь распахнулась.

- Паксон!

Он повернулся и обнаружил Джайет, одну из официанток в Двух Петухах, стоявшую на входе. - Что не так? – Быстро спросил он.

- Твоя сестра! – Бросила она. – Вот что не так. Тебе лучше пойти прямо сейчас!

Хрис. Конечно это была Хрис.

Он не спорил с Джайет. Он просто сделал, что она попросила и вышел в дверь за ней, усердно старясь поспевать, потому что та шагала вперёд слишком быстро.

- Что она наделала в этот раз?

- Попала в неприятности. Как ты думаешь?

Джайет была маленькой и крепкой, физически сложенной, эмоционально устойчивой и вцепляющейся за всё, что делала, что идеально подходило для работы в таверне. Она была другом Хрис – или настолько другом, насколько кто-либо может быть для его сестры – всегда там в нужное время, всегда готовая удержать Хрис зайти слишком далеко в замысле или в трюке, которые она вбила в свою голову провернуть.

Её копна колючих белых волос отскочила, когда она оглянулась через плечо на Паксона. – Она влезла в игру в кости. Их было пятеро, все местные кроме этого одного мужчины, который заявляет, что прилетел по бизнесу из городов Южной Земли. Не выглядит как бизнесмен, но кто знает? В любом случае я не уделяю им много внимания. Никто не вызывал никаких проблем – включая Хрис – когда она совсем внезапно вскакивает и начинает орать на него. Орать так, будто она не может находиться с ним в одной комнате.

- Он сделал что-то ей?

- Он обчистил её. Он выбросил пять семёрок, на спор, забрал приз и всё что было на кону. Включая то, что она ставила и чего не была при ней. Очевидно, она была так уверена в победе, сказав, что если не сможет расплатиться с ним одним способом, то расплатиться другим. Он взял её на слово, но не думаю, что она видела это в том же ключе что и он. Хрис никогда не согласилась бы ни на что подобное.

Он полагал что нет, но его сестра быстро взрослела и границы дозволенного могли расширяться.

- Впрочем он заявила, что он мухлевал. Другие игроки сразу же отступили, отказываясь вмешиваться. Если бы Хрис не была так разъярена, то тоже дважды подумала бы. Этот мужчина выглядел не как тот тип, против которого тебе захотелось бы выйти. Он сказал ей, что она проиграла, поэтому если она не может заплатить, то принадлежит ему. Такова была сделка. Она сказала ему, что тот может сделать со своей сделкой, и когда я ушла, они стояли нос к носу, а все остальные держались позади.

Сейчас они миновали двор и были на дороге, ведущей в город. Он мог видеть муравейник зданий внизу, предприятия, окружённые жильём, аэродром на юге, бараки и тренировочное поле для ополчения лётчиков на западе.

- Никто не встал между ними? Даже Раффи?

Она покачала головой. – Особенно не Раффи. Он знает этого человека, я думаю. Они могли даже вместе вести дела в прошлом. Ты знаешь Раффи, всегда охотится за лёгкой добычей, всегда ходит по краю. Думаю, в этом замешано что-то из этого. Раффи просто стоял позади и смотрел, как это происходит.

- Что на счёт городской стражи? Не думала позвать их?

Она развернулась на него. – Слушай, я многим рискнула, просто отправившись рассказать тебе! Раффи сказал мне не делать даже этого, предостерёг заниматься своими делами. Но я всё равно пришла и могу лишиться работы из-за этого! Поэтому не спрашивай меня о городской страже.

Тогда он умолк, решив, что она права, что это не её проблема прежде всего, и что ему нужно быть довольным, что она вообще потрудилась прийти рассказать ему о происходящем, пока у него ещё может есть время сделать что-либо с этим.

Она снова пошла, двигаясь быстрее прежнего, а он поспешил за ней. – Прости за высказывание о городской страже. Спасибо, что пошла за мной. Я в долгу у тебя.

- Держу пари, что да, - бросила она через плечо. – Пошли! Шагай быстрей! Хрис в беде!

Ускорив шаг, он сделал всё возможное, чтобы выполнить требование.

ЭТО НЕ БЫЛО ЧРЕЗМЕРНО ДОЛГОЙ ПРОГУЛКОЙ ДО ДВУХ ПЕТУХОВ, которые были расположены на северной окраине города, лишь четверть мили вниз по холму оттуда, где родители Паксона построили свой дом. Это была маленькая тесная таверна, какие предпочитала Хрис, потому что ей нравилось провозглашать места своими. Она была другом Джайет всю жизнь, и возможно это внесло вклад в её выбор таверн, после того как её подруга устроилась туда работать. Джайет была старше, но необязательно более уравновешенной. Хрис была явно более дикой из них двоих, той, кто нуждался в старшей сестре, направляющей её. К сожалению, Джайет не годилась для этой работы.

Всё же она была лучше чем ничего. По крайней мере она соображала высказывать возражения тут и там, и периодически предоставлять другую точку зрения, прежде чем дела совсем выбивались из рук.

Паксон думал об этом, когда они достигли Двух Петухов и протолкнулись через двери в главное помещение.

Всё было тихо, как будто ничего из описанного Джайет не происходило. Паксон осмотрел комнату. Не было ни следа Хрис.

Раффи был за стойкой, старательно пытаясь выглядеть занятым, но без особого успеха, его глаза смещались к Паксону, а затем быстро опять отворачивались.

- Видишь мужчину, с которым она была? – Спросил Паксон Джайет.

Она повертела головой. – Он ушёл. Как и она.

Паксон видел это и сам. Он прошагал к бару и Раффи. – Где моя сестра?

Раффи взглянул вверх и пожал плечами. – Она ушла с каким-то мужчиной. Не так давно. А что?

- Куда они пошли?

- Откуда мне знать?

- Подумай.

- Смотри, Паксон, это не моя работа присматривать за девушками, совершающими глупые ставки, а затем обнаруживающими сложным путём, что им приходится платить цену. Особенно тех, которые просто напрашиваются на–

Он так и не закончил, что собирался сказать. Тогда Паксон схватил его за перед рубахи и наполовину перетащил через стойку. – Я спрошу тебя лишь ещё раз, прежде чем сломаю твою руку. Где моя сестра?

- Отпусти меня, или ты …

Его рука нащупывала дубину, которую он держал под прилавком, поэтому Паксон вытащил его остальную часть через стойку и бросил на пол, сильно наступив на запястье для верности. Раффи закричал, когда кости хрустнули.

Паксон поставил колено на живот владельца таверны, а рукой взял того за горло. – Тебе лучше ответить мне, Раффи. Прямо сейчас.

- Лётное поле! – Выдохнул второй, корчась от боли. – У него там корабль!

- Как его звать?

Раффи покачал головой.

- Отвечай мне или я сломаю другую твою руку.

Раффи плюнул в него. – Ну давай! Он навредит мне больше, чем ты даже можешь представить, если я скажу тебе, кто он такой!

- Паксон! – Джайет была подле него, оттягивая назад. – Забудь! Иди за Хрис. Вот что важно. Ты знаешь, где она. Может ты всё ещё можешь добраться до неё до их ухода!

Он был так разъярён, что практически не слышал её. Но она снова дёрнула его назад, и он наконец встал, потратив момент, чтобы взглянуть вниз на человека у его ног. – Если я выясню, что ты соврал мне, Раффи, я вернусь за тобой. Если я выясню, что ты лгал, я прикончу тебя. Ей пятнадцать лет! – Он отступил. – Сообщи мне, если он что-то сделает с тобой из-за этого, Джайет. – Затем он вышел за дверь.

Может ему стоило потратить время, чтобы выяснить больше, думал он, мчась к аэродрому. Может ему стоило выбить это из Раффи. Но времени не было. Были хорошие шансы, что уже слишком поздно перехватить их. Если чужак, кем бы он ни был, имел ждущий корабль, он вероятно мог быть уже на пути туда, откуда пришёл.

Но почему ему было надобно тащить с собой пятнадцатилетнюю девочку, проигравшую заклад или нет, было тревожным. Большинство бы людей не стали бы утруждаться. Большинство бы не играли в кости с ней прежде всего. Но Хрис была высокой и взросло выглядящей для своего возраста, поэтому он мог подумать, что она гораздо старше чем на самом деле. Что на самом деле мучило его, так это что не в деньгах было дело, а в Хрис с самого начала. Молодых девушек всё время силой заставляли работать в домах удовольствий больших городов Южной Земли. Хрис была бы не первой, кто закончил так.

Только вот она не закончит так, напомнил он себе. Он найдёт её и вернёт домой прежде, чем она дойдёт до подобной жизни. Таково обещание.

Он бежал через город, выбирая настолько прямой маршрут как мог к лётному полю, избегая главных улиц и толпы, стараясь не вымотаться, прежде чем он доберётся до пункта назначения. Если Хрис забрали к аэродрому пешком, он всё ещё мог нагнать её. Не было упоминаний лошадей, экипажей или повозок. Ему приходилось надеяться. Используя переулки и срезы, он сократил своё время на несколько минут. И воздушный корабль не обязательно будет подготовлен и готов взлетать. Это займёт время, чтобы установить радианные тяги и запитать их.

Он бежал быстрей, уже ближе, здания начинали редеть и становиться меньше с приближением окраины города. Он бежал со всей мочи, покрывая метры, установив стремительный темп. Он доберётся до неё, говорил он себе. Он найдёт её.

И внезапно до него дошло, что у него нет оружия.

Как никак разговоров может оказаться недостаточно, чтобы убедить чужака отпустить его сестру. Тот факт, что он вообще забрал её – действие, доходившее до похищения пятнадцатилетней девочки – демонстрировал определённое пренебрежение законом или склонности к высокой морали. Намеренно забирая Хрис, этот человек обнаруживал свой характер и свои вероятные намерения.

Паксон замедлился, пытаясь придумать, что делать. Ему следовало взять тот старый меч. Они не держали в большом количестве оружие у себя дома, хотя там были охотничьи ножи и единственный длинный нож. Но меч с чёрным лезвием был настоящим оружием и ему стоило подумать, чтобы взять его.

Для этого уже слишком поздно. Он снова побежал быстрее, замечая первые просветы лётного поля через пробелы в домах в конце улицы. Он попытается найти оружие по дороге. Сгодилось бы любое.

Затем он оставил позади последние здания и оказался на открытом месте посреди воздушных кораблей. Ли был маленьким в сравнении с большими городами Южной Земли, но даже так там были десятки пришвартованных посудин на акрах земли. Он сбавил темп, беспокойно озираясь вокруг. Он обыскивал ряды воздушных кораблей, медленно продвигаясь вперёд, пытаясь найти что-то, указывающее путь. Там были мужчины и женщины, обслуживающие воздушные корабли. Несколько пилотов стояли, присматривая, или ходили по палубам суден, или находились в рубках. Он вглядывался в знаки отличия на вымпелах, обозначающих порты регистрации кораблей.

Он нигде не видел Хрис.

А затем увидел.

Её вели вверх по погрузочной рампе на обтекаемое судно, которых он раньше не видел. Корабль привлёк его взор, потому что был другим, и там была его сестра. Он помчался вперёд, сорвавшись на бег ещё раз, проносясь между остовами и мачтами. Он продолжал выискивать оружие на бегу, но ничего не находилось. Полевые рабочие не носили оружия, и оно нигде не лежало.

Наконец, в отчаянии, он схватил железный прут. Это было немного, но сойдёт.

Когда он всё ещё был в пятидесяти метрах или около того, он перешёл на шаг. Он мог сказать, что корабль не отправляется прямо сейчас. Команда всё ещё оснащала его; диапсоновые кристаллы не были запитаны. У него было время. Он вдруг задумался, почему Хрис не отбивается. Казалось, она идёт на борт по своему желанию, не оказывая сопротивления. Это не было похоже на неё, особенно учитывая историю за её похищением. Конфликт в Двух Петухах не предполагал, что она резко поменяла бы своё мнение о сопровождении чужака и той судьбы, что тот уготовил для неё. Нет, что-то в увиденном им было неправильно.

Хрис больше не было видно. Чужак, ведущий её на борт, появился у борта судна, заметив Паксона, и двинулся к погрузочной рампе. Паксон продолжил приближение, но более осторожней прежнего. Он смотрел, как чужак спускается и идёт навстречу ему.

- Ты должно быть брат, я полагаю.

Паксон остановился в шести шагах. – Я хочу вернуть сестру.

- Она не переставала угрожать мне тобой с тех пор, как я забрал её на корабль. – Он улыбнулся. – Она продолжает рассказывать, что ты сделаешь со мной, когда доберёшься сюда. Должен признать некоторое своё любопытство, учитывая все ужасные травмы, как она уверяла, ты собираешься причинить. Она всегда была такой?

Паксон был немного озадачен этой дружеской болтовней, но ни в коей мере не отступился от своей цели. – Ты похитил пятнадцатилетнюю девочку, - выпалил он. – Это повсеместное преступление. Не важно, что она сделала, ты должен отпустить её. Но я выплачу её долг, если это необходимо.

Мужчина пожал плечами, но улыбка не померкла. Он не был большим человеком, даже не бросался в глаза каким-либо особенным образом. Всё же в нём была безошибочная уверенность и никакого видимого беспокойства относительно появления Паксона. – Боюсь, её долг гораздо больше, чем ты можешь себе позволить, молодой человек.

- Я отработаю его.

Улыбка расширилась. – За пару месяцев, если работать усердно, возможно ты бы мог. Но она может отработать его гораздо быстрее, отправившись со мной.

Паксон был как взбешён, так и испуган, услышав это. Он начинал чувствовать, что одного разговора окажется недостаточно, чтобы вернуть Хрис. Ему придётся быть более агрессивным, а он не был уверен, что справится. – Городская стража уже в пути, - предупредил он.

Чужак покачал головой. – Сомневаюсь в этом. Но даже если так, они не смогут сделать ничего на счёт твоей сестры. У меня неприкосновенность от вмешательства местных властей. Я ровным счётом могу делать всё, что захочу. Что, в этом случае, означает забрать твою сестру, чтобы оплатить её долг. – Он подождал. – Она может желать отправиться со мной к текущему моменту, знаешь ли. Она могла передумать; она знает, что в беде, и она может быть готовой заплатить цену за своё глупое поведение. Ты должен гордиться ей.

Паксон повертел головой в отрицании. – Не представляю, о чём ты говоришь. Она никогда не пошла бы с тобой никуда самостоятельно, что бы ты ни говорил. Дай мне спросить её лицом к лицу. Позволь поговорить с ней.

- Ох, я так не думаю. Будет лучше, если ты просто развернёшься и отправишься обратно домой. Она вернётся через несколько недель. Ей не будет причинён никакой постоянный ущерб. И она научится ценному уроку.

Паксон взвесил железный прут. – Если ты прямо сейчас не освободишь мою сестру, я поднимусь на борт твоего корабля и заберу её сам!

Чужак кивнул. Он поднял руку, сделав ею небольшой жест. Сигнал. – Я боялся, что до этого может дойти. – Ты не представляешь, кто я такой, так? Если бы знал, то подумал бы дважды угрожать мне.

- Сомневаюсь. Ты собираешься освободить мою сестру или нет?

- Что я собираюсь сделать, это дать тебе один последний шанс уйти. Ты должен его принять.

Из ниоткуда возникли трое людей рядом с ним, экипаж с его корабля по их виду – крупные и сильные, суровые и гораздо взрослые мужчины и несомненно более опытные в сражении чем Паксон. Они не несли оружия, но грубые и мускулистые руки указывали, что оно им не нужно.

Чужак прекратил улыбаться. – Бросай железный прут, Паксон, - сказал он. – Давай сделаем битву более честной. Только кулаки.

К удивлению Паксона, он сделал, как было приказано. Он не мог объяснить почему; просто это казалось тем, что он должен сделать, и поэтому он сделал. Он уставился вниз на своё выброшенное оружие, ужасаясь.

- Намного лучше. – Чужак шагнул назад, а его люди шагнули вперёд. – Не вредите ему слишком много, - сказал он им. – Ничего не ломайте. Просто покажите ему ошибочность его методов.

Они набросились на Паксона, врезавшись в него с такой силой, что сбили с ног. Они тут же оказались над ним, избивая кулаками, пока он пытался отбиваться. Он мог всадить пару хороших ударов в борьбе, но в конце их всё равно было трое, а он только один, и его задавили.

Со временем боль и шок заставили его потерять сознание. Когда он снова очнулся, рука ритмично шлёпала его по лицу, пока другая держала его голову за волосы.

Чужак склонился перед ним. – Моё имя Арканнен. Если ты хочешь продолжать это, то можешь найти меня в Тёмном Доме в городе Вэйфорд. Тебе стоит держаться подальше, но если не сможешь, тебе стоит взять настоящее оружие, не железный прут. Потому что если я увижу тебя ещё раз, то прикончу.

Он встал и посмотрел вниз. – Отпустите его.

Пальцы, сжимавшие его волосы, разжали хватку и его лицо ударилось о землю. Боль взорвалась в голове, а яркие вспышки появились под веками. Он беспомощно лежал, борясь, чтобы остаться в сознании. Но только спустя долгие минуты он смог собраться и открыть глаза, и повернувшись обнаружить, что воздушный корабль чужака начал взлетать, световые паруса вбирали солнечный свет для радианных тяг, перенаправляющих его к парсовым трубам, двигатели включались. Будучи таким избитым как он, таким проигравшим, как он себя чувствовал, он обнаружил, что восхищается обтекаемыми линиями судна, гадая, почему раньше никогда не видел такой тип воздушных кораблей прежде. Он заставил себя запечатлеть в памяти его внешность, эмблемы на вымпелах, знак на носу.

Чёрный ворон, расправленные крылья, широко открытый клюв. Атакующий.

Затем судно развернулось на юг и ускорилось прочь. К тому времени как Паксон снова встал на ноги, оно был не более чем точкой в отдалённом небе.

Он постоял, глядя в никуда несколько мгновений, ожидая восстановления после избиения, затем развернулся и пошагал с аэродрома. На самом деле у него не было реального шанса забрать Хрис у чужака. Арканнен – это имя он никогда не забудет. Он с готовностью раскрыл его – что отказался сделать Раффи – поэтому он был уверен, что это знание не помогло бы Паксону. Он был человеком, одержимым воздушными кораблями нового стиля и с командой, которая вероятно сделала бы всё, о чём он их попросит. Как-то он смог убедить Паксона бросить железный прут, когда это могло внести разницу в битву.

И у него в руках была Хрис. Он вёз её обратно в Вэйфорд в какое-то место под названием Тёмный Дом. Паксон мог только представлять, чем это может оказаться.

Пойди выясни, бросил вызов Арканнен. Веря, что Паксон никогда не посмеет это сделать, и что ему придётся сложным путём выяснить, что случится, если же всё-таки сделает это. Избиение было предостережением. Держись подальше. Не иди за мной. Отпусти свою сестру. Она принадлежит мне, и я могу делать с ней всё, что захочу. Ты не можешь предотвратить это, и ты не должен пытаться. Ты Высокогорец не имеющий значения, живущий в месте низкого статуса, и ты никогда не сможешь надеяться стать ровней мне. Оставайся здесь и останешься здоров.

Он покинул лётное поле и потащился через город к дому, представляя лицо Арканнена и слыша его плавный голос в своём разуме.

Настолько уверенный, что Паксона поставили на место.

Что ж, его будет ждать сюрприз.

КО ВРЕМЕНИ КАК ОН ПРИШЁЛ ДОМОЙ И ПРОШЁЛ НА кухню, чтобы смыть грязь и кровь и наложить холодный компресс на худшие ушибы, Паксон принял решение. Он отправляется за своей сестрой, чем бы там Арканнен ни угрожал или какого рода препятствия он мог встретить. Любые дальнейшие размышления о вопросе были вне обсуждения. Но он не будет таким безрассудным, как был прежде. Он не позволит себе быть пойманным в положении, из которого не сможет надеяться чего-либо добиться. Исход на этот раз будет другой.

После окончания умывания и прилаживания холодных повязок к побитому лицу, он удалился на переднее крыльцо, чтобы посидеть и подумать несколько минут. Хрис уже находилась под угрозой, а он ни на минуту не верил, что её пленитель будет рассиживаться, решая, что с ней делать. Если он доберётся до своей сестры прежде, чем та подвергнется целой уйме неприятностей, которые легко могут вылиться как в физический, так и эмоциональный ущерб, ему стоит сделать это раньше чем позже. Было полезно знать, кого именно он разыскивает и где найти его. Арканнен сообщил ему достаточно подчёркнуто, что будет находиться в Тёмном Доме в городе Вэйфорд, поэтому Паксону нужно было лишь запитать спринт, построенный им для себя несколько лет назад и полететь туда. Кто-нибудь сможет предоставить ему направления, когда он прибудет, и тогда он всерьёз сможет начать искать Хрис.

Достаточно просто, если слишком долго не задерживаться на недостатке деталей – подобных тому как ему полагается вывести её из заведения Арканнена и безопасно выйти из города, чтобы никто не остановил его.

Он представлял, что там будут стражи – и вероятно большое количество. При дальнейшем размышлении ему показалось, что если Арканнен мог заставить его отбросить тот железный прут, просто попросив его сделать это, он вероятно обладает магией. Хоть это и было вне закона в Южной Земле и с любым её применением быстро разберались, не важно каким типом иммунитета ты обладаешь, Арканнен не выглядел тем видом людей, кто сильно беспокоится о законности и правовых актах. Если у него есть способ делать это, он задействует магию для защиты своего дома и бизнеса, является ли это раздельным или нет – об этом ему нужно поразмыслить, когда он отправится на поиск Хрис.

И ему понадобится ещё одна вещь.

Ему будет нужно оружие.

Арканнен сказал ему это, и даже если это было просто приукрашиванием брошенного вызова, это являлось хорошим советом. После случившегося сегодня, Паксон определённо не собирался встречаться с этим человеком без защиты.

Он подумывал взять кого-либо с собой, но это означало бы взывать к друзьям об услуге, которую они не были должны и которых не стоило просить об этом, учитывая опасность. Лучше пойти одному, чем рисковать чей-либо ещё жизнью помимо своей. Большая вооружённая группа привлечёт больше внимания всё равно. Один человек, держащийся теней, будет иметь лучшие шансы.

Наверняка будет.

Он скривился от своего собственного анализа ситуации. Но было лучше оставаться позитивным. Отодвинув в сторону сомнения, он прошёл обратно в дом, сбросил окровавленную одежду и холодные повязки и переоделся. Он был на середине сбора сумки с некоторыми необходимыми вещами, когда Джайет появилась в дверном проходе, выкрикивая его.

Он вышел предстать перед ней.

- Выглядишь так, будто тебе досталось худшее из случившегося, - тихо сказала она. – Ты не вернул её, так?

- Нет, - признал он, - но дело не закончено. Теперь я знаю, кто он и где его найти. Я отправляюсь за ним.

Она кивнула. – Я так и думала. У тебя есть кто-то в помощь?

- Думаю лучше, если я сделаю это один. Другие люди могут путаться под ногами. Мне пришлось бы беспокоиться об их защите помимо себя. Если что-нибудь случится с ними, я буду в ответе.

- Есть те, кто отправится с тобой, если ты попросишь, - сказала она. – Тебе может понадобиться кто-то, чтобы прикрыть спину.

Он улыбнулся. – Возможно ты могла бы пойти, - пошутил он.

Она вздёрнула голову, сравнявшись с ним. – Забавно, что ты сказал это. Я именно тот, кого я имела ввиду.

Он уставился на неё, затем резко повертел головой. – Ох, нет. Без обсуждения, Джайет. Ты не знаешь, что это за человек! Арканнен, так он себя называет. Он очень опасен. Безжалостный. Я не позволю тебе рисковать собой ради меня.

- Я не стала бы рисковать собой ради тебя. Я рискнула бы собой ради Хрис. Мне следовало остановить её в тот момент, как я увидела, что она ввязывается в игру, выпрашивая место, совершая необдуманные обещания и разговаривая так, будто она какая-то особенная. Я видела все знаки и не сделала ничего, чтобы предотвратить происходящее. Я просто занималась своими делами.

Она прошлась рукой по копне белёсых волос. – Кроме того, мне больше нечем заняться. Я лишилась работы.

- Раффи выгнал тебя?

- Ушла я. С меня хватит работать на Раффи и мириться с его постоянными издёвками, распусканием рук и разговорами, какой он выдающийся. Поверь мне, Паксон, я уже подумывала об этом. В любом случае это никак не относится к тому, почему я здесь. Тебя видели возвращающимся по городу и на дороге мимо Двух Петухов. Тогда я поняла, что ты не вернул Хрис. И я знала, что ты не бросишь её. Поэтому подумала, что может я найду способ помочь.

- Джайет …

- Пожалуйста не говори, что если бы тебе нужна была помощь, то ты попросил бы мужчину. Если ты сделаешь это, мне придётся сделать тебе больно. Просто послушай немного. Во-первых, я могу попасть в места, куда не может мужчина. Ещё я могу летать на воздушных кораблях. Тебе может понадобится это, если ты пострадаешь. Тебе может понадобится другая пара рук для поддержки. Я могу всё это обеспечить. Я достаточно крепкая; ты знаешь это. Позволь помочь.

Он подумал об этом мгновение. Было достаточно причин против принятия её предложения заполнить здоровенную дыру. Но также были причины и в пользу этого.

Её грубые черты натянулись. Она ждала, что он скажет нет. – Ладно, - сказал он, менее уверенный в этом, чем хотелось. – Но ты должна пообещать делать всё, что скажу, при любых обстоятельствах.

Её согласный кивок был энергичным и резким. – Всё, что скажешь.

Не совсем к его удивлению, но она уже собрала сумку. Та лежала на переднем крыльце там, где она её оставила, и Джайет надела её на плечи, когда они вместе вышли через дверь. Он написал записку своей маме просто на случай, если она вернётся раньше, сказав ей, что Хрис отправилась с ним на перевозку – короткий рейс к восточному краю Радужного Озера – и что он вернётся через пару дней. Ей полагалось отсутствовать неделю, и на этот раз он надеялся, что она не будет спешить обратно.

Он был на половине пути к двери, когда заметил меч, висевший над камином, и остановился. Ему нужно было оружие, а у него не было ничего лучше. Меч был реликвией прошлого, но он достал его из креплений и спустил вниз. Он поизучал его мгновение, приметив эмблему, проштампованную на кожаных ножнах – печать, как он предположил, когда-то обозначавшую королевский дом Ли. Он вытащил меч наружу и взвесил в руке. Осторожно прошёлся пальцами вдоль кромки. Он всё ещё был бритвенно-острый, безупречный.

Меч Ли.

Он снова вложил клинок в ножны и одел за спину. Это было лучше чем ничего. Может он наконец обеспечит его небольшой собственной магией.

С Джайет по пятам, он прошёл обратно на северный конец аэродрома, где держал свои пришвартованные суда. У него было несколько – или, он быстро поправился, семья имела несколько. Транспортник – большой, возвышающийся грузоперевозчик с четырьмя мачтами и множеством световых парусов, требующий команду из четверых, остаток которых он обычно находил из числа лётчиков воздушных кораблей, работающих независимыми подрядчиками – старый шлюп, который не годился для многого, и его спринт. Он возьмёт спринт, конечно же; тот был маленьким, быстрым, манёвренным и очень надёжным.

Он прошёл туда, где тот был пришвартован внутри закрытого ангара – здание, которое являлось больше сараем чем ангаром, созданное специально, чтобы укрыть судно от непогоды и чужого посягательства. Он проверил замок, затем отомкнул его и открыл дверь. С помощью Джайет он вытянул спринт на открытое место, взвёл его наклонную единственную мачту и закрепил радианные тяги. Потом он закрыл дверь в сарай и запер вновь.

- Готова? – Спросил он её.

Она кивнула. – Полетели.

Мгновения спустя они поднялись в воздух, направляясь на юг. Паксон путешествовал к Вэйфорду по грузовым рейсам несколько раз и мог найти дорогу без карт или компаса. Но он ничего особо не знал о самом городе, прилетая и улетая, не покидая аэродрома. Когда они попадут в Вэйфорд, ему понадобится помощь.

Он ничего из этой миссии на принимал за должное. Он знал, что ему понадобятся все типы помощи от одного источника или другого. Может Джайет предоставит что-то из этого. Может чужаки предоставят остальное. Но ему также понадобится удача. Возможно целая куча.

Даже так его убеждённость, что он сможет найти свою сестру и вернуть её домой, опять же не ослабла. Ничто не сможет это предотвратить.

Они летели на юг оставшуюся часть дня и ночью. Ко времени появления первых огней города было далеко за полночь. Джайет спала, свернувшись в своём сиденье позади него, её колючие волосы рассыпались по подкладке, её лицо было расслаблено и омыто звёздным светом. Он вдруг нашёл её хорошенькой – качество, которое он как-то проглядел прежде. Он нехотя улыбнулся. Теперь она не выглядела такой крепкой.

Лётное поле Вэйфорда было в трое больше Ли, и море кораблей, заполнявшие его площадь открытой равнины и посадочных площадок, казалось, убегает на тысячи метров. Он сманеврировал спринт на свободную площадку поближе к офису управляющего полем, и посадил. Джайет проснулась, сонно глядя вокруг.

Паксон вылез из кабины пилота и потянулся. – Жди здесь.

Он протянулся внутрь кабины, вытащил меч Ли – который он снял на время полёта – и одел за спину ещё раз. Затем он прошёл к офису управляющего полем и вошёл через дверь. Мальчику, сидевшему за столом управляющего полем, могло быть тринадцать или четырнадцать, но не старше. – Довольно молод, чтобы быть управляющим аэродрома, не так ли? – Спросил его Паксон.

Мальчик пожал плечами. – Я достаточно взрослый. – Он глядел на меч Паксона, его чёрный кусок выглядывал из-за плеча последнего.

- Можешь предоставить мне ту площадку на одну ночь? Может на две?

- Она твоя настолько, насколько хочешь. Просто подпиши регистрацию.

Он толкнул книгу через стол и Паксон заполнил реквизиты в нужном месте. – Сколько?

- Заплатишь с отлётом. – Он указал. – Хорошо смотрящийся клинок. Старый, но у него искусные черты. Ставлю, что ты знаешь, как им пользоваться.

- Хочешь взглянуть?

Мальчик качнулся вперёд и встал. Паксон извлёк меч и предложил ему. Мальчик тщательно его исследовал, вручил обратно, а когда тот был снова в ножнах, вновь протянул руку. – Я Грелин Кара. Мой отец - управляющий аэродромом. Он уходит на ночь, но я регистрирую за него. Он обучает меня делу.

- Паксон Ли. Твой отец должно быть несколько уверен в тебе.

Мальчик указал через окно на спринт. – Мне также нравится твой корабль. Ты построил его сам?

Паксон кивнул. – С самого начала. Могу я кое-что спросить? Ты знаешь человека, называемого Арканнен?

Мальчик взглянул на него. – Что ты хочешь знать?

- Мне нужно его найти. Мне нужны указания.

- Вы с ним друзья?

Паксон повертел головой. – Почему интересуешься?

Грелин снова сел. – О, да так. Он прилетел раньше сегодня и сказал, что за ним следует друг с Высокогорья, который может спросить, как найти его. – Его глаза не сдвигались с Паксона. – Я подумал, что ты можешь быть этим другом.

Так Арканен ожидал, что он всё же будет преследовать его. Паксон ощутил прилив гнева из-за самонадеянности того, но быстро подавил его. – Ну, тебе стоит знать, что он мне не друг.

Грелин кивнул. – Я думал, что так может быть. Арканнен имеет не слишком много друзей, только множество людей, ведущих с ним дела. Он владеет Тёмным Домом, местом, где они совершают вещи, о которых мой отец не стал бы рассказывать. Но я всё равно знаю. Он обладатель магии, колдун. Он очень могущественен и очень опасен. Люди исчезают вокруг него всё время. Может тебе стоит подумать дважды о попытке найти его.

- Мне следует, но я не могу. Он забрал кое-что, что не его, и я собираюсь это вернуть.

- Девушку?

- Мою сестру, Хрисаллин. Ты видел её?

Он кивнул. – Сошла с его воздушного корабля ранее. Я держу глаза открытыми. Смотри, я могу дать тебе указания, если хочешь, но они могут быть несколько отличными от тех, что дал бы тебе Арканнен. Мои могут помочь обезопасить тебя. Мне не нравится Арканнен и мне не нравится делать что-либо, чтобы помогать ему. Поэтому может быть вместо этого я помогу тебе. Но если так, мне нужно будет несколько дополнительных монет, чтобы убедиться, что твой спринт держится в безопасности и готов взлетать в ту же минуту, как ты закончишь свои дела.

Паксон сел на край стола. – Ты выглядишь ужасно жаждущим помочь кому-то, кого ты едва знаешь, Грелин. С чего это?

Он пожал плечами. – Я знал кого-то, кого Арканен забрал в Тёмный Дом, кое-кто вроде твоей сестры. Кто мне нравился. – Его губы сжались. – Она никогда так и не вернулась. Хочешь мою помощь или нет?

- Я слушаю.

Когда мальчик закончил объяснение, Паксон поблагодарил его за помощь и заплатил ему желаемые им монеты. – Ты найдёшь свою сестру на верхнем этаже, - сказал Грелин на прощание. – Там он держит всех новеньких, по началу.

Он предложил руку и Паксон пожал её. – Лучше держи этот свой меч под рукой.

Паксон вышел обратно наружу к спринту и Джайет. Она всё ещё была в кабине пилота с полузакрытыми глазами. – Время идти, - сказал он.

- Ты там говорил с мальчиком? – Спросила она. Джайет взъерошила волосы и зевнула.

- Мальчиком, который гораздо старше, чем ему положено, - ответил он. – За ним надо присматривать.

Джайет сонно кивнула. – Я присматриваю за всеми ними. Можем чего-нибудь поесть пожалуйста? Я оголодала.

*

Они прошли с аэродрома в город, следуя данным указаниям Грелином, и быстро нашли таверну, открытую всю ночь. Они сели за стол в задней части комнаты, заказали эль и суп с хлебом, расправились с ними и быстро ушли. Никто не обратил на них никакого внимания.

Вновь на улицах Вэйфорда Паксон объяснил, что предложил делать Грелин.

- Арканнен живёт в Тёмном Доме, и он является тем, что я и думал – домом удовольствий, специализирующемся на экзотических и запретных действах. Очень эксклюзивный. Хрис будет там, вероятно запертая в какой-нибудь комнате на верхнем этаже, если верить Грелину. Он говорит, что другие девушки, работающие на Арканена, держатся там первое время. Он рассказал мне, как пробраться внутрь, но тогда нам всё ещё нужно найти её комнату.

- Это может быть трудно, если там есть стражи.

- Они есть, но в это время ночи не так много, потому что всё закрывается после двух до позднего утра. Их будет всего несколько и все кроме одного будут следить за входом. Последний бродит по коридорам. Он будет наиболее опасным для нашего способа проникновения. Нам придётся сразу же избавиться от него, как будем внутри.

- Ты идёшь внутрь этой ночью? Без сна?

- Думаешь, мне стоит подождать до утра, Джайет? Мы говорим о моей сестре.

Она покачала головой. – Полагаю, нет. Но может несколько часов не повредило бы. Ты совсем не спал. Какая будет разница, если ты подождёшь до первого света?

- Не знаю, и я не хочу выяснять. Я иду сейчас.

Они шли в тишине. Улицы были ещё людны, таверны и дома удовольствий ещё открыты, но ночь текла и многие меценаты тащили себя пьяных и удовлетворённых обратно по домам. Один совершил ошибку, схватив проходящую Джайет, и та ударила его кулаком так сильно, что он свалился без сознания.

- Руки при себе! – Прошипела она ему, пока они проходили мимо.

Следуя инструкциям Грелина, они нашли Тёмный Дом немногим меньше чем за час. Он был большим, размашистым строением, расположенным в конце квартала на одном углу, окружённым каменными стенами с установленными сверху железными шипами, окна были занавешены и закрыты, их отсветы практически не давали света. Дом был чёрным и недружелюбным. Паксон и Джайет стояли через улицу от него и вглядывались.

- Не хочу выяснять, что там происходит, - тихонько сказала девушка.

- Тебе не придётся, - сказал Паксон. – Ты остаёшься здесь.

Она продолжила смотреть на здание через дорогу ещё несколько секунд. Затем сказала: - Думаю, тебе следует взять меня с собой. Я могу понадобиться, чтобы отвлечь того стража. Я могу пригодится тебе, чтобы пробраться куда-то, куда ты не можешь. Я могу помочь тебе там.

- Будучи здесь, ты в безопасности.

- Будучи здесь, я бесполезна.

Он взглянул на неё. – Что я сказал тебе, прежде чем мы отправились, когда согласился взять с собой?

- Что я буду делать всё, что ты говоришь. И я буду. Но это не значит, что я не могу возражать. Оставить меня здесь это ошибка. Подумай об этом. Хрис кое-что значит и для меня.

Он вспомнил то, как она положила того пьяницу по пути сюда, а затем представил пару сценариев, где быть женщиной может оказаться полезным. Держать Джайет в безопасности было важно, но вызволить Хрис из Тёмного Дома было даже больше.

- Хорошо, - сказал он наконец. – Но держись ближе ко мне и делай то, что я попрошу.

Она сверкнула ему улыбкой, её лицо оживилось под копной белых волос. – Обещаю.

Он не был уверен, что это было обещание, которое она может сдержать, но она была права на счёт своей ценности в деле освобождения Хрис, так что он не мог позволить себе пессимистично относиться к её поведению. Джайет была умной; она будет знать, что делать, когда они будут внутри.

Они подождали ещё несколько минут, наблюдая, как последние клиенты выпутываются из передних дверей Тёмного Дома, затем перешли дорогу, держась с Джайет под локоть, городская пара, направляющаяся домой. Перейдя, он направил её к стене, отделяющей Тёмный Дом от закрытого ставнями пусто выглядящего здания, расположенного на прилегающем переулке. Теперь сойдя с улица и вне поля зрения, они прошли вдоль стены почти до конца, прежде чем обнаружили маленькую деревянную дверь в камне. Обыскав дверь, Паксон нашёл кнопку, открывшую замок, как и рассказал ему Грелин. Дверь распахнулась и он провёл Джайет внутрь.

Теперь они стояли посреди скопления грустно выглядящих цветочных садов, заполняющих пространство между стеной и Тёмным Домом. Двигаясь прямо через сад к зданию, пригнувшись, они повернули налево и нашли набор небольших окон между двумя более крупными откосами. Паксон прокрутил задвижку и окно легко открылось. Показывая, что Джайет стоит идти первой, он протолкнул её через проём, затем втащил себя за ней.

Они были в загромождённой подсобке, судя по всему служившей чуланом. По крайней мере они могли видеть это в тусклом уличном свете из-за стены. Паксон прошёл к двери, постоял, прислушиваясь несколько мгновений, приоткрыл дверь и выглянул. Затем, поманив Джайет следовать за собой, он вышел в комнату снаружи.

Теперь они были в кухне, но она была тёмная и пустая. Они осторожно прошли через неё, не желая на что-либо наткнуться. После мучительных секунд манёвров в практически полной темноте, они добрались до двери, выходящей в обеденную залу для слуг и оттуда до коридора снаружи.

Теперь Паксон потел, адреналин мчался через него, его страх и возбуждение находились в ненадёжном равновесии. Он мог чувствовать вес меча Ли за спиной, неудобно давящим на него, но это придавало ему уверенности, что если их поймают, то у него будет шанс пробиться наружу. Из-за того что Арканнен так открыто попросил Грелина предоставить указания, Паксон знал, что колдун будет готов к его появлению. Как-то, где-то, он будет ждать. Может лично, может с помощью магии – но было мало шансов, что Арканнена получится застать врасплох.

Лучшее на что он мог надеяться, что сможет избежать всех ловушек, найти свою сестру, освободить её и может вызволить их всех оттуда прежде, чем Арканнен узнает о происходящем.

Это было не совсем разумное ожидание, но ничего из всего этого в данный момент не было разумно.

Он был настолько глубоко погружен в мысли, что практически пропустил приближение патрулирующего стража и только едва смог вжаться в узкое углубление ближайшего дверного прохода до появления человека. Джайет продолжала идти, притворяясь что так и надо, что она отсюда и на пути к чему-то конкретному.

- Никаких гуляний в эти часы, - бросил страж ей, когда она дошла до него. – Ты знаешь правила.

Она замедлилась, двигаясь прямо мимо него, заставляя его повернуться, чтобы он смотрел в сторону от Паксона. – Должно быть я потеряла счёт времени. Мне хотелось пить.

- В твоей комнате есть вода. Ты здесь новая?

Она кивнула. – Только прибыла. Ты довольно мил.

Затем Паксон треснул его сзади и тот свалился как камень. Джайет замедлила падение мужчины достаточно, чтобы приглушить звук, и после проверки нескольких дверей нашла кладовую и помогла затащить его внутрь. Воспользовавшись тряпками для уборки, Паксон связал, заткнул его и приковал на месте к каким-то стальным полкам. Не идеальное решение, но сойдёт.

Покинув кладовку, они продолжили идти по коридору, пока не нашли лестницу. Они поднялись на следующий этаж и остановились, когда услышали признаки активности за дверьми комнат дальше по коридору. Когда снова стало тихо, они продолжили подъём на верхний этаж. Это было чердачное пространство и там было только три двери: две по сторонам и одна в конце. Последняя была на замке с цепями.

Паксон быстро подошёл к ней, прижался ухом к двери и вслушался. Изнутри не доносилось звука.

Он обменялся быстрым взглядом с Джайет и повертел головой. Но это была единственная закрытая дверь, поэтому была причина думать, что она правильная, и ему придётся проверить. Что значило, ему придётся разбить замок и сорвать его. Но сперва он решил заглянуть в другие две, просто чтобы убедиться. Он подошёл к каждой так тихо как мог, приоткрывая дверь и вглядываясь внутрь. Спальня, обе, скудно обставленные, голые стены, закрытые окна.

Та что справа была пуста.

Хриссалин не было и в той что слева.

Там был Арканнен.

ПАКСОН ЗАСТЫЛ И НА МИГ ПРЕБЫВАЛ В НЕРЕШИТЕЛЬНОСТИ, ЧТО ему следует делать. Ему никогда не приходило в голову, что Арканнен может быть с его сестрой, когда он найдёт её. Она была привязана к кровати, с раздвинутыми конечностями и обездвиженная, во рту кляп. Её взгляд нашёл его, глаза расширились, вытаращились и ужаснулись. Она была одета в одежду, которую носила, когда её забрали, и, похоже, не пострадала.

Но видимость может быть обманчива, напомнил он себе.

Джайет всё ещё была снаружи комнаты, поэтому он сдвинулся загородить проход, чтобы скрыть её от Арканнена. Он пытался придумать, что сказать, чтобы предупредить её, когда колдун спас его от этого затруднения.

- Ну будь таким удивлённым, Паксон. Мы ожидали тебя с полуночи. Она сказала, что ты придёшь, и я поверил ей. Тем хуже для тебя, не так ли?

Паксон закрыл за собой дверь. Бездымные лампы на ночном столике и на стене по сторонам большого зеркала напротив кровати предоставляли достаточно света, чтобы видеть чётко. Арканнен сидел на кровати рядом с его сестрой, его чёрные одежды укутывали его. Его тонкие изогнутые черты изгибались от удовольствия, его чёрные глаза горели и предвкушали.

- Тебе стоило внять моему совету и остаться дома, мальчик. Это, наверное, не закончится хорошо для тебя.

Паксон сдержал его взгляд. – Может это именно для тебя не закончится хорошо.

- Кажется маловероятным. Ты выяснил, кто я такой? Мальчик с аэродрома повстречался тебе? Ему полагалось снабдить тебя указаниями.

Паксон проигнорировал вопросы. – Так или иначе что ты хочешь от моей сестры? Разве это не ведёт к ужасному количеству хлопот ради одной девушки?

Арканнен улыбнулся. – Зависит от того, как ты оцениваешь вещи. Я ценю молодых девушек. Я настаиваю, чтобы они держали своё слово, когда ставят против меня. Конкретно эта сделала ставку и не смогла заплатить, когда проиграла. Привести её сюда вовсе не так много хлопот. Заставить её работать достаточно просто. Может это понравится ей достаточно сильно, чтобы она захотела остаться.

Он пожал плечами. – Ты же, с другой стороны, небольшая проблемка. У меня нет для тебя работы. Я бы предпочёл, чтобы ты остался в Высокогорьях, но так как ты не справился даже с этим, я вынужден разобраться с тобой более жёстко чем хотел. Я надеялся, что избиения будет достаточно, чтобы не дать тебе прийти сюда. Но твоя сестра была права. Ты более чем упрямый.

Паксон впервые заметил обширную гематому на дальней стороне лица своей сестры. Её ударили и сильно. Он почувствовал, как гнев возрождается, вытесняя страх. Ему нужно было вызволить Хрис отсюда, чего бы это ему ни стоило.

Арканнен выглядел полностью расслабленным. Похоже, он не имел никакого оружия и никого из его людей не было поблизости. Его уверенность тревожила. Она предполагала, что какая бы магия у него ни была, её более чем достаточно чтобы обезвредить или прикончить Паксона.

- Ты принёс какие-нибудь деньги? – Вдруг спросил Арканнен.

Паксон повертел головой. – У меня нет денег.

- Так ты решил, что выкрадешь её обратно? Это не очень благородно. Разве твои родители не учили тебя?

- Не думаю, что ты имеешь право говорить мне об благородстве. Почему бы тебе просто не отдать мне мою сестру?

Арканнен покачал головой. – Мы ходим по кругу. Думаю, я ясно выразил свою позицию в этом вопросе. Нет смысла говорить об этом больше.

Он поднялся на ноги, всё ещё улыбаясь. Затем резко остановился, как будто что-то только что пришло ему на ум. – У меня есть мысль. Возможно, ты захочешь выторговать свою сестру на что-то, что ты не ценишь также сильно, как ценишь её. К примеру, этот меч.

Паксон непроизвольно взглянул через плечо на рукоять чёрного клинка. Меч Ли. – С чего бы тебе его хотеть?

Арканнен пожал плечами. – Я коллекционирую старое оружие, особенно клинки. Этот выглядит очень старым и может иметь подлинную ценность. Я могу быть не прав, но если нет, я компенсирую потерянное, позволив тебе забрать сестру. Ты, с другой стороны …

Он позволил остальному, что собирался сказать, повиснуть в воздухе. Но это и не нужно было произносить. Что было более ценно для Паксона – его сестра или меч?

Но тем не менее он медлил. Что-то в этом казалось неправильным. Инстинктивно он почувствовал, что Арканнен узнал оружие и знал о нём что-то, чего не знал он. Он ужасно быстро уступил Хрис, после того как даже отказывался думать о её освобождении.

- Предложение в силе только в течение следующих десяти секунд, - вставил Арканнен, внезапно заскучав. – Я уже начинаю терять интерес. В конце концов, я могу сделать так много более интересных вещей с твоей сестрой чем со старым мечом.

Паксон был теперь уверен, что что-то неправильно. Арканнен давил слишком сильно. – Хорошо, но только если ты первый отпустишь мою сестру.

Колдун одарил его острым взглядом. – С чего бы мне соглашаться на это?

- Если я отдам тебе меч, у тебя будут как меч, так и сестра – здесь, в твоём заведении. Я был бы глупцом.

Арканнен поизучал его ещё, а затем пожал плечами. Вытащив нож, он перерезал путы Хрисаллин и извлёк кляп. Она отпрянула с кровати и неуверенно встала, как будто ещё не восстановила равновесие. Затем она отошла, чтобы встать подле брата, игнорируя Арканнена.

- Ты в поярдке? – Спросил Паксон. – Тебе не навредили?

Его сестра повертела головой. Она была практический такой же высокой как он, хотя ещё долговязой и нескладной на манер очень молодых подростков, но в её глазах была такая решимость, что это заставило его задуматься.

- Теперь отдай мне меч, - приказал Арканнен, всё ещё стоя у кровати.

Паксон протянулся и поцеловал сестру в щёку. – Держись за мной, - приказал он, прикрывая своим лицом её. – Джайет за дверью.

Она послушно зашла за него. – Открой дверь, Хрис, - сказал он ей, снова развернувшись к Арканнену. – Посмотри, что там.

Она сделала, как он сказал, а потом вбежала в руки Джайет.

- Меч? – Надавил Арканнен. – Иначе ты не выберешься отсюда живым.

- Спускайтесь, - крикнул Паксон через плечо девочкам. – Выбирайтесь отсюда. Я догоню вас через минуту.

- Ты испытываешь моё терпение! – Бросил Арканнен, надвигаясь на него.

Но Паксон быстро протянулся за плечо и извлёк меч. – Разве не хочешь сперва рассмотреть его и убедиться в том, что получаешь? – Спросил он, держа меч перед собой. Чёрный металл блестел в приглушённом свете. – Иди, взгляни.

Колдун улыбнулся. – Ты никогда не намеревался отдавать его, так? Ты всё время собирался оставить его.

- Помнишь, что ты сказал обо мне мгновение назад, что я не очень благородный. Кажется, что, когда мы заинтересованы в чём-то, это является правдой. – Он отступил спиной к двери, держа глаза на колдуне.

- Положи его! – Приказал Арканнен, его лицо вспыхнуло, отбросив назад свои одеяния. – Сделай это, пока у тебя ещё есть шанс, мальчик!

- Прекрати называть меня «мальчиком», и я обдумаю твоё предложение.

- Ты не представляешь, что я с тобой сделаю, если откажешься! Не будь глупцом. Я прикончу тебя и отправлюсь за твоей сестрой, и вы оба будете покойниками!

Паксон был уже внутри дверного проёма и практически вышел из комнаты, всё ещё пристально наблюдая. Арканнен собирался что-то сделать; он просто не знал, на что способна его магия. Он отступил ещё на шаг. Он не имел представления, как собирается выпутаться из этого; он лишь знал, что не оставит меч добровольно, потому что ему теперь было известно, как сильно Арканнен хочет этого.

Он рискнул на беглый взгляд боковым зрением. Коридор был пуст. Хрис и Джайет ушли и не было никаких следов людей Арканнена. Пора бежать отсюда.

Но Арканнен уже двигался. Выглядело так, будто тот моментально собрался, согнул своё тело – практически как будто падает. Его руки неистово выбросились вперёд и злобный чёрный свет сорвался с кончиков пальцев, выстрелив через открытое пространство, отделяющее его от Паксона.

Паксон, действуя не думая, резко поднял вверх лезвие своего меча, чтобы отразить атаку.

Затем случилось что-то странное. Поток тепла ворвался в него и чёрный клинок меча Ли вспыхнул к жизни, его длина стала яркой и отражающей, его метал наполнился зелёными змейками, пляшущими по поверхности. Всё это случилось одновременно – так быстро, что у Паксона была лишь доля секунды, чтобы зафиксировать это, прежде чем магия колдуна нанесла удар, отбросив его назад через дверной проход и коридор, врезав его в стену позади.

Но выпущенная Арканненом магия не затронула его тела и никак не навредила ему. Вместо этого она увязла на клинке его меча и была поглощена будто губкой, впитываясь в метал и исчезая.

За секунды её не стало.

Паксон услышал яростный крик Арканнена, когда тот увидел произошедшее. Он быстро поднялся на ноги, всё ещё удерживая оборонительно меч перед собой, чёрный метал кишел зелёными змейками, его поверхность сияла и отражала свет.

Арканнен ударил в него вновь, наступая на него. Но Паксон был готов в этот раз, напрягшись сильнее прежнего, и когда магия ударила в него, она не отбросила назад, а вместо этого взорвалась осколками, отразившимися во всех направлениях, когда атака рассыпалась.

Затем Паксон побежал по коридору, изумляясь, что он в порядке, даже больше изумляясь открытию, что меч Ли был магическим – всё же наделённым магией и что атака Арканнена, судя по всему, привела эту магию в действие. Он добрался до лестницы и начал спускаться, не оглядываясь посмотреть, преследуют ли его, но зная это.

Следующая атака застала его на середине спуска, и так как он слишком замедлился с её блоком, его отбросило на оставшуюся часть пути на этаж внизу. Он с трудом поднялся и продолжил движение, перепрыгивая по три и четыре ступени за раз, проносясь через лестничные площадки. Позади себя он слышал множественные взрывы, когда ступени и поручни разлетались лишь в сантиметрах от него, деревянные щепки хлестали по его лицу и рукам.

Его мысли бегали, его страх толкал вперёд.

Нельзя останавливаться!

Бежать быстрей!

Он прорвался к переднему входу, когда достиг первого этажа, мчась прямо на стража, готового остановить его. Участок стены взорвался, чуть промахнувшись мимо его головы, и ещё больше деревянных щепок полетело мимо. Он продолжил движение. Страж, заблокировавший путь, удерживал позицию ещё две секунды, а затем отстранился, позволив Высокогорцу пройти без препятствий. Паксон поднял меч, намереваясь разбить замок и вырваться из Тёмного Дома, но одной мысли о желаемом оказалось достаточно. Клинок окутался огнём, ярким и убийственным, взорвавши дверь и испепелив её за секунды.

Паксон достиг тлеющих развалин и продолжил движение, выбегая из Тёмного Дома на улицу снаружи. Он решился на быстрый взгляд за спину. Ничего. Вход был пустым, никаких признаков Арканнена.

А затем тот появился выше на балконе второго этажа, вращая руками, странные звуки срывались с его губ. Камень дороги начал выгибаться и вспучиваться под ногами Паксона. Его застали врасплох и он оступился, развалившись на раскалывающейся земле.

Когда это случилось, он выронил меч и проследил, как тот отскакивает прочь.

Теперь Арканнен пришёл за ним со всем, что был способен собрать – огненные стрелы, чтобы опалить кожу, пламенные кинжалы, чтобы пронзить тело, громогласные взрывы, чтобы лишить его сознания. Каким-то образом в совокупности из отчаяния и удачи, Высогорец сумел избежать всего этого, бросив себя в сторону, откатившись и наконец вернув утраченный меч.

Он тут же поднялся, снова побежав, уворачиваясь влево и вправо, реагируя инстинктивно, пытаясь сбежать. Он продолжал надеяться, что увидит Джайет или Хрис, но ни одна не появлялись. Если они не сбежали на аэродром, ему придётся вернуться и найти их, а он совсем не имел представления, как этого достигнет.

В его руке меч Ли полыхал магией, сплетавшейся с металлом и его телом, наполняя его уверенностью и силой. Вызывая привыкание, эйфорию, она проносилась через него волной за волной.

- Ли, Ли! – Кричал он в пустые тёмные улицы, издавая боевой клич своих предков.

Он нёс их меч; он обладал правом на их боевой клич. Он практически засмеялся, чувствуя такое ликование.

Позади него появилась стая волков, сверкающих жёлтыми глазами. Их рык предупредил его о их появлении, а звук когтей, вгрызающихся в дорогу, пустил холодок по спине. Он начал гадать, существовало ли что-то, чего не мог сделать Арканнен. Такой тип магии не выявлялся в Южной Земле со времён Эдинжы Орл, а она была мертва более века. Существование магии такого масштаба даже не подозревалось где-либо под правлением Федерации. Магия гораздо меньшая и менее опасная была бы сокрушена и изолирована за удар сердца. Как Арканнен избежал этого было тревожащим.

Но сейчас не было времени думать об этом. Волки надвигались на него. Большие, лохматые твари, они превосходили более чем двое обычных волков, пуская слюну и рыча, длинные языки высовывались из пастей, полных острых как бритва клыков, а в глазах был голод. Паксон бежал от них. С мечом или без, он не испытывал интереса встать и сражаться со столь многими. Если даже один прорвётся сквозь его защиту, он разорвёт его на части.

Он выискивал способ сбежать от них, какое-нибудь убежище, которое не позволит им добраться до него. Но было далеко за полночь и целые часы до восхода, а на улицах никого не было и в окнах домов не светило никаких огней. Он на мгновения подумал залезть на дерево, несколько из которых были в поле видимости, но такой поступок отдал бы его на милость колдуну, если тот шёл за ним, а Паксон ощущал довольно сильную уверенность, что так и есть.

В конце он развернулся, прижавшись спиной к каменной стене здания, и воспользовался магией ещё раз. Потоки огня отрезали его от волков, которые замедлились и отстранились, щёлкая и размахивая огромными когтями на огонь, выискивая способ прорваться сквозь его защиту. Использование магии было в новинку для Паксона и он не был уверен в её лимитах. Он чувствовал, как его хватка над ней ускользает, означая, что они точно не были неограниченными. Если он быстро не отделается от волков, ему снова придётся бежать.

Но в этот раз они будут прямо у него по пятам.

Как, он продолжал задаваться вопросом, мог колдун сотворить что-то существенное из простого воздуха? Это должно было быть невозможным.

Может так и было.

Он снял свою широкую защиту от стаи и повернул меч на ближайшего волка. Огонь покрыл тварь и она мгновенно испарилась. Не более чем образ, осознал он. Он отправился за остальными, испепеляя их одного за другим, пока никого не осталось.

Затем он снова побежал.

Позади него улицы были спокойными. Никакой погони не было видно; Арканнен оставался нематериальной угрозой.

Он бежал столько, что ему показалось часами, прежде чем добрался до лётного поля. К его облегчению обе Джайет и Хрис были уже там, ожидая у спринта. Грелин, сдержав слово, оставил судно запитанным и готовым к отлёту.

- Я должен тебе за помощь, - сказал Паксон мальчику.

Грелин пожал плечами. – Ты уже заплатил мне. Помнишь? И если кто-нибудь спросит – особенно Арканнен – я никогда тебя не видел.

Паксон и девочки забрались на борт и пристегнули ремни безопасности. За секунды они поднялись в воздух и полетели на север к Высокогорью и дому.

КОГДА ОНИ СНОВА ОКАЗАЛИСЬ В ВЫСОКОГОРЬЯХ, ПАКСОН Ли сделал всё возможное, чтобы оставить весь случившийся инцидент позади. С его точки зрения чем меньше говорить об этом, тем лучше. Он не был героем и не хотел, чтобы кто-нибудь в Ли где-нибудь ещё пытался его таким представить.

По большей части он не хотел, чтобы распространялись слухи о мече Ли и его магии. Пусть даже ни Джайет ни его сестра не присутствовали свидетелями событий, окружающих использование им клинка, он предупредил их ничего никому не рассказывать о случившемся. Он допускал, что ни одна из девочек ничего не знала из того, что бы могло выдать тайну меча, но не было смысла рисковать. В качестве дополнительной предосторожности он начал носить оружие с собой, держа его поблизости всё время. Повесить его обратно над камином было вне обсуждения.

Девочки, конечно, были готовы провозгласить его героем и быстро настояли, что если они даже не могут говорить об этом ни с кем кроме друг друга, их мнение о нём не собирается меняться. Он мог жить с этим, пускай и настаивал, что не так много совершил; он так и не сказал им ни слова о своём открытии, что может делать меч или чему стал свидетелем в сражении с Арканненом. Он просто сказал им, что это было сложное противостояние и им всем повезло сбежать.

Ни одна из девочек не оспаривала то, что он им говорил – обе были благодарны просто быть снова дома и подальше от Арканнена и Тёмного Дома – но он знал о подозрениях Хрисаллин, что он не всё им рассказывает. Она была особенно подозрительна на счёт меча, даже когда он попытался отговориться, сказав, что меч послужит защитой против дальнейших нападений. То как она смотрела на него, когда он предлагал это объяснение, дало ему понять её мнение, что в этом есть что-то большее.

Но Паксон отказался говорить об этом, повторяя при каждой возможности, что ей следует делать так, как он распорядился, и держать всё это при себе. Особенно от их мамы, которая, к счастью, не вернулась вовремя, чтобы раскрыть что-либо из случившегося. Она может услышать о стычке в Двух Петухах, но она не услышит о похищении или событиях, произошедших в Вэйфорде.

На данный момент им всем нужно было быть очень осторожными относительно того куда ходить и что делать. Учитывая репутацию Арканнена, это могло ещё не закончиться. Пускай даже Паксон и не мог поверить, что колдун рискнёт вернуться в Ли и Высокогорья в скором времени, было бы ошибкой считать это за данность. Поэтому им всем нужно было оставаться на чеку, и если они куда-то уходили, то не по одному. Хрис, в особенности, нужно было лучше следить за собой. Ей нужно было прекратить подвергать себя опасности.

Его сестра быстро отмахнулась от его предупреждения, но он видел выражение её глаз, когда она была в руках Арканнена. Хрис повезло, что ей не навредили или не домогались каким-нибудь способом, и она знала это. Держаться поближе к дому и вне опасности будет привлекательно для неё по крайней мере какое-то время, и Паксон надеялся, что оно будет достаточно долгим.

Тем временем он расспрашивал в городе, рассказывая об услышанных им слухах – что в Вэйфорде есть чародей под именем Арканнен, владеющий заведением под названием Тёмный Дом, и который не только повелевает магией, а использует её пренебрегая законом Федерации. Он общался с теми, кто знал служащих в Совете Высокогорья, официальной управляющей структуре страны, а затем с избранными группами мужчин и женщин, имевших семьи и друзей, живущих в Вэйфорде, и его расспросы всегда оканчивались предостережением. Если кто-либо знал об этом человеке и месте, это могло бы быть хорошей идеей поговорить с кем-то в правительстве Федерации о происходящем и поглядеть, можно ли что-то с этим сделать.

И он всех просил обязательно дать знать, если они смогут найти что-то полезное.

Но никто не слышал и не знал ничего об Арканнене и Тёмном Доме. Спустя день или два расспросов, он прекратил. Он мог делать лишь это, не ввязываясь в полномасштабное противостояние с колдуном.

Даже так он попросил управляющего аэродромом и его механиков высматривать любое судно, несущее атакующего ворона на своей эмблеме или вымпел, обозначающий его как зарегистрированное в Вэйфорде.

Жизнь вернулась к тому, какой была. Он продолжил совершать грузовые поездки в другие регионы Четырёх Земель, но брал в них с собой Хрис, обучая её тому что знал о воздушных кораблях и полётах, стараясь как можно лучше отвлечь её от произошедшего и от мыслей о возможном возвращении Арканнена. Джайет нашла другую работу в другой таверне, снова устроившись обслугой, но с лучшими людьми вокруг себя. Она стала гораздо ближе к Хрис с случая в Двух Петухах, и они начали поговаривать о ведение бизнеса, производя украшения и корзины. Это придавало Паксону значительного душевного спокойствия, зная, что его сестра проводит большую часть своего времени с кем-то, кто по крайней мере имеет приемлемый шанс удержать её от неприятностей.

Он не смог бы сказать, почему Хрис была такой какая есть. Они выросли в том же хозяйстве с той же матерью, и они оба пострадали в некоторой мере от смерти своего отца. Но ничего драматического или судьбоносного не случалось с его сестрой, чтобы превратить её в такое сумасбродное создание. С ней не случилось ничего, чего бы не случилось с ним – ничего не могло объяснить, почему она была такой безрассудной и неугомонной.

Он наблюдал за ней, пока они совершали воздушные перелёты, работающей с оснасткой торгового судна, затягивающей радианные тяги на соединения с парсовыми трубами и устанавливающей световые паруса и рангоуты. Высокая, стройная, уже начинающая вырастать из средне пятнадцатилетней нескладности, она обладала всеми задатками первоклассного лётчика. Она быстро училась, работала усердно и слушала.

Но не смотря на её навыки и потенциал, она всё равно проводила свободное время в тавернах – обычно с Джайет – выпивая с мужчинами, бросая кости, будучи шумной и буйной. Она больше не ввязывалась в потасовки, но оставалась конфликтной и люто независимой, и он ничего не мог придумать, чтобы изменить это. Пускай его мама время от времени спрашивала его, не мог ли он поговорить с ней или есть ли способ убеждения, которым он мог бы воспользоваться, чтобы поменять её, Паксон знал, что это трата времени.

Хрисаллин Ли была той, кто она есть, и только она сама может когда-либо это изменить.

Паксон был в курсе, что он сам не был так уж постоянен. Вопреки статусу героя, он всегда искал что-то лучшее, что делать со своей жизнью. Большую часть времени он чувствовал, что плывёт, следуя за ожиданиями своей матери и семейными нуждами, игнорируя свои собственные. Деньги на еду и одежду были жизненной необходимостью, и они должны были откуда-то приходить. В его случае они должны были приходить из ведения семейного бизнеса. Проблема была в том, что такая перспектива на пожизненную работу была менее чем устраивающей. Но ему никогда не попадалось ничего другого – или по крайней мере чего-то, что воодушевляло его достаточно сильно, чтобы оправдать отступление от грузоперевозок к тому, что может оказаться разумной альтернативой.

Тем не менее он понял, что гадает в последовавшие дни после его столкновения с Арканненом и раскрытия странной силы меча Ли, не был ли он грани сделать это. Его открытие было волнующим и казалось указывает на улучшение вещей. То что он смог отпереть силу меча и овладеть ей, что он смог воспользоваться ей как оружием против даже ещё более темного колдовства, будоражило и внушало трепет. Это было важной обязанностью, отягощённой возможностями, и он хотел воспользоваться их преимуществами.

Это заставило его вспомнить кое-кого из предков, которые носили меч на выдающиеся приключения и достигли великих подвигов – Рона, Моргана и Квентина – все до одного Ли.

Это также заставило его более тщательно обдумать увлечённость Арканнена мечом. Колдун, как он теперь верил, знал, что может делать оружие, как только его впервые увидел. То что он попытается прийти за ним в какой-то момент, казалось почти определённым. Но как колдун поступит? И что мог сделать Паксон, чтобы предотвратить это? Несомненно, ему удалось сбежать один раз. Но ему приходилось признать, что Арканнен был гораздо более тренирован и опытен в использовании магии чем он, и второе столкновение может не закончиться также хорошо для него, как первое.

Всё же его варианты были ограничены обстоятельствами. Он был связан выполнением семейных нужд, совершая грузоперевозки и оставаясь в Ли, живя с полуоткрытыми глазами во время сна и оглядываясь через плечо от каждой тени и звука во время бодрствования.

Он думал отойти от дел. Может пришло время. Другой человек, кто-то с лётными и деловыми навыками, мог бы заняться управлением их сервисом воздушных грузоперевозок. Он мог найти другой город с другой работой, которые лучше бы подошли ему и помогли бы обезопасить семью, удалив его и меч с картины. Может Арканнен потеряет интерес в талисмане, если его не будет поблизости, и опасность спустя год или около того угаснет, и он сможет вернуться обратно домой.

Он проводил большую часть своего времени пережёвывая это, обдумывая риски и выгоды, и выглядывая знак, в каком направлении ему отправиться.

На первый день третьей недели, последовавшей за его возвращением из Вэйфорда, это знак возник.

Он работал на лётном поле, штопая изношенные концы и поверхность радианных тяг, служившие заменами для ломающихся на середине полёта, когда приблизился человек, подходя от офиса управляющего аэродромом медленным, размеренным шагом. Паксон никогда его раньше не видел, но знал, кто он такой, сразу как заметил его. Чёрные одеяния доставали до земли и покрывали его с головы до ног, глубокий капюшон откинут при полуденном солнце, а серебряный медальон с рукой, сжимавшей горящий факел, мгновенно выдавал в нём друида.

Паксон отложил свои инструменты и встал, в груди сформировалось тёмное предчувствие, ускоряя сердце.

Чужеземец подошёл к нему, его голубые глаза блестели энергией. – Хорошая встреча, Паксон Ли. Моё имя Себек. Я служу в четвёртом ордене друидов.

Он протянул свою руку и Паксон пожал её. Себек был не особо высок или внушительно выглядящем. Если на то, он был хрупкого телосложения и скорее начитанной внешности. И он выглядел очень молодым. Но в его взгляде была глубина, а уверенность в образе действий заставляли Паксона не недооценивать его.

- Твои одежды и медальон выдали тебя, - заметил высокогорец, отпустив руку другого. – Могу я тебе помочь?

- Может быть и наоборот. – Себек одарил его короткой улыбкой. – Можем пойти куда-нибудь поговорить?

Паксон знал, что тот подразумевает. Что лучше будет не говорить на открытом пространстве, где их могут видеть, что что бы ни хотел сказать друид, это лучше сказать приватно. Паксон оглянулся вокруг, пытаясь придумать, где может быть лучшее место.

- Возможно мы могли бы пойти к тебе домой и посидеть во дворе, беседуя, - вдруг предложил Себек, открыв, что уже несколько осведомлён о Паксоне.

Паксон не стал спорить. Вместе они вышли с лётного поля, огибая город по краю, чтобы добраться до дороги, ведущей до его дома. Паксон следил за друидом уголком глаз, всё ещё оценивая его, пытаясь решить, к чему всё это – пусть даже боялся, что ему уже известно. Это должно быть на счёт его столкновения с Арканненом. Только эту причину он мог вообразить, которая заинтересовала бы друидов, хотя он не был уверен, как орден прознал об этом. Он беспокоился, что это может быть из-за его призыва магии меча Ли, а они могли отслеживать подобную магию.

Он беспокоился, что они намереваются забрать у него меч.

Когда они взобрались на холм – задача, завершённая Себеком даже не вспотев – они вместе присели на ступеньках крыльца. Его мама позвала изнутри, затем появилась в двери, смахивая муку с фартука и улыбаясь.

Улыбка спала, когда она увидела Себека. – Добро пожаловать, - поприветствовала она друида, быстро вернув улыбку на место. -–Я Зита Ли.

Молодой друид встал. – Себек, четвёртый орден друидов.

Что-то в его поведении заставило её улыбнуться шире не смотря на распознанное Паксоном её очевидное беспокойство. – Приветствуем в нашем доме, Себек. Я только что испекла печенья. Хотели бы немного?

И так Паксон и Себек сидели вместе на крыльце, кушая печенье и выпивая из кружек эль, глядя на город. Некоторое время никто ничего не говорил, концентрируясь на еде и питье, затерявшись в своих личных мыслях.

- У вас красивый вид на Высокогорье, - наконец сказал Себек.

- Земля принадлежит моей семье столетия. – Ответил Паксон, соглашаясь кивком. – Однажды мы владели всем, насколько может видеть глаз. Но теперь мы справляемся с пятнадцатью акрами и этим видом.

Себек расслабил вязки своих чёрных одеяний, открыв их на шее и позволив бризу освежить его. – Этого было бы достаточно для меня, если бы я жил здесь.

Паксон не ответил, думая, что для него тоже достаточно, но ему бы понравилось испытать те времена, когда это всё принадлежало семье Ли и они были Королями и Королевами Высокогорья. Просто чтобы посмотреть, каково это.

- Я пришёл, чтобы просить тебя об услуге, - сказал Себек, поставив пустую тарелку из-под печенья и кружку. – Я хочу, чтобы ты отправился со мной в Паранор поговорить с Ард Рис. Это будет не долго, может одна ночь, может две. Не больше, а потом я верну тебя обратно.

- Она собирается забрать мой меч, так ведь? – Объявил Паксон не в состоянии сдержаться. Слова просто вырвались из него, и он почувствовал глубокую пустоту от заключённой в них правды, известной ему.

Себек пригляделся к нему. – Ты имеешь ввиду тот, что носишь на ремне за спиной? Этот? Нет, не думаю, что у неё это на уме. Она хочет поговорить с тобой о чём-то ещё. Но мне не полагается говорить вместо неё. Она хочет сделать это лично.

- Но она выбрала не приходить самой, правда?

- Она не много куда ходит в эти дни, Паксон. Она очень стара и хрупка, и ей в тяжесть просто прожить день, оставаясь дома. Ты оказал бы ей услугу, приехав, и возможно оказал бы услугу себе, пока дела не разрешены. – Он помолчал. – Ты знаешь о ней, так ведь? Тебе знакомо её имя и история?

Паксон кивнул. – Афенглу Элесседил.

Он очень хорошо знал, кто это. Практически все знали. И практически все знали её историю – или настолько, насколько она позволила им знать. Она жила больше полутора столетия, поддерживаемая сном друидов. Оказавшись внутри защитных барьеров сна, друиды прекращали стареть, пока не просыпались вновь. Ард Рис имели право использовать его так часто, как она или он считали целесообразным, поддерживая постоянство в управлении орденом друидов посредством долгожительства.

Но Афенглу Элесседил стала известна задолго до своего времени Ард Рис в четвёртом ордене друидов. Она была членом королевской семьи эльфов и в молодости помогла своей сестре Арлинг, Избранной Элькрис, успешно преодолеть испытания, необходимые для того, чтобы та стала наследником Элькрис, когда старое дерево умирало. Она противостояла вместе с близнецами Омсфордами, Редденом и Райлингом, демоническим ордам, когда те вырвались из Запрета. Она возглавила миссию, предпринятую орденом друидов при Хайбер, ставившую цель разыскать пропавшие эльфиниты Волшебного Мира, и благодаря своим усилиям один набор драгоценных камней, по крайней мере, был возвращён.

Ходили слухи, что все они были найдены и возвращены в Четыре Земли, но что остальные были вновь потеряны. Про те что остались говорилось, что они были алыми, но их видели лишь немногие. Они содержались в Параноре под присмотром друидов как часть эдикта относительно восстановленной магии, её содержании и использовании. В конце концов эльфы уже имели синие камни под своей опекой. Почему бы им не владеть к тому же и алыми камнями?

Но Афенглу отклоняла их требования неоднократно, настаивая, что эдикт друидов о сборе и сохранении магии заменяет собой любые национальные притязания. Она удовольствовалась тем, что позволила эльфам оставить поисковые камни, которые были у них во владении тысячи лет, но не те алые талисманы, теперь называющиеся осушающими камнями.

Таким образом враждебность и подозрения, изводившие ту на протяжении её жизни, продолжились, и Афенглу Элесседил больше не принималась своей нацией как одна из своих. Она сделала свой выбор, и ей придётся жить с ним. Она избрала дорогу друидов, приняла их кредо и осуществляла их законы, и было очевидно, что так будет всегда. Сперва она была друидом, а уж потом эльфом.

Все это было общеизвестно. Или известно Ли и Омсфордам, выросшим на этом или услышавшим в последствии от своих родителей и дедов. Поэтому Паксон знал кое-что об Афенглу, но ничего из этого не уменьшало опасение к друидам в общем.

- Не уверен, как относиться ко всему этому, - признал он, не сводя глаз с Себека. – Даже мысль отправиться в Паранор нервирует меня.

Себек кивнул. – Я понимаю. Но могу заверить тебя, что ты не будешь в опасности, если пойдёшь, и что тебя доставят обратно, как только ты будешь готов. Ард Рис только желает о возможности поговорить с тобой, ничего более.

Паксон подумал о оставлении Хрис, о риске, сопряжённом с этим. Арканнен может обнаружить, что его нет и воспользоваться преимуществом. Но он не хотел говорить ничего Себеку об этом конкретном вопросе, потому что друиды могут всё же не знать о тех событиях. Себек, кажется, даже не знал истину о мече.

Он отвернулся. Он мог просто отказаться пойти. Возможно ему следует. Но что если Афенглу Элесседил хочет поговорить о чём-то важном? Что если это касается Арканнена и может помочь ему защитить Хрис? Что если это имеет какое-то отношение к мечу Ли, и он разгневает её, отказавшись даже обсуждать это?

Что если он просто ведёт себя глупо и трусливо, представляя все возможные несуществующие вещи? Разве не лучше просто пойти и разобраться с этим?

- Хорошо, я пойду, - сказал он. – Но мне понадобится время попрощаться с мамой и сестрой. Мне нужно убедиться, что они будут в порядке без меня.

Молодой друид улыбнулся. – Почему бы не позволить мне поговорить с ними? Я могу заверить их, что им не нужно беспокоиться о тебе. – Он поднялся на ноги. – Мне стоит начать прямо сейчас с твоей мамы.

И прежде чем Паксон смог достаточно собраться с мыслями и оспорить предложение, Себек пошёл в дом, позвав маму по имени.

ПАКСОН БЫЛ ПОРАЖЁН, КАК ОКАЗАЛИСЬ СГОВОРЧИВЫ ОБЕ ЕГО МАТЬ и сестра к перспективе его путешествия в Паранор. Это ощущалось совершенно неправильно, но дело было улажено практически мгновенно. Когда Себек высказал предложение и объяснил, насколько это важно для Ард Рис, ни одна не сказала ни слова возражения. Возможно, это убедительное поведение молодого друида убедило их. Возможно, он воспользовался магией. В любом случае его убеждающие навыки превосходили всё, что Паксон когда-либо видел со стороны Арканнена. Его мать, такая сдержанная к друидам прежде, внезапно обрадовалась перспективам, представляемых ею, которые будут порождены обретённой значимостью её сына. Его сестра в обычной манере казалась более увлечённой самим Себеком чем новостями, и отмахнулась от отбытия Паксона небрежным взмахом и загадочным замечанием не лезть в неприятности.

Как будто он был тем, кому нужно было беспокоиться об этой конкретной проблеме.

По крайней мере он смог уговорить маму и сестру на несколько дней навестить мамину сестру в городе Агэйв на восточной окраине Высокогорий. Это уведёт их из столичного города, пока его не будет, надеясь избавить их от любой непосредственной опасности или очередного визита Арканнена.

- Ты уверена в этом, Мам? – Спросил он её, когда Себек закончил говорить с ней и вышел обратно на крыльцо с новым стаканом эля, на котором она настояла. – Ты не возражаешь против моей поездки? Ты не будешь беспокоиться?

- Я всегда буду беспокоиться за тебя, Паксон, - сказала она, - но не думаю, что здесь ты подвергнешься какому-либо риску. Я не ощущаю никакой двуличности в этом молодом человеке. Напротив, я считаю его достойным. Он не планирует тебе вредить. С тобой всё будет хорошо, как и с нами.

Таким образом он ушёл, спускаясь к аэродрому с мечом на ремне за спиной и дорожной сумкой, перекинутой через одно плечо, менее уверенный в том, что делает, чем его сестра или мать, но стараясь как можно лучше не показывать это. Судно Себека было сконструировано скитальцами, двухмачтовым, с хорошей оснасткой и окрашенными в чёрный световыми парусами, несущими эмблему четвёртого ордена друидов, украшенную золотом. Команда из трёх ожидала их – тролли, служащие в Страже Друидов, выбранные самой Ард Рис из числа добровольцев, все из которых пришли из той же деревни в Северной Земле, и чьи предки служили в страже до них. Большие нескладные люди, они не проронили ни слова ни Себеку, ни Паксону, а просто отправились по делам, поднимая паруса, затягивая канаты, запитывая диапсоновые кристаллы в их парсовых трубах, и отправляясь в путь.

Они летели через остаток дня, пересекая широкий простор Радужного Озера, направляясь к тупоконечным пикам Рунных Гор, скользя вдоль протяжённости Зубов Дракона к Ущелью Кеннон, и завершив своё путешествие к Паранору к полуночи.

К тому времени Себек изложил Паксону великое предназначение работы текущего ордена друидов, которое намного превосходило всё, что мог представить Паксон. По большей части он знал он проводимых орденом деятельности разыскивать и восстанавливать затерявшуюся и потерянную магию по всем Четырём Землям. Себек упомянул это мимоходом и быстро двинулся дальше. Вступавшие в орден делали это, чтобы изучать магию и помогать содержать и защищать её, но им также требовалось исполнять многие другие обязанности. Содержание Паранора было основной работой, большая часть из которой совершалась троллями из Стражи Друидов, но некоторые задачи требовали более умелых и талантливых рук членов самого ордена, особенно в комнатах, где хранились записи и книги, и в таких помещениях как Холодная Комната и Наблюдательная Башня. Старшие члены ордена предоставляли ежедневные инструкции, а молодым предписывалось исполнять их и практиковаться в изученном. Чтение хроник друидов было частью тренировок, обязательно знакомившее с событиями, приведшими орден к его нынешнему состоянию от зарождения первого ордена друидов до настоящего момента.

- Прежде чем кто-либо мог начать осваивать применение магии – даже самыми простыми способами – им сперва нужно было понять природу её использования, - объяснял Себек. – Как она вообще была создана? Как её предназначалось использовать? Всегда ли она действует как положено? Она надёжна? Есть ли способ держать её в узде, чтобы защитить не только носителя, но и других поблизости? – Он улыбнулся. – Это сложно, но чарующе.

Для меня с мечом это было не так, подумал Паксон.

Совершались посещения городов Четырёх Земель, чтобы изучить их историю и культуру, включая встречи с их лидерами и управляющими советами. Дороги коммуникации были открытыми и поддерживающимися, с ударением на обмен информацией и идеями. Секретность, однажды укрывавшая орден, медленно устранялась как препятствие к лучшим отношениям со всеми расами, а сотрудничество укреплялось по всем фронтам.

- Мы больше не прячемся за нашими стенами, - продолжал Себек. – Мы работаем плечом к плечу с людьми и правительствами во всех Четырёх Землях. Даже с Федерацией.

Но Паксон слышал, что отношения с Федерацией и большей частью нижней Южной Земли всё ещё были напряжёнными. Изъявлялось желание взаимодействовать, но по большей части он чувствовал, что власти друидов и Федерации хотят приглядывать друг за другом. Не помогало и то, что Федерация объявила вне закона всё использование или владение магией в Южной Земле или что это было нескрываемой целью разделаться с магией окончательно и вернуть время вспять к дням, когда наука была превалирующим инструментом для стимулирования прогресса в мире.

Этот взгляд не был повсеместно общим, так как другие земли оставались сдержанными к обоим направлениям, но были признаки, что начинали склоняться к нему.

Прошли часы, а молодой друид всё говорил о работе ордена, пока Паксон слушал и осмысливал. После того как начало темнеть, они поужинали мясом с овощами, подогретыми на небольшой жаровне, с хлебом и элем, всё было разделено с троллями. Паксон видел достаточно троллей за свою жизнь, чтобы не отшатываться, будучи среди них, но всё же побаивался их, как размера, так и суровой внешности. Они носили туники с эмблемой друидов, вплетённой с левой стороны алой нитью, и все они имели оружие.

Себек не упоминал меч Паксона. Ни разу. Он даже редко смотрел на него, очевидно втянувшись в обсуждение работы друидов. Но Паксон всё ещё беспокоился, что ему делать, если орден попытается забрать у него меч. Как он ответит? Он не мог позволить им сделать это, но как далеко он готов был зайти, чтобы предотвратить это?

К полуночи, когда начали возникать огни Паранора, Паксон клевал носом, его глаза отяжелели, а тело стало вялым. Но первый намёк на Цитадель Друидов поспешно разбудил его. От самого её размера у него перехватило дыхание. Массивные стены, высокие башни, парящие в небе, скопления строений, рассыпавшихся по акрам земли, всё это было тёмным и затенённым древними деревьями окружающего леса – Крепость ошеломляла. Себек был рядом с ним, показывая, какие помещения находились в каждом здании, желая либо продемонстрировать свои знания, либо ещё больше запугать нового посетителя, Паксон не был уверен. Возможно и то и другое. Как бы то ни было, Высокогорец не мог оторвать глаз от комплекса, всё осматривая, изучая формы и размеры сквозь тени, представляя, что же там есть, чего он не видит, надеясь, что у него будет шанс выяснить это прежде, чем его отошлют обратно.

Шлюп приземлился на приподнятой посадочной площадке и Себек позволил ему сойти с судна по рампе к дверному проходу в башню, соединявшуюся с главным зданием. Оттуда он повёл его вниз по лестнице, где располагались помещения для гостей, выбрав дверь посередине коридора из ряда одинаковых, и завёл его внутрь. Комната имела кровать, стол рядом с ней, комод с умывальником и полотенцами, и единственное окно, выходившее на двор этажом ниже.

- Это твоя комната, - сказал Себек. – Поспи сегодня здесь. Завтра ты увидишься с Ард Рис и побудешь с ней. Я приду за тобой, когда настанет время. Хорошего сна.

Затем он вышел за дверь, закрыв её за собой.

Паксон осмотрелся в комнате, сбросил сумку, задёрнул шторы, снял дорожную одежду, умылся и забрался в кровать.

Заснул он за секунды.

Когда он проснулся следующим утром, солнце только проходило над восточной частью Крепости, ослепительный золотистый свет на чистом голубом небе. Он полежал на месте несколько минут, потомившись в постели, наслаждаясь чувством комфорта и лёгкости, затем встал и прошёл к окну, чтобы выглянуть через занавески. Солнечный свет заливал двор внизу, а несколько фигур в мантиях работали в садах. Он поглядел вниз на них мгновение, но когда услышал голоса в холе, отвернулся умыться и одеться.

Он как раз собирался выйти осмотреться, когда стук в дверь и приветствие огласили прибытие Себека. – Одну минуту, - ответил он.

Взглянув туда, где меч Ли лежал на кровати, он принял спешное решение. Он возьмёт его с собой. Оставляя его, он просто бы напрашивался на неприятности. Если ему было суждено лишиться его, им придётся отбирать у него силой, а не с помощью уловок или беспечности.

Закинув его за спину, он вышел за дверь присоединиться к Себеку.

Вместе они прошли к обеденной комнате, в которой несколько друидов и троллей ели завтрак. Себек усадил их отдельно от всех остальных, возможно, потому что так будет более комфортно для Паксона. Но это также дало им возможность поговорить открыто, а Паксон к этому моменту имел больше вопросов о друидах. Себек ответил на всё кроме одного – он отказался говорить что-либо ещё, что Ард Рис намеревается обсудить с ним. По большей части он заявлял, что не знает. Ард Рис выскажется сама, и не ему строить предположения, что та скажет.

Паксон хоть и испытывал нетерпение к секретности, не давил на него. Вместо этого принял данные ему ответы, наслаждаясь завтраком и пытаясь как можно лучше подготовить себя для грядущего.

Когда трапеза закончилась, Себек повёл его из обеденной комнаты во внутренности здания, по узкому мосту ко второму зданию и на крышу сада. Она была маленькой и очень уединённой, но невероятно красивой, клумбы растений радугой цветов размещались посреди каменных дорожек и скамей, всё это было отгорожено от остального Паранора высокой изгородью.

- Присаживайся поудобней, Паксон, - дал указание Себек. – Ард Рис вскоре к тебе присоединиться.

Он ушёл, возвращаясь обратной дорогой, оставив Паксона самого по себе. Высогорец огляделся вокруг, нашёл скамейку в солнечном свете и присел. Пока он ждал, глядя вдаль, где верхушки деревьев в лесу, окружающем Крепость Друидов, переливались в лёгком бризе и птицы кружили в небе над головой, он продолжал думать о мече, висящем у него за спиной. Для чего он был нужен ему сейчас? Конечно же как защита против Арканнена для Хрис, но помимо этого, что ему полагается с ним делать? Это была могущественная магия, послужившая за столетия многим Ли в их поддержке друидов на их множественных миссиях. Была ли в его будущем миссия, просто ещё не очевидная для него? Или он цеплялся за оружие, потому что это была единственная вещь у него, позволявшая думать, что может ему достанется что-то большее, чем продолжать вести сервис воздушных грузоперевозок?

Он ощущал ароматы цветов, окружавших его, терпкие и душистые, когда их навевало ветром. Он закрыл глаза и вдохнул эти ароматы, и навеянные ими воспоминания о Высокогорьях, доме и семье были так сильны и остры, что практически вызвали слёзы.

- Паксон? – Спросил мягкий, лиричный голос.

Он быстро открыл глаза. Афенглу Элесседил стояла перед ним, завёрнутая в мантию друида, Эйлт Друин висел вокруг шеи, его серебристая эмблема отсвечивала на солнце. Он никогда её прежде не видел, но мгновенно понял, кто она такая. Она была высокой и худо сложенной, её взгляд твёрдым, на лице улыбка. Когда-то должно быть она была очень красивой, будучи молодой. Она всё ещё была красивой на манер, как бывают некоторые женщины постарше, являвшейся такой в основном из-за царственной осанки и величественности, мирной уверенности, излучаемой ею, нежели чем из-за её физических черт.

Он встал поприветствовать её, заволновавшись от её прямого взгляда и от знания, что она олицетворяет. – Леди, - ответил он и смог совершить короткий поклон.

Она вытянула руку и немного подержалась за него. – Ты хорошо отдохнул? – Спросила она его.

- Очень хорошо. – Он оценивающе огляделся. – Это красивое место. Сады, конечно же, но и весь Паранор также.

- Ты никогда здесь не бывал, но должен был слышать истории от семьи.

- Я слышал множество. От моих дедушки с бабушкой и моей мамы – о Майре Ли, Райлинге и Реддене Омсфордах. И о тебе.

- Могу я посидеть с тобой? – Спросила она.

Он подвинулся, позволяя ей сделать это. – Удивительно быть здесь, - признал он. – Почему ты попросила меня прийти?

- Ты никогда не знал Майру, так ведь? – Спросила она вместо ответа. – Она была храброй и находчивой молодой девушкой. Она бы тебе понравилась. Думаю, она вложила не меньше остальных усилий в исход в Долине Ренн, когда моя сестра стала Элькрис, а демонические орды были отосланы обратно в Запрет. Ты несёшь её кровь в своих венах; также ты несёшь кровь Омсфордов. Очень действенная комбинация, придающая тебе особенные способности. Даже, возможно, наличие песни желаний.

Он раздумывал над этой возможностью не раз за год, с тех пор как узнал о сложности своей семейной истории, о Ли соединившихся с Омсфордами. Но никогда не было даже намёка на подобную магию у него к крови – даже малейшего указания на её наличие.

- Не думаю, что обладаю какой-либо магией, - сказал он. Не думаю, что кто-либо в семье обладал со времён близнецов Омсфордов.

- Но у тебя есть кое-что ещё ценное, не так ли? – Она указала на его меч. – Ты имеешь клинок, являющийся твоим многовековым семейным наследием, клинок, погруженный Алланоном в чёрные воды Хейдисхорна и вобравший в себя собственную магию. Клинок, в последствии возращённый Рону Ли, который был назван защитником Брин Омсфорд, когда та отправилась на поиск Ильдатч, чтобы уничтожить её.

Так она знает о его мече. Паксон кивнул, но не ответил. Теперь он боялся худшего, практически мог чувствовать, как это происходит. Она привела его сюда, чтобы потребовать меч для ордена друидов, и она заберёт его несмотря на его протесты. Он захочет сделать что-то, чтобы не позволить ей, но в конце здравый смысл восторжествует. Её магия была слишком могущественной, чтобы сопротивляться. И он никогда даже не подумает пытаться использовать меч против неё. Это было бы бессмысленно.

- Ты должна забрать его у меня? – Наконец спросил он.

- Я не должна, - ответила она, - но мне следует. Магии не позволено быть в руках тех, кто не обучен использовать её, даже если они получили её законным путём. Это дело общественной безопасности, чтобы такая магия собиралась и содержалась у друидов.

- Эдикт Друидов, - сказал он. – Я знаю.

- Всё же, не поэтому я привела тебя в Паранор. – Он взглянула на сады, как будто оценивая что-то взглядом. – Ты обнаружил магию совершенно случайно. Но использовал её ради благой цели – спасти свою сестру. И ты проявил при этом разумное суждение. Что ты намереваешься с ним делать, если оставишь его?

Он подумал мгновение, а затем беспомощно покачал головой. – На самом деле я не знаю.

- Кто ещё знает о силе меча помимо тебя? Твоя сестра? Твоя мама знает?

Он отрицательно повертел головой. – Только Арканнен, как ты могла уже догадаться, если знаешь, как я спас свою сестру.

- Расскажи, что случилось, Паксон. Ничего не упускай. Возможно, я смогу рассказать тебе больше, чем ты знаешь об этом деле, ко времени как закончишь.

Поэтому Паксон, теперь заинтересовавшись тем, что она имела ввиду, рассказал ей всё, от того как Джайет прибежала к нему в коттедж до благополучного возращения домой из Вэйфорда с Хрис. Афенглу слушала, не перебивая, внимая каждому его слову.

Когда он закончил, она глубоко вздохнула. – Орден друидов знает об Арканнене. Это не первый раз, когда он вмешивается во что-то, идущее в разрез с нашими целями. И с ним со временем придётся разобраться. Он опытный чародей, но также он корыстный и вероломный. Ты прав, что беспокоишься на его счёт. Он придёт за тобой рано или поздно. Он всё ещё будет желать твой меч, и не сдастся заполучить его, пока не присвоит.

- Я так и думал.

- Ты не знаешь ещё и половины этого. Позволь рассказать тебе, что я подозреваю остальным. По-видимому, твоя сестра оказалась вовлечена в бросание костей в таверне с незнакомцем, который впоследствии оказался Арканненом. Она поставила больше, чем имела, и не смогла заплатить. Поэтому он забрал её из таверны назад в Вэйфорд, где она могла отработать свой долг в его доме удовольствий. Ты пытался предотвратить это, не смог на аэродроме, но собрался и пошёл за ними. Пока ты совершал попытку спасения в Тёмном Доме, ты извлёк свой меч и обнаружил содержащуюся в нём магию, отвечающую тебе. Магия спасла тебе жизнь. Ты пробил себе путь на свободу и спас свою сестру. Все в порядке и здоровы.

Она помолчала. – Но спроси себя об этом. Разве не странно, что он намеренно подстрекал тебя отправиться за ним спасать твою сестру и при этом так демонстративно предлагал тебе взять с собой оружие? Так ты и сделал; ты взял меч Ли. Но что если он хотел, чтобы ты это и сделал, что он ожидал с самого начала? Ты сказал, что веришь, что он распознал силу меча в момент, когда увидел его – что ты точно уверен в этом, по тому как он пытался не дать тебе вынуть его из ножен. Что если я скажу тебе, что он с самого начала знал о силе меча? Что он заманил тебя в Тёмный Дом, похитив твою сестру, чтобы ты взял меч с собой?

Паксон нахмурился, обдумывая. Арканнен выглядел подозрительно заинтересованным в мече. – Но если он желал его так сильно, почему бы просто не украсть его из коттеджа в первую очередь? Он висел на видном месте над камином. Если он знал о нём заранее, разве не было бы проще завладеть им таким способом?

- Что если он был заинтересован не только в мече Ли, Паксон, но также и в тебе? Что если меч был бесполезен для него без кого-то, способного управляться с ним – кого-то являвшегося членом семьи Ли, потомком всех тех Ли, кто на самом деле пользовался мечом в теперь прошедшие времена?

- Откуда он об этом узнал бы?

- Давай предположим на мгновение, что он знал.

- Хорошо. Тогда как бы он заставил меня использовать его так, как он хочет?

- Возможно также, как он магией заставил твою сестру играть в кости, в которые она никак не могла выиграть.

Так Хрис не была не самом деле беспечной; её обманули. Паксон переосмыслил произошедшее на лётном поле, когда он столкнулся с Арканненом, и когда колдун ожидал его в Тёмном Доме. Сказанное Ард Рис казалось подходящим.

- Так он знал о мече и хотел его, но нуждался во мне, чтобы высвободить его силу, и вот почему он похитил Хрисаллин?

- Только этот план развалился, когда ты вынул меч и решил бросить ему вызов. Магия отвечает на нападения быстрей, чем ты можешь подумать приказать ей. Это всегда было отличительным признаком магии Фэйри. То что сделал Алланон с мечом Ли все те годы назад у Хейдисхорна – наполнило клинок тем же типом магии. Поэтому она действовала, чтобы защитить тебя и повергнуть Арканнена. Но этим всё не кончится, не так ли?

- Нет, кажется маловероятным, - согласился он. Он чувствовал, как что-то сжимается в груди. Он находился в намного большей опасности чем представлял. – Если он пошёл на всё это, то не сдастся, пока меч не окажется у него в руках. Он продолжит приходить за мной, пока не получит желаемое. Что мне делать?

Её улыбка вернулась. – Вот о чём я привела тебе сюда поговорить. Я хочу сделать тебе предложение. Оставайся в Параноре и живи с нами. Обучайся использованию магии меча полноценно и ответственно. Мы можем помочь тебе с этим. Когда твоё обучение завершится, оставайся с нами на три года в качестве нашего паладина. Это будет являться оплатой в полном объёме за наши услуги и обеспечение тебя практическим опытом использования твоего меча. Тебе будут давать задачи для исполнения - помогать нам приобретать различные магические предметы и разбираться с теми, кто отказывается сотрудничать в нашей деятельности, защищая от злоупотребления подобной магией. После трёх лет, если решишь, ты можешь быть свободен.

Она помедлила. – И тебе позволят забрать меч с собой, когда уйдёшь.

Паксон, не веря, уставился на неё. – Ты просишь меня присоединиться к ордену друидов? Стать друидом?

Она покачала головой. – Я прошу тебя служить ордену, не вступать в него. У этом уже содержится и работа, и обязанности, Паксон. Я желаю, чтобы ты был, как однажды их именовали, странствующим рыцарем. Наш орден включает студентов и учителей, но немногие тренированы как боевые друиды, как было когда-то. Немногие обладают боевыми навыками и знанием оружия. И никто не обладают оружием, имеющимся у тебя. Ты мог бы сопровождать наших друидов, пока они выполняют свои работу, разыскивая и возвращая потерянную магию, противостоя угрозам, исходящим от такой магии. Ты мог бы помочь сберечь их. Ты мог бы действовать как их защитник. Ты обдумаешь это?

Он тут же понял, что это именно то, чего он хотел, что он искал – шанс делать что-либо помимо грузоперевозок и коротания времени между рейсами. Он также понимал важность того, что это будет значить - быть связанным с друидами. Он не боялся того, что это может включать или самих друидов; он был уверен с своей способности совершать правильный выбор, когда требовалось. Всё же нельзя было принимать предложение легкомысленно, и само предложение не должно быть принято сиюсекундно. Всё ещё были неопределённости, требующие разрешения.

- Делая это, ты устраняешь меня из Ли и от любой опасности, что Арканнен застанет меня врасплох? Или снова придёт за моей сестрой?

- Таково моё намерение. – Она изогнула одну бровь. – Хотя нам возможно придётся сделать несколько больше на ранней стадии.

- Но моя мама и сестра полагаются на меня в бизнесе воздушных грузоперевозок, - сказал он. – У них не будет денег, если я уйду.

- Мы дадим им денег, чтобы компенсировать то, чего им будет стоить твой уход, достаточно, чтобы они могли жить комфортно. Ты можешь либо продать дело, либо попросить кого-то вести его за тебя в твоё отсутствие. Я повторю, что сказала ранее. Тебе не нужно беспокоиться о благосостоянии твоей семьи. Если я посчитаю это необходимым, я смогу обеспечить их кем-то, кто поможет присматривать за всем.

Она обещала ужасно много, и это предполагало, что она сильно хочет, чтобы он принял её предложение, что одновременно обнадёживало и немного пугало. Чего она попросит от него в качестве агента ордена? Как многого от него будут ожидать на службе?

- Что если, после того как вы обучите меня, вы попросите меня сделать что-то, что я не считаю правильным, что я не смогу заставить себя сделать?

Она пристально рассмотрела его. – Я ни о чём таком не попрошу тебя. Мы не то, что приписывают нам некоторые люди, Паксон. Не действуем таким образом, причиняя вред тем, кто сам не навлёк его на себя. И если ты почувствуешь, что мы переступаем черту, которую ты сам не переступишь, мы позволим тебе отойти в сторону.

- Но от меня будут ожидать сражаться?

- По большей части тебе нужно будет быть готовым сражаться. Одно твоё присутствие должно помочь уклониться от большей части насилия.

Паксон не был уверен, что это правда, но не видел смысла в оспаривании этого. Что было важно, хотел ли он или нет это делать достаточно сильно, чтобы принять возможные риски данной работы. – Не знаю, подхожу ли я для этого, - признал он. – Не знаю, достаточно ли я хорош, чтобы делать ожидаемое вами. Что если нет?

Её улыбка вернулась. – Паксон, я живу очень давно, и стала очень хорошо оценивать характер людей. Я ошибалась на их счёт, но не очень часто. Поэтому, когда я говорю тебе, что верю, что ты именно тот, кто нам нужен, и сможешь сделать, что ожидается, можешь быть уверенным, что я права. Думаю, тебе стоит подумать попробовать это. Если мы оба не правы, ты сможешь уйти.

Она поучительно подняла один палец. – Ты искал способ сделать что-то большее со своей жизнью; я могла видеть это в твоих глазах, когда рассказала тебе, что хочу. Ты желаешь шанс сделать что-то важное, что-то имеющее значение. Ты хочешь, чтобы твоя жизнь имела настоящую цель. Почему бы не посмотреть, не является ли возможность, предлагаемая мной, тем что ты ищешь? Почему бы не выяснить, не является ли это тем шансом, к которому ты стремишься?

- Ты приводишь убедительные доводы, - признал он, улыбнувшись ей. – Сколько у меня есть времени на решение?

- Тебе в самом деле нужно время, чтобы принять решение? – Аккуратно спросила она. – Разве ты уже не знаешь ответа? Разве ответ не в твоём сердце?

Он уставился на неё с удивлением. Он не ожидал этого. Он верил, что она скажет ему взять оставшийся день на обдумывание, может больше. Он ждал, что она скажет что-то большее, но она оставалась безмолвной, глядя на него.

Он на мгновение посмотрел вниз, обдумывая её слова, а затем встретил её уверенный взгляд ещё раз. – Хорошо, - сказал он. – Я сделаю это.

Ард Рис встала и протянула ему руку. – Добро пожаловать в свой новый дом, Паксон Ли, - сказала она.

И он тут же понял, что сделал правильный выбор.

ТАКИМ ОБРАЗОМ ПАКСОН ОТПРАВИЛСЯ ОБРАТНО В ВЫСОКОГОРЬЯ ЛИ, ОТБЫВ ИЗ Паранора с юным друидом Себеком у штурвала того же двухмачтового клипера, принёсшего их сюда. Ард Рис дала ему два дня, за которые ему нужно организовать приготовления дома, прежде чем вернуться к Крепости Друидов и своей новой жизни, и он осознавал, как у него было мало времени, чтобы сделать всё необходимое. Чтобы начать, ему предстоит выяснить, как рассказать своей маме и сестре на что он согласился, и ему стоит сделать это сразу же по возвращении.

Что в свою очередь означает: ему нужно понять, как много он собирается рассказать каждой из них почему Афенглу Элесседил вообще попросила его отправиться в Паранор.

Всё же ни одна из них ничего не знала о магии, содержащейся в мече Ли. Он держал это в секрете от обоих. Его мама даже не знала, что случилось с Хрис в её отсутствие – похищение его сестры и спасение. Всё, окружавшее этот эпизод, до сих пор было только между ним самим и Джайет.

Но ему нужно дать объяснения какого-то рода, почему Ард Рис четвёртого ордена друидов внезапно решила, что Паксон является кандидатом на обучение обращению с оружием и магией, пока тот не сможет служить защитником и паладином во время миссий по поиску потерянной и украденной магии для сбора и хранения в Параноре. Или, даже если он опустит часть об обучении магии, как она вообще о нём прознала. Не было такого, чтобы Ли поддерживали близкие личные отношения с друидами за прошедшие годы.

Он раздумывал над этим всю дорогу домой и всё ещё пережёвывал это, когда они приземлились на лётное поле и Себек отпустил его.

- Я снова буду ждать тебя здесь через два дня в полдень, - сказал ему тот, а затем весело добавил: - Не опоздай.

Затем он отбыл, клипер взлетел и исчез на севере. Паксон посмотрел за его полётом и отправился к коттеджу. Он сперва поговорит со своей сестрой. Что бы в итоге он ни сказал своей матери, он хотел убедиться, что Хрис не будет противоречить ему.

Когда он прибыл, дома не было ни мамы ни Хрис, поэтому он сбросил рюкзак на кровать и ушёл в Пивной Поток, таверну, где теперь работала Джайет, где ему представлялось вероятным найти сестру. Он спустился в долину и в город, поворачивая на восток в сторону от аэродрома к армейским баракам. Достигнув таверны и пройдя через двери, он застал девочек, увлечённых беседой у дальнего конца барной стойки.

Они подбежали поприветствовать его, обнимая и целуя, хотя ему показалось, что Джайет делала это с несколько большим энтузиазмом. Обменявшись несколькими словами с обеими, он разделил сестру с Джайет и усадил ту за пустой стол. В середине дня в таверне было тихо, поэтому они могли поговорить без помех и наедине.

- Мама ещё не знает ничего, что с тобой случилось? – Спросил он.

- Не от меня, - категорично объявила она. – Я бы ей не сказала.

- Тогда мы и не будем начинать, - сказал он. – Но мне нужно что-то рассказать ей, потому что меня попросила Афенглу Элесседил отправиться на обучение в Паранор.

- Хрис издала удивлённый вздох. – Паранор? – Прошептала она, придвигаясь ближе. – Как это случилось?

Он рассказал ей, что до Ард Рис дошли слухи о произошедшем в Тёмном Доме. Так как она знала об Арканнене и считала его врагом друидов и противником их усилий разыскивать и возвращать магию по Четырём Землям, она обратила пристальное внимание на новости и предприняла попытку выяснить больше о Паксоне. Сделав это, она решила, что хочет тренировать его обращению с оружием – и возможно, однажды, и с магией. После завершения обучения, ему предстояло занять должность на службе ордену на трёхлетний период, помогая друидам в их деятельности отслеживать слухи о магии и сопровождать их за пределами Цитадели.

Значит, ты решился? – Спросила она. – Ты уверен в этом?

- Она сделала мне предложение и сказала, что я должен принять решение сейчас. Иначе бы я вернулся и сперва обсудил бы это с тобой и мамой. Но правда в том, что я знал, что хочу этого. Я ощущал себя в ловушке бизнеса воздушных грузоперевозок. Я жил ради нас, но никогда не хотел делать это вечно, и теперь мне не нужно. Тебе и маме дадут деньги на жизнь. Вы найдёте кого-то, кто будет вести грузовой бизнес в моё отсутствие. Если хочешь, ты можешь помочь с этим. И тебе не нужно беспокоиться об Арканнене. Несколько месяцев кто-то из ордена друидов поживёт в Ли, чтобы приглядеть за вами просто на случай, если Арканнен решит нанести повторный визит. Вы не будете знать, кто за вами приглядывает, но будете в безопасности, пока меня нет.

- Я итак не беспокоюсь, - объявила его сестра, выглядя раздражённой. – Меня больше не застигнут так врасплох.

Паксон практически сказал, что магия всегда может застать тебя врасплох, и что это и случилось в прошлый раз, но решил не открывать рот.

- Ты будешь в порядке, если я сделаю это?

Она ухмыльнулась. – Я хочу, чтобы ты это сделал. Я хочу, чтобы ты был счастливым. Если это ты и искал, тогда отправляйся. Мама и я будем в порядке. – Она помедлила, сделавшись вдруг серьёзной. – Но ты будешь возвращаться навещать нас, так ведь?

- Ты знаешь, что буду. И если я вам понадоблюсь, хоть для чего, вы сможете связаться со мной в Параноре. – Его улыбка, когда он дал ей волю, заставила внезапно почувствовать себя легкомысленным. – Не могу передать, как я возбуждён, что буду заниматься этим!

Она фыркнула. – Не могу поверить, что из всех они захотели тебя. И всё из-за меня. Полагаю, ты мне должен за это, большой брат.

- Просто пообещай, что никогда не сделаешь ничего подобного, и я буду ещё больше у тебя в долгу. Сейчас нам нужно идти. Мне нужно посидеть с мамой и рассказать ей, что собираюсь делать, но хотел сообщить тебе первой. Я хочу быть уверенным, что ты поддержишь меня. Я не хочу рассказывать ей о Тёмном Доме и Арканнене. Это лишь заставит её волноваться. Пусть хоть это и есть настоящая причина, почему Ард Рис прознала про меня, я собираюсь сказать маме, что потому что ей было известно о Ли и их долгой истории с друидами, я она подумала, что поэтому я могу стать хорошим выбором.

Бровь сестры сморщилась в сомнении. – Думаешь, она поверит этому?

Он пожал плечами. – Давай пойдём выясним.

Оказалось, что их мама не подвергла это сомнениям. Она была так рада, что её сын наконец получает признание и возможность, которую, как она считала, он заслуживает, что пропустила мимо часть, почему его попросили, и просто приняла это как должное. Ему пришлось убеждать её, что он будет в порядке, что ничего из этого особо не опасно, хоть и знал внутри себя, что очень даже может быть. Он скрыл всё своё притворство именно так, как с мамой так и сестрой, и вопрос о мече Ли так и не был поднят.

Когда он отправился спать этой ночью, у него были смешанные чувства о сделанном. Он чувствовал, что это к лучшему, что он держит некоторые вещи при себе, предоставляя как раз достаточно деталей, чтобы заверить, но недостаточно, чтобы заставить их беспокоиться. Всё же лгать им ощущалось неправильным. В какой-то момент ему придётся рассказать им о мече. Он не был уверен, почему скрывал это от них сейчас, помимо того что боялся, что его связь с магией заставит их чувствовать гораздо менее возбуждённо на счёт его выбора и относиться к его отбытию больше с тревогой чем с радостью. Чем меньше знают – или могут говорить об этом – тем в большей безопасности будут.

В любом случае у него ушло много времени, чтобы заснуть.

Двумя днями позже, как запланировано, он вылетел из Ли к Паранору и Крепости Друидов. Себек ждал его на лётном поле, как обещал, и тепло приветствовал Паксона. Разместив сумки высокогорца в заднем отсеке для хранения, он поднял клипер вверх для финального круга по городу, позволившему Паксону насладиться продолжительным последним осмотром его дома и холмов, а затем направил на север.

В промежутке между его возвращением с разговора с Афенглу Элесседил и в соответствии с её предложением привести дела в порядок, Паксон обращался к нескольким друзьям поглядеть, захотят ли они начать заниматься его грузоперевозочным бизнесом. Но ни один из них либо не имел времени, либо склонности к дополнительной работе, поэтому он был вынужден поговорить со своими наибольшими конкурентами. Ни один из них также не был заинтересован, но трое сделали предложения сейчас же выкупить бизнес. Два предложения были настолько смехотворно низкими, что он открестился от них. Третье было разумным и ему понравился человек, с которым он имел дело. Поэтому импульсивно и в условиях кончающегося времени он согласился на продажу. Он понимал, что обрывает все связи с городом и жизнью, которую не планировал, но иногда при возможности лучше не сохранить ничего и поставить на кон всё.

Ему заплатили в этот же день и подписали передачу всех воздушных кораблей, запасных деталей и ангара-хранилища. Он сохранил свой спринт и договорился с управляющим аэродрома хранить и обслуживать тот в его отсутствие. Он рассказал маме и сестре, что сделал, но ни одна не жаловалась или высказала беспокойство. Это был правильный поступок, настаивала его мать. Лишь до того времени, пока у них есть деньги на еду, сказала сестра.

Несмотря на неуверенность в этом, он сходил к Джайет в Пивной Поток попрощаться с ней. Она была весела и спокойна до самого конца, разрыдавшись и поцеловав его, сказав ему, что будет думать о нём каждый день и сильно прижималась, пока он с трудом не отстранился от неё. Это приводило в смущение, но он считал, что она чувствует не более чем притяжение к нему из-за её участия в возвращении Хрис от Арканнена. Как бы то ни было, он пообещал, что позаботится о себе и не будет позволять себе безрассудные поступки и несмотря ни на что увидится с ней, когда вернётся навестить семью.

Вот так обменявшись прощаниями и избавившись от бизнеса, он отбыл с чувством завершённости, готовым начать заново, его будущее являлось светлой неопределённостью, соблазнящей со всем блеском и неуловимостью цветистой птичьей песни. Ему ничего не было обещано, и то, что он может приобрести из этого опыта, ещё предстояло определить, но возможности были в узнаваемых и привлекательных формах, манивших его.

Он совершил путешествие в относительной тишине, поглощённый мыслями о лежащем впереди. Себек позволил ему это, возможно чувствуя, через что тот проходит. У них ушёл весь день, чтобы достигнуть Паранора, солнце как раз садилось, когда они проскальзывали леса, окружающие Крепость, прежде чем посадить воздушный корабль на посадочную площадку. Себек отвёл Паксона в его новые покои, комнату повыше в этот раз, и заселил его. Затем он сопроводил Паксона на ужин и представил его нескольким своим друзьям – Эвелин с её лавандовыми глазами и резкими чертами; Забб Рух, пришедшем из фермерской деревни глубоко в Южной Земле под названием Тэрран, где его считали чернокнижником и даже хуже из-за его таланта к магии; и Уст Мондара, который будет инструктором Паксона по обращением с оружием.

Это последнее представление было немного тревожным по нескольким причинам. Во-первых, Уст был гномом, что означало, что он маленький, поджарый и не очень внушительный физически. Как он мог инструктировать кого-то такого большого как Паксон, как пользоваться клинками, где ближний бой необходим почти всегда, было сложно представить. Во-вторых, Уст едва удостоил его взгляда, выдав формальное приветствие и тут же вернувшись к своей еде. Он уже не понравился Паксону.

Но когда они снова оказались один, Себек сказал ему не судить гнома преждевременно. – Ард Рис могла бы выбрать другого инструктора, - сказал он высокогорцу, - но она весьма намеренно выбрала Уста, потому что он наиболее талантлив и опытен из тех, кто служит ордену. – Он помолчал. – Также ты можешь захотеть знать, что Уст менее чем восхитился назначением. Он думает, что ты не продержишься, потому что люди подобные тебе всегда верят, что магия может вытащить их из любых неприятностей и не способны сконцентрироваться на навыках, необходимых настоящим мечникам, чтобы выжить.

- Значит, он знает о мече Ли? Ард Рис рассказала ему?

- Да. Она знала, что он захочет знать, пусть это ему и не понравится. Но Уст сделает то, что ему сказали, и сделает как можно лучше. Это тебе доказывать его неправоту. Не недооценивай его. Только на свой риск.

Паксон не имел намерения судить или недооценивать кого-то, пока будет в Параноре, и просил лишь о том, чтобы ему проявляли ту же любезность. Из того что он видел и слышал пока что, он не был уверен, что это случится с Уст Мондаром.

Его заключительное представление этим вечером было высокому стройному эльфу по имени Изатурин, которой был вторым после Ард Рис и который многими считался фаворитом в её преемники. Он тепло поприветствовал Паксона, и сказал ему, что тот желанный гость, и что они все ждут его вклада в качестве паладина ордена. Он знал Ли и говорил о Выскогорьях такими знакомыми словами, что Паксон мгновенно расслабился в его присутствии.

Когда он ушёл, Себек сказал: - Он наш назначенный посол к большинству правительств и монархий Четырёх Земель. Когда Ард Рис не путешествует, что сейчас составляет большую часть времени, Изатурин отправляется вместо неё. Он умелый оратор и переговорщик, как ты мог догадаться. Его тепло принимают повсюду, и он сделал больше, чтобы принести изменения в отношения с расами, чем кто-либо. – Он помедлил. – Должно быть, ты ему понравился. Он обычно так не увлекается новоприбывшими. Мне известно, что он провёл время в Ли, поэтому может из-за этого. Для эльфа он очень открыт о своём восхищении Южной Землёй и её народом.

- Не помню, чтобы когда-нибудь видел его в Ли, но он определённо знает окрестности. Он даже знает таверну, где работает подруга моей сестры Джайет.

Себек пожал плечами. – Он знает множество вещей, которые не знают остальные. И он опытный маг, возможно лучший в Параноре. Он может совершать вещи, которые я никогда не видел, чтобы делал кто-то другой – даже Ард Рис. Он может исчезнуть, пока ты смотришь на него. Он может перемещаться на короткие расстояние через пространство, разбирая и собирая себя в процессе. – Он покачал головой. – Не знаю, как он делает даже половину из этого.

После этого он вернул Паксона в его комнату и сообщил, что вернётся за ним после восхода. – Мы воспользуемся утром, чтобы провести тур по зданиям и местности. В полдень ты начнёшь своё оружейное обучение с Устом. Лучше отдохни немного. Тебе это понадобится.

Паксон поймал его на слове и пожелал спокойной ночи. Внутри своей комнаты он встал, глядя в окно, принимая во внимание освещённые факелами каменные стены и окованные железом ворота, подсвеченные окна в зданиях повсюду вокруг, парапеты и бойницы, вздымающиеся башни и слоистые тени, покрывающие всё. Это выглядело и ощущалось таким отличным от дома, что он на мгновение почувствовал острое разочарование и внезапную тоску по дому знакомых Высокогорий.

Но момент прошёл, и он вернулся к мыслям, что случится завтра. Позволят ли ему использовать собственный меч? Или Уст будет считать его внутреннюю магию непозволительным отвлечением? Когда ему дозволят начать тренироваться с магией? Были ли там другие студенты наподобие него, другие, обладающие магией, приведённые занять ту же позицию? Соревнуется ли он с кем-нибудь?

Вопросы кружили вокруг небо подобно мотылям, привлечённым пламенем, и даже после того как он сбросил одежду и забрался в кровать, они всё ещё порхали вокруг, блуждающие маленькие надоеды внутри головы, требующие внимания.

Прошло долгое время, прежде чем он закрыл глаза, отбросил вопросы и провалился в сон.

Он проснулся на рассвете и был одет и ждал пришедшего за ним Себека. Юный друид выглядел свежо и отдохнувшим таким образом, как Паксон себя не ощущал, и как всегда он был приветлив, пока сопровождал высокогорца на завтрак, а затем начал их тур по Крепости.

Пока они двигались от здания к зданию и от комнаты к комнате, Себек не переставал бегло пояснять недавнюю историю друидов.

- Всё изменилось с обрушения Запрета и набега демонов в Четыре Земли, - сказал он Паксону. – Четвёртый орден друидов был практически истреблён, все были убиты за исключением Афенглу Элесседил и дворфийки по имени Сирша. Когда Запрет был восстановлен и сбежавшие твари снова взаперти, эти двое были всем что осталось. Орден практически развалился. Но Афенглу выбрала вернуться, чтобы стать Ард Рис, пускай и имела сомнения в этом. Её эльфское наследие усложнило ей выбор. В тот момент эльфы как не доверяли друидам, так и не поддерживали их. Любой из Западной Земли, присоединявшийся к ордену, становился чем-то вроде изгоя. Так случилось с Афенглу даже прежде, чем она стала Ард Рис и организовала работы по восстановлению ордена.

- Но она сильно переживала по этому поводу. Её младшая сестра, Арлингфант, стала новой Элькрис, и она верила, что её собственная жертва должна быть по крайней мере не менее значительной. Таким образом с Сиршой и оборотнем по имени Орианта она отстроила остатки четвёртого ордена друидов. Впоследствии она незамедлительно начала разыскивать новых членов, путешествуя вдоль и поперёк по Четырём Землям, чтобы найти подходящих кандидатов для обучения. Удивительным образом их оказались десятки. Но по началу она держала число небольшим, выбирая только тех, кто имел природную предрасположенность или непосредственно владел магией. Она восстанавливала орден медленно и заботливо. Затем она обратилась ко всем правительствам и правителям Четырёх Земель с просьбой об их поддержке. Некоторые свободно её предоставили; другие нет. Довольно интересно, что это тролли и дворфы оказывали наибольшую поддержку в первое время. Эльфы оставались сдержанными, хоть Ард Рис была Афенглу, а её дядя Королём эльфов.

- Но она должна была найти способ снести этот барьер, - вклинил Паксон.

- Время и терпение. – Себек остановил их на смотровой площадке и созерцательно опёрся на полустену. – Когда её дядя умер, член семьи Остриан взошёл на трон. Она была менее остальных склонна очернять друидов. Она была более прагматичным и дальновидным правителем, и понимала, что эльфы и друиды природные союзники. Они всегда разделяли веру в важность и необходимость магии в мире. Южная Земля уже запретила использование любой магии внутри своих границ, а их позиция в этом вопросе была неподатливой, не подлежащей обсуждению. Хоть Аришейг был перестроен как столичный город и создан новой Коалиционный Совет с новым Премьер Министром, те же старые предрассудки имели место. Наука была путём к процветанию и лучшему миру; магия была отжившей своё, опасной и элитарной.

Он помолчал. – Сирша умерла к тому времени. Она умерла во сне, говорят хроники. Орианта действовала как Ард Рис в течение долгого периода времени после смерти Сиршы, когда Афенглу отправилась в Сон Друидов. Пока она занимала пост, она кое-чего добилась, на что Афенглу никогда не была способна: она смогла открыть каналы к общению с Федерацией и организовать обмен послов. Возможно это случилось, потому что за орденом встало новое лицо, или возможно Федерация устала от своей изоляции. В любом случае, даже с наличием противоречий о нужде магии в качестве барьера между ними, они начали разговаривать друг с другом на регулярной основе. Это было началом более открытых отношений между друидами и Южной Землёй. Другие земли быстро воспользовались преимуществом этого и присоединились. Отправлялись делегации и шёл обмен информацией. Участвовали даже племена гномов в той мере, насколько они умудрялись прийти к какому-либо соглашению относительно того, кто будет представлять их. Это было первым случаем в истории, когда это произошло впервые.

- Ко времени как Ард Рис очнулась от своего Сна Друидов, Орианта состарилась и измоталась, и она вскоре после этого покинула орден. Её больше никогда не видели. Весь орден был новым, и Афенглу обнаружила много чего отличного от того чем было, когда она отправлялась в Сон Друидов. Это было восемь лет назад. Я пришёл к ней в первый год после пробуждения, присланный другом одного из других друидов. Она опросила меня, и я был принят в орден. Я уже знал небольшую магию, поэтому это помогло. Двумя неделями позже она сделала меня личным помощником. Она говорит, что ей нравится моя манера думать. Говорит, что я более организованный чем она, и я моложе и располагаю большим запасом энергии. Это помогает не допускать, чтобы она слишком сильно выматывала себя.

Он грустно улыбнулся, проводя пальцами через тёмные кудри своих волос и пожимая плечами. – Она приближается к концу своей жизни. Я не могу представить мир без неё. Я был её помощником уже семь лет, и теперь с радостью служил бы ей и пятьдесят. Это было моей величайшей привилегией. Она наидобрейший человек, которого я когда-либо знал.

Он потерялся в грёзах на несколько секунд, затем внезапно выпрямился и опять пошёл вперёд. – Мы быстро взглянем на учебные комнаты и лектории, а затем отправимся на ланч. После этого ты сможешь начать тренировку с Устом.

КАК ЕМУ БЫЛО ОБЕЩАНО, ВСЛЕД ЗА ЛАНЧЕМ СЕБЕК ПЕРЕДАЛ Паксона Уст Мондару, ожидавшему его во дворе Крепости, предназначенному исключительно для практики с оружием и обучению его использования. Дворик был пыльный и солнечный, и там не было других друидов или практикантов. Уст стоял у стойки с оружием, подготавливая их на манер, предполагавший отеческую любовь отца к своему ребёнку.

- Отныне, - сказал гном, не поворачиваясь: я буду ожидать тебя здесь точно в полдень. Эта зона зарезервирована для твоего обучения ежедневно ровно на три часа, и мне известно, что ты не хочешь потерять ни минуту из этого.

- Удачи, - прошептал Себек и поспешил прочь.

Паксон, решительно настроившись сделать всё необходимое, чтобы доказать свою приверженность, шагнул вперёд и поклонился. - Прошу прощения.

Гном медленно повернулся к нему лицом. В солнечном свете он был даже больше скрючен и согнут. – Извинения не требуются для учителя и студента. Как не требуется и кланяться. Теперь же давай посмотрим на тебя.

Он совершил обход вокруг Паксона по небольшой окружности, ничего не говоря, пока не закончил изучение высокогорца и снова не предстал к нему лицом. – Ты крепкого сложения и с хорошей осанкой. Ты можешь не считать это особо важным, но то как ты преподносишь себя, определяет как ты будешь управляться с клинком. Это твой меч на ремне у тебя за спиной?

- Это он, - сказал Паксон. – Я думал–

- Снимай. – Команда была резкой, небрежной, как будто её не следовало и озвучивать. – Он не понадобится тебе сегодня. Или какое-то время пока что. Расскажи мне о своей подготовке. Официальная или нет?

- Неофициальная, - признал Паксон. – Но я оттачивал навыки с Пограничным Легионом и Красной Стражей, пока они были на выходе и посещали Ли. Некоторые расположились в Высокогорьях и предложили обучать меня.

Лицо гнома сморщилось от неприязни. – Как замечательно для тебя. Но твоё обучение здесь пойдёт слегка в другом направлении. Я уверен, ты знаешь, как пользоваться своим мечом по крайней мере в зачаточном виде. Уверен, ты смог бы защитить себя, если нужно. Я одинаково уверен, что когда ты обнаружил, что твой меч наделён магией, ты начал думать, будто тебе никогда больше не придётся беспокоиться о сражении в обычном стиле битвы. Ты мог просто воспользоваться магией, если б стало слишком тяжко.

Паксон практически сказал нет лишь чтобы не согласиться. Но вместо этого кивнул. – Это приходило мне на ум. Но, очевидно, вы не одобряете.

- Очевидно нет. Такого рода мышление может прикончить тебя. Магия чудесная штука, но она непредсказуемая и вероломная. На неё нельзя полагаться все сто процентов времени. И ей нужно подвести тебя лишь раз, чтобы положить конец твоей жизни. Обыкновенный клинок, с другой стороны, всегда постоянен. Научись пользоваться им, и ты будешь сдерживаться только ограничениями своей подготовки и навыками. Моя работа снабдить тебя инструкциями, позволяющими тебе знать, отправляясь в любую битву, что ты можешь ожидать от своего оружия и себя самого. Если ты вынужден сражаться, тебе лучше не сомневаться. Я ясно выражаюсь?

- Предельно. – Он протянулся назад, отстегнул пряжку, удерживающую меч и ножны на месте, и снял их.

- Отдай это мне, пожалуйста, - приказал Уст Мондара и вытянул руку.

Опять же Паксон практически отказался. Но, как он надеялся, здравый смысл и благоразумие перевесили его нежелание, и он отдал оружие гному. Уст взял это у него, взвесил в руке, вытащил клинок и исследовал с каждого угла, принял боевую стойку против воображаемого неприятеля и опять вложил клинок в ножны.

Он отнёс меч к стойке, повестил на крючок и вернулся обратно. – Это весьма пристойное оружие, юный Паксон. Возможно слишком хорошее оружие для тебя; это остаётся увидеть. В самой меньшей мере ты обязан самому себе стать мечником, достойным такого клинка. Ты обязан тем, кто владел им до тебя, стать равным им. Пускай это будет твоей целью на время, пока мы вместе.

Он подождал. – Теперь иди к той бочке и вытяни один из деревянных мечей и следуй за мной.

Заключительно непокорно взглянув на своё оружие, Паксон выполнил сказанное. Мечи в бочке были побитыми и громоздкими, и выглядели так, будто прошли через тысячи рук до него. Чувствуя менее чем энтузиазм, он выбрал лучший из кучи и воссоединился с Устом, стоявшем у странного приспособления в нескольких метрах. Это было около двух метровое бревно, установленное прямо на круглой платформе, оборудованной колёсами. Оно было вырезано, чтобы напоминать человека, с деревянными руками, присоединявшимися к импровизированному телу тяжёлыми пружинами, и головой, состоявшей из шлема на вертикальном конце бревна. Деревянный меч, аналогичный Паксона, был прочно закреплён к одной древесной руке.

- Встречай Большого Уста, - объявил гном, указывая на существо. – Он будет твоим спарринг партнёром, пока ты не собьёшь его шлем своим деревянным мечом. Он будет моим заместителем на этой ранней части твоего обучения. – Он увидел выражение, пересёкшее лицо Паксона, и засмеялся. – Что, ты думал, что будешь тренироваться лично со мной? Но посмотри, какой я маленький! Какой у меня был бы шанс против кого-то настолько большого и сильного как ты? Сперва попытай удачу с Большим Устом. Кто знает? Может у тебя будет шанс добраться до меня быстрей, чем ты думаешь.

Паксон не знал, что сказать. Он уставился на гнома, а затем на конструкцию. – Просто ударить его?

- Куда хочешь.

Паксон опасливо следил за Большим Устом. – Это не то чем кажется, так ведь?

- Как и всё, когда доходит до сражения с врагом. Ты прав, что беспокоишься. – Гном криво улыбнулся. – Но всё равно сделай что-нибудь. Это просто урок.

Паксон принял оборонительную стойку и Большой Уст сымитировал его, передвинув свой деревянный меч на оборонительный манер. Паксон помедлил, а затем размахнулся мощным выпадом в шлем другого. Но меч Большого Уста заблокировал его так быстро, что рука с мечом сотряслась от силы удара. Высокогорец попытался снова, в этот раз с финтом и последующим выпадом. И опять ему поставили блок. Он пригнулся, теперь рассердившись, огибая конструкцию, наблюдая, как она плавно следует за ним, перекатываясь на своём колёсном основании, всегда удерживая Паксона перед собой. Ещё три раза высокогорец пытался прорваться сквозь оборону машины и трижды потерпел неудачу.

Он отступил, запыхавшийся и раздосадованный, рука болела. – Как оно это делает?

- Магия, - ответил Уст Мондара. – Каково находиться на пострадавшей стороне? Но ты должен ожидать худшего и быть готовым к этому всё время. Ничего не принимай за должное. Помимо неожиданного. Возьми меня, к примеру. Я эксперт по оружию, обучающий других, но я также владею магией. Я оживил эту груду дерева и метала и наделил её щедрой долей собственных навыков боя. У меня нет желания выматывать себя на тех, кто не может повергнуть оживлённого красавца из запчастей. Ты проведёшь остаток дня, выискивая способ прорваться через его оборону. Если провалишься – что я полностью ожидаю от тебя – завтра будет такой же день. Я буду давать полезные подсказки, когда смогу. Я буду подсказывать, как ты можешь улучшиться. Но по большей части ты будешь учиться сам. Не существует более лучшего наставника чем опыт. Теперь налетай.

Так Паксон и сделал, возобновив атаку на Большого Уста, постепенно принимая, что машина была лучше в защите себя, чем он в атаке на неё. Он испробовал всё, что знал, чтобы пробиться сквозь защиту, и, кажется, ничего не работало. Всё это время Уст Мондара стоял поблизости, наблюдая. Время от времени он предлагал рекомендации по исполнению Паксоном и выбору стойки и подхода. Но по большей части он ничего не говорил. Каждые пятнадцать минут или около того он объявлял перерыв и позволял Паксону выпить столько воды, сколько ему хотелось.

Три часа прошли быстрей чем ожидал высокогорец, и он был удивлён, когда Уст объявил конец дневной тренировки. С другой стороны, он так измучился и вымотался от усилий, что едва мог стоять.

- Горячая ванна с продолжительным отмачиванием, хороший ужин и эль, чтобы запить, и основательный ночной сон помогут. - Гном вынул меч Ли и передал его ему. – Можешь оставить его завтра в своей комнате. Как я сказал, он не понадобится тебе какое-то время. Для начала тебе необходимо лучшее понимание своих недостатков. – Он небрежно помахал, уходя. – Помни. В полдень как штык.

Паксон вскоре выяснил, что три часа атак на Большого Уста оставляют буквально каждую частичку его тела с болью. Его ведущая рука, в особенности, болела так сильно, что даже поднять её было проблематично. Он принял ванну как было предложено, отлёживаясь в воде, пока она не остыла, а затем оделся и побрёл на ужин. Он обнаружил Себека сидевшего с Эвелин с одного конца длинного стола, оба ухмылялись.

- Как рука? – Захотел узнать Себек.

- Мне помочь покормить тебя? – Спросила Эвелин.

Он посмеялся с ними, но даже смех причинял боль. – Вам нужно было проходить через это? – Спросил он их. – Неужели все обязаны тренироваться с Устом?

- Друиды не тренируются с оружием, только если они не боевые друиды, а их у нас немного, - сказала Эвелин. Её худое лицо склонилось ближе к пище, будто она боялась, что та может ускользнуть от неё. – С тех пор как я пришла в орден пять лет назад, не было ни одного из них. Тренировки по большей части отводятся для Стражи Друидов и когда Уст решает, что они необходимы для мужчин и женщин подобных тебе, кто просится служить защитниками и паладинами ордену.

- Хорошо, как много таких здесь? – Потребовал ответа Паксон.

Себек вздёрнул бровь. – Ни одного прямо сейчас. Последний был несколько лет назад. Он не закончил обучение. Оно суровое, я слышал.

Затем он и Эвелин вновь засмеялись, пытаясь подавить это, но получалось жалко. – Посмотри с хорошей стороны, Паксон, - объявила Эвелин. – У тебя нет соперников! У тебя появилось личное поприще.

Паксон согласно кивал и закончил еду побыстрей, чтобы смочь отправиться в кровать и страдать в одиночестве.

Следующим утром Себек отвёл его в холодную комнату и позволил посмотреть в скри. У Паксона всё ломило, но после ночного сна ощущал он себя лучше, готовым к полуденной практике с оружием и уверенный, что ему не придётся хромать через это.

Они взобрались на один из верхних этажей главного здания и прошли по длинному вестибюлю мимо множества закрытых дверей к одной, выглядевшей такой же как остальные, но не являвшейся. Внутри огромный каменный бассейн, покоящийся на круглом выступе, содержал наполненные магией воды скри. Единственный друид сидел рядом с бассейном, внимательно наблюдая, отслеживая его отклики. Или, к примеру, отсутствие таковых, потому что ничего не происходило.

Кивком поприветствовав другого друида, Себек предоставил краткое объяснение, как это всё работает. На Дне бассейна была вычерчена замысловатая карта Четырёх Земель и окружающие массивы воды с разбросанными островами. Если где-либо использовалась магия в пределах Четырёх Земель, это регистрировалось водами – иногда рябью на поверхности, иногда вскипанием под ней. Временами мог меняться даже цвет.

- Вот как мы впервые узнали о твоём мече, - сказал Себек. – Когда ты зажёг его магию в столкновении с Арканненом, его присутствие обнаружилось водами скри. Оттуда мы и начали.

- Так реакция вод варьируется от величины магии? – Спросил Паксон. – Количество возмущений прямо пропорционально природе использованной магии? И вы можете считывать нюансы?

- В достаточной степени. Небольшое применение может оказаться даже не зарегистрированным, но мы и не высматриваем на самом деле такие случаи. Мы в основном интересуемся наиболее сильными, потому что они означают более могущественную форму магии и вероятность большой опасности для всех поблизости.

- Реакция на мою битву с Арканненом должна была быть довольно драматичной.

Себек изогнул бровь. – Достаточно, чтобы немедленно призвать Ард Рис. Расследование по выявлению магии началось той же ночью. Мы достаточно быстро нашли Арканнена. Немного больше времени ушло, чтобы найти тебя.

- Как вы нашли меня? – Надавил Паксон. – Как вы вообще узнали, что это я был в Тёмном Доме?

- О, это было не сложно. По указанию Ард Рис я вылетел в Вэйфорд и поспрашивал в округе. У нас есть живущие там люди – друзья друидов – информирующие нас. Когда мы узнали о причастности Арканнена, один из тех друзей сообщил мне, что колдун недавно тем днём прилетел из Ли с новой девочкой для своего дома удовольствий. Когда я поговорил с управляющим аэродрома, он направил меня к мальчику Грелину. Тот рассказал о тебе.

Паксон с сомнением поджал губы. – Он не выглядел тем, кто что-либо кому-либо рассказывает.

Себек пожал плечами. – Нет. Но я могу заставить практически любого рассказать мне, что они знают, если хочу. Это часть того, что я могу делать своей магией.

Паксон вовсе не был так рад услышать, что против Грелина воспользовались магией, но он полагал, что это было ради благой цели, если в конце это привело друидов к нему, а это в свою очередь привело его в Паранор. Он не думал, что Себек сделал бы что-то, чтобы навредить мальчику. Однако …

- Себек! – Позвал другой друид, указывая на воды бассейна, сиявшие и пускавшие крошечные круги прямо над контуром перестроенного города Южной Земли Аришейгом.

Себек и Паксон подошли взглянуть. – Среднее возмущение, ничего слишком явного, но сильно сконцентрированное в одной зоне. Или на человеке. – Он поймал недоумённый взгляд высокогорца и улыбнулся. – Когда ты учишься читать воды – что должны выучить все друиды – ты можешь довольно точно описать, что происходит, когда используется магия. – Он кивнул другому друиду. - Я дам знать об этом Ард Рис.

Он немедленно покинул комнату с Паксоном, и Паксону показалось, что они уходят с несколько большей живостью, чем он считал необходимым, учитывая описание возмущения Себеком. Затем он вспомнил, как Себек рассказал, что его магия послужила основанием вызвать Ард Рис, и задался вопросом, не является ли этот случай более серьёзным чем выдавал юный друид.

Они прошли на верхний этаж и в покои Ард Рис. Себек постучался, дождался разрешения войти, и оставил Паксона ждать снаружи. Высокогорец переместился на скамью на другой стороне холла и уселся, обдумывая это. Он полагал, что это не было бы странным, если Себек скрывает правду о серьёзности использования какой-либо магии. С чего позволять Паксону знать истину о подобных вещах? Он только учится, и не было гарантии, что будет находиться здесь через месяц или два. Хотя он верил, что будет, никто не мог быть уверен.

Он оставался на месте, пока не явился Себек, затем встал. Себек подошёл прямо к нему. – Кажется она знает, что это значит, но не повредит убедиться. Ты ещё не голоден? Хочешь отправиться на ланч?

Этот полдень прошёл в намного той же манере, как и предыдущий. Уст начал с небольшой лекции о позиционировании и стойке, затем отправил его против машины ещё раз. В этот раз он чувствовал, что заставляет Большого Уста работать немного усердней, но конечный результат был по большей части тот же. Хотя он прилагал усилия прорваться через защиту другого, его блокировали каждый раз. Самое близкое получилось, когда он случайно, по оплошности, рефлекторно ударил назад и, судя по всему, смог застать своего спарринг партнёра врасплох, практически преодолев запоздалый блок.

Это заставило Паксона задуматься, и когда сеанс подошёл к концу, он обнаружил, что гадает, не может ли он воспользоваться преимуществом выученного этим полднем. Нет ли способа поймать Большого Уста врасплох? Способа, позволяющего ему прорваться через автоматическую защиту машины и сбить её защитный шлем?

Затем позже ночью, когда он лежал в кровати, всё ещё думая о том, что может сработать, ему кое-что пришло на ум. Он совершенно неправильно смотрел на вещи. Уст сам дал ему необходимую подсказку, и тогда он не уделили ей достаточно пристального внимания.

Но теперь он обратил внимание.

На третий день он провёл утро наедине с собой. Себек был занят где-то ещё, и Паксон воспользовался преимуществом свободного времени, чтобы исследовать внешний мир с верха стен Крепости, осматривая окрестные леса и удалённые горы, позиционирую себя внутри окружения по направлениям к точкам ориентира.

Пропустив ланч, он отправился прямо на учебный двор. Он отсидел очередную короткую лекцию Уст Мондара, а затем подобрал свой меч. Стоя нос к носу с Большим Устом, он начал свои обычные финты, удары и махи, а затем остановился, думая, что собирается сделать, и просто среагировал. Он развернулся, оказавшись спиной к машине, затем завершил движение, закончив круг. Когда он развернулся, он сделал стремительный выпад в шлем на верхушке бревна, не думая, чисто прошёл мимо защитного блока, который попытался поставить Большой Уст, и послал шлем с вращением и ярким мерцанием метала грохнуться о каменную стену в шести метрах.

Уст Мондара поднялся со своего насеста, злобно ухмыляясь. – Итак, юный Паксон, ты выяснил это, не так ли?

- Ранее вы сказали, что ничто не является тем, чем кажется, когда ты встречаешься с врагом в бою, и что ты должен быть готов ко всему. Затем я начал обдумывать сказанное вами о наделении горстки дерева и метала магией. Но дерево и метал не разумны, поэтому как вам это удалось? Казалось более вероятным, что это вы сами управляли Большим Устом, контролируя его движения мыслью. Вы видели, что грядёт; вы могли предчувствовать, что я собираюсь сделать. Поэтому Большой Уст отвечал на ваши инстинкты. Всё же я сражался с вами.

- Именно так. Ты пытался пробиться через мою защиту, а я пытался остановить тебя. Теперь время двигаться дальше. До сих пор ты не был в том состоянии, когда готов испытать себя против атаки, которую я могу предпринять. Вот над чем мы будем работать дальше. Посиди и попей воды, и мы начнём вновь.

Новое начало, как оказалось, быстро смыло любое длительное чувство достижения и бросило высокогорца прямо в новую пучину страданий. Теперь Большой Уст был волен атаковать его, и он был вынужден защищать себя. Ему было разрешено контратаковать, но не атаковать противника напрямую. Это было следующей фазой его обучения, предложенного Уст Мондаром. Теперь от него требовалось концентрироваться исключительно на оборонительной работе и сдерживающих стратегиях, пока он не овладеет ими достаточно. Его наградой за продвижение стало болевшее по всюду тело от ударов его противника, которые он не смог заблокировать в достаточной мере и которые оставляли его покрытым синяками и избитым.

Когда дневной сеанс закончился, и он пошёл обратно в свою комнату и избавился от одежды, чтобы искупаться, он обнаружил, что его тело является радугой из тёмных пятен, формирующих замысловатые узоры на торсе и конечностях с едва ли нетронутым участком кожи. Всё болело с головы до ног, и пусть ничего не выглядело сломанным, его мускулы и связки огрубели от боли. Он искупался в солёной воде в попытке уменьшить дискомфорт, затем проспал до ужина и спустился в обеденный холл.

Ни Себек ни Эвелин, сидящие напротив него, не сказали ни слова, пока он ел. Когда еда закончилась, он встал, кивнул им и отправился прямо обратно в кровать.

Последовавшие дни и недели ознаменовались дальнейшим избиением и синяками, но через время это уменьшилось, так как он медленно улучшал реакцию на атаки и его предчувствие становилось острей и более эффективным. Спустя два месяца он стал достаточно умел, чтобы заблокировать практически каждый удар, совершаемый Большим Устом, чтобы держать того не только под контролем, но и выводить из равновесия встречными ударами. Его тело окрепло, а уверенность подскочила и расширилась.

Даже его немногословный язвительный тренер начал кивать и высказывать одобрение, и Паксон начинал чувствовать, что может его место на самом деле с друидами в Параноре.

К тому времени он изучал магию с Себеком по утрам – неформальные занятия по большей части рассказывавшие информацию для юных друидов о том, как работает магия, а не непосредственная практика.

- Прежде чем ты сможешь научиться магии, тебе нужно понимать её, - сказал он Паксону. – Не просто в грубой инстинктивной форме, в какой ты обнаружил магию своего меча, а в умственном виде. Ты должен оценивать пути, которыми она может как помочь тебе, так и навредить. Потому что она может, иногда без твоего осознания этого, иногда без предупреждения или причины, и по большей части потому что ты слишком беспечен и не разумен в её использовании.

- Я не чувствовал ничего из этого, когда сражался с Арканненом, - заметил Паксон. Они сидели в одном из классов, лишь они двое. – Если на то, она ощущалась пьянящей.

- Да, и в этом тоже есть опасность. Магия может вызвать привыкание. Магия вызывает привыкание. Тебе нужно осознавать это и не позволять ей становиться слишком большой частью твоей жизни, когда она подчинит тебя себе. Все друиды сталкиваются с этим риском. Каждый раз, как они используют магию, они рискуют пересечь линию, которую не смогут перейти обратно. Брона, во времена Алланона, был одним из таких друидов – человеком, который погрузился в искусство слишком глубоко и в результате был поглощён. Я не говорю, что это случится с тобой. Но тебе нужно знать, что магия никогда не безопасна и всегда непредсказуема. Она отвечает тебе – тому, кто и что ты внутри. Она адаптируется, и иногда она хочет изменить тебя.

- Как мне полагается защищать себя против этого? – Хотел узнать Паксон. – Как мне измерить объём высвобожденной магии, чтобы это не нанесло мне какого-либо урона?

- Практика, по большей части. Но понимание опасности и осознание её заблаговременно тоже помогает. Ты в меньшей опасности чем друиды, которые используют магию всё время и в различных формах. Твой меч ограничен различимым видом магии. У него не так много параметров к применению. Со временем ты узнаешь их все. Пока ты не переусердствуешь в использовании этой магии, воздействие на тебя и связанная с ним опасность не так велики.

Так это и шло. Они обсуждали, какие тонкости применения магии можно освоить, как эмоциональный контроль может помочь создать необходимый баланс между тем что планируется и неожиданными последствиями. Себек объяснил как, со временем, Паксон придёт к пониманию способов использования магии своего меча, которые сейчас даже нельзя представить. Источник магии был глубок и холоден, но её вкус был сладким и животворящим. Выбор Паксона использовать её даст ему силу и цель; ему только нужно быть в курсе её ограничений и превратностей.

В большинстве Паксон соглашался с Себеком в его анализе и объяснении работы магии, хотя страстно желал экспериментировать и открывать её лимиты. Но юный друид был непреклонен: он должен быть терпелив и должен ждать. Ему лучше сейчас концентрироваться на оружейной подготовке. Уст Мондара не потерпит отвлечений с использованием магии в данный момент – даже если это лишь проверка лимитов его меча.

Таким образом проходило больше времени, больше уроков осваивалось, достигались лучшие результаты на учебном поле, но терпение Паксона медленно и постепенно разъедалось.

Затем, спустя немного более чем два месяца его времени в Параноре, его вызвали в покои Ард Рис.

ЭТО СЕБЕК ПРИНЁС ПАКСОНУ СООБЩЕНИЕ И ДОСТАВИЛ его к дверям помещения, где ожидала Афенглу Элесседил. После чего юный друид сказал ему, что тому нужно войти одному и покинул его. Паксон наблюдал за его удаляющейся по коридору спиной, не совсем веря, что его оставили одного для этой встречи. Но затем он сделал глубокий вдох и постучался.

- Входи, Паксон, - позвала Ард Рис изнутри.

Он вошёл и обнаружил, что она ждёт в компании другого друида, мужчины заурядного размера и внешности, по виду южанин, обладающего глазами двух разных цветов – один насыщенно голубой и другой лавандовый. Друид кивнул ему, но ничего не сказал.

- Закрой дверь, пожалуйста, - приказала Ард Рис.

Он выполнил это и подошёл туда, где она сидела за своим письменным столом, его небольшая поверхность была загромождена бумагами всех величин, форм и цветов. – Это Старкс, - сказала она. – Я попросила его отправиться в Западную Землю в Угрюмый Угол, где было замечено использование магии. Я хочу, чтобы ты отправился с ним.

Паксон не знал, что сказать. – Как его защитник?

- Так, но по большей части в качестве студента, направленного обучаться у более опытного члена ордена. Я поговорила с Устом и он говорит, что ты хорош в своей оружейной подготовке. Он думает, что ты готов для некоторого практического опыта. Этого конкретного путешествия должно быть достаточно. Магия, обнаруженная скри, не большая и используется бессистемным образом. Кто бы это ни был, он вероятно обнаружил её случайно и не имеет настоящего представления, как пользоваться ей. Или, возможно, о представляемой ею опасности. Для искателя это в основном интересная игрушка. Старкс покажет тебе, как найти такую магию и как заполучить её, не привлекая к себе внимания или не навредив кому-либо ещё.

- Будет ли мне позволено взять меч с собой? – Спросил он.

Она кивнула. – Но не используй его, только если Старкс не попросит, или кто-нибудь из вас не окажется в такой опасности, которая однозначно потребует этого. Однозначно, Паксон. Понимаешь, почему?

- Потому что я всё ещё изучаю магию? Потому что мне не хватает практики с ней?

- Потому что в тот момент, как ты применишь магию, ты рискуешь тем, что кто-нибудь разузнает про неё. Друиды не единственные, кто рыскает по Четырём Землям в поисках магии. Другие, многие из которых не дружелюбны ордену и не уважают его целей, также охотятся за ней. Мы не всегда знаем, кто эти люди или где их можно найти, поэтому применяем магию с осторожностью и избегаем её призыва, когда можем.

- Я буду осторожен, - пообещал он.

- Я рассчитываю на это. – Она коротко ему улыбнулась. – Теперь отправляйся с Старксом и позволь ему объяснить детали. Вы вылетаете завтра.

Она вернулась к перебиранию своих бумаг, и Паксон вышел за дверь с другим друидом. Пока они шли боб о бок по коридору, Старкс спросил: - Как долго ты здесь, Паксон? Не так долго, не так ли?

- Немного больше двух месяцев.

- Работал с Устом всё время?

- По большей части. По полудням. Себек обучает меня магии по утрам – как она работает и на что обращать внимания, используя её. Как долго ты здесь?

Тот пожал плечами. – Может лет шесть. Я впечатлён фактом, что ты пересёкся с Арканненом и выжил, чтобы рассказать об этом.

Паксон выдавил ухмылку. – Мне повезло. Магия меча спасла меня. Откуда ты знаешь об этом?

Старкс взглянул на него, его вежливое выражение сменилось чем-то, напоминавшем потеху. – Все знают, Паксон. Все знали даже до того, как ты прибыл. Друиды держат мало секретов друг от друга.

Высокогорец нахмурился, глядя вдаль. – Похоже на то.

Старкс засмеялся. – Ты же не думал, что до твоего прибытия не было разговоров о тебе, так? Не тогда когда ты первый паладин, выбранный Ард Рис за пять лет. Ты знал это, разве нет?

Паксон смог застенчиво улыбнуться. – Думаю, Себек говорил что-то об этом. Полагаю, что тот, до меня, не продержался долго.

- Нет, не стоило и пытаться. Ты, по крайней мере, кажешься более взвешенным и определённо более бывалым. Уст тоже разговаривает, знаешь ли – даже если ты не видишь этого. Ты ему нравишься.

- Правда? – Паксон поистине удивился. – Я всегда верил, что он просто терпит меня.

Старкс остановился. – Если бы ты ему не нравился или бы он считал, что ты недостаточно готов для этого, ты бы не отправлялся со мной. Можешь быть в этом уверен.

Он начал идти, а затем обернулся. – Тебе также следует знать, что я сам просил взять тебя с собой. Это должно о чём-то говорить.

Мгновение спустя он ушёл.

Они отправились с утренней зарёй, полетев на знакомом двухмачтовом клиппере с командой из пары стражников троллей. Один из них взял штурвал, а другой управлялся с оснасткой и световыми парусами. Старкс не выказывал интереса помогать; и в самом деле он расположился прямо перед рубкой пилота на сложенном одеяле, закутавшись в свою чёрную робу, и пропал в книге, которую взял на борт. Разместив свой багаж, Паксон постоял немного, решая, что делать. Он не хотел прерывать Старкса, и тролли, судя по всему, справлялись без него.

Наконец он переместился на нос клиппера и начал прорабатывать серию упражнений, которые Уст Мондара давал ему в качестве разминки каждый полдень перед оружейной тренировкой. Но теперь он был свободен использовать собственный меч, так он и сделал. Клинок ощущался намного легче и куда сбалансированней в его руках нежели деревянная модель, используемая на тренировочной площадке, что он буквально пролетел через упражнения. Когда он закончил первый подход, Паксон выпил немного воды с палубной бочки и начал заново.

Двумя часами спустя он почувствовал жар и лёгкое головокружение, возможно переборщив с активностью на такой высоте. В любом случае Старкс сказал ему прекращать и идти на небольшой ланч.

Они сели вместе с консервными банками горячего овощного рагу и хлебом и запивали это элем. Тайком Паксон наблюдали за другим человеком, пытаясь разобраться в нём. Он казался таким отстранённым от всего, как будто всегда в уме пребывал где-то ещё. Он не выказал явного беспокойства о миссии, на которую их послали, не потрудившись ни разу обсудить её со своим спутником.

В итоге Паксон сказал: - Думаешь, у нас будут какие-либо сложности с изыманием данной магии у того, кто владеет ей?

Старкс улыбнулся. – Ты хочешь знать, почему я не выгляжу обеспокоенным на этот счёт. Может, почему я даже не выгляжу заинтересованным. Просто такой я есть. Я не люблю думать слишком много наперёд, что поджидает за углом. Я люблю быть подготовленным, но не беспокоиться. У нас два дня, прежде чем мы доберёмся до Угрюмого Угла. До того времени нет смысла волноваться.

Паксон нахмурился. – Не знаю, могу ли я сделать так.

- Многие не могут. Другие друиды удивляются мне. Я слышу их разговоры иногда, когда думают, что я не слышу. Но всё равно я всегда был отличным от большинства из них.

- Что ты имеешь ввиду? – сказал Паксон.

- Я из глубокой Южной Земли. Из Стёрна. Не слишком многие, выросшие так далеко внутри Федерации, находят дорогу в Паранор.

- Но ты нашёл?

- Меня не устраивало, что предлагала Федерация. Я не принимал, что мне не полагается использовать магию, если я могу справиться с ней. Правила такого рода кажутся искусственными. Поэтому я отправился на север и спросил друидов, не примут ли они меня. Некоторые из них, я подозреваю, не стали бы. Но Ард Рис приняла. Она никогда не задавала мне вопросов, никогда не спрашивала причину и никогда не предполагала, что мне нельзя доверять из-за моего происхождения. Она лично работала со мной какое-то время, а затем передала меня Изатурину. Это было пугающим. Он был очень пунктуальным, очень требовательным. Трудный наставник. Но я прошёл через это и теперь я полноценный член ордена.

Он удостоил Паксона взглядом. – Знаешь, тебе тоже стоит несколько обдумать присоединение к ордену. Это может быть возможным, когда ты докажешь свою ценность в качестве паладина.

- Я пришёл в Паранор не для того, чтобы вступать в орден, - поспешно сказал Паксон. – Не думаю, что это моё.

Старкс встал и потянулся. – Дай этому время. Так рано ты можешь не знать, что есть твоё. И не принижайся. Ты можешь делать и быть всем, чем хочешь.

Он отправился вздремнуть, оставив Паксона убираться после ланча, что горец и принялся делать. По крайней мере он занимался чем-то полезным.

Они приземлились на ночь на пол пути через Тирфинг в хвойной роще, обеспечивающей некоторую защиту от ветров, поднявшихся поздним днём и предполагавших изменение погоды. Когда двоица ела ужин с троллями, они почувствовали внезапный подъём температуры.

- Намечается дождь, - объявил Стракс, свет огня отражался от его разноцветных глаз. – Много дождя.

Они отправились спать этой ночью на нижние палубы следуя предупреждению друида, и к полуночи дождь забарабанил по корпусу шлюпа и судно начало раскачиваться и натягиваться на якорных канатах, сотрясаясь от сильного ветра. Движение было знакомо Паксону, который провёл всю свою жизнь на воздушных кораблях, поэтому он спокойно спал, пока одна из якорных верёвок не лопнула и клиппер начал врезаться в стволы деревьев, к которым был пришвартован.

Так что, откинув одеяло, он отправился наверх с троллями и вниз по верёвочной лестнице, чтобы закрепить на место новые верёвки для стабилизации корабля. Ко времени как это было сделано, он промок, и так как было близко к утру, он решил на пытаться заснуть. Вместо этого он просидел до рассвета, прислушиваясь к вою ветра и размышляя о других временах. Ему хотелось, чтобы Старкс был более открыт с ним о том, чего ожидать, но принял, что этого может не случиться. Старкс был молчаливым и скрытным, и Паксон верил, что тот предпочитает в основном свою компанию. То что он уделил высокогорцу так много времени на первоначальной встрече, казалось удивительным в ретроспективе.

Он вернулся в мыслях к своей семье и дому. Он возвращался назад всего раз со времени прихода в Паранор несмотря на свои обещания сестре и маме – что находил тревожным фактом. Он мог поспорить с собой, что был слишком занят с обучением, которое было общепризнанно требовательным, но, по правде, он выбрал держаться подальше. Возвращаться назад до того, как он совершит что-то стоящее, о чем стоило бы говорить, казалось неправильным. И по эту дату этого не случилось. Возможно, после того как это путешествие закончится, и он поможет заполучить разыскиваемую магию, он совершит очередной визит.

Возможно.

Когда явилась заря, шторм отступил, направившись на восток. Ветра стихли, и температура опустилась достаточно, чтобы влажность снизилась. Старкс, Паксон и тролли позавтракали, сняли швартовочные канаты и выдвинулись вновь. Они летели большую часть дня, пересекая Тирфинг до Скалистого Отрога, и наконец спустились в Дикие Дебри и к пограничному городу Угрюмый Угол.

Они приземлились на кое-каком расстоянии от точки назначения, выбрав участок в лесу, где корабль вряд ли найдут. Старкс избавился от своей чёрной мантии в пользу лесничей одежды, похожую на ту, что носил Паксон, и затем они вдвоём отправились пешком. Приближались сумерки, и тени, отбрасываемые деревьями, удлинялись, поглощая угасающие всплески солнца. Лес казался пустым и бдительным, его глазами являлись звери, поселившиеся там. Они нашли пешую тропинку, которая вскоре вывела их на дорогу. Оттуда они как раз могли различить окраинные избы и хлева жителей Угрюмого Угла – обветшалые постройки без признаков жизни. Дорога, которой они шли, была пустой, пока они не приблизились к главной части города, где первые постояльцы таверны не начали выливаться из одних дверей и проталкиваться в другие, а женщины из домов удовольствий зазывать их из дверей и окон своих рабочих мест.

Несколько собак скитались по улицам и переулкам, пока они пробирались через город, а повозки с лошадьми проезжали мимо под грохот колёс и стук копыт. Попрошайки наседали на них со всех сторон, а продавцы более экзотичных развлечений громко обещали соблазны и восхищения. Приходи увидь, приходи почувствуй! Паксон глядел по всюду сразу, в то время как Старкс не смотрел ни на что кроме дороги впереди.

Когда они достигли пересечения дорог, отмечающего центр города, Старкс остановил их, затем сошёл с дороги к проходу между двумя зданиями и встал спиной к стене. – Держи глаза открытыми, - сказал он Паксону.

Затем закрыл свои и замер на долгие минуты. Когда он вновь открыл их, на его лице был намёк на замешательство. – Я ощущая более одной формы магии. Так быть не должно.

- Можешь сказать, откуда она идёт? – Хотел узнать Паксон.

- В общем. Я могу чувствовать остатки. Две близки друг к другу. Может они даже одинаковы, отражающие разный способ применения. Как бы то ни было, мы не рядом с ними. Они аж на другом конце города. – Он посмотрел вокруг, глядя на небо. – Мы должны идти, прежде чем стемнеет сильней.

Они вновь выдвинулись, лавируя через растущие толпы, держась друг друга, пытаясь избежать нежеланных столкновений. Продвигаться было сложно, улицы быстро наполнились с приближением ночи, а воздух стал терпким от обещаний ночных удовольствий. Несколько раз к ним приставали, но Старкс аккуратно отсылал их касанием своих пальцев к губам и скручивающим жестом.

Со временем они добрались до дальнего конца города, здания только начинали уступать обратно лесу, свет в окнах и уличные лампы зажигались с приближением тьмы. Старкс замедлился, когда они достигли таверны, чья вывеска нарекала её как Роза Трясины.

- Вот где мы хотим оказаться, - сказал он Паксону. – Магия поблизости, но нам придётся разнюхать её. Я буду задавать вопросы, а ты будешь прикрывать. Если что-то выглядит неправильно – что угодно – похлопай меня по плечу. Не сомневайся. Если внутри другой охотник на магию, мы не хотим быть застигнутыми врасплох.

Паксон кивнул. Со Старксом впереди они протолкнулись через двойные двери и вошли в таверну.

Внутри был сумасшедший дом. Мужчины и женщины толпились плечом к плечу друг другу с едва ли местом для передвижения. Комната была такой пещеристой, тёмной и дымной, что Паксон не мог разглядеть смутные углы и верхние пространства вообще. Постояльцы стояли рядами по трое у бара, а все столы были заполнены. Смех и крик были оглушительными.

Старкс быстро огляделся вокруг, затем начал маневрировать к концу стойки, где служанки собирали кружки на подносах, чтобы отнести к столам. Паксон последовал, пытаясь держаться ближе. Это требовало значительных усилий, но наконец они добрались. Старкс тут же склонился к ближайшей официантке и прошептал ей на ухо. Она побелела, медленно кивнула и не повернулась взглянуть на него. Вместо этого она промолвила что-то, чего Паксон не смог услышать, взяла поднос и быстро ушла по делам. Старкс переместился глубже в комнату, Паксон последовал за ним, используя его как демпфер против толпы. Хотя его неоднократно толкали, он держался на ногах и не отставал, просматривая толпу, замечая всё, думая, что может увидеть что-то важное.

А затем у него получилось. В самом конце комнаты высокая фигура в плаще и капюшоне встала из-за стола и вышла через заднюю дверь. Двое других, сидевших с ним, плотного телосложения и сильно мускулистые, прошли к двери и встали, загораживая её.

- Старкс! – Прошипел Паксон, поспешно хлопая того по плечу.

Друид взглянул назад на него, проследил за его взглядом и кивнул. – Как много других?

- Видел только одного. Он вышел через дверь прямо перед этими двумя. Не могу быть уверенным, но он выглядел как …

Он позволил остальному повиснуть, будучи так не уверен, не обманули ли его глаза, что не хотел заканчивать мысль. Старкс всё равно уже двигался, направляясь к двери и людям на страже, не проявляя больше даже следа беспечного отсутствия интереса, проявлявшегося ранее на борту корабля. Паксон начал тянуться к мечу, но постояльцы таверны толпились так туго, что не мог найти пространства для манёвра.

Старкс тем не менее не ждал. Он подошёл к мужчинам, не замедляясь, свалил одного кулаком, вспыхнувшего голубым огнём при соприкосновении, и оглушил второго снарядом из того же самого огня, вылетевшего из его руки с ослепительной вспышкой. Оба человека были повергнуты, и Старкс миновал их через дверь наружу во двор позади таверны с Паксоном по пятам.

В следующее мгновение оглушающая волна чёрного света взорвалась среди них, отбросив их назад на стену таверны. Старкс шёл впереди, поэтому он принял основной удар и бездвижно слёг на землю. Но Паксон только на мгновение был оглушён и быстро вернулся на ноги, вытянув меч Ли. Очередная вспышка огня вырвалась к нему, но в этот раз Паксон поймал её кромкой своего чёрного клинка и разбил на безвредные фрагменты. В убывающем свете он увидел, что атака пришла со стороны конюшни позади таверны у края участка – небольшой структуры с горсткой стойл и технического сарая. Он также приметил две фигуры, пригнувшиеся у входа в сарай.

Затем всё снова стемнело, и Паксон был вынужден ждать, пока его зрение приспособиться. Пригнувшись в ночном мраке, будучи в курсе не двигающегося позади Старкса и ждущих фигур впереди, он удерживал позицию, готовый к новой атаке.

Когда он снова смог видеть, вход конюшен был пустым, а фигуры исчезли. Он осторожно приблизился, думая, что это может быть ловушка. Но достигнув здания, смог сказать, что внутри никого. В загонах даже не было никаких лошадей.

Он собирался вернуться посмотреть на Старкса, когда заметил тёмную кучу в углу задней части строения. Быстро осмотревшись вокруг, он подошёл взглянуть поближе и обнаружил мальчика возможно восемнадцати лет, руки и ноги были связаны, а тело сильно покалечено. Выглядело так, будто его неоднократно резали и жгли. Его глаза широко выпучились, а рот растянулся, будто он пытался кричать. Должно быть он умер по середине той пытки, которой подвергался. Паксон нашёл и зажёг лампу, и склонился ближе к мальчику. Кровь пропитала землю вокруг тела, и он мог разглядеть отпечатки странной обуви.

- Дело рук Федерации, - сказал Старкс, склоняясь ближе. Он вернулся на ноги, но одна сторона лица и тела сильно опалились. – Но это были люди, знавшие магию, не обычные солдаты. Этот мальчик подвергся множеству боли, внутренней и наружной. Они хотели что-то от него, и я был бы удивлён, если не получили это.

- Магию, на которую мы охотимся?

- Наверняка. Но думаю, что они хотели и что-то ещё – что не так материально. Возможно объяснение, как он обнаружил магию. Или как научился использовать её. Или где услышал о ней. – Он посмотрел на Паксона. – Сколько из них ты увидел?

- Двоих. Один, ушедший из таверны перед нами, и второй, кто уже ждал здесь. Что происходит? Те две формы магии, почуянные тобой ранее, принадлежали этим двум людям? Или одна принадлежала тому талисману, что скрывал мальчик?

- Я не уверен. По крайней мере одна форма магии убила этого мальчика, это мы знаем точно. Чтобы узнать больше, нам придётся найти людей, сделавших это. Если они люди.

Паксон уставился на него. Если они люди? Чем ещё они могли быть? Они имеют дело с каким-то другим видом существ?

- Давай пойдём за ними, - резко сказал он. – Может мы всё ещё можем поймать их.

Старкс одарил его взглядом. – Может этого они и хотят. – Затем пожал плечами. – Всё равно сделаем это.

Они тут же выдвинулись. Старкс, кажется, знал, куда идёт, его голова была поднята, глаза всматривались в темноту, будто могли видеть сквозь неё. Они шли быстрой рысью, направляясь дальше из города в противоположном направление откуда пришли, следуя узкой тропинкой в деревья. Крики и смех Угрюмого Угла медленно смолкали, а ночная неподвижность росла и распространялась. Единственными звуками сейчас были их собственное дыхание и шаги, пока они бежали. Паксон держал свой меч вынутым, готовым к использованию, полностью ожидая, что тот ему понадобится. Старкс не возражал. Раз или два, пока они бежали, Паксон замечал знакомые отпечатки ног в мягкой земле впереди, и понимал, что они на верном пути.

Впереди лес открывался на широкое пастбище, а воздушный корабль стоял, омываемый лунным светом, на его дальней стороне. Две фигуры бежали к нему и практически уже добрались.

- Ли! Ли! – Взревел Паксон, захваченный моментом, и с внезапным ускорением промчался мимо Старкса с целью поймать бегущих людей.

Ему стоило лучше подумать. Обычные люди не представляли бы для него опасности с такого расстояния. Но носители магии были другой историей. Они повернулись и всё пастбище зажглось взрывами зелёного огня. Это выглядело и ощущалось подобно выстрелу из разрывателей плоти и огнемётов, и Паксон вдруг начал уклоняться туда и сюда, чтобы избежать попадания. Он слышал, как Старкс зовёт его позади, но был слишком занят, стараясь остаться в живых, чтобы отвечать.

Один из людей прекратил атаку и взобрался на борт их двухместника, запитывая диапсоновые кристаллы и готовясь к взлёту. Паксон побежал быстрей, приблизившись достаточно, чтобы думать о совершении собственной атаки.

Но в следующее мгновение в него попал мощный удар, поднявший его с ног и отбросивший назад, его одежда горела, а в ушах звенело. Он рухнул, всё ещё цепляясь за меч, пытаясь остаться в сознании. Мгновение спустя Старкс склонился над ним, сбивая пламя чем-то вроде сухого тумана, разливавшегося с кончиков пальцев. Паксон вдохнул воздух и попытался сесть, слыша звуки взлетающего корабля в ночное небо.

- Оставайся на месте, - приказал Старкс, прижимая его снова к земле. – Уже слишком поздно. Они ушли. Тем не менее, о чём ты думал?

- Я просто подумал … они могут запаниковать … и тогда я схвачу их, - выдохнул он. – Глупо, я знаю.

Друид тщательно ощупал его руки, ноги и торс. – Урона нет, судя по всему. Но больше никогда так не делай или это будет твой последний выход с друидами. Ты меня понял?

Паксон кивнул. – Теперь можно встать?

Старкс потянул его на ноги. – По крайней мере мы знаем несколько вещей, которых не знали ранее.

- Знаем?

Друид ухмыльнулся. – Ну, во-первых, ты не можешь без труда включать мозг вместо импульсивных порывов. Тебе придётся работать над этим. Остальное я расскажу тебе во время обратного полёта в Паранор. Пошли. И убери этот меч, пожалуйста.

Чувствуя одновременно оживление и досаду, Паксон сделал так, как ему сказали.

ПО ИХ ВОЗВРАЩЕНИИ ИЗ УГРЮМУГО УГЛА, СТАРКС И ПАКСОН отправились немедленно к Ард Рис отчитаться. Это была неспокойная ситуация. Ничего, что они намеревались сделать, не было достигнуто. Им не удалось найти и заполучить источник магии, обнаруженный водами скри. Носитель – юноша, ещё не полностью выросший – погиб вероятней всего от рук людей, укравших магию и сбежавших от друидов. Скрупулёзное расследование дела не смогло выявить, что это была за магия или как мальчик вообще нашёл её. Никто не видел, чтобы он пользовался ею; никто ничего на знал, как он нашёл её. Никто даже не знал ничего существенного о самом мальчике. Он был сиротой, пришедшем в поиске работы несколько лет назад и был нанят заботиться о лошадях гостей корчмы. Он жил в хозяйственной подсобке и не имел друзей.

Но, как он заметил Паксону, Старкс имел пару фрагментов информации, которые, он знал, Ард Рис посчитает полезными. Во-первых, было очевидно, что по крайней мере один из сражавшихся с ними людей был могущественным магом с навыками, не уступавшими ему. Во-вторых, друид заметил, что судно их противников несло символы Федерации и что люди на его борту были как-то связаны с Южной Землёй.

- Но вот наиболее важная часть информации, госпожа, - закончил он. – Люди, укравшие магию, ждали нас. Определённо они были охотниками на магию, и они предприняли бы предосторожности в любом случае. Но они установили стражу внутри таверны, и они знали, кто мы такие, хотя я не носил мантии друида, способной выдать нас. На уме у них было прикончить нас, и они у них практически получилось. Но как они узнали про нас? Как они узнали, что мы придём?

Афенглу непрерывно смотрела на него. – Ты не думаешь, что это была просто удача, я полагаю?

- Нет. Хотелось бы. Думаю, кто-то знал, что мы идём, и сказал им об этом.

- Шпион.

- Внутри ордена. Да. Это лучшее объяснение, хотя не самое лёгкое к принятию.

- Да, это точно. – Она выглянула в окно на длительное время, ничего не говоря. – С чего бы кто-либо пойдёт на такие хлопоты, чтобы заполучить магию, которая, как казалось, имеет такую небольшую ценность? Это была малая магия, когда она обнаружила себя скри. Возможно ли, что она гораздо сильнее чем мы верили? Или что она как-то эволюционировала?

- Это было бы необычно, - тихо вставил Старкс.

Ард Рис взглянула на Паксона, который как можно лучше старался не выделяться. – Что ты можешь добавить ко всему этому? – Вдруг спросила она. – Ты там был. Что ты видел, чего не видел Старкс?

Паксон не планировал говорить хоть что-нибудь, поэтому мгновение не находил слов. – Я видел только то, что и он. Кроме …

Он остановился, внезапно вспомнив. – Кроме того, что человек, сидевший за столом, который вышел во дверь перед нами, выглядел знакомо. Я не видел его лица. Дело в том как он двигался, как держал себя. – Он покачал головой. – Но я не уверен.

- Он напомнил тебе Арканнена, так ведь? – Надавила она на него.

Он кивнул. – Да. Но я точно не знаю.

- Ну, он стал бы охотиться на магию. И он могущественный маг. – Старкс пригладил назад свои тёмные волосы и пожал плечами. – Нам следует положить ему конец, госпожа. Был ли он там или нет, с нас довольно его.

Ард Рис не ответила, вместо чего встала. – Есть ли о чём ещё доложить?

К облегчению Паксона Старкс повертел головой. Он не сказал ни слова об импульсивном и опасном рывке высокогорца через пастбище или как близко он оказался к смерти. Он не проявил какой-либо критики.

- Тогда можете идти. И спасибо вам обоим за вашу службу. Паксон, завтра ты снова доложишься Себеку с утра и Усту в полдень, чтобы продолжить своё учение. Старкс, пожалуйста запиши всё, сказанное мне, в хроники по восстановлению магии. Сейчас же идите поешьте что-нибудь, а затем отправляйтесь отдыхать.

И таким образом это дело закончилось на несколько недель. В течение этого времени Паксон начал тренировку с магией в дополнение к оружию, отказавшись от тяжёлого деревянного меча в пользу своего клинка. Это Уст Мондара определил, что он готов, и Уст передал его Себеку для уроков по использованию магии. Паксон удивился, когда понял, что это будет Себек, в основном потому что друид выглядел так молодо – не намного старше своего ученика, всё же. Но был смысл в том, что друид, снабжавший его теорией об использовании магии во время дней их долгих разговоров и обсуждений, будет и тем, кто предоставит ему практический опыт.

И ему нравился Себек. Работа с ним была простой, а общение несложным и прямым. С Устом, даже сейчас, было ясное разграничение на учителя и ученика, и Паксон даже никогда не думал пересечь эту черту. Но Себек был больше другом чем настоятелем или наставником, и их отношения ощущались как между равными, хотя Паксон никогда ни на секунду не сомневался, что друид был более опытным и умелым.

Это стало понятно на их первый день совместной тренировки. Хотя само сражение не включалось в процесс изучения как использовать магию меча Ли, это Себек с самого начала понимал различные варианты, в которых её можно применять.

- Ты должен начать думать об этом как об оружии, имеющем множество функций. Ты видел, что оно действует оборонительно, инстинктивная реакция магии талисмана, когда носитель под угрозой. Но вероятней всего оно может предложить другие формы защиты, если знать, как призвать их. Возможно, оно может защищать тебя подобно щиту или покрову, может как отклонять, так и разбивать другую магию. Может оно может жечь или наносить удар или становиться грозовым ветром или останавливающим сердце воем. Или быть маленькой или большой, тихой или громкой. Но всё, что оно может, зависит от твоего сердца и рещимости. Твоя вера также важна как и физическая сила. Тебе нужно верить как в себя, так и своё оружие. Сомнение - это враг. Промедление потенциально фатально.

Себек начал работу с ним над расширением его атакующих навыков. Магия меча Ли генерировала могущественную форму огня, очень похожую на ту, для которой были разработаны диапсоновые кристаллы, когда использовались как источник энергии для смертоносных разрывателей плоти. Технология наконец то сравнялась с природой, высказал мнение Себек. Когда то давно технология превалировала, а магия держалась в секрете теми немногими, кто обладал ею. Это изменилось с Великими Войнами, когда магия вышла вперёд. Теперь это всё менялось обратно, пока Федерация преследовала способы, которыми можно было бы вернуть старые науки назад в мир, чтобы заменить магию ещё раз, по большей части через разработку оружия.

Было время, более ста пятидесяти лет назад, когда казалось, что это предприятие остановилось навечно. Демоническая орда вырвалась из Запрета и уничтожила Аришейг и тысячи людей с ним. Премьер Министр Федерации была убита вместе практически с половиной Коалиционного Совета, а правительство было в смятении. Если и был момент, когда коллективное внимание населения могло сместиться к другим устремлениям, то это он. Но вместо этого Аришейг перестроили, ещё более могучая крепость чем когда-либо; Коалиционный Совет и его офицеров заменили ещё более воинственным аппаратом; а когда-то затормозившиеся усилия по созданию оружия и военных кораблей усилили.

Вера жителей Южной Земли, говорил Себек, никогда не менялась. Сильная армия, превосходящее оружие и агрессивная тактика уберегут их. История говорила, что такой настрой может никогда не поменяться даже после всех катастроф и пережитых поражений, даже после всех преподанных тяжёлых уроков. Южная Земля имела свой собственный частный взгляд на мир, и как наибольшая и наиболее заселённая из Четырёх Земель, центральная часть Старого Мира и его легендарных выживших, она считала себя господствующей и уполномоченной. Эта её позиция, не в меньшей мере как и остальное, неоднократно за века отстраняла её от остальных, но тем не менее оказывалась распространённой среди людей.

Обсуждения подобных тем заполняли пробелы в самих тренировках, через которые Паксон проходил следующие несколько недель. Себек использовал время между попытками сфокусировать магию как возможность обсудить связанные вопросы, обеспечивая Паксона более широким пониманием мира. Высокогорец не отмахивался и не пренебрегал этими знаниями; вместо этого он ожидал и ценил их. Себек, даже будучи так близок по возрасту, был намного более осведомлён в истории и текущих событиях, и он путешествовал повсеместно по делам друидов, пока был в Параноре, и поэтому знал всё о Четырёх Землях. Паксон был благодарен за шанс разделить выученное им.

Но это совершенствование навыков, нужных для высвобождения потенциала меча, дарило ему наиболее волнующие и веские моменты. Так как он не мог пользоваться силой меча Ли лично, Себек был ограничен предоставлением объяснений нюансов вариаций снова и снова. Он был всегда терпелив и ободряющим, каждый раз, пока Паксон наконец не начинал постигать необходимое и видеть вознаграждение за старания. Это был медленный, временами мучительный процесс, но он не променял бы его ни на что другое.

Так его тренировки прогрессировали, а три недели пролетели быстро.

Он был всё ещё в середине своего обучения в начале четвёртой недели, когда его снова призвали к Ард Рис.

Взобравшись по лестнице на верхние уровни Крепости и к офисам Ард Рис, он помедлил, добравшись до закрытой двери, за которой она ждала его, сделав глубокий вздох. Он вспомнил прошлый раз, когда явился на её вызов, приведённый к ней Себеком, чтобы отправиться на первое задание как защитник вне Паранора.

Будет ли это вторым?

Он постучался, услышал её предложение войти, и открыл дверь. Афенглу Элесседил была снова за письменным столом, возившись с несколькими стопками бумаг, её пальцы в чернилах сжимали перьевую ручку. Он поклонился в приветствии, и она махнула ему к креслу с одной стороны. – Садись, - приказала она. – Налей себе стакан эля.

Он обнаружил кувшин и два стакана на небольшом столике возле кресла и сделал, как ему сказали. Отпивая эль, он взглянул на другой стакан, возможный намёк, что ожидается кто-то ещё.

Пятью минутами позже раздался повторный стук. – Входи, - крикнула Ард Рис, и дверь открылась, пропуская Старкса. Друид был одет в свою чёрную мантию, а его сонное выражение подсказывало, что вызов мог застать его во время дрёмы. Со Старксом было сложно говорить. Он улыбнулся и кивнул Паксону.

- У меня есть кое-что новое для вас двоих, - объявила Афенглу, встав из-за стола, чтобы обратиться к ним лицом. Она махнула Старксу на второе кресло, и он тут же сел. – Это включает путешествие в глубокую Южную Землю под Аришейг к небольшой фермерской общине под названием Юста. Случилось пять убийств менее чем за месяц, все совершённые тем, что члены общины описывают как дикое животное. Но это животное видели и оно ходит на двух ногах. Также похоже на то, что оно может исчезать на открытом воздухе. Это может быть оборотень или перевёртыш или что-то совсем другое, но это не обычное существо. Мы знаем по показаниям вод скри, что оно пользуется магией.

- Почему мы ждали так долго, чтобы ответить на это? – Спросил её Старкс.

- Глубокая Южная Земля, Старкс, - заметила она. – Они ненавидят нас больше чем то, что убивает их. Если бы убийства не были бы так близки по времени, они могли бы продолжить игнорировать нас. – Она покачала головой. – Такие дураки. Мы предлагали помощь, когда получили первые показания недели назад. Они отвернулись от нас. Теперь они передумали.

- Так магия может идти от этой твари, меняющей внешность? – Спросил Паксон. – Или вы думаете, что она исходит от чего-то ещё?

Афенглу улыбнулась. – Я ничего не думаю. Это тебе и Старксу выяснять правду. Но пойми, чем бы это ни было, с этим нужно разобраться. Не оставляйте её живым. Плохо уже то, что нами гнушались, пока мы могли помочь; представь реакцию, если мы не сможем помочь, когда нас попросили. Протокол тот же что и раньше. Старкс командует, Паксон защищает. Не перепутайте. – Она тяжело вздохнула. – Будьте осторожны с этим; мне не нравятся вещи, которые прячутся за ложными личинами. Поглядывайте за спину.

- Это никак не относится к Арканнену, не так ли? – Сказал Паксон.

Ард Рис изогнула бровь. – Ты скажи мне об этом, когда вернёшься. Отправляйтесь утром. Безопасной дороги.

Это была долгая ночь для Паксона, у которого были сложности со сном. Идея другого задания так быстро беспокоила. Он не думал, что сделал всё так хорошо в прошлый раз, и он хотел завершить своё обучение, прежде чем отправляться туда вновь. Но Старкс сказал ему, что у них нет никого другого для роли защитника друидов за исключением других друидов, и он верил, что Ард Рис подумала, что дополнительный практический опыт пойдёт ему на пользу.

Он также заметил, что количество магических показаний резко подскочило за последние пол года во всех Четырёх Землях.

- Это всё началось в то время, когда сфера скри исчезла, - сказал он Паксону, прежде чем они разлучились этим полднем. – Сфера была парной магией для вод скри – другой, но всё же служащей той же цели. Афенглу обнаружила её во время событий, окружавших прорыв Запрета более века назад. Это случилось после её возвращения к преобразованию четвёртого ордена друидов и организации его работы. Сфера позволяет владельцу наблюдать за любой магией, если та себя проявляет. Она может позволить владельцу узнать природу и местоположение такой магии.

- Она исчезла? – Повторил Паксон. – Как это случилось?

Старкс взглянул на него. – Не случайно, могу тебе сказать, но детали неясны. В один день она была там, в другой её не стало. Украдена, конечно же. Но кем? И у кого она сейчас?

- Но это магия, - заметил Паксон. – Разве воды скри не обнаруживают её в какой-то момент? Без сомнений ей пользовались.

- Да, ну, с этим есть проблема. Одна не обнаруживает другую. Одна магия сводит на нет другую – редкое, но иногда неизбежное событие – поэтому мы не можем выделить, где она. Мы всё ещё ждём, пока что-то или кто-то не даст нам понять, что случилось.

Ему больше нечего было добавить к сказанному Паксону, и Высокогорец понял, как сложно будет отследить что-то подобное, когда это потеряно. Но он задумался, не был ли тот, кто украл сферу, тем же человеком, кто выдал их Арканнену в Угрюмом Углу. Иначе это было бы странно. Не могло же быть в ордене двух шпионов, так ведь?

Они отправились в путь следующим утром на борту быстрого клипера и с теми же двумя членам Стражи Друидов что прежде. Старкс вскоре вернулся в свою излюбленную позицию перед кабиной пилота, зарывшись в очередную книгу, читая, как будто нельзя было заняться ничем более полезным. Паксон ушёл на нос, подумывая сделать свои упражнения, затем отбросил идею в пользу сна. Сон казался более полезным.

Они достигли Юста тем же днём, но поздней ночью. Там находилось небольшое лётное поле, занятое парочкой изношенных скифов и одним двухмачтовым транспортом, пришвартованным вдоль обслуживающей хижины, и никого не было в округе. Они провели ночь на борту своего судна, затем встали с восходом, умылись и съели завтрак, и отправились в деревню.

Юста была небольшой и изношенной возрастом и погодой. Большинство зданий были из дерева с соломенной крышей, залатанные и разрушающиеся. Горстка людей стояла снаружи амбара для хранения зерна, разговаривая низким голосом, и Старкс направился к ним с Паксоном по пятам.

- Хорошая встреча, - сказал он. – Моё имя Старкс. Мой спутник Паксон. Мы здесь на счёт убийств.

Так как он нёс мантию друидов, не было особых сомнений кто он такой или почему он здесь. И это вынудило собравшихся людей вступить с ним в разговор.

- Ещё двое как раз прошлой ночью, - ответил один. Мужчина был большим и сильным, с большими предплечьями и руками. – Эллис и Трузен Карбини, на их ферме, на милю южней деревни. Тварь больше не устраивает забирать по одному. Теперь она захотела двоих.

Прошлой ночью, подумал Паксон. Пока они спали.

- Кто-нибудь видел, как это произошло? – Спросил Старкс. – Кто-нибудь заметил это существо?

- Только лишь мёртвые, - прорычал второй мужчина, его черты хорька были остры и узки, глаза бросали вызов. – Им мало что было сказать на этот счёт.

Старкс проигнорировал его, глядя на первого. – Можешь отвести меня туда?

- Какой смысл? – Бросил с лицом хорька. – Думаешь, можешь поймать призрака? Думаешь, тебе это по силам, друид? Эта тварь умна и опасна. Она закончит тем, что сожрёт тебя при следующей трапезе.

Старкс повернулся. – Если ты так беспокоишься на мой счёт, почему бы не пойти со мной? Ты можешь помочь.

Мужчина ухмыльнулся. Он заговорщически взглянул на своих товарищей, затем обратно на друида. – Я не помогаю друидам.

- Возможно ты никогда не слышал, чтобы один из них просил тебя правильным образом. – Старкс сплёл пальцы и повернул их так, как Паксон видел ранее в Угрюмом Углу, и мужчина замер, не способный пошевелиться. Его лицо покраснело в тщетных попытках освободиться, рот бессмысленно открывался и закрывался. – Вот так, - закончил Старкс. – Ты готов идти. Я даже позволю тебе вести. – Он отвернулся. – Можем отправляться? – Спросил он первого мужчину. – Как тебя зовут?

- Джофри Страйн. – Джофри взглянул на своего спутника. – Ты в самом деле собираешься взять его с нами?

Старкс пожал плечами. – Как ты думаешь?

- Думаю, ты уже высказал своё мнение.

Друид кивнул. Он повернулся и снова сделал жест, и с лицом хорька рухнул кучей на землю. – Не попадайся мне на глаза снова, - сказал Старкс, наклонившись к нему, а затем пошёл прочь.

Путешествие к ферме заняло немного больше получаса на лошади. Джофри Страйн обеспечил их лошадьми из конюшен города, владельцем и управляющим которых он являлся, и повёл их на юг по грязной дороге, которая быстро уступила широким просторам пастбищ. День был солнечный и яркий, небо безоблачным и насыщенно голубым. Рельеф был холмистым и травянистым, с небольшими участками леса и вспаханными полями. Это была плодородная почва, видел Паксон, и зерновые только начинали высовываться из бороздчатой земли.

- Это существо ест своих жертв? – Спросил Старкс Страйна в один момент. – Что оно с ними делает?

- Вырывает им глотки и уродует тела. Иногда расчленяет их. Просто разрывает.

- Оно не ест их?

Другой мужчина покачал головой. – Пока не ело. Оно убивает в основном по ночам, после темноты. Возможно, настигает врасплох. Можете сами это решить.

Они прибыли вскоре после этого к небольшому фермерскому дому с сараем и огороженным пастбищем. Скот пасся внутри загона, а куры бродили по двору.

- Какие-либо животные пострадали? – Спросил Старкс.

Страйн повертел головой.

- Никакого вреда?

Тот покачал головой.

- То же самое со всеми остальными убитыми?

- Всегда то же самое. Сложно понять, что думать.

Паксон знал, о чём думает. Это было чем-то, убивавшем по иным причинам нежели защита и пропитание. Оно убивало, потому что было вынуждено убивать или потому что ему нравилось убивать или возможно всё вместе.

Они добрались до дома и спешились, привязав поводья лошадей к столбу и осторожно оглядываясь вокруг. – Внутри, - сказал Страйн.

Они поднялись по деревянным ступеням на веранду, открыли двери и вошли внутрь. Тел не было, но следы крови были повсюду. Пятна были на полу и стенах, и на мебели – большая часть которой была разбита. Брызги крови были даже на потолке. Выглядело так, будто тела раскидали вокруг в ярости. Паксон уставился, пытаясь уразуметь увиденное.

- Кто нашёл их? – Спросил Старкс.

Владелец конюшен пожал плечами. – Я. Я приехал помочь подковать одну из полевых лошадей. Я обнаружил незапертую дверь и их внутри. Я похоронил их позади. Я не мог позволить себе оставить их так.

Паксон бродил по комнате, выделяя узнаваемые обломки, подмечая всё. – Судя по всему они были посреди приёма пищи, - сказал он.

Старкс был позади, изучая дверь. – Была ли эта дверь заперта, когда ты добрался сюда?

Джофри Страйн кивнул. – Закрыта, но не заперта. Но окна все выломаны наружу. Судя по всему, кто бы не ворвался и не убил их, он пришёл этим путём.

- Были ли остальные убиты тоже в своих домах?

Страйн покачал головой. – Двое. Другие были в различных местах вокруг домов. Один в сарае. Другой на пастбище. Один был убит у мельницы, прямо у измельчающего колеса – молодой человек, навещающий дочь мельника. Мельника не было, был в таверне. Молодой человек как раз уходил, когда тварь добралась до него. Дочь услышала крики и спряталась в подвале.

Старкс и Паксон обменялись взглядами. – Как много тарелок ты насчитал? – Спросил первый.

- Три. Был кто-то ещё.

- Кто-то, кого эти люди знали и кому позволили войти.

- Иначе бы дверь была заперта.

- Если тому, что убило их, пришлось бы прорываться внутрь, оно прошла бы через дверь, заперта та или нет. Оно должно быть невероятно сильно, если судить по урону, на который мы смотрим.

- Получается убийца был гостем, другом.

- Или по крайней мере знакомым. – Старкс отошёл от двери и прошёл обратно в комнату. – Но я не нахожу следов магии. Всё это было сделано грубой силой. Давай выйдем наружу, Паксон. Страйн, можешь дать нам несколько минут осмотреться?

Они покинули большого человека, стоявшего посреди руин, и вышли во двор. Старкс отошёл в неторопливой манере к сараю, глядя при этом на землю. Один раз он остановился изучить следы повозки, встав на колено в грязь, чтобы пригнуться поближе и понюхать землю. В другой раз он потыкал носком что-то, лежащее на земле, но не подобрал это.

Внутри сарая они нашли обычную провизию и упряжь для полевой работы, тюки с кормом и корзины с сеном, ручные плуги и косы. Это было простецким фермерским хозяйством, возможно только включающим мужа и жену.

Снова снаружи Старкс остановился и постоял, глядя вдаль. – Набор для троих, незапертая дверь и прерванный на половине обед. – Он повернулся к Паксону. – Следы повозки вчерашние, а в сарае повозки нет. Кто-то был здесь прямо перед тем, как они были убиты. Но кто?

Паксон не мог предложить ответов. Вместе они прошли обратно к дому. Страйн вышел, стоя на веранде. – Там немного замкнуто, - сказал он, пожимая плечами. – Есть ещё что-нибудь, что вы хотели бы узнать, прежде чем возвращаться?

- Были ли убитые люди связаны друг с другом каким-либо особенным образом? – Спросил его Старкс.

Владелец конюшни покачал головой. Только что они были частью общины, многие из них родились здесь.

Старкс кивнул. – Давай возвращаться. Можешь помочь нам найти комнату на ночь?

- Уже подготовил для вас одну. У меня, над конюшнями. Я использую её время от времени для посетителей. Тут нет гостиниц или комнат в тавернах. Едва ли кто-нибудь проходит здесь, если он не родственник одной из семьи. Кроме того, это я послал за вами. Другие всё ещё думают, что друиды большие враги чем тварь, убивающая их.

Старкс развернулся в седле своей лошади. – Мы не враги, и мы докажем это до своего ухода. – Он подождал, пока Паксон не сядет в седло, и повернулся к нему рядом с ним. – Пока что не говори об этом ни с кем. Сперва давай ещё немного оглядимся вокруг.

- У тебя есть мысль на этот счёт? Можешь положить этому конец?

Старкс улыбнулся, его спокойная манера вести себя внушала уверенность. – Да, - сказал он.

ОНИ СПАЛИ ЭТОЙ НОЧЬЮ НА МАТРАСАХ, ЗАПОЛНЕННЫХ СОЛОМОЙ в необогреваемом верхнем помещении конюшен, которое вероятно когда-то было частью сеновала. Им дали одеяла, что было кстати, так как ночью в Юсте было прохладно, даже на таком юге, и ветер дул постоянно. Мороз не так беспокоил Паксона сколько постоянное завывание ветра – звук, посылавший мурашки по спине и предполагавший присутствие тварей, с которыми лучше не встречаться.

Когда он встал следующим утром, Старкс уже поднялся с первым солнцем, завернулся в свои чёрные одеяния и стоял у дверей чердака, глядя вниз на захудалый деловой квартал. Несколько мужчин и женщин находились на улице – такая была всего одна – прокладывая путь от двери к двери, направляясь по своим личным делам. Ничто в их поведении не указывало, что что-то поджидает там, чтобы прикончить их.

Паксон подошёл встать рядом с Старксом. Несколько мгновений он ничего не говорил, просто стоя с ним, осматривая город. – Ты всерьёз говорил то, что сказал вчера Страйну? – Спросил он наконец. – Мы правда располагаем идеей, что происходит или кто ответственен за это?

Старкс кивнул. – Мы располагаем. Или по крайней мере я.

- Ты намереваешься поделиться этой информацией со мной?

- Конечно.

Паксон подождал немного. – Когда, точно?

Старкс взглянул на него. – Не будь так нетерпелив.

- Я просто гадаю, проведём ли сегодняшний день как вчерашний, задавая вопросы о селянах и посторонних вместо использования магии. Разве ты не можешь выследить эту тварь, на которую мы охотимся, с помощью своих навыков друидов?

- Только если она использует магию, иначе не могу. Её магия, Паксон, иной породы. Это не талисман, не вещественная вещь, отделённая от носителя. Это часть носителя. Почему так, я ещё не знаю. Чем бы это ни было, оно заразило кого-то настолько абсолютно, что тот меняет форму с человеческой на животную за секунды. Не думаю, что он может контролировать это. Думаю, это просто случается, и может быть он даже не осознаёт этого.

- Такое возможно? – Паксон ощущал сомнение. – Как ты можешь быть не в курсе чего-то подобного?

- По большей части ты в отрицании, потому что это слишком ужасно принять. Ты просто не позволяешь себе думать об этом.

- Так эти убийства не спланированы?

- В середине приёма пищи у кого-то дома? Когда молодой человек готовится оставить девушку? С чего бы утруждаться принятием половины обеда, прежде чем атаковать? Почему не подождать, пока молодой человек удалиться дальше?

- Но у тебя есть кое-какая мысль, как действовать, чтобы найти существо?

- Вчера на ферме были следы телеги, но не самой телеги. – Теперь Старкс глядел прямо на него. – Я смог разнюхать следы пшеницы на земле. Я нашёл частицы измельчённого зерна.

- Дом мельника.

Старкс кивнул. – Точка для начала, по крайней мере. Мы отправимся туда после того, как поедим что-нибудь.

Варианты для завтрака не отличались положительной динамикой от условий сна. В городе не было заведений общественного питания, поэтому они были вынуждены есть то, чем Джофри смог снабдить их, что включало толстый ломоть плотного пшеничного хлеба и стакан тёплого эля, которым можно запить. Это было менее чем удовлетворительно, но возможно лучшим, на что был способен конюший, поэтому ни Старкс ни Паксон даже не подумали жаловаться.

Когда они закончили есть, они опять одолжили лошадей, взяли направление к мельнице и отправились в путь. В этот раз они ехали на восток, путешествуя сперва по главной дороге, а затем свернув на изрезанную колеями тропу в четверти мили впереди. Тропа бежала параллельно с рекой, змеившейся к предгорьям, которые вдалеке продолжались в горы. На дороге не было других людей и только дважды они замечали другие здания – один раз сарай, практически скрытый с виду в еловой роще, в другой раз хижину, демонстрирующую недостаток содержания и отсутствие признаков жизни.

Паксон продолжал высматривать проходимый ими ландшафт, желая приметить значимый след. Но он видел только проблески стремительных птиц, белок на деревьях и стоявших на пастбищах коров.

В конце дороги стояла мельница вплотную к реке, её большое водное колесо медленно вращалось потоком, измельчающий камень стонал подобно огромному зверю изнутри здания, в котором он находился. Они подъехали на расстояние десяти метров к мельнице, прежде чем заметить дом позади неё. Они спешились там, оставив лошадей и пошагав к мельнице.

В практически полной темноте сместилась тень и появился мельник.

- Добрая встреча, господа, - сказал он приветливо, подходя к ним и пожимая руки. – Я думал, что вы в конечном счёте заглянете сюда. Я Кромби Джо.

Он был большим, дюжим мужчиной с копной чёрных волос, его плечи массивные, руки мозолистые и жёсткие. У него были живые глаза, смещавшиеся взад и вперёд по посетителям, но не покидая их лиц. Его улыбка была открытой и гостеприимной.

Старкс предоставил своё имя и Паксона. – Это правда, что ваша дочь была здесь, когда это случилось?

Мужчина вздохнул. – Ианта. Да. Мальчик был больше, чем просто случайный друг, я думаю. Ей не нравится говорить об этом. Он пришёл, пока меня не было. Он как раз уходил, а она вернулась внутрь. Она услышала крики, подбежала к двери и увидела его, пригвождённого к земле чем-то, разрывающим его. Она тут же поняла, что это. Она слышала от остальных. Поэтому она побежала обратно внутрь и спряталась в подвале, пока всё не закончилось.

- Она ничего не могла сделать, - предположил Старкс. Паксон не был уверен, было ли это утверждением или вопросом или даже чем должно было быть.

- Ничего. С такой тварью как эта никто ничего не может сделать. У вас есть какие-нибудь мысли на этот счёт?

- Одна или две.

- Городские не доверяют друидам. Не любят их, фактически. Если бы не Джофри Страйн, вас вообще тут не было бы. Думаю, хорошо, что вы здесь.

- Были ли вы в доме Карбини тем днём? – Спросил его Старкс, улыбаясь.

Мельник кивнул. – Отвёз им кучу корма. В полдень или может немного позже я был там. Не остался надолго. Ушёл, чтобы как раз вернуться к обеду. Я беспокоился и об Ианте. С тех пор мне не нравится оставлять её одну … Он не закончил, пожав плечами.

Из теней позади него внезапно появилась девушка. Она была младше Паксона на несколько лет, худая и красивая, её волосы мягко тёмно-коричневые, глаза оживлённые как у её отца. Она подошла на несколько шагов и остановилась, как будто ожидая разрешения подойти.

- Ианта, иди сюда, - подтолкнул её отец, протянув руку.

Она пересекла пространство, не сводя с них глаз, робкая настолько, что выглядела мило, но также вызывала беспокойство. Она достигла их и остановилась.

- Это друиды, Ианта, - сказал ей отец. – Не могла ли ты вкратце рассказать, что ты увидела тем днём? Лишь то, что сможешь, девочка.

Прерывистым голосом Ианта пересказала события, непосредственно приведшие к отбытию молодого человека и его последующему убийству. Она не смогла описать существо или предложить каких-либо деталей относительно убийства. Она тут же отправилась скрыться, ужаснувшись, что может случиться с ней.

В самом деле она выглядела в соответствующем ужасе даже сейчас, рассказывая об этом. Она смотрела на землю, пока рассказывала свою историю, и держала руки туго сжатыми перед собой.

Когда она закончила, Старкс спросил её, может ли она показать им, где всё произошло. Она кивнула без слов и повела их от мельницы ко двору перед домом. Она указала, где её молодой человек сел на лошадь и откуда поехал домой. Она показала, где она стояла на крыльце коттеджа, прежде чем развернулась и вошла внутрь. Она отвела их туда, где произошло убийство, хотя она не приближалась к запятнанной изрытой земле.

Старкс подошёл и преклонился у места убийства, тщательно его осматривая. Мельник присоединился к нему, снабжая его кусочками информации.

Ианта подошла к Паксону и встала, глядя на него. – Ты выглядишь хорошим, - сказала она через минуту.

Паксон встретил её настойчивый взгляд. – Мне следовало бы говорить это тебе, Ианта.

- Ты будешь моим другом?

Он помедлил, смутившись этого. – Конечно. Но должно быть у тебя множество друзей.

- Мой отец не хочет, чтобы у меня были друзья.

Он взглянул на мельника, который внезапно посмотрел прямо на него. – С чего бы это?

- Он боится за меня. – Её голос был тихим, практически шёпотом. – Он думает–

- Ианта! – Резко позвал её отец. – Оставь его. У него есть своя работа.

Ианта отошла, опустив голову. Паксон заставил себя улыбнуться мельнику. – Она только спрашивала меня о друидах, - сказал он.

Мельник отвернулся, обратив внимание на Старкса ещё раз. Друид встал и осматривался вокруг. Паксон ещё раз взглянул на Ианту, затем подошёл присоединиться к нему.

- Нам стоит идти, - сказал он Старксу – совершенно неприемлемое замечание старшему от подчинённого, но мельник этого не знал, и он хотел избавиться от Старкса.

Друид кивнул. – Возможно мы захотим поговорить с вами позже, - сказал он мельнику, протянув руку. – Спасибо за вашу помощь. И за твою тоже, Ианта, - добавил он.

Они оставили мельника и его дочь во дворе дома, прошли обратно туда, где оставили лошадей, и оседлали их. Старкс осмотрелся вокруг напоследок, сказав при этом: - Узнал что-то, чем хочешь поделиться?

Пока они ехали по тропе, Паксон рассказал ему о своём кратком разговоре с девочкой. – Она кажется запуганной. Не знаю, что беспокоит её, но что-то определённо есть.

- Мы может сделать заключение, что это как-то относится к истории её отца о посещении Карбини, чтобы доставить им зерно, и уходе прямо перед тем, как они были убиты. Всё же там был третий набор за столом. Кажется, будто нам рассказывают не всё, не так ли?

- Мне бы хотелось провести с Иантой несколько минут наедине, - сказал Паксон спустя мгновение. - Она может сказать больше, когда её отца не будет поблизости.

Старкс кивнул, подгоняя лошадь вперёд. – Давай посмотрим, что мы можем сделать.

Они провели остаток дня посещая места других убийств и беседуя с теми немногими людьми, кто на самом деле видел ответственное существо. Все описывали это как волко образного прямоходячего. Никто не смог запечатлеть близкий отчётливый облик лица. Все наблюдения были по ночам и в тенях. Один человек сказал, что стал свидетелем, как существо напало из засады на наездника, разминувшегося с ним на дороге в разных направлениях. Он сказал, что когда существо закончило со своей жертвой, оно ускакало обратно в деревья, меняясь во что-то менее животное и более человеческое прямо на глазах.

Они вернулись в деревню продолжить поиск дальнейшей информации, но всё по большей части иссякло. Даже Джофри Страйн, хотя и пытаясь быть полезным, не мог придумать, что ещё добавить для содействия их усилиям.

- Как думаешь, что заставляет тварь изменяться? – Спросил Паксон Старкса, пока они сидели в одной из двух таверн, имевшихся в городе, отпивая из кружек эль и обдумывая положение дел. – Ты сказал, что веришь, что это спонтанное. Но разве что-то не должно произойти, чтобы вызвать эту реакцию?

- Похоже на то, - согласился Старкс. Его чёрная мантия была помята и разила потом, а его лицо исполосовано пылью. – Но я не знаю что это, пока что.

Паксон знал, что он такой же чумазый как и друид, и хотел принять ванну прежде чем есть что-то – если предположить, что они смогут где-либо найти еду. Но в основном он хотел узнать больше о девочке, Ианте.

- Думаешь, мы можем вернуться туда ночью? – Спросил он через несколько минут тишины.

- На мельницу? – Старкс пожал плечами. – Полагаю да. Хотя будет темно. Ты надеешься поймать существо в середине перевоплощения?

Паксон отрицательно покачал головой. – Нет, я только хочу снова поговорить с девочкой. Я беспокоюсь за неё.

- Она выглядит немного хрупкой. Она сказала, что он боится за неё? С чего бы это?

- Это один из моих вопросов. – Паксон откинулся назад на своём стуле. – Думаешь, сможешь выманить его на несколько минут, когда мы будем там?

Они оговорили, как сделать это, уже решив, что ожидание до завтра будет тратой времени и что отправиться ночью имеет больший смысл. Не было гарантии, что тварь, убивающая жителей, отложит это опять, поэтому чем быстрей они докопаются до истины, тем лучше.

- Я всё ещё не понимаю природы замешанной магии, - сказал немного позже Паксон. – Если это не талисман, как нам полагается заполучить её? Убийство существа не отдаст нам её, так ведь?

Старкс пожал плечами. – Я не знаю. Ард Рис была достаточно прямолинейна, что убийства должны быть прекращены, несмотря ни на что. Я принял эти напутственные приказы и отложил в сторону любые мысли о восстановлении магии до того момента. Существует множество видов магии, Паксон. Эта новая, хотя мне думается, что где-то в Хрониках Друидов есть запись о чём-то похожем. Магия не живёт в вакууме; у неё всегда есть отслеживаемый источник.

Они закончили свой эль и затем подумали спросить владельца таверны, не могут ли они получить ужин. Он сказал, что обычно ответ нет, но его жена делает жаркое и что за разумную цену они могут поделиться им. Оба Старкс и Паксон быстро согласились, хотя запрошенная цена была значительно выше, чем обыкновенно стоит еда.

Так они оставались в таверне на протяжении ужина, а затем отправились к дому мельника. Они проехали сквозь сумерки к серо-фиолетовым предгорьям, свернули на тропу, параллельную реке, и прибыли как раз к наступлению ночи к мельнице. Воздух был прохладным и безветренным, а ночные птицы безмолвствовали. Во тьме перед ними летучие мыши перелетали неожиданными рывками с деревьев на карниз дома.

Прямо перед тем как они стали спешиваться, Паксон повернулся к Старксу. – Думаешь, есть ли вероятность, что Кромби Джо может быть этим существом?

Старкс осмотрительно взглянул на него. - Думаю, этим существом может быть кто и что угодно. Запомни это.

Они прошли к веранде, и Джо появился в двери, прежде чем они добрались до неё. – Довольно поздно для визита, не так ли? – Спросил он.

- Мы пытаемся по максимуму использовать наше время, - расплывчато сказал Старкс, приветствуя его рукопожатием. – На ум пришло ещё несколько вещей. Я подумал, мы можем пройтись к мельнице и обсудить их. Паксон может остаться здесь с твоей дочерью, просто чтобы убедиться, что она в безопасности и цела, пока нас нет.

Мельник нахмурился. – Она может пойти с нами. Ей следует, я думаю.

- Может быть лучше, если она останется здесь. То, что я хочу сказать тебе, не для её ушей. Это напомнит ей о тех самых вещах, которые, как ты сказал, ей нужно забыть.

- Я говорил это? Ну, полагаю, что так. – Он выглядел в замешательстве. – Ладно. Если это не займёт много времени.

- Я подожду здесь на крыльце, - объявил Паксон, уже двигаясь, чтобы присесть. – Если не считаете, что для неё лучше, чтобы я вошёл.

- Нет, нет, тебе и здесь нормально. – Большой мужчина поколебался, затем начал идти. – Лишь на несколько минут.

Паксон сидел один в темноте, чувствуя вес своего меча, давившего на спину, его утешительное присутствие. Его глаза достаточно приспособились к темноте уже, что он мог видеть практически всё ясно в сочетании света четверти луны и звёзд. Он мог слышать размеренное журчание реки, протекающей мимо дома в десяти метрах, её движение отбрасывало серебристое сияние в лунном свете.

Прошла минута, прежде чем Ианта вышла через дверь и села возле него.

- Ты вернулся, - сказала она. Её глаза были огромными в темноте, её мягкие тёмные волосы подобны вуали, разливавшейся по лицу.

- Я беспокоился за тебя. Мне не понравилось то, что тебе пришлось сказать об отце. С чего бы ему не хотеть, чтобы у тебя были друзья?

- Он просто пытается защитить меня. Но думаю, что может дело в другом.

Он подождал, но она больше ничего не сказала. – Ты боишься его?

Она уставилась на него. – Что за странный вопрос. Нет, я не боюсь его. Он мой отец. Я просто беспокоюсь за него.

- Почему?

Она пожала плечами. – Он слишком много рискует. Он храбрый, и сильный, поэтому считает, что ему ничего не может навредить.

- Вроде той твари, совершающей эти убийства?

Она заколебалась. – Может быть. Может быть и другое.

Она взглянула на него, а затем без предупреждения поцеловала в рот, её руки сжали его ладони, чтобы удержать его возле неё. Когда она отпустила его, на её губах была улыбка. – Тебе понравилось это?

Он улыбнулся в ответ. – Конечно. Но почему ты поцеловала меня?

- Потому что. Я уже говорила тебя. Ты хороший. Ты мне нравишься.

- Я даже тебя не знаю.

- Ты не целуешь людей, потому что знаешь их. Ты целуешь их, потому что хочешь.

Он не был уверен, что это было так для большинства людей, но может было для неё. Они посидели вместе в тишине несколько мгновений, а затем он сказал: - Почему ты думаешь, с чего твой друг был убит тварью?

Она повертела головой. – Я не знаю. Может он сделал что-то, разозлившее её. Может он сделал что-то, чего ему делать не следовало.

- Что на счёт других людей? Они все сделали что-то, разозлившее её?

- Не могу знать. Я только предположила. – Она снова посмотрела на него. – Думаешь, оно убило их без причины?

- Не знаю, почему оно убивает. Может это случайно. Может оно убивает только потому, что ему нравится убивать.

- Это осложнило бы её поиск, не так ли? – Спросила она. – Как вы вообще сможете найти её? Только если вам не удастся оказаться прямо там, когда она пытается убить кого-то, то вы не сможете.

- Ох, мы найдём её, - ответил он.

Старкс и её отец возвращались с мельницы, их тёмные силуэты появились в темноте. – Хочешь, чтобы я вернулся завтра? – Вдруг спросил он её.

Она прильнула к нему. – Да. Отца не будет несколько часов ранним полднем, будет совершать доставку. Тогда мы сможем поговорить больше. – Она помедлила. – Есть вещи, которые мне нужно сказать тебе.

Она внезапно встала, подняв его с собой. – Ты мне нравишься, Паксон. Ты мне очень нравишься.

Затем она развернулась и забежала в дом, и больше не выходила.

В ПОЛДЕНЬ СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ ПАКСОН ВЫЕХАЛ В ОДИНОЧКУ К старой мельнице, не торопясь в дороге. День был серый и облачный, в воздухе пахло дождём, сырость ощущалась в промозглом ветре, дующем с севера. Паксон думал о том, что его ждёт, его мысли были заняты вопросами, на которые не было ответов, некоторые из которых он задаст, некоторые же может не озвучить. Ответы, ожидаемые им, не приводили в хорошее настроение. Его подозрения пробудились ещё с прошлой ночи, а его расчёт того, что он сегодня выяснит, удручал его. Но он был защитником друидов, и поэтому он сделает то, что должен, чтобы положить конец этому существу.

Он обговорил это со Старксом после их вчерашнего возвращения от мельницы Кромби Джо, неподдельно переживая за девочку Ианту, беспокоясь, что она в немалой опасности. Ему уже казалось очевидным, что он то существо, на которое они охотятся, а его дочь знала это и искала способ отделаться от него. Старкс задавался вопросом, почему она до сих пор не подверглась нападению, хотя он предположил, что может её отец может отличить её от других, находясь в облике зверя. Но он согласился, выслушав детали её разговора с Паксоном, что есть причина беспокоиться за её благополучие и что-то нужно делать.

- Если я смогу побыть наедине с ней час – без угрозы вмешательства её отца – думаю, я смогу выяснить правду, - настаивал Паксон. – Думаю, Ианта расскажет мне правду.

Старкс не был так уверен, но он согласился позволить Паксону попытаться. – Тебе придётся пойти одному, - сказал он. – Она вероятно не будет говорить с тобой, если я буду там. Но будь осторожен, Паксон. Нам всё ещё неизвестно, что здесь происходит. Я знаю, что тебе нравится эта девочка, но она может быть подвержена контролю отца куда больше, чем ты думаешь. Она даже может выдать тебя ему.

Но Паксон не считал, что это так, вместо этого считая, что это шанс помочь кому-то, кто отчаянно в этом нуждается. Со своим мечом в качестве защиты он чувствовал себя более чем способным осуществить работу по выявлению истины.

Когда он достиг мельницы, он замедлил коня, внимательно высматривая и прислушиваясь к телеге мельника. Он верил, что мужчина уже уехал совершать доставки, но не мог принять это за должное. Если его увидят, ему придётся развернуться. Он не мог позволить Джо выяснить, что он тайно навещал Ианту. Не выяснив сперва, правдивы ли его подозрения.

Но когда он миновал старую мельницу и приблизился к коттеджу, он нашёл ждущую его Ианту, уже сидевшую на ступеньках крыльца. Она тут же подбежала к нему и взяла его руки в свои. – Привяжи лошадь к деревьям через дорогу, - сказала она ему, в голосе была нотка срочности. – Отец уже уехал, но, если он вернётся раньше, он не узнает, что ты был здесь.

Паксон сделал, как она попросила, затем прошёл обратно к крыльцу присесть с ней. Она зашла в дом и вернулась со стаканами холодного эля и тарелкой свежего хлеба. – Я так рада твоему возвращению, - сказала она, сидя рядом с ним. – Я чувствую себя намного лучше, когда ты здесь. – Она смущённо взглянула на него. – Ты наверно думаешь, что я очень прямолинейна.

- Я думаю, что ты запугана, - ответил он, его глаза на её лице. – Я вернулся, потому что хотел увидеться с тобой, но также и потому, что беспокоюсь за тебя. Тебе есть что на это сказать?

Она выглядела практически готовой заговорить, но затем возникло колебание с ответом и напряжение в плечах. Она повертела головой. – Можем сперва поговорить о чём-нибудь ещё? Расскажи мне о Параноре!

Он сделал это в стремлении расслабить её, дать ей возможность собраться, чтобы она могла рассказать известное ей. Это будет не просто – говорить о своём отце, раскрывая, что он и есть зверь, убивающий жителей. Не взирая на то, кем он был, он ждал, что она любит его и защищает его уже какое-то время. Она бы знала, что что-то не так, живя вот так с ним, и она бы разрывалась между своей любовью и необходимостью рассказать кому-то, кто он такой.

Они тихо говорили друг с другом большую часть часа, Паксон давал описания Крепости Друидов, выдавая увлекательные истории о различных друидах, даже кратко описав суть деталей своего собственного обучения на орден. Она была заворожена всем – её глаза распахнуты, её энтузиазм безграничен, а её вопросы бесконечны. Как это случилось? Что ты тогда сделал? Ты когда-нибудь боялся, что с тобой может случиться? Снова и снова. Но он чувствовал её раскрепощение, и уже оставалось недолго, прежде чем она будет готова говорить с ним о своём отце.

Тем не менее он был в курсе уходящего времени; ни один из них не мог быть уверен, как много у них осталось его. Терпение было одним делом, но неразумная задержка другим. Паксону нужно было убедить её заговорить, прежде чем это станет слишком опасно.

Итак, наконец, он взял её руки в свои и нежно сжал их. – Теперь мы должны поговорить о твоём отце. Мне нужно, чтобы ты рассказала правду о нём. Ты сказала, что напугана. Что так пугает тебя?

Она снова опустила свою голову, защитный жест, и долгое время не говорила. Она позволила ему держать её за руки и раз или два сжимала их в ответ, но её лицо оставалось спрятанным под завесом её длинных коричневых волос.

- Это очень сложно, - наконец сказала она.

Он кивнул, ожидая её. Она вдруг наклонилась вперёд и снова поцеловала его. Несмотря на обстоятельства, он понял, что целует её в ответ.

- Ты так мне нравишься, - сказала она, прервав поцелуй. – Ты добр и терпелив со мной. Я возненавижу это, когда ты уйдёшь. Мне будет тебя не хватать.

- Просто скажи мне, - подбодрил он её.

Она покачала головой. В её глазах были слёзы. – Я не знаю как!

- Имеет ли твой отец какое-либо отношение ко всем убийствам, произошедшим в Юсте? – Попробовал он, думая, что толчок может помочь.

Она сжала свои кулаки. – Нам не следует говорить об этом, Паксон. Тебе нужно забыть, что я говорила что-то. На самом деле, тебе нужно сейчас же уйти. Мой отец скоро вернётся, и я не хочу, чтобы он обнаружил тебя здесь. Мне жаль.

Паксон помедлил только мгновение, а затем взял её за плечи и крепко сжал их. – Ты привела меня сюда рассказать что-то. Я пришёл, потому что верю тебе. Это никуда не денется, как и я. Убийства должны прекратиться, и если твой отец имеет какое-то отношение к ним, Старкс и я выясним это.

Её глаза взбесились. – Ты не знаешь, о чём говоришь! Я не знаю, о чём ты ведёшь речь!

Он кивнул, сдерживая её взгляд. – Тогда расскажи мне. Расскажи, почему твой отец не причастен. Расскажи, в чём я ошибаюсь. И я не уйду, пока ты не скажешь мне хоть что-нибудь!

Она провисла в его хватке, её голова поникла. – Я не хотела, чтобы это случилось! – Зарыдала она. – Я только хотела тебе понравиться. Быть другом! Разговаривать! Я просто сказала то, что пришло в голову, чтобы ты вернулся. Можешь оставить это так? Можешь?

- Нет, не думаю, что он может, - сказал голос позади Паксона. Он обернулся посмотреть, и там был Кромби Джо, стоя в тенях менее чем в трёх метрах, руки на бёдрах, лицо зловещее. – Я говорил тебе про это, Ианта. Я говорил, что он не отстанет от тебя, пока всё не разузнает.

- Всё? – Повторил Паксон, убирая руки от Ианты и собираясь с духом, поворачиваясь к отцу.

Большой мужчина пожал плечами. Начал моросить мелкий дождь, а его черты были нечёткими в смеси серого света и теней. Он имел вид чего-то более призрачного нежели человеческого. Всё же его голос был тем же, а его телосложение не изменилось.

- Я знал, что ты явишься сюда, как только она сказала тебе, что я отправлюсь делать доставку. Зря ты это сделал. Ты нравишься ей; она не хочет видеть, как тебе причиняют вред. А теперь это почти наверняка случится. – Звучный вздох сорвался с его губ. – Где твой компаньон?

- На пути присоединиться ко мне, - быстро ответил Паксон.

Джо нахмурился. – О, сомневаюсь в этом. Он был бы уже рядом с тобой, если бы был здесь. Он не стал бы держаться позади, выжидая своего часа. Он позволил тебе прийти, потому что вы оба думали, что Ианта расскажет тебе, что вы хотели услышать обо мне. Что я убийца. Что я перевёртыш. Что она всё время меня прикрывала. Разве не так? Разве не этого ты ожидал от неё?

- Я думал, она может захотеть помочь тебе.

Смех Кромби Джо был безрадостным. – Это очень забавно, высокогорец. Очень занимательно.

Паксон встал на ноги и извлёк меч Ли. Он спустился вниз по ступенькам крыльца и надвинулся на мельника. – Почему ты находишь это таким забавным? Ты не веришь, что она может хотеть помочь тебе?

- Нет, вовсе нет. Как раз наоборот, в действительности. Я верю, что она очень сильно хочет помочь мне.

Сейчас он изменялся, прямо перед Паксоном, его человеческая форма спадала, что-то хищное и опасное занимало её место. Большое тело удлинялось и вытягивалось, одежда разрывалась, пока кости и мускулы обретали новый облик и приобретали странные пропорции. Волчья голова заменила голову Джо, челюсти растянулись в пасть, полную сверкающих зубов. Руки и ноги стали лапами с огромными загнутыми когтями. Тёмные щетинистые пучки волос проросли на всех открытых участках могучего тела, по рукам и ногам, покрыв голову и плечи, пока Паксон не узрел только животное и ничего человеческого.

Затем какой-то непостижимый инстинкт – высокогорец так никогда и не понял, откуда он пришёл или что вызвало его – предупредил его обернуться. Тот был таким сильным, что он отшатнулся под его воздействием и крутанулся вокруг, оборонительно удерживая меч перед собой.

Ианты не стало. На её месте было другое существо.

- Духи! – Прошептал Паксон, не совсем веря в увиденное, не готовый принять значение этого.

Их было двое.

Оба отец и дочь были перевёртышами.

Это понимание пришло за долю секунды, а затем Ианта набросилась на него. Не было никакого промедления, ни намёка на сожаление. Она не была больше человеком; она была хищным зверем, поглощённым жаждой крови, отметавшей любые другие размышления. Она собиралась прикончить его на месте, и она добилась бы этого, если бы меч не спас его. Магия мгновенно среагировала на угрозу, выбросив всплеск силы, заблокировавший когти и зубы, полосующие и смыкающиеся к Паксону, которые изувечили бы его. Сила атаки затупилась, но она отбросила высокогорца на землю, в то же время заставив Ианту завыть от ярости и кувыркнуться в сторону.

Паксон понимал только крохи и частички произошедшего дальше. Пока он с трудом поднимался, он заметил проблеск Кромби Джо, идущего на него с другого направления, большая, более выраженная угроза надвигалась с завыванием и рычанием, широко разверзнув пасть. Затем разразился второй взрыв, перехватив его, на этот раз включая белый огонь и ослепительный свет, пришедшие как будто из ниоткуда. На мгновение серый свет и густые тени исчезли, дождь испарился, а мир пропал.

И там появился Старкс, возникнув из сияния, угасавшего в дневной мрак и слякоть, шагая к нему, вытянув руки, с пальцев поднимались завитки дыма. Мельник встал, переместил атаку на друида, и выстрелил в свою намеченную жертву с ужасным намерением и неостановимым бешенством.

Паксон попытался подняться на ноги, но всё его тело ощущалось будто придавленным большим весом и обездвиженное им. Его конечности размякли, а мысли разбросаны в беспорядке. Он с удивлением обнаружил кровь по всему переду своей рубашки и на одной руке, и он вдруг ощутил боль, омывшую его. Несмотря на магию его меча и все тренировки Уста, атака Ианты прорвала его защиту.

Потрясённый пониманием и мгновенно лишившись сил на подъём, он беспомощно смотрел как Кромби Джо запустил себя на Старкса, огромная и неумолимая угроза. Но Старкс был равен ей, отступив в сторону от твари с практикованной лёгкостью и послав второй взрыв огня в сторону её головы. Мельник вскрикнул, когда удар сбил его равновесие и послал в сырую землю. Его массивная форма обваливалась, сотрясаясь до основания, щетинистые волосы опалялись и дымились. А затем последовал ещё один.

Тут же Кромби Джо оказался в огне, пламя поглощало его корчащееся тело, мех и плоть чернели и дымились. Мельник закричал и попытался встать. Но его великой силы было недостаточно против причинённого ему урону, и наконец он слёг обратно и затих.

Старкс повернулся к Паксону, показывая. – Иди за ней!

Паксон вскарабкался на ноги, заметив Ианту, убегающую в деревья, её волчья форма скакала сквозь тени. Он сорвался на бег, сейчас достаточно восстановившись, чтобы вести погоню, меч был зажат в руке. Часть него сопротивлялась вести охоту на неё подобным образом, но он знал, что должен. Даже мчась за ней через лес, через слоистые тени и туманный мрак, он вспоминал молодую девушку, жаждущую компании. Ложь, сказал он себе. Но может быть не совсем.

Он заранее всё это спланировал с Старксом. Мельник был зверем. Они были убеждены в этом. Дочь была его соучастником, по своей воле или нет. Она сказала Паксону прийти к ней, когда её отца не будет, но Старкс считал, что события не обязательно будут развиваться так, как та обещала. Поэтому хоть и позволив Паксону отправиться одному, Старкс последовал и был там на случай, если высокогорца заманили в ловушку.

Что, на самом деле, и случилось. Что они не просчитали, что они не рассматривали, это что Ианта была другим зверем, и что отец и дочь убивали городских вместе. Паксон всё ещё с трудом мог поверить в это. Шок от обнаружения её перевоплощения и попытки разорвать его оставался острым – болезненное воспоминание в голове, мучащее его.

Поэтому теперь её нужно остановить. Её нужно прикончить.

Я не хочу этого делать.

Я не хочу вредить ей.

Противоборствующие мысли боролись внутри него. Погоня за ней уже завела его глубоко в лес. Старкс и старая мельница остались далеко позади и вне поля зрения. Он был сам по себе. Будь осторожен, предупредил он себя. Помни, что она такое. Помни, что она пыталась сделать. Он больше не мог видеть её впереди, хотя мог слышать её треск сквозь кусты и видеть повреждения от её прохода.

И также видеть следы крови. Она была ранена.

Внезапно он осознал, что больше не может слышать её. Мир вокруг него затих за исключением стука дождя по листьям и звука его дыхания. Он замедлился и затем остановился, прислушиваясь. Она поджидала его. Возможно в засаде, намереваясь настигнуть его врасплох, ведущего безрассудное преследование, предоставив ей шанс закончить начатое.

Он осторожно прошёл вперёд, обыскивая тени, уделяя внимание каждому звуку. Ничего. Тропа смятой травы и брызг крови продолжалась, поэтому он знал, что двигается в нужном направлении. След увёл из глубокого леса и направлялся к реке. Деревья расступились впереди него, открывая воды с серебристой поверхностью, а угроза засады спадала. Он ускорил шаг. Он чувствовал, что она поблизости.

Он нашёл её у кромки реки, свернувшейся на земле. Она вернулась в человеческую форму, её одежда была в лохмотьях и вся в крови. Его меч нанёс больше вреда чем он понимал, когда отразил её атаку. Она наблюдала за ним, как он подходит к ней, но не совершая никаких действий против этого. Её руки были пусты; у неё не было оружия.

Он преклонился подле неё, и она слабо улыбнулась ему. – Мне жаль, Паксон. Я не хотела вредить тебе.

- Тебе следовало сказать мне, - проговорил он. – Может я смог бы помочь тебе.

Она повертела головой. – Для таких существ как я нет помощи. Отец разыскивал лекарство годами. Никто из нас не хотел такой жизни. Это проклятье. Мы перевоплощаемся без предупреждения. Мы делаем это вместе и по отдельности. Мы не можем остановить это.

Она умирала, понял он. Он поборол внезапную волну боли. – Я знаю. Я знаю, ты не стала бы вредить мне, если бы могла.

Её голос был неожиданно сильным. – Это был самоцвет. Отец нашёл его два года назад, погребённый под домом – красивый, мистический и мерцающий, который даже нельзя было представить возможным. Он верил, что это сокровище великой ценности. Он думал, что может продать его и разбогатеть. Он принёс его в дом и показал мне. Пока стоял там, держа его в руках, ему захотелось поцеловать его. Это отравило его. Тогда он не знал этого, но достаточно вскоре выяснил. Стремление убивать поглотила его после этого. Он пытался бороться, но это было слишком сильно. Он нуждался в облегчении, даруемом убийствами. В те ранние дни он совершал убийства далеко от Юста, путешествую в другие деревни. Но спустя время он перестал справляться с ожиданием, пока будет достаточно далеко, и начал убивать наших соседей.

Она кашлянула, и на её губах была кровь. – Долгое время я ничего не знала о том, что с ним случилось. Убийства всё ещё происходили далеко, и он никогда не говорил о них. А со мной изменение так и не происходило, хотя я тоже поцеловала самоцвет. Мой отец думал, что я могу быть не проклята. Но восемь месяцев назад это проявилось. Я перевоплотилась в первый раз. Это случилось, пока отца не было, и желание убивать пересилило меня, и я поддалась ему. Я не знала, что делать; я была в ужасе. Когда я наконец призналась отцу, он рассказал мне правду. Он и я были одинаковы.

Она бесшумно плакала. – Он пытался защитить меня. Но он не мог защитить даже себя. Мы были одинаковы, и мы убивали вместе, отец и дочь. Мы делили кровопролитие. Ни один из нас не мог остановиться; ни один из нас не мог помочь другому.

Она закрыла свои глаза. – Это больно, - прошептала она, и он знал, что она говорит о боли от воспоминаний, вызывавших её.

Он взял её руки в свои и сжал их. Снова шёл дождь, капли сбегали по её страдающему лицу. – Просто отдохни немного.

- Отец мёртв, не так ли?

- Думаю, что так.

- Тогда это закончится. Когда меня не станет. – Её глаза открылись. – Найди самоцвет, Паксон. Не трогай его. Просто возьми его и уничтожь. Обещай мне.

Он кивнул. – Обещаю.

Её кровь пропитала землю всюду вокруг неё, а кожа белела. – Я могла бы полюбить тебя. Я полюбила тебя. Ты был такой хороший. Я просто хотела, чтобы ты был моим другом. Я не хотела вредить тебе, даже когда знала, что придётся. Я пыталась не делать это, Паксон.

Её глаза замерли невидящим взглядом, и она прекратила дышать.

- Я знаю, что не хотела, - прошептал он и отпустил её руки.

Он отнёс её тело к мельнице и нашёл Старкса как раз собиравшегося отправляться за ним. Вместе они похоронили отца и дочь глубоко в лесу, а затем начали обыскивать дом на самоцвет, о котором предупреждала Ианта. Чтобы найти его, у них ушло много времени. Джо хорошо его спрятал, возможно потому что боялся его силы и хотел предотвратить, чтобы кто-то ещё наткнулся на него. Им пришлось проводить поиск осмотрительно, потому что они не хотели случайно коснуться его в процессе. Они обнаружили его в итоге в задней части шкафа в спальне мельника под ложным дном выдвижного ящика. Это была зло выглядящая вещь, несимметрично вырезанная чёрная сфера с десятком граней, их зеркальные поверхности испещрены золотистыми вкрапинками, мерцавшими и вспыхивающими подобно танцующему огню.

- Инертная магия, - сказал Старкс, осторожно изучая её, не касаясь, используя магию друидов для зондирования и определения. – Вот почему она не регистрируется скри. Она пробуждается только когда камня касаются. В ином случае она бездействует.

- Откуда она пришла? – Сказал Паксон. – Кто сделал бы подобную вещь? Или это только отклонившаяся от нормы магия?

Старкс покачал головой. – Сомневаюсь, что мы когда-либо узнаем. Важно то, что мы сделаем с ней теперь.

Он вытащил ящик шкафа на всю длину наружу и вытряхнул самоцвет на пол дома. Он воспользовался носком своего ботинка, чтобы закатить его в кожаный мешочек, который потом засунул в поношенный мешок для корма, найденный на мельнице. Он скатал мешок и его смертоносное содержимое в тугой мяч и перевязал его бечёвкой.

- Так это будет безвредно, пока мы не доставим это в Паранор.

- Что нам сказать местным? – Спросил Паксон.

Старкс повертел головой. – Не правду. Они не примут её. Они не захотят жить с ней. Они проведут остаток своей жизни строя догадки, кто ещё может быть инфицирован.

Паксон понимал. – Ну, нам придётся придумать что-то, объясняющее им как про зверя, так и про исчезновение Ианты и её отца.

Они поговорили об этом, пока ехали обратно в деревню. Наконец Старкс сказал, что они предоставят вариацию правды. Они скажут, что выяснили, что мельник с дочерью будут следующими жертвами твари и попытались спасти их, но им не удалось. Оба погибли, но тварь отвлеклась на достаточное время, чтобы друиды прикончили её. Существо было перевёртышем, принимавшее облик волка, как и описывали свидетели. Но теперь оно мертво и больше никому опасность не грозит.

Таким образом они приехали обратно в Юсту и вернули лошадей Джофри Страйну, снабдив его деталями оговоренного объяснения и поручив это ему рассказать остальным жителям. Старкс заострил внимание на напоминании, что они всегда могут прийти на помощь, если возникнет нужда, и сказать остальным не бояться и не подозревать друидов. Они друзья, и они помогут, если смогут.

- Примерно двое из пяти поверят в это, - выразил мнение Старкс, пока они шли к месту, где оставили воздушный корабль. – Но число выше, чем было до этого, и в конце дня проблема та же. Нам нужно завоевать сомневающихся, не верящих и враждебных по одному за раз.

Они обнаружили корабль без проблем и погрузились для дороги домой. Старкс вернулся на свой пост перед кабиной пилота и к своему чтению. Побродив бесцельно по палубе какое-то время, Паксон уселся у бушприта осмыслить всё произошедшее. Он продолжил считать, что должен был понять правду раньше; он не мог избавиться от чувства, что наверное пропустил что-то, что должен был увидеть. В основном он думал о молодом лице Ианты и её рвении быть любимой – чего ты не найдёшь в любой обычной молодой девушке. Она была не намного старше Хрисаллин, и его мучило то, что жизнь молодой девушки может быть прервана так легко и без вины с её стороны. Он вновь осознал, как ему повезло вызволить свою сестру у Арканнена, прежде чем что-то злое произошло с ней.

Он желал, чтобы у него вышло то же для Ианты.

Он понял, что гадает, что же сделает Ард Рис со смертоносным камнем, который стоил девочке и её отцу жизней. Он надеялся, что она разобьёт его на тысячи фрагментов и выкинет их в море.

Под ним ландшафт проносился перекатывающимся ковром равнин, лесов и полей с реками, изгибающимися через всё это. Дождь, начавшийся гораздо раньше и продолжавший падать в течение дня, наконец успокоился, но мрак и туманная дымка сохранились. Задолго до того как стемнело, их окутали низко нависающие облака. Вдалеке, в отдалении от их места полёта, начали появляться огни в городах и деревнях, светлячки в смыкающейся тьме.

Они провели эту ночь в Тирфинге на борту корабля. Паксон был не в состоянии заснуть, поэтому он взял дозор, снова сев у бушприта, глядя на лунную и спокойную округу под чистым небом, всё ещё переживая.

Он был там всего ничего, когда подошёл Старкс присоединиться к нему.

- Не рад исходу, так ведь? – Спросил друид.

Паксон повертел головой. – Мне должно быть лучше на счёт всего этого, чем есть.

- Тебя послали защищать меня, и ты справился. Тебя послали помочь мне найти и уничтожить зверя, убивающего людей Юста, и ты сделал это. Тебя послали вернуть замешанную магию, и ты вернул. – Старкс кивнул себе. - Только этого и можно ожидать, Паксон. Ты можешь хотеть чувствовать себя лучше, но так не всегда бывает в конце. Ты должен принять это.

- Я знаю. Но я не могу забыть, как она смотрела, когда умирала. Она была жертвой того, что с ней сделал самоцвет. Она не была плохим человеком. Она была жертвой. С ней не должно было этого случиться.

- Ни с кем не должно. Но жизнь не справедлива, а правильные вещи не всегда происходят. Ты знаешь это.

Паксон не ответил. Но ему это не нравилось, и он не был счастлив тому, каким опустошённым это его оставило и не удовлетворённым.

- Просто кажется, что мы сделали не всё, что могли.

Старкс кивнул ему. – Но случилось вот так. Иногда это не устраивает нас. Иногда люди погибают. Мы делаем, что можем, Паксон. Ты должен пребывать в мире с этим. Если думаешь, что тебе нужно больше, тебе не следует этим заниматься. – Он помолчал. – Может, тебе следует немного подумать над этим.

Он встал. – Но я считаю, что ты делаешь именно то, что тебе следует. Ты хорошо там справился. Ты проявил смелось и интеллект. Ты располагаешь моим одобрением, пусть и не своим. Я отправляюсь спать. Тебе следует поступить также.

Он исчез внизу, оставив Паксона размышлять, во сколько из только что услышанного тот верит.

Они добрались до Паранора к полудню следующего дня. Старкс сказал Паксону почиститься, пока он передаёт отчёт и мешок, содержащий опасный самоцвет, Ард Рис. Она захочет увидеться с ним позже, но при этом он может захотеть выглядеть и пахнуть немного лучше нынешнего.

Поэтому Паксон умылся и переоделся в свежую одежду, затем спустился в обеденный зал найти чем перекусить. Он был на середине особенно прекрасного картофельно-лукового супа, когда вновь появился Старкс.

- Ей хотелось бы увидеть тебя прямо сейчас, - сказал он. Он не выглядел довольным.

Паксон не пропустил это. – Что не так?

- Будет лучше, если объяснит она. Отправляйся к её рабочему месту. Она ждёт тебя там.

Паксон оставил стол и свою полу съеденную пищу и отправился по коридорам и вверх по лестницам Крепости, пока не добрался до открытой двери в её комнаты. Он помедлил, предчувствие уже говорило ему, что дело плохо.

Когда он постучался, она тут же откликнулась. – Входи, Паксон.

Он вошёл, и нашёл её за столом, снова погруженной в бумажную работу. Перевязанный мешок под корм, содержащий самоцвет, покоился с одного боку. Его глаза мгновенно сместились к нему, и она устало улыбнулась ему. – Ты хочешь знать, что я сделаю с этим?

- Да, - признал он.

- Это будет запечатано в специальном хранилище к катакомбах под Крепостью. Мы держим и другое подобного рода там внизу. – Она подождала. – Мы бы уничтожили это, если бы могли; такая магия, выпущенная из границ камня, распространится на другие вещи и примет другие формы. Мы могли бы закончить более чем с одной тёмной магией, и она могла бы оказаться ещё опасней этой.

- Так вы не можете уничтожить её?

Она отрицательно покачала головой. – Только сдержать её. Но этого обычно достаточно. Садись.

Он сел, ожидая, пока она скажет больше.

- Как ты знаешь, мы послали кое-кого следить за твоей сестрой и матерью на случай возвращения Арканнена. Себек лично совершал приготовления. Он отправил одного из наших, молодого друида с опытом в магии всего в год, но необходимыми жизненными навыками, сделавшими его хорошим выбором. Ему полагалось присматривать за твоей сестрой и мамой, и он должен был убедиться, что с ними ничего не случится.

Она помедлила. – Вчера его нашли мёртвым на улице города. Выглядело так, будто он стал жертвой ограбления, но обнаружившие его сообщили нам, что это нечто большее. Чем бы это ни было, это не было ограбление. Там были замешаны следы магии. Его намеренно убили.

- Моя сестра? – Срочно спросил он.

Она твёрдо взглянула на него. – Она пропала.

ХРИСАЛЛИН ЛИ ПРОСНУЛАСЬ В ПОМЕЩЕНИИ, ПОЛНОМ ТЕНЕЙ и пустоты, она видела лишь единственный свет, проникавший через плотно закрытое ставнями окно, она слышала лишь тот звук, когда пошевелилась достаточно, чтобы обнаружить себя в цепях на кровати. Её голова была ватная, а во рту пересохло, но ни для одного из этих состояний в доступности не было решений. Она проверила конечностями цепи и поняла, что первые лишены силы, а последние прочны. У неё не получилось бы изменить своё положение прямо сейчас, чтобы она ни попыталась сделать.

Она неохотно легла назад, вытянув свои длинные ноги и тело, и ожидая, пока пройдёт сонливость, гадая, где находится.

Или как она сюда попала, если на то.

События, приведшие к её текущей ситуации, были далеко не ясными. Она вспомнила, что направлялась в Пивной Поток помочь Джайет. Это было поздним днём, когда таверна только начинала заполняться. Толпа была шумной и нетерпеливой. Все хотели получить обслуживание немедленно, и никто не был готов ждать. Она летала по комнате, захваченная возбуждением и весельем выпивох, улыбаясь и шутя вместе с ними, наслаждаясь каждой минутой. Позже ночью она и Джайет спустились бы к реке уединённо поплавать. Прохладная вода смыла бы пот, дым и запахи таверны, а день пришёл бы к приятному расслабляющему завершению.

Но плавания так и не случилось. А что тогда? Она обслуживала клиентов, перенося подносы с кружками эля и чашками супа с тарелками хлеба, а затем …

Она вышла наружу. Лишь на миг, вдохнуть свежего воздуха, сбежать от гомона.

И это было последней вещью, которую она помнила.

Теперь она была пленником в тёмной комнате, похищенная от друзей и дома без объяснений, принесённая сюда без видимой причины, прикованная к кровати в этом чёрном месте.

Только она тут же подумала об Арканнене и последнем разе, как подобное случалось. Пусть даже это случилось слегка в ином виде, это всё равно казалось тем же, и она не могла перестать думать, что это в очередной раз дело рук колдуна. Она взвешивала мысль долгие минуты. Если это был Арканнен, было ли это сделано в связи с игорным долгом, который она не уплатила? Или было ли это попыткой добраться до её брата? Использовал ли её чародей, чтобы отомстить Паксону за случившееся в Тёмном Доме? Она всё ещё не была уверена, в чём же на самом деле было дело в первый раз. Преследовал ли её колдун из-за ставки, которую она не смогла заплатить, чтобы преподать ей урок, или он хотел добраться до Паксона по причинам, которые были неясны?

В любом случае она начинала расти в уверенности, что это колдун похитил её.

Она взглянула на себя с беспокойством, осознав вдруг прохладу, которую не замечала ранее. Без сомнения под простынёй, покрывавшей её, она была голой. Каждая деталь одежды была снята с неё. Она стиснула зубы. Весьма вероятно, что она снова в Тёмном Доме, и какие бы ни были намерения Арканнена, Паксону в этот раз будет намного трудней прийти ей на помощь.

Хрисаллин могло быть всего пятнадцать, но она была реалистичной и уверенной, больше молодой девушкой чем девочкой. Она выросла шальной и беспечной, и существовало не много того, чего она не попробовала. Постоянно находясь в тех или иных неприятностях, она трудным путём усвоила большую часть того, что знала. Она научила себя как противостоять кому-угодно, как вести себя, когда ей угрожают, и как принимать наказание, когда это неизбежно. Поэтому сейчас она не собиралась начинать паниковать. Она была менее чем довольна, что с неё сняли одежду, но это не было поводом потерять контроль.

Не сейчас, по крайней мере.

Она сделала глубокий вдох и выпустила его с содроганием. Кто-то возился с ручкой двери. Ключ вставили в замок и проворачивали. Она услышала открывание замка и смотрела за открывающейся дверью.

Несомненно, это Арканнен стоял в проходе, завёрнутый в свои чёрные одеяния и подсвеченный светом из коридора. Он кратко изучил её в небрежной, безразличной манере, и затем вошёл в комнату, закрыв за собой дверь. Короткое касание к бездымным лампам с каждой стороны двери прогнало темноту достаточно, чтобы он и пленник смогли видеть друг друга.

- Кажется, ты в порядке, - заметил он. В его голосе была нотка юмора. – Для кого-то, кто голым прикован к кровати.

- Мой брат придёт за тобой, - спокойно проговорила она, пристально удерживая взгляд на нём.

- Я определённо на это надеюсь. Таковы всегда были мои намерения.

- Так ты не был заинтересован в сборе игорного долга? Это было лишь оправданием заманить моего брата в Вэйфорд?

Он пересёк комнату и сел рядом с ней на краю кровати, затем протянулся и пробежался рукой по её ноге и вверх по бедру к груди. – О, я бы так не сказал. Иметь тебя здесь – обещает много веселья.

Она почувствовала пробежавший холодок, но смогла не показать свои чувства. – Ты совершал эту угрозу раньше. Возможно, это лучшее, на что способен такой как ты. Для тебя девушка, прикованная к кровати, это единственный шанс близко подобраться хоть к какой-либо женщине.

Он сжал губы, формируя насмешку. – Или в твоём случае, к любой девушке. Но не беспокойся. Я не заставлю тебя работать в доме удовольствий или скрести полы или обслуживать мою стражу. Это не для тебя. Ты нужна мне в идеальной форме, когда твой брат явится торговаться за тебя.

Она уставилась на него, кусочки вдруг начинали складываться. – Ты хочешь его меч. Вот за чем ты явился ранее, но не получил этого. Поэтому ты всё ещё пытаешься, не так ли? Меня за меч – такую сделку ты надеешься совершить.

Ястребиные черты натянулись. – Сделка, которую я совершу, Хрисаллин. Твой брат отдаст что угодно, чтобы вернуть тебя в целости. Только в этот раз он не застанет меня врасплох своими обещаниями. И тебя не удастся забрать так легко. В этот раз дела пойдут немного по-другому.

Она взглянула на него, усиливаясь в решимости. – Можешь поторопить это? Или можешь хотя бы дать мне одежды и снять эти цепи? Как думаешь, сколько хлопот может доставить пятнадцатилетняя девочка?

- Не уверен, что хочу выяснять. Прикованная к этой кровати и лишённая одежды - не думаю, чтобы ты вообще можешь доставить хлопоты. Одетая и отпущенная – возможно целую кучу.

Она поискала аргумент в своём разуме. – Мне нужно есть и пользоваться комнатным горшком или станет действительно неприятно. Что если я дам слово, что не буду пытаться сбежать? Что если я пообещаю дождаться, пока у Паксона не появится шанс прийти за мной?

Арканнен одарил её долгим испытывающим взглядом и пожал плечами. – Не то чтобы я думал, что ты сдержишь слово хотя бы одну минуту, но ты права на счёт личной гигиены. Может мы можем достичь компромисса.

Он согласился отдать ей обратно её одежду и освободить от всех цепей кроме одной, смыкающейся на лодыжке, что позволит ей передвигаться, не покидая комнату. Еда, питьё и вода для купания будут предоставлены. Стражи будут на посту, но входить только, чтобы принести необходимую ей еду и воду. Она даст слово оставаться на месте, пока не услышит что-либо от брата.

Она согласилась с готовностью – хотя он был прав, предполагая, что она ни на минуту не собиралась держать слово не пытаться сбежать. Он знал это, и она знала это. Эта игра игралась не так. Если он не помещал её в увеселительные комнаты или по иному не пользовался ей, он должен был считать достаточно важным её благополучие, чтобы не рисковать навредить ей.

- Конечно, если ты неподобающе себя поведёшь, наслаждаясь щедростью моего духа, мне придётся изменить подход к вещам. Твои жилые условия могут измениться к худшему довольно быстро.

- Что такого в этом старом мече? – Спросила она, игнорируя его, пока он ждал ответа на угрозу. – Почему он так важен для тебя?

Он покачал головой. – Разве твой брат тебе не сказал? Не сказал, как вижу. Так с чего бы мне стоит? Спроси его, когда увидишь. Спроси его, как он считает, почему я пошёл на всё это, чтобы заполучить меч. Вот тебе тайна для разгадывания, Хрисаллин-задающая-много-вопросов. Почему я просто не украл его у вас с самого начала и не покончил с этим? Ты не имеешь ни малейшего понятия, так ведь?

- Нет, - признала она.

Он зло ухмыльнулся. – Если изменишь мнение на счёт работы здесь, дай страже знать. Один из них мигом доставит тебе чистую одежду и освободит от цепей. Веди себя прилично, когда он это делает.

Затем он похлопал её по руке, встал с кровати и вышел за дверь, замыкая её за собой.

Он не ушёл далеко. Лишь по коридору и за угол. Мика ждала в тенях алькова, ведущего наружу на балкон, сверкая глазами в предвкушении. – Сделано?

Он кивнул. – Я скажу страже принести ей одежду и освободить от цепей. Всех кроме одной, закреплённой на лодыжке. Не то чтобы это удержит её на долго. Она избавится от неё за час. Эта девушка умна и решительна. Ты уверена, что это сработает?

- Она лучший субъект с такими качествами, чем если бы она была бестолковой. Она будет слеплена так, как ты хочешь. Она станет тем, чем ты желаешь. За неделю, не более. Ты отправляешься в Аришейг?

- Сегодня ночью. Убедись, что перехватишь её. Приведи туда, куда хочешь, но сделай это быстро. – Он помедлил. – И Мика. Не недооценивай её.

Улыбка, дарованная ему Микой, была леденящей. – Она мне не ровня, Арканнен. И тебе следует знать, что я никогда никого не недооцениваю. Поэтому не забудь условия нашего соглашения. Я опечалюсь, если забудешь, но тебе будет куда печальней.

Он посмотрел на неё мгновение. – Теперь угрозы, не так ли? Просто убедись, что выполняешь свою часть сделки.

Затем он отвернулся от неё и продолжил свой путь.

Арканнен едва закончил закрывать дверь, как Хрисаллин начала думать о способах побега. Единственная цепь на лодыжке и дверь на замке: освободи себя от этого, и она будет на пути домой. Колдун был настолько доволен собой, настолько убеждён в своём превосходстве над пятнадцатилетней девочкой, что поверил в её смирение. Или по крайней мере был убеждён, что она не сможет перехитрить его. Ну, его жал сюрприз. Она не намеревалась ожидать, пока за ней придёт Паксон. Она выберется отсюда и отправится искать его задолго, как за ней нужно будет приходить.

Она легла назад, думая о лице Арканнена, когда тот обнаружит её пропажу, представляя его ярость. Это заставляло её хотеть смеяться. Было весьма прискорбно, что она не сможет быть там и увидеть это. Но она отбросила эти образы в сторону, напомнив себе, что пока ещё не свободна и что всё ещё есть препятствия для преодоления, прежде чем она сможет насладиться фантазиями о горе Арканнена.

Прошло немного времени, прежде чем дверь открылась и появился страж с её одеждой. Он бросил её у изножья кровати, открыл замки и снял цепи с запястий, оставив цепь на лодыжке – и отбыл, не сказав ни слова. Она села прямо и потратила несколько минут, массируя запястья, потом выскользнула из-под простыней и начала одеваться. Тут же она наткнулась на проблему. С цепью и манжетой, всё ещё прикреплённых к лодыжке, она не могла надеть штаны. Вместо этого ей пришлось довольствоваться одеванием рубахи и завязыванием простыни вокруг пояса, используя её как самодельную юбку.

Затем она села обратно на кровать и осторожно ощупала пояс штанов, пока не нашла крошечную металлическую отмычку. Длинная и прямая за исключением одного изогнутого конца, это было инструментом, который она всегда носила с собой. Вскрытие замков того или иного рода стало чем-то вроде специальности, хотя в этом случае это было важней чем обычно. Арканнен оставил свет включённым, поэтому закидывание ноги на кровать обеспечило ей достаточно света, чтобы вскрыть замок. На освобождение себя у неё ушло менее пяти минут. Отбросив простыню, она натянула штаны и ботинки, засунулу отмычку обратно в пояс и прошла к двери.

Она постояла там какое-то время, прислушиваясь, затем аккуратно испытала ручку.

Заперто.

Она осмотрела комнату. Ей требовалось оружие, но там под рукой ничего не было, способного послужить этой цели. Она немного подумала о цепи, крепившейся к её лодыжке, но та была прицеплена к кольцу на полу – и кроме того она была слишком тяжёлой для её эффективного использования. Ей нужно была какая-либо дубина.

Она искала вокруг. В комнате не было никакой мебели кроме кровати, а каркас был металлическим.

Она сжала челюсть.

Она не сдастся.

Подойдя обратно к двери, она приложила ухо к раме и прислушалась через щель. Ничего. Она подождала мгновение, а затем постучалась и позвала: - Эй, можете зайти на минуту? Мне нужна помощь!

Ответа не было. Она подождала несколько минут, а затем попыталась снова. Всё ещё без ответа. Весьма хорошо.

Вынув отмычку из пояса, она начала работать ею в замочной скважине. В этот раз продвигаться было сложней, замок был большой и менее легко поддающийся. Но в конце он издал знакомый щелчок и открылся.

Убрав отмычку, она мягко повернула ручку и почувствовала перемещение засова. Стоя на месте с частично приоткрытой дверью, она прислушалась к звукам кого-либо, ждущего снаружи. Ничего не услышав, она открыла дверь дальше и осмотрительно выглянула наружу, глядя сперва в одну сторону, затем в другую по длинному холлу. Она была не там, где бывала раньше. Она была не там, что было бы ей знакомо. Если она вернулась в Тёмный Дом, как предполагала, её доставили в другую часть здания, чем где её держали прежде. Эта зона была затенённой и пустой по ощущениям, как будто никого не бывало поблизости.

Всё же она не сразу шагнула из комнаты в коридор и начала осторожно идти по краю стены, часто останавливаясь прислушаться к звукам движения или голосов. Но всё было тихо. Она выбрала свернуть налево, но не представляла, в какую сторону ей следует идти. Ей нужен был какой-либо указатель, давший бы ей чувство направления, чтобы она могла понять, как выбраться из здания.

Достигнув конца коридора, она упёрлась в стену. Не было ведущих вверх или вниз лестниц. Она разочарованно повернулась вокруг и прошла по следам, пробираясь к другому концу коридора, заставляя себя держать походку медленной и твёрдой. В этот раз она обнаружила, что коридор сворачивает налево, и в полумраке огней прохода она как раз смогла заметить лестницу, ведущую вниз.

Она только начинала идти вперёд – свобода была в поле видимости – когда перед ней открылась дверь и возникла старая женщина. Женщина была согбенной и обветшало выглядящей, одетой в юбку и блузу, испачканные и старые, платок стягивал сзади её длинные серые волосы, а на ногах были высококонечные ботинки. Она тащила ведро и швабру, а в одной сморщенной руке несла охапку тряпья.

Уборщица, подумала Хрис, застыв на месте. Слишком поздно идти назад или пытаться спрятаться. Она ждала, что старая женщина повернётся в другую сторону, что не заметит её.

Вместо этого старая женщина повернулась прямо на неё и застыла. Долгие мгновения двое просто глазели друг на друга.

Затем Хрисаллин подняла палец к губам в универсальном жесте, означавшем мольбу к тишине. Старая женщина смотрела за ней, затем согласно кивнула. Хрис пошла вперёд, направляясь к лестнице. Когда она огибала её, старая женщина поманила Хрис ближе.

Пригнувшись, та прошептала: - У основания лестницы есть стражи. Если хочешь наружу, есть лучший путь.

Хрис засомневалась, затем кивнула. – Можешь показать мне? – Прошептала она в ответ.

Старая женщина кивнула и без слов повела её назад до двери, которую она уже проходила, открыв её на скрытый набор ступеней. Сделав ей знак следовать за собой, она провела Хрис вниз на три пролёта лестницы в подвал, переполненный коробками и воняющий сыростью и плесенью. Здешний свет приходил через прорези в камне основания стен, практически на высоте потолка, и приглушался толстым рассеивающим стеклом.

Старая женщина повела её по подвальному этажу, петляя между стопками коробок, избегая мест, куда налилась вода и где открылись трещины в полу. Раз или два Хрисаллин казалось, что она увидела движение в тенях – быстрое и скрытное. Крысы. Она держалась близко к старой женщине, её гиду через это мрачное место, неизвестное ей. У них ушло много времени, чтобы добраться до дальнего конца, а затем они оказались у старой окованной железом деревянной двери, утопленной глубоко в камень стены. Старая женщина остановилась, отперла ряд замков и щеколд, и толкнула дверь наружу.

Хрис выглянула через сутулые плечи в сумерки, в которых звёзды только начинали появляться на темнеющем небе. Впереди неё ступени вели вверх на улицу с домами и уличными фонарями. Она могла слышать отдалённые звуки голосов и движение экипажей с лошадьми.

Она могла чувствовать свежий воздух города. Она могла ощутить свою свободу.

Она повернулась к старой женщине, глядевшей на неё ревматическими глазами, прижимавшей руки к груди будто в мольбе. – Иди же, сейчас, - прошипела она. – Беги!

Хрисаллин практически сорвалась, но затем помедлила. – Скажешь мне своё имя?

Старая женщина улыбнулась. – Я Мика.

НАДЕЖДЫ КРУЖИЛИСЬ В УМЕ ХРИСАЛЛИН, ПОКА ОНА бежала от Тёмного Дома и Арканенна в неизвестные места, но бесконечно более безопасные. Она бежала сквозь сумерки и тьму к свободе, поначалу думая лишь набрать дистанцию между собой и её пленителями, но затем поняла, что необходим план. Пешком она могла и не надеяться сбежать. Ей нужен был воздушный корабль, на котором можно улететь к своему брату в Паранор. Ей нужно найти аэродром, который она посещала с Джайет, когда была здесь в прошлый раз.

Это было не так сложно, как она себе представляла. Она припомнила маршрут довольно легко, и обнаружила знаки, указывающие дорогу. Она успешно проложила путь, от одного к другому, заботясь о том, чтобы держаться вне толп и недружелюбных мест, стараясь как можно лучше быть невидимой для тех, кого она проходила. На первых порах её побег привлекал нежеланное внимание, и поэтому она замедлялась до быстрой ходьбы там, где была толпа. Но вскоре она оказалась достаточно далеко от сердца города, что ей встречались лишь немногие, и она снова сорвалась на бег.

В её поле видимости уже находился аэродром, когда люди вышли из теней между зданиями с обоих сторон, и она оказалась в ловушке. Они налетели на неё, прижав к земле, обездвижив руки и ноги. Она была высокой и сильной для пятнадцатилетней девочки, и её не так просто было взять. Но в конце концов её всё-таки захватили.

Случившееся после этого было ужасающим. Она потеряла сознание в один момент, пытаясь вырваться – от удара по голове, нанесённого одним из налётчиков, отправившим её во тьму, в которой она, кажется, прибывала очень долгое время. Когда она очнулась, то лежала на столе в тёмной комнате, её руки и ноги были зафиксированы манжетами за запястья, туго натянутые верёвками, крепившимся к кольцам в ножках стола. Её накрывало полотно, а одежды не было. Опять. У неё кружилась голова и присутствовала странная дезориентация. Она едва могла заставить себя обращать внимание на происходящее с собой, хотя была в курсе своей ситуации. Она задумалась, кто добрался до неё теперь. Это должны быть Арканнен и его подручные, так ведь?

Она попыталась вглядеться во тьму помимо того, где она лежала, чувствуя там чьё-то присутствие, скрытое во мраке. Но она не могла ничего различить. Таким образом она бездеятельно лежала, не имея другого выбора, ожидая увидеть, что случится дальше.

Ей не пришлось ждать долго.

Почти тогда же как она решилась набраться терпения, открылась дверь и люди в капюшонах и мантиях вошли в комнату. Бездымные факелы зажглись на шестах с обоих концов стола, на котором она лежала, обеспечив освещение, достигавшее не более чем непосредственного окружения. Люди – всего четверо – расположились по углам стола. Никто не говорил. Они просто молча стояли, глядя вниз на неё.

- Начать, - сказал приглушённый голос из темноты.

Они начали. Они начали обрабатывать её мозолистыми руками, деревянными дубинками, металлическими орудиями и беспощадными обещаниями. Они начали с её ног и продвигались вверх по её обнажённому телу. Они не оставили никакой части нетронутой. Они были основательны и систематичны в своих усилиях, и с самого начала было очевидно, что они не обладают ни сочувствием, ни состраданием к её мучениям. Они причиняли ей боль каждый раз, как касались её. Они причиняли ей боль столь многими способами, что она потеряла счёт им. Она не могла видеть, что они делают, и её неспособность предвидеть только добавляла страданий. Она кричала и рыдала, молила их остановиться, но ничего не помогало. Будто они не слышали её. Несомненно, им не было дела. Эти люди были теми, кто делал это раньше. Это были люди, кто наслаждался своей работой.

Она вырубалась снова и снова, только чтобы заново очнуться в раскалённой добела агонии. Пытка продолжалась и продолжалась. Люди останавливались несколько раз передохнуть, попить из мехов, плеснуть воду ей в лицо, пробудить её подщёчинами и резким словом, дать отдохнуть рукам, уставшим от сжимания, скручивания, надавливания и защемления. Но большую часть времени они не останавливались. Время потеряло значение для Хрисаллин Ли. Она молила, чтобы кто-то сказал, что им нужно. Она просила сказать, является ли это наказанием или попыткой убеждения. Она стискивала зубы и напрягала мышцы. Она вертелась, корчилась и выгибалась телом в ответ на то, что с ней делали.

Она умаляла спустя должно быть часы страданий, чтобы ей позволили умереть. Даже смерть была бы предпочтительней этого.

Когда они наконец остановились, отступив назад, возможно насладиться своей работой, высокая фигура вошла в обзор. Арканнен? Но это была женщина, которую она никогда не видела, её черты были надменными и властными, её осанка твёрдой и прямой. Она была эльфийкой, её волосы серыми, лицо отмечено возрастом. Она изучала своего пленника возможно с пол минуты, совершив несколько странных жестов, тихо разговаривая сама с собой при этом, затем отвернулась и ушла.

Тогда Хрисаллин оставили одну. Женщина и люди отбыли, и комнату окутала тьма. Они опять набросили на неё простыню, и она могла чувствовать, как кровь просачивается в ткань и липнет к коже. Её боль вышла с раскалённым воплем, затопившей её. Она смотрела во тьму через красную завесу, а во рту был медный привкус. Она была уверена, что кости пальцев ног сломаны, но не могла видеть их и боялась как-либо пошевелить ими, что дало бы ей знать это наверняка. С таким огромным количеством боли каждое смещение по поверхности стола становилось агонией.

Это было хуже чем чувство растления и эмоционального надругательства. Ей было пятнадцать лет, и она подверглась вещам, которые никогда не представляла, что ей придётся испытывать. Слёзы стекали по её щекам при мыслях об этом. Она дрожала от ярости и боли и ужасного чувства лишения.

Паксон заставит их заплатить, говорила она себе. Паксон сделает с ними то же, что они сделали с ней!

Но как долго это будет продолжаться, пока Паксон не доберётся до неё? Как долго, прежде чем он сможет прийти на её спасение? Все её планы побега исчезли вслед за наказанием этого дня. Она больше не верила, что может освободиться без помощи Паксона; другого пути не было. Она привела себя в это положение так же, как приводила себя в столь многие плачевные ситуации – переоценивая свой ум и навыки, беспечной верой с свою способность избежать чего угодно. Она попыталась сделать то, что ей говорили не делать, и теперь она расплачивается.

Она долгие минуты размышляла над эльфийской женщиной, наблюдавшей за всем этим. Какое она имеет отношение к Арканнену и её похищению? Какое она имеет отношение ко всему этому? Она чего-то хочет, но кажется не спешит рассказать Хрисаллин, что же это. Сегодняшняя пытка была показательным уроком о природе контроля. Это позволяло Хрис понять, что ей безразлична цена, когда она получает желаемое. Было важно, чтобы Хрисаллин поняла, что её пленитель может сделать с ней всё, что та захочет, когда она пожелает этого. Она хотела, чтобы девочка с Высокогорья знала, что она под полным контролем.

Что жизнь Хрисаллин находится в её руках.

Они снова пришли за ней некоторое время спустя. Она не могла сказать, был ли это ночь или день, но считала, что это другой день, потому что она поспала, а её боль незначительно уменьшилась. Они вошли в комнату как раньше, четверо людей, зажёгшие бездымные лампы у основания и изголовья её стола, и они сорвали простыню, не беспокоясь о её ранах, которые были открыты, а кожа изрезана. Женщина вошла пока крики Хрисаллин сменялись всхлипами, и девушка даже не знала, что она там, пока та не заговорила.

- Начать, - сказала она.

Они начали. Всё по новой. Это было фактически повторением предыдущего дня, боль начиналась с пальцев ног и продвигалась вверх по ногам и торсу, а оттуда на руги и голову. Это было длительным неослабевающим посягательством на её тело и разум, и были моменты, когда она приходила в себя и ей казалось, что она сходит с ума. В этот второй день она постоянно отключалась, что заставляло их выискивать более креативные способы пробудить её, чтобы они могли продолжать. Прикладывалось несколько новых воздействий, в основном включающих подмышки и уши. Ожоги были добавлены к репертуару пыток, некоторые наносимые железными прутьями, некоторые углями. Был причинён новый урон. Хрисаллин могла чуять свою собственную сгоравшую плоть. Она чувствовала вонь.

В конце этого дня, когда высокая женщина с длинными серыми волосами и эльфийскими чертами подошла опять изучить её, Хрисаллин всмотрелась в ответ, запоминая каждую черту, вжигая эти ненавистные черты в свою память, желая убедиться, что узнает её, если ей когда-нибудь доведётся выбраться из этого. Она ненавидела женщину всеми фибрами своей души, даже больше тех людей, что исполняли её поручения. Хрисаллин ненавидела её до такой степени, что если бы ей удалось освободиться, она бы попыталась прикончить её на том же месте.

Когда женщина ушла, забрав с собой своих извергов, Хрисаллин была выжата от энергии и мокрая от пота и крови. Её тело пульсировало и вздрагивало от боли, и нельзя было найти никакого облегчения. Каждое смещение конечностей, даже малейшее, генерировало новую агонию. Попытки переждать это заставляли её только больше концентрироваться на этом. В темноте она не могла увидеть нанесённые ей повреждения, но могла сказать, что они значительны. Она верила, что никогда не будет выглядеть как прежде, когда это закончится. Она будет помечена на всю жизнь, внутри и снаружи. Она будет представлять из себя тень того, кем и чем она когда-то была.

Но она не плакала этой ночью. Она отказывалась плакать. Она не позволит себе. Вместо этого она преобразовывала свои страдания в ярость – раскалённый добела гнев, заставлявший её хотеть орать и ломать вещи. Она подкармливала эту ярость обещаниями того, что она сделает с серо-волосой эльфийкой, как только освободится. Она задавала этому направление в сторону того, как она нанесёт своему захватчику ту же боль и страдания. Это были желанные мысли, и они давали выход её отчаянию и нужде дать сдачи и чувствовать себя не совсем беспомощной. Это давало ей другой план существования помимо того, который она выносила. Это давало ей цель и миссию. Она не была уверена, что сможет пережить очередной день того, что с ней делают, но знала, что собирается попытаться хотя бы по той причине, чтобы лишить их удовлетворения увидеть её сломавшейся. И, конечно, возможности как-нибудь отомстить.

Ей снились сны этой ночью, и в этих снах она была в пустыне, ползущей на руках и ногах по обжигающим пескам и зазубренным камням, её тело раздиралось и кровоточило, а сила практически иссякла. Насколько мог видеть глаз, там не было ничего кроме пустоты. Ни деревьев или воды, ни зданий, ни людей. Вот только там был кто-то, идущий подле неё, пока она ползла. Когда она смогла посмотреть вверх, то обнаружила, что это её заклятый враг, серо-волоса эльфийская женщина, поддерживающая её темп, посматривающая периодически вниз и удовлетворённо улыбающаяся, не проявляющая никаких других эмоций, ничего не говорящая с их продвижением. Солнце палило, жар поднимался с песочного ковра, а женщина ни разу не предложила немного воды, которую она пила из меха, переброшенного через её плечо.

Сон продолжался долгое время – или по крайней мере так ощущалось – не имея всякого подобия на реальность, постоянное однообразие которого должно было продемонстрировать то, что уже итак было ясно. Судьба Хрисаллин находилась не в её руках. Ничего не изменится. Страданиям суждено продолжиться.

И когда она проснулась, вырванная из сна возвращением её пленителей для очередного раунда пыток, сон стал реальностью.

В столичном городе Федерации Аришейге Арканнен посещал различных друзей, партнёров, союзников и держателей политической силы, кому он оказывал услуги – или от кого он хотел получить их. Он был связан практически со всеми ними годами, выстраивая отношения, позволяющие ему продолжать его особые усилия по приобретению и применению магии несмотря на строгие законы против этого – в основном потому что он убеждался, что глядящие в другую сторону или открыто поддерживающие его имели с этого выгоды. Среди принимавших его были Министры Обороны, Казначейства, Транспорта и нескольких рядовых Министров, не имевших отдельных зданий, но пришедших из населённых городов, пара высокопоставленных командиров армии Федерации и горстка меньших колдунов, деливших с ним общий интерес в свободном использовании талисманов и артефактов, высвобождавших различные виды магии.

Это было утомительным занятием, но он никого не хотел оставить с чувством, будто им пренебрегли. Он был важной фигурой в мире Южной Земли, запрещающим магию, и все искали его дружбы и поддержки. Они до какой-то степени боялись его или беспокоились на его счёт, но он считал это формой уважения и старательно поддерживал это. Непредсказуемость и неотвратимость возмездия, если встать у него на пути, были сильнейшими параметрами его репутации, и он хорошо пользовался ими. Некоторое время назад один из меньших носителей магии, живущий в Аришейге, распространил весть, что больше не считает себя активной частью сети Арканнена, и пойдёт собственным путём. Ему было позволено это сделать - по частям, нашедшим дорогу к другим магам и нескольким ключевым Министрам.

Но хоть Арканнен не стеснялся использовать насилие или шантаж, большую часть необходимого он достигал дипломатией и умелым планированием, всегда позволяя другим разделить его немалое богатство.

Всё это было смыслом данного визита, но в частности это касалось его планов на отпрысков Ли, Паксона и Хрисаллин. Чтобы сделать необходимое, ему требовалась поддержка колкого и иногда несговорчивого Министра Охраны, Фаштона Кэеля. К сожалению, Министр был тем человеком, кого нельзя было подкупить или запугать, ведь Кэел был таким же могущественным и безжалостным, как и он. Он взращивал поддержку этого человека годами, медленно выстраивая альянс, демонстрирующий его добрые намерения к Министру, в то же время получая от другого ресурсы и полномочия для претензий на вещи, в которых иначе ему было бы отказано. Потому что без содействия Фаштона Кэеля вовлечённость Арканнена в приобретение магии от обладавших ею внутри границ Южной Земли, стала бы поистине опасным предприятием.

В то время как Фаштону не нужны были друиды с их правилами, он также не имел проблем с использованием магии там, где оно приносило пользу его восхождению к власти. Как и все члены Коалиционного Совета, казалось, он жаждет должность Премьер Министра. Но его планы намного превосходили его хватку, что быстро обнаружил Арканнен, и поэтому он был готов подмять правила под колдуна, пока это помогало ему взбираться по политической лестнице. Это была сделка, поощрявшая их обоих.

Это было тем, что продолжит поощрять их, если он сможет удержать Кэеля от совершения чего-то глупого.

Он взобрался по ступеням Ассамблеи, вновь построенной и красиво вписанной посреди других зданий при реконструкции. Аришейг был новым городом. Он был уничтожен демонами во время прорыва из Запрета более сотни лет назад и впоследствии восстановлен. Больший и более пышный, переосмысленный инновационным образом его строителями, он был удивительным зрелищем для посетителей из меньших и старых городов и дивом для живущих в нём. Широкие авеню, парки и подобные открытые пространства, постоянство архитектуры, объединение деловых и жилых зданий помогали смягчить досадное чувство заключения, создаваемое массивными стенами и воротами, окружавшими население сталью и камнем, и которые назывались своими создателями несокрушимыми.

Помимо самонадеянного характера этого заявления, Арканнен находил всё это показным и броским. Ему нравились вещи, выглядящие привычными и немного неуместными. Ему нравились места, подвергшиеся влиянию погоды, потрёпанные и выдержавшие испытание временем. Аришейг подходил тем, кому нравилась красота поверхности и кого не заботила внутренняя сущность.

Этот города снова будет уничтожен. В этом он был уверен.

В коридорах Ассамблеи он проделал путь к офисам Министра Охраны, пройдя несколько контрольных пунктов и миновав множество стражей. Фаштон Кэел похвалялся своей популярностью среди своих людей. Если же это было так, зачем ему требовалось так много стражи? Однажды, пообещал себе Арканнен, он задаст этот вопрос.

Тем не менее стражи позволили ему пройти не более чем с формальным приветствием. Его хорошо знали здесь, и его ждали. Поэтому обыски и вопросы, которым подвергались другие, для него не потребовались.

Личный помощник Министра, мужчина по имени Крепис, бывший с Кэелем с начала его восхождения к власти, поприветствовал Арканнена улыбкой, которой как-то удалось приобрести недостаток в выразительности, и отвёл его во внутренние покои, где ожидал его хозяин.

- Добрая встреча, Арканнен, - радостно поздоровался с ним Фаштон Кэел, мгновенно вызвав подозрения колдуна. Кэел практически никогда не был приветлив. – Входи, садись. Стакан эля?

Большой, тучный мужчина с редеющими волосами и близко посаженными свинячими чертами, он имел вид кого-то, кто не совсем понимал мир и его людей. Но недооценка его умственных способностей была бы ошибкой; Фаштон Кэел был очень умён и очень хитёр. Этот человек упускал вовсе немногое, и пусть он мог выглядеть потворствующим своим желаниям и рассеянным, он таким не являлся.

Арканнен подошёл к предложенному креслу и принял стакан эля. – Ты выглядишь весьма … довольным этим утром, - сказал он в ответ. – Совсем как кот, поймавший мышь.

- Ну, да. Я меня достаточно неплохая неделя. – Кэел сидел напротив него, бережно устроив свою тушу на кресле. – Всплыли новые возможности на неожиданное продвижение. Я стою перед вполне волнующей перспективой. Наш текущий Первый Министр хочет отойти от дел. Возраст и время подогрели потерю интереса к сражениям на политической арене. Моё имя было упомянуто в качестве его приемника. И не кем-то одним, должен добавить.

Арканнен склонил своё поджарое тело к другому в признании важности этого объявления. – Это будет весьма заслуженным продвижением.

- Тем не менее я осторожно отношусь к таким суждениям. Большая часть того, что случается с нами в жизни, заслуга случайностей и обстоятельств вне нашего контроля. Быть в нужном месте в нужное время. Открывая, что другие повлияли на нас больше, чем мы знали, и по причинам, которые не совсем ясны. Но усердная работа тоже важна. Есть старая пословица: чем больше работаю, тем удачней становлюсь.

- Если так, то ты и в самом деле должен быть весьма удачливым.

Кэел пожал плечами. – Скажи мне, какие у тебя новости на счёт нашей последней авантюры. Как она продвигается? Складывается ли мозаика на место?

Колдун кивнул. – Продвигается достаточно хорошо. Но возникли некоторые изменения. Я был вынужден переосмыслить свои планы несколько недель назад, обнаружив, что брат владеет артефактом могущественной магии, над которым я должен получить способ контроля. Я рассчитывал сделать это через сестру, но он смог разблокировать магию артефакта и вызволить её. Чистая случайность. В противовес к этому я перехватил её и отдал в чуткие руки Мики. Я считаю, она втолкует необходимый нам стимул.

Министр изучал его мгновение и затем сомнительно покачал головой. – Я не доверяю этому подходу. Он основывается на контроле над разумом и ложном мышлении. Не самый надёжный инструмент.

- Он требует умелых рук, да. Он требует навыка и терпения, и их старательного приложения. Но он работает. Я видел результаты.

- Ты вкладываешь слишком много веры в Мику. Она ведьма, в конце концов. Кто может сказать, что может сделать подобная личность?

И правда, мрачно думал Арканнен, игнорируя намёк на то, что он того же сорта. – Она вырастила меня, Кэел. Она научила меня всему, что я знаю о контроле разума. Она мой надёжный и заслуживающий доверия союзник.

- Твой, возможно. Не обязательно мой. – Он пренебрежительно махнул рукой. – Состряпанный тобой план является хрупким судном.

- План сработает как задумано. Орден друидов будет подчиняться нашим манипуляциям, и ты будешь человеком, который сделал это возможным. После чего твоё продвижение с позиции Первого Министра до Премьер Министра будет более чем обеспечено.

- И твоё как смотрителя над магией? Это приятные дневные грёзы. Но я задумываюсь, нет ли в этом чего-то большего.

- Подумай об этом. Подумай, как это работает. Мы вводим себя в заблуждение намного более легко, чем другие вводят нас. Наше ложное восприятие предаёт нас. Наши страхи и сомнения проползают в подсознание и заставляют верить в то, что не обязательно является правдой, но становится ею с помощью нашей собственной одержимости возможностями. Как думаешь, как я смог заставить девушку поверить, что она способна сделать ставку в игре на случайности, когда у неё нет ни монеты? Как думаешь, как я смог выкрасть её так легко? Она не была дурой. Она молода, упряма и хитра. Но это только сделало её более уязвимой к самообману, спровоцированному мной.

- Да, но этот новый подход? Чего ты пытаешься сейчас добиться? Я вижу, что ты можешь достичь своих целей за короткое время, но продлятся ли они на следующий день? Или к концу недели? Ты готовишь её к задаче, которая изначально омерзительна и ненавистна ей. Разве она не осознает в какой-то момент, что с ней сделали?

- Конечно. Это неизбежно. Она будет сомневаться, она будет увиливать, и она не будет доверять своему собственному восприятию. Она будет поглощена своей неспособностью различить правду от фальши. Но от неё требуется лишь одно действие. У неё будет возможность и средства совершить его. Она сделает то, что решила очень давно необходимым, потому что неукоснительно будет верить в правильность этого.

Арканнен пожал плечами. – И, если ей не удастся по какой-то причине, мы ничего не потеряем. Но если она преуспеет, подумай о том, что мы приобретём.

Большой человек осушил свой стакан эля и отставил его. – Но будет ли новый Ард Рис так податлив, как ты думаешь? Что не позволит ему поменять мнение относительного того, что нам важно? Что удержит его лояльность к нам? Как мы заверим себя в невозможности неподчинения, которое оставит нас там же, где мы сейчас?

- Доверься мне, - прошипел Арканнен, улыбаясь.

Кэел издал неприличный звук. – Я никому не доверяю. Я не был бы там, где я есть, если бы верил людям. Без обид.

- Никаких. Но помни, тебе нечего терять во всём этом. Ты защищён от любой возможности раскрытия. Ты благополучно находишься в стороне. Я тот, кто должен верить тебе. Если я преуспею, мне придётся полагаться на тебя, чтобы ты выполнил своё обещание и дал мне то, чего я хочу.

- О, с этим проблем нет. Разве я когда-либо не смог выполнить твои особые запросы? Тот прототипный летательный аппарат под твоим командованием? Те орудия, которыми никто не располагает кроме верховного командования Федерации? Доступ к важным членам правительства, которые иначе бы отклонили встречи? Всё спокойно предоставлено. Это и даже больше, стоит попросить, может быть твоим. Это ничего не стоит для меня. Но продвижение до Премьер Министра и контроль над орденом друидов – вот это что-то действительно стоящее. Предоставь мне доступ к власти подобного рода, Арканнен, и не будет ничего, в чём я тебе откажу.

Он встал, подошёл к окну и выглянул наружу. – Но положение вещей изменилось. Мы больше не находимся в той же позиции, что были вчера. Эта новая перспектива продвижения до Премьер Министра требует, чтобы мы видоизменили наши отношения. – Он повернулся обратно. – После сегодняшнего дня мы больше не можем встречаться здесь. Мы должны найти нейтральную площадку, где нас никто не сможет видеть. Мы должны совершать скрытные приготовления. Будущий Первый Министр и прошлый Министр Охраны не может быть замечен в компании колдуна с твоей неблагоприятной репутацией. Уверен, ты понимаешь.

Арканнен прекрасно понимал. Этот самовосхваляющийся глупец уже оттеснял его на обочину. Он закипал внутри, предоставляя Кэелю заверяющий кивок. – Как тебе угодно.

Фаштон Кэел подошёл, вытянув руку в жесте фальшивой дружбы. Арканнен принял её, крепко сжал и улыбнулся. Делая это, он смотрел другому в глаза и сдерживал его взгляд. – Но мы всё ещё друзья?

Лицо Министра приняло неуверенное выражение. – Конечно, мы всё ещё друзья.

Арканнен сместил взгляд и отпустил хватку на руке другого. Он прочёл глаза Кэеля, и знал, что тот лжёт. Тот намеревался прервать отношения, как только это станет возможно. Возможно, он даже думал сделать это на постоянной основе.

- Я должен идти. Я вскоре свяжусь с тобой снова с дальнейшими новостями о наших делах. Повторные поздравления с твоим предстоящим назначением.

Тебе лучше надеяться, чтобы я позволил тебе жить и насладиться им.

ДЛЯ ХРИСАЛЛИН ЛИ, ЗАПЕРТОЙ В ТЕМНОТЕ ЕЁ камеры пыток, кошмар продолжался неослабно.

Она потеряла счёт количеству посещений серо-волосой эльфийской женщины и её прихвостней. Она потеряла счёт числу способов, явленными ими, чтобы причинять ей боль. Спустя время всё начало сливаться воедино, и казалось, что пытка никогда не останавливается более чем на несколько минут, а боль вообще не прекращается. Больше не было времени облегчения, даже небольшого; всё её существование было единственным бесконечным потоком агонии и издевательств. В темноте она в возрастающей степени ощущала себя одинокой, брошенной, забытой. В руках её пленителей, подвергаемая их ужасной заботе, она начинала чувствовать потерю рассудка.

В краткие моменты, когда боль ослабевала – несущественное уменьшение в лучшем случае – она застигала себя за мыслями, что же случилось с её братом. Она начала представлять все возможные ужасные вещи. Он не пришёл за ней, и вследствие этого она знала, что что-то помешало ему сделать это. Возможно, он был тоже пленником, подвергавшимся той же чудовищной практике что и она. Возможно, он ранен и больше не может найти сил к действию. Возможно он даже мёртв.

Она постепенно становилась более подавленной, пока её надежда убывала, а уверенность, что её судьба определена, росла. Она начала желать, чтобы это закончилось, чтобы всему пришёл конец, чтобы ей позволили умереть.

Всё это время её мучители ни разу не говорили с ней. Она ждала от них, что они скажут, чего им нужно, но этого не случилось. Она вслушивалась к малейшему звуку, короткому шёпоту, чему-либо, указывающему на причину её пленения. Однажды был намёк на смех, и она ощутила утешение даже в этом, хотя он прозвучал на её счёт. Она ждала большего, надеялась на большее, но ничего не пришло.

Они кормили её жидкостью, которая не являлась водой или чем-либо другим знакомым ей. Это смягчало её пересохшую глотку, и хоть по первости она пила это с неохотой, в конце она была благодарна за всё, что утоляло её жажду, и не заботилась о том, что это может сделать с ней. Они не давали ей пищи. Они не давали ей возможности передвигаться. Она утратила всё чувство времени и пространства, всю способность думать о чём-либо помимо своей агонии и её бесконечном повторении.

Затем в какой-то момент, когда она перестала ждать, без предупреждения и без видимой причины, появилась эльфийская женщина, склонилась к ней и прошептала: - Расскажи мне, что ты знаешь.

Хрисаллин, с её ртом и глоткой настолько сухими и наполненными кровью, что она не могла ответить, захрипела в отчаянной попытке ответа. Но мгновенно полоска ткани стянула ей рот, не давая ей заговорить. Она всё равно попыталась ответить, вопя и плача в кляп, сражаясь, чтобы слова обрели форму. Её усилия провалились, а эльфийская женщина не заговорила с ней снова.

В те несколько мгновений, когда её оставляли одну ожидать следующего натиска боли, она пыталась придать смысл произошедшему. Делая это, она надеялась, что может найти способ освободить себя от неопределённости, пожиравшей её. Если ей это не удастся, она знала, что продолжит идти по дороге к безумию. Она не могла пережить то, что с ней делали, не будучи способной представить обоснование этому. В основном она думала, что это связано с её братом. В основном она верила, что за это ответственен Арканнен. Но она так и не знала наверняка, и её вера была скользкой, иллюзорной вещью, за которую она не могла удержаться.

Она была на грани окончательной потери хватки, когда дверь её тюрьмы открылась и смутная фигура скользнула в комнату и подошла встать рядом с ней. Хотя рот новоприбывшего не издал ни звука, Хрисаллин тут же поняла, что это не один из её мучителей, а кто-то новый. Руки аккуратно дотронулись до неё, сместившись к её запястьям и лодыжкам, освобождая от пут. Руки опустились на плечи и мягко помогли ей сесть.

- Я бы пришла раньше, - прошептала Мика, удерживая девочку вблизи. – Я пыталась. Но они так пристально следили за тобой.

Хрисаллин попыталась заговорить, но слова застряли в её горле. Вместо чего она кивнула, обнимая старую женщину в ответ.

- Ну, ну, - успокаивала та, поглаживая по спине, легонько похлопывая. – Давай выведем тебя отсюда. Можешь стоять?

Хрисаллин покачала головой. – Не могу … пожалуйста, не смотри на меня.

Мика издала дрогнувший звук. – Они зашли слишком далеко. Это за рамками разумного. Вот, я принесла тебе немного одежды. Давай оденем тебя. Теперь ты будешь в порядке. Я помогу тебе.

Хрисаллин плакала, слезы лились по её щекам, пока она одевалась в принесённую Микой одежду, стараясь не смотреть на себя и в то же время скрыть своё избитое окровавленное тело от старой женщины, стыдясь того, что с ней сделали. Она была так благодарна, что едва удерживалась от того, чтобы полностью разбиться; эмоции, удерживаемые в себе во время заключения, теперь угрожали вырваться из неё.

- Шшшш, шшшш, всё в порядке. Я уведу тебя отсюда куда-нибудь в безопасное место. Просто оденься. Держись за меня, если нужно.

Хрис тряслась, пока натягивала одежду, боль её открытых ран и пострадавшее тело заставляли её ахать вслух. Она осторожно погрузила себя в одежду, прикусывая губу от грубой боли. На это у неё ушло несколько долгих минут, но Мика не просила её поторопиться.

- Обопрись на меня, - сказала ей Мика. – Просто оставайся со мной.

Они прошли к двери, Хрисаллин хромала на ступнях и ногах, слишком повреждённых для чего-то большего, поддерживаемая удивительно сильной старой женщиной. Она смогла удержаться от крика, когда движения вызывали резкие уколы агонии, хотя не могла сдержать небольшие вдохи и стоны.

Ты знаешь, что им нужно, не так ли? – сказала старая женщина, когда они проскользнули через дверь и пошли по пустому коридору за ней.

Хрисаллин повертела головой. Её глаза высматривали тени впереди, выискивая серо-волосую эльфку.

- Они не сказали тебе?

Очередное мотание головой.

- Ты ничего не знаешь? Всё это время, что они пытали тебя, и они ничего не сказали?

Хрисаллин снова плакала, не в силах ответить.

- Тогда я скажу тебе! – Прошипела Мика. – Как только мы окажемся в безопасности. Я скажу тебе, чего хотят эти монстры!

Она провела Хрисаллин вперёд, двигаясь размеренным шагом, не поторапливая её, помогая ей стоять, разговаривая с ней низким, приглушённым тоном, уверяя её, что всё будет хорошо. Девочка слушала, цепляясь за слова как за спасительный круг, брошенный в неистовое тёмное море, отчаянно желая верить, что это является шансом, на который она молилась, способом избавиться от страданий, способом вернуться к дому и семье. Она вынуждала себя игнорировать боль и страх, концентрируясь на переставлении одной ноги вперёд другой, говоря себя, что каждый шаг несколько приближает её к свободе.

Они вышли из здания на улицу, но это место Хрисаллин не узнавала. Аллея была узкой и тёмной, окружающие здания столпились близко, повсюду отбрасывая тень, закрывая солнце. Светило еле-еле, воздух был серый и влажный. Камни, по которым она шла, были мокрыми от недавнего дождя, и ей приходилось быть осторожной, чтобы не поскользнуться и упасть.

Они прошли только небольшое расстояние, прежде чем Мика повернула её к двери другого здания, и они вошли внутрь. Оттуда они проследовали по холлу к набору ступеней, приведшему их на один этаж выше, затем по другому холлу на небольшое расстояние туда, где жила Мика. Оказавшись в комнатах, старая женщина помогла Хрис до удобного кресла и принесла ей попить горячего чая. Дом Мики состоял из жилого пространства, кухни и двух задних комнат, которые по предположению девочки были спальнями. Большего она не видела. Она отпивала чай и ждала, пока её спаситель не усадит себя на диван напротив неё.

- Послушай меня, девочка. Послушай внимательно. Происходят вещи, которые могут не понравиться тебе, даже больше чем то, что с тобой сделали. Приводятся в действие схемы и козни, и та эльфийская женщина прямо в середине этого. Сейчас же ты и твой брат тоже вмешались в это, и ты можешь находить это в своих интересах, чтобы сделать что-то и изменить это.

- Как? – Сумела выдавить Хрис, её голос был хрипом, шершавым и притупленным.

- Убравшись подальше отсюда. Найдя брата и рассказав ему, что я собираюсь тебе сказать. Будучи более умной и быстрой чем ведьма и колдун.

- Что … ты … знаешь?

Старая женщина нагнулась к ней, пристальные тёмные глаза, губы, сжатые в тонкую линию. Её костлявые руки сложились вместе, когда она положила локти на колени. Её ястребиные черты зафиксировались на девочке.

- Арканнен амбициозен, - сказала она. Его не устраивает быть только тем, кто он сейчас. Он имеет гораздо большие планы на своё будущее. Они начинаются с уничтожения друидов и прикарманивания их магии для себя, и он нашёл способ сделать это. До конца месяца друид совершит убийство Премьер Министра Федерации. Когда это случится, города Южной Земли поднимутся и сокрушат друидов раз и навсегда. Тогда Арканнен займёт бездну, оставленную их уходом.

Хрисаллин растерянно покачала головой. – Какое … это имеет … отношение ко мне?

- Ты приманка, девочка. Ты искра, которая зажжёт фитиль. Арканнен в этот раз сделает то, что собирался ранее – выторгует тот меч твоего брата. Когда произойдёт убийство, оно случится с помощью этого меча, и друид, совершивший это, окажется такой же пешкой как и ты. Он сделает с ним то же, что было сделано с тобой. Ты понимаешь меня?

- Пытки?

- Теперь ты понимаешь. Будет пытать достаточно, что тот станет покорным, но не совсем сломленным, дух друида рухнет и станет достаточно податливым, что тот сделает что угодно, чтобы избавиться от боли. Разве ты не сделала бы то же самое, если бы я не пришла спасти тебя?

Девочка с Высокогорья кивнула. И правда, она сделала бы что угодно.

- Но ты можешь предотвратить это. Теперь послушай внимательно. Та женщина, что управляет пытками? Ты знаешь её?

Хрисаллин отрицательно покачала головой.

- Она скрывает правду о себе. Она притворяется одним, когда является другим. Я видела, как она раскрыла себя. Когда она не здесь, она в Параноре. Она друид!

Хрис всматривалась в неё. – Как ты … знаешь об этом?

Старая женщина улыбнулась. – Я убираю Тёмный Дом пятьдесят лет, никогда не жаловалась, никогда не брала ни дня отдыха, которого мне не давали. Я такая же часть того места как мебель, но менее заметная. Они смотрят прямо сквозь меня. Они даже не осознают, что я там. Они считают меня каргой, не обладающей разумом и иной целью, только служить им.

Она помолчала, подмигнув. – Вот как я узнала о тебе. Вот как мне стало известно, что они поймали тебя и вернули после первого раза. Они говорили, пока я слушала, и так и не поняли, что я там. Арканнен и его ведьма – они оба гораздо более хитроумные чем старая уборщица. Они позволили всему выйти наружу, обсуждая, как это произойдёт, что это принесёт им, когда это случится. Я подслушивала у двери комнаты, где тебя держали, для очередных подсказок, зная, через что ты проходишь, но не в силах добраться до тебя. До текущего момента.

Хрисаллин едва могла принять всё это. Это казалось очередным ужасным сном, вся эта история об интригах и обмане. Её брат и она сделались пешками, меч Ли использовался для убийства, внедрённые друиды и развращённые чародейской магией, планируемое убийство – могло ли что-либо из этого быть правдой?

- Эльфийская женщина … друид? – Повторила она, её рот снова пересох, слова скрипучие и грубые.

Мика медленно кивнула, затем встала и подошла к девочке, наклонившись вниз так, чтобы её губы были прямо у уха Хрисаллин. – Но не просто какой-то друид. О, нет. Она талантливо маскируется.

Она отступила и обратила глаза в девочке. – Серо-волосая леди, Хрисаллин Ли, это Ард Рис!

*

В Параноре, в личных палатах Афенглу Элесседил, Паксон сидел лицом к ней, лицо было искажено ужасом. – Как это смогло произойти? – Потребовал он.

Несколько дней ранее друид, назначенный приглядывать за его мамой и сестрой, был убит, а Хрисаллин исчезла. Всё это случилось, пока он отсутствовал со Старксом в деревне Южной Земли Юста, пытаясь выследить перевёртыша, охотившегося на людей, живущих там. В это было настолько невозможно поверить, что он до сих пор пытался осмыслить эту идею.

- Арканнен? – Спросил он.

Она неуверенно покачала головой. – Кажется вероятным, но мы не знаем наверняка. Никто не видел, что с ней случилось. Никто не заметил никаких признаков Арканнена. Хрисаллин просто пропала. Кто-то забрал её, а теперь мы должны выяснить, где она. Мы ведём поиск.

- Это должен быть Арканнен. Он всё ещё пытается подобраться ко мне через Хрис. – Он резко встал, забыв о своей усталости. – Я должен найти её.

- Сядь, Паксон, - спокойно сказала она.

Пусть её голос был спокоен, в нём было железо – безошибочное влияние, которому он мгновенно подчинился. Медленно, он опустил себя обратно на своё место. – Вы не можете ждать, что я ничего не буду делать, - сказал он ей.

- Нет, но я могу ожидать, чтобы ты не делал ничего безрассудного. Прежде чем ты отправишься на поиск своей сестры, тебе стоит продумать это. Тебе нужно знать, что тебе противостоит. Если Арканнен забрал её, он сделал это по причине, которую ты уже высказал – добраться до тебя. Поэтому он будет ждать, что ты отправишься за ней. Он будет ждать тебя. У него будет план, как захватить и тебя. Или по крайней мере план, как убедить тебя отдать ему меч. Он не будет прежним. Ты не вернёшь сестру так просто. Ты понимаешь это, так ведь?

Он угрюмо кивнул. – Я понимаю это. Но в конце концов я всё равно вынужден пойти. Я должен найти и разобраться с ним. Я должен спасти Хрис.

- Тогда сделать это с планом, а не просто на эмоциях и надежде. Старкс должен был научить тебя этому за время, что ты был с ним.

Паксон устало выдохнул. – Он научил. Больше, чем вы представляете. Вы правы. Я должен это обдумать. Хрис не будет с ним, даже если я найду его. Он будет где-то прятать её. Он воспользуется ей для бартера на меч, но не даст мне шанса вернуть её прежде, чем я не отдам меч.

Она встала. – Я хочу, чтобы ты взял с собой Старкса. Он привнесёт баланс к твоим нетерпеливым порывам. Он будет голосом разума и убережёт тебя от глупых поступков. Прислушивайся к нему. Делай, как он говорит. Он обладает значительным опытом, и он имеет тенденцию сохранять спокойствие даже когда вещи совсем выходят из-под контроля. Примешь ли ты его помощь?

- Конечно. Но он может не захотеть заниматься этим. Это не его проблема.

- Я уже поговорила с ним на счёт этого. Он согласился отправиться с тобой и предложить посильную помощь. – Она подождала. – Ты ему нравишься, Паксон. Он уважает твою решимость и смелость.

- Я буду благодарен, если Старкс отправляется со мной, - тут же сказал Паксон.

- Значит обговори это с ним сегодня. Продумай это. Осмысли твои варианты. Отправляйтесь завтра, сделав это. Помни, что ты не поможешь своей сестре, если будешь действовать поспешно. Ты можешь помочь ей только, если ты лучше подготовлен и более хитроумен чем тот, у кого она.

Тогда он встал и взглянул на неё. – Не беспокойтесь. Я запомню. Но что бы ни потребовалось, я верну её.

Затем он вышел через дверь найти Старкса.

Мика снова села, обратив глаза на Хрисаллин. – Пей чай, твоему телу нужна жидкость. Затем тебе стоит поспать. Здесь тебе довольно безопасно.

- Они будут … искать меня, - сказала Хрисаллин.

- Арканнен в отъезде. Его подручные будут искать, когда обнаружат твою пропажу, но это не случится сразу же. Даже когда случится, они не будут знать, откуда начать. Они не будут знать, как ты освободилась или куда ты могла пойти. Они будут искать, но в основном они будут ждать его возвращения.

- Но я … должна уйти … до этого. Пока … у меня ещё есть … на это шанс.

- Не в таком состоянии. Ты недостаточно сильна. Теперь пей, - повторила она. – До дна. Ты отправишься, как немного отдохнёшь, станешь сильней, очистишь голову достаточно, чтобы знать, что собираешься делать. Я не могу пойти с тобой. Если они обнаружат мою пропажу, они поймут. Я должна остаться здесь, продолжать работать, и не позволить им узнать, что это я помогла тебе. Другого выбора нет, девочка. Теперь я тоже рискую.

Хрисаллин быстро кивнула. – Знаю.

Всё это время боль, терзавшая тело во время её заключения, продолжала накатывать и пульсировать, постоянное напоминание о её слабости и истощённом состоянии. Она пыталась притвориться, что становится лучше, но могла сказать, что это не так. Даже не зная, насколько всё плохо, она могла быть уверена, что ничего хорошего нет. Как много костей было сломано? Как много связок порвано? Сколько органов необратимо повреждено перенесённой ею пыткой? Она хотела взглянуть на себя в зеркало, но нигде не видела ни одного и не хотела просить старую женщину принести ей.

Она могла лишь представлять, как выглядит. Она была благодарна Мике, что та ничего не говорила про это, за то что оставляла всё как есть.

Она поставила свой чай. – Где … я могу тут отдохнуть? Совсем немного?

Мика отвела её в одну из двух спален в задней части дома. Она содержала единственную кровать, тумбочку и комод. Она провела Хрисаллин к кровати и усадила её. – Спи здесь. Столько, сколько хочешь. Я буду поблизости. Мне не нужно возвращаться на работу до завтра. К тому времени ты сможешь отправиться своей дорогой.

- Куда мне пойти? – Её голос становился сильней, чётче.

- Отправляйся к брату. Отправляйся в Паранор, чтобы найти его, если придётся. Но будь в курсе опасности, с которой столкнёшься, если сделаешь это. Она будет там. Дом в Ли, но в Ли тоже небезопасно. Арканнен просто явится за тобой вновь. Лучше, если ты доберёшься до брата. Просто помни, что Ард Рис не та, кем кажется. Держись подальше от неё.

- Но это Паранор. Как я могу избегать её?

Мика покачала головой. – Я не знаю. Я только знаю, что ты не хочешь опять попасть в её руки. В руки Арканнена. Если попадёшь …

Она прервалась, отвернулась и встала. – Жди здесь.

Она покинула комнату, отсутствовала пару минут, а затем вернулась. Она села рядом с Хрисаллин на кровать. – Вот, - сказала она. Она вручила девочке длинный тонкий объект. Он был обёрнут мягкой тканью, но под ней был твёрдым.

Это было похоже на нож.

Хрисаллин взглянула на старую женщину. – Если тебе угрожает Арканнен – в любом виде – воспользуйся этим, - сказала старая женщина. – Это то, чем тебе кажется. Но очень особенное. Используй его без промедления, не думая. Для этого не будет времени. Сможешь сделать это?

Хрисаллин медленно кивнула, думая о боли и мучениях, вспоминая то, что сделали с ней. – Да.

Мика встала. – Я оставлю тебя с этим. Теперь оно принадлежит тебе. Береги его. – Она начала уходить. – Сохрани его до того, как тебе будут угрожать. Особенно эльфийская ведьма. Помни, что она с тобой сделала. Помни, что она попытается сделать это вновь.

Она остановилась у двери и обернулась, её лицо осунувшееся, глаза напряжены. – Я посторожу, пока ты спишь. Столько, сколько могу. По крайней мере до того, как мне придётся вернуться в Тёмный Дом на работу завтра. Но я вернусь к тебе. Хорошо отдохни, девочка.

Затем она вышла за дверь и тихо закрыла её за собой.

Уже была почти полночь, когда Грелин прокладывал путь к Тёмному Дому с лётного поля со своей посылкой. Небольшая коробка пришла этим полднем, доставленная из Аришейга для Арканнена. В обычных обстоятельствах он доставил бы её немедленно. Но Арканнена в любом случае сейчас не было в Вэйфорде, и он не видел нужды спешить. Он дождался, пока его смена на аэродроме закончится – его отец отпустил его на ночь – прежде чем совершить доставку.

Он не представлял, что было в коробке, и не хотел узнавать. Всё, что важно, это доставить её туда, где ей предназначено быть, и закончить своё участие. Его позиция к колдуну не улучшилась с инцидента с Паксоном Ли и его сестрой, и он сомневался, что это случится в скором времени.

Он приближался к своему пункту назначения, когда увидел старую женщину Мику, выходящую из переулка между зданиями, где та жила. Он мгновенно примёрз к месту до того, как та остановилась посмотреть назад, после чего быстро шагнул в глубокую тень дверного прохода. Уже было сложно видеть, свет вымывался с неба прибытием ночи и клубящимися облаками, покрывавшими город с восхода солнца. Прижавшись к стенам алькова, он видел, как старая женщина крадётся будто хищник в поисках пищи и отправляется по улице к Тёмному Дому.

Он незамедлительно решил подождать немного, прежде чем продолжать. Ему не нравилась Мика. Он не мог сказать, в чём именно было дело, только что его страх и неприязнь к ней были осязаемы, и он подозревал, что та является не меньшим злом чем Арканнен. Она и колдун были два сапога парой, двумя тёмными звёздами близнецами на небосводе интриг и махинаций. Он говорил с ней только пару раз, и пары раз было более чем достаточно для него, чтобы сформировать мнение. Не была такого, что она угрожала ему или пыталась навредить. Это была его убеждённость, что она может сделать всё это – и это не заставит её намного хуже спать.

Даже то, как она двигалась, нервировало. Как паук. Он был маленьким и жилистым, так что шпионить за ним особо было не за чем, но он тем не менее примёрз к месту. Люди часто не замечали его, потому что он не был особенно заметен. Он воспользовался этим к своему преимуществу сейчас, желая, чтобы она не смотрела в его направлении, а продолжала двигаться вперёд.

Она так и сделала, исчезнув за углом и скрывшись из виду.

Он взглянул назад на здание. Единственный свет горел в окне на втором этаже. Остальная часть здания была тёмной.

Скорее всего там находились её покои.

Он задумался, почему она выглядела такой скрытной возле своего собственного дома, как будто не хотела, чтобы кто-либо увидел, откуда она идёт. Она жила там, как никак; все знали это. Так с чего вся эта скрытность и подозрительность? С чего эти оглядывания, как будто из-за страха, что её увидят?

Он вдруг задумался, как выглядит её логово изнутри. Он задумался, что она там держит.

Грелин предоставил ей практически пол часа, прежде чем возобновить свою доставку. После чего он поспешил, бросил пакет у передней двери стражам и пошёл своей дорогой, оставив дело позади, но не забыв его.

СОН ХРИСАЛЛИН ЛИ БЫЛ МРАЧЕН, БЕСПРОБУДЕН И ПОЛОН кошмаров. Последовательно они наводняли её разум, воруя сиюминутный покой, испытанный ею после спасения Микой, возвращая ей чувство нависшей обречённости.

Первый начинался на лугу, который она пересекала по направлению к реке под солнцем в компании своего брата. Паксон был приветлив, а его смех живым, и она ощущала его твёрдое присутствие как гарантию своей безопасности и свободы. Она была жизнерадостной и расслабленной, пока преодолевала полог диких цветов поляны и ощущала их сладкий аромат, разносимый лёгким ветерком.

Но вскоре она почувствовала убыль цветов, когда признаки цвета и запаха в воздухе сократились и затем совсем поблекли. Теперь она была на пастбище, его полог был весь сухим и бурым, зелень живой луговой растительности исчезала. Небеса утратили яркость солнца, облака подобрались закрыть синеву. Она замедлилась, заколебавшись, и сделав это она почувствовала, как что-то цепляется за её лодыжки и оборачивается вокруг ног. Она посмотрела вниз и обнаружила себя обвитой травой и сорняками, крепко оплетающими и упорно старающимися привязать её к месту и надёжно удержать.

Она изо всех сил попыталась вырваться на свободу, но сорняки с травой были слишком сильны, и наконец она совсем не смогла двигаться. В отчаянии она повернулась найти своего брата, но тот исчез. Она безнадёжно смотрела по сторонам, зовя его по имени, пытаясь понять, что с ним случилось. Она не могла поверить, что он вот так оставил её, не сказав ни слова.

Когда она снова взглянула туда, где видела его в последний раз, серо-волосая эльфийская женщина, связавшая и пытавшая её в Тёмном Доме, стояла на том месте и улыбалась. Её губы сдвинулись, формируя слова, которые Хрисаллин поняла, пусть даже они не издали ни звука.

Скажи мне, что ты знаешь.

Хрис закричала в ужасе, хватаясь за нож, который, как ей было известно, был убран за пояс, но не обнаружила его. Она бешено вывёртывалась из травы, но та лишь крепче связывала её. Она цеплялась когтями за стебли и пряди, пытаясь вырвать их, но те отказывались сдвинуться с места.

Затем возникли крошечные жуки из-под земли под её ногами и начали взбираться по ногам, прокладывая путь под её одежду и в её ботинки. Она могла слышать скрежет их крошечных жвал, а затем они начали кусать её, вгрызаясь в её плоть. Она чувствовала, как кожа разрывается и начинает течь кровь. Она рухнула от безысходности, пронзительно крича.

Жуки вдруг покрыли её всю.

Внезапно луг с его жуками и высохшей травой и серо-волосой эльфийкой сменились темнотой, и она снова осталась одна. Она ощутила себя поднимающейся, а когда свет вернулся, она стояла на горном слоне, высоко в облаках, ветер хлестал снегом и частичками льда по её коже. На ней не было верхней одежды, шапки или перчаток. Мороз был жестоким и безжалостным, терзая её одежду и бичуя кожу. Она осмотрелась вокруг, желая определить, куда ей идти, думая, что там должна быть тропа, ведущая вниз. Однако она едва могла видеть за пределами вытянутой руки, которая прижалась к поверхности скалы.

В конечном счёте она сделала несколько пробных шагов вдоль узкой дорожки, на которой стояла. Но дорога не вела ни вверх, ни вниз, и она не могла увидеть, изменяется ли это за пределами того, где она ползла вдоль её узкой ширины. Тем не менее она продолжала идти, понимая, что должна выбраться с этой горы. Если она останется на месте, то замёрзнет насмерть. Она умрёт, если не найдёт укрытие.

Затем в поверхности скалы проявился проход, и она поспешно нырнула в него. Она оказалась в огромной пещере, простиравшейся во всех направлениях перед ней. Стены отдавали тусклым зеленоватым цветом – свечение, прогонявшее темноту. Прошло время, пока она продвигалась глубже в пещеру, потеряв из вида место входа и поняв, что стены, судя по всему, не приблизились, пока она шла.

Она подумывала развернуться назад, когда появилась серо-волосая эльфийская женщина, возникнув из теней прямо перед ней. Она резко остановилась, невольно съёжившись от приближения той. Она сделала шаг назад, намереваясь побежать. Но та остановилась, держа руки по бокам, улыбаясь на манер, подсказывающий Хрисаллин, что сопротивление бесполезно.

Губы сформировали знакомые беззвучные слова: скажи мне, что ты знаешь.

Затем тени, покрывавшие стены, отделились и приняли форму фигур, и начали приближаться подобно призракам сквозь мрак пещеры. Хрисаллин попятилась, но всюду куда она поворачивалась, тени надвигались на неё. Она поборола крик, поднимавшийся в глотке, дала отпор своему страху, угрожавшему задушить её. Тени теперь были рядом, и ей некуда было идти, ни пути к побегу, ни шанса на помощь.

Когда они добрались до неё, она поднесла руки к лицу и зажмурила глаза, и почувствовала их касание к телу подобно ледяным пальцам существ, давно умерших и заморозившихся.

Помоги мне, умоляла она темноту. Пожалуйста, помоги.

Тени облепили её, и дыхание Хрис оборвалось.

Секундами спустя она стояла на утёсе над океаном, глядя на обширный голубой простор пустой воды. Утёс, на котором она стояла, имел сотни метров в высоту, и край пропасти был каменистым и безжизненным за исключением небольших пучков морской травы. Внизу поверхность скалы исчезала в воде, ровная и отвесная, мимо которой можно броситься вниз. Она обнаружила тягу сделать это практически неодолимой. Странно заманчивой. Она могла выброситься, беспрепятственно упасть в глубины океана и сбежать от кошмаров, терзавших её. Она осознавала их даже во сне, зная, что они будут являться снова и снова, бесконечные визуальные проявления того, что ей угрожает. Это практически превосходило то, что она могла выдержать, и освобождение может быть найдено, только если она отдаст себя водяной гробнице.

Чувство беспомощности, ощущаемое ею от происходящего с ней, было неподъёмным. Оно было неотступным и преднамеренным, и она ничего не могла с этим поделать кроме как прыгнуть и покончить со своей жизнью. Почему бы не поддаться этому стремлению? Почему бы не спасти себя от дальнейшей боли и страха? Была ли её жизнь так ценна, чтобы переносить её перед лицом подобных страданий?

Опять, серо-волосая эльфийская женщина материализовалась из ниоткуда, стоя рядом, глядя на неё с улыбкой.

Внезапно она обнаружила источник силы, которым не знала, что обладает – силы, дарованной ненавистью, которую она испытывала, глядя на этого монстра. Её ярость питалась мыслями о том, что бы она сделала с этой тварью, как прекрасно было бы заставить её страдать за совершённое с ней. Раскалённая добела и безудержная, её ярость разгоралась в ней, снабжая новой целью и решимостью.

С кличем она запустила себя на другую, вытянув руки, намереваясь разорвать ей лицо, стереть её улыбчивую физиономию.

Но когда она добралась до неё, эльфийки там не оказалось, она стала растаявшим призраком, и Хрисаллин прошла через её бесплотный образ и свалилась за край утёса, начав падать. Она сразу поняла, что совершила ошибку. Она не хотела этого. Она не хотела умереть. Её обманули.

Слишком поздно. Она неслась к плоской, твёрдой поверхности океана, и знала, что столкновение прикончит её под силой удара. Надежды не было; её судьба была определена. Но падение продолжалось и продолжалось, и всё не кончалось. Теперь она кричала, свернувшись в шар, пока ветер проносился мимо, а звук бьющих вод о скалы достигал слуха. Уже скоро, думала она. В любую секунду.

Но она всё падала и не останавливалась.

Она проснулась в спальне, в которой заснула, всё ещё в доме Мики. Но теперь она снова оказалась привязана, распростёртая поперёк кровати, крепко удерживаемая за руки и ноги. Люди, пытавшие её, вернулись, собравшись рядом, наблюдая. Их глаза сверкали в свете бездымных ламп, отбрасывающих их тени на стены за ними, более чем живые. Они держали металлические приборы, которые будут резать и раздирать. Они были раздеты по пояс, их мускулистые руки отражали свет. Никто из них не говорил ни слова, пока они стояли и наблюдали, ожидая.

Затем из темноты знакомый голос тихо проговорил: - Начать.

Хрисаллин закрутилась и забилась в ответ, пытаясь вырваться, избежать грядущего, и пока она делала это, Хрис заметила отрезанную голову Мики, лежащую на блюде на тумбочке рядом с кроватью, глаза были открыты и выпучены.

Затем боль началась по новой.

Афенглу Элесседил работала над содержанием обращения, которое она планировала представить Коалиционному Совету Федерации Южной Земли – во время одного из редких личных посещений, которые она совершит в грядущие месяцы – когда в дверях её кабинета появился Себек в ответ на её вызов. Он тихо вошёл, и она тут же смогла сказать по выражению его лица, что ему известно, что что-то не так.

Она отложила свою речь и повернулась к нему. – Ты в недавнем времени инвентаризировал камеры хранения?

Он заговорил не сразу. Вместо этого он закрыл за собой дверь и полностью вошёл внутрь. Его юное лицо было напряжено, и в нём читалась неуверенность, предполагавшая, что что бы он ни собирался ей сказать, об этом нелегко было поведать.

- У нас случилась очередная кража, - сказала она наконец.

Что вместе составляло уже четыре, включая пропажу сферы скри. Она думала, что должна положить этому конец. Она разместила обереги на дверях камер хранения, где магические артефакты и инструменты держались в каталогизированном виде и под замком. Она использовала магию, которую только она и Себек могли отпереть, и последнему был предоставлен доступ от неё, потому что она доверяла ему в его роли личного секретаря так, как редко доверяла кому-либо за свои сто пятьдесят лет жизни, и потому что кто-то кроме неё должен был иметь доступ к камерам на случай, если с ней что-нибудь случится. Она давным-давно решила, что когда друиды находят и возвращают потерянную магию, та должна находиться в сохранности от злоупотреблений и безответственных рук.

Но кто-то пробил её защитные меры трижды за последние месяцы, украв магию по не совсем понятным причинам. Сейчас уже было само собой разумеющимся, что это должен быть один из них – друид, действующий один или от имени врага ордена, мошенник, просочившийся через её обычно основательную оценку пригодности претендентов. Это было горьким открытием при выяснении о первой краже, и это не стало сколько-нибудь легче с последующими.

Теперь эта.

- Очередная? – Повторил он - Что пропало на этот раз?

Она сделала успокаивающий вдох. – Стихл.

Клинок ассасина Пи Элла, использованный для убийства Оживляющей, дочери Короля Серебряной Реки, века назад в Элдвисте, логове Короля Камня. Его острие было настолько острым, что могло разрезать скалу. Он пропадал и объявлялся время от времени за годы, пока наконец не был возвращён и запечатан навсегда.

Стихлу было оказано особое обращение, обереги, защищавшие его, были сложны и многослойны. Никто не должен был способен добраться до него.

- Ты уверена, Госпожа? – Спросил он.

Она кивнула. – Я решила провести инспекцию артефактов, сравнивая сами предметы с нашими записями в каталоге, когда заметила, что стражи, защищавшие их, взломаны. Сперва я не могла поверить в это. Я думала, что ошиблась. Я даже обыскала все хранилища, каждый уголок и шкаф, каждую полку и контейнер. На это ушёл весь полдень. Но его там не было. Он пропал.

Она увидела, как Себек тревожно хмурит брови. Он понимал серьёзность того, о чём она ему говорит. Одним делом была кража сферы скри – магии, хоть и важной, но не особо опасной. Но Стихл был другим делом. Это было орудием убийства, против которого существовало мало защиты. Все возможные плохие вещи могли случиться, если этот клинок попадёт не в те руки.

Потеря только одного другого артефакта была бы более сокрушительной. Но Алые эльфиниты, или осушающие камни, возвращённые Редденом Омсфордом из Запрета десятилетия назад и отданные ордену друидов его братом, Райлингом – не размещались в камерах, содержащих другие артефакты. Она держала их в своих комнатах, в основном потому что после всех этих лет она всё ещё заигрывала с возможностью вернуть их эльфам.

- Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, кто забрал его? – Спросил он, ссылаясь снова на Стихл.

- Вообще никаких. Как и при других кражах, его вынесли, когда никого не было поблизости. Обереги были удалены или пройдены, а оружие найдено кем-то, кто точно знал, где его держат. Я внимательно осмотрелась вокруг, когда поняла случившееся, считая, что могу найти подсказку на то, кто там был. Но кто бы ни совершил это, знал, что он делает. – Она помедлила. – Ты всё проинвентаризировал после последней кражи? Мы уверены, что Стихл всё ещё был заперт в тот момент?

- Я инвентаризировал всё после каждой кражи. Поэтому, да, он был там, где ему полагается быть.

- Когда это было? Может две недели назад?

- Где-то так.

- Совсем недолго. Наш вор верит, что мы не в состоянии остановить его, поэтому продолжает красть.

Себек пожал плечам. – Судя по всему, мы и не можем.

Мрачная вероятность пришла на ум Афенглу Элесседил – настолько омерзительная, что она чуть сразу от этого не отмахнулась. Но затем она обдумала, что на кону, и приняла решение. Она встала к нему лицом. – Важность этих украденных артефактов возрастает. Теперь я должна беспокоиться за сохранность алых эльфинитов. Они находились в достаточной безопасности в моих покоях, но я считаю, что должна переместить их в хранилище артефактов. Я сделаю это этим полднем. Поможешь мне в размещении оберегов?

- Конечно, - сказал Себек. – Хотя возможно тебе стоит оставить эльфиниты здесь, раз они до сих пор находились в безопасности.

- Нет, я думаю, будет лучше переместить их. Я создам новых стражей для всего хранилища. Никому не будет позволено входить кроме тебя или меня до дальнейшего уведомления. Я разыщу этого вора или поймаю его с поличным. Кражи прекратятся немедленно!

- Да, госпожа, - подтвердил тот.

- Отправь Старкса и Паксона ко мне. Я хочу поговорить с ними до их отправления.

Себек кивнул, отступая к двери. Она была в ярости, и знала, что он редко видел её такой. Но у Ард Рис случился переломный момент, как случается со всеми. Она достигла своего, и она вряд ли снова успокоится, пока кражи не будут урегулированы.

Когда он ушёл, она сделала глубокий вдох, обдумывая размах тёмной вероятности, пришедшей на ум ранее. Чем больше она вглядывалась в это, тем более вероятным это становилось, и тем больше росло её недовольство.

Но она ничего не могла с этим поделать. Это было тем, что есть, паслён под любым именем остаётся смертельно опасным. Когда она закончила обдумывать это, она резко выдохнула, чтобы сбросить напряжение, накопившееся внутри, и собралась сделать себе чашку чая.

Шла середина следующего дня, когда Арканнен прибыл обратно в Вэйфорд на своём личном воздушном судне – любезность Фаштона Кэеля – со своей отличительной эмблемой ворона, украшавшей главную мачту, установленную на предназначенное ей место. Сойдя с борта, он пересёк аэродром, оставив позади команду и личный персонал, решив пойти один на встречу с Микой. Закончив свои дела с Фаштоном Кэелем на данный момент, его внимание перенаправилось обратно к Хрисаллин Ли. К этому времени она должна быть достаточно подорвана, чтобы выполнить его планы на друидов. Мика была находчивой и упорной, когда доходило до переписывания разума, и в этот раз должна была оказаться не менее способной, зная, сколько стоит на кону.

Тем не менее он волновался на счёт этого плана, пусть даже он был его собственным. Столь многое зависело от того, чтобы сложилось на место как раз в нужное время и нужным способом. Провал на любом фронте сорвёт все усилия, и самый очевидный риск лежал в том, как девочка отреагирует на то, что с ней сделали.

Он намеревался добыть дальнейшую гарантию от Мики в этот самый день, что её магия делает то, что она обещала.

Высокий, худой и скрытый плащом с капюшоном, он представлял собой импозантную фигуру, проходя мальчика управляющего, где тот работал над ремонтом парсовой трубы, лежавшей на чурбанах недалеко от офиса. Сам управляющий присутствовал, сидя внутри здания, видимый через обзорное окно, склонив голову над занимавшей его сейчас задачей. Он ждал, что кто-либо из них поднимает на него взгляд, но когда никто этого не сделал, он автоматически вытеснил их из дальнейших соображений. Мальчик периодически оказывался полезным, его отец намного меньше. Ни один из них не занимал важной части в его жизни. Даже так, ему было более комфортно миновать их незамеченным.

Но затем он внезапно остановился и повернулся к мальчику, ему в голову пришла новая мысль. Он немного обдумал её, затем подошёл. Теперь мальчик смотрел на него, на лице было неуверенное выражение.

- Сделай одолжение, - сказал ему колдун. – Помнишь высокогорца, которого я просил направить в Тёмному Дому несколько недель назад?

Мальчик кивнул.

- Если увидишь его снова, если он прилетит в Вэйфорд, один или с кем-то ещё, я хочу, чтобы ты тут же явился в Тёмный Дом и дал мне знать. Можешь сделать это?

Мальчик кивнул ещё раз, но не сказал ни слова.

- Уверен, что можешь? Ты понимаешь, о чём я прошу. Я не хочу, чтобы высокогорец знал, что ты собираешься сделать.

- Я понимаю, - сказал мальчик.

- За это тебе кое-что достанется, если сделаешь так, как я говорю.

Мальчик кивнул, но не ответил. Немного медлительный, думал Арканнен про себя, но надёжный. Хотя он вдруг задумался, как Паксон Ли во время своего прошлого визита смог найти путь в Тёмный Дом, не вызвав тревогу у стражи. Не мальчик ли рассказал тому?

Он отринул идею; мальчишка никогда не рискнул бы на последствия.

Он оставил аэродром позади и прошёл по улицам города, воздержавшись от карет с лошадьми, ощущая необходимость размять ноги и желая побыть в одиночестве. Прохожие уступали ему дорогу, большинство и вовсе переходило на другую сторону улицы. Он знал, что они боятся его, и ему льстило, что они открыто демонстрируют это. Всегда лучше, чтобы тебя боялись, чем уважали. К уважаемым людям можно подойти; с ними можно заговорить и порассуждать. Но страшных людей просто избегают; рассуждения и пустые разговоры вне всякого вопроса.

Он шёл не к Тёмному Дому, а немного дальше туда, где располагался дом Мики на втором этаже по внешнему виду покинутого здания. Он провёл несколько мгновений, постояв на тротуаре побочной улицы, где мог убедиться, что за ним никто не следит, затем перешёл на другую сторону и быстро пошёл по переулку. Замок на внешней двери здания был знаком ему, и он легко его открыл. Оказавшись внутри, он прошёл по коридору и поднялся по лестнице в его конце и по второму холлу к входной двери Мики.

Там он постоял, прислушиваясь к тишине, прежде чем медленно постучать – один громкий, три тихих – оговоренный знак. Прошло время, затем замки открылись, дверь раскрылась, а Мика встала там, глядя на него.

Он удивился её внешности. Она никогда особо хорошо не выглядела, потому что была старой, иссохшей и изношенной. Всё же она практически всегда казалась хладнокровной и твёрдой, даже в самые наряжённые времена. Не сегодня. Сегодня она выглядела изможденной настолько, какой он никогда её не видел, её черты искажены, её рот скрючен в гримасе, её глаза пылали напряжением и неприкрытыми эмоциями.

Он пришёл к немедленному заключению. – Ты убила её, - сказал он.

Гримаса превратилась во что-то даже более жуткое. – Вероятней всего она убьёт меня первой. Входи.

Карга повернулась и вошла в жилу зону, не глядя назад. Арканнен последовал, закрыв за собой дверь. – Тогда она в порядке?

Она крутанулась назад, острые глаза уставились на него. – Это зависит от твоей точки зрения. Она там, где я хочу, но она сильная, даёт мне отпор на каждом шаге пути, и в этот момент я не могу быть уверена, убедила ли я её или просто завладела её вниманием на время.

- Это звучит зловеще.

- В основном это раздражает. У неё сильный разум – намного сильней чем у кого-либо ещё, с кем я работала. В ней присутствует стержень, не поддающийся объяснению. В ней что-то есть. Какова её история? Что в ней есть такого, способного объяснить это?

Арканнен пожал плечами. – Тебе известно про их семью. Короли и Королевы Ли когда-то, теперь же простолюдины. Брат владеет мечом, подчиняющимся магии его кровной линии. Может и она способна на это. Может в этом её сила.

- Сила, да. Но ты уверяешь меня, что она не владеет магией?

- Никакой, насколько я знаю. Но большую часть, известного мне, я узнал совсем недавно. Только тогда я узнал о мече. Судя по всему, девочка регулярно говорила о нём в таверне, хотя похоже никто там не уделял этому особого внимания. Даже владелец таверны, который и был тем, кто сообщил мне об этом, настаивал, что это просто очередная легенда, очередная безумная сказка. Где доказательства, что это оружие чем-то особенное? Это было вздором. Но я знал лучше. Тогда я впервые начал обдумывать возможность, что я могу заполучить оружие в качестве выкупа за неё, а затем я мог бы обратить мальчишку на наше дело, изменив его разум, как ты меняешь разум девчонки. Конечно, сейчас всё поменялось.

Мика покачала головой. – Ну, в ней есть что-то большее, чем находящееся на поверхности. Мне не нравится это. Сейчас она должна была уже поддаться. Но она всё ещё держится, цепляется за что-то, что я не могу определить. Мы могли убедить её в происходящем и в том, кого винить, но будет хорошей мыслью направить её к цели так быстро, насколько это возможно. Чем дольше она находится вне моего влияния, тем вероятней она придёт в себя, когда мы не будем ожидать этого.

- Возможно, тебе нужно больше времени с ней?

Она взглянула на его. – Если я подвергну её слишком многому, я совсем сломаю её. Тогда она будет бесполезна. Нам нужно продержать её ещё день и затем поторопить её к твоей выбранной цели и положить конец этому делу.

- Ещё день? Думаю, это мы можем устроить. Но ты уверена, что этого будет достаточно, чтобы выполнить работу?

- Я ни в чём больше не уверена, колдун. Я работаю с дымом и отражениями. Я иду на ощупь во тьме. Но я обладаю навыками и опытом, поэтому не беспокойся. Я сделаю её нашим орудием. Я обращу её нам на пользу и отпущу её стать нашим оружием, как ты планируешь.

- Позволь мне увидеть её.

Ведьма засомневалась. – Ладно. Но только на минуту и через дверь. Ты не можешь войти в комнату; это нарушит работу магии. Пряжа деликатна и сложна. Только я могу входить, прежде чем её работа не закончена.

Арканнен согласно кивнул, и она отвела его по прихожей к задним комнатам, остановившись у последней двери слева. Дверь была закрыта, но вспышки света просвечивали из-под низа, освещая участки пола.

Она взглянула назад на него. – Ничего не говори, когда я открою дверь. Не двигайся оттуда, где стоишь.

Он опять кивнул, уже раздражённый. Она думала, что он ничего не знает о магии, с которой она работает?

Но он придержал язык, намереваясь самому определить, как продвигаются дела. Мика взялась за засов и осторожно подняла его, чтобы дверь широко раскрылась и всё внутри стало ясно видно.

Вся комната пересекалась лентами злого зелёного света, медленно пульсирующего. Ленты пролегали повсюду и без различимого порядка. Хрисаллин Ли лежала на кровати в задней части комнаты, её тело было покрыто тонкой материей. Линии окружали её всю, и выглядело так, будто многие проходили сквозь её тело. Она извивалась и ёрзала под их хваткой, её движения были слабыми и бесполезными. Она тихо стонала и спорадично испускала небольшие вздохи.

Арканнен кивнул сам себе. Она находилась глубоко в кошмарах, насланных на неё Микой, пойманная в видениях, которые сформируют её мышление. Она верила, что находится в руках серо-волосой эльфийки и её подручных, подвергающаяся пыткам и уродуемая в попытке вызнать что-то, что она не понимала, и что они не раскрывали ей. Её страх и ярость направлялись на её мучителей, намеренно и исключительно, и особенно к эльфийской женщине.

Он увидел достаточно. Он кивнул Мике, которая тихонько закрыла дверь и установила засов. – Она всё больше и больше подходит к нам, Арканнен, - сказала старуха. – Её мысли и действия становятся всё менее и менее её собственным и всё более нашими. Она сделает то, к чему её готовят, когда придёт время. Ты сам можешь это видеть.

- Но она сопротивляется?

- Больше, чем мне хотелось бы. Но недостаточно, чтобы изменить конечный итог. Ещё день, возможно два, и она будет не в состоянии пользоваться свободой воли. Она станет нашей куклой, и сделает то, до чего мы её доведём. Доверься мне.

Он никому не доверял, но всё равно кивнул. – Будем надеяться, - сказал он. Арканнен отвернулся. – Приходи за мной в Тёмный Дом, когда она будет готова. После этого я возьму за неё ответственность и направлю её своей дорогой.

Он прошёл через дом и по коридору к лестницам, не оглядываясь назад.

НЕСМОТРЯ НА ТО КАК МОГ СЧИТАТЬ АРКАННЕН НА СЧЁТ мальчика, Грелин вовсе не был медлительным. Когда колдун покинул аэродром и прошёл мимо него по пути к городу, мальчик ещё раз намеренно опустил голову и глаза, претворившись поглощённым работой. Но это не означало, что он не размышлял о только что произошедшем разговоре. С чего колдун был так заинтересован возвращением высокогорца? Зная, что случилось во время его первого визита, казалось маловероятным, что Паксон Ли надумает возвращаться вновь. Всё же, кажется, Арканнен считал, что это возможно.

И куда он направлялся сейчас? Обратно в Тёмный Дом? Один, пешком и без своей стражи? Это было необычно. Он видел приходящего и уходящего Арканнена на лётное поле бесчисленное количество раз за эти годы, практически всегда передвигающегося на лошади или в карете и со скоплением своих телохранителей под рукой.

Но не в этот раз. Грелин гадал почему.

Он подождал, пока Арканнен благополучно минует его и скроется из вида, прежде чем поднять голову и взглянуть в направлении ушедшего, снова гадая, что тот задумал. Так как тот оставался в таком виде, пешим и в одиночестве, это предполагало, что он задумал что-то, желая сохранить это в секрете.

Он взглянул на воздушный корабль колдуна, где команда убирала световые паруса и опускала радианные тяги, закрепляя судно к месту. Стражи, которых Арканнен держал для защиты, слонялись поблизости, выглядя скучающими и безучастными. Любопытство подталкивало мальчика думать, толкая его подобно тычку пальца в плечо. Что происходит?

Практически мгновенно он понял, что размышляет о прошлом дне и замеченной им ведьме Мике, крадущейся к Тёмном Дому из её комнат из того почти пустого здания, занимаемого ею. Он не мог сказать, почему провёл параллель между ними двумя – кроме как зная, что ведьма служит Арканнену, и он видел их двоих перешёптывающихся не на одном своём посещении дома удовольствий – и чувствовал, что может правильно догадываться.

С аэропортом под надёжным контролем его отца и не имея другой работы, требующей его немедленного внимания, не было ничего, что могло бы удержать его от выяснения, прав ли он. Поэтому он бросил свою задачу по ремонту двигателя скифа, сказал отцу, что отправляется в город поискать запасные детали, и выдвинулся. Это было очевидным потворством своим желаниям, способом удовлетворить своё любопытство и возможно стать свидетелем чего-то, что ему не следует видеть – влечение любого четырнадцатилетнего мальчика – но он поддался ему с готовностью и азартом мальчишки, отправляющегося на приключение. Он не сделал это с неразумным пренебрежением опасностью, которой рисковал, потому что достаточно хорошо понимал её, но также не испугался подвергнуться ей.

Он пошёл дальше в город и прошёл совсем небольшое расстояние, когда нагнал колдуна. Сложно ошибиться в этой высокой закутанной в чёрный плащ фигуре, и начал следовать на безопасном расстоянии, сторонясь центра дороги и держась поближе к зданиям. Арканнен не замедлялся, не сворачивал, не смотрел по сторонам. Очевидно, он не беспокоился на счёт людей вокруг, и спустя время Грелин начал думать, что ошибся.

Но когда они приблизились к Тёмному Дому, Арканнен задержался на углу побочной улицы, той что, как знал Грелин, вела к дому Мики, и длительно и медленно осмотрелся вокруг. Мальчик уже вжался спиной в тени, скрывшись из виду чародея, став не более чем частью стены здания. Он оставался там долгое время, не заморачиваясь погоней, пока не стал уверен, что Арканнен ушёл.

Беглый взгляд подтвердил, что он был прав на счёт того, куда направляется колдун, и снова начал следовать за ним, теперь более осторожно, осознавая увеличившуюся осмотрительность другого. Но должно быть Арканнен удовлетворился, что находтся один; он уже перешёл на побочную улицу и скрылся из виду. Грелин поспешил за ним и к тому времени как догнал его, оказавшись достаточно близко, чтобы видеть его действия, Арканнен прошёл всю длину аллеи к внешней двери здания Мики, открыл замки и засовы, и исчез внутри.

Стоя на побочной улице поперёк переулка, Грелин обдумывал свои варианты. Он был доволен тем, что его догадка на счёт Арканнена оказалась точна, но всё ещё ничего не знал о причине его визита. Он не мог сбросить чувство, что это имеет какое-то отношение к Паксону Ли, пусть даже высокогорца здесь не было. Естественно, его и в прошлый раз здесь не было, когда Арканнен сказал ему выглядывать его, разве не так?

Но была сестра Паксона, пленница в Тёмном Доме.

Это было слишком притянуто за уши, чтобы поверить, что она снова оказалась пленницей, но Арканнен мог найти другой способ заманить высокогорца в Вэйфорд. Как бы то ни было, стоило немного подождать поблизости, чтобы увидеть, что может случиться дальше. Ему всего то нужно быть осторожным, чтобы не оказаться замеченным.

Таким образом он прошёл немного по улице и нырнул на вторую аллею, в которой были сложены коробки рядом с мусорным баком. Оттуда он мог видеть начало аллеи, куда ушёл Арканнен, не будучи заметным с улицы при этом. Он пригнулся, опустил зад на землю и прижался спиной к стене, и ждал.

Грелин был худым, практически костлявым, не очень высоким или мускулистым – среднестатистическим четырнадцати леткой. Если ему придётся стремительно убираться, он может бежать очень быстро. Он был хорош в незаметной слежке, в попадании в запретные места и в продумывании вещей в тщательной и логической манере. Он был настоящим волшебником, когда доходило до воздушных кораблей, способный разобрать и собрать их обратно, практически не думая. Он также мог летать на них. Он был лучшим пилотом чем его отец; так он ему говорил. Но если доходило до битвы, он оказывался в беде.

Он боялся обоих Мику и Арканнена, и не хотел быть обнаруженным ни одним из них. Поэтому он убедился, что аллея, в которой он скрывается, открыта с обоих концов – в отличие от той, ведущей в двери Мики – поэтому он имел маршрут побега, если тот понадобится. Ему бы хотелось подойти к двери Мики, взломать замок и взглянуть на то, что внутри, но знал, что такое вторжение слишком рискованно предпринимать. Сейчас, по крайней мере, ему придётся ограничиться наблюдением и ожиданием.

Минуты ускользали, а Арканнен не появлялся. Нетерпение мальчика росло, но он оставался на месте. Он занимал время мыслями о Паксоне и его мече. Грелин по-настоящему восхищался этим мечом, и ему хотелось бы, что тот принадлежал ему. Но он представлял, что это семейная реликвия, передаваемая от отца к сыну, и Паксон никогда не расстанется с ним. Он гадал, может ли он найти подобный меч для себя. Было ли такое возможно? Он не мог представить, чтобы существовало слишком много подобных мечей, лежащих в округе, ожидающих обнаружения.

Он всё ещё мечтал, когда проблеск движения через улицу привлёк его взгляд, и появился Арканнен. Грелин, тихо сидя за кучей мусора, смотрел, как колдун достигает входа в переулок и поворачивается к Тёмному дому. Мальчик мог отчётливо видеть его лицо, но не смог ничего прочитать в его выражении. Он подождал, пока другой не скроется, прежде чем встать и переместиться туда, откуда мог видеть исчезающую фигуру в чёрном плаще.

Он поразмышлял, что ему следует делать. Но на самом деле не было больше ничего, что бы он мог сделать в данный момент, и он практически принял решение возвращаться на лётное поле, когда услышал хлопок двери с другой стороны дороги, и быстро опять скрылся из виду. Секунды спустя появилась Мика, остановившись в начале аллеи осмотреться, прямо как Арканнен сделал несколько мгновений назад, прежде чем повернуться в противоположную сторону от колдуна и быстро зашаркать по улице. Грелин передвинулся внутри своего укрытия, чтобы увидеть, куда она идёт, наблюдая за ней, продолжающей идти по улице, пока та не скрылась.

Мальчик засомневался. Это был его шанс заглянуть внутрь здания. Это было рискованно, но может быть риск того стоил. Кто знает, что он может найти? Что если меч находится там? Чёрный клинок Паксона? Что если Арканнен выкрал его и прячет здесь?

Он спешно пересёк улицу, пронёсся по аллее и остановился, достигнув двери. Единственный замок находился на щеколде, и он с первого взгляда смог сказать, что тот не удержит его снаружи. Он воспользовался набором отмычек, начавши носить его с возраста десяти лет, и открыл дверь за секунды. Если ведьма воспользовалась магией для защиты входа, у него возникнут проблемы. Но кажется ничего подобного там не было. Не то чтобы он мог знать наверняка, разумеется. Тем не менее, когда он попытался войти, проблем не возникло. Весьма хорошо. Если они позже выяснят, что кто-то нарушил их стражи, его там всё равно не будет.

Внутри он осмотрелся вокруг. Весь первый этаж казался заброшенным. Он проследовал по коридору до конца здания и лестнице, ведущей на второй этаж. Он вспомнил местоположение окна, где видел свет прошлой ночью, когда застал прошмыгнувшую ведьму. Он посмотрит там в первую очередь.

До него вдруг дошло, что если она намеревалась выйти лишь на несколько минут и сразу же пойти обратно, то могла посчитать использование магии не столь необходимым, чтобы запирать помещения. Он подумал, что ему было бы мудро поторопиться со своим расследованием. Единственный способ спуститься со второго этажа – это воспользоваться лестницей или выйти в окно. Что бы ни случилось, он не хотел быть застигнутым, когда Мика вернётся.

Он прошёл по лестнице на второй этаж и повернул в коридор до туда, где располагались комнаты ведьмы. Он встал перед дверью и приложил к ней ухо, прислушиваясь. Никаких звуков не было слышно. Он попробовал ручку. Заперто. Он снова выпустил отмычки, аккуратно работая над замками, пока не услышал открытие каждого.

Снова надавив на ручку, он открыл дверь и вошёл внутрь. Он стоял в помещение с диваном и двумя креслами, небольшим обеденным столом и печью. Коридор дальше вёл к нескольким закрытым дверям. Он осмотрелся вокруг, убеждая себя, что ничего не притаилось в глубоких тенях комнаты, прежде чем пойти по холлу. Он остановился у пары закрытых дверей, по одной с каждой стороны коридора. Из-под двери слева проступали вспышки злого зеленоватого света.

Теперь он испугался. Действительно испугался. Внутри той комнаты была задействована магия; он был уверен в этом. Но он не представлял, что это за магия; он не знал, что обнаружит, если откроет дверь взглянуть. Он не имел оружия и не был достаточно большим, чтобы остановить что-либо, способное наброситься на него. Он вдруг задумался, не переступил ли черту, вообще придя сюда. Может ему стоило оставить это в относительном покое до появления Паксона – если тот вообще явится – и рассказать ему, что происходит, и позволить тому решать, что нужно делать.

Но затем он разозлился на себя. Он не был трусом, а действует именно так. Он может рискнуть на беглый взгляд, не так ли? Он уже далеко забрался. Он был достаточно быстр, чтобы захлопнуть дверь обратно и убежать по коридору из здания, прежде чем что-либо из этой комнаты доберётся до него. Вспышки зелёного света ничего не значат. С каких пор это может навредить тебе?

С тех пор как Федерация нашла способ преобразовывать грубо вытесанные наборы диапсоновых кристаллов так, чтобы создавать разрыватели плоти, ответил он сам себе.

Но что что-то вроде диапсоновых кристаллов делало бы здесь? Это было логово ведьмы, и это магия поджидала бы внутри.

Он сделал глубокий вдох, стянув свою решимость. Он приоткроет дверь, сказал Грелин себе. Лишь на чуть-чуть. Он подсмотрит внутрь и поглядит, есть ли какая-либо угроза. Если есть, он мгновенно оттуда сбежит.

Он может сделать это.

Даже так, он практически не смог. Он практически прислушался к своим худшим страхам и чуть не развернулся и не ушёл. Тогда и там он практически бросил это, потому что не мог придумать какого-либо существенного оправдания идти на такой риск, который вероятней всего навлекло бы открытие двери.

Но потом, практически в порыве, разозлённый и потерявший терпение, он нажал на ручку и приоткрыл дверь.

Что он увидел, было сбивающим с толку и жутким. Ленты света пересекали комнату, пробегая повсюду неоднородным узором, прежде чем сойтись на кровати в задней части комнаты, где они заворачивались вокруг кого-то, лежащего там. Он мог сказать, что это человек даже сквозь смутное зеленоватое свечение. Тонкая накидка обрисовывала тело, дёргающееся, содрогающееся и корчившееся от того, что с ним делал свет.

Это был сюрреалистичный момент, и Грелин чуть не закрыл дверь и не побежал. Это было за пределами всего, что он понимал, и ему нужно было рассказать кому-то об этом прямо сейчас. Но кому он мог сказать? Кто смог бы вернуться сюда и выйти против ведьмы? И возможно также столкнуться с Арканненом?

Поэтому он колебался, пытаясь разглядеть лицо пленника в тусклом свете. У него не получалось, пока изгибание конечностей и тела не вывели её лицо в поле зрения, и он понял, что смотрит на Хрисаллин Ли. Он недоверчиво вытаращил глаза. Так Арканнен всё-таки вновь захватил её и привёз в Вэйфорд. Но что с ней делают? Чего эти ленты света должны добиться?

Чем бы это ни было, это не было чем-то хорошим. Было очевидно, что магия ведьмы нападет на неё. Ему придётся забыть о том, чтобы привести помощь, и вызволить её отсюда самостоятельно. Больше никого нет. Четырнадцатилетний мальчик, пытающийся привести помощь с подобной историей, которую ему придётся рассказать, только будет высмеян. Его проигнорируют. Даже солдаты из гарнизона армии Федерации отмахнутся от него. Кроме того, он не может позволить ей продолжать страдать подобным образом. Ей было явно больно, в каком-то виде агонии, вызываемом лентами света. Его помощь ей требовалась немедленно.

Но что ему полагается делать?

Он стоял там, пребывая в нерешительности. Время истекало. Ведьма должна возвращаться. Ему нужно действовать быстро. Но всё, что он хотел сделать, начиналось со входа в комнату. Если он сделает это, не окажется ли он также заперт в паутине Мики? Не свяжет ли его также как Хрисаллин?

Был только один способ это выяснить.

Он сунул свою руку в комнату. Когда ничего не случилось, он вошёл через дверь полностью.

Мгновенно он подвергся нападению образами Хрисаллин в странных местах, серо-волосой эльфийки рядом с ней и различных грозящих опасностей. Образы заполнили его разум, подогнув его голени своей тьмой и настойчивостью. Он сделал ещё шаг, и сила видений сильней надавила на него. Они разбрасывали его мысли, а Хрисаллин Ли буйно металась на кровати.

Он закрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на успокоении, и сделал ещё два шага в комнату. Когда он вновь открыл их, ленты распадались и теряли средоточие, начиная извиваться в некоторых местах подобно горящим нитям, а в других полностью разваливаться. Присутствовал странный жужжащий звук во время наращивания пульсации зеленоватого света.

Продолжай идти, сказал он себе.

Он продолжил, двигаясь медленными уверенными шагами к кровати и девочке, пытаясь отгородиться от образов и сконцентрироваться на том, что ему нужно сделать. Ленты света теперь разваливались повсюду, моргая в темноте, распадаясь. Они не оказывали сопротивления, когда он проходил сквозь них, содрогаясь и затухая от его касаний. Хоть образы продолжались, они теряли силу, мелькая в его сознании и пропадая. Его проход по комнате несомненно нарушал магию, и это придало ему мужества и убедило продолжать.

Ко времени как он добрался до кровати, ленты света исчезли практически полностью. Он наклонился над девочкой и бережно потряс её.

- Проснись, - призывал он. – Хрисаллин? Слышишь меня? Очнись!

И она очнулась, её глаза открылись, обнаружив его лицо, полные ужаса и отчаяния. – Кто ты?

- Грелин Кара. Я друг твоего брата.

Затем её взгляд сменился на подобие надежды, и она быстро села и обхватила его руками.

- Спасибо тебе, спасибо тебе, - прошептала она ему на ухо, крепко держась за него. – Спасибо, что пришёл!

- Нам нужно идти, - сказал он. – Скорей. Можешь идти?

Он помог ей встать, но она явно находилась под воздействием огромной боли несмотря на тот факт, что на ней не было заметных травм. Он тайком проверил её, осознавая её практически полную наготу и смущаясь смотреть, но не смог обнаружить ран.

- Ты должна идти. Я не могу нести тебя. Но могу поддерживать.

Она была одета в спальную одежду, и где-либо вокруг не было признаков её одежды. Ему хотелось найти её ботинки, по крайней мере, но времени на поиск не было. Держа её одной рукой за пояс, он провёл её к двери спальни.

На середине пути туда она остановилась, оглянувшись, осмотревшись вокруг. – Мика, - сказала она.

- Вернётся в любую минуту. – Он снова начал двигать её. – Мы не хотим, чтобы она застала нас здесь.

- Но её голова? Что случилось с её головой?

Он не представлял, о чём она говорит, и он не хотел тратить время на выяснение. Поэтому он просто продолжал вести её к передней двери, помогая ей держаться прямо, крепко удерживая её одной рукой за тонкую талию. Она бормотала про себя про вещи, которые он не мог понять, время от времени упоминая эльфийскую женщину, Арканнена и её брата. Этого оказалось достаточно, чтобы убедить его, что всё происходящее связано с возвращением Паксона в Вэйфорд. Это также убедило его, что колдун и ведьма были смертельно серьёзны на счёт того, чтобы добиться этого, или они не пошли бы на все эти беспокойства с похищением девочки во второй раз, а затем погружением её в магию, необходимую для …

Он остановился в мыслях. Для того чтобы сделать что?

На самом деле, что это были за ленты? Он и правда не знал. Но выяснит, когда доберётся до какого-либо безопасного места и сможет поговорить об этом с Хрисаллин.

- Продолжай идти, - сказал он. - Теперь ты в порядке. Ты хорошо справляешься.

Она прошелестела что-то неразборчивое, но схватилась за него рукой более крепко, перекинутой через его плечи. Она была высокой, выше чем он, и было странно пытаться направлять её. Она держалась прямо, но усилия для этого отнимали у неё все силы.

- Не смотри на меня, - сказала она в один момент, и он подумал, что должно быть она стесняется недостатка одежды, и захотел найти накидку или платок, чтобы укрыть её.

Но на это не было времени или на что-либо ещё. Он должен убираться из комнат ведьмы и её дома, оказаться в безопасности. Время было тем, что он не мог себе позволить терять.

Он добрался до двери и распахнул её и внезапно обнаружил себя лицом к лицу с ведьмой. Не было времени думать, не было ни для чего возможности, кроме как действовать. Он врезал кулаком по оскалившемуся лицо Мики, попав ей прямо между глаз. Он был маленьким и не большим бойцом, но отчаяние и страх предоставили ему неожиданную силу, и удар обладал немалой мощью. Её голова откинулась, глаза закатились, и она свалилась вниз.

Оперев Хрисаллин на стену, он склонился над ведьмой, убедился, что она без сознания, затем стянул с неё ботинки и надел на девочку. Меньше чем через минуту он снова обхватил рукой Хрисаллин, направляя её по коридору к лестнице, вниз на первый этаж, затем по проходу и наружу через дверь в переулок.

Что бы он ни собирался теперь делать, тревожно думал Грелин, ему лучше делать это быстро.

ПОЯВИВШИСЬ ИЗ ДОМА МИКИ В ПЕРЕУЛКЕ с цепляющейся за него Хрисаллин, Грелин с удивлением обнаружил, что сгущаются сумерки. Он не обращал внимания на время дня, выслеживая Арканнена и после освобождая девочку, и он отчасти обеспокоился тем, что у него остаётся не так много дневного света. Он предположил, что это непроизвольная реакция на перемену, которую он не предвидел, но также знал, что это из-за нежелания быть пойманным в его текущей ситуации после темноты.

Он замедлился у входа в аллею и выглянул в обе стороны улицы. Справа от него тащилась одинокая повозка, запряжённая ослом и управляемая стариком. Слева от него никого не было – в направлении к Тёмному Дому. На большее он и не мог надеяться; один старик не мог представлять проблем. Но он всё ещё был опьянён от удара Мики по лицу и от необходимости наполовину выносить Хрисаллин из дома, и ощущал себя менее чем способным справиться с чем-либо большим.

Особенно с Микой.

Если она догонит его сейчас …

Он вдруг задумался, узнала ли она, кто он такой. Он так не думал, но не мог позволить себе рисковать. Это значило, что он не мог притащить Хрисаллин обратно к лётному полю и спрятать её там. Если ведьма узнала его, она приведёт Арканнена прямо к нему на порог. Он должен был совсем вывести Хрисаллин из города, если хотел убедиться в её безопасности. Он должен вернуть её к брату.

Но сперва он должен увести их обоих с улиц города и скрыться из виду.

Телега со стариком и ослом проехала мимо, и он повернулся к Хрисаллин. – Уже можешь идти?

Она покачала головой. – Не уверена. Не думаю, что могу.

По крайней мере она выглядела немного более здравомыслящей. Она больше не бубнила сама себе и не звучала будто пьяная, хотя ещё выглядела так. Он поддержал её в аллее и направил её на улицу. Она всё лучше справлялась самостоятельно, не совсем в состоянии отпустить его и всё ещё слегка спотыкаясь, но совершая попытки пойти самой. К счастью, это была часть города, где мальчишка, идущий с опьянённой девушкой, не вызывал особого внимания.

Но до аэропорта был длинный путь, если он собирался пойти туда, и теперь думал, что может следует, не взирая на опасность. Если Мика узнала его, она явится за ним. Но сделает ли она это или нет, Хрисаллин Ли было не безопасно в Вэйфорде и ей надо оказаться где-то ещё. Чтобы сделать это, ему понадобится воздушный корабль, чтобы доставить её туда.

Что подразумевало приход на аэродром.

Но пешком это замёт вечность.

Он уже обильно потел, а страх, временно превзодённый прошлым возбуждением, всплывал обратно. Что же он сделал? Он всё ещё не мог поверить в это. Он рисковал своей жизнью из-за девушки, которую даже не знал, по причинам, которые не мог чётко определить. Он знал, что это правильный поступок, но это было таким безрассудным, что граничило с безумством. Он слышал истории, что Арканнен делает со своими врагами. Он знал, что вероятней всего случится с ним, если его теперь поймают. И репутация Мики была не менее устрашающей, а её реакция вряд ли будет сильно отличаться от Арканнена.

- Мы должны идти быстрей, - проговорил он.

Но Хрисаллин двигалась так быстро как могла, и даже спустя долгие минуты они прошли лишь пару кварталов и всё ещё были на главной дороге. Теперь он начинал паниковать, будучи в опасности потерять ту небольшую уверенность, что у него оставалась. Ему нужно найти новый план, изменить свои действия на что-то более разумное, и убраться с улицы!

Затем он вспомнил о Льюфар Рай.

Она жила менее чем в двух кварталах отсюда, прямо по этой дороге, спрятавшись в узком проходе. Он больше не часто с ней виделся, но она может оказаться готова помочь ему. Среди альтернатив, которые он смог сообразить, эта была лучшей.

Хрисаллин начала снова бубнить сама себе, теряя и обретая ясность, опустив голову, начав провисать телом. Она ещё не была так сильна для такого, и это сильней убедило его, что отвести её в место, где та сможет отдохнуть, просто необходимо. Он продвигал её вперёд, мягко разговаривая с ней при этом, побуждая её продолжать, быть сильной, помнить, что она на свободе и вскоре доберётся до брата.

Это были лишь слова и возможно принятием желательного за действительного, но это заставляло её идти. Он был уверен, что она слышит его и реагирует, но её концентрация была ограничена, а силы едва хватало для требующегося от неё.

Тем не менее, он довёл её до боковой улицы и в проход, и через мгновения они встали у двери Льюфар. Он на мгновение попытался представить, какой ему окажут приём, но не смог вообразить картину, способную передать это должным образом. Поэтому в конечном счёте он просто постучал, отступил от входа и подождал, как можно лучше стараясь удерживать Хрисаллин ровно, пока она пьяно раскачивалась, пытаясь сложить в голове слова, которые ему понадобятся, чтобы убедить Льюфар помочь.

Когда дверь наконец открылась, она оказалась точно такой, какой он её помнил. Ослепительные зелёные глаза, медового цвета волосы с искусственными прожилками серебра, идеальные черты, не слишком крупная, не идеальный характер, но мгновенно запоминающаяся. Он влюбился в неё в тот момент, когда отец нанял её заботиться о нём – ей было всего пятнадцать, он всё ещё дитя, даже не осознающий про настоящую любовь, но тем не менее очарованный. Его мама тогда уже была мертва, а отец не хотел, чтобы он рос без женской руки. Поэтому появилась Льюфар, чтобы заботиться о нём те годы, пока отец опять не женится, и даже в возрасте восьми лет он был сражён с первого дня.

Безнадёжная влюблённость, естественно, но всё равно являющаяся той, которую он помнил, как будто это было вчера. Когда она ушла, он думал, что может отправиться с ней. Но к тому моменту он уже понимал, насколько это всё было беспросветно, и из-за этого он выбрал не просто прекратить думать о ней, но и не видеться с ней вновь.

То было три года назад, а это было первым разом, как он смог заставить себя отправиться на её поиск. Она одарила его категоричным невыразительным взглядом, её гладкое лицо скрыло удивление, промелькнувшее в её глазах.

- Мы можем войти? – Спросил он, как можно лучше пытаясь не выдавать своих чувств в связи с новой встречей. – Пожалуйста?

Она стояла на месте, её взор смещался между девочкой и им. – Насколько всё плохо? – Спросила та наконец.

- Ровно настолько, насколько может быть, - признал он. – Нам прямо сейчас нужно убраться с улиц.

Больше без единого слова она отступила в сторону, удерживая дверь открытой, чтобы дать им войти и после чего быстро закрыть за ними.

- Усади её за кухонный стол, - сказала она ему, спеша вперёд передвинуть несколько стопок одежд, которые она ранее сортировала. После этого она взглянула назад на него. – Я гадала, увижу ли когда-нибудь тебя снова.

Он кивнул, его лицо налилось пламенным румянцем. – Я просто не мог, - сказал он.

В конце всего он рассказал ей, что любит её. Прямо перед тем как она оставила их, чтобы вернуться к собственной жизни. Он думал, что может она может взять его с собой. Но вместо этого она усадила его и сказала, что не может этого сделать. Ему придётся оставаться с отцом, пока не повзрослеет достаточно, чтобы жить самостоятельно. Этим она говорила ему, естественно, что не любит его так, как он любит её. Это был ужасный момент; он чувствовал себя разбитым.

- Кто это с тобой? – Спросила она.

- Это Хрисаллин. Она с Высокогорий. Арканнен пленил её и запер в Тёмном Доме. Он работает с той старой каргой, Микой.

Он начал рассказывать её всё – всё о первом похищении, которое должно было заманить Паксона Ли в Вэйфорд, о спасении и последующем побеге, втором похищении и как он случайно выяснил про это, и о своём спасении Хрисаллин, приведшем его сюда.

- Я не мог оставить её. Я не мог позволить тому, что с ней происходило, продолжаться.

- Что было какого-то рода магией? – Льюфар повернулась к девочке. – Что они с тобой делали?

Хрисаллин выглядела ошеломлённой. – Я просила! Я умоляла их рассказать мне! Но они не отвечали. Ни эльфийская женщина. Никто из них. Они просто продолжали мучить меня! Они резали меня, ломали мне кости, сдирали кожу с моего тела. Они пользовались металлическими приборами, усугубляющими боль, и я могла думать лишь о том, как они разделывают меня на части, уничтожают меня. То, во что они меня превращали …

Льюфар вопросительно сместила глаза на Грелина. Чего? Беззвучно произнесла она.

Он покачал головой. Я не знаю.

- Где тебе больно? – Спросила Льюфар девочку.

- Везде! Не видишь? – Она тут же впала в истерику, выпучив глаза. – Посмотри на меня! Никто не должен видеть меня такой.

Льюфар подошла присесть рядом с ней, взяв её руки в свои. – Но с тобой всё в порядке, Хрисаллин. Всё нормально.

Девочка с Высокогорья выдохнула в недоумении. – Как ты можешь такое говорить? Посмотри на мои руки, мои пальцы. Посмотри на моё тело!

И она сорвала свою ночную рубашку, обнажив совершенно безупречную грудь и плечи.

Льюфар ласково натянула её одеяние назад и взяла Хрисаллин за руки, и держала её, пока та безудержно рыдала. – Думаю, это поможет, если ты приляжешь. Но сперва давай дадим тебе что-нибудь для лучшего сна.

Она приготовила немного чая – или чего-то выглядящего так – сделанного из листьев, насыпанных из небольшого футляра. Хрисаллин послушно выпила терпкую жидкость, и затем осмотрелась убедиться, что Грелин всё ещё здесь. Когда она закончила, то позволила увести себя к дивану и уложить на него. Льюфар вынесла одеяло и завернула её в него, и за секунду та уснула.

Льюфар махнула Грелину присоединиться к ней за кухонным столом. – Ну, с ней определённо что-то сделали. Она считает, что её пытали, но на ней ни следа. Как такое могло случиться?

- Мика использовала магию. – Грелин заёрзал, всё ещё нервничая из-за неё. – Ленты зеленоватого света. Они были повсюду в комнате, в которой я нашёл её, сотни, связывающие её подобно верёвкам. Она извивалась и билась, и без сомнений страдала от боли.

- Её нужно заставить понять, что нет ничего плохого, что это всё у неё в голове. Но это может подождать, пока она спит. – Грелин начал тянуться к контейнеру с листьями для чая, данному Хрисаллин, и Льюфар быстро подняла руки. – Не этот, Грелин, - резко сказала она. Этот чай сильней, чем тебе сейчас нужно. Вот.

Она встала, подошла к шкафу и вынула другую смесь, затем поставила разогреть чайник. – Мне жаль, что я ждал, пока не случилось это, чтобы увидеться с тобой, - сказал он. – Мне не следовало держаться в стороне.

Она улыбнулась, её щёки впали ямочками. – Нет, ты не должен был. Но всё нормально. Я ждала тебя. Я думала, что ты просто пытаешься повзрослеть и ещё не слишком преуспел в этом.

- Всё ещё не преуспел, - сказал он, пожимая плечами. – Но я не мог ждать больше. Я не знал, куда ещё пойти.

- Всё в порядке. Тебе здесь рады. – Она помолчала, улыбка немного померкла. – Я думала, что ты сторонишься меня по другим причинам.

Он пожал плечами. – Я слышал несколько слухов.

- Некоторые из этих слухов могут быть правдой.

- Я не обращал внимания. – Он обращал, конечно же. Но никогда не принял бы этого, потому что не хотел, чтобы услышанное оказалось правдой. Не про Льюфар. – Тем не менее, - добавил он, - это не важно. Я совершил множество вещей, которые также не так хороши.

Она посмотрела на него мгновение, на лице было слегка удивлённое выражение, а затем она кивнула. – Что ты хочешь от меня, чтобы я сделала для этой девочки? Спрятать её? Мы говорим об Арканнене. Я в такой же беде, как и ты. Я вижу в этом неподдельную опасность.

- Знаю. Я не должен был приходить.

- Я говорю не это. Я говорю, что ты должен решить, чего хочешь от меня, чтобы я могла сказать, готова ли предоставить это. Мне нужно знать, что стоит на кону, если я соглашусь дальше помогать тебе. Ты хочешь держать её здесь? Или ты хочешь, чтобы я помогла тебе вывести её из города? Он будет искать её, когда выяснит про её пропажу, не так ли?

Грелин кивнул. – Он и Мика могут уже искать.

- Они в курсе твоей связи с ней?

- Я не знаю. Мика видела меня уходящим с ней, но мы никогда не встречались лицом к лицу, поэтому она может не знать, кто я такой.

- Но ты не можешь рисковать.

Он покачал головой. – Я думал, что могу попытаться отвести Хрисаллин к аэродрому и к моему флиту, и переправить её в Ли. Но прогулка до лётного поля слишком длинная; она слишком слаба для неё.

- И под слишком сильным воздействием магии, в чём бы оно ни было. – Льюфар налила чай в чашки для них обоих. – В любом случае, даже если у тебя как-то это получится, ко времени как ты доберёшься туда, Арканнен или его люди уже будут следить. Ты знаешь его репутацию не хуже меня.

Что-то в том, как она сказала это, притормозило его. – Ты ведь не имеешь с ним никаких дел, не так ли?

Она подняла голову, странно весёлое выражение вернулось. – Нет, я не имею с ним никаких дел.

- Я так и думал. – Но теперь он желал, что лучше б не спрашивал. – Как ты думаешь, что мне лучше делать?

- Тебе не следует возвращаться на аэродром или домой. Тебе никуда из этого нельзя подходить сколько-нибудь близко. – Она подумала про это мгновение. – Я могу скрытно вывести вас из города на телеге или повозке, пусть даже на подготовление могут уйти день или два. Но тебе всё равно придётся это сделать, лишь потому что это наиболее безопасный вариант.

Он повертел головой. – Нет. Мы в милях от любых других городов. Или от лётного поля, где я мог бы найти корабль. Всё равно у меня нет денег.

Она засмеялась. – Ты опечален, не так ли? Спаситель без средств для спасения. – Она протянулась и взяла его руки в свои. – Я рада, что ты пришёл ко мне. Хорошо снова увидеться с тобой. Я скучала.

- Я тоже по тебе скучал, - признал он. -Без тебя всё было не так. Отец женился, и она достаточно хорошая, но мы не близки. Я работаю в поле, и по большей части сам по себе. Я скучаю по разговорам с тобой. Отец пытается, но …

- Твой отец никогда не был особым болтуном, - сказала она. – Но он был добр ко мне.

Она выглядела так, будто может сказать что-то большее, но затем внезапно встала и выглянула в окно в сгущающиеся сумерки. Ночь вступала в права, тени поглощали окружающие здания, свет ушёл с неба.

- Давай ещё подумаем об этом, - сказала она. – Почему бы не поспать сперва? Ночь практически здесь, и должно быть ты очень устал, после всего что прошёл. Твоя подруга уже спит. Почему бы тебе не присоединиться к ней? Ты можешь разместиться возле неё на полу. У меня есть несколько одеял и спальный коврик.

Настолько желая уйти, избавиться от опасности, Грелин увидел мудрость в её предложении и кивнул. Он сможет подумать более ясно и действовать более бодро, когда поспит. Он смотрел, как она подошла к шкафу, достала обещанные одеяла и коврик, и аккуратно положила их на полу рядом с диваном, где спала Хрисаллин.

- Мы поговорим об этом утром, - сказала она. Льюфар подошла, снова взяла его за руки, потянула на ноги и поцеловала в лоб. – Вот, прямо как когда ты был маленьким мальчиком.

Она улыбнулась и повернула его к спальному ковру. – Теперь ложись. Иди спать.

Он сделал, как ему сказали, стянув ботинки и рубашку, заползая под одеяло, пока она гасила огни. Он лежал там в темноте, слушая, как та уходит по коридору в свою спальню. После этого он прислушивался к её перемещениям, представляя её.

В тот момент он понял, почему на самом деле так и не смог забыть свои чувства к ней.

Он не был уверен, как долго проспал, когда услышал метания Хрисаллин, но мгновенно проснулся, рывком выпрямившись под одеялом и поспешно преклонился у дивана, пытаясь успокоить её.

- Всё хорошо, - сказал он, его голос был грубым сонливым шёпотом. – Ты в безопасности! Здесь тебе ничто не навредит.

Но она ничего этого не слышала, её глаза были открыты и выпучены, её конечности дико жестикулировали, её слова спутаны и лишены какого-либо нормального значения. Она продолжала говорить что-то о эльфийской женщине, о своём брате, и о чёрном ноже. Она бредила на счёт боли и страданий, умоляя и умоляя её мучителей остановиться, отпустить её. Он держал её и шептал заверения, успокаивая её баюканьем и прикосновением руки к её длинным волосам. Он делал всё, что мог придумать, чтобы успокоить её, но спустя лишь долгое время она снова затихла.

Когда он положил её обратно на диван и поправил её одеяло, казалось, что она снова заснула.

Но когда он сам лёг, то услышал, как она тихо позвала: - Грелин?

- Я здесь.

- Мне снился сон. Ещё один сон. Кошмар. Он был плохим. – Она помолчала. – Я больше не знаю, что настоящее.

Он помолчал, а затем сказал: - Я настоящий. Твоё пребывание здесь со мной настоящее. Настоящее то, что ты в безопасности.

- Может быть. Но всё, что я считала настоящим ранее, им не было. Теперь я ни в чём не могу быть уверена.

Он услышал, как она меняет позицию, чтобы лечь на бок, глядя на него вниз. – У меня всё ещё всё болит. Я всё ещё чувствую боль того, что они со мной делали. Я всё ещё помню это. – Она сделала долгий содрогающийся вздох. – Но кажется отсутствует какой-либо физический урон. Я трогаю руки и пальцы – которые я считала полностью изодранными и изломанными – но они именно такие, как всегда.

- С тобой всё в порядке. Тебе не причинён видимый другим урон. Ты выглядишь точно так же. Когда станет светло, ты сама это увидишь. Все те вещи, которые как ты говоришь с тобой случились – их не было. Они сделали что-то, чтобы заставить тебя поверить в это, но их не было.

Она молчала долгое время. – Я всё это выдумала?

- Тебя заставили выдумывать это, мне кажется.

- Может быть не всё.

Он засомневался. – Нет, я думаю, что как раз всё.

- Не эльфийскую женщину. Не её. Она была настоящей. Она была там каждый раз, когда я открывала глаза. Мика была реальной. Ты сам это сказал. Они обе были реальными, но может быть Мика теперь мертва. Я видела её голову на столе.

Грелин зажмурил глаза и затем открыл их. – Не думаю, что она мертва. И ты тоже. Подумай внимательно. Ты видела её, когда мы бежали. Я ударил её кулаком. Ты видела, как это случилось.

- Правда? Я не уверена. Не знаю, помню ли это. Думаю, это было эльфийская женщина. Она была той, кого ты ударил.

Мальчик вздохнул и зевнул, теперь неохотно обсуждая это. – Я должен поспать. Как и ты. Мы можем поговорить об этом утром. Но я буду прямо здесь, если понадоблюсь тебе.

- Обещаешь? – Тихо спросила она.

- Обещаю.

- Спасибо.

- Всегда пожалуйста.

Тишина. Его дыхание углубилось, а глаза закрылись. Он практически заснул, когда услышал, как она сказала: - Я прикончу её, когда увижу вновь.

Ему не пришлось спрашивать, кого она имеет ввиду.

КОГДА МИКА ПРОКОВЫЛЯЛА В ЕГО ОФИС В ТЁМНОМ ДОМЕ позже вечером, на её лбу был большой синяк, а оба глаза почерневшие, Арканнен тут же понял, что случилось.

- Девочка сбежала, - выплюнула ведьма, подтвердив это.

С некоторым усилием ему удалось сохранить своё самообладание. – Как у неё это вышло? - Спросил он.

Она плюхнулась в кресло, держа голову руками. – Ей помогли. Мальчишка. Не знаю, откуда он явился, но должно быть он вломился в дом, нашёл её и забрал.

- Ему удалось освободить её от магии?

- Судя по всему. Это было не сложно. Если ты достаточно решителен, то мог бы войти в комнату, разорвать сеть и освободить её. – Она взглянула вверх, её лицо скрутилось от боли. – Как помнишь, я говорила тебе соблюдать осторожность и не входить в комнату, когда мы смотрели на неё. По этой причине. Нити оказывают могущественный эффект на объект воздействия, но в ином случае слабы.

- Это случилось только что?

- Некоторое время назад. Я вышла за ингредиентами для зелий, формирующих нити. Когда вернулась, они выходили через дверь. Мальчик шибанул меня, прежде чем я смогла остановить его. - Она без надобности указала на свой лоб. – Когда я снова очнулась, их обоих не стало.

Он помедлил, продумывая это, сопротивляясь стремлению подскочить и что-то делать. Спешка сейчас была бы ошибкой. Урон, каким бы большим он ни был, уже нанесён. Он выглянул в окно по правую сторону от себя. Установилась темнота, свет ушёл из мира до другого дня. Очередное осложнение.

- Как ты думаешь, насколько далеко зашёл процесс? Достаточно ли она уже изменена, что сделает то, на что ты её настраивала, пусть даже её освободили?

Мика мрачно на него взглянула. – Магии нужно время; нет точного способа измерить сколько. Ты знаешь это. Оно варьируется от силы воли каждого субъекта. Она уже подверглась более сильной дозе чем большинство других, и я всё ещё не была довольна тем, что она полностью побеждена. Да, она под глубинным воздействием. Но ещё один день и было бы лучше.

- Ну, у нас нет ещё одного дня, не так ли? – Он только едва смог скрыть своё презрение к её некомпетентности. – Так какова твоя лучшая оценка?

Ведьма затихла на несколько долгих моментов. – Полагаю, больше шансов, что она сделает это нежели чем не сделает. Но если бы я могла вернуть её–

- Да, ты была бы счастливей, - прервал он. – И нам обоим хотелось бы наложить руки на этого мальчишку. Ты узнала его?

Она повертела головой. – Я могла видеть его где-то. Не уверена. Но я запомню его лицо. Рано или поздно, я найду его.

Очень полезно, не сомневаюсь, думал Арканнен. – Он должен иметь с ней некоторую связь, - размышлял он вслух. – Иначе стал бы он утруждаться её спасением? В таком случае, как он вообще узнал, где найти её, какова бы ни была связь? Не было такого, что её пребывание у тебя было общеизвестным. Должно быть ты совершила что-то, выдавшее это.

- Я не совершила ничего, чтобы что-то выдать! – Бросила она ему. – Всё было сделано так, как мы договаривались. Никому не было позволено что-либо увидеть. Ей не было позволено что-либо знать. Для неё это было сном. Ничего не было реальным, но ощущалось именно так. Для любого наблюдателя не было способа узнать, кто она такая или почему она там. – Она села обратно. – Ты собираешься что-нибудь с этим сделать?

Он пожал плечами. – Она либо заляжет на дно, либо попытается выбраться из города. Я пошлю людей следить за аэродромом. Других пошлю искать на улицах. Но должен предположить, что мы не схватим её вновь. Если тот, кто забрал её, ведёт её к брату, положение вещей всё ещё может оказаться таким, как мы и хотим.

Он остановился, вдруг вспомнив. – Она взяла с собой нож, когда ушла?

Ведьма протянулась в свою робу и вынула Стихл. – Сомневаюсь, что она даже подумала об этом, будучи так глубоко под магическими чарами как она. – Она положила его на стол между ними. – Мальчишка, судя по всему, ничего не знал о нём. Он так и лежал на тумбочке, где я его оставила.

Теперь он взбесился. Использование кинжала было ключевым в его плане. Оружие, против которого не существовало защиты, гарантировало бы разрешение вопроса таким образом, как он наметил с первого дня. Теперь ему придётся полагаться на случай и удачу.

- Это очень плохо, - сказал он сквозь стиснутые зубы. Теперь он встал на ноги, раздражаясь сверх всякой меры. – У меня есть работа. Может мы всё-таки можем её найти. Никогда не знаешь.

Она шатко поднялась вместе с ним, очевидно ещё не оправившись от удара. Всё же она была старой, ведьма или нет. – Я не оставлю это на случай или удачу, Арканнен. Твои люди будут высматривать её, и если найдут, дай мне знать. В то же время я собираюсь выследить её самостоятельно. Этот мальчишка считает себя так умным, но он не знает, что уже пометил себя, просто ворвавшись в мои комнаты. Я могу выследить его с помощью магии, и выслежу. На это может уйти день или около того, но я найду его.

Она выпрямилась. – Когда я сделаю это, ты сможешь получить девчонку обратно спустя один день лечения, но мальчишка мой. Я воспользуюсь им немного, поставлю на нём эксперимент, и затем заставлю его благополучно исчезнуть.

Она повернулась и пошаркала из комнаты, согбенная, обвисшая и каким-то образом более гнусная из-за того, что выглядела так жалко. Но она была чрезвычайно опасна, и он никогда не забывал этого, когда находился вместе с ней. Зло, источаемое ею, было физически ощутимо, и ему не хотелось бы быть тем мальчишкой, когда она вышла на охоту.

Стихл лежал на столе перед ним, куда его положила Мика. Он задумчиво взглянул на него вниз, затем протянулся и подобрал. Всё ещё был шанс, что ему может найтись место в его планах. Если не так, то может по-другому.

Он сунул его в свои чёрные одеяния и вышел разослать своих людей.

Мика покинула Тёмный Дом и вышла на близлежащие улицы, закипая. Она ненавидело то, что пришлось явиться к Арканнену подобным образом, подобострастно, признавая свою неудачу удержать девочку, как ей поручили сделать. Она не могла терпеть признания подобные кающимся школьницам. Но в основном она сгорала от ярости от того, что это было вызвано каким-то мальчишкой. Как она сказала колдуну, в нём было что-то определённо знакомое. Она где-то видела его, хотя не могла вспомнить где на данный момент.

Но она вспомнит, пообещала та себе. В какой-то момент это случится.

Она шаркала по дороге назад к её комнатам, минуя тьму подобно одной из ночных теней, не обращая внимания на нескольких других обитателей во времени и месте, проходивших мимо неё. Большая часть узнавали её с первого взгляда, даже не видя её лица и во тьме. Все избегали её. Арканнен был прав: она имела вид безвредной старой леди, но ни в коей мере такой не являлась. Мика была существом, способным на великое зло.

Она даже сейчас размышляла, как будет препарировать мальчишку, пока тот будет ещё жив, слушая его мольбы, радуясь его мучениям. Ох, его заставят сожалеть за то, что он ей сделал, в этом не могло быть сомнений.

Но сначала его нужно найти.

Как лучше это сделать?

Когда она добралась до своего здания, она задержалась у входа и осмотрела замок. Вскрыт кем-то, кто знает своё дело. Так мальчишка является маленьким талантливым вором. Она дотронулась до замка и каркаса двери. Его сущность была повсюду вокруг неё, захваченная материалами, до которых он прикасался. Она понюхала воздух. В нём это тоже было.

Она вошла внутрь, осознавая стук в своей голове, не желающий стихать, подпитываемый её жаждой мести. Поход наверх был медленным и болезненным, её голова пульсировала, сожаление и нетерпение поедали её. Если бы она только вернулась со своей отлучки немного раньше. Лишь чуть-чуть. Но она знала, что лучше отбросить это. В конце концов она получит то, что хочет.

У двери, ведущей в её комнату, она остановилась. Опять же она отчётливо прочла следы мальчишки. Достаточно, чтобы выследить его. Достаточно, чтобы устроить на него охоту. Если у неё будет подходящее существо для охоты.

Она зашла внутрь и закрыла за собой дверь. Ещё не стукнула полночь. Всё ещё полно времени. Она прошла в центр комнаты в середину потрёпанных остатков её тщательно сконструированной сети магии, теперь изорванной, полностью уничтоженной, абсолютно невидимой обычному глазу. Она могла почуять мальчика даже здесь. Да, этого было достаточно, чтобы начать работу. Но магия будет сильней в спальне, где та окутывала девочку, и к её остаткам всё ещё примешивался запах мальчишки.

Широко раскинув свои тонкие руки, она призвала новую магию, используя слова и жесты, элементы и воспоминания, явив свои навыки, возведённые в абсолют годами практики и значительной долей самоуверенности. Когда она создала эту собирающуюся и вращающуюся смесь внутри пустых пределов комнаты, то вышла на мгновение принести зелья и жаровню. Она зажгла жаровню, установила небольшой котелок над пламенем и вылила внутрь эликсиры. Всплыло новое свечение тусклой зелени, а отвратительный запах из котла ударил в ноздри. Но для неё запах был сладким и приятным, и она вдохнула его.

Когда воздух заполнился её дымчатым варевом, она произнесла слова силы и совершила необходимые знаки для их усиления – вкладывая в них свои эмоции и тёмные образы – придавая жизнь неоживлённой субстанции. Это было скрупулёзным, изнурительным занятием, но гнев и боль придали ей сил.

Медленно, вещь, создаваемая ею, обрела форму.

Изначально это было не более чем бесформенное облако, но с нарастанием магии это всё более походило на человеческий облик. Достаточно, чтобы у него развились руки и ноги, чтобы передвигать его продолговатое тело. Оно висело там в воздухе посередине, извивающийся эмбрион, копия кошмарного видения, воплощающаяся в жизнь во мраке, дыме и тенях. Никакие звуки не сопровождали его рождение за исключением произносимых ведьмой заклинаний и затруднённого дыхания, и слабого ядовитого шипения, извергаемого развитием существа.

Когда всё остальное было закончено и создание практически завершено, она вселила в своё творение вес и силу, и оно опустилось с воздуха ногами на пол, приняв заключительную форму и став тем, чем она всё время и задумывала. Оно стояло перед ней, безобразное, как она и хотела – длинный, тонкий торс; короткие, мощные ноги; много суставчатые руки, предназначенные чтобы хватать и сжимать; кожа подобная зазубренной шкуре; конечности, оканчивающиеся большими когтями – и оно признало её безмолвным наклоном туповатого лица. Оно имело тонкий разрез для рта, огромное рыло для нюха и узкие жёлтые глаза, которые одинаково могли видеть в темноте и свете.

Она позволила ему стоять перед ней, пока воздух очищался от магических остатков и комната приходила к своему предыдущему состоянию, изучая его черты, восхищаясь своей ручной работой. Оно тихо стояло, не проявляя признаков нетерпения, без интереса глядя вокруг, вдыхая медленно и ровно. Длинное худое тело было мускулистым так, что обещало быстроту и силу в равных долях. В его взгляде также присутствовал интеллект, и намёк на способность к чрезмерному насилию. Ей понадобится эти оба качества, если оно должно послужить ей как следует.

Охотник, подумала она, безупречный и простой.

Она прошла к окну, раздвинула шторы, задёрнутые ранее, и выглянула наружу. Ночь всё ещё была молода. Множество времени, чтобы найти блудных детей. В такое время вне домов будет не много людей, и большая часть вероятней будут спать. Она думала, что мальчишка с девчонкой уже могли найти убежище. Вымотанные и перепуганные, они будут надеяться спокойно провести ночь. Девчонка могла сбежать, но она не сможет уйти далеко в текущем состоянии. Магия подточила бы её силу и сделала бы её едва способной ходить. Она находилась бы не далеко от того, где сейчас стояла Мика; практически несомненно, что мальчик ещё не смог вывести её из города.

Нет, они всё ещё здесь. Где-то. Здесь, где её существо может выследить их и обнаружить.

Она прошла назад, чтобы встать перед ним, собрав некоторые запахи и раздробленную магию, пока шла, захватывая эссенцию обоих мальчишки и девчонки. Она сжала это в обоих руках и поднесла к бестии. Оно склонилось вперёд вдохнуть запах, его морда сморщилась, обнажив скрытые в пасти зубы.

- Охоться на них! – Прошипела она.

На борту их друидского воздушного корабля, Паксон Ли и Старкс приближались к городу Вэйфорд, его огни походили на мерцающий ковёр в остальном в глубокой полуночной темноте. Они отправились поздно, а их прибытие было далеко за пределами того, как они планировали. Но задержка ещё на день была неприемлема для юноши, и Старкс – вновь проявивший своё беспечное отношение – просто пожал плечами и согласился, что им стоит отправляться немедленно.

Это Ард Рис задержала их, призвав их в свои покои, прямо когда они собирались отправляться – призыв, доставленный Себеком с такой срочностью, что стало очевидно, что какой-либо отказ будет ошибкой. Паксон надеялся, что задержка окажется лишь кратковременной, но вскоре стало очевидно, что это не так. Она привела их внутрь и усадила, представ перед ними высокой и сильной не взирая на свой возраст и обычно мягкое поведение.

- Кто-то забрал Стихл, - объявила она. – Кража была обнаружена вчера, но кинжал мог быть украден в любое время с последней инвентаризации. Это значит, что наиболее опасное оружие, которым мы обладаем, сейчас в руках кого-то, кто вероятно имеет планы на его использование.

Паксон никогда не слышал о Стихле, но было легко заключить по мрачности её голоса, объявлявшем про эту кражу, что это был важный артефакт.

- Мы не имеем представления, кто забрал его? – Спросил Старкс.

- Пока нет, но я предпринимаю шаги, чтобы узнать. Среди нас есть кто-то, кто одновременно вор и предатель ордена. Эта наиболее недавняя кража является четвёртой за прошедший год. Стихл наиболее опасен – остальные три, включая сферу скри, значительно менее опасны. Вас призвали, чтобы я могла предостеречь вас быть осторожными. Это не так уж совсем невероятно, что любое из этих орудий, особенно Стихл, могут быть использованы против вас. Эта кража ознаменована Арканненом, а вы отправляетесь в путешествие на его поиски. Не будьте беспечными, когда столкнётесь с ним.

Старкс кивнул и встал. – Мы не легкомысленной породы, - сказал он. – Есть что-нибудь ещё?

- Только это. Если вам удастся найти кинжал, убедитесь, что вернёте его.

Когда они покинули её покои, Старкс объяснил Паксону историю кинжала – как он был возвращён Уолкером Бо во время его миссии в земли Короля Камня, а затем доставлен в Паранор, когда Цитадель, закрытая со времён смерти Аллонана, была вновь открыта. Это было древнее оружие, выкованное из редких металлов и наделённое тёмной магией, чтобы быть способным прорезать что угодно, неважно насколько крепкое. Он держался в безопасности большую часть прошедших тысячелетий, запертый в Крепости. То что его забрали и вернули в большой мир, где оно может быть использовано для любого количества дел ужасного назначения, тревожило.

- Я хочу поговорить с Себеком, - объявил Старкс. – Он тот, кто должен вести расследование. Я хочу узнать, что он нашёл. Я хочу услышать это от него напрямую.

Вместе они нашли и встретились с молодым друидом, давшему им имеющуюся у него информацию и спросившего Старкса, знает ли тот что-нибудь о ком-нибудь, входившем в залы артефактов. Разговор продлился дольше чем Паксон считал необходимым, но он держал свои мысли при себе и внимательно следил за сказанным. Всё как и следовало ожидать, они не узнали ничего полезного, а их планы отбыть были задержаны более чем на половину дня.

Но теперь они приближались к их месту назначения, и мысли Паксона о пропавшем кинжале и усилиях, предпринятых Ард Рис, чтобы найти его, были забыты в угоду розысков Хрисаллин. Начало возникать новое напряжение, подпитываемое смесью страха и ожидания. Её забрали из дома практически неделю назад. К текущему моменту с ней могло случиться что угодно. Он страшился, что ей уже могли навредить каким-либо бесповоротным способом. Арканнен не выглядел тем, кто был выше взыскания реванша лишь из-за того, что его предыдущие усилия сорвались. И хоть Паксон верил, что у него что-то большее на уме чем просто месть, он не мог просто исключить такую возможность. Как бы то ни было, у него было полно причин поторапливаться в своих усилиях и найти сестру со всей возможной скоростью.

Старкс не сказал ничего особенного о том, что, как он считает, им следует сделать, что раздражало. Он был лидером их экспедиции, и Паксону не помешало бы узнать ещё часы назад, как они собираются действовать. Но Старкс направил свои силы на полёт, а Паксону не хотелось поднимать вопрос самостоятельно. Он знал, что Старкс имеет склонность не говорить о будущих событиях, пока они вот-вот не произойдут.

Но теперь, выбравшись из кабины пилота и встав вместе на затемнённом лётном поле у офиса управляющего, он повернулся к Паксону, и тому показалось, что он скажет что-то про их план. Но вместо этого он сказал: - Кто управляющий аэродромом?

Паксон осмотрелся и указал. – Вот там кто-то есть.

Управляющий волочился к ним, выйдя откуда-то из-за пришвартованного судна. Когда он достиг их, то коснулся потрёпанной кепки и сказал: - Добрая встреча. Вам требуется обслуживание?

Старкс кивнул в ответ. – За нашим кораблём нужно присмотреть. Можешь сделать это для нас?

- На ночь?

- Возможно и завтра тоже. – Он взглянул на Паксона. – Уже поздно для визита, - сказал он, понизив голос. – Сон может оказаться лучшим выбором.

Паксон сомнительно покачал головой. Ему не нравилась мысль выжидать. – Арканнен здесь? – Спросил он управляющего. – Он в Вэйфорде?

- Прилетел этим полднем, - ответил мужчина.

- Путешествовал один?

- Если не считать его команду и стражей.

- Ни с кем больше?

Мужчина пожал плечами. – Моему сыну было бы известно; он видит больше чем я. Но его здесь нет. На самом деле он отбыл сразу после прилёта Арканнена и не вернулся. – Он почесал бороду. – Всё думаю об этом. Он опаздывает на ночную смену. Обычно я могу положиться на мальчика.

- Это должно быть Грелин?

- Это он. Способный и умный, хотя обладает склонностью к независимости шириной в милю. – Он покачал головой. – Точно и не поймёшь.

Мгновенно у Паксона возникло мрачное предчувствие. Он прямо обратился к Старксу. -Я не хочу с этим ждать. Мне нужно вернуть сестру.

Старкс мгновение поизучал его, а затем кивнул. – Хорошо. Давай отправимся за ней.

ГОРОД БЫЛ ТИХ, УЛИЦЫ ПУСТЫ.

Было далеко за полночь, когда Старкс и Паксон начали своё продвижение к Тёмному Дому. Первый из них вёл вперёд, завернувшись в свою отличительную чёрную мантию, уже в капюшоне и неясно выделяясь на фоне старой брусчатки, а Паксон держался рядом позади. Высокогорец чувствовал вес меча Ли, давящего ему на спину с каждым сделанным шагом, напоминание о том, что вероятно ждало впереди. Он ни на минуту не думал, что никакое спасение Хрисаллин не пройдёт без битвы. Этот раз не будет таким как прошлый. Арканнен будет полностью подготовлен, имея представление о силе меча и стремясь так или иначе застигнуть его врасплох.

Уголком своих глаз он следил за движениями и тенями внутри переулков и вдоль стен. За кусочками и обрывками темноты, слоящимися и разделяющимися, в одно мгновение меняющими форму. Это могли быть люди или животные, ветки деревьев или кусты, или вообще ничего конкретно. Основное внимание он удерживал на дороге впереди, не доверяя своему зрению, используя свои другие чувства, чтобы предупредить себя о возможной опасности. Чем глубже они продвигались в город, тем труднее становилось определить, что их ждёт. Образовывался клубящийся туман, формируясь от сочетания холодного воздуха и тепла города, заполняя улицы и переулки при своём медленном продвижении, прокладывая дорогу тут и там в поисках нового пространства, затапливая дворы и открытые участки, собираясь вдоль каменных стен. Постепенно он уплотнялся, сжимаясь вокруг них, пока не поглотил их.

Старкс замедлился, изучая белизну, затмившую путь вперёд, явно не радуясь этому. Он взглянул на Паксона, кивнул ему в одну сторону, и повёл его с улицы на тротуар.

Там он остановился и обратил лицо к небу.

- Там что-то есть, - прошептал он.

Сейчас они находились всего в нескольких кварталах от Тёмного Дома, поэтому Паксон полагал, что друид считает, что что бы он ни чувствовал, это имеет какое-то отношение к Арканнену. Он терпеливо ждал, пока Старкс молча стоял и не двигался, держа глаза закрытыми.

Затем, внезапно, друид снова пошёл вперёд, и Паксон отправился с ним. Высокогорец понял, что думает о Грелине. Было ли возможно, что мальчик совершил что-то глупое и в результате наткнулся на Арканнена? Он рискнул собой раньше, рассказав Паксону, как пробраться в Тёмный Дом. У него был некоторый опыт в делах с колдуном и его логовом, поэтому он мог захотеть пойти на больший риск.

Но он не мог знать о похищении Хрисаллин, не так ли?

Хотя разве он не знал о ней прежде? Просто присутствуя на аэродроме, когда ту привезли? Не логично ли подумать, что и в этот раз тоже он мог что-то увидеть?

В любом случае он беспокоился за мальчика, и пообещал себе, что убедится, что Грелину не угрожает какая-либо опасность, прежде чем покинет Вэйфорд.

Мысли о судьбе Хрисаллин преследовали его. Он не мог прекратить представлять все возможные вещи, которые Арканнен мог совершить с ней. Может даже сейчас совершает. Он пытался убедить себя, что это он нужен колдуну, не она, но даже это не совсем рассеивало жуткие образы в его разуме, кажется решительно настроенные формироваться в воображении. Вина терзала его. Хрисаллин никогда не должна была быть вовлечена во всё это с самого начала. Она не имеет никакого отношения к этому - пешка, разыгранная колдуном, чтобы поставить Паксону мат, приманка, чтобы насадить его на крючок. Он ненавидел то, что является причиной её положения. Он корил себя за то, что оставил её незащищённой. Ему стоило отклонить предложение отправиться на обучение в Паранор. Ему стоило остаться с ней и быть готовым, когда Арканнен снова явится, и тогда он мог бы покончить с ним.

Но он знал, что это глупо. Какой у него был бы шанс? Он никогда никого не убивал. Он никогда раньше не пользовался магией. Он едва смог управиться с силой своего меча в первый раз, когда отправился возвращать Хрисаллин. Только с тренировкой, полученной в Параноре в использовании рук и магии, он сможет оказаться способным пережить второе столкновение с колдуном.

И даже так он будет под критическим риском.

По дороге пронёсся кот, пятно в дымке, фантом. Паксон нехотя вздрогнул, хотя на Старкса это кажется не повлияло. Туман теперь был повсюду, плавно кружась в ночном воздухе, смещаясь на открытых и затворённых окнах повсюду вокруг них, на мгновение являя части зданий и улиц, прежде чем сомкнуться опять.

Проходили минуты. Паксон потерял ориентир того, где они находятся. В тумане было невозможно разыскать что-то, говорящее об этом. Но Старкс продолжал движение вперёд, кажется зная, где они находятся и куда идут, непреклонный в своём продвижении. Уличные лампы просвечивали через дымку тут и там, никогда не освещая достаточно, чтобы явить многое, но указывая, что они по крайней мере всё ещё придерживается дороги и всё ещё не сошли в бесконечную тьму, отделённую от реальности.

- Там, - наконец сказал Старкс, указывая вперёд.

Паксон остановился рядом с ним. Мгновение он не мог разглядеть ничего особенного. Затем туман немного сместился, едва достаточно чтобы он смог разобрать вход в Тёмный Дом и россыпь огней, горящих в окнах.

Друид повернулся к нему. – Мы попытаемся пойти прямым путём. Я пойду первым. Ты присмотришь за моей спиной. У дверей наверняка кто-то будет. Я разберусь, кто-бы это ни был. Держи свой меч в готовности, но не пользуйся им, если мы не атакованы. Нам может повести достаточно, чтобы добраться до Арканнена, прежде чем он будет предупреждён.

Он замолчал, ожидая. Паксон кивнул. – Мы должны найти её, - сказал он. – Что бы ещё ни случилось, мы должны спасти её.

Старкс одарил его кособокой ухмылкой. – Спасём.

Они пересекли улицу, взошли по небольшому набору ступеней, ведущим к парадному входу, и остановились. Старкс переместил Паксона с поля зрения смотровой задвижки, но сам никак не скрывался. Он стянул свой капюшон, поправил одежды и постучался.

Окно в щели открылось. – Имя?

- Я бы предпочёл не выдавать его, - ответил Старкс с горестной ухмылкой. – Я просто человек в поисках стакана эля и небольшой личной отрады. Возможно, вы можете предоставить немного из этого?

Окно закрылось и отперли замок. Дверь отворилась. Старкс остался на месте, улыбаясь тому, кто стоял с другой стороны, не спеша и не проявляя какой-либо настойчивости.

- Прекрасный вечер, - сказал он.

Затем он шагнул через дверь. Последовал невнятный ответ, вздох и наконец более далёкое удивлённое брюзжание. Паксон выглянул через дверной проход, обнаружив Старкса, удерживающего крепкого привратника прижатым к стене, его рот двигался как рыбы вне воды, но без возникновения звука. Дальше по коридору второй человек лежал у одной из стен, не двигаясь. - Закрой дверь, - сказал друид.

Паксон сделал это. Старкс близко подошёл к привратнику, и их глаза встретились. – Слушай внимательно, - сказал друид своему пленнику. – Я задам несколько вопросов. Ты ответишь на них. Если разочаруешь меня, я сломаю тебе шею. – Он подождал, изучая мужчину. – Всё ли из этого ясно? Кивни, если всё понял.

Мужчина, теперь приобретая замысловатый фиолетовый оттенок, активно закивал.

- Первый вопрос. Арканнен в Тёмном Доме?

Мужчина кивнул.

- Он на этом этаже? – Отрицательное мотание. - Наверху, в своём кабинете?

Утвердительный кивок.

- Есть ли с ним стражи?

Очередное отрицательное мотание.

- Он уже спит?

Мужчина засомневался, но смог пожать плечами. Затем неуверенно кивнул.

Старкс протянулся свободной рукой, сильно ущипнул мужчину за шею возле плеча и тот грудой рухнул вниз.

- Там будет больше стражей. Нам нужно избегать обнаружения. Там по коридору и слева есть задняя лестница. Пойдём.

Они прошли по коридору, больше никого не встретив. В очередной раз Паксон поразился недостатком стражей и защиты. Как было и в первый раз, он чувствовал возможность ловушки. Но Старкс, кажется, не беспокоился, и таким образом они добрались до бокового прохода и лестницы без инцидентов.

Опять же Старкс остановился, опустив голос до шёпота. – Личные покои Арканнена на третьем этаже. Мы поищем его там. Если найдём, то усмирим его, затем поищем твою сестру.

- Я знаю, где она была в прошлый раз, - предложил Паксон.

Старкс кивнул. – Её не будет там в этот раз. Колдун знает, что ты явишься. Ему придётся переместить её. Но мы можем найти кого-то, кому известно, где её держат.

Высокогорец кивнул.

Вместе они начали подниматься по лестнице.

Арканнен сидел за своим столом, изучая таблицы поставок зелий и эликсиров, ингредиентов, применяемых при создании магии и колдовских форм, которые он предпочитал. Это была трудоёмкая работа, несомненно, но ему не спалось, и он сделал всё, что мог, на счёт Хрисаллин Ли в данный момент. После ухода Мики он вызвал десяток своих стражей и некоторых послал искать на улицах, а некоторых следить за аэродромом. Хрисаллин покажется в одном или другом месте. Они найдут её.

Если Мика не найдёт её первой, естественно, используя своих обычных големов и фамильяров для её выслеживания. Сам он не покровительствовал таким вещам, предпочитая более надёжную магию, но ведьма приобретала навыки иным образом чем он, поэтому он принимал её такой, какая она есть. Кроме того, если её усилия принесут результат, он даже может склониться к тому, чтобы простить её за то что вообще позволила девчонке сбежать. Он может снова начать рассматривать её как незаменимую для его планов.

Он мог бы, но маловероятно.

Всегда всё сводится к одному. Ты можешь полагаться только на себя. Не важно, насколько хороши навыки или опыт, или обещания, или хорошие намерения, или что угодно ещё, когда доходит до предоставления веры другому человеку – даже кому-то, с кем ты близок, кто вырастил тебя, воспитал и обучил. Ты сам всегда первейший, наилучший выбор, если нужно убедиться, что дела идут как тебе нужно. Не всегда возможно со всем управляться лично, но ты можешь выбирать, с чем всё-таки будешь.

В этом случае он совершил неудачный выбор, оставив Хрисаллин Ли в руках ведьмы, вместо того чтобы держать её поближе в Тёмном Доме.

Вода уже утекла под камень. Ему придётся надеяться, что либо её удастся вернуть, чтобы продолжить дальнейшую обработку, либо она сможет найти дорогу в Паранор и к друидам.

Он откинулся назад на своём стуле, на мгновение забывшись. Он полагал, что его взгляд на мир отличается от остального большинства, но верил, что у него наиболее трезвый. Сила была мерой успеха, как физическая, так и интеллектуальная. Проявление слабости вело к провалу, и любое отхождение от своих целей только показывало твой недостаток приверженности. Мир ничего на даёт тебе бесплатно; он не помогает тем, кто не высматривает возможности и не пользуется ими. Моральные принципы редко сдерживают тебя; они налагают ненужные ограничения на твои варианты и сковывают. Готовность игнорировать обычаи и правила необходима, если ты собираешься чего-то добиться.

Он знал, как другие видят его. Но кем его считают другие – не его беспокойство. Ни один из этих людей ничего не сделал бы для него. Они желают увидеть его сброшенным на землю, побитым человеком. Они завидуют его власти и достижениям, и они ненавидят его за способность делать всё, что они сами боятся делать.

Они называют его порочным и злым; они навешали на него ярлык монстра. Им становится лучше, когда они действуют так, будто он яд, которого стоит избегать любой ценой. Но сила не приходит от унижения других и от пряток за притворством и увёртками. Она не приходит от свершения того, что вызывает восхищение у других и вписывающегося в их верования. Она приходит от смелых и решительных действий, от готовности игнорировать всё кроме желаемой цели. Она приходит от стойкости и самоотдачи.

Его связь с и использованием магии допускала всё это. Он мог превзойти практически всё что угодно, перечислив всё освоенное за годы в чёрной магии. У него развилась тяга к применению магии, эмоциональная и психологическая связь, наполнявшая его глубоким удовлетворением, когда он призывал её, и хоть можно было поспорить с ним, что его приверженность граничит с зависимостью, он чувствовал, что это того стоит. Другие могут сторониться, но они никогда не добились бы того, что удалось ему, никогда не обрели бы то, что есть у него.

Таким образом в его текущем положении он предпринимает что-то, в чём никто раньше не преуспел, не только с помощью тщательного планирования и понимания, как лучше воспользоваться слабостью, которую остальные даже не осознают, но с помощью гибкой приспосабливаемости к переменам и поворотам, таким как включающий эту девчонку. Он совершает попытку сокрушить орден друидов.

Амбициозно, да. Нет так уж невозможно. Этого можно добиться, и он в процессе этого. Если ничего больше не случится, чтобы ещё больше расстроить его уже несколько спутавшиеся планы, он достигнет этого в течение месяца. И когда он этого добьётся, выгоды окажутся грандиозными. С активной поддержкой своего шпиона внутри ордена и услугами, которые он намеревается взыскать от упорствующего и ненадёжного Фаштона Кэеля, он за ночь станет наиболее могущественным магом в Четырёх Землях. Ему любезно представится возможность либо совершенно уничтожить орден, либо перестроить его под своим руководством.

Он едва закончил эту мысль, когда страж, которого он отослал ранее, появился в дверях, задыхаясь и раскрасневшись.

- Что не так? – Тут же спросил он.

- Высокогорец вернулся. С одним из друидов. Я только что видел их на аэродроме. Они идут сюда. Я промчался всю дорогу, как раз перед ними, чтобы сообщить вам.

Арканнен кивнул, оставаясь спокойным. – Возвращайся вниз и поешь что-нибудь. Оставайся здесь.

Когда человек ушёл, Арканнен обдумал свои варианты. Он желал высокогорца и его меч, но присутствие друида осложняло вещи достаточно, чтобы считать выступление против них сейчас не такой уж хорошей идеей. Так как у него больше нет его сестры, у него нечем торговаться. Он может притвориться в этом, но будет лучше подождать, пока девочка снова не окажется в его руках.

Он подобрал таблицы и убрал их в просторный ящик, задвинул и запер его, и положил ключ в карман. Если он поторопится, он может убраться из Тёмного Дома до их прихода. Именно сюда они пойдут, разыскивая его, но если его здесь не будет, они будут в растерянности, не зная, что делать дальше. Существовало множество мест, где он может залечь, пока они не потеряют интерес или до него не доберётся весть, что Хрисаллин вернули.

Конечно всегда существовала опасность, что они натолкнутся на скитающуюся Хрисаллин Ли, но даже это может сработать в его пользу. Юноша захочет обезопасить свою сестру. Ему будет известно, что он не может сделать этого в Ли. Поэтому он возьмёт её в Паранор и к друидам. Оттуда дела будут продвигаться так, как он и планировал.

В это же время он может направить своё время к лучшей цели. В его плане были другие части, которые нужно привести в порядок.

Он закончил всё убирать, прошёл к двери и выглянул в коридор. Никого не видно. Всё равно они не могли добраться сюда так быстро, упрекнул он себя. С чего он волнуется на счёт этого? Он вышел в проход, пошёл к главной лестнице и остановился. Просто на всякий случай, может ему стоит держаться подальше от главного входа.

Он развернулся и пошёл в другую сторону.

Когда он добрался до задней лестницы, то начал спускаться.

В нескольких кварталах оттуда Хрисаллин Ли спала. Она наконец то снова заснула, вымотавшись от своей борьбы оставаться в сознании, но в конце ну устояла перед поджидавшим ужасом. Серо-волосая эльфийская женщина вернулась, преследуя её в глубоких и тёмных лесах, населённых монстрами. Она была повсюду, куда бы ни смотрела Хрисаллин, и не имело значения, куда шла девочка или что предпринимала, чтобы сбежать. Её мучитель всё время была там, поблизости.

Другие твари тоже охотились на неё с их бесформенными телами и тупыми мордами, лишёнными выражения. Они ползли сквозь тени и из тёмных нор. Они падали с деревьев и выходили из тумана. Они не говорили, но их намерения были очевидны. Даже при отсутствии демонстраций зубов и когтей она знала, что те собираются навредить ей. И она уже испытывала такую сильную боль, её тело было изрезано и ободрано, её нутро в синяках и исходящее кровью. Ни одна часть её не осталась нетронутой, когда эльфийка и её безмолвные мучители пытали её ранее, и она помнила каждую до последней вещь, что они с ней сделали.

Поэтому она металась из стороны в сторону, поворачиваясь то туда то сюда, уворачивалась от существ, выходивших за ней, каждый раз лишь едва сбегая от них. Но их преследование было безжалостным, и она не могла оторваться. Погоня продолжалась и продолжалась, и её лихорадочные бесполезные усилия довели её до полубезумия …

- Проснись!

На ней были руки, тряся её, крепко удерживая. Она попыталась закричать, но пальцы закрыли ей рот и не позволили.

- Хрисаллин! – Прошипел голос. Её глаза раскрылись, и лицо Грелина оказалось прямо перед ней. – Нам нужно уходить!

Она беспомощно была сбита с толку, всё ещё под воздействие остатков сна. Где она? Мальчик – она знала его, практически могла назвать его по имени – кто он такой? Она попыталась сесть, но её тело завыло от боли, и она тут же легла назад.

- Хрисаллин, посмотри на меня! – Бросил он, беря её за плечи. – Ведьма идёт за нами! Мика! Она послала что-то, чтобы найти нас. Оно прямо за дверью!

Она вся похолодела от упоминания Мики, и узнавание пронеслось через неё чередой образов и воспоминаний. Игнорируя боль, она взобралась на ноги, его сильные руки помогли ей встать. Тусклое пятно света проникало через занавески, закрывавшие переднее окно, и она приметила что-то большое и чёрное, проходящее мимо, прямо снаружи стены здания.

Твари из снов! Они нашли меня!

На неё нахлынула паника, и она поспешно отступила, осматриваясь в поисках выхода. Тогда она увидела Льюфар Рай, стоявшую в двух метрах в стороне, глядевшую на дверь, в её руках покоилось обтекаемое металлическое оружие, направленное вперёд. Хрисаллин никогда ничего не видела подобного этому. Оно состояло из чёрного металла с упором и стволом, и она видела, что палец Льюфар покоится на крючке рядом с местом соединения того и другого.

Молодая женщина обернулась, указав головой. – Убирайтесь отсюда, вы оба! Спускайтесь через люк в полу за вами. Сейчас же!

Грелин потянул её назад, подальше от того, что ждало сразу за дверью. Она услышала царапающий звук и увидела, как опускается ручка замка.

- Быстро! – Прошипела Льюфар. – Сейчас нет–

В следующее мгновение дверь вылетела внутрь, сорванная с петель, и в проходе появилась огромная чёрная фигура. Ружьё Льюфар выпустило огненный шар, выстреливший через пространство, разделявшее её с незваным гостем, взорвавшийся в нём с такой мощью, что отбросило его назад через дверь на улицу.

К тому моменту Грелин просунул Хрисаллин через люк и вниз по лестнице к проходу снизу, практически прыжками следуя за ней. Мгновением позже появилась Льюфар, карабкаясь вниз, чтобы присоединиться к ним, потянув и заперев люк за собой.

Она достала бездымный факел из ниши в стене и зажгла его. – Сюда, - сказала она без вступления, начав идти по проходу, со ствола странного оружия извивался дым.

- Ты убила его? – Услышала Хрисаллин вопрос запыхавшегося Грелина, поторапливающего её через практически полную темноту.

- Не слишком навредила ему. Может быть оглушила. – Она не оглядывалась, не замедлялась. – Продолжайте идти.

Коридор впереди разветвлялся, и она свернула налево. Проход петлял и переходил в лестницы и стремянки, ведущие вверх всё время.

- Что за вещь ты использовала против него? – Упорствовал мальчик. – Я никогда такой не видел.

- Их не много, - раздался ответ Льюфар через плечо. Её глаза были темны от гнева и разочарования. - Они всё ещё экспериментальны, часть программы Федерации по развитию оружия. Ручные разрыватели.

- Как ты заполучила такой?

Она взглянула на него назад. – Мой бизнес в связях. В сделках, торге. Какая разница? Этого оказалось недостаточно, чтобы остановить ту тварь, не так ли? Во что ты втянул меня, Грелин?

Не он, подумала Хрисаллин, не он. Во что я нас втянула? Я стою за это в ответе.

За собой они услышали протяжённый скрежет метала и дерева. Люк был открыт.

Мне жаль, мне жаль! Молча кричала она, кричала никому и всем. Так жаль!

Она снова разваливалась, непродолжительное чувство равновесия, которого она достигла, когда существо выломало дверь, и начала побег, дало сбой. Кошмары вернулись, лицо серо-волосой эльфийской женщины оказалось прямо перед её глазами, боль и агония приливали волнами. Она чувствовала, что движется, но теряла все ощущение того, что происходит.

- Сюда, наверх! – Прошипела Льюфар им, когда они добрались до ряда ступеней, врезанных в землю.

Они взобрались до очередного люка, который молодая женщина распахнула, проведя их через него в спешке. Когда они выбрались из туннелей, она опять бросила дверку на место и запечатала её стопорными болтами. Они стояли на складе, пещеристом и тёмном помещении. Ящики были наставлены вдоль стен и сгружены в центре комнаты. Окна располагались высоко у карниза, пропуская этот небольшой свет в комнату.

С Льюфар всё ещё во главе, они промчались по помещению, огибая стопки коробок и ящиков, к маленькой двери позади здания, ведущей на улицы. Они вышли наружу, тяжело дыша, их силы истощались, но страх того, что выслеживало их, снабжал их свежей решимостью.

Льюфар крутанулась в двум другим, удерживая оружие в готовности, ствол которого ещё дымился. – Нам нужно отправляться на аэродром, Грелин. Не важно, что нас там ждёт. Эта тварь однажды нашла нас; она найдёт нас вновь. Она протянула к нему разрыватель. – Если это не остановит его, я не знаю, что может. Нам нужно выбираться из города!

Грелин кивнул. – Хорошо. Мы найдём дорогу. Хрисаллин! Ты должна держаться на ногах. Ты не можешь упасть! Можешь сделать это?

Она ничего не могла сказать. Она не считала, что сможет добрать до следующего угла, не говоря уже про лётное поле. Её разум на мгновение забредил, и она задумалась, где находится, где сейчас Паксон и почему всё так болит. Она задумалась, не находится ли ужасающая эльфийка где-нибудь поблизости. Или Мика.

Мика!

Внезапно она посмотрела прямо на неё, стоявшую не далее трёх метров.

Хрисаллин закричала.

ПАКСОН И СТАРКС КАК РАЗ ЗАКОНЧИЛИ ПОДНИМАТЬСЯ НА второй этаж Тёмного Дома и поворачивали за угол, чтобы начать восхождение к третьему, когда над ними появился Арканнен, спускаясь. Они увидели друг друга в одно и то же время, и все трое тут же замерли.

- Мне нужна моя сестра, Арканнен! – Выкрикнул ему Паксон.

Колдун выглядел в замешательстве. Затем он улыбнулся. – Мы все хотим одного и того же, пацан, - отозвался он. – Все мы трое. У меня её нет. Я не знаю, где она. Как и ты, я разыскиваю её.

- Ты не пытаешься же сказать нам, что не забирал её? – Потребовал ответа Старкс.

Арканнен покачал головой. – Я забрал её. Привел сюда. Я собирался обменять её юноше в обмен на его меч и услуги. Я признаю это. Но она сбежала от меня. Не знаю, как ей это удалось, но это так.

- Ты хочешь, чтобы мы поверили, что её здесь нет? – Зло бросил Паксон.

- Меня не особо заботит, во что вы верите. Мне нет причин лгать. Вы в любом случае обыщете Тёмный Дом, но не найдёте её. Только если не будете искать до лета следующего года. Её нет, и такова правда, нравится вам или нет.

Старкс одарил его взглядом. – Я бы с большей готовностью поверил тебе, если бы мог ненадолго заглянуть в твой разум. Касания или двух было бы достаточно, я мог бы узнать наверняка, говоришь ли ты правду. Ты не возражаешь подождать там, пока я не подойду и не сделаю это?

- А вот это уже просьба, которую практически никто в Четырёх Землях не посмел бы задать мне, друид. На самом деле я возражаю. Активно. Мне не нравится, когда другие накладывают на меня руки, если те не собираются дарить удовольствие. Поверьте мне на слово или же нет. Лишь на это у вас есть право.

Старкс медленно покачал головой. – Ты выкрал девочку уже дважды. Ты нарушил её права и преступил законы множества земель. Думаю, ты лишился каких-либо прав. Возможно у тебя есть право на справедливое правосудие, но не более.

Лицо Арканнена потемнело. – Ты никогда не будешь мне судьёй. Ни ты, ни кто-либо твоей породы. И ни этот неоперившийся мальчишка, которого ты взял на эту бесплодную затею. Немедленно вернись по этим ступеням или сам готовься быть судимым.

Паксон двинулся мимо Паксона, доставая меч Ли. – С меня довольно этого–

Но Старкс схватил его и бросил их обоих на лестницу, прямо в то время как пронёсшийся огонь выжег воздух в сантиметрах над их головами, оставляя жар и дым, и врезавшись в стену на площадке ниже. Мгновение они так и лежали, воздух над ними застилал дым и пепел, а затем Старкс поднялся, потянув высокогорца за собой.

- Пожалуйста, не совершай такого впредь! – Бросил он.

Они вбежали по лестнице на третий этаж, но Арканнена уже не стало. Они впопыхах осматривались вокруг в поисках какого-нибудь знака, куда он делся, затем Старкс помчался к другому концу коридора и передней лестнице. Он достиг её как раз вовремя, чтобы увидеть вылетающие за Арканненом одеяния, когда тот перескочил через перила на площадке внизу до самого первого этажа и помчался по коридору под ними.

Они начали преследовать, ни на шаг не отставая от своей добычи, но опасаясь того, во что они могут прибежать. Они пролетели по лестницам и затем рванули вдоль прохода, выбранного колдуном, едва избежав озадаченного стража, идущего наперез, сбив его с ног без остановки. Затем миновали проход в пустую и тёмную кухню, заметив закрывающуюся дверь с другого конца комнаты.

- У него где-то запасной выход! – Крикнул Старкс, пока они бежали. – Он пытается до него добраться!

Он найдёт его, закроет вход и выйдет с другой стороны, понял Паксон. Всё, чтобы замедлить их. Всё, чтобы сбросить их. Но они не могут этого позволить. Не важно, было ли сказанное им правдой или нет, они должны схватить его, прежде чем у него появится шанс добраться до Хрисаллин.

Впереди грохнула дверь и замки встали на место. Они обогнули угол и наткнулись на небольшую окованную железом дубовую дверь.

- Встань назад, - сказал Старкс.

Подняв обе руки, он призвал перекатывающийся шар синего огня, разделил его пополам голыми руками и швырнул каждый сгусток в одну из петель. Петли расплавились за секунды, а дверь провисла открытой. Старкс отдёрнул её, и они выбежали в комнату за ней. Она была маленькой и пустой, местом для чистящих средств. На дальнем конце находилось открытое окно, ведущее в мир снаружи. Старкс поспешил к нему, осмотрительно взглянул и начал перелезать с Паксоном по пятам.

- Берегись! – Внезапно крикнул друид, бросив себя назад.

Взрыв огня извергся снаружи, заполнив проём, поглотив Старкса, пока он падал обратно в комнату дымящейся кучей. На мгновение он оказался в огне, а затем резкий жест одной руки погасил пламя, и он остался опалённым и задыхающимся. Паксон подбежал помочь ему подняться на ноги, но тот оттолкнул его.

- Вот что случается, когда теряешь голову, - сказал он.

Он попытался снова, в этот раз более осторожно, но реакции не последовало. Ко времени как они двое оказались снаружи Тёмного Дома, стоя на боковой улице, Арканнен пропал.

- Провались ты пропадом! – Тихо сказал друид. – Он не мог уйти далеко. Но в какую сторону?

Они обыскивали тьму, когда услышали пронзительный крик, крик ужаса и находящийся недалеко.

- Хрис! – Тут же воскликнул Паксон. – Это Хрисаллин!

В то же мгновение Старкс указал. – Он пошёл туда! Арканнен! Через те здания!

Паксон поймал взглядом промелькнувшего Арканнена, пока тот убегал по аллее в квартале от них в другом направлении от крика.

Старкс схватил его за руку. – Иди за сестрой. Я последую за Арканненом. Но берегись, Паксон. Помни обучение!

Затем он помчался прочь, набирая скорость, чтобы нагнать колдуна. Паксон крикнул ему в след быть осторожным. Он помедлил, практически убедившись, что ему стоит пойти с ним.

Но затем он услышал крик своей сестры вновь, повернулся в другую сторону и начал бежать.

Хрисаллин вырвалась из рук Грелина и в ужасе прижалась спиной к стене здания, прижимая руки ко рту, чтобы удержаться от крика. Она могла думать лишь о голове Мики, покоящейся на прикроватном столике, с выпученными и безжизненными глазами. Даже зная, что она жива, даже помня, как Грелин треснул её, она не могла забыть этого. Всё же вот она здесь, вышла из ниоткуда и без капли добрых намерений в голове. Без капли надежды предложить ей возможность сбежать от серо-волосой эльфийской женщины. Она всё это могла сказать лишь по выражению её лица, даже если не обращать внимания на всё остальное, что ей стало известно.

Всего на мгновение все замерли на месте. Затем Льюфар вывернула ствол своего орудия, направив его на Мику. Но старая женщина вызывающе удерживалась на месте.

- Всё та же глупая девчонка, какой всегда и была, я погляжу, - прошипела она.

Затем она совершила быстрый жест, и практически мгновенно глаза Льюфар побелели, лицо расслабилось, а выражение стало пустым. Она рассеянно опустила разрыватель. Хрисаллин съёжилась от ужаса, образы возникали перед глазами о её возвращении в тюрьму и о повторном появлении эльфийки, о ужасным вещах, что с ней делают, о бесконечной боли и страдании.

Вдруг Грелин встал перед ней, глядя на Мику. – Убирайся от неё, - зло выкрикнул он.

- Я искала тебя, мальчик, - прошипела старая женщина. – У меня кое-что особенное на уме для тебя.

Что-то внутри Хрисаллин оборвалось. – Не трогай его! – Закричала она старой женщине.

Девочка промчалась мимо мальчика, обретя силу, о которой не представляла, и бросилась на старуху, повалив ту на землю. Избивая друг друга и крича, они покатились, сцепившись вместе. Грелин ошеломлённо стоял, сделал неуверенный шаг к ним, затем подбежал к Льюфар и сильно встряхнул её. – Проснись, Льюфар! Проснись!

И она проснулась, её глаза шокировано распахнулись. Она взглянула вокруг, очевидно сбитая с толку.

- Помоги мне! – Крикнул ей мальчик, указывая на Хрисаллин и Мику, бьющихся на земле.

Вместе они подбежали, чтобы разделить двоих, не прекращая обдумывать, что может случиться после этого. В мгновение как они разделили двоих, Мика начала кричать как будто умалишённая, пытаясь вскочить на ноги, выплёвывая тёмные слова из кривого рта. Льюфар пнула её обратно и наступила ей на глотку, прижав к месту. Грелин поставил Хрисаллин на ноги, оттащив её в сторону от остальных двух.

- Оставь её! – Крикнул Грелин Льюфар. – Нам нужно выбираться отсюда!

Но у Льюфар были другие планы. Взведя один кулак, она шибанула старуху таким мощным ударом, что Мика тут же замерла.

В следующее мгновение дверь, через которую они бежали из туннелей, распахнулась, и чёрная тварь, выслеживающая их, хлынула через неё. Все трое закричали от потрясения, но это Льюфар подняла разрыватель и ещё раз выстрелила в существо, в этот раз отбросив его по тротуару в тени.

- Бежим! – Крикнула она.

Они побежали, хотя попытки Хрисаллин к бегу были безнадёжными, и самое большее что у них вышло это быстрая ходьба с Грелином, поддерживающим её опять. Позади них Мика уже шевелилась, а существо выбиралась обратно в поле зрения.

Для них нет надежды, поняла Хрисаллин. Совсем никакой. Они не могут бежать достаточно быстро, им негде спрятаться, а оружие Льюфар – хоть и полезное – не удержит существо. Она боролась, сдерживая страх и отчаяние, нахлынувшие на неё, когда услышала, как Грелин спрашивает Льюфар: - Сколько ещё раз ты можешь воспользоваться этой штукой?

- В нём шесть зарядов, - ответила она. – Двух уже нет. У тебя есть идея?

- Не к аэродрому. Это слишком далеко!

- Городская Стража? Здесь где-то поблизости есть участок.

- Знаю. Пойдём туда. Прямиком туда!

Они подобрали шаг по пустым улицам города и сквозь тьму, с преследующими по пятам ужасами.

Позади них ковыляла Мика, её лицо было синим и окровавленным, уже шла за ними. Но делая это, она бросала тревожные взгляды через плечо.

Ужасающая битва разворачивалась прямо у неё за спиной.

Паксон Ли был в её центре. Разделившись со Старксом, он промчался в направлении крика своей сестры и прибыл как раз вовремя, чтобы увидеть, как Хрис и ещё двое – один из которых выглядел как Грелин – исчезают за углом. Старуха как раз взобралась на ноги и ковыляла за ними, но она оглянулась и увидела, как он бежит к ней. Немного замедлившись, она указала на что-то за собой, произнесла несколько отрывистых слов, и продолжила.

В следующее мгновение огромное чёрное существо вышло из теней и устремилось на него.

Он немедленно среагировал, подняв меч, призвав его магию, оградив себя, когда зверь врезался в сформированный им щит. Существо ударилось с такой силой, что Паксона отбросило назад на несколько шагов. Но удар не подействовал на существо, которое распрямилось и снова пошло на него, в этот раз пытаясь обойти меч сбоку и обогнуть ту магию, которую он использует. Паксон сделал ложный выпад и парировал, быстро шагнув в одну сторону, а затем в другую, пытаясь перехитрить своего противника работой ног и предвиденьем, пытаясь добраться до него своим мечом. Но существо было достаточно проницательным, чтобы избегать его усилий, уворачиваясь и петляя с каждым взмахом меча, изучая оборону Паксона в процессе этого, выискивая слабость.

После нескольких попыток оно нашло одну. Оно упало плашмя и одной длинной рукой полоснуло Паксона по ноге из-под него. Он отскочил, лишь едва справившись с защитой, когда существо насело на него, сперва блокирую его усилия, а затем с приливом энергии отбросив Паксона назад и в сторону.

Опустив щит, он перекатился на колени и встал, когда чёрная тварь начала новое нападение. Но в этот раз он собрал магию в самом мече, повернув острое лезвие к существу, бросившемуся на него. Клинок имел бритвенно-острое лезвие, и в совокупности с магией отсёк обе когтистые руки наседающего противника.

Паксон отступил, поражённый тем, что сделал. Существо взглянуло на свои отсечённые запястья, но не издало ни звука. Его лицо было невозможно прочитать. Из ран не вытекло крови. Оно стояло там, очевидно сбитое с толку. Затем, медленно, невероятным образом, раны начали затягиваться, а грубые зазубренные конечности восстанавливаться. Появились новые руки, вырастая из ран, которые остались при отрубании старых рук, и они выглядели точно также.

Существо подождало, пока не стало снова полностью целым, затем медленно опять надвинулось на Паксона. Впервые Паксон испытал неуверенность. Ему хотелось, чтобы с ним был Старкс. Друид бы знал, что делать с чем-то подобным – чем-то, что несомненно включало магию. Но Старкса не было, и он был один. Ему придётся выяснить это самостоятельно, потому что если нет …

Не было времени закончить мысль, потому что существо оказалось на нём ещё раз, в этот раз пытаясь выбить меч из его рук. Когтистые лапы быстрее мысли прошли его щит и разодрали запястья. Он едва смог справиться, воспользовавшись мечом, чтобы разрубить голову твари. Клинок ушёл в сторону, частично заблокированный внезапным взмахом руки по плоской поверхности, но лезвие глубоко вгрызлось в плечо существа и застряло там.

Паксон судорожно пытался высвободить его. Существо прорывалось к нему, и только тонкие щиты удерживали его от того, чтобы быть разорванным на части. Он начинал паниковать, пока они качались взад и вперёд, и он знал, что если поддастся этому, то с ним покончено. Он закричал на существо в качестве способа сфокусировать магию, в качестве способа усилить свою решимость. Он вложил всё что имел в это усилие, сильнее напирая, чтобы выдернуть меч.

Но меч Ли плотно заклинило на месте в теле существа, и никакое количество силы не смогло бы освободить его.

Именно его обучение спасло его. Уст Мондара научил его всегда идти путём наименьшего сопротивления, помнить, что когда проваливается один способ, это означает то, что нужно просто сделать противоположное. Никогда не добивайся результата силой, принимай другой подход. Поэтому вместо продолжения борьбы вырваться от своего неприятеля, Паксон Ли перенаправил магию меча не на побег, но на атаку, вонзая меч глубже. В результате существо дёрнулось и немедленно выпрямило тело - явный знак, что оно оказалось в беде. Оно прекратило пытаться добраться до Паксона, и вместо этого переключило внимание на клинок, пытаясь вырвать его.

Паксон усилил свою атаку, надвигаясь прямо на существо, вынуждая его отступать, прижиматься к земле. Существо корчилось и боролось, а клинок вгрызался всё глубже в его тело, утонув практически по рукоятку. Тревожило то, как существо ещё могло быть живым, но Паксон решительно настроился положить ему конец здесь и сейчас.

Затем существо совершило могучий рывок своим телом, и клинок наконец-то высвободился.

Паксон выпрямился и в спешке пошёл на существо. Опустив меч Ли чередой быстрых, изменчивых ударов, которые полагались во многом как на оружейные тренировки Паксона, так и на магию меча. Существо поглощало удар за ударом, пытаясь подняться, но не способное пробиться мимо клинка. Паксон не позволял встать, атакуя с обновлённой целеустремлённостью, когда от его тела начали отделяться куски. Теперь оно дико отбивалось, всё ещё не издав ни звука или не проронив ни капли крови, о его боли свидетельствовали его отчаянные попытки вырваться.

Наконец высокогорец смог повредить руки существа достаточно, что оно больше не могло защищать себя, и одним мощным размахом отделил его голову. Тотчас оно обмякло, его голова медленно покатилась по шершавой поверхности улицы.

Раненный и истекающий кровью, Паксон стоял, ожидая, что оно начнёт восстанавливаться. Но в этот раз восстановления не случилось. Части его тела лежали разбросанными в свете ламп и тенях, и единственным звуком впоследствии оказалось затруднённое дыхание Паксона.

Вовсе не так далеко, Хрисаллин Ли упала на колени и попыталась подняться. – Я не могу продолжать! – Выдохнула она.

Грелин потянул её за плечи и руки, пытаясь вернуть её на ноги. – Ты должна! Она приближается!

Хрисаллин была перепугана. Мальчику было очевидно, что у неё не осталось сил, её тело исчерпало ту энергию, которой овладело ранее. Даже её страха, даже такого интенсивного, было недостаточно.

- Вернитесь обратно, в тени, - приказала Льюфар паре, указывая к открытой аллее, где арочное перекрытие соединяющихся каменных блоков предлагало небольшое укрытие. – Быстрей! Мы встанем тут. Я сама разберусь с Микой.

У неё все ещё было её оружие, и в нём всё ещё было четыре заряда, поэтому была некоторая причина полагать, что они могут замедлить или навредить ведьме, когда та появится, особенно если застанут её врасплох. Грелин помог Хрисаллин с трудом подняться, и вместе они похромали к укрытой аллее и ушли в тени. Льюфар вошла последней и осталась у прохода, глядя обратно на улицу, с которой они только что пришли, выглядывая их преследователя. Серебряные пряди в её светлых волосах мерцали в тусклом свете, отбрасываемом уличной лампой через дорогу, пока она удерживала разрыватель.

- Хочешь присесть? – Прошептал Грелин Хрисаллин.

Она повертела головой. – Я лучше останусь на ногах.

- Я могу отправиться за помощью. Один. Думаю, я могу найти кого-нибудь в участке Городской Стражи.

Хрисаллин схватила его за руку и сжала. – Не оставляй меня, Грелин. Пожалуйста. Останься со мной.

Она умоляла, крайняя необходимость в её голосе была безошибочна. Она не могла справиться с собой. Если её снова оставят одну, это сломает её. Она лучше умрёт, чем попадёт в руки ведьмы во второй раз.

Мальчик понимал. Он положил свои руки на её и легонько сжал. – Я останусь, - пообещал он.

- Она идёт, - прошипела Льюфар им от входа в аллею. Она пригнулась ниже и подняла ствол своего оружия.

Затем внезапно Льюфар застыла, бормоча что-то неразборчивое, слегка приподнявшись из своего укрытия, чтобы выглянуть на улицу, затем резко развернулась в их направлении.

- Её нет! – Прошипела она им со смесью гнева и недоверия. – Она была прямо там и просто растворилась в–

Она так и не закончила. Взрыв отбросил её назад в темноту недалеко от них, разрыватель вылетел у неё из рук, посыпались камень и кирпич, когда отвалилась часть арки. Льюфар упала и замерла, лицо и руки были в крови, глаза закрыты.

Мика появилась в проходе, согбенная, ссохшаяся и ужасная. Её старушечье лицо кривилось от смеси ненависти и радости, а её рот жадно шевелился. Дым поднимался с кончиков её пальцев, а глаза светились кроваво-красным.

- Вот вы где! – Выкрикнула она, будто удивлённая и восхищённая. – Прячетесь за углом как крысы! О, но ими вы и являетесь, не так ли? Маленькие крысёныши, пойманные в ловушку! Как досадно! Как прискорбно для вас! И теперь вы лишились своего лютого защитника и её орудия. Что же вы будете делать?

Исчезло всякое притворство относительно дружбы с Хрисаллин. Она находилась в полноценном ведьминском обличье, и Грелин знал, что ему уготовано. – Кто-нибудь узнает, что ты делаешь! – Бросил он ей, поместив себя перед Хрисаллин, в то же время желая, чтобы он мог оказаться в любом другом месте.

- Боже мой! Узнают? Тогда мне стоит сбежать и спрятаться как вы? И тогда я буду в безопасности от тех людей? – Она захихикала. – Или мне стоит просто игнорироваться их, как будто они ничего для меня не значат? Как и есть!

Она подошла на несколько шагов ближе. – С меня тебя довольно, мальчишка! Думаю, может мне покончить с тобой, прежде чем забрать Хрисаллин обратно под мою нежную и любящую заботу. Ты практически всё разрушил, но мою работу не просто отменить. – Её взор сместился. – Не так ли, Хрисаллин? Ты помнишь, так ведь? Всё, что серо-волосая эльфийка сделала с тобой? Каждую пытку и издевательство, свершённые над твоим молодым телом? Всю пережитую боль? Помнишь. И знаешь, что сделаешь, когда снова увидишь её, правда? Тебе бы хотелось найти её сейчас? В этот самый момент?

Она совершила плавную серию жестов и тихо зашептала, и эльфийская женщина появилась, стоя с одного бока, улыбаясь. Хрисаллин сжалась от неё, похоронила лицо в руках и начала вся содрогаться.

- Да, ты помнишь, - дразнила Мика, явно наслаждаясь реакцией девочки, возбуждаясь от неё. – Слушай её. Слышишь? Она что-то шепчет тебе! Слушай. Слушай внимательно!

Последовала глубокая тишина, нарушаемая только хныканьем Хрисаллин Ли. Затем эльфийская женщина, всё ещё стоя там, наблюдая за всем, нагнулась вперёд и заговорила.

Расскажи, что ты знаешь.

Слова должно быть должны были вызвать определённую реакцию у девочки, но определённо они не должны были вызвать то, что вызвали. Хрисаллин оцепенела от шока, а её руки опустились от глаз и сплелись на груди, а её лицо перекосилось от внезапной ярости. Она больше не выглядела как молодая девушка. Она больше не выглядела как-то похожей на себя. Она выглядела как демон. Она взвизгнула – резко, пронзительно, свирепо. Она закричала так, как Грелин никогда не слышал, чтобы кто-то кричал прежде. Звук этого обрушил его на колени; он захлопнул уши руками, чтобы защитить их. Она кричала каждой частичкой своего существа, и звук этого принимал форму и вещественность.

Поначалу это было повсюду, выпущенная и разъярившаяся мощь. Но затем оно перенаправилось, когда Хрисаллин повернулась к эльфийке. Крик врезался в неё, и та разлетелась на фрагменты, унесённые внезапным ветром, на крошечные разбросанные повсюду осколки.

Сейчас Мика отступала, её кривая фигура склонилась ниже, её лицо охватил ужас. Она подняла руки защитить себя, сплетая чары, создавая обереги. Но крик достиг новой мощи, когда добрался до неё, подняв с улицы, как будто та ничего не весила, и врезав в стену здания позади. Он удерживал её прижатой, пока пронзал её плоть и кости и превращал их в жидкость. Она стала пятном, которое расплескалось, сплющилось и стекало по стене красными ручейками, как будто от изрядного количества краски.

И вот так её просто не стало.

Грелин не был уверен, что случится дальше – ни с ним или с Льюфар, не когда, судя по всему, Хрисаллин совершенно вышла из-под контроля – поэтому он прополз туда, где она стояла, крича и хватаясь за её лодыжку. Крик нарастал, немного дрогнув, когда она взглянула вниз и увидела его, и внезапно затих.

- Грелин! – Прошептала она, упав на колени, её лицо было объято страхом, из глаз лились слёзы. – Что случилось?

Мальчик взглянул на неё, поднялся рядом с ней и сжал её руки. – Я надеялся, что ты мне сможешь сказать.

АРКАННЕН ПРОКЛАДЫВАЛ СЕБЕ ДОРОГУ ПО УЛИЦАМ ГОРОДА ВЭЙФОРД, сначала без цели, но потом постепенно с пунктом назначения на уме. Его первостепенной реакцией было втянуть друида и мальчишку в оживлённую погоню, прежде чем двинуться к лётному полю и кораблю, который перевезёт его в безопасное место. С этой целью он выбрал кружной путь, ведущий через переулки, дворами, через парки и участки травы, и наконец через здания так кучно сгруженные вместе, что никто не смог бы понять, в какую дверь он вошёл или вышел.

Тем не менее погоня продолжалась. Она зашло до того, что в какой-то момент он увидел чёрную мантию друида из окна здания, в котором скрывался. Все эти трюки и уловки подводили его, и становилось всё понятнее, что ему придётся предпринять что-то более радикальное чем просто побег.

Противостояние было последним средством. Друид легко может оказаться равным ему в магическом сражении, особенно такой так безусловно опытный, каким кажется этот. Рисковать всем выходом один на один всё равно не было его излюбленным методом боя. Уловки и хитрость были намного более предпочтительней. Побег и увёртливость были средствами выживания, которые он понимал и принимал, когда имел дело с теми, кого не хотел недооценивать.

К тому же могут быть последствия за убийство друида, которые он не слишком хотел проверять. Последствия за подобные действия имеют тенденцию серьёзно разрушить твою жизнь.

И у него кончались варианты. Если сейчас он отступится от своей схемы побега, друид наверняка поймёт, что он пытается добраться до аэродрома, и запросто может найти туда дорогу прежде него. Ему нужен был план, как запереть где-нибудь друида на достаточное время, чтобы обеспечить себе чёткий путь побега и время для этого.

Поэтому пока он бежал, его разум тоже лихорадочно работал, придумывая способ прекратить преследование. Но всё, приходящее на ум, было в лучшем случае ненадёжным и безрассудным в худшем. Он был вынужден полагать не только что друид имел те же навыки и опыт что и он, но и что тот мог также предчувствовать его. Поэтому какое бы решение он ни выбрал, оно должно быть достаточно хитроумным, чтобы друид не смог распознать его, пока не будет поздно.

Это также должно быть что-то, что он может быстро установить и задействовать, потому что погоня сжималась.

Он выбежал с задней части своего последнего здания через запасный выход, повернул на улицу и увидел зернохранилище. Внезапное вдохновение наполнило его, и он понял, как может остановить друида раз и навсегда. Он продолжал бежать, продумывая свой план, затем замедлился как раз настолько, когда достиг входа в строение, чтобы убедиться, что друид, выходящий из здания позади, заметил его.

Тогда он сломал замок и поспешил внутрь.

Быстрый осмотр выявил деревянные резервуары, полные зерна, стоявшие на платформах под загрузочными желобами. Аппарели разбегались на всю длину помещения в обе стороны, а вентиляционные окна были раскрыты наружу высоко на стенах, чтобы впустить свет и воздух. Он проверил, убедившись, что на корзинах есть сливные дверцы рядом с полом, затем начал сплетать невидимые нити, крепящиеся к щеколдам.

Собрав свободные концы нитей, он переместился к самой задней части комнаты и скрылся в тенях последнего резервуара слева. Когда друид войдёт в комнату, он потянет за нити, выпустив несколько тон зерна на пол хранилища. Друида похоронит за секунды, мёртвым или достаточно пострадавшим, что тот не сможет сразу же преследовать его.

Если всё сработает так как он задумал, это будет выглядеть как инцидент, случайное высвобождение содержимого, возможно вызванное самим друидом. Он сойдёт со сцены и никак не будет сопричастен этому.

Он терпеливо ждал, удерживая глаза на двери.

Но ничего не происходило.

Когда он начал думать, что что-то пошло не так, то услышал небольшой шум за собой и повернулся, обнаружив друида, глядящего на него.

- Тебе стоило лучше подумать нежели чем ожидать, что этот старый трюк сработает, - заметил тот.

Колдун встал, выпустив концы невидимых нитей на пол. Нет смысла держаться за это. Он кивнул друиду. – Полагаю, ты хочешь, чтобы я пошёл с тобой?

- Точно. Нам надо разъяснить, что стало с Хрисаллин. Встреча с Ард Рис может помочь разобраться в этом. Ты даже можешь научиться чему-нибудь на счёт границ дозволенного и соответствующего поведения.

Арканнен пожал плечами. – Мне нечего скрывать.

Когда он проходил мимо друида, его рука забрела почти по собственной воле в карман внутри его одеяний, где был спрятан Стихл – движение исподтишка, скрытое от бдительных глаз другого. Ему нужно быть быстрым. Он сомкнул свои пальцы на оружии и подождал, пока они не достигли дальней двери зернохранилища. Затем, без всякой спешки или внезапности, он замедлился. Стихл был вынут и готов к использованию, когда он повернулся, его плоский чёрный клинок был стремительной порченной тенью. Он ударил в друида, и хотя защитный барьер магии уже был на месте, Стихл прошёл прямо через него в назащищённое тело другого.

Друид резко крякнул и быстро отступил. Но Арканнен последовал за ним, ударяя снова и снова, пока друид не оказался на полу, а всё вокруг в его крови. Не переставая, пока тот не перестал двигаться, а его глаза замерли открытыми и выпученными.

Колдун заключительно взглянул на него, затем повернулся и поспешил через дверь зернохранилища.

Ко времени как Паксон Ли добрался до сестры и её спутников, они выбрались из укрытой аллеи и собрались на всё ещё тёмной улице, сбившись в кучу у стены близлежащего здания. Девушка с серебряными прожилками в волосах была в крови и без сознания, а Хрисаллин практически в кататонии. Только Грелин был в хоть каком-то состоянии говорить с ним, и мальчик пытался объяснить, что случилось, пока Паксон держал за руку свою сестру и ожидал, пока та вернётся хоть к какому-то уровню осознанности.

- Она странно себя вела, с тех пор как я забрал её из жилья Мики, - закончил Грелин. – Она продолжает говорить, что её пытали, что у неё все болит, что она вся изодрана и поломана. Но взгляни на неё. На ней ни отметины. И она продолжает говорить о серо-волосой эльфийской женщине, ответственной за это.

- Это дело рук Арканнена? – Надавил Паксон.

- Мика работает на него, поэтому что бы она ни делала с твоей сестрой, это было по велению колдуна. Я видел, как они вместе входят и выходят из здания, где держали Хрисаллин. Вот что привело меня к ней. – Он помолчал. – Из-за чего всё это?

Паксон не знал. Он предполагал, что Арканнен забрал Хрис, чтобы вынудить его отдать меч Ли. Но если он пытал её до такой степени, что та поверила в увечья, которых на ней нет, причина может быть более сложной. Что бы не было сделано с его сестрой, это определённо включало контроль над разумом.

- Хрис, - прошептал он, склонившись ближе, - слышишь меня? Это Паксон. Я здесь. Теперь ты в безопасности.

Её глаза были открыты и глядели вдаль. Если она слышала его, то никак не показывала это. На её лице было потрясённое выражение, а руки сжаты в кулаки.

Он снова взглянул вверх. – Что только что случилось? – Спросил он мальчика. – Я видел, как старуха идёт за вами. Это была ведьма?

Грелин подошёл к Льюфар и счищал кровь с её лица и рук куском ткани, оторванном от своей рубахи. – Хрисаллин не могла больше вынести; она была готова упасть. Поэтому мы спрятались в этой аллее. У Льюфар было это оружие – что-то вроде переносного разрывателя. Она уже дважды пользовалась им на том существе, выслеживающем нас. Что-то вроде зверя. Ты видел его где-нибудь, пока шёл за нами?

- Я видел, и тебе больше не нужно о нём беспокоиться. Продолжай. Расскажи остальное.

- Льюфар собиралась воспользоваться оружием на ведьме. Но как-то ведьма обманула её и всё взорвалось прямо ей в лицо, и она упала. Затем Мика пришла за Хрисаллин и мной. Она насмехалась над Хрис на счёт пыток и серо-волосой эльфийки. И затем эльфийская женщина оказалась там – просто появилась. Она сказала что-то – я не смог расслышать что – и Хрисаллин кажется потеряла над собой контроль. Она начала кричать. Это не было похоже на что-то, что я когда-либо слышал. Это было ужасно! Эльфийскую женщину просто разорвало на части. Затем Мику прижало к стене и раздавило. От неё ничего не осталось!

Паксон взглянул вниз на свою сестру. Как она смогла стать причиной всего этого? Что происходит? Он крепко обнял Хрис, пытаясь заверить как себя, так и достучаться до неё, но ответа не последовало. Она просто преклонилась там, прижимаясь к нему, глядя в пустоту.

Молодая девушка, которую Грелин звал Льюфар, уже шевелилась, очухиваясь, тихо стоная и держась за голову, пока садилась. Она взглянула вокруг, увидела Паксона с Хрисаллин, кивнула ему и сказала: - Ты Паксон.

- Ты Льюфар, - ответил он. – Ты в порядке?

Она взглянула на себя, пробежавшись пальцами по рукам и телу, и кивнула. – Что случилось с Микой?

- Мы точно не знаем, - ответил Грелин. – Ты уверена, что всё хорошо?

- Я в порядке. Что ты имеешь ввиду: вы не знаете?

- Хрисаллин что-то с ней сделала. Она закричала на неё, и Мику размазало по стене здания в переулке. Ничего не осталось.

Льюфар сомнительно взглянула на него. – Помоги мне подняться.

Мальчик сделал так, как она попросила, и когда она оказалась на ногах, то начала возвращаться к аллее, немного прихрамывая при ходьбе.

- Ты пытаешься убедиться? – Окликнул её Грелин, отправляясь за ней.

- Мне нужно вернуть разрыватель, - бросила она через плечо. – Хочешь помочь найти его?

Он тут же пошёл за ней, и она остановилась, чтобы позволить ему догнать. Когда они скрылись, Паксон ближе склонился к сестре и начал шептать.

- Послушай меня, Хрис. Не знаю, что здесь происходит. Ты должна очнуться и рассказать мне. Тебе не нужно беспокоиться о Мике. Она мертва. Теперь ты со мной. Ты в безопасности. Ничто не причинит тебе вреда. Я не позволю. Я заберу тебя в Паранор и буду держать там, где никто не сможет добраться до тебя. У нас есть целители, которые очень хороши в помощи людям, подвергшимся тому, что и ты. Они могут помочь тебе. Понимаешь меня?

Нет ответа.

Он крепче обнял её, поглаживая по волосам. – Я люблю тебя, Хрис. Мне так жаль, что это случилось. Я бы сделал всё, чтобы изменить это. Я ненавижу себя, что не смог лучше приглядеть за тобой. Но не оставляй меня. Вернись оттуда, где ты сейчас. Всё будет хорошо, если вернёшься.

Грелин и Льюфар вернулись из развалин аллеи и шли к нему. Льюфар несла странное оружие, которого он никогда раньше не видел. Она называла его разрывателем, но насколько ему было известно, никто ещё не видел такого маленького разрывателя. Это заставило его задуматься, какие другие виды оружия можно найти в Федерации, о которых даже друиды могут не знать.

- Как она? – Спросила Льюфар, преклонившись рядом с ним. Она выглядела уже лучше, её голос окреп, взгляд стал твёрдым, пока она смотрела на него.

Он покачал головой. – Я не могу добиться ответа. Она не говорит со мной.

Молодая девушка уверительно улыбнулась ему. – Дай этому время. Она через многое прошла, но она очень решительная девушка. Она сильней, чем ты думаешь.

- Можешь сделать кое-что для меня? – Спросил он её вдруг. – Можешь сопроводить Грелина к аэродрому и выяснить, сбежал ли Арканнен из города? Или по крайней мере там ли ещё его личное судно? Мне нужно знать, где он сейчас. И поспрашивай, не видел ли кто друида. Я пришёл сюда с друидом, чтобы разыскать Хрис. Его имя Старкс и он гнался за Арканненом, когда я в последний раз видел его. Не могли ли вы узнать, не знает ли кто-нибудь, что с ним случилось? Если найдёте его, расскажите, где я сейчас.

- Я могу сделать это сам, - мгновенно объявил Грелин. – Льюфар ранена. Она может остаться с тобой.

- Я ни на минуту не сомневаюсь, что ты можешь сделать это сам, - быстро сказал Паксон. - Кажется, существует мало того, чего ты не можешь. Но не повредит иметь кого-то с портативным разрывателем, чтобы прикрывать спину.

- Он прав, - согласилась Льюфар. – Я иду с тобой.

- Если заметите Арканнена, не приближайтесь к нему, - добавил Паксон. – Не пытайтесь остановить его, даже не позвольте ему увидеть вас. Просто сразу же возвращайтесь и сообщите мне.

Они кивнули в ответ и пошли вместе, и быстро скрылись из виду. Паксон подобрал Хрисаллин и отнёс её к дверному проходу, где они были частично скрыты ото всех, идущих по улице. Не то чтобы кто-нибудь мог пойти по ней; до рассвета был ещё час или два. Но не повредит быть осторожным. Не тогда, когда он не знает, куда делся Арканнен.

Он обнаружил, что сожалеет о том, что опустил Старкса одного. Паксону полагалось быть защитником друидов. Именно этому его обучали, и в этом случае он оставил свой долг, чтобы отправиться за сестрой. Ему не нравилось, что Старкса не было так долго. Он уже должен был вернуться, с Арканненом или без.

Он знал, что неразумно об этом беспокоиться. Старкс был более чем способен позаботиться о себе. Он был лучше подготовлен и более опытен чем Паксон, и за время, проведённое ими вместе, случалось чаще, что это друид защищал Паксона, а не наоборот.

Время проходило медленно, пока он сидел в тенях прохода, качая Хрисаллин в руках. Она так и не изменила выражение, но в конечном счёте заснула, её голова опустилась ему на грудь, её тело провисло. Тогда он замер, надеясь, что сон сделает то, что не смогли его слова и утешения. Когда она проснётся, возможно она станет снова собой, кошмар оставит её и отсутствие узнавания чего-либо вокруг себя останется делом прошлого.

Прибыл рассвет с пасмурным свечением на восточном небе, отгоняя сопротивляющиеся тени сантиметр за сантиметром. Горстка людей вышли из дверей по улице, некоторые проходили мимо не видя их, другие замедлялись бегло взглянуть. Никто не заговорил с ними. Никто не спросил, не нужна ли им помощь.

Затем появился Грелин, выйдя из ниоткуда, и преклонился около них с напряжённым юным лицом.

- Есть что? – Прошептал Паксон, не желая пробудить свою сестру, которая ещё спала.

Мальчик кивнул. – Немного. Арканнен прибыл на аэродром незадолго до нас. Мой отец видел его. Он пересёк поле к своему судну, разбудил команду и те сняли швартовочные и взлетели. Он ничего не сказал моему отцу, куда направляется.

- Старкс?

- Льюфар отправилась выяснять про него. Он не показывался на аэродроме. Я ждал до недавнего времени, чтобы убедиться. Она даст нам знать, когда найдёт его.

- Она даже не знает где искать, - рассеянно проговорил Паксон, забеспокоившись сильней чем прежде.

- Ей не нужно знать, - быстро сказал Грелин. – Другие люди узнают, а она знает всех. Она поспрашивает вокруг, и кто-то сообщит, где он находится.

Мальчик уселся спиной к стене напротив него, глядя на Хрисаллин. Никто не говорил ничего долгое время. Утро начало набирать яркость, а тени меркнуть. Больше людей заполнили улицы за пределами их алькова, двигаясь группами, начиная свою дневную работу. Занимая своё убежище, они пребывали на острове спокойствия посреди постоянного движения и звуков лишь в метрах от них. Но их беспокойство было ощутимым.

- Сейчас она выглядит лучше, когда спит, - наконец высказался Грелин. – Думаю, она будет в порядке, когда проснётся.

Паксон не был так уверен, но знал, что мальчик просто пытается помочь. Поэтому он согласно кивнул. – Ты был очень храбрым, когда спасал её, - сказал он.

Грелин пожал плечами. – Я не знал, во что ввязываюсь. Я просто думал, что что-то неправильно. Затем, когда я увидел её, понял, что это работа Арканнена, снова пытающегося добраться до тебя. Он хочет твой меч, так ведь?

Паксон кивнул. – Откуда ты знаешь?

- Все хотят что-то подобное. Особенно кто-то как он. Магический инструмент, наверное считает он. Он проводит всё своё время, собирая подобные вещи. В основном он крадёт их. Но что бы ни потребовалось, чтобы заполучить их, он пойдёт на это. Он однажды рассказал мне всё это. Он сказал, что в этом мире так всё и происходит – если ты что-то хочешь, ты находишь способ заполучить это несмотря ни на что.

- Но ты не согласен?

Грелин смог принять оскорблённое выражение. – Конечно нет. А ты?

- Нет.

- Иначе я и не думал.

После этого они снова затихли, всё ещё ожидая Льюфар. Хрисаллин проснулась и снова уставилась в пространство. Оба Паксон и Грелин пытались говорить с ней, задавать ей вопросы, предоставлять ей дальнейшие заверения, что она в безопасности и что никто больше её не тронет. Но она всё равно не отвечала.

Приближалось середина утра, когда Льюфар наконец вернулась. Она свернула с другого направления, в которое ушла раньше с Грелином, застав их обоих врасплох. Она приближалась быстрой ходьбой, удерживая глаза на них, её осанка была вертикально прямой.

Она остановилась перед Паксоном и сделала глубокий вдох.

- У меня вести о твоём друге. Очень плохие.

Он тут же понял, какие они. Он знал это по тону её голоса и взгляду её лица, не только по словам. Когда она произнесла их, он уже знал, что она собирается сказать. Он поднял руку в запоздалом жесте, чтобы прекратить выслушивать это. Но было слишком поздно. Она говорила, и слова резали по нему словно ножи.

НЕРВЫ АРКАННЕНА НЕ ПРОЯВИЛИ СЛАБОСТИ ПЕРЕД лицом того, что он совершил, пока тот не достиг своего воздушного корабля, разбудил команду и взлетел. Затем одновременно он задрожал и покрылся потом. Он убил друида. Он совершил то деяние, против которого предостерегал сам себя, деяние, которое несомненно навлечёт на него наихудшие беды. Теперь друиды будут охотиться за ним, пока не найдут и не прикончат. Он мог сколько угодно возражать, почему этого не случится – течение времени убавит остроту настойчивости его розыска, изменения в ордене выведут на повестку дня иное, и его наказание станет меньшей заботой, или что угодно ещё. Но правда неизбежна: рано или поздно ему придётся ответить за то, что он совершил.

Он проклинал друида, что тот был столь упорный, что продолжал выслеживать его, когда любой другой здравомыслящий человек сдался бы. Он проклинал себя за веру, что его засады будет достаточно, чтобы остановить второго. Ему стоило продолжать бежать, стоило совершать лучшие выборы, ему вовсе никогда не стоило давать другому возможность подобраться к нему.

Но всё это было теперь водой под мостом, не так ли? Это всё зашло так далеко, что он уже не был в положении что-либо с этим сделать. Он увяз в том, что есть сейчас. Сожаления, перебирание прошлого и недовольство являлись кандалами, угрожающими замедлить его и в конечном счёте погубить. Ему нужно было помнить, что если он сохранит ясную голову и будет действовать достаточно быстро, он всё ещё может найти способ разгрести этот бардак. Как никак он не в первый раз подвергает себя опасности. Не в первый раз он совершил ошибку, грозящую ему лишением всего.

Но это было первым разом, когда он действительно, по-настоящему чувствовал угрозу.

Тем не менее решение его проблем уже подталкивало его локтем, шепча ему в уши – план, который обезопасит его от непосредственной угрозы возмездия друидов. Это пришло к нему – как и множество других вещей – когда он меньше всего этого ожидал. Он бежал с места преступления, ещё не будучи замеченным жителями Вэйфорда, не обнаруженный, не разоблачённый в своём деянии. Это дало ему возможность и время сбежать из города, и это случилось, когда он выходил к лётному полю и брал направление к кораблю, когда идея начала обретать форму.

Если он сможет найти способ переключить внимание с себя, у него может быть шанс исчезнуть, пока дело не уляжется. Если он мог бы отвлечь орден друидов, чтобы занять их время делом, которое было бы более неотложным чем его розыск – угроза настолько безотлагательная и тревожная, что члены ордена не помедлят сфокусировать свои усилия на её решении – он смог бы выйти из этого фиаско.

И под фиаско он подразумевал свои расстроенные планы по захвату контроля над орденом друидов через Паксона и Хрисаллин Ли.

План в своём первоначальном замысле уже давно развалился. Цель, тем не менее, осталась прежней: найти способ прибрать к рукам орден, затем развратить его достаточно, чтобы направить на собственные нужды. В начале, когда он обнаружил, что Паксон Ли непроизвольно владеет талисманом, считавшимся потерянным, который скорее всего наделён экстраординарной магией, его цель была проста – он приберёт его себе. Его первым порывом было просто украсть его. Но тогда он вспомнил, что у него не достаёт средств раскрыть его магию, что только член дома Ли может сделать это. По этой причине он забрал Хрисаллин Ли, чтобы втянуть её брата в торги.

Но эта попытка провалилась, когда Паксон Ли обнаружил силу меча, и сделав это нашёл способ спасти свою сестру. Некоторое время казалось, что ему придётся забыть о всей затее с использованием мальчишки; после этого тот оказался в пристанище друидов, проживая в Параноре, и вероятно не собираясь возвращаться для второго противостояния без помощи.

Затем ему пришла в голову идея захватить девочку во второй раз и воспользоваться ею другим способом. Она лучше подходила для того, что он изначально хотел, и может быть мальчишка также мог бы поучаствовать. Используя Мику, чтобы подорвать её разум, он сделал бы её своей пешкой – такой, которая была бы в состоянии совершить одно единственное действие без промедления, когда у той появится такая возможность.

Она убила бы Ард Рис.

С первого взгляда такая вещь казалась невозможной. Но Мика была талантливой, и она превратила более чем одного несговорчивого субъекта в покорных слуг. Дай Хрисаллин Ли достаточный повод, наполни её достаточной ненавистью, подвергни её достаточным эмоциональным и психологическим страданиям, и она отреагирует инстинктивно против той, в ком видит непримиримого врага. Пытка не обязательно должна происходить на самом деле; это не обязательно физически навредит ей. Она лишь должна восприниматься жертвой настоящей, чтобы достичь значимого результата – сделать её настолько одержимой обретением свободы и возмездием над её якобы мучителем, что та применит смертоносную силу при первой же возможности.

Всего этого, как сейчас утверждала Мика, она уже добилась. Хрисаллин Ли была в ужасе от серо-волосой эльфийской женщины, которая стояла поблизости и направляла её бесконечные мучения – женщина, которой там даже не было, но которая казалась настоящей девочке, как и испытываемая ею боль. Женщина, которая выглядела точно также как Афенглу Элесседил. Когда Хрисаллин Ли в первый раз увидится лицом к лицу с Ард Рис, то попытается убить её. Она не сможет справиться с собой. Она воспользуется любым оружием, которое сможет найти, что бы ни оказалось под рукой, чтобы положить конец предводителю друидов.

Чтобы помочь ей в этом, Арканнен устроил так, чтобы Мика оставила Стихл там, где Хрисаллин сможет его найти. Но когда она сбежала, то даже не потрудилась забрать клинок с собой. Он с самого начала беспокоился, что Хрисаллин может отреагировать не так, как верила Мика – что она может просто сломаться и быть не способной на действия, обратившись беспомощной жертвой. Но ведьма говорила, что девочка очень сильна и упорна, и когда та освободится от заключения, то ею будут двигать воспоминания о том, что, как она считала бы, с ней делали, и будет действовать быстро и целенаправленно. Она не будет считать себя беспомощной. Она будет видеть необходимость предотвратить какую-либо возможность когда-нибудь опять стать пленником своего врага. Ею будет двигать поиск мести за деяния, которые вонзятся в её память подобно шипам.

Нужно только свести Ард Рис и девчонку вместе в одной комнате. И это было бы организовано, если бы девочка как-то не смогла бы сбежать благодаря беспечности Мики. Конечно, это ещё может случиться. Если её брат нашёл её прежде ведьмы – что было вполне возможно – он заберёт её с собой в Паранор, чтобы обезопасить. Он захочет, чтобы Ард Рис взглянула на неё. Он не будет осознавать опасность своих действий. Пока не окажется слишком поздно.

Это был амбициозный и несомненно ненадёжный план, но его стило предпринять и поэтому он выполнил его. Теперь, конечно же, исход стал намного менее вероятным, учитывая масштабы произошедшего краха. Мика могла верить во что ей угодно, но он был реалистом и знал, что шансы на то, что Хрисаллин сделает предназначенное ей, существенно упали.

Хотя он собирался подождать и поглядеть, прежде чем бесповоротно списывать эти шансы.

А с мёртвым друидом и полномасштабной охотой по его поимке с неизбежным наказанием, его планы по обретению контроля над орденом друидов развивались в другом направлении. Возможность всё ещё присутствовала. Его лазейка к архивам друидов и их коллекции талисманов и магии всё ещё была для него открыта. Её только нужно немного расширить, сгладить всё до такой степени, чтобы доступ был гарантирован.

Теперь он считал, что знает, как этого добиться. Не так, как планировал в начале, но таким образом, как он теперь считает необходимым.

Новый план, новое начало.

Это начнётся в городе Федерации Аришейге.

*

В другой части небес, где-то несколько часов спустя, Паксон Ли летел на запад к Паранору. Он находился на борту воздушного корабля друидов, на котором прилетел в Вэйфорд, перевозя свою сестру, всё ещё пребывающую в кататонии, и своего друга и спутника, Старкса, обратно в четвёртый орден друидов. Он намеревался полететь назад один, подумывая собственноручно управлять воздушным кораблём.

Но полёт на воздушном корабле размера клиппера друидов был рискованным в любом случае, тем более сейчас, когда его отвлекало произошедшее с ним и постоянная необходимость обращать внимание на сестру. Это Льюфар Рай указала на это и Грелин, который мгновенно её поддержал. Ему не стоит лететь одному; она и мальчик будут сопровождать его, обеспечивая необходимой помощью как в управлении воздушным кораблём, так и в заботе и общении с Хрисаллин. Когда её безопасно вернут в Паранор, они найдут обратную дорогу домой. В конце он увидел мудрость в их предложении и неохотно согласился.

Это его нежелание позволять кому-либо быть рядом с ним в этот момент заставило его противиться предложению в первую очередь. Он всё ещё пребывал в шоке от произошедшего со Старксом, и не считал себя подходящей компанией. Утрата своего друга была чем-то, от чего он считал, что никогда не оправится. Вина, которую он ощущал, была чудовищно огромной. От части он винил себя, что не отправился с друидом в погоню за Арканненом. От части это было его чувство повторного провала – шаблонное упущение, которое, кажется, знаменовало всю его короткую карьеру в качестве защитника друидов. Только в этот раз заплатить пришлось жизнью.

Его тяготило это во время полёта на север, не важно стоял ли он у рычагов или сидел со своей сестрой. Другие двое не пытались вступить с ним в разговор, очевидно понимая, что если бы он захотел поговорить с кем-то, то дал бы им знать. Ни один не совершил никакой попытки отвлечь его от тёмных мыслей. Они просто были здесь, чтобы помогать по мере возможности, делая необходимое, чтобы удерживать его на пути к завершению возвращения в Паранор и к тем, кто может быть лучше способен разобраться в случившемся.

Они летели на протяжении остатка дня и в ночь, зажигая путевые фонари корабля, прокладывая путь через темнеющий ландшафт под безоблачным небом, освящаемом практически полной луной и миллионами звёзд. Они не повстречались с другими суднами и с какой-либо деструктивной погодой, и до рассвета ещё было несколько часов, когда они добрались до места назначения.

Тролли из Стражи Друидов встретили их на посадочной платформе, соединяющейся с северной башней, и без промедления унесли Старкса. Из-за времени Паксона отправили в свои покои, а Хрисаллин забрали в лечебный центр, Грелина с Льюфар в комнаты на этаже для посетителей. Будет множество времени, чтобы отчитаться, после того как они отдохнут. Ард Рис поставят в известность. Сейчас сон был именно тем, что нужно. Вопросы были решены в обычной и эффективной манере, и все четверо были отправлены по койкам.

Паксон проспал до полудня. Его сон был глубоким и бессонным, а когда он проснулся, Себек ожидал встречи с ним, томясь прямо за его комнатой.

- Пойдём со мной, - сказал он. – Ард Рис не терпится увидеть тебя. В данный момент она разговаривает с мальчиком и только что закончила опрос молодой девушки. Льюфар, так ведь? Я отведу тебя посидеть вместе с ней, пока не настанет твоя очередь отчитываться перед Госпожой.

Он молчал, пока они шли к обеденному залу. – Мне очень жаль на счёт Старкса. Знаю, что тебе сильно будет не хватать его.

Паксон ничего не сказал. Нечего было говорить.

Затем он вдруг остановился. – Я должен узнать о Хрисаллин.

Себек замедлился, но повертел головой. – Пожалуйста, повремени с этим, Паксон. Целители как раз сейчас работают с ней, пытаясь найти способ вывести её из кататонии. Она под сильным влиянием самоиндуцированной абстиненции, и пока всё, что было сказано и сделано, не оказалось достаточным, чтобы вернуть её. Может быть лучше не прерывать их усилия.

Хотя ему не нравилась идея не отправляться мгновенно увидеть Хрис, он понимал аргументы Себека и позволил вопросу сойти на нет. Но он заставил молодого друида пообещать сообщить ему в тот же момент, когда целители закончат работу с сестрой – пусть даже это будет лишь на короткое время – чтобы он смог отправиться к ней. Она всё ещё может не узнавать его, но он всё равно думал, что его присутствия может оказаться достаточно для её восстановления.

Минутами спустя он обнаружил, что сидит с Льюфар Рай в обеденной зале. Себек вернулся к Ард Рис, а они вдвоём остались в углу сами по себе.

- Ты спала? – спросил он её, зная, что та будет ожидать, чтобы он заговорил первым.

Она кивнула, её волосы с серебристыми прожилками колыхались в солнечном свете. – Лучше, чем мне казалось, после всего произошедшего.

- Твоим ранам лучше?

- Хорошо. Заживают.

Он смотрел вниз минуту. – Я не могу отблагодарить тебе достаточно, за то что ты сделала. Взяв Хрис в свой дом, укрыв её, даже зная, как это опасно, сразившись против той чёрной твари, выступив против ведьмы – не могу представить, как должно быть это было сложно.

- Конечно можешь, - сказала она. – Ты сделал не меньше. В итоге оказалось, что ты спас нас от зверя Мики, а Хрисаллин спасла нас от ведьмы. Мы прошли через это, потому что мы все не сдались, когда это было важно.

- Всё же, я обязан тебе за это.

Она покачала головой. – Ты ничего мне не должен. Никто из нас.

То, как она сказала это, озадачило его. – Так ты знала Грелина, когда он был намного младше?

- Я помогала его отцу растить его немного больше четырёх лет. Хочешь чего-нибудь поесть? Я довольно голодная.

Он понял, что тоже голоден, и они отправились на кухню поглядеть, есть ли там какая-нибудь еда и набрали полные тарелки. Они ели в тишине, и когда закончили, Паксон сказал: - Какого рода оружие ты использовала на существе Мики? Я никогда не видел ничего подобного.

Её нос сморщился от чего-то, предполагавшее отвращение. – Ручной разрыватель. Они новые. Свежее изобретение Федерации, основывающееся на комплекте диапсоновых кристаллов в своей мощи. Говорят, что они работают и над другими вещами. Производство оружия находится высоко в списке их приоритетов. Они намереваются переделать армию.

В минувшие дни демоны вырвались из Запрета и уничтожили старый город Аришейг и большую часть его армии. Он заколебался. – Как к тебе он попал?

Она пожала плечами. – Оплата за услугу. Неразумный, порывистый жест со стороны изначального владельца, по моему мнению. Но он вряд ли будет жаловаться. Расскажи о своём.

Ей без сомнения было неудобно говорить о разрывателе, но он также не хотел говорить слишком много о своём талисмане. – Древнее оружие. Оно было в семье на протяжении многих поколений. Оно было напитано магией друидом Алланоном для одного из моих более известных родственников, Рона Ли.

- И Арканнен узнал об этом мече? И вот почему он забрал Хрисаллин – он пытался добраться до тебя?

- Грелин говорил с тобой об этом?

- О некотором. Что-то я поняла сама. Я права?

- Он похитил Хрис дважды. В прошлый раз он пытался выменять меч. В этот раз я без понятия, что он делал. Кроме того что он знал, что я приду за ней, поэтому может быть это было снова тем же – обмен за сестру. Но он пытал её, так ведь? Или ведьма. Я не понимаю причины этого.

- Может не было никакой причины. Может это было ради того, чтобы преподать ей урок. Арканнен уже делал такое прежде. Он пытал своих девочек в Тёмном Доме, когда они ослушивались.

Паксон покачал головой. – Но он знал, что я узнаю об этом.

- Может ему просто было всё равно. – Она пробежалась пальцами по своим полосатым волосам. – И он не занимался этим сам. Хрисаллин сказала Грелину, что её истязателем была серо-волосая эльфийская женщина, которая находилась рядом и следила за всем. Она продолжала спрашивать Хрисаллин рассказать ей что-то – не знаю что. Хрисаллин, судя по всему, тоже не знала. Когда Грелин принёс её ко мне, она едва ли была в своём уме. Сложно понять, что с ней случилось.

Паксон откинулся назад. – Целители помогут ей. Когда ей станет лучше, может она сможет рассказать нам больше. Как бы то ни было, я собираюсь лично отправиться за Арканненом.

Льюфар задумчиво сжала свои губы. – Я кое о чём думала. Ты знал, что Ард Рис говорила со мной обо всём этом ранее, пока ты ещё спал? Она попросила меня рассказать ей всё, что могу, о произошедшем.

- Себек сказал мне.

Она помолчала. – Ну, может это ничего не значит, но я не могла не заметить, что Ард Рис может быть той женщиной, что описывала Хрисаллин.

Паксон практически рассмеялся вслух. Мысль, что Ард Рис ответственна за пытки Хрисаллин, смехотворна. Но затем он остановил себя, вдруг задумавшись, есть ли там какая-то связь, которую он не полностью видит.

- Расскажи, что говорила Хрис об этой эльфийской женщине, - потребовал он.

Ко времени как Арканнен приземлил своё круизное судно в главном порту Аришейга, он уже твёрдо определился со своими планами. Он воспользовался всем перелётом, чтобы поразмыслить над ними, и его устроило, что он тщательно продумал их и ему следует приступить к приведению их в исполнение. Привидение в исполнение – хорошее слово для необходимого. Последствия того, что он здесь совершит, будут широкомасштабными, но они значительно преуменьшат шансы, что друиды придут за ним в какое-либо ближайшее время. Ему лишь нужно спрятать себя на достаточный отрезок времени, чтобы события пришли к логическому завершению. Как всё это разыграется, он не был уверен. Это не важно. Его цели, его нужды и его планы не изменятся после того, что произойдёт сегодня.

Он сошёл с воздушного корабля, приказав быть готовым взлететь при моментальном уведомлении, и что никто больше не должен сходить даже ненадолго. Он одел черную робу, которую держал в шкафу корабля для ситуаций такого рода, с которой он столкнулся сегодня. Он провёл много своего времени притворяясь кем-то ещё, и чёрная роба – которая была, фактически, собственностью четвертого ордена друидов – обеспечит его внешностью, необходимой для сегодняшнего дела.

Это была первой из двух частей маскировки, которой он воспользуется.

Вторая заключалась в изменениях, которые он сделал в чертах своего лица. Временных, не постоянных, подходящих для по крайней мере нескольких часов, чтобы все, с кем он встретится, или кому удастся взглянуть на него, смогли точно описать его тем, кто позже явится разыскивать его.

Он вызвал одну из карет, которые всегда ожидали на окраине поля у офиса управляющего, и приказал кучеру доставить его до Ассамблеи и к палатам Коалиционного Совета. Он ехал внутри закрытого пассажирского отсека с зашторенными занавесками и не утруждался выглядывать наружу. Он был закутан в своё чёрное одеяние и на голову натянут капюшон, оставляя видными только лицо и руки. Он уже глубоко вжился в роль, принимая во внимание привычки поведения человека, которого он изображал. На следующие два часа, или как долго это займёт, он станет этим человеком, и те кто увидит его, не усомнятся в увиденном.

Он испытал короткий момент сожаления, что всему не удалось сложиться так, как он хотел, но такова была природа попыток манипулирования другими. Тебе нужно быть текучим в своём мышлении и в принятии решений. Дела имеют тенденцию идти наперекосяк, неважно как хороши были планы. Арканнен знал это. В этом случае больше чем когда-либо, но в этой ситуации требовалось сделать всё как обычно. Он должен приспособиться и должен сделать это быстро.

И никто в этом не был лучше него.

Когда он прибыл к внушительному строению, которое сейчас называлось Ассамблеей, то заплатил извозчику кредитами Федерации и взошёл по ступеням, ведущим к основному входу в здание. Он знал дорогу и ему не нужно было спрашивать направление. Его одеяния и эмблема на них достаточно хорошо идентифицировали его, что он едва замедлялся на пропускных пунктах. Несколько стражей узнало его, и один даже отдал ему честь. Весьма неплохо. Его маскировка не была разоблачена. Когда он закончит дело, его личность подтвердят. В конечном счёте правда может всплыть, но к тому времени его планы на орден друидов принесут плоды, как и планируется.

Он прокладывал дорогу через вестибюли Ассамблеи, держась особняком, никак не показывая, что желает поговорить с кем-либо. В короткие сроки он предстал перед входом в кабинет Министра Охраны. Здесь его остановили ненадолго, его личность, судя по всему, не так хорошо была известна. В конце перед ним появился Крепис.

- Изатурин, - поприветствовал его помощник, слегка кланяясь. – Мы приветствуем вас в этом министерстве.

Он поклонился в ответ. – Я признателен за ваше гостеприимство. Я надеюсь поговорить с Министром Кэелем. Доступен ли он для непродолжительной беседы?

Крепис медлил, его глаза на мгновение сместились и затем вернулись обратно – оценивание ситуации. Арканнен узнал взгляд. Он решал, что ему следует сказать Изатурину – человеку, который открыто противодействовал его ведомству и их общеизвестной цели.

- Пройдите в комнату ожидания и позвольте выяснить, может ли он увидеться с вами. = Крепис принял благосклонное решение. – Уверен, что-нибудь можно организовать.

Он провёл Арканнена из внешнего офиса к приёмной зоне за ней и показал ему присесть на один из стульев, стоявших у дальней стены. Затем он исчез в знакомых двойных дверях, ведущих к палатам Фаштона Кэеля. Арканнен сел и ждал, обдумывая, как управиться с тем, что должно случиться дальше. Крепис будет прямо снаружи дверей кабинета, поэтому ему нужно быть осторожным.

Ему пришлось ждать лишь несколько минут, прежде чем двери вновь открылись и наружу вышел Кэель, его тучное тело было облачено в алые одежды, его лицо раскрасневшимся, руки протянуты в приветствии.

- Какой сюрприз! – Наполнился он восторгом, сжимая обе руки Арканнена в своих. – Этот визит давно запоздал и весьма радушен! – Он замолчал, будто вспоминая что-то. – Хотя я также слышал в некоторых кругах, что ваши чувства к этому ведомству не из тёплых.

Арканнен кивнул и выдавил полный сожаления взгляд. – Времена меняются. Взгляды эволюционируют. Думаю, встреча между нами давно запоздала. Я надеюсь, что разногласия между Федераций и Паранором могут начать урегулироваться с этой самой встречи.

- Разве было бы не чудесно? – Кэель выпустил его руки и отошёл назад. – Тогда входите. Давайте присядем и выясним, к какого рода соглашению мы можем прийти.

Оставив Креписа закрыть двери за ними, они вошли в палаты Кэеля и уселись: Кэель за своим столом, Арканнен перед ним. Министр наклонился вперёд чтобы сократить дистанцию между ними, и улыбнулся. – Итак, Посол Изатурин, что такое я могу сделать для четвёртого ордена друидов и самой достопочтенной Ард Рис?

Арканнен поманил его наклониться даже ещё больше, а затем сам склонился ближе – жест, предполагавший, что будут разделены секреты и доверенная информация.

- Ну, Министр, - ответил колдун, Стихл уже был в его руке и находился как раз вне поля зрения под столом, - вы можете умереть.

Быстрым тренированным движением он схватил перед одежд Фаштона Кэеля свободной рукой, дёрнул его через стол, и погрузил Стихл в основание горла, перерезая голосовые связки и хребет. Кэель обмяк, его рот закрывался и открывался, и Арканнен прижал его к столу, орудуя при этом кромкой чёрного клинка взад и вперёд, снимая голову другого с плеч.

Это закончилось за секунды. Тяжёлое тело министра осело на пол, но его голова – с широко распахнутыми от шока глазами, с приоткрытым ртом – осталась на крышке стола.

Арканнен провёл мгновение, изучая свою работу, затем аккуратно положил нож на пол с одной стороны, где его найдут, и отступил. На рукавах его робы было немного крови, но он смог стереть большую её часть о мёртвое тело. Если он будет держать руки сложенными на груди, когда будет уходить, пятен видно не будет. Он бросил на Фаштона Кэеля последний взгляд. Министр ещё мог быть жив, если бы не выдал себя во время их последней встречи. Но предположение, что публичные встречи больше не являются допустимым вариантом, было явно указателем, куда идут дела. Полезность Кэеля в качестве ресурса подходила к концу. Он послужит лучше, привлекая внимание Федерации к друидам, а в результате этого отвлечёт внимание друидов от Арканнена.

Он потратил мгновение, чтобы собраться с духом, убедившись, что вернулся в роль друида Изатурина, и затем прошёл к двери и открыл её. Крепис сидел за своим столом, но немедленно поднялся, как появился Арканнен. Колдун подождал, пока мужчина не окажется достаточно близко, затем быстро протянулся, схватил его за шею, притянул к себе и резко повернул его голову в одну сторону. Крепис мгновенно обмяк.

Арканнен поймал тело руками и оттащил его за стол, оставив там скрытым из виду.

Затем, всё ещё в образе Изатурина, он прошёл через двери, ведущие наружу, закрыл их за собой, кивнул стоявшим на посту стражам и исчез дальше по коридору.

АФЕНГЛУ ЭЛЕССЕДИЛ ГОВОРИЛА С ГРЕЛИНОМ В СВОЁМ кабинете, побуждая его рассказать ей, что случилось с Хрисаллин Ли.

- Так когда ты нашёл её в прибежище Мики, та была привязана к кровати посреди комнаты, испещрённой сияющими линиями. Но ты смог пройти через них, и они распались и исчезли? Они не причинили тебе вреда? Ты ничего не почувствовал?

Мальчик подумал об этом. – Они не причинили вреда, но что-то со мной сделали. Они заставили меня видеть видения о Хрисаллин и серо-волосой эльфийской женщине. Хрис была в беде, в агонии. И–

Он вдруг остановился, уставившись на неё. – И что? – Подтолкнула она его. Ей нужно было понять, что случилось. – Продолжай, Грелин. Расскажи всё.

- Серо-волосая эльфийка выглядела как вы. – Он помедлил. – На самом деле это вы и были.

- Ты уверен в этом?

Он кивнул. – Но затем образы отступили, когда я разорвал достаточно нитей. Тогда я освободил её и вывел оттуда. Ей было очень больно. Она продолжала говорить, что её пытали и что никогда больше никто не сможет посметь взглянуть на неё. Кажется, она думала, что у неё сломаны кости и что она вся в крови; сложно было найти смысл во всём этом. Я не видел в ней чего-нибудь ненормального. Она выглядела хорошо на мой взгляд. Но я не спрашивал её об этом. Она была слишком не в себе. Я просто хотел увести её. Мы наткнулись на Мику прямо за дверью, возвращавшуюся с каких-то своих дел, но я ударил её достаточно сильно, чтобы вырубить. После этого мы побежали, и я отвёл Хрисаллин к дому Льюфар.

Оттуда он продолжал, описывая, как Льюфар приняла их, и что они спали, пока чёрное существо не выломало дверь, и как Льюфар спасла их, воспользовавшись своим орудием и отправив их в туннели внизу. Но существо преследовало их, появилась Мика, и они снова побежали, пока не оказались пойманы и заперты ведьмой в аллее.

- Но затем случилось действительно что-то странное, - продолжил он, его голос стал вдруг более напряжённым. – Мика начала насмехаться над Хрисаллин. Она всё напоминала ей о серо-волосой эльфийской женщине, которая выглядит как вы. Она спросила её, не желает ли та ещё больше пыток. Потом появилась серо-волосая женщина и что-то сказала, и Хрисаллин сошла с ума. Она начала кричать – и я никогда не слышал ничего подобного! Это было ужасно. Я пытался закрыть уши от звука, но ничего не помогало. После этого серо-волосая женщина взорвалась. Ведьма начала отступать, но её отбросило к стене и размозжило на части. И всё это от крика! Но Хрисаллин, кажется, не понимала потом, что случилось. Она даже спросила меня, я ли это сделал!

Афенглу ничего не говорила в ответ долгое время, отвернувшись, чтобы пройти к окну и выглянуть за стены и башни Цитадели. – Хрисаллин ничего не делала руками, не произносила никаких слов? Просто кричала?

- Так я это видел, - подтвердил Грелин.

Сложно поверить, думала Афенглу, но идея, пришедшая ей в голову, была настолько неожиданной, что она на мгновение было ошарашена.

Она повернулась обратно к мальчику. – Почему бы тебе не отправиться что-нибудь поесть в обеденном зале? Паксон и Льюфар могут быть там. Я попрошу Себека отвести тебя.

Мальчик начал уходить, затем повернулся обратно. – Вы знаете, что не так с Хрисаллин? – Спросил он её.

Она улыбнулась. – Может быть.

- Можете помочь ей?

- Собираюсь попробовать.

Она посмотрела, как он уходит, закрывая за собой дверь, и затем повернулась к окну ещё раз. Ей нужно будет увидеться с девочкой в какой-то момент, хотя ей нужно быть осторожной на счёт этого. Если Хрисаллин считает её ответственной за своё текущее состояние – если она верит, что Афен именно та, кто контролировал её пытку – она не слишком хорошо воспримет это посещение.

В обычных обстоятельствах это не было бы большой проблемой для Ард Рис. Защиты её магии было бы более чем достаточно, чтобы уберечь её от любого вреда, который девочка может попытаться нанести ей в отместку. Но эта история о крике, которого оказалось достаточно, чтобы человек просто расщепился, вызывала беспокойство. Могло оказаться, что это отклонение, вызванное необузданной формой магии – из-за врождённого дефекта или достигнутого в результате воздействий или физического контакта – или это может быть тем, о чём сразу подумалось Афенглу, как она услышала это. Это могло быть указанием на то, что Хрисаллин Ли родилась с до сих пор скрытой способностью поколений семьи Омсфордов к магии, которую они называют песнью желаний.

Как никак, она была правнучкой Майры Ли и Райлинга Омсфорда, продуктом смешанных кровных линий с очень длинной магической историей. Паксон Ли обладал той же кровью и разделял ту же историю в своей генетике, но он не проявил признаков, что владеет магией песни желаний. Вполне было возможно, что его сестра владеет этим, а он нет. Внутри семьи говорилось, что магия иногда пропускает целые поколения, прежде чем проявиться вновь. Было также верно, что способность призывать песнь желаний не проявляется сразу же. Иногда на это уходят годы, чтобы она обнаружилась.

Но эта была магия, полагающаяся на использование голоса носителя, звук, способный достичь практически чего угодно у опытного пользователя. Если его не контролировать или высвободить спонтанно, результат вероятно будет очень похож на тот, который случился с Хрисаллин Ли. В ужасе, в страхе, в ярости, она слепо ударила бы, придав голосу бы комбинацию чувств, бурлящих внутри неё. Она не обязательно должна была понимать, что делает, и результат шокировал бы её и запутал бы.

Всё сходится. Всё же Афенглу не могла быть уверена, если она не раскроет девочке всё произошедшее и затем не убедит её, что той нужно найти способ разобраться с тем, что это означает.

Но как лучше сделать это?

Она начнёт с того, что расскажет Паксону свои подозрения. Ему придётся смириться с тем фактом, что его сестра может владеть магией, которая не проявлялась в кровных линиях Ли/Омсфордов несколько поколений – невероятно мощной магией, которую ей придётся научиться контролировать. Ему, возможно, придётся помогать ей с этим. Это потребует того, чтобы Хрисаллин дали время и возможность полностью оправиться от урона, который ей был нанесён руками Арканнена и Мики. Это потребует терпения, понимания и наставничества.

Она не знала, подходит ли для этого молодой человек. Думала, что может подойти, учитывая уровень зрелости и решительности, которые он показал в своих усилиях овладеть навыками, преподающимися ему Устом Мондарой, и уроками, прививаемыми Себеком, но она не могла быть уверена.

Никто не мог.

Она отступила от окна и пошла к двери в комнату. У неё есть другое дело, требующее её внимание в данный момент. Она откладывала его днями, но больше не может этого делать. Она должна спуститься к камере артефактов и выяснить, ни что ли не потревожило стражи, которые она и Себек разместили в хранилище, в которое были помещены алые эльфиниты. Сами камни были в достаточной безопасности; она не оставила для этого шансов.

Было лишь важно, пытался ли вор или нет.

Паксон всё ещё был глубоко погружен в разговор с Льюфар о своей сестре, когда появился Себек. – Они закончили с ней пока что. Она спит, но ты можешь посидеть с ней. Хочешь сделать это на несколько минут?

Ему не нужно было спрашивать, о ком говорит молодой друид и он немедля прервал общение с Льюфар. – Может продолжим позже? – Спросил он, уже вставая.

Она кивнула ему, и он ушёл. С Себеком во главе, он покинул обеденную залу, прошёл по коридору к лестницам, поднялся на один уровень, прошёл по другому коридору и у самого конца вошёл в большую палату, разделённую на набор комнат со стенами и закрытыми дверями, и открытые отсеки, разделённые только занавесками. Целители, были ли они друидами или нет – Паксон не мог сказать наверняка – были все одеты в белое, мужчины и женщины. Были видны восемь или девять, все суетились вокруг, передвигаясь туда и сюда, некоторые поодиночке, некоторые небольшими группами. Несколько взоров направилось в его сторону, никто не заговорил с ним.

Он не проводил много времени в лечебном центре за своё время пребывания в Параноре, и не знал, куда идти. Но Себек, который явно был знаком со всем, повёл его вперёд к одной из замкнутых комнат, тихо постучал в дверь, повернул ручку и заглянул внутрь.

Он обернулся к Паксону. – Я позволю побыть с ней наедине. Но не очень долго. Целители вскоре вернутся. Я приду за тобой, когда они будут готовы. Я сперва постучусь. Не открывай, пока я этого не сделаю.

Паксон зашёл внутрь и услышал запираемую за собой дверь. Хрисаллин, на самом деле, не спала, а сидела, глядя в пространство. Она была одета в белый халат и тапочки. Её помыли и причесали ей волосы. Он подошёл ближе, отметив ещё раз, что на ней нет ни отметины, вообще никаких признаков пыток. Что бы с ней ни сделали, это всё было в её голове. Но она верила, что ужасные вещи, о которых она говорит, на самом деле произошли, и что только это важно.

Он преклонил колено подле неё и взял её руки в свои.

- Хрисаллин, слышишь меня? Это Паксон. Это твой брат. Пожалуйста, посмотри на меня. Дай знать, слышишь ли ты меня. – Без ответа. Он продолжил говорить. – Хрис, мы поможем тебе. Ты пострадала, но твоё тело не повреждено. Пытка, которой ты подверглась, была нереальной. Это всё произошло в уме; ты должна была поверить в это, хотя на самом деле этого не было. Но теперь мы в Параноре. Здесь есть целители, которые могут помочь тебе. Они работают над тем, чтобы найти способ улучшить твоё состояние. Всё будет хорошо.

Затем он говорил с ней об их детстве. Он рассказывал ей истории, которые она вспомнила бы, когда они вместе играли маленькими детьми. Он напоминал ей о приключениях, которые происходили на их заднем дворе. Он пытался смеяться о случае, когда он обрезал её длинные волосы и заставил её рыдать. Он говорил о путешествиях, которые они совершат на воздушных кораблях, перевозя грузы из Ли к другим городам Четырёх Земель. Он говорил ей, как она будет хороша в команде и пилотировании, как многому она всему научилась, и куда они отправятся и что будут делать, когда ей станет лучше.

Он просил её вернуться ради их мамы, которая любила её и скучала по ней. Он говорил ей, что хочет вернуть её домой.

Он говорил с ней, пока больше не о чем стало говорить, и затем он прижал её к себе и тихо запел, поглаживая по волосам и покачивая. Прошло много времени. Он продолжал думать, что целители вернутся, но они не возвращались. Может Себек сказал им подождать немного, дать Паксону время побыть с ней. Возможно, целители верили, что ему может больше повести чем им в возвращении её из абстиненции.

Затем он всё прекратил и просто держал её в тишине комнаты, пытаясь не заплакать, сдерживая слёзы, угрожавшие выступить от любой мрачной мысли о том, что она может не поправиться. В конце он положил её обратно в кровать и укрыл её, сидя рядом с ней ещё один долгий промежуток времени, наблюдая за ней. Но она просто лежала там, с открытыми и невидящими глазами.

Он наконец уже собирался уходить, когда по двери прозвучал тихий стук. Себек, подумал он. Отпустив сестру, он встал и подошёл. Когда он открыл дверь, в проходе стояла Ард Рис.

- Себек сказал … - начала она шептать, а затем осеклась, увидев потрясённое выражение на его лице, когда он резко обернулся посмотреть через плечо. Её взгляд сместился с него, и она соединилась глазами с Хрисаллин, которая внезапно села в постели.

Паксон увидел шок и удивление, отразившиеся на лице его сестры за мгновение до того, как она начала кричать. Он отреагировал инстинктивно, бросив себя перед Ард Рис, чтобы защитить её, выталкивая её назад через дверь в вестибюль снаружи. Но он был слишком медленным. Крик Хрисаллин ударил в него подобного врезавшемуся молоту, обрушившись на него с такой мощью, что у него из лёгких выбило воздух и ноги из-под него. На пару вместе с Афенглу Элесседил, его бросило в стену позади. Они спутались бессвязной кучей, и Паксон лишился сознания.

Когда он очнулся, там были Себек и целители друидов, оттаскивая от него Афенглу. Дверь лечебной комнаты снова была закрыта, и он не видел, что происходит с Хрис. Но крик прекратился, поэтому было понятно, что нападение закончилось. Ард Рис лежала рядом с ним, всё ещё без сознания, целители склонились над ней. Они оба должны были вероятней всего уже быть мертвы, подумал он, если толчок атаки не вынес бы их через дверь туда, где его сестра не могла видеть их.

Или она как-то поняла, кто он такой, и подсознательно сдержалась? Или возможно Ард Рис смогла призвать магию вовремя и защитить их обоих. Могла ли такая магия прийти к ней, как пришла к нему, когда он удерживал меч – мгновенный отклик, которому не понадобилось и мысли, чтобы призвать её?

Себек преклонился подле него. – Что случилось?

Он глубоко вдохнул и выдохнул. – Не уверен. Ард Рис подошла к двери и постучала. Я думал, что это ты или целители, поэтому открыл дверь. Хрисаллин проснулась и увидела Ард Рис, и тут же отреагировала, закричав … - Он закрыл глаза при воспоминании об этом. – Сила этого выбросила нас обоих из комнаты в коридор. Это последнее, что я помню. Я вырубился.

Себек выглядел озадаченным. – Почему твоя сестра закричала на Ард Рис? Они даже никогда не встречались.

Писец не знал о возможном сходстве между серо-волосой эльфийской женщине из перенесённых пыток его сестры и Ард Рис, которую Грелин описал Льюфар, поэтому Паксон рассказал ему. – Возможно она просто атаковала в ответ на то, что видела; уверен, что она страшилась, что её утащат обратно для продолжения, - закончил он.

- Ну, что бы ей ни подумалось, она навредила моей госпоже; я ещё не знаю, насколько всё плохо. Целителям нужно больше времени с ней, прежде чем станет понятно. Тебе не стоило открывать дверь, не убедившись, что это я, Паксон.

Высокогорец съёжился от упрёка, думая, что он не сделал ничего неправильного. Себек сказал не открывать дверь, пока он не постучится, и Паксон ждал, пока не услышал стук. О чём думала Ард Рис, вообще направившись в комнату Хрисаллин?

Но он ничего не сказал, оставив это, стремясь вернуться в комнату Хрисаллин посмотреть, как она. Он спросил Себека, может ли это сделать, но молодой друид сказал, что ему придётся ждать, что целители дали седативное его сестре и займутся ей снова, когда она проснётся.

Поэтому вместо этого Высокогорец вернулся в обеденный зал поискать Грелина и Льюфар. Он не нашёл их там, но ему сказали, что они вышли в сады прямо снаружи. Когда он покинул здание разыскивать, то практически мгновенно обнаружил их, и пока они все трое прогуливались между клумбами и изгородями, он раскрыл, что случилось.

- Она пришла прямо в комнату Хрисаллин? – Спросил Грелин, когда он закончил. – Это странно.

Паксон взглянул на него. – Что ты имеешь в виду?

- Этим утром я сказал ей, что думаю, что серо-волосая эльфийская женщина выглядела точно также как она. Она всё расспрашивала об этом, хотела всё узнать. Она точно знала, как к ней относится Хрис.

Паксон начал отвечать, но вдруг остановил сам себя. Ему нужно всё это обдумать, прежде чем говорить что-то ещё. Что-то на счёт всего этого беспокоило его, но он ещё не понял, что именно.

Поэтому он сменил тему, заговорив о своих планах на Хрисаллин, если друиды не смогут помочь ей. Если это случится, сказал он им, он отвезёт её к прославленным гномьим целителям Сторлока в Восточной Земле. Если кто и может помочь его сестре, то это они.

Затем он спросил об их планах по возвращению в Вэйфорд. После нерешительного обмена взглядами, Грелин сказал, что они как раз ждали, что кто-нибудь предложит им способ вернуться назад. Но только если они больше не нужны Паксону, что они с радостью сделают. Высокогорец сказал им, что они оба сделали более чем достаточно, и что он подумает о том, как помочь им найти дорогу домой.

Затем внезапно он решил, практически прежде чем сам понял, что делает, что у него есть гораздо лучшая идея.

По сути, он чувствовал себя бесполезным, сидя в Параноре, ничего не делая, пока Арканнен был где-то там. Он знал, что если спросит, ему не разрешат искать колдуна. Но утрата Старкса прожигала его подобно раскалённому железу внутри, и он не собирался оставить его убийство безнаказанным. Он знал, что друиды предпочтут ждать, пока не появится подходящая возможность, но для него этого было недостаточно. Это было личное; он продолжал считать смерть Стакса своей неудачей. Он не мог сбросить чувство, что подвёл своего друга, что подвёл его, когда был нужен ему больше всего. Все аргументы, почему это было не так, не имели ни малейшего значения. Важна была лишь его правда, и он весьма решительно чувствовал, что ему нужно что-то с этим сделать.

И тогда, не смотря на дело с Арканненом, он почувствовал непреодолимое желание совершить что-то, чтобы помочь Хрисаллин. Мрачные переживания на счёт глубокой абстиненции, в которую она ушла, кружили над ним подобно стервятникам. Она выглядела в достаточной безопасности под опекой целителей друидов, всё же он не мог заставить себя рассиживаться и ждать восстановления, которое, как ему известно, может не случиться. Он верил, что может лучше послужить своей сестре, вернувшись в Вэйфорд, а Грелин с Льюфар предоставили ему оправдание и возможность, которые необходимы ему для подобного действия.

Был поздний день, когда он снова нашёл Себека, и даже это произошло случайно. Он прочёсывал комнаты в поисках писца друидов, надеясь, что ему позволят навестить Хрис, когда тот возник прямо перед ним.

- Как ты? – Спросил он Паксона, затем тут же покачал головой, как будто не нуждаясь в ответе. – Глупый вопрос с моей стороны. Мне нужно извиниться за то, что сказал ранее. Я испугался за госпожу и выплеснул это на тебя. Пожалуйста, прости меня.

Паксон пожал плечами. – Нечего прощать. Мне стоило спросить, кто там, прежде чем открывать. Как Ард Рис?

- Ей, кажется, лучше. У неё нет переломов, только порезы и синяки. Сейчас она спит. – Он покачал головой. – Но она в лучшем случае хрупкая и не такая сильная как прежде. Такие травмы вызывают беспокойство.

- Я всё думал. Могу ли я сейчас увидеться с сестрой?

- Ты можешь взглянуть на неё, но она всё ещё спит. Они хотят, чтобы она отдыхала как можно дольше. Они считают, что она испытала немалое потрясение, увидев так неожиданно появившуюся Ард Рис. – Он помолчал. – Может мне не стоит говорить тебе это, но они дали ей очень сильную дозу сонного зелья. Они надеются, что она проспит несколько дней. Они думают, что в таком случае у неё будет больше шансов на восстановление.

Больше шансов на восстановление. Слова казались холодными и насмешливыми. Это укрепило его уверенность на счёт того, на что он решился.

- Я хочу отвести Грелина и Льюфар обратно в Вэйфорд, - сказал он вдруг. – Они пробыли здесь достаточно. Им нужно вернуться домой.

Себек сжал губы. – Могу поручить это страже друидов. Тебе не нужно идти с ними.

- Знаю, что так. Но я хочу что-то сделать, чтобы чем-то отвлечься от Хрисаллин. Если она проспит ещё день или два, это даст мне время. Я обещал им, что присмотрю, чтобы они успешно возвратились.

Себек тщательно изучал его. – Ты не намереваешься отправиться разыскивать Арканнена, не так ли?

- Только если он не в Вэйфорде. Но после убийства Старкса не думаю, что он вернётся туда в сколько-нибудь скором времени.

Себек очевидно не знал, что думать, поэтому уклончиво кивнул высокогорцу головой. – Сделай, что должен, Паксон. Я сообщу Ард Рис, когда она проснётся.

Паксон оставил его там, потратил время, чтобы взглянуть на Хрис, и немного посидел с ней, присматривая за её сном, и потом нашёл Грелина и Льюфар и внезапно объявил, что забирает их в Вэйфорд. Никто ничего не сказал сразу же, оба ушли без слов собрать свои немногие пожитки. Вскоре они встретились с ним вновь на лётном поле у скифа, который он выбрал для путешествия.

Но Льюфар по возвращении – держа в своих руках разрыватель – сказала: - Почему ты сам это делаешь? Ты, лично? Почему не кто-то другой? Разве тебе не следует оставаться здесь со своей сестрой?

- Я сказал, что помогу вам найти дорогу назад. – Даже для себя он звучал оборонительно. – Кроме того, Хрис дали сонное зелье. Они не хотят, чтобы она просыпалась в течение нескольких дней. Я также могу сделать что-то полезное.

Она шагнула ближе. – Я не знаю тебя так хорошо лично, но мне известно достаточно о людях в общем, чтобы понимать, когда они говорят мне неправду. Предположу, что ты скажешь мне, почему у меня такое чувство на твой счёт.

Грелин тоже подошёл ближе. – Что не так? – Спросил он, глядя с одного на другого.

Паксон взвесил свои варианты, и затем принял решение. – Я хочу заглянуть в комнаты Мики. Может там есть что-то, что может помочь Хрис поправиться. Зелье, эликсир, какие-нибудь записи о том, что с ней было сделано и как обратить это. Не знаю. Я просто хочу осмотреться.

Она одарила его долгим, твёрдым взглядом. – Тогда тебе просто надо так и говорить. Давайте отправляться.

Они пролетели остаток дня и всю ночь, периодически сменяясь у пульта управления в кабине пилота, каждый посменно вёл воздушный корабль. Они все были опытными лётчиками, даже Льюфар, и знали, как ориентироваться по звёздам и тщательному осмотру лунной местности, оставаясь не слишком высоко над землёй, пока они продвигались на юг через Зубы Дракона и вниз вдоль Рунной Реки к Радужному Озеру, и оттуда к Ли и глубокой Южной Земле.

Паксон смог поспать несколько часов во время перелёта, но провёл большую часть времени в сознании, большую часть этого раздумывая о том, в каком направлении повернулась его жизнь. Лишь месяцы назад его мир вращался вокруг бизнеса воздушных грузоперевозок, его мамы и сестры. Теперь бизнеса не стало, он находился в милях от своей мамы и дома в Высокогорьях, а его сестра была ещё даже дальше в другом смысле, находясь под угрозой никогда не вернуться обратно. У него появилась жизнь среди друидов Паранора, но он не был одним из них, и они могут обвинить его – как он винит себя – за смерть одного из их ордена.

Он плыл по течению в мире, который не понимал до конца, и даже не был уверен, что верит в него, испытывая сложности с устойчивостью и сохранением решимости, как можно лучше пытаясь балансировать на превратностях судьбы сильно изменившейся жизни. Всё, что он делал, опиралось больше на веру чем на понимание, и это не могло измениться с его текущим начинанием. Его мир был запутанной и предательской переменчивой землёй, и он не считал, что у него есть какой-либо лучший способ справляться с ним, нежели чем просто двигаться дальше.

Приближалось утро, когда они прибыли в Вэйфорд, солнце присутствовало золотистой дымкой на восточном горизонте, небеса ясные и многообещающие, пока ночь бежала на запад. Они приземлились на аэродроме посреди убывающих теней и брызг солнечного света, сев недалеко от офиса управляющего, чтобы они смогли организовать швартовку корабля. Грелин спрыгнул вниз и пошёл вперёд поговорить с отцом, которого он уже заметил внутри офиса, пока Паксон и Льюфар затягивали швартовочные, снимали световые паруса и сворачивали радианные тяги.

Высокогорец и молодая девушка как раз заканчивали, когда мальчик поспешил обратно, явно возбуждённый, когда взбирался по верёвочной лестнице, и перепрыгнул через ограждение на палубу рядом с ними. – Отец только что сказал мне, - зашептал он, как будто им стоит соблюдать осторожность. – Арканнен прилетел поздней ночью.

Паксон тут же выпрямился. – Во сколько?

- Час или около того после полуночи. Он приземлил корабль, оставил команду на борту и в одиночку отправился в город. Он не возвращался. Он сказал отцу, что его может не быть всю ночь, и чтобы он никому не сообщал, что он здесь.

- Но твой отец всё равно рассказал тебе? – Спросил Паксон, изогнув одну бровь.

Грелин застенчиво улыбнулся. – Он говорит мне всё.

Паксон уже пристёгивал свой меч. – Я отправляюсь за ним.

- Я иду с тобой! – Объявил Грелин.

Паксон вытянул обе руки, чтобы остановить его. – Нет, не идёшь. Ты останешься здесь.

- Но тебе может понадобится помощь! Ты не можешь один выйти против колдуна.

Паксон едва смог удержаться, чтобы не сказать ему о том, что ему и правда лучше выйти против него в компании четырнадцатилетнего мальчика? – Это слишком опасно. Я не позволю тебе рисковать жизнью из-за меня. Ты останешься здесь и будешь присматривать на случай его возвращения.

- Но я хочу–

- Нет, Грелин. – Быстро прервала его Льюфар, прежде чем тот закончил. – Паксон прав. В этот раз тебе нужно держаться позади. Это слишком опасно.

- Спасибо. - Благодарно кивнул ей Паксон.

- Вот почему вместо этого пойду я, - закончила она, поднимая разрыватель в руках, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Она вызывающе смерила Паксона взглядом. – Не говори ничего бестолкового. Тебе нужен кто-то, кто прикроет спину. Я могу для тебя это сделать.

Он увидел решимость в её глазах и кивнул. – Давай выдвигаться.

БОБ О БОК ПАКСОН И ЛЬЮФАР ПРОШЛИ ОТ АЭРОДРОМА по дороге, ведущей в город Вэйфорд. Дорога была в основном пуста, лампы в жилищах ещё не горели или только зажигались. Встречалось лишь несколько человек – те кто начинал свой рабочий день спозаранку – но они проходили не более чем кивая или махая. Впереди большие здания города представляли собой размытые тени во мраке угасающей ночи.

- Почему ты это делаешь? – Спросил Паксон её наконец, не в силах откладывать вопрос сколько-нибудь ещё. – Ты едва знаешь меня. У тебя нет причин рисковать собой вот так. Не после того, что ты уже совершила.

- Я не знала, что существует предел того, как много помощи ты можешь оказать людям, - ответила она невозмутимо.

- Я только имею ввиду, что это неожиданно.

- Было бы странно, если бы ты ждал, что я пойду с тобой, не так ли? Как ты говоришь, мы не так хорошо знаем друг друга.

- Но почему ты идёшь?

Она посмотрела в сторону момент, а затем обратно. – Несколько причин. Я считаю, что твоё дело важно. Не столько касающееся Арканнена, сколько про помощь Хрисаллин. То, что с ней сделали – ужасно. Я испытала что-то подобное. Я хочу, чтобы ей стало лучше. Мне кажется, что это является одним из способов помочь ей. – Она пожала плечами. – Я думала, что могу помочь тебе с этим, но пойди попробуй отговори тебя от другого.

Они добрались до самых дальних заведений делового района города, и она направила его по другой улице, а не в ту, которую он собирался выбрать. – Нет смысла делать ожидаемое. Лучше, если мы зайдём сзади.

- С тобой случилось что-то подобное, что стало с Хрис? – Спросил он.

Она кивнула. – Да. Но я не хочу говорить об этом.

- Ты хочешь говорить со мной только о том, как оставить Арканнена в покое. Даже зная мои чувства касательно Старкса?

Она снова посмотрела на него. – Ты мне нравишься, Паксон. Даже зная о тебе так мало, мне нравится то, что о тебе известно. Ты заботишься о сестре и сделаешь для неё всё, чтобы помочь. Ты с готовностью жертвуешь собой ради друзей. Ты не страшишься вещей, которые напугали бы до смерти большинство людей.

Он засмеялся. – Не беспокойся. Мне чрезвычайно страшно.

- Может. Но это не остановило тебя от правильных поступков.

- Но отправляться за Арканненом не является правильным поступком.

- Отправиться за лекарством или информацией, которая поможет Хрисаллин, более правильная вещь. Вот что тебе нужно понять.

Она повернула его на боковую улицу, и теперь он совсем потерялся. – Ладно, - сказал он. – Я подумаю об этом. Подумаю. Но никаких обещаний.

- Просто взвесь то и это. Ощути степень важности. Подумай, что нужно сделать больше всего.

Они шли в тишине какое-то время, свернув на одну небольшую улицу, аллею, и пройдя через ещё одну, тени сгущались вокруг них несмотря на восход.

Ты мне тоже нравишься, сказал он про себя.

Внезапно они оказались перед входом, ведущем в небольшой дом, вписанный между двумя более крупными зданиями. Дверь в строение была выбита внутрь, и всё, что осталось, это деревянные щепки и железные петли.

Он недоумённо посмотрел на неё. – Мой дом, - сказала она, направившись через открытый проход. – Существо Мики нашло здесь твою сестру и пыталось добраться до неё. Здесь мы скрылись в туннелях.

Они вошли внутрь, и она рассеянно осмотрелась вокруг. – Небольшой урон, но ничего такого, что нельзя исправить. Всё ценное надёжно спрятано. Вроде зарядов, которые нужны мне для разрывателя. Жди здесь.

Она исчезла в задней части. Он стоял, оглядываясь. Было странно, что она ушла на дни, и никто не явился, чтобы обобрать это место. Практически в каждом сценарии, который он мог представить, это должно было случиться. Он снова задумался, кто она на самом деле такая.

Когда она воссоединилась с ним, то была одета в другую одежду – рубаха, штаны, ботинки и перчатки, всё чёрное. Она проверяла отсек диапсоновых кристаллов разрывателя, когда подошла к нему. – Всё заряжено, - объявила она, захлопывая крышку. – Если мы столкнёмся с колдуном или какими-нибудь другими неприятностями, я не хочу оказаться без полного боекомплекта.

- Ты всё ещё не обязана идти, - сказал он ей.

Она улыбнулась, отбросив назад свои серебристо полосатые волосы с лица. – Да, правда. Но я хочу.

Они покинули здание и вышли обратно на улицу, повернув в противоположное направление от того, откуда они пришли. Льюфар снова показывала дорогу, а Паксону – потому что он всё равно потерялся – приходилось довольствоваться этим и позволять ей. Некоторое из того, что попадалось на глаза, выглядело знакомо, но сложно было быть уверенным.

Сейчас на улицах были десятки людей, солнце полностью поднялось и их день начался. Тележки и повозки катились мимо, лошади пробегали рысью, тишина уступила звукам людей и их деятельности.

- Куда теперь? – Спросил он её наконец, стараясь быть услышанным сквозь гам.

Она схватила его за руку и подтянула ближе к себе, подняв голову к его уху. – В жильё Мики. Хорошо?

Он кивнул, и она отпустила его. – Хороший выбор, - вроде бы сказала она, но он не был уверен.

Вскоре они оказались в начале переулка, убегающего между двумя зданиями. Паксон верил, что они недалеко оттуда, где произошла битва с чёрным существом несколькими днями ранее.

Льюфар указала на здание справа. – Комнаты Мики на втором этаже, - прошептала она. – Отсюда мы должны быть по-настоящему осторожны. Я буду впереди, пока мы не окажемся внутри, затем твоя очередь.

Он уже достал свой меч из ножен и твёрдо сжал в правой руке. – Идём.

Они прошли через деревянную калитку, поросшую лозой и зеленью, из-чего её едва было видно под тенистым навесом. Переулок был пуст, а окна дома Мики темны. Не было признаков жизни. Звуки города, окружавшие их ранее, стали слабыми и отдалёнными. Когда они достигли двери, уводящей с аллеи, Льюфар помедлила, проверяя замки. Но они были не заперты, поэтому она открыла дверь без проблем и провела их внутрь.

Она подождала там мгновение, чтобы они могли прислушаться к тишине. Затем она повела Паксона по коридору к лестнице на второй этаж. И снова она помедлила. Убедившись, она провела его к комнатам примерно на половине от другого конца прохода, осмотрительно открыла дверь и завела их внутрь.

Комнаты выглядели пустыми. Паксон, защитно удерживая меч перед собой, продвигался от комнаты к комнате, чтобы убедиться. Когда он добрался до спальни, в которой пытали Хрисаллин, и увидел кровать, к которой она была привязана, и остатки разорванных магических нитей, лежащие пеплом и золой на полу, он тут же был вынужден выйти.

- Я поищу здесь, - предложила Льюфар. – Ты займись остальными комнатами.

Таким образом они обыскивали помещения ведьмы большую часть двух часов, тщательно выискивая скрытые панели и тайники, книги и бумаги, в которых может быть записан процесс сотворения магии. Они проверяли половые доски на слабость, обыскивали стены на пустоты и переворачивали мебель вверх тормашками. В конце Паксон даже прошёл в прилегающие комнаты, которые были все свободны и в основном без мебели, и также обыскал и их.

Они ничего не нашли.

- Это неправильно, - сказал Паксон, когда они растерянно посмотрели друг на друга. – Здесь должно что-нибудь быть. Она бы держала важные припасы и записи о магии неподалёку.

- Грелин сказал, что спасал Хрис, когда Мика вышла пополнить какие-то зелья и наткнулся на неё снаружи, когда она возвращалась. Поэтому её тайник с припасами должен быть здесь. – Он посмотрел вокруг. – Но она хорошо его спрятала. Мы искали везде.

- Спрятала, а как иначе? Она была ведьмой, и ей нужно было быть осторожной. – Она помолчала. – На её месте я бы воспользовалась магией, чтобы всё скрыть.

Он медленно кивнул. – Естественно. Он здесь, просто мы не можем его увидеть.

Льюфар кивнула. – Друид мог бы показать нам. Нам стоило взять одного с собой.

Паксон мгновенно подумал о Старксе, который отправился бы без промедления. Он поджал губы и пожал плечами. – Есть ещё кое-кто, кто наверняка в курсе.

Она медленно кивнула. – Я знала, что до этого дойдёт. Ты не спишешь это, так ведь?

- Не тогда, когда это единственный путь.

- Мы даже не знаем, где он находится.

- Тёмный Дом.

Она неохотно кивнула. – Возможно. Но с чего Арканнену тебе помогать?

- Он не станет. Не по доброй воле.

Её лицо натянулось и отчаяние отразилось в глазах. – Не делай этого, Паксон. Подожди помощи.

- Если я буду ждать помощи, он уйдёт. Он исчезнет и я могу больше не найти его. У меня может не быть каких-либо шансов найти то, что припрятала здесь Мика.

- Ты думаешь о Старксе. Это в связи с отмщением за его смерть.

Он подступил ближе. - Обещаю, что это не так. Я делаю это ради Хрис. Вот правда. Поверь мне, пожалуйста.

Она покачала головой. – Полагаю, что верю тебе. Хотя не знаю почему. – Она тяжело вздохнула, затем взяла его за руки и повернула к двери. - Я хочу верить тебе, поэтому поверю. Не разочаруй меня. Давай найдём его.

В Параноре Афенглу Элесседил очнулась. Она ощущала боль с головы до пят от атаки Хрисаллин, но её мышление было ясным и чётким. Она лежала в своей кровати долгие минуты, собираясь с мыслями. В кресле поблизости дремал один из целителей друидов, склонив голову, сложив руки на коленях. Шторы были задвинуты и в комнате темно, поэтому она не могла сказать, какое сейчас время, хотя могла видеть пряди света через дырочки в ткани.

Она думала о том, что случилось с ней, когда она лицом к лицу предстала перед Хрисаллин, но по большей части она думала о том, что сейчас знала о похитителе артефактов из хранилища друидов. Пока что она одна несла эту ношу, не желая говорить об этом с кем-нибудь ещё. Она узнала, кем является вор незадолго до этого, но отложила дело, потому что не была уверена, как поступить в связи с этим. Необычно для неё – но правда о том, кто совершил кражи, была также необычна.

Хуже того, это выявило в ней недостаток, с которым она не могла смириться. Это заставило её понять, как долго она была Ард Рис. Она поняла, что думает об Арлинг, ушедшей уже более века с половиной назад – так сильно любимой сестре, и которую так усердно старалась защитить. В конце она подвела свою сестру, потому что Арлинг пожертвовала собой, чтобы спасти Четыре Земли, и Афен позволила ей. Когда Арлинг не стало, а также её мамы и её возлюбленного дяди Эллича, и даже непреклонная надёжная Сирша скончалась, она осталась одна. У неё были другие родственники, но они не были близки. Она отстранила себя от Арборлона и сделала свой дом в Параноре. Теперь друиды были её семьёй, и она отдала им всю свою жизнь.

Возможно вот почему это ранило так сильно от знания, что один из них предал тебя.

Она наконец села, не собираясь оставаться в кровати сколько-нибудь ещё, и когда сделала это, друид, дремавший в кресле, проснулся. – Госпожа! – Воскликнул он от ужаса и вскочил, чтобы не дать ей подняться.

- Нет, нет, - настояла она, отгородившись от него вытянутыми руками. – Мне достаточно хорошо, чтобы встать и пройтись. Пожалуйста, позволь мне это.

Он позволил, но только после того как помог принять устойчивое положение и убедился, что она не упадёт. – Мне нужно осмотреть вас, госпожа.

- Почему бы тебе с этим не повременить и не сходить бы найти Себека для меня вместо этого, - мягко сказала она. – Попроси его прийти сюда. Когда мы закончим, ты сможешь совершить все осмотры, которые требуются.

Он неохотно вышел, и она воспользовалась возможностью помыть лицо в тазу возле кровати и пройтись гребнем по своим длинным серым волосам. Она смотрела на себя в зеркало при этом, думая, что действительно прожила слишком долго. Сон друидов был подарком, но он не делал её счастливой. Он не возвращал время, которого она лишилась. Он не возвращал людей, которых не стало. Он даже не приносил чувства удовлетворённости.

По двери постучали, и Себек вошёл по её приглашению. Молодой друид выглядел измождённым, лицо было искажённым, в глазах отражалось беспокойство, но он тут же улыбнулся, когда увидел её снова на ногах. – Госпожа! Слава богу!

Он подошёл к ней и преклонился у её ног, взяв её руки в свои и поцеловав их. – Мне так жаль, за то что случилось. Это была моя вина. Я не знал, что доктора ещё не вкололи ей успокоительное. Они сказали, что собираются. Я практически убил вас!

Она взяла его за руки и подняла на ноги. – Вряд ли. Меня лишь едва оглушило ударом. Она обладает настоящей магией в своём голосе – опасная сила для кого-то настолько юного – но я не думаю, что ей известно что-либо об этом. Она сейчас спит?

- Целители дали ей сильное зелье. Они хотят, чтобы она отдыхала несколько дней, прежде чем они снова начнут заниматься ею. Шок был значительным, по их словам.

- Представляю. Где Паксон?

Себек засомневался. – Он полетел отвозить мальчика и молодую девушку обратно в Вэйфорд.

Она размеренно взглянула на него. – И ты позволил ему сделать это?

- Не думаю, что мог остановить его.

- Ты знаешь, что он задумал, так ведь? Он собирается пойти искать Арканнена.

- Он сказал, что хочет сделать хоть что-то.

Афенглу отпустила его руки и прошла налить себе стакан воды из кувшина со столика. – Я хочу, чтобы ты вернул его сюда обратно. Я собираюсь отрядить Стражу Друидов полететь в Вэйфорд, найти его и сопроводить домой. Пошли Уста Мондара. Сейчас же, Себек.

Она сказала это с достаточным ударением, что её неодобрение было явно очевидно, и он практически выбежал за дверь исполнять её волю. Она смотрела ему вслед, снова разочаровавшись. Есть вещи, с которыми ты ничего не можешь поделать, судя по всему. Некоторым вещам нужно позволять идти своим чередом.

Она прошла к окну и раздвинула занавески. Внутрь полился солнечный свет. По положению солнца оказалось, что сейчас середина утра. Настал новый день.

Она прошла к своему гардеробу, достала свежую одежду, сбросила ночную рубашку и стала одеваться.

Она не видела Себека вновь до середины дня. Ей представлялось, что он решил держаться на расстоянии, пока не будет уверен, что её гнев улёгся, занимая себя другими обязанностями. Она была уверена, что он сделает так, как она ему сказала, и отправит Уста и Стражу Друидов немедленно, поэтому не видела причин следить за этим. Но она не могла прекратить думать о Паксоне, всё ещё юном и своевольном. Она беспокоилась, что он найдёт Арканнена прежде, чем ему придут на помощь.

Она боялась, что попытка спасения может явиться слишком поздно.

Но она сделала то, что могла, и есть другие дела, с которыми ей нужно разобраться.

Она провела утро с целителями друидов, ощупывающих и нажимающих, выслушивая наставления – не пытаться делать слишком многое пока что, много отдыхать, пить жидкость, если ощущается слабость – присесть и ждать, пока она пройдёт. Всё это делалось из лучших побуждений, но не было необходимо. Ей было больно, но становилось лучше с каждой минутой, она была готова возобновить обязанности в качестве Ард Рис ордена.

Поэтому, после того как она употребила ланч – её первую еду с подъёма – она вернулась в кабинет просмотреть документы, которые ожидали её внимания днями. Большая часть этого являлось деловой работой, вроде перетасовки бумаг, которые она намеренно откладывала и игнорировала как можно дольше. Но с её ограниченной силой и подвижностью это казалось прекрасным временем наверстать.

Она всё ещё находилась в середине своего занятия, когда постучался Себек в её дверь и вошёл. Она тут же могла сказать по его выражению, что что-то серьёзно не так. Но она заставила себя сидя выпрямиться и ждать, пока он не соберётся достаточно с духом, чтобы рассказать ей.

- Госпожа, у нас посетители, - объявил он. – Прибыл военный корабль Федерации. Он укомплектован полным подразделением солдат и с самим Премьер Министром. Он желает сейчас же поговорить с вами.

Она оценивающе взглянула на него. – О чём он хочет со мной поговорить?

- Он не сообщает. Сказал, что это строго между вами. Он ожидает прямо за северными вратами.

Она потратила мгновение переварить эти новости. Текущий Премьер Министр Федерации был желанной заменой Драста Чажала и Эдинжы Орл и некоторых других, с которыми она была вынуждена иметь дело за годы. По всем статьям он был порядочным и благородным человеком, чья служба своим людям и содействие другим расам Четырёх Земель доказали свою образцовость. Непреклонный и неистово преданный, он тем не менее не был корыстным и вероломным. Она верила, что может доверять ему.

Она встала. – Подготовьте контингент Стражи Друидов для моего сопровождения. Никто не будет действовать поспешно. Никто не должен ничего делать, если я не буду атакована. Я ясно выражаюсь на счёт этого, Себек?

Молодой друид поспешно кивнул и попятился из комнаты. Она поправила свои чёрные одеяния и последовала за ним в коридор снаружи и вдоль него к лестницам, ведущим вниз. Оказавшись снаружи здания, она пересекла открытый двор к северным воротам, щурясь от яркого солнечного света. К тому времени контингент Стражи Друидов, который она запросила, нагнал её, защищая с флангов, безмолвно присутствуя. Она приказала открыть ворота и вышла из Крепости на широкое солнечное пятно.

Военный корабль Федерации был пришвартован прямо перед ней, его огромный тёмный корпус отбрасывал свою чёрную тень на неё, пока она шла вперёд, оставив Стражу Друидов позади. Небольшое собрание должностных лиц Федерации и солдат стояло с одной стороны от военного корабля.

Премьер Министр отделился от других и подошёл к ней. Он был худощавым, немолодым мужчиной, бело-волосым и с бородой, его голубые глаза ещё живые и проницательные.

- Добрая встреча, госпожа Элесседил, - поприветствовал он её. – Спасибо, что согласились встретиться со мной таким образом. Важно, чтобы всё было сделано на открытой территории. Видимость доверия критична в данной ситуации.

Она задумалась, о чём же он говорит, но позволила увести себя в сторону, подальше от остальных, выбирая место, где те не смогут слышать. – Что случилось? – Спросила она, прямо глядя на него.

Он встретил её взгляд и выдержал его. – Вчерашним утром друид вошёл в кабинет Фаштона Кэеля, нашего Министра Охраны, и прикончил обоих его и помощника. Друида, совершившего это, видели и опознали солдаты Федерации у входа в кабинет Министра. Его определённо узнали. Это был Изатурин.

Афенглу сжала губы. – Так вы пришли в Паранор попросить меня выдать его вам?

Премьер-Министр покачал головой. – Не совсем. Опознание подозрительно. У меня есть причина полагать, что это ложь, пусть даже солдаты совершенно ясно видели его и слышали, как произносят его имя. Или скорей всего это как раз из-за этого. Выглядит странно, что убийца позволил это, если он хоть как-то намеревался скрыть свою личность. И есть ещё вот это.

Он протянулся в свою одежду и вытащил длинный чёрный нож. – Это орудие убийцы. Оно было найдено на полу рядом с телом Министра Кэеля. Вы узнаёте его?

Она кивнула. – Его называют Стихл. Это артефакт друидов, который был украден из наших архивов несколько недель назад. Могу я взглянуть на него?

Премьер Министр вручил ей его. – Этот клинок очень остр.

- Этот клинок, - сказала она, тщательно осматривая оружие, чтобы убедиться в том, что у неё в руках, - разрежет что угодно. Против него нет защиты за исключением некоторых форм магии. - Она подняла на него взгляд. – Он был оставлен убийцей?

Тот кивнул. – И поэтому это служит дальнейшим поводом для моих подозрений. Кто окажется достаточно глупым или беспечным, чтобы оставить явную улику, что он каким-то образом причастен к ордену друидов? Был ли он просто забыт в пылу действия? Выпал ли случайно? Всё это кажется мне маловероятным.

- Стихл в последний раз был замечен в руках колдуна по имени Арканнен несколько дней назад в Вэйфорде. Им воспользовались, чтобы убить одного из моих друидов – человека, который отправился на его поиски, чтобы привести к наказанию.

Улыбка Премьер Министра была холодной. – Я тоже об этом думал. Имя Арканнена неоднократно всплывало во время нашего расследования этого убийства. Он был записан в качестве посетителя Министра Кэеля по крайней мере шесть раз за последние четыре месяца. Он явно был человеком, знакомым с Министром, который регулярно приходил и уходил. – Он помолчал. – Ходят слухи, что он серьёзно использует магию, включая возможность изменять свою внешность.

Афенглу кивнула. – Я полагаю, что это правда. Так вы не считаете, что Изатурин ответственен за что-то из этого?

- Я бы удивился, если бы это было так. Фаштон Кэель был амбициозным человеком с планами на улучшение своего положения в Коалиционном Совете. Я слышал, что он зарился на мою должность. Выглядит вероятным, что он проглотил слишком много с колдуном и заплатил цену за эту.

Он подождал. – Мое единственное непонимание касается только того, почему убийца верил, что я буду убеждён, что это Изатурин. Учитывая, что мы знаем, его усилия кажутся дилетантскими.

- Я согласна. Кем бы он ни был, Арканнен не глупец. В этом замешано что-то ещё. – Она задумалась. – Мне думается, не был ли смысл всего этого не в том чтобы одурачить нас, а просто задержать в деле его поимки. Ему известно, что мы охотимся за ним в связи с убийством нашего брата друида. Возможно это дополнительное убийство должно было вызвать достаточно смятения, чтобы дать ему возможность сбежать. И в то же время убедиться, что точные подробности происходящего между ними двумя никогда не выйдут на свет.

- Возможно он надеялся, что я буду действовать поспешно и просто допущу худшее на счёт вас, - сочувственно добавил Премьер Министр. – Это был бы не первый раз в истории друидов и Федерации, когда происходят подобные вещи. И, по факту, это происходит в кое-какой мере также и сейчас. Другие уже высказывают суждения про эти убийства, вот почему я пришёл к вам лично, чтобы у нас состоялся этот разговор. Можете быть уверены, что Изатурин был вчера здесь, когда произошло убийство?

- Я могу немедленно это выяснить, - ответила она.

Она позвала своих стражей и попросила прислать к ней Себека. Когда явился юный писец, она спросила его про Изатурина. – Я хочу знать, находился ли он здесь вчера весь день и день до этого. Я хочу знать, покидал ли он Крепость, чтобы отправиться хоть по какому-либо делу в то время. Проверишь журналы и переговоришь со стражей аэродрома?

Себек отбыл бегом. Она повернулась обратно к Премьер Министру. – Так слухи об убийце друиде уже приобретают сторонников?

- Его видели и распознали. – Премьер Министр пожал плечами. – Поверхностно это неоспоримо означает его вину. Но вы и я знаем лучше, чтобы полагаться на то, что лежит на поверхности.

Она кивнула. – Я благодарна вам, что вы лично пришли уладить это дело.

- Боюсь, что мы делаем меньше, чем должны, для сотрудничества. Наши врождённые подозрения и долгая история конфликта разделяют нас чаще чем наоборот. Это кажется хорошей возможностью попытаться изменить этот неблагополучный обычай.

Она предложила клинок ему обратно, этот жест показался ей подходящим, но он быстро поднял руки, показывая, что не желает его. – Он принадлежит этому месту, будучи надёжно спрятан. Думаете, что в этот раз сможете справиться лучше?

Она не упустила иронию в его голосе. – Когда мы запечатаем его в этой раз, его у нас больше не заберут, - ответила она.

- Мне приятно это слышать.

Таким образом они стояли в тишине, как показалось Афен, бесконечно долгое время, ожидая Себека. Когда он наконец вернулся, он раскраснелся и сбил дыхание. Прежде чем что-то сказать, он вопросительно посмотрел на Ард Рис.

- Просто отчитайся, Себек, - сказала она ему.

- Изатурин вернулся из Аришейга пять дней назад. Он не уходил с того момента. Журналы и стражи подтверждают всё это.

Она отослала его и повернулась обратно к Премьер Министру.

- Что ж, Госпожа, вот наш ответ, - сказал он. – Я доволен. Но позвольте просить об услуге. Захочет ли орден друидов предпринять охоту на настоящего убийцу? Согласитесь ли вы взять на себя ответственность за его поимку?

Она медленно кивнула. – Я уже решилась на это. Если я смогу доставить его в целости, он предстанет перед вами и лично ответит за свои действия.

Премьер Министр вытянул руки. – Предлагаю вам мир, Госпожа. Отныне и в будущем.

- Предлагаю дружбу, Премьер Министр, - ответила она. Она взяла его руки в свои и слегка сжала. – Безопасной дороги домой.

Она смотрела за его возвращением к своим спутникам и погрузкой на военный корабль. Она продолжала смотреть, когда судно отдало швартовые и взлетело. Она продолжала смотреть, пока оно не скрылось из виду.

Кризис предотвращён, предложено обещание мира, в обмен дано подтверждение дружбы – всё за какие-то минуты, думала она. Какие ещё сюрпризы принесёт этот день?

УЛИЦЫ ГОРОДА ОКАЗАЛИСЬ ЗАБИТЫ ЛЮДЬМИ И ЗАГРУЖЕНЫ экипажами и животными ко времени как Паксон и Льюфар покинули дом Мики и начали продвижение к Тёмному Дому. На чужой взгляд они были просто очередной парой, проходящей по городу, но это только потому что Льюфар перекинула разрыватель через плечо и скрыла его под плащом. Пускай одна или две пары глаз могли обратиться на чёрный меч, привязанный за спиной Паксона, тот не привлекал и близко столько внимания, как привлёк бы разрыватель.

В любом случае их никто не останавливал. Приближалась середина дня, а запах готовящейся еды, смеха и голосов мужчин и женщин, наслаждающихся полуденной едой, поднимался со всех сторон. Высокогорец остро осознавал, как он голоден; он ничего не ел с предыдущей ночи. Он посмотрел на девушку и приметил её измученное лицо.

Импульсивно он потянул её к повозке, продающей сэндвичи с горячей говядиной, и купил два. Стоя перед самодельной стойкой с кружками эля, добавленными к заказу, они поглощали еду и питьё подобно голодным волкам. Закончив, они обменялись взглядами своими перемазанными жиром и элем лицами и не смогли сдержать смех. Отблагодарив продавца, который едва замечал их присутствие, они отправились дальше.

У них ушло совсем небольшое время, чтобы добраться до места назначения. Паксон затормозил, когда это стало видно, прижавшись спиной к стене через улицу и немного в стороне от Тёмного Дома, собираясь с мыслями. Это касалось не столько того, что он собирается сделать, сколько как собирается делать это. Возможно лучше будет ждать наступления ночи и потом входить. Передвижения уменьшатся, а темнота поможет скрыть их. Но ожидание не было вариантом. Не было гарантии, что Арканнен даже тут; ждать, пока стемнеет, не улучшит положение.

Всё же отправляться сейчас означало совершать это при ясном свете с глазами повсюду. Даже попытки прокрасться сзади, как поступал Паксон прежде с помощью Грелина, оставили бы их опасно открытыми. Другой выбор, конечно, это пройти к парадному входу и воспользоваться разрывателем, чтобы проломиться внутрь и попытаться застать колдуна врасплох. Если там есть стражи, и если он где-нибудь помимо первого этажа, у них вероятней всего ничего не выйдет.

Он наконец повернулся к Льюфар, сбитый с толку. – Не знаю, как это сделать. Нам нужно внутрь, но мы должны добиться этого, не вызвав беспокойства, которое предупредит Арканнена. Мы должны смочь подобраться к нему, прежде чем у него появится шанс снова сбежать.

Льюфар кивнула. – Одна из причин, по которым я пошла с тобой, - сказала она, - была показать тебе, как этого можно достичь.

Он уставился на неё. – Ты можешь провести нас в Тёмным Дом?

Она кивнула. – Прямо через переднюю дверь. Хочешь попробовать?

- Но как ты это сделаешь?

- Просто могу. Хочешь, чтобы я попробовала или нет?

Он сомневался, не был уверен, во что себя впутывает. Но настаивать в вопросах, как она может этого добиться, казалось тоже неправильно. Если она говорит, что может это сделать, то вероятно может. А он не может предложить лучшей идеи, как он уже признал.

-Всё в твоих руках, - сказал он.

Они оставили своё место у стены и ступили в гущу проходящей толпы, и пересекли дорогу. Когда они добрались до дальней стороны, Льюфар прошла прямо к Тёмному Дому, остановившись, когда добрались до низа ступеней, ведущих наверх к дверям.

- Ты жди здесь, - сказала она ему. – Не спорь, без вопросов, - тут же добавила она.

Он удивился, но всё равно сделал так, как она попросила. Если она сможет провести их внутрь, он не будет вмешиваться. Он смотрел, как она поднимается небольшое расстояние до двери и один раз стучит. Когда дверь открылась, она коротко переговорила с кем-то, и дверь снова закрылась. Не глядя на него, она сделала жест за спиной, чтобы он оставался на месте. Он так и делал, всё гадая, что происходит.

Когда дверь открылась ещё раз, там стоял другой страж, здоровенный и покрытый шрамами, заполняющий проём своей массой. Он тихо заговорил с Льюфар, кивнул несколько раз, и наконец взглянул вниз по ступеням на Паксона. Спустя мгновение он кивнул ей и отступил, чтобы позволить пройти. Она взглянула вниз на Паксона в этот раз и поманила его за собой.

Они прошли через парадный вход вместе, крепкий мужчина шёл впереди, минуя множество стражей, пока они пересекали длину коридора к лестнице перед ними, и начали подниматься. Паксон вообще не представлял, чего ожидать. Льюфар ничего не сказала о том, что происходит, и он не мог представить ни одного способа, как спросить сейчас. Он должен доверять ей; он должен верить, что она совершает правильную вещь. Пусть даже становилось всё сложней делать это.

На втором этаже крепкий мужчина привёл их в небольшую комнату со столом и стражем, сидевшем за ним, и направил их к стульям, стоявшим у одной стены. Когда они усадили себя, он вышел без слов.

Страж за столом склонялся над графиком какого-то рода, его внимание было сосредоточено на написанном в нём. Паксон взглянул на Льюфар, которая кивнула в ответ. Он сформировал ртом слово Арканнен, и она взглянула на потолок. Он понял это так, что чародей ещё здесь, где-то наверху. Но он всё ещё гадал, как им так легко удалось пробраться в Тёмный Дом. Если Арканнен действительно здесь, естественно он дал предостережение, чтобы никого не пускали таким образом.

Спустя несколько мгновений, Льюфар встала и подошла к стражу за столом. Она склонилась ближе, и когда он взглянул вверх, она приложила ткань, скрытую в руке, к его носу и рту; он немедленно рухнул. Она вытерла руку о его рубашку, отбросила тряпку и повернулась к Паксону.

- Он наверху в кабинете, готовиться бежать из города. Нам нужно торопиться.

Они вышли за дверь и обнаружили коридор снаружи пустым. – Что ты только что сделала с этим охранником? – Спросил он её.

Она взглянула на него и улыбнулась. – Лишь небольшой трюк, которому я научилась при взрослении.

- Какого рода трюк? – Сейчас они были в коридоре, направляясь к лестнице, ведущей наверх.

- Кое-что, что усыпляет на некоторое время. Почему ты беспокоишься?

Он покачал головой. – Я просто хочу знать, что происходит. Мне кажется, что я ничего не знаю. Как ты провела нас через парадный вход?

- Легко, - ответила она. – Я знаю этих людей.

- Откуда ты их знаешь? – Он не смог удержаться от скептицизма в своём голосе.

- Я раньше работала здесь. – Она обернулась на него, намёк на гнев отразился в её глазах, когда она провела рукой по своим серебристым волосам. – Сколько ещё тебе нужно узнать? Ещё какие-нибудь вопросы, на которые тебе нужны ответы?

Только один, подумал он, но понял, что уже знает ответ. Она была молодой и красивой – какой ещё работой она могла заниматься здесь по его мнению? Горничной? Судомойкой? Писцом? Он прикусил остальное, что уже готово было сорваться с кончика языка, и просто следовал за ней вверх по лестнице к его неминуемому столкновению с Арканненом, разозлённый и расстроенный.

Арканненн только закончил собирать книги с записями относительно своих различных дел, когда по двери постучали. – Входите, - сказал он, едва взглянув вверх, когда вошёл Фентрик и встал там как будто не представлял, зачем явился. – Есть проблема?

- Мне просто нужно кое-что вам сказать.

- Хорошо. Говори.

- Здесь Льюфар.

Он тут же поднял взгляд. – Чего она хочет?

- Увидеть вас, прежде чем вы уйдёте, по её словам.

- И ты впустил её?

Крепкий мужчина пожал плечами. – Вы сказали, что если она когда-нибудь объявится, я дол–

- Да, да, знаю. Ты должен был её впустить. – Арканнен совершил пренебрежительный жест. – Но сейчас не особо подходящее время для неё, чтобы быть здесь. Полагаю, нужно вам было сказать это. Но я надеялся, чтобы дойдёте до этого самостоятельно. – Он испустил глубокий вздох и принял неизбежное. – Где она?

- Ждёт в комнате охраны со своим другом.

Его ответ в этот раз был гораздо быстрей. – Каким другом?

- Молодой человек. Высокий, одет в лесничью одежду. Носит этот чёрный меч за спиной. – Фентрик мгновенно почувствовал, что совершил ошибку. – Она сказала, что всё в порядке! Она сказала, что вы будете не против, что вы знаете его.

- На самом деле, я знаю, - спокойно ответил он, выпрямляясь, осознавая, что произойдёт. – Этажом ниже, говоришь?

- В комнате охраны. Она сказала, что посещение это сюрприз, что я не должен говорить вам, что они здесь. Она произнесла это так, будто иначе это что-то испортит. Но я вовсе не был уверен …

Он замолк. Арканнен вздохнул. Фраза, что он не уверен на счёт этого или чего-нибудь ещё, если уж на то пошло, было преуменьшением года. Фентрик был стойким и в основном надёжным, но не был остроумным или достаточно проницательным, чтобы понимать, когда его используют.

И что Льюфар делает с Паксоном Ли? Как они вообще умудрились встретиться? Это невозможно! Он подвергся внезапному ощущению, что вещи выскальзывают у него из рук, как будто он больше не может контролировать даже малейшие события в своей жизни, как будто все его усилия построить что-то разрушались прямо у него на глазах.

Он взглянул на коробки с записями. Больше не было времени спасти их. Ему придётся бросить их. Ему придётся бежать. – Я ухожу, - сказал он тому, несколько поспешно выйдя из-за стола. – После того как я уйду, убедись, что эти записи и коробки собрали–

Он не закончил. Дверь взорвалась внутрь, сорвавшись с петель, осколки дерева и металла полетели повсюду.

Паксон и Льюфар проскочили сквозь проход: первый с вынутым чёрным мечом, вторая с удерживаемым в готовности к стрельбе разрывателем со вторым зарядом. Через мглу дыма и пепла они смогли увидеть Арканнена, схватившегося за стража, который впустил их в Тёмный Дом, используя его в качестве щита, пока отступал вокруг стола.

Паксон поднял меч в готовности, наступая вперёд. – Отпусти его, - приказал он колдуну.

Араканнен проигнорировал его, вместо этого не сводя глаза с Льюфар. – Ты могла бы просто постучаться, - прошипел он ей. – Моя дверь всегда была открыта для тебя.

- Никогда не задумывался, почему я так тебе и не начала доверять? – Бросила она. – Почему бы тебе не прекратить прятаться за другими людьми?

Глаза колдуна переместились на Паксона и обратно к молодой девушке. Паксон видел в нём гнев и отчаяние. – Не думаю, что хочу участвовать в этом разговоре сейчас, - сказал он.

- Паксон считает, что тебе нужно пообщаться с орденом друидов, - парировала она. – Может ты сможешь объяснить им, почему прикончил одного из них.

- Пожалуйста, отпустите! – Резко выдохнул Фентрик.

- Не думаю, что им понравятся мои объяснения, Льюфар. – Арканнен тащил стража глубже в комнату, по направлению к задней стене. – Кстати, почему ты так со мной поступаешь? Что тебе до этого?

- Ничего, что ты когда-либо смог бы дать мне!

Паксон слышал этот разговор, но не совсем понимал о чём он. Или может он понимал это слишком хорошо. В любом случае, он не собирался выслушивать это сколько-нибудь ещё. Теперь он стоял в пяти шагах от колдуна, достаточно близко для действия, если Арканнен воспротивится. – Либо ты выйдешь из-за стража, либо я пройду прямо сквозь него!

Сейчас Арканнен смотрел на него прямым, вызывающим взглядом. – Что, правда? – Чёрные глаза сверкнули. – А собираешься ли ты также пройти и сквозь тех людей позади тебя?

Это был старый трюк, но оба Паксон и Льюфар инстинктивно переключили взоры, бросив быстрый взгляд через плечо. Этого было достаточно. Арканнен пихнул беспомощного Фентрика в Паксона и поднял обе руки вверх как раз за мгновение как Льюфар смогла навести разрыватель. Вспышка света настигла её прямо в грудь и отбросила назад в стену, где её голова приложилась о деревянные доски. Она моментально рухнула, разрыватель свалился на пол рядом с ней.

Паксон удержался на ногах, лишь едва, отбросив Фентрика с дороги и помчавшись на Арканнена, в то же время перепуганный страж захромал через дверь. Колдун пригнулся у стены, вытянув руки в том, что казалось защитной позой, но не являлось ею. Выброс пылающего белого огня сорвался с его пальцев в Паксона, жаркий и потрескивающий.

Меч Ли разметал его на осколки.

Арканнен попробовал снова, в этот раз пламенем ещё даже более жарким и разделившимся на три части, чтобы зайти на Паксона с разных направлений. Но высокогорец выстоял и не запаниковал, удерживая меч так, как учил Уст, выбирая цели и притупляя их силу ответами, которые были также стремительны и точны как смещение его глаз от одной цели к другой. Пламенные удары рассыпались на части, частицы пламени полетели по всей комнате, оставляя подпалины повсюду.

Арканнен зарычал от гнева и изменил свою позицию ещё раз, сплетая руками, изливая слова своим ртом в потоке шипения и рычания. Свет вспыхнул между ними, и внезапно у колдуна оказался меч, заключённый в огонь. Он обладал вещественностью и чётко определённой формой, а пламя горело ярко-зелёным.

Паксон сделал шаг назад, не уверенный на счёт этого нового препятствия, выжидая, что произойдёт дальше. Арканнен непринуждённо совершал ложные выпады, необычное оружие вспыхивало при этом каждый раз. – Ты думал, что единственный, кто знает, как пользоваться мечом?

Он набросился на Паксона со шквалом ударов, которые последний блокировал с трудом, пока уходил в сторону от худшего и пытался подобраться к Арканнену со стороны. Но тот был гибок и плавен в своих движениях, и сразу стало понятно, что он действительно опытен и талантлив в обращении со своим оружием. Он легко заблокировал контратаку Паксона, отклонив её в сторону без большого усилия. Они разделились и затем столкнулись с лязгом клинков, искрами и пламенем, вырывающимся из меча Арканнена при ударах о меч Паксона. Они накатывали взад и вперёд, каждый бился, чтобы взять верх над другим, заставить поскользнуться, оступиться, вымотать и ошибиться.

Наконец Паксон отбросил другого от себя, стремясь получить место, в котором можно маневрировать. Арканнен радостно засмеялся, когда они начали кружить вокруг друг друга. Затем, внезапно, чародей повернулся и побежал из комнаты. Паксон помчался за ним, но Арканнен ждал прямо снаружи. Когда Паксон пронёсся через проход, он совсем едва смог заблокировать меч другого, взметнувшийся мимо головы. Тем не менее импульс пламенного меча против его швырнул Паксона в сторону об стену. Арканенн тут же пошёл на него, обрушивая удары, пытаясь пробить его защиту. На мгновение Паксон пошатнулся, чувствуя, что его пересиливают. Но его тренировка и решимость снова послужили ему. Он заблокировал выпады колдуна и восстановил моментум, сперва прервав его атаку, а затем заставив того отступать.

Опять же Арканнен повернулся и побежал, в этот раз к лестнице. Он звал на помощь, призывая своих людей прийти к нему на выручку. Несколько пришло, появившись у начала лестницы, преградив Паксону путь, пока их лидер пробегал мимо них. Но высокогорец вовсе не замедлился. Издав боевой клич своих предков, которому мальчики учатся практически сразу как начинают ходить – Ли! Ли! – он прошёл прямо через них.

Он спустился по лестнице и настиг Арканнена прежде, чем тот смог добраться до главных дверей. Снова они встретились со звоном металла и огня, звуки ударов и их тяжёлых вдохов от усилий наполнили коридор. Паксон уставал, его сила убывала, но он чувствовал, что Арканнен даже больше вымотался. В какой-то момент, что высокогорец посчитал актом отчаяния, колдун попытался применить магию, чтобы создать неуклюжего гиганта, прикрытого бронёй. Но Паксон бесстрашно врезался в изваяние и разнёс его единственным ударом.

Арканнен ретировался, шаг за шагом, теперь явно заботясь только о побеге. Дым и пепел заполняли холл, заволакивая воздух. Оба человека были в крови и помяты, их лица почернели, а глаза покраснели от переутомления. Их скрещенные взгляды сквозили яростью, выражающейся в блеске глаз. Паксон думал о Старксе, о том как он погиб. Он говорил себе, что человек, с которым он сражается, убил его, и тому нельзя уйти безнаказанным. Он говорил себе, что он именно тот, кто должен это свершить.

О чём думал Арканнен - нельзя было прочесть. Но его глаза говорили, что это что-то тёмное и опасное.

Теперь они остались одни, коридор пуст за исключением них. Стражи, оставшиеся на ногах, либо сбежали, либо скрылись. Никто не придёт на помощь Арканнену. Паксон почувствовал внезапный прилив адреналина. Стражи колдуна оставили его, его сила убывает, а его надежды на побег растворяются.

Он набросился на Арканнена вновь, подняв меч, снова выкрикивая: - Ли! Ли! – намереваясь покончить с этим. Арканнен огрызнулся чем-то в ответ и не сдвинулся с места. Когда они врезались, столкновение поразило обоих. Оружие сверкнуло и зазвенело, а удары, которыми они обменивались, были свирепыми и беспощадными. Они метались взад и вперёд по коридору, пробиваясь от одной стены к другой и снова обратно. Тянулись минуты; противостояние продолжалось.

Наконец, когда они снова разъединились с друг другом, мышцы кричали от перенапряжения, рты были открыты и глотали воздух, Арканнен вытянул руку в упреждающем движении. – Ты не можешь выиграть, - выдохнул он.

Высокогорец засмеялся, делая огромные вдохи. – Я выигрываю. Разве не заметил? Почему бы тебе просто не сдаться и не пойти со мной?

- Обратно в Паранор? Обратно к твоим друидам? Ты знаешь, что со мной случится.

- Тебе не стоило убивать Старкса!

Теперь засмеялся Арканнен. – Думаешь, я не знал этого, прежде чем это случилось? Думаешь, я не пытался избежать этого? Но он выследил меня и не отступился бы! Я просто среагировал; это было инстинктивно.

- Это не изменяет того, что случилось. Это не значит, что ты не должен отвечать за это.

Арканнен вздохнул. – У тебя есть ответ на всё, так ведь? Каким простым должен тебе казаться мир – полностью чёрный и белый. – Он подождал, разочарованно потрясая головой. – Как ты вообще выяснил, что я здесь? Как ты смог узнать, что я вернусь так скоро?

Паксон покачал головой. – Я не знал. Я пришёл сюда найти что-нибудь, чтобы помочь Хрисаллин.

Колдун кивнул. – Диверсия Мики. Я и забыл об этом. Ты привёл свою сестру в Паранор? Что случилось?

- Она напала на Ард Рис.

- Как я и хотел. Только ей полагалось использовать Стихл, а его у неё с собой не было.

- Так это Ард Рис было предназначено умереть, не Старксу. – Он опустил меч и упёрся в него. – Что ж, из-за того что вы с Микой сделали, моя сестра теперь в кататонии. Я вернулся найти что-нибудь, чтобы обратить урон.

Арканнен кивнул. – Отними плохие сны. Заставь её забыть серо-волосую эльфийскую женщину и все пытки, которых и не было. Её веру, что она физически изувечена, хотя это не так. – Он сделал глубокий вдох и резко выдохнул. – Я могу тебе это дать, Паксон.

Паксон выпрямился. – Что? Что ты сказал?

- Ты слышал меня. Я могу снова сделать твою сестру здоровой. У меня есть антидот, который сможет это сделать. Хочешь его? Тогда я буду торговаться. Антидот за свободу.

Паксон возмутился. – Я не собираюсь идти на это!

- Я дам тебе зелье, которое исцелит твою сестру, а ты отпустишь меня. Почему нет?

- Я не позволю тебе уйти! – Закричал высокогорец с яростью. – Ты больше не скроешься.

Колдун пожал плечами. – Если хочешь вернуть сестру, тебе стоит подумать над этим. Это зелье единственная вещь, которая может ей помочь, и я единственный, у кого оно есть после смерти Мики. – Он улыбнулся. – Ты сам наломал дров, знаешь ли.

Паксон практически вновь напал на него. Но продолжал думать, почему он вообще вернулся и о чём Льюфар продолжала напоминать. Он пришёл, чтобы не искать Арканнена, а чтобы спасти Хрис.

- Ты лжёшь, - бросил он. Паксон поднял свой чёрный клинок, удерживая его в готовности. – Ты скажешь что угодно, чтобы спасти себя!

- У меня есть необходимое зелья, Паксон Ли. Это не ложь; это правда. Так ты хочешь вернуть сестру или чтобы тебе стало лучше, от того что ты увидишь мою голову на стенах Паранора? Тебе решать. Но решить ты должен.

Паксон повертел головой. – Нет. Я не могу позволить тебе уйти.

- Ну, ты не совсем прижал меня к земле пока что, не так ли? – Арканнен вновь поднял свой пылающий меч, подготавливая себя. – Кроме того, для нас с тобой настанет другой день. Другое время. Если мы даже не уладим это сейчас, разве не думаешь, что мы всё равно со временем это разрешим?

Паксон так думал. Это казалось неизбежным.

Он сомневался.

Когда он вернулся за Льюфар, она как раз выходила через передние двери Тёмного Дома, такая же побитая и чёрная от дыма как и он, её волосы все растрепались и торчали. Неся свой разрыватель под плащом, она вышла из стен здания, ненадолго оглянувшись назад, и спустилась по лестнице на дорогу, чтобы встретиться с ним.

Мгновение они просто стояли там. – Ты добрался до него? – Спросила она.

Он покачал головой. – Он ушёл. – Затем он скривился. – На самом деле, я позволил ему уйти.

Она уставилась на него, её глаза удивились и задумались. – Почему?

Он вздохнул. – Потому что в обмен он согласился отдать мне это.

Он протянулся в карман и вытащил крохотную бутылку, которую нашёл для него колдун, когда они вернулись к убежищу Мики. Ведьма и правда спрятала свои зелья и эликсиры магией, но Арканнен знал точное место и как выявить их.

- Он сказал, это заставит Хрис забыть всё плохое, что с ней случилось, и что она снова станет собой. – Он помедлил. – Ты собираешься сказать мне, что он лжёт, так ведь?

Льюфар пожала плечами, затем повертела головой. – Возможно нет. Хотя он и обладает десятком других неприятных характеристик, он склонен говорить правду. Он не видит причин в обратном. Кроме того, я считаю, что он не хочет встречаться с тобой снова в скором времени, а ты бы отправился за ним, если б он соврал.

- Я всё равно отправлюсь за ним.

Она кивнула. – Ты сделал правильный выбор.

- Надеюсь. Надеюсь, он не дурачит меня. Но ты знаешь его лучше чем я.

- Я знаю его лучше, чем кто-либо ещё.

Он почувствовал волну вернувшегося разочарования и недовольства.

- Потому ты была его … - Он не смог закончить. Он не мог заставить себя выговорить это.

- Потому что я была его кем? – Спросила она, хмурясь.

- Его … Он снова замолк. – Его любовницей

Она практически засмеялась, ухмылка разошлась по её чертам лица. – Вот что ты думаешь? Что ж, подумай ещё, Паксон Ли. Я была настолько особенной, насколько кто-либо может быть для такого человека как он. – Она вытянула руки и твёрдо сжала его плечи. – Потому что я его дочь.

ОНА НИКОМУ ЭТО НЕ РАССКАЗЫВАЛА ЗА ГОДЫ, ПОСЛЕДОВАВШИЕ ЗА ЕЁ УХОДОМ от отца и из Тёмного Дома, и после начала её жизни как сиделка Грелина. Немногие, кто жил за стенами здания, когда-либо видели её; ещё меньше всё ещё знало, кто она такая. В течение её ранних лет Льюфар держали спрятанной в собственных комнатах и не позволяли покидать здание без сопровождения. Её кормили, одевали и обучали на манер девочек, которым повезло достаточно, чтобы наслаждаться лучшим социальным положением в городе, но она сторонилась дружеского общения с ними. Тёмный Дом был её домом, но также и её тюрьмой.

Она никогда не знала свою мать; она так и не выяснила, что с ней случилось. Её мамы просто никогда не было, и никто не стал бы о ней говорить. Она была выращена женщинами, работавшими на её отца, выращена в доме, куда приходили странные мужчины и уходили через час, выращена в мрачном, гнетущем и тщательно охраняемом окружении, которое она в конце концов начала ненавидеть. Она могла вырасти там, но ко времени как она ушла помогать приглядывать и растить Грелина, она начала осознавать правду о своём отце.

- Так вот почему ты так легко провела нас в Тёмный Дом, - сказал Паксон. – Они знали, кто ты, потому что именно здесь ты выросла.

Они шли обратно к лётному полю, Паксон был готов отправиться в Паранор и к друидам.

- Некоторые знали. Я чувствую себя плохо из-за того, что обманула Фентрика. Он раньше играл со мной в детстве. Он и я были большими друзьями во времена, когда у меня не было других друзей. Теперь и этого не стало.

- Ты сделала это ради меня, - признал высокогорец. – Я очень благодарен.

- Не думай, что ты такой особенный, Паксон, - быстро сказала она. – Я сделала это, потому что это было правильно. Я понимала, когда Грелин привёл Хрисаллин к моей двери, что если я впущу их, я переступлю черту. Всё изменится, и прошлое – возможно целиком – будет стёрто. Я сделала этот выбор. Вот и всё.

- Это твой отец дал тебе разрыватель? – Спросил он.

- Он считал, что мне нужна лучшая защита при жизни вне Тёмного Дома. Он заставил меня пообещать никому не рассказывать про него. Это всё, что я на самом деле хотела сказать пока что. Я буду благодарна, если ты ничего не скажешь Грелину. Он много думает обо мне и ему может быть сложно будет понять. Я уже говорила ему, что я никак не связана с Арканненом.

Паксон кивнул. – Я ничего не скажу ему или кому-нибудь ещё. Нет нужды. Я просто рад, что ты в порядке. Я беспокоился, когда увидел, как ты врезалась в стену. Своим собственным отцом.

- Мой отец расценивает меня как провалившийся эксперимент. Я его позор. Он хочет, чтобы я была его дочерью, и не может понять, почему это так для меня сложно.

- Но он напал на тебя!

- В его глазах я первой напала на него. Я сдружилась с его врагом. Я разорвала те остававшиеся связи между нами. Он прикладывал усилия, чтобы совершать особенные услуги для меня в прошлом, даже после того как я ушла, пускай я о них и не просила. Думаю, после этого возможно моя эта часть жизни окончена.

Они уже приближались к аэродрому, первые мачты и световые паруса пришвартованных кораблей возвышались над ними. – Не пойми меня неправильно, - вскоре добавила она. – Я хотела положить этому конец долгое время. Между нами сейчас действительно нет ничего крому кровных уз. Я рада, что он ушёл. И вряд ли вернётся в скором времени.

Паксон печально взглянул на неё. – Скорее всего, то же самое ты будешь думать обо мне, когда я уйду, зная, как я считал про тебя.

Она кивнула. – Может. Кажется ты не очень высокого мнения обо мне.

- Я сделал предположение по тому, как ты вела себя в Тёном Доме, и мне не стоило его делать. Я извиняюсь. Не знаю, о чём думал.

- У меня никогда не было проблем с тем, как обо мне думают люди. Включая тебя.

- После того что ты сделала для меня, как ты мне помогла с твоим отцом, то как ты стояла рядом со мной, когда я был в опасности? Я никогда этого не забуду. И я не хочу, чтобы ты на меня злилась. Ты мне сильно нравишься. Я хочу быть друзьями.

Она отнеслась к нему прохладно. – Всё может быть, - сказала она. – Почему бы не подождать и не поглядеть?

На аэродроме к ним навстречу выбежал Грелин, набросив руки вокруг Льюфар, которая закатила глаза, и затем обняла его в ответ. Мальчик обнял также и Паксона и попросил услышать всю историю о том, что случилось с ними в Вэйфорде. Паксон рассказал ему, Льюфар добавила детали и кусочки, но он тщательно избегал упоминаний о семейной связи между молодой девушкой и колдуном.

- Ты поступил правильно, совершив выбор помочь Хрис, - объявил Грелин. – Ты всегда сможешь отправиться за Арканненом позже. Ты сможешь найти его снова, если правда захочешь.

- Надеюсь, ты прав, - сказал он, взъерошивая волосы мальчика.

- По сути, я отправлюсь с тобой! – Объявил Грелин. – Я могу помочь тебе выследить его и возвратить. Я могу быть твоим пилотом. Могу же, Льюфар?

Она улыбнулась ему. – Ты можешь быть чьим угодно пилотом. Никто не знает большего о воздушных кораблях чем ты.

Паксон протянул руку пожать ладонь мальчика. – Тогда, ты и я. Мы поговорим об этом в другой раз.

Грелин убежал, и Паксон повернулся к Льюфар. – Я правда имел ввиду то, что сказал. Я никогда не забуду то, что вы сделали для меня. Надеюсь, что ещё увидимся с тобой. Надеюсь, что ты захочешь увидеть меня.

Она шагнула назад, осмотрела его и пожала плечами. – Я видела худшее чем ты, случавшееся в моей жизни. Давай подумаем об этом. Возвращайся к Хрис пока что. Позаботься от ней. Помоги ей поправиться. Отложи всё плохое на какое-то время в сторону. Затем дай мне знать, решил ли ты, что я не являюсь частью этого.

Таким образом он вылетел из Фэйфорда на борту скифа, взяв курс на Паранор. Он мог бы поспать по крайней мере несколько часов, но он не мог ждать с возвращением к Хрисаллин и с зельем для неё. Он безуспешно пытался убедить себя, что это сработает, что Арканнен не обманул его, что Льюфар лучше знала своего отца чем возможно кто-либо ещё. Так или иначе, он должен выяснить, есть ли какой-либо шанс у его сестры на исцеление. Откладывание этого только всё ухудшало.

Он путешествовал остаток дня и до полночи, одинокое судно в нарастающей тьме, его мачты и борта носа и кормы подсвечивались ходовыми лампами, а звёзды вели его. Он миновал Радужное Озеро и прошёл вверх по каналу Рунной Реки к Зубам Дракона. Приближалась середина ночи ко времени как огни Цидатели друидов появились на горизонте, и он ощутил первые уколы серьёзного сомнения на счёт того, что делает.

Рисуемые воображением вероятности практически перевешивали всё, что он мог вынести.

Что если Арканнен дал ему яд, и Паксон собирается отравить свою сестру в качестве наказания за проблемы, которые он доставил колдуну?

Что если зелье не было просто лекарством? Что если оно должно превратить Хрис во что-то ужасное?

Что если всё это бесполезно, смесь воды и красителя? Что если оно сделает ей хуже?

Но он усмирил свои страхи, потому что в глубине верил, что это сработает, и что Хрис поправится.

Он посадил скиф на посадочную площадку, выбрался и поторопился в Крепость. Несколько троллей, служащих Стражей Друидов, приметили его, но не заговорили. Оказавшись внутри, он отправился прямо в лечебный центр. Практически все там спали, включая целителей, но Паксон не обращал на них внимания и направился в комнату, где они держали Хрис, когда он ушёл.

Она ещё спала, но он смог разбудить её; сонное зелье уже начинало ослабевать. Он помог ей сесть, шепча ей, что он вернулся и может помочь ей. Но даже так она не проявила ответной реакции и сразу же вернулась к процессу вглядывания в пространство, ничего не видя. Ничего не изменилось. Он проговорил её имя, обнял её, поговорил с ней немного, подождал намёка, что ей каким-либо образом лучше. Ей не было. Не было признаков узнавания, никакой осведомлённости.

Он извлёк бутыль с зельем внутри и подержал так, чтобы она его видела. – Я хочу, чтобы ты это выпила. Я хочу, чтобы ты доверилась мне. – Он заколебался, раздумывая, стоит ли предупредить её о других вероятностях. В итоге он просто сказал: - Я люблю тебя.

Затем он приложил бутыль к её губам, слегка запрокинул её голову и вылил жидкость в рот. Он видел, как двигается её горло, когда та глотала. Когда она приняла всё, он держал её за плечи и ждал реакции.

Ничего.

Он продолжил ждать, проходили минуты, а тишина в комнате сгущалась. Он вглядывался в её глаза, ожидая, что в них что-нибудь проявится. Наконец её глаза закрылись, и она обмякла в его руках. На ужасное мгновение он подумал, что убил свою сестру, что его худшие опасения оправдались. Но затем он ощутил движение её горла и увидел вздутие и опадание её груди, и понял, что она спит.

Он занял кресло, который освободился после неё, и сидел, глядя на неё долгое время, размышляя над тем, что сделал, говоря себе, что он не совершил ошибку, что факт того, что она спит, это хороший знак. Проходило время, а его мысли сместились к вчерашним событиям. Он пережил битву с Арканненом, полный сожаления и разочарования, что не смог привести Арканнена обратно в Паранор, что он каким-то образом подвёл Старкса. Он понял, что лицо Льюфар беспрестанно всплывает посреди его других мыслей. Он мог видеть её выражение лица, слышать её голос и воспроизводить её манеру движения.

Он не мог прекратить думать о ней.

В какой-то момент он заснул.

Он всё ещё спал, когда прохладные пальцы коснулись его щеки и знакомый голос позвал его по имени. Он пошевелился, просыпаясь, с затуманенными мыслями и вялый. Руки сжимали его плечи, а пальцы слегка надавливали. Льюфар, думал он.

Но когда Паксон открыл глаза, он глядел на Хрисаллин.

- Хрис, - прошептал он.

Она кивнула, в её глазах были слёзы. – Где ты был?

- Я пришёл так быстро, как смог. Мне жаль, что это было так долго.

- Я боялась, Паксон.

- Знаю.

Она озадаченно взглянула на него. – Но не могу вспомнить почему. Я ничего не могу вспомнить.

Он улыбнулся. – Сейчас это не важно. Всё закончилось. Ты там, где тебе место.

И она притянула его к себе.

Он подождал прибытия целителей друидов и затем отправился прямо в кровать. Ему стоило отправиться к Ард Рис, но Паксон не мог заставить себя что-либо ещё делать. Он был так вымотан, что не думал, что сможет сложить вместе слова, чтобы рассказать ей о случившемся. Сейчас это всё равно не важно. Хрис хорошо. Битва за её спасение закончена. Всё остальное подождёт.

После этого он спал и не просыпался, пока не настала середина дня. У него ушло много времени даже тогда, чтобы заставить себя выбраться из кровати, умыться, одеться и выйти дать отчёт Ард Рис. Он потратил несколько минут, чтобы заглянуть в лечебный центр и позволить целителям друидов обработать раны, полученные в его сражении с Арканненом и существом Мики, прежде чем продолжить разыскивать Ард Рис.

Он был практически у её комнат, когда прошёл Уста Мондара в коридоре.

- Ты целая уйма проблем, Паксон Ли, - вдруг объявил гном, остановившись. – Почему ты всегда не там, где тебе положено быть.

Затем он нахмурился от безмолвной загадочности высокогорца, прежде чем продолжить идти.

Афенглу Элесседил всё ещё была в своём офисе, когда он постучался. Она встала поприветствовать его и тепло заключила в объятие. – Мы очень беспокоились за тебя, Паксон. Присаживайся и расскажи мне всё, что случилось.

Он так и сделал, опустив только часть об отношениях Льюфар с Арканненом. У него ушло какое-то время, чтобы пройтись через всё это, но Ард Рис тихо сидела и не перебивала. Он особенно постарался описать трудность, которую испытывал, позволяя Арканнену сбежать, после того как усмирил его, выбрав помочь Хрис нежели чем захватить колдуна.

- Думаю, ты поступил правильно. Я говорила с ней раньше днём. – Она улыбнулась от выражения на его лице. – Целители сообщили мне, что она полностью поправилась. Но мне нужно было убедиться самой. Мне нужно было узнать, как она отреагирует на меня. Всё было сделано осторожно и с прицелом на её безопасность. Она не напала на меня. Она даже не знала, кто я такая.

- Так Арканнен всё же говорил правду?

- Кажется так. Она практически ничего не помнит о том, что с ней случилось. Определённо ничего о пытках и страданиях. Даже не многое о Мике – просто смутное воспоминание о старой женщине.

- Она ничего из этого не помнит? Ни чёрного существа или серо-волосой женщины? Ни побега с Грелином?

- Она помнит мальчика, помогавшего ей. Она не помнит только всё, что касается кошмаров и боли. Я не хотела слишком упорно сразу же её расспрашивать. Для этого будет время позже. Хотя есть одна вещь. И я хотела спросить тебя, прежде чем браться за это. Она ничего не помнит про использование песни желаний.

- Меня не было там, когда это случилось, - сказал он, - но полагаю, что это было чем кажется, по данному Грелину описанию. Хрис никогда не пользовалась ею прежде; никогда ничто не указывало на то, что она унаследовала её. Не думаю, что она знала.

Афенглу кивнула, её лоб сморщился, лицо приняло задумчивый вид. – Есть история о том, что это проявляется у различных членов семьи Омсфордов после того, как они достигают определённого возраста. Это не всегда проявляется сразу же. В случае Хрисаллин, по моему мнению, испытанное потрясение от пережитого в руках Мики и угроза того, что она снова через это пройдёт, выявили это. Хрис просто отвечала на свои страхи голосом, и магия пришла к жизни.

- Но сейчас она этого не помнит?

- Ни капли из этого. Дилемма в том, что с этим делать. Она обладает могущественной магией. Она заперла её внутри, но та может снова всплыть в любой момент. Что нам делать? Должны ли мы позволить этому быть или мы должны найти способ открыть ей это и научить владеть этим?

- Если она сейчас не помнит, может она не вспомнит совсем. Не думаю, что ей следует напоминать о чём-либо произошедшем. – Его голос напрягся. – Не хочу, чтобы она прямо сейчас проходило через что-нибудь ещё, Госпожа.

- Как и я, - сказала она. – Думаю, мы должны оставить её в покое. Но я хотела услышать, как ты говоришь это. На какое-то время, по крайней мере, пока она ещё исцеляется, мы будем держать это при себе. Может она вспомнит в какой-то момент, и когда это случится, мы будем готовы рассказать ей правду. Теперь же, расскажи мне как ты.

Он сказал, что в порядке, немного побит и в синяках, несколько царапин и ожогов, но без сломанных костей. Он был в лечебном центре перед приходом к ней и о его ранах позаботились. В основном это хорошее самочувствие Хрис придавало ему сил.

- Она останется с нами так долго, как пожелает – определённо до того, пока мы не убедимся, что нет никаких последствий того, через что она прошла. – Она помолчала. – Ещё одна вещь. Тебе достаточно хорошо, чтобы предпринять небольшое путешествие?

То, как она сказала это, говорило ему, что от него ожидают положительного ответа. Это также сказало ему, что это важно, и что она хочет, чтобы он стал частью того, что должно произойти.

- Я могу путешествовать, - ответил он.

- Есть кое-что, что мне нужно сделать, и это не будет очень приятным. Но как защитник друидов – теперь официально, твой испытательный период окончен – мне нужно, чтобы ты стал свидетелем. Мы отправимся утром.

После чего она отпустила его, оставив его гадать касательно природы и цели её таинственной вылазки.

ОН СМОГ НЕ ЗАСНУТЬ ДО ЗАКАТА, ПЫТАЯСЬ ВЕРНУТЬ свои внутренние часы обратно к обычному расписанию, чтобы хорошо поспать этой ночью. Ещё бодрствуя, он проводил время в одиночку, раздумывая над тем, что сказала ему Афенглу Элесседил. Он больше не тренировался на защитника друидов; теперь он им стал. Услышав это объявление, у него возникли смешанные эмоции. Он был взволнован быть частью ордена друидов, чувствуя это несмотря на всё произошедшее, где он нашёл дом и жизнь, которые искал. Он знал, что не настолько профессионален или опытен, как ему полагается, но верил, что со временем это случится. Но это ощущалось странным и несколько смущающим – осуществлять такой радикальный переход от всего знакомого и прочного. Уходил его дом в Ли и все знакомые окрестности; расходился с его жизнью как отправитель и перевозчик груза. Также уходили, во всех смыслах и значениях, его семья и друзья. Теперь он был мечником на службе друидов. Его попросят нести гораздо большие обязанности и испытания, а семью и друзей он обретёт в Параноре.

Он не сожалел об этой перемене в своей жизни; как никак он охотно этого искал. Он не хотел всё вернуть вспять. Но когда это действительно случилось, став не просто возможностью, а полноценной реальностью, это немного выбивало из колеи. Поэтому он проводил время, обдумывая последствия этого. Он смотрел на это с разных сторон и изучал. Он представлял себя в новой роли и пытался предвидеть, как будет вести себя с учётом того, что, как он верил, от него потребуется.

Он сидел в месте, где мог наблюдать за проходящими друидами на их пути по поручениям и своим заданиям. Он замечал Себека несколько раз, но молодой друид всегда выглядел очень спешащим, и Паксон не хотел прерывать его работу, хоть и желал поделиться хорошими новостями. Из всех встреченных им друидов Себек нравился ему больше всего и был ближе всех. Он представлял, что будет забавно составлять ему компанию на ежедневной основе.

Он употреблял ранний ужин, сидя с Эвелин и парой других друидов, которых знал, разговаривая о своём повышение до защитника друидов, обмениваясь шутками и юмором на счёт завышенных требований его работы и навыков и интеллекта. После этого он отправился навестить Хрисаллин и провёл более часа, разговаривая с ней обо всём, что с ними случилось, оставаясь, пока она так не устала, что начала засыпать.

Затем он отправился сам в кровать, вымотанный и счастливый, и безмятежно проспал до утра.

Он находился за завтраком следующего дня, когда за ним пришёл Себек. – Ард Рис ожидает тебя, - объявил тот.

Паксон следовал за друидом вдоль коридоров Крепости к посадочной платформе, выходящей на северную башню, где они найдут ожидавшую Ард Рис.

- Знаешь, из-за чего всё это? – Спросил он Себека в какой-то момент.

Тот покачал головой. – Но я отправлюсь с тобой.

Это было неожиданно. Ард Рис ничего не говорила на счёт сопровождения их Себеком. Он задумался, какие ещё его ждут сюрпризы.

Ард Рис поприветствовала их, когда они добрались до посадочной площадки, ожидая их возле своего личного лайнера с капитаном её Стражи Друидов Дажу Рисом и двумя его людьми. Очевидно, никто другой с ними больше не отправится; когда они взошли на борт, они были одни. Ард Рис не предложила объяснения того, что они делают, и вообще на разговаривала с ними вновь, когда они отдали швартовые и выдвинулись. Вместо этого она указала на скамью у кормы, отправив их сидеть там, пока сама находилась в кабине пилота и направляла их на курс. Тролли работали с оснасткой и световыми парусами, и никто особо ничего не говорил.

День был ярким, чистым и красивым, и Паксон вскоре забыл о её сдержанном поведении и витающей таинственности, разглядывая местность и обмениваясь комментариями с Себеком. Он следил за курсом их продвижения, будучи знакомым с минуемой местностью – выйдя из лесов, окружающих Паранор, до Драконьих Зубов, оттуда пройдя по перевалу Кеннон до Пограничья, а затем повернув на запад, следуя за рекой Мермидон, бегущей к Арборлону и Западной Земле.

Когда они наконец приземлились, они далеко забрались в равнины Стреллихейма, на большое удаление от чего-либо.

Сойдя с корабля на равнины посреди миль и миль пустоты, Паксон впервые почувствовал, что что-то не так. Испытываемое чувство беспокойства, пока он смотрел вокруг, было осязаемо, но он сохранял тишину, чтобы увидеть, что случится дальше.

- Где мы? – Наконец спросил Себек, когда они ступили на равнины.

Ард Рис остановилась и повернулась к нему лицом. – Мы на месте. Здесь мы расстанемся.

- Что нам полагается здесь делать? – Он выглядел растерянно.

- Не нам, Себек. Паксон не отправится с тобой. Как и я. Ты пойдёшь один.

Себек уставился. – Пойду куда? Я не понимаю.

- Думаю, понимаешь. – Её голос был спокойным, но её глаза были тверды, пока она глядела на него. – Ты пересёк запретную черту, Себек. Ты должен принять последствия. Ты знаешь это.

Лицо Себека переменилось, побледнев, всю выразительность смыло. – Это неправильно. Вы совершаете ошибку.

- Хотелось бы, чтобы это было так. Хотелось бы. Но мы оба знаем правду. Ты был шпионом среди нас, предателем, кравшим магические артефакты и отдававшим их Арканнену, информировавшим его о всех делах. Почему ты это делал?

- Я не делал! Я ничего не делал! – Он был возмущён, взбешён. Руки в воздухе, ладони сжаты в кулаки, он яростно жестикулировал. – Вы ошибаетесь на счёт этого! Это был не я! Как вы могли подумать, что это я?

- Ты говоришь, что это был кто-то другой?

- Да, это я и говорю!

Паксон не мог поверить, что он слышит. Часть него хотела встрять и защитить Себека – его друга, его учителя, его спутника. Но он сдерживался, ожидая остального, что есть сказать Ард Рис, думая – надеясь – что она как-то окажется неправой.

- Как я могла подумать, что это ты? – Повторила она. – Что ж, я скажу тебе. В начале я вовсе не подозревала, что это ты, ни разу даже не предполагала на твой счёт. Но когда ты забрал Стихл, я серьёзней начала думать о возможностях, которые могут быть. Я не могла отпустить факт, что только ты и я имели свободный доступ ко всему в хранилище артефактов. Талантливый носитель магии, правильно тренированный, мог обезвредить те стражи, неважно как умно заложенные, пока он или она знали, как их сотворили. Ты подходишь под это. Даже тогда я думала, что это должен быть кто-то другой, молилась, чтобы это было так, что ты не несёшь за это ответственность. Я так верила в тебя. Я так сильно верила в твою лояльность. Разве могла я так катастрофически ошибаться?

Она покачала головой. – Поэтому я решила испытать тебя. Я сказала, что решила поместить алые эльфиниты в зал хранилища. Я позволила тебе помогать мне накладывать стражи. Намеренно я дала тебе ключи, чтобы открыть их. Когда я обследовала те стражи несколько дней назад, их сняли и наложили заново. Только ты мог сделать это, потому что только ты знал, как удалить и пересоздать их в точно том же виде. Что тебе пришлось сделать, чтобы защитить себя, потому что когда ты открыл хранилище, то обнаружил, что эльфинитов там нет. Конечно, их там и не было. Я держала их в сохранности в моих комнатах и подложила пустую коробку для тебя.

Она помедлила, оценивая его выражение. – Но затем ты сделал кое-что даже более глупое. Ты отправил меня поговорить с Паксоном, не предупредив, что я найду его в комнате с его сестрой. И после этого, пока я лежала и восстанавливалась после её нападения, ты согласился позволить Паксону одному отправиться в Вэйфорд, зная, что он задумал. Этого всего стало слишком много. Если собрать вместе, не остаётся никаких сомнений.

- Не могу поверить, что вы обвиняете меня! – Прокричал Себек. – Как вы можете так со мной поступать?

- Как ты мог так поступить со мной? – В её глазах присутствовал угрожающая блеск. – Не знаю, когда впервые начала подозревать тебя, Себек. Не могу быть уверена, потому что всё время продолжала говорить себе, что ошибаюсь. Я хотела ошибаться.

- Вы ошибаетесь! – Закричал он на неё.

- Я так разочарована в тебе. Я доверяла тебе, а ты предал меня. Ты предал орден друидов. Думаю, что это всё проделки Арканнена, но мне нужно, чтобы ты это признал.

Она подступила ближе к нему и схватила его за руки. – Я права? Посмотри на меня! Права?

Он начал говорить что-то, его лицо было разозлённым и жёстким, но затем его лицо переменилось, когда его глаза встретились с её, а её руки сильнее сжали его, практически как будто он был куклой, чью нити перерезали. - Да.

- Почему ты это делал?

Себек выглядел побито, его защиты не стало, его отрицание было бесполезным. Паксон тут же понял, что Ард Рис что-то сделала с ним, возможно воспользовалась магией, чтобы склонить его к покорности, но в любом случае он был беззащитен в её хватке. – Вы не поймёте.

Она выглядела поражённой. – Чего я не пойму? Расскажи мне!

Он быстро заморгал. – Араннен подобрал меня с улиц, когда я воровал и лгал, чтобы остаться в живых, и дал мне дом. Он заботился обо мне, когда никто другой этого не делал! Он вырастил меня и обучил использованию магии. Он сказал, что мне предназначено совершить что-то важное, что-то значительное. Я бы всё сделал для него.

- Ты шпионил для него с самого начала? – Сказала она, не веря.

- Он был тем, кто послал меня к вам. Мне полагалось понравиться вам достаточно, чтобы вы стали доверять мне. Я был хорош в этом, даже когда был на улицах. Я мог заставить людей поверить во что угодно. Арканнен сказал мне, что это дар, которым мне стоит пользоваться. Он послал меня в Паранор, чтобы стать друидом и подобраться ближе к вам. Я сделал это. Я стал вашим любимчиком. Я был вашей тенью, и все ваши действия я сообщал ему.

- Духи, Себек, - прошептала Афенглу. – Разве не понимаешь, что он с тобой сделал? Не осознаёшь, как тобой воспользовались?

Молодой друид упал на колени и начал рыдать. – Мне так жаль. Пожалуйста, простите меня. Не вредите мне. Пожалуйста, Госпожа!

Она убрала свои руки и отступила. – Ты выбрал свой путь, и сейчас ты должен идти по нему до его прискорбного конца. Хотелось бы, чтобы я могла предложить тебе другую альтернативу, но твои действия в итоге привели к смертям Старкса и юного друида на улицах Ли. Масштаб твоего предательства не оставляет мне выбора. – Она отвернулась. – Пойдём, Паксон. Время уходить.

Высокогорец сомневался, всё ещё уставившись на Себека в неверии, а затем начал следовать за ней.

- Паксон, подожди! – Вскрикнул Себек, с трудом поднимаясь. – Не оставляй меня так! Помоги мне! Скажи ей, как много я для тебя сделал! Скажи ей, как добр к тебе я был! Попроси её пощадить меня! Ты просто позволишь этому произойти?

Высокогорец почти ответил, желая что-нибудь сделать, чтобы всё изменить, зная, что будет дальше. Но Ард Рис взяла его за руку крепкой хваткой и отвернула его. – Оставь его.

Вместе они прошли обратно к лайнеру и забрались на борт. Тролли во главе с капитаном Стражи Друидов прошли мимо них к Себеку после этого. На мгновение раздались вопли отчаяния, мольбы: - Пощадите! Позвольте жить! – А затем тишина.

Когда тролли вернулись на воздушный корабль и отправились снимать швартовые и подготавливаться к отлёту, Паксон сидел на скамье, которую занимал с Себеком во время прилёта, всё ещё пристально всматриваясь в настил палубы. В последний возможный момент, будучи не в силах сопротивляться, он поднял голову и посмотрел назад.

Тело Себека растянулось на пропитавшемся кровью клочке земли, отделённое от головы. Когда воздушный корабль начал медленно подниматься, его останки становились всё меньше и наконец вовсе растворились.

После некоторого времени в воздухе и после того как к Паксону начало возвращаться самообладание, подошла Ард Рис присесть рядом с ним. – Хотелось бы, чтобы существовал другой выбор, - тихо сказал она.

Высокогорец резко выдохнул, пройдясь руками по рыжим волосам. – Я доверял ему. Он мне нравился. Я не понимаю.

Она покачала головой. – Люди способны на ужасные вещи. Мы думаем, что знаем их, но на самом деле нет. Мы позволили себя обмануть, потому что всегда ожидаем лучшего от тех, кто вроде как с готовностью предлагает это.

- Он всегда был так уважителен, когда говорил о вас. ‘Моя госпожа’. Он постоянно так вас называл. Он помогал мне с обучением, кажется он хотел облегчить его для меня. Но всё время он думал, чем бы помочь Арканнену. Даже если это значило, что я пострадаю. Или буду убит. И Хрис тоже. Он знал, что делает. Должен был. Как он мог так жить?

- Он бы всё смог объяснить, если ему дали бы шанс на это – говоря себе или всем нам, что это необходимо или неизбежно. Он смог бы привести причины для всего этого. Полную корзину оправданий. Себек обладал таким потенциалом; он мог бы сделать всё, что хотел, не прогибаясь под Арканнена. Но он не видел этого. Он верил, что существует только один выбор – воспользоваться нами, предать орден друидов, принять роль предателя и шпиона.

Паксон выпрямился и посмотрел на неё. – Как думаете, что случится, когда Арканнен узнает?

Она встретилась с ним взглядом и выдержала его. – Разве это важно?

- Полагаю, что нет.

- То, что сейчас важно, Паксон, как всё это повлияло на тебя. Я привела тебя сюда по определённой причине. Не потому что я не могла сказать тебе о Себеке в Параноре и отправиться без тебя разбираться с ним, но потому что считала, что для тебя важно самому увидеть, что от нас иногда требуется. От тебя, как защитника друидов, ровно столько как и от самих друидов. Подобные случаи происходили раньше; они произойдут вновь. Практически наверняка ещё будут разочарования и обман в твоей жизни с нами. Будут времена, когда ты будешь ненавидеть себя за то, что ты сделал. Будут времена, когда выбор будет настолько же сложным, как тот что ты совершил в Вэйфорде, когда позволил Арканнену уйти, для того чтобы помочь своей сестре. Ты пришёл к нам найти цель в своей жизни, путь, который приведёт тебя к чему-то важному и значимому. Но прохождение этого пути может также разбить тебе сердце.

Она говорила о себе и Себеке. Она объясняла ему, как сложно бывает принять то, как всё сложилось.

- Я не изменил мнения, - сказал он. – Я всё ещё хочу быть в Параноре. Я всё равно хочу делать то, что вы попросите.

Тогда она улыбнулась, а складки на её лбу незначительно сгладились, и свет её глас усилился.

- Тогда у тебя будет шанс.

Защитники Шаннары – 2

ПАКСОН ЛИ СИДЕЛ НА СКАМЬЕ ВО ДВОРОВЫХ садах Паранора, пролистывая документы, написанные более пяти столетий назад, описывающих события из жизни Короля эльфов Эвентина Элесседила, когда Кератрикс явился за ним. Он тут же смог сказать по формальному лицу писца, что что-то случилось.

- Она вызывает тебя, - сказал тот без преамбул. Его глаза выглядели уставшими и затравленными. – Она говорит, что время пришло.

Паксон пристально посмотрел. В прекрасный солнечный день подобно этому? В день, когда всё ощущалось правильным, и казалось, что мир пребывает в мире, а жизнь может продолжаться бесконечно? Как такое может быть?

Об этом он думал, пока взвешивал слова писца и их смысл доходил до него. Ему не нужно было спрашивать, что имеет в виду Кератрикс. Он знал. Он знал, что это грядёт, потому что она сама ему рассказала.

Афенглу Элесседил, Ард Рис четвёртого ордена друидов, умирала.

Он тут же встал, не находя слов и содрогаясь, и последовал за Кератриксом из садов в башню, содержащую её личные покои. Ард Рис держалась сама по себе в эти дни, ослабленная возрастом и подкошенная как нуждами своей организации, так и прошествием времени. Она занимала нижние этажи, будучи уже неспособной справиться с лестницей и подъёмом, ведущим к её прежним предписанным комнатам в верховьях главной башни. Она не бывала в холодной комнате практически год. За всё это время она ни разу не воспользовалась водами скри, положившись вместо этого на своего выбранного наследника Изатурина с выполнением своих обязанностей. Она пребывала в покое, ожидая неизбежного. Если говорить правду, Паксон полагал, что она ждёт этого с нетерпением.

И теперь, судя по всему, это случилось.

- Она уверена? – Спросил он Кератрикса, пока они шли. Когда он смотрел на молодого друида, то вспоминал Себека. Не потому что эти двое были чем-то похожи, но потому что пятью годами ранее Себек – в тот момент писец ордена друидов – был его ближайшим другом в Параноре, а предательство этой дружбы являлось раной, которая всё ещё обжигала в воспоминаниях.

Кератрикс – хрупкий и маленький, практически незаметный, пока тот несся впереди Паксона подобно призраку по затемнённым переходам, едва обернулся. – Она настаивает, что вполне уверена. Я тоже об этом спросил.

Конечно, он спросил. Кератрикс был умелым и основательным; он не оставил бы что-то такое без внимания.

- Я не могу в это поверить, - прошептал Паксон, практически сам себе, хотя знал, что Кертатрикс должен был услышать его.

И он и впрямь не мог. Пять лет он провёл в качестве личного паладина Ард Рис, в качестве Клинка Верховного Друида. Она привела его в Паранор, когда он плыл по течению. Она предложила ему должность по большей части из-за его наследия в качестве носителя магического Меча Ли. Она отдала его на обучение и наблюдала с расстояния, пока он боролся и искал своё место. Когда его сестра Хрисаллин была похищена колдуном Арканненом, Афенглу была той, кто помог ему вернуть Хрис назад, и затем сделала её домом Паранор – пускай даже Хрисаллин и отправили убить её, и та практически в этом преуспела. И всё это время её подстерегали предательство Себека и махинации Арканнена по приобретению контроля над орденом.

Но возможно даже ещё более значительно чем это - она приняла Хрисаллин в орден как обучающегося студента, зная о важности дара, которым та обладает, и необходимости научиться с ним управляться. Подобно её брату, Хрисаллин Ли несла магическое наследие. Паксон обладал способностью высвободить силу Меча Ли. Хрисаллин имела песнь желаний, которую она унаследовала будучи прямым потомком Райлинга Омсфорда. Как бы то ни было, Хрис оставалась не ведающей о своих силах. Арканнен похитил её в попытке использовать её как оружие против Ард Рис, но последовавшая травма от произошедших событий стёрла все воспоминания об этих силах. Тем не менее Афенглу была убеждена, что её память в конечном итоге вернётся.

Она позволила Хрисаллин остаться в Параноре, пристально приглядывая за ней и ожидая момента, когда её магия всплывёт и её можно будет отдать членам ордена, которые помогут ей овладеть этим – которые обучат Хрис её применению и наставят про значимость этого не только для её собственной жизни, но и для окружающих.

До сего времени этот момент не приходил. До этого дня Хрисаллин ничего не помнила и не проявлялось никаких признаков магии. Теперь же, когда Ард Рис подготовилась к концу своей жизни, задача по присмотру за сестрой падёт на Паксона. Паксон был готов принять это, как он верил. Более готов чем к тому, что ждало непосредственно впереди.

Когда они приблизились ко входу в комнату Афенглу Элесседил, открылась дверь и появился Изатурин. Высокий, тощий, с сильным чертами лица и твёрдым взглядом, он показался преуменьшенным во всех аспектах, приблизившись к Паксону. Несомненно он пытался примириться с тем, что будет значить для него уход Ард Рис. Он был её назначенным преемником, следующим Ард Рис и новым Верховным Друидом того, что продолжит существовать как четвёртый орден друидов. Он знал о своём будущем многие годы; она убедилась в этом. Но одна вещь знать, что лежит впереди перед тобой, и совсем другая – находиться на пороге этого.

- Она ждёт тебя, Паксон, - сказал Изатурин, замедлившись поприветствовать его. – У неё не много времени, а путь перед нами длинный.

Паксон уставился. – Путь? Имеешь ввиду её кончину?

Изатурин покачал головой. – Нет, не это. Она объяснит. Сейчас поспеши. Не задерживайся.

Он проошёл, оставив высокогорца растерянно смотреть ему вслед.

Кератрикс коснулся его руки. – Входи, Паксон. Я подожду здесь.

Паксон прошёл к двери, тихонько постучался и в ответ услышал её голос. Хотя он не смог понять её слова, Паксон сделал глубокий вдох и всё равно вошёл.

- Паксон, - поприветствовала она его.

Это единственное слово практически уничтожило его. Всё, что она для него значила, что сделала для него, что они разделяли, казалось заключённым в этом моменте. Воспоминания затопили его, некоторые печальные, некоторые счастливые, все невероятно яркие – мешанина связей, осознанная за секунды. Он стоял не двигаясь, сдерживая натиск, примёрзши к месту.

Затем он взглянул вверх от точки на полу, к которой был прикован его взгляд, и увидел её. Что бы он ни ожидал обнаружить, точно не это. Она сидела в своём любимом кресле, на колени было наброшено одеяло, а руки сложены вместе. Она выглядела старой, но не больной; истощённой, но не сломленной. Её лицо излучало силу и уверенность, а вокруг неё имелась аура непобедимости, которая заставила его в неверии заморгать.

- Ты думал вероятно обнаружить меня в постели и угасающей? – Спросила она. – Думал, что я на последнем издыхании?

Он кивнул, не в силах заговорить.

- Это так не работает. Верховные друиды приходят к своему концу с некоторой долей достоинства и силы, чтобы они могли встретиться с предстоящим. Посиди со мной.

Он занял кресло напротив неё. – Вы не выглядите так, словно умираете, - признал он. – Вы выглядите очень хорошо, Госпожа.

Её лицо было отмечено возрастом, стрессами и борьбой, которые она испытала и пережила. Она была очень тонкой, а её кожа имела вид пергамента, натянутого на кости. Он видел её картины, когда она была молода – портреты и наброски, выполненные друидами, обладавшими такими навыками, которые позволяли им точно передать её образ. Говорили, что она была красива – высокой и сильной, эльфом воителем и потомком эльфийских Королей и Королев. Он мог видеть следы этого в ней даже сейчас – небольшие признаки того, кем она была годы назад.

- Добрые слова, Паксон. Но несмотря на то, что по твоему мнению ты видишь, мой уход уже не за горами. Я должна уйти на покой подобно всем остальным лидерам ордена – и для этого мне необходима твоя компания. Мне бы хотелось, чтобы ты совершил путешествие со мной в Сланцевую Долину и к Хейдисхорну, где меня примут и заберут домой. Мне бы хотелось отправляться немедленно. Хотя я могу выглядеть сильной, я чувствую своё угасание. Это пугающая вещь: быть сильным в один момент, и знать, что в следующий твоя жизнь закончится. Сопроводишь меня?

- Конечно, - сразу сказал он. – Мне стоит подготовить транспорт? – Он помедлил. – Что случится, когда мы туда доберёмся?

Она одарила его этой старой, знакомой улыбкой. – Лучше потерпи и увидь самостоятельно. Я не так уверена в этом, как мне бы хотелось. И не задумывайся ни о каких приготовлениях воздушного корабля. Изатурин сейчас этим занимается. Просто посиди со мной. Составь мне компанию.

Паксон сел обратно. – Остальные в ордене друидов знают, что это происходит?

Она покачала головой. – Кертатрикс расскажет им, когда я уйду. Если он скажет им сейчас, последует бесконечная череда соболезнований и пожеланий, и не думаю, что смогу вынести это. Я хочу уйти из этого мира тихо. Когда моя сестра Арлинг оставила меня все те годы назад – когда она приняла уготованную ей судьбу и преобразилась в Элькрис – что ж, это стало вполне достаточной травмой и эмоциональным потрясением на несколько жизней. Мой уход будет значительно менее драматичным.

Она глубоко вздохнула и откинулась назад. – Ах, Арлинг, хотелось бы мне сходить к тебе один последний раз. – Она закрыла свои глаза, и слёзы потекли по щекам. Затем она неосознанно их смахнула и улыбнулась Паксону. – Я так и не смогла смириться с её потерей. Даже спустя все эти годы.

Паксон неловко поёрзал, не зная, что сказать.

- Я раскрыла ситуацию с Хрисаллин Изатурину как следующему главе ордена, - сказала она. – Я сообщила ему о своих страхах и планах на неё на случай возвращения воспоминаний о песне желаний. Он будет действовать вместо меня в качестве её наставника и учителя, когда это станет необходимо. Но в основном я полагаюсь на тебя в присмотре за ней, Паксон. Ты самый близкий к ней и вероятней всего первым заметишь, если что-то изменится. Ей будет безопасно в Параноре от всего кроме себя. Ты должен помочь ей с этим.

- Я помогу, - пообещал он.

Она выпрямилась, и на мгновение он подумал, что та собирается встать. Но она осталась сидеть и добавила: - В какой-то момент Хрисаллин раскроет правду. Я убеждена в этом. Не знаю, какой это окажет на неё эффект, но тебе нужно быть там, чтобы помочь ей пройти через это. Поэтому не обманывайся мыслями, что это никогда не случится. Я беспокоюсь, что твоё решение не рассказывать ей больше относится к избеганию чем к доброте. Ты надеешься, что она никогда не вспомнит, что с ней случилось, что ей пришлось сделать ради своего спасения. Но она вспомнит, Паксон. Однажды это случится. Не ошибись в этом. Расскажи ей вскоре. Сила Хрисаллин хорошо задокументирована в хрониках, и это могущественное и иногда непредсказуемое оружие.

Он наклонился вперёд. – Я размышлял над этим. Я осознаю доводы, почему мне стоит рассказать ей сейчас. Но я не могу отринуть опасность, которую это несёт, если я окажусь не прав.

Она мгновение его поизучала. – Знаю, что тебе понравилось бы, чтобы это просто ушло, но не думаю, что ты можешь на это надеяться. Поэтому заранее рассказать ей об этом может быть лучше. Воспользуйся своим здравомыслием, как это сделать, если решишься. Она послушает тебя. Она обожает тебя. Пять лет назад было бы трудно раскрыть ей правду. Но теперь она взрослая; она женщина, и её сила и зрелость намного больше, когда она впервые попала к нам.

Он обнаружил себя восхищающимся тем, что Афенглу Элесседил прикладывает время и усилия, пытаясь помочь с его сестрой, когда есть столько всего ещё, чем бы она могла заняться. Но она всё ещё была Ард Рис четвёртого ордена друидов, и она держит свои приоритеты крепкой хваткой даже под конец своей жизни. Она не отклонится от того, кем она была и что сделала ради блага за сотню лет. Это было её природой, прямым результатом требований её должности. Ей бы хотелось привести свой дом в порядок.

- Я стольким вам обязан, - сказал он, слова вырвались у него прежде, чем он смог лучше о них подумать. – Вы дали мне эту жизнь, и я никогда этого не забуду.

- Ты заработал, что ты имеешь, Паксон, - тихо сказала она. – Нет нужды благодарить меня за это.

Он насладился её улыбкой. – Могу принести вам что-нибудь выпить? Или поесть? Прежде чем мы отправимся?

Она повертела головой. – Мы сидим здесь не для того, чтобы ты мог сделать что-нибудь для меня. Мы здесь, чтобы я могла сделать что-нибудь для тебя. Часть этого в предупреждении о риске для твоей сестры. Остальное в предупреждении, что тебе стоит остерегаться Арканнена. Не думай, что он исчез на совсем – не больше чем песнь желаний Хрисаллин. Он опасный человек с длинной памятью. Он вернётся за тобой и за Хрис. Он не потерпит причинённые ему убытки неотомщёнными. Он не сможет жить приниженным и в сожалениях. Когда ты меньше всего ждёшь, он явится вновь, и он будет стремиться взять плату за свои страдания.

- Я не боюсь его, - тут же объявил Паксон.

- Тебе следует. Он практически разрушил орден друидов, прежде чем ты остановил его. Он способен на великое зло. Высматривай его. Соблюдай осторожность сам и со своей сестрой.

Она помолчала. – Одна последняя вещь. Изатурину понадобится время изучить своё положение как Ард Рис. Никто не может быть готов к этому, пока не займёт этот кабинет. Так было со мной; так будет с ним. Помоги ему приспособиться. Окажи ему поддержку. Сбереги его. Ты полностью освоил роль паладина, молодой человек с великими навыками и хорошей сообразительностью, как ими пользоваться. Используй их для него. Будь его правой рукой и защитником в эти ранние месяцы его службы ордену. Теперь подай мне руку.

Она протянулась, и он быстро встал оказать ей поддержку. Её рука крепко схватилась за него, и она плавно подняла себя на ноги, внезапно показавшись моложе и сильней. Она улыбнулась от выражения его лица.

- Теперь мы можем идти, - сказала она.

С КЕРАТРИКСОМ, ПРОКЛАДЫВАЮЩИМ ПУТЬ, И ПАКСОНОМ, ОБЕСПЕЧИВАЮЩИМ поддержку, Афенглу Элесседил направлялась по коридорам и проходам Крепости Друидов к площадке воздушного корабля у северной башни. Несколько друидов встретились им на их пути, задержавшись передать приветствия, на которые Ард Рис отвечала как положено, прежде чем продолжать. Её продвижение было отмечено видимостью спешки – и по правде, спешка определяла природу её отбытия, как на это ни посмотри.

Она приостановила свой путь лишь раз. Задержавшись у двери, открывающейся на посадочную площадку и ожидающий воздушный корабль, она жестом отослала Кератрикса, молчаливо стоя с Паксоном и ожидая возвращения своего помощника. Секунды протекали медленным ходом, отмеренная ей жизнь постепенно убывала. Не раз высокогорец думал заговорить с ней, но что-то в её поведении удерживало его от этого. Она пребывала наедине со своими мыслями, и он чувствовал это, сейчас ей это и было нужно.

Когда Кератрикс вернулся, он привёл с собой Хрисаллин.

Сестра Паксона подбежала от писца к Афенглу, весь протокол и формальности отринулись, когда они обнялись. Хрисаллин начала плакать, на её лице было потрясённое выражение.

- Не уходите, Госпожа, - всхлипнула она. – Не оставляйте нас!

- Что ж, ты догадалась, - ответила Афенглу, взяв её за плечи и отодвинув, чтобы можно было смотреть ей в лицо. – Ты всегда так быстро узнаёшь правду. Это хорошо тебе послужит.

Хрисаллин, кажется, приложила монументальное усилие, чтобы взять слёзы под контроль, выпрямив себя, собравшись. Она была высокой и стройной, её девичество ушло – сейчас уже молодая женщина, сильная и стойкая, с определённой дорогой в жизни. – Разве ничего нельзя сделать? – Спокойно спросила она Ард Рис.

- Всё, что можно сделать, уже сделано. Происходящее сейчас предопределено. Я ухожу, потому что пришло время. Моя жизнь была долгой и насыщенной. Не скорбите обо мне. Чествуйте меня в своих воспоминаниях.

Сестра Паксона взглянула на него умоляюще о помощи, после чего обнаружила ответ в его глазах на её невысказанную нужду и медленно кивнула. – Я никогда не забуду, что вы для меня сделали, - сказала она наконец. – Я буду чествовать вас в воспоминаниях, но больше в сердце.

Афенглу улыбнулась. – Это очень радует меня. Теперь же прислушайся ко мне в этот последний раз. Если тебе понадобится советник в какой-то момент, по любому вопросу, говори с Паксоном. И слушай своего брата. Он здесь ради тебя, если понадобится. Он поклялся мне, что это будет так – хотя я уверена, что он всё равно был бы здесь ради тебя и без клятвы. Но может прийти время, когда жизнь станет настолько сложной, что ты не сможешь её выносить. Если это случится, положись на него.

- Я сделаю это, Госпожа. Обещаю.

- И я спрошу за это обещание. – Старая женщина протянулась вперёд и поцеловала её в обе щёки. – Прощай, Хрисаллин.

Оказавшись за дверью и наверху посадочной площадки, Ард Рис и её сопровождающие прошли к быстрому клипперу, подготовленного Изатурином, и у которого он ожидал. Ему предстояло отправиться с Паксоном в это поездку, и только они двое станут свидетелями ухода Афенглу из Четырёх Земель. Капитан Стражи Друидов Дажу Рис и его спутники тролли были уже на борту и выступят командой. Для всех, кто мог наблюдать за этим, это отбытие выглядело всего лишь одним из многих, а не последним. Лишь немногие собравшиеся у воздушного корабля знали правду.

У рампы, приготовившись к посадке, Афенглу повернулась к Кератриксу и взяла его за руки. – Прощай, молодой человек. Ты был всем, на что я могла надеяться от писца и доверенного лица в эти заключительные годы. Надеюсь, ты будешь хорошо думать обо мне, когда меня не станет, и что будешь помнить, что я пыталась быть добросердечной с тобой.

- Вы были неизменно доброй, Госпожа, - сумел сказать писец, прежде чем не выдержать.

Она взяла его за плечи и на мгновение обняла, прежде чем повернуться обратно к Паксону. – Помоги мне взойти на борт, - приказала она.

Это было сделано за секунды. Стоя с Ард Рис и Изатурином, Паксон наблюдал, как тролли поднимают световые паруса и отдают швартовые. Он слышал, что диапсоновые кристаллы начали заряжаться, уютно устроившись в своих парсовых трубах, разогреваясь от потока энергии, вытягиваемой из радианных тяг. Он смотрел, как паруса раздуваются в полуденном бризе, и затем они начали взлетать, поднимаясь в скученные над головой облака, густые и пушистые на фоне глубокой синевы неба. Внизу стены Паранора с башнями становились меньше на фоне зелени окружающих лесов, и когда воздушный корабль сменил курс на юг, они померкли и исчезли.

- Последний раз, - прошептала Афенглу, в основном сама себе, хотя Паксон отчётливо расслышал слова.

Изатурин отошёл на нос корабля, оставив Ард Рис с высокогорцем. Паксон смотрел за его уходом. Он заметил глубокую молчаливость другого во время их посадки, и тот верил, что Верховный Друид управляется с этими последними часами в лучшем виде насколько ему известно – но всё равно пребывал в противоречиях, его путь был неясен. Паксон не мог винить его. Его собственные чувства были резкими и болезненными, его чувство места и времени пошатывалось его собственным нежеланием принимать неизбежное.

Воздушный корабль пролетел на юг к Ущелью Кеннон, следуя узкой трещине, разделявшей Зубы Дракона, и спустился на пограничье Каллохорна, прежде чем повернуть на восток, чтобы следовать за горной грядой, прослеживая голубую ленту Реки Мирмидон далеко внизу. Никто не говорил, включая его. В происходящем было что-то нереальное, чувство остановки времени с их продвижением. День растягивался через полдень и к закату, но даже зная место их назначения, это никак не помогало развеять нереальность, окутывающую причину их путешествия. Паксон продолжал думать про одно и то же, будучи не способен полностью впитать слова, не в состоянии найти способ принять их.

Ард Рис умирает. Мы везём её к месту последнего упокоения. После сегодняшнего дня её не станет навечно.

В коллективной памяти живущих мужчин и женщин никогда не было времени, когда Афенглу Элесседил не являлась частью их жизней. Она была незыблемой и долговечной как сама земля – присутствием, не затронутым событиями или ходом времени. То, что она однажды умрёт, было неизбежно, но всегда казалось, что это будет вовсе не в этот день, или в следующий, или вообще вскоре. Постоянство её присутствия успокаивало и в некоторой мере было необходимо. Её жизнь была даром. Её срок пребывания в качестве Ард Рис был отмечен свершениями. Она послужила орудием в спасение Четырёх Земель от существ из Запрета, когда те вырвались. Она реформировала разбитый орден друидов, когда все кроме двоих были убиты, и сделала его сильней и более эффективным, чем он был в прошедшие годы. Она выступала посредником мира, длившимся более века между Федерацией и остальными правительствами Четырёх Земель. Она сделала друидов значимыми и вновь желанными в глазах рас.

Вся её жизнь была отдана её обязанностям как Ард Рис. В её жизни было двое мужчин, но оба явились к ней в её ранние годы, и оба были слишком быстро потеряны. Говорилось, что потеря её сестры Арлинг была даже хуже, оставив её в таком лишении, что больше она не была способна любить, и вытеснила эту нужду глубоко укоренившейся приверженностью своей работе. Говорилось, что потеряв свою семью, друиды стали её семьёй.

Всё это Паксон Ли почерпнул из передающихся историй и писаний – от друидов и обычных людей – и внутренне понимал, что это правда. Сближение с ней подтвердило большую часть этого. Остальное только добавляло прикрас к легенде, которой она стала, завёрнутой в мантию истории, которая сохранится надолго после её кончины, выживет благодаря наследию, которое теперь будет передано Изатурину. Паксон раздумывал, каково это должно быть для другого человека. Всё, что он делает, будет оцениваться в сравнении с тем, что делала она. Всё, чем он был или станет, будет сравниваться с памятью о ней.

Он не желал бы себе такого, подумал он. Он никому бы это не пожелал.

Сейчас они сидели спереди кабины пилота, наблюдая за небом постепенно темнеющим впереди них с приближением заката – миновав уже Рунную Реку, где она сворачивала на юг в направлении Радужного Озера; также миновав и город Варфлит; миновав всё связанное с Паранором и друидами кроме воздушного корабля, на котором они ехали глубоко вдоль Зубов Дракона к широкому простору Равнин Рэб, которые можно было увидеть убегающими к отдалённой фиолетовой стене Вольфстаага.

Затем они сместились к северу к проёму в Зубах Дракона, где, как поведала Афенглу Паксону, дорога вела наверх к зазубренным пикам Сланцевой Долины и Хейдисхорну.

- Я хочу, чтобы ты отправился со мной, когда я буду уходить, - вдруг сказала ему Ард Рис, нагнувшись к нему, чтобы её можно было услышать не поднимая голос против ветра. – Только ты, я и Изатурин.

Он согласно кивнул, задумавшись об этом, но не желая открыто расспрашивать. Почему его просили пойти? Беспокоилась ли она о своей безопасности? Являлось ли присутствие её наследника недостаточным для успокоения?

Затем они оказались внизу, швартовые канаты закрепили, световые паруса собрали, а радианные тяги отцепили. Гул диапсоновых кристаллов заглох, когда парсовые трубы зачехлили, и снизошла глубокая тишина, когда всё замерло.

С помощью Паксона Ард Рис поднялась на ноги и подошла к борту. Дажу Рис уже открыл заслон и опустил верёвочную лестницу. Он попытался помочь ей спуститься, его огромные руки потянулись к ней, но она оттолкнула их и направилась к подъёмнику самостоятельно, поманив Паксона и Изатурина следовать за ней.

- Остальные из вас, пожалуйста, останьтесь на борту, - обратилась она назад. – Благодарю вас всех за вашу службу. Пожалуйста, сделайте для Изатурина то, что вы так преданно делали для меня. Я заберу о вас воспоминания с собой, когда меня не станет, и буду всегда лелеять их.

Тролли забормотали в ответ и прижали кулаки в груди как знак уважения. Каменно-лицые, непроницаемые, громадные и жуткие существа настолько, насколько они могли быть, всё же Паксон мог различить мягкость во взглядах, которыми они проводили её.

Спустившись, друиды и Паксон отправились тропой, ведущей в горы. Изатурин нёс факелы, чтобы осветить дорогу, когда тьма сомкнётся вокруг них. Они пройдут немалую часть ночи, чтобы добраться до места назначения, а только луна и звёзды могут не обеспечить достаточно света, чтобы видеть дорогу. Паксон беспокоился, что переход может оказаться не по силам Ард Рис, и он уже принял, что ему возможно придётся нести её до конца.

Но вскоре стало очевидно, что она сможет справиться самостоятельно, черпая силу из какого-то резерва, который она сберегла где-то глубоко внутри, намереваясь закончить путешествие к Хейдисхорну собственными силами. Они шли по одному по крутой тропе, осторожно переставляя ноги на сыпучем камне и нетвёрдой земле, позволяя Афенглу, которая прокладывала дорогу от начала до конца, устанавливать темп. Солнце прошло на запад и исчезло, сумерки сгустились в ночь, а луна и звёзды вышли великолепным зрелищем на тёмном небе. В горах тишина была глубокой и всеобъемлющей, не нарушаемой даже голосами птиц. Ничего не двигалось вокруг них, и только шарканье их ботинок и вырывающееся дыхание нарушали абсолютную тишину.

Они шли большую часть ночи – ходьба, которая была больше медленным подъёмом в первые несколько часов, а затем осторожным петлянием среди гигантских монолитов и узких ущельев, смешанных с отвесными провалами и широкими расколами, требующих тщательного маневрирования. Только несколько раз Ард Рис чувствовала нужду воспользоваться сильной рукой Паксона для поддержки, и ни разу она не попросила остановиться или пожаловаться на свою усталость. Она держалась особняком, но оставалась твёрдой в пути, и это Паксон и Изатурин иногда были вынуждены догонять её.

У них всё ещё было несколько часов до рассвета, когда они добрались до кромки Сланцевой Долины. Она внезапно появилась перед ними, скалы разошлись, открывая неглубокую впадину и её гектары гладкого, блестящего чёрного камня, осколки которого расходились по склонам долины и вокруг озера в её центре от окраины до береговой линии. Само озеро было мёртвым, воды ровные, зелёные и спокойные, никакой ряби не нарушало его поверхность. Путешественники встали вместе на мгновение, изучая Хейдисхорн, отмечая его вид и чувство, осматриваясь вокруг в поисках чего-то живого там, где явно ничего такого нельзя было найти. Из живых существ им компанию составляли только они сами.

- Мы ждём здесь прямо практически до рассвета, - сказала Афенглу – первые слова, которые она проронила с тех самых пор, как они выдвинулись от воздушного корабля.

Таким образом они уселись на окраине долины лицом вниз на раздробленные камни к кажущимися пустыми водам, луна и звёзды бежали по своим бесконечным траекториям над головой, земля поворачивалась точно также как с начала времён, ночь медленно клонилась к рассвету. И пока они сидели, Ард Рис начала говорить, её голос был слабый и приглушённый, но её слова отчётливы и выверены. Она говорила о своей любви к ордену друидов и её надеждах на его будущее. Она пересказывала истории из своей жизни и своей причастности к событиям, формирующих историю Четырёх Земель в течение её лет на посту лидера ордена. Она говорила о своей сестре, которую она любила больше чем кого-либо другого, и о эльфийском охотнике Симриане, её защитнике во время миссии к Источнику Огненной Крови, которого она любила лишь каплю меньше. Она говорила о Бомбаксе, своей первой любви, и об осаде Паранора Федерацией, которая захватила его. Она признавала провалы и перечисляла достижения, и последних было больше чем первых.

Паксон слушал, не прерывая, восхищаясь. Даже суровый Изатурин казался восторженным её историями, захваченный драмой и юмором, в эйфории и беспокойстве. Существовало так много откровений, принесённых долгой и благополучной жизнью.

В конце она затихла и долгое время никто не говорил, все трое затерялись в своих личных мыслях с продвижением ночи и приближением рассвета. Когда первые краски света появились на отдалённом горизонте, а звёзды начали своё медленное угасание под растущей яркостью, Ард Рис встала и повернулась к ним.

- Пришло время мне оставить вас. Я делаю это с уверенностью, что вы оба справитесь наилучшим образом для ордена друидов и для мужчин и женщин, которые приняли его курс. В вверяю тебе, Изатурин, будущее ордена, а тебе, Паксон, его защиту. – Она затихла, и некоторое мгновение её улыбка была весёлой и тёплой. – Духи, но хотела бы я остаться здесь с вами и помочь в вашей борьбе. А борьба будет, могу заверить вас.

Затем она отвернулась и пошла в чашу долины. – Изатурин, я переменила мнение. Мне бы хотелось пойти только с Паксоном. Паксон, спустишься со мной, пожалуйста?

Он сделал это, встав и приняв её руку, и поведя её по нетвёрдым камням и неуверенной местности прямо к Хейдисхорну. Изатурин остался на месте, глядя им вслед со стоическим выражением лица, с непроницаемыми мыслями.

Ард Рис и её Клинок проделали путь к основанию каменистых склонов и приблизились до десяти метров от окраины воды. Там она отстранилась от высокогорца и повернулась к нему один последний раз. – Дальше не иди. Стой на месте, пока я не уйду. Смотри и запоминай, что увидишь в этот день.

В темноте, всё ещё не уступившей восходу, она подошла к самому краю озера и встала, глядя поверх его вод. Она была такой неподвижной, что её можно было принять за статую, с прямой спиной, с сомкнутыми руками перед собой и поднятой головой. Затем всё застыло, вся долина замерла в моменте, в котором, казалось, ничто больше не произойдёт, и все трое, пришедшие туда, останутся в таком виде до скончания дней.

Затем началось бурление вод, по началу медленное, затем более буйное, поверхность неистово взбалтывалась так, что поднялись волны, увенчанные белой пеной. Звук волн, разбивавшихся о берег, смешивался в хлопках и приливах пены, и неожиданным шипением, поднимавшимся из глубин. В тот момент Паксону казалось, будто ночь снова сомкнулась, и никакого рассвета не будет этим днём, только непоколебимая тьма. Шипение усилилось и внезапно превратилось в стоны. Голоса были пронзительными и безумными, как будто говорившие находились в ловушке под волнами и отчаянно стремились вырваться. Присоединились более глубокие голоса, затем все они сменились воплями и криком, которые опустили высокогорца на колени от потрясения и ужаса.

Стало хуже, когда духи мёртвых начали подниматься из вод, сотни них устремились в ночной воздух, поднимаясь из озера с облаками пара, их облики были небольшими и непостоянными, мотыли, выпущенные в мир, которого они лишились. Они вертелись и вращались, пока кружили в небе, а затем снова падали вниз калейдоскопом призраков, принимающем форму и облик гигантской распадающейся призмы. Они приближались так близко к Ард Рис, что Паксон думал, что они могут коснуться её, возможно даже утащить вместе с собой. Но хотя они приближались, они соблюдали достаточную дистанцию, чтобы их фигуры не соприкасались.

Затем середина Хейдисхорна взорвалась в небо массивным гейзером, и огромная тёмная форма поднялась в поле зрения. В чёрном плаще определённо друидском, оно встало на поверхности воды как будто его размер ничего не значил и его вес не имел значения. Казалось, оно не обладает материальностью, и всё же его темнота была более насыщенной чем ночь вокруг него. Все крошечные духи, всплывшие раньше, устремились к краям озера и остались там, на безопасном удалении, а воды продолжили кипеть и парить.

Паксон смотрел, как фигура начала медленно приближаться к Афенглу Элесседил. Оно не шло как человек, а парило, его тело и конечности не двигались под одеянием. Капюшон был туго натянут на его голову, и ничего из его лица нельзя было увидеть в глубоких тенях, формировавшихся внутри. Когда оно остановилось только в метре от места, где она стояла, Ард Рис подняла руки и протянула их в приветствии.

- Аллонон! – Позвала она бесстрашно. – Я готова!

Паксон тогда практически пошёл за ней, ужасаясь того, что как ему было известно, вот-вот произойдёт, вдруг убеждённый, что это ошибка, что её время ещё не пришло, что он должен заставить её понять это, прежде чем стало слишком поздно. Но обнаружил, что не может сдвинуться, его тело застыло как будто заключённое в лёд, под одеждой всё замёрзло и окоченело. Сейчас руки духа уже опускались. Сейчас руки Ард Рис поднимались, чтобы принять их.

Затем Тень Аллонона взяла её, как родитель взял бы дитя, и подняла, прижимая её и пятясь от береговой линии, не посчитав нужным повернуться, не скрывая своих намерений. Оно отнесло ей в центр Хейдисхорна, меньшие тени мёртвых уже двигались, чтобы к нему присоединиться, смыкаясь вокруг них двоих подобно свите, чья задача оберегать и защищать – или возможно отдавать дань уважения и праздновать.

Под Аллононом и Афенглу, пред прошлым и настоящим, между живыми и мёртвыми, воды изверглись в последний раз, затем затянули всё в водоворот, который быстро сменился безмятежностью.

Секунды спустя движение и звук сошли на нет, и Хейдисхорн замер и затих ещё раз. На восточном горизонте, над окраиной долины, прорезался восход заревом золотистого света, и начался новый день.

МНОГО ДАЛЬШЕ НА ЮГ ЗАРЯ КРОВОТОЧИЛА АЛЫМ ВДОЛЬ восточного горизонта, этот цвет предзнаменовал кровь, которая прольётся в этот день. На носу тяжёлого транспортника «Аргон», замерев у борта воздушного корабля и глядя на пересечённую местность в сотнях метров внизу, Даллен Юзуриент, Коммандер Федерации Красной Резни, всё подмечал. Будучи тридцать лет на службе армии, офицер низкого звена поднялся до высшего командования за рекордное время, он верил в удачу и предвидение, только когда это было удобно для его замыслов. Так было в этот день, и намёк на улыбку пересёк обветренное лицо.

Мы закончим это здесь, думал он. Останется лишь выжженная земля и никого живого, кто мог бы поведать эту историю.

Его команда окружала его, разместившись на палубе транспортника от левого до правого борта и от носа до кормы, пять сотен сильных, воинственных и вооружённых людей все до одного, которые не знали другого пути. Он отобрал большую часть из них, выбрав их из рядов других подразделений, из которых они только рады были перевестись, если это означало примкнуть к Резне. Он знал большинство по имени; зачастую он знал по имени их жён, мужей и детей. Он знал их истории, их привычки, их сильные и слабые стороны. Тем не менее лучше всего он знал и предавал наибольшее значение особенностям их боевых умений. Он собирал их вместе годами, тщательно выбирая из тысяч, выстраивая команду шаг за шагом, пока у него не собралось пять нужных ему сотен.

Время от времени некоторые находили свою смерть или покидали службу, потому что больше не могли соответствовать его строгим стандартам. Но всегда были те, кто с готовностью занимал их место, их имена находились в списке, приколотом на доске объявлений у бараков, где все могли их видеть, изучать и высказывать своё мнение. Лишь немногие когда-либо высказывались, и тогда непременно с немалой долей осторожности. Они почитали Юзуриента, эти солдаты, но также и боялись его. Развязные языки и легкомысленные мнения не сильно приветствовались. Точные факты и твёрдые аргументы располагали его к себе, и все хотели пользоваться его доверием.

Он основал Красную Резню десять лет назад, когда возвысился до должности в армии, позволяющей это сделать, и он основывал её ради конкретной цели. Подобно Быстрому Реагированию – подразделениям, обеспечивающим первоначальную оборону против любой угрозы городам Федерации – Юзуриент задумывал команду, которая будет действовать против угроз для общей безопасности и незыблемости Империи Федерации. Не защитное подразделение, а ударная группировка, предотвращающая нужду в какой-либо обороне. И не ограничивающаяся угрозами стенам городов Федерации, а против всего и всех, представляющего угрозу Южной Земле в целом. Это должно было стать подразделением, предотвращающим непозволительные нападения или вторжения из какого-либо источника, неважно насколько расплывчатые или удалённые.

Это наделило его значительной властью как члена армии Федерации. Но он смело и успешно распоряжался ею, и недовольных было немного, и на них в основном не обращали внимания.

Так будет здесь и сегодня с прибрежной крепостью Арброкс, гнездом гадюк, терзавших Федерацию слишком долго. Ему были отданы приказы, и они были достаточно обширными, чтобы соответствовать его цели. Выжженая земля и кости были методами Резни. Недовольства были для слабаков и тех, кто прятался в стенах своих домов.

- Прямо вон там, - шепнул ему на ухо Дессет, наклонившись ближе и указывая вперёд на гряду тумана, по направлению к которому они летели.

Арброкс. Первые признаки его стен и строений как раз возникали в поле зрения, пока рассвет высвечивал морской пейзаж и обнажал части и обрывки древней крепости. Тонкие столбы дыма поднимались от дымоходов и сигнальных костров, а тени покрывали огромные каменные блоки тёмными пятнами, там где бастион уютно устроился среди прибрежных скал. Не было признаков жизни, никаких следов активности внутри тех строений и стен, но Юзуриента это не обманывало. Он поднял свою руку в ранее установленном сигнале, и огромный транспортник отступил обратно туда, где их не было видно. Он не будет рисковать обнаружением, прежде чем будет готов.

- Да, коммандер, - говорил ему Дессет по крайней мере с десяток раз, прежде чем они отправились на задание. – Это разбойники, подобно крысам в своих норах – молодые и старые, паразиты, требующие истребления.

Пираты.

- А колдун?

- Он тоже – хотя указаний на это не то чтобы много. Но это его прибежище, определённо. Посреди скал, глубоко в земле. – О, он там, всё сходится. Пятно на лике земли, зараза, которую нужно выжечь!

Он проигнорировал громогласные слова своего шпиона, его характеристику подозреваемых и явные предрассудки. Его заботила лишь достоверность настойчивости Дессета, что он знает пиратское гнездо, и что тот в этом был непоколебим. Пираты были там. И колдун тоже, ненавистный Арканнен. После всех лет попыток выследить и тех, и его с помощью молвы и слухов, посредством ложных зацепок и тупиков, он наконец настиг их.

Рейды пиратов на суда Федерации продолжались месяцами, но более дерзкие нападения на транспортники с диапсоновыми кристаллами стали последней каплей. Коалиционный Совет пришёл в возмущение, Премьер Министр обратился к Министру Обороны, а последний призвал его лично разобраться с этой проблемой.

- Я хочу уладить это, Юзуриент, - объявил тот спустя две минуты после прибытия. – Я хочу, чтобы этих налётчиков нашли и истребили. Всех до последнего. Без исключений. Резня справляется с такого типа работой достаточно хорошо; убедись, что они помнят, как делать это. И если слухи об Арканнене правдивы, тогда покончи с ним также. Премьер Министр и Коалиционный Совет пришли к согласию. В пекло всех их; пощадить только женщин и детей, больных и старых, но не остальных.

Так он оказался здесь, в нескольких милях к западу от Арброкса, со своей командой наготове, с чёткими приказами. Найти и уничтожить. Это было предприятием, которое закончится полной бойней для тех, кого он найдёт – хотя не такое поручение Министр Обороны давал ему, и не такое, какое бы одобрил Премьер Министр. Даллен Юзуриент был жёстким человеком, и прожил тяжёлую жизнь. Не для него были радости городской жизни и комфорт своей кровати и семьи. Его семьёй были отряд, а возлюбленной его долг. Всю отраду он находил в знании, что он никогда не подводил никого из них, и никогда не подведёт. Всё удовольствие, испытываемое им, приходило из его жизни солдата, из необузданного вкуса битвы и сладкого запаха крови его врагов. Сражения придавали его жизни цель и порядок; сражения являлись объединением опыта, навыков и инстинктов, формирующими сердце и душу солдата, и по его мнению не было ничего лучше или более важного во всём мире.

Транспортник замедлялся, и теперь боевые суда шли наравне с ним. Они будут ожидать, пока солдаты Резни не высадятся поблизости от стен крепости, потом воспользуются своими большим пушками, чтобы расчистить путь до спящих внутри. Не многие бодрствуют даже сейчас; некоторые будут нести дозор на стенах. Но никто не будет ожидать нападения, и никто не сможет выстоять против этого.

Юзуриент сделал глубокий, успокаивающий вдох и медленно выдохнул. Он первым ринется внутрь. Как и всегда. Ты ведёшь своим примером, какой бы ни был у тебя ранг, насколько ни было бы это опасно. Его люди черпали смелость у него. Они находили в нём силу.

Он развернулся лицом к своим людям. Он был высоким, сильным мужчиной, практически двух метров, с копной чёрных волос и шрамами, пересекающимися слева направо над переносицей. Он предстал перед ними внушительной фигурой, подняв правую руку с сжатым кулаком. Пять сотен рук взметнулись в ответ, подражая его жесту. Единство было всем в войсках. Он взглянул на Дессета, который всё ещё смотрел вперёд, его беспокойство было очевидно. Он не был частью войск; он никогда не смог бы стать частью них. Он был шпионом, и его полезность иссякнет после сегодняшнего дня. Его худой облик, весь из костей и углов, и его необычные глаза с кошачьим разрезом и узким подбородком никак не украшали его. Он был необходимым злом, и он ни по чему из этого не будет скучать.

- Сохраняй спокойствие, - прошептал ему Юзуриент.

- Не ты тот, кого будут разыскивать выжившие, когда это закончится, - прошипел другой.

Юзуриент пожал плечами. – Выживших не будет.

- Тогда убедись в этом.

- Оставайся на борту, вне видимости. Жди нас здесь.

Кошачьи глаза прыгнули в его направлении. – Не особо больше я могу сделать, разве нет?

Транспортник начал спускаться на прогалину, появившуюся между множеством оврагов и хребтов, выходящих на горы впереди. Когда они оказались достаточно близко, чтобы закрепить швартовые, Юзуриент приказал сбросить подъёмники и вся команда начала слезать. Их продвижение было быстрым и эффективным. Ушло менее десяти минут, чтобы все пять сотен выгрузились и построились внизу, разбившись на отряды – разведчики с фронта, тяжёлое вооружение в тылу. Отряды состояли из стрелков, мечников, копейщиков, каждый с определённой задачей, но все с единым приказом – овладеть крепостью и прикончить всех внутри.

Юзуриент ранее думал внести поправки в этот приказ ради возможности собрать полезную информацию из оставшихся в живых. Но в конце концов проще было просто перебить их всех. Имеющаяся у них информация скорее бы всего имела мало пользы, и для его людей будет меньше риска с приказом на убийство, чем с захватом и задержанием.

Он осмотрелся вокруг, стоя сейчас на переднем плане своих войск. Впереди ландшафт представлял собой бесплодный массив камней и расщелин. Ни растений, ни признаков жизни. Даже без птиц, взлетевших бы от их прибытия. Какой убогий, бесполезный кусок земли, подумал он. Как здесь вообще может быть что-то, что стоит сохранить?

Его лидеры отрядов столпились поблизости, пока он повторял в самый последний раз инструктаж, который уже дважды проводил им. Дождаться атаки боевыми кораблями. Когда она сойдёт на нет, выдвинуться вперёд через бреши в стенах – мечники во главе, следом копейщики, стрелки в резерве, а отряды тяжёлого вооружения в качестве поддержки. Обнаружить всё ещё живых и устранить. Всех. Выкурить их, если они попрячутся. Никого не пропускать.

Затем он выдвинул их вперёд, занимая позицию прямо позади разведчиков, возглавляя поход на вершины и к крепости под их тенью, всё подразделение растянулось подобно огромному бесшумному пятну на местности. Они разошлись веером в двух направлениях, образовав тиски, чтобы заключить и сдержать тех, кто находился в стенах впереди, их ряды выстроились шахматным порядком, чтобы предотвратить всякий побег. Рёв океана, бьющего о скалы, и постоянное завывание океанского ветра скрывали их приближение, приглушая лязг и бряцанье металла и скрип сапог.

Когда они заняли позицию, Юзуриент отправил вверх согласованный факел, и боевые корабли двинулись вперёд начать штурм. Повернувшись бортами, большие разрыватели плоти, установленные на палубах, высвободили мощь, питаемую диапсоновыми кристаллами, и волны взрывного огня обрушились на сейчас полностью видимую крепость. Целые участки стен распались за минуты, а главные ворота обрушились щепками дерева и железа. Крики тревоги поднялись изнутри, и люди повалили на то, что осталось от стен, чтобы дать отпор. У них не было ни единого шанса. Военные корабли били беспрестанно, сметая людей, выводя из строя их второсортное оружие, разрушая крепостные валы и башни, на которых оно располагалось.

Когда воздушные корабли замолкли, Юзуриент взревел своим пяти сотням, и вся его команда хлынула к стенам, проникла через неровные бреши в камне и помчалась внутрь.

Случившееся дальше было предсказуемо чудовищно. Убийство было повальным и непрерывным, пока мечники и копейщики расправлялись с немногими оставшимися из защитников, а затем отправились за всеми остальными. Мужчины, женщины и дети, старые и молодые, здоровые и ущербные были порезаны на куски. Они умирали, крича и в мольбах. Они умирали, сражаясь и убегая. Они умирали там, где скрывались, или пока искали выход. Но они все умирали одинаково. Никого не пощадили и никто не сбежал. Кровь и плоть были повсюду, безжизненная субстанция того, что когда-то являлось человеческим поселением, истреблённое менее чем за час. Весь штурм был исполнен безупречно. Совсем небольшая часть солдат Красной Резни были убиты в процессе, и ещё меньше было ранено даже самым незначительным образом.

Тем не менее были те, кто в последствии ошеломлённо рассматривал дело своих рук, поражаясь тем, насколько это ужасно. Реакция была определённо неоднозначной. Были пролиты слёзы. Кто-то бормотал проклятия или тихие мольбы с просьбой о прощении. Были бурные оправдания и заверения в необходимости всего этого. Было хвастовство и насмешки. Разнообразный набор, но всё равно одинаковый.

Юзуриент бессловно шёл через побоище, его жёсткое лицо ничего не выражало, он всё вбирал в себя. Его радовало то, как хорошо всё прошло, но раздражало, что его войска, судя по всему, не обнаружили колдуна. Дессет выглядел таким уверенным, что он здесь, всё же того не было ни следа. Отчёт его лидеров отрядов не раскрыл судьбу Арканнена, а это значило, что вероятней всего, колдун умудрился сбежать.

- Выводите людей, - приказал он. – Мы здесь закончили. Славная работа от каждого из вас. Сегодня люди получат дополнительную порцию какой угодно выпивки или что-либо ещё, потребного им. Дайте им знать.

Он стоял снаружи стен, пока его люди выходили, подмечая смешанные выражения на их лицах, подмечая тех, кто не глядел на него, и тех кто глядел в открытую; подмечая, как они вели себя после битвы и свершённых убийств. Все виды реакций, и всё же каждый солдат исполнил свой долг, и было важно только это. Ужас мгновения померкнет; воспоминания об умерших сгладятся. В не таком отдалённом будущем никто даже не будет думать об этом.

Когда появились отряды тяжёлого вооружения, он послал их обратно с портативными разрывателями, чтобы сжечь всё оставшееся, включая тела. – Уничтожьте все следы этого, - приказал он.

Он ожидал, пока не увидел взметнувшееся пламя и не учуял вонь сгорающей плоти, пронизывающие морской воздух, прежде чем развернуться и пойти назад с остальными. Остатки сегодняшней работы исчезнут с первым сильным штормом Быстрины Прилива. После этого только почерневшие камни и разбитые стены будут отмечать то, что когда-то было Арброксом.

Солнце вставало из-за Быстрины Прилива в серой и серебристой дымке, разгоняя морской смог и освещая почерневшие руины Арброкса. Завитки дыма поднимались от этих руин тонкими нитями, которые быстро подхватывались и развеивались морскими ветрами. Чайки и бакланы с другими морскими птицами начали прилетать из отдалённых гнёзд, устремляясь попировать на останках мёртвых, безразличные к понесённым потерям, привлеченные возможностью лёгкой пищи и никем не прерываемой еды.

Западнее военные корабли Федерации и транспортник как раз исчезали в том, что оставалось от убывающей ночи, держа путь к городу Стёрн.

Человек в чёрных одеяниях стоял снаружи того, что осталось от Арброкса и его мертвецов, наблюдая. Его взгляд сместился с крепости на военные корабли, с живых на мёртвых, думая такие тёмные мысли, что можно было практически дотронуться до них, как и до остатков пепелища.

Единственный вопрос господствовал в его мыслях.

Как они могли сделать это?

Да, Арброкс был пиратской крепостью, и его население было пиратами и семьями пиратов. Да, они нападали на корабли Федерации с целью выживания, даже зная, что за это наверняка последует возмездие, и что это подвергает их жизни опасности каждый раз, когда они отправляются на охоту. Да, они жили на грани меча и острия копья.

Но перебить всех до последнего мужчин, женщин и детей? Вырезать всё население и сравнять поселение обратно с землёй, как будто оно никогда не существовало? Его гнев был всепоглощающим. Это являлось актом такого великого зла, что оно должно быть отомщено. Хотя охота шла не на него – или не исключительно на него – это ощущалось в высшей степени личным. Люди Арброкса приняли его, когда все в остальных Четырёх Землях хотели выловить его. Эти люди кормили и заботились о нём, они относились к нему как к одному из своих. Они вернули его снова к жизни и ничего не просили взамен.

Они не заслужили умереть, как умерли. Они не заслужили быть вырезанными как скот.

Он бы погиб вместе с ними, если бы не решил этой ночью поспать отдельно в прибрежной башне, которую он предпочитал, когда его тьма сильней всего поглощала его. Он не увидел бы этот рассвет, если бы не знал, когда настаёт время уйти и оставаться в стороне, пока мрак не пройдёт и его хорошее настроение не вернётся.

По чистой случайности он всё ещё жив. И из-за судьбы, возможно?

Он натянул на плечи свой плащ потуже и в последний раз взглянул на Арброкс и его друзей. Кто-то предал их. Кто-то знал о их убежище и выдал их Федерации. Резня иначе не смогла бы их найти.

Времени достаточно, чтобы рассчитаться по счетам – рассчитаться и с предателем, и с убийцами. Но необходимо найти способ собрать их всех вместе и скормить их такому аттракциону ужасов, который не будет уступать тем, что поглотили людей Арброкса.

А кто лучше него сможет найти такой способ?

Кто лучше, чем Арканнен Рай?

ШЕСТЬЮ НЕДЕЛЯМИ ПОЗЖЕ, ДОЖДЛИВОЙ НОЧЬЮ, ВЫДАВШЕЙСЯ ЗНАЧИТЕЛЬНО менее приятной в связи с внезапным проседанием температуры прямо перед наступлением сумерек, Рейн Фросч вошёл в Таверну Кабаньей Головы в городке Портлоу незадолго до начала выступления. Дрожа от сырости и мороза вопреки своему плотному всепогодному плащу, он встал в проходе таверны и отряхнулся, смахивая дождевую воду и неприятные ощущения, в то же время осматривая лица собравшихся завсегдатаев в просторной комнате.

Более сотни, предположил он. Намного больше, на самом деле. Они стояли по трое в глубину у барной стойки, а столы были заполнены. Ну, практически заполнены. Он приметил один в задней части комнаты, где человек в чёрном плаще с капюшоном склонился над своей выпивкой в отменном уединении, остальные в комнате предпочитали держаться от него подальше. Никто не набрался смелости спросить два стула, остававшиеся пустыми перед ним, хотя остальные посетители стояли повсюду в комнате, большая часть из них находила места, где можно было бы подпереть стены.

Он позволял взгляду блуждать, пока не обнаружил братьев Фортран и не почувствовал внезапную ношу, навалившуюся на плечи. Он надеялся, что их здесь не будет. Он надеялся, что они найду другую таверну и другого музыканта, над кем бы посмеяться. Но очевидно им либо не хватало предприимчивости, либо они решили, что будет забавней продолжить изводить его. Янсель невзначай поднял взгляд, увидел, как он смотрит, и ухмыльнулся. Борри обернулся и прикоснулся к краю своей потрёпанной шляпы. Оба ожидали реакции, но он проигнорировал их. Что ещё можно сделать с подобными людьми?

Натянув ремень чехла, защищавшего его эллрину, высоко на плечо, он подошёл к стойке обслуживания и обогнул её угол, чтобы добраться до кухни. Он помахал Гаммону, когда тот проходил через дверь, не посчитав нужным замедлиться. Комната внутри была заполнена бочками с элем, сухими продуктами, упаковками с мясом и корзинами с овощами, столовыми приборами и инвентарём, свечами и лампами, парой печей и поваром, стоявшим над грилем, старательно занимаясь готовкой для посетителей.

- Рейн, парень, - обратился старый жирный пёс, подняв одну руку в попытке беспечного приветствия.

С противня поднимался дым и валил пар, а запах пищи заполнял комнату, эта смесь плохо выветривалась через решётчатые отверстия в стенах. Несмотря на вентиляцию, в комнате царила духота. Рейн махнул в ответ и прошёл к вешалке, чтобы снять свой инструмент и плащ и повесить их на деревянные колышки.

Гаммон прошёл через дверь. – Большая публика у тебя сегодня, Рейн. Надеюсь, ты прихватил свои ловкие пальцы и ангельский голос, тонко настроенный и очень бархатный!

Он всегда говорил это, но Рейн всё равно усмехнулся. – Может ты смог бы приглядеть за братьями Фортран для меня?

Гаммон рассмеялся. – Ними? Нет нужды. Я уже поговорил с ними. Сказал им, что ещё одна выходка, ещё одни малейшие беспорядки, и им сюда дорога заказана. Меня на заботит, кто породил их или сколько ещё среди них вспахивают поля или чистят свинарники. Я так и сказал им, о да.

Рейн был менее чем заверен тем, что Гаммон мог или не мог им сказать. Ему было бы гораздо приятней, если бы бармен просто бы вышвырнул бы Фортранов прежде всего. Но он знал, что ничего не может поделать с этим за исключением того, что делал всегда – высматривать неприятности, потому неприятности имели обыкновение находить его. Они сильно притягивались к нему, что он понимал слишком хорошо, потому что это отмечало большую часть его жизни.

Тем не менее он был достаточно способным, чтобы даже Фортраны не устрашили его. Технически он был мальчиком – едва переступив свои шестнадцать лет, на его лице не было ни волоска несмотря на его размеры, которые были немалыми. Уже он возвышался на метр восемьдесят, а его широкие плечи и крепкие руки говорили о том, что он мог позаботиться о себе в достаточной мере, если возникнет нужда. Он был сам по себе с возраста восьми лет, нелёгкий подвиг в отдалённых поселениях востока Южной Земли, осиротевший и брошенный на произвол судьбы, пущенный по миру, без какого-либо понятия как приглядывать за собой, и без понимания, где это выяснить. Но удача, божий промысел и здравый смысл провели его через это, и сейчас он был здесь, достойно себя обеспечивая, являясь членом сообщества, которому по большей части он нравился достаточно сильно, чтобы ему были рады в своих рядах.

Он смахнул капли воды со своих лохматых светлых волос и выхватил булочку с противня, остывающего на плите. Повар угрожающе взмахнул лопаткой, но без должного энтузиазма, чтобы быть убедительным, затем указал на блюдо с мясом рядом с собой. Рейн справился сам, соорудив сэндвич и поглотив плоды своих трудов. Гаммон нашёл для него стакан эля запить еду и принёс ему.

Бармен задержался, глядя на него, затем направился к двери. – Как только закончишь, выходи и выдай несколько песен. Они становятся всё беспокойней. Если сможешь немного их унять, может будет меньше суеты.

- Ангельский голос, не так ли? – Проурчал жирный пёс и широко ухмыльнулся.

Рейн знал, что лучше ничего не отвечать, и просто кивнул, будто это был комплимент нежели чем насмешка. Одну вещь он мог сказать наверняка – не существовало оскорбления, которого бы он ни слышал, или имени, которое бы он ни вытерпел бы. Это было местным, и он давно научился выдерживать нападки.

Его голос был искрой к пламени. Его счастьем и несчастьем. Сложно сказать чем именно, временами. Обоим, полагал он. Прямо сейчас он приносил ему достаток для жизни и его место в Портлоу, поэтому он считал это чем-то хорошим. В другие времена была иная история. Именно так устроена жизнь, однако. Это то он выучил на своём пути.

Он закончил сэндвич и высушил стакан эля. Подойдя к вешалке, он снял эллрину, осторожно достал её из чехла и набросил ремень через плечо. Стоя на кухне посреди запахов готовки и вздымающегося жара от плиты и гриля, он тщательно её настроил, повернув штифты, натягивающие восемь струн, один за другим, проверочно побрякивая по ним, чтобы привести их все в синхронность. Затем он прикрепил металлическую задвижку на место на верхушке сужающейся шеи инструмента, и произвёл несколько аккордов, чтобы проверить настройку.

Когда он удовлетворился результатами, он сделал глубокий вдох, выдохнул, оживлённо окликнул толстого пса и направился к двери в таверну.

Снаружи царил хаос. Крики, шутки и хриплый смех, голоса надрывались, чтобы быть услышанными на фоне рёва других голосов, пустые кружки с разномастной выпивкой стучали по барной стойке, требуя наполнить их, стучали ногами и шлёпали по спине, комната была забиты посетителями, прижимающимися локоть к локтю и плечо к плечу, со склонившимися вблизи головами, источаемыми телами жаром и потом. Там едва хватало пространства для него, чтобы занять небольшую платформу, на которой он выступал, установленную позади у стены в дальнем конце комнаты. Ближайшие столы и стулья были придвинуты вплотную к его площадке четыре на четыре. Пока он пробирался, крики и свист поднялись от тех, кто был знаком с его игрой, подбадривающие и одобряющие звуки, которые заставили его приятно покраснеть. Он знал, что хорош. Он знал, что способен заставить их ощутить такие чувства, на которые они даже не знали, что способны. У него был дар.

Он шагнул на платформу и устроился на табурете, поставленном там специально для него. Комната мгновенно начала замолкать. Он попробовал струны эллрины ещё раз, наигрывая аккорды, приблизив ухо вплотную, чтобы чётко их слышать. Ко времени как он закончил, голоса стихли практически до тишины и все глаза обратились к нему.

Без вступления, он начал играть. Он выбрал любимое толпы, историю о разбойнике с большой дороги и женщине, которую он любил – которая выдала его властям, и поэтому его схватили, и тот умер, взывая к ней по имени. Это было нежно и мучительно, её припев сразу же западал в память после первого раза:

Зов, оглашенный им к Эллен Джин

Той, что наиболее желанна им

Зов ради неё, пренебрегая ценой

Из-за Эллен Джин ждёт его вечный покой.

Когда он закончил, а с разбойником расправились и Эллен Джин продемонстрировала, что она честная женщина, какой они все её знали, можно было услышать, как упала бы булавка. Затем разразились аплодисменты и стук, и помещение вскочило на ноги, призывая исполнить ещё. Он сразу же приступил к этому, к очередной любимой толпой, к застольной песне с участием старого лесоруба и его собаки.

Он играл практически без остановок большую часть часа, его музыка и голос завораживали их как дающихся диву детей, гипнотизируя, пока те слушали. Он переплетал их эмоции с каждой песней, делая их живыми и захватывающими дух таким образом, каким простая мелодия никогда не смогла бы. Все чувствовали эмоциональный отклик, который пробуждала его музыка, вызывая ликование в счастливых песнях, печаль в грустных. Все были захвачены трансформирующим опытом, который хотя бы на несколько минут изменял всё внутри них.

Это его дар пленил их, который вился сквозь их сердца и умы, и заставлял их улыбаться или плакать. Это в не было в игре, которая была лишь аккомпанементом. Это было в его голосе, где можно было обнаружить настоящую магию, в том как он исполнял песню посредством изменений в модуляции, паузах, в растягивании и сжимании, в добавленном акценте или его отсутствии. С помощью своего голоса он мог заставить их поверить. Никто не мог устоять. Куда он ни приходил, для кого бы ни играл, они принадлежали ему на то время, что он пел.

Проблема была в том, что дар не ограничивался этим и результат не всегда был приятным. Его голос мог быть целебным бальзамом, но мог быть также и оружием. И в пылу минутной беспечной оплошности или необдуманного эмоционального всплеска это могло смениться с первого на второе.

И даже это не было худшей частью. То что это делало с ним, было даже более страшным. Когда он пользовался магией неправильным образом, в опрометчивой реакции на гнев или страх, она уносила его прочь и бросала его в глубокое тёмное ничто, в место, где всё исчезало, а время останавливалось. Это происходило мгновенно и без предупреждения. Было похоже на то, будто его выдёргивали из самого себя. Это случалось лишь небольшое количество раз – но это было временем, которое являлось наичернейшим в его жизни. Утратить всякий смысл происходящего, быть лишённым контроля и становится беспомощным пленником безвременного ничто являлось чем-то, о чём он едва мог помыслить.

Он не хотел, чтобы это происходило с ним ещё хоть раз. Он сделает всё, чтобы избежать этого.

Он спел свою последнюю песню в этом часу и встал, чтобы принять последовавшие аплодисменты, прежде чем покинуть крошечную сцену и отправиться обратно за стойку, чтобы обрести немного пространства. Призывы угостить исполнителя, певца, музыканта звенели по всей большой комнате, но он отклонял их все. Выпивка затуманивала его разум, а затуманенный разум был опасен для кого-то в его положении. Настолько же удивительным как мог быть его дар, настолько же и непредсказуемым. Как бы его к этому ни тянуло, он не мог позволить себе ослабить свою бдительность. В сиюминутной беспечности тёмные эмоции могли взять верх, и его пение могло стать летальным.

Это случалось только те несколько раз, но он помнил последствия каждого весьма отчётливо. Он не хотел добавлять больше ни одного воспоминания к этому тайнику.

Он стоял за стойкой и попивал из стаканы воды, улыбаясь и махая своим слушателям. С одного боку браться Фортран беседовали стоя, близко склонив головы. Замышляли, поправил он себя, не разговаривали. Подобно лисам. Музыка кажется никогда их не трогала так, как трогала других. Они не были иммунны к магии; не могли быть. Они выглядели в основном разъярёнными ею, как будто это пробуждало что-то внутри них, что они предпочли бы оставить спящим. Они угрожали ему, и не один раз, из-за этого, никогда точно не говоря, что их так беспокоит.

В задней части комнаты незнакомец в чёрном плаще пялился на него, его узкие черты лица обнажились, острые и гладкие. Его глаза блестели, но в них не отражалось злого умысла или плохих намерений.

Странно, подумал Рейн. Затем голова опустилась и лицо вновь исчезло в тени.

Мальчик понаблюдал за ним мгновение дольше, затем повернулся и вернулся в кухню съесть что-нибудь ещё. Пение, обращение своей публики из сомневающихся в последователей, преподношение того, чего они даже не знали, что хотят – всё это было тяжёлой работой, вызывающей у него аппетит. Стоя у грильницы, он сделал себе очередной сэндвич, бросая случайные взгляды на старого толстого пса, пока тот готовил еду, подготавливал блюда и выкрикивал приказы для Сорси и Фенелы, двух служанок.

Его взор сместился к крошечному окну и темноте снаружи. Ему бы хотелось знать больше об источнике своей силы. Он не сомневался, что это было проявлением магии; он принял это давным-давно. Если ты мог использовать голос, чтобы совершать такие вещи как он – хорошие или плохие – ты повелевал магией. Но откуда она пришла? Почему он обладал ею? Его родители не рассказывали ему, если предположить, что вообще о ней знали. Они умерли прежде, чем он повзрослел достаточно, чтобы задаться вопросами, терзающими его сейчас. Он всё ещё мог представлять их в уме, вытащенными из своих домов горожанами, чтобы быть забросанными камнями до смерти.

Из-за него. Из-за его голоса. Из-за того, кем по подозрениям запуганных суеверных дураков он являлся.

Он захлопнул глаза от нахлынувших мыслей и воспоминаний. Он не видел их смерти, хотя знал, что они умерли. К тому времени он уже ушёл. Он сделал то, что они ему сказали, и спрятался в повозке старика, которая унесла его от того, что должно было произойти. Он ненавидел себя за то, что позволил этому случиться. Он мог бы им помочь. Он мог бы остановить то, что случилось.

Или он мог бы умереть вместе с ними. Или бы старик, который забрал его, мог не соглашаться и отправиться своей дорогой.

Но ничего из этого не произошло. Так устроена жизнь.

В задней части большой комнаты Арканнен сидел, размышляя над содержимым кружки эля перед собой. Он не пил из неё; он использовал её как реквизит, указывающий на то, что он просто очередной посетитель, пускай и тот, который ценит своё личное пространство. Он только закончил обмен длинным испытывающим взглядом с мальчиком, и теперь раздумывал, всё ещё желая убедиться в том, что считаемое им правдой, на самом деле таково. Но став свидетелем часа его пения, и наблюдая эффект, которое оно произвело на шумную толпу, он чувствовал, что ошибки быть не может.

Мальчик был потомком Омсфордов и унаследовал способности к песне желаний от своих предков.

Но что с этим делать?

То что он что-то предпримет было несомненно. Этот мальчик снабдит его средством изменить ход истории Четырёх Земель в весьма драматической манере. Ему были известны легенды о песне желаний. Он знал, на что она способна – чем она послужила различным Омсфордам за годы. То что ещё существовал один живой член семьи, было немалым сюрпризом, даже после того как до него дошли слухи о даре этого мальчика. Тогда он заподозрил правду, но не был убеждён в этом до текущего момента. То, что этот мальчик мог предложить ему, какую поддержку он мог бы обеспечить ему – было неизмеримо. Паксон Ли был многообещающим в качестве носителя Меча Ли, но обладатель песни желаний мог предложить гораздо, гораздо больше.

Он с трудом сдерживал своё возбуждение, пока сидел, глядя на стол внизу, думая. Он не показывал это, его лицо было бесстрастным, а тело неподвижным, но внутри он бурлил. С этим мальчиком в качестве союзника всё было возможным. С силами этого мальчика …

Заскрипел стул, и когда он посмотрел вверх, мальчик сидел напротив него. – Тебе понравилось моё исполнение?

Арканнен успокоился, затем улыбнулся и кивнул. – Ты обладаешь большим талантом.

- Я видел, как ты не сводил с меня глаз.

- Признаю, я наблюдал. Извиняюсь. Но я был удивлён тем, насколько ты хорош. Намного лучше, чем любой певец, которого я слышал ранее. Кто обучал тебя?

Мальчик отпил из стакана воды. – Я научился сам.

- Как ты здесь оказался?

- Так просто случилось. Давай вернёмся назад. Думаю, что ты так пялился на меня, потому что откуда-то знаешь меня. Я прав?

Арканнен заколебался. – Я знаю о тебе. Я знаю кое-что о магии, который ты обладаешь.

Мальчик ничего не сказал. Он просто глядел на него. Ему не могло быть больше восемнадцати, но он был очень выдержанным и спокойным там, где другие бы держались на расстоянии. Арканнен восхищался этим.

- Кто говорит, что это магия? – Наконец бросил ему вызов мальчик.

- Я знаю, что это магия, потому что сам обладаю магией. Расскажи мне об этом больше. Как долго она у тебя? Как хорошо ты можешь с ней управляться?

Мальчик встал, его лицо напряглось. – Сейчас мне нужно выступать.

Затем он резко повернулся и ушёл.

РЕЙН ФРОСЧ НЕ БЫЛ УВЕРЕН ВО СКОЛЬКО ИЗ ТОГО, ЧТО ЧЕЛОВЕК В ЧЁРНОМ плаще рассказал ему, он верил, но на счёт одной вещи он был определённо уверен – мужчина знал исключительно слишком много на его счёт. И это сильно его пугало. Он провёл свою жизнь, скрывая чем он был, и быть раскрытым сейчас было глубоко тревожащим.

Рейн пересёк обширную комнату до двери кухни, при этом заметив, что Кабанья Голова сейчас была забита так, как никогда не бывала раньше. Больше нельзя было найти никаких посадочных мест или столов, а то остававшееся небольшое пространство сжалось практически полностью. Он был вынужден маневрировать по дороге, используя плечи и локти, чтобы пробраться мимо шумной, сильно подвыпившей толпы, и тогда он понял, что если какая-либо драка завяжется в данный момент, Гаммону будет непросто выбраться из-за стойки, чтобы положить ей конец.

Он сделал мысленную пометку про это, пока протискивался и пробирался с одного угла по направлению к двери кухни.

- Спешишь, мальчик? – Выплюнул ему знакомый голос, одна рука стиснула его за плечо.

Борри Фортран. Он остановился и повернулся, обратившись лицом к задире. Склонившееся над ним лицо было большим, потрёпанным и страшным. Ничего нового. Широченные плечи, массивные руки, множество мышц на виду. – У меня есть работа, - невозмутимо сказал он.

- Исполнять ту нежненькую музычку для этих бараньих голов? Заставлять всех размякать и поддаваться твоим смазливым словам? Что ты делаешь с ними, так или иначе, чтобы превращать их всех в куриные потроха?

Рейн улыбнулся. – Я отвлекаю их вниманию от таких рож как твоя. Теперь отвали от меня или я покажу тебе кое-что действительно неприятное.

Борри заколебался. При этом юноша отвернулся и продолжил идти, заставляя себя не оглядываться. Глупый болван. Они не прекратят этим заниматься, пока вдвоём не полезут в драку – в чём Райн не собирался принимать участие. Репутация Борри говорила, что он выигрывал драки при любых раскладах. Он всегда носил дополнительный клинок или два, укрывая их в своей одежде. Один человек, с которым он бился, как-то побил его, но Борри воспользовался ножом и оставил того с одним глазом и ухом. Люди опасались Борри и его братьев не без причины.

Рейн прошёл через кухонную дверь и подошёл к вешалке достать эллрину. Повесив её через плечо, он выпил очередной стакан воды и вышел обратно к толпе и их немедленным овациям.

После этого он играл ещё час, пытаясь умерить свои страхи на счёт незнакомца в чёрном плаще. Он продвигался по своему репертуару песен, используя голос и эллрину для большего эффекта, направляя отклик публики с помощью навыков, большим знатоком которых он стал. Лишь раз он выхватил взглядом Фортранов, вставших у бара, опять с прижатыми головами, спиной к нему. Это были единственные спины в помещение, которые он замечал.

И он также обнаружил незнакомца в чёрном плаще, всё ещё сидевшего за тем же столом, всё ещё потягивающего тот же стакан эля, теперь с поднятой головой, наблюдающего за ним, с заметным блеском в глазах, пока тот слушал. Но взгляд на него заставил Рейна задаться вопросами, и его концентрация на музыке заскользила. Он быстро собрался, отвернулся от незнакомца и сосредоточился на том, за что ему платили.

Когда он закончил и встал посреди аплодисментов толпы, он потратил мгновение осмотреться вокруг ещё раз, но не смог обнаружить незнакомца или Фортранов. Стол в задней части комнате был пустым, а братьев нигде не было видно. Он совершил короткий поклон и сошёл со сцены к кухне. Он как раз миновал проход, когда Гаммон проследовал за ним, похлопывая его по спине.

- Ага, вот это было твоё лучшее, Рейн! Просто чудесное пение и игра. Всем понравилось. Они все не шелохнулись до последних нот, поэтому можешь есть и пить всё что тебе угодно, прежде чем опять выйдешь. Правда, ты был великолепен, парень!

Мальчик кивнул и улыбнулся, думая, что если бы Гаммон знал, что ещё он может сделать своей музыкой, то мог бы не быть таким расточительным на похвалу. Что если бы он понимал, что родители Рейна были мертвы из-за него, то мог бы относиться по-другому. Но мальчик принял одобрение владельца таверны без слов, и тот, излучая удовольствие, исчез обратно в большой зале.

Рейн начал вешать эллрину на крючок с плащом, но изменил мнение и решил оставить её при себе. Он прошёл к стойке и налил себе ещё один стакан воды, осушил его без передышки, затем сделал это со вторым. Ему нужно будет восстановиться, прежде чем он вернётся к игре, но он чувствовал себя внутри высушенным и опустошённым, а прохладная колодезная вода помогало с тем и другим. Он засиделся на несколько минут, пытаясь определиться, нужна ли ему еда. Но еда казалась не столь необходимой прямо сейчас, поэтому он поставил свой стакан и вышел через заднюю дверь в ночь.

Было прохладно и пасмурно, но дождь остановился. Он перебирал струны своего инструмента несколько минут, пользуясь преимуществом тишины, чтобы настроить звучание каждой, пока натягивал одну за другой. Удовлетворившись, он встал, глядя во тьму, и вспомнил другую похожую на эту ночь. Ему было восемь лет, единственный ребёнок пекаря и домохозяйки, живущих в деревне Южной Земли под Далном – небольшом сообществе, которое по большей части являлось точно таким же как все остальные. Теперь казалось, что это было очень давно, хотя прошло лишь немного более семи лет. Он всё ещё помнил лица своих родителей и некоторые их выражения c манерами поведения. Он помнил их добрыми, хорошими и заботливыми. Он рыбачил со своим отцом в протоках, бегущих в окружающих деревню лесах. Он ходил на рынок с мамой за покупками.

Затем, одной ночью, по причинам, которые он так и не выяснил, на него напала группа мальчишек. Они набросились на него толпой и сломили его незначительные и неэффективные попытки защитить себя. Они избивали его, пока он не потерял сознание. Они сломали кости и потрескали рёбра. Они практически ослепили его. Он умолял их остановиться, призывал сказать ему, почему они это делают, но те не обращали внимания и продолжали избиение, пока он не выключился.

Его родители и деревенские целители выходили его. Никто не мог определить ответственных мальчишек или почему они выбрали сделать его примером. Никто, судя по всему, ничего не знал о произошедшем. Его отец ходил по домам и говорил со всеми, кто готов был слушать. Он занимался этим дни напролёт. Один мужчина сказал ему, что слышал, что это было сделано по ошибке, что они считали, что он кто-то другой. Другой сказал, что думает, что это из-за того, что Рейн сказал или сделал. Ничего из этого не вышло.

Прошли месяцы. Он восстановился от своих травм, а детали инцидента померкли в памяти. Жизнь вернулась к норме.

Но уже вскоре подростки вернулись. Они поймали его возвращающимся домой после дневной рыбалки. Была ночь, а он был один. Они зажали его в тиски, шепча, что они собираются с ним сделать. Перепугавшись, он закричал. И кое-что случилось. Его голос вышел за пределы возможного, уровень глубины радикально сместился. Он потерял контроль над тем, что делает. Сразу же его крик оказал воздействие, ударно обрушившись на нападающих подобно физическому порыву, и разметал их. Многие лишились чувств. Остальные поднялись и побежали. Мальчик стоял, глядя им вслед. Он не представлял, что наделал.

Несколькими днями позже парочка из них вновь нашла его. Но в этот раз один из них захватил своего отца. Мужчина был большим, злобным и пьяным, и у него был нож.

- Собираюсь вырезать тебе новое лицо, мальчик! – Прошипел он. – Собираюсь вырезать этот вопящий ведьмовской язык из тебя!

Рейн Фросч не колебался. Он снова закричал, но в этот раз с тёмным намерением и ужасной целью. Большой мужчина замедлился, падая на колени, закрывая уши руками. Он заорал в ответ на мальчика, затем взобрался на ноги и пошатался к нему вновь.

А затем он просто распался. Его тело разорвало на куски; отделив конечности, разорвав кости, выпустив кровь, он превратился в кусок сырого изрезанного мяса.

В тот момент Рейн вроде как потерял сознание. Он не упал, не рухнул; он просто утратил нить происходящего. Он стоял там в оцепенении, его разум ушёл куда-то ещё, и это было долгими несколькими минутами, прежде чем он вообще понял, где находится.

К тому времени мальчики, приведшие взрослого, сбежали. Рейн уставился на то, что осталось от его врага, потрясённый содеянным. Пусть даже для спасения жизни, ему не стоило этого делать. Но мощь его голоса была в новинку ему, а он боялся так сильно размеров мужика и наличия ножа, что отреагировал, не думая. Он побежал домой рассказать родителям.

Мальчики, напавшие на него, тоже побежали домой. Но они всё ещё не закончили с ним. За следующие несколько дней они обнаружили себя, рассказывая всем, что он сделал. Они называли его чёрной душой. Призраком тьмы и разрушения. Он убил человека без причины. Он был одержим и должен быть остановлен, прежде чем сможет навредить другим. Они помалкивали о своих намерениях относительно него, они помалкивали о ноже.

В конце концов они взбудоражили реакцию у уже суеверных сельчан. Тогда они отправились за ним, десятками, мужчины и женщины из таверн и лавок, опьянённые гневом, черпающие смелость из своего количества, разъярившаяся чернь от мысли о существе посреди них, которое не было человеком и было способно причинять великое зло. Семья погибшего была среди них, разжигающая пламя страха и бешенства, знавшая лишь единственный путь разбираться с вещами, которые они не понимали.

Мельник из соседнего городка и друг их отца, который вёл дела с пекарней и остановился в одной из таверн выпить, прежде чем возвращаться назад, примчался рассказать об этом семейству. Отец отца убедил мельника спрятать мальчика в своей телеге и увезти его в безопасность, пока проблема не разрешится. Мельник, более взрослый мужчина с выросшими детьми и большим здравым смыслом чем у тех, кто охотился на мальчика, согласился помочь.

Таким образом Рейн, спрятавшись в телеге мельника под старой брезентовой накидкой, катился по дороге, ведущей из города, когда сборище хлынуло мимо, направляясь к его дому. Он не видел того, что случилось после, но слышал об этом. Рассказа было достаточно, чтобы в его уме отпечатались сцены случившегося. Чернь ворвалась в его дом и вытащила его родителей. Последовало разрушение, пока его дом переворачивали вверх дном в его поисках. Смерти его родителей, кого толпа достаточно быстро признала вероятней всего такими же как он, существами из преисподней, породивших сбежавшего от них демона, и поэтому те должны быть забиты камнями.

Вскоре мельник и его жена решили, что Рейн больше не может оставаться с ними. Сельчане, убившие его родителей, всё ещё охотились на него, одержимые своей задачей и поглощённые своими страхами. Поиск уже расширялся на соседние общины. Мальчику придётся уходить. Мельник отвезёт его в один из городов, достаточно удалённых и в должной мере людных, чтобы его не нашли.

Итак, в возрасте одиннадцати лет он был вынужден сам по себе прокладывать дорогу в жизни, понимая, как плохо он подготовлен к этому.

И всё это случилось из-за его голоса, из-за магии, заставившей его сделать ужасные вещи. Нельзя было сбежать от этой истины, хотя он годами пытался отрицать её, оспаривая в единении своего разума, что он совершил лишь то, на что его сподвигли инстинкт и страх. Знай он правду о природе магии, которой обладает, он смог бы изменить, как всё вышло. Знай бы он, возможно, смог бы спасти жизни своих родителей.

Так он считал, и эта вера переросла в уверенность и стала грузом на его шее, который сам не спадёт. Он носил его повсюду, и спустя ещё несколько инцидентов, в которых он отреагировал необдуманно и глупо с похожими результатами, его уже не требовалось убеждать, что тот всегда будет при нём. Если бы он не приноровился к режиму строго управления собственной жизнью, который по большей части не позволял ему подвергаться экстремально эмоциональным моментам, которые могли вызвать тёмную сторону его голоса, он бы оставался проклятым каждое мгновение наяву всю оставшуюся свою жизнь.

Но это пение также и спасло его. Открытие, что он может наделить слушателей какой-бы то ни было эмоцией по его выбору, просто изменяя модальность своего голоса, обеспечило его не только средствами на жизнь, но также пониманием, что он может сам выбирать собственную судьбу. Сейчас его голос стал даром помимо проклятья, и он направил его на доброе дело. Началась зарождаться вера в себя, рост его умений и опыта в использовании своего голоса дал уверенность, что ему не нужно идти по жизни с опасением, будто для него нет надежды.

Конечно, всё ещё случались промахи. И было ещё это странное и вызывающее беспокойство разделение, которое он переживал каждый раз, уходя внутрь себя, делающее ему пустым и уязвимым …

- Ну-ну, посмотрите, что тут у нас.

Его мысли и воспоминания рассыпались, а ночь сомкнулась вокруг него, её тишина внезапно стала подавляющей. Он оглянулся, обнаружив Борри Фортрана, стоявшего лишь в нескольких метрах от него.

- Выглядит немного удивлённым, не так ли? – Янсель, встав рядом с ним, засмеялся. – Думаю он считал, что сможет выскользнуть через заднюю дверь, а мы не узнаем.

- Этим ты занимаешься, цыплёнок? – Надавил Борри Фортран, его улыбка представляла собой страшную ухмылку. Он сделал неприличный жест и плюнул. – Пытаешься сбежать от нас?

Рейн пожал плечами, силой стараясь оставаться спокойным. – Оставаться подальше от вас двоих - это стремление длиною в жизнь.

- Ох, послушай его! – Янсель хлопнул своего брата по плечу. – Умён в словах, так ведь? Занимается всем этим пением, а теперь считает, что может умничать и со словами!

- Он не так умён. – Борри потирал свои костяшки и смещался, чтобы отрезать любую попытку побега, и Рейн уже мог сказать, что она всё равно бы не удалась. - Иначе он не позволил бы поймать себя одному вот так. Хочешь испытать нас, мальчик? Или хочешь просто получить то, что тебе причитается, и покончить с этим?

- Ага, можно и так. Просто прими своё наказание за острый язык. Мы сломаем не слишком много костей.

- Естественно, ты не будешь играть эти красивые песенки какое-то время. Или может никогда, когда мы закончим с тобой.

- Петь, Янс. Он и этим тоже не будет заниматься, насколько могу сказать.

- Что ж, с меня в любом случае хватит уже этого пения. Лучше если мы вообще не услышим его после. Знаешь, какие звуки он будет издавать? Как из свёрнутой куриной башки, задушенной правильно и надёжно, с кваканьем и слюнями. Никто больше не будет понимать его. Ни слова.

Так значит этого не избежать, никак не получится предотвратить. Рейн немного подумал попытаться рвануть обратно внутрь достаточно быстро, чтобы они не смогли схватить его. Но если он сделает это, то будет запятнан и они будут называть его трусом. Их издёвкам не будет конца. Лучше попытаться остановить это здесь и сейчас. Он был достаточно сильным, чтобы в одиночку превзойти одного из них. У него может быть шанс, если он сохранит рассудок.

И если они не воспользуются ножами.

Затем он увидел железный прут, который Борри удерживал вдоль своей ноги. Это чересчур.

- Вы в самом деле не шибко уверены в себе, правда? – Сказал он, делая шаг к ним. – Если вам нужен этот железный прут, то можно подумать, что вы в беде.

Борри засмеялся. – Не нужен, цыплёнок. Он мне просто нравится. Я не хочу вредить себе больше чем нужно, шлёпая такую свинью как ты. Давай, подойди ещё немного.

Рейн снял эллрину и облокотил её на стену дома, при этом выискивая что-нибудь, чем бы он мог воспользоваться в качестве оружия. Он увидел корыто и бельевую верёвку. Бесполезно. Немного древесины было сложено у задней стены. Он быстро подошёл и схватил отруб метровой длины. Лучше чем ничего.

- Уверены в этом? – Спросил он их, наступив на несколько шагов.

Браться обменялись короткими взглядами и оба ухмыльнулись. – Весьма. – Выплюнул ему Янсель.

- Собираемся сильно покалечить тебя, - добавил Борри. – Очень сильно.

Они пошли на него, слегка разделившись, чтобы у них было место для движения. Рейн удерживал глаза на Борри и железной трубе, позволяя Янселю думать, что тому ничего не мешает действовать. Как он и ожидал, Янсель бросился на него первый, сорвавшись во внезапном порыве, который удивил его брата и заставил того выкрикнуть предупреждение.

Громила всё равно не обратил внимания и бросился на Рейна в попытке превзойти его с помощью своего превосходящего веса и силы. Но мальчик пригнулся, приготовился и вбил один конец деревяшки глубоко в живот другого. Янсель вздохнул, бесконтрольно задыхаясь, пока падал на колени. Рейн уже вскочил встретить атаку Борри, но к своему удивлению обнаружил другого Фортрана просто стоявшего там, глядевшего на него.

- Ты такой изворотливый, не так ли? Прямо думаешь, что можешь заставить нас выглядеть глупцами, но я не глуп, цыплёнок. Я не мой брат. У меня кое-что другое в уме на твой счёт.

Борри отошёл спиной к стене таверны. – Видишь ли, сделать тебе больно это не просто сломать тебе кости. Это ещё и в том, чтобы разбить тебе сердце. Сделав это.

С неотвратимым намерением он прошёл туда, где лежала эллрина. Несколько свирепых ударов железной трубой разбили её на части. Рейн потрясённо уставился, как его инструмент превращается в деревянные щепки и порванные струны, уничтожаясь без всякой надежды на восстановление.

Борри повернулся обратно к нему. – Как тебе такое, ты, ничтожество? Как тебе теперь нравится твоя игрушка? Почему бы тебе не сыграть что-нибудь для меня? Почему бы не сбряцать своей хорошенькой музычки?

Рейн почувствовал ярость, закипавшую медленно и неуклонно, ищущую выход подобно огню, рождаемому растопкой и воздухом. Он пошёл на Борри, сжимая свою доску.

Но Борри был готов к нему. Он отбросил железный прут и теперь держал длинный нож, лезвие сверкало в лунном свете. – О, ты думаешь, что готов к этому, да? Иди, получи!

Пересиливая стремление убежать, Рейн собрался, приготовившись отразить нож другого. Но внезапно его схватили руки Янселя сзади, сумевшего наконец снова подняться, пришедшего на помощь своему брату. Рейн забился и завертелся, но Янсель был силён, а его хватка твёрдой и неподатливой.

Борри ликующе завыл, затем поднял свой нож и устремился вперёд.

Рейн, все возможности которого на побег или защиту пропали, завыл на него в ответ.

Мгновенно воздух как будто поменял цвет, даже в темноте, и блеклый лунный свет луны и звёзд, просачивающийся через отступающий дождь и облака, принял алый оттенок. Борри Фортран ощутил воздействие магии, когда он врезался в её невидимую стену в метре от него. Клинок ножа разлетелся. Рейн закричал громче, любое подобие на контроль было утрачено. Руки Янселя отпустили хватку на нём, и тот упал.

Борри, всё ещё борющийся, чтобы подобраться достаточно близко и схватить юношу голыми руками, просто взорвался. Это случилось самопроизвольно, с шокирующей и ужасной внезапностью, части здоровяка разлетелись повсюду. Рейн отшатнулся, закрывая свои глаза, пытаясь остаться на ногах. Но Янсель схватился за его ноги оттуда, где лежал, в попытке опрокинуть его. Мальчик отреагировал инстинктивно, все надежды закончить это как-то по-другому испарились. Его крик пришёл откуда-то глубоко изнутри него. Казалось, что он явился откуда-то совсем из другого места, вторгнувшись в его тело агрессивно и грубо. Янселя отбросило назад, его руки вырвались из плечей, его кровь полилась из туловища, пока он лежал и выдыхал остатки своей жизни.

Затем Рейн Фросч почувствовал знакомое разъединение, и начал падать в эту знакомую тёмную дыру, в которой не было света или звука, и из которой он не был в состоянии выбраться.

Всё вокруг него исчезло и его мысли сошли на нет.

КОГДА РЕЙН СНОВА ОЧНУЛСЯ, БЫЛО УТРО. ЯРКИЙ СВЕТ лился через прореху между занавесками в его комнате, хотя свет был больше серым и смутным нежели чем солнечным. Он лежал в своей кровати в мансардной комнате в задней части таверны, прислушиваясь к голосам, идущим снизу. Он немедленно вспомнил, что случилось, и провёл несколько дополнительных мгновений проверяя себя, выискивая травмы.

Их не было.

Не на нём, по крайней мере. Но двое Фортранов подверглись такого рода травмам, от которых ты не восстанавливаешься. И он был причиной. Рейн закрыл свои глаза под внезапным напором образов, заполонивших передней план его разума: Борри, разорванный на части из костей и кусков мяса; Янсель, лишённый рук и истекающий кровью; его эллрину, её изломанные остатки, разбросанные по земле; его самого, выпавшего из мира, проваливающегося в бездну небытия, всё причинённое им и оставленное в прошлом.

Он закрыл свои глаза. Значит, это случилось снова, как он и боялся в те последние разы, когда сталкивался с братьями. Как это случалось все те предыдущие разы. Его спровоцировали, он лишился выдержки и самообладания, поддался своим эмоциям и выместил это с помощью своего смертоносного голоса. В мгновение ока он всё испортил.

Противоборствующие вопросы возникали порывом. Почему он не смог предотвратить это? Почему не нашёл способ остановить? Если он мог управлять модуляцией своего пения, почему не смог сделать то же самое во время крика? Светлая и тёмная сторона его голоса – разве он не должен управлять обоими, а не одной?

Он протянулся к стакану воды у кровати и выпил его. Он чувствовал себя опустошённым. Двое убитых; ещё двое призраков, которые будут преследовать его вечно. Не имело значения, что они презирали его и что он ничего хорошего к ним не чувствовал. Не важно, что они спровоцировали его таким образом, который эффективно лишил его любого другого выбора, если он собирался остаться в живых. Для призраков ничего не являлось настолько важным кроме как продолжать преследовать его, пока те не найдут покой, а для Борри и Янселя Фортранов нельзя было найти никакого покоя.

Ни для кого из них.

Ему нельзя оставаться в Портлоу. Ему придётся сейчас же уходить. Фортраны были здесь повсюду, и они будут охотиться на него. И даже если нет, городские придут в ужас от того, что он сделал. Не важно, как сильно они любили его музыку или восхищались пением. То что он совершил, расправившись с двумя людьми в подобной манере – пусть даже они и не будут знать, как точно он это сделал – будет за пределами их понимания. По правде, это было и за пределами его собственного. Он не мог объяснить это никоим образом лучше чем они. Он едва мог принимать это как часть того, кем и чем он является.

Он встал и одевался, когда Гаммон вошёл через дверь. Он мгновенно увидел настороженность в глазах того и ощутил стыд.

- Сейчас лучше? – Спросил владелец таверны, закрыв за собой дверь. – Кажется, ты не ранен.

Он покачал головой. – Нет, меня не ранили. Я прикончил их прежде, чем они смогли что-то сделать.

- Самозащита, значит. Нашёл нож Борри. Все его знают. Поэтому никаких сомнений на счёт того, что случилось. Но нож был весь разбит на части. Как ты это сделал?

- Камнем.

- Ты воспользовался камнем на нём и его брате? Выглядят так, будто их пропустили через измельчитель.

- Так и было. Образно говоря. Слушай, Гаммон, я не буду говорить об этом. Просто не буду. Знаю, что мне нужно уехать, и мне жаль, что так случилось. Я не любил этих двоих, но я не хотел, чтобы до этого дошло. Мне здесь нравилось. Мне нравилось петь в таверне. Хотелось бы, чтобы всё можно было вернуть. – Рейн вздохнул. – Ты был добр ко мне, и я ценю это.

Гаммон подошёл к нему. – Слушай, Рейн, это твои дела. Даже с этим. На тебя напали, а ты защищал себя. Они разбили твой инструмент, пытались лишить тебя жизни. Все это понимают. Никто не любит Фортранов, поэтому потеря Борри и Янселя не вызовет большого переполоха. – Он помолчал. – Но дело в том, как это было сделано, понимаешь же? Если бы ты мог хотя бы как-то … объяснить это немного …

Мальчик улыбнулся. “Не могу это сделать. Я едва могу объяснить это самому себе, а попытки объяснить это кому-либо ещё не помогут. Мне нужно уходить. Так лучше для всех. Остальные Фортраны придут за мной. Это данность. Если меня здесь не будет, то больше не повторится произошедшего прошлой ночью. А это случится, Гаммон, если я останусь и попытаюсь объясниться.

Владелец таверны кивнул, на его лице было смиренное выражение. – Ты принял решение, как погляжу. Но возможно уйти будет не так просто. Фортраны уже присматривают за дорогами. Они знают, что ты собрался делать, и попытаются остановить тебя. Поэтому не делай им одолжений. Останься ещё ненадолго. Дай пройти некоторому времени. Можешь оставаться в этой комнате. Некоторым из нас ты нравишься достаточно, что мы решили приглядеть за тобой, пока не найдём способ тайком вывести тебя. Что скажешь?

Рейн закончил одеваться, затем собрал свою оставшуюся одежду и сложил её в походный мешок. – Скажу, что ты хороший друг, и я обрёл дом в Портлоу, который мне не хочется покидать. Но я не рискну тобой и другими, кого ты убедил помочь тебе. Я захвачу что-нибудь съестное и отправлюсь своей дорогой. Пойдём же, расскажи, кто обнаружил меня прошлой ночью. Это был ты?

- Старый толстый пёс. Он услышал вой за дверью и распахнул её как раз вовремя, чтобы обнаружить Фортранов – или то что от них осталось – на земле и тебя, стоявшего и глядевшего в пространство, будто ты лишился разума. Он не смог заставить тебе говорить или как-либо ответить, поэтому занёс внутрь и поднял в твою комнату, оставив тебя здесь. Я пришёл позже и проверил тебя на травмы. С тобой было всё в порядке, но ты продолжал пялиться в пустоту. Поэтому я укрыл тебя и оставил. Думаю, в какой-то момент ты вернулся и заснул.

Мальчик пожал плечами. – Не знаю. Я ничего из этого не помню. Я сражался, чтобы остаться в живых, а затем я проснулся в своей постели. Всё между тогда и сейчас – чёрная дыра в моей памяти. Можем спуститься и что-нибудь съесть? Я хочу уйти прямо сейчас.

Они покинули комнату и спустились по лестнице вместе. Ступени окончились у заднего входа, и они свернули на кухню через вторую дверь, которая миновала большой зал. Там не было бы много посетителей в такой час, но даже одного было бы достаточно, чтобы вызвать тревогу. Гаммон направил его к столу повара и отправился наложить ему немного вчерашнего рагу из говядины, которое медленно кипело в котле над пламенем очага с низким жаром.

- Тебе правда стоит переждать денёк, - сказал он, но Рейн не ответил. Он заканчивал с остатками своего рагу, когда послышался стук в дверь кухни, ведущей в большой зал. Он выжидательно поднял взгляд. Он не мог вспомнить последний раз, когда кто-то стучался в эту дверь. В основном ею пользовался персонал, а для них не было причин стучать.

Гаммон подошёл и открыл дверь. Незнакомец в чёрном плаще из прошлой ночи стоял там.

Его глаза упали на мальчика. – Не будешь ли против уделить мне несколько мгновений своего времени? – Когда Рейн засомневался, он добавил: - Я могу посидеть с тобой прямо тут. Тебе не придётся перемещаться. Лишь несколько мгновений.

Рейн хотел сказать нет. В действительности, он был полностью готов сказать нет, но что-то остановило его. Может это из-за того, как странник глядел на него, или может быть просто из-за своего любопытства. Незнакомец знал, что он обладает магией. Мог ли он вероятно научить Рейна большему на этот счёт, как управляться с ней, чтобы ему не приходилось жить в страхе утраты контроля? Он кивнул и поманил того к себе.

Странник занял стул напротив него. “Ты определённо полон сюрпризов. Все только и говорят о тебе.

- Что ты хочешь? – Спросил Рейн, стремясь побыстрее разобраться с этим.

- Собираешься уходить?

Как он про это узнал? Рейн пожал плечами. – Звучит как хорошая мысль.

- Мне бы хотелось, чтобы ты остался на пару дней. У меня есть дела, которые требует моего непосредственного внимания, но я не хочу потерять тебя из виду. Я смогу вернуться достаточно быстро, когда закончу с этим.

- Не думаю, что у меня есть два дня. Сомневаюсь, что у меня есть и два часа.

- Фортраны?

- Кажется, ты неплохо осведомлён о моей ситуации.

- Я хорошо осведомлён на счёт многих вещей, включая твоё пение.

Рейн помедлил. – Знаешь, на что я способен?

- Я не только знаю на что, но и почему. Я говорил правду прошлой ночью. У твоего таланта есть история, и я всё могу тебе об этом рассказать. Я могу дать тебе лучшее понимание того, что это означает, и возможно снабдить способом этим управлять.

- Но не сейчас?

- Мои дела поджимают, а необходимость разобраться с ними неотложна. Я должен отправляться сейчас же. Но я вернусь, и тогда мы сможем поговорить. Подробно, если захочешь.

- Тогда, может, ты можешь рассказать, как тебя найти?

- Или не могу. Ты собираешься исчезнуть где-либо, где Фортраны и их род никогда тебя не найдут. Возможно, в одном из городов Южной Земли? Что ж, мне тоже необходимо скрываться. Поэтому мне нужно, чтобы ты дождался меня прямо здесь.

Он замолчал, его острые черты приняли хитрый вид. – Что если я дам тебе гарантию, что Фортраны оставят тебя в покое, пока я не вернусь? Что если я могу убедиться, что они не попытаются навредить тебе? Или вообще не заявятся в деревню?

Рейн одарил его сомнительным взглядом. – Думаю, ты предлагаешь больше, чем способен дать. Фортраны не из тех, кто прислушивается к разумным доводам.

Странник поднялся. – Я поговорю с ними немедля. Я обеспечу время. Тебе не нужно будет беспокоиться. Ожидай меня два дня. Ты будешь рад, что дождался. Я сделаю так, чтобы это стоило твоего времени во многих отношениях.

И вот так, не дожидаясь дальнейшего ответа от юноши, или даже не обратив на него ещё одного взгляда, он встал со своего стула и ушёл.

Арканнен быстро покинул Кабанью Голову, пребывая в нетерпении закончить дела в Портлоу, чтобы отправиться на встречу в Стёрне. Он уже наперёд размышлял о том, что будет делать, когда доберётся туда, его планы принимали форму, пока он перебирал свои варианты. Но сейчас необходимо внести некоторые корректировки. Мальчик заинтересовался достаточно обещанием Арканнена раскрыть больше о природе его магии, чтобы оставаться на месте в течение двух дней. Хотя по возращении назад, Арканнен знал, ему потребуется больше чем несколько обещаний, чтобы привлечь того на свою сторону.

Ему потребуется что-то, чего нет у мальчика, но что тот захочет, даже если не будет знать, что это такое.

К счастью, таланты колдуна позволяли ему предугадывать нужды и желания других. Он смог сделать это сейчас, и теперь ему необходимо было только дать то, что требуется. Проблемы, которые это создаст, в конце концов окупятся. В десять раз окупятся, если он сможет сделать мальчика своим союзником.

Но сперва нужно разобраться с Фортранами.

Он вызнал немного их семейной истории, поговорив с горожанами в тактичной и на первый взгляд неформальной манере, чтобы не вызвать подозрений. На их счёт не было ничего сложного. Их главой являлся Коста Фортран, человек, который вроде как никому не нравился, и которого все боялись. Он был тем, кто мог управлять остальными, а остальных было множество, если учесть всех дальних родственников и прихлебателей. Много больше сотни.

Но Арканнен сталкивался с подобными ситуациями прежде, и не растерялся, решая, что нужно сделать.

Он забрал свой спринт оттуда, где оставил его в укрытии в окружающих лесах – модифицированное двухместное судно, обтекаемое и быстрое. Это являлось всем, что осталось от его некогда могучего флота воздушных кораблей, но сейчас он также лишился и практически всего остального. Его неудавшаяся попытка развратить отпрысков Ли и покончить с Афенглу Элесседил стоила ему всего, и он всё ещё пытался выяснить, как вернуть всё назад. Ирония, конечно же, была в том, что если бы он просто подождал пять лет, эта женщина всё равно бы умерла. Разбираться с Изатурином в качестве Ард Рис было бы гораздо менее проблемно, чем разбираться с Афенглу, но возможность заполучить немедленный контроль над орденом была слишком заманчивой. Что ж, всё это теперь утекло как вода под камень, и он как можно лучше старался на зацикливаться на том, как всё вышло.

За исключением Арброкса. Это было слишком свежим, а эмоциональный ущерб, понесённый им в результате, ощущался таким же свежим и болезненным как и в тот день, когда свершилось это зверство. Это нельзя было забыть.

Он пролетел лишь небольшое расстояние, прежде чем добрался до подворья Фортранов, раскинувшегося комплекса домов и хозпостроек – некоторые являлись амбарами, некоторые хранилищами еды и того, что как он догадывался, являлось украденным добром – располагавшегося на лугу с хорошим обзором во всех направлениях. Он пересёк область несколько раз, чтобы все могли заметить его, затем направил спринт вниз поблизости от главного дома и выбрался из него.

Люди сошлись к нему со всех сторон, многие несли портативные разрыватели и пружинные пистолеты, другие арбалеты и клинки. Они приближались осторожно, но не проявляли признаков опасения. Он стоял на месте, пока они приближались, окружая себя защитной магией на случай, если один или несколько окажутся небрежными в обращении со своим оружием. Он явился сюда не для того, чтобы пасть жертвой чьего-то чрезмерно недалёкого поступка.

- Коста Фортран! – Дерзко выкрикнул он, высматривая лица вокруг него. - Желаешь ли поговорить со мной?

Наступила недолгая тишина; затем входная дверь главного дома распахнулась и огромный человек, похожий на медведя, прошагал на свет. Он был в мехах и коже, а на ремнях и в ножнах свисали клинки по всему его телу. Он воззрился на Арканнена, потом прогромыхал по ступеням постройки и подошёл. Когда он оказался в десяти шагах, то остановился. Ручной разрыватель появился в одной большущей руке.

- Кто ты такой? – Проревел он.

- Моё имя Арканнен.

Здоровяк повертел головой. – Никогда не слышал о тебе. – Что тебе здесь надо?

Колдун проигнорировал его. Он указал на оружие других. – Кажется ты хорошо обеспечен нелегальной продукцией. Те разрыватели предназначены только для армии.

Коста Фортран рассмеялся, его живот затрясся, его густая борода выдалась вперёд. – Армия не будет по ним скучать. Ты явился сюда попытаться забрать их у нас? Ты должностное лицо Федерации?

Колдун покачал головой. – Едва ли. Они хотят моей смерти. Вероятно, и твоей смерти тоже. Поэтому у нас есть кое-что общее.

- У нас нет ничего общего. На мой взгляд ты похож на друида.

- Может так казаться, но я не друид – хотя умею пользоваться магией. Я проходил Портлоу, и наткнулся на кое-кого, кого желал найти очень долгое время. Проблема в том, что ты хочешь прикончить его.

Брови другого человека сошлись вместе, когда он нахмурился. – Имеешь ввиду того мальчишку? Того, который прикончил Янселя и Борри? Может, ты будешь его другом? Пришёл вымаливать его жизнь?

Арканнен помотал головой. Ему не нравились мрачные взгляды, которые он получал от остального сборища. – Я хочу кое-что прояснить, прежде чем мы продолжим. Если хоть один член твоей семьи решит использовать против меня оружие, это плохо для него закончится. Я здесь только ради разговора.

Коста Фортран взглянул на мужчин и женщин, окружавших их, и помотал головой. – Опустить оружие! – Взревел он. Реакция последовала незамедлительно, когда все сделали шаг назад. Здоровяк взглянул на Арканнена. – Никто ничего не сделает, если я им не прикажу. Говори, что должен сказать. Но не трать моё время.

- У меня есть предложение. – Арканнен удерживал защитную магию на месте. – Мне нужен мальчишка живым, потому что тот может мне пригодиться. Я собираюсь забрать его с собой. Когда я это сделаю, вы больше его не увидите. Но мне нужно, чтобы вы пообещали, что ничего с ним не сделаете до того времени. Два дня, может три от сегодняшнего.

Патриарх Фортранов воззрился на него. – Он убил двух моих сыновей. Меня не волнует, для чего или почему он тебе нужен. Он должен заплатить за то, что сделал. Я никогда не позволю ему свободно уйти.

- Я предполагал, что ты можешь так считать, но должен предупредить тебя, - продолжил Арканнен. – Он не совсем тот, кем выглядит. Он намного более опасен чем ты. Ты или вся твоя семья целиком. Он не просто случайно убил твоих пацанов. Он обладает могущественной магией, и если ты отправишься за ним, с тобой тоже случится что-то плохое.

- Это не имеет значения. Он всё равно помрёт.

- Есть все причины полагать, что если я заберу его, он всё равно погибнет. Так почему бы не подождать и не выяснить? Таким образом мы оба получим то, что хотим. Если он переживёт то, что я для него запланировал, ты всегда сможешь явиться за ним позже.

- Ты бормочешь чепуху, колдун! Говоришь словно глупец.

Это был не Коста Фортран, кто заговорил в этот раз. Это был молодой человек, который шагнул вперёд среди остальных, подняв и нацелив разрыватель. Мальчик был молод, но его злобное и жёсткое лицо подсказывали, что он был стар в других отношениях.

- Антрисс! – Рявкнул на него Фортран. – Разве я не сказал опустить всё оружие? Кто глава этой семьи?

- Я больше не буду выслушивать ещё сколько-нибудь болтовни этого человека, пап! – Огрызнулся Антрисс. – Он никуда не заберёт этого навозного музыкантишку!

Он подталкивал себя воспользоваться этим разрывателем, и Арканнен беспокоился, что если тот сделает это, это подстегнёт всех остальных. Его магия была значительной, но она была не всемогущей. Однако он предполагал, что что-то подобное может случиться, поэтому был подготовлен. Он знал, что ему придётся сделать из кого-нибудь пример.

- Стоять! – Бросил он мальчишке, подняв одну руку, раскрыв ладонь.

Антрисс мгновенно застыл на месте, когда магия чародея окутала его. Он боролся, чтобы освободиться, но узы были слишком сильны. Арканнен оставил его в таком виде и повернулся обратно к отцу.

- Как много у тебя сыновей? – Спросил он, продолжая держать руку направленной в сторону Антрисса.

Здоровяк заколебался. – Трое, теперь когда Борри и Янселя не стало. Отпусти его.

- Тогда он твой младший?

- Да. Теперь отпусти его или пожалеешь об этом.

Арканнен улыбнулся. – И в половину не так сильно как ты, если перейдёшь мне дорогу. Так удовлетворишь мою просьбу? Или предпочтёшь лишиться очередного сына? Или … хочешь в подробностях поглядеть, что я могу сделать?

Он слегка повернул свои вытянутую руку. Медленно, болезненно, будучи не в состоянии предотвратить это, Антрисс поднял разрыватель и направил его ствол себе в глотку. – Отец! – Прохрипел он.

- Прекрати это! – Заорал Коста Фортран на Арканнена. – Пусти его!

Арканнен не пошевелился, надёжно удерживая мальчика и оружие, глядя на здоровяка, ожидая его следующего ответа. – Мы пришли к пониманию? – Надавил он.

Патриарх Фортранов кипел, едва сдерживая себя. Затем он кивнул. – Пришли. Отпусти его!

- Твоё слово, пожалуйста? Пообещай, что ни ты, никто иной из твоей семьи не навредят мальчишке, прежде чем я не заберу его. Пообещай, что никто из вас вообще не сунется в Портлоу до того времени. Произнеси это.

Поднялся крик и возгласы со стороны оставшихся членов семьи, некоторые были страдальческими, некоторые взбешёнными, все были направлены на него. Арканнен не обратил никакого внимания, его взор был прикован к их лидеру.

- Ладно! – Завыл здоровяк, его лицо стало красным, его тело напряглось от ярости и негодования. – Даю тебе моё слово! Про всё, что ты только что сказал!

Арканнен снова сделал жест и Антрисс опустил разрыватель. Он молча стоял, на его лице ошеломлённое выражение.

- Обещание, сделанное под принуждением, не обязывает! – Коста Фортран ядовито выплюнул слова. Его оружие поднялось. – Ты осознаешь это, так ведь?

Арканнен не ответил. Вместо этого он снова сделал жест в сторону Антрисса, который поднял разрыватель во второй раз, направил его на членов семьи, стоявших прямо позади него, и застрелил мужчину в шести шагах. Заряд орудия прожёг дыру в средней части туловища и обрушил его там же, где тот стоял.

- Уверен в этом? – Спросил колдун. Второе движение его руки снова направило оружие Антрисса на его горло. – Непременно уверен?

- Довольно! – Здоровяк побледнел. – Я понял тебя. Даю слово. Я сдержу его. Мальчик будет в безопасности. Теперь убирайся с моей земли!

Арканнен кивнул. – Только запомни. Если с этим мальчиком что-то случится – вообще что угодно – я приду за тобой. Если я сделаю это, твоя семья перестанет существовать. Каждый мужчина, женщина и ребёнок. Не сомневайся в этом. Плохо делать меня врагом, Коста Фортран. Намного хуже, чем ты думаешь.

Удерживая защитную магию надёжно поднятой, колдун отступил к спринту, перебирая глазами окружавших его, выискивая любое вероломство. Но все, судя по всему, основательно были потрясены тем, что он только что сказал, и никто ничего не делал, лишь наблюдали.

Он добрался до спринта без осложнений и забрался обратно на борт. Он ощутил сносную уверенность, что убедил Фортрана сделать так, как ему нужно. Мальчик будет в безопасности до его возвращения. Не было ничего лучше наглядного урока, чтобы донести свою точку зрения. Действия на самом деле говорили лучше слов.

Если нет, это станет наихудшей ошибкой, что они когда-либо совершали.

Арканнен запитал диапсоновые кристаллы, а мгновения спустя полетел по направлению к Стёрну.

ПАКСОН ЛИ ВЫКЛАДЫВАЛСЯ НА ТРЕНИРОВАЧНОЙ ПЛОЩАДКЕ С Устом Мондаром, своим раздражительным гномим мастером меча и близким другом, его меч с чёрным клинком сверкал в солнечном свете, пока он оттачивал серии финтов и ударов, выпадов и парирований, объединяя всё это в защитных и наступательных стойках. Прошло пять лет с начала этих уроков, и другой бы человек давно бы уже решил, что выучил уже всё что можно во владении мечом и больше нет смысла продолжать обучение. Но Паксон не был простым среднестатистическим человеком, и он ничего не принимал за должное, когда доходило до совершенствования навыков. То, что он раскрыл мощь древнего Меча Ли, являлось достойным подарком. То, что ему дали возможность служить Клинком Ард Рис и подарили дом и жизнь в Ордене Друидов, не являлось чем-то, что он когда-нибудь будет считать само собой разумеющимся или не рассматривать как вызов.

Поэтому каждый день он спускался во двор для тренировок с мечом, и каждый день он узнавал ещё немного и прогрессировал на шаг дальше. Уст продолжал наставлять его, теперь делая это больше из испытываемой им радости при наблюдении за энтузиазмом Паксона и постепенным ростом, чем как прежде из-за чувства долга. В Паксоне гном увидел родственную душу – единоверца в важность тяжкого труда и приверженности таланту, который явно выделял его практически их всех остальных. Паксон был хорош с клинком, возможно лучшим из тех, кого когда-либо встречал скрюченный тренер, и если существовал способ сделать его даже лучше, то не было причин не воспользоваться им.

Но Паксону наскучили тренировки, и он жаждал совершить что-нибудь более практичной природы, поэтому он немало возбудился и оживился, когда Кератрикс прибыл сообщить ему, что Изатурин желает его видеть по завершение его тренировки. Паксон пытался не мчаться через то, что осталось от его занятия, но с треском провалился в этом. Наконец Уст прервал его, вскинув руки.

- Этого достаточно. Ты будто во сне упражняешься! Я совсем тебя потерял. – Его голос был сердитым и обвинительным. – Иди выясняй, что хочет от тебя Ард Рис. Может при этом займёшься и чем-то полезным.

Пробормотав брошенные через плечо извинения, Паксон поспешил выполнить совет другого, чувство предвкушения кружило голову и делало счастливым. Он был уверен, что его ждёт миссия, шанс отправиться в очередную часть мира, возможность воспользоваться умениями, чтобы помочь кому-нибудь. Это являлось причиной, по которой он принял эту должность в самом начале, конечным результатом предпринятых Афенглу Элесседил усилий, чтобы привести его в Паранор и оставить воздушные грузоперевозки из его прошлой жизни.

Он ненадолго задумался о своём наставнике и покровителе, умершей уже шесть недель назад, отправившейся в загробный мир в компании друидов прошлого. Она сделала намного больше для многих других чем для него, но он каждый день дорожил даром данной ею ему жизни. Он никогда не забудет, что она для него значила. Он всё также отчётливо мог видеть её лицо в своём разуме, как и тот последний день с ней, при её сопровождении к Хейдисхорну засвидетельствовать, как Тень Аллонона уносит её. Он всё ещё мог слышать звучание её голоса, сподвигающего его верить в себя, говорившего ему, что Паранор всегда будет домом для него и Хрисаллин.

Его сестра, он считал, обязана Афенглу даже больше него. Это Афенглу спасла её, кто приняла её и помогла исцелиться. Но это напомнило ему, что Ард Рис хотела, чтобы он рассказал Хрис о её магии – что он до сих пор не сделал. Он не нашёл подходящего момента или вообще как действовать в соответствии с её предостережением. Поэтому он откладывал, всё ещё пребывая в неуверенности. Но он не считал, что можете откладывать это сколько-нибудь ещё долго. Рано или поздно что-нибудь случится, что заставит песнь желаний проявится вновь. Последствия такого происшествия были непостижимы. Ард Рис верила, что ей будет на пользу, если она будет понимать происходящее и сможет лучше справиться с этим. Но Паксон не переставал беспокоиться, что раскрытие правды может вызвать противоположный эффект и отправить её обратно в состояние кататонии, аналогичное перенесённому при её первом использовании магии.

В связи с тем, что он не мог усмирить свои страхи в её отношении, вопрос оставался открытым.

Такие его занимали мысли, когда он снимал одежду для тренировок, умылся, снова оделся и взобрался по лестнице к помещениям Ард Рис. Всё ещё казалось странным, что теперь Изатурин занимал эти комнаты, а Афенглу действительно не стало. Ему нравился Изатурин в достаточной мере, хотя он никогда не будет думать о нём в той же манере, как думал о его предшественнике. Для Паксона Афенглу Элесседил навсегда останется истинной Ард Рис друидов.

Всё же в этом случае ему более чем не терпелось встретиться с новым Ард Рис и выяснить, появилось ли наконец для него занятие, помимо его упражнений с мечом и рассиживания в округе.

- Входи, Паксон, - сказал Изатурин на его стук, подняв взгляд из-за стола, когда высокогорец вошёл. – Присаживайся.

Паксон так и сделал, подметив, что Изатурин был не менее поглощён ведением записей и бумажной работой, как была Афенглу, его рабочее пространство было завалено бумагами и книгами. Кератрикс стоял с одного бока, сортируя папки, подавая и забирая бумаги, делая всё это без произносимых слов, очевидно точно зная, что требовалось Ард Рис.

- Мы засекли возмущения некоторой значимости в водах скри. – Изатурин откинулся назад, сцепив свои пальцы за головой. – Это случилось вчера поздно ночью и было доложено мне этим утром. Это представляет особый интерес, потому что природа этого возмущения напоминает ту, что была зафиксирована нами при использовании Хрисаллин песни желаний.

Паксон был удивлён. – Кто-то ещё ею владеет?

- Возможно. Чтение вод - это не точная наука. Мы можем судить об общей природе возмущения. Мы можем судить о значительности силы, повлекшей её проявление. И мы можем сказать, откуда это пришло. Об остальном мы можем строить предположения, использую доступную нам информацию. В этом случае друид, наблюдавший за водами, был тем же самым друидом, кто отследил использование твоей сестрой своих сил.

- Значит, у нас имеется надёжная аналогия. Кто этот друид?

- Эвелин.

Образ её лица мгновенно пришёл на ум – небольшое, худое, темнокожее, лавандовые глаза, острые черты, казавшиеся идеально подходящими для её внешности и характера. Он не часто виделся с ней за прошедшие несколько лет, будучи занят собственными делами, захваченный заботой о Хрисаллин. Но он вспомнил упоминания о ней в обрывках бесед. Невообразимо смышлёная и независимая. Всегда готовая бросить вызов органам власти, если она была не согласна. Изучающая магию, собственную и чужую всевозможной природы.

- Могу я поговорить с ней?

Изатурин изогнул бровь. – Сколько хочешь. Она будет твоим спутником в следующие несколько дней. Я посылаю вас обоих на территорию Федерации, чтобы разобраться в этом. Я хочу, чтобы источник магии нашли, а его природу определили. Если посчитаешь разумным, я хочу его извлечь и доставить сюда. Эвелин будет во главе экспедиции; ты выступишь её защитником.

Паксон начал вставать, стремясь начать подготовления. – Подожди минуту. – Изатурин поднял руку. – Мы ещё не закончили.

Паксон сел обратно. – Что-то ещё?

- Да. Расскажи о своей сестре. Ты говорил с ней о её состоянии?

Это был разумный вопрос, но внутри Паксон всё равно почувствовал раздражение. – Должно быть Афенглу сообщила вам, что она рекомендовала всё рассказать Хрис. Но я всё ещё не уверен, что это правильный поступок.

- Я задаюсь вопросом, а есть ли вообще правильный выбор, Паксон. Это сложная ситуация без очевидного выхода. Но может тебе стоить обдумать связанные риски. Если расскажешь ей сейчас, ты сможешь быть там, чтобы обсудить с ней это. Ты сможешь воспользоваться помощью целителей друидов, чтобы она примирилась с этим. Но если ты будешь ждать, и она сама это выяснит – возможно в столкновении за жизнь и смерть как это случилось прежде – тебе придётся надеяться, что она не будет также серьёзно затронута неожиданностью проявления магии, что она не погрузится даже в большую кататонию, чем в которой пребывала в прошлый раз.

“Я делаю всё что могу! – Бросил обратно Паксон. – Не проходит и дня, чтобы я не думал об этом.

Изатурин кивнул. – Нерешительность - это враг. Думаю, тебе стоит рассказать ей. Знаю, что влезаю не в своё дело, но на мне лежит обязанность убедить тебя в том, что как я считаю, является наилучшим курсом действия. Пожалуйста, подумай немного над этим.

Паксон вынудил себя не сказануть что-либо, о чём будет потом жалеть. – Подумаю. Обещаю.

Изатурин уже возвращался к своей бумажной работе. – Теперь иди найди Эвелин и составьте план. Я выделил вам один из клипперов с командой из трёх членов Стражи Друидов. Вы отправляетесь с первым светом.

Паксон вышел за дверь, всё ещё рассерженный вмешательством Ард Рис, потопав по коридору к своему жилью, не обращая внимания на проходивших мимо. Что больше всего его злило, он понял ко времени как добрался до своей комнаты и закрыл за собой дверь, так это понимание, что Изатурин прав. Прямо как была права и Афенглу. Ему стоит рассказать Хрис. Он не должен оставлять это на волю случая.

Действительная проблема была в том, что он боялся рассказывать ей. Он боялся того, что это с ней сделает. Ей было так хорошо со времени своего восстановления. Она стала знакомым лицом в чертогах Паранора и другом для многих живущих там. Она хорошо училась, и она построила такое основание, которое побуждало его верить, что она может обрести здесь дом – как и обещала Афенглу.

Он не хотел рисковать всем этим. Он не хотел разрушать её жизнь раскрытием правды настолько ошеломляющей и необъятной, что та может снова сделать её калекой.

Он стоял на месте в середине комнаты долгое время, обдумывая этот вопрос, думая, что ему стоит оставить проблему в прошлом, отправившись к ней сейчас, рассказать ей правду, покончить с этим и позволить им вместе столкнуться с последствиями этого.

Он развернулся к двери и вышел обратно в холл. Но вместо того чтобы отправиться к сестре, на отправился на поиски Эвелин.

Он обнаружил её спустя недолгое время в тихом закоулке сада, сидевшей на скамье с поднятыми ногами, склонившейся над открытой книгой и ещё несколькими, лежащими возле неё на земле. Она взглянула вверх при его приближении и ему снова вспомнилось, как хорошо она поддерживала его по прибытие пять лет назад.

- Значит, мы вместе отправляемся в приключение, - сказала она, поднимая на него бровь. Она отложила книгу. – Думаешь, мы для этого подходим?

Он ухмыльнулся. – Думаю, ты да. Я слышал, что ты можешь быть лучшей во всём Параноре, когда дело касается магии.

- Я слышала, ты можешь быть лучшим мечником в Четырёх Землях. Если Усту Мондару можно верить.

Он выпучил глаза. – Уст действительно сказал это? Он был трезв?

- Очевидно, ты впечатлил его достаточно своим отношением к работе. Могу добавить, что и я впечатлена. Я присматривала за тобой, пусть даже ты меня не видел. Ты старательный. Ты посвятил себя становлению Клинком Ард Рис. Никто тебе ничего не давал. Ты всего добился.

- Ты тоже. Могу я присесть?

Она подвинула ноги, чтобы дать ему место, подтянув их к груди и заключив их объятие. – Кажется будто миновала вечность с нашей первой встречи, - сказала она. – Тогда ты был весьма не уверен. Теперь я больше этого не вижу.

- Ох, я всё ещё вполне не уверен на счёт множества вещей. Мне становится спокойней с мечом, но я не могу прорубить дорогу сквозь неуверенность. Меня всё ещё мучают моральные дилеммы в связи с использованием магии.

- Ну, по большей части, это не твоя проблема, так ведь? Это дело друидов.

- Может быть, но я действую как их представитель. Мне нравится быть уверенным в том, что я представляю.

Она засмеялась. – Это честно. Но помни, нас всех мучает то, что правильно, а что нет, Паксон. Такова основа наших жизней. Нам предстоит выяснить, с чем мы можем жить, и надеяться, что необходимые для этого действия не взыщут слишком высокую цену. Мы должны решать, где проводить черту. Ты думаешь о Себеке?

Он покачал головой. – Не так много. Я больше думал о Хрисаллин. Я ещё не понял, там ли она где ей место, среди нас. Не знаю, является ли обучение в друиды тем, что ей нужно.

Он уклонялся от ответа. Его действительным беспокойство являлось не то, место ли ей Параноре, а его нежелание быть с ней честным относительно того, почему она здесь. Но он не мог сказать этого Эвелин.

- Ей здесь хорошо. У неё есть ты, чтобы приглядывать за ней. У неё есть люди, кому она небезразлична. Их множество, если ты вдруг не заметил. Она завела друзей, Паксон. Ей здесь место настолько же, как и тебе.

Она пригладила свои тёмные волосы и изучающе посмотрела на него. – Но ты говоришь вовсе не об этом, так ведь?

Безусловно слишком проницательна, подумал он. – Могу я расспросить тебя на счёт считанных тобою вод скри? Изатурин сказал, что ты была на посту во время этого последнего возмущения, но ты также была там, когда Арканнен пытался захватить власть над орденом. Изатурин сказал, будто ты веришь, что использованная магия может быть идентичной?

- Я сказала, что характеристики каждой были похожи.

- Можешь мне это объяснить?

- Магия различных типов вызывает разные виды возмущения вод скри. Не по силе, на что на самом деле влияет приложенная сила, а в образе ряби и мерцания. Быстрота, продолжительность, плотность, даже цвет – всё это говорит о магии. Мы ведём про это записи, как ты знаешь, и временами мы можем определить по известным случаям имеющиеся сходства.

- Значит, записи сказали тебе что-то об этих двух случаях?

- Нет, на их счёт, кажется, у нас нет записей. Мы так и не выяснили точную природу магии, проявившейся пять лет назад, и тебе и мне предстоит попытаться определить это в данной ситуации. Что мне известно, так как я была на посту в оба раза и имела возможность наблюдать это лично, так это что они практически идентичны. Это не совпадение.

- Но разве в записях ничего не должно быть?

- Мы начали вести эти записи только с того времени, как Афенглу Элесседил решила отслеживать и изымать магию у тех, кто не принадлежит Ордену Друидов. Поэтому в настоящий момент у нас не более чем чуть больше ста пятидесяти лет хроник. Эта магия, чем бы она ни была, могла быть здесь какое-то время. Она могла использоваться бесчисленное количество раз за прошедшие века. У нас просто ничего нет, что говорило бы про это.

Что объяснило бы, почему никто в Ордене Друидов за исключением Афенглу и теперь Изатурина не знал, что это песнь желаний. Оба должно быть решили, что лучше держать это в тайне.

Затем он внезапно задумался, как много известно Эвелин. Мог ли Изатурин решить не сообщать ей о песни желаний? Придержал ли он это знание? Или если она знала про это, почему скрывает от него? Может ли это быть из-за того, что он не является друидом?

- Мне нужно идти, - сказал он. – Я просто хотел сказать тебе, как мне не терпится отправится с тобой в путь. Хотелось бы, чтобы это случилось поскорей.

Она взглянула на него. – Правда?

- Я так и сказал, не так ли?

Она немного поглядела на него. – Тогда увидимся с утра пораньше. – Она подобрала свою книгу и вернулась обратно к чтению. – У тебя весьма лестный язык, знаешь ли. Ты только что заставил моё сердце биться с возбуждением.

Она была зла. Или, по крайней мере, раздражена. Он начал говорить что-то в ответ, но передумал. Чем бы он ни возразил, у неё будет готова очередная колкость.

- Я правда имел ввиду то, что сказал, - всё равно сказанул он в ответ.

Она не подняла взгляда – просто пренебрежительно махнула рукой.

Он удалился на десяток шагов, когда кое-что пришло ему на ум. Ард Рис никогда бы не отправил членов Ордена Друидов на миссию, на которую они собирались пойти, не рассказав им точно, с чем им предстоит столкнуться. Если ему самому было известно, а Изатурин знал. Это подвергло бы друидов ненужному риску. И не было веских причин поступать так здесь.

Он замедлился, а затем повернул назад. Эвелин всё ещё читала книгу. Медленно он прошёл к ней и подождал, пока та не посмотрит вверх.

- Что-то забыл? – Спросила она.

- Здравый смысл, - ответил он. – Магия, которую мы ищем, это песнь желаний.

Её улыбка была лучезарной. – Вот, это было не так уж сложно, правда?

- Ты уже знала?

- Конечно.

- И не посчитала, что мне стоит об этом сказать?

- Что ж, тебе очевидно это известно какое-то время, да? Разве не ты должен был быть тем, кто сказал бы про это?

Он сделал глубокий вдох и выдохнул. – Это я только что и решил сделать. Если мы отправляемся вместе, чтобы обнаружить неуправляемую магию, нам стоит друг другу доверять.

Она кивнула. – И теперь мы доверяем. По крайней мере я.

- Я тоже.

- Тогда с этим миром всё правильно. – Она продолжила чтение. – Увидимся утром, Паксон.

В этот раз она прозвучала довольной на этот счёт.

АРКАННЕН ЛЕТЕЛ НА ЗАПАД ОСТАТОК ДНЯ, полностью отдавшись пилотированию спринта, наслаждаясь минуемой местностью и приятными ароматами летнего дня. Арканнен не тратил время на мысли о ждущем впереди; он уже этим занимался достаточно. Вместо чего он погрузился в очищение разума и позволял своим мыслям плыть всюду, куда бы им ни хотелось. Покой не приходил без усилий в эти дни; долгий спокойный сон из времён в Вэйфорде деградировал в кошачью дремоту и настороженный полусон. Такое случается, когда за тобой охотятся. Когда ты добыча, а не хищник, необходимо всегда держать один глаз открытым.

Не нарочно его мысли перескочили на Льюфар. Он задумался, как там его дочь, как идёт у неё жизнь. Он не общался с ней пять лет – с тех пор как Паксон Ли отпустил его на свободу в обмен на лекарство, способное избавить его сестру от галлюцинаций и кошмаров и вернуть ей её жизнь. Льюфар не представляла, где он пропадал, естественно. Как и остальной мир, она осталась в прошлом. Не то чтобы они были близки раньше; не то чтобы уход от неё причинил ему какую-то особую боль. Несомненно, его исчезновение для неё не было важным: она пыталась убить его. Или по крайней мере пыталась помочь высокогорцу преуспеть в этом. Она отреклась от него задолго до того.

Разве было не странно, что он теперь думает о ней, что его мысли сместились к ней, хотя для этого было так мало причин? Но так уж есть, это неоспоримо. Он полагал, что думает о ней в общей манере, а не с какими-либо настоящими надеждами или чаяниями. Он раздумывал над тем, как у неё сложилось с Паксоном Ли и что стало с их отношениями. Тогда в конце он почувствовал, что это может быть нечто более значительное, что они могут относиться друг к другу более серьёзно. Но он не мог сказать, почему ему так казалось; он не мог объяснить это доводами или логикой.

В конечном счёте его мысли сместились на другие вещи. К мальчику, ожидавшему его возвращения в Портлоу. Он даже не знал его имени. Разве не странно? У него такие планы на него, такие возможности на уме, а он не знает, что тот такой. Конечно, это было в его натуре - не слишком сближаться с людьми. Людьми необходимо пользоваться, они инструменты, которые применяются по делу. Мальчик не был иным. Не в этом плане. В том же плане, каким образом он мог ему послужить, тот был решительно отличным. По природе своей силы и своему наследию он был, вероятно, единственным в своём роде.

Но несмотря ни на что мальчик нужен был лишь для того, чтобы дать ему цель и заставить его прийти к ней. Он был просто очередным орудием, направленным против врагов Арканнена.

Он внезапно пожелал, чтобы у него всё ещё имелся бы кто-нибудь в правительстве Федерации, к кому бы он мог обратиться. Было полезно иметь высоко поставленных сообщников, содействующих в исполнении твоих планов и оказывающих помощь особыми одолжениями. В эти дни у него не было никого подобного. От Себека избавились в Ордене Друидов, а он сам устранил Фаштона Каэля, Министра Магической Охраны Федерации.

Всё же если ты сам по себе, то ты ни на кого не полагаешься в том, что нужно сделать, и шансы на ошибки значительно уменьшаются. Он выучил этот урок некоторое время назад, и пусть даже это накинуло на него большее бремя, это также обеспечило, что необходимое будет сделано правильно.

Подобно текущему моменту, когда он находился в пути по визиту к старому другу в город Южной Земли Стёрн в попытке взыскать долг.

Он оставил свой спринт на краю городской площадки для воздушных кораблей и прошёл несколько сотен метров к офису управляющего, чтобы провести оплату и взять обещание приглядеть за его имуществом. Если он лишится своего воздушного корабля, он окажется в большой беде. Поэтому несколько дополнительных кредитов, потраченных на уверенность, что такого не случится, являлись добротно потраченными. Управляющий оказался открытым к соглашению – плата, которую он получал от города, была меньше того, что он считал достойным – и сделка была быстро заключена. За спринтом тщательно присмотрят с пониманием, что владелец вернётся потребовать его назад до восхода.

Обеспечив себе маршрут побега, Арканнен выдвинулся в баракам Федерации на западной окраине города.

Он взял экипаж до места менее чем в четверти мили оттуда – магазина, специализирующемся на опиатах и других влияющих на сознание элексирах и растениях - и постоял снаружи, пока магазин не очистился от посетителей, проверив в последний раз через небольшие застеклённые окошки с каждой стороны дверей для пущей убедительности, прежде чем входить. Магазин был маленьким и заставленным полками и ящиками, выставленных у всего доступного пристенного пространства, и к тому же так высоко наставленных, что чтобы добраться до двух верхних уровней, необходима была лестница. Прилавок длиной чуть более метра стоял глубоко в тенях, его поверхность была чиста от всего кроме чашки с блюдцем и курительной трубки, покоящейся в чаше.

За прилавком сидел старик, устремив глаза в Арканнена. Ему могла быть как сотня, так и тысяча лет. Он был сгорблен и сморщен, и если не приглядываться близко, можно было бы решить, что тот умер и никто этого не заметил. Он носил драные серые одежды и ермолку. Арканнен никогда не видел его ни в чём другом. Его борода и волосы были такими тонкими и поредевшими, что можно было сосчитать пряди.

- Элд Лой, - поприветствовал его колдун, слегка поклонившись старику. – Всё хорошо? Ничего не поменялось?

Старик кивнул.

- Мой друг всё ещё занимает ту же комнату?

Очередной кивок.

- Он спит один?

Пожимание плечами. Кивок.

- Я имею ввиду Красная Резня не сторожит его? Мне всё равно на счёт женщин.

Опять очередной кивок.

Арканнен протянулся в свою одежду и вытащил мешочек, полный кредитов. – Тебе, за твои услуги – но только если ты не ошибся. Иначе это останется тебе на похороны.

Старик не моргнул. Араканнен снова поклонился и вышел обратно через дверь.

Он подождал приближения полуночи, прежде чем отправиться к своей цели. Та являлась таверной, пристроившейся рядом с бараками и часто посещаемой солдатами и их спутниками. Она являлась собственностью ушедшего в отставку коммандера полка и нескольких его товарищей, и она обслуживала практически исключительно тех, кто разделял их мировоззрение – другими словами: солдат. Даже с приближением полуночи внутренние помещения таверны были хорошо освещены и полны оживлённых мужчин и женщин, горланящих песни о солдатской жизни. Некоторые из тех, кто слишком много выпил и смутно понимал, что пора возвращаться домой, добрались не далее крыльца, прежде чем попадать на обочину.

Арканнен аккуратно перешагнул тела. Так как Элд Лой предоставил ему схему расположения таверны, он знал, что нужно пройти к задней двери, быстро шагнуть внутрь, сделать три шага налево к задней лестнице и подняться к небольшой спальне на третьем этаже. Никто не видел, как он входит в здание; никто не слышал его подъёма. Это было неудивительно, учитывая количество шума и размах пьянства внизу таверны. Арканнен немало положился на суматоху, чтобы его не заметили.

Он остановился у двери прислушаться. Изнутри не доносилось звуков. Он попробовал ручку; она легко повернулась. Он открыл дверь и вгляделся внутрь. Блеклый свет от уличной лампы просачивался через занавески, висевшими над единственным окном, раскрывавшем, что в комнате никого не было. Арканнен шагнул внутрь. Комната являлась мрачной, запущенной коробкой с кроватью, старым комодом, столиком с тазом и плетённого стула. На полу была кое-какая одежда и немного всякой всячины из личных вещей.

Он взглянул вверх. Массивная лампа была подвешена на крюке, вкрученном в одну из потолочных балок, но она не горела.

Арканнен ещё раз огляделся, подвинул стул в тени с одного бока и уселся ждать.

В милях оттуда в городке Портлоу Гаммон стоял напротив Рейна Фросча. Уже было за полночь, а посетители таверны наконец начали расходиться по домам, большой зал постепенно затихал. Даже при отсутствии музыки мальчика горожане явились провести здесь вечер, возможно с надеждой, что он возобновит игру. Но Рейн не нашёл способа заменить свою эллрину, и несмотря на заверения незнакомца, что Фортраны оставят его в покое, он не был в этом убеждён.

Это подкрепилось Гаммоном, пока они приватно переговаривались в его комнате.

- Ты не можешь доверять подобному человеку, - настаивал Гаммон. – Ты видел его глаза? Конечно видел. Как ты не мог? Злые. Опасные! Он может и есть человек, который убедит Фортранов не трогать тебя, но что ты хочешь получить от подобного типа?

- Ему кое-что известно о моём пении. – Рейн потёр виски. У него болела голова. – Может он способен объяснить, что произошло.

- Может. Но может ему нужно что-то большее от тебя. Иначе с чего ему тебе помогать? Думаю, тебе стоит уходить. Выбирайся отсюда. Найди новый город и другую таверну, которая нуждается в певце с твоим талантом.

- Я сказал ему, что подожду.

- Ты ничего ему не должен! Подумай о том, что делаешь!

Рейн вздохнул. Обсуждение никуда не вело. Он не мог заставить Гаммона понять. Владелец таверны помешался на мрачности странника, как будто тот являлся предзнаменованием надвигающейся гибели. Мальчишка вообще подобного не почуял. Ему куда меньше волновало, как выглядели и одевались люди. Характер человека определяла его манера поведения. Странник ничего ему не сделал, но проявил интерес.

- Сейчас мне нужно поспать, - сказал он наконец.

- Ладно, - объявил Гаммон, вставая. – Но прежде у меня кое-что для тебя есть. Подожди меня здесь.

Он вышел и отсутствовал примерно пятнадцать минут. Когда тот вернулся, то принёс тканевый свёрток, подвязанный нитью. Размер и форма заставили сердце мальчика ускориться. Он взял свёрток от владельца таверны и быстро развернул его.

Новая эллрина оказалась у него в руках, её полированное дерево ярко блестело.

- Она прекрасна, - прошептал мальчик. Он взглянул на Гаммона. – Но я не могу позволить её себе.

- Тебе ничего не нужно платить. Это подарок.

- Но я больше не играю для тебя. Я не могу взять её.

Гаммон засмеялся. – Ты заработал мне достаточно денег за последние два года, чтобы я заплатил и в десять раз больше. Я обязан тебе. Возьми её. Оставь себе. – Он пожал плечами. – Если бы ты согласился уйти сегодня ночью, я бы заплатил тебе ещё, чтобы помочь в пути. Но вижу, ты уже определился.

Рейн улыбнулся. – Я никогда этого не забуду.

- Надеюсь, что нет. – Гаммон протянул руку. – Удачи тебе, Рейн. Чем бы ты ни решил заняться. Удачи по жизни.

Рукопожатие было тёплым и крепким. Рейн ещё раз пожелал, чтобы всё могло сложиться иначе. Гаммон разжал свою хватку и вышел за дверь.

Спустя несколько часов Арканнен услышал шаги на задней лестнице, ведущей к спальне, в которой он ожидал. Шаги были неуклюжими и неуверенными. Часто спотыкались. Он мог сказать, что поднимающийся человек был пьян и шатался, которому не терпелось добраться до своей комнаты и рухнуть в постель. Это сделает его задачу намного проще, пускай и не такой приятной. Он бы предпочёл, чтобы тот был трезв и полностью осознавал, что должно произойти. Он бы предпочёл, чтобы страх, отражавшийся его глазах и голосе, не был притуплен выпивкой.

Но не всегда всё идёт так, как тебе хочется. Если бы он мог, он бы сделал так, чтобы события, послужившие причиной его пребывания здесь, никогда не произошли.

Шаги достигли вершины лестницы. Беззвучно Арканнен поднялся и переместился встать прямо за дверью. Человек снаружи завозился с ручкой и распахнул дверь внутрь. Когда мужчина оказался к комнате, Арканнен тихонько закрыл дверь за ним. Мужчина нетвёрдо повернулся назад, вглядываясь в тёмную фигуру позади него, будучи не в состоянии сфокусироваться.

- Кто это? – Невнятно произнёс он, неуверенно раскачиваясь. – Что тебе надо?

- Мне нужен ты, Дессет, - Ответил Арканнен.

Дессет попытался закричать, но Арканнен схватил его, заглушив крик одной рукой, подтаскивая его спиной на его помятую кровать, удушая того, пока не обездвижил его, глаза Дессета расширились от страха, его тело затряслось в крепкой хватке колдуна.

- Шшшш, Шшшш, - прошептал Арканнен. – Нет смысла пытаться закричать. Я лишил тебя голоса, чтобы нас не побеспокоили. Знаешь, что с тобой произойдёт, Дессет? Конечно знаешь. Что происходит со всеми предателями рано или поздно. Надеюсь, последние несколько недель твоей жизни стоили того, что ты сделал.

Сев на другого мужчину, он прижал его руки и аккуратно взял голову того обоими руками, подняв её, чтобы они могли видеть зрачки глаз друг друга. Дессет вяло сопротивлялся под ним, а его горло исторгало ничтожные всхлипы, пока тот усердно пытался позвать на помощь.

Арканнен улыбнулся сверху вниз, удерживая его голову. – Ты знал цену, которую заплатишь за моё предательство, так ведь? Или это всё случилось из-за неудачного стечения обстоятельств? Ты хотел уничтожить только Арброкс? Они не заплатили бы тебе достаточно только ради этого. Что-то точно заплатили бы, но за меня гораздо больше. Ты не мог упустить возможность наложить свои руки на такие деньги. Тебе всего лишь нужно было убедиться, что я погибну со всеми остальными. Те люди были мне друзьями, Дессет. Они дали мне убежище и защищали меня. Они помогли мне, когда никто другой бы не стал. А теперь, из-за тебя, они все мертвы.

Арканнен подождал. – И теперь ты сможешь к ним присоединиться.

Усилив давление рук на голову Дессета, он резко провернул её в одну сторону, а затем быстро в другую. Он чувствовал, как поддаются кости шеи; он мог слышать их треск и щелчки. Дессет содрогнулся, напрягся и наконец обмяк.

Арканнен выпустил голову мертвеца и встал. Это не было даже близко удовлетворительно, как ему бы хотелось, но убийство редко таким бывало. Это являлось задачей, исполненной по необходимости, и пусть само действо свершилось, последствия не часто вызывали какую-либо эйфорию. Так было и здесь. Колдун уже обдумывал не то, что он только что совершил, а то что ещё нужно было сделать.

Он достал кусок верёвки из поясного мешка, туго стянул один конец вокруг шеи Дессета, а с другого конца сделал петлю. Затем он взвалил на плечо труп, взобрался на стул, чтобы добиться необходимой высоты и, сняв лампу, набросил свободную петлю на потолочный крюк и оставил Дессета висеть.

Затем он уселся, написал несколько слов на клочке бумаги и прикрепил их к телу Дессета. Он изучил дело своих рук несколько мгновений, глядя, как труп слегка покачивается на крюке под ветерком из окна перекручивающимися движениями.

Теперь посмотрим, подумал он.

Затем он вышел за дверь, вниз по лестнице и в окружавшую ночь.

Это случилось вскоре после рассвета следующим утром, когда Даллен Юзуриент, командир дивизиона Красной Резни армии Федерации взошёл по той же лестнице вслед за офицером, который вызвал его, и вошёл в комнату Дессета. Тело Дессета все ещё свисало с потолочного крюка, безжизненное и начавшее вонять с наступлением дневной жары. Юзуриент сразу же увидел записку, прикреплённую к телу, и подошёл взглянуть.

Он внимательно прочитал записку и отступил обратно, его лицо омрачил гнев.

- Знаете, что это значит, сэр? – Тихо спросил вызвавший его офицер.

Юзуриент кивнул. Он совершенно верно знал, что это значит.

МЫ ИДЁМ ЗА ТОБОЙ.

АРБРОКС.

Он взглянул на офицера. – Это значит, Арканнен всё ещё жив.

АРКАННЕН В ТО ЖЕ ВРЕМЯ СТОЯЛ СНАРУЖИ БОЛЬШОЙ РЕЗИДЕНЦИИ, цветастой и изыскано украшенной, её деревянный сайдинг и отделка были разукрашены в мягкие тона розового и зелёного. Она располагалась в предместьях городка Хенниш, находившегося недалеко от намного большего города Вэйфорд, где у Арканнена имелся свой дом, пока друиды не выжили его. Прошло несколько часов после восхода, и он пролетел всю ночь, чтобы добраться сюда. Он не спал и был уставшим, но его визит не мог ждать.

Он видел девочек, передвигающихся внутри розово-зеленого здания, слышал их щебет и смех. Некоторые из них, как минимум, встали рано. Возможно, у них были домашние обязанности. Возможно ухажёры. Бизнес начинается тогда, когда того хочет клиент, а назначенные обязанности должны быть исполнены до того момента.

Тем не менее это не был дом удовольствий, а эти девочки находились здесь не для того, чтобы ими пользовались. Это был Дом Редких Красот. Вывеска над верандой смело объявляла это, и все знавшие о его существовании знали и о его предназначении.

Он понаблюдал ещё немного, подготавливая себя к встрече с Коруссином, который являлся собственником этого заведения. Они вели раньше дела и хорошо друг друга знали. Они были друзьями, до известной степени. Но оба обладали сильными личностями и питали большие амбиции, и каждый желал чувствовать в этих торговых сделках, что ему досталось больше другого.

Арканнен не видел стражей, но знал, что они повсюду. Коруссин не был человеком, шедшим на риски. Было довольно просто пройти в Дом Редких Красот, но если ты нарушал правила и делал что-то неподобающее, пока пребываешь там, выйти обратно не всегда было так просто.

Наконец Коррусин вышел через проход на веранду и встал, разглядывая его мгновение, упираясь руками в бока. Собственник был низким, худым мужчиной, ухоженным и превосходно одетым. Его длинные чёрные волосы являлись притворством, которое он сделал частью себя годы назад, его пряди спадали волнами до талии. Какое-то время он также носил бороду, но кажется бросил это.

Спустя мгновение он подозвал Арканнена вперёд. Арканнен кивнул и приблизился.

- Ты собирался стоять здесь весь день, ожидая приглашения? – Заворчал Коруссин. – Как долго ты продержался бы, если бы я тебя не заметил?

Глубина его голоса всегда поражала колдуна. – Мне не нравится заявляться нежданным и производить впечатления, будто я просто надеюсь, что у тебя найдётся на меня время, - ответил он.

- Ох, у меня всегда есть на тебя время, Арканнен. Хотя в последнее время ты в основном отсутствовал. Уже почти пять лет?

- Мои дела пошли на спад, как ты несомненно слышал. Но у меня есть повод полагать, что они могут пойти на разворот. Можем поговорить?

Коруссин провёл его через парадный вход Редких Красот и дальше по коридору к тихой приёмной комнате в задней части дома. По пути они миновали нескольких девочек, что жили там, находившихся в процессе подготовки к дневному времени. Некоторые исполняли назначенные им обязанности; некоторые наряжались для воздыхателей. Их цель приходить в Редкие Красоты и Коруссину была проста. Каждая из них желала улучшить своё положение посредством раскрытия красоты, ума и востребованных навыков. Каждая отдавала себя владельцу на время, требовавшееся для облагораживания всех трёх качеств, а затем находился наниматель/друг/спонсор, забиравший их жить совместно под теми соглашениями, к которым они оба пришли. Достаточно удачливые люди, чтобы завоевать одну из этих девушек – а завоевать её они должны также верно, как и она трудиться упорно, чтобы благоприятно себя преподнести – щедро платили Коруссину за привилегию встретить подходящую девушку. Деньги выплачивались вперёд и их нельзя было вернуть. Если что-то не складывалось, то считалось, что просто не повезло. Это прежде всего и в первую очередь была деловая сделка. Покупателя извещали об этом.

Но покупателю предоставлялось обильное количество возможностей решить, являлся ли кто-то подходящей ему парой, а девушкам давалось аналогичное количество времени определить то же самое. Это срабатывало гораздо чаще нежели чем нет.

Арканнен всегда считал это странным, что всего этого нельзя было добиться в менее сложной и официальной манере. Но было очевидно, что для многих мужчин соглашение подобного рода было более привлекательно и надёжно, чем простые ухаживания. И для большинства из этих девушек, которые приходили по неоднозначным обстоятельствам и с не такими уж благоприятными предысториями, это предоставляло более чем достойный шанс на безопасную жизнь и укрытие.

Колдун и собственник уселись в обращённые друг к другу кресла у панорамных окон, которые выходили на обширный сад. Несколько девушек прогуливались по дорожкам с садовником, делившемся своими знаниями о своём ремесле. Дальше высокие стены, окружавшие сад, удерживали любопытных зевак на расстоянии.

Анонимность являлась немалым преимуществом трудоустройства и жизни в Редких Красотах. Никто помимо Коруссина не знал личностей всех девушек или мужчин. Не имелось общедоступных помещений или часов приёма. Никому, кто не жил здесь или не приходил по делу не позволялось попасть внутрь. Это являлось тщательно спланированной деятельностью, и её репутация в основном и способствовала её успешности.

Ошеломительная молодая девушка с оливковой кожей и чернильно-чёрными волосами, висевшими прямо и по длине ниже плеч, вошла в комнату и поклонилась Коруссину.

- Эвелин Эмико, - поприветствовал он её, поклонившись в ответ. – Что-нибудь холодного для моего гостя и меня. Помнишь Арканнена?

Эмико поклонилась ему, а он возвратил жест уважения. Эмико пришла в Редкие Красоты почти десять лет назад и решила, что ей стоит остаться в качества бизнес-партнёра владельца и его наложницы. Эффективная и способная, она была идеальным спутником для мужчины, чья репутация и заработок полагались на свободу действий и удовлетворение всех клиентов.

То что владелец и Эмико были влюблены – не вредило. А они безнадёжно были.

Она покинула комнату, её шаги затихли. – Чего ты хочешь, Арканнен? – Спросил Коруссин, наблюдая за уходом своего спутника жизни.

Колдун улыбнулся. Ему нравилось, что другой никогда не тратил время, когда дело касалось бизнеса. Он всегда приступал к самой сути дела и не притворялся, что не знает, ради чего явился клиент.

- Я ищу девушку, - ответил он. – Не молодую женщину, а девочку. Мне нужно, чтобы ей было не больше двадцати лет. Она должна быть … - Он остановился, размышляя. – Неординарной внешности. Необычной. Она должна быть сильной духом и смышлёной. Больше среднего. Было бы не лишним, если бы она обладала врождённым чувством уместного и разумного. Ей придётся иметь дело с очень решительным, весьма волевым юношей.

Коруссин улыбнулся. – Не вижу, чтобы этот юноша сидел подле тебя. Ты ведь имеешь ввиду не себя, так ведь?

Арканнен засмеялся. – Нет. Упомянутый юноша ничего не знает обо всём этом.

- Что ж, в таком случае, ты знаешь правила, Арканнен. Молодой человек должен пройти интервью, чтобы позволить девушкам определить его соответствие.

- Возможно здесь это не потребуется. Их отношения будут краткосрочными и это не будет включать каких-либо постоянных обязательств. Временного демонстрации такой возможности будет достаточно. Я заплачу тебе вдвое твоей обычной цены, и заплачу ей столько же за её труды.

Владелец вздохнул. – Что ты задумал? То, что у тебя есть план, это очевидно. Дай мне что-нибудь, что заставит меня хотеть рассмотреть твоё предложение более серьёзно.

- Упомянутый молодой человек обладает очень могущественной формой магии. Я хочу, чтобы он отдал себя в мои руки. Чтобы сделать это возможным, мне нужно дать ему причину совершить подобное. Я собираюсь предложить ему что-то, чего тот жаждет. Девушку. Он может не осознавать этого, но ему нужен кто-то, кто полюбит его. Ему нужно, чтобы кто-то заботился о нём, поддерживал, давал цель в жизни. Может сгодится любая девушка, но с чего довольствоваться чем-либо кроме самого лучшего? Поэтому я явился к тебе.

Эмико явилась с подносом, содержащем пару серебряных кружек. Она предложила первую Арканнену, а затем переместилась к Коруссину со второй. Как только поднос опустел, она оставила комнату, закрыв за собой дверь.

- Значит, ты собираешься манипулировать этим безымянным юношей. – Владелец сложил свои пальцы перед собой. – А это требует, чтобы выбранная тобой девушка действовала от твоего имени. Потому что ей придётся, не так ли? Поэтому она должна быть умной и обладающей интуицией. В добавок ко всем перечисленным тобой качествам. Как мне кажется, она должна иметь высокое о себе мнение к тому же. Она должна быть из той породы девушек, которые всегда ставят себя на первое место, чтобы её манипуляции молодым человеком не беспокоили её.

- Но она не должна ставить себя выше меня, - тут же добавил Арканнен. – Её интересы не должны быть первостепенней моих. Она должна быть готова сделать то, что я от неё попрошу.

- Ну, ей придётся решать, не противоречат ли твои интересы с её собственными, не думаешь? Ты не можешь иметь сильную духом и в то же время послушную, неважно как сильно тебе бы этого ни хотелось.

Арканнен кивнул. – Я могу наперёд дать ей знать, чего я жду. Я могу заверить её, что не попрошу ту делать того, что вызовет у неё дискомфорт. Это может помочь усмирить её опасения. Но с того времени как я направлю её на задачу, ради которой я её нанимаю, она не сможет увиливать от того, что требуется для её достижения.

Теперь была очередь Коруссина засмеяться. – А ты не многого просишь, да, Арканнен? Где, по-твоему, мне найти такую девушку? Извини – молодую женщину. Девушки обычно не обладают подобным опытом и зрелостью. Девочки подвержены манипуляциям, и это обычно видно.

Арканнен пожал плечами. – Ты ведь поставщик качественных представительниц прекрасного пола для бизнеса и жизни. У тебя должен иметься кто-нибудь, кого ты мне можешь показать.

- Да. Но я уже сам являюсь её партнёром, а она слишком стара для той, какая тебе нужна. Женщина, не девочка. Дай подумать. Почему бы тебе не прогуляться в саду, пока я размышляю?

Арканнен поднялся и вышел через садовые двери, когда хозяин отворил их для него. Он чувствовал, что Коруссин уже кого-то наметил для него, но по той или иной причине ещё не был готов раскрыть свой выбор. Он немного заставит Арканнена сперва подождать, возможно позволит ему думать, что найти необходимое ему гораздо сложней чем ожидалось, и поэтому заслуживает большей оплаты.

Арканнен подошёл к ближайшей скамье и присел. С одной стороны от него молодые девушки, восхищённые наставлениями садовника, склонились над скоплением определённо красивых кустов с ярко алыми листьями и крошечными фиолетовыми ягодами. Голоса девушек были слышимыми, но слишком тихими, чтобы их понять. Он наблюдал и прислушивался к ним, пока они наконец не исчезли из его вида.

Его взор сместился к величественным деревьям, росшими вдоль дальней стены сада и как раз на его территории. Белые дубы, решил он, возможно двухсотлетнего возраста. Они накрывали кронами обширную территорию снаружи. Стражи должны патрулировать там, отваживая потенциальных личностей, которые не прочь взобраться по деревьями или стенам, сохраняя в тайне дела жителей Редких Красот.

Он позволил себе мгновение, чтобы воспроизвести Арброкс, желая, чтобы ничего из этого не было необходимо, чтобы Красная Резня с Юзуриентом и Дессетом нашли бы что-либо другое, на что направить свои кровожадные стремления. Это сделало бы всё гораздо проще, если он бы оставался в поселении, гостем пиратской общины, пока лучше бы не подготовился к возращению в большой мир.

День был солнечным и ясным, а воздух полон сладких ароматов цветов и трав. Лёгкий ветерок шуршал растениями и листьями деревьев, и колдун на минуту закрыл глаза и вдыхал всё это.

Когда он снова их открыл, молодая девушка стояла в нескольких метрах от него, наблюдая за ним. Она не попыталась отвести взгляд, когда поняла, что он смотрит в ответ. Она продолжала удерживать на нём глаза, как будто он был наиболее интересным человеком, которого она когда-либо видела. Что поразило его, помимо того факта, что она была способна заставить его себя так чувствовать, это как по-иному она смотрела. Её волосы были ирисного оттенка с золотистыми прожилками такого богатого цвета, что казалось будто они переплывают между её локонами подобно жидкости. Она была маленькой, идеальных черт лица – с лицом куклы ребёнка. Она была крошечной, но даже так обладала статью. Тёмно-зелёное бархатное платье с манжетами, отделанными серебряной нитью, воротником и подоле, прильнувшее к её телу, будто говорило, что она может являться чем-то неземным.

Немедленно он поразился ею.

Итак, вот о чём я и говорил…

Он оставил мысль незаконченной. Она шла к нему, приближаясь с нескрываемым намерением и сильным чувством самоуверенности.

Она остановилась перед ним и улыбнулась. – Здравствуй.

- Приветствую, молодая леди, - ответил он.

- Могу я присесть?

Он кивнул и сместился в сторону на пару сантиметров. Она подошла к скамье и осторожно усадила себя, очень близко к нему, но не касаясь. Он внезапно понял, что его новый компаньон вовсе не была молодой женщиной, а именно той, на что указывала её внешность – молодой девочкой.

- Я ищу пару, - сказала девочка, её глаза были устремлены на его лицо. – Не такую пару, которая удовлетворила бы большую часть женщин, а такого, который устроил бы меня. Я считаю, что вы можете оказаться именно таким.

Он улыбнулся в ответ. – Что заставляет вас говорить подобное? Вы вообще ничего обо мне не знаете. Я могу быть здесь по любой причине.

- Позвольте мне испытать себя. Скажите, если я ошибаюсь в своих предположениях. Вы чародей. Вы обладаете великой силой, но применяете её умеренно. Вы очень умны, но не беспечны. В данный момент вы не довольны своей жизнью, но считаете, что вскоре сможете изменить её.

- Очень хорошо, - признал он. – Поздравляю тебя с твоей проницательностью. Но я не ищу пару.

Её улыбка не дрогнула. – Возможно ищете, но не осознаёте этого. Большинству мужчин неизвестно, что им нужно. Большинство мужчин даже не понимают глубину их нужды. Они ищут удовлетворения базовых инстинктов, которые все поверхностные и мимолётные, и большего им и не нужно. Но мы не верим в это в Редких Красотах. Нас учат другому. Мужчинам нужна спутница, которая не уступает им самим, и является ему парой в полном смысле этого слова. Им требуется кто-нибудь, кто может дать силу там, где они слабее всего, и поддержку, когда они больше всего в ней нуждаются.

- А что требуется молодым девушкам подобным тебе?

- Уверенность и надежда. Доброта и честность. Для подобных мне девушек, как вы выражаетесь, настоящую пару никогда не найти за часы, дни или даже года; она обретается с течением жизни. Целеустремленность – это средство, с помощью которого мы этого достигаем. Целеустремленность – это путь, который выходит лучше всего, когда каждый шаг совершается в тщательной выверенной манере.

- Красивые слова. Как так вышло, что кто-то такой юный достиг таких сложных умозаключений? Ты выглядишь очень дальновидной.

- Я польщена, что вы так считаете. Хотели бы услышать мою историю?

Он наслаждался этим. Он надеялся, Коруссин не явится в этот момент. – Пожалуйста, поведайте мне.

- Я ребёнок скитальцев, дочь вождя. Не перворожденная, но младшая. Когда ты не перворожденная, в нашей культуре тебе придаётся мало значения. В основном в глазах родителей ты предстаёшь брачным имуществом. Мой отец желал сочетать меня с наркоторговцем в обмен на несколько его изделий и немного золота. Я выбрала не согласиться, поэтому он вышвырнул меня. Я приняла своё изгнание от него и своего народа и отправилась в Южную Землю. Я быстро обнаружила, как сложно для пятнадцатилетней девочки прокладывать себе дорогу в жизни. Последовали несколько непростых уроков и едва удавшихся побегов, и шесть лет назад я обнаружила себя на пороге Редких Красот, упрашивая Коруссина принять меня. Меня взяли. Я выучила всё то, что мне нужно было знать, сравнительно быстро. Теперь я ищу пару. Но мужчинам, с которыми у меня были интервью, не удалось соответствовать моим требованиям.

У неё хватало смелости рассказывать ему это, изображая своё предложение быть парой больше как испытание, нежели чем просьба. Но он уже решил, что ей известно больше, чем она показывает. Никто настолько молодой не мог и близко быть настолько прозорливым, как она представала. Она являлась выбором Коруссина; собственник Редких Красот должно быть с самого начала избрал её. Теперь же он отправил её к нему, желая, чтобы та продемонстрировала, как она умна и какой манипулятивной может быть. Естественно, он сперва бы рассказал ей о нём, дал бы ей как раз достаточно информации для действия, когда та его разыщет. Это было не совпадение, что она здесь.

Тем не менее он чрезвычайно ей восхищался и думал, что она может подойти.

- Что если бы я предложил вам временно побыть парой с кем-то помимо себя? – Спросил он. – Я бы забрал вас с собой и очень хорошо бы заплатил за ваше время и хлопоты.

Она покачала головой. – Я не интересуюсь ни в ком другом. Мне интересны вы.

- Но я же сказал, что не ищу пару.

- И я сказала, что иногда мужчины не знают, чего они ищут. Я советую вам передумать.

Он был озадачен. Он ожидал, что она подскочит от его предложения. Она разглядывала его с откровенной, но упрямой решимостью. Она не собирается отступаться, понял он.

- Ты слишком молода для меня, - попробовал он. – Я более чем вдвое старше тебя. Я стану старым и бесполезным прежде, чем ты достигнешь своего расцвета. Тебе необходим более молодой человек.

- Мне необходимо то, что лучше подходит для меня. Возраст не имеет к этому никакого отношения. И ищу мужчину, который будет дополнять меня так, как я намереваюсь дополнять его. Вы и есть такой человек.

Его терпение лопнуло. – Коруссин надоумил тебя на это, не так ли? Это нужно для демонстрации твоих талантов. Очень хорошо. Ты достигла этого. Я признаю, что ты продемонстрировала свои способности. Ты определённо та, которую я ищу. Но прекрати притворяться, что тебе нужен я.

Лицо девушки омрачилось. – Не имею понятия, о чём вы говорите. Коруссин не имеет никакого отношения к тому, что я здесь. Я увидела вас раньше, стоявшим перед зданием. Я видела, как вы встретились с ним и затем прошли в Редкие Красоты и удалились в задние комнаты. Я оценивала вас всё это время, определяясь на вас счёт. Когда я увидела, что вы выходите в сад, я решила подойти к вам с моим предложением.

Арканнен опешил. Может ли она говорить правду? Она действительно нечего не знала о его цели прихода в Редкие Красоты? Не говорил ли с ней Коруссин?

- Как ты видишь наше совместное время? – Импульсивно спросил он. – Что ты и я будем делать?

Впервые она засомневалась. – Я хочу изучать с вами магию. Я хочу, чтобы вы наставляли меня. В обмен на это я буду вашей спутницей. В определённое время, если мы оба согласимся, что это правильно, я стану вашей любовницей. Но это не то, что мне нужно в настоящий момент. Как и не вам, только если я не ошиблась в вас.

- Ты не ошиблась, - заверил он. – А если наше соглашение начнёт казаться ошибочным?

- Тогда мы расстанемся. Если почувствуете, что вас ввели в заблуждение или неправильно использовали, я верну половину денег, которые вы мне дадите. Я не попрошу ничего, что я бы не заработала.

Он вновь изучил её. Она была очень молода, но душа у неё была стара. – Я могу в конечном итоге плохо поступить с тобой при таком соглашении.

- Я пойду на этот риск. – Девушка слегка наклонилась к нему. – Я знаю, что встречаться с вами подобным образом нестандартно. Правила предельно ясны. К вам не должны приближаться находящиеся здесь девушки. Но я устала ожидать, пока Коруссин предоставит мне подходящие варианты. Мне скучно и я жажду продолжить жизнь. Я узнаю, то что хочу, когда вижу это, и мне известно направление, в котором я хочу пустить свою жизнь. Возьмите меня с собой. Вы не пожалеете.

Через дорожку открылась дверь, ведущая в сады, и появился Коруссин. Впервые девушка встревожилась. – Пожалуйста, решайте скорей, - прошептала она, поднимаясь и отстраняясь.

Её спешка усилила его растущую убеждённость, что владелец действительно не посылал её в качестве потенциального выбора. Было очевидно, что она не считала, будто тот обрадуется, обнаружив их вместе.

- Вот мой договор, - сказал он. – Я возьму тебя с собой и сделаю своим учеником, обучу тебя магии, если ты согласишься на следующее. Нет времени объяснять все детали, но это включает юношу твоего возраста. Мне необходимы его особые таланты. Мне нужно, чтобы ты помогла мне убедить его. Мне нужно, чтобы он влюбился в тебя, а затем ты бы манипулировала им действовать по моему усмотрению. Это необходимо сделать так, чтобы он не знал правды. Это только на месяц или может два. Не значительное время в жизни молодой девушки. После этого я заберу тебя. Согласна на моё предложение?

Она тут же кивнула. – Согласна. Только если ты не собираешься просить меня навредить ему. Тогда я буду вынуждена отказаться.

- Обещаю не просить тебя о таком. Но я могу попросить о других вещах, которые ты можешь посчитать неприемлемыми. Ничего такого, что навредит тебе или ему, но что ты всё равно найдёшь отвратительным. Всё ещё согласна?

Она споро кивнула. – Да. Теперь помоги мне.

- Лариана! – Коруссин закричал на девушку, стремительно приближаясь. – Что, по-твоему, ты делаешь?

Она обернулась к нему лицом, но не ответила. Арканнен поднялся и встал рядом с ней. – Удачно? – Спросил он владельца.

- Кое-что, - ответил другой, но его внимание было направлено на девушку. – Ты знаешь правила. Ты не приближаешься к джентльменам без назначенной встречи и моего прямого разрешения.

- Я всего лишь подошла спросить, не требуется ли ему чего-нибудь, - ответила она.

- Да, это так, - согласился чародей.

- Не важно, что ты по твоему мнению делала. Запрещено приближаться к кому-либо, с кем у тебя нет заранее назначенной встречи. Ты отправишься в свою комнату до тех пор, пока я не закончу здесь. Может быть ты захочешь обдумать, не стоит ли собрать свои вещи.

- Да, почему бы тебе не заняться этим, - согласился Арканнен. Он повернулся к Коруссину. – Я решил забрать её с собой. Она та девушка, которую я хотел. Она окажет именно те услуги, которые мне необходимы. Как много я тебе должен?

Владелец остолбенел. Затем он крутанулся на Лариану. – Почему ты всё ещё здесь? Делай, что я тебе сказал.

Девушка кивнула и тут же ушла. Коруссин пронаблюдал, как она пересекает сады и снова исчезает в здании, прежде чем повернуться к Арканнену. – Ты не хочешь эту девушку, - сказал он.

Колдун удивился. – Думаю, что, наверное, хочу. Я поговорил с ней какое-то время. Расспросил её, вернее. Её ответы были впечатляющими. В чём проблема?

- Не знаю. Не в чём-то определённом. Но в ней есть что-то не совсем правильное. Она красива, умна и хорошо изъясняется. Она невероятна волевая. Но также и амбициозная. И есть что-то ещё. Я ощущаю это по тому, как она держится на расстоянии от всех остальных. Она считает себя превосходящей нас всех. Она отвергает своих кавалеров в основном в резкой и нелицеприятной манере. Она никогда не довольна. Я держал её так долго только потому, что надеялся найти ей подходящую пару.

- Возможно нашёл. Позволь мне использовать её непродолжительное время. Если она станет проблемой, и избавлюсь от неё и не попрошу ни единого кредита обратно. Если она окажется такой, как я надеюсь, я оставлю её при себе.

Коруссин покачал головой. – Это ошибка, Арканнен. Я прежде никогда не пытался отговорить клиента заключить соглашение с одной из моих девочек, но делаю это сейчас. Позволь мне найти кого-то другого. Тут десятки девушек, многие из них подходят под то, что ты уже упоминал. Поговори с несколькими из них. Погляди, не подойдёт ли одна из них.

Арканнен повертел головой. – Времени мало. Шансы итак были небольшими, когда я пришёл к тебе, что смогу найти необходимую мне девушку. Невзначай, но я нашёл. А шансы, что я найду такую вновь – микроскопические. Я выбираю её. Назови цену.

- Как старый друг и бизнес-партнёр я заклинаю тебя–

- Назови цену! – Бросил Арканнен, резко оборвав его.

Цена оказалось втрое выше той, какую он рассчитывал в конечном итоге заплатить, являясь попыткой владельца этого заведения наказать Арканнена за его наглость, но будучи выгодной сделкой, если Лариана окажется такой же изобретательной, как считал колдун. Коруссин был прав. Что-то было в этой девочке, и чем бы это ни было, это может оказаться решающим в завоевании или утрате мальчишки. Жизнь была игрой. Нет смысле желать, чтобы теперь что-либо было по-другому.

К тому же он всегда полагался на свои инстинкты, а его инстинкты говорили, что она та самая.

В ТО ВРЕМЯ КАК АРКАННЕН И ЛАРИАНА ПОКИДАЛИ РЕДКИЕ КРАСОТЫ, подготавливаясь к возвращению в Портлоу, Паксон Ли и Эвелин летели к тому же месту назначения. Как и планировалось, они отправились на восходе на клиппере, пилотируемом и оснащённом командой из трёх членов Стражи Друидов – огромных Горных Троллей с навыками пилотирования и серьёзным отношением к делу. Путешествие должно было занять большую часть дня, поэтому друид и высокогорец расположились на мягких сиденьях, встроенных в переднюю часть пилотской кабины, где они бы могли наедине общаться или читать книги, которые принесли с собой, подробно описывающих фрагменты истории песни желаний, скопированных из Хроник Друидов.

Паксону уже было известно немного из этой истории благодаря своему наследию. Смешанный брак семей Ли и Омсфорд соединил вместе их недавнее прошлое посредством объединения воспоминаний и рукописей, которые имелись у семьи Паксона ещё до его рождения. Эта история не была как подробной, так и полной, но она явно показывала, какое влияние имела магия на различных членов двух родов со времён Грайанны Омсфорд и прежде. Поэтому он был осведомлён о путешествии «Ярла Шаннары» в Паркасию, где Грайанна и Бек выяснили, что они являются не единственными представителями семьи Омсфорд, но также братом и сестрой. Ему также было известно о последовавшем участии Пена Омсфорда в предотвращении попытки Шейди А’Ру низвергнуть Орден Друидов и преобразовать тот под своим началом.

Но это Эвелин лучше знала все детали более древней истории песни желаний – о её происхождении, о возникновении магии, когда та внедрилась в кровную линию Омсфордов в годы, последовавшие за страшной миссией Вила Омсфорда по оказанию помощи Эмберли Элесседил в обнаружении источника Огненной Крови для обновления Элькрис и восстановления стен Запрета, сдерживающих демонов.

- Увлекательно читать, как песня желаний эволюционировала за столетия, - сказала она ему. Её тёмные глаза выглядели обращёнными в себя, пусть и направленными на его лицо, пока она говорила. – Вил Омсфорд не осознавал происходящее, когда использовал эльфиниты ради спасения Эмберли. Он не был даже наполовину эльфом, а никому кроме чистокровных эльфов никогда не полагалось использовать эльфийскую магию. Но он всё равно это совершил, потому что то был единственный выбор. И может потому что любил её. Но это наделило его кровь аномальной формой магии, и эта форма в свою очередь претерпела изменения, когда была передана его детям.

- Брин и Джейру Омсфордам, - вставил Паксон. – Эта история известна моей семье. Рон Ли отправился с Брин на миссию по поиску Ильдатч. Их вёл Аллонон, но это магия Брин была ключом к их успеху. Хотя, как мне думается, меньшая магия её брата оказалась не менее важна.

- Оказалась. Ни один не преуспел бы без помощи другого. У неё имелась вещественная магия; у него была магия правдоподобных иллюзий. Но в конце он ей понадобился, чтобы та выжила. Хотя вот что интересно. Его иллюзорная магия преобразилась, когда он повзрослел, и в конце концов стала действительной. Они с ней стали равны в обращении с песней желаний. Были ещё истории, что случилось с ними позже во время их жизней, когда уже оба полностью владели песней желаний.

- И это было лишь начало её проявлений в роду Омсфордов, не так ли? – Спросил он. – Она ведь вновь проявилась во времена Моргана Ли?

Эвелин кивнула, постукивая пальцем по заметкам, которые читала. – Так это и говорится вот здесь. Кератрикс проделал кропотливую работу по сбору информации. Братья Омсфорды, Пар и Колл, унаследовавшие её несколькими столетиями позже, во времена когда магия была вне закона в большей части Четырёх Земель. Только Пар обладал ею поначалу, но вскоре она проявилась также и в Колле. Это было похоже на то, что случилось с Брин и её братом Джейром, хотя воздействие и масштабность проявления отличались. Но вместе они смогли найти способ направить её на помощь в разгроме Порождений Тьмы, которые жаждали впитать всю природную магию, залегающую в земле, и использовать её в своих целях. Сложно представить, чтобы кто-нибудь был способен совершить подобное, но кажется Порожденья Тьмы нашли способ. Уолкер Бо сыграл центральную роль в трудах по их остановке. Он был наследником Алланона, и каждый из них являлся единственным друидом своего времени.

- Должно быть это невероятно сложно для одного друида противостоять всем ужасным созданиям тёмной магии, пытавшимся уничтожить Четыре Земли. – Паксон покачал головой. – Сколь много это им стоило.

Эвелин воззрилась на него. – Это стоило им всего. Уолкер Бо погиб во время путешествия в Паркасию. Аллонон погиб в походе за Ильдатч. С тех пор у нас в Ордене всегда имелось больше одного друида.

- Хотя даже сейчас, с тех пор как Афенглу на веки оставила Паранор, - сказал Паксон, - орден выглядит хрупким. Арканнен всё ещё там, и я сомневаюсь, чтобы он забыл, что друиды ему сделали. Он не закончил с нами. Хотелось бы мне, чтобы Афенглу была с нами.

- Не торопись так скоро списывать Изатурина, - тут же произнесла Эвелин, сузив глаза. - Он как раз может тебя удивить.

Высокогорец покраснел. – Я не подразумевал, что он менее достойный. У меня нет такого права. Но я так хорошо её знал, а его не так уж и хорошо. Она подарила мне возможность быть Клинком. Она помогла обрести мне что-то значимое. Когда моя сестра была в беде, она привела её в Паранор и помогла исцелиться. Она была той, кто распознал, что Хрис обладает песнью желаний. Мне кажется, что так как я у неё в таком неоплатном долгу, то поэтому считаю её лучшей.

Эвелин ухмыльнулась, её улыбка внезапно сделала её красивой. Послушай себя, наконец-то открываешься на счёт своей сестры. Я гадала, как долго это займёт. Когда ты признал осведомлённость, что мы отправляемся за кем-то с песнью желаний, я ждала, что ты упомянешь её. Это Афенглу мне рассказала, за месяцы до её кончины. Ты знал про это?

Он покачал головой. – Я полагал, что она рассказала только Изатурину.

- И мне тоже. Знаешь почему?

- Нет. Вероятно, она тебе верила.

Эвелин засмеялась. – Наверное, но думаю, что у неё не было выбора. Она знала, что конец приближается, и ей нужно передать известные ей вещи, которые иначе будут потеряны. Большую часть этого она поведала Изатурину, потому что Афенглу выбрала его своим приемником. Но когда дошло до твоей сестры, она оказалась в безвыходном положении. Изатурин знал, но что если бы с ним что-то случилось? Тогда остался бы ты. Ты же не проявлял склонности поведать Хрисаллин, что с ней может случиться. Она не одобряла твоего решения, но также хотела дать тебе время смириться с этим.

- Поэтому она рассказала тебе?

- Да, но это ещё не всё. Два года назад она избрала меня для особой задачи. Ей нужен был кто-то для исследования эволюции магии песни желаний в Четырёх Землях, начиная с преображения Вила Омсфорда вследствие неправильного использования эльфинитов. Она выбрала для этого меня. Она не сказала, почему именно; она ничего не рассказала о твоей сестре. Она была более осмотрительной. Но песня желаний была наиболее могущественной эльфийской магией в Четырёх Землях, и по своей сути являлась дикой магией. Её нельзя было сдержать; её проявление никогда нельзя определить заранее. Она присуща кровной линии Омсфордов, но не обнаруживается в каждом поколении, и никто пока что не сумел определить, в каком потомке она проявится. Она отсутствовала со времён Реддена и Райлинга Омсфордов, насколько всем известно. Но она верила, что в какой-то момент песнь желаний вернётся, и когда это случится, она хотела, чтобы кто-нибудь в ордене был готов иметь с ней дело. Она хотела, чтобы один из нас располагал достоверными знаниями. Я стала таким человеком.

- Значит, шесть месяцев назад она рассказала тебе о Хрис, - закончил он.

- Прямо перед своей смертью. Мне не нужно было как-либо тебя убеждать. Мне нужно было наблюдать за твоей сестрой и подмечать. Безусловно, я бы давала тебе советы, если бы она мне разрешила. Но она не разрешила.

- Всё же ты решила рассказать мне всё это сейчас?

- Мне давно пора было это сделать, Паксон. Как и ты на счёт Хрис, я не была уверена, стоит ли мне что-либо говорить, или когда следует говорить. Но это путешествие дало мне повод решиться. К тому же, ты не мальчик. Ты взрослый мужчина. Тебе нужно слышать, как другие считают относительно того, в чём ты не уверен. Не в критическом смысле, а конструктивно. Поэтому я всё тебе рассказываю. Может это как-нибудь поможет. Может я предложу свои знания. Но для меня не имеет смысла не быть честной с тобой относительно того, что и как я это знаю. – Её острые черты смягчились. – Знаю, что ты испытываешь похожие проблемы.

- Более серьёзно, чем ты можешь представить. Я жонглирую своими вариантами подобно живым углям и обжигаюсь всё время. Я живу с вероятностью, что Хрис снова впадёт в Кататонию. Хотелось бы, чтобы у меня было лучшее понимание, что делать. – Он помолчал. – Может то, что случится во время этого розыска, поможет мне определиться. Может когда мы выясним, что это на самом деле за магия такая, которую мы ищем, и кто ей пользуется, решение для моей ситуации станет более понятным.

- Может быть, - согласилась она. Затем, с ироничной улыбкой, она добавила: - или более сложным.

Они особо не говорили после этого. Эвелин снова начала прочитывать заметки, сжимая губы и морща при этом лоб. Это заставляло её странно выглядеть, но Паксон понимал. Она была сконцентрированной и полностью поглощённой своим делом. Этот вид во многом определял её; именно так она представала перед ним каждый раз, как он её встречал со времени своего прибытия в Паранор. Она не совершала ничего случайного; она полностью отдавалась своим делам. Как и он, она обрела здесь свою жизнь. Возможно не так драматично, но в том же самом смысле.

Он упёрся спиной в стену пилотской кабины и всмотрелся в синеву утреннего неба. Ему вспомнилось другое похожее на это путешествие с похожей задачей, и он задумался о Льюфар, встреченной им женщине – отрекшейся дочери Арканнена.

Она была умна, находчива и состоявшейся, и временами она его ослепляла. У него были такие сильные к ней чувства, но где-то по пути он утратил их. Она предоставила ему время и пространство обдумать свои чувства. Она сказала ему подумать, является ли она одной из тех вещей, которые ему нужно оставить в прошлом.

Не помогало и то, что он посвящал так много своего времени на службе нуждам друидов и присмотру за сестрой. Свободное время едва ли существовало для него, а когда он находил отрывки тут и там, он выбирал использоваться это в тех занятиях, которые не требовали от него лететь весь день в другой город.

В тот единственный раз, когда он отбросил осторожность на все четыре стороны – спустя месяцы после понимания, что ему давно следовало увидеться с ней – её не оказалось там по его прибытии. Её маленький дом был заперт и никто внутри не ответил на стук в дверь. Он спросил нескольких человек, живших поблизости, не известно ли им её местоположение, но они только пожимали плечами или вертели головой.

Он ушёл, так и не найдя её, и с тех пор не возвращался.

Пять лет.

Теперь же он неуверенно относился к этим чувствам. Не безразлична ли она ему всё ещё так же как прежде? Возможно, его влюблённость была характерна только тому времени и месту, или событиям, окружавшим то и другое, и больше не могла поддерживать себя. Он всё ещё думал о ней, но теперь казалось невозможным, чтобы он мог сейчас вернуться и обнаружить всё между ними прежним. Или вообще, что она ещё ждёт его. Она уже нашла бы кого-нибудь другого. Она была независимой и практичной. Она бы давно уже решила, что он не вернётся.

Возможно, она видела всё отчётливей чем он.

К тому же разве он сейчас не бросает украдкой взоры на Эвелин, находя её привлекательной и интересной, раздумывая над тем, как было бы вместе с ней. Если у него были такие мысли, как он мог ожидать нового начала с Льюфар?

Он был одинок; он мог признаться в этом хотя бы самому себе. Он хотел разделить свою жизнь с кем-нибудь, хотел любви, хотел иметь больше, чем полученное при становлении Клинком Ард Рис. Может это было себялюбиво и жадно. Разве быть частью Ордена Друидов не было тем, ради чего он так усердно трудился? Правда ли, что ему к тому же ещё нужен кто-то для любви? Если так, разве не проще найти кого-либо поблизости от себя, кто мог бы разделить его дело всей жизни?

Паксон всё ещё пережёвывал это, когда глаза потяжелели под свежим воздухом и солнцем, и он провалился в сон.

Когда они достигли деревни Портлоу, стоял поздний день, а солнце уже скользило к горизонту. Деревня была небольшой, практически полностью заполнявшей широкое пространство между окружающими лесами. Единственная дорога вилась сквозь её центр; заведения по обеим сторонам – многие из которых являлись тавернами – располагались плечом к плечу приблизительно на сотню метров. Несколько скоплений хозяйств окаймляли север и юг города. Лошадиные и коровьи пастбища были огорожены забором, а разбросанные посевные поля выглядели небольшими и непродуктивными, похожими более на личные огороды. Присутствовало некоторое количество сараев и изолированных амбаров, и больше особо ничего и не было. Это была бедная община, и ни Паксон ни Эвелин не могли точно понять, почему она вообще здесь существовала.

Высокогорцу пришла мысль, что если ты хотел исчезнуть с лица земли, то это было бы не плохим местом. Потому что любой, обладавший магией в Южной Земле, где она была вне закона десятки лет, не хотел бы делать это общеизвестным, а ему казалось, что происходящему здесь уделяется совсем немного внимания.

Деревня была слишком маленькой для нормального лётного поля, поэтому они были вынуждены, чтобы тролли посадили клиппер на краю вспаханного поля у северной окраины городка. Пока команда отцепляла радианные тяги и опускала световые паруса, Паксон повернулся к Эвелин.

- Тебе нужно снять одежду, - сказал он.

Она взглянула на него. – Правда?

- Если ты приходишь в городок Южной Земли как друид, никто с тобой не заговорит. Никто не захочет иметь к тебе никакого отношения. Нам необходимо выглядеть как всем остальным путешественникам, проезжающим мимо. Старкс научил меня этому. Поэтому сними одежду.

Она отправилась на нижние палубы и переоделась, появившись снова в штанах и рубахе с длинным ножом на поясе. Она дотронулась до рукоятки. – Это просто для видимости. Я ничего не знаю про клинки.

- Тебе ничего и не нужно знать, - сказал он. Он взял меч Ли и закрепил его за спиной. – Вот почему я здесь.

Отдав краткие указания Страже Друидов, они сошли с воздушного корабля и отправились к деревне.

- Я никогда не занималась подобным, - признала Эвелин, когда они приближались к первым домам. – Я никогда не занималась поиском. Вся моя работа была в Параноре. Можешь рассказать, чего ожидать?

- Это не сложно, - заверил он. – Мы отправимся в деревню и разыщем таверну, подающую еду. Практически время ужина, поэтому нам стоит поесть. Мы будем слушать; может перебросимся несколькими словами с местными. Возможно, мы сможем что-нибудь выяснить о магии. Её использовали недавно. Ты сама сказала, что она была достойной внимания. Кто-то должен был что-то видеть.

Она кивнула. – Хорошо. Что нам говорить людям, если они спросят нас?

Он немного об этом подумал. – Это сельчане. Они не станут откровенничать при всём, что покажется необычным. Поэтому скажем, что мы молодожёны, собирающиеся навестить твоих дядю и тётю в Стёрне. Нам придётся провести здесь ночь, только если нам сильно не повезёт, поэтому снимем комнату. Не хочу, чтобы ты спала одна – в отдельной комнате, то есть – так я не смогу защитить тебя, если будет нужно.

- Это обычная история, которую ты используешь в этих вылазках? – Спросила она, изогнув одну бровь.

- Обычно я не располагаю удовольствием быть в женской компании. – Улыбнулся он. – Особенно не в такой, как с талантами у тебя.

Она закатила глаза и отвела взгляд. – Я была права. Ты действительно остроязыкий тип.

Они добрались до того, что безусловно являлось популярной гостиницей, со столами и стульями как вдоль наружней передней стены, так и внутри. Он зашли в здание, нашли хозяина гостиницы, спросили комнату и поднялись оставить то немного снаряжение, что взяли с собой. Комната имела одну большую кровать, стул, стол, шкаф и на этом всё. Без комментариев, они оставили пожитки и спустились обратно в таверну. Усевшись в углу поблизости от бара, они заказали еду и эль, и тихо сидели, ужиная и выпивая, пока прислушивались к разговорам вокруг них.

Долгое время никто ничего не говорил о необычных происшествиях, имевшей место неожиданной магии. Но спустя один час Эвелин наклонилась над столом и тихо сказала: - Стол слева от меня.

Там сидело двое мужчин, работяг и друзей по их виду, прижимавших к груди пару кружек с элем, склонившись друг к другу и разговаривавших на пониженных тонах. Паксон внимательно прислушался, но уловил только обрывки того, о чём они говорят.

-…  ни следа никого из них! – Настаивал первый, потрясая головой.

- Я был уверен … придут заставить мальчишку … исчезнуть … как он сделал с Борри.

- Осталось не много … что это был человек. Взрыв … выжженная земля вокруг. Разорван на части, Раб! Ты … путаешь … ?

-… Только части, большего не видел. – Мужчина был сильно пьян, его шатало. – Как могло … случиться? Что за тварь …

- О чём я и говорю! Фортраны должны явиться за ним! Тебе известно … рано или поздно.

- Гаммон … не позволит … поэтому нет никого, кто … ждать, пока что-то …”

Потом они замолчали, размышляя над своей выпивкой, опустив глаза в столешницу.

Паксон наклонился над столом. – Жди здесь.

Она схватила его за запястье и крепко удержала. Её хватка была удивительно сильной. – Нет, позволь мне это сделать. Сперва ты встанешь и пройдёшь к бару заказать нам ещё по кружке. Будь там, пока я не дам сигнал.

Он помедлил мгновение, затем кивнул. У него были опасения, но она выглядела уверенно. К то же как друид она была главной. Он встал, подошёл к стойке обслуживания, и постоял там, пока не привлёк внимание бармена. Сделав заказ, он обернулся и увидел, как Эвелин присела за стол с двумя мужчинами и погрузилась в разговор.

- Никогда и не подумаешь, - пробормотал он сам себе.

Он терпеливо ждал. Принесли новые кружки и он заплатил. Эвелин всё ещё говорила с мужиками. Он подождал ещё. Наконец она встала, произнесла несколько прощальных слов и вернулась к столу, взглянув во время этого на него. Он подобрал эль и вернулся к ней, присев и придвинув свой стул поближе.

- Что ты … ?

- Не здесь, - скоро сказала Эвелин. Она толкнула ему его кружку. – Выпей немного. Покажись счастливым. Тебе только что принесли хорошие новости. Я твоя новая жена, а ты любишь меня.

Он проделал все необходимые действия, и они играли свои роли немного дольше, пока она не протянулась игриво, взяла его за руку и повела его из зала вверх по лестнице к спальням. В темноте вестибюля наверху она прижала его к стене, её руки вцепились в его, удерживая на месте.

- Две ночи назад, когда было записано возмущение вод скри, случился инцидент в таверне под названием Кабанья Голова несколькими домами дальше. Здесь живёт семейство, называемое Фортранами. Они никому не нравятся. Они задирают всех, запугивают и обкрадывают, по больше части служат причиной всех здешних бед. Парочка из них домогалась до мальчика, работавшим музыкантом в таверне. Он поёт и играет на эллрине. Они говорят, что он очень хорош. Те прижали его позади таверны и напали на него с железным прутом. Разбили его инструмент.

Она затихла, её хватка на его руках усилилась. – В результате, по их словам, тот принял ответный меры. Он разорвал их на части. Без оружия, без указаний на то, как это у него вышло. Но ко времени как он закончил, в них едва можно было узнать людей. Гаммон является владельцем таверны. Они говорят, что он приглядывает за мальчиком. Но никто не видел его уже день или около того. Эти мужики, с которыми я беседовала, считают, что он скрывается, потому что рано или поздно семья Фортранов попытается прийти за ним. Они заботятся о своих и жестоко выплачивают все причитающиеся долги, если считают себя обязанными.

Паксон усмехнулся ей. – Как у тебя получилось разузнать всё это?

- Легко, - сказала она. – Я сказала, что подслушала обрывки их разговора и напугалась. Ты и я здесь мимоходом, но не на несколько дней. Мы недавно поженились и я не хочу, чтобы с нами что-то случилось, если тут небезопасно. Может нужно предупредить других путешественников. Они просто не могли быстро сказать, что всё безопасно, чтобы я там ни надумала себя ничего.

Теперь была её очередь ухмыляться. – Расстроенная леди всегда вызывает защитный инстинкт у мужчины. Ты знал про это? – Она отпустила его и шагнула назад. – Давай найдём этого мальчика.

Они проскользнули вниз по задней лестнице и продолжили идти по единственной дороге Портлоу, продвигаясь, пока не увидели вывеску Кабанья Голова. Это было большое, размашистое здание с десятками окон, позволяющими свету изнутри проливаться на близлежащие территории. Крики и смех доносились оттуда, их насыщенность отчётливо указывала на популярность таверны.

- Жди здесь, - сказал ей Паксон, замедлившись, когда они приближались ко входу. – Давай поглядим, смогу ли я найти этого приятеля Гаммона и убедить его выйти наружу поговорить, чтобы мы могли друг друга услышать.

Когда та не возразила, он быстро прошёл к двери и вошёл внутрь. Таверна была набита битком людьми от стены до стены и полна дыма. Звук оглушал. Он подождал мгновение, пока мимо не пройдёт служанка, и взял её за руку. Она бросила рассерженный взгляд, но не оттолкнула.

Он приблизился. – Гаммон?

Она кивнула на мужчину за стойкой обслуживания, вырвала руку и пошла дальше.

Паксон протиснулся к стойке, подождал, пока тот не поймает его глазами, и поманил его. Гаммон был здоровенным и грубовато-простодушным; на его лице отражался рабочий энтузиазм. Или возможно причиной этого служили кредиты, которые он зарабатывал. – Чем помочь?

Паксон улыбнулся и склонился ближе. – Там снаружи кое-кто ждёт, кто хочет поговорить с тобой о мальчике. Ей немного известна его история и она здесь, чтобы помочь ему. Можешь выйти поговорить с ней?

Гаммон изучающе посмотрел на него. – Кто ты?

- Человек у неё на службе. Пожалуйста. Мы не причиним вреда. Нам всего лишь нужно несколько минут твоего времени.

Гаммон изучил его ещё немного, а затем сдался. – Почему нет? Под этим солнцем я могу говорить с кем угодно.

Он вышел из-за бара и вместе они проложили путь до дверей и наружу, где их ожидала Эвелин. Она подала свою руку Гаммону и представилась. Всюду вокруг них посетители Кабаньей головы сновали туда-сюда, некоторые из них громко пели и кричали, поэтому Эвелин взяла Гаммона за руку и перевела его аж через дорогу в тихое место между двумя закрытыми ставнями зданиями.

- Как вы узнали о Рейне? – Спросил он её.

- Я не лично его знаю, - ответила она. – Так его зовут? Рейн?

Гаммон ощетинился, прожигая взглядом Паксона. – Ты обманом заставил меня выйти сюда. Вы не друзья. У вас что-то другое …

- Мы можем оказаться его лучшими друзьями, - прервала его Эвелин. – Я член Ордена Друидов и меня отправил Ард Рис разыскать этого мальчика и предупредить о происходящем. Его магия очень древняя, и она присутствовала в его семье веками. Не уверена, что ему это известно, но ему нужно узнать, потому что использование магии подобным образом опасно. Мне ничего от него не нужно; я лишь хочу его предостеречь.

Гаммон глядел подозрительно. – В семье, говоришь? Ему неизвестно, кто его семья. Он мне так сказал. Его приютила пара, когда тот был молод, и вырастила его. Как вы можете быть уверены в том, что говорите мне?

- Мы можем отслеживать применение магии из Паранора. Мы можем идентифицировать её. Эта магия совпадает с той, о которой мы уже знаем, и она связана с пением. А совпадение говорит о том, что он произошёл из конкретной семьи, которая обладала подобной магией очень долгое время. Нам нужно поговорить с ним.

Гаммон покачал головой. – Не вам одним. Но теперь с ним никто не сможет поговорить. Он ушёл. Отправился этим утром. Сказал, что больше не может находиться здесь из-за Фортранов. И не важно, что он там обещал тому незнакомцу в чёрном плаще.

- Знаешь, куда он отправился?

- Он не сказал. Лишь то, что ему нужно найти новое место, подальше отсюда. Эти Фортраны никогда не оставят тебя в покое, если ты навредил одному из них. Ему это известно.

- Подожди минуту, - сказал Паксон. – Ты что-то сказал про незнакомца?

- Тот хотел, чтобы мальчик дождался его здесь. Хотел поговорить с ним о его пении. Он был очередным друидом?

- Нет. – Паксон не пытался скрыть своё изумление. – Можешь описать его?

Гаммон так и сделал. – Он мне не особо понравился.

- Твои инстинкты тебе не солгали. Он очень опасен. Если он вернётся, держись от него подальше. Его зовут Арканнен. Он плохой человек. Федерация и Орден Друидов вместе охотятся на него многие годы.

- Что ж, может тогда и хорошо, что мальчик ушёл. – Гаммон отвернулся. – Как бы то ни было, я больше ничего не знаю. Мне нужно возвращаться к работе.

- Знаешь, в какую сторону он отправился? – Крикнула ему Эвелин.

Гаммон сделал неопределённый жест и снова пропал в проходе таверны.

- Он врёт, - сказала она. – Или, в лучшем случае, говорит не всю правду.

Паксон медленно кивнул. – Стоит ли вернуться и предъявить ему?

Она немного подумала над этим. – Нет, - сказала та наконец, - давай подождём и посмотрим, что случится. Почему бы тебе не зайти сзади и присмотреть за задней дверью? Я останусь здесь. У меня предчувствие на этот счёт.

Она переместилась дальше в тени и оттуда отслеживала прогресс Паксона, пока он переходил дорогу и огибал таверну. Сосредоточившись на том, на что она решилась, Эвелин не заметила фигуру в чёрном плаще позади себя.

Рейн Фросч спал, когда Гаммон постучал в его дверь.

- Открывай! Скорей! Кое-что случилось!

Всё ещё с сонными глазами и туманной головой, мальчик встал с кровати и подошёл к двери. – Гаммон?

- Да, это Гаммон! Открой дверь!

Тот звучал достаточно срочно, поэтому Рейн выполнил это, быстро отступив назад, когда владелец гостиницы протолкнулся внутрь и закрыл за собой дверь. – Тебе сейчас же нужно уходить! Прямо сейчас!

Мальчик понял, что быстро просыпается. – Что не так? Что произошло?

- Там внизу двое спрашивали о тебе. Они сказали, что являются друидами. Или по крайней мере молодая девушка. На счёт другого не знаю. Они выманили меня поговорить с ними, сказав, что знают тебя, а затем сказали, что не знают тебя лично, но знают про твоё пение. Сказали, что это магия, передававшаяся в твоей семье. Сказали, что незнакомец в чёрном плаще, которого ты ждёшь, это колдун и он слишком опасен, чтобы с ним связываться. Не знаю, верю им или нет, но думаю, что тебе стоит убираться отсюда как можно дальше. Ты слышишь меня?

Рейн кивнул. – Конечно слышу. Ты кричишь прямо над ухом! Если они говорят лишь поговорить …

- Так они сказали, но кто может знать? Я даже не уверен, друиды ли они! Они могут быть кем-угодно. Мне это не нравится. Тебе стоит держаться подальше. К тому же Фортраны вернулись, околачиваются на окраине города, наблюдают. Они знают, что ты ещё здесь. Слишком рискованно оставаться здесь дольше. Уйди ненадолго. Найди где-нибудь безопасное место. Но уходи!

Он был напряжён и исступлён достаточно, чтобы Рейн решил, что может ему стоит прислушаться. Он собрал свою одежду и личные вещи, засунул в мешок и повесил на плечо вместе с новой эллриной.

Гаммон сжал его руку. – Отправь мне весть, когда ты обустроишься. Дай знать, как тебя найти. Если будут какие-нибудь новости, я передам их тебе. Мне жаль на счёт этого, Рейн. Хотелось бы, чтобы ты мог остаться.

Мальчик пожал плечами. – Я привык к быстрым отъездам. Прощай, Гаммон. Спасибо за эллрину. И за всё остальное.

Он пожал руку владельцу таверны и вышел из комнаты и вниз к задней двери, где долгое время всматривался в темноту.

Вот опять, он снова разрывал все связи, отправлялся к новому дому.

Он закрыл глаза под напором наполнившего его отчаяния.

Наконец, удовлетворившись, что никто не наблюдает, он вышел за дверь и поспешил к лесу позади таверны.

ПАКСОН НАХОДИЛСЯ ГЛУБОКО В ТЕНЯХ, ОТБРАСЫВАЕМЫХ деревьями позади Кабаньей Головы, когда задняя дверь приоткрылась и на свету возникла фигура. Сложно было точно сказать, кто это такой – даже был ли это мужчина или женщина – но на спине у него находились походный мешок и кожаный футляр в форме музыкального инструмента. Паксон остался на месте, глядя как фигура пересекает открытое пространство практически прямо в его направлении, двигаясь быстро.

Когда силуэт оказался меньше чем в десяти метрах, он шагнул из-за деревьев. – Рейн? – Позвал он.

Мальчик остановился, его лицо поднялось в смутном лунном свете, теперь полностью видимое, удивление и смятение отпечатались на его юных чертах лица. Мгновение он выглядел готовым побежать. Но затем он, кажется, подумал лучше и не сдвинулся.

- Кто ты? – Крикнул тот в ответ.

- Моё имя Паксон Ли. Я пришёл сюда из Паранора с компаньоном друидом. Нам необходимо предостеречь тебя про использованную тобой магию.

- Откуда вам знать, что я использовал магию?

- Если я ошибся, просто так и скажи.

Мальчик колебался. – Я всего лишь ухожу. Пожалуйста, дай пройти.

- Я здесь не для того, чтобы чинить неприятности, - сказал Паксон, быстро сближаясь. – Я просто хочу объяснить, какой вид …

В следующее мгновение поток огня вырвался между зданиями позади мальчика, едва не попав ему в голову. Он бросился в сторону, пытаясь защитить свои пожитки, когда второй всплеск промелькнул мимо него, в этот раз даже ближе.

- Ложись! – Заорал Паксон, мчась ему на помощь, оборонительно обнажив и удерживая перед собой свой чёрный меч.

Но Рейн был на ногах и бежал, удирая как от Паксона, так и от источника огня, бросившись вдоль тыльных стен зданий слева от Кабаньей Головы до ближайшего разрыва между ними, и исчезнув из вида. Паксон продолжал наступать на источник огня, но следующих выбросов не последовало. Кто бы на них ни напал, он уже ушёл.

- Рейн! – Бросил он вслед мальчику. – Стой! Вернись!

Но он не станет, конечно же. Он будет бежать и бежать. Он поверит, что это друиды напали на него. Он будет думать, что Паксон выманивал его, чтобы того можно было обезвредить или убить. Только если по какой-то неизвестной причине это и впрямь не была Эвелин …

Он спохватился и резко остановился.

Эвелин. Где она?

Он забыл про мальчишку. Если им нужно будет найти его, им придётся выслеживать его при дневном свете и пытаться объяснить ему, почему тот ошибается. Если предположить, что это так. Стала бы Эвелин нападать на него? Нет, у неё не было для этого причин. Он помчался изо всех сил, пробежав между Кабаньей Головой и соседним зданием к дороге и затем миновав улицу к тому месту, где он её оставил.

Её не было ни следа. В узком проходе между зданиями было так темно, что он едва что-либо видел. Он метнулся обратно через улицу, взял факел из одной из двух скоб у главного входа в Кабанью Голову и устремился назад. Используя отбрасываемый свет, он приблизил его к земле и начал искать. Как и большинство Высокогорцев, активно занимавшихся охотой, он мог читать следы. Он сразу же обнаружил отпечатки Эвелин, а затем вторую пару поблизости от места, где та стояла. Мужчины, по их размеру. Она находилась спиной к тому, кто к ней приблизился. Не было следов борьбы, только отпечатки, подходившие позади неё, а затем снова удалявшиеся.

Только они были глубже чем раньше, когда повернули назад. Как будто оставивший их нёс что-то тяжёлое.

Кто-то застал её врасплох, вырубил и унёс. Он проследовал за отпечатками до двери в задней части здания справа от него. Дверь была закрыта, но замок был сломан – выжжен с петель. Вытянув перед собой факел, Паксон скользнул в комнату.

Коробки, ящики и бочки были сложены повсюду. Он поднял факел и огляделся вокруг. Паксон не увидел движений, не почувствовал, чтобы кто-то ждал. Но он всё равно оставался на стороже, продвигаясь дальше. Тишина указывала на то, что всё на своём месте, но всё же присутствовало что-то странно неуместное. Он внимательно изучал сложенные припасы, продвигаясь по комнате, пытаясь определить, в чём дело.

Затем он заметил участок глубокой черноты. Это было не более чем казавшееся пустым пространство между ящиками, но его факел не мог пронзить его. Усилив хватку на Мече Ли, он сделал несколько шагов вперёд, пытаясь разглядеть, что там.

Даже приблизившись, это всё равно продолжало казаться не более чем особенно тёмным местом. Он оказался на расстоянии вытянутой руки и обнаружил, что ошибался. Темнота скрывала твёрдый кокон в виде цилиндра, прислонившийся вертикально к стене. Он убрал меч и провёл свободной рукой по поверхности, оценивая её размер и прочность. Если внутри что-то было, то он не мог сказать об этом по внешнему виду; даже находясь прямо перед ним, он не мог увидеть, что внутри.

Спустя мгновение он отступил обратно. Чем бы это ни было, этому здесь не место. Это не было похоже на всё, о чём ему было известно и что он раньше видел, и он был весьма уверен, что внутри не припасы.

Он почувствовал холодок внутри. Магия? Может ли быть замешана магия? Разве не вероятней всего? Огонь, метавшийся в мальчика из темноты между постройками, был явно магическим. Носитель магии вполне мог сотворить этот чёрный цилиндр.

Мгновенно он подумал об Арканнене.

Вклинив факел между сложенными коробками поблизости, чтобы его свет был полезным, он достал свой меч ещё раз и поместил его остриём на поверхность чёрного контейнера, проверив реакцию.

Тотчас знакомые зелёные змейки поползли по клинку оружия, извиваясь и перекручиваясь, и Паксон ощутил знакомый толчок, когда магия меча проснулась в ответ. Секундой позже матовая поверхность цилиндра стала прозрачной, и он смог увидеть тело Эвелин, заключённое внутри. Она удерживалась на месте невидимыми путами с руками вдоль тела, без движения. Но её глаза были открыты и она смотрела на него.

Её глаза сказали ему, что она в ужасе.

Он отвёл свой клинок от цилиндра и увидел, как тот снова темнеет. Мгновение он обдумывал просто пробиться в узилище молодой девушки, но подавил этот порыв. Если бы её пленитель хотел бы её смерти, почему он просто не прикончил её и этим не ограничился? Если он хотел, чтобы её нашли, зачем заморачиваться с этой замысловатой клеткой?

Только если его подозрения не были правдивы и за этим не стоял Арканнен. Особенно если тому было известно, что здесь Паксон. Разве тот не посчитал бы уместным, чтобы Паксон безрассудно пробился в чёрный цилиндр, воспользовавшись своим любимым мечом, и тем самым бы вызвав смерть человека, которого ему полагалось спасти?

Ему нужен был кто-то, кто сведал бы в магии больше него. Кто-то понимавший, что они делают. Кто-то сказавший бы ему, не подвергнут ли они Эвелин большей опасности, если откроют контейнер.

Он вложил меч в ножны. Юноше придётся подождать. Его первейшее обязательство лежало перед друидами, которых он поклялся защищать. Эвелин необходимо будет перевезти в цилиндре прямо в Паранор. Паксон мог только надеяться, что доставив её туда, будет найден способ вызволить Эвелин.

Расстройство от чувства такой беспомощности глодало его, пока он принимал решение. Сейчас он был практически уверен, что заключение Эвелин – дело рук Арканнена. Во всём этом было что-то личное, а его подозрения настойчиво указывали, что за всем этим стоит колдун.

Он подозревал, что вскоре узнает наверняка.

Достав свой факел оттуда, где вклинил его между коробками с припасами, он вышел обратно в ночь за помощью.

Пока он не добрался до окраин Портлоу, следуя дорогой, ведущей на восток к побережью, Рейн Фросч не прекращал бежать без заминок и без оглядки. Кажется, его никто не преследовал. Он считал, что парень, приблизившийся к нему позади таверны, мог бы броситься в погоню, но очевидно решил не делать этого. Возможно, его приспешник, использовавший магию, удержал его. Или, возможно, они попытаются выследить его при свете дня. Гнев и решимость переполняли его. Теперь они никогда на нагонят его. Они утратили свой лучший шанс, когда огонь промахнулся и он смог сбежать. Теперь он будет высматривать их.

Все эти разговоры о предостережении и желании помочь были простыми уловками, чтобы задержать его. Он гадал, что им на самом деле было нужно. Чего бы они ни хотели, это должно быть связано с его магией. Вся магия находилась вне закона в Южной Земле, и ходили слухи, что друиды жаждут заполучить любую магию, которая ещё не находится под их контролем.

Что указывало на то, что те друиды могут пытаться прибрать и его магию. Его схватка с Фортранами могла привлечь их к нему. Он слышал истории о друидах и их махинациях. Он слышал, как они выслеживают и уничтожают тех, кто пользуется магией.

Начинал идти дождь. Ссутулив плечи, он натянул дорожный плащ и накинул капюшон. Он потерял мешок, содержащий его одежду и пожитки. Он смог спасти лишь эллрину, которую ему отдал Гаммон. У него не было еды и воды. В штанах находилось немного кредитов Федерации. Это было плохим началом новой жизни, но ему придётся довольствоваться этим.

Он начал идти, удаляясь от огней города. Если бы он добрался до Стёрна, то смог бы раствориться в большом поселении. Он больше не мог петь или играть – по крайней мере не на публику. Разошлись бы слухи. Это привлекло бы внимание. Друиды услышат про это и снова придут за ним.

Его лучшая ставка – это устроиться на работу, которая даст ему достаточно денег, чтобы купить воздушный перелёт на запад в страну эльфов, где использование магии не находилось под запретом и тем самым будет менее заметно, а человек мог бы с лёгкость сменить свою личность. Возможно, он смог бы найти место в деревне скитальцев. Он снова бы смог использовать голос, чтобы зарабатывать на жизнь работой в таверне. Он смог бы начать сначала.

Мысли о том, что он мог и не мог метались в его голове, пока он пробирался вперёд по дождю. Дорога быстро размякла и поплыла, и он переместился на обочину в высокую траву, где земля была более твёрдой. Спустя время он намеренно отклонился к лесной кромке. Оставаться на открытом месте казалось плохой идеей.

Он пытался подготовить себя морально к тому, что может случиться. Он мог защитить себя, если его преследователи продолжат идти за ним; он не был беспомощен против них. Магия сдержит их. Но они так внезапно напали на него в Портлоу. С чего бы им это делать, если они даже не знали его? Человек, подошедший к нему, вроде хотел поговорить. Почему они не дали ему возможность объясниться?

Что-то пронеслось мимо его головы и ударило в ствол дерева с одного бока. Болт арбалета. Он тут же скакнул в деревья, пытаясь найти убежище. Последовал очередной болт, этот шаркнул его по плечу, промчавшись мимо него и исчезнув в темноте. Он пригнулся, отчаянно оглядываясь, сосредоточившись на направлении, откуда явилось это новое нападение.

- Пап! – Прозвучал голос. – Он вон там! Я прижал его!

Немедля он вскочил и побежал, виляя по темноте, удаляясь от голоса нападавшего. Он бежал глубже в лес, прижимая эллрину к груди. Он позабыл о Фортранах, следившими за дорогами, ведущими из Портлоу, о предупреждении Гаммона, что они ожидают его попытки к бегству. Он так погрузился в мистику вокруг нападения друидов, что это полностью вышло у него из головы.

Тем не менее, что бы там ни думал стрелявший, он был далеко не прижат. Он прорывался сквозь дождь и тьму, сражаясь со страхом, крепнувшим внутри. Дорога дальше разветвлялась: один путь вёл в Стёрн, второй в Вэйфорд. Вдоль пути находились десятки меньших поселений. Ему нужно было только добраться до одного из них, чтобы найти укрытие. Кто-нибудь впустит его.

Но когда новый арбалетный болт просвистел сбоку, он вспомнил, что Фортраны жили в лесу и были более привычны к этому окружению чем он. Рейн инстинктивно нырнул и взял новое направление к дороге. Деревья и плотный кустарник препятствовали ему, и у него могло быть больше шансов на открытом месте. Он не был так умел в жизни в глуши как Фортраны, но он был силён и быстр. Он мог бы сбежать от них.

Ствол дерева поблизости взорвался душем древесины, значит пару секунд назад выстрелили из переносного разрывателя. Остальные преследовали его, окружая с боков, пока он менял направления и уклонялся, пытаясь оставаться на ногах в мокрой траве. Теперь их было больше одного, погоня нарастала. Если он не сможет найти способ оторваться от них, ему придётся развернуться и дать бой. Эта мысль пустила мороз по коже. Использование его магии вероятней всего приведёт к тому, что кто-то умрёт. Хуже того, это известит друидов о его присутствии и приведёт их к нему.

Но был ли у него выбор?

Он уже тяжело дышал, боль в мускулах ног замедляла его. У него кончалось пространство и время; его силы убывали. Он усердней подстегнул себя, вырываясь из кромки деревьев прямо к тому месту, где дорога разветвлялась на Стёрн и Вэйфорд. Он ощутил прилив надежды. Что ему выбрать? Что, если он не выберет ни одну, а пойдёт между ними, придерживаясь ближе к первой, но совершенно сторонясь дороги? Это может достаточно запутать их, чтобы решиться дождаться дневного света, дополнительно дав ему …

Мысль умерла прежде, чем он успел закончить её. Впереди из темноты возникла группа, перекрывая развилку, лишая его всех вариантов, куда бы он мог побежать. Он автоматически замедлился, зная, что не может пойти вперёд, что ему стоит идти назад. Но это означало бы возвращение в Портлоу, а в таком случае для него не было надежды.

Позади него появились фигуры из-за деревьев, его преследователи нагоняли. Он был прикован к месту несколько долгих мгновений, наблюдая за смыкающимися силуэтами со всех сторон. Ему нужно бежать, но он больше не верил, что бегства будет достаточно. Ему придётся остановиться и сражаться. Рейну придётся использовать магию, если он собирается остаться в живых.

Он опустил эллрину. Он собирался отойти от неё, всё ещё надеясь сохранить единственную оставшуюся у себя вещь, когда ему по голове прилетел удар и он рухнул на землю. Удар был резким и болезненным, и он понял, что по нему попали камнем из рогатки. Они выводили его из строя, прежде чем Рейн смог бы что-то сделать. Он попытался подняться, но у Рейна кружилась голова и он был заторможенным, а ближайшие к нему быстро оказались над ним, прижимая его к земле. Возгласы и крики неудержимого энтузиазма наполнили воздух.

- Поймал его, пап! – Проорал один, улюлюкая и смеясь. – Он мой, о да. Глядите, что я с ним сделаю! Просто дайте мне быть первым.

Рейн пытался увидеть происходящее, но у него в глазах была кровь. Когда он попытался использовать голос, то обнаружил на горле сдавливающую руку. Он был беспомощен.

- Ты ничего не сделаешь, пацан! – Бросил суровый голос. Он тут же его узнал. Коста Фортран. Тёмная форма патриарха семьи вырисовывалась через мглу крови и дождя. – Он мой. Его жизнь принадлежит мне, и я именно тот, кто должен её у него забрать. Ты сможешь заполучить его обратно, когда свет начнёт меркнуть в его глазах.

Рейн пытался выпалить последнюю мольбу, но вырвался только сдавленный вздох. Тёмные фигуры собрались повсюду вокруг. Голоса были полны ненависти и жажды крови, перемежавшиеся смехом и издёвками. Он услышал, как его новую эллрину разбивают пятой ботинка.

Он закрыл глаза. Для него всё кончено.

Затем кто-то выдохнул – звук был наполнен страхом и отвращением. Тела сместились и из темноты явилась фигура чернее ночи, её одеяния развевались на ветру - призрак, источающий ужас.

- Я предупреждал не вредить ему.

Голос представлял собой треск, превосходящий звуки шторма. Все затихли. На мгновение будто целый мир замер во времени. Коста Фортран повернулся. – Мы не обязаны делать, как ты …

- Вы очень как обязаны, - ответил призрак. – Но теперь уже слишком поздно.

В следующее мгновение вся зона зажглась внезапными взрывами огня, когда огромные факелы вспыхнули пламенем, а крики заполнили воздух. Но факелы были не из дерева или смолы, а из человеческой плоти, когда Фортранов и их союзников объял огонь одного за другим. Сгорая заживо, будучи не в состоянии потушить пламя, они разбежались с криками туда-сюда, закатались по земле, начали бросать себя в лужи с глиной и водой, беспомощно сбивать огонь со своих тел. Их усилия были тщетны. Одного за другим их поглощало, они валились обугленными грудами, их жизни гасли, пока не остались только Рейн Фросч и тёмная фигура, шагавшая к нему.

- Я говорил тебе ждать!

Мальчик всё ещё не мог говорить, его голос представлял собой не более чем хриплый кашель. Он оттолкнулся в сидячее положение, пытаясь избегать взглядов на сваленные повсюду тела.

Сильные руки потянули его на ноги. Незнакомец в чёрном плаще из Кабаньей Головы склонился ближе, его черты были напряжены и остры. – Мы поговорим об этом позже. Сейчас же держись за меня покрепче.

Изнемогая от боли и изнурения, мальчик вцепился в него как в последний раз в жизни.

РЕЙН МАЛО ЧТО ПОМНИЛ ИЗ СЛУЧИВШЕГОСЯ ДАЛЕЕ. Крепкие руки направляли его по темени и дождю к месту, где ожидал воздушный корабль, а затем помогли ему взобраться на борт. Его тело было всё в ушибах и в крови после избиения, перенесённого от рук Фортранов, а изнеможение и слабость дополнительно затуманивали его разум. Он спотыкался несколько раз и единожды чуть не свалился с лестницы, но в конечном итоге он добрался до угла судна под навесом и завернулся в одеяла с подушкой под головой. Сонливость взяла над ним верх и он практически мгновенно уснул.

Но прямо перед тем как сознание поблекло, он заметил кого-то ещё, подходившего присесть рядом с ним. Мягкие руки расстегнули его одежду и наложили влажные повязки на его раны. Голос шептал, приглушённый и успокаивающий, и его наполняло мирное чувство.

Ему также помнился звук воздушного корабля, запитывающегося и взлетающего, рокот ветра и шорох продолжавшегося дождя, и наконец ужасающие картины людей, превратившихся в человеческие факелы.

После этого он спал. Во сне ему снились сны, а сны были тёмными и навязчивыми. Его снова преследовали, за ним гнался безымянный ужас, чёрный призрак в плаще с капюшоном, который являлся каждый раз как он считал, что сбросил его, срывая любые попытки побега. Тот ни говорил, ни совершал против него никаких действий, тем не менее Рейн знал, что тот злой и собирается значительно навредить ему. Он старательно боролся сбежать от него, чинить препятствия на его пути и скрываться перед его явлением. Но ничего не срабатывало. Это являлось неумолимой силой, собирающейся выдавить из него жизнь.

В какой-то момент парень попытался бросить тому вызов. И вышло не лучше, чем у Фортранов, когда тех объял огонь и превратил их в пепел и их жизни погасли в мгновение ока.

Когда он снова очнулся, уже был рассвет. Первый свет нового дня представлял собой не более чем смутное свечение на горизонте. Воздушный корабль приземлился, а диапсоновые кристаллы молчали внутри своих зачехлённых парсовых туб. Световые паруса рябили, мягко похлопывая в нежном ветерке. Дождь прошёл. Небо над головой было ясным и дарило обещание солнечного дня.

Он пролежал на месте несколько мгновений, не желая нарушать чувство комфорта, обволакивающего его. Намёки на его ранения проявились, когда он попытался сдвинуться, поэтому он решил этого не делать. Не прямо сейчас. Он начал обдумывать события прошлой ночи, с возвращением воспоминаний всплывали ужасные картины. За ним гнались и охотились и чуть не прикончили, прежде чем незнакомец в чёрном плаще не спас его, а Фортраны все сгорели …

На него упала тень, протянулась пара маленьких ладоней и мягкие руку начали поглаживать его по лицу. – Проснись, Рейн, - призвал голос. – Уже утро.

Девочка присела рядом с ним, оказавшись в его поле зрения. Её улыбка оказалась такой заразительной, наполнив его восторгом и счастьем, что он едва смог удержать слёзы на глазах. Она обладала экзотичной красотой, практически потусторонней. Её кожа была белой и безукоризненной. Её волосы богатого оттенка тофу с золотыми прожилками, указывающими на вплетённые внутрь нити. Она было крошечной, а её черты лица намекали на присутствие эльфийской крови, хотя ему было очевидно, что она являлась продуктом не единственной расы, а смешанного наследия. Её зелёные глаза удерживали его в трансе, пока Рейн старался хоть что-то сказать.

- Это ты была со мной прошлой ночью?

Она кивнула.

- Ты перевязала мои раны, позаботилась обо мне?

- Верно. Как ты себя чувствуешь?

- Мне хорошо. Но было бы иначе, если бы … - Он остановился. – Что ж, судя посему, мне неизвестно его имя.

- Арканнен, - сказала она. – Он очень высокого о тебе мнения. Он верит, что ты многообещающий. Он также верит, что твоя магия представляет для тебя серьёзную опасность.

- Полагаю, что так. Ты его дочь?

Она засмеялась. – Я его ассистентка. Если я хорошо послужу ему и проявлю задатки, он обучит меня своим умениям. Он великий чародей.

Рейн сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. – Он говорил, что понимает. Он знал о моём пении. Сказал, что может мне объяснить про это. Рассказать о его происхождении.

- Если он так сказал, то так оно и есть.

Она поправила его одеяла и сдвинула его в более удобное положение. Ему нравилось ощущение её рук на нём. Она внушала ему чувство безопасности.

- Где он?

Она пригладила его волосы назад со лба. – Он отправился в город найти для нас припасы. Он скоро вернётся.

- Где мы? Что за город?

- Стёрн. На задворках окраины общественного аэродрома. У него есть там враги, поэтому нам стоит быть очень осторожными. Как только он вернётся, мы снова отправимся в путь.

- Отправимся куда?

Она улыбнулась и потянулась погладить его по щеке. – Думаю, что это зависит от тебя.

Она встала и оставила его там. Он хотел позвать её обратно, попросить её остаться с ним, чтобы они могли продолжать разговор, чтобы он мог чувствовать её руки. Но она ушла слишком быстро для этого, шепча, что ему нужно отдыхать и она вернётся позже.

Удивительно, но он уснул за минуты. В этот раз снов не было, и он спал безмятежно.

Когда его глаза снова открылись, солнце находилось над головой и были слышны пение птиц и шорох листвы. Ветерок холодил его лицо, а воздух пах деревьями и травой.

Девочка сидела рядом с ним, глядя вниз, улыбаясь. – Намного лучше, да?

Он кивнул. – Намного. – Он проверил свои руки и ноги. Присутствовала кое-какая боль, но она была минимальной. – Можешь помочь мне сесть?

Она наклонилась к нему, обхватила его тело руками, помогая ему поднимать спину в сидячее положение. Она была сильна несмотря на свою утончённость. Кажется она точно знала, как поднимать и размещать его, как будто ощущала состояние его тела.

- Кто ты? – Спросил он, когда та закончила.

- Я уже говорила тебе.

- Нет. Как тебя зовут?

- Лариана, - ответила она.

- Я никогда не слышал такого имени. Оно красиво. Как долго ты с Арканненом?

- Не долго. Мне пришлось уговаривать его взять меня с собой. Сперва он не хотел. Он не верил, что я могу послужить ему. Думаю, что он привык быть сам по себе. – Она улыбнулась. – А тебе это нравится?

Он пожал плечами. – Наверное. Я никогда об этом не думал.

- Но твоя магия отстраняет тебя, так ведь? Становится проще, если ты держишься обособленно. Тогда ты можешь избегать вопросов и необходимости давать неудобные объяснения.

- Полагаю, что так. В основном я проводил время за попытками прокормить себя. Я был один с возраста десяти.

И таким образом он начал рассказывать ей историю о смерти его родителей и его последующем побеге из дома и дальнейших усилиях самостоятельно существовать в этом мире. Она слушала не перебивая, её выражение менялось с каждым новым откровением, ей безусловно было интересно. Он находил облегчающим то, что она была так отзывчива, и он ни разу не подумал, не принесёт ли раскрытие столь многого какого-либо вреда.

- У тебя была интересная жизнь, - сказала она.

- Расскажи о своей.

Она пожала плечами. – Особо нечего рассказывать. Как и ты, я рано оказалась одна. Я отправилась в Южную Землю и жила прямо здесь в Стёрне несколько лет, пока пыталась устроить жизнь. Это было нелегко. Самостоятельная молодая девушка располагает не множеством вариантов. Но я справилась. В конечном итоге я встретилась с Арканненом и попросила его отправиться с ним. Мы пришли к соглашению, о котором я уже упоминала.

- Ты знаешь какую-нибудь магию?

Она лукаво взглянула на него. – Не такую, которую бы ты заметил. Хотя я весьма хороша в лечении ран.

Он засмеялся. – Полагаю, я тому доказательство. Как ты научилась целительству?

- Просто очередной навык, усвоенный мной по пути. Ты не голоден? Хотелось бы чего-нибудь съесть?

Он решил, что было бы неплохо, поэтому она спустилась внутрь небольшого отсека для хранения на спринте и достала сыр, хлеб и эль для них. Они сели вместе в полуденном солнце, наслаждаясь своей едой и продолжая свой разговор. Рейн рассказал ей о Гаммоне и как тот практически стал его отцом во время его пребывания в Портлоу. Она рассказала ему, в свою очередь, о годе жизни, который провела с пожилым мужчиной в Стёрне, приглядывая за его делами, заботясь о нём, пока жизнь покидала его, но чей юмор и доброта так и не поколебались.

- Мне повезло обнаружить кого-то подобного, - сказала она. – Были и другие, которые относились ко мне совсем по-другому. Были времена, когда у меня не оставалась выбора, кроме как позволять им это.

Он изучил её лицо, считая, что он никогда бы к ней плохо не относился. Она говорила об этом почти буднично, без горечи или гнева, без всякого намёка на жалость к себе или слабость. Казалось, что она ничего и не ждёт от жизни кроме того, что та преподносит. Она представала такой, будто не имеет иллюзий, как сложна может быть жизнь или какой требовательной. Он понимал это. Он увидел и испытал достаточно, чтобы развить толстую шкуру и настороженное доверие.

Но он верил, что Лариана была более зрелой и лучше подготовленной встречать тяготы жизни, чем он когда-либо мог надеяться.

Они закончили есть, и она убрала оставшееся. Сев рядом с ним, она задумчиво попивала эль, близко прижавшись.

- Когда ты в первый раз выяснил, что обладаешь магией, о которой говорит Арканнен? – В итоге спросила она его.

Он подумал об этом немного. – Мне было почти восемь. Это была случайность. Я разозлился на того другого мальчика и закричал на него. Мой голос сменил тональность; стал более интенсивным. Я почувствовал, когда это случилось. Внезапно этого мальчика взяло и отбросило назад. Я его не касался. Он так напугался, что встал и побежал. Нам ничего за это не было. Я не рассказал родителям, а он не рассказал своим. Но когда это случилось опять, вокруг были и другие. Ты знаешь остальное.

- Ты разозлился так сильно, что не мог контролировать её? – Спросила она. – Но как-то ты же контролируешь это.

- Да. Просто это не всегда надёжно. Я должен вынуждать себя быть спокойным. Не могу позволять себе злиться. Я держу её внутри, замыкая в себе. Хотя я могу пользоваться ей по своему желанию. Но лучше, если я этого не делаю. Лучше никому не позволять знать, что она у меня есть.

- Но ты зарабатываешь пением. Ты музыкант. Значит вынужден её применять. Вынужден позволять людям знать про это.

- Вот только они не знают, что я такое делаю. В основном. Им просто нравится моё пение и игра и они ни на что не обращают внимания, кроме как хорошо им при этом, грустно или на любую другую эмоцию, вызываемую в них моим голосом.

- Но Арканнен понял.

Юноша кивнул. – Он чародей, так? Поэтому должен был почувствовать, что это такое. – Он помолчал. – Чего он хочет от меня? Почему он взял меня с собой?

Она одарила его одной из своих ослепительных улыбок. – Полагаю, что он раскроет это как вернётся. Мне он не сказал.

Затем она внезапно протянулась и поцеловала его – мягким, затяжным надавливанием своего рта к его, прежде чем отстраниться.

- Но расскажи, когда он это сделает, ладно?

Он торжественно кивнул. На самом деле он что угодно бы ей пообещал.

Когда Арканнен наконец вернулся, прибыв на телеге, гружённой припасами и ведомой стариком, он сошёл и забрался туда, где мальчик и девочка сидели вместе под навесом в задней части воздушного судна. Лариана немедленно встала и подошла к нему, а он направил её вниз судна помочь старику разгрузить припасы с телеги.

Рейн начал подниматься помочь ей, но колдун споро протянул руку и удержал его. – Пока нет, Рейн. Тебе нужно больше отдохнуть, немного восстановить свои силы. Лариана может справиться с припасами.

Мальчик откинулся обратно, немного посмотрев мимо него, как Лариана исчезает на лестнице. – Мне уже достаточно хорошо.

- Она довольно замечательная, не так ли? – Спросил другой, изогнув одну бровь. – Хорошо пообщались?

- Она говорит, что твоя ассистентка. Это так?

Колдун кивнул. – Она подписалась на эту работу, хотя я ей это и не предлагал. Она довольно убедительна. Я согласился взять её, потому что мне нравятся её настрой и уверенность. Как она справилась с твоими ранами?

- Справилась хорошо.

- Она сказала, кто я такой?

- Арканнен. Чародей.

- Я практикую магию. Вот почему я желаю с тобой поговорить. Очень важно, чтобы я это сделал. Я думал, что выразился ясно, что тебе стоит оставаться в таверне до моего возвращения. Очевидно, ты утратил веру в меня.

Рейн покачал головой. – Пара друидов явилась разыскивать меня. Гаммон сказал им, что я уже ушёл, но считал, будто мне всё равно стоит выбираться, прежде чем они выяснят правду. Поэтому я попытался выскользнуть задней дверью, но они поджидали. Один из них напал на меня. Что мне оставалось делать? Я побежал; я пытался оторваться от них. Но меня нашли Фортраны. – Он замолчал. – Почему ты их сжёг?

Арканнен взглянул на него. – Я предупреждал их, чтобы они оставили тебя в покое. – Он пожал плечами. – Всё равно они были отбросами. А мусор нужно сжигать.

Рейн практически сказал в ответ что-то критичное, но решил не делать этого. Он не знал Арканнена достаточно, чтобы сильно оспаривать его, и он не мог игнорировать факта, что этот человек спас его жизнь. Как у него это вышло, Рейн не слишком интересовался.

- Ты рассказывал Лариане о себе? – Спросил колдун.

- Мы говорили о многом.

- Почему бы тебе немного не рассказать и мне из того, что ты говорил ей? Когда ты впервые узнал о своей магии? О том, на что способно твоё пение? Расскажи мне об этом, и я расскажу тебе то, что тебе неизвестно.

Итак Рейн рассказал ему о своём прошлом, пересказав в основном те же самые подробности, что и Лариане. Он хотел выяснить, что же известно Арканнену о его мании, думая, что это может быть его единственный шанс разузнать о её происхождении. Он делал это неспеша, останавливаясь время от времени посмотреть, есть ли у другого вопросы. Но колдун ничего не говорил, позволяя ему рассказывать.

- Ты пытался использовать эту магию другими способами? – Спросил он, когда Рейн закончил. – Помимо пения? Делал ли попытки совершать иные вещи с её помощью? Экспериментировал?

Рейн был сбит с толку. – Нет. Какие другие вещи?

Колдун проигнорировал его. – Кто-нибудь когда-нибудь инструктировал тебя, как пользоваться своей магией? Тебя учил кто-нибудь?

- Этим ты хочешь заниматься? Учить меня пользоваться моей магией? Вот ради чего я тебе нужен?

Арканнен взглянул на него, как будто он идиот. – Мне было бы интересно учить тебя пользоваться магией, да. Но мне гораздо интересней найти способ помочь тебе остаться в живых. Или ты этого не заметил?

Рейн вспыхнул. – Я знаю, что ты для меня сделал. Я просто пытаюсь понять, что происходит.

- Хорошо. – Араканнен пристально посмотрел на него. – Позволь мне сдержать свою часть сделки и рассказать, что мне известно о магии. Затем ты сам сможешь решить, что тебе с этим делать. Но сперва мы должны покинуть это лётное поле. Я уже и так слишком долго задержался.

Он подал знак Лариане, которая как раз заканчивала с погрузкой припасов, и она мгновенно отправилась начать процесс прикреплять радианные тяги и поднимать световые паруса. Так как спринт был маленьким, работа продвигалась быстро, в течение небольшого времени они уже взлетали, поворачивая на восток от Стёрна. Арканнен был у руля, а Лариана осталась сидеть с Рейном на корме. Спринты были маленькими; они втроём практически полностью занимали рубку.

Рейн, пока что предоставленный самому себе, по-новому заговорил с девочкой. – Знаешь, куда мы направляемся?

Она покачала головой. – Он не сказал. Почему бы тебе не спросить?

Но Рейн не хотел делать этого. Ему было всё равно, куда они направляются; ему просто нужен был повод говорить с ней. – Я могу подождать, - сказал он.

Волосы трепетали её карамельные волосы, а золотые прожилки волнообразно мерцали в них на солнце. Она подняла голову и закрыла свои глаза, упиваясь этим ощущением. В этот момент она была наиболее прекрасной девушкой, которую он когда-либо видел.

- Мне нравится летать, - прошептала она, её глаза всё ещё были закрыты.

Он улыбнулся. – Расскажу тебе секрет, если хочешь.

Она снова открыла глаза и взглянула на него. – Конечно хочу. Расскажи.

- До вчерашней ночи и текущего момента и никогда раньше не летал на воздушных кораблях. Ни разу.

Она выдержала его взгляд. – Ты рад, что твоей первый раз оказался со мной?

Он посчитал, что найти подходящие слова не представляется возможным.

Дальше к северу внутри рванного массива Зубов Дракона Паксон и горные тролли, сопровождавшие его в Портлоу в розыске носителя песни желаний, спускали чёрный цилиндр, в котором была заключена Эвелин, с клиппера в пределы Паранора. Там их встречали другие члены Стражи Друидов и в течение считанных минут Изатурин спустился взглянуть из своих покоев в башне.

Сейчас приближалась середина дня, путешествие домой заняло у путешественников остаток ночи и большую часть следующего утра. Паксон выкроил пару часов сна на борту корабля, но провёл большую часть своего времени присматривая за Эвелин. Не была такого, будто он как-то мог помочь ей, но остриём Меча Ли, приложенным к твёрдой стороне тюрьмы, он мог изгнать тьму на достаточное время, чтобы заглянуть внутрь и позволить ей посмотреть на него, чтобы она знала, что он здесь.

И правда его присутствие её успокаивало, она понимала, что он её куда-то везёт, пытается как-то помочь. Они не могли слышать друг друга – хотя оба пытались говорить через стены цилиндра – но могли обретать уверенность в знании, что между ними есть связь и оба справляются с ситуацией так хорошо, насколько могут.

Изатурин изучил цилиндр, потратил несколько минут на прикосновения и прислушивания, затем воспользовался своей магией, чтобы сделать преграду достаточно прозрачной и увидеть своего друида внутри, дав ей несколько быстрых знаков пальцами, которые она вроде поняла.

Когда цилиндр снова потемнел, он приказал подобрать его и унести в одно из рабочих помещений. – Он создан магией, - сказал он Паксону, пока они следовали за переносимым цилиндром. – Вероятно это работа Арканнена. Он сложный, и как ты и предположил – ловушка. Любое проникновение силой для высвобождения Эвелин заставит стены клетки свернуться, сокрушив и задушив её.

- Он на это и рассчитывал, - зло сказал Паксон. – Ему бы хотелось втянуть меня в убийство одного из друидов, которых я поклялся защищать, в качестве подходящего наказание за то, что я сделал с ним пять лет назад.

Изатурин улыбнулся. – Но его план не сработал. За годы ты стал менее импульсивным. Теперь же давай попробуем вызволить Эвелин, не навредив ей.

Высокий человек прошёл вперёд, теперь переговариваясь с другой парой друидов, которых он вызвал, по-видимому, чтобы помочь раскрыть цилиндр. Паксон держался позади, позволяя им его вести. Изатурин кажется знал, что делает, и так как страхи Паксона по использованию своего меча подтвердились, лучше было дать Ард Рис возможность найти способ справиться с магией Арканнена.

Оказавшись в рабочей зоне, Стража Друидов закрыла двери и перекрыла вход. Изатурин сказал поместить цилиндр на рабочий стол. Поставив двух сопровождавших его друидов на дальнюю сторону стола, он встал напротив них. Вместе все трое начали сплетать различные чары, используя пальцы и голоса, глубоко сконцентрировавшись. Паксон стоял сзади, внимательно наблюдая. Воздух начал уплотняться, становясь дымчатым и тёмным, принимая консистенцию субстанции. Проявлялись цветные полосы, а затем снова исчезали. Пошёл запах – что-то похожее на горение, что-то на промасленный метал. Цилиндр начал медленно пульсировать, непрозрачность его поверхности уменьшалась, испуганное лицо Эвелин приняло более отчётливую форму.

У них ушло много времени чтобы добиться желаемого, и не раз Паксон начинал беспокоиться, что у них не выйдет. Но наконец поверхность цилиндра начала распадаться, неровный шов открылся вертикально посередине. Изнутри вырвалось дуновение зловонного воздуха, приобретая чёрный оттенок, превращаясь в десятки насекомых. Изатурин отскочил назад, закрывая лицо и возбуждённо отмахиваясь. Один из других друидов рухнул в руки другого. На несколько мгновений всё погрузилось в хаос.

Затем контрмагия Изатурина сдержала магию Арканнена, захватив её и сведя до нуля. Насекомые исчезли, воздух очистился, а чёрный цилиндр расплавился, оставив Эвелин лежать с широкими глазами и сотрясаясь на рабочем столе.

Без спроса Паксон бросился вперёд и накрыл её своим плащом. Он поднял её со стола, удерживая в руках. Он чувствовал её дрожь.

- Я думала, что мне конец, - прошептала она, цепляясь за него. – Я была уверена в этом.

- Паксон, - сказал Изатурин, подойдя сбоку него. – Отнеси Эвелин в её комнату и уложи в кровать. Ей нужен отдых. Дай ей столько жидкости, сколько она сможет выпить, прежде чем уйдёшь. Просто воду, ничего более – ничего для стимуляции. Закутай её в одеяла. Её трясёт как и от испытываемого холода, так и от пережитого. Не медли.

Без слов Паксон понёс молодую девушку из комнаты и по коридорам крепости к её опочивальне. Ему пришлось спросить её, как туда добраться, потому что он никогда не бывал в её комнате, но она сумела направить его ни разу не подняв лица оттуда, где прильнула им к его плечу.

- Он застал меня врасплох, Паксон. – Он слышал горечь в её голосе. – Этого не должно было произойти. Я так засмотрелась на тебя, когда ты пересекал дорогу, а затем исчез за таверной – будучи так уверенной, что ты позовёшь меня на помощь …

Она осеклась, её голос сорвался. – Ты не первая, с кем это произошло, - тихонько произнёс он. – Я просто благодарен, что ты жива. Я боялся за тебя до смерти.

- Что случилось с мальчиком?

Паксон скорчил гримасу. – Он ушёл в замешательстве. Мы найдём его позже. Сперва нам нужно снова поставить тебя на ноги.

Она молчала долгое время. – Не знаю, возможно ли это, - прошептала она. – Ты не можешь представить, каково было находиться в этом контейнере, сплошная темнота и никакой возможности выбраться. Если бы ты–

- Но я не сделал этого, - сказал он, прервав её шикающим звуком. – Просто постарайся забыть об этом. Просто подумай сейчас о том, чтобы поспать.

Когда они оказались в её комнате, он положил её на кровать и налил воду из кувшина с комода в стакан, удерживая его для неё, пока она пила. Он оставался с ней, пока она не выпила, затем принёс ей второй стакан и удерживал её, пока она не выпила и этот.

- Так хочется пить, - промычала она.

Он поставил стакан на прикроватный столик, снял с неё ботинки и откинул одеяло, устроив её под покрывалом. Он встал и прошёл к двери. – Теперь спи. Увидимся, когда проснёшься.

- Паксон! – Позвала она его по имени с такой неотложностью, что он развернулся обратно. – Не уходи. Не оставляй меня так. Пожалуйста.

Он вернулся назад и присел возле неё. Он видел страх в её глазах. – Я останусь, если хочешь.

- Я просто не хочу быть сейчас одной. Прости.

- Всё хорошо.

- Приляжешь со мной? Подержишь меня немного? Пока меня не перестанет трясти?

Он сделал так, как она попросила, близко прижавшись к ней и положив руку через неё, чтобы она могла ощущать его тепло. Она прижалась к нему в ответ, подобравшись ближе. – Спасибо, - сказала она так тихо, что он практически пропустил это.

Вскоре она заснула и дрожь прекратилась. Он всё равно оставался с ней, желая убедиться. Но он оставался и потому, что ему нравилось касаться её, быть так близко. И впервые с Льюфар он понял, как ему необходимо чувствовать комфорт чужого тела.

- ИМЕЮЩАЯСЯ У ТЕБЯ МАГИЯ ОЧЕНЬ СТАРА, - ОБЪЯСНЯЛ Арканнен. – Старше веков. И только члены единственной семья передавали её по наследству. Когда она появилась впервые, её назвали песней желаний и это название прижилось.

Рейн сидел с колдуном в кормовой части спринта плечом к плечу в узком пространстве, оба они глядели вперёд, где Лариана стояла за механизмами управления двухместника, направляя воздушный корабль на восток. Она сменила Арканнена по его просьбе некоторое время назад, а он задал ей направление и набор ориентиров для навигации. Сейчас она всматривалась в пролетаемую впереди местность, но Рейн замечал её напряжённое выражение. Она явно прислушивалась к каждому слову.

Это вроде не беспокоило Арканнена, который продолжал своё объяснение. – Твоя семейная фамилия – Омсфорд. Фросч - это либо прозвище, либо возможно фамилия, полученная в браке и переданная тебе. Но единственное важное имя, если дело касается песни желаний, это Омсфорд. Магия проявилась в третьем поколении после того, как Ши Омсфорд воспользовался Мечом Шаннары для уничтожения Повелителя Колдунов. Она передалась от его внука Вила двум его детям, Брин и Джейру. Вил Омсфорд отправился с Избранной Эмберли спасти распадавшийся Запрет, и в процессе воспользовался эльфийскими камнями, однажды данными его дедушке друидом Алланоном. Ши был полукровкой, но Вил был больше человеком чем эльфом. Использование магии эльфинитов опасно, если ты не чистокровный эльф, и ещё более если ты даже не полукровка. Поэтому Вил сильно рисковал, используя камни, но сделал он это ради спасения Избранной. В результате его тело изменилось магией, впитавшейся в его кровь. Эта поражённая кровь передалась его детям.

- Но проявился уже иной тип магии. Пение генерировало магию песни желаний, создавая новую действительность, преображая и усиливая или ослабевая ту в процессе. Девочка, Брин, поначалу имела более сильную магию. Когда она хотела воздействовать на мир вокруг себя физически, ей нужно было только представить это и пением воплотить в жизнь. Она была необычайно могущественным носителем магии, а та чуть не поглотила её полностью. Её брат, Джейр, обладал песней желаний, но для него она не была реальной. Он был способен создавать только видимость чего-то, не действительность. Дым и иллюзии являлись его прерогативой - хоть это и изменилось для него с течением жизни – но и этого оказалось достаточно, чтобы спасти сестру.

Арканнен помолчал. - Узнаёшь сходства со своей магией? Пением ты воздействуешь на слушателей. В своих разумах они видят то, что тебе нужно. Твоя лирика и музыка вызывают впечатления или навевают воспоминания, или просто возбуждают эмоции, которые заставляют их хотеть больше того, что ты им даёшь. Не думаю, что ты делаешь это сознательно. Я не ощущаю особого намерения в твоём пении. Думаю, ты просто позволяешь им самим выбирать. Я прав?

Рейн кивнул. – Думаю так. Знаю, что могу заставить их чувствовать что-то, но я не обязательно намереваюсь заставлять их чувствовать что-то определённое. Я лишь хочу, чтобы музыка тронула их. – Он сомневался. – Но вызывание эмоций и возбуждение воспоминаний это только часть всего. Магия также убивает людей.

- Да, но это характерно не только для тебя. Все Омсфорды, наследовавшие песнь желаний, имели эту власть. И практически все из них кого-то убили, намеренно или нет. Они все сталкивались с ситуациями не на жизнь, а на смерть, в которых они либо отбивались бы с помощью магии, либо погибли бы. Разве для тебя было по-другому?

Рейн взглянул на Лариану, не желая, чтобы она слышала эту часть. Но пусть даже она не смотрела прямо на него, он знал, что она ждёт его ответа. Он ничего не мог сделать, чтобы этого избежать, только прекратить продолжать.

- Я не пытался убивать кого-нибудь. Но когда я защищаю себя, кажется, будто я не могу это контролировать. Я так сильно эмоционально распаляюсь, что магия вырывается из меня. Она выбрасывается с такой мощью, что я не могу остановить её. Тогда умирают люди. Это случилось с Фортранами, когда они напали на меня. Это случалось и в других местах.

Лишь мгновение он размышлял над тем, чтобы пояснить, как он впадает в кататонию в последствии. Но ему было не комфортно раскрывать, что он страдал от такой изнурительной и опасной слабости.

Вместо этого он удержал взгляд ровно и сказал: - Можешь научить меня, как не допускать это? Можешь помочь мне лучше контролировать магию песни желаний?

Арканнен улыбнулся. – Я могу сделать это и гораздо больше. Я могу научить тебя использовать её десятком новых способов. Могу показать тебе, как можно применить её ради вещей, о которых ты даже не думал. Песнь желаний могущественная и опасная магия, Рейн, но к тому же она многогранная. Дай мне возможность, и я отворю дверь к её секретам. Я снабжу тебя знаниями, которые необходимы, чтобы пребывать в безопасности.

Рейн взглянул на Лариану, но та снова смотрела на горизонт. Он подождал мгновение, надеясь, что её взгляд сместится, но она оставалась сфокусированной на дороге вперёд, как будто больше не слушая. – Что мне нужно будет сделать для тебя взамен? – Спросил он Арканнена прямо.

- Ничего! Я хочу сделать это. Я хочу помочь тебе. Думаешь, что меня не преследовали те же опасения и страхи, что и тебя? Думаешь, что усвоение моей магии было сколько-нибудь менее травмирующим или сложным? Нет, Рейн. Для всех нас, кто обладает такими дарами, всё именно так. А ты обладаешь даром великой ценности. Ты увидишь это.

Мальчик кивнул и вдруг почувствовал, что ему не терпится начать уроки. – Когда мы сможем начать?

- Очень скоро, но сперва у меня есть обязанность, которую необходимо исполнить. Сейчас мы летим, чтобы осуществить это. Я надеюсь, что ты отправишься со мной. Возможно, ты даже сможешь помочь. Конечно, выбор будет за тобой. И, в действительности, я могу высадить тебя, где ты захочешь, и вернуться за тобой в другой раз.

- Нет! – Рейн был поражён пылкостью своего ответа. Мысль разделиться с Арканненом теперь, когда он был так близок к выяснению секретов, способных изменить его жизнь, была немыслимой. Он успокоил себя. – Думаю будет лучше, если я останусь с тобой.

- Тогда тебе следует остаться. – Арканнен поднялся, похлопывая его по спине и сжав плечо. – Теперь отдыхай. Нам многое предстоит сделать в предстоящие дни. Мне нужно рассказать тебе много больше, но это может подождать. Тебе известна суть вещей, и только это важно. Лариана! Иди посиди со своим юным другом и составь ему компанию. Дай мне порулить немного. Я чувствую себя достаточно отдохнувшим.

Девочка подождала, пока её наставник не добрался до неё, затем отступила, когда он что-то шепнул, и вернулась снова присесть с Рейном.

- Что он тебе сказал? – Спросил мальчик.

Она ухмыльнулась. – Он сказал, что мне стоит обдумать будущее вместе с тобой. Он недвусмысленно считает, что ты и я составим хорошую пару.

Рейн покраснел. – Мы не так хорошо друг друга знаем.

- Ну, не думала, что таким вещам необходимо расписание. Мне кажется, что ты просто позволяешь такому случаться. Посмотри на меня.

Он посмотрел, и она приблизилась поцеловать его в губы. Он непроизвольно поцеловал в ответ, желая, чтобы это длилось дольше чем на самом деле.

В её глазах присутствовало озорство, когда та отстранилась обратно. – Видишь, о чём я?

Арканнен управлял воздушным кораблём, переполняемый желанным чувством удовлетворения. Манипуляции мальчишкой оказались гораздо более простыми, чем ему представлялось. Мальчик не подозревал, кто напал на него в Портлоу; он всё ещё считал, что это были друиды. Он не подозревал чародея, которому сейчас доверял и был убеждён, что тот пытается ему помочь.

Ну, в какой-то мере, Арканнен и правда собирался ему помочь, но только чтобы помочь самому себе.

Он ещё не был уверен, насколько полезен окажется Рейн, но вероятности интриговали. Присутствовал потенциал; песнь желаний была невероятно могущественной. Хотя ему нужно найти способ выпустить её на волю. Мальчик боялся и неохотно пользовался ею таким образом, как нужно было Арканнену. Его стесняли нестабильность и недостаток уверенности. Арканнену придётся изменить это. Ему придётся выдать как раз достаточно, чтобы убедить мальчика сделать необходимое, не долго размышляя над этим. Но манипуляции были его специальностью, и он найдёт способ.

Он посмотрел вниз на мальчика и Лариану. Возможно, девушка сделает это за него. Она уже заворожила Рейна; мальчик не мог отвести от неё глаз. Его чародейские инстинкты не подвели его; она всё же оказалась верным выбором. Она представляла собой идеальную комбинацию доступности и недостижимого. Она была экзотичной, но в то же время могла привлекать. Что более важно, как бы то ни было, она желала сделать всё необходимое, чтобы продвинуть свои интересы. Его обещание обучать её магии являлось приманкой, которой она не могла противиться. Она хотела совершенствовать себя и знала, что ей необходима в этом помощь.

У неё будет возможность. Если она всё ещё будет нравиться ему достаточно в конце всего, он оставит её служить себе так, как посчитает лучше всего.

А если нет, то она останется в прошлом.

Так устроена жизнь.

Они пролетели остаток дня, продолжая путь к восточному побережью, проносясь мимо всё более неровной и бесплодной местности, пока фермерские угодья и населённые места оставались позади. Больше не встречалось каких-либо городов или небольших поселений в такой дали. Для поддержания жизни в этих пустошах существовало не многое, и помимо небольших грызунов и насекомых её тут и не было. Даже птицы избегали эту часть Южной Земли. Редкая трава и кустарник точечно усеивали каменистую местность, но и они были коричневатыми и обожжёнными солнцем. Не было ничего зелёного; никакая вода не мерцала на солнце. Так и будет до тех пор, пока они не доберутся до прибрежных деревень, которые ещё были в нескольких часах впереди.

Пассажиры Арканнена спали, завалившись друг на друга, рука девочки обхватывала плечи мальчика. Это было трогательное зрелище, но оно не вызвало эмоциональной реакции. То, что они чувствовали друг к другу, было не более чем тем, что он сказал делать девочке, а она старательно воплощала это. Мальчишка позволит ей манипулировать собой; он желал её достаточно сильно, что ничего не мог с собой поделать. Он может сомневаться в её мотивах – хотя Арканнен не был уверен на этот счёт – но он всё равно будет отзывчивым. Она добьётся его доверия и поможет сформировать его мышление. В конце концов этого окажется достаточно, чтобы надёжно заполучить его в умелые руки Арканнена.

Он немного подумал о друидах, и особенно о Паксоне Ли и его сестре. Это Паксон, там в Портлоу, пытался перехватить мальчика. Он знал, что рано или поздно наткнётся на высокогорца; между ними существовала связь, делавшая это неизбежным. Возможно, пройдёт немало времени, прежде чем это случится вновь, особенно если Паксон попытался спасти девушку друида, разбив заключавший её цилиндр. Он ощутил краткий укол сожаления, что не мог быть там и наблюдать за этим. Это сгладило бы его печаль, что Льюфар отдалилась ещё дальше и что он лишился услуг Хрисаллин Ли.

К полуночи место их назначения проявилось впереди, туманное и тёмное, последний солнечный свет убегал на запад за их спинами. Над головой луна и звёзды виднелись на чистом, безоблачном небе. Он учуял океан – обширные воды Быстрины Прилива – донёсшийся запах в вечернем воздухе, сильный и знакомый. Как раз в пределах слышимости появился бьющий грохот волн по скалам.

Мальчик и Лариана проснулись, вглядываясь вперёд через собиравшийся туман. – Сморите! – Крикнул он по ветру. – Видите дома?

В действительности здания были обрушенными и рассыпающимися, их стены чёрными, а крыши в основном провалившимися. Их ожидали руины, разруха, оставленная мужчинами и женщинами Красной Резни.

- Что это? – Откликнулся Рейн.

Арканнен улыбнулся и сделал размашистый жест. – Арброкс! Ваш новый дом!

Когда они приземлились и выбрались из спринта, Рейн обратился к Арканенну: - Это наш новый дом?

Лариана тоже, обычно стоически невозмутимая, оглядывалась с сомнением. – Что это за место?

Арканнен дал им время. Они стояли на периметре того, что некогда было крепостью деревни пиратов. Стены были разбиты и обрушены во время атаки Красной Резни шесть недель назад. Обугленный и почерневший камень отмечал пламя, разведённое чтобы выжечь скрывавшихся обитателей, после того как солдаты Федерации прикончили остальных. Тела, обглоданные до костей птицами и четвероногими падальщиками, покрывали ландшафт как снаружи, так и внутри разбитых стен, серо белые вкрапления на фоне угасающего света.

- Сюда, - приказал он без объяснений, двинувшись к пролому в рушащемся камне.

Внутри обвалившиеся дома отзывались эхом на их шаги в глубокой тишине, пока они прокладывали путь через останки и развалины. Ничего не двигалось в руинах, даже птицы, кормившиеся мёртвыми после завершения бойни. Арканнен помнил всё это, как будто то было вчера. Он никогда не говорил о произошедшем здесь – ни с кем. До сего дня. Но сегодня он поговорит об этом. Эти люди были его семьёй – или самыми близкими, которых он знал за пять лет изгнания, перенесённые им после его побега из Вэйфорда. Они впустили его, укрыли и накормили, сделали одним из них и никогда не просили ничего взамен. Старый Крой, чинивший его обувь с одеждой и рассказывавший истории из своего прошлого. Мелинхо, готовившая для него каждый день и согревавшая по ночам. Мальчик Финн и девочка Деринда, брат и сестра, игравшие во дворе соседнего к нему дома, всё ещё дети, когда смерть настигла их.

Список продолжался и продолжался, и каждое лицо в нём отзывалось в его памяти. Все погибли во время нападения, и не было никаких попыток пощадить их. Было понятно, что власти явятся за пиратами, рискнувшими своими жизнями в тот момент, когда решили нападать на корабли Федерации, но не делать различий между виновными и невиновными – зачинщиками и не более чем случайными свидетелями – было непростительно. Для Арканенна это было оскорблением и вопиющим пренебрежением гражданских законов, и он не собирался это терпеть.

Теперь он объяснял всё это, пока вёл их через остатки Арброкса от конца в конец, указывая то на одно, то на другое место, вызывавшее воспоминания, рассказывая краткие истории про мёртвых и ушедших, пересказывая отрывки и кусочки жизни, которой наслаждался, пока здесь жил. Ощущаемая им при этом боль была безграничной, но также и очищающей. Рассказывая про боль, он находил свежее топливо для своей решимости принести возмездие.

- Видишь несправедливость этого? – Спросил он мальчика, пока они шагали по темнеющему ландшафту, мелькавшие луна и звёзды теперь озаряли их дорогу впереди светом. – Некоторые из этих людей нарушили закон могущественного правительства, но все жившие здесь вынуждены были заплатить за их правонарушение. Не было попыток определить виновных. Солдатам Красной Резни приказали, чтобы убили всех. Нападение – которому я стал свидетелем – должно было уничтожить всех. Это было мерзостью, противоположной человечности.

- Но почему ты всё ещё считаешь это место своим домом? – Нажал на него мальчик. – Фактически, это больше не твой дом.

- Пойдём, - приказал Арканен, сворачивая.

Он провёл их немного к открытой двери внутрь помещений с обрушившимся потолком и усыпанным обломками полом. Не задерживаясь, он прошёл к проёму и скальной стене позади и через него в тёмный коридор. Щелчком он создал огонь, танцевавший на кончиках пальцев. В свечении его света они прошли темноту, добравшись до покорёженной двери, тяжёлой и окованной металлом, вновь закрытой на замок.

Покопавшись в своих чёрных одеяниях свободной рукой, Арканнен извлёк железный ключ, открывший замок. Без слов он открыл дверь и шагнул внутрь. Мальчик и девочка последовали. Протянув руку с сотворённым им пламенем, он зажёг ряд факелов в настенных кронштейнах, пока комната, в которой они находились, не заполнилась светом.

- Как видите, - сказал он, указывая обхватывающим комнату жестом руки, - это и правда ещё мой дом.

Комната была роскошно обставлена и украшена настенным орнаментом, гобеленами и шелками, красочно сотканными коврами и яркими картинами. Золотые и серебряные приборы сверкали в свете факелов, а разноцветные стеклянные чаши сияли со своих мест на столах и пьедесталах. Через другие проёмы и проходы едва различимые очертания мебели выдавали спальню и кухню, как и по всей длине длинного коридора, уходившего дальше в более густую тьму.

- Я вернулся, когда это стало безопасным, и обнаружил эти комнаты пустыми и нетронутыми. Я принёс необходимые вещи, чтобы сделать их комфортными, и я решил, что Арброкс восстанет из пепла. Я не смог спасти его людей, своих друзей и защитников, но я могу спасти их дом. Я снова могу сделать его своим и могу жить здесь как однажды считал возможным. Никто не явится побеспокоить меня здесь – не в это мёртвое и разрушенное место – поэтому мне не нужно беспокоиться об обнаружении. Со своим разрушением это место стало идеальным для меня укрытием, пока я обдумывал, что сделаю с Красной Резнёй в расплату за их деяния против этих людей.

- Ты здесь совсем один? – Спросила его Лариана, её лицо было мрачным.

- Пока да. Я не из тех людей, которым требуется какая-либо компания. Я могу справляться сам, пускай я и предпочёл бы, чтобы всё оставалась так, как было до нападения.

- Но ты собираешься отомстить за случившееся здесь? – Рейн сомневался. – Как ты это сделаешь?

- Всё по порядку, - объявил колдун, выпрямляясь перед мальчиком. – Принести возмездие Красной Резне в честь мёртвых Арброкса – это ранее упомянутое мной обязательство. Мне необходима твоя помощь в этом. Обдумаешь ли ты это? Окажешь ли необходимую мне поддержку?

Мальчик выглядел неуверенным. – Стой. Ты просишь меня использовать песню желаний, чтобы убивать тех солдат, которые виновные в случившемся здесь? Тех мужчин и женщин из Красной Резни?

Лариана подступила ближе к нему и взяла его за руку. – Я так не думаю, Рейн. Мне кажется, у него на уме что-то другое.

Она сказала это так, как будто предупреждала колдуна, что тот совершит серьёзную ошибку, если ответит как-то иначе. Он улыбнулся про себя её проницательному знанию того, что являлось запретной чертой, и вновь убедился, что она являлась верным выбором в помощники в его усилиях завоевать мальчика.

- Нет, Рейн, - сказал он. – Я не прошу тебя использовать песнь желаний, чтобы кого-либо убивать. Я никогда не попрошу у тебя подобного. Мне известны твои чувства. Убийство других именно то, чего ты надеешься избегать! Ты просил меня помочь взять магию под контроль, и я сделаю это. Мне нужно знать лишь то, будешь ли ты готов помогать мне иными способами. Моё дело – месть, но ты мог бы помочь с деталями. Пожалуйста, обдумай это. Сам видишь, что здесь случилось. Разве не считаешь, подобно мне, что это несправедливость и надругательство?

Мальчик медленно кивнул. – Считаю. – Но неуверенность не покидала его глаз.

Арканнен уселся, придав лицу обеспокоенное выражение. – Мы оба жертвы мира, в котором магии не доверяют и презирают. Здесь, в Южной Земле, под покровительством правительства Федерации она даже вне закона. Друиды выслеживают тех, кто обладает ею, чтобы отнять её. Всё ведёт к тому, чтобы изъять и поместить её туда, где они и только они считают, что могут пользоваться ей. Вспомни, что случилось с тобой в Портлоу. С тобой не пытались поговорить; они напали на тебя. Твоя магия считается опасной, как и моя. Мы преступники и изгнанники из-за самой природы того, кто мы и на что способны. Они не задумываются о намерениях или характере. На нас охотятся и в большинстве случаев истребляют. Естественно, ты не можешь считать, что это правильно?

Мальчик медленно повертел головой. – Нет. Но если я смогу взять свою магию под контроль …

- Нет! – Арканнен обрушил свою руку на крышку стола с такой сиплой, что мальчик и девочка оба подпрыгнули. – Ты упускаешь суть. Мы должны смотреть дальше частных случаев. Нам нужно мыслить над большей картиной. Власти мужчин и женщин таких же могущественных и безжалостных как правительство Федерации или Ордена Друидов не отступятся, пока против них не выступят и не вынудят изменить мнение. Нужно преподнести пример, который убедит их, что лучше им поступить именно так, ибо любое другое решение будет более дорогостоящим и вредным, чем они готовы принять. Так и здесь. Если я покажу, что они ничего не могут противопоставить моей магии, я продемонстрирую, почему оставить в покое подобных тебе и мне людей для них лучший вариант.

Он помолчал. – Да, я собираюсь отомстить за друзей, погибших в Арброксе. Но сделав это, я также намереваюсь преподнести Федерации пример того, что случится, если они продолжат преследовать подобных нам магов. Я дам им повод дважды подумать, прежде чем совершить это вновь. То, как они обошлись с Арброксом – лишь очередное свидетельство того, как сильные обращаются с бессильными; это явное указание на их надменность и пренебрежение остальными. Такое поведение нужно наказывать, Рейн. Подобным зверствам нужно положить конец!

Его голос постепенно повышался с речью, и теперь он практически кричал. Но мальчик всё слушал и не выглядел испугавшимся. Если на то пошло, он выглядел глубоко задумавшимся, захваченным речами колдуна, оценивающим его слова, обдумывающим его видение.

Арканнен отстранился назад в своём кресле и обезоруживающе улыбнулся. – Прошу прощения. Меня увлекла страсть моих убеждений. Но по крайней мере я озвучил их, чтобы ты мог подумать.

Он встал. – На сегодня достаточно. Уже поздно. Мы проведём здесь ночь. Воспользуйся этим временем, чтобы обдумать сказанное мною. Мы поговорим об этом утром. Спите, где вам понравится. Выберите комнату и кровати, которые вам подойдут. Всё моё – ваше.

И он встал, прошёл в ближайшую спальню и закрыл за собой дверь.

После ухода Арканнена Рейн подошёл и занял освобождённое им кресло. Слова чародея всё ещё отдавались в его разуме, когда он взглянул на Лариану, стоявшую напротив него. – Что думаешь? – Спросил он.

Она устремила свои зелёные глаза на него. – Почему спрашиваешь? Какая разница, что я думаю. Ты тот, кого он просит о помощи. Я ему уже помогаю.

- Я просто спрашивал твоё мнение.

- Что ж, не делай этого. Это не поможет. Я не обладаю подобной тебе магией. Я не могу говорить тебе, что делать. Ты сам должен принимать решение.

Он сжал губы в жесте негодования. – Я не могу пользоваться этой песней желаний, как он её называет, чтобы вредить людям. Я и так уже слишком многим навредил. Это каждый раз делает со мной что-то плохое. Она оставляет меня менее цельным, я теряю всё больше себя.

- Тогда не пользуйся ей.

- Вот так просто? Он говорит, что не просит меня вредить кому-нибудь. На самом деле совершенно противоположное. Но он собирается сделать из Красной Резни пример. Я ни на минуту ни сомневаюсь, что он собирается поубивать некоторых из них. Может всех них. Он ненавидит их за то, что они сделали с этим поселением. Если я соглашусь помочь ему, чем я рискну?

Она ничего не сказала, ожидая.

Он отвернулся. – Думаю, что ответ мне известен.

- Давай пойдём спать, - устало сказала она. – Я составлю тебе компанию, пока ты ломаешь над этим голову. – Когда он засомневался, зардевшись жаром, поднявшимся от шеи к лицу, она засмеялась вслух. – Я не это имела ввиду. Я просто собираюсь посидеть с тобой. Может ещё поговорить, если хочешь.

Она подошла и потянула его на ноги. Её улыбка выбивала из колеи. – В чём дело, Рейн? Ты боишься меня?

Может, подумал он.

Но всё равно отправился с ней.

В СЕРЕДИНЕ МЕЖ СУМЕРКАМИ И ПОЛНОЧЬЮ ДАЛЛЕН ЮЗУРИЕНТ ПОКИНУЛ свои покои в бараках Красной Резни на окраине Стёрна и отправился на север вдоль границы города к Кварталу Теней. Его так называли, потому что тот являлся единственным местом в городе, где законы не действовали на людей, вовлечённых в сомнительные сделки, будь они поставщиками или клиентами. Это было частью города, куда ты отправлялся за развлечениями такого рода, которые были не допустимы в любом другом месте, но на которые действовал неослабевающий спрос среди определённого процента населения. Если ты желал посетить дом удовольствий, игорный зал либо заняться любой другой запрещённой деятельностью, то сюда ты и шёл. Всё что душе угодно, что по обыкновению выходило за рамки дозволенного, установленные в других частях города, можно было найти здесь.

Юзуриент отправлялся на бои драсков, где как ему было известно, он отыщет Маллича.

Он сменил свою униформу на обычную одежду, набросил на себя тяжёлый дорожный плащ и надел широкополую шляпу, чтобы прикрыть черты лица. Не было важно, что его могут узнать, но он не видел нужды афишировать себя. Как член армии Федерации – и особенно Красной Резни – он не был особо популярен среди тех мужчин и женщин, которые однажды могли служить у него, прежде чем перейти к даже более худшим вещам. Как и не считал целесообразным или разумным показывать своё присутствие, когда искомое им было столько же незаконно и предосудительно, как и всё то, во что могут быть замешаны узнавшие его.

Юзуриент был практичным человеком. Он понимал, что иногда нужно преступать границы санкционированных норм и кодекса дозволенного поведения, чтобы добиться праведной цели. Иногда нужно пойти как раз на то, чему ты собираешься положить конец, чтобы приблизить это. Так было и сейчас. Арканнен пересёк черту, разделавшись с Дессетом в такой вопиющей и вызывающей манере. Если бы то было сделано тихо и без всяких попыток привлечь к этому внимание, не являлось бы очевидным вызовом, он мог бы даже и не обратить на это внимание. Дессет для него ничего не значил, как никак. Но было понятно, что смерть шпиона является наживкой, которой предназначено заманить его обратно в Арброкс и столкнуть с колдуном.

Его беспокоило, что Арканнен был так открыт в этом. Тому повезло сбежать от него в прошлый раз, тем не менее он выглядел особо не озабоченным, как близко оказался к смерти совместно с остальным населением разрушенного города. Он подначивал Юзуриента, подзадоривая совершить вторую попытку. Его заносчивость поражала, даже была слегка безумной. Но Юзуриент не мог позволить, чтобы стало известно, что он не смог никак ответить. Он удерживал командование над Красной Резнёй гарантируя, что никакой вызов его авторитету либо репутации командования Федерации не останется без ответа. Ответ был необходим. Быстро и уверенно разрешить это дело – вот что необходимо исполнить, чтобы никто не сомневался. Ему не отдавали приказов к подобным действиям, но иногда ситуация требует, чтобы ты действовал без них.

Тем не менее нечего было и говорить, что всё это могло быть достигнуто в более запланированной и традиционной форме, чем колдун мог ожидать или чем позволяли его полномочия.

Завернувшись в плащ, он выскользнул из бараков и пошёл по дороге, которая приведёт его в Квартал Теней и арене, где драски сходились в битве. Маллик участвовал регулярно; его животные были среди самых устрашающих в городе. Он выставлял их раз в неделю каждую неделю, только в эту ночь, стравливая их с другими соперниками, являвшимися из других городов, чтобы посоперничать за толстые кошельки, которые организаторы обещали победителям. Немногие в Стёрне осмеливались бросить вызов Малику в эти дни. Ставки были слишком высоки, а результат чересчур предсказуемым.

И всё же чужаки всё ещё считали его репутацию надутой. Они являлись отовсюду, всех слоёв общества и убеждений, профессиональные заводчики из всех мест, до куда простирались города Южной Земли и отдалённых горных регионов Восточной. Некоторые были новичками, не желавшими верить в истории, убеждёнными, что именно они опровергнут их. Человек не может всегда выигрывать, говорили они себе. Никакое животное не неуязвимо.

Только не у Малика.

Юзуриент не представлял, что делал Малик для выведения таких монстров, и ему казалось, что лучше всё так и оставить.

В любом случае это не техники разведения вынудили коммандера Красной Резни отправиться на его поиски. Это охотничьи навыки и его непогрешимая способность загонять и прижимать добычу, зачастую с помощью не более чем чутья и инстинктов. Маллик понимал страх, гнев и негодование лучше любого живого человека. Уже более двадцати лет он использовал это понимание, чтобы выслеживать и усмирять врагов тех, кто его нанимал. Большую часть этого времени он служил Красной Резне. Затем, около четырёх лет назад, он ушёл в отставку. Он так и не объяснился, но Юзуриент знал правду.

Аналогично ему было известно кое-что того и другого про человеческие состояния, и он верил, что если даже ты ушёл, всегда есть способ вернуть тебя. Уход не вечен; дело просто в правильном стимуле или необходимом побуждении, способном изменить мнение. Нужно было только определить природу приманки.

В случае Малика и колдуна Юзуриент считал, что ему известен ответ.

Когда он добрался до полого здания, вмещавшего бойцовые ямы, то обнаружил его уже переполненным до отказа посетителями и участниками. Большие толпы собрались у всех входов, мужчины и женщины дрались, чтобы пробраться внутрь, вопя и крича на привратников, протягивая вверх кредиты и иногда золото. Один человек даже держал диапсоновый кристалл, его уверенность в своём умении делать ставки подтверждалась готовностью расстаться с гораздо более ценным, чем всё что можно было выиграть на самой арене.

Игнорируя шум и напиравшие тела, Юзуриент проложил себе дорогу к задней части здания, где предназначенные для участников ворота за стены стояли закрытыми и под охраной. Но для него не было ничего недоступного, поэтому он прошёл к страже, представился и незамедлительно был пропущен. Ему отказали лишь однажды – уже более десяти лет назад. В отместку на следующий день он привёл два отряда солдат, конфисковал всех драсков, деньги, снаряжение и распродал всё в Вэйфорде.

После этого никто даже не сомневался в его праве быть там.

Во дворе драски испытывали на прочность свои цепи и привязи внутри клеток, где их держали смотрители. Это были странные твари с первого взгляда – помесь собаки, волка, примата и чего-то ещё, что Юзуриент никак не мог определить. Или, вероятно, он выбрал не пытаться выяснить, потому что это напоминало ему слишком многое о ранее известных ему людях. Лишь после осмысления предназначения драсков ты понимал их идеальное строение. Низкая грудь, массивные плечи, короткие мощные ноги – передние несколько длиннее задних – квадратная голова, полностью костяная и хрящевая, массивные челюсти, беспокойные и голодные глаза. Пугающие животные, кровопийцы и отниматели жизни. Они были покрыты щетинистым мехом достаточно острым, чтобы проткнуть кожу, а воздух полнился низким рычанием и предупреждающим стуком клыков.

Юзуриент осмотрелся, выискивая Маллика. Драски были не единственными животными, которых он выращивал и тренировал. Он также предпочитал октар – следопытов, которые если сядут на хвост, то их практически невозможно сбросить. И ещё были Кретексы – огромные, громыхающие твари, способные нести десяток людей и тащить сани, перегруженные камнями.

И конечно же кринсы. Маллик был одни из нескольких людей, кто их разводил. Чем меньше говорить про них, тем лучше, хотя ему казалось, что Маллик захочет воспользоваться одним против Арканнена.

Спустя несколько минут брожения по двору, чтобы получить больший обзор и проверить большее количество участников в ночном действе, которое будет продолжаться до восхода, Юзуриент нашёл своего человека. Маллик сидел на стуле у задней стены, одетый в свои обычные свободно-сидящие серые рабочие одежды и древние поношенные ботинки. Его борода и кудрявые волосы были такими же серыми как старый уголь, а его кожа такой же серой как волосы, предавая ему внешность ходячего мертвеца. Он курил короткую трубку и жестикулировал перед тощим мальчишкой, служившим его помощником по вечерам. Маллик держал некоторое количество беспризорных уличных детей поблизости, у которых не было ни дома ни родителей, и ни какой жизни кроме той, что он им обеспечивал и которую они могли обрести на улицах. Все остальные в тёмных делишках использовали взрослых опытных мужчин и женщин; не Маллик, который редко делал, как все остальные.

Он посмотрел вверх с приближением Юзуриента, огонёк интереса мгновенно проявился на его измождённых чертах, прежде чем быстро потухнуть. Он приветственно кивнул, пока командир Красной Резни присаживался рядом с ним.

- Ищешь небольшого развлечения, Даллен?

- Ищу тебя.

- Ах. – Тот пожал плечами. – Я уволился. Никаких охот.

- Теперь только битвы драсков и разведение.

- О, я бы не так это выразил. Я всё ещё нахожу время для других видов развлечений. Не меньше тебя. Я просто предпочитаю держаться поближе к дому.

- Ты выступаешь сегодня?

- Две схватки. Хочешь сделать ставку?

- Только если на тебя.

- Конечно же на меня. Но я говорю не о драсках. Я говорю о своих шансах не согласиться на то, что ты явился мне предложить.

- Ты говоришь мне, чтобы я поберёг свои деньги.

- И своё дыхание. Но ты всё равно собираешься сделать мне предложение, так ведь?

- Каким бы я был человеком, если бы отступал каждый раз, как кто-то говорит мне это? Мне вовсе не стоит рисковать? Мне придерживаться только безопасного и известного?

Маллик подумал мгновение над этим, а затем встал. – Мне нужно идти. Моя первая схватка приближается. На моё животное ставят пять к одному. Можешь сделать ставку, уверяю тебя.

Юзуриент поднялся с ним. – Давай поглядим, как пройдёт.

Юзуриент вошёл в здание через дверь для участников и нашёл возвышенное сиденье у задней стены арены. Здание было пещеристым и полным тел и хриплых возгласов. Дальше внизу не было пустых мест; там едва можно было устоять на ногах. Факелы освещали темноту в задней части строения дымной мглой, но на уровне арены бездымные лампы отбрасывали чёткий, резкий свет. Юзуриент наблюдал без выражения, пока чёрный как уголь драск Маллика разрывал на лоскуты противоборствующее животное за минуту. Это была жестокая и неоспоримая, ошеломляющая победа, служившая как наглядным уроком, так и высокомерным вызовом. Сразись с драском Маллика и испытай удачу. Выступи против его животных на свой страх и риск.

Когда схватка закончилась, Юзуриент остался сидеть. Он изучал толпу, выделяя мужчин и женщин, которых знал. Некоторые были из Красной Резни, пришедшими на вечернее развлечение. Никто из них не приблизился к нему. Если даже они и узнали его, то будут держаться на расстоянии.

Вторая схватка заняла немного больше первой. Противник драска был здоровым, приземистым существом, его тело было в шрамах и бугрилось мышцами, его голова представляла собой не более чем глаза и челюсти. Огромные лапы и широкие ноги поддерживали его странный, свинообразный корпус. Он был выносливый и злобный, натренированным метить в глаза и ноги, по всей вероятности невосприимчивый к боли. Репутацию Малика спасла скорей всего заблаговременная подготовительная работа по узнаванию противостоящего животного – что он считал само собой разумеющимся, когда выбирал подходящего кандидата из своих зверей. В противовес противнику его драск был худым, долговязым и отличался кошачьей быстротой – что-то вроде серого приведения, которое в одно мгновение было в одном месте и исчезало в другое, такое быстрое, что за его движениями едва можно было уследить. Оно избегало другого животного с тренированной лёгкостью, нанося укусы и удары когтями шквальным потоком, в то же время тщательно избегая боков и углов арены, где его могли зажать. Если бы противник смог бы прижать его, битва быстро бы закончилась. Но драск Маллика был слишком быстрым. Тянулись минуты. Хотя противник продолжал напирать несмотря на нанесённые ему ранения, урон начал сказываться.

Когда наконец он выдохся и упал, не во состоянии подняться и защитить себя, животное Маллика осторожно зашло сзади, вцепилось в шею и укусило со слышимым хрустом, ознаменовавшем окончание битвы.

Юзуриент подождал, пока Маллик уводил своего залитого кровью драска с арены и начался процесс уборки останков проигравшего, и тогда он наконец встал и спустился обратно во двор для участников.

- Очень впечатляюще, - признал он, подойдя к другому и передавая кошелёк с золотыми. – Мне не стоило ставить против тебя.

Серый человек изучил его мгновение, пока взвешивал в руке кошелёк, а затем вручил обратно. – Если я возьму твои деньги, я буду тебе должен. Это просто способ заставить меня обдумать твоё предложение.

Юзуриент улыбнулся, принимая кошель. – Почему бы нам не сделать следующее? Позаботься о своих драсках, а затем приходи выпить в Сломленного Вояку. Мы отпразднуем твою победу. Я сделаю своё предложение; ты послушаешь и определишь его достойность. – Он пожал плечами. – Всё пройдёт так, как пройдёт.

Маллик сплюнул. – Трата моего времени. К тому же я устал и мне не нужна выпивка. Тебе лучше отбыть, Даллен.

Коммандер Красной Резни пожал плечами. – Будь по-твоему. – Он повернулся уходить, но остановился. – Кстати. Я не упоминал, что моё предложение касается Арканнена? – Он чуток подождал. – Поэтому если тебе известен кто-то, кто может быть ему ровней, может ты сможешь отправить мне весть?

Маллик не прекратил свои дела. Он ничего не сделал, чтобы показать, что услышал сказанное другим. Но Юзуриент знал, что тот услышал каждое слово. Он улыбнулся. – Я буду в таверне, если передумаешь выпить.

Затем он повернулся ещё раз и в этот раз не остановился.

Он ни на секунду не сомневался, что Маллик последует за ним в таверну. Любого упоминания Арканнена будет достаточно, чтобы привлечь его внимание. Любой намёк, что есть возможность выследить его наиболее ненавистного врага, завоевал бы его активную поддержку.

Потому что Маллик и впрямь ненавидел колдуна больше чем кто-либо.

И по очень веской причине.

Пятью годами ранее Арканнен убил министра Коалиционного Совета Федерации под маскировкой Четвёртого Ордена Друидов. Потребовалось личное вмешательство Премьер Министра и соглашение с Ард Рис Ордена Друидов, чтобы раскрыть обман, но он был выявлен и Арканнен вынужден был бежать из своего дома в Вэйфорде, оставив всё позади. На некоторое время он исчез на совсем. Друиды и Федерация разыскивали его, но слухи о нём и усилия выманить его ничего не дали. Спустя практически год поисков почти вся активная охота прекратилась.

Затем, вскоре, всплыл отчёт, что колдун живёт в небольшой деревне на его-востоке от Вэйфорда под названием Доррат. Член армии Федерации, посещая семью своей жены, заметил колдуна, увлечённого беседой с деревенским кузнецом. Зная, что на Арканнена ведётся охота, он немедленно сообщил об этом по возвращении в роту в Стёрне, и весть в конечном итоге дошла до Аришейга и высшего командования армии Федерации.

Командование, в свою очередь, поручило проверить этот последний слух – которой они считали стоящим проверить более тщательно – Юзуриенту и Красной Резне. Выяснить правду и отчитаться.

Но Юзуриент – решив переосмыслить приказы – пришёл к выводу, что этим должны заниматься не простые солдаты. Он тут же вызвал Маллика, рассказал ему о поручении и спросил, не сможет ли он его исполнить. Если колдун обнаружится, его стоит тут же устранить. Даже и мыслей не должно быть, чтобы действовать как-то иначе. Арканнен был невероятно опасным; стремительное убийство и без промедления – вот корректное решение задачи. Маллик мог достичь это так, как ему захочется; он мог взять с собой любых других, если бы считал их помощь необходимой. К какому бы ущербу или осуждению это бы ни привело, Юзуриент бы позаботился, что последствий не будет.

Из-за репутации колдуна и сложности в его выслеживании Маллик согласился на поручение. Он сделал это с полной осведомлённостью предстоящей опасности, но его уверенность в своих значительных навыках и опыте говорили ему, что он более чем подходит для этого.

В качестве поддержки он взял пару следопытов жакен, драска для защиты и несколько людей, помогавших в подобных охотах в прошлом – все они были осведомлены в необходимом и желали сделать всё возможное, чтобы добиться необходимого Юзуриенту результата.

Он также взял с собой единственного сына - остроглазого неуклюжего мальчишку двадцати лет по имени Мэрлин.

Брать мальчишку было плохой идеей, считал Юзуриент, потому что в отличие от взрослых и полностью самостоятельных людей Мэрлину не хватало опыта. Но он ничего не сказал Маллику, потому что не ему было судить. Среди многих мальчику могла и не угрожать особая опасность. Естественно, отец будет понимать необходимость пристально приглядывать за сыном.

Но он недооценил решимость Маллика дать своему сыну возможность проявить себя. Прибыв в деревню Доррат, отряд разделился надвое. Маллик взял командование первым отделением, а второе отдал своему сыну. Каждый из них взял по жакену, а Мэрлину также достался и драск. Запах их добычи принесли на куске ткани, полученном из брошенной Арканненом в Вэйфорде одежды, когда тот бежал из города. Животные быстро принюхались и две экспедиции отбыли.

Они приближались к месту поиска методично, заходя с противоположных сторон деревни. Они дождались темноты, выждав время, пока большая часть деревенских не будет наверняка спать. Они вели поиск тихо и эффективно, позволяя жакенам устанавливать темп. Маллик уже определил посредством тайного расследования одного из своих наиболее доверенных разведчиков, что Арканнен всё ещё в деревне. Его беспокоило, что судя по всему никто не знал точно, где расположился колдун, но в целом это казалось несущественным препятствием.

В действительности это оказалось их погибелью.

Как бы ему это ни удалось – то ли по какой-то ошибке Маллика, то ли с помощью какой-то системы оповещения, установленной заранее – Арканнен быстро выяснил, что на него охотятся. Нежели чем ждать обнаружения, он вышел на улицы и пошёл по следу охотников, идущих с севера.

Отделению Мэрлина.

Случившееся после так никто до конца и не понял, от части потому что никого не осталось, способного это описать. Арканнен снял Драска и жакена первыми, а когда охотники остались слепы и разобщены, он избавился и от них. Одного за другим он устранял их, пока все не полегли за исключением их лидера.

Затем он решил сделать пример из сына Маллика, прежде чем сбежать в ночь и снова исчезнуть.

Когда отец нашёл своего сына, Мэрлин висел в кузнице, подвешенный за руки. К его ногам был привязан груз, который в свою очередь соединялся отрезком верёвки с шеей мальчика петлёй. Пока Мэрлин держал ноги поднятыми, ему ничего не угрожало. Но когда он уставал и вес опускал ноги вниз, петля на его шее затягивалась.

Юзуриент, который узрел всю мыслимую смерть, осознавал, каково должно было быть мальчику, пока тот боролся с удушением, и отцу, когда тот его обнаружил позже.

Они никогда об этом не говорили, Маллик и он. Но Юзуриент, знавший этого человека и понимавший его страсти, никогда не сомневался, как отразилась на отце смерть мальчика или как сильно отец жаждал отмщения. Пусть он и мог показывать, что дело в прошлом и уже неважно, и что он пережил это. Он мог притворяться, что не проводит каждый час наяву, ожидая шанса свершить с колдуном то же, что тот сделал с Мэрлином. Но Юзуриент думал иначе.

Смерть ребёнка никогда не отпускает, как и вина, имеющая какое-либо к этому отношение.

Прошло не более тридцати минут после его прибытия, прежде чем дверь таверны распахнулась и появился Маллик. Юзуриент избрал стол позади зала, обеспечивающий его ясным обзором входивших, но вынуждавшего их немного поискать его. Тем не менее Маллик справился быстро, увидев его практически сразу же и двинувшись сесть за его стол.

Юзуриент заказал кружку и выпрямился на своём стуле. – Могу заказать и что-нибудь поесть, если хочешь.

Маллик сердито воззрился. – Можешь перестать строить из себя умника. Если бы ты не убедил меня выслушать твоё предложение, меня бы здесь не было. Так что давай к делу. Говори, что тебе есть сказать.

Так Юзуриент и сделал, расписав уничтожение Арброкса, их неудачу обнаружить и прикончить Арканнена, последовавшее убийство и повешение Дессета и про свою решимость разыскать и положить конец колдуну. Он быстро прошёлся по всему этому и отклонился назад, чтобы оценить реакцию другого.

- Дессет. – Маллик нахмурился. – Не большая потеря. Он не стоил своего веса в свином дерьме. Поэтому для тебя это не отмщение за кого-то подобного Дессету. Возможно, ты думаешь, что месть подойдёт лучше мне?

Юзуриент пожал плечами. – Не мне судить. Он это вполне явный шанс поставить Арканнена на место, так ведь? А кто заслуживает подобного шанса больше, чем ты?

- Но угрожает он именно тебе. Тебе грозит опасность. Для тебя это превентивный удар. Добраться до него прежде, чем он доберётся до тебя.

- Он так легко меня не получит. Но Арканнен досадная помеха, а я хочу разделаться с ним. Правила всё те же. Найти, уничтожить. Никаких ограничений в том, как это делать. Всё, что понадобится, я для тебя достану.

Маллик рассматривал его несколько долгих, неприятных мгновений. Доставили кружку эля и охотник отпил от неё, выпрямился и поглядел на него ещё немного.

Наконец, он сказал: - Мне не нравится, когда меня используют.

- Ты охотник, так ведь? Ты выполняешь работу за деньги. Ты, пожалуй, лучший из тех, что есть. Я бы несомненно сказал бы именно так, если бы меня спросили. Поэтому, естественно, тобой пользуются. Такова природа нашего соглашения; так было всегда.

Маллик осушил свою кружку, откинулся назад. – Ладно. Я приму твоё предложение. Вот моя цена.

Он озвучил её. Юзуриент задумался, где ему достать такую сумму, но решил беспокоиться об этом позже. – По рукам, - сказал он. – Что ещё тебе нужно?

- Посещение заключённых в твоей компании. Там я найду нужных мне в помощь людей.

Юзуриент почувствовал пробежавшую по нему лёгкую дрожь. – Ты же не собираешься взять Баэля Этриса, да? Я не могу это позволить.

Маллик встал, потянулся и взглянул на него вниз. – Если ты хочешь сделать это, то делай то, что я считаю необходимым для этого. Встреть меня в середине дня у тюрем. Если тебя там не будет, мы обо всём забудем. Если решишь возражать принимаемым мною решениям, мы обо всём забудем. – Он склонился вниз. – Мне тоже известно, как пользоваться людьми, Даллен.

Затем он развернулся и вышел за дверь таверны.

ПОЛДЕНЬ СЛЕДУЮЩЕГО ДНЯ БЫЛ ОБЛАЧНЫМ, СЕРЫМ И давящим, и это зеркально отражало настроение Даллена Юзуриента, пока он ожидал Маллика прямо у входа в тюрьмы Стёрна. Здание представляло собой двухэтажный монолит из каменных блоков с зарешёченными окнами и наблюдательными вышками, и выглядело точно также, чем ему положено было быть. Охрана числилась в Городской Страже, мужчины и женщины, подготовленные к назначению к этой особой обязанности, и они все носили единую синюю униформу с тюремной инсигнией. Стража укомплектовывала все входы и переходы с вышками по углам строения. Распространяющиеся запахи и мрак, покрывавший все части здания до последней, свидетельствовали об уныние и безнадёжной природе заключённых, размещённых внутри.

Юзуриент был поглощён пересмотром своего решения направить Маллика на поиск Арканнена, вновь задумавшись, не совершил ли он ошибку. Он не рассчитывал, что тот предпочтёт себе в компанию заключённых на эту охоту, считая, что тот ограничится своими животными и одним или двумя людьми из старых деньков. Одним или двумя не упечёнными за решётку. Но чем больше он думал об этом, тем более разумным становился его приход сюда. Маллик не собирался идти на риск потерять ещё кого-то небезразличного ему в этом предприятии – не после случившегося с Мэрлином. Вместо чего он возьмёт людей, у которых нет будущего и которые абсолютно ему безразличны. Их потеря не заденет его, и даже может быть, что он и собирается пустить их в расход, чтобы они послужили не более чем отвлечением для его жертвы.

Но Баэль Этрис? Юзуриент содрогался от одного упоминания этого человека.

Он прислонился к стене, заставляя свои нервы успокоиться. Этрис когда-то был в составе охотников Маллика, профессиональный следопыт и безжалостный убийца, полезный в некоторых ситуациях, но иногда неуправляемый и непременно непредсказуемый. Он шагнул выше себя два года назад, когда служил Маллику – но всё равно будучи под эгидой Красной Резни – убив целую семью поселенцев из Южной Земли, которые по слухам являлись практикантами магии. Дело было не столько в том, что он убил их, сколько в том, что он сделал это, не убедившись, что это семья именно такая – чего он не сделал. И дело было даже более в том, что он с ними сделал. Когда он закончил, от них осталось немногое, способное указать на их человеческое происхождение, и нельзя было определить, какие части кому принадлежали. По этой бойне было очевидно, что данный человек наслаждается своей работой до такой степени, что граничит с безумием.

Это было жестоко и необязательно, а Высшее Командование Федерации устало от убийств и беспредела Этриса и пожизненно приговорило его к заключению. Там человек нашёл новое призвание, новую задачу для своего извращённого мировоззрения. В первые три месяца он убил трёх других заключённых. В течение первых шести он также прикончил четырёх стражей. После этого он был бессрочно заключён в одиночку и не выпускался наружу за исключением ежедневного прогулочного часа в открытом помещении с периметром двенадцать на двенадцать шагов. Даже тогда его усиленно охраняли.

Этриса оставили гнить, и Юзуриент не знал никого, кто не считал бы, что так и должно быть. Люди, подобные Баэлю Этрису, не принадлежали этому миру. Они едва уживались в камерах, где их держали в клетках как животных.

А теперь Маллик хотел выпустить этого зверя наружу.

Юзуриент всю ночь ломал голову, пытаясь найти оправдание не совершать этого, причину, которую принял бы другой, какую-нибудь приемлемую альтернативу. Но Маллик был не из тех, кто менял мнение без веского повода, а в этом случае он уже принял решение, когда согласился на работу по выслеживанию Арканнена, что возьмёт с собой Этриса.

Кого ещё он собирался взять?

- Выглядишь несчастным, Даллен.

Маллик встал прямо перед ним. Он был так поглощён размышлениями об Этрисе, что не услышал приближения другого. Он выпрямился, сделав усилие, чтобы выглядеть как обычно. – Я просто гадал, как у тебя получится выжить, если Баэль Этрис будет спать рядом с тобой.

Маллик одарил его изогнутой ухмылкой. – Тебе не нужно беспокоиться. Я справлюсь с ним. О себе нужно беспокоиться, если мне не удастся вернуться из этого. Он искренне тебя презирает.

Это было правдой. Юзуриент спровоцировал следственные действия, которые закончились заключением Этриса. Со всех сторон и смыслов он нёс ответственность за то, что сделали с Этрисом. Он не особо сожалел об этом. Но он бы предпочёл, чтобы тот оставался здесь, нежели чем вновь выпустить его.

- Он может прикончить тебя, просто ради того чтобы подобраться ко мне, - отметил он.

Маллик покачал головой. – Я буду относиться к нему как к одному из моих октар, только с меньшей терпимостью и с очень коротким поводком. Он не сможет подобраться ко мне. Итак, мы закончили обсуждать это? Потому что на самом деле это не твоё дело, так ведь? Поэтому может пойдём к его камере и поговорим?

Юзуриент неохотно кивнул. – Может будет лучше, если ты отправишься один?

- От чего? Не хочешь идти со мной? Он так сильно пугает тебя?

Рассердившись на безрассудство другого и явно брошенный ему вызов, Юзуриент прошёл к посту охраны, где посетителям необходимо было записаться. Оттуда они прошли через стальные двери, дальше по коридору, вверх по лестнице, опять по коридору и наконец через другие стальные двери в короткий проход такой тихий, что Юзуриенту показалось возможным услышать дыхание стен.

У дальнего конца страж открыл замок на отъезжающей стальной панели размером с потолка до пола, после чего сдвинул преграду, явив ряд решёток, отделявших их от Баэля Этриса.

Заключённый сидел на откидной раме кровати, взирая на них. Он был необычайно мал ростом, чуть больше полутора метров, его тюремное одеяние свисало с исхудавшего тела как с пугало. Но конечности и тело, как бы то ни было, были покрыты мышцами и ритуальными шрамами, и можно было ощущать излучаемую им мощь. Его лицо странно разглаживало блаженство, спокойствие, почти по-детски лишённое выражения, пока ты не замечал необычные зелёные глаза и не видел отражавшееся в них безумие.

Юзззуррриент, - прошептал он чем-то вроде медленного, затянутого шипения. – Пришёл молить меня о прощении?

Он встал и подошёл на расстояние пары метров, глядя на них вверх, его взор смещался с одного лица на другое. Затем он плюнул на Юзуриента сквозь решётки.

Коммандер Красной Резни нехотя вздрогнул. Но Маллик шагнул вперёд и предотвратил возможное возмездие. – Твоя судьба связана со мной, Баэль. Поэтому может тебе следует перестать быть ребёнком и послушать, что мне есть сказать, прежде чем сделаешь что-то, о чём будешь сожалеть.

Другой склонил голову. – Я никогда не делаю ничего достойного сожаления. Разве только то, что у меня не вышло сделать своевременно.

- Ты закончил выделываться?

- О, у меня не с тобой вражда, Маллик. Вовсе нет. И никогда не было. Не ты упёк меня. Не ты предал меня. Я не желаю выводить тебя. Говори, что пришёл сказать. Я внимательно слушаю.

Его голос был мягким и подкупающим, умелым и тренированным. Юзуриент стёр плевок с лица и одежды, придумывая способы, как бы он мог сделать жизнь этого человека такой непереносимой, что тот будет умолять, чтобы его прикончили. Но это был не вариант. По крайней мере, не сейчас.

- Я собираюсь выследить человека на дальневосточных побережьях Быстрины Прилива. Мне требуется кто-то с твоими навыками для этой охоты. Если ты согласишься пойти, то тем самым получишь свободу. Тебе интересно?

Этрис склонил голову набок, его руки туго сложены на груди. – Что такое ты выслеживаешь?

- Колдуна Арканнена.

Этрис улыбнулся. – Слухи говорят, что он уже мёртв. Ты прикончишь его во второй раз, просто чтобы убедиться?

Маллик улыбнулся в ответ. – Он не мёртв; он жив. И я прикончу его столько раз, сколько смогу, за то что он сделал с Мэрлином. Но ни один из нас не заговорит об этом вновь, понял?

Этрис пожал плечами. – Что на счёт твоего спутника? Он отправится с нами?

- Чтобы тебе выдалась возможность прикончить его? Нет. Он останется в Стёрне. Подобную работу лучше поручать подобным нам с тобой людям.

Баэль Этрис сжал губы, затем сместил взор на Юзуриента. – Пойми вот что, командир. Если меня выпустят, я сделаю всё необходимое Маллику, чтобы выследить и прикончить колдуна. Но когда эта работа закончится, я отправлюсь за тобой. Если найду тебя, не жди от меня какого-либо милосердия.

Юзуриент засмеялся в голос. – Ты говоришь мне такое и всё равно ждёшь, что я освобожу тебя? С какой стати мне даже думать над этим после такого смелого заявления?

Усмешка маленького человека была злой и коварной. – Ты бы вообще не явился сюда, если бы у тебя был иной выбор. Что бы я ни сказал или ни сделал сейчас, ты освободишь меня. Ты хочешь смерти Арканнена не меньше Маллика, это ясно. Теперь выпускай меня.

- Завтра, на рассвете, - вмешался Маллик. – Я принесу всё необходимое тебе снаряжение и оружие. После этого мы отправимся к побережью. – Он помолчал. – Но вот предостережение. Никаких фокусов, пока мы там одни. Я свяжу тебя с кринсом, Баэль. Если ты даже посмотришь не так, он вырвет тебе глотку. – Маллик улыбнулся. – Просто на случай, если ты подумывал попытаться вырвать мою.

Затем он протянулся к раздвижной стальной двери и захлопнул её.

В подземном пристанище Арканнена, под руинами Арброкса, Рейн Фросч проковылял с туманной головой и сонными глазами из своей спальни в центральное жилое помещение Арканнена, чтобы застать Лариану уже занятой приготовлением завтрака. Или это был ланч? Он вдруг задумался, сколько сейчас время. Как долго он спал?

- Доброе утро, - поприветствовала его девочка с кухонной зоны. Её необычные, экзотичные черты засияли, когда она заметила его.

- Сейчас утро? – Спросил он, его голос хрипел и странно звучал.

- Ты задаёшь неверный вопрос. Тебе стоило бы спросить, какой сейчас день. Ты проспал два дня.

Он остановился на месте. – Два дня? Как мог я проспать так долго?

Она бросила свои дела, чтобы принести ему чашку парящего чая. – Я дала тебе кое-что для сна. Тебе необходимо было отдохнуть. Ты голоден?

Он кивнул, всё ещё чувствуя головокружение. Она взяла его за руку, провела к небольшому столу и усадила. Мгновением позже он уже ел поджаренный хлеб, копчёное мясо, сушёные фрукты и сыр. Он никогда не был так голоден.

Она уселась напротив него, наблюдая. Он подмечал белизну её кожи, её безупречную светлую поверхность. Её зелёные глаза оставались на нём, пока он глядел на неё, не сводя взгляда. Он вспомнил, что она засыпала с ним в ту первую ночь, но не помнил её ухода. В действительности, заснув, он не мог вспомнить ничего кроме тепла её прижимавшегося тела.

Когда он закончил, то прочистил горло в установившейся тишине. – Полагаю, что что бы ты мне ни дала, это сработало. Я ни разу не проснулся. Два дня? – Он покачал головой и улыбнулся. – Лучший мой сон за всё время.

- Вероятно, с наибольшим храпом тоже, - добавила она. – Мне пришлось довольно скоро оставить тебя из-за этого, как ты уснул.

- Прости за это.

- Не нужно. Не страшно, ведь теперь тебе гораздо лучше.

Она убрала за ним, и он вновь задумался, как сильно она начала ему нравиться за короткое время, что они были вместе. Он с самого начала счёл её интригующей, но в основном это было из-за её необыкновенных взглядов. Сейчас же его чувства уходили гораздо глубже. Он ощущал себя счастливей и более умиротворённо, чем когда-либо ему помнилось раньше.

Она вернулась к столу, подошла к нему сбоку и наклонилась поцеловать его в щёку. – Мне понравилось спасть с тобой. Ощущение рядом с тобой сделало меня счастливой.

Рейн ухмыльнулся. – Я тоже это почувствовал.

- Хочешь выйти наружу, немного пройтись?

- По костям мертвецов? Как очаровательно.

- Нет, есть другой вариант. Умойся и оденься, и я покажу тебе.

Когда он был готов, она провела его по комнатам чародея по коридору к второй двери. Эта дверь была окована железом и наглухо заперта на замки, но она легко её открыла и вывела его в каменный проход, вверх по лестнице и наружу на открытый воздух. День был пасмурным и ветренным, облака скользили с юга на север, а вкус и запах моря заполнили ноздри Рейна.

Они оказались на мысе над руинами, глядя вниз на крошащиеся стены и провалившиеся крыши, кости мёртвых были отчётливо видны в серости дворов и открытых помещений. Со стороны моря волны бились о скалы внизу, а с запада земля простиралась каменистой, пустынной местностью, уходившей вдаль к поднимавшимся над горизонтом горам.

Лариана обхватила руками Рейна и подтянула его ближе к ней, прижав голову к его груди. Он ответил взаимностью и какое-то время они так и оставались, никто из них ничего не говорил, пока они рассматривали пейзаж и вдыхали солёный воздух.

- Сюда, - сказала она наконец.

Она отпустила его и повела вниз по тропе, ведущей вдоль хребта на юг, прокладывая путь и удерживая его за руку, как мог бы делать ребёнок, её медовые волосы с прожилками развевались за ней на ветру. Они прошли больше километра, останавливаясь время от времени поглядеть на море, изучить скальные образования, понаблюдать за полётом птиц, прокладывающим путь в сыром тумане.

- Где Арканнен? – Спросил её Рейн.

Она пожала плечами. – Он вчера отправился на спринте к одному из прибрежных городов и ещё не вернулся. Сказал, что есть некоторые дела, о которых нужно позаботиться. Ты скучаешь по нему?

Он нехотя улыбнулся. – Не особо. – Рейн помолчал. – Расскажи мне ещё что-нибудь о себе. Ты так мало говорила.

Она ни протестовала, ни медлила. Она просто ответила, рассказывая ему о своей жизни в качестве ребёнка вождя скитальцев, о её расставании с семьёй, когда ей было едва тринадцать и ей сказали, что её отдадут наркоторговцу замуж в обмен на некоторые его ценные товары, о своём полёте на восток в города Федерации Южной Земли, и о своём последующем воспитании в домах различных богатых и влиятельных людей, желавшими присвоить её, но так и не сумевшими удержать. Он немало был удивлён её откровенности, её принятии жестокости и покорности, перенесённых ею и как-то оставленных в прошлом. Кажется, на неё не влияло пережитое до этого момента в жизни, и она избегала каких-либо упоминаний о её соглашении с Арканненом, кроме своих планов, чтобы чародей однажды научил её пользоваться магией.

- Но ты, - сказала она. – Ты был рождён с магией. Она всегда была частью тебя. Каково это должно быть?

Они сидели на камне, глядя на океан, чувствуя брызги на лицах в одно мгновение, а в следующее ветер. Он удивлённо посмотрел на неё, вопрос был настолько странным, что у него возникли сложности с ответом.

- Не знаю, как ответить на это. Думаю, что это прекрасно и ужасно одновременно. Это приносит хорошее и плохое. Магия непредсказуема. Она совершает с тобой всякое, даже когда ты этого не хочешь.

Она уставилась на него. – Ты говоришь, что лучше бы её у тебя не было?

- Иногда я так считаю.

- Но то, что она у тебя есть, это делает тебя особенным, Рейн! – В её голосе присутствовала безошибочная настойчивость. – Никто другой на тебя не похож. Все хотят то, что есть у тебя. Я хочу этого!

- Может тебе стоит быть осторожней в желаниях.

В её глазах отразилось неверие. – Может так. Но мне так не кажется. Не уверена, что и тебе стоит так считать.

Он вздохнул, наклонив голову ближе к ней. – Сейчас она приносит мне проблемы. На меня охотятся из-за того, что делает моя магия. Это не всё, что я тебе рассказывал. Просто я пока что не могу говорить об этом.

Она взяла его лицо в свои руки и поцеловала его. – Тогда тебе и не нужно. Со мной тебе не придётся.

И она поцеловала его вновь и вновь.

- Мы здесь ещё не закончили, не так ли? – Спросил Юзуриент, пока они проходили различные новые коридоры и миновали несколько больше стальных дверей, поняв вдруг, что они двигаются не в направлении входа. – Тебе нужен кто-то ещё?

- Ещё один, - признал Маллик. – Затем мы сможем отправляться. – Он взглянул на него. – Перестань волноваться, кто это может быть. Ты его не знаешь.

Юзуриент не мог решить, чувствовать облегчение или беспокойство. В таком случае, подумал он, лучше просто подождать и поглядеть.

Они прошли от крыла здания, в которой был заперт Этрис, к другой секции, спустившись по лестнице на первый этаж. Но вскоре они спускались по другой лестнице и затем ещё по одной, и Юзуриент понял, что они двигаются в подвальный уровень, в котором он никогда не бывал и о котором вообще ничего не знал. Как Маллик, который более не был связан с Красной Резнёй и который не обладал необходимым статусом, чтобы войти в тюрьму без сопровождения представителя Федерации, так легко находил дорогу в округе – было загадкой.

В конце они оказались глубоко под землёй в лабиринте туннелей и проходов со стальными дверьми, встроенных в обе боковые стены, все из которых были закрыты и заперты. Хотя Юзуриент прислушивался к доносившимся из-за этих дверей звуков, он ничего не услышал.

- Никогда не бывал здесь внизу прежде, так ведь? – Вдруг спросил Маллик.

- Никогда. Что это за место?

- Сюда они помещают пленников, которых больше никто не хочет видеть в живых – либо потому что они уже умирают, либо потому что кто-то при власти Федерации хочет их смерти. Здешние пленники - это отбросы, мусор. Никто о них не упоминает. Их имена не произносят с тех пор, как их приговаривают к этому месту.

- Но Этрис не здесь? – Спросил Юзуриент. – Почему нет?

Маллик улыбнулся. – Я считал, что его нужно держать там – что он мне когда-нибудь может понадобиться. Взятка нужному человеку может обеспечить тебе что угодно.

Они шли дальше, эхо их шагов по коридору было единственным звуком, нарушавшим тишину. Бездымные лампы освещали их путь.

- Сколько их здесь внизу? – Юзуриент не смог удержаться от вопроса.

- Немного. Большая часть этих камер пуста. Люди здесь надолго не задерживаются.

- Среди них есть женщины?

- Временами. Тебе лучше не знать.

Его тревожило услышанное про тюрьму, но увиденное им в Маллике было даже хуже. До сего момента он считал его охотником и дрессировщиком боевых животных. Но тот явно являлся чем-то большим. У него была сторона, раскрытая этим визитом, которая была за гранью тревоги, и Юзуриент замечал проблески тьмы в человеке, что уже не хотел слишком близко приближаться к нему. Опять же он задумался, совершил ли он правильный выбор, решив отправить его за Арканненом – не потому что он считал его неспособным преуспеть, но потому что в этом человек было что-то большее, чем ему было известно ранее, а не знать окружающих тебя людей было опасно.

- Ты решил вызволить кого-то из этих камер? – Спросил он наконец. – С чего тебе делать это?

Маллик покачал головой. – Мы не вызволяем никого из этих людей. Они вовсе не так полезны. Не как Этрис. Меня интересует их сторож.

Юзуриент нахмурился. Их сторож?

Они добрались до поворота коридора и обнаружили себя перед столом в нише стены. За столом сидела единственная личность, склонившаяся над отрезками металлического прута, которые он перекручивал вместе, чтобы что-то смастерить. Он пользовался лишь голыми руками. Для него это выглядело простым. Как и должно быть, учитывая его необычайный размер. Он запросто превышал два метра и за сто тридцать килограммов, но ничто из этого не выглядело результатом случайности или запущенности.

Мужчина оставался склонённым над стержнями, когда они остановились перед ним, и не посчитал нужным поднять взгляд. – Чего? – Прогрохотал он.

- Тебе нужно отправиться со мной, - ответил Маллик.

Свинячьи глаза мгновенно сместились. – Маллик? Куда на этот раз?

- Быстрина Прилива. Куда-то, что некогда было Арброксом.

Здоровяк поднялся из сгорбленного положения и оценивающе посмотрел на него. – Кто это? – Указал он на Юзуриента.

- Человек, собирающийся заплатить тебе уйму денег за твои услуги. Ты отправишься со мной?

Тот пожал плечами. – Почему нет? У меня полно времени. Можно и отъехать. Только ты и я?

- И Баэль Этрис.

Теперь он улыбнулся. – Должна быть замешана кровь, если идёт он. Чья кровь?

- Арканнена.

- Колдун. Хм, что ж. – Он встал, возвысившись над обоими Малликом и Юзуриентом. – Такую кровь не просто пролить. У Арканнена больше жизней чем у десятка кошек. – Он помолчал. – Я не доверяю Этрису, даже если ты так считаешь.

- Я также ему не доверяю, - сказал Маллик. – Но даже он может быть полезным.

- Может. Может и нет.

- Я подберу тебя здесь завтра на восходе. Наверху.

Другой сместил взгляд к Юзуриенту, затем обратно к Маллику. – Я буду там. Деньгам лучше оказаться того стоящими.

Это последнее было адресовано Юзуриенту, который кивнул, практически не думая об этом.

Затем он и Маллик пошли по своим следам по коридору к лестнице из подвала. Юзуриент вдруг понял, что задерживал там дыхание, будучи не уверенным, что может произойти.

- Кто это? – Спросил он наконец.

- Не знаю его настоящего имени. Все зовут его Молотом. Он управляет подвальным уровнем тюрьмы и отданными под его нежную опеку. Он решает, кому жить, а кому умирать. Как он это делает, остаётся только догадываться. Никто не задаёт этот вопрос. Посмотри на него; ты можешь увидеть его ценность.

- Ты использовал его раньше? Не спрашивая меня?

Маллик взглянул на него. – Не все мои дела касаются тебя и Красной Резни. Кое-что я делаю для других людей и по иным причинам. Молот был полезен в некотором из этого.

Он внезапно остановился, когда они достигли лестницы подвала, и повернулся лицом к Юзуриенту. – Больше не расспрашивай меня об этом или я позволю тебе искать кого-то другого для этого дела. Ты исполнил свою роль, всю кроме оплаты. Я принимаю решения, как подобраться к Арканнену и как избавиться от него. Ты держишься в стороне.

Он отвернулся и начал подниматься по лестнице, мимолётно махнув. Спустя мгновение неуверенности, внутренне кипя от того, как тот с ним обращается, Даллен Юзуриент последовал.

БЫЛО КАК РАЗ СРАЗУ ПОСЛЕ ПОЛУДНЯ, КОГДА АРКАННЕН ПРОЛЕТЕЛ НА СВОЁМ спринте над оставшейся прибрежной местностью, отделявшей его от руин Арброкса, и совершил аккуратную посадку в укромной зоне, раннее избранной им как укрытие для судна. На берегу корабли подвергались постоянной угрозе сильного ветра и внезапных штормов, но ему не менее угрожал риск обнаружения. Если кто-нибудь обнаружит его судно и реквизирует его, он окажется в ловушке в своём логове. Спасение без летающего судна даже не обсуждалось. Посреди километров пустынной земли, окружающих его укромное местечко с трёх сторон, и с бурлящим омутом океана с четвёртой, единственный способ человеку уйти отсюда с какой-либо надеждой на успех – по воздуху.

Поэтому прятать спринт было необходимой мерой каждый раз по его возвращении. Его текущим выбором оказалась глубокая впадина между скалами в глубине суши от непосредственного побережья примерно в километре от Арброкса, запрятанной в груде валунов и разбитых камней, к которым никто бы не смог успешно подойти пешком, заранее не зная, как это сделать. Используя скальные стены и выступы скал, он смог практически полностью скрыть воздушный корабль из виду. Чтобы обнаружить его пешком, потребуется необычайное количество удачи. Тщательное воздушное прочёсывание при верной погоде и достаточном свете способно раскрыть его, но постоянный морской туман и частые дожди значительно снижали вероятность этого.

Кроме того, он проживал в развалинах поселения, в которые никто бы не сунулся.

По крайней мере до текущего момента. Но они придут, и очень скоро. Он убедился в этом – всё это часть его плана предоставить Даллену Юзуриенту непреодолимую возможность привести Красную Резню обратно к побережью и найти его. Он не сильно ждал, что Юзуриент лично займётся этим. Нет, Юзуриент выберет другой подход, не такой очевидный, как от него ждут. Он отправит кого-то вместо себя, не желая возвращаться без крайней необходимости, веря, что выслеживания и убийства Арканнена можно добиться без своего личного участия. Он пошлёт умелых людей для подобного дела, которое он им поручит, их приказы будут простыми, а цель определена на основании слухов и отчётов, полученных ими.

И те отправятся к своей погибели.

Но всё это было частью игры, а Арканнен ничего не любил больше чем состязания в остроумии и махинациях, и в конечных сюрпризах.

Он накрыл спринт полотном, имевшем тот же серо-коричневой оттенок что и скалы, окружавшие его, и начал поход обратно к тому, что осталось от поселения. Всё вокруг него было покрыто сыростью и серостью подобно савану. Ветер неистово хлестал по нему, постоянно меняя направление и силу, дикое явление, которое ничто не могло сдержать. Впереди размеренный грохот бьющихся волн по скалам заглушал все остальные звуки мира.

Уже сейчас, он считал, Юзуриент запустил бы процесс отбора людей, которых он отправит, и их обеспечения снаряжением и припасами, которые им понадобятся. Сейчас уже собирается экспедиция, и если она уже не была отправлена, то скоро будет.

Он должен подготовиться к ним. Он должен предвидеть их прибытие и намерения таким образом, который позволит ему быстро с ними разделаться.

Семена посажены, заверил он себя. Он сам их вырастил. Будет интересно посмотреть, какой урожай они принесут.

Арканнен по своей сути был фаталистом. Он верил, что большая часть случившегося была уготована судьбой и что его собственное участие было предопределено. Жизнь даёт возможности, а ты совершаешь необходимые для тебя выборы. В некоторой степени ты влияешь на результат происходящего – но всегда не полностью и не всегда так, как ожидаешь. Ты должен принимать, что большая часть жизни - это случайности и удача, и поэтому ты плывёшь по этому морю неожиданностей и непредвиденного с момента рождения до мгновения смерти. Иногда поездка плавная и лёгкая, но часто она неспокойная. Неосязаемое всегда надиктовывает исход таким образом, который не всегда можно полностью предсказать или повлиять.

Поэтому его планы на Юзуриента и Красную Резню были текучими. Он будет там, где ему нужно быть, но всё случится не совсем так, как ему бы хотелось.

Он вдруг задумался, как продвигаются дела с мальчиком и Ларианой. Она была умна, это точно. Она уже завоевала сердце мальчишки; он был так влюблён – пускай и не понимал этого – что его дальнейшие решения будут начинаться и заканчиваться с нею. Она была настолько же умной и манипулятивной, как он и надеялся. Его вполне устраивало, как она держится, что он решил дать ей наставления по использованию магии и возможно даже согласиться взять её своим учеником. Он бы предоставил эту честь Льюфар, если бы она не отвергла его, но теперь это всё было утекшей водой. И Лариана всё равно может оказаться лучшим выбором.

Когда он приблизился к руинам, то нигде не увидел счастливую пару. Уютно устроились внутри, подумалось ему, возможно делятся секретами таким образом, от чего он отказался давным-давно. Молодая любовь такая нежная, прекрасная вещь. Такая привлекательная неприятность. Она крадёт твой разум; она опутывает твой здравый рассудок эйфоричными мечтами. Хотя здесь это полезно. В конце это даст ему всё что нужно, чтобы исполнить свои планы мести против его врагов.

Когда он добрался до запечатанной двери и отворил замки, их всё ещё не было ни следа. Он прошёл по коридору и в свои покои, выслушивая звуки голосов. Когда он услышал их, он автоматически замедлился послушать. Но их слова были тихими и неразборчивыми.

Войдя в покои, он обнаружил их сидевшими за кухонным столом, попивающими чай и улыбающимися друг другу. Вполне хорошо, подумал он. – Добрая встреча, юные друзья, - сказал он приветливо. – Рейн, ты отдохнул и сыт?

Мальчик кивнул, обменявшись взглядом с девушкой. О, и правда отдохнул сыт, подумал колдун.

- Твоё дело разрешилось? – Спросила Лариана. – Всё прошло хорошо?

Он подошёл встать рядом с ними. – К сожалению, не всё прошло так, как я планировал. Пошёл слух, что я живу в этих руинах или где-то поблизости. Я надеялся, что они смогут держать язык за зубами, но вышло не так. Полагаю, что я скомпрометирован.

Лариана прямо посмотрела на него. – Что это на самом деле значит?

- Это значит, что Юзуриент и Красная Резня вскоре узнают – если уже не знают – где я.

- Они явятся сюда? – Потребовал ответа мальчик.

- Не сразу. И не Юзуриент. Он пошлёт кого-нибудь другого.

- Он отправит убийц, - сказала Лариана.

Он был доволен тем, как быстро она подхватила. – Полагаю да. Он выберет горстку убийц, чтобы выследить меня, держась на расстоянии, чтобы никакая вина не легла на него. Если это не удастся, тогда он явится сам.

- Может нам стоит уйти, - предложил Рейн. – Есть и другие места, где мы можем скрыться.

- И в других местах нас могут найти. Нет, Рейн. Убегать это не решение. Охота не прекратится, если мы сами её не прекратим. – Он намеренно использовал мы вместо я. – Мы будем отстаивать позицию здесь.

Мальчик обменялся взглядом с Ларианой. – Как нам это сделать?

Арканнен заверяюще улыбнулся. – Что ж, в первую очередь, я не собираюсь просить тебя использовать песнь желаний, чтобы помочь защитить нас. Не так, что потребует кому-либо наносить вред, по крайней мере. Поэтому тебе не стоит беспокоиться об этом. В основном тебе нужно держать глаза открытыми в ожидании людей, которых отправит Юзуриент. Когда они придут, я разберусь с ними сам.

- Но если нам будет угрожать опасность, - резко вмешалась Лариана, теперь повернувшись к мальчику, - нам возможно придётся защищаться. Поэтому нет гарантий, что тебе не придётся использовать магию таким образом. Это пугает тебя?

Арканнен слышал вызов в её голосе. Она ничего не оставляла на волю случая. Именно это делало её такой ценной для него. Она всё так хорошо предусматривала.

- Я сделаю, что должен, - тут же ответил мальчик. – Но мне не понравится, если придётся вредить кому-нибудь.

Лариана кивнула. – Мне бы тоже это не понравилось. Но кажется так, что мы обречены на преследование этими людьми. – Она повернулась к Арканнену. – Это те же люди, что истребили население Арброкса, так ведь? Они поступят с нами точно также.

Арканнен кивнул. – И есть и другие, которых нам тоже стоит бояться. Друиды ненавидят нас не меньше. Они боятся, что моя магия как-нибудь скомпрометирует их. Они хотят насовсем остановить меня от её использования. Поймите. Нам нужно не только защитить себя сейчас, но и найти способ предотвратить эти гонения – эту травлю – в будущем. Нам нужно убедить всех этих людей оставить нас в покое. Потому что как только они выяснят правду на твой счёт, Рейн, они отправятся и за тобой тоже. Прямо как это случилось в Портлоу. Ты не можешь позволить этому продолжаться.

- Знаю. – Мальчик медленно кивнул. Он уже начинал приходить к образу мышления, который Арканнен желал ему привить. – Но как нам это сделать?

- Можешь сказать нам? – Быстро спросила Лариана, снова предвосхищая необходимое.

Арканнен шагнул от стола. – Мы можем сделать даже больше. Я покажу вам. Пойдёмте со мной.

Паксон ли упражнялся наедине на тренировочном поле, прорабатывая серию сложных защитных манёвров, когда Кератрикс нашёл его. Он был оголён по пояс, потея на жарком солнце, наслаждаясь напряжением тела, переходя от левого контрудара к правому выпаду, блокируя и контратакуя, вертясь и поворачивая плечи и руки в имитации битвы с невидимым врагом. Большинство используемых им движений были преподаны ему Устом Мондаром за прошедшие пять лет, изучаемые им навыки, отточенные и наконец мастерски усвоенные в своих продолжающихся усилиях сделать себя более заслуживающим назначения Клинком Верховного Друида. Паксон был так глубоко погружен в свои усилия, что он заметил писца спустя лишь некоторое время, стоявшего и наблюдавшего с одного бока.

Когда он остановился и взглянул на него, другой покачал головой и грустно улыбнулся. - У тебя это выходит так легко. Но я знаю, что это не так.

Паксон провернул плечами и потянулся. – Становится легче, когда ты делаешь это в миллионный раз. К тому же я всё ещё учусь.

- Выглядит так, будто тебе больше ничему не нужно учиться. – Кератрикс помолчал. Он пригладил копну тёмных волос. Жаль отрывать тебя, но Ард Рис хотел бы с тобой увидеться. Когда ты здесь закончишь.

Изатурин. Паксон прошёл к старым потрёпанным ножнам, защищавшим его меч столь многие поколения и тщательно укрывавшим это оружие. – Я закончил, - сказал он. – Дай мне умыться, и я тут же приду.

Он прошёл в здание и к своим покоям, искупался и переодел одежду. Он гадал, чего же может хотеть от него Изатурин. Его не просили что-либо делать с его возвращения из Портлоу. Никаких дальнейших миссий не было назначено, и не поступало никаких сообщений на счёт Арканнена или мальчика с песней желаний. Эвелин оправилась от травмы, пережитой от рук колдуна, и вернулась к своим исследованиям. С ночи, когда она попросила Паксона остаться с ней, она едва говорила с ним. Он думал, что ей может быть стыдно за то, что можно воспринять как проявление слабости, или возможно она просто не хотела, чтобы он всё не так понял. Он не давил на неё на счёт всего этого, оставив её одну за исключением обмена любезностями, когда они встречались друг с другом, позволяя ей самостоятельно разбираться в своих чувствах, не делая никаких выводов из случившегося или из её реакции.

По правде, он не понимал, что о ней думать. Она не проявляла интереса в нём до того, как они отправились на поиск источника магии, предположительно являвшегося песней желаний. Даже тогда её чувства выглядели путанными. А её реакции на него после освобождения из чёрного цилиндра, судя по всему, были порождены в основном страхом и отчаянием. Он не охотно видел что-то большее в этом.

Когда он добрался до покоев Ард Рис, Изатурин ожидал в дверном проходе. – Я устал читать документы и решил дать глазам отдохнуть, - дал он объяснение, заходя внутрь. – Мне нужно было поглядеть на что-то помимо символов на бумаге. У тебя всё хорошо?

Паксон кивнул. – Хорошо как всегда. Есть какие-то новости?

Они сели с противоположных концов стола Изатурина – того самого, что ранее принадлежал Афенглу Элесседил, и который, на взгляд Паксона, всегда будет принадлежать ей. Но он вынудил себя выкинуть её образ из головы, всё ещё сидевшей за ним.

- До нас дошла весть о местонахождении Арканнена, - сказал Изатурин. – Он был замечен где-то поблизости от развалин Арброкса, прибрежного города, бывшего убежищем для пиратов и их семей, пока его полностью не уничтожили силы Федерации примерно шесть недель назад.

Паксон был растерян. – Что ему там делать?

Изатурин пожал плечами. – С Арканненом никогда ни в чём нельзя быть уверенным. Даже эта весть под сомнением. Для этого нет явной причины. Арброкс в милях по побережью от ближайшей населённой деревни. Там остались только руины. Как вышло, что колдун не просто решил поселиться в этих руинах, а ещё и по глупости позволил узнать себя? Слухи дошли до Федерации, поэтому они посылают контингент солдат выяснить правду. Но Премьер Министр хочет, чтобы мы также разобрались в этом.

- Это странно, не так ли? Почему он хочет вмешивать нас, если армия Федерации уже занимается этим?

- Я не уверен. Но Премьер Министр тепло относился к Афенглу. Они были друзьями, поэтому мне не хочется списывать его просьбу со счетов. Он старательно работает над сохранением деликатного баланса в различных министерских организациях внутри Коалиционного Совета, и даже когда не стало Афенглу, он сумел сохранить близкие отношения с друидами.

Изатурин сжал губы. – Я думаю, что ему любопытны причины армии Федерации в проведении этого расследования. Ходили слухи о бойне, когда Красная Резня пришла в Арброкс шесть недель назад. Как бы то ни было, я решил ответить на его просьбу. Тебе предстоит отправиться в Аришейг и поговорить с ним, чтобы выяснить настоящую причину нашего участия.

Паксон был застигнут врасплох. – Ты посылаешь меня?

- Он просил конкретно о тебе. У него есть что-то, что нужно тебе сказать. Кажется он считает, что твои предыдущие столкновения с Арканненом могут оказаться полезными. Если сказанное им убедит тебя отправиться в Арброкс для более близкого осмотра, то так и сделай.

Паксон покачал головой. – Надеюсь, что он не возлагает слишком большой веры в моё знание Арканнена.

- Не беспокойся. Ты будешь не один при решении, что нужно делать. Эвелин тоже отправится с тобой. Я хочу, чтобы ты действовал как её сопровождающий и защитник.

- Эвелин? – Высокогорец колебался. – Не знаю, хорошая ли это идея. Ей … достаточно хорошо?

- Если ты спрашиваешь меня, достаточно ли она оправилась физически, то наши целители заверили меня в этом. Если ты имеешь ввиду эмоциональный план, нам придётся подождать и выяснить. Ты обеспокоен?

- За неё, да. Она перенесла немалую травму. Не знаю, сможет ли она перенести больше прямо сейчас.

- Как и я, поэтому тебе нужно выяснить это. Если ей полагается работать в поле – как я и считаю – нам нужно в какой-то момент испытать её. Это кажется подходящим временем, как и любое другое. Но она будет главной, Паксон. Как член Ордена Друидов, она будет руководить.

- Другого я и не ждал. – Паксон помедлил. – Не возражаете, если я переговорю с ней об этом до нашего отбытия?

Изатурин встал, а Паксон встал вместе с ним. – Говори с ней сколько хочешь. Но тебе следует знать, прежде чем сделаешь это, что я не спрашивал её, хочет ли она пойти. Она сама просила меня.

Они вдвоём пялились друг на друга, пока Изатурин не улыбнулся Паксону, забавляясь. – Наверняка никогда не знаешь, так ведь?

Затем он указал ему на дверь.

Арканнен провёл своих юных последователей из его покоев по коридору и на открытый воздух. Он вывел их мимо завалов и останков мёртвых к участку павшей деревни, в котором ничего этого не было. В этом в основном укрытом дворе, удалённом от ветра и внезапных порывов дождя, располагавшемся под небом вечного мрака и облаков, он обернулся к ним лицом.

- Когда ты отвечаешь на угрозы, которым ты подвергся Фортранами, ты сознательно представляешь то, что собираешься сделать? – Спросил он Рейна, стоя достаточно близко, чтобы быть услышанным в завывающем ветре. – Или ты просто спонтанно реагируешь, вообще не думая?

Мальчик покачал головой. – Я просто действую. Если всё заходит слишком далеко, это вырывается из меня.

- Когда это случается, ты разозлён или может ещё и напуган, так?

Рейн кивнул, обменявшись коротким взглядом с Ларианой. Ветер развевал локоны волос по её алебастровой коже, придавая ей завуалированный вид. Она ободряюще улыбнулась и кивком обозначила невысказанное понимание.

- Что ты просишь меня сделать? – Потребовал он от Арканнена, вдруг испугавшись.

- То что нужно сделать! Научиться думать, прежде чем действовать. Не быть так легко склонным действовать нежеланным для тебя образом. Разве не понимаешь, что происходит? Не видишь, что с тобой делается?

Сейчас он выглядел рассерженным, практически угрожающим. Рейн нехотя шагнул назад. Но Арканнен, кажется, понял, что он перегнул палку и поднял руки в успокаивающем жесте.

- Я просто пытаюсь быть понятым. Я хочу помочь тебе. Если ты сейчас займёшься обучением по приручению своей магии – когда это не так важно и нет опасности – ты сможешь проявить больше контроля, когда она тебе понадобится. Вот какую я ставлю тебе задачу. Практическое использование магии некоторыми способами. Сперва обдумай это. Сейчас.

Он подошёл к Рейну, повернул его к остаткам одной стены и склонился ближе, стоя за мальчиком, приблизив рот к его уху. – Чтобы управлять магией, ты должен представить, что она должна сделать. Ты должен визуализировать это. Тебе нужно сформировать образ в голове и сделать это чётким, лаконичным способом. Не думай ни о чём другом. Не позволяй мыслям скакать. Удерживай образ на поверхности своего разума. Затем призови его к жизни.

Рейн сомневался. – Вот как ты это делаешь?

- Я не обладаю подобной тебе магией. Только ты. Теперь сделай так, как я говорю!

- Тогда откуда ты знаешь … ?

- Просто делай, что говорят! – Колдун резко оборвал его, потеряв терпение и снова раздражённый. – Вся магия работает по похожим принципам. Ты либо используешь её по чуть-чуть, либо орудуешь ею как молотом. Тебе нужно первое; второе именно то, что причиняло тебе неприятности. Попробуй. Представь, затем начинай петь, чтобы воплотить это.

Рейн начал и остановился. Он попытался снова, но прервался. – Не знаю, что мне стоит попытаться воплотить.

Руки Арканнена сжали его плечи. – Представь одного из Фортранов. Они доставили тебе немало проблем; подумай об одном из них. Представь, что он идёт на тебя, желая тебе навредить. Увидь его лицо в голове!

Мальчик отреагировал, едва замешкавшись в этот раз. Его воспоминания о Борри и Янселе Фортранах были так сильны, что их лица мгновенно всплыли в уме. Он не пытался выбрать одного, сосредоточившись на образах обоих – видя их точно также, как было в ту ночь, когда они были перед ним в Портлоу позади таверны Кабанья Голова. Образы сформировались, а затем он начал тихо напевать, чтобы воплотить их. Он не был уверен, что делает, но его инстинкты взяли контроль над его голосом. Медленно образы начали обретать вещественность, краску и наконец материальное присутствие.

В внезапно, прямо как тогда, они оказались здесь, Борри и Янсель Фортраны, стоя перед ним, надвигаясь с их знакомыми выражениями жестокости и отвращения, удерживая готовое к применению оружие.

В следующее мгновение образы исчезли, разлетевшись будто под молотом, приложенным к стеклу. Рейн выдохнул и запнулся, немедленно пойманный и поддержанный сильными руками Арканнена. – Что случилось? – Потребовал мальчик. – У меня получалось, а затем всё пропало!

- Ты потерял контроль, - ответил колдун, выпрямляя его. – Ты утратил концентрацию. Для этого хватает секунды. Это в новинку для тебя. Сразу не получится. Тебе нужно провести время, оттачивая это. Тебе нужно практиковаться. Я хочу, чтобы ты начинал в этот полдень, прямо сейчас. Работай с Ларианой. Помни, что она видит, что ты воплощаешь. Она подскажет тебе, что ты делаешь. Она может советовать. Испробуй столько, сколько сможешь. Занимайся усердно. Это важно.

- Тебя не будет здесь, чтобы помочь? – Тут же спросил мальчик.

- Позже. После твоих собственных экспериментов. Есть кое-что ещё, что сперва мне нужно сделать. Здесь мы в некоторой опасности. Это нужно поменять. Меня не будет недолго.

Арканнен отошёл, направляясь в глухомань, окружавшую руины деревни, удовлетворившись, что мальчик и Лариана будут в порядке без него. Ему с ней будет спокойней, он будет больше готов пробовать новое. Она не будет оказывать на него давления; она будет подсказывать и вдохновлять. Он уже продолжительно беседовал с ней о том, что потребуется для завоевания мальчика. Он объяснил, как работает магия и что нужно, чтобы Рейн развил её достаточно для помощи в его планах.

Он прошёл несколько сотен метров от руин, глядя на окружающую его бесплодную пересечённую местность, гадая, сколько времени у него есть на подготовку. Не много, думал он. Юзуриент не будет мешкать. Кого бы он ни послал, тот вероятно уже в пути. Он мог только надеяться, что вопреки всему коммандер Красной Резни решит явиться лично, желая во всём убедиться сам.

Но это не было важно. В конце этого Арброкс и его люди будут отомщены, а он ясно даст знать Федерации и друидам со всеми остальными, что его и ему подобных стоит оставить в покое. Он заставит их так бояться его, так сторониться, что ко времени как он найдёт способ низвергнуть Орден Друидов, для любого из них будет поздно что-либо с этим поделать, а он обретёт контроль над всей значимой магией.

Он взглянул на руины. Особенно над магией, имеющейся у этого мальчишки.

Вернувшись к непосредственной задаче, он начал медленный, методичный процесс размещения стражей, которые предупредят его о присутствии отправленных за ним людей.

НАХОДЯСЬ НА НОСУ КЛИППЕРА ДРУИДОВ, ПАКСОН СОМНИТЕЛЬНО ОСМАТРИВАЛСЯ ВОКРУГ. Облака закрывали небеса с севера на юг, востока на запад, весь мир был укрыт покуда мог видеть глаз. День был угрюмым, унылым, и это предвещало полуночный дождь. Если над этими облаками и было солнце, оно скрывало своё присутствие, отсутствие какого-нибудь источника света явно указывало, что любое его появление будет краткосрочным. Воздух на высоте трёх сотен метров был пропитан серостью, а с облаками сверху и стелющимся туманом внизу с приглушённым и рассеянным светом окружающая местность была лишена цвета.

Это и впрямь давило, но Паксон пытался не чувствовать этого. Вместо чего говорил себе, что сегодняшний день знаменует начало путешествия, которое наконец приведёт его к неизменно неуловимому Арканнену, и возможно к столкновению, которое поставит точку в этой главе его жизни.

Он практически оглянулся через плечо на сидевшую и писавшую Эвелин перед кабиной пилота, но всё-таки смог удержаться от этого. Было бы здорово обнаружить на её лице аналогичные его чувства, но Паксон знал, что просит слишком многое. Вчера она пришла к нему, чтобы сообщить, как ей не терпится отправиться с ним в очередное путешествие, но в течение мгновений её манера поведения переменилась, и она внезапно ушла без объяснений. Этим утром она взошла на борт с замкнутым настроением, что говорило о том, что она не настроена что-либо обсуждать, и он оставил всё как есть. Сам он испытывал смешанные чувства об её присутствии. Не смотря на заверения Изатурина, он не убедился, что она готова к очередному столкновению с Арканненом также как и он. В ней присутствовала молчаливость, напряжённость, которые говорили, что её всё ещё мучают воспоминания о том, как Арканнен заточил её в тот чёрный цилиндр и оставил умирать. Её поведение подсказывало, что перенесённая ею травма – от которой она предположительно избавилась после освобождения – может вернуться, если это спровоцировать. Это его беспокоило. Ему нужно, чтобы она была сильной и уравновешенной, если они собираются успешно разобраться с Арканненом. Колдун воспользуется любой слабостью, которую он обнаружит в каждом из них. Нельзя позволять себе сомнения и страхи.

Ему хотелось, чтобы она была более открыта к разговору, по которому он мог бы измерить и решить, насколько сильно она травмирована, но она не проявляла интереса к беседе. Вместо этого она направилась прямо к тому месту, что занимала сейчас, открыла принесённый с собой свёрток и начала писать. Повсюду вокруг шла подготовка к отлёту, Стража Друидов работала с оснасткой и парусами, большие тролли натягивали радианные тяги и световые паруса, тем не менее она вела себя так, будто к ней это не имеет никакого отношения.

Она выказала ему формальное приветствие и затем забыла про него, переключив внимание на свою работу.

Это бесконечно раздражало его, и вдруг он решил, что этого уже достаточно. Она поговорит с ним, хочет того или нет.

Он вернулся туда, где она сидела перед кабиной пилота, и уселся рядом с ней, глядя на плавное движение её пера по бумаге, лежавшей на доске для письма, как она окунает срезанный кончик в чернильницу, перемещает собранное содержимое на белый пергамент, начиная формировать новые слова и символы, а затем повторяет процесс снова и вновь.

Наконец, она подняла взгляд. – Что такое?

- Вероятно, нам стоит поговорить.

Она мгновение изучила его, затем отложила свои принадлежности для письма, закрыла чернильницу и посмотрела на него. – О чём ты хотел бы поговорить, Паксон?

- О том, чем мы занимаемся. Что нам предстоит сделать. Как мы намереваемся этого добиться. У тебя есть план?

- Конечно, у меня есть план. Я лидер этой экспедиции, так ведь? Я та, кто будет общаться с Премьер Министром Федерации. Я именно та, кто разузнает, почему он попросил нас прийти – чтобы, в частности, пришёл ты.

- Вот что ты записываешь? Что ты собираешь произнести?

Наплыв густого тумана прокатился по палубе, и на мгновение она исчезло в нём подобно призраку. Это было так неожиданно, что заставило нервы Паксона задёргаться. – Эвелин?

Она проявилась с уходом тумана. – Ты хочешь выяснить, смогу ли я или нет выдержать ещё одну встречу с Арканненом. Почему бы тебе не подойти и не спросить прямо, вместо того чтобы так трудно подводить к этому?

Она звучала довольно спокойно, бросая ему вызов, но он всё равно чувствовал оттенок гнева и расстройства. – Хорошо, я спрашиваю это.

Она одарила его горькой улыбкой. – Прости. У тебя нет права спрашивать такое. Изатурин избрал меня для этой миссии. Ты мой защитник, не равный мне. Ты не обладаешь положением, чтобы сомневаться во мне.

Он видел, что она не собирается всё упрощать. – Когда нам обоим угрожает опасность, если кто-нибудь из нас потерпит неудачу, я обладаю всеми правами убедиться, что всё хорошо. Ты подверглась жуткому опыту, который легко может расшатать психику. Пока что меня впечатляло, как ты справляешься с этим. Я не намереваюсь сомневаться в твоём избрании вести это дело. Ты явно лучший выбор, чтобы предстать перед Премьер Министром. Также я не подразумеваю, что я равен тебе или что я в какой-либо мере полноправный член Ордена Друидов.

- Но ты всё равно сомневаешься во мне, - медленно проговорила она. – Среди моих прочих навыков ученика и носителя магии есть способность ощущать скрытые чувства других людей. Это работает не всегда, но временами. Твои прошлой ночью были так сильны, когда я пришла увидеться с тобой, что никакой ошибки о твоём отношении быть не могло. Ты считаешь, что я возможно не способна справиться с этой миссией. Ты беспокоишься, что я слаба и уязвима. Если бы решал ты, то не позволил бы мне пойти. Будешь отрицать?

Он уставился на неё. – Нет. Хотя то, как ты описываешь мои чувства, не совсем точно. Мои страхи за тебя, не за меня. Я беспокоюсь, что у тебя не было времени полноценно исцелиться. Я беспокоюсь, что в сражении с колдуном, с опытом и мощью Арканнена, тебя превзойдут. Я беспокоюсь, что превзойдут меня, если на то пошло. Я ничего не могу с собой поделать, это в природе того, кто я есть. Ты бы не беспокоилась бы, если бы мы поменялись местами?

Она прожигала его взглядом. – Здесь я должна кое-что доказать. Себе, но также Изатурину и тебе. Я принимаю это. Я не собираюсь подчиниться одному болезненному переживанию, каким бы скверным оно ни было. Меня застали врасплох, но этого не случится вновь. Я уверена в своём обучении и навыках. Арканнен не превзойдёт меня, когда я столкнусь с ним. А я столкнусь с ним. Я хочу этого не меньше, чем ты. И не пытайся говорить мне, что ты думаешь иначе. Так ты и думаешь. Этим разит от тебя.

- Так что ты собираешься делать?

Она помедлила. – Давай просто начнём сначала. Я уже достаточно исцелилась. Я способна сделать всё, что необходимо. Как и ты. Так что давай не будем говорить про это вновь.

Он медленно кивнул. – Хорошо. Давай не будем.

Её нрав улучшился после этого, хотя тот не совсем достиг уровня теплоты. Но она рассказала, какой собирается выбрать подход при расспросе Премьер Министра Федерации и что по её мнению он хочет. Учитывая сохраняющуюся угрозу для правительственных структур Южной Земли и для любого текущего Премьер Министра – упоминать меньших Министров Коалиционного Совета и вовсе не стоит – они могут предположить, что Арканнен может представлять такую угрозу, которую друиды ещё не до конца осознают. Так как поиски колдуна друидами всё ещё ведутся, для Премьер Министра разумно использовать орден любым благоприятным для него способом.

- Они были близкими друзьями с Афенглу Элесседил во время её последних лет в качестве Ард Рис, но он не испытывает той же близости к Изатурину, который, откровенно говоря, не доверяет ему, - сказала она. – Поэтому он будет держать при себе столько, сколько возможно из своих знаний и намерений. Нашей задачей будет вытянуть это из него любым способом, который мы можем себе позволить, пока у нас есть возможность.

Паксон кивнул. – Мне кажется, ты сможешь справиться с этим.

- Не только я. Ты тоже. Ты не будешь сидеть в бездействии, если увидишь возможность слегка на него поднажать. Я хочу, чтобы ты участвовал с ним в разговоре, аргументированном или нет, когда и если ты будешь считать это подходящим. Я доверяю твоему суждению. Не бойся применять его. Не игнорируй представляющиеся возможности.

И так они поговорили об этом ещё, а затем она вернулась к своей писанине, а он вернулся на нос, чтобы следить за местностью впереди, пока та проносилась под ними. Они доберутся до Аришейга к ночи на этом быстром клиппере, а после хорошего ночного сна у них состоится утром аудиенция с Премьер Министром. Паксон никогда не встречал его, хотя слышал речи Афенглу о нём. Хороший человек во всех смыслах. Но при этом осторожный – из тех кто не легко доверялся и кто понимал ценность ухищрений и двуличности в политике. Если ты являлся его другом, он не предал бы тебя. Все остальные подвергались прихоти его суждения для каждой данной ситуации.

Всё это значило, что им стоит быть осторожными.

Ко времени наступления ночи и появлению огней Столицы на гребне горизонта, он быстро уснул. Это Эвелин разбудила его, мягко растрясся его и нашёптывая: - Прости, что была так строга к тебе, – в то время как он поднимался на ноги.

Хотя впоследствии, когда он вернулся в мыслях к этому, он вовсе не был уверен, что она говорила именно это.

Он плохо спал этой ночь, отчасти возможно из-за того что поспал раньше на корабле, но также от части потому что предвкушал события будущего дня. Он отправился спать с мыслями о них и проснулся без всякого решения. Его беспокоила назначенная Эвелин ему роль – подстрекатель либо же дознаватель в те моменты, когда его комментарии будут к месту. Он не представлял, как ему справиться с этим или что он будет говорить. Ему представлялось, что узнать невозможно, пока момент не наступит. Он мог что-то предугадать, но не более чем одно или пару предложений. Это было как лежать в засаде без понимания, кто на тебя может выйти.

Умывшись и одевшись, он встретил Эвелин за завтраком в обеденном зале, обслуживающем членов Коалиционного Совета и их персонал, а также посетителей, разместившихся в комплексах, включающих в себя правительственные учреждения Федерации. Он увидел несколько на его взгляд знакомых лиц, но никто не обратился к нему. Он был одет в свободно сидевшие охотничьи одеяния, поверх которых был его сильно поношенный чёрный плащ с размещавшейся на нём эмблемой Ордена Друидов. Эвелин была одета похожим образом, хотя её плащ представлял собой более различимый и узнаваемый наряд, явно отмечавший её как друида. Они ели наедине, особо не разговаривая, поглощённые мыслями о предстоящей встрече, сконцентрировавшись на обдумывании, что, по их мнению, есть сказать Премьер Министру и как им отвечать.

Когда завтрак закончился, они вышли из обеденного зала в небольшой сад с боковой стороны и уселись на лавку, ожидая пришествия назначенного времени для их встречи.

- Ты встречала его? – Наконец спросил Паксон.

Эвелин покачала головой. – Все говорят, что он хороший человек.

- Афенглу Элесседил так думала. Она была высокого мнения о нём. Она говорила, что ему можно верить.

- Всё равно будь осторожен. – Она встретилась с ним глазами. – Мы как младенцы в лесу в данном деле. Не забывай это. Действуй тактично.

Когда пришло назначенное время, они встали с лавки, прошли к зданию, включающему офисы Премьер Министра, и взошли по лестнице на три этажа, где их встретил его персонал. Без всякого ожидания их сопроводили в его пустой офис и усадили за кресла перед массивным деревянным столом, отполированным до такого интенсивного блеска, что отблески рассеянного дневного света от поверхности заставляли их жмуриться.

Так они и сидели, ожидая. Они ни говорили, ни глядели друг на друга. Паксон чувствовал натяжение нервов, а его ожидания всё возрастали. Он достал Меч Ли у себя из-за спины и положил его рядом со своим креслом. Он чувствовал себя странно голым без него, и раздумывал, как быстро он смог бы протянуться к нему и извлечь из ножен, если возникнет нужда. Глупо было думать про это, учитывая, где он был, но подобное мышление было привито ему в качестве защитника Ордена Друидов.

Когда Премьер Министр наконец прибыл, он широко улыбался и поспешил успокоить их, что его задержка оказалась следствием другой встречи и никак не должна указывать на то, что эта встреча менее важна.

- Никто не желает ощущать, будто ими заведомо пренебрегают, - добавил он, протянувшись вниз, чтобы тепло пожать их руки. – Поэтому мне пришлось проявить некоторую осмотрительность, заканчивая предыдущую встречу. Как у вас дела? Ваши апартаменты комфортны?

Он был худощавым мужчиной, выше среднего и довольно долговязой внешности. Ему, вероятно, шло позднее шестидесятилетие или раннее семидесятилетие, а на его лице было несколько измученное выражение. Хотя его хватка была сильна, и выглядело, будто он располагает обильной энергией несмотря на свой возраст и дань своему положению в качестве лидера Федерации, которая может с него взиматься. Взглянув на свечение от своего стола, он попросил их присесть с ним с одного бока, где находилась небольшая группа диванов и лёгких кресел, все из которых были мягкими и с подушками, и уютно расположенными для личной беседы.

Прежде чем присоединиться к ним, он высунул голову за дверь и попросил принести чай и эль. Ожидая всё это, он ограничивал беседу светскими разговорами: как обстоят дела в Параноре, освоился ли Изатурин в качестве Ард Рис, продолжает ли Орден принимать новых членов в свой состав? Всё это достигалось с изяществом и открытостью, свидетельствующей о том, сколько времени своей жизни он потратил на овладение искусством непринуждённого общения с другими людьми.

Когда доставили напитки, он попросил принёсшего дать указание персоналу не беспокоить его, пока он не закончит со своими посетителями.

- Что ж, теперь, - начал он, когда тот отбыл, плотно затворив за собой дверь, - с чего же начать.

Он слегка откинулся назад, размышляя. – Я столкнулся со сложной и потенциально постыдной ситуацией. Это всё касается Арканнена Рая, но не он зачинщик этой проблемы. Вы уже могли слышать кое-что из того, что произошло. Практически два года назад банда воздушных пиратов, действующая из прибрежного поселения под названием Арброкс, начала совершать набеги на грузоперевозчики Южной Земли и транспортники. Кражи поначалу докучали, но постепенно росли в проблемности, пока не стали неприемлемыми. Поэтому, чтобы отвадить дальнейшие набеги, я попросил Высшее Командование Армии Федерации положить им конец так или иначе. К несчастью, командование поручило работу подразделению Красной Резни из Стёрна, что само по себе в значительной степени определило, как всё пройдёт. Коммандер Красной Резни, человек по имени Даллен Юзуриент, не обладает особым терпением и ещё меньше тактом. Он быстро решил, что подход выжженной земли оправдан. Он направил своих солдат на Арброкс, атаковал поселение и перебил всех: мужчин, женщин и детей. Он совершил это без чьего-либо дозволения и без какого-либо осмысления последствий. Затем он попытался скрыть это, настаивая, что были убиты только упомянутые пираты. Достаточно вскоре я выяснил, что всё вовсе не так. Но я оставил вопрос в покое, потому что дисциплинировать солдат в таких случаях непросто. Насколько ясными были у них приказы? Какой свободой действий они обладали? Если Юзуриент превысил свои полномочия, должно ли наказание пасть на его людей? Какого рода сопротивление я встречу, если вмешаюсь и попрошу, чтобы его отстранили от командования Красной Резнёй и назначили другого на его место?

Он отхлебнул свой чай. – На все эти вопросы я мог ответить только как Премьер Министр, а не как мыслитель в соответствии со своей совестью. В любом случае, после этого появилась новая неурядица. К сожалению для Федерации, пираты укрывали Арканнена во время атаки, и хотя Красная Резня подошла добросовестно к убийству всех и каждого, они как-то пропустили его. Арканнен воспринял атаку лично и решил отомстить за смерти его защитников. Он отправил Юзуриенту слово, и я цитирую: «Арброкс идёт за тобой».

- Странно, что он использовал название поселения, а не своё собственное, - заметила Эвелин.

- Арканнена нельзя считать никем иным кроме как загадкой. Когда я узнал про это – что было доложено мне не Юзуриентом, а другим, кто ценит лояльность больше собственных интересов – я решил выждать и посмотреть, что будет делать коммандер. Я полагал, что он не будет ждать, пока Арканнен придёт за ним, а отправиться за ним первый – весьма вероятно прихватив значительный контингент Красной Резни с собой. У него есть полномочия на это, хотя только в таких случаях, когда он считает интересы Федерации подвергшимися непосредственной и значительной угрозе. Но у Юзуриента собственное мерило подобных вещей. Вам нравится чай?

Оба Эвелин и Паксон кивнули. – Травяной, - сказал высокогорец. – Смесь малкита, отвара базилика и лаванды.

Премьер Министр приподнял бровь. – Весьма хорошо.

- Моя мама делала его. Она собирала ингредиенты и замешивала в пропорциях, которые я забыл. Но вкус я помню.

Они все пили мгновение в тишине, прежде чем Премьер Министр продолжил.

- Итак. Вопреки моим ожиданиям, Юзуриент решил избрать иной подход к проблеме Арканнена. Вместо того чтобы посылать Красную Резню, он отрядил небольшой отряд охотников и головорезов, служивших ему различными способами в прошлом. Их лидер, Маллик, широко известен; он выращивает бойцовых животных, зовущихся драсками. Уродливые создания, очень опасные. Также он выращивает и других, включая кринсов. Эти кринсы даже более опасны чем драски. Вы могли слышать о них. Во всяком случае никому небезопасно находиться рядом с ними, даже если ты тот, кто вырастил и тренировал их. Но это не вся опасность Маллика.

Он взял паузу. – Люди, которых взял с собой этот человек в эту вылазку, вышли из тюрем Федерации в Стёрне. Один убийца, которому полагается пожизненное заключение; другой из смотрителей. Я не обманываюсь. Любой из них способен совершать бессовестные поступки, не обременяя себя мыслями об этом впоследствии. Они втроём устроят проверку даже для кого-то такого изворотливого и оригинального как Арканнен.

- Значит их отправили прикончить Арканнена? – Спросила Эвелин. – Но почему это проблема? Какое вам дело до того, что случится с колдуном?

Премьер Министр кивнул, как будто задаваясь этим вопросом. – Арканнен не имеет для меня никакого значения. Не поймите неправильно. Но я предпочту, если он найдёт свой конец от рук надлежащих властей, а не посредством разбойничьей компании, санкционированной одним из моих командующих, действующего вне своих полномочий. Я бы предпочёл, чтобы это не привело к сопутствующему ущербу, аналогичному истреблению Арброкса. Я оповестил Изатурина и Орден Друидов, когда узнал, что пришло в движение, потому что ваши интересы на Арканнена по крайней мере не уступают интересам Федерации. Мы все хотим того же – привлечь Арканнена к ответственности. Если существует возможность осуществить это, нам стоит работать вместе.

- Но вы спрашивали конкретно о нас, - заметил Паксон.

- Да, что конкретно вы хотите, чтобы бы мы сделали со всем этим? – Быстро добавила Эвелин.

- Ничего, что бы вы и так ни сделали. – Премьер Министр закончил свой чай и осторожно поставил чашку. – Отправляйтесь в Арброкс, оцените ситуацию и сделайте то, что посчитаете нужным. Если сподвижники Юзуриента преуспеют, тогда Арканнен больше не будет проблемой. Если они провалятся, возможно явится возможность для вашего успеха. Я же, естественно, оценил бы, если бы мне сообщил кто-нибудь, как всё вышло, на кого я могу положиться в правдивых сведениях.

- Чего вы не ждёте от Юзуриента?

- Что я считаю, Юзурент не сделает.

- Опять же, - спокойной спросил Паксон, - почему вы спрашивали конкретно о нас?

- Тебя, на самом деле, молодой человек. Чтобы мы могли поговорить с тобой напрямую. Ты знаешь Арканнена лучше любого другого. Ты сражался с ним и по всей видимости ты единственный, кто пережил подобное столкновение – и не один раз, должно добавить, а несколько. Я знаю, что ты служишь Клинком Верховного Друида. Логично, что тебя бы назначили спутником и защитником того друида или друидов, которых Изатурин послал бы в Арброкс, как только узнал бы, что Арканнен там. Я счёл немаловажным напомнить Изатурину, что твоё участие в этом деле ценно.

Он выпрямился на своём стуле и сцепил пыльцы домиком. – Теперь слушайте внимательно. Федерации полагается быть союзниками с друидами в данном вопросе. Нам полагается работать вместе. Я серьёзно сомневаюсь, что люди Юзуриента будут считать также. Я общепризнанно стремлюсь избежать инцидента, где друиды и Федерация вдруг окажутся в противостоянии друг с другом на жизнь и смерть.

- Значит, это предостережение быть осмотрительными.

- Да, так и есть, но и нечто большее. Я выказываю вам, сейчас и конфиденциально в этом помещении, горькое признание того, что на данный момент я, похоже, потерял контроль над небольшой частью своей армии. Это уже не в первый раз, и весьма возможно, что не в последний. Еще более неприятным является осознание того, что существует предел тому вмешательству, которое командование Армии Федерации потерпит от своего Премьер Министра. Я должен действовать осторожно. Но вам нужно осознавать, что те граждане Федерации, с которыми вы можете столкнуться во время поиска Арканнена, не представляют государственные интересы. По факту, вам нужно понимать, насколько они опасны. Я не желаю подвергать вас ненужной опасности, поэтому рассказываю вам про положение вещей. Если в результате обстоятельств эти подручные найдут конец от ваших рук, на вас не ляжет вины связи с этим. Что бы с ними ни случилось, даю вам слово, что Федерация не будет считать вас или кого-нибудь связанного с Орденом Друидов виновными.

Паксон сразу же понял, что в этой оговорке есть нечто большее, чем тот им говорит, но он не мог расшифровать в данный момент, что скрывает Премьер Министр.

- Значит вы говорите, что мы свободны в действиях самообороны, - закончила Эвелин. – Нам не нужно беспокоиться о том, что случиться с Малликом и его людьми или с их бойцовыми животными. Или также с тем, что случится с Юзуриентом?

Премьер Министр медленно кивнул. – Если до этого дойдёт. Юзуриент превысил полномочия и расплата неизбежна. Ваша безопасность и ваша оценка необходимого первостепенней беспокойств за судьбу Юзуриента. Я считал, что вам важно знать все тонкости дела. Я послал сообщение, чтобы отозвать этих людей с их животными, но полагаю, что оно не будет доставлено время. Не знаю даже, отправился ли Юзуриент с ними. Мне также неизвестно, встретитесь ли вы с ним. Но я знаю, что если у них будет какая-либо причина действовать против вас, они не помедлят этим воспользоваться. Любой из них.

Он многозначительно помолчал. – Просто чтобы вы знали, Арканнен ваша не единственная забота.

Последовавшая тишина была зловещей и тяжёлой от невысказанных мыслей. Затем внезапно Премьер Министр поднялся и вытянул руки. – Сейчас я должен вас оставить. У меня назначена ещё встреча. Бесконечные встречи характеризуют мою жизнь. Иногда я задумываюсь, есть ли какой-либо иной смысл в моей службе Премьер Министром.

Эвелин встала с ним. – Спасибо вам за уделённое вами время на наше предупреждение на счёт вашего командующего и остальных, - сказала она, взяв его руки и мгновение подержавшись за них. – Мы будет осторожны.

- Я надеюсь на это, - мягко проговорил пожилой человек.

Затем он повернулся и ушёл.

Когда они вышли из его офисов и оказались вне пределов слышимости, покинув здание на пути к лётному полю, где их ожидал быстрый клиппер, Эвелин повернулась к Паксону. – Ты кое-что понял, так?

Паксон кивнул. – Я кое-что подозреваю, по крайней мере. Он рассказал нам, что нужно знать про этих преступных солдат, действующих против его интересов. Он говорит, что хочет, чтобы мы были подготовлены и тем самым могли свободно действовать против них. Думаю, он хочет их кончины. Если нам удастся убить их, это избавит его от проблем по устранению их в последствии.

- Но ты также считаешь, что он потом бросит и нас волкам?

Паксон пожал плечами. – Думаю, что он может. Если он найдёт это удобным. Но для себя он хочет продолжения поддержки Ордена Друидов, поэтому это будет вероятно последним средством. Обвинения нас за что-либо в случившемся не помогут ему сохранить хорошие отношения с Ард Рис.

Она улыбнулась. – Ты очень хорош в этом. Я впечатлена. Но есть что-то, что ты пропустил. То, что движет Премьер Министром, гораздо более примитивно, чем если судить по его анализу ситуации.

- Он разгневан?

- Нет, Паксон. Он напуган.

- СКОНЦЕНТРИРУЙСЯ, - НАСТАИВАЛА ЛАРИАНА, СТОЯ С ОДНОЙ стороны, на безопасном удалении к всякой отдаче от потери контроля над магией.

Рейн старательно пытался не смотреть на неё, хотя больше всего он именно этим и хотел заниматься. Вместо этого он глядел на блеклую пустоту каменистой местности, уходившей вдаль от руин, балансируя на остатках одной из стен. Арброкс находился позади него – или по крайней мере всё, что от него осталось, его скопление разбитых строений с рухнувшими стенами и крышами, омываемыми дождём – намокшие груды, едва опознаваемые в своих прошлых формах. Здесь для него не на что было смотреть за исключением её, но Рейн знал, что это опасно посреди призыва для них обоих.

- Сконцентрируйся, - терпеливо повторила она.

Они выполняли это упражнение два дня – сегодня уже почти шесть часов, солнце уже прошло на запад так далеко, что исчезло за горами, свет тускнел в надвигающихся облаках и возрастающем дожде. Он замёрз и скверно себя чувствовал, но с этим ничего не поделаешь. Ему нужно продолжать практиковаться. Он должен пытаться и вновь пытаться, пока на найдёт ключ, позволяющей управлять магией. Но это было тяжко. И монотонно удручающе. А сейчас, спустя столько безуспешных часов, это начинало казаться бессмысленным.

Если бы он смог просто раз взглянуть на неё, подумал он. Лишь раз. Тогда бы он ощутил достаточное вдохновение продолжать. Он глядел в ничто так долго, что его выносливость и концентрация начинали пошатываться. Его старания в представлении чего-то живого и обретшего форму утрачивали устойчивость. Шесть часов, а ему было практически нечего продемонстрировать кроме своей усталости и отчаяния.

Как он вообще мог надеяться помочь Арканнену против надвигающегося на них, если не может сделать того, что от него ждут? Как может он надеяться защитить её – ту, за которую бы он сейчас отдал свою жизнь, если потребуется?

- Закрой глаза, - сказала она ему.

Он закрыл, с радостью отгородившись от мороза и серости, дождя и тьмы – радуясь оказаться где-то ещё, пусть и в своём разуме. Неважно где.

- Теперь представь это. Выяви это и удерживай. Затем воспользуйся голосом. Заставь образ обрести жизнь.

Её слова были так спокойны и размеренны, её голос настолько решителен. Кажется, она знала, что ему говорить, как будто Арканнен тренировал её этому. Было ли это возможно? Он не думал про это до сегодняшнего утра, теперь же он начинал задумываться. Она выглядела такой уверенной в том, что от него требуется и как этого добиться. Тем не менее Арканнен ни разу не явился понаблюдать за её попытками. Он был внутри, отстранившись от всего происходящего – или не происходящего – поэтому они были предоставлены самим себе.

Рейн делал так, как ему говорили, тихо напевая, заставляя человека стать реальным достаточно, чтобы передвигаться в его разуме, поворачиваться в разные стороны, выглядеть так, как было бы на самом деле. Но этот процесс казался неуклюжим и трудным, и у него не совсем получалось с ним освоиться.

- Расслабься, Рейн. Я чувствую твоё напряжение. Так ты не сможешь этого добиться. У тебя это должно получаться естественно. Просто медленно вдыхай и выдыхай, и сними напряжение. Просто увидь то, что требуется. Представь это реальным.

Лариана, я бы всё для тебя сделал.

Он погрузился глубоко в себя и начал формировать нужный ему образ, тональная вибрация его голоса нарастала шаг за шагом. Это мужчина. Неизвестный ему – опознаваемый только как любой из сотен незнакомых людей. Он медленно формировал его, выстраивая тело, затем одежду и наконец черты лица, чтобы он был настоящим, ощутимым и действительным. Он вращал его вокруг, проверяя с разных углов, убеждаясь в его идеальности.

Затем он вложил ему в руки оружие, длинный меч, узкий и смертоносный, привёл его в готовность к нападению.

Готов?

Тот пригнулся.

Давай!

Но когда он открыл глаза, чтобы встретить атаку, мужчина исчез. Как и прежде. Как это и происходило всякий раз. Тут никого не было. Образ умер в его разуме. Реальное и то, что могло бы быть реальным, осталось на своих местах.

- Я смогу! – закричал он в негодовании.

Мгновенно Лариана оказалась подле него, взяв руками его за плечи, близко приблизив своё лицо к нему и крепко поцеловав в губы. – Да, сможешь, Рейн. Ты можешь. – Она произнесла слова, прижимая свой рот к его, всё ещё целуя его, всё ещё крепко удерживая. – Посмотри на меня.

Она отстранилась и подождала, пока он не встретится с ней глазами. – В этот раз я видела его. Видела. Но он был не там, где тебе казалось. Он был прямо перед тобой. Он был позади тебя. Он был реальным. Таким же реальным, как ты и я. Он бы там, и он был цельным и завершённым. Ты сделал это, Рейн.

- Нет. – Рейн категорично покачал головой. – Я ничего не сделал. Я не смог заставить это работать. Я бы понял. Я ничего не почувствовал. Ты ошибаешься. Там никого не было.

- То есть никто не надвигается на тебя? Даже сейчас, позади, я вижу его, а ты нет? Никто, думаешь? Мужчина с длинным ножом, готовый вонзить тебе его в спину? Подкрадывающийся?

Она сделала небольшой вдох и медленно испустила его. – Лучше обернись, Рейн. Он приближается. – Он не сдвинулся, глядя на неё как на сумасшедшую, гадая, о чём ради всего в мире она говорит. – Рейн, повернись. Сейчас же.

- Зачем ты это делаешь? – Спросил он в недоумении.

- Рейн! – Закричала она. – Повернись!

Его пронзил страх, и он крутанулся, сам того не желая – как раз вовремя, чтобы увидеть нападавшего, спешно надвигающегося на него, здорового мужчину с длинным ножом, полностью разъярённого и из грубой силы, его лицо искажал невысказанный гнев. Рейн знал и то же время не был уверен, что это сделал он. И пускай это было ненастоящим, как-то это происходило, и он защитно ударил своим голосом, врезавшись в мужчину и разорвав его, чтобы ничего не осталось помимо тёмного сгустка воздуха.

Он исчез, прямо вот так. Как будто его тут и не было.

Что, на самом деле, так и было. Всё же он казался настоящим и основательным подобно щебню, в котором стоял Рейн.

Лариана снова взялась за него, крепко обвив его руками. – Видишь? – Прошептала она ему в ухо. – Ты думал, что не можешь контролировать свою магию, но ты сделал это!

- Но это было не … , - начал он возражать, желая убедиться в её понимании, что его контроль над творением был неполным, а серьёзно недостаточным.

- Сделай так ещё раз, - быстро проговорила она, не дав ему закончить. – Сейчас, пока ты помнишь. Не думай об этом. Просто воспроизведи.

Поэтому он сделал. Он не был уверен, как у него получилось это в первый раз, что он сделал для воплощения этого, и он не был уверен, как сделать это сейчас. Он помнил, что когда в конце открыл глаза, ничего из представляемого им перед ним не оказалось и он вроде как поддался отчаянию. Поэтому он зашёл с этой стороны снова, оживляя мужчину в своём разуме, пока тот не был полностью сформирован, а затем просто открыв глаза.

Конечно же. Ничего. Образа, созданного им, там не было. По крайней мере не там, куда он смотрит. Но когда он обернулся на услышанный возбуждённый вздох Ларианы, за ним оказался его выдуманный противник, снова надвигающийся на него – реинкарнация предыдущего. Он разорвал и этого, наполнившись эйфорией и удовлетворением результатом.

- Рейн! – Кричала Лариана с ликованием.

Не дожидаясь, пока она скажет что-то ещё, он закрыл глаза и сделал это снова, изменив внешность и восприятие этого нового образа, придав ему более животный облик, сгорбленное, дикое и подобравшееся существо. Он позволил ему двигаться в разуме, пока не ощутил его передвижения, его запах и привкус – резкий и отвратительный – всё это время используя песнь желаний, чтобы анимировать и воспроизводить. Он слышал, как Лариана пытается говорить с ним, что-то крича, перемещаясь на краю его видения, но он отстранился от неё, сконцентрировавшись на своём творении.

Открыв глаза, Рейн обнаружил того крадущимся к нему с одного бока, разинув челюсти и истекая слюной, погружаясь когтями в землю. Лариана и впрямь потрясённо кричала, и внезапно он почувствовал, как она прижимается к нему в поисках укрытия. Он укрыл её своими руками, теперь ощущая полный контроль, и взорвал своё существо, превратив его в мглу и эфир.

Тогда он застыл, вдыхая воздух. Совсем внезапно он ослаб от усилий, из него ушло достаточно силы, что он ощутил вероятность упасть. Он пошатнулся и вдруг Лариана удержала его, а не наоборот. Головокружение накатило на него совместно с накрывшим его приливом черноты.

- Слишком много, - сумел он выдохнуть. – Слишком быстро.

Затем он провалился в темноту.

Когда он снова очнулся, он был ровно на том же месте, что и прежде. Лариана была прямо перед ним, крепко держа его за руки, произнося полностью неразличимые звуки.

Пока внезапно не пришёл смысл.

- Рейн, посмотри на меня. Ты в порядке? Что с тобой случилось? Ты вообще слышишь меня?

Его взгляд сместился, обнаружив её изумрудные глаза, и он медленно кивнул. – Я слышу тебя. Я в порядке. – Он быстро замигал, пытаясь сфокусироваться, успокоить себя. – Как долго я простоял?

- Пару минут, не больше. Ты глядел в пространство, ничего не видя, не говоря и вообще ничего не делая. Что случилось?

Её черты натянулись беспокойством, и он протянулся и притянул её к себе, прижимая её голову к своей груди. Что ему ей сказать? Что он может ей сказать? Кататония – о которой он полностью позабыл с тех пор, как перестал импульсивно пользоваться магией. Он думал, что может быть это осталось в прошлом, явление, которое не проявится в результате его более контролируемого использования магии. Но ему стоило знать лучше. Так всегда и случалось – что всегда будет случаться – неважно, как пользоваться магией.

Она резко отстранилась от него. – Пожалуйста, скажи что-нибудь. Это магия с тобой сделала?

Он решился на полуправду. – Думаю да. Думаю, я переволновался и использовал её слишком много за раз. Казалось, будто она захлестнула меня. Мощь так велика, Лариана. В итоге я не смог с ней управиться. Это лишило меня сознания.

Она с сомнением изучила его. – Ты был в сознании, но ты не мог никак реагировать на меня. Это что-то большее, чем потеря сознания. Что происходит?

Он ощутил тянущее чувство в своём нутре. Если он расскажет ей, она будет считать себя обязанной рассказать Арканнену. Это станет концом. Арканнен отошлёт его. Если он узнает, что Рейн даже не способен удовлетворительно управляться с магией, то утратит интерес.

- Может не будем говорить про это сейчас? – Взмолился он.

Она взяла его за руку, отвела к месту, где они могли сесть, я потянула его вниз за собой. Он послушно следовал, его силы всё ещё были истощены, его воля к сопротивлению ушла вместе с ними.

- Ты боишься того, что сделает Арканнен, так ведь?

Капли влаги искрились в её волосах с золотыми прядями, а её глубокие зелёные глаза ярко горели. Она глядела прямо на него, изучая его лицо, а её собственное отражало такую боль и печаль, что он едва мог смотреть на неё. Она вроде хотела помочь ему, но он не думал, что она может. Он почувствовал, как она сжала его руки, продолжая удерживать его на месте, и в этой хватке чувствовалась уверенность.

- Возможно он больше не захочет тратить дальнейшее время на помощь мне.

Вот, это вышло. Он опустил взгляд, стыдясь себя. Что в ней было такого, так легко подрывающее его решимость?

- Послушай меня, - сказала она спокойно. – Я ничего не раскрою ему, что сможет тебе навредить. Таково моё обещание, и я сдержу его. Теперь скажи правду.

Странно, но он поверил ей. Возможно это из-за того, что он был так без ума от неё, настолько прочно под её чарами, что считать иначе он не мог себе позволить. Но её слова убедили его, и он тут же понял, что расскажет ей. Что он и сделал, полностью и без увёрток. Он рассказал ей, как магия вызывала состояние кататонии на нём каждый раз, когда он использовал её в напряжённой ситуации. Он объяснил, как она забирает у него контроль над собой и бросает его в черноту, из которой иногда приходиться выбираться по несколько часов. Когда это происходит, он остаётся полностью беззащитным и вынужден полагаться на других в том, чтобы вывести его в безопасное место и позаботиться о нём.

- Так было всегда, - закончил он. – И каждый раз, когда мне не удаётся сдержать магию, кататония несколько усугубляется. Я думал, что если смогу направлять её на конкретную задачу, то это закончится. Но, похоже, это невозможно.

Он ожидал в установившейся тишине. – Во-первых, - аккуратно заговорила она, - ты ещё не овладел контролем над магией. Ты сам так сказал. Ты только начинаешь учиться этому. Вероятно, ещё слишком рано, чтобы иметь возможность остановить данное явление. Тебе нужно дать себе больше времени. Но в конце концов Арканнен раскроет этот секрет. Рано или поздно, магия высвободится в его присутствии, и он поймёт происходящее. Что тогда ты собираешься делать?

Он покачал головой. – Я знаю, что ты права на счёт Арканнена. Но может он узнает про это не сразу. Я осторожен, может я смогу удержаться от перевозбуждения, пока учусь контролю. Может я смогу избегать настоящего применения магии. Я должен быть способен определять разницу между настоящим и представляемым. Мне просто нужно ещё поработать над этим.

- Хорошо, - сказала она, медленно кивая. – Давай выясним, так ли это. Я не скажу ему ничего о случившемся. Мы можем просто сказать ему, что ты смог создать образы, которые обрели присутствие, и так всё и оставить. Но, Рейн, ты играешь в опасную игру. Арканнен не тот человек, которого тебе хочется злить. Он говорит, что хочет помочь тебе, и может это действительно так, но он может обратиться против тебя в одно мгновение. Я видела в нём это. Он непредсказуем. Может быть лучше признать происходящее и испытать свои шансы. Я буду за тебя, если ты решишься.

- Для тебя было бы глупо так поступать. Ты его ученица.

Она одарила его взглядом. – Я самостоятельная личность прежде всего. Я сама должна принимать решения, и я не откажусь от этого ради кого бы то ни было.

- Я не хочу вмешивать тебя.

Она ненавязчиво засмеялась. – Правда? Не хочешь? Но я уже замешана. – Затем она наклонилась вперёд и мягко поцеловала его. - Ты не заметил?

Сейчас уже полностью стемнело, последний солнечный свет померк, небеса почернели и только лучи лунного света просачивались сквозь разрывы в многослойных облаках, подсвечивая побережье Быстрины Прилива. Воздух был холодным и влажным, редкий туман окутывал руины Арброкса. Где-то поблизости скорбно завывали чайки, а бьющие по скалам волны представляли собой какофонию громоподобного шума.

Лариана и юноша появились в проходе в убежище Арканнена, выглядя несколько перепачканными и основательно вымотавшимися. Колдун поднял взгляд от таблиц и графиков приливов и отливов, разложенных по его рабочему пространству, которое являлось его личным с одного бока комнаты, приметив их состояние.

- Успешно? – Спросил он их, подняв одну бровь.

Лариана кивнула. – Ушёл весь день, но в итоге ему удалось.

Она принялась описывать то, что создал мальчик – сперва мужчину, а затем четвероногого зверя. Она дала точное описание, подытожив своим личным убеждением, что через день или около того Рейн Фросч освоится в этом гораздо, гораздо лучше.

Когда она закончила, Арканнен откинулся назад и обдумал её слова. Что-то в её рассказе было не так, но он не был уверен что. Он не вполне был уверен, что она лжёт, но подозревал, что что-то скрывает. Он не мог сказать, что заставляет его так думать – её слова, её тон голоса, плавность повествования, выражение на её лице – но здесь был беспокоящий его пробел. Его инстинкты были хороши в предупреждении подобных хитростей, и он научился им доверять.

Но почему Лариана стала бы хитрить с ним? С чего ей не быть полностью честной? До этого момента она такой была. Так ведь? Он сжал губы. Он был достаточно обеспокоен, чтобы покопаться в этом ещё.

- Она верно всё излагает про тебя? – Спросил он мальчика.

Тот быстро кивнул. – Верно.

- И ты смог воплотить те образы, придав им облик из плоти и крови, заставив их перемещаться будто живых существ?

- Пока я не устал. Но я снова попробую утром, после того как посплю и немного отдохну. В конце я начинал делать ошибки, небольшие оплошности, из-за которых нарушились образы. Контроль ускользал.

Арканнен встал на ноги. – Не думаю, что нам стоит ждать так долго. Думаю, нам стоит испытать твой контроль прямо сейчас, пока опыт ещё свеж. Может я смогу помочь тебе с затруднениями. Разобраться с мелочами, которые позже могут доставить проблем.

Мальчик и девочка не взглянули друг на друга, их глаза были обращены к нему. – Там ужасно темно, - наконец сказала Лариана.

- Мы можем добавить света, - сказал им колдун. Он улыбнулся. – Пойдёмте.

Они покинули комнату, прошли по коридору к выходу, ведущему в руины, одели новые всепогодные плащи и вышли наружу. Тьма была абсолютной, облака закрыли последние следы лунного света, дождь лился сильным потоком, а ветер скорбно завывал среди пустых скал. Они могли разглядеть только блеск влажной сырости, покрывавшей камни за порогом в тусклом свете из дверного прохода. Лариана и мальчик, шагая впереди, нерешительно застыли в проходе.

- Достойное испытание твоим талантам, Рейн, - крикнул ему Арканнен, чтобы быть услышанным на ветру. – Возможно, такая погода продлится некоторое время, прежде чем всё успокоится.

Он пристально следил за мальчиком. Без реакции. Просто пустой взгляд. Девочка была такой же. Но тем не менее он чувствовал неловкость между ними. Не всё было тем, чем выглядело на поверхности.

- Давайте прольём немного света на ситуацию, - сказал он им.

Быстрый щелчок пальцев явил огонь на их кончики, а серия быстрых выбросов запястий отправила искры в дождь и тьму. Вдруг вспыхнули источники пламени на сырых камнях и загорелись, будто подпитываемые сухой древесиной. Потоки дождя образовывали дымчатый занавес перед этими магически созданными источниками, но теперь там, где не было прежде ничего, появился свет.

- Хорошо, шагни наружу. Посмотрим, что ты можешь сделать.

Он сделал жест Рейну продолжать, и спустя мгновение сомнений мальчик выполнил сказанное. Дождь бил по нему, пока он шёл на открытое место между огнями. Лариана начала следовать за ним, но Арканнен схватил её за руку и потянул назад.

- Давай посмотрим, на что он способен без твоего участия, - сказал он ей, склонившись ближе.

Она раздражённо взглянула на него, но отступилась. – Ты взваливаешь на него ужасно много, не думаешь?

Её готовность бросить ему вызов застала его врасплох. – Думаю, это мне полагается принимать решения, не тебе.

Вместе они наблюдали, как мальчик проходит в центр горевших камней, стоя один под дождём и в окружавшей тьме, ссутулив плечи под всепогодным плащом, опустив голову внутри тёмного капюшона. Длительное время он стоял без движения, расплывчатая фигура посреди падающего дождя. Выглядело так, будто он ничего не делает, но Арканнен полагал, что тот концентрируется.

Ничего не происходило.

Затем, внезапно, одинокая фигура появилась с одного бока – огромное нескладное существо, покрытое шерстью и шипами, воплощённый ночной кошмар, поднимавшийся из разбитой кладки камней, будто рождаясь из них, значительных размеров и объёмов. Оно поднялось вверх на полную высоту почти двух с половиной метров и повернулось к мальчику. Мальчик, в ответ, повернулся к нему лицом, при этом оставаясь на месте, наблюдая, как существо надвигается, неуклюже раскачиваясь. Он подождал, пока существо не окажется в трёх метрах, затем метнул взгляд в сторону Арканнена. Существо, как будто отреагировав на движение, внезапно изменило направление и направилось на чародея.

- Это нечто, - тихо проговорил Арканнен, осознавая, что девушка отходит от него, набирая дистанцию.

Он удерживал глаза на существе. Он не услышал даже малейшего звука песни желаний в ветре и дожде, не уловил даже тени движения в мальчике. Он вглядывался в дождь и мрак, определяя притупленные извращённые черты существа, приметив угрожающий блеск в его глазах, измеряя представляемую им угрозу. Он чувствовал его вонь, грубую и острую; он слышал его шаркающие движения под дождём. Это был только образ, сказал он себе. Всё же это казалось чем-то большим. Оно двигалось, как будто было вещественным. Во всем меркам и понятиям казалось, будто оно может сокрушить его своими массивными лапами, если доберётся до него. Теперь он слышал его дыхание, видел выдыхаемые порывы в холодном воздухе, пока оно приближалось.

- Этого достаточно, Рейн, - крикнул он, не спуская глаз с существа.

Но мальчик не ответил. Существо продолжало наступать, уже достаточно приблизившись, что закрывало собой несколько огней позади себя. Его когтистые лапы согнулись, а пасть раскрылась, обнажив огромные клыки.

- Рейн! – Бросил Арканнен, разозлившись. – Избавься от него или это сделаю я!

В следующее мгновение существо распалось на сгустки тьмы, разлетевшиеся по ветру. Секундой позже оно полностью исчезло. Арканнен понял, что выдыхает с облегчением.

Мальчик повернулся к нему. – Достаточно хорошо? – Спросил он.

Это был не совсем вызов, это не являлось злым ответом, поэтому чародей не воспринял это так. Вместо этого это казалось вздохом облегчения, методом выражения удовлетворения, что у него получилось необходимое и что всё не пошло наперекосяк. Но натравливание существа прямо на него также было сообщением – демонстрацией размаха того, насколько мальчик может контролировать дар своей магии. Арканнен приказал ему найти способ подчинить песнь желаний вместо противоположного, и мальчик чувствовал нужду показать, как именно далеко он зашёл в этом деле.

Лариана снова оказалась сбоку от него. – Что скажешь на это? – Тихо спросила она.

Он нехотя улыбнулся. – Скажу, что ты отлично справилась со своей работой.

Но что-то всё ещё казалось не так, и он был решительно настроен выяснить, что же это.

НАСТАЛА И МИНОВАЛА ПОЛНОЧЬ КО ВРЕМЕНИ КАК ТЯЖЕЛО вооружённый двухмачтовый ракетный крейсер появился из-за прибрежной гряды и начал медленно спускаться к берегам Быстрины Прилива и руинам Арброкса. Маллик находился у штурвала, обеспечивая медленное, ровное прохождение штормовых ветров и сильного ливня, в условиях значительно уменьшившейся видимости после оставшихся позади ясных небес западных просторов, минованных ранее. Он был облачён в свой всепогодный плащ с поднятым капюшоном, чтобы сдержать как можно больше дождя, хотя спустя несколько часов неослабевающего ливня он уже весь промок. Он всматривался вперёд через мглу и пустоту в берега океана, надеясь, что его компас удержал его на маршруте к их месту назначения.

Под ним, расположившись на противоположных сторонах главной палубы корабля, находились Баэль Этрис и Молот, забившиеся в свои плащи насколько возможно, чтобы оградиться от сырости и холода. Первый, маленький и пластичный, едва был заметен, представляя собой не более чем недвижимую тень, прижимавшуюся к борту. Последнего же, огромного и массивного, было трудно упустить. Они не особо волновались на счёт друг друга, эти двое, и с момента отбытия ни один из них не совершил ничего, чтобы это как-то поменять. Они не были лётчиками и никак не помогали в пилотировании корабля. Они могли принести-унести, но как можно лучше старались избегать этого. Маллик находил некоторое успокоение в том, что их действительная польза проявится позже, когда начнутся поиски Арканнена. Он подумывал набрать членов экипажа, которые сняли бы с него нагрузку, но в итоге он решил, что держать всё в секрете куда важней. Теперь он начинал сомневаться в этом решении.

Тем не менее, он приобрёл нежданную поддержку с другой стороны.

Этим самым утром, лишь за час до их отбытия, он переступил эмоциональный порог и отправился на конфликт с Далленом Юзуриентом, предостерегая того, что если он не отправится с ними, розыскам конец. Угроза была довольно простой для понимания. Юзуриент как минимум не менее Маллика вложился в обнаружение колдуна, и в конечном итоге ему стоит отвечать за последствия, к худу или добру. Раз это так, разве не должен он быть частью этой миссии? Разве он не должен участвовать в том же объёме, что и Маллик? Разве не должен он быть там, чтобы протянуть опытную руку помощи, если возникнет нужда?

Не смотря свои заверения ранее, Маллику было не по себе от идеи одному путешествовать с компанией Этриса и Молота у себя за спиной, имея в защиту только октар и кринса. Присутствие Юзуриента сравняло бы шансы, начни всё развалиться на части. Это помогло бы поддерживать баланс между обладающими моральным кодексом и им противоположными. Оглядываясь назад, Маллик всё равно бы пошёл, даже если Юзуриент наотрез ему отказал бы. Но он не был уверен, а теперь ему и не нужно было. Потому после высказывания, что только личное присутствие может гарантировать будущее отсутствие бессонных ночей, имеющих отношение к Арканнену, представьте его удивление, когда Даллен не только согласился с этим, но и сделал это будто уже сам принял подобное решение.

- Думаю, ты прав, - сказал другой. – Мне кажется, что это как раз тот раз, когда необходима прямая причастность. Я не хотел бы провести остаток дней, гадая, как всё обернулось, если никакие вести не придут назад.

- Точно мои мысли, - сказал Маллик.

- К тому же, я получу некоторое удовольствие от присутствия, когда жизнь покинет глаза Арканнена, и я смогу видеть в них понимание, кто свершил это с ним.

Дело может быть и в чём-то ещё, понимал Маллик. Юзуриент определённо был хитрым. Но он решил, что тот должен пойти на те же риски, и как бы всё ни разрешилось, разделить ту же судьбу. Кроме того, у них вдвоём будет больше шансов против колдуна, чем у каждого из них по отдельности.

Теперь, скользя по зазубренной поверхности равнин, убегающих от гор к прибрежной линии, минуя туман и проливной дождь, он наблюдал, как Юзуриент покидает свой пост на носу и отправляется к кабине пилота. Когда тот добрался сюда, Коммандер Красной Резни вбежал по лестнице и забрался внутрь, встав рядом с ним.

- Где думаешь приземлиться? – Спросил он, подняв голос, чтобы перебить завывание ветра.

- Прямо впереди. Не дальше чем через милю, подальше от руин. Я оставлю там воздушный корабль и отправлюсь пешком поглядеть, дома ли Арканнен.

- Как ты узнаешь, там он или нет во время этого? – Юзуриент указал на погоду, дождь лился по его лицу, когда тот склонился ближе.

- Животные, - ответил Маллик. – Они учуют его. Даже если он прячется под землёй в руинах – что по моему мнению вероятней всего – они уловят его запах. После этого мы сможем выкурить его в любое время, какое захотим. По факту лучше отправляться на разведку именно в такую погоду, когда он нас не ждёт, чем когда ясно и он может увидеть наше приближение.

Юзуриент покачал головой. – Так может казаться, но он всё равно нас засечёт, если мы пойдём на твоё предложение.

Маллик нахмурился. – Что ты имеешь ввиду?

- Я имею ввиду, что он умней, чем ты о нём считаешь. Он колдун, Маллик. Он не будет полагаться в наблюдении только на свои чувства. Он расставит стражи, которые предупредят о нашем прибытии. Он разбросал бы их по всем равнинам, ведущим к его убежищу. Они сообщат ему о нас в тот же момент, как мы пройдём через них.

- Что тогда ты предлагаешь? Нам нужно подобраться достаточно близко, чтобы животные занялись своей работой!

- И правда. Но нам не нужно подбираться к нему с очевидной для него стороны. Подумай об этом немного. Почему я выбрал это судно для нашего путешествия? Почему я настоял отправляться сейчас, когда к берегу надвигается шторм, и я знал, что мы окажемся прямо в его пасти?

Маллик был раздражён вопросами и самодовольным поведением другого, при чём настолько, что он едва сдерживался. – Почему бы тебе просто не сказать мне? Тогда мне не придётся ждать ещё мгновение, чтобы оценить твою проницательность.

Тень на улыбку изогнула тонкие губы Юзуриента. – Воздушный корабль сконструирован для полётов в плохую погоду, а это погода идеальна для прикрытия. Наше приближение единственно важно. Мы пролетим мимо Арброкса и выйдем в море. Мы не приземлимся там, где он будет ждать нас. И не обманывайся – ждать нас он будет. Его стражи бесполезны, если их не пересечь. Мы приземлимся на знакомом мне мысе дальше к северу от Арброкса, и затем пройдём берегом, обойдя стражи. Так ни один из них не будет нарушен; он не получит предупреждения. Твои животные без всяких проблем смогут принюхаться со стороны берега и дать тебе знать всё необходимое, а он ничего не заподозрит.

Маллик обдумал это несколько мгновений и не нашёл изъянов в мышлении другого. Он коротко кивнул и вернулся обратно к управлению.

Они пролетели ещё несколько миль на медленной скорости через шторм, и тогда Юзуриент изменил их курс, далее направив нос на север от их текущего положения, чтобы вывести их на мыс, избранный им для посадки. Летя практически вслепую, Маллик задумался, как тот может быть настолько уверен в их местоположении. Но вместо того чтобы выяснять, он решил выждать и поглядеть. Воздушный корабль продвигался вперёд, вспахивая густое марево и потоки дождя, прокладывая путь во мгле. Ветер усилился и дул сильней, и вместо того чтобы расчищать воздух, он вызывал закручивание тумана с дождём во внезапных порывах, затмевавших всё ещё сильней.

Но наконец они вырвались и обнаружили себя летящими над Быстриной Прилива, и Юзуриент тут же заставил Маллика развернуть корабль обратно к земле, напряжённо вглядываясь вперёд, примечая какие-то ориентиры, которые очевидно ускользали от охотника. И должно быть он нашёл их, потому что в течение минут они спустились на плато посреди кластера остроконечных скал и кустарника, аккуратно замерев на месте, чтоб Молот мог пришвартовать корабль, наконец-то соизволив что-то сделать.

Когда воздушный корабль закрепили, Маллик обернулся к Юзуриенту, остальные двое всё ещё находились вне предела слышимости, пока он говорил. – Сейчас я возьму октар и найду гнездо колдуна. Можешь пойти со мной или остаться с ними. Для меня без разницы.

Юзуриент коротко кивнул на гиганта, пока он ещё затягивал швартовые, и Баэля Этриса, прислонившегося к борту и наблюдающего. – Ты доверишь им остаться здесь одним? – Спросил он.

Маллик фыркнул, его обветренное лицо сморщилось. – Я нигде им не доверяю. Но кринс присмотрит за ними.

- Тогда я с тобой.

Гораздо западней возмущённые Паксон и Эвелин стояли, пригнувшись под надвигающимся дождём к общественному лётному полю города Вэйфорд, глядя на их приземлившийся клиппер.

- Случилось то, что контакты между парсовыми трубами и тягами износились так, что энергия, поступающая из световых парусов в тяги, не доходит до диапсоновых кристаллов. Это случается временами, и вот почему тяги меняют обычно, ох, может через десять тысяч миль полёта или около того. Обмен энергией просто изнашивает их естественным путём. Только если, конечно, они не ослаблены намеренно. По своему немалому опыту, я бы сказал, взглянув на ваши, что с ними похимичили.

Грелин Кара умолк, закончив своё объяснение, и подождал ответа. Паксон всё никак не мог воспринять факт, что этот высокий, подвижный молодой человек перед ним был тем же самым мальчиком, которого он повстречал в погоне за Арканненом пятью годами ранее. Ещё не полностью выросший, но давно вышедший из детства, он выглядел кем-то совершенно иным.

- Ты уверен на этот счёт? – Выдавила Эвелин сжатыми губами.

Молодой человек кивнул. – Хотя только на левой задней трубе. Остальные выглядят нормально. Но лишившись этой, ваш корабль не полетит должным образом, а энергия упадёт на тридцать процентов, что способствует отклонениям с торможением, и неуверенной реакции на контроллеры.

- Но ты можешь исправить это, так ведь?

Грелин кивнул. – К утру.

- Не раньше?

Он покачал головой. – Замена контактов – деликатная операция. Всё должно быть точно установлено и проверено, чтобы убедиться в надёжности передачи. Иначе получится так, как будто вы вообще ничего не делали. – Он сделал паузу. – Я могу приступить к работе сразу же, как загоню его в ангар.

Эвелин вздохнула. – Приступай.

- Здорово снова увидеться с тобой, Грелин, - добавил Паксон, улыбнувшись другому. - Даже при таких обстоятельствах.

Молодой человек улыбнулся в ответ. – Я думал, что увижусь с тобой прежде, Паксон. Мне казалось, что ты прилетишь навестить Льюфар, если не меня.

- Она правда ещё здесь живёт?

Грелин пожал плечами. – Прямо там, где ты её оставил.

Он отвернулся и направил людей позади помочь ему переправить пришвартованный корпус клиппера внутрь ожидавшего ангара, чтобы начать работу. Было странно теперь видеть его во главе аэродрома, последовавшим по стопам своего отца, всё таким же смышлёным и спорым как всегда, всё таким же информированным. Паксон разбирался в воздушных кораблях, потому что летал на них, и он определил проблему в тот же момент, как корабль содрогнулся и начал терять питание в десяти милях отсюда. Было здорово, что Грелин немедленно определил это, став настолько же умелым в ремесле ремонта воздушных кораблей, какие задатки он и проявлял пять лет назад.

- Я не понимаю, - сказала Эвелин, взяв Паксона за руку и направив его к офису управляющего, чтобы они могли скрыться от дождя. – Как кто-то мог саботировать наш корабль? В Аришейге он был под охраной всё время. Мы были послами, не какими-то обычными посетителями. Никого и близко не подпустили к этому кораблю.

- Лучшим вопросом может быть почему, - добавил Паксон, усаживаясь на один из стульев с жёсткой спинкой, на которых они будут пережидать время на земле. Они могли бы решить найти гостиницу, но это казалось чрезмерным для нескольких часов, остававшихся до утра, когда клиппер предположительно будет исправлен.

Авэлин повертела головой. – Одно объясняет другое, мне кажется. Может повреждения были причинены в Параноре даже до нашего отлёта. Это был бы не первый раз, когда мы пригрели врага среди нас. Особенно если он работает на Арканнена.

Паксон кивнул, но не считал, что это так. Это являлось бы слишком большим совпадением, если бы случилось так скоро. Кроме того, сеть союзников и заговорщиков Арканнена была разрушена, когда он сбежал из Вэйфорда в неизвестные места. Он скрывался пять лет, некоторые из которых провёл в глуши прибрежных регионов Быстрины Прилива. Это казалось неправильным.

- Мы что-то упускаем, - тихо предположил он. Паксон помолчал. – Может у кого-то ещё есть интересы в этой игре, кого мы проглядели.

Она взглянула на него, стягивая назад капюшон своего дорожного плаща, обнажая свои влажные тёмные волосы на лице. Засмотревшись в темноту, он не заметил перемену выражения на её лице. – Кто такая Льюфар?

Он быстро пожал плечами. – Просто одна из старых знакомых.

Она продолжала глядеть на него, а он удерживал взгляд в стороне. Её упоминание вызвало волну новой вины, особенно со стороны Грелина, который дружил с ними обоими. Льюфар, в которую однажды он якобы был влюблён. Действительно был влюблён, признал он. Это казалось невозможным. Он едва мог объяснить это, рассматривая это в объективных понятиях, понимая, как мало потребовалось для изменения курса его жизни. Отправься он к ней в начале, как и обещал, всё могло бы быть иным. Но он не хотел этого. Он хотел быть Клинком Верховного Друида. Он хотел свою жизнь в Параноре больше неё, поэтому сейчас для сожалений не было места.

Даже так, он ненадолго задумался над тем, чтобы увидеться с ней. Он мог бы сделать это и вернуться задолго до продолжения путешествия. Просто сходить к её дому и разбудить её. Просто сказать ей, что до сих пор любит её и ему жаль, что он не пришёл раньше. Просто признать, что он совершил ошибку.

Но совершил ли? Он не был уверен, что начинать всё сначала с ней является тем, что ему нужно. Он не вполне мог заставить себя поверить, что это правильный поступок. Если он вернётся в её жизнь, он создаст ожидания для них обоих, которые придётся выполнять. Спустя столько времени, каким это будет?

Эвелин отвернулась. – Просто одна старая знакомая, ага? – Повторила она.

Он ссутулился на своём месте, вытянув ноги. – Тогда в Аришейге ты сказала, что почувствовала страх Премьер Министра на счёт чего-то. Ты так и не сказала чего.

Она вздохнула и осмотрела тесное помещение, как будто выискивая ответ. – Разве ты тоже не заметил этого в нём?

- Полагаю, что не так отчётливо как ты.

Она ухмыльнулась. – Не думаю, что ты видишь хоть что-нибудь также отчётливо как я, Паксон. – Она оставила это загадочное наблюдение недосказанным. – Теперь я задумалась, но по истории Премьер Министра я бы сказала, что он оказался зажат между молотом и наковальней. Помнишь, как он подумывал уйти в отставку в какой-то момент? Слухи говорили, что с него достаточно. Бывшие военные и отдающие предпочтения вооружению мужчины и женщины заполонили Коалиционный Совет, а он не был другом никому из них. Поэтому он хотел выйти; хотел отстраниться. Но потом решил не делать этого. Может потому что он не мог смириться с тем, что это может значить для Федерации. Афенглу всегда говорила, что он хороший человек.

- Поэтому сейчас он боится, что ему может угрожать опасность из-за того, что он остаётся Премьер Министром? – Паксон вздохнул. – И правда, существует история освобождений от этой должности из-за предрассудков. Может он чувствует угрозу от этого приятеля Юзуриента, и возможно привлекает нас, чтобы мы помогли избавиться от этой угрозы.

- Такова моя догадка. – Она покачала головой. – Политика вызывает головную боль. Слишком много игр разума и чересчур много хитрости и обмана.

- По крайней мере, у нас нет подобной проблемы в Параноре, - сказал Паксон.

Она взглянула на него. – Ты так думаешь?

После этого он замолк на долгое время.

Юзуриент прокладывал путь по неровной местности прибрежных утёсов, следуя узкой тропе, прорезавшей скалы подобно змее, отслеживая тёмную фигуру Маллика, находившегося прямо впереди, и октар, которых больше не было видно. Дождь лил потоком, шторм не ослабевал. Ветер был куда сильней на этих утёсах, таким образом открытых морю, и тем самым намного опаснее. Ему приходилось прижиматься спиной к поверхности утёса или, когда на возвышенных участках вообще не было никакой защиты, низко прижиматься к земле, чтобы его не сдуло с ног. Он был относительно сухим, когда они отправлялись, но теперь промок до нитки.

Юзуриент усиленно раздумывал про то, что может случиться, когда это дело придёт к кульминации. Если они этой ночью обнаружат признаки жизни в Арброксе, он был уверен, что Маллик захочет идти внутрь завтра, когда прояснится. Они возьмут с собой Баэля Этриса и Молота, и будут нападать и продолжать атаковать, пока Арканнен не помрёт. Как это случится – и кто сможет это пережить – открытый вопрос. Но он уже решил, что его собственное участие будет минимальным. Не взирая на сказанное Маллику, он решился отправиться в эту экспедицию не для того чтобы убедиться, что всё пройдёт как надо, или даже не для того чтобы насладиться последним вздохом Арканнена.

Он был здесь, потому что когда всё закончится и разрешится, он собирается прикончить всех оставшихся в живых.

Как никак, у этого всего не может быть свидетелей. Эта операция была за пределами его полномочий и определённо не была бы одобрена Высшим Командованием, не говоря про Премьер Министра. Никаким уликам нельзя позволить когда-либо всплыть. Когда Арканнен умрёт, он избавится и от своих людей.

Сейчас же он думал, как бы то ни было, что ему не стоило быть таким опрометчивым, отправившись с Малликом. Оставаясь на борту воздушного корабля, он бы пребывал в кое-какой сухости и тепле. Здесь же он попросту был раздражён и раздосадован медлительностью их прогресса. Всё-таки, как долго они шли?

Впереди Маллик замедлился и посмотрел назад на него, показывая ему приблизиться и близко наклонившись, его голос был шёпотом. – Оставшееся от Арброкса как раз за этой скалой. Когда мы будем там, я отправлю октар разнюхать впереди. Они будут держаться руин, поэтому стражи не должны быть задеты. Они ведь должны пролегать дальше по внешнему периметру. Когда они отыщут, что мы ищем, они вернутся ко мне.

Он начал поворачиваться, но Юзуриент схватил его за руку. – Стой. Как мы узнаем, что они нашли или не нашли? Они не могут говорить, так ведь?

Маллик взглянул на него. – Со мной могут. Заимей немного веры, Даллен.

Несколькими десятками метров дальше впереди они добрались до изгиба скалы и остановились во второй раз. Всматриваясь во мрак впереди, Юзуриент мог разглядеть только остатки стен и крыш Арброкса.

Спустя мгновения, Маллик выслал октар и те исчезли в руинах.

Арканнен сидел за маленьким кухонным столом, читая древние книги, взятых с ряда полок поблизости, не обращая внимания на Рейна и Лариану, сидевших поблизости друг с другом в примыкающей комнате, склонив головы в шёпоте.

- Ты рисковал там слишком много! – Шипела ему девочка, её лицо омрачал гнев и опасения.

- Я шёл на риск, на который должен, - ответил он.

- Что если бы ты впал в кататонию?

- Не этого не случилось! Мой контроль становится лучше.

Она повертела головой. – Это один раз. Не больше. Ты не можешь знать наверняка.

- С чего то же надо начинать. К тому же, какой у меня был выбор?

Арканнен внезапно поднял взгляд. – Можете пожалуйста перенести своё обсуждение в спальню? – Раздражённо спросил он. – Вы подрываете мою сосредоточенность.

Лариана резко встала и потянула Рейна за собой. – Ладно. Мы оставим тебя.

Чародей вернулся к своему чтению. Лариана повела Рейна в спальню и закрыла дверь, прежде чем вновь обернуться к нему. – Мне не нравится, как всё идёт, - сказала она так тихо, что он едва разобрал. – Почему он заставляет тебя творить этих … создавать этих воображаемых людей? Нет, не говори, что это чтобы помочь научиться контролировать магию. Это не может быть лучшим способом научиться этому. Воплощая воображаемых людей?

Они вместе замолчали, бросая быстрые взгляды на дверь. – Не знаю, - наконец сказал Рейн. – Как кто-то может знать, что лучше?

- И я тоже не знаю, - ответил она. – Это вызывает у тебя значительный стресс, потому что от тебя требуется слишком многое. Твоя проблема, Рейн, имеет отношение к реагированию на угрозы, на опасные ситуации. Это должно быть связано со страхом, что ты не можешь защитить себя. Чтобы прекратить это, тебе нужно научиться оставаться спокойным. Как что-то из этого должно помочь тебе?

Он уставился на неё? – К чему ты ведёшь? Что мне стоит прекратить делать то, о чём он меня просит?

- Нет, нет, я говорю не это. – Она замолчала, убирая свободные пряди своих золотистых волос. Она посмотрела в сторону, и её глаза приобрели отстранённый, потерянный вид. – Ты должен делать то, что он говорит, - наконец сказала она. Затем её глаза вернулись к нему. – Потому что если нет, я не уверена, что случится.

Последовала долгая тишина, и он позволил ей длиться. – Ты считаешь, что я в опасности, так ведь?

Она кивнула. – Может быть. В основном потому что все, кто сближается с ним, в опасности. Даже я.

- Но он твой наставник. Он не навредит тебе.

Она резко выдохнула. – Однажды я так считала. Теперь я уже не уверена. – Она взяла его руку в свои и сжала. – В чём я уверена, так это что я сделаю всё возможное, чтобы помочь тебе. Но тебе нужно быть осторожным. Тебе нужно прислушиваться ко мне.

Арканнен резко постучал в дверь и затем открыл её, глядя с одного на другого. – О чём вы тут шепчетесь? Вам не полагается спать?

Как будто они были детьми. Рейн покачал головой. – Мы просто обсуждали идеи, как я могу стать лучше в воплощении образов. Прежде Лариана помогла мне; я доверяю ей.

Арканнен взглянул на неё. Слов сказано не было, но что-то промелькнуло между ними. Мальчик отчётливо это увидел. Понимание, общее знание, кое-что – это было. Это заставило его задуматься о том, что она только что ему говорила. Правда ли она в какой-либо опасности? Или всё это лишь часть игры?

Чародей отвернулся, снова закрывая дверь. – Ещё несколько минут, - бросил он через плечо.

Мальчик и девочка снова оказались в тишине, глядя друг на друга, ничего не произнося. Руки Ларианы всё ещё держали его, сжимая и успокаивая, снова и снова.

Будь осторожен, Лариана изобразила ртом. Обещай мне.

Он кивнул. Затем он нагнулся вперёд и слегка поцеловал её в щёку, он выбросил из головы Арканнена, его губы приблизились к её уху. И ты будь осторожна.

Её руки сжали его ещё сильней и не отпустили.

- ПАРЕНЬ, ПРОСНИСЬ!

Руки трясли его, вырывая из снившегося ему сна. Из сна, в котором он был с Ларианой. Они летели над дикой местностью, полной цветов, оттенки образовывали впечатляющий узор под ними, находившимися на носу воздушного корабля. Цвета были насыщенными и глянцевыми, сверкающими в солнечном свете, бесконечным ковром покрывающими землю внизу. Он улыбался, глядя на Лариану, а она улыбалась ему в ответ с такой любовью, таким отчаянным желанием, что он едва мог поверить в свою удачу.

- Рейн! Давай! Вставай! Они здесь!

Сон растворился, и он открыл глаза, его взор был размыт и смутен. В комнате, в которой он спал, в основном ещё было темно, горела лишь единственная свеча в одном углу. Он медленно сел на своём спальном коврике и посмотрел через комнату на Лариану, где она в своей кровати также как раз просыпалась. Всё это было как будто не по-настоящему.

- Кто здесь? – Спросил он.

- А ты как думаешь? – Бросил Арканнен, отворачиваясь, направляясь к двери. – Поторопитесь!

- О чём он говорит? – Пробормотал Рейн, часто моргая.

- Люди, посланные прикончить нас. Они здесь. – Лариана сидела на краю своей кровати в своей ночной сорочке, глядя на него. – Помнишь?

Он помнил, хотя особо об этом не думал за дни, когда учился пользоваться песнью желаний. – Они здесь? – Повторил он, всё ещё не совсем проснувшись.

- Одевайся, - сказала она ему, поднявшись и собрав одежду, прежде чем уйти в тёмный угол. Она отвернулась от него и сняла с себя спальную одежду.

Он застенчиво опустил взгляд, хотя её особо не волновало, что он в той же комнате. Отвернувшись, он начал натягивать свои собственные одежды. Люди, посланные прикончить нас. Что ему делать? Что от него ждёт Арканнен?

Он заволновался на этот счёт, заканчивая натягивать ботинки, и обнаружил полностью одетую и ожидавшую Лариану перед собой. – Готов?

Для чего? Он не задал вопрос. Вместо чего просто кивнул, поднялся и последовал за ней из спальни в основное жилое помещение их подземного прибежища, где их ожидал Арканнен.

- Они были здесь прошлой ночью, проверяя, на месте ли мы, и очевидно они решили, что так и есть. Они считают себя чересчур умными, заходя к нам со стороны океана, думая, что я не стал бы утруждаться расстановкой стражей с этого направления. Поэтому они задели их, как я и хотел, но не поняли, что нам стало известно.

Он приблизился ближе к ним, его глаза были напряжены. – Теперь слушайте внимательно. Это опасные люди, и они не помедлят убить любого из нас, если у них будет возможность. Я весьма уверен, что они убивали прежде и гораздо чаще чем единожды. Они точно знают, как исполнять подобные поручения, и они скорей всего уверены, что мы не сможем помешать им. Но их уверенность не к месту. Сейчас они прыгнули выше своей головы. Мы быстро покончим с ними.

- Я не хочу никому вредить! – В ужасе выпалил Рейн. – Ты обещал мне!

Арканнен потратил мгновение на его изучение. – Я знаю, что обещал. И я знаю, как сдержать обещание. Я сделаю всё необходимые, чтобы избавить нас от этих паразитов. Но запомни, мальчик. Иногда всё случается не так, как планировалось. Не важно, какие бы ни были у тебя намерения, этого не всегда достаточно. Обещания действуют только до определённого момента. Если один из этих людей проберётся мимо меня или за меня, что ты сделаешь? Будешь стоять и позволишь им убить меня? Или что хуже, убьёшь меня?

Он ожидал ответа от Рейна. Мальчик покачал головой. – Нет, но я не хочу, чтобы до этого дошло. Если сейчас я не прекращу вредить людям, то скорей всего это никогда не случится.

Колдун вздохнул. – Насколько ты уверен, что можешь управлять своей магией? Прочна ли твоя уверенность достаточно, что ты можешь сказать подобное? Без оговорок и оправданий.

- Я могу управлять ею.

- Хорошо. Тогда у меня есть план. Но он полагается на твою способность справиться с магией так, как ты сделал прошлой ночью. Могу я положиться на тебя?

Рейн кивнул. – Какого рода план?

- На самом деле, достаточно простой. Простые планы всегда срабатывают лучше всего. Ты создашь образы и воплотишь их. Несколько, если сможешь осилить. Ты направишь свои творения против этих нарушителей и отвлечёшь их, и пока они будут сражаться с тенями, я разделаюсь с ними. Тебе ничего не нужно делать, чтобы помогать в этом.

Он повернулся к Лариане. – Я хочу, чтобы ты оставалась здесь, внутри. Эта битва не для тебя. Ты отвлечёшь парня, а ему это не нужно. Ты можешь приглядывать за задним входом, просто на случай, если один из них найдёт проход и проберётся к нам за спины.

Он вручил ей дуговой флэш, один из новейших ручных разрывателей. Она взяла его, изучила мгновение и посмотрела обратно на него.

- Умеешь им пользоваться? – Спросил он. – Знаешь как?

Она кивнула. – Но думаю, мне стоит отправиться с Рейном. Он привык, что я рядом при использовании магии песни желаний.

- Может и так, но также верно, что ты не всегда можешь быть рядом. Особенно в подобных ситуациях, когда ты подвергаешься не меньшему риску чем он. Поэтому ты останешься здесь. Мы разъяснили это?

- Он прав, - сказал ей Рейн. – Мне будет лучше, знай я, чтобы ты в безопасности от всего, происходящего снаружи.

Она взглянула на него, но бессловно кивнула. Он мог сказать, что она расстроена и обеспокоена, но он не хотел её подле себя, когда уходил с Арканненом. Он посмотрел на чародея. – Где эти люди сейчас?

Арканнен затянул свой плащ на плечах и подмигнул. – Давай выясним.

Они покинули комнату через тяжёлую защитную дверь и шагнули в коридор, ведущий наружу из его убежища. Арканнен шёл впереди, двигаясь стремительно и уверенно. Ни следа беспокойства о грядущем не было видно на его лице. Когда они добрались до наружной двери, он погасил бездымные лампы у прохода и повернулся к Рейну.

- Я оставлю эту дверь незапертой. Если всё пойдёт плохо или тебе станет слишком опасно находиться снаружи, возвращайся сюда. Запри замки на этой двери и на ведущей в мой дом. Если я не появлюсь в течение часа, бери Лариану и выбирайтесь задним выходом. Отправляйтесь на юг к деревне Кирк Коррина. Она не далее пяти миль вниз по побережью. Не пытайтесь искать меня; я уже не приду.

- Я не брошу тебя, - тут же сказал Рейн.

- Оставишь, если я скажу тебя, и я говорю. – Лицо чародея было будто вырезано из камня. – Не спорь со мной; я куда лучше в принятии подобных решений чем ты. Не думаю, что что-либо из этого случится, но на такой случай тебе нужно быть готовым.

- Лариана также тебя не оставит.

Арканнен улыбнулся. – Она сделает то, что ты попросишь; как точно так же сделаешь и ты, что она попросит у тебя. Я вижу, что происходит между вами двумя. Увидел бы даже слепой. Делай, как я говорю. Уходите, а после этого позаботьтесь друг о друге.

Рейн покачал головой. – Мне не нравится это.

- Тебе и не нужно. – Арканнен шагнул к двери, увлекая мальчика за собой. – Погода смягчилась за ночь, и дождь прекратился. Туман такой плотный, что едва можно разглядеть руку перед лицом. Не знаю, что мы там обнаружим. Не знаю, как много там нарушителей или где мы с ними столкнёмся. Поэтому лучше будет перемещаться, нежели чем оставаться на месте. Мы можем разделиться. Я попробую не допустить этого.

Он помолчал. – Только помни. Если попадёшь в беду и я не смогу добраться до тебя, не паникуй. Используй песнь желаний. Делай всё, что нужно для самозащиты. Мне не доставляет удовольствия просить тебя об этом, но жизнь не всегда оставляет нам предпочтительные выборы.

Мальчик помедлил. – Когда это закончится, продолжишь ли ты помогать мне учиться магии и не откажешься ли от меня?

- Отказаться от тебя? – Арканнен тихо засмеялся. – Я никогда не имел намерений отказываться от тебя. Никогда. Что бы ни случилось, я буду там и помогу тебе пройти через это.

Он сжал руку мальчика и подтянул его ближе. – Ты готов?

Рейн кивнул.

Арканнен поднял тяжёлую перекладину и сдвинул засовы на двери, ведущей наружу. Стена густого тумана, плотного и вращающегося, приветствовала их, когда они прошли через дверь.

Где-то в другом месть практически в непроницаемом супе, Маллик вёл охотников, обыскивая руины. Сейчас он уже не думал о стражах, которые могут быть расставлены здесь, не предпринимал усилий скрыть своё прибытие. План был прост – найти их добычу, загнать её в угол и прикончить. С выслеживающими октарами и кринсом, отданным заботам Молота, (в основном для управления зверем требовалась чистая сила), исход был предрешён. Арканнен, верил Маллик, попытается сбежать нежели чем станет сражаться. У него это не выйдет, потому что животные найдут того где угодно, нагонят и повалят его. Даже если они не смогут, они здесь как раз для того, чтобы довершить работу. Довольно просто.

Юзуриент не был так уверен.

Он плёлся за остальными, делая то, что обещал себе – держался позади, позволяя своим спутникам заниматься убийством, чтобы иметь возможность расчистить бардак, когда всё закончится. Он был гораздо меньше остальных уверен на счёт того, как просто это будет и каковы их шансы на успех. Остальные были уверены в своей силе и опыте словно хищники, но Коммандер Красной Резни был не менее уверен в лисьей способности Арканнена выживать. Он уже видел это прежде, когда ставки были куда выше текущих. Колдун обладал даром чуять ловушки и обращать их против создателей. Он вовсе не был уверен, что здесь будет как-то по-другому.

Его единственный источник спокойствия исходил из оружия, которое он прятал под армейским жакетом Федерации – скорострельный разрыватель, способный положить целый отряд противников за секунды. Это была новейшая разработка в стараниях Федерации расширить свой военный потенциал, оружие будущего, которое в итоге возведёт Федерацию выше остальных наций и рас. Он обладал одним экземпляром, потому что сумел сторговаться на него несколько лет назад – под чем он имел ввиду использование шантажа и угроз против изобретателей оружия. Может это с его стороны не слишком честно, но не менее эффективно, когда ты жаждешь что-нибудь настолько сильно, как это оружие.

Его глаза замерли на время на кринсе, наблюдая, как тот натягивает дальний конец цепи Молота. Тварь была невероятно ужасной – огромным, нескладным животным, обладающим массивным и телом и тяжеловесными конечностями. Его голова висела настолько низко к земле, будто плелась по ней. Оно было не очень умным; его чувства не развиты. Но нацелившись на добычу, предназначенную ему, того нельзя было остановить. Кринс прошёл бы стену копий, чтобы приложить челюсти к убийству. Даже пострадав. Даже умирая. Его можно было остановить, раздробив или отрубив голову, но с животным такого размера и свирепости, идущем на тебя, у кого хватило бы на это времени?

Он представил его челюсти на самодовольном лице Арканнена и обрёл мимолётное удовольствие от этого образа.

Баэль Этрис подскочил к нему с одного бока – дразнящее, подначивающее движение – после умчался в сторону. Он продолжал посматривать на Юзуриента, открытое обещание, что ему бы хотелось с ним сделать, отражалось в его глазах. Юзуриент знал, что ему придётся пристально приглядывать за ним. Если он даст мелкому гаду и половину шанса, то обнаружит у себя рассечённую глотку. Но он справлялся с подобными Этрису людьми ранее, бездумными убийцами без видимых моральных принципов, не обладающих уважением к власти. Он знал, как держать их в узде, в то же время используя их.

Что в данном случае продлится не так долго. Этрис окажется первым, от кого он избавится по окончанию этого.

Маллик впереди замедлился. Сейчас они были на окраине руин, уже близко к тому, где начнутся настоящие поиски. Охотник ожидал остальных, подозвав их ближе, прежде чем заговорить.

- Здесь мы разделимся. Две группы. – Его голос был шёпотом. – Молот со мной, Этрис с Юзуриентом. Животные со мной. Молот и я зайдём со стороны суши; Баэль и Даллен с побережья. Должны существовать способы пробраться в то, что осталось от поселения, проходы, вырубленные в камне. Вот где будет колдун. Если он не выйдет повстречать нас, мы найдём один из этих ходов и придём за ним. В основном мы должны держать его перед собой. Нам не нужно, чтобы он выскользнул и обошёл нас сзади.

- Или вовсе сбежал, - добавил Юзуриент. – Если он сделает это, то будет охотиться за нами, как мы охотимся на него.

- Впрочем, он уже охотится на тебя, так ведь? – Поглумился Баэль Этрис.

Юзуриент прожёг его взглядом. – И ты должен это прекратить, если хочешь, чтобы тебе заплатили.

- Ах, верно. Мне полагается спасти тебя. Интересно, почему это не слишком прельщает меня?

Маллик взглянул на него. – Довольно. Где-то со стороны побережья будет спрятана дверь. Если найдёте её, идите внутрь. Убейте всех. Не останавливайтесь подумать.

- Не беспокойся. – Этрис всё ещё глядел на Юзуриента. – Я получше многих знаю, как убивать людей.

- Пускай идёт один, - вдруг сказал Юзуриент. – Я останусь с тобой.

Маллик начал возражать, но затем подумал получше. Он устало вздохнул. – Ладно. Ты идёшь со мной и Молотом. Давайте действовать быстро. Помните. Если Арканнен возьмёт верх, мы не переживём этот день.

После чего они разделились, Баэль Этрис откололся от других и исчез во мгле. Остальные трое постояли минуту, затем Маллик махнул. Они пошли к руинам, расходясь по мере приближения. Они держали друг друга в поле видимости, хотя Юзуриент с дальнего права временами терял Молота на дальнем левом. Он держал Маллика в обзоре, потому что только тот был важен. Октары блуждали впереди, натягивая свои поводки, принюхиваясь к земле, обнюхивая камни и развалины. Как охотники они не имели себе равных, но они также были и убийцами. Тяга поучаствовать в охоте на добычу была инстинктивной, и если где поблизости и были живые существа, они найдут их.

Юзуриент подозрительно всматривался в дымку. Он не видел ни зги. Было бы лучше, если бы они отправились прошлой ночью во время ливня, чем рисковать столкновением в таком тумане. Может им стоило подождать. Но он знал, что с этими людьми это невозможно. Они не потерпели бы ожидания. Он осторожно прокладывал дорогу по камням, пытаясь не производить каких-либо звуков, благодаря рёв океана на заднем фоне, скрывающем всё белым шумом.

Затем, неожиданно, во мгле перед ними что-то появилось.

Когда они покинули своё укрытие и вышли в туман и мглу, Арканнен наклонился к Рейну. – Не пытайся видеть в этом тумане. Пытайся слышать. Океан приглушает звуки не так сильно, как может показаться.

Рейн кивнул. Ему казалось, что бум океана по скалам затмевает всё, но он как можно лучше старался слушать сквозь него. Арканнен двигался впереди, обернувшись в свой тёмный плащ, пригибая голову к обломкам. Мальчик следовал, старательно пытаясь удержаться прямо на скользких камнях, тщательно следя за шагами, чтобы не упасть. Он усиленно думал над образами, которые ему потребуется создать, отвлекающем манёвре, который ему необходимо осуществить. Удивительно, но он желал, чтобы он мог никогда не оказаться в этом положении – даже если бы это значило отказ от уроков по контролю над магией. Но он не мог примириться с потерей Ларианы. Она слишком многое для него значила. Она была настоящей причиной, почему он остался с Арканненом. Чтобы быть рядом с ней, он вытерпел бы практически что угодно.

Они прошли лишь небольшое расстояние, когда Арканнен внезапно остановился. Он помедлил мгновение, явно прислушиваясь. Рейн слушал вместе с ним, но ничего не слышал.

Арканнен взглянул назад на него, указывая на голову, а затем на рот. Он был готов к образам, которые создаст песнь желаний. Он сделал жест второй раз. Незваные гости были прямо впереди. Он подождал, чтобы убедиться, что Рейн понял, поднял предупреждающую ладонь, чтобы сказать ему оставаться на месте, и исчез в клубящемся тумане.

Рейн смотрел за его уходом, внезапно продрогнув до костей. Теперь он был один; колдун больше не защищал его. Он мог только подчиняться его инструкциям. Он сформировал образ в уме нескольких мужчин, группы вооружённых налётчиков, аккуратно удерживая их, ожидая, что произойдёт дальше. Как было с созданным им существом, которым он ранее напугал Арканнена, он вселил в своё творение больше чем просто визуальные черты; он сделал так, чтобы их можно был почуять, испробовать, услышать. Он дал выслеживающим их тварям причину думать, что они реальны помимо простой видимости. Сегодня он нашёл это более простым – знакомым, менее трудоёмким. Он знал, что становится более опытным в использовании магии. Он выстраивал своих защитников часть за частью, и удерживал их в готовности подобно стражам у ворот города.

После чего он ждал.

И ждал ещё.

Образы в его разуме не дрогнули. Время замедлилось, а затем остановилось.

Внезапно кошмарное существо появилось в поле зрения, настолько невозможная тварь, что мальчик чуть не побежал. Четвероногая зверюга была большой как коден, полностью покрытой шерстью и острыми клыками с когтями, злые свинячьи глаза были прикованы к нему, голова опущена близко к земле, как будто существу было слишком тяжело удерживать её. За ним появился человек, тварь была связана с ним цепью, зажатой в его огромных руках. Мужчина был таким же огромным и ужасным как и зверь, горой мышц и костей, с покрытыми шрамами, изрезанными и кривыми чертами лица.

Они увидели друг друга в то же мгновение, и Рейн лишь смог отпустить свои образы и отправить их по направлению перехвата этих монстров. Образы отреагировали как он и надеялся, стремительно и целенаправленно направившись вперёд, представляя явную угрозу. Человек тут же замедлился, но тварь с вызовом зарычала и дёрнула цепь. Рейн сотворил и натравил ещё трёх налётчиков, все они скручивались из тумана подобно призракам, которыми они и были. Но сложно было сказать, что они нереальны в кружащейся вокруг мгле, и зверь выглядел растерянным и злым.

Мальчик отчаянно осматривался. Где Арканнен? Он отвлёк их. Где же чародей?

Внезапно здоровяк отпустил цепь, и зверь рванул вперёд в атаку на образы. Когда они развеялись под силой его атаки, он даже сильней разъярился, бросаясь из стороны в сторону в тщетной попытке схватить их клыками, когда они пробегали мимо. Оно могло видеть, чуять и ощущать их; почему оно не могло до них дотронуться? Рейн отправил ещё двоих, но чувствовал слабеющую хватку над происходящим. Всё, что он делал, это оттягивал неизбежное, если Арканнен не появится.

Затем ещё два зверя вырвались из тумана – твари, выглядевшие как помесь нескольких видов, не такие большие и величественные как первая, но тем не менее опасные. Они также атаковали образы, захваченные безумным поведением большего существа, и троица быстро погрузилась в безумное кусание и разрывание пустого воздуха и фантомов.

Сумрачная фигура возникла слева от него, менее внушительная чем гигант и собаки, но явно представляющая угрозу. Рейн опустился на колено, пытаясь придумать, что делать. Человек надвигался на него, уже бежав, с ножами в обоих руках.

В отчаянии, он вызвал новый образ, призрачный и бледный как и остальные, но реальный по виду, и отправил его бегом на трёх зверей. Животные тут же набросились на него, но их усилия повергнуть его не увенчались успехом, так как Рейн резко уклонился им, прежде чем они добрались до него. Побежав, с животными на хвосте, образ сложился с человеком с ножами, и двое стали одним. Мужчина замедлился, озадаченный, понимая, что что-то случилось, проведя рукой по лицу, будто он шагнул в паутину. Слияние произошло так быстро, что человеку это показалось бы нереальным; выглядело бы какой-то трюк. Но для зверей это было вполне настоящим. Реагируя инстинктивно и без промедления, все трое бросились на образ, которым стал мужчина, и вгрызлись в него.

В последнее мгновение мужчина повернулся, осознав, что что-то не так, защитно поднимая руки с ножами. Слишком поздно. Наибольшая тварь оказалась над ним так быстро, что у него не было времени среагировать. Его мгновенно повалили, поднялся крик, когда страшные челюсти разорвали его лицо. Руки и ноги тщетно забили, всюду полетели брызги крови. Отбросив в сторону оторванный кусок, зверь начал разрывать оставшееся, к чему присоединились его спутники. В считанные секунды от мужчины осталась безжизненная оболочка.

Пригибаясь среди скользких от тумана развалин, Рейн съёжился в смятении. Он не хотел, чтобы это случилось. Он только пытался отвести атаку. Он просто среагировал. Арканнен сказал, чтобы будет помогать ему, что предотвратит необходимость кого-либо убивать. Но чародей подвёл его.

Теперь же первый мужчина надвигался на него, занеся огромный боевой топор над головой. Он был подобен джаггернауту, наступающему на мальчика – массивным и неостановимым. Рейн вскарабкался на ноги лицом к гиганту, пытаясь сотворить образ, чтобы отразить атаку. Но паника поглотила его, приковав к месту, лишив всякого контроля, всего здравомыслия. Не существовало образа, способного спасти его от этого.

Где теперь был Арканнен?

Он начал отступать спиной, пытаясь сбежать, тут же понимая, что у него не выйдет, что он слишком медленный. Он позвал Арканнена, зная, что и это бессмысленно, что тот не слышит его и не придёт …

Позади него раскрылась дверь прохода, ведущего к убежищу Арканнена, и появилась Лариана, видение, которое казалось рождённым очередным заклятием. Она миновала проход и изготовилась, её руки вытянулись, её небольшой разрыватель нацелился.

- Ложись, Рейн, - крикнула она ему.

Он бросился в сторону, гигант практически настиг его. Оружие Ларианы щёлкнуло – коротко и пронзительно – и всполох странного пламенного луча прошёл над ним с чудовищной скоростью. Он услышал звук столкновения с плотью и мычание гиганта. Когда он посмотрел, здоровяк был на коленях, вся его грудь обнажена, а луч прогрызался в него подобно живому существу.

Глаза гиганта остекленели и застыли, когда он накренился вперёд и замер.

Рейн, пошатываясь, поднялся, а Лариана подбежала к нему. Она влетела в его руки и прижилась к нему, и в это мгновение признательности и облегчения он с острой уверенностью, подобной острию клинка, понял, что никогда её не отпустит.

ЮЗУРИЕНТ НАБЛЮДАЛ ЗА ВСЕМ ЭТИМ НЕ БОЛЕЕ С ШЕСТИ МЕТРОВ, пригнувшись внутри удобной кучи щебня, за которую он упал в течение первых секунд столкновения. Он и не подумал идти на выручку Маллику или Молоту; его здравомыслие говорило, что они всё равно вряд ли добьются победы.

Сейчас он дрожал, вспоминая то, чему только что стал свидетелем. Кринс, освободившийся от цепей, накинувшийся на что-то вроде призрачного образа, слившегося с Малликом и приведшего к его кончине. У него всё ещё стояло перед глазами, как кринс разрывает своего хозяина на куски, вгрызаясь в него, пока не осталось ничего, поддающегося распознаванию. А затем октары, присоединившиеся к оголтелому пиру, все они обезумели и стали неуправляемыми за какие-то секунды.

Он посмотрел на свои руки. Они всё ещё трясутся. У него не получалось остановить их. Мальчишка. Какого рода магией он обладает? Как он умудрился обратить этих диких животных против Маллика? Как у него это так просто вышло?

Он поднял разрыватель оттуда, где его уронил, и стиснул его так, пока не побелели костяшки, заставляя руки замереть. Это ещё не закончено. Он посмотрел туда, где мальчик и девочка всё ещё были заключены в объятии с руками друг на друге, прижимаясь головами. Девочка, подумал он, была не менее опасней мальчишки, хотя её методы были более традиционными. Она обладала даже более продвинутым оружием чем его собственное, прототипом, который предположительно находился только в руках его создателей. Очевидно, это не так, и он задумался, как много имеется других ружей, которых там быть не должно.

Его взгляд сместился на мгновение к безжизненному Молоту, распростёршемуся лицом на камнях, бездыханном. Эта девочка положила его двумя меткими выстрелами, но хватило бы и одного из них. Она умела обращаться с этим оружием, и кем бы она и мальчишка ни являлись друг другу, они представляли собой грозную пару.

Будут ли они искать его? Даже не зная, что он здесь, решат ли они организовать поиск, просто чтобы убедиться, не пропустили ли они кого? Он мог выйти против них, полагал Юзуриент. Он мог убить одного или возможно даже двоих. Но хотелось ли ему хоть сколько-нибудь участвовать в этом? Какой смысл?

Он явился за Арканненом, а колдун не появился даже на миг.

Он видел, как мальчик с девочкой разделяются, разойдясь, но всё ещё держась за руки, теперь разговаривая, их голоса слишком тихие, чтобы слышать о чём. Через мгновение они пойдут. Что он собирается делать?

Он увидел, как густой туман на мгновение обволакивает их своим облаком. Теперь ему удалось увидеть, как кринс рычит на октар, отгоняя их, утаскивая останки Маллика из развалин на внешнюю пересечённую местность, предостерегая своих конкурентов. Октары рычали в ответ, но даже вместе они были не ровней кринсу, поэтому они не атаковали, пока другой утаскивал свою добычу в горы и исчезал там. Немного подумав на счёт мальчишки с девчонкой, и решив, что это того не стоит, октары тоже ушли.

Юзуриент как раз собирался решиться встать и застрелить обоих прежде, чем кто-либо успеет среагировать, а затем поискать Арканнена, когда распахнулась дверь в глубине дальних стен руин и вышел колдун.

- Ты слышал это? – Спросила Эвелин Паксона, резко остановившись у гребня хребта, находившегося на их пути к побережью.

- По звуку похоже на драку животных, - сказал он.

Они прилетели в ранние часы утра, покинув Стёрн до первого света и прокладывая путь на восток по звёздам. К тому времени шторм, представляющий угрозу ранее, унесся на юг, забрав с собой облака, ветер и дождь, оставив после себя зарождающуюся тенденцию к оттепели, покрывшую землю внизу слоями испарений.

Эвелин считала, что может быть лучше просто прилететь в руины Арброкса и прямо столкнуться со всем происходящим там. Но Паксон убедил её, что друиды не запугают ни Арканнена, ни тех охотников, посланных Юзуриентом выслеживать колдуна. Они просто подвергнут себя опасности, объявив о своём присутствии. Будет лучше, если они где-нибудь достаточно далеко приземлятся, чтобы их не видели, и оттуда пойдут пешком. На это может уйти немного больше времени, но предоставит им элемент неожиданности.

Но теперь, обеспокоившись доносившимися звуками, они ускорили шаг. Уши Паксона были достаточно остры, чтобы быть уверенным, что он также слышал крики помимо гортанных звуков животных, а значит происходило какое-то нападение. Высокогорец вынул меч, удерживая его в защитном положении перед ними и прокладывая путь. Всё, с чем они столкнутся в данный момент, вряд ли окажется дружелюбным.

Гребень хребта возвысил их для обзора на протяжённую, неглубокую впадину на впереди лежащей местности, отмеченную скоплениями глыб и участков тумана. Они едва могли разглядеть руины Арброкса – изломанные стены и проваленные крыши, обугленные огнемётами и разрывателями зоны, разрушенную деревню практически до неузнаваемости. Рык животных изменился к чему-то менее отчётливому, хотя настойчивость всё ещё ощущалась, а крики затихли.

Что-то сдвинулось во мраке в дали, огромный силуэт внезапно ринулся на что-то, скрытое из виду. В следующее мгновение пара пламенных снарядов ударило в него, и он рухнул на колени и завалился вперёд.

Паксон и Эвелин сорвались на бег, спускаясь по каменистому склону, пытаясь добраться к месту происшествия. Звуки их приближения нельзя было услышать из-за рёва океана, но существовала опасность в слишком быстром сближении, ведь их могли застать врасплох. Никак нельзя быть уверенном, кто там впереди. Поэтому когда они спустились с возвышенности, высокогорец замедлил их темп и сделал широкий жест в сторону покрытых туманом низин впереди, напоминая своей спутнице опасаться скрытых угроз.

Когда они приблизились к месту сражения, они увидели двух людей, вцепившихся друг в друга посреди руин, неясные фигуры во мраке. Гигант лежал ничком поблизости, не двигаясь. Животные, которых они видели ранее, звери, подобных которым они никогда не встречали прежде, двигались прочь, наибольший из них тащил что-то похожее на останки мужчины. Паксон подал знак Эвелин оставаться за ним, но друид проигнорировала команду и вместо этого сдвинулась в сторону, чтобы набрать между ними небольшую дистанцию. Всё впереди было заключено внутри моря густого тумана, кружившемся беспорядочными кругами и попеременно скрывая и обнажая накрываемую им каменистую местность.

Там может скрываться слишком многое, думал высокогорец. Нам стоит быть предельно осторожными.

Они были в тридцати метрах или около того, когда в скале посреди руин раскрылась дверь и появился Арканнен. Паксон непроизвольно замедлился, волна волнения и ликования промчалась по нему. Эвелин остановилась, пригнувшись. Колдун, закутавшись в свои одеяния с капюшоном, производя призрачное впечатление своей тёмной фигурой, двинулся к паре в объятиях. Парочка разорвала объятие, и Паксона потрясло, что одним из них был мальчик, пользовавшийся песней желаний, тем самым за кем он безуспешно гонялся в Портлоу.

Мальчик и его напарница – девочка во виду не старше его – повернулись лицом к Арканнену, когда внезапно из-за сваленных камней с одной стороны от них поднялся мужчина и выстрелил из ручного разрывателя в колдуна, пол десятка пламенных зарядов обрушились на другого. Арканнен просто разлетелся на части, руки и ноги далеко отлетели, тело дезинтегрировало. Мгновением позже злоумышленник нырнул обратно в камни и исчез из виду.

Но это не было концом странного происшествия. Теперь появился второй мужчина – тощее, дикого вида существо с длинным ножом, вынырнувший из-за руин на вершине утёса и прыгнувший на пару, когда они отпрянули от увиденной ими кровавой бойни. Когда мужчина атаковал пару с вытянутым клинком, мальчик выбросил свои руки в защитном жесте, его крик исполнялся отчаяния, звук испустил волну магии песни желаний, которая отправила эту новую угрозу в полёт. Мгновенно девушка бросилась в укрытие, но когда она посмотрела назад, мальчик всё ещё стоял там, где она его оставила, глядя в пустоту. Она вернулась, схватила его под руку и отчаянно потянула, но юноша не сдвинулся. Мгновением позже их противник, оправившись быстрей чем ожидалось, бросился на девушку, нанёс ей мощный удар и сбил её с ног, и она лишилась сознания. Мальчик всё ещё не сдвинулся, а мужчина взял того за шею, используя его как щит, начал отступать к скале. Мальчик шёл без борьбы, как будто не осознавая, что происходит.

Ни Паксон ни Эвелин в данный момент не были уверены, кем все они являлись. Учитывая вероятную возможность, что двое нападавших являлись частью контингента, отправленного разделаться с Арканненом, какое ко всему этому имеют отношение мальчик с девочкой? Казалось странным, что они вообще здесь присутствуют, особенно юноша. Разве ему не хватило Арканнена в Портлоу, чтобы держаться от него подальше?

Паксон взглянул на Эвелин. Она пребывала в нерешительности, глядя на действо внизу. – Что нам делать? – Прошептал он.

Нет ответа. Затем она бессловно взглянула на него и встала. Вместе они отправились к мальчику и его противнику.

У мужчины ушла лишь секунда, чтобы увидеть их. В его руке появился нож, и он прижал его к шее мальчика. – Где он? – Закричал он на них.

Оба Паксон и Эвелин замедлились, не понимая, о чём речь. – Мёртв, - ответила друид. – Они все мертвы. Отпусти мальчика.

Мужчина неистово осматривался вокруг, заметил тело гиганта и отверг это. – Не они! Колдун! Он не мёртв! Вы ослепли? Где он? Отвечайте! Хотите, чтобы я перерезал эту глотку?

Он сильней надавил острие ножа на шею мальчика, но тот даже не дёрнулся. Он просто глядел в пространство.

- Осмотрись! – Закричал ему Паксон. Он указал на обугленные камни и куски рванной мантии, лежавшие практически у ног мужчины. Тот взглянул на них и разразился пронзительным, безумным смехом, как будто это было самой забавной штукой, которую он когда-либо видел.

Эвелин продолжала приближаться, увлекая Паксона за собой. – Все твои товарищи мертвы! – Произнесла она. – Тебе некуда идти. Отпусти мальчика, и ты получишь свободу!

Мужчина плюнул в неё. – Вы ничего мне не дадите. Вы сделаете то, что я скажу, или я прикончу его прямо у вас на глазах! Стойте на месте.

Эвелин замедлилась, но не сильно.

- Насколько ты тупая, женщина? Ты считаешь колдуна мёртвым? Вот так вот? Быстро и просто, разрыватель сделал всю работу? Прикончил его? У него девять жизней и даже ещё в запасе! Он пережидает – всех нас – просто чтобы увидеть, кто выживет, а кто умрёт. Умершим быстро повезло. Но меня не обманешь, потому что я вижу то, что не видите вы!

Паксон испытал вспышку неуверенности. Прав ли он? Жив ли ещё Арканнен? Но если так, тогда кого разорвало на части разрывателем?

Он понял ответ, прежде чем закончил задавать себе вопрос. Магия. Колдун использовал магию. Это фантом был уничтожен разрывателем.

Он отделился от Эвелин на несколько шагов, выискивая способ вывести из строя их противника. Если бы он смог подобраться достаточно близко, у него ушла бы только секунду на то, чтобы лишить его чувств. Но это будет непросто и у него будет только один шанс. Он колебался, взглянув на Эвелин. Она продолжала своё наступление, белый огонь полыхал на кончиках её пальцев, напряжённая решимость отражалась в её узких чертах лица.

- Стой, - прошептала она ему.

Мужчина продолжал отступать от них, пробираясь к пробелу в руинах, который выведет его на побережье. – Я не так глуп, как все остальные, Арканнен! – Закричал он на руины вокруг него. – Я Баэль Этрис! Я вижу тебя. Ты не скроешься от меня, ведьмак!

Туман смещался перед ним с такой частотой, что он исчезал в нём каждые несколько секунд. Любое нападение было бы полуслепым в таких условиях. Но Паксон знал, что им нужно что-то сделать.

- Ты хочешь смерти этого мальчишки, Арканнен? – Вдруг закричал Баэль Этрис. – Покажи себя, иначе он падёт жертвой–

Взорвавшийся дым, напитанный ослепительно алым светом, оборвал оставшееся, что он собирался сказать, полностью затопив окружавшие Этриса с мальчиком руины, целиком поглотив их. Сперва Паксон подумал, что это вызвала Эвелин, но когда он взглянул на неё, она стояла на одном колене, закрывая глаза от свечения. Отбросив осторожность в сторону, зная, что для этого сейчас не то время, он помчался в клубящиеся миазмы, чёрный клинок его меча ожил в этом движении, его изумрудный свет вспыхивал яркими полосами на фоне алой дымки.

Если бы он только смог добраться до мальчика …

Но вместо этого он обнаружил девочку. Ослеплённая дымом и тщетно нащупывая направление, она вышла, споткнувшись, из мрака и рухнула у его ног. Преклонившись подле неё, удерживая один глаз на окружении на случай, если следующей персоной появится тот с ножом, он приподнял её вверх и удержал, шепча, что с ней всё в порядке, что она в безопасности.

В ответ она ухватилась за него, её слова были настойчивыми, признательными. – Рейн, ты в порядке? Я видела, что с тобой случилось! Ты снова использовал слишком много магии, чересчур перестарался! Я предупреждала тебя … - Затем она резко остановилась, когда взглянула в лицо Паксона. – Нет! Где он? Что … ?

Внезапно она поняла, что он не мальчик и с силой его оттолкнула. Она вскочила на ноги в попытке сбежать, но была недостаточно сильна, чтобы вырваться из его быстрых рук, и он снова уложил её грубым рывком.

- Воу, постой! – Сказал он. – Не так быстро. Никуда не сбежишь, пока я не выясню, что происходит.

Она мгновение боролась, а затем сдалась. К её чести, она не заплакала и не запричитала. Вместо этого она прямолинейно взглянула на него. – Ты должен отпустить меня! Я должна найти его! Ты не понимаешь, что происходит!

- На счёт последнего согласен, - ответил он, вытягивая её на ноги, крепко удерживая одной рукой её за запястье. – Поэтому пойдём посмотрим, можем ли мы что-то изменить. Как тебя зовут?

Она пристально посмотрела на него. Её нежные, красивые черты стали твердыми и напряжёнными. – Лариана.

- Тогда смотри в оба, Лариана. Не дай нам попасть в ловушку.

Они осторожно продвигались, подкрадываясь, но никто не появлялся, пока спустя несколько минут не материализовалась Эвелин практически прямо над ними. Её появление было таким внезапным, что Паксон едва удержал руку с мечом от выпада в её сторону.

- Успокойся, высокогорец! – Бросила она ему, отпрянув. Её узкие черты приняли ироничное выражение. – Мы на одной стороне, помнишь?

Он выдохнул с облегчением. – Ничего не вижу в этом.

- Тогда почему бы нам не выбраться отсюда и не дать возможность ветрам всё сдуть? Кто это с тобой?

- Лариана. Она не сказала больше этого, пока что.

Без слов, друид повела их из руин и тумана на каменистые равнины, где воздух ещё был чистым. Паксон взглянул через плечо и с удивлением увидел, что алая дымка не рассеивается. Она бездвижно висела над скалистой территорией, как будто прикованная к месту, обладая достаточным весом, чтобы ветра не могли сдвинуть её.

Эвелин подошла ближе к Лариане, устремив на неё глаза. – Как ты здесь оказалась?

Мгновение казалось, что девушка не ответит. Пока она медлила, Паксону казалось, что она принимает какое-то решение. В ней чувствовалось отчаяние, проистекавшее от части, без сомнения, из её беспокойства за Рейна Фросча. Но он также считал, что здесь замешано нечто большее. Она была юной и красивой, и находилась в середине великого ничто. Это не могло произойти случайно, поэтому существовала история, которую можно рассказать, и она пыталась решить, как поведать это.

Или по крайней мере как много из этого она хочет раскрыть.

- Если я расскажу вам, вы согласитесь помочь искать Рейна? – Спросила она.

Она смотрела на Паксона, но он удерживал свой язык. Не ему отвечать на это. – Мальчика? – Спросила Эвелин. Лариана кивнула, и друид пожала плечами. – Конечно поможем.

Девочка быстро выдохнула. – Меня привёл сюда Арканнен. Он забрал меня из Редких Красот, школы для молодых девушек в трудных обстоятельствах, и привёл меня в это место. По пути мы подобрали Рейна. Это было не случайностью. Арканнен знал, кто он такой. Мне полагалось помочь убедить Рейна использовать его магию, практиковаться с нею. Он не говорил, зачем ему это. Затем пришли эти люди, пытаясь убить Арканнена. Но он исчез, а Рейн был вынужден в одиночку противостоять им. Я пыталась помочь ему, но потом … что ж, вы видели. Человек с ножом вырубил меня, а затем туман поглотил всё, и тот человек исчез вместе с Рейном …

- Что не так с Рейном? – Прервал Паксон. – Он ничего не делал, чтобы помочь себе. Он выглядел практически лишившимся сознания.

Лариана взглянула на него и пожала плечами. – Должно быть он перепугался. Я не знаю.

Паксон вдруг вспомнил, как выглядела его сестра, когда она впервые использовала магию песни желаний и ушла в кататонию. Мальчик выглядел похожим образом, и он не считал, что это вызвал только страх.

- Почему ты помогала Арканнену? – Потребовала ответа Эвелин, прежде чем Паксон смог углубиться в вопрос. – Разве не знаешь, кто он такой?

Девушка сардонически улыбнулась. – Теперь я знаю. В то же время мне было всё равно. Он собирался вызволить меня из Редих Красот, и сказал, что обучит меня магии, если я помогу ему. Это было достаточной причиной, чтобы отправиться с ним. Я знала, что случится, если я не приму предлагаемый им шанс. Никто другой бы ничего ни сделал бы для меня. По крайней мере не то, что мне требовалось. Я была на грани быть выброшенной на улицы. В Редких Красотах меня не любили. Я была слишком сложной, говорили они.

- Так этот мальчик, Рейн, какую магию он использует? – Надавила Эвелин. – Ты видела её в действии?

Лариана покачала головой. – Я ничего вам больше не скажу, если вы не поможете мне найти его. Или просто отпустите меня, чтобы я сама его нашла. Я не боюсь сделать это.

Эвелин ухмыльнулась. – Полагаю, ты боишься не многого. Но в этом замешано большее, чем тебе известно. Нам нужно, чтобы вы с Рейном помогли понять это. Поэтому тебе не придётся заниматься чем-то в одиночку. Мы обыщем руины вместе, если хочешь.

В этот раз Эвелин не направилась в красную дымку, как ранее решил сделать Паксон, а сотворила заклятие, вызвавшее с океана ветер, и заставила его сдуть алую дымку к неспокойным водам и унести его. Для этого потребовались значительные усилия; дымка упрямо сопротивлялась её стараниям. Но в конце концов она рассеялась и сменилась знакомым прошлым морским маревом.

Теперь путь впереди был виден более отчётливо, и троица ринулась вперёд, карабкаясь, пока они не добрались до места, где видели Рейна Фросча в последний раз. На это у них ушли лишь минуты, а затем они вместе встали, бесплодно осматривая местность. Затем Лариана разглядела открытую дверь, чёрную зияющую дыру в скале, и помчалась через неё с резким криком, не обращая внимания на всякую опасность. Паксон и Эвелин последовали, и вскоре они оказались внутри коридора гнезда колдуна.

Пусто.

Беглый осмотр выявил, что комнаты покинуты, а Лариана стояла, глядя на центральное жилое помещение в неистовой попытке всё осознать. – Он у Арканнена, - наконец сказала она.

- Нет, - тут же ответила Эвелин. – Арканнен мёртв. Я видела, как человек с разрывателем послал в него так много снарядов, что ничего не осталось.

На неё уставились острые глаза. – Именно это он и хочет, чтобы вы думали. Но он жив, и он забрал с собой Рейна.

- И бросил тебя? – Спросил Паксон. – Странно.

- Не так уж странно. Я была расходным материалом. Когда он получил от меня желаемое, когда он воспользовался мной, чтобы подобраться к Рейну, убедить его … - Она осеклась. – Я знала, что он выкинет что-то подобное. Я только надеялась, что смогу держаться поближе к Рейну, чтобы предотвратить это …

- Но где человек с ножом? – Хотела знать Эвелин.

- Мёртв, - сразу же сказала Лариана.

- Но что с ним случилось?

Девушка засомневалась, качая головой. – Я не знаю.

- Нам нужно вернуться наружу! – Вдруг сказал Паксон. – Осмотреться ещё раз.

Они покинули убежище колдуна, пройдя по коридору и вновь на открытый воздух, где опять начали поиск, осматривая глазами руины сквозь мрак и перемещавшиеся туманы.

- Там! – Практически мгновенно воскликнула Лариана, указывая вверх.

Паксон и Эвелин повернулись, переместив глаза. Высокогорец услышал, как его спутница резко набрала воздуха.

Вверху стальная опорная арматура торчала из разрушенных стен здания, около которого они стояли. Тело Баэля Этриса свисало с арматуры, его безжизненная оболочка была насажена с такой силой, что прут прошёл практически через всё его тело. Его глаза были открыты и глядели в пустоту.

- Значит, Арканнен всё-таки жив, - пробормотала Эвелин, глядя на Лариану. – И ты считаешь, что он забрал Рейна с собой?

Лариана медленно кивнула. – Он у Арканнена, - повторила она. – Но я знаю, где они.

РЕЙН ВЫБРАЛСЯ ИЗ ЧЁРНОЙ ДЫРЫ, РАЗБУЖЕННЫЙ покачивающими движениями тюфяка под собой, призванный неистовым завыванием ветра. Он вернулся из длинного падения, медленно приходя в сознание, его чувства, пока он моргал глазами, пытались сфокусироваться, а его руки сжимали собственный торс. Мир был серым, и он чувствовал, что не находится в каком-либо знакомом ему месте или даже не на твёрдой земле, вместо чего он будто подвешен в пустоте. Он сглотнул от сухости в горле, при этом тяжело закашлявшись, его тело трясло.

- Тише, тише! – Пробормотал голос.

В его губам поднесли меха и терпкая жидкость скользнула между губами в горло, снимая напряжение и сильнее пробуждая его. Он жадно пил, руки поддерживали флягу, чтобы он мог продолжать.

- Так, этого хватит, - объявил его благодетель, забирая меха. – Давай усадим тебя. После чего я вернусь к полёту.

Руки потянули его из позы эмбриона в ту, при которой он сидел прямо, и он обнаружил себя в мягком сиденье. Ветер обдал его обнажённую кожу. Он летел на воздушном корабле под небом, плотным от тумана и мглы.

Он направил взгляд на фигуру у штурвала быстрого клиппера.

Арканнен.

Его память стремительно вернулась. Как он выбрался из подземного убежища чародея в руины Арброкса, чтобы противостоять явившимся убийцам. Как он осматривал смещающуюся мглу, пока вдруг Арканнен не исчез и он остался один. Как он столкнулся с гигантом с огромным зверем на цепи, а затем с другим человеком с меньшими существами. Как призвал песнь желаний, чтобы создать образы и в итоге вынудить зверей напасть на своих укротителей. Как он наблюдал за их смертями – одной от его руки, одной от рук Ларианы …

Лариана!

- Где она? – Потребовал он, его голос был хриплым карканьем, практически потерянным в порыве ветра. – Что с ней случилось?

Арканнен взглянул через плечо. – Если ты говоришь про Лариану, то я полагаю, что она у друида с её защитником. Она будет в порядке.

- Ты бросил её?

Рейн был возмущён. Он попытался подняться, броситься вперёд и захватить механизмы управления, развернуть вокруг судно и полететь назад, где её бросили, и спасти. Но даже не глядя на него, чародей сильно ударил его по лицу и пихнул обратно в кресло, в которое он опять рухнул.

- Я пошёл на немалые хлопоты, чтобы спасти тебя. Пожалуйста, не своди на нет мои усилия. С Ларианой всё будет хорошо. Она знала, что это может случиться. Мы говорили об этом задолго до текущего момента. Отдай ей должное за то, что она способна сама о себе позаботиться.

Всё ещё было больно, когда Рейн принял сидячее положение и потёр лицо. Из носа текла кровь. Он внезапно почувствовал опустошение, лишение сил и надежды, отчаяние. – Почему ты не взял её с нами?

- Это было бы затруднительно.

- Ты бы так и сказал, не так ли?

- Я говорю это, потому что это правда. Подумай. Ты был в тупиковом положении с Баэлем Этрисом. Он приставил нож к твоему горлу. Он явно был взбешён – бредил и был непредсказуем. Друид и её защитник были слишком далеко, чтобы что-то сделать. Ты застыл. Поэтому я воспользовался магией, чтобы создать дымовую завесу, накрывшую всех вас, пока я освобождал тебя и избавлялся от Этриса. Должно быть Лариана очнулась и поковыляла прочь, возможно пребывая в состоянии шока. Я не знал, куда она делась. Я мог спасти только тебя. Я сделал, что было нужно.

Рейна не удовлетворило его объяснение. Спокойствие чародея только сильнее его злило. Он мог объяснять всё, что хочет, но результат всё равно был бы тем же. Он оставил Лариану, чего Рейн никогда бы не сделал.

- Ты не знаешь, что они с ней сделают, - наконец сказал он.

Арканнен хихикнул. – О, ты думаешь, что они навредят ей, так? Вряд ли. Им нужен я. Я и вполне вероятно ты, учитывая твои магию. Она им безразлична. Они попытаются выяснить, где я нахожусь, как только поймут, что я не погиб при нападении. Но она им не расскажет. Она слишком умна для этого. Она немного проведёт их, а затем освободиться и найдёт меня. Ей известно, как это сделать. Я рассказал ей, мы проработали это некоторое время назад.

Рейн не понимал. Проработали? Арканнен не мог знать, как обернётся столкновение с этими охотниками. Он не мог знать, что друиды явятся за ним в руины Арброкса. Так о чём он говорит? Проработали что?

- Почему ты не был рядом, когда мы вышли против тех людей? Почему ты исчез? Где ты был?

- Я искал тебя всё это время. Пытался добраться до тебя. Я умудрился потеряться в тумане. Когда произошло нападение, для меня было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Хотя с твоей стороны было умно – использовать один из своих образов, чтобы натравить тех животных на Маллика. Какой должно быть это был сюрприз! Я всегда знал, что они прикончат его однажды. Эти твари слишком опасные для той степени доверия, которую он оказывал им в качестве дрессировщика.

- Охотничьи животные? – Спросил Рейн. – Я никогда таких не видел.

- Бойцовые животные. Убийцы. Используются в спортивных состязаниях и в охоте на беглецов. Опасные твари просто для того, чтобы находиться рядом. Ими невозможно управлять, если они почуют кровь. Ты сам видел.

- Тебе стоило предупредить меня. Ты должен был помогать мне. Ты обещал.

Арканнен пожал плечами. – Я говорил, что могу не оказаться рядом, когда буду нужен, и чтобы ты не слишком полагался на это. Сегодня ты усвоил ценный урок. И без всякого вреда. К тому же там оказалась Лариана, когда тебе нужна была помощь. Этого было недостаточно?

Нет, думал Рейн, недостаточно. Ему пришлось спасать собственную жизнь и он снова был вынужден кого-то убить. И опять же, в последствии он впал в кататонию. Поэтому пусть ему не нанесли физического вреда, эмоционально он испытал более чем достаточно. Объяснение Арканнена, почему он оставил его самого по себе, казалось слабым. Потерялся в тумане? Заплутал? Он кипел, ломая над этим голову.

- Что ты сделал с человеком с ножом?

- Этрисом? Как и сказал, я избавился от него. Как я это сделал – неважно. Хочешь чего-нибудь съесть? Нам ещё предстоит немалый путь.

Рейн снова потёр лицо. Жжение от удара начинало спадать. – У тебя было время прикончить его, но не спасти Лариану?

Последовала долгая тишина. – Да, Рейн. У меня было время, чтобы прикончить его, но не спасти Лариану. Если бы я попытался, мы бы все оказались в руках друидов. А теперь как думаешь, можешь ли отпустить свой гнев и перестать плакаться о том, что нельзя изменить?

Мальчик погрузился в угрюмое молчание, едва ли умиротворившись, едва сдерживая себя даже сейчас. Его сдерживало то, что сказал колдун о знании Ларианы на случай, если они разделятся. Это беспокоило его так, что он не мог объяснить. По самой меньшей мере это указывало, что она была посвящена в утаиваемую от него информацию. Она была помощницей чародея, но он не мог вдруг не задуматься, не была ли она кем-то большим. Она определённо знала вещи, неизвестные ему, и продемонстрировала это не единожды. Он просто особо не думал про это раньше.

- Куда мы направляемся? – Спросил он.

- А вот это вопрос, который тебе стоило задать в самом начале. – Арканнен одарил его улыбкой. - Мы направляемся в Стёрн.

Рейн моргнул. – Почему туда?

Чародей отвернулся. – Закончить начатое.

Паксон и Эвелин сопровождали Лариану к их воздушному кораблю, удерживая её между ними, осознавая возможность, что та может попытаться бежать. Они пришвартовали своё судно в тумане на некотором удалении от побережья и руин Арброкса, передав своей команде троллей ответственность присмотреть за ним, пока их нет. Они потратили время на то, чтобы снять Баэля Этриса со скальной стены, где он свисал с того железного прута, и захоронить его под грудой тяжёлых камней. Но животные, убившие его спутника, бродили где-то поблизости, и они ничего не могли сделать, чтобы предотвратить их возвращение, когда те проголодаются достаточно и откопают мертвеца для пропитания.

- Куда мы направляемся? – Спросила Эвелин девочку во второй раз, её терпение явно истончалось. – Мы хотим помочь тебе, но не станем, если не расскажешь о своих планах. Куда ты нас ведёшь? Откуда ты можешь знать, где будет Арканнен?

Юные черты Ларианы натянулись. – Вы не доверяете мне?

Эвелин закатила глаза. – Просто скажи, откуда тебе известно, как найти его.

Лариана пожала плечами. – Это довольно просто. Арканнен жаждет возмездия за случившееся в Арброксе. Он хочет наложить руки на Коммандера Красной Резни. Как говорите было его имя? Юзуриент? Он знал, что Юзуриент отправит охотников избавиться от него. Если бы у них не вышло, он считал, что Юзуриент спустит на него всю Красную Резню.

Паксон выпучился. – Их всех? Это пять сотен людей. С чего ему использовать силу такого размера?

Лариана пожала плечами. – Чтобы показать, насколько он могущественен? Убедиться, что в этот раз Арканнен не сбежит от него? Не важно. Всё изменилось. Теперь Юзуриент не явится сюда. Не после вас. – Она сделала паузу. – Поэтому Арканнен отправится за ним.

Эвелин кивнула. – Значит Стёрн? К месту дислокации Красной Резни?

- Ты бы поступила иначе, если бы была на его месте? – Лариана всмотрелась в туман. Впереди появился воздушный корабль друидов. – Он говорил, что никогда не сможет простить резню среди людей Арброкса. Он был там; он всё это видел. Они убили каждого мужчину, женщину и ребёнка в деревне. Они не стали утруждать себя пленниками. Это были его друзья. Арканнен странный человек. Человек с собственным представлением того, что представляет собой добро и зло. Он размышляет иначе. Для него неважно, как другие думают о нём. Он сделает всё, что посчитает необходимым, чтобы уравновесить весы. Чтобы отомстить за мёртвых Арброкса, он выследит тех, кто несёт ответственность. Так как Юзуриент считает его мёртвым, то не будет ждать его. Поэтому он направится именно в это место. Он на пути в Стёрн.

Паксон подумал над этим. Осмелится ли Арканнен явиться к Красной Резне с Юзуриентом непосредственно в их бараки? В городе, в котором они основали свою базу? В этом была симметрия, которая оказалась бы колдуну по душе. Они уничтожили его дом; теперь он уничтожит их. Но как он этого добьётся?

- Какое ко всему этому имеет отношение Рейн? – Спросил он Лариану.

- Арканнен говорит, что хочет помочь Рейну. Он говорит, что знает всё о его магии и понимает, как сложно обладать чем-то настолько опасным. Он называет это песнью желаний; заявляет, что та имеет длинную историю в семье Рейна. Рейна ничто из этого не волнует; он просто хочет найти способ перестать вредить людям. Он не всегда контролирует свою магию; иногда он не может её сдержать. Когда он злится или чувствует угрозу, она просто высвобождается. Но он не хочет этого. Он не такой.

Паксон вновь понял, что думает о Хрисаллин. Его сестра подверглась тому же феномену, магия неожиданно вырвалась из неё в момент экстремального стресса и паники. Как у этого мальчика. И он вновь задумался, не было ли то, чему он стал свидетелем там в руинах, когда мальчик казалось совсем утратил нить происходящего, формой кататонии, завладевшей Хрис.

Всё же он медлил с выводами. Рейн Фросч должен быть Омсфордом; никто другой не обладал силами песни желаний. И учитывая, что существовал только один неучтённый Омсфорд – брат близнец его дедушки Райлинга – Рейн должно быть произошёл от Реддена. А это значит, что он и Хрис разделяют ту же кровную линию братьев близнецов, но каждый произошёл от другого. В их жизнях нет ничего общего, всё же где-то должна быть связь, объяснявшая, почему магия одинаково на них воздействует. Тем не менее тайна за этой связью может скрываться не в их жизнях, а в истории самой магии.

- Зачем Арканнену брать с собой Рейна в Стёрн? – Спрашивала Эвелин.

- Думаю, ему нужна его помощь против Юзуриента. Думаю, что именно этого он всё время и хотел. Арканнен обучал его, как управляться с магией. Он заставлял его практиковаться в ней. Он поручал ему создавать правдоподобные образы и передвигать их. Вот этим он занимался в Арброксе, когда на него напали те люди с животными. – Она заколебалась. – Но не уверена, что всё так, как он говорит.

Паксон и Эвелин обменялись быстрыми взглядами. – Что ты имеешь ввиду? – Спросила друид.

Лариана устала вздохнула. – Он просил Рейна только о том, чтобы тот создавал образы. Это было всем, что для него важно. Но я не понимаю, как это помогает Рейну в его проблеме. Ему нужно учиться контролю, и я не вижу, каким образом он этому учится.

- Значит, ты думаешь, что он вероятно хочет использовать Рейна для чего-то плохого, что может навредить тому?

Девочка не ответила. Эвелин пошаркала ботинком по каменистой местности, подав сигнал троллям на воздушном корабле готовится к отлёту. Тролли мгновенно начали подсоединять радианные тяги к световым парусам, поднимая их на место. Диапсоновые кристаллы запитались с открытием парсовых туб, а вниз сбросили верёвочный подъёмник, позволяя им взойти на борт.

- Так я и думаю, - наконец ответила Лариана. Она более туго затянула свой дорожный плащ, ссутулив плечи. – Он не всё мне рассказывает, это мне известно. Что бы он ни хотел, я думаю, для этого ему нужен Рейн. Вот почему он взял его в Стёрн.

Паксон подумал об этом. Песнь желаний была могущественной магией, способной практически на что угодно. Её легко можно превратить в орудие убийства, если носитель магии хочет навредить другим, если он готов зайти так далеко.

Или, он внёс поправку, если пользователь утратит контроль – как часто бывает у Рейна Фросча. Как было у Хрисаллин.

Но сделает ли он это в данном случае, столкнувшись с закалёнными солдатами Красной Резни, мужчинами и женщинами настолько же опасными как и он, даже не обладая при этом магией? Мужчинами и женщинами, против которых он не затаил личной обиды?

Паксон взглянул на Эвелин, когда они подходили к воздушному кораблю и собирались начать взбираться на борт. Должно быть она тоже об этом думает, пытаясь решить, что намеревается делать Арканнен с мальчиком. Чем бы это ни было, им нужно как можно быстрее попасть в Стёрн и попытаться положить этому конец.

- Можете дать обещание? – Вдруг спросила Лариана, повернувшись к ним лицом, когда они оказались у подъёмника. – Я знаю, что у меня нет никакого права, но я всё равно об этом прошу. Вы постараетесь не причинять вреда Рейну? Попытаетесь помочь ему? По крайней мере дадите ли мне помочь ему? У него никого кроме меня нет. Он кажется сильным из-за песни желаний, но он боится магии и того, что она может делать. Он боится пользоваться ею. Не думаю, что он понимает игру, в которой участвует.

- Сделаем, что можно, - ответила Эвелин, взглянув на Паксона боковым зрением. – Но если мы окажемся в опасности, нам придётся защищать себя.

Девочка медленно кивнула. – Мне это известно. Я понимаю. Но Рейн очень молод. Он был сам по себе очень давно, но он не так хорошо понимает этот мир. Его можно ввести в заблуждение. Его можно заставить делать то, что ему не хочется. Если вы сможете помочь ему …

- Говоришь так, будто ты старше него, а я сомневаюсь в этом. Сколько тебе? Шестнадцать? Ты едва знаешь его, всё же беспокоишься за него, будто он … - Она резко замолчала. – Ты любишь его, так ведь?

Лариана колебалась. – Да. – Она сказала это так, чтобы они не смели перечить ей. – Более того, он любит меня. Он доверяет мне. Он полагается на меня. Я не могу бросить его. Не стану. Вот почему я прошу вас о помощи. Она нужна нам обоим.

Паксон взошёл по лестнице, думая над тем, что она только что сказала. Что-то было не так. Её подача звучала разумно, но факт, что её завербовал Арканнен, чтобы помочь мальчику научиться контролю над магией, вызывал беспокойство. Кому на самом деле она была лояльна? Если бы она возлагала свою судьбу на колдуна, тогда с чего ей рисковать столь многим ради мальчика? Любила ли она на самом деле Рейна Фросча? Она произошла из места, где молодых девушек покупали и продавали по весьма специфичным причинам, но которые никогда не принимают решений независимо от их хозяина. Тем не менее она утверждает, что сейчас всё именно так.

Он не мог не думать, что в его опыте все, связывающиеся с Арканненом, заканчивали с какого-либо рода травмами. Это заставляло его задумываться о Лариане.

И на счёт Рейна Фросча.

Мальчик оставался спокойным какое-то время, обдумывая сказанное Арканненом. Они находились на пути к Стёрну, чтобы найти Юзуриента и Красную Резню. Закончить начатое. Но чем именно это было? На самом деле они ничего не начинали, так ведь? Юзуриент послал тех людей прикончить его – и вероятней всего всех вместе с ним – но потерпел неудачу. Это стоило их жизней. Поэтому сейчас тот собирался перенести битву к Юзуриенту в Стёрн. Как он это сделает? Что он планирует?

Он хотел спросить, но в то же время не хотел. Он боялся ответа. Он страшился того, что от него хочет Арканнен. Ему обещали, что обучат иным способам использования магии в процессе обучения владением её нестабильной силой. Его особо ничему не научили, помимо того как создавать образы сражающихся людей. Ему обещали, что не попросят вредить кому-либо, когда они ещё были в руинах Арброкса, но вышло совсем не так. Разве есть хоть какая-то причина думать, что в этот раз будет иначе?

Ему хотелось, чтобы здесь была Лариана. Ему хотелось поговорить с ней. Арканнен говорит, что она найдёт их.

- Как Лариане полагается найти нас? – Спросил он другого, наконец нарушив тишину.

Арканнен взглянул назад. – Ранее я рассказал ей, что делать. Она знает, куда мы направляемся и что я планирую. Как только она избавится от друидов, она придёт. Нас будет не сложно найти. Её часть во всём этом слишком важна, чтобы у неё не вышло.

- Какая часть? Что ты имеешь ввиду?

- Лариана мой ученик. Она работает на меня. Она делает то, что я ей говорю, и она очень хороша в этом. Ей известно, что нужно сделать. Хватит беспокоиться.

Сердце Рейна подпрыгнуло. Так это правда, да? Лариана была не его. Она принадлежала Арканнену, а чародей использовал её для пущего убеждения. Всё это время она знала, что произойдёт, как тренировать его, что ему полагается сделать. Она направляла его на каждом шаге пути. Она целовалась с ним. Целовала его! Она впервые за долгое время заставила его почувствовать себя хорошо. Она была очень умна и пользовалась им.

Он опустил взор на покрытие палубы у своих ног и почувствовал, как его сердце разбивается. Он был глупцом.

- Что именно ты планируешь? – Спросил он, больше не в силах сдерживаться от этого. Какой смысл претворяться, что он не попытается выяснить это? Глупец или нет, он не мог оставить свои надежды на Лариану и себя, на вероятность, что он ошибся.

- Что ж, по моему опыту, когда кто-то пытается убить тебя и ему это не удаётся, они вероятно попробуют вновь. Я не из тех, кто это терпит. Лучше я первым убью их, ты так не думаешь?

- Ты про Юзуриента?

- Да, Даллен Юзуриент. Главным образом. Он считает меня мёртвым. Он сбежал, думая, что прикончил меня, и не осталось никого, кто заявил бы иное. У нас полно времени добраться до него, прежде чем он выяснит правду. У нас есть время подготовить и поставить ловушку.

Рейн посмотрел вверх. – Нас?

- Да. Ты поможешь мне. Это часть твоего долга за мою помощь в обучении контролю над магией. Ты можешь контролировать её лучше прежнего, разве не так? Ты занимался упражнениями, которые подсказывала Лариана? Всё прошло так, как должно?

Он ничего не хотел упустить. – Да.

- Тогда между нами нет проблем, так ведь?

- Не знаю. Почему я вообще должен помогать? Разве не можешь исполнить свои планы на Юзуриента без меня? Так или иначе ты думаешь, что сможешь застать его врасплох–

- Нет, нет, нет, - быстро перебил другой. – Убийство Юзуриента только часть этого. Ты всё ещё не понимаешь, так?

Он взглянул назад на Рейна и смерил его взглядом. – Ну, так ведь?

Мальчик повертел головой. – Полагаю, что нет.

- Тогда слушай внимательно. Мы собираемся покончить не с Юзуриентом, мальчик. Он только один из тех, кто ответственен за Арброкс. Мы собираемся уничтожить всё командование Красной Резни.

ВОЗДУШНЫЙ КОРАБЛЬ ДРУИДОВ ВЫСКОЛЬЗНУЛ ИЗ НОЧИ НА энергии диапсоновых кристаллов с отключенными фонарями и готовой командой троллей, спускаясь к Стёрну подобно призраку. Публичный аэродром лежал внизу, пустой от всякого движения, все суда пришвартованы и закреплены, огни ещё включены для прилетающих поздно, но их пилоты с экипажем давно уже спят за исключением дозорных. Сняв свои чёрные мантии и облачившись в обычную одежду, Паксон и Эвелин с девочкой Ларианой стояли на носу и наблюдали за приближающейся им навстречу землёй.

План был прост. Они избрали публичный аэродром, чтобы избежать оповещения Юзуриента и Красной Резни о своём присутствии. Они сбросили свои друидские робы, чтобы позволить себе передвигаться по городу незамеченными. Высадившись на землю, Лариана смогла бы отвести их к Арканнену. При этом ей не потребуется обнаруживать себя перед ним. Вместо чего Эвелин и Паксон усмирят его и освободят Рейна Фросча, а затем они все отправятся в Паранор на воздушном корабле.

Никто из них на самом деле не верил, что всё так и выйдет, хотя каждый считал так по разным причинам. Паксон и Эвелин долго обсуждали, как одолеть колдуна, пока летели с побережья, но всегда всё сводилось к одному – элементу неожиданности. Судя по всему, Эвелин обладала навыком и опытом с магией, которая позволит ей по крайней мере временно лишить Арканнена сознания – хотя она не пользовалась этим на практике в опасных ситуациях, поэтому у Паксона были сомнения. Сам же он верил, что Арканнена никогда ничего не возьмёт кроме грубой силы, поэтому он ждал, что ему придётся использовать свой меч для достижения необходимого результата. Даже так не было причины полагать, что колдун останется жив. Или даже Паксон. Эвелин, с другой стороны, была уверена в своих способностях. При чём достаточно, чтобы уже сообщить Паксону, что в прямом столкновении с Арканненом её магия окажется совершенней.

Мысли Ларианы оставались загадкой. Она особо не говорило помимо просьб, чтобы ей дали возможность спасти мальчика.

- Он не понимает, что делает, - продолжала настаивать она. – Его водят за нос. Он считает, что Арканнен собирается преподавать ему контроль над магией. Но Арканнен собирается тренировать его подчинению. Я вижу это во всём, как он ведёт себя с Рейном, как он манипулирует им, извращает его мышление. Мне нужно подобраться к нему и раскрыть глаза.

Паксон не был уверен, что следует или не следует делать Лариане, но сейчас он был вполне уверен, что она от них что-то скрывает. Может она верит в то, что говорит им. Может она действительно думает, что права на счёт Арканнена и Рейна Фросча. Но в ней есть таинственность, заставляющая его задумываться, где на самом деле пролегает её лояльность. Чтобы ни случилось в предстоящие часы, он будет пристально за ней приглядывать.

- Вы отпустите Рейна, когда я благополучно возвращу его, так ведь? – Спросила она в какой-то момент. – Вы отпустите нас обоих? Вы не запрёте нас или не выдадите Федерации?

Она произнесла это как раз тогда, когда они собирались спускаться по лестнице и выдвигаться в город. Это звучало так трогательно, что заставило высокогорца задуматься. Но Эвелин быстро напомнила ей, почему они здесь в первую очередь.

- Мы друиды, Лариана. Нам необходимо исполнить миссию. Наш долг пред многочисленными жителями Четырёх Земель и касается любого неразрешённого использования магии. Естественно ты понимаешь, что Рейн опасен не только для себя, но и для других. Он должен найти способ контролировать свою магию. Не Арканнену учить его. Нам. В Параноре мы можем ему помочь. Он сможет получить необходимые уроки. Настоящие уроки, не то что было раньше. Ты тоже можешь пойти, если захочешь. Твоё пребывание продлится ровно столько, сколько потребуется Рейну на усвоение требуемых навыков. Затем вы оба сможете отправиться куда пожелаете.

Она говорила верные слова. Она представила ситуация так ясно, как могла. Но Паксон увидел сомнение в глазах Ларианы, увидел сдержанность в её чертах, и тут же понял, что беспокоит её в словах Эвелин. Как на это ни взгляни, они с юношей снова станут пленниками. По крайней мере мальчику не будет дозволена покидать Паранор, пока там не посчитают это безопасным. На это могут уйти месяцы. Могут уйти годы. Этого никогда может не случиться.

Она отвернулась от них без высказываний, быстро спускаясь по лестнице, чтобы избежать их глаз. Но Паксон уже увидел всё, что ему было нужно, чтобы понять её мысли.

Они покинули аэродром не заглянув к управляющему, оставив троллям разбираться с мероприятиями по стоянке, отправившись в темноту, окутывавшую окраины города, растворившись в тенях.

- Куда это мы направляемся? – Прошептала Эвелин, после того как они оставили воздушный корабль позади.

Лариана обернулась. – Здесь недалеко. Он прячется в подвалах старых казарм армии Федерации у утёсов. Он думал, что это последнее место, где его будут искать, и там имеется несколько входов и выходов, если кто-то заявится.

- Звучит так, будто его не просто будет поймать там в ловушку, - заметил Паксон.

Но Лариана покачала головой. – Там три входа. Мы можем перекрыть два из них, прежде чем пойдём внутрь. После чего дело за вами.

Сейчас город лежал по правой стороне, путь проходил вдоль восточных границ к их месту назначения. Ни Паксон ни Эвелин ничего не знали о брошенных бараках, поэтому они оставались бдительными, приближаясь к низким, приземистым зданиям, появившимся все вместе, как только они взошли на возвышенность и пошли к сетчатому забору. В окнах не было света; весь комплекс был тёмным и пустым на вид. Окрестности покрывали мусор и поросль; признаков жизни не было.

Когда они подкрались к воротам, Паксон выступил вперёд, вынув и приготовив чёрный меч. Но никто не появился, их внимание не привлекли звуки или движение, и они добрались до ворот забора без инцидентов.

Несмотря на это Паксон ощутил укол беспокойства. Он взглянул на огромный замок на воротах, удерживающий тяжёлую цепь. – Нам придётся сломать это.

Эвелин подвинула его в сторону, положила руки на замок, крепко сжала, шепча что-то, неслышимое Паксону, и замок открылся.

Она повела на него бровью. – Существует хитрость. Говорить нужно тихо.

Потянув связывающую ворота цепь, она толкнула правую створку и отступила. – Веди, - сказала она.

Паксон повёл Лариану с собой. – Покажи нам двери, которые нужно заблокировать. – Он предостерегающе поднял палец. – И постарайся не выдать нас.

Она холодно взглянула на него и пошла вперёд. Они миновали главный вход и обошли здание к боковой двери с тяжёлой железной задвижкой, которую она заперла. Лариана провернула то же со второй дверью. После этого она была готова возвращаться, но Паксон настоял, чтобы они исследовали всю наружную часть комплекса. На случай, сказал он, если она могла упустить какой-либо проход.

Но поиске окончились ничем, и они вернулись обратно к главному входу. – Будут ли там стражи? – Захотела узнать Эвелин.

Лариана пожала плечами. – Разве не можешь выяснить? Магия у тебя, не так ли?

Игнорируя колкость, Эвелин провела несколько долгих минут на проверку входа. Она использовала как слова, так и руки, приговаривая, трогая и касаясь ровных поверхностей, создавая небольшие прожилки синего света, проникавшие в швы металлических частей и исчезающие внутри. Она полностью погрузилась в это дело, и в один момент её глаза закрылись, и она стояла совершенно неподвижно. Это побудило Паксона задуматься, какие к тебе предъявляются требования даже чтобы просто обладать знанием, что ты способен творить магию.

Когда она закончила, то шагнула назад. – Кажется, стражей не наложили. Не думаю, что тут даже заперто.

- Как-то неправильно, - заметил Паксон с вопросительным взглядом на Лариану.

- Стражи будут дальше, - сказала она. – Как и ловушки. Он никогда ничего не делает очевидным образом. К тому же, он бы сам не мог легко приходить и уходить, если бы проходы были защищены магией. И ему это не нужно. Ему нужно иметь возможность быстро сбежать, если возникнет необходимость, а не тратить время на снятие стражей и ловушки.

Паксон медленно кивнул. – Кажется, ты хорошо его знаешь.

- У меня было время изучить его. – Она обняла себя, как будто мысль об этом была неприятной. – Я понимаю его мышление.

- Давайте просто войдём, - объявила Эвелин, нажимая на железную ручку. Дверь беззвучно открылась и качнулась внутрь. Она посмотрела на них, её лавандовые глаза сверкнули. – Вот. Было не так сложно.

Может нет, признал про себя Паксон, но ему всё ещё было не по себе. Пройдя в темноту, Эвелин повела их, использую блеклое белое свечение, балансирующее на кончиках её пальцев, чтобы освещать путь. Вход вёл к длинному, узкому коридору, разветвлявшемуся в нескольких направлениях. Не медля, девочка выбрала продолжающийся прямо вперёд, и они прошли по нему мимо ряда комнат, большая часть дверей которых была закрыта, но некоторые оставались открыты, являя тёмные безоконные помещения. Коридор снова разделился и затем ещё раз. Они были в лабиринте, и Паксон быстро понял, как легко здесь потеряться.

Наконец они вышли в большое открытое пространство, уходившее в темноту. Высокий потолок поднимался в тенях, а стены были голыми и безоконными. Мебель была свалена у стен, чтобы центр комнаты оставался чистым и пустым.

Лариана снова пошла вперёд, но Паксон придержал её за руку и развернул её лицом к себе. – Подожди минуту, - сказал он, его инстинкты внезапно обострились.

- Что такое? – Прошипела Эвелин.

Высокогорец помотал головой. – Не знаю. В чём-то.

Лариана вырвала руку из его хватки. Он вопросительно взглянул на неё, но она ничего не сказала, просто пялилась на него. – Эвелин, - сказал он. – Что-нибудь обнаруживаешь?

Друид перенесла свой свет на его пальцы - прохладное беспламенное свечение, которое слегка покалывало, но в остальном не вызывало никаких ощущений. Он поднял его для неё, когда она начала совершать некоторые жесты, шевелившие воздух и рождавшие новый свет, освещавший тёмные углы коробочного помещения. Снова проявились синие полоски, волнообразно продвигаясь по поверхностям стен и по потолку. Она продолжала поиск несколько минут, время от времени качая головой.

- Там что-то есть, но не могу сказать что. Или даже где это. Сложная магия незнакомой формы – очень замысловатая. Но она не кажется угрозой. Я не обнаруживаю у неё зубы или клинки.

Лариана шагнула вперёд. – Мы тратим время. Если он здесь, то прямо впереди. – Она указала. – Пойдёмте, я покажу.

Она начала пересекать комнату прежде, чем Паксон или Эвелин смогли предотвратить это, её решительная походка быстро вывела её из пределов их досягаемости. Когда она оказалась возможно в пяти метрах впереди, всё ещё видимая в свечении, она обернулась.

- Вам стоило слушать меня, - бросила она через плечо. – Теперь вы должны доверять мне, нравится вам это или нет.

Затем неожиданно пол открылся под ней, а она исчезла.

В здании глубоко в сердце города, Арканнен сидел, согнувшись за небольшим столом, исписывая листок бумаги. Бездымная лампа отгоняла тени, угрожающие сомкнуться на нём, границы её света добирались до Рейна Фросча, наблюдающего через комнату.

Они прибыли в Стёрн ранее этим вечером, и Арканнен привёл его прямо сюда. Но потом чародей снова вышел, объясняя при этом, что ему требуется совершить важные приготовления к прибытию Ларианы. По его возвращении спустя несколько часов он вернулся прямо к работе над приглашением. Рейну казалось, что они находятся в комплексе жилых помещений, но сложно было быть уверенным, потому никого другого судя во всему рядом не было. Их новое жилище было экономным, но сносным – общий зал, комната с двумя кроватями и некоторая мебель.

- Чем ты занимаешься. – Наконец спросил юноша.

- Расширяю приглашение, - ответил другой. Он не поднял взгляда. – Ты голоден?

Уже теряя терпение и волнуясь о происходящем – даже не зная наверняка, что это – Рейн всё больше расстраивался в тянувшихся минутах.

- Мне не нужно есть, - бросил он. – Мне нужно знать, что происходит. Мне нужно знать, что случилось с Ларианой. Ты расскажешь что-нибудь из этого?

- Скоро. Почему бы тебе не вздремнуть? Это может занять некоторое время.

- Что может занять время? Что ты делаешь?

Теперь Арканнен посмотрел вверх. – Жду Лариану. Разве я тебе уже не говорил это? Разве я не сказал, что она присоединится к нам позже? Что ж, позже ещё не настало. Постарайся проявить чуточку терпения. Ты устал и плохо соображаешь. Поспи немного.

Рейн сгорбился в своём кресле. – Я не устал.

- Просто недоволен. Состояние, в которое ты сам себя привёл. Мои соболезнования. – Чародей вернулся к письму. – Делай, что хочешь. Но прекрати жаловаться.

Мальчик подождал несколько минут, затем встал и прошёл к небольшой кладовой и заглянул в морозильник. Тот содержал сыр, хлеб и немного фиников, всё ещё выглядевшие съедобно, всё это и сосуд с элем. Он нашёл тарелку и стакан в буфете. Он ещё не был голоден, но надо же что-то делать. Взяв пищу с собой, он вернулся в кресло, снова сел и начал есть.

Не единожды он подумывал уйти. Сбежать, поправился он, так как сейчас он считал себя пленником не менее остального. Арканнен был решительно настроен отомстить Юзуриенту, используя для этого Рейна. Ничего, сказанное мальчиком, чтобы предотвратить своё участие, особо не помогло. План чародея, чем бы он ни был, оставался тайной – и его собственная роль тем же. Даже предназначение Ларианы было покрыто догадками и предположениями на лживость и притворство. Он не мог сбросить свои подозрения, что она манипулировала им. Он не мог оставить мысли, что её верность принадлежала не ему, что бы она ни говорила, а Арканнену. Он даже задумывался, любили ли они друг друга, и такая вероятность резала его с остротой ножа. Подобную идею нельзя было представить, но это всё равно изводило его. Его отношения с ними были явно в чём-то больше, чем каждый из них говорил ему, и одновременно в чём-то меньшим.

На другом конце комнаты чародей исписывал и отбрасывал черновики своего таинственного приглашения, разочаровываясь каждой работой. Слишком много слов, слышал мальчик, как тот бормочет. Сейчас он работал над четвёртым наброском, он с головой погрузился в эту задачу. Рейн снова задумался, что же он делает. Кажется, будто это поглощало его, его внимание полностью было отдано этому делу. Возможно сейчас было наилучшее время прошмыгнуть к двери и просто выскользнуть.

Но такого рода мышление было не просто глупым; оно было опасным. Лариана предупреждала его, чтобы он не бросал вызовов Арканнену даже малейшим образом, и пускай он сомневался во многом, что она ему говорила, в этом он был вполне уверен.

Наконец колдун закончил набросок, устроивший его, поднял голову, откинулся на стуле и потянулся. – Вот. Так пойдёт. Теперь давай поспим. У нас может быть несколько часов.

Рейн поморщился, чувствую неохоту. – Мне не хочется спать.

- Также как тебе не хотелось есть. Но поступай как знаешь. Просто не пытайся покинуть комнату.

Чародей встал, прошёл в спальню и улёгся на одну из кроватей. Рейн смотрел, как он ворочается, пока тот не отвернулся спиной и не послышался храп. Он уснул. Это был шанс мальчика. Просто подняться, пройти к двери и убраться отсюда. Без промедления, без звуков.

Ты сможешь это сделать, сказал он себе. Знаешь, что сможешь.

Всё же что-то сказало ему, что он не сможет. Арканнен ничего не оставил бы на волю случая. Там будут стражи или оповещения, которые приведёт в действие любая подобная попытка. Какой бы ни была заманчивой возможность, он знал, что должен отказаться от неё.

Он скрутился в кресле, его разум работал, его сомнения и страхи накатывали тёмными волнами, и ему хотелось бы, чтобы ничего из этого не произошло. Ему стоило пойти другой дорогой, когда он ещё был в Портлоу и была такая возможность. Теперь он в ловушке, не только в ловушке ожиданий и требований колдуна, но также своего влечения к Лариане. Даже зная, что она может не испытывать к нему того, на что он надеялся, даже веря, что это всё игра.

Он всё ещё переживал об этом, как переживала бы собака за кость, засыпая.

И проснувшись обнаруживает, что та его ждёт, после того как на его плечо опустилась рука и потрясла. – Рейн.

Лариана.

Он открыл глаза и обнаружил её склонившейся над ним, её улыбка разрывала сердце, звук его имени на её губах был таким желанным, что на глаза навернулись слёзы.

Она начала целовать его, но затем появился Арканнен, его тёмная тень скользнула в свет, когда он подошёл сзади неё и опустил руки ей на плечи, заставив все сомнения и страхи мальчика вернуться потоком, так что он шарахнулся от её касания.

- Что слышно? – Спросил чародей, обращая глаза только на неё.

- Прошло как планировалось, - ответила она, глядя на Рейна, чувствуя его нежелание, её выражение внезапно стало неуверенным. – Они хотели, чтобы я привела их к тебе, поэтому я позволила им думать, что этим и занимаюсь. Я следовала твоим инструкциям, скрылась, когда магия того позволила, и оставила их самих искать выход наружу. Что случится теперь?

- Ты снова выйдешь. – Он подошёл к столу. Подобрав приглашение, на составление которого у него ушло столько усилий, он принёс его, сложил дважды и вручил ей. – Доставь это на территорию Командного Штаба Красной Резни и преподнеси им. Не задерживайся, не дай им возможности арестовать тебя. Теперь иди.

И, взглянув ещё раз на Рейна, её выражение нельзя было прочесть, она вышла за дверь и ушла.

Даллен Юзуриент сидел один в своём кабинете, пытаясь осмыслить произошедшее ранее на побережье Быстрины Прилива, намереваясь сложить все с виду нескладывающиеся части во что-то разумное. Он уже давно думал о сне, его побег из руин Арброкса и обратный полёт в Стёрн вымотали его оставшиеся силы. Его руки наконец перестали трястись, а образы, которые он унёс с собой о судьбе своих спутников – те самые, которые терзали и подтачивали его рассудок часами – наконец притихли.

Но он едва ли был целым. Ничего не произошло в соответствии с планами за исключением одной вещи – Арканнен помер. Он знал, что колдуна не стало, потому что это он убил его, разнёс его на части ручным разрывателем, когда тот наконец вышел из укрытия и подставился на достаточное время, чтобы позволить этому произойти. Но смерти Маллика и Молота стали ужасным кошмаром, который будет преследовать его вечно, и он мог предположить, что Баэль Этрис встретил ту же судьбу – хотя нельзя было так считать наверняка, ни на одну секунду.

Но мальчик с девочкой – кем они были? Какого рода силой обладает мальчишка, что он смог натравить тех животных против своих укротителей так просто? Откуда он явился? И друиды! Как они нашли дорогу в Арброкс? Они выслеживали его всё время, как-то вызнав, куда он направляется и что собирается делать? Или они разузнали о местонахождении Арканнена из другого источника? Видели ли они его и узнали ли, прежде чем он смог оторваться от них?

Он встал и мерил шагами комнату несколько мгновений, всё ещё пытаясь успокоить мысли, бурлящие в голове, острыми кинжалами колющие и подрывающие его уверенность. Что ему делать теперь? Ему нужно решать проблемы, какими бы они ни были, а он вовсе не был уверен, как это делать.

Но Арканнен – Арканнен мёртв. Он цеплялся за это как за спасательный круг, опираясь на приносимое этим утешение. Худшее миновало со смертью колдуна. Что бы ему ни угрожало, это куда меньше в сравнении с ним.

Он снова сел за рабочий стол и начал обдумывать варианты, как теперь вести свои дела. Отрицать любую причастность ко всему случившемуся в Арброксе. Как никак, знавшие правду были мертвы. Сделать так, чтобы тела нашли, и составить отчёт Верховному Командованию Армии Федерации, не впутывающий его. Выследить Баэля Этриса, если он ещё жив, и тихо разделаться с ним. Притвориться, что он ничего не знает …

В дверь постучали. От этого он подпрыгнул и мгновенно пришёл в ярость. – Что там? – Закричал он.

Вошёл его помощник, удерживая сложенный лист бумаги, на его лице было испуганное выражение. – Уличный мальчишка только что доставил это. Мне сказали, что вы захотите немедля увидеть это. Сказали, что это дело жизни и смерти.

Юзуриент поднялся. – Дай это мне. – Он забрал бумагу и указал помощнику на выход из комнаты. Когда мужчина ушёл и дверь снова закрылась, он медленно раскрыл бумагу и прочитал:

АРБРОКС ЗДЕСЬ

Восход

Горн Почёта

И всё. Но этого было достаточно. Юзуриент прочитывал это вновь и вновь, пытаясь придумать этому другое объяснение, нежели чем это являлось на самом деле. Никакое количество извращений и переворачиваний этих слов не могло изменить их насущную правду.

Арканнен жив.

И Арканнен вызывает его.

Он взглянул вниз и обнаружил, что его руки снова трясутся.

РЕЙНА ФРОСЧА ВСЁ ЕЩЁ ОБУРЕВАЛА СМЕСЬ ЭМОЦИЙ, рождённых внезапным появлением Ларианы и даже более внезапным отбытием; всё случилось так быстро, что не было времени в этом разобраться. Затем Арканнен сказал: - Как тебе понравится получить ответы на все те вопросы, которыми ты задавался?

Это застало мальчика врасплох; он не ожидал вообще никаких ответов до возвращения девушки и не удивился бы, если бы Арканнен продолжил откладывать это и далее.

Но Арканнен отвёл его к столу, на котором составлял своё загадочное приглашение, и усадил. Заняв место напротив, чародей наклонился вперёд. – Мы покончили с играми, мальчик. Мы покончили с практикой. То, что случится дальше, окажется настоящей проверкой твоих способностей. Сможешь ли ты использовать магию так, как даже не пытался, и овладеть этим в процессе? Сегодня ночью мы это выясним.

Рейн почувствовал натяжение в горле. Ночью? – О чём ты? Что произойдёт?

Колдун слегка накренил голову. – Ты довольно хорошо справился с образами, но в твоей магии намного больше потенциала. Позволь рассказать немного о её истории. Когда ты поймёшь возможное, то может сможешь лучше принять, что мне от тебя нужно.

Он снова отклонился назад, его взор сместился в тени комнаты. – Лариана так усердно с тобой поработала. Скажи мне. Она тебе нравится? Судя по всему, да. И немало, собственно. Это так, Рейн?

- Она мне сильно нравится, - ответил мальчик. Не было смысла притворяться в ином. Несомненно, Арканнен это знал. – Но тебе и так это известно, да?

Он выставил это констатацией факта нежели чем вопросом. Арканнен засмеялся. – Верно. И я рад за тебя. Но давай оставим эту тему для другого раза. Что ж, песнь желаний. Песнь появилась века назад, отклонение, созданное неправильным использованием Вилом Омсфордом эльфийских камней. Впервые она проявила себя в его детях. Мы говорили об этом. Важно то, что сестра, Брин, могла использовать этот дар практически каким угодно образом по её желанию. С помощью этого она могла преобразовывать мир вокруг себя, изменяя внешность, ощущения и поведение других живых существ. Она буквально могла заставить расцвести саженец или же вызвать его увядание.

Арканнен сделал паузу. – Видишь, о чём я говорю? Она обладала властью над жизнью и смертью по своей воле. Что она могла делать с цветами, она также могла проворачивать с людьми и животными. В её способностях не было ограничений. Я думаю, что и у твоей также нет ограничений.

Рейн повертел головой. – Я не хочу такую власть.

- Но она уже у тебя! Ты уже проявляешь её, хочешь того или нет. Ты показал, что можешь воздействовать на людей своей магией. Ты вызывал смерти этих людей! Пусть даже ты не хотел этого, ты не можешь отрицать этого факта. Ты повелеваешь достаточной силой, способной взрывать людей звуком твоего голоса. Если ты захочешь, ты можешь заставить их завянуть подобно цветам. Тебе нужно принять это, а потом тебе нужно найти способ контроля. Потому что рано или поздно это снова высвободится. Если ты узнаешь, как это работает, у тебя будет лучший шанс справиться с этим. И не посредством манипуляций с образами, а через контакт с реальными людьми, преодолевая свои трудности поиском способов справиться с ними.

Мальчик просто уставился на него на мгновение, пытаясь воспринять то, о чём он говорит. – Ты говоришь об экспериментах на людях? Проверять магию на них?

- Именно так. Так ты и научишься. К счастью, у нас есть подходящие подопытные, на ком ты сможешь тренироваться. Мужчины и женщины, которым нравится испытывать себя против других, особенно против тех, кто не может дать сдачи. Представь их удивление, когда они столкнуться с тобой.

- Красная Резня. – Он страстно замотал головой. – Я не пойду на это.

- О, думаю, что пойдёшь.

- Ты обещал мне, что мне не придётся никого убивать! Ты дал слово! – Рейн почувствовал прилив отчаяния, омывший его. – Ты лгал мне обо всём?

Арканнен выглядел оскорблённым. – Я ни о чём тебе не лгал. Я пытался помочь тебе. Я пытался научить тебя, чего требует обладание твоей магией. Я всё ещё пытаюсь. Нам просто нужно продвинуть твои методы из воображаемой плоскости.

- Но ты обещал! Ты говорил, что мне не придётся никого убивать!

- Я что ли говорил, что ты будешь кого-либо убивать? Ты слушаешь меня или нет? Я сказал, что ты научишься управляться с магией посредством контакта на настоящих людях, не через проецирование образов. Я не прошу тебя кому-либо вредить.

Рейн покачал головой. – Так ты и говорил в прошлый раз. И смотри на случившееся там! Это обученные солдаты; они обладают не имеющимся у меня опытом! Они не позволят мне что-либо с ними сделать. Они зайдут сзади или обойдут меня, а потом убьют либо же мне придётся убить их! Они явятся за мной, а тебя там не будет!

Он практически впал в истерику. Он чувствовал убывающий контроль над собой; он был на грани того, чтобы заплакать, уже выплёскивая ужас криком. Его начинало трясти. Но Арканнен протянулся, крепко взял его за плечи и удержал его.

- Тебе не придётся никого убивать – и я никому не позволю тебе навредить. Я буду там прямо с тобой, находясь подле тебя всё время. Нам не придётся самостоятельно сражаться в тумане и во тьме. Нам не придётся разбираться с бешеными зверями и дикими хищниками, которых мы повстречали ранее. Красная Резня и Даллен Юзуриент – солдаты. Они придут за нами как солдаты, а мы будем относиться к ним как к таковым. Но их нужно заставить встретиться с последствиями их умышленных и вопиющих проступков, Рейн. Нельзя позволить, чтобы им сошло с рук уничтожение целого поселения невинных людей. Мы согласны с этим, так ведь?

Мальчик неохотно кивнул. – Тем не менее мы не согласны в том, как это должно случиться.

- Послушай меня. – Он удерживал палец перед носом Рейна. – Тебе не придётся никому вредить. Я обещаю. Я говорил, что не попрошу этого от тебя. Случившегося в Арброксе нельзя было избежать – это был инцидент, неудачное стечение обстоятельств. Но здесь так не случится. Я проконтролирую это. Тебе просто нужно делать то, что тебе говорят. В самый последний раз. После чего, может быть, ты захочешь стать моим учеником – ты и Лариана! Почему нет? Я могу научить магии вас обоих. Я могу подготовить вас.

В этот момент не существовало ничего, чего бы Рейн Фросч хотел меньше, но он держал мысли при себе.

Арканнен, кажется, почувствовал сопротивление мальчика. Его настроение снова омрачилось. – Не обманывайся в реалиях нашей ситуации, мальчик. Не думай, что твои беды закончатся, когда ты освоишь свою магию. Друиды всё ещё будут искать тебя. Федерация всё ещё будет охотиться на тебя. Ты всегда будешь угрозой в их глазах, независимо от того, как ты обращаешься со своим даром. Ты боишься их. Ты отклонение, и они хотят избавиться от тебя. Они никогда не прекращали охоту на меня, поэтому не жди, что с тобой будет как-то иначе.

Рейн медленно кивнул, в основном чтобы показать своё понимание, что он вовсе не был убеждён в идентичности своей ситуации и Арканнена.

- Тогда ты сделаешь так, как я говорю? – Спросил другой.

- Ты ещё не говорил мне, чего ты хочешь.

- Нет, не говорил, правда? – Он издал усталый вздох. – Но, в действительности, мне и не следует. Не после того, что я для тебя сделал. Не после всей помощи, оказанной тебе. Должно быть достаточно того, что я прошу об услуге. – Он помолчал, его взгляд был твёрдым и внимательным. – Поэтому почему бы тебе просто не сказать мне, что сделаешь как я прошу, и затем я расскажу тебе об этом.

Рейн растерянно глазел. – Просто сказать, что я сделаю это? Не зная, что это такое?

Арканнен кивнул. – Да, именно так. Прояви немного благодарности хоть раз. Покажи немного веры. Ну давай.

А что если нет? Практически сказал он. Но что-то во взгляде другого остановило его. – Ладно. Я сделаю то, что ты скажешь.

- Вот, это не было так болезненно, правда же? – Чародей взглянул на него. – Ты всё так усложняешь, даже когда всё должно быть просто.

Он покачал головой в демонстративной манере. – Наклонись вперёд.

Рейн выполнил это, протянувшись над столом и встретившись с колдуном на пол пути. Сделав это, Арканнен поместил руку на его плечо, как можно было бы сделать это с ребёнком. И как будто кто-то ещё мог услышать, он начал шептал в ухо мальчика, детально раскрывая, что произойдёт и какую роль сыграет Рейн. Пока шёпот вливался в его уши, мальчик чувствовал возрастающий не по дням а по секундам ужас, и он внутренне содрогался, борясь с тем, чтобы не отстраниться с омерзением.

Когда Арканнен закончил, его улыбка была гораздо шире и настолько пугающей, что мальчик вздрогнул при виде её. – Шокирован, не так ли? – Спокойно спросил тот. – Колеблешься, услышав задуманное?

Рейн не мог заставить себя ответить. Он просто бессловесно пялился на чародея.

- Вот почему послушание так важно. Вот почему я спрашивал о твоей приверженности заранее. Вот почему я настаивал, чтобы ты проявил её. Чтобы у тебя не возникло искушения отказать мне позже. – Он помолчал. – Теперь ведь ты не думаешь об отказе, так?

Рейн покачал головой, осознавая, что любой другой ответ будет ошибкой. – Нет, я не отказываюсь.

Арканнен кивнул. – Это хорошо. Очень хорошо. Но если у тебя возникнет искушение изменить мнение, прежде тщательно об этом подумай. Тебе не понравится случившееся, если пойдёшь против меня.

Он встал, обошёл стол и похлопал Рейна по спине. – Мне нужно идти, провести некоторые подготовления. Я хочу, чтобы ты отдыхал и был готовым, когда придёт время. Скоро рассвет. Подумай о том, что тебе нужно сделать и как ты сделаешь это. Подумай о мысленной подготовке, которую нужно провести. Мне нужно, чтобы ты был сильным в нужное время. Мне нужно, чтобы ты смог заставить свою магию работать.

Он пересёк комнату к двери и остановился, глядя назад. Рейн всё ещё глядел прямо вперёд и не обернулся. – Последняя вещь. На счёт того, что я только что говорил. Если ты передумаешь на счёт меня, я выпотрошу Лариану от шеи до пупка прямо перед тобой.

Затем он вышел за дверь и исчез.

Глубоко внутри брошенных казарм армии Федерации Паксон и Эвелин исследовали пол, через который растворилась Лариана. Они пересекали каменную кладку, разыскивая наверняка известную им кроличью дыру, но как бы они ни искали, они не могли обнаружить люк или даже намёк на ту магию, обеспечившую ей побег.

Наконец, по прошествии несколько долгих минут, ничего не принесших, Эвелин объявила остановку. – Хватит. Мы ничего не выясним. Ларианы нет. Какая бы магия ни помогла ей, она сложней всего известного мне. Это должна быть работа колдуна.

- Значит, девчонка врала нам всё время, - горько заметил Паксон. – Она сподвижница Арканнена.

Эвелин растерянно осматривалась вокруг. – Думаю, мы можем выбраться отсюда по своим следам, если сможем вспомнить все повороты и направления. Нам лучше начинать. – Она отвернулась, двигаясь к двери, через которую они вошли. – Не думаю, что тебе стоит переходить к выводам про Лариану.

Паксон поспешил поравняться с ней, его гнев был горяч и бурлил внутри. – О чём ты?

- Я просто пока не уверена, какую игру она ведёт. Может она пешка Арканнена, а может у неё на уме что-то другое. Дело в том, как она ведёт себя и разговаривает, ходит вокруг да около, где-то всегда по середине. Я ещё не вполне уверена.

Паксон фыркнул. – Что ж, я уверен. Её лояльность однозначна и пролегает только в одном месте. В её лучших интересах. Она обернётся против кого угодно, если на то будет возможность.

- Может быть, - только и сказала Эвелин.

Они покинули комнату и прошли по коридору, приведшем их сюда, а затем миновали ещё несколько, прежде чем добраться до дверей, позволяющих им выйти из здания.

Дверей, которые на этот раз были надёжно заперты.

Паксон впечатал ладонь в металл в негодовании. – Надо было догадаться. План в том, чтобы задержать нас любым доступным способом.

- Но не пытаться прикончить нас, - заметила Эвелин. – Интересно. Это не похоже на Арканнена.

Паксон прекратил стучать и уставился на двери. – Нет, не похоже. Что ты думаешь?

Лавандовые глаза обратились к нему. – Думаю, что всё как прежде. Он хочет, чтобы мы попытались выбраться.

- Очередная ловушка.

- Мне не хотелось бы это выяснять.

Высокогорец резко выдохнул. – Что нам делать?

Друид покачала головой. – Искать другой путь.

- Одну из других дверей?

Она одарила его взглядом. – Не думаю. Я бы не доверилась и им тоже.

Паксон задумался, в чём смысл всего этого. С чего Лариана утруждалась их заманиванием в этот комплекс? Разве она не могла найти способ оторваться от них в городе, не проворачивая всё это? Она была резвой и умной; в какой-то момент у неё получилось бы освободиться. Зачем притворяться, что она ведёт их к Арканнену? Это ещё больше убедило его, что она крепко связана с друидом и использует Рейна себе на пользу.

Что идёт на пользу Арканнену. А это подразумевает убийство Даллена Юзуриента. Но она настаивала, что тот пытается помочь Рейну и предотвратить свершение им убийств кого-либо ещё. Она врала или происходит что-то ещё?

- Мы что-то упускаем, - сказал он вдруг.

Эвелин взглянула на него. – Я слушаю.

- Почему Арканнену для убийства Юзуриента нужен мальчик? Почему бы ему самому это не сделать?

- Может у него на уме какое-то особенное возмездие, требующее участие мальчика. Ничто слишком обыденное не окажется достаточным для кого-то вроде него.

- Ему всё ещё не был бы нужен для этого Рейн Фросч. Что если мы смотрели на это не с той стороны? Что если ты права на счёт особого возмездия, но ошибаешься в цели?

Молодая девушка уставилась на него. – Что это ещё значит?

- Что ж, думай об этом так. Если Арканнену не нужно убивать Юзуриента, может он нужен ему для чего-то более сложного. Что если Арканнен собирается убить не только Юзуриента, но и всех солдат Красной Резни? Как никак, всё подразделение участвовало в вырезании Арброкса. Разве Арканнен не считал бы их не менее ответственными за случившееся? Он и впрямь ограничился бы местью исключительно Юзуриенту?

- Значит ты думаешь, что ему нужна помощь мальчика, потому что он нацелился не только на одного человека? Но какую помощь тот может оказать, даже имея песнь желания?

- Я не знаю. Просто у меня предчувствие на этот счёт. Ему необходим Рейн или он не стал бы держать его при себе. Он нашёл его, взял с собой и обучал. Он использовал помощь Ларианы во всём этом. Думаю, что что бы он ни запланировал, это включает полное уничтожение Красной Резни.

Она поразмышляла над этим мгновение. – Выглядит так, что ты ходишь в потёмках. Но на счёт одного ты можешь быть прав, нам нужно действовать быстро. Ему известно, что довольно скоро мы отсюда выберемся, а он не желает нашего вмешательства в его планы.

- Выберемся? Найдём отсюда выход?

- Идём со мной. У меня есть пара идей. Мы возвращаемся в ту комнату.

Они вернулись по своим следам через комплекс к помещению, где исчезла Лариана – Эвелин была впереди, направляя их с помощью свечения – направляя их к месту, где они в последний раз видели девочку. Яркое мерцающее свечение отгоняло тени, пока друид удерживала его наверху и всматривалась в комнату.

- На это мы тоже смотрим не так, - вдруг сказала она. - Сюда.

Она отвела Паксона в угол помещения, где был приоткрыт участок стены ровно настолько, чтобы было видно, что это потайная дверь. – Аа, - сказал он.

- Мы концентрировались на том, что на наш взгляд мы видели, а именно проваливающуюся через пол Лариану. Но это было иллюзией, созданной магией. Арканнен оставил её здесь, а Лариана привела её в действие и потом выскользнула через дверь, пока мы отвлеклись.

- Значит она знала, что та здесь. Должна была.

Эвелин кивнула. – Она знала.

Они протиснулись через проход в узкий туннель, повернувший несколько раз, прежде чем окончиться участком стены, которую Эвелин быстро определила как скрытую потайную дверь. Она проверила её на ловушки с помощью магии друидов, ничего не обнаружила, и, собравшись, надавила на неё, тем самым растворив её в ночь.

Паксон вдохнул свежий воздух, глядя вверх на облачное небо. – Очень умно.

Она скорчила гримасу. - У меня ушло слишком много времени, чтобы увидеть очевидное. Это ты проницателен. Думаю, что ты прав на счёт намерений Арканнена. Но также я думаю, что ты ошибаешься на счёт Ларианы.

- Почему ты продолжаешь так говорить?

- Называй это инстинктом. В деле этой девочки замешано что-то более сложное, чем мы видим.

Он повертел головой. – Что нам делать теперь?

Она пихнула его в сторону от здания. – Ты ничему не научился, Паксон? Там, где мы найдём Красную Резню, там же найдём и колдуна. Поспешим.

Когда дверь в жилище снова открылась, Рейн ожидал возвращения Арканнена. Но это вошла Лариана, и мгновенно заключительные слова Арканнена всплыли с бритвенно-острой чёткостью.

Я выпотрошу Лариану от шеи до пупка прямо перед тобой.

Но была ли это реальная угроза или очередная хитрость, чтобы добиться его послушания? Она напрягся, когда она повернулась к нему, будучи всё ещё подозрительным не смотря на страхи за неё, всё ещё опасаясь правды о её роли в происходящем с ним. Она увидела выражение на его лице и осмотрелась.

- Где он?

- Он вышел. Он не сказал куда.

Она пристально посмотрела на него. – Что не так? И не пытайся говорить, что всё нормально. Я уже достаточно хорошо тебя знаю.

- Может это я недостаточно хорошо знаю тебя.

Она сложила руки на груди. – Может ты скажешь, что под этим имеешь ввиду.

Когда он посмотрел на неё, даже сейчас, зная, какой она может быть, он был так расстроен, что ему быстро пришлось вновь отвести взгляд. – Я выяснил некоторые вещи, которые не знал о тебе. Арканнен рассказал на обратном пути. Он сказал, что ты и он …

Он остановился, не в силах закончить, даже не будучи уверен, к чему он ведёт. То, что он хотел сказать и чего боялся, могло оказаться правдой, всё запутывающей и делающей всё неправильным.

Она сжала губы. – Он и я что? Лучше закончи предложение, Рейн. Давай услышим целиком.

С усилием, мальчик собрал себя и свои мысли. – Это было не столько в том, что он сказал, а на что намекал. Что ты и он … можете быть нечто большим, чем учитель и ученик. Что ваши отношения несколько иные. Но и не в этом особо дело. А в том, сколь много ты, по-видимому, знала, чего не знал я. Он говорит тебе больше, чем говорит мне. У тебя был план, как найти нас, после того как ты осталась с друидами. Вы с ним выработали его наперёд. Мне никто не сказал. Я очень беспокоился, что пришлось бросить тебя. Также я знаю, что он рассказывал тебе и о другом. На счёт его планов на Юзуриента. О своих планах на меня.

Она пережидала, ничего не говоря.

- Просто кажется, что ты с ним ближе чем со мной, а я не могу этого вынести! В начале я был так уверен на счёт нас. Я думал, что мы с тобой будем … что у нас будет шанс … - Он не договорил. – Ты целовала меня так, будто это что-то значит! Будто я что-то значу. Я остался из-за этого даже тогда, когда считал, что мне лучше уйти. Я не мог вынести твою потерю!

Он глубоко вздохнул. – Просто скажи, если я во всём этом ошибаюсь. Скажи, если я глупо веду себя.

Она медленно кивнула. – Что ж, ты определённо глуп. Но не в плохом смысле. – Она подошла и села рядом с ним. – Тебе нравилось, когда мы целовались, так?

- Ты знаешь, что так.

- Тогда тебе стоило бы знать, что и мне тоже. Это было настоящим. Это тоже для меня что-то значило.

Её идеальные черты на мгновение скривились, как будто от неприятной мысли. – В начале, когда Арканнен пришёл в Редкие Красоты, я бы сделала что угодно, чтобы убедить его забрать меня. Для меня было важно уйти, прежде чем меня вышвырнут. Прежде чем я вернусь на улицы. Прежде чем меня вынудят совершать вещи, которые мне делать не хочется. Я бы отдалась ему, если бы он меня попросил. Я это и предлагала, в действительности. Но ему было не интересно. Ему и сейчас не интересно. Арканнен рассматривает людей как фигур на шахматной доске, которых он перемещает наиболее подходящим образом. Он использует их, чтобы добиваться своих целей. Он не привязывается к ним. Он не испытывает любви, желания или даже дружбы. Люди нужны только для того, чтобы служить его стремлениям. Не больше. Это относится ко всем, включая тебя и меня. Поэтому можешь прекратить беспокоиться на счёт природы моих с ним отношений. Это не сильно отличается от твоих.

Рейн кивнул. – Но он предполагал …

- Да, да! – Она нетерпеливо взмахнула. – Он только и предполагает! Он хорош в манипуляциях. Гораздо лучше меня, а я очень хороша. Мне приходилось такой быть. Он взял меня с собой в Арброкс, потому что я знала, как заставить людей делать то, что мне нужно. Нет, молчи. Просто слушай. Не суди, пока не выслушаешь. Он хотел, чтобы ты влюбился в меня, чтобы ты исполнял его желания. Так бы ты остался с ним. Поэтому я сделала то, о чём меня просили. Я заставила тебя влюбиться. По началу для меня это не значило того, что значило для тебя. Это было просто чем-то, что мне приходится делать. Но, постепенно, это приобрело значение. Теперь это значит так много, что я больше не могу вынести ни минуты того, что я с тобой делаю. Всё перевернулось с ног на голову. Теперь всё по-другому!

Она схватила его за плечи. – Посмотри на меня! Слышишь меня? Понимаешь, что я говорю тебе?

Он сделал глубокий вдох, его глаза встретились с её. – Думаю да.

- Тогда скажи это.

- Ты любишь меня.

- Я люблю тетя. Теперь твоя очередь. Ты все ещё любишь меня?

Он кивнул. – Не думаю, что способен на обратное.

- Тогда всё хорошо. Я расскажу тебе остальное. Да, я знала неизвестные тебе вещи. Арканнен посвящал меня, но не во что-то, имеющее значение на длительной дистанции. Я не знала, что он сделает с тобой в Арброксе. Я не знала, как он собирается использовать тебя. Я делала то, что он говорил, но я не знала. Ты ещё любишь меня?

- Да, - твёрдо сказал он.

Она наклонилась и крепко поцеловала его в рот. Она удерживала поцелуй долгое время, позволяя ему ощутить страсть за этим.

- Нам нужно удрать от него, - сказала она, отстраняясь. – Мы не можем позволить этому продолжаться. Он использует тебя для убийства Юзуриента, но этим это не кончится. Впоследствии он продолжит использовать тебя. Если и не так, то в какой-либо другой отвратительной манере. Твоя магия имеет для него ценность; она нужна ему!

- Я знаю. – Рейн почувствовал, как время снова набирает ход, утрата её губ была практически непереносима. – Но всё гораздо хуже, чем ты думаешь. Он собирается уничтожить всю бригаду Красной Резни, все пять сотен. Юзуриент лишь глава; ему также нужно и тело. Он сказал об этом, пока тебя не было. – Рейн заколебался. – Он также сказал, что если я не сделаю того, что ему нужно в необходимое время, то он прикончит тебя прямо у меня на глазах.

Она побелела. – Видишь, о чём я говорю? Теперь я для него не важнее всех остальных. Я здесь, чтобы служить своей цели. Он будет пользоваться мной, как ему угодно. Он сделает всё необходимое, чтобы я исполнила своё предназначение.

- Если мы попытаемся сбежать от него сейчас, он выследит и убьёт нас. – Голос Рейна был ровный, а его глаза смотрели в её. – Ты знаешь это, так ведь?

- Это не значит, что мы не можем попробовать. Это не меняет того, что мы должны сделать.

- Знаю. Но я боюсь. Боюсь за тебя. Ты правда любишь меня?

- Я люблю тебя достаточно, чтобы хотеть провести с тобой жизнь. Достаточно, что отдам её за тебя, если будет нужно.

Он улыбнулся, это первая улыбка, которую он себе позволил. – А я люблю тебя достаточно, чтобы найти способ исполнить первое и предотвратить второе.

Он притянул её к себе, его руки оказались на её тонкой талии. – Я не отпущу тебя, - прошептал он. – Что бы ни случилось, не отпущу.

МАЛИЧИК И ДЕВОЧКА ВСЁ ЕЩЁ БЫЛИ ЗАКЛЮЧЕНЫ В ОБЪЯТИИ, когда дверь раскрылась и вошёл Арканнен. Он мимолётно взглянул на них и продолжил путь в зону крошечной кухни, где начал рыться в поисках чего-либо съедобного. – Надеюсь, это помогает твоим подготовлениям, - сказал он.

Рейн не ответил, отстраняясь от Ларианы, мгновенное ощутив раздражение. Девушка только улыбнулась. – Конечно это помогает. Это называется мотивация.

Арканнен пожал плечами, складывая вместе сыр с хлебом, прежде чем отнести свою еду за небольшой столик и начать есть. – Ты доставила моё приглашение?

- Напрямую его личному ассистенту.

- Который не узнал, кто ты такая?

- Который едва взглянул на меня. Я была в платке, а лицо покрыто и испачкано грязью. Насколько он мог судить, я была просто уличным ребёнком.

Колдун кивнул. – Тогда мы готовы. Хочешь поесть, прежде чем мы отправимся? Вы оба?

Никто не заговорил. Рейн смотрел вниз, пытаясь найти способ поддержать свою смелость. Он был напуган до смерти, зная о грядущем, что от него ждут. Он не обсуждал детали с Ларианой, но Арканнен изложил это достаточно прямо. Ему полагается нести ответственность за приведение Красной Резни в уязвимое состояние к той форме суровой справедливости, которую тот решил свершить. Колдун не раскрыл точно, что он намерен сделать, но мальчик был уверен в конечном результате.

Он также был уверен, что не хочет быть частью этого. Но невозможно пытаться удрать с Ларианой в данный момент. Арканнен впредь не выпустит их из поля своего зрения; у них осталось только несколько часов до рассвета, когда случится противостояние, и он будет находиться рядом с ними. Но даже если Рейн и подумывал бросить вызов другому, он знал, что ему не хватает уверенности использовать магию против него. Не то чтобы он не хотел. Дело в его нежелании ввязываться в битву на жизнь и смерть с колдуном. В его страхе, что в какой-то момент он дрогнет, в его достаточно сильном отвращении к этому, чтобы замешкаться, а против такого противника как Арканнен любое замешательство практически наверняка окажется фатальным.

Ему хотелось, чтобы он был слеплен из более крепкого теста. Но применение им магии против других подстёгивалось исключительно угрозами для жизни, что инстинктивно вызывало выброс самозащиты. В данный момент любое нападение на Арканнена не будет похожим на это. Это должен быть агрессивный, намеренный удар, а он не был убеждён, что способен справиться с подобным.

Помимо прочего, он вовсе не был уверен, что является ровней другому, даже имея в своём распоряжении песнь желаний. Арканнен был более опытен и наверняка способней. И он также поставил бы Лариану под угрозу. Лучше, считал он, тянуть время и выжидать подходящей возможности. Он поймёт, когда придёт время. Ему просто нужно быть терпеливым.

Даже не меньше себя зная, что время истекает.

Даже зная, что не представляет, какая ему необходима возможность.

- Может тебе стоит поесть чего, - прошептала ему Лариана, вторя предложению Арканнена.

Но он не был голоден и не думал, что сможет протолкнуть в себя что-либо, даже если попытается. Всё имевшиеся у него силы уходили на удержание себя в руках достаточно долго, чтобы попытаться пережить грядущее. Его разум безумно работал, его мысли безудержно носились, пока он старался оставаться достаточно спокойным, чтобы думать над тем, что он может сделать, если ему представится даже малейший шанс остановить грядущее. Что бы он ни делал, спасение Ларианы его основная задача. Её освобождение от господства колдуна должно быть конечным результатом всего, чего он будет добиваться.

Я люблю тебя достаточно, что отдам за тебя жизнь, сказала она ему.

И она действительно отдала бы. Он знал, что это так. И он сделал бы то же самое для неё, если это будет необходимо для её спасения.

Арканнен встал и подошёл к месту, где они сидели, подтащив стул, чтобы присоединиться к ним. Он тяжело уселся, но его узкое лицо было увенчано улыбкой. – Время изучить картину в целом, дети, - объявил он.

Мальчик и девочка обменялись неуверенным взглядом. – О, не беспокойтесь, - продолжил он. – Тут нет ничего, о чём бы вы уже скорее всего не догадались. Мне просто нужно вновь подтвердить вам предназначение сегодняшних мероприятий с Красной Резнёй для наших будущих дней.

Он наклонился вперёд, укладывая локти на колени, определённо принимая внешность хищника, согнувшись в своих тёмных одеяниях. – Весть разнесётся быстро ещё до конца дня. Она достигнет каждого города, селения и деревни в Четырёх Землях. Могучая Красная Резня, гордость армии Федерации, уничтожена! Не другой армией иди даже меньшими силами. А двумя людьми, каждый из которых могущественный носитель магии, каждый решительный противник тех, кто предпочёл бы запрет магии во всём мире и лицезреть всех, кто практикует её, поставленными на колени. Послание будет ясно. Если идти против нас – тех немногих нас с навыками и талантом к магии – на свой страх и риск. Вам не хватит мужества, опыта и средств, чтобы навредить нам. Охота на нас приведёт лишь к концу ваших жизней, не наших.

- Если мы переживём этот день, - вмешалась Лариана. – Есть все шансы, что это не удастся, учитывая твои намерения.

- Ах, но ты на самом деле не знаешь, что я намереваюсь, так ведь? Факт в том, что шансы в нашу пользу настолько абсолютны, что я не вижу настоящих препятствий к нашему успеху. Я удерживал детали от вас обоих, чтобы вы не думали про них, пока не придёт время. Я ничего не оставляю на волю случая. Я не иду на ненужные риски.

Он помолчал. – Если предположить, что Рейн в самом деле контролирует свою магию, в веру во что вы оба меня подвели, мы преуспеем. А ты можешь это делать, не так ли?

Он обращался напрямую к Рейну, глядевшему в пол, понимавшему, что его шанс на противоположное заявление ускользает подобно теням пред светом, и кивнул. – Я сделаю, что нужно.

- Вот! – Арканнен сел обратно. – Количество необходимой магии чрезвычайно, но не выше твоих способностей, и на весь план уйдёт не более нескольких минут. Мы будем работать в команде, ты и я. Мы будем подпитываться энергией друг друга. Но лучшее будет позже. Потому что здесь это не кончится. Нет, здесь это начинается!

Как и предупреждала Лариана, - подумал мальчик. Конечно, это начинается здесь. Конечно, это будет продолжаться. И это не закончится, пока я не погибну, не буду убит так или иначе. Что будет не моим выбором. Все выборы будут совершаться им.

Чародей уже говорил вновь. – После этого твоё обучение начнётся всерьёз. Я сделаю тебя своим учеником и покажу тебе все прекрасные вещи, на которые способен твой дар. Лариана будет моей помощницей и твоей спутницей. Мы станем семьёй, мы трое – повязанными не кровью, а общей целью.

- Какой целью? – Надавила девочка. – У тебя более глобальная цель на уме, так ведь?

- Да. Я бы закончил ещё одно дело, давно оставленное в подвешенном состоянии. Я заполучу контроль над Орденом Друидов и прослежу, чтобы он стал силой, которой ему всегда полагалось быть. Я практически добился этого свершения раньше. В этот раз, поработав над ошибками, я доведу это до успешного завершения. Я прослежу, чтобы друиды приняли моё руководство либо же уничтожу их.

- Я не хочу быть частью ничего из этого! – Выпалил Рейн, будучи не в силах молчать сколь либо ещё. – Друиды для меня ничего не значат!

Арканнен терпеливо кивнул. – Конечно нет. Прямо сейчас не значат. Но это изменится. Ты придёшь к пониманию, что они такое – жадные, регулирующие, эгоцентричные диктаторы. Они жаждут всю магию для самих себя, всю что существует или может однажды существовать, и они сделают всё необходимое, чтобы завладеть этим. Они не будут учитывать интересы тебя, меня или кого-либо ещё, кто не является частью их дражайшего Ордена. Какое им дело до таких как мы? Ты уже видел, какие они. Они практически убили тебя тогда в Портлоу. С тех пор они не переставали охотиться за тобой. Посмотри на Лариану! Ей повезло сбежать от них, прежде чем они смогли причинить ей вред! Если бы мы не проработали планы на подобные случаи, они могли бы использовать своё тёмное искусство против неё прямо в этот момент!

Его глаза сместились. – Разве не так, Лариана?

Она медленно кивнула. – Мне повезло ускользнуть от них, когда они не обращали пристального внимания.

- Потому что ты знала, как и я, что они воспользуются тобой против Рейна! – Триумфально выпалил он.

Однажды Рейн Фросч мог бы поверить в это. Но не сейчас. Не с учётом того, что он начал понимать об Арканнене. Какие бы ни были у них намерения, друиды никак не угрожали или не вредили Лариане. Она особо не говорила про подробности своего возвращения с ними в Стёрн, но он был убеждён, что всё было не так, как выставляет Арканнен.

- Через сколько нам уходить? – Внезапно спросил он.

Колдун пристально посмотрел на него и встал. – Почему бы не прямо сейчас? Пойдёмте, дети. Давайте вершить историю!

И вместе они покинули своё укрытие и вышли в ночь.

Паксон и Эвелин осторожно приближались к казармам Красной Резни, примечая с некоторого отдаления ведущуюся деятельность. Сейчас было раннее утро, менее двух часов до рассвета, и обычные люди крепко спали в своих постелях. Только не эти солдаты. Весь комплекс был ярко освещён и полон звука и движения. Крики и возгласы с выкатывающимся оружием и снаряжением сигнализировали о ведущихся приготовлениях к общей мобилизации. Друид и высокогорец наблюдали за происходящим с занимаемой ими возвышенности, глядя на здания внизу и плац, наблюдая за мужчинами с женщинами роты, пока те подвозили, заряжали и выстраивались в идеальные формации, один за другим. Что-то определённо происходило.

- Что нам делать теперь? – Спросил Паксон Эвелин.

Она сжала губы. – Пойдём внутрь. Найдём Юзуриента и поговорим с ним. – Она взглянула на него. – Не беспокойся. Не мы причина всего этого. Нам нечего бояться.

Он не был так уверен, вспоминая столкновение в Арброксе. Но не существовало способа подобраться к Коммандеру Красной Резни, нежели чем пройти через врата комплекса. Необходимо было провести некоторую беседу, пускай и для того чтобы дать предостережение, что он и его солдаты в опасности.

- Мы могли бы подождать и понаблюдать, - медленно сказал он, пребывая в задумчивости относительно этого. – Мы могли бы проследить за ним и выяснить, что он задумал. Вскоре это должно стать понятно.

- Если ждать слишком долго, мы снова рискуем упустить Арканнена. – Она покачала головой. – Думаю, нам нужно поговорить с коммандером, прежде чем он совершит что-либо поспешное.

Паксон пожал плечами. Не ему принимать это решение, а его цель пребывания здесь – защищать Эвелин. Он сделает то, что для этого необходимо.

Они покинули возвышенность и отправились к передним вратам, которые были открыты в ожидании исхода солдат и их снаряжения. Для встречи с одним человеком, мальчиком и девочкой собрали ужасно много личного состава и вооружения, думал Паксон. Либо Даллену Юзуриенту было известно больше о магических способностях троицы чем Паксону, либо дело было вовсе в чём-то другом. Как бы то ни было, казалось, что здесь замешан элемент реального страха. Воздух сгустился от его вкуса и запаха; исступлённое поведение солдат свидетельствовало о его присутствии.

Напуганные люди опасны, думал Паксон, когда они добрались к воротам. Эвелин лучше смотреть в оба.

Стражи выступили вперёд им на перехват с поднятым оружием. – Комплекс закрыт для посторонних. Разворачивайтесь, - сказал один.

Эвелин проигнорировала команду, шагнув на него вперёд. – Скажите Коммандеру Юзуриенту, что друид и её спутник из Арброкса явились для разговора с ним. Скажите ему, что у нас есть необходимая ему информация.

Стражи неуверенно взглянули друг на друга. – Сделайте это, - бросила она, её тон категоричный и жёсткий.

Один тут же ушёл, поспешив прочь. Другой остался на месте, блокируя им путь и явно смущаясь этого. Эвелин удерживала позицию, стоя прямо перед ним, отказываясь отступать. Прошли долгие минуты, и наконец первый страж вернулся, его лицо искажено.

- Сюда, - сказал он, когда ещё был в десяти шагах, практически как будто опасаясь подходить ближе.

Он тут же отвернулся, не потрудившись посмотреть, следуют ли они за ним. Паксон и Эвелин взглянули друг на друга отправились следом, удивившись реакции, которая, казалось, в равной степени проистекает из страха и отвращения. Это закалённые солдаты, не неопытные мальчишки, и время пребывания в армии Федерации обычно наделяет тебя преимуществом против кого-либо или чего-либо они могли бы выступить. Поэтому это было удивительно для обоих друида и высокогорца, что солдаты, которых они только что встретили, выглядели настолько запуганными.

- Смотри в оба, - Паксон прошептал Эвелин в один миг.

Ему было не по себе на счёт всей этой истории, но теперь в особенности из-за реакции солдат. Пока они прокладывали путь через мобилизующийся комплекс, его взгляд блуждал, всё подмечая, высматривая любые намёки на потенциальную угрозу. Но все выглядели настолько захваченными своими усилиями по организации этого непонятного мероприятия, что практически никто не потрудился взглянуть на них.

Когда они добрались к большому зданию в центре комплекса, страж открыл ведущую внутрь дверь и встал, пропуская их. Когда они оказались внутри, он закрыл дверь позади них.

- Что вам надо? – Потребовал ответа бестелесный голос. – Вы ещё недостаточно причинили проблем?

Даллен Юзуриент вышел из теней в задней части комнаты, обращаясь к ним. Его лик омрачало недовольство и разочарование, явное раздражение, что ему приходится разбираться с тем, что он считает не более чем очередным отвлекающим фактором.

- Кажется, вы восстановились от пережитого в Арброксе, - заметила Эвелин. – Я полагаю, что вам известно, в какой опасности вы находитесь?

Коммандер Красной Резни отмахнулся. – Вовсе нет. Мне приходиться идти на неудобные вещи из-за этого колдуна и его грандиозных планов на мою погибель, но это не доставит особых проблем. Только если вы не приехали, чтобы продолжить с того места, на котором остановились в Арброксе, то мне не нужно беспокоиться и нам больше не о чем говорить.

- Ты там пытался прикончить нас – заметил Паксон.

- Я не знал, кто вы такие! – Голос Юзуриента был пронзительным. – Я видел, что Арканнен сделал с моими спутниками, и я запаниковал. Мне вообще не стоило отправляться в этот поход. Но я считал, что смогу помочь. Или по крайней мере предотвратить, чтобы посланные мною люди выставили себе дураками. Я ошибся. Есть ещё что-то, что нам необходимо обсудить? Мне нужно многое сделать, чтобы подготовиться к восходу.

- Что случится на восходе? – Спросила Эвелин.

Он удивительно взглянул на неё. – Вы не знаете? Я думал, что поэтому вы здесь. – Он пошарился в кармане и вынул скомканный лист бумаги. – Он отправил мне это ранее ночью.

Юзуриент передал бумагу друиду. Она взяла её, развернула и прочитала немногие слова, передавая это Паксону. – Где этот Горн Почёта? – Спросила она. – Что это такое?

- Это монумент павшим солдатам, располагающийся на кладбищах Федерации, на утёсе над городом.

- Ты обезопасил его?

- В то мгновение, как получил записку. Какое вам дело до этого? Вы не приглашены на вечеринку.

Эвелин покачала головой. – Тебе не стоит отвечать на это приглашение. Тебе следует отступиться и позволить мне с Паксоном уладить это. Мы лучше подготовлены, чтобы иметь дело с Арканненом.

- Отступиться? Из-за одного человека? Мне прежде всего стоило взять в Арброкс Красную Резню и раздавить его как жука! Я потратил время на этих охотников. Теперь выметайтесь отсюда!

Эвелин не сдвинулась. – Ты знаешь, что он планирует? Потому что мы знаем. Он намеревается стереть Красную Резню с лика Земли.

Юзуриент уставился на неё. – Это смешно.

- С ним юноша, владеющий очень могущественной магией, именуемой песнью желаний. Он может воздействовать на что угодно, если решит использовать её. Мы думаем, что Арканнен винит тебя за смерти в Арброксе, и он намеревается отомстить за погибших, разделавшись с их убийцами.

- Солдатами, не убийцами, - поправил он. – Что он собирается и на что он способен – две совершенно разные вещи. Он враг Федерации, и мне поручили доставить его к надлежащей власти, чтобы ответить за свои преступления. Или, если он выберет сопротивляться, убедиться, что он не совершит подобного вновь.

- Я повторяю, - сказала Эвелин, - дайте нам позаботиться об этом. Если бы он думал, что у вас есть какой-либо шанс остановить его – даже со всей ротой у тебя за спиной – он никогда не пришёл бы сюда и не бросил бы этот вызов. Он очень опасен. Намного больше, чем ты считаешь. Мы уже дважды сталкивались и сражались с ним, Паксон и я. Поэтому позволь нам использовать наши навыки и опыт, чтобы остановить его. Не рискуй своими солдатами.

Коммандер Красной Резни колебался, и Паксон мог сказать, что того беспокоит сказанное Эвелин. Он приобрёл достаточно опыта с колдуном и знал, что Арканнен никакой не глупец и не поддаётся опрометчивому поведению. У него будет план. Но затем его настрой переменился, его гнев всплыл на поверхность, отметая другие эмоции и погребая все измышления кроме одного – положить конец своему врагу раз и навсегда.

- Скажу вам вот что. Возвращайтесь к смешиванию зелий и принесению в жертву ящериц, а я вернусь к службе. – Его глаза внезапно опустели и стали опасными. – Теперь убирайтесь. Не хочу, чтобы вы мешались под ногами, когда начнутся проблемы.

Эвелин выпрямилась; её худая фигура напряглась, когда она взглянула на Паксона. Затем она посмотрела обратно на Юзуриента. – Ты совершаешь ошибку, коммандер.

- Да, что ж, это моя ошибка и мне отвечать. Я готов к этому. Но вас не устроит мой ответ, не так ли? Вы не примете его. – Он повертел головой. – Ждите здесь.

Он прошёл к двери и позвал. Секунды спустя всё отделение солдат наполнило комнату, все они были при оружии, всё это оружие целилось в Паксона и Эвелин. Высокогорец и не подумал вынимать свой меч. Бессмысленно было думать о сражении, если этим ничего не добьёшься.

Проводите их на гауптвахту и заприте, - приказал Юзуриент. – Лишите этого – он указал на Паксона – его клинка пред этим. Если они попытаются сбежать, остановите их. Спустя час после рассвета можете освободить их.

Он критично взглянул на них. – Я не доверяю вам. Или друидам в общем, если на то пошло. Вы постоянно вмешиваетесь в дела, к которым не имеете отношения. Вы можете попытаться вмешаться и в это. Выглядите так, будто и собираетесь. Поэтому, да, я изменил своё мнение отпустить вас. Мне нужно убедиться, что вы не будете путаться под ногами. И, да – прежде чем усомнитесь в этом – я способен на это. У вас может быть дипломатический иммунитет от нашего возлюбленного Премьер Министра – полагаю, что так и есть – но он не распространяется до этой базы и на мою власть. Здесь есть только один закон, и он мой. Теперь прощайте.

Они забрали меч Паксона, а затем его и Эвелин сопроводили снаружи на небольшую дистанцию к крепкой каменно-железной конструкции, в которой вряд ли можно было что-то признать помимо тюрьмы. Их завели внутрь и поместили в камеры, тесное пространство, пустое от всего кроме кровати и ночного горшка. Окно с массивной решёткой пропускало внутрь свет через шестидесятисантиметровую квадратную дыру. Солдаты осторожно отступили спиной, закрыв тяжёлую стальную дверь за собой и поместив перекладину на место.

В установившейся тишине друид и высогогорец обратились лицом друг к другу.

- Они не думают, что смогут действительно удерживать нас здесь? – Спросил Паксон.

Эвелин взглянула на него. – Кто знает, о чём они думают? Их мысли не важны. Важно лишь то, что думаем мы.

- Что ж, я думаю, что мы можем выйти отсюда в любое время, какое захотим, - сказал он.

- Но ведь дело не в этом, так ведь?

- Нет? Тогда в чём?

- Дело в том, чтобы уйти, не оповестив их об этом.

Он кивнул. – Это имеет смысл. К несчастью, мне неизвестно, как это провернуть.

Она подмигнула ему. – Известно мне.

Горн Почёта представлял собой огромный каменный монолит, на котором были выгравированы имена тех солдат из Стёрна, которые погибли, совершая особенные памятные деяния во время службы в армии Федерации. Мемориал находился на дальнем конце широкого плато, выходившего на сам город и широкую полосу Реки Проул непосредственно внизу. Само плато служило местом упокоения для всех солдат Федерации в Стёрне, были ли или не были их имена вырезаны на Горне, если в какой-то момент они базировались в городе. Все они были увековечены плитами из белого мрамора, нёсшими их имена, под которыми их кремированные останки хранились в небольших коробках.

Этой ночью плато заполняли представители Красной Резни. Они располагались свободными формированиями по всему утёсу, собираясь отделениями и взводами, заполняя свободные пространства между каменными указателями, окружающих Горн со всех сторон. Присутствовала вся рота за исключением немногих, оставшихся в казармах.

Во главе их, стоя отдельно и глядя на начало дороги, ведущей вверх к утёсу, находился Даллен Юзуриент, великолепный в своей алой униформе, с прямой и твёрдой спиной, с сжатыми за спиной руками, скрывавшими ручной разрыватель внутри рукава его крупной шинели. Он хотел выглядеть бесстрашным к перспективе столкновения с Арканненом, в то же время оставаясь готовым к этому. К этому моменту то, что они делают, и кого они поджидают, распространялось по рядам. Некоторые, возможно больше, пришли бы в ужас, если бы до них дошли слухи. Поэтому он должен делать что может, чтобы поддерживать спокойствие солдат; он должен подавать хороший пример.

Он коротко оглянулся вокруг, впитывая зрелище Красной Резни в полном составе, приготовившейся к битве. Они обладали все возможным оружием – клинками и арбалетами, копьями и дротиками, разрывателями и рельсовыми пушками – пристёгнутым и вложенным в ножны или вынутым и удерживающимся в готовности, грозный вызов любому врагу. Они представляли собой завораживающее зрелище, картину, достойную элитного боевого подразделения. По периметру кладбища горели факелы, их неравномерные брызги света отбрасывали тени во всех направлениях, покрывая местность замысловатыми узорами. Лица его солдат отсвечивали красным и жёлтым; некоторые из них были окрашены пламенем практически до коричного цвета. Это придавало им потусторонний вид, чужеродную внешность, вызвавшую холодок по его спине.

Где ты сейчас, Арканнен Рай? Как ты ответишь на это, когда выйдешь ко мне лицом к лицу?

Ему не терпелось выяснить, будучи в предвкушении впервые, как он получил записку от другого, уверенный, что что бы ни планировал сделать колдун назначением этого противостояния, это плохо закончится для его инициатора. Это не станет Арброксом. Это не станет повторением того, что случилось с Малликом и его людьми. Никакое количество игр и трюков не вынудит такое количество опытных мужчин и женщин на безрассудную реакцию. Никакая магия на заставит их повернуть и побежать.

Нет, это закончится здесь. Это закончится давно напрашивающейся смертью Арканнена и медленным уничтожением его тела, после того как его свесят со стен города.

Он предвкушал это. Ему очень хотелось посмотреть на это.

Он вздрогнул от внезапного движения на дороге перед ним. Появились тени. Три фигуры, безликие чёрные формы, вышедшие из ночи. С их приближением пытливый свет факелов озарил их своим свечением и обнажил их черты.

Даллен Юзуриент улыбнулся.

Арканнен Рай здесь.

РЕЙН ФРОСЧ ЧУВСТВОВАЛ ПЕРВЫЕ УКОЛЫ СТРАХА, ПОКА ОН взбирался по дороге, ведущей к утёсу, где зарево пламени факелов подсвечивало всё небо зловещим оранжево-жёлтым румянцем. По началу было трудно определить, что происходит, свет колыхался и танцевал на чёрном заднем фоне, стирая более мягкое свечение луны и звёзд, проявляя в броских цветах клочья облаков, висевших над головой в безветренном воздухе подобно странным продолговатым птицам. Только когда он подошёл ближе к концу своего путешествия, он смог различить источник света, а затем проблеск голов и наконечников копий солдат Красной Резни, обнаружившихся в море теней подобно морским обитателям, поднявшимся из глубин.

- Помнишь, что тебе полагается сделать? – Прошептал Арканнен уголком рта.

Мальчик кивнул, не в силах заговорить.

- Ты сможешь это сделать, не так ли? Сможешь быть достаточно сильным, когда нужно?

И снова кивок от него.

Хотя Лариана шла рядом с ним, она не протянулась, чтобы взять его за руку, когда он про себя желал, чтобы она это сделала. Он ощущал подавляющий эффект того, что его ожидало, даже прежде чем можно было измерить точный размах этого. Но когда он увидел всё целиком – пять сотен солдат, собравшихся вместе на возвышенности, их лица, подсвеченные необычными цветами под светом факелов, и их подготовленное оружие, отражающее пламя – он ощутил, как вся сила покидает его, а смелость превращается в воду.

- Какое славное зрелище! – Прошептал колдун.

Рейн хотел повернуть немедленно. Какой у них шанс против столь многих? Солдаты, судя по всему, были повсюду, эти мужчины и женщины из Красной Резни. Они заполняли кладбище своим тёмным присутствием. Это самоубийство. Всё же он продолжал идти, поддерживал движение ног, зная, что выбора нет, кроме как идти вперёд. Любое текущее отступление обречёт как Лариану, так и его. Ни один не переживёт гнев Арканнена. Сейчас они были ясно видны, глаза сотен обратились к ним, и он мог представить порицание – презрение! – которое эти люди чувствовали в связи с этим безрассудным вызовом. Трое против сотен! Они валяли дурака. Это было смешно. Исход был предрешён.

Всё же Арканнен выглядел ни капли не обеспокоенным. Если Рейн сделает то, что ему сказали, настаивал чародей, всё разрешится ещё до полного восхода солнца. Мальчик уже мог различить мерцание первого света вдали, за пределами утёса и факелов, подсвечивающего неровный контур гор на востоке. Он закрыл глаза на мгновение под напором своих чувств, перспектива его участи тёмной тенью нависла над ним подобно падающему небу.

Он знал, что от него ждут. Арканнен объяснил ему по пути, его голос был низким и тихим, чтобы только они вдвоём могли слышать. Лариане не позволили прислушиваться, а Рейну не выпало шанса посвятить её. Его часть в этом деле была ключевой, требования к его магии неимоверны. Но Арканнен заверил его, что такое совершалось ранее, и что его магическое наследие делает его подходящим для подобной задачи.

- Ты не менее способен, чем те кто был до тебя. Ты не менее их наделён этой силой. Используй её, как я тебе сказал. Свяжи этих тварей и крепко удерживай; не сомневайся в своих силах, не задумывайся о том, чему станешь свидетелям после этого. Сделай это, и твоё будущее обеспечено.

Под чем он имел ввиду, что пусть Рейн и выживет, его жизнь впредь будет принадлежать его наставнику. Он не говорил того, что мальчик никогда не освободится от наследия, выкованного тёмным использованием своей магии; он станет убийцей мужчин и женщин, навсегда связанным историей, написанной кровью и смертями этой ночи. Он и Лариана будут друг друга, но только на условиях Арканнена и только до тех пор, пока их полезность не подойдёт к концу. Затем от них избавятся, сломленных и опустошённых, лишённых всего хорошего и достойного.

Он не потерпит этого, сказал он себе, приходя в ярость. Он не позволит этому случиться.

Всё же вот он, на вершине утёса, шагает к человеку в алой униформе. Коммандер Красной Резни находился в доминирующей позе, наблюдая за их приближением, его лишённое выражения лицо ничего не показывало. Но его глаза говорили за него. В этих глазах не было доброты, ни намёка на жалость или прощение, ни следа на сострадание. Он позволит им подойти настолько, чтобы они стали опасными, а затем он раздавит их словно сапог кучку насекомых.

- Начинай, - вдруг прошептал Арканнен.

Без заминки на размышления, Рейн призвал песнь желаний, его голос тихий и неустойчивый в своей модуляции, пока он вызывал магию к жизни. Он не собирался пока что использовать её; ему дали указание повременить с этим. Вместо чего он накапливал её внутри себя, тайно набираясь сил. Ему полагалось собрать и удерживать её в готовности, и, когда он получит указание, применить её против мужчин и женщин описанным Арканненом образом.

Но у него уже начинались проблемы. Он делал это под принуждением, а его готовность к действию подорвана. Магия распространялась по его телу неровными рывками, неоднородно и неприятно. Он не останавливался, потому что больше ничего нельзя было поделать, но он понимал, что это неустойчивый, фрагментированный призыв, который наверняка подведёт его в важный момент.

- Даллен Юзуриент! – Крикнул Арканнен мужчине в алом.

- Тебе не стоило приходить! – Ответил другой.

- Тебе не стоило вырезать людей в Арброксе! Если бы ты проявил хоть малейшее сострадание, меня бы здесь не было.

- И всё же вот он ты, и тебе же хуже!

Арканнен остановился, мальчик и девочка были по бокам от него. Они были возможно в пятнадцати метрах от Юзуриента, и сейчас солдаты располагались с каждой стороны от них, все они пристально следили, удерживая своё оружие наготове. Им бы приказали бездействовать до получения команды, Юзуриент убедился бы в их силах и готовности к действию, когда будет необходимо. Арканнен говорил мальчику, что на это можно поставить со сто процентной уверенностью.

- Гордость за своих солдат приведёт к его смерти, - сказал колдун. – Его провал будет делом его собственных рук.

Рейн продолжал накапливать магию, чувствуя, как она распространяется по нему с ног до кончиков пальцев, пока аура её все ещё неслышимого присутствия не окутала его своей вибрацией. Он всё ещё с трудом удерживал её, разглаживая и расчищая. Тем не менее он старался подготовить её к применению, о котором ему говорили.

И до сих пор она так и не отвечала, не ощущалась как должно.

- Если бы он напал на нас в тот момент, как увидел бы нас, то спас бы себя, - говорил Арканнен мальчику. – Но он этого не сделает, он продемонстрирует своё превосходство – самому себе, его солдатам и нам. Он будет управлять представлением подобно актёру в этой пьесе, прежде чем задёрнуть занавес. Он будет упиваться своей властью. Он одержим своей нуждой заверить себя, что он остаётся выше, а я уязвим пред ним. Он захочет увидеть это, прежде чем действовать. Наблюдай внимательно.

Теперь, в только начинавшем меркнуть свете факелов вдоль окраин, пока восход медленно набирал яркость на востоке и отгонял сопротивлявшуюся ночную тьму на запад, Даллен Юзуриент достал ручной разрыватель, скрывавшийся у него за спиной, и нацелил его на колдуна.

- Ты глупец, Арканнен, если веришь, что можешь навредить мне здесь. Ты правда ожидал, что я приду один? На этот раз ты шагнул выше самого себя. Ты выбросил осторожность на ветер перемен и надежды, и ничто не способно тебя спасти.

- Ты так считаешь? – Арканнен звучал заинтересованно. – Это действительно так?

- Я так считаю и намного больше. Чего ты хотел добиться, явившись ко мне таким образом …

Лариана шагнула ближе к Рейну. Она протянулась и взяла его за руку. Мгновенно Рейн ощутил, как песнь желаний крепнет внутри него. Одного её касания было достаточно, чтобы успокоить его, подпитать его уверенность и развеять нерешительность. Его сомнения и страхи померкли; его уверенность в себя расцвела в мгновение ока.

- Я люблю тебя, - прошептала она.

-  … не имея другой защиты, помимо этих мальчишки с девчонкой, никакого оружия кроме магии, которая даже для тебя имеет лимиты …

- Сейчас! – Выдохнул Арканнен мальчику.

Рейн выпустил магию потоком, позволяя ей вырываться наружу во всех направлениях от местонахождения троицы, собравшейся вместе перед командиром Красной Резни – выпуская едва слышимый звук, проходивший по воздуху подобно нежному касанию утреннего бриза и заполнявшего пустые пространства между солдатами, прежде чем обволакивать их и проникать в их уши подобно шепоткам, воздействуя на них таким образом, который они не сразу распознавали.

- … остаётся для меня загадкой, которую, как мне кажется, я никогда не распутаю, даже после твоей кончины и после того как ты станешь не более чем угасающим воспоминанием …

Он вдруг перестал говорить и его выражение переменилось, показывая, что он наконец почувствовал, что что-то ужасно неправильно. Его голос запнулся, его слова стали гортанными и невнятными, а рука, сжимавшая разрыватель, медленно опустилась к торсу.

На всё кладбище и до краёв утёса опустилась зловещая тишина.

Эвелин выжгла запирающий засов на двери их камеры и открыла её. Коридоры внутри блокпоста оставались пустыми и тихими, темнота была такой абсолютной, что они практически не видели друг друга. Она взяла высокогорца за руку и повела его выходу, став его гидом в кромешном мраке. Он ничего не видел, но было заметно снижение звуков движения и голосов солдат снаружи.

Взяв его за плечи, друид подвела его к одной стороне двери и поместила его руку на рукоять его меча, который она откуда-то достала. На всякий случай, прошептала она, поместив губы рядом с его ухом. Его глаза начали приспосабливаться, и он увидел её прижатый к губам палец, предупреждающий его сохранять тишину, а затем последовало медленное ритмичное движение её рук, едва заметное в темноте, скольжение ладонями по закрытой двери. Когда она закончила, ничего не изменилось. Дверь осталась закрытой; замок ещё был целым. Он подождал её объяснения, но она ничего не сказала. Вместо этого она провела по нему с одного бока, а затем с другого, собрав вместе горсти воздуха и пыли, её движения указывали на то, что она скрывает их из вида.

Она склонилась ближе к нему. – Иди со мной. Ничего не говори, ничего не делай, только поддерживай ровный шаг. Смотри на меня и только на меня. Никто тебя не заметит.

Он хотел спросить, как такое может быть и какая будет разница, пока они в ловушке этого здания. Но он знал лучше, нежели чем спорить с ней. Он знал, что ему нужно просто довериться. Она ждала его ответа, и он предоставил его кивком.

Взяв его крепко за руку, она провела его к окованной железом двери и сквозь неё, будто её там и не было.

Вот так просто, он снова оказался снаружи, ночной воздух холодил его кожу, небо полнилось звёздами и лунным светом. Стражи стояли по каждую сторону от тюремной двери, и он моргнул, чтобы убедиться, что он не фантазирует только что случившееся. Он прошёл через твёрдую дверь, совершив побег, который никто не заметил.

Эвелин вела его через лагерь, всё ещё удерживая его за руку, избегая контакта или сближения с кем-либо. Гарнизон сократился до нескольких солдат, большая часть которых была увлечена уборкой мусора или вывозом излишков запаса оружия. Стражи у тюрьмы и у входных ворот были единственными, не занятыми этими более мирскими задачами. Основная масса Красной Резни ушла, выведенная Юзуриентом, чтобы вступить в противостояние с Арканненом и его юными сторонниками. Они сойдутся у Горна Почёта, месте, которое ни друид ни высокогорец не знали как найти, но которое по их мнению должно было быть недалеко от города. Кладбище для павших армии Федерации, сказал Юзуриент. На утёсе, с видом на город.

Они прошли через ворота, приведшие их внутрь, и ни разу не были остановлены. Когда они оказались снаружи и достаточно далеко, что их больше не было видно, Эвелин отпустила руку Паксона. Сделав это, она исчезла на мгновение, а потом появилась как прежде.

- Неплохой трюк, - сказал он.

Она кивнула. – Он включает смещение воздуха и света, что в основном и позволяет глазам определять что есть, а чего нет. В данном случае мы были всегда на пол шага впереди от того места, где нас могли увидеть, позволяя нам выглядеть невидимыми.

Паксон осмотрелся вокруг, разыскивая какой-либо признак того, куда им стоит пойти. Во время этого она схватила его и повернула.

Слева от них в вышине над городом небо пылало, огни было видно даже с их позиции.

- Они будут там, - сказала она. – Нам лучше поспешить, если мы хотим принести хоть какую-то пользу.

Он вдруг преградил ей путь. – Одну минуту. Давай обсудим это. Что по твоему мнению мы можем сделать, вмешавшись в это? Встать с Юзуриентом и его Красной Резнёй? Подорвать вынашиваемый Арканненом план? Что?

- Я не знаю, Паксон! – Бросила она, проявив вспышку гнева. – Я просто знаю, что нам следует что-то сделать, а не просто стоять здесь!

- Мы оба с этим согласны. – Его голос оставался спокойным. – Но у нас должна быть цель, прежде чем мы вслепую бросимся в середину противостояния между людьми, жаждущими смерти друг друга. Их слишком много, Эвелин. Прежде мы должны согласиться, ради какой цели мы подвергаем себя опасности.

Она помедлила. – Ты хочешь помочь мальчику, так ведь?

- Думаю, это имеет наибольший смысл. Он именно тот, кто достоин спасения.

- Но не девушка?

- В моём понимании миссия друидов обнаруживать и восстанавливать дикую магию, какие бы формы они ни принимала. Это подходит по описанию к мальчику.

- Хорошо, - сказала она. - Мальчик. И девочку тоже, если сможем.

- А Арканнен?

Она намеренно сохраняла лицо лишённым выражения. – Позволим колдуну и Красной Резне разбираться друг с другом.

Они двинулись быстрой рысью, сперва следуя дороге, на которую они вышли из казарм, затем петляя туда-сюда вдоль других дорог и тропинок, которые наконец привели их к основанию утёса. Там они наткнулись на единственную дорогу, петлявшую вдоль плато. К тому времени прошли долгие минуты, и они оба запыхались. Они замедлились в невысказанном согласии до быстрой ходьбы, не желая вслепую вбежать в ждущее впереди. Они могли слышать голоса с вершины утёса. Будучи уже на пол пути, они поднажали вперёд.

- Пожалуйста позволь мне вести, когда мы окажемся там, - шепнул ей Паксон.

Она взглянула на него, хмурясь. – С чего мне это делать?

- Потому что мне полагается быть твоим защитником. Я не смогу защитить тебя сзади, когда опасность находится впереди.

- Я лучше способна защитить нас чем ты. Или это из-за случая с Арканненом в Портлоу?

- Дело не в прошлом.

- Ты всё ещё думаешь, что я не исцелилась, что мне нельзя довериться.

Он едва смог замаскировать своё недовольство ею. – Я так не думаю. Я просто хочу исполнять свою работу. Но также верно, - добавил он, - что я сталкивался с Арканненом и сражался с ним до полного изнеможения. Дай мне воспользоваться тем, чему я научился.

Мгновение она ничего не говорила, затем неохотно кивнула. – Хорошо. Ты поведёшь. Хотя не обещаю, что так всё и останется.

Ему пришлось довольствоваться этим. Он знал, что она не даст ему большего. Что бы она ни заявляла, ей нужно было свести счёты с Арканненом. Если явится шанс, она воспользуется им. Но она была опасно самоуверена, а это легко могло привести к беспечности. Ему придётся приглядывать за ней.

И за мальчиком с девочкой.

И возможно даже за собой, если время позволит.

Голоса наверху утёса вдруг затихли. Снизошла глубокая, всепроникающая тишина. Паксон и Эвелин автоматически замедлились, внезапно забеспокоившись о том, что может происходить.

Затем всё взорвалось насилием и ужасом, и в тот миг казалось, будто весь мир сошёл с ума.

Рейн Фросч бездвижно стоял на вершине плато, обратившись лицом к сотням солдат Красной Резни, которые внезапно утратили весь контроль над мышечными функциями. Магия песни желаний лишила их возможности двигаться, перерезав линии коммуникации между мозгом и телами, превратив их в живые статуи. Мальчик чувствовал воздействие магии, вибрации, указывающие на её присутствие, поверх треска факельного пламени, горевшего по периметру рядов Красной Резни. Он видел недоумение, гнев и страх, отражавшиеся в глазах их командира и тех мужчин и женщин, что стояли ближе к нему, а внутри себя он испытывал странную смесь эйфории и отвращения.

То, что он делал, как приносило удовольствие и в то же время приводило в ужас, и его противоборствующие эмоции сражались внутри него.

Арканнен надменно двинулся вперёд, остановившись прямо перед Юзуриентом и глядя в его беспомощные глаза. – Что ты там говорил? – Прошептал чародей. – Что ничего не сможет спасти меня? Что я глупец?

Он протянулся в свою одежду и вынул разделочный нож. – Что же мне с тобой делать? – Спокойно продолжил он. – Какое наказание я должен принести тому, кто уничтожает целые поселения? Кто убивает невинных, беспомощных людей? Мне снять с тебя кожу живьём?

Он поднёс клинок к оголтелым глазам человека и плавно провёл его лезвием по переносице, разрезая кожу. – Каково это? – Спросил он, погружая свой палец в кровь другого и вытирая его об губы. – Несколько жалит, не так ли?

Юзуриент кричал, но никакого звука не выходило из его парализованной глотки. Рейну стало не по себе. Смотреть, как Арканнен пытает беспомощного человека, подрывало его усилия, и он уже чувствовал, как теряет контроль.

- Прекрати это, Арканнен! – Услышал он шипение Ларианы. – Рейн не сможет поддерживать хватку над магией вечно!

Она искренне злилась, и это заставило чародея обернуться. – Осторожнее, Лариана, - предостерёг он. – С таким же успехом принимающей стороной можешь оказаться ты вместо этого жалкого существа.

Но он убрал нож и шагнул назад. – Всё же, она права, Даллен. Время уходит. Мы с тобой должны попрощаться.

Он вытянул руку к одному из факелов, и одинокая головня прилетела из своего стального гнезда в его руку. Он удерживал её перед другим мужчиной, поддразнивая того, а затем коснулся пламенем его одежд, воспламеняя их.

Пламя мгновенно окутало Даллена Юзуриента. Он не должен был так неистово гореть, но Арканнен использовал свою магию для ускорения. Коммандер Красной Резни зажёгся подобно вороху сухой растопки, всё его тело обуяло трескучее пламя. Рейн уловил ужас на лице другого, пока он напрасно боролся сбросить убийственный огонь; затем он исчез в пожаре и был поглощён.

Не одарив свою жертву даже коротким обратным взглядом, Арканнен прошёл по кладбищу к оставшимся солдатам Красной Резни и огляделся. – За то время, что у вас осталось, помните вот что! – Закричал он им. – Вы сами навлекли на себя это!

Его руки поднялись и рукава робы скатились. Рейн смотрел, как руки колдуна вращаются и рисуют жесты. Практически мгновенно пламя с факелов перепрыгнуло на униформу обездвиженных мужчин и женщин. Подобно Юзуриенту, они мгновенно занялись, огонь стремительно распространялся по их телам, поглощая их.

Арканнен вышагивал сквозь ряды, махая направо и налево, минуя своих жертв, его жесты перебрасывали пламя с одного солдата на другого. Десяток, несколько десятков, сотня, а затем столь много, что невозможно сосчитать, эти людские факелы переполняли вершину утёса. Подпитываемое топливом из плоти и крови пламя распространялось, создавая зарево, которое вскоре совершенно изгнало тени. Колдун кривлялся, кружился и смеялся, продолжая вершить свою месть, а всюду вокруг него погибали солдаты Красной Резни.

На их убийство у него ушло совсем немного времени, и Рейн чувствовал груз своего участия в массовой бойне, давящий на него, сокрушающий его дух и надежды, уничтожающий своё самоуважение и веру в себя как в по существу хорошего человека, превращающий его в такого же ничтожного, жалкого и тёмного человека, которому он помогал в этих бесчинствах. Делавший его соучастником в убийстве, негодяем, которым он никогда не собирался быть. Его голос дрогнул, и он ощутил, как магия не выдерживает.

Лариана была рядом с ним, цепляясь за него, оттягивая его. – Этого достаточно! Прекрати! Нам нужно выбираться отсюда! Рейн, стоп!

Он не думал, что может. Магия держалась за него несмотря на его неохоту поддерживать её. Она отказывалась отпускать, как будто старалась задушить его. Он мог бы вовсе не освободиться, если бы не крайне неожиданное появление двух фигур – призраков, взошедших по дороге из города – внезапно материализовавшихся из теней и дыма. Они немного споткнулись, столкнувшись с полной мощью песни желаний, но друид мгновенно подняла защитный экран, отгоняя её, удерживая в узде. В уже слабевшей магии из-за того что Рейн старался ответить на призывы Ларианы, они шли через неё и беспрепятственно продвигались к мальчику с девочкой.

- Рейн Фросч! – Позвала его друид. – Стой!

Но Рейн не собирался ждать. Хоть и опустошённый своими усилиями, он стиснул руку Лариана и метнулся к безопасности, мчась в середину горящих солдат. Сбежать! Только об этом он мог думать. Он не мог освободиться от Арканнена, только чтобы попасть в руки друидов. Но какой у него есть выход? Какой выход у Ларианы? Бежать куда? Эта гонка с его поиском и использованием никогда не закончится. Выход, для обоих него и Лариана, как он всё время и боялся, возможен только в смерти.

И внезапно он понял, что ему нужно сделать.

- Арканнен! – Закричал он. Услышав его возглас, Лариана удивлённо дернулась назад. Он проигнорировал её. – Арканнен, помоги нам!

Но колдун уже знал о происходящем. Солдаты, которые так надёжно были прикованы к месту лишь секунды назад, теперь снова были способны двигаться. Большинство рвануло к безопасности, но несколько более решительных обратили своё оружие против него. Если бы так поступило большее количество, результат мог бы быть иным. Но действовало лишь несколько, и магии колдуна оказалось достаточно, чтобы отразить стрелы и копья со снарядами энергии голубого оттенка, рождённых в оружии на диапсоновых кристаллах. Когда они увидели, что их старания безуспешны, солдаты мгновенно отступили. Арканнен проигнорировал их, перекатывая зелёный огонь в обоих руках, шагая к Паксону и Эвелин.

Паксон шагнул вперёд ему навстречу, удерживая Меч Ли в готовности, его магия вышла наружу, по его тёмному металлу поползли змейки. Находясь в нескольких метрах, Арканнен нанёс удар, зелёный огонь сорвался с его рук, расширяясь в гораздо большие шары, разбивавшиеся на тёмном клинке и разлетавшиеся на острые осколки. Но последующие взрывы были неожиданно мощными, и Паксона отбросило назад, поразив его сначала одним ударом, а затем вторым.

Мгновенно Эвелин рванула вперёд, занимая его место, поднимая руки, призывая к жизни свою магию друида.

Нет! – Тут же подумал Паксон.

Но она не мешкала, отвечая на неумолимое стремление, толкавшее её на бой с этим человеком, которого она одновременно ненавидела и боялась, и она заблокировала его натиск, отбросив зелёный огонь и поглотив силу его ударов. Она прочно удерживала свою защиту, надвигаясь на него с непреклонной целью, пока он запускал третью, а затем четвёртую атаку. Паксон снова был на ногах, пошатываясь, всё ещё оглушённый силой ударов, обрушившихся на него, всё ещё одурманенный их воздействием. Его видение и стойка были нетвердыми, он всё равно шёл вперёд. Ему нужно добраться до Эвелин.

На дальней стороне утёса неожиданное движение привлекло его взгляд. Две фигуры пролетели по местности через сгорающие ряды Красной Резни. Мальчик и девочка отчётливо вырисовывались в свете. Паксон уставился. Что они делают? Они направлялись к краю утёса, к тупику!

Другие пары глаз тоже отслеживали их побег, некоторые принадлежали солдатам, которые отказались от нападения на Арканнена и всё ещё искали способ выбраться с побоища. Но поймав взглядом мальчика с девочкой и мгновенно узнав их как союзников колдуна, они вспомнили, что мальчик делал с ними, и отреагировали инстинктивно. Оружие поднялось, тяжёлые разрыватели и рельсовые пушки изготовились и нацелились, и на мгновение время застыло.

Затем всё оружие разрядилось в один миг. Смертоносные снаряды ускорились к своим целям, и мальчика с девочкой накрыл дождь зазубренного металла и диапсонового огня, они пытались мгновение приподняться, пока их не настиг второй залп, и цепляясь руками друг за друга, они рухнули и замерли.

Эвелин вместе с Арканненом отвлеклись этим нападением. Оба смотрели, как мальчик с девочкой умирают. Но это чародей быстрей оправился от шока. Крутанувшись обратно к друиду, он стремительно набросился на неё с уверенной точностью, зелёный огонь его магии вырвался пылкой чертой, свалившей её подобно камню.

Паксон метнулся вперёд, придя в ужас и разъярившись деянием колдуна, решительно настроившись в этот раз покончить с ним. Но Арканнен уже переключил внимание на высокогорца, подняв огненный экран и посылая шар за шаром пламенной магии, стрелявшие в него. Паксон отбивал атаки в стороны, одну за другой, его меч сверкал в свете факелов. Он разбивал удары Арканнена, разбрасывая их огненные осколки, проталкиваясь вперёд, пускай он и был чуть ли не слеп от взрывов и дыма. Он чувствовал, как сила натиска другого слабеет, и помчался вперёд, пока не добрался до места, где Арканнен находился лишь мгновения назад …

Только чтобы обнаружить его отсутствие.

Он мгновенно крутанулся, обыскивая мглу пепла и мусора. Нет, сказал он в бешенном неверии. Он не мог сбежать! Я не могу это позволить! Он смахнул в сторону покровы дыма своим мечом и продвинулся дальше по утёсу. Затем он замедлился от беспокойства. Всюду вокруг него людские факелы валились грудами обугленной плоти и костей. Он закрыл нос и рот своей рукой. Вонь была ужасающей; он стоял посреди бойни.

В конце концов он был вынужден признать, что стоит там в одиночку.

С болью в сердце и опасаясь худшего, он поспешил обратно, где Эвелин раскинулась на земле. Он преклонился подле неё, склонился ближе, пытаясь не смотреть на развороченную грудь, пытаясь не видеть неизбежного. Он увидел, что её глаза следует за ним, и услышал хриплый шёпот голоса.

- Стоило … послушать тебя.

- Я вынесу тебя с этого утёса в город, - спешно сказал он, протягиваясь вниз и поднимая её на руки, слыша её выдох боли. – Мы найдём для тебя целителя.

- Нет, - прошептала она, её рот был у его уха, так как он положил её голову себе на плечо, двигаясь так быстро как мог по направлению к дороге, ведущей вниз. – Моя … вина. Отвлеклась от …

Она больше ничего не сказала, но он не мог понять её. Сейчас он практически бежал, игнорируя вес в своих руках, отбрасывая все мысли о себе. Солдаты, пережившие бойню на утёсе, растворились. Никто не останавливал их.

- Эвелин? – Прошептал он. – Будь со мной.

Она могла что-то ответить. Он не был уверен. Он думал, что она ещё дышит. Он чувствовал её дыхание на своей щеке.

А затем это прекратилось, и ко времени как он добрался до основания утёса, её не стало.

МИНОВАЛИ МЕСЯЦЫ. ЛЕТО СМЕНИЛОСЬ ОСЕНЬЮ, А погода стала холодной куда стремительней обычного, до конца года ещё были недели, когда облака потемнели и выпал первый снег. Во многих частях Четырёх Земель ещё были цветы, и они из кожи вон лезли чтобы выжить под белым одеялом, накрывшим их, и некоторым удавалось продолжать борьбу.

В Западной Земле, глубоко внутри Саранданона, фермы, усеивавшие эльфийскую житницу, раскинувшуюся от Поющего Родника на западе к подножиям Разлома, были заняты приготовлениями к окончанию года. Посевы собраны, поля вспаханы к ожиданию следующего засева, животные загнаны, а снаряжение убрано. Семьи начинали планировать визиты к друзьям и родственникам, пока погода ещё позволяет, организовывались и проводились непродолжительные прогулки, всё время посматривая на горизонт.

Для тех, кто откладывал визиты к целителю в крошечной деревушке Бэкинг Фелл, появился новый стимул. Их медицинские нужды особо не давали о себе знать до текущего момента, относясь в основном к роду придирок, и мысли о необходимости что-либо делать с этим всё время откладывались. Но с этим первым снегом всплыл новые настроения, и многие выбрали действовать, пока могут, чтобы предупредить свои различные состояния и симптомы от развития в гораздо большие проблемы, когда снег станет слишком сложным препятствием для преодоления, а зима привяжет их к домашним участкам до весны.

К тому же, они искренне обожали молодого доктора и его жену, пускай те и не были эльфами и при этом едва повзрослевшими, настолько молодыми, что их можно было принять за детей их же пациентов. В большинстве ситуаций такого целителя вряд ли бы признали способным нести бремя своей профессии, всё ещё нуждающимся в дальнейшем обучении. Что мог житель Южной Земли знать о врачевании эльфов, как никак? Но эти предрассудки были практически сразу же забыты. Спустя несколько первых храбрецов, посетивших его и вернувшихся с историями о его мягких и умелых методах, остальные воспользовались этим предлогом, чтобы посетить его лично, и сомнения развеялись.

Как бы то ни было, редкостью было иметь целителя в таком небольшом сообществе. До сих пор ни одного не бывало. Но мальчик целитель, кажется, не волновался размером сообщества или числом пациентов, на которых он практиковался. Его не интересовали большие города и более населённые регионы. Здесь было его место, настаивал он, когда его спрашивали о таком решении. Именно здесь он больше всего ощущал себя дома.

А эта юная жена! Вот здесь была одна загвоздка. Такая дивная, подобная фарфоровой кукле, её черты идеальны, её кожа настолько бледная и безупречная, её тёплая улыбка, которой она столь охотно делилась со всеми. Она помогала ему в его практике, а затем проводила время, выпекая хлеб и взбивая сливки, занимаясь вязанием шарфов и шапок для детей и стариков – делая всё это без оплаты. Она вышла бы в любую погоду, чтобы выходить больного или раненного. Она бы сама принесла лекарства, нежели чем вынудила нуждающихся совершать путешествие к месту работы её мужа.

Они были желанным дополнением этой фермерской общины, этого собрания семей и соседей, к жизням людей этой обширной и пустой пахотной земли, где руки помощи часто являются той жизненной силой, что необходима для выживания. Эта молодая пара понимала это. Спросите любого, и они вам так и скажут.

Двумя днями после первого снегопада, когда первоначальный белый покров растаял достаточно, позволяя легко проходить пешком, на телеге или лошади, лечебный центр забился новыми пациентами, ожидавшими в скором времени ещё более плохой погоды. Юный целитель продирался через жалобы и недуги своих пациентов с неплохим юмором и крепкими руками. Их проблемы никогда не представляли трудностей, которые он не мог бы постичь или которым бы не мог найти разумное решение. Он был хорош в своём мастерстве, хотя факт, что он отточил его за такой короткий период времени, был тем, что он тщательно удерживал при себе.

Он упорно работал, чтобы угодить всем нуждам своих пациентов к окончанию дня, и как раз закончил обслуживать последнего, когда открылась дверь и высокий высокогорец, одетый во всё чёрное, прошёл внутрь.

Секунду юный целитель не узнавал его. Но когда узнал, он примёрз к месту, полностью похолодел. – Как ты нашёл меня?

Паксон Ли пожал плечами. – Всё дело в самоубеждённости, что затраченные усилия стоят того времени.

Рейн Фросч подошёл и тяжело уселся на один из приёмных стульев, явно дрожа. – Арканнен всё ещё жив?

Паксон уселся напротив него. – Насколько мне известно. Он вновь исчез, закончив разделываться с Красной Резнёй.

Мальчик мгновенно пришёл в беспокойство. – Я больше не пользуюсь магией подобным образом. И никогда не буду. Так что если ты пришёл ко мне из-за этого …

- Нет, я пришёл не из-за этого.

- А что тогда? Чего ты от меня хочешь?

Паксон пожал плечами. Его глаза были уставшими, а лицо измождённым. Кажется, из него вышла вся живость. – Женщина, с которой я был той ночью на утёсе? Друид? Она умерла там. Арканнен убил её. Мне полагалось защищать её, но я не справился. Я был Клинком Ард Рис, и я не смог спасти её. В то время я также думал, что и ты с Ларианой мертвы. Но что-то в том, как это случилось, беспокоило меня. Чтобы удовлетворить своё любопытство, я вернулся к утёсу осмотреть ваши тела, но их не было ни следа. Что-то должно было быть, но ничего.

Рейн сжал руки перед ним. – Значит ты получил разрешение друидов отправиться искать нас?

- Ты не понимаешь. Я делал это не для друидов. Я делал это для себя. Я хотел верить, что что-то хорошее вышло из той ночи. Что ужасное разрушение, которому я стал свидетелем, для кого-то закончилось счастливым концом. Это не случилось для Эвелин и для меня. Как и для тех мужчин и женщин Красной Резни или Юзуриента.

Он наклонился вперёд, внезапно оживившись. – Но что, если ты и Лариана ещё живы? Что если вы с ней выбрались и обрели жизнь, которую по её словам вы оба хотели? Если так, я мог бы найти небольшую меру удовлетворённости просто из этого знания. Вот почему я отправился вас искать.

Юный целитель вглядывался. – Что ты сказал друидам, когда ушёл на поиски?

- Я ничего им не сказал. Я попросил себе время, и они предоставили мне его. Не уверен, что вернусь. Не уверен, что могу оставаться с ними после произошедшего. Смерть Эвелин преследует меня. И был ещё один близкий мне друид, погибший прежде неё. С меня уже достаточно. Может мне нужно найти иную жизнь, что-то что не включает смерти людей. Я объяснил это Ард Рис. Он хотел забрать у меня меч, но я не позволил. Я сказал ему, что он принадлежит мне. В конце он согласился оставить его у меня. Конечно же, он считает, что владение мною этим мечом вернёт меня в Паранор. И он может быть прав.

Они молчали мгновение, избегая глаз друг друга. – Ты всё ещё пользуешься своим мечом? - Наконец спросил Рейн.

Паксон покачал головой с опущенными глазами. – Мне не приходилось. Я не оказывался в ситуации, где это нужно. Я бы предпочёл вовсе не нуждаться в его применении всю оставшуюся жизнь. – Он посмотрел вверх. – Судя по всему, у тебя получилось подобное с песней желаний.

- Не совсем. Я использую её в своём лечебном деле. Но использование её таким образом помогает людям.

- Тогда тебе стоит продолжать. Не могу сказать, что это верно для меня.

Рейн снова опустил взгляд. – Ты не думаешь, что Арканнен мог следовать за тобой?

- Никто не преследовал меня.

- Но он ещё может разыскивать нас.

- Я так не думаю. Ему неизвестно об исчезновении ваших останков. Он сбежал непосредственно после этого. Теперь на него охотятся. Все в ордене друидов разыскивают его. У него нет времени, чтобы охотиться на призраков.

- Призраков. – Рейн снова улыбнулся. – Как странно думать о Лариане и себе подобным образом, но полагаю, что этим мы и являемся. Призраки, переродившиеся для другой жизни.

В тот момент дверь лечебного центра открылась и вошла Лариана. Она была потрясающей как всегда, даже одетая в обычные запятнанные и поношенные одежды. Как только она приметила Паксона, то остановилась. – Ты!

Паксон успокаивающе поднял руки. – Я здесь не для того, чтобы доставлять проблемы. Я явился ради совсем иного. Рейн сможет тебе объяснить.

Что другой и сделал, приложив много усилий для убеждения, что все неровности сглажены, а беспокойства и страхи отброшены. Паксон не упустил, как покорно он себя с ней вёл, каким заботливым выглядел, как будто его зависимость от неё превосходила обычные узы. Он полагал, что это результат того, через что прошёл Рейн, но тем не менее это его беспокоило. Целителю понадобилось время и терпение, чтобы закончить своё объяснение, но в конце Лариана просто понимающе кивнула и уселась рядом с ним, взяв его руки в свои.

Но когда она взглянула на Паксона, её глаза были холодны и тверды. – Значит после этого мы не увидим тебя вновь, не так ли?

Она была так же прекрасна, когда он увидел её впервые, но её защитная позиция по отношению к целителю казалась практически угрожающей. На её лице отражалась решимость, проявляющаяся и в голосе, яснее слов отражая то, что она к нему чувствует. Эти двое устроили себе жизнь в отдалённой части Западной Земли – жизнь, которую она явно представляла с самого начала и вероятно воплощённую благодаря чистой силе воли, после того как они сбежали от Арканнена.

- Нет, вы не увидите меня вновь, - подтвердил он. – Для меня достаточно знать, что вы выжили и посвятили жизнь помощи другим.

- Это Лариана предложила, чтобы я занялся целительством, - тут же заметил Рейн. – Она хотела, чтобы я нашёл конструктивный способ учиться контролю над ней. Я обнаружил, что хорош в этом, что магия хорошо себя показывает. Я знал, что никогда не смогу вернуться к пению в тавернах и подобных местах. Не в то время, пока Арканнен и друиды ещё там. В любом случае я могу принести больше пользы таким образом, исцеляя больных, сращивая кости, возвращая жизнь тем, кто под угрозой её потери …

Он прервался, глядя на свою жену ради того, что по мнению Паксона было одобрением. – Это помогает компенсировать то, каким образом я использовал её раньше. Это возвращает кое-что взамен того, что я забрал.

Они затихли на мгновение, все они, потерявшись в собственных мыслях. Лариана продолжала сжимать руки Рейна в своих. Он, в свою очередь, прислонялся к ней, опустив голову.

Подобно щеночку, подумал Паксон. Словно его нужда в ней была настолько подавляющей, настолько беззастенчиво отчаянной, что ему постоянно нужно подтверждение, что она ещё здесь.

Он внезапно забеспокоился настойчивостью этого, глубиной его зависимости от неё. В этих отношениях она явно была доминирующей стороной.

Он выглянул в окно, заметил приближение темноты и резко встал. – Мне нужно идти. Мне нужно совершить ещё один визит и пройти немалый путь для этого. Если я что-нибудь узнаю об Арканнене, что вам нужно знать, я пошлю вам весть.

Рейн с Ларианой встали вместе с ним. – Ты мог бы провести тут ночь, - тихонько сказала она. – Мог бы поужинать с нами.

- Думаю мне лучше уйти. – Ему вдруг стало неудобно; её потуги к гостеприимству казались лицемерными. – Я рад за вас. Я рад, что вы смогли начать сначала. Кажется, эта жизнь вам подходит.

- Ты тоже что-нибудь найдёшь, - быстро сказал Рейн, как будто вдруг захотев предоставить высокогорцу немного утешения.

- Полагаю, что так. – Паксон Ли выдавил улыбку, но это получилось не без усилий. Он не верил в то, что говорил. Он не думал, что когда-либо найдёт то счастье, которое обрели они, какая бы ни была его истинная природа. Он даже не думал, что когда-либо найдёт действительное умиротворение.

Высокогорец кивнул в прощании и вышел за дверь в растущую тьму. Он не оглянулся.

Рейн Фросч смотрел за его уходом, всё ещё удерживая за руку Лариану, его мысли были окрашены печалью.

- Мне жаль его, - прошептал он.

Взор Ларианы был твёрдый и холодный. – Не стоит.

- Нет?

Она медленно покачала головой. – Ты должен брать лучшее от жизни, что у тебя есть. Он не научился этому. Поэтому, не стоит.

- Хорошо. Я просто сказал.

- Мне нужно, чтобы ты забыл о нём. Я хочу, чтобы ты думал о нас. Эта жизнь твоя, не его. Он не вернётся.

- Ну, я не хочу, чтобы он возвращался.

Она наклонилась и крепко поцеловала его в рот. – Послушай меня. У нас с тобой своя жизнь, свой собственный путь. Мы построили эту жизнь нашими общими надеждами и мечтаниями. Прошлому и живущим в нём здесь не место. Отпусти их.

Он улыбнулся и кивнул. – Покуда ты есть у меня.

Её глаза встретились с его. – Я всегда буду у тебя. Всегда.

И она даже больше уверит его в этом этой ночью, когда скажет ему, что носит его дитя.

Паксон Ли вернулся к спринту, оставленному им на окраине Бэкинг Фелл, пока он направлялся к лечебному центру. Это был тот же, который он построил для себя годы назад, пока жил в Вэйфорде и занимался перевозками для заработка, ничего не зная о магии Меча Ли. Он бросил свой воздушный корабль, когда отправился жить и учиться к друидам. Но покинув орден, он вернулся домой возвратить его и начать поиск Рейна и Ларианы.

На самом деле, ему повезло их найти. Он начинал с пустого места, если не считать его надежды на их выживание. Он подумывал попросить друидов использовать воды скри, чтобы выяснить, прав ли он, но решил против этого. Если сделать так, то ему обязательно придётся раскрыть, что он ищет, а ему не хотелось этого.

Поэтому он прибег к интуиции, здравому смыслу и пяти месяцам полётов по местам, где по его мнению они могли скрываться. Он говорил с людьми сотнями, расследовал десятки тупиков, прислушивался к своему сердцу и постоянно напоминал себе, как много это в конечном итоге может значить для него. Он был сломлен и упал духом в своей жизни и её цели. Все утаиваемые им надежды, когда он становился Клинком Ард Рис, были разбиты под Горном Почёта на том кладбище. Он продолжал говорить себе, что есть разница, если что-то хорошее вышло из той учинённой Арканненом бойни. Будет иметь значение, если мальчик и девочка обрели счастливый конец.

Ему повезло, конечно же. Старик в деревне неподалёку от Бэкинг Фелл во время случайной встречи в таверне глубокой тихой и морозной ночью уселся напротив него, узнав описание девочки, пока Паксон рассказывал свою историю. Молодая пара, сказал он, недавно появилась в близлежащей деревне – она также прекрасно как первый снегопад, он новоиспечённый целитель особых навыков. Они могут быть теми, кого ищет высокогорец.

И они ими и оказались. Но теперь, когда он нашёл их, он задумался, что же именно он нашёл. Не тот сказочный конец, которого он хотел. У них были сложные и личные отношения, которые ему не суждено понять. Определённо это не казалось таким тёплым и чудесным, как он надеялся. Тут присутствовал доминирующий и зависимый подтекст, который остудил его и разочаровал. Это не принесло ему того удовлетворения, которого он искал. Вместо чего он вновь поплыл по течению, его долгий поиск закончился, его конкретная цель исполнилась, но спокойствие духа и оставшаяся часть его жизни всё ещё не написаны.

Необычно, но это природа его разочарования придала ему новое направление. Завершение одного поиска дало ему понять, что он должен предпринять другой. Необходимо совершить ещё один визит, чтобы завершить не столько подобное приключение, каким оказалось выяснение жизни Рейна Фросча и Ларианы, но путь к самопознанию.

Он снова пролетел на восток несколько часов, не желая задерживаться в Бэкинг Фелл, пусть он и безмерно устал, зная, что его присутствие только ещё больше доставит дискомфорта Рейну и Лариане. Лучше потерпеть до другого места, чтобы они могли ещё раз начать процесс отодвигания его в дальний угол своих жизней. Лучше, чтобы они начали забывать о нём как можно раньше.

Он приземлился на самой восточной окраине Саранданона, где провёл ночь внутри своего судна, закутавшись в одеяло, с ярко освещаемым наверху звёздами и луной небом. Прежде чем он уснул, он думал о Хрисаллин, всё ещё находящейся в Параноре под заботой друидов, и задумался, что же ему с ней делать. Прежде чем он ушёл, он рассказал ей о происходящем, что он отправляется в личную миссию.

- Какого рода миссию? – Сразу же спросила она. – Это из-за Эвелин, не так ли?

Она всегда была такой умной. – Из-за Эвелин и Старкса, и моего самоощущения в данный момент. Ты будешь в порядке?

Она обратила на него знакомый взгляд, который говорил, что ему не стоит задавать такие глупые вопросы. – Думаю, что мне будет куда лучше чем тебе. Почему ты это делаешь, Паксон? Разве нельзя найти необходимое здесь? Как получилось у меня?

- Со мной всё не так, как было с тобой, Хрис. Паранор стал для тебя убежищем. Для меня ему полагалось давать направление. Но теперь я гадаю, не повернул ли я не туда. Мне нужно это выяснить.

- Как у тебя это получится? Куда ты отправишься искать ответ?

- Я пойду туда, куда должен, наверное. – Он обнял её и поцеловал в лоб. – Не беспокойся. Я не забуду о тебе.

Она схватила его за руки и отстранилась на вытянутые руки. – Я сильнее, чем когда была попав сюда. Ты знаешь это. Просто соблюдай осторожность. Пытайся помнить, что твои друзья погибли не из-за тебя.

Тогда он был не уверен в своём решении и был не уверен на этот счёт сейчас. Хрисаллин унаследовала песнь желаний, и она прознает об этом, рано или поздно. Афенглу Элесседил настаивала на этом, а он больше не склонялся к оспариванию её выводов. Что-нибудь вызовет этот всплеск – травма, воспоминание или просто случайность. Но что-то будет. Ей нужно будет быть готовой, когда это случится, и он начинал верить в это, что означало рассказать ей о её магическом наследии.

От части это случилось во время исследований, которые он проводил после возращения из Аришейга. Эвелин уже сделала большую часть работы, но теперь ему казалось, что и ему необходимо сделать что-нибудь. С помощью Кератрикса он получил доступ и начал изучать Хроники Друидов, разыскивая связи с прошлым, которые могут сообщить ему что-либо, как эволюционировала песнь желаний.

Обнаруженное дало ему первые подсказки о том, что может быть правдой, но он всё ещё разбирался в этом, всё ещё обдумывал вероятности.

Чем бы ни закончились его скитания, он знал, что ему придётся вернуться в Паранор по крайней мере чтобы сделать что-нибудь со своей сестрой. Он просто не мог оставить в её ордене. Если магия вновь проявит себя, они могут никогда её не отпустить. Они могут выбрать попытаться направить её себе на пользу. И они могут искренне верить, что лучше для неё. Но они также будут понимать, насколько это им поможет, если они будут располагать такой могущественной магией в ордене.

Это было неприятным заключением, но неизбежным.

С пришествием утра, рассветного туманного серого света и грубого прохладного ветра, дующего с севера, предвещающего стойкую вероятность снега в ближайшее время, он вновь отправился в путь. Он вылетел из Западной Земли в Тирфинг, всё ещё зелёные и свежие равнины, но воздух пронизывали подступающие тяжёлые облака, после чего продолжал остаток дня к Пограничью, прежде чем повернуть на юг.

К ночи он добрался к городу Вэйфорд и приземлил судно на общественном аэродроме. Выбравшись из рубки, он отправился искать Грелина Кара, но эти вечером в ночной смене находился неизвестный ему человек. Это не хуже, сказал себе Паксон, отдавая свой спринт под опеку другого. Он всё ещё не был уверен, что делает, и ему не хотелось говорить об этом с кем-нибудь.

Он покинул лётное поле и направился в город. Всё ещё было рано, таверны и закусочные заведения вели оживлённый бизнес, а дома удовольствий только открывали свои двери. Люди двигались группами по переполненным улицам, маневрируя по своим делам, пока повозки, кареты и всадники на лошадях все вместе разъезжались к месту их назначений. Смех и крики звенели из каждого угла, и в этих звуках присутствовал дух радостного предвкушения.

Паксон всё вбирал в себя, но удерживал свою цель неизменной, а шаг уверенным, проходя мимо. В итоге он пришёл в квартал магазинов и продуктовых ларьков, а затем оказался на искомой улице. Всё было очень тихо и спокойно; присутствовало несколько людей, а окна магазинов были темны и закрыты. Пока он шёл по улице, его шаг замедлялся. Он подготавливал себя к тому, что обнаружит, как его примут. У него были надежды, но никаких ожиданий. Ожидания в данный момент лишь усугубят его расстройство. Он знал, как всё могло сложиться. Он понимал, что время и случай могли вместе пройти мимо него.

Когда он добрался до её двери, то помедлил. Он простоял там несколько минут, пытаясь решить, не развернуться ли и уйти. Всё ещё было возможно сделать это. По факту, это может быть лучшим вариантом. Несмотря на то, ради чего он пришёл, не глядя на расстояние, которое он миновал ради этого, это может быть более мудрый выбор.

Он поднял руку к железной ручке, но опустил её, преисполнившись нерешительности.

Что я делаю?

Затем, внезапно, дверь открылась, и Льюфар Рай оказалась там, глядя на него.

Он ждал, что она что-нибудь скажет, но она просто смотрела, сложив руки на груди. Её внешность имела те же бриллиантовые зелёные глаза, медового цвета волосы с серебряными прожилками, пристальный серьёзный взгляд.

- Я … не мог решиться на это, - наконец сказал он.

Она взирала на него в тишине, ожидая.

Он распрямился. – Я пришёл, потому что мне нужно было увидеться с тобой. Мне нужно было сказать, как не прав я был. Я настолько несчастен, насколько это вообще возможно, и мне известно, что это в не малой части из-за того, что я сторонился тебя. Мне стоило прийти раньше. Я подумывал сделать это бесчисленное количество раз – больше чем я могу вспомнить – но чем дольше я ждал, тем труднее это становилось, и наконец я не смог заставить себя.

Она всё ещё не заговорила, но кивнула.

- Случилось кое-что плохое. Кое-что настолько ужасное, что это заставило меня задуматься уйти из Ордена Друидов. Это заставило всё переосмыслить. Может мне стоило сделать это ранее – я не знаю. Я искал ответы, но ещё не нашёл их. Я был в чём-то похожем на поиск самоопределения. Знаю, что я говорю нескладно; кажется, мне сложно находить слова. Смысл в том, что это привело меня сюда. Это открыло мне глаза. Теперь я знаю, что никогда не обрету счастья без тебя. Я никогда не обрету завершённость. Я осознал это. И я знаю, что для нас возможно уже слишком поздно, но я всё равно должен был прийти и сказать всё это. По крайней мере этим я тебе обязан. И мне нужно выяснить. На счёт нас. Потому что я надеюсь, что всё ещё существует шанс, что мы можем быть вместе.

Он помолчал, боль от эмоций резала грудь. – Льюфар, я люблю тебя. Думаю, что так было всегда. Знаю, что так всегда будет.

Она понаблюдала за ним ещё мгновение. Затем она раскрыла руки и протянулась пожать его ладонь. – Может тебе лучше войти, Паксон, - сказала она, её лицо было лишено эмоций. – Можем провести некоторое время, разбираясь в этом.

Его надежды воспряли, свет в его сердце затеплился и зажегся, пока он перешагивал её порог.

Защитники Шаннары – 3

Ни один из часовых Федерации не удостоил более мимолётного взгляда паломника в сером, пока тот прокладывал путь мимо отдельно стоящих башен, окаймляющих дорогу к восточным вратам Аришейга. Никто из занимавших башни и способных поглядеть вниз на прохожих; никто из размещающихся по бокам самих ворот, вооружённых и готовых к действиям по защите города на случай объявившейся угрозы. Даже ни один из тех, кто стоял наверху стен, приглядывая за подступами, всех из которых располагали продолжительным отрезком времени и явной возможностью приметить его.

Он был недостоин их внимания.

Он был в лохмотьях и весь в поту, и пускай он шёл довольно твёрдо, вокруг него витало чувство усталости, которое подтверждало видимые проявления. Остальные путники легко миновали его, и ни один из них также не уделил ему более мгновения своего внимания. Пилигрим был в капюшоне, поэтому нельзя было разглядеть его лицо внутри теней одеяния — не постаравшись при этом, а никто не ощутил подобной тяги. Он был просто очередным посетителем столичного города Федерации, очередным посетителем, пришедшем лицезреть наиболее поразительные строения, возведённые за последние пятьдесят лет.

Город Аришейг часто и правда поражал мужчин и женщин Четырёх Земель. Перестроенный после того, как демоны из Запрета сожгли его до основания, он был не менее внушительным. Сконструированный, чтобы выдержать любое нападение против себя — будь то демоны или драконы или ещё более страшные твари — Аришейг стал крепостью, бросавшей вызов всем противникам. Его стены вздымались под сотню метров и были прочней шеренги плотного строя копейщиков со щитами. Их бойницы усыпаны разрывателями и заряженными рельсовыми пушками, готовыми палить, и все они смонтированы на вращатели, точно и в широком секторе направляющими огонь. Воздушные корабли располагались на возвышенных посадочных площадках по четырём углам города, с флитами и шлюпками и других классификаций быстролётных аппаратов, легко доступные для Быстрого Реагирования — подразделения, сформированного в предшествующие годы, чтобы служить первой линией обороны против любого нападения на город.

Внутри внутренняя стена затеняла внешнюю, а за обоими кольцами жило и работало всё население за исключением тех, кто трудился на внешних фермах. Сейчас в Аришейге жило пять миллионов человек — и некоторые заявляли что это не предел. Даже громада армии Федерации расквартировывалась и тренировалась внутри этих стен. И прямо в их центре Башня Феникса — символ города Федерации, воскресшего из пепла былого — возвышалась над всем, поднимаясь более чем на тридцать этажей в облака. Её занимал Коалиционный Совет. Учреждение правительства Федерации, жилые апартаменты, лечебные центры, вспомогательные учебные заведения и хранилища с едой образовывали компаунд площадью более нескольких километров.

Всё это ожидало путника в сером одеянии, но он удерживал глаза на дороге впереди. Он уже знал, что находится внутри. Он проходил этим путём прежде.

Порыв движения в небе, сопровождаемый звуком растрачиваемой энергии диапсоновых кристаллов, вырывающейся из парсовых туб, привлёк его внимания и на секунду он замедлился. Фантомные Блики проревели над головой, наибыстрейшие воздушные корабли, выглядевшие словно предельно чернильные тени, пронёсшиеся мимо. Все глаза обратились к небу. Даже странник в сером помедлил.

Но только чтобы не вызывать внимания, решив двигаться, пока все остальные замерли.

У ворот он ожидал в очереди разрешения пройти. Остальные столпились перед ним, и он позволял им это. Терпение прежде всего, напомнил он себе. Когда настала его очередь проходить, он сделал это практически с неохотой, его одеяния тащились по полу, голова опущена.

Солдаты, оценивающие достоен ли посетитель, едва взглянули на него. – Имя? – Сказал один.

- Рашка. – Его голос был столь же уставшим как и внешность.

- Место жительства?

- Я из Стёрна.

- Дело?

Секундная заминка. – Мне требуется медицинская помощь.

Теперь солдат поднял взгляд. – Какого рода медицинская помощь?

- Операция, восстанавливающая плоть, повреждённую в огне. Мне необходимо восстановиться.

Другой солдат шагнул вперёд, присоединяясь к первому. – Оба пытливо осматривали его. – Где вы обожглись? – Спросил новый человек.

- Лицо.

Солдаты обменялись взглядами, - покажите, - сказал первый.

Пилигрим засомневался. – Я бы не советовал.

- Приятель, мы солдаты, - сказал второй. – Виденное нами превратило бы твои внутренности в желе. Позволь нам судить, что мы можем или не можем вынести.

Долгая тишина. – Как пожелаете.

Он слегка приподнял голову и оттянул капюшон. Лица солдат приобрели цвет пепла. Люди вокруг них вздохнули и отстранились. Одна женщина отвернулась и исторгла рвоту. Пилигрим стоял без движения с обнажённым лицом и головой, его глаза — или один оставшихся глаз — уставились на солдата, который заявлял, что видел всё самое худшее.

- Довольно, - сказал солдат, покачивая головой в смятении. – Накройся.

Пилигрим сделал это, вновь приняв слегка согбенное положение, чтобы лицо опять спряталось в тенях капюшона.

Говоривший сделал глубокий вздох. Он даже не потрудился взглянуть на своего товарища. – Если здесь тебе и могут помочь, это превосходит любую форму исцеления, с которыми я знаком. Теперь ступай и ищи, если сможешь.

Паломник пошёл дальше, внутрь теней ворот, в толчею на улицах. Его преследовало бормотание и выкрики, ругательства и обереги. Всем было не по себе от увиденного.

Как и хотел пилигрим.

Когда открылась дверь в его магазин и через неё прошёл паломник, старик, владеющий магазином и единственный обитатель, поднял взгляд на манер солдат у ворот, но быстрее них пересмотрел уровень своего интереса. Пилигрим был не тем, кем себя выдавал; владелец сразу же это распознал. В его деле он общался с людьми, чей специализацией были обман и уловки, и эта ему была известна. Поэтому инстинкты, отточенные на тысячах таких встреч, не позволили ему быть застигнутым врасплох.

Кошмар в сером приблизился к прилавку и остановился. Он не поднял взгляда. Он не поднёс лицо к свету. – То, что я заказывал, у тебя?

- Да, - ответил старик. – Хочешь получить сейчас?

- Через минуту. Скажи мне, намного ли улучшились твои дела после отъезда из Стёрна? Разве в Аришейге не лучше?

Вопрос казался безобидным, но ни один вопрос от этого человека таковым не являлся. – Я доволен.

- Ты торгуешь столь многими чудесными вещицами. Должно быть намного легче находить их здесь, в таком большом городе.

- Легче, да.

- И ты помнишь, что это я направил тебя сюда? Я же сказал тебе покинуть Стёрн до печальных событий с участием Красной Резни? Помнишь это?

- Едва ли можно забыть. И я всегда буду благодарен.

- Возможностей предостаточно?

- Именно так.

- Но где большие возможности, там и большие соблазны. Обнаруживаются возможности — возможности, требующие когда-то считавшимися немыслимых действий. Какая разница, если ты пойдёшь на небольшое предательство, когда это приведёт к приобретению значительного состояния?

Старик похолодел. – В подобных действиях мало смысла, если ты будешь мертвецом. Гораздо лучше оставаться верным тем, кто верен тебе.

Пилигрим тихонько засмеялся. – Я так и знал, что ты это скажешь.

- Есть какая-то причина полагать, что я обманул тебя?

- Никаких. Я спрашиваю только для самоуспокоения. Если бы ты лгал, я увидел бы это в твоих глазах. Почему бы тебе не показать, что там у тебя для меня?

Старик отвёл путника в заднюю часть своего магазина. Это заведение во многом было таким же, какое у него было в Стёрне — небольшим, тесным и обшарпанным, наполненным всякой всячиной — местом, где отсутствовал видимый порядок или цель для всех кроме него самого. Он всё ещё в основном предоставлял информацию и доступ, хотя тут и там — и для своих лучших клиентов — он также предоставлял припасы. Именно это он проделал для этого мужчины, этого монстра.

Подсобка магазина очень походила на переднюю часть, хотя была настолько переполнена коробками и ящиками, что практически не оставалось свободного места. Эти двое едва нашли пространство для манёвра, когда старик нажал на пружинную панель, спрятанную в задней стене ложного ящика, и достал наряды, висевшие внутри.

- Можешь примерить их здесь, если хочешь, - предложил он.

Странник поднял голову достаточно, чтобы явить свои искажённые черты. Старик содрогнулся внутри, но смог не показать свой ужас. – Оригинальная маскировка, - выдавил он.

Тонкий смешок. – Не то чтобы маскировка. Скорее изменение плоти, крови и костей посредством тщательного приложения магии. Мне хотелось выглядеть определённым образом и я нашёл для этого способ. Я не стал рисковать обнаружением.

Держатель магазина одобрительно кивнул. – Очень умно.

- Мне понадобится ванна с горячей водой, полотенца и зеркало. – Лицо пилигрима снова опустилось в тень. – Можешь предоставить мне это?

Старик поманил. – Мои покои за следующей дверью. Пойдём.

Они вышли. Старик запер дверь в своё заведение за собой, затем прошёл десяток шагов к другой двери. Лестница привела их в коридор наверху. Его оказалась вторая дверь слева. Он отпер её и они вошли. Оказавшись внутри, он начал запирать за ними дверь, но путник остановил его.

- Возвращайся в свой магазин и жди меня там. Оставь ключ от этих комнат. Я запру, когда закончу, и верну ключ перед отбытием.

Кивнув, старик исполнил приказанное. Никогда и не возникало никаких сомнений, чтобы поступить иначе. Он вышел из апартаментов, спустился обратно по лестнице и возвратился в магазин. Он провёл несколько минут, закрывая свой тайник в подсобке и запечатывая ложную стенку ящика. Затем он ждал, занимая себя внесением в каталог стоимости своих услуг и наблюдая за часами на стене, медленно тикающими к новому часу. Он не боялся этого человека, но остерегался его. Не было важно, что он никогда не предаст его. Если тот даже заподозрит это, ему конец. Таких как он нельзя предугадать. Ему станет легче, когда с этим делом будет покончено.

Далее ему не пришлось ждать долго. Приблизительно тридцать минут спустя дверь магазина раскрылась. Вошедший человек был облачен в чёрные одеяния достойного качества, с серебряной вышивкой по краям рукавов. К грудному участку у сердца была пришита нашивка — хорошо известная инсигния во всех Четырёх Землях. Она называлась Эйлт Друин и изображала образ руки, протягивающей горящий факел. Её можно было обнаружить на робах всех членов Четвёртого Ордена друидов.

Лицо путника снова изменилось; теперь он был кем-то совершенно иным. Владелец магазин не знал этого человека и считал, что лучше бы ему забыть его прямо сейчас. Будет лучше, если он заберёт с собой в могилу даже воспоминание об этом лице.

- Ваше превосходительство, - вместо чего сказал он. – Я всегда ваш слуга.

Другой не ответил, лишь вручил обратно ключ от покоев лавочника. Старик взял его и убрал в карман. Человек, притворяющийся друидом, затем вручил ему пригоршню кредитов — гораздо больше чем торговец ожидал за свои услуги.

- Запомни это, - сказал мужчина. – Я всегда вознаграждаю тех, кто хорошо мне служит, и я всегда выясняю, если они этого не делают.

Затем он развернулся и прошёл через дверь, его чёрная роба друидов взметнулась за ним. Старик прошёл к двери и понаблюдал за его уходом. Даже после исчезновения странника он ждал практически час, чтобы увериться. Затем он закрыл магазин и вернулся в апартаменты. Оказавшись там, он сосчитал уплаченные ему кредиты и поклялся, что больше никогда этого не сделает.

Но он лгал сам себе; он всегда будет делать то, что скажет ему этот человек.

Потому что никогда не является хорошей идеей говорить нет Арканнену Раю.

Льюфар Рай находилась на парапетах внутренних стен Паранора, глядя на мили и мили глухих лесов, окружавших Цитадель Друидов. Она изучала изумрудный полог с напряжённой концентрацией, как будто могла обнаружить что-то скрытое. Затем, оттолкнувшись от стен, она пустилась в блуждания по парапетам, глядя на свои ноги во время ходьбы, гадая, куда же она движется — не конкретно сейчас, конечно же, но в более широком смысле своей жизни. Она оставалась неопределившийся даже спустя годы исканий. Целый год жизни она провела в Параноре.

Паксон привёл её в Паранор после того, как они пожили некоторое время вместе в Вэйфорде — неожиданно возникший союз с немалыми опасениями с её стороны. Она всё ещё могла воспроизвести ночь, в которую он возник на её пороге вслед пятилетнему отсутствию. Он выглядел таким отчаявшимся, таким потерянным, что у неё разрывалось сердце. В то время она была убеждена, что он никогда не вернётся — что он избрал иной путь, нежели тот, как она представляла, будто они пройдут вместе, и она ничего не могла поделать на это счёт. Поэтому для неё стало потрясением, что он нашёл дорогу назад.

Потрясением, которое поубавившись, вызывало бы подозрения, сожаления и глубокую неопределённость.

Но она впустила его. Её чувства к нему всё ещё были сильны достаточно, чтобы она не была готова отринуть его, поэтому она впустила его в дом и в свою жизнь меньше чем за неделю. Он был травмирован, понимала Льюфар, и ему нужно было время восстановиться. Он покинул орден друидов. Он раздумывал об отказе от своего звания Клинка Верховного Друида. Случившееся с ним при столкновении с колдуном Арканненом в городе Стёрне и последующее, когда он искал — и нашёл — странного мальчика, наследующего песнь желаний, сломило его. Он всё ещё был Паксоном, но пустым и бесцельным, и он верил, что она может быть настоящим севером, который может вывести его из чащи.

Обретённая ими любовь возрастала медленно, но уверенно. Семена были засеяны даже до его возвращения. Подобно цветам, посаженным в плодородную почву, любовь проклюнулась и расцвела чем-то удивительным. Она сомневалась в этом какое-то время, опасаясь подобных чудес, но в конце концов с готовностью отдалась этому. Он хотел её; он нуждался в ней. С ней он был там, где ему и полагалось быть. Она ощущала это в его словах и действиях. Но долго ли продлится это? Она не была уверена. Она только знала, что это стоит выяснить.

Затем, возможно это было неизбежно, когда он полностью возвратился из состояния мрачной неопределённости, Паксон решил возвратиться в Паранор. Вероятно только на время, может быть уже никогда не будучи Клинком, но там была Хрисаллин, а он не мог позволить сестре и дольше обходиться без себя. Он боялся за неё. Она была уязвима без его успокаивающего присутствия — что орден друидов мог попытаться обратить себе на пользу.

Конечно, дело в её голосе. Могущества её голоса было достаточно, чтобы уничтожить кого-то настолько сильного как ведьма Мика — теперь появилась магия, которую друиды были бы рады прибрать к рукам! Если бы Хрисаллин удалось убедить использовать это ради их целей…

Но конечно же это было не так просто. Хрис пережила срыв во время битвы с Микой и все её воспоминания о случившемся были заблокированы. Она и понятия не имела, что обладает этой силой, не догадывалась, что унаследовала легендарную песнь желаний от своих предков Омсфордов.

Льюфар повернулась, отворачиваясь от леса к южному двору, где процветали сады. Хрисаллин сидела посреди изобилия цветов и ароматов с закрытыми глазами и свободно опущенными руками на колени, медитируя. Это Льюфар научила её этой технике.

Пока Льюфар наблюдала за сестрой Паксона, она приметила её неподвижность, её спокойствие. И её мысли возвратились к собственному недостатку того и другого.

Было сложным решением отправиться с Паксоном на север, тем не менее она это сделала. Она ценила свою независимость в Вэйфорде, где были её дом и друзья, но ничто из этого не было столь важно для неё как Паксон. Он сказал ей, что поймёт, если она выберет остаться. Он возвращался бы с визитами, обещал Паксон, если б она решила остаться. Но он должен уйти какой бы ни был её выбор, потому что боялся за сестру и не мог вынести мысли лишиться её вновь.

Таким образом Льюфар решилась, отправившись дорогой, что удержит их вместе, веря, что их совместное время ещё не исчерпало себя. Но она спрашивала о их совместном будущем, разыскивая довод подкрепить своё решение. Станет ли он её спутником жизни? Возьмёт ли на себя это обязательство прямо сейчас?

Он сказал, что возьмёт.

Поэтому решившись, они возвратились в Паранор, где обоих тепло принял Изатурин, Ард Рис Четвёртого Ордена Друидов. Возможно он притворялся, но она так не думала. Паксон воссоединился с сестрой и восстановился как Клинок Верховного Друида без увиливаний. Самой же Льюфар было предложено придерживаться любого курса обучения или действий, которые она пожелает. Это было всем, на что она могла надеяться.

Но что удивило её — и что в конечном счёте стало решающим — стала дружба, обретённая с Хрис.

Это стало неожиданной находкой. Поначалу эти двое кружили вокруг друг друга как настороженные кошки, ведь каждая знала, что другая занимает важное место в жизни Паксона, и всё же никто не хотел его уступать. Но после того как они оценили друг друга, Льюфар обнаружила влечение к Хрис куда более сильное, чем можно было бы ожидать, и их быстро связали узы. Отчасти оттого, что Хрисаллин заполняла пустоту. Так как обязанности Паксона уводили его из Паранора на всё большие промежутки времени, Льюфар обнаружила, что ей не достаёт той явной потребности в общении, которую он демонстрировал в ранние дни, а его сестра оказалась нежданной заменой. Но в основном из-за того, что Арканнен навечно травмировал их. Обе пострадали от его рук и разыскивали способы исцелиться.

Естественно, Хрисаллин не мало опасалась, когда Льюфар впервые раскрыла, что она дочь Арканнена Рая. Но какую бы неловкость это ни вызвало бы, это быстро ушло, когда Льюфар объяснила, что ей сделал отец в её ранние годы и как они отчуждались с тех самых пор. Тот факт, что Паксон избрал её спутницей жизни, послужил дальнейшим доказательством, что любые отношения между отцом и дочерью — за исключением неизбежного родства — уже давно исчезли.

Вдобавок Паксон жаждал, чтобы Льюфар с его сестрой были друзьями, и просил, чтобы Льюфар сделала всё возможное в помощи Хрис принять магию песни желаний. Так как она была дочерью своего отца, Льюфар могла обладать знанием и пониманием навыков Арканнена, что могло бы помочь Хрис развить собственное мастерство. Как никак, Паксон вернулся в Паранор, намереваясь раскрыть сестре правду о её сомнительном даре, и помочь ей пройти через сомнения и страх, которые могут быть рождены этим знанием. И Льюфар находилась в уникальном положении, чтобы помочь с этим.

Как только Хрисаллин преподнесли полную историю столкновения с Микой, Льюфар вызвалась предложить всю возможную помощь. Паксон нашёл друида, являвшегося опытным практиком ментальных проекций — формы магии, не так сильно отличавшейся от песни желаний — чтобы работать с Хрис над практическими аспектами овладения этой силой. Льюфар решила обучать Хрис тому, что она знала о развитии контроля над её эмоциональной и ментальной стабильностью — навыке, которому она научилась, когда её жизнь стала столь непредсказуемой. Она начала с медитаций несколько раз в день и задействовала режим сна и питания, который должен умерить любой стресс. Она помогала Хрис примириться с последствиями урона, причинённого Арканненом, расписывая свой собственный опыт. Она поощряла Хрис к длинным прогулкам, занятиям ремёслами и развлечениям, которые успокаивают разум, занимая её руки. Но в основном она стала доступным доверенным лицом.

Всё это вело к прорыву, на который они надеялись. Сейчас Хрисаллин Ли использовала свой дар регулярно и с всё возрастающим контролем, даже не смотря на факт своего продолжающегося обучения.

Льюфар постояла на стене мгновением дольше, изучая сестру Паксона, восхищаясь её тонкой фигурой, выправкой и красотой. Хрис не была больше неуклюжей молодой девушкой, какой была при её первой встрече с Арканненом Раем. Она уже три года как являлась женщиной, полностью выросшей и бесспорно поразительной, с классическими чертами, огромными голубыми глазами, вороново-чёрными волосами и слепящей улыбкой. Она обретала зрелось с прошествием каждого дня, и хоть Льюфар разумно считала себя привлекательной и более зрелой и опытной чем её друг, Льюфар знала, что она не ровня Хрис.

Как она могла быть, когда Хрисаллин Ли обладала таким безграничным потенциалом в качестве будущего члена ордена друидов?

Как будто прочитав её мысли, Хрис посмотрела на неё и помахала, взбираясь на ноги. Пришло время их прогулки.

Льюфар спустилась по лестнице во двор и постояла, ожидая подругу. В процессе она вернулась разумом к ранним временам, к Вэйфорду и её затворённому дому — к её жизни как торговка и утильщица. Тогда она была сама по себе, её прошлое являлось явной тайной для её знакомых, её будущее определялось в основном её работой. Она вспомнила, как училась быть самодостаточной, нуждающейся только в себе, чтобы чувствовать цельность.

И только этого и было достаточно, пока на её пороге не появилась эмоционально разбитая Хрисаллин Ли и всё переменилось в одно мгновение — потому что затем появился и Паксон.

Я люблю тебя, сказала она себе. Ей хотелось, чтобы она могла сказать ему это в лицо — но, как всегда, он был на миссии друидов вместо того чтобы быть здесь, подле неё.

Тяжело было быть вдали от него так часто. Стоит ли удивляться, что она не была так уверена в себе, как было когда-то? Здесь, в этой удалённой части Четырёх Земель, кем же она была на самом деле? Дочерью беглого колдуна, преследуемого всеми от друидов до солдат Федерации, эльфов и обитателей Пограничья, который сеял смерть и разрушения в таком масштабе, что затмевал целые армии? Спутником жизни противоречивого высокогорца, который считал своей судьбой противостояние и борьбу с её отцом? Близким компаноном молодой женщины, повелевающей древней магией? Всем этим? Было ли вообще здесь ей место, чужаку, которого на первый взгляд принимали, но который во взглядах и молчании других ощущал себя под постоянным вниманием?

У неё легион сомнений, но она удерживает их под строгим контролем, потому что знает внутри себя, что чем бы она ещё ни была, она всё ещё истинный север Паксона и ближайший друг Хрисаллин.

Последнее - смелое заявление. Разве не должна роль лучшего друга принадлежать её брату? Всё же Льюфар так не считала. Паксон отзывался высшему призванию в качестве Клинка Ард Рис, защитника ордена друидов. Его долг и обязательства не позволяли ему быть настолько физически и эмоционально близким с Хрис как было нужно. Не в том смысле, который Льюфар считала необходимым, и не в том, который требовался Хрис для исцеления. Льюфар может быть истинной путевой звездой для Паксона, но она также и скала, за которую цепляется Хрисаллин, стоит её наихудшим сомнениям всплыть на поверхность. Это являлось важной и страшной ответственностью для Льюфар, берущей всё на себя, но и приковывало её к Паранору, когда ей остро угрожали порывы сбежать домой.

В итоге она заставила себя улыбнуться с пришествием Хрис и поприветствовала её объятием.

Они миновали ворота и сошли на извилистые тропинки, уходившие вглубь окружающих Паранор Леса. Каждый день они совершали эту прогулку, обнаруживая дорогу к новым местам, исследуя мир за пределами Крепости — и предоставляя Хрис новые возможности попрактиковаться и испытать магию песни желаний. Сегодня был просто очередной день. Солнечный свет пестрил на их плечах и спинах, а мягкий ветерок омывал их лица. Всюду вокруг них пели птица, перелетая меж деревьев.

Однажды всё было не так. Однажды волки и призраки мёртвых рыскали по этим лесам. Тогда были столетия, когда Паранор пустовал, и те столетия, когда это было практически так. Орден друидов текущего размера не пережил падение Крепости во времена Повелителя Колдунов. Но призраки, волки и безмолвие ушли и теперь повсюду была жизнь.

- Ты беспокоишься о своём отце, не так ли? – Сказала Хрис Льюфар спустя долгие минуты молчания, удаливших их от темени стен. – Ты думаешь, что вскоре он появится.

Льюфар взглянула на неё. – Откуда тебе знать, что я не думаю о Паксоне?

Та ухмыльнулась. – Когда ты думаешь о Паксоне, у тебя другое выражение.

Льюфар покраснела. – Тогда я чересчур уж прозрачна. Да, я думаю о своём отце. Мои инстинкты предостерегают меня, что он выйдет на свет. Его история предполагает это, а я уверена, что он всё ещё хочет того же что и всегда — заполучить контроль над друидами и их магией. Он хочет признания и мощи, и он не успокоится, пока либо его цель не будет достигнута, либо его не убьют.

Они шли в тишине, Крепость теперь затерялась в переплетении деревьев позади них. – Я надеюсь, что Паксон в порядке, - тихонько проговорила Хрис.

Паксон отбыл в Аришейг два дня назад, ключевой член делегации друидов, чья задача найти точки соприкосновения между орденом и Федерацией. За исключением племенных фракций гномов затворников все оставшиеся народы начали укреплять отношения, которые могут переступить древние условные пределы, однажды разделившие их. Принятие одновременно магии и науки требовало, чтобы все лучше работали вместе и проводили меньше времени на акцентировании своих различий. Окончание Войны на Преккендорране и последующее поражение демонических орд, вырвавшихся из Запрета, оставили всех уставшими от сражений и стремящихся к миру.

Поэтому эта встреча между друидами и Федерацией была необходимым первым шагом к улучшению взаимоотношений, и Паксон Ли выступал лидером Стражи Друидов, которая будет выступать защитниками официальной делегации Паранора.

Отцу Льюфар хотелось бы расстроить такое событие, но он опасался Паксона, с которым он уже дважды сталкивался и проиграл. Арканнен не был глупцом; он поколебался бы выступать против высокогорца в третий раз. Кроме того никто не видел и не слышал о нём с той ночи, как он уничтожил Красную Резню и убил юную девушку друида Эвелин, прежде чем с ним справились. Большинство верило, что он залёг на дно и останется там. Пускай Льюфар и не была в их числе, она не хотела, чтобы Хрис думала иначе.

- Паксон будет в порядке, - сказала она. – Пойдём, давай сконцентрируемся на твоих уроках. Почему бы тебе сегодня не попробовать что-то новое со своей магией? Поглядим, сможешь ли ты найти иной способ заставить её сделать то, что тебе нужно.

Таким образом какое-то время Хрис пробовала различные техники, чтобы заставить магию ответить, как ей хотелось. Она понимала принципы её использования довольно хорошо. Концентрация и выдержанные усилия в её формировании давались сложнее. В основном, она боролась со своей неспособностью фокусироваться достаточно долго или применять воображение, чтобы добиться целей.

Этим утром она пыталась заставить цветы расцвести из всё ещё закрытых бутонов, в которых они зарождались. Довольно простая задача, и она проделывала это прежде. Но в этом случае она преуспела только в их увядании. Она пыталась снова и снова, и каждый раз терпела неудачу.

- Подожди минуту, - наконец сказала Льюфар, осознавая разочарование своей подруги. – Думаю, что ты подходишь к этому не с того направления. Заставить цветы расцвести для тебя не является чем-то особенным.

Хрисаллин выглядела озадаченной. – Что ты имеешь ввиду?

- Чтобы магия сработала, она должна проистекать сперва наперво и прежде всего из сердца. Её нужно соединить со своими чувствами, твоими желаниями. Отец однажды говорил мне, что магия отвечает лучше всего, когда питаемые ею эмоции сильнее всего. Поэтому постарайся сделать что-то, что на самом деле для тебя что-то значит. Ведь вот почему это называется песней желаний.

Они прошли немного дальше, Льюфар поглядела как в небе пара крошечных жёлтых вьюрков пролетает над ними. – Знаю, - сказала она. – Попытайся призвать тех вьюрков к тебе. Призови их своей магией.

Они остановились, когда Хрис начала тихо напевать, призывая магию изнутри. Она обнаружила музыку в своём разуме, импровизируя по воспоминаниям десятки различных птичьих трелей. Её голос сформировал призыв — серию мягких чириканий, за которой последовал свист. Она начала и прекратила, очевидно не будучи в состоянии решить, правильный ли она избрала подход, но вернулась к этому спустя секунды, начав вновь и сдерживая эмоции.

Она медленно стабилизировалась, и её песня разнеслась в воздухе, громкая и чёткая.

Льюфар не представляла, звучит ли Хрисаллин как настоящий вьюрок, но она не вмешивалась в старания своей подруги. Звуки были мелодичными и яркими в лесной тишине, и внезапно птицы вокруг начали отвечать.

- Хрис…, - сказала Льюфар, спешно осматриваясь вокруг.

По её спине пробежал холодок. Птицы летели на них отовсюду, паря в воздухе и приземляясь на близлежащие ветви, отвечая своим зовом, красочным и настойчивым. Сперва их было несколько, затем десятки, и наконец сотни. Льюфар нехотя дрогнула, когда некоторые пролетели опасно близко. Нападут ли они? Она взглянула на Хрис и обнаружила её в чём-то напоминающем транс, её глаза закрыты, а голова откинута назад, позволяя голосу импровизировать песнь.

- Хрисаллин! – Настоятельно прошептала она, желая, чтобы та увидела. – Гляди!

Другая девушка ответила, открывая глаза и обнаруживая сотни цветистых птиц, пролетающих мимо, мелькающих, порхающих и поющих. Её лицо засветилось от удовольствия. – Ох, Льюфар! – Выдохнула она, прекращая петь.

Мгновенно птицы растворились, разметавшись во всех направлениях, как только чары рухнули.

Льюфар начала смеяться. – Посмотри, что ты сделала! Духи!

Хрис возбуждённо обняла её. – Я просто пела по памяти, как птицы могут петь! Я вовсе не сильно и старалась. Я просто…отпустила.

Льюфар обняла в ответ. – Сейчас запомни, как ты сделала это. Запомни ощущения для следующего раза, когда будешь использовать магию. Сейчас ты совершила кое-что важное! Кое-что прекрасное. Я так рада за тебя!

Её подруга плакала, не в силах успокоиться, и Льюфар усадила её на лесной полог и обхватила руками. Это было не то что бы сложно, но каждое достижение приближало её к овладению магией.

Хрис наконец отстранилась, её лицо было влажным. – Я даже не уверена, что я сделала, Льюфар. Не знаю, могу ли я повторить это. Я без малейшего понятия, как может звучать вьюрок—

- Нет, Хрис, - резко прервала Льюфар. – Ты упускаешь суть! Не важно, как звучит вьюрок. Ты хотела призвать птиц к себе и смастерила песню, сделавшую это. Ты привела сотни! Твоя магия сделала больше, чем ты ожидала! Разве не видишь?

Они начали смеяться и наконец Хрисаллин согласно кивнула. – Вижу. Это хорошо, не так ли? Я призвала всех этих птиц. Я использовала магию, чтобы привлечь их ко мне. И я никому не навредила! Я не боялась, я не испытывала неуверенности. Я знала, что использую магию правильным образом.

Они снова обнялись и Льюфар прошептала: - Запомни этот день. Запомни, как он начался. Ты заставила магию работать, как тебе хочется, Хрис. И правда работать.

Затем она тоже заплакала.

После этого они прогуливались, но Хрис не хотела снова использовать магию прямо сейчас. По большей части они говорили о других способах, которыми её можно примененить. Хрис хотела попытаться призвать других существ, особенно бабочек, пускай она и не имела представления, как это сделать. Но призвав птиц без особого желания, она была уверена, что сможет проделать то же самое с бабочками. Или стрекозами. Или даже небольшими зверьками.

Льюфар считала, что ей стоит испробовать свои навыки в контроле элементов — земли, ветра, огня и воды. Из того что ей рассказывал Паксон, это являлось традиционным применением песни желаний, а Хрис стоит попытаться научиться тому, с чем справлялись её предки. Льюфар твёрдо верила, что Хрисаллин стоит пытаться превзойти свои предполагаемые лимиты. Почему бы не надавить на сопротивление, которое удерживало её столь долго? Почему бы не убедиться, что она раз и навсегда прорвала свои эмоциональные ограничения?

- Ох, мне неважно, что я сделаю дальше, - Хрисаллин наконец высказалась, - лишь бы сделать что-нибудь! Просто чтобы я продолжала тренироваться в новом, а не беспокоиться, что это может мне причинить. Я больше не боюсь, Льюфар! Я знаю, что могу безопасно использовать эту магию. Я знаю, что могу пользоваться ею и не вредить другим!

- Просто держи это в уме. Ты обладаешь способностью повелевать ею и не позволять ей повелевать тобой. – Льюфар помедлила. – Погоди до того, как об этом узнает Паксон!

Они забрели дальше от Крепости чем намеревались, и быстро развернулись, как поняли это. Всё ещё обсуждая прорыв Хрис и то как лучше поступить дальше, они возвращались обратно через глухие леса, поглощённые разговором. День оставался солнечным и ярким, но лес покрывали густые тени и было очень тихо.

В деревьях вокруг них птицы прекратили пение.

Льюфар первой заметила это. Она прекратила разговор, показав спутнице поступить также, и прислушалась. Всё замерло. Она заставила себя продолжать ходьбу, хотя её инстинкты подсказывали ей бежать. Хрис взглянула на неё, затем тревожно осмотрелась. Она тоже это почувствовала. Здесь был кто-то или что-то, затаившееся в деревьях, в тенях, наблюдавшее. – Льюфар? – Прошептала она.

Льюфар покачала головой и продолжила идти. Сейчас ничего не оставалось кроме как продолжать. Кто бы там ни был, они раскроют себя, когда будут готовы…

Трескучий звук нарушил тишину. Сеть врезалась в лицо и что-то тяжёлое ударило по голове, и она провалилась во тьму.

Время замедлилось.

Время остановилось.

Её снова куда-то понесло, куда-то далеко отсюда, лишённую всякого чувства места и времени. Когда сознание начало возвращаться, это происходило медленно. Казалось, будто её выносит наверх из глубокой дыры к лучистому свету.

Затем она моргнула и её глаза открылись. Она лежала на спине в лесу. Её голова пульсировала, но что бы ни обернулось вокруг неё и нанесло удар, уже исчезло. Она протянулась и почувствовала ушиб над виском и резко отдёрнулась.

Хрисаллин, подумала она.

Она вынудила себя сесть и отчаянно осмотрелась вокруг.

Но Льюфар была одна.

Глубоко внутри Башни Феникса, в покоях, отведённых для личного пользования членам Коалиционного Совета и их семьям, прислуге и посещающим их высокопоставленным лицам, недвижимо стоял Паксон Ли внутри своей крошечной спальни, обдумывая день наперёд. Он был одет в свою обычную рабочую униформу — кожаный ремень с ботинками на облегчённом прочном лесном одеянии в зелёных и коричневых цветах, а поверх всего этого привычный чёрно-серебристый плащ, обозначающий членов Стражи Друидов. Он носил свой меч через спину, его чёрная рукоять выступала над его левым плечом и находилась в лёгкой доступности. Ему не должно потребоваться оружие в палатах Коалиционного Совета, но как главный протектор делегации друидов он должен быть всегда готов.

Он взглянул на себя в настенное зеркало и увидел мужчину столь же грубо вытесанного и лохматого, что и его одеяние. Длинные рыжеватые волосы и зачатки бороды, загорелая кожа, поразительно голубые глаза и острые и точёные черты — всё это говорило о его возрасте. Ему стоило бы побриться и ещё немного принарядиться, но он не был таким человеком. И было несколько поздно уже менять свои привычки, особенно учитывая природу его работы. Если бы тут была Льюфар, она бы не стала советовать преобразить внешность в угоду остальным. Поэтому в её отсутствие он тем более не станет.

Он поправил длинные ножи, носимые им на нижней половине туловища— один на поясе, а другой на правом бедре. Они частично скрывались его плащом, но он довольно легко мог до них дотянуться. Он вновь обдумал вероятность, может ли понадобится оружие. Была ли какая-либо причина полагать, что на друидов будет совершенно нападение в пределах столичного города Федерации, особенно когда им гарантировали безопасный пропуск? И после того, как было потрачено столько усилий на организацию этой встречи? Он не мог представить, чтобы Федерация нарушила своё слово — не с таким Премьер Министром, настолько жаждущим привести их в Аришейг, чтобы обсудить как две силы могут лучше сотрудничать в своих стремлениях сформировать более прочные гарантии сохранения мира.

Никто не желал очередного Преккендоррана.

Никто не хотел повторения случившегося, когда Запрет пал и вырвались демоны.

Между друидами и Федерацией могут быть разногласия касательно места магии и науки в мире. Могут быть противоречия относительно того, что стоит культивировать, распространять и использовать для достижения целей различных правительств. Могут быть подозрения, антипатия и даже открытая враждебность время от времени, но никто не желал, чтобы доходило до войны.

Что, к несчастью, не означало, что до этого не дойдёт. Не до тех пор, пока существовали повстанцы и подстрекатели, стремящиеся к этому. Не до тех пор, пока гномы оставались воинственными, а тролли проводили границы. И особенно не пока в этом мире всё ещё на свободе находились такие опасные колдуны как Арканнен Рай, только и ждущие возможности взбаламутить воду.

Паксон не мог помочь себе. Он всегда был наготове к возможному новому явлению Арканнена. Он сохранял готовность к этому моменту, зная, что со временем это случится. Тяжёлые жизненные уроки и болезненный опыт научили его, что ничто никогда нельзя принимать за должное, если это касается колдуна. Другие могут поступать рационально и проявлять некоторую долю осторожности и здравого смысла, но не Арканнен. Ничего из свершённого им не следовало какому-либо различимому паттерну. Все его появления были нежданными и жестокими, служащими преследованию его цели по уничтожению друидов. В результате погибли люди, некоторые из которых являлись друидами, и двое из них его друзьями. Каждый раз Паксон подходил близко к тому, чтобы положить Арканнену конец, и каждый раз колдун оказывался лишь чуть впереди.

Он попытается снова. Он будет пытаться, пока не закончит начатое.

Вот почему Паксон был готов к этому сейчас, как был готов в любой другой ситуации, где подзащитные ему друиды могли оказаться под угрозой. Может и кажется, что ничего не может случиться внутри стен Аришейга, ибо кто посмеет предпринять что-либо здесь, в сердце Федерации? Но Паксон не шёл ни на какой риск.

Он спрашивал Изатурина, смогут ли друиды во время конференции сидеть разрозненно, но Изатурин сказал, что иначе никак. Он спрашивал, можно ли носить нательную броню, но это тоже было немедленно отклонено. Он спрашивал, нельзя ли, лишь в этот раз, Страже Друидов вооружиться разрывателями, пускай они и были под запретом для друидов и их подчинённых за пределами стен Паранора. Свет разрывателей, смертоносный и легко применимый, был молниеносней и надёжней обычно разрешённых троллям клинков луков.

Опять же, Изатурин сказал нет.

Таким образом у Паксона в утро первой сессии Ассамблеи не было реальной защиты для своих подопечных помимо стандартного оружия и его меча. О, конечно же ещё была магия. Но за исключением Мирии ни один из присутствующих друидов не был воином, и никто не обладал обширным опытом в оборонной магии. Он практически решил проигнорировать Ард Рис и всё равно вооружить троллей разрывателями, но в конце концов передумал. Тролли были верны до крайности. Они бы отвергли всё, что не было одобрено непосредственно самим Ард Рис.

Мне стоило взять Льюфар, думал он. Она, по крайней мере, была бы вооружена и начеку. Она бы прихватила свою Дугу-5.

Он представил её с большим, длинноствольным гибридным разрывателем, с его достаточно мощными диапсоновыми кристаллами, чтобы вынести стену. Тот был практически больше неё самой, всё же она с лёгкостью с ним управлялась. Он улыбнулся, представляя, как она взвешивает его — грозный образ. Её присутствие чрезвычайно помогло бы.

Но Льюфар осталась в Параноре, исполняя его поручение, защищая и наставляя его сестру. Помогая найти способы примириться с магией песни желаний.

Он ещё раз рассмотрел себя в зеркале, сделал глубокий вздох, затем вышел за дверь в прихожую резиденции. Целый этаж помещений был отдан делегации друидов для личного пользования — без труда обороноспособное место, в которое не допускали никого постороннего без разрешения. Оно включало спальни, кухню и обеденные, а также приёмную зону, где все они должны собраться этим утром, прежде чем отправиться в палаты совета.

Паксон прошёл коридор к обозначенной зоне встречи, кивая патрулирующим в непрерывной перекрёстной манере этаж троллям. Номинально он возглавлял стражу и обладал абсолютной властью над ними. Но некоторое время назад он решил, что структуру командования нужно подправить, поэтому передал обязанности присматривать за стражей капитану троллей по имени Незерен. Тролли знали, кем был Паксон, и уважали его должность в качестве Клинка Верховного Друида, но лучше относились к себе подобному. Ему же просто хотелось наилучшим образом применять их в данной ситуации.

Он миновал несколько дверей, когда одна из них раскрылась перед ним и появилась Мирия. – Какая встреча, Паксон Ли.

- Доброе утро, - сказал он, пристраиваясь к её шагу. – Хорошо спала?

Она пожала плечами. – Мой сосед по кровати убедился в этом. – Она изогнула в его сторону бровь. – Поставлю на то, что тебе не хватает своего!

Он неприлично выразился. Ей хорошо было это известно. – Карлин всё ещё спит?

- Уже встала и ушла. Ей нравится рано вставать и медитировать. Говорит, что это раскрывает её когнитивные способности. Делает её более наблюдательной.

Карлин Рил. Провидица с значительными навыками, высокая и гибкая, с такой же гладкой и чёрной кожей, что и чернила. Она являлась редким представителем магии, как все соглашались. Практически никто из ордена друидов на обладал видением, так что её ценили за этот дар. Конечно, существовали трудности с расшифровкой виденного, но все провидцы страдали от этой дилеммы. Как тебе интерпретировать видения того, что ещё не произошло, когда временами они настолько чужеродны, чтобы быть распознанными?

Мирия убрала назад свои коротко остриженные белые волосы и перекатила своими мощными плечами. – Я же предпочитаю упражнения по тридцать повторений для пробуждения своих когнитивных навыков. – Она ухмыльнулась от его взгляда. – Сомневаешься во мне? Не стоит. Разминка мышц всегда фокусировала мою способность мыслить. И не делай вид, что не понимаешь, о чём я говорю. Ты должен был испытывать то же самое, когда бился со старым Устом.

Уст Мондара был его наставником-дворфом и учителем оружейного мастерства — в частности обращению с его магическим Мечом Ли. Отданный века назад его предку Рону Ли друидом Алланоном, после того как последний окунул клинок в смертельные воды Хейдисхорна, внедряя в него новую форму магии, меч передавался веками и попал в руки Паксона. По иронии судьбы именно первое столкновение с Арканненом Раем раскрыло невероятную силу меча и в конце концов привело к тому, чтобы он стал Клинком Ард Рис.

- Я мог бы охарактеризовать тренировки с Устом в несколько иных формулировках, - ответил он, - но я понимаю тебя. Скажи, какими ты видишь шансы, что друиды обойдут сегодня Федерацию.

- Хорошими. – Она взглянула на него. – Они столь же хотят найти общий язык, что и мы, и есть сферы, где можно это сделать. Сельское хозяйство, дороги, торговые и пассажирские воздушные маршруты, образование молодых. – Она сделала паузу. – Во всём, если исключить оборону и вооружение, как мне кажется. В этом же каждый захочет идти разными путями.

- Магия и новая наука.

- Этому не поможешь. Наша история слишком глубоко укоренилась, чтобы позволить всему быть иначе. Тебе известно, как Федерация относится к нам, и как мы к ним. Эльфам также не нравится идея альянса с южанами, но они поддержат любое наше решение…мне кажется.

Он задумался над этим. На первый взгляд может быть, но эльфы мыслят независимо и упрямо, будучи хранителями и защитниками магии, принесённой ими из эпохи Фэйри. Они подозрительны ко всем, даже к друидам, но особенно к южанам. Их связывает слишком долгая история, которую непросто отбросить. Было слишком много войн с Федерацией, слишком много предательств, слишком много ситуаций, в которых южанам не удалось прийти на помощь эльфам, когда это было нужно. Каллахорн и Пограничье были другим делом, но опять же они не считали себя частью Южной Земли или Федерации, и они неоднократно вступали в союз с эльфами за прошедшие годы.

- Я волнуюсь за Изатурина, - вдруг сказала Мирия, понизив голос.

Паксон взглянул. – О чём ты?

Она покачала головой. – Не уверена. Что-то в нём беспокоит меня. Он слишком стремится к этому. Он так отчаянно хочет этого. Это будет его наследием — и добротным, если этого удастся достичь — и это многое значит для него, куда больше, чем по моему мнению полезно для грядущего.

Они были практически в приёмной. –Это не ослепляет его, - сказал Паксон. – Он не купится на то, что остальные из нас не посчитают разумным. Он не пожертвует нашим положением в Четырёх Землях как собирателей и хранителей магии. – Паксон помолчал. – Ты так не считаешь?

Она не ответила, ибо они достигли приёмной и обнаружили всех на месте кроме Изатурина. Старый Конслой, согбенный и измождённый, но обладающий богатыми знаниями о истории друидов и их приобретениях, сидел один в углу, читая. Дарконнен Дру, умелый оратор и переговорщик, который будет отстаивать позицию миссии, когда они явятся на этаж Ассамблеи, переговаривался с Карлин Рил, держась центра комнаты. Крессон Оридиан, южноземелец по рождению и некогда должностное лицо Федерации и член Коалиционного Совета, стоял, глядя в окна на серые небеса снаружи.

Если считать Изатурина и Мирию, под защитой Паксона находилось шесть друидов. Значительная ответственность.

Тролли, входившие в Стражу Друидов, сгруппировались плотной кучей у двери, разговаривая между собой на своём грубом гортанном языке, их тёмные, практически безликие лица были непроницаемы. Незерен поднял взгляд, после чего отвернулся вновь. Паксон и Мирия замедлились и приостановились, осматривая собравшихся.

- Неплохая делегация для хорошей утренней работы, не считаете?

Изатурин подошёл позади них так тихо, что они не услышали его приближения, но оба согласно кивнули.

- В таком случае мы готовы? – Спросил Паксон.

- Готовы насколько можем. – Изатурин прошёл мимо них, направляясь к двери. – Пора выходить, - объявил он помещению. – Ассамблея Коалиционного Совета на втором этаже. Пожалуйста, давайте держаться вместе. Помните о наших намерениях и планах, и удачи всем нам!

С троллями во главе и Паксоном позади них, члены делегации друидов прошли через дверь, разговаривая на пониженных тонах, и начали спускаться по лестнице.

Делегация, избранная Коалиционным Советом представлять Федерацию, уже заседала и ожидала, когда друиды войдут в Ассамблею. На другом конце комнаты Феро Дарз поднял голову, подсчитывая количество и лица, производя беглый подсчёт голов и в то же время оценивая критерии каждого делегата и стража. Это была его работа. Как командир недавно образованного Дозора Министерства, он был противной стороной Паксона Ли. В виду недавних событий — среди которых серия покушений на жизни членов совета и правительственных лиц — был создан Дозор, обеспечивающий защиту тех и других. Большая часть этих инцидентов не слишком далеко заходила, и практически ни один из них и не имел реалистичного шанса на успех, но небольшой шанс всё же был шансом. Вероятность успеха не меняет того факта, что атаки случались, а потерпевшие стремились предотвратить их повторение когда-либо вновь.

Дарз был умён и уравновешен, искусный командир армии Федерации с более чем двадцатью годами службы. Его назначение произошло по совету самого Премьер Министра, который был не прочь поглубже вникнуть в дела личной безопасности. В Дозор Министерства входила сотня человек — значительное число солдат для такой узкой задачи, но никто не желал рисковать, срезая углы. Ранее Дарз распределил роли для своей команды, чтобы убедиться в их активном участии. Простаивающие солдаты слишком вероятно стали бы беспечными. Он сформировал отделение для защиты самого Премьер Министра, ряд отделений для других членов Коалиционного Совета, когда нужда или благоразумие требуют этого, отделение расследований и дознания, одно для управы с бумажной работой и заказами поставок, и некоторые другие для сопровождения делегаций в долгих выездах за границы Южной Земли. С тех пор он занимался доработками, но в целом всё работало хорошо.

Его взор вернулся назад по нефу к Паксону Ли, и тот дружески кивнул. Они знали друг друга по прошлым встречам при выполнении своих обязанностей, и они разделяли взаимное уважение, которое при других обстоятельствах могло привести к дружбе. Паксон был достойным человеком — редкость в этом деле защиты других с риском для собственной жизни — и Феру Дарзу нравилось думать о себе как о не менее достойном, пускай его ещё и не испытывали как высокогорца. Дарз был солдатом карьеристом, исполнявшим сказанное и старавшимся извлечь максимум из того, что ему не очень-то нравилось. Его должность Коммандера Дозора Министерства наделяла его автономией при исполнении своего долга, что было удачно. Ему нравилось быть у руля, как и нести ответственность за свою собственную жизнь и жизни людей под его командованием. Если бы что-то пошло не так, по крайней мере он будет знать, кого винить.

Но Паксон? Он был кобылой другого помёта, немалым ребусом. Он был неумолим в исполнении своих обязанностей в Параноре, наследник магии, которая по рассказам настолько могущественна, что ему удалось уже дважды сразиться с Арканненом до изнеможения. Большая часть людей погибла бы при первом столкновении; примечательно было то, что он пережил уже два. Всё же история его жизни и особенно исчезновение годом или около того назад в дебрях Западной Земли говорили о том, что он не совсем был доволен направлением своей жизни. Ходили слухи, конечно же. Относительно подобного всегда имелись слухи. Люди поговаривают, что у него сдали нервы, когда была убита подзащитная ему друид на вершине Горна Почёта в Стёрне. Другие заявляли, что он утратил целеустремлённость, когда не смог остановить Арканнена. Или что он лишился веры в себя и своё дело. Было столько же домыслов, сколько мужчин и женщин, готовых озвучивать их.

Феро разбирался во всём этом, потому что тебе всегда хочется узнать о своём оппоненте как можно больше. Все вовлечённые в службу руководящих органов Четырёх Земель проводили изрядное количество времени, исследуя всех остальных, всегда стремясь раскрыть секреты, выявить слабости, попутно получить преимущество в потенциальных сделках. Но о Паксоне Ли особо раскопать было нечего. Говорили, что у него есть спутница жизни, но кажется никто не знал, кем она является. У него была сестра, но никто не видел её довольно долгое время — или по крайней мере те, кто пожелал бы об этом говорить. Вследствие того, что не существовало историй о хитрости или вероломстве, и не было никаких указаний ни на что кроме как порядочность Паксона, Феро был довольно уверен, что друидами не движут плохие намерения при этом собрании с Федерацией.

Что не означало, будто он собирается что-то пустить на самотёк.

- У нас всё готово, Коммандер, - спокойно произнёс его заместитель, Серж Балиском, подойдя сбоку него. – У нас вооружённая стража на каждых дверях для обеспечения безопасности Ассамблеи, а в наружных коридорах патрули. Также у нас солдаты в задней части помещения — на всякий случай.

Дарз взглянул вниз на открытый этаж Ассамблеи. Широкий овальный стол разместили по её центру с креслами для Премьер Министра и его коллег с одной стороны, а для Ард Рис и его друидов с другой. Дальше позади было отведено пространство для солдат Дозора Министерства и Стражи Друидов.

Теперь все были на месте. – Я упустил что-то? – Спросил Балиском.

Дарз мгновение обдумал это. – Я хочу, чтобы никого не впускали и не выпускали, пока я не одобрю этого. Если кто-либо уходит, их сопровождает один из наших людей. Без исключений. Эти правила касаются всех с этого момента.

- Да, Коммандер. – Балиском удалился, оставив Дарза его мыслям. Он видел, как Паксон осматривает комнату, пока члены делегации друидов приступили к нудному процессу выражения формальных приветствий оппонентам, принимая стаканы с холодным элем у обслуги, явившейся с подносами. Он осмотрел комнату в последний раз, пока делегаты вели светскую беседу или изучали записи, ожидая открытия переговоров Премьер Министром.

Всё казалось вполне оцепленным. Всё выглядело так, как и должно быть.

Так почему же у него ноющее чувство, что всё может быть иначе?

Напротив Феро Дарза в палате Ассамблеи Паксон был занят собственным обследованием. В то время как члены делегации продолжали светскую беседу, предваряющую начало переговоров, он проверял каждую охраняемую дверь, солдат на его этаже рядом с защитниками друидов, и самого Феро Дарза. Единственной странностью являлось поведение последнего. Коммандер Дозора Министерства выглядел не в своей тарелке, переминаясь и хмурясь, бросая взгляды по сторонам. Это нервировало высокогорца. Он полагал, что Дарз просто всегда ведёт себя так, будучи начеку, но масштаб его возбуждения тревожил. Личный осмотр помещения Паксоном не выявил ничего из ряда вон выходящего, но он был достаточно опытен, чтобы не забывать, что всегда нужно быть готовым к чему-то пропущенному.

Он практически оставил свой пост, чтобы встретиться с другим, но в этот момент Премьер Министр Федерации встал, начиная формальные церемонии. Он выглядел гораздо старшим чем помнил Паксон, хоть и прошло на так уж больше двух лет с момента их последней встречи. Но время тяготило всё больше с возрастом. Премьр Министру было далеко за восемьдесят, а черты и впадины на лице служили доказательством стрессов и бремени обязанностей, возложенных на него.

- Друзья, соотечественники и гости из почтенного и чрезвычайно одарённого Четвёртого Ордена Друидов. Приветствую вас! Это знаменательное событие привело нас за один стол, и перед нами грандиозная задача, которую мы взяли на себя во имя народов Четырёх Земель. Этот день знаменует начало того, что по моим надеждам станет новой эрой сотрудничества и взаимопонимания между нами. Этот день, я верю, станет первым из многих, которые спустя многие годы будут помнить как конец вражды среди всех рас и правительств и как начало нового братства.

Хорошо сказано, произнёс про себя Паксон. В то же время думая: но это только слова.

Приветственная речь продолжалась, Премьр Министр подогревал интерес к теме и как нельзя лучше старался описать эйфорию и возбуждение от видов на будущее. Паксону стоило больше вдохновляться, но он в основном ощущал тот же недостаток интереса, который всегда генерировали подобные речи. Ему хотелось, чтобы было иначе, но опыт говорил другое. Политики были знатоками в выставлении всего в позитивном свете, но итоги слишком часто не соответствовали ожиданиям.

Он несколько раз взглянул на Феро Дарза и приметил такую же реакцию.

Затем Паксон переключил внимание на остальных в комнате. На лицах делегатов присутствовало переменное выражение, которое в основном нельзя прочесть. Солдаты Федерации выглядели скучающими. Так как тролли никогда не меняли выражения, сложно было судить о их чувствах. Паксон удерживал позицию в нескольких метрах от Изатурина, но ему начинало хотеться, чтобы он мог немного пройтись. Изатурин бегло озвучил свои примечания, затем делегаты перешли к обсуждению конкретных проблем. Премьр Министр и Ард Рис по очереди будут поднимать тему, после чего будет следовать обсуждение. Говорилось многое, но решалось мало. Соглашения к укреплению торговых маршрутов и обменом информацией в областях рудодобычи, посевов и ирригации зерновых были заключены довольно быстро, но этим и ограничилось. Всё остальное провоцировало бурную дискуссию и тупик за тупиком.

Утро тянулось долго.

Приближалось к полудню, когда был объявлен перерыв на ланч и переговоры прервались на время, необходимое персоналу, чтобы принести подносы с едой и кувшины с элем. Паксон воспользовался возможностью пройтись по этажу и подняться на возвышенность форума, чтобы обменяться приветствиями с Феро Дарзом.

- Хорошо выглядишь, Паксон, - объявил тот, обменявшись рукопожатиями. -–Как жизнь?

Паксон кивнул. – Довольно неплохо. – Как идут дела в Дозоре Министерства? Несколько улеглось?

- Улеглось, в основном спокойно. Я располагаю людьми, которых мне бы хотелось иметь у себя в подчинении, у меня есть бюджет, с которым можно жить, и я обладаю автономией в работе. По большей части. Я отвечаю Премьер Министру и старшим армейским офицерам, а всех остальных игнорирую.

Паксон огляделся. – Не пойми меня неправильно, но безопасно ли нам здесь?

- Ты спрашиваешь по какой-то причине? – Улыбка другого не затронула его глаз.

- Когда я осматривался ранее, ты выглядел чем-то расстроенным. Раздражённым? Недовольным? Я не прав?

- Нет, но моё настроение не всегда можно прочитать по лицу. Я не то чтобы расстроен. У меня было одно из тех тревожных ощущений, с которыми подобные нам с тобой люди часто встречаются в нашем деле: будто что-то упущено. Я не мог определить что именно или действительно ли так и есть, но оно у меня было. Вот это ты увидел. Мне не нравятся загадки.

- Как и мне. Как и ты, я всё осмотрел, но не обнаружил ничего тревожного. Ты перекрыл комнату и поставил хорошую охрану. Всё выглядело хорошо. Всё это даже довольно скучно.

Дарз хмыкнул. – Может всё дело в болтовне, болтовне и ещё раз в болтовне. Быть политиком – худшая профессия в мире. Слишком часто приходиться полагаться исключительно на свой язык. Нам же с тобой становится сложней держать глаза открытыми, когда нужно. – Он осмотрелся вокруг. – Мне нужно возвращаться к работе, но я рад видеть тебя в таком хорошем виде. Теперь же возвращайся на свою сторону. Мы не хотим, чтобы наши наниматели считали нас слишком сдружившимися.

Паксон ухмыльнулся, они снова пожали руки и высокогорец снова спустился на уровень Ассамлеи к расставленной еде. Он собирался взять мясо и хлеб для сэндвича, но оглянувшись на Дарза, увидел его взбирающимся по ступеням форума к дверям прямо позади него, неотложность его движений была безошибочна.

На вершине ступеней у дверей не было стражей.

После того как Паксон Ли ушёл, Феро Дарз сразу же осознал причину своего беспокойства. Когда перед собранием распределяли назначения на охрану, он лично назначал весь персонал. Ему хотелось удостовериться в людях, которые будут с ним во время переговоров. Ему хотелось быть способным довериться каждому, кто будет представлять Федерацию в предстоящие дни. Отобранные люди были хорошо известны ему, и большинство было испытано при других событиях и доказало свою надёжность. Само собой разумеется, в начале утра, пока все рассаживались, он пробежался по лицам своих стражей, убеждаясь, что все на месте. В то время всё выглядело нормальным. Но тем не менее присутствовало смутное ощущение неправильного. Подсознательное восприятие, которое приходит прежде понимания, тянущее чувство неладного.

Теперь он знал причину.

Один из его стражей отсутствовал и двери прямо позади него были не под охраной. Они вообще никак не охранялись.

Он тут же начал подниматься по форуму, призывая Балискома. Они были в десятке шагов от верха, когда из ниоткуда возник затяжной вой, глубоко пробирующий звук.

Завертелись головы, разыскивая источник.

Затем появилась тёмная тень — что-то являвшееся не более чем бесформенным пятном, подвешенным к потолку в девяти метрах, кружившееся подобно дыму, подхваченному сильной жарой. Увидевшие это разразились криками и возгласами. Все отступили но шаг, но в основном оставались прикованными к месту, ожидая и наблюдая за происходящим.

На другом конце помещения Паксон закричал: - Выводи их! Выводи всех!

У Дарза ушло мгновение на осознание, что высокогорец кричит ему.

Но к тому времени было слишком поздно.

Пока большая часть всё ещё наблюдала за расширявшейся и сжимавшейся тенью, будто живой, дышащий организм, двери позади Дарза и Балискома распахнулись на полную и вошло существо из самой тьмы, наиболее ужасный кошмар. Частями оно напоминало кошку и волка, но не являлось этим. Оно было полностью чёрным, его гибкое, волнистое тело обтекаемо и продолговато, как будто вылито из формы. Оно обладало непрозрачностью, которая не отражала, а поглощала свет, указывая больше на пустоту нежели чем присутствие в занимаемом пространстве. Его мускулы напряжены, готовы выкинуть вперёд. Оно кралось, присматриваясь к существам перед собой настолько жёлтыми сферами глаз, будто испускавшими сияние. Оно понюхало воздух и издало пронзительный звук — глубокий и скорбный, соответствующий тому, что изверзся из тени на потолке секундами ранее.

Она кралось на четырёх лапах, раскачивая плоской головой из стороны в сторону, гипнотизирующим движением удерживая всех на местах.

Всех кроме Дарза. Задержка сейчас оказалась бы фатальной. – Стража! – Закричал он. – Орудия! Огонь!

Заряды Разрывателей сорвались по всей комнате и врезались в нарушителя. В ответ оно содрогнулось и как будто сжалось в само себя. Дарз ожидал, что оно рухнет, но существо просто встряхнулось и ринулось вперёд, спускаясь по форуму прямо к Дарзу и Балискому. Последней уже достал разрыватель из кобуры и бешено палил, но ему удалось сделать лишь три выстрела, прежде чем тварь набросилась на него, вгрызаясь и раздирая зубами и когтями. Балиском умер в криках, будучи не в силах спасти себя. Дарз уже отступал, вопя на своих людей, повторяя предостережение Паксона — зная, что для его заместителя уже слишком поздно, но может быть не для делегатов, его первоочередной ответственности. Пускай это и было скорей всего бессмысленно, он извлёк собственное ружьё, пытаясь поразить существо в голову.

Но тварь была слишком быстра для него.

Она бросила безжизненное тело Балискома и спустилось по лестнице к скоплению делегатов, собравшихся за овальным столом, одним размытым проблеском движения. Солдаты Федерации и тролли из Стражи Друидов предпринимали попытку вывести делегатов из комнаты, но большую часть сковал страх.

Дарз увидал яркий блеск меча Паксона, огонь друидов формировался зелёными змейками вдоль длины клинка. Если наука Федерации не может остановить это, может…

Но Паксон, кажется, не мог оказаться в подходящем месте, чтобы что-либо сделать. Его блокировали толкающиеся делегаты и стражи, и даже крик и толчки в сторону не помогали ему подобраться ближе. Тень, цеплявшаяся к потолку, начала распространяться, поглощая всю палату. Крики и возгласы запертых внутри поднялись к новому уровню, и поток тел хлынул к выходам.

Затем тварь прыгнула и начались убийства.

Паксон пытался пробиться через бегущих делегатов. Он орал, чтобы его пропустили, размахивая мечом для убедительности, но те не обращали внимания. Он не винил их. Как и он сам, они не знали, что это такое. Но одно ему было известно — разрыватели не поражали эту тварь. Ему приходилось надеяться, что магия друидов прикончит её, потому что иначе они все обречены.

Мирия и Изатурин должно быть подумали также. Вместо бегства с остальными, они развернулись и разместили себя между существом и беглецами. Тварь всё ещё была занята разрыванием стражи, пытавшейся остановить её, и поэтому некоторое время не обращала внимания на друидов. Она уже сцапала троих делегатов Федерации, включая Премьер Министра, и раскромсала их так сильно, что от тел ничего не осталось кроме частей. Голова Премьер Министра лежала с одного бока с открытыми и остекленевшими глазами. От других осталось и того меньше.

Но горевать времени не было, так как существо обернулось к друидам. Вдвоём Изатурин и Мирия сотворили каждый свою магию, чтобы отразить и вывести тварь из строя. Оба были обучены защитной магии; оба являлись опытным и способными обладателями стихийной силы.

Тем не менее ни у одного из них не было ни шанса. Чёрное существо прошло через низ будто их и вовсе там не было, разбивая их магически подпитываемые щиты с такой лёгкостью, что сердце Паксона замерло. Затем существо отбросило их, едва замедлившись при этом. Они его не интересовали, понял Паксон. Оно направлялось за тремя сбежавшими делегатами Федерации.

Теперь была его очередь сдерживать. Он наконец пробрался через взбегающих по пролёту и преградил путь; сердце колотило, сила Меча Ли гудела в руках и теле. Когда существо метнуло себя, он рубанул мечом с такой силой, что если бы те сошлись, то он бы разрубил тварь пополам. Зелёный свет полыхнул и заструился вверх и вниз по металлической кромке словно солнца свет на воде.

Но его удар капитально прошёл мимо.

Существо прошло мимо Паксона так стремительно, что он рассёк лишь воздух. Одна чёрная лапа задела его скользящим ударом, сила которого откинула Паксона в сиденья Ассамблеи.

Затем оно набросилось на делегатов, выдёргивая их как рыбу из сетей. Один, второй, третий, они как будто взрывались под натиском атаки, конечности отделялись от тел, кровь летела повсюду красными фонтанами. Несчастные мужчины и женщины погибли практически прежде, чем осознали происходящее. Несколько криков, единственная мольба о пощаде, а затем их не стало.

Внезапно существо осталось в одиночестве посреди друидов и стражей троллей. Вся делегация Южной Земли и большая часть её защитников была уничтожена. Ни один из первых не остался в живых, и только двое с Фером Дарзом из последних. Эта троица стояла на дальней стороне этажа Ассамблеи, глядя в ужасе на произошедшее, будучи больше не уверенными в том, что им делать. Паксон, Мирия и Изатурин поднимались на ноги, стараясь достаточно восстановиться, чтобы помочь остальным товарищам.

Друиды и Тролли Паранора разрозненно стояли на ступенях форума, в считанных метрах от монстра, против которого у них не было шансов.

Только Карлин Рил было способна действовать. Она сдвинулась на несколько шагов ближе к твари, вставая перед ней подобно тонкому тростнику пред сильным ветром и спокойно приговаривая ей, шевеля губами и сплетая руки — что-то вроде успокаивающих действий, которые могли бы угомонить животное рационального мышления. Но было ли это нечто вообще способно мыслить рационально? Паксон боялся за Карлин, наблюдая за её попыткой общения, и услышал предупреждающий выкрик Изатурина.

- Нет, Карлин! – Это было похоже на вой, длинный, резкий и недвусмысленный. – Слит!

Но если Карлин и слышала или поняла, то не подала виду. Она продолжала усилия, и в самом деле существо вроде следило за ней практически с гипнотической интенсивностью, его поза становилась менее угрожающей. Лишь на мгновение Паксон подумал, что может быть у неё получится справиться с тем, что не удалось остальным.

Затем мгновение прошло. Существо откинуло голову назад и завыло. Звук ужасал, поднимаясь до лихорадочной высоты. Тень, предшествовавшая его появлению и превратившая комнату изо дня в ночь, полностью рассеялась, и воздух палаты очистился. Паксон с трудом поднялся и пошёл вперёд, намереваясь добраться до Карлин прежде, чем существом броситься на неё.

Однако в следующую секунду существо начало распадаться на крошечные фрагменты, походившие на пепел от огня. Они яростно закружились, резко опустились на Карлин, на миг закрыв её, и полностью исчезли.

Последовала оглушительная тишина. Несколько бесконечных секунд никто ничего не говорил. Глаза осматривали комнату, желая убедиться, что оно ушло. Сердца и дыхание успокаивались и замедлялись. Всплыли воспоминания, когда всем пришло на ум, что все мертвецы вокруг них были живы лишь минуты назад. Шок говорил, что это невозможно, но пережитое заверяло в обратном.

- Паксон! – Позвал Феро Дарз через комнату. – Я хочу, чтобы все оставались на местах, пока я не приведу новую стражу не смогу тщательно исследовать помещение!

Вместо него заговорил Изатурин. – Я не вижу причин для нас оставаться в этой комнате, или даже в этом городе. Это был Слит, Коммандер! Магическое творение. Ужасное, опасное колдовство, с которым могли справиться лишь немногие. Я собираясь предпринять все необходимые меры, чтобы защитить своих людей. Мы поговорим об этом в иной раз!

-Ард Рис! – Закричал Дарз, теперь его голос повысился в ярости. – Ты не заметил, что стало с этой тварью? Не видел, куда она точно делась, когда распалась?

Паксон знал, куда это ведёт. Чёрное существо прошло через Карлин Рил, прежде чем исчезнуть. И разве не было странно, что существо убило только делегатов Федерации? Разве не странно, что друиды остались невредимы? В этом не было сомнений. Что бы на самом деле ни случилось, так всё и выглядело. И Изатурин мог быть прав на счёт природы бестии. Арканнен Рай приходил на ум как один из нескольких, способных сотворить это, но сильная магия не была компетенцией исключительно колдуна. Ард Рис и некоторые другие друиды также распоряжались подобной магией.

Изатурин судя по всему тоже осознавал проблему, но он уже принял решение, возможно в немалой части из-за очевидной опасности выжидания, пока другие будут решать их судьбу.

- Мы вернёмся в свой дом, Коммандер. Когда всё уляжется и мы вновь вам понадобимся, мы встретимся. У нас есть и свои ресурсы, и мы сделаем всё возможное для выявления ответственного за случившееся здесь. Но это не наших рук дело, и это было исполнено без всякой нашей осведомлённости или одобрения.

Только Феро Дарз больше не слушал. Он нацелил свой разрыватель на Ард Рис и приказал своим выжившим солдатам сделать то же самое. Оружие навелось, они выступили против друидов, удерживая их.

- Феро, пожалуйста, не делай этого! – Взмолился Паксон.

Но Коммандер Дозора Министерства стал свидетелем смертей всей делегации Федерации и двух десятков собственных солдат и был не в силах остановиться. Он вряд ли уступит подобную власть, не попытавшись добиться некоторой доли искупления за самовнушённые неудачи. Не тогда, покуда вероятней всего ответственные за случившееся стоят прямо напротив него.

Чего не понимал Феро, так это что у него не было настоящей власти, когда доходило до задержания друидов, и Мирии потребовались лишь секунды, чтобы прошептать слова и исполнить незаметные жесты, сделавшие разрыватели настолько горячими, что все трое тут же их выронили.

- Мы уходим сейчас же, - спокойно произнесла она, многозначительно кивнув Феро Дарзу. – Пожалуйста, не пытайся остановить нас.

Коммандер Дозора Министерства попытался позвать на помощь, но второй жест Мирии обрушил его на пол без сознания в компании его спутников.

- Нам придётся двигаться быстро, - сообщил Изатурин. – На старте у нас не такая большая фора, и немногие захотят помогать нам. Паксон, будь впереди. Выводи нас из города!

Когда Феро Дарз снова очнулся, друидов и их защитников уже не было, как и Паксона. Он медленно поднялся с затуманенной головой и летаргией, но сгорая от гнева. Он знал, что видел. Это чёрное нечто могло появиться из ниоткуда, но оно прошло прямо насквозь юную девушку друида, прежде чем улетучиться. И хоть все члены делегации Южной Земли полегли, ни один друид не пострадал. Доказательства казались достаточно убедительными, что орден друидов имеет к этому какое-то отношение. Дарз не мог предоставить мотив для случившегося. С чего бы друидам соглашаться прийти в Аришейг только ради убийства членов Коалиционного Совета? Но случилось именно это, а причину можно выяснить, когда преступники будут задержаны и допрошены.

Он поднялся на ноги, и лишь взглянув на двоих всё ещё находящихся без сознания людей из его команды, направился к дверям Ассамблеи. Изатурин, кажется, был уверен, что они запросто смогут сбежать из Аришейга, но Паксон должен понимать лучше. Ему известно, как погоня может отрезать практически все пути побега, если кто-то знает своё дело — а Феро Дарз знает.

Друиды может и ушли ненадолго, но в конце концов он достанет их.

Делегация друидов без проблем сбежала из здания. Никто не пытался помешать им. Никто даже не обратился к ним.

Они даже покинули компаунд, хотя ко времени как они выбрались и приступили к прокладыванию пути в улицах Аришейга, начала подниматься тревога. Она приобрело форму крика и возгласов, сопровождаемых низким звоном гонга, который явно являлся призывом к действию. Паксон не был уверен в его предназначении, но как минимум тот генерировал крепкое чувство неотложности.

В данный момент он находился во главе, и было похоже на то, что все хлопоты с поиском выхода из стен города взвалили всецело на его плечи. Ни Изатурин ни один из остальных никак не способствовали в выборе маршрута побега, поэтому было ясно, что ответственность лежит на нём.

Это будет непросто. Они были возможно в четверти мили от ворот и зажаты со всех сторон ордами людей, переполнявших улицы, большая часть из которых теперь замирала от звуков крика и гонга, пытаясь понять происходящее. По меньшей мере за ними уже высланы патрули. Если они избегут их, им всё ещё нужно пробраться через ворота, которые будут либо закрыты, либо под тщательным надзором. Ситуация уже была бы достаточно непростой, если пытаться преодолеть это препятствие в одиночку. Но практически с десятком друидов и троллями в придачу это казалось практически невозможным.

Паксон начинал паниковать, покуда чудовищность стоящего на кону овладевала им. Но он успокоил себя. Его обучение слишком основательно укоренилось в нём, чтобы быть отброшенным при первых признаках неприятностей. Ему известен порядок вещей. Одна проблема за раз. По шагу за раз. Не пытайся добиться слишком многого или думать далеко наперёд. Оставайся в моменте.

Первым делом им нужно было избавить от плащей друидов и униформы стражи, узнаваемой мгновенно. В обычной одежде они будут привлекать меньше внимания и смогут более свободно передвигаться.

И правда, подумал он. Семь людей и четверо троллей. Кто такое заметит?

Он начал осматривать улицы, выискивая магазин одежды, где они могли бы разжиться необходимым. В то же время он высматривал солдат Федерации. Он раз или два оборачивался на Изатурина, но Ард Рис видно потерялся в своих мыслях и не отвечал.

Магазин нашёлся довольно быстро. Вывеска на окне гласила, что он закрыт, но один из троллей сломал замок и открыл дверь, лишь сильно приложившись к ней. Несколько голов повернулось, несколько прохожих помедлило, но ни один ничего не сказал и не остановился. Такое сплошь и рядом случалось в городах, подумал Паксон. Все занимались собственными делами. Никто не хотел проблем.

За секунды они оказались внутри, закрыв за собой дверь.

- Плащи и широкополые шляпы, - сказал Паксон своим подопечным. – Всё, что скроет вашу личность. У нас нет времени полностью переодеться. Просто скройте наряды друидов. Оставьте плащи.

Изатурин и другие не возражали. Они нашли необходимое и снова вышли за дверь в течение минут, теперь выглядя как обычные горожане. Даже тролли с их размерами и древесной кожей могли за них сойти. С укрытыми телами и затенёнными шляпами лицами только размер подсказывал их истинную природу.

Они снова шли в установленном Паксоне более быстром темпе. Тем не менее они не смогли бы поддерживать его долго. Старый Конслой уже выказывал признаки усталости. Он был слишком стар и физически слаб, чтобы поспевать за остальными, но другого выбора не было. Они не могли позволить себе замедлиться, а пытаться скрыться от Феро Дарза в Аришейге было самоубийством.

Паксон взвешивал убеждённость Дарза, что друиды причастны к убийствам, и вновь не смог оспорить сделанные им выводы. Ему хотелось, чтобы за ними охотился кто-то другой — не только потому что он восхищался Дарзом и думал о нём как о друге, но и потому что Дарз был очень хорош в своей работе. У него был дар предвидения, и тот определённо воспользуется этим даром. Поэтому Паксону придётся пойти на что-то радикальное, чтобы сбросить Дарза со следа.

- Разве мы идём в том направлении? – Наконец спросил Изатурин. – Мы как будто идём к восточным воротам. Разве нам не на север?

Паксон покачал головой. – Дарз будет ждать, что мы выберем кратчайший путь из города. Большая часть его усилий сконцентрируется на северных вратах.

- Он пытается перехитрить нашего уважаемого Коммандера Дозора Министерства, - вставила Мирия. – Это игра в шахматы, Верховный Лорд.

Чем это и было, и Паксон вовсе не был уверен, что он лучший игрок. – Возле восточных ворот также есть частный аэродром, - добавил он, оглянувшись опять на пошатывающегося Конслоя. – Нач! Помоги нашему другу, - приказал он, давая знак одному из троллей.

Не ему командовать ими, но в их текущем положении подобные соображения не рассматривались.

- Как нам пройти ворота? – Спросила Мирия.

- Может нам не придётся. Может получиться перелететь их. – Паксон пожал плечами. – Нам только нужен корабль.

Судно, на которым они прибыли, разместилось в штаб-квартире Совета, и таким образом фактически было потеряно для них.

- Или несколько кораблей, - добавила Мирия, - если они слишком маленькие, чтобы унести всех.

Паксон кивнул. – Но я предпочту большой. Который обладает разрывателями и рельсовыми пушками.

- И скоростью, - добавила она. – Немалой скоростью.

Ветер усилился, поднимая гравий и мусор при резких порывах. Группа продвигалась с опущенными головами и поднятыми воротниками. Помогало то, что все встреченные ими делали то же самое. Глаза опущены для защиты и никто не обращает особого внимания на их небольшой коллектив.

На пересечении улиц прямо впереди появился отряд пеших солдат, требующий прохода, распихивающий всех на своём пути. Их был десяток, может больше. Как полагал Паксон - прямо на их пути к восточным вратам. Сейчас ему хотелось, чтобы они тогда связали Дарза и его спутников.

- Смотрите! – Выдохнула Мирия.

Над головой появился строй Фантомных Бликов и транспортников, летевших к восточной стене. Значительная бригада — больше, чем Паксон посмел бы выступить против, даже имея в распоряжении магию друидов и свой меч. Он ощутил новый укол сомнения относительно их шансов на побег. Их варианты были слишком ограниченны, а враги слишком сильны.

- Быстрое Реагирование, - шепнул себе Паксон. Теперь появился новый повод беспокоиться. Подразделение Федерации, ответственное за безопасность города, отправили разбираться с ними.

Он замедлился. Дарз заблокирует все ворота и перекроет их. Учитывая, насколько он, несомненно, разъярился после своего провала не дать друидам покинуть компаунд Коалиционного Совета, он не стал бы дважды задумываться на счёт неудобств для путников до той поры, пока ошибка не будет исправлена. Шансы пройти ворота или даже суметь реквизировать воздушный корабль с одного из частных аэродромов упали практически к нулю.

Он поднял руку и направил остальных под навес у кожевенного киоска, подальше от пыльного ветра.

- Нам нужно изменить планы, - сказал он им. – Нам придётся вернуться.

- Вернуться? – Эхом отозвался Изатурин. – Вернуться куда? Ты серьёзно, Паксон?

- И правда, - согласилась Мирия. – С чего бы?

Некоторые другие озвучили похожие комментарии. Все они беспокоились на счёт перспективы возвращения.

- Просто послушайте немного, - сказал Паксон, успокаивая их. – Это были корабли Быстрого Реагирования, движущиеся к восточным вратам. Ещё больше было отправлено к другим воротам. Эти солдаты располагают богатым опытом общения с неприятелями, пытающихся пробраться или выбраться из города, а нас рассматривают именно так. Как врага. Феро Дарз попытается найти способ перекрыть каждый выход, которым, по его мнению, мы можем попытаться воспользоваться, поэтому нам нужно сделать что-то, чего он не ждёт. У меня идея. Она опасна, но у неё куда лучшие шансы на успех, чем у нас сейчас.

Коротко он объяснил свою мысль. Никто не будет ждать, что они повернут назад. Это может сбросить погоню на достаточное время, чтобы они добрались до бараков Быстрого Реагирования. Подразделение Быстрого Реагирования высоко обучено и очень способно, но при этом оно небольшое. Большая часть его солдат отправлена к воротам. Лишь некоторые останутся в резервах. Бараки будут в основном пусты.

- И там же они держат свои воздушные корабли, - закончил он.

- Думаешь, мы сможем угнать один? – Спросила Мирия.

- Это наша лучшая возможность.

- Что если они разобрали все? – Сказал Дарконнен, молчавших до сих пор. – Тогда мы окажемся в настоящей ловушке.

Паксон покачал головой. – Они всегда держат корабли в резервах. И не рискнут потерять все за раз.

- Хорошо, - сказал Изатурин. – Если Паксон считает это нашей лучшей возможностью, то мы сделаем это. – Он повернулся к высокогорцу. – Веди, Паксон. Но поторопимся.

Они проделали обратный путь через город к его центру. Быстрое Реагирование переместилось в более центральное положение со времени своего уничтожения при осаде демонов более века назад. Паксон посещал часть один или два раза, горя желанием узнать больше из их истории и встретиться с некоторыми командирами. Он знал некоторых из них. Некоторые были его друзьями. Он надеялся, что сейчас они ему не встретятся.

Обратный поход был куда медленней, чем хотелось высокогорцу. Ветер усилился и им было необходимо защищать глаза. А развернувшиеся солдаты Федерации сгоняли всех с улиц в центре города. Друидам приходилось пробираться через толпы, пытаясь прорваться. Все вокруг них как будто пребывали в неопределённой панике, пускай и не зная почему. Никто, как никак, не рассказал о происходящем. В таких ситуациях никто никогда так не делал. Поиск друидов был обстоятельным и беспощадным, но неведение гражданских этому не помогало. К тому же предстояло обыскать множество улиц и зданий. Это потребует людей и времени, и будет господствовать мнение, что друиды уже выбираются из города. Те, кто охотится на них, не станут искать там, откуда они пришли.

По крайней мере на это надеялся Паксон.

Он поддерживал общее движение, но не было необходимости нестись сломя голову. С напирающими на них толпами и остро задувающим ветром было лучше держаться поближе к стенам и пользоваться побочными улицами и переулками при возможности. Возгласы и крики доносились спереди. Розыск продвигался в их направлении. Высокогорец повёл своих подопечных по узкому проходу к слиянию переулков и улиц, сходящихся на почти пустой площади. Они перебрались к одной из узких аллей и свернули на неё. Звуки немного притихли позади, но Паксон чувствовал выступающей под одеждой пот.

Он выбрал ещё несколько переулков и проходов. Эта часть города была знакома ему по прошлым визитам, и все держали темп, даже старый Конслой. Несколькими минутами позже они оказались на вершине широких ступеней, спускающихся к компаунду, из которого они только что сбежали.

- Туда. – Указал Паксон.

По левую сторону находились бараки Быстрого Реагирования. Как и подозревал Паксон, видно было лишь несколько солдат. Ведущие внутрь ворота были открыты, а гарнизон практически опустел. Жестом привлекая внимание других, он указал снова.

Наверху возвышенных площадок, крепившихся к зданиям компаунда, стояло два быстрых крейсера и горстка флитов. Каждый из больших кораблей мог нести десяток пассажиров и членов команды.

Паксон осмотрелся. Со своей позиции они в основном были скрыты от солдат внизу. Но как только они начнут спускаться по помосту, их мгновенно заметят. Будет лучше если только двое из них спустятся первоначально. Когда станет безопасно, остальные последуют.

Он повернулся к Изатурину. – Мирия и я расчистим путь. Как только стражи у ворот будут выведены из строя, спускаются все остальные. Не медлите. Нам нужно пробраться к одному из этих крейсеров и взлететь прежде, чем зазвучит тревога. Нам требуется скорость.

Ард Рис кивнул. – Но также давайте быть осторожными.

Полигон внизу был пуст за исключение стражи Быстрого Реагирования у ворот и единственного солдата, перетаскивающего припасы с телеги на склад. За пределами стен бараков вообще никого не было, улицы были пусты. С Мирией подле себя, Паксон пошёл вниз.

Он завёл беседу. – Просто притворись, что мы старые друзья. Не обращай никакого внимания на стражу. Смотри только на меня и о чём-нибудь говори.

- Я знаю, что делать, - сказала она.

Они не торопились, следуя предложению Паксона, не обращая внимания на солдат при беседе, действуя так, будто ничего особого не происходит, надеясь, что они сойдут за своих.

Они добрались до низа и были практически у прохода в компаунд, когда один из стражей приказал остановиться и попросил документы.

- Сейчас? – Тихо спросила его Мирия.

Паксон повертел головой. – Стой.

Говоривший покинул пост и пошёл к ним, оставив второго солдата у ворот, готового при необходимости позвать на помощь.

- Я разберусь с этим, ты займись вторым, - шепнул Паксон.

Мирия нечего не сказала. Она даже не кивнула. Она смотрела в сторону, будто скучая.

Паксон подождал, пока страж не окажется прямо перед ними, понимая, что разрыватель нацелен ему в грудь. Его меч был в ножнах. Если достать его сейчас, то это выдаст их. Поэтому он стоял, показывая на карман, понимая свою полную беспомощность, если страж решит применить против него разрыватель.

- Кто вы такие? – Спросил мужчина. – Вы не отсюда — ни один из вас. Какое у вас дело?

- Поставка снабжения, - ответил Паксон. – Я могу продемонстрировать свои приказы? Они в кармане.

- Только аккуратно, - предупредил тот. - Медленно.

Мирия сделала пару небрежных шагов в сторону от Паксона, пока страж приближался, что дало ей некоторое дополнительное пространство и лучший обзор стража у ворот.

- Что там за люди у верха стены? – Вдруг сказала она, настороженность в её голосе была явно выражена.

Страж тут же посмотрел, не в силах ничего с собой поделать, и Паксон шагнул вперёд и вырубил его ударом в висок. К тому времени Мирия воспользовалась жестами и словами, призывая магию и разделываясь с оставшимся стражем. Проход в компаунд был открыт.

Затем всё моментально пошло не так.

Как Паксон велел, оставшиеся друиды и тролли поспешили вниз, но они не замедлились у основания. Вместо чего они просто поменяли направление, как будто движимые единым разумом, и прежде чем высокогорец смог предотвратить это, они пронеслись прямо через открытые ворота. Возможно они считали, что так и надо. Возможно думали, что так безопасней всего.

Они ошибались.

-Нет! – Крикнул он вслед. – Стойте!

Он услышал крики и возгласы даже прежде, чем они миновали ворота, увидел смертоносные всполохи магии друидов и оружия Федерации, почуял горелую плоть. Он ощутил скручивание внутренностей, понимая, что должно быть внутри компаунда было больше солдат, чем он ожидал, и внезапное появление друидов и троллей, пускай и без своей черно-серебристой униформы, породило смертоносный отклик.

Мирия кричала ему. – Давай внутрь! Помоги им!

Он бросился вперёд, вытаскивая меч из ножен, готовясь отразить любое нападение против них. Тем не менее первый взрыв застал его врасплох, и не смотря на защиту меча, сбил его с ног. Мирия, бывшая прямо позади него, тут же ответила на атаку, запустив контрудар в солдата с большим наплечным разрывателем, уничтожив его оружие и отправив того на землю.

Некоторые другие из их группы тоже отбивались. Изатурин, Оридиан и даже старый Конслой, скрывшись за кучами припасов и материалов, запускали магические копья, цель которых вывести из строя или парализовать. Тролли применяли арбалеты, но более они ничем эффективным не располагали, если не вступать в ближний бой. Двоих из них ранило. Дарконнн Дру тоже пал, весь его верхний торс обгорел.

Несколько солдат Федерации засело у стены барака за перевёрнутой повозкой, блокируя путь внутрь и на лестницу к посадочной площадке. Они были вооружены разрывателями и оглушающими винтовками, эффективными на любой дистанции до видимой цели. Обе стороны окопались. На мгновение сражение зашло в тупик.

Как бы то ни было, так долго продолжаться не могло. Время истекало, а подкрепления Федерации вскоре прибудут. Паксон глубоко вдохнул, вскочил на ноги и помчался к позиции Федерации в полусогнутом положении, удерживая меч подобно щиту, отражая оглушающие болты и огонь разрывателей, направленный против него. Мирия последовала за ним с одного бока, её магия друида выплёвывала бело-огненные плюющиеся шары.

К их чести, солдаты Федерации удерживали позицию куда дольше, чем удалось бы Паксону. Но когда стало очевидно, что их оружие бесполезно, они оставили укрытие и побежали под охрану здания. Изатурин, тем не менее, предвидел это. Когда те попытались зайти, то обнаружили невидимый щит на пути.

Секундами спустя их разбросало с широко раскинутыми конечностями и обезоруженными. Паксон воспользовался их ремнями, чтобы связать руки, оттащил их в кладовку и запер. В его отсутствие Мирия и Карлин выяснили, что он и так уже знал. Дарконнен погиб. Изатурин настоял, чтобы его пронесли по лестнице и взяли с собой на крейсер. Паксон не стал спорить.

Сбившись в кучу, друиды в окружении троллей поднялись на посадочную площадку и погрузились на ближайший крейсер. Расчехлив парсовые трубы и запитав диапсоновые кристаллы, Паксон, наиболее совершенный пилот среди них, встал за штурвал. В течение минут они взлетели и полетели на северо-восток к стене города. Не было никого смысла хитрить дальше. Как только Федерация узнает, что они похитили воздушный корабль и вылетают на нём из города, за ними пустятся в погоню.

Когда их крейсер проходил над внешней стеной и направлялся к безопасному дому, Паксон понимал, что сейчас остался только один важный вопрос.

Сколько пройдёт времени, прежде чем их раскроют?

Он боялся, что ему уже известен ответ.

Вернувшись с сознание и обнаружив пропажу Хрисаллин, Льюфар наспех прочесала местность, выискивая какие-нибудь следы произошедшего, но ничего не обнаружила. Всё больше отчаиваясь, она расширила зону поисков, отдавая предпочтения прогалинам в густом лесу, через которые кто-то мог бы решить пройти. Она искала всё, что выбивалось из картины или указывало на нарушения. Опять же, ничего не было.

Не помогало и то, что ей не доставало самых общих навыков следопыта. Она была городской и имела мало опыта в удалённой дикой местности. Её никогда не обучали поиску следов или признаков того, что местная растительность потревожена. Она летала на воздушных кораблях и принимала участие в торговле и сборе утиля, и большую часть мира она наблюдала сверху.

Наконец она сдалась. Время уходила и ей не верилось, что она найдёт что-нибудь полезное, неважно как долго она ни была бы тут или как тщательно ни искала бы. Она не представляла, кто забрал её подругу. Только если, конечно же, это не её отец. Арканнен определённо не отказался бы наложить на Хрисаллин руки хотя бы для того, чтобы воспользоваться ею против Паксона. Он проделывал такое уже дважды, и оба раза Хрис сбегала от него. Но вовсе не обязательно, что он не попытается снова. Прежде Арканнен планировал превратить Хрис в оружие против Ард Рис, для чего прибег к услугам ведьмы Мики. Так как Мика была мертва, он не сможет пойти тем же путём. Так что ещё у него могло быть на уме?

Льюфар без промедления возвратилась в Паранор, бегом войдя в Крепость Друидов. Всю обратную дорогу она думала о том, к кому же ей следует обратиться за помощью. Она бы пошла к Паксону или Изатурину, если б кто-то из них был здесь, но они оба были в Аришейге. Она подумывала об Арноксле, своём преподавателе, и Заббе Рухе, друге Хрисаллин, но позже решила по-другому. Ей требовался умелый следопыт, который помог бы ей найти Хрис.

Она решила отправиться к Усту Мондару.

В пользу этого решения имелись веские доводы. Мондара являлся мастер оружия и наставником Паксона в его ранние дни в Параноре, и они оставались друзьями. Пускай Мандара никогда не скажет это тому в лицо, по секрету он рассказывал Льюфар, и не один раз, что высокогорец был лучшим из его учеников. Он был близок с Паксоном и Хрис и захочет помочь.

К несчастью, он не был следопытом, но пребывал в Параноре годами, и Льюфар была довольно уверена, что если кто и знает кото-то с этими навыками, то это Уст.

Если нет, то у неё большие проблемы.

Пройдя ворота обеих внутренней и внешних стен, она промчалась прямо на тренировочный двор и обнаружила его там, занятым изготовлением нового оружия.

Он тут же поднял взгляд, как она вошла, и увидел горе и срочность, отразившиеся на её лице. Он поднялся с лавки, на которой сидел, отложил свою работу и пошёл к ней.

- Что случилось, девочка?

Она не позволила себе отвести глаза; вина за случившееся лежала на ней, и она не будет избегать её. – Я потеряла Хрисаллин, пока мы были на прогулке вне Крепости. Кто-то вырубил меня и забрал её. Это случилось так быстро, что у меня не было времени помешать.

- Её забрали? Ты уверена?

- Уверена. Я почувствовала, что кто-то идёт за нами, наблюдает из-за деревьев, пока мы возвращались. Я услышала свистящий звук, затем что-то ударило меня по голове. Я потеряла сознание. Когда очнулась и поискала Хрисаллин, то не смогла найти её.

Она резко выдохнула. – Я не знала, к кому ещё пойти, пока Паксон с Изатурином отсутствуют. Мне нужен следопыт, способный прочесть следы и сделать обоснованные предположения, чего сама я не могу. У меня нет таких навыков. Я надеялась, что вам известен кто-то.

Уст мгновение изучал её. – Ты считаешь, что это вновь может быть твой отец? Кажется, он помешался на сестре Паксона.

- Не знаю. Это была моя первая мысль, но чтобы убедиться, её нужно найти. Это самое худшее, что могло случиться! Паксон оставил её на моё попечение, а я подвела его. Мне нужно её вернуть! Пожалуйста, можете мне помочь?

- Не знаю, - тихо проговорил он. – Духи. Ты уверена в этом? Ты не могла просто…

- Не могла просто что? Представить всё это? Выдумать? Мне нужна ваша помощь, Уст! Не обращайтесь со мной вот так.

- Прошу прощения. Но помощь, которую я могу дать, и что для этого может потребоваться… - Он покачал головой. – Мне нужно подумать над этим.

- Для этого нет времени! – Зло бросила она, расстраиваясь мыслью о дальнейших задержках. – Что если это Арканнен забрал Хрисаллин?

Он глубоко вздохнул. – Хорошо. Есть человек. Если он согласится…

- Почему ему не согласиться? – Теперь она паниковала, её отчаяние побеждало решимость сохранять спокойствие. – Я его уговорю, если потребуется.

- Нет, дело не в этом. Проблема в том, что он не похож на других людей. Он не похож…ни на кого.

Она схватила его за плечи и впилась пальцами. – Меня не волнует какой он, или кто ему не нравится. Он способен выслеживать? Может читать следы?

- Лучше любого живущего.

- Тогда отведи меня к нему. Пожалуйста.

Он изучал её долгие мгновения, прежде чем кивнуть. – Хорошо, но не слишком обнадёживайся. Дождись встречи с ним. Выслушай, что ему будет сказать. – Он высвободился от неё, затем прошёл подобрать плащ друида и набросил его на плечи. – Иди за мной.

Не дожидаясь её реакции, он вышел за дверь оружейной. Она нагнала его на пол пути из тренировочного двора. За последний час день посерел, надвигались облака, погода сменялась к чему-то более тёмному и менее обнадёживающему. Если польёт дождь, они могут лишиться всякого шанса выследить Хрисаллин. Её чувство срочности нарастало.

- Мне нужно найти её, Уст, - сказала она, подстраиваясь под его шаг. – Мне нужно вернуть её. Паксона раздавит, если я потеряю её сейчас.

Уст помедлил, прежде чем что-то сказать. – Тот человек, к которому я тебя веду? Он опасен. – Он прервал ответ, будто не зная, как продолжать. – Непредсказуем.

- Но ты сказал, что он следопыт?

- И ещё какой, но его методы необычны. Он необычен. Как я сказал, он может не согласиться. Я только могу обещать, что он может согласиться выслушать, поэтому лучше…

И снова он замолчал. Она дала ему время. – С чего бы ему не согласиться, если вы с ним друзья? Разве этого недостаточно?

- Нет. К тому же, я не говорил, что мы друзья. Только что я достаточно его знаю, чтобы поговорить с ним про это. Убедить его куда сложней, чем ты считаешь. Ты выставишь ему такие требования, которые ещё не до конца осознаёшь. И не только к нему. Это потребует кое-чего и от тебя. Это станет общим делом, если он согласится. Вы оба посвятите себя тому, что требуется, и к подобному нельзя относиться легкомысленно.

Она не понимала, о чём он говорит, но не стала вдаваться в подробности. Он расскажет ей, когда будет готов.

Они миновали тренировочный двор и несколько двориков, соединявших строения Крепости и внутренней стены. Участки стены также дополняли различные башни, бывшие неотъемлемой часть структуры Паранора. Паранор сложное место, если рассматривать его облик. Он сконструирован такими способами, которые при поверхностном взгляде не сразу очевидны. Это напоминало ей самих друидов. Всё было не совсем тем, чем казалось.

- Я сделаю всё необходимое, - спокойно проговорила она.

- Сделаешь ли? – Уст Мондора осмотрел её. – Не спеши, пока не узнаешь больше. В любом случае всё в первую очередь и главным образом зависит от него.

- Кто он? Как его зовут?

- Его имя Имрик Корт. Во всяком случае сегодня. Завтра же…может быть чем-то иным.

Он так и оставил это — загадочный ответ, который так и требовал объяснения. Но он не был готов предоставить его, и Льюфар знала, что не стоит настаивать. Они продолжали в тишине, прокладывая дорогу через дворы на север Крепости, а затем через ворота внутренней стены к конюшням и загонам скотины.

Они оказались достаточно близко, чтобы чувствовать запах фуража, соломы и навоза, тогда он резко остановился и обернулся к ней лицом. – Если у тебя появились ещё какие мысли, сейчас самое время высказать их.

Она раздражённо уставилась на него. – Мне не так много известно, чтобы у меня появлялись мысли! Расскажи что-нибудь об этом человеке. Раскрой мне несколько секретов, что ты таишь.

Проницательные глаза внимательно изучили её. – Хорошо. Имрик Корт однажды был следопытом. Как я говорил, он может быть лучшим во всём мире. Он мог найти след там, где не мог никто, даже скажи им, что такой точно есть. Его инстинкты больше животные, как у хищника на охоте. Его чувства куда острей наших. Но у него были проблемы, с которыми не удавалось справиться. Точнее, нельзя ужиться. Он страдает от редкого расстройства, и пришёл в Паранор, чтобы друиды помогли. Принятие нашей помощи означало, что он оставит жизнь следопыта и переключится на что-то другое. Теперь он ухаживает за животными.

- Что за редкое расстройство? – Спросила она.

- Такое, которое ему никогда не удавалось побороть до конца, лишь временно справиться. Он перевёртыш.

Льюфар нахмурилась. – Я думала, они все вымерли. Думала, что их больше не существует.

- Так и есть — за исключение разве что Имрика.

- Какая ему требовалась помощь?

- Он хотел покончить с жизнью перевёртыша и быть человеком. Он хотел сбросить с себя бремя, рождаемое перевоплощением. Если ты можешь быть чем угодно — как могут перевёртыши — ты не обладаешь собственным я, постоянной индивидуальностью. Ты становишься тем, во что перевоплощаешься каждый раз. Это затрагивает не только физический план, но и твою личность тоже. Плата, взимаемое за это, уничтожала его. Он терял сам себя, фрагментировался, становился ничем.

Она покачала головой. – Это и правда может случиться? Мне кажется, что способность становиться чем угодно стала бы освобождающим, чудесным даром.

Грубые черты дворфа прорезали печальные борозды. – Не всегда всё является тем, чем кажется — и возможно никогда, когда это касается состояний человека. А он человек. По большей части — а сейчас как никогда после нашей работы. Но возвращение к жизни следопыта поставит всё это под угрозу, преимущественно из-за необычного подхода к этому делу. У него есть все причины отказать нам.

- Тогда может и не стоит просить. – Льюфар откинула с лица пряди своих медовых волос. – Если для него это так опасно, нам стоит поискать что-нибудь ещё.

Уст вздохнул. – Мы не тот орден, который обычно привлекает следопытов. Здесь больше никого нет, кто способен выполнить задачу. Чтобы найти кого-то ещё, нам нужно идти в Варфлит или Тирзис. Может и дальше. Но на это у нас нет времени. В одном ты была права. Мы не можем допустить, чтобы Паксон вернулся и обнаружил пропажу сестры. Поэтому с нашей стороны будет халатностью хотя бы не спросить ближайший к нам источник помощи.

- Всё же у тебя сомнения на счёт того, удастся ли его убедить.

- Верно. И большие. Но это ему решать. И ещё одно, Льюфар. Он захочет, чтобы ты пошла с ним, на что без сомнения ты согласишься. Но за этим стоят причины, которые очевидны не сразу. Он потребует кое-что от тебя. Что-то личное. Ты можешь посчитать это оскорблением или даже невозможным. Тогда тебе нужно будет принимать решение. Он сам объяснит, если согласиться помочь. Вы должны решиться на это вместе. Ты поймёшь, как только он расскажет, что требуется. Идём.

Они продолжили идти к конюшням и загонам, дворф завёл Льюфар в наибольший сарай, где в тюках и корзинах хранилась крупа, кукуруза и солома. Строение было огромным, его содержимое доставлялось воздушными кораблями с сельских ферм, процветающих на дальневосточной стороне Зубов Дракона, граничащих с равнинами Стрелихейма.

Льюфар осмотрелась, как они вошли, заинтриговавшись размером и сложностью здания. Переплетение огромных балок поддерживало потолок второго этажа где-то в двенадцати метрах наверху. Ей были видны его участки через проёмы в полу второго хранилища, которые упрощали передвижение запасов и снабжения. Верёвки с крюками свисали через дыры, крепившиеся в различных точках и подключенные к лебёдкам и длинным направляющим, чья протяжённость позволяла покрыть всё пространство, где требовалась погрузка или разгрузка.

С одной стороны находились стойла лошадей — больших могучих созданий, используемых друидами для тяги повозок, телег и иногда для езды. Из загонов за ними доносились звуки других животных — коров, свиней, куриц и овец. Их резкие запахи переполняли воздух, напоминая знакомое смешение из молодости.

До того, как её привели в Тёмный Дом.

До того, как её детство окончилось.

- Что-то нужно, Уст Мондара? – Произнёс голос позади них.

Она повернулась. Один из наиболее поразительных мужчин, которых она когда-либо видела, стоял на том месте — а за своё время она видала множество поразительных мужчин. Он был высок и очень строен, хотя немного горбился в своих широких плечах. Копна чёрных волос, диких и неухоженных, переходила в кайму бороды, очерчивающую изгиб его мощной челюсти. Его руки казались слишком большими в сравнении со всем остальным, а его глаза имели странный янтарный оттенок, светившиеся причудливой энергией.

Не взирая на всё это, в нём ощущалась усталость от мира, заставившая её задуматься, какую же жизнь он вёл и какого рода безумие пережил.

В нём было и ещё что-то. То, что неуловимо ускользало от неё.

- Имрик. – Церемонно поприветствовал Уст Мондара. – Это Льюфар Рай. Она спутница жизни Паксона Ли и мой друг.

Мужчина коротко, свободно кивнул ей, затем снова повернулся к Усту. – Ответ нет.

- Я ещё ни о чём не спросил, - заметил дворф. – Ты несколько забегаешь вперёд, не так ли?

- От тебя разит нуждой, - сказал Имрик. – Я читаю тебя также, как читаю следы — или как бывало однажды. Твои намерения сразу же понятны. Если это связано с какими-либо хитростями, то уходи сейчас же. В противном случае продолжай. Мне есть, чем заняться.

- Уверен, что есть, но в данном случае время наш враг. – Дворф звучал рассерженно. – Может сядем?

Злоба, - вдруг подумала Льюфар. – Вот что излучает этот человек, этот Имрик Корт. Вот, что я почувствовала.

Он привёл их в пустое стойло с нагромождением тюков с сеном и усадил их. – Не ахти как, но на то короткое время, что вы здесь пробудете, вполне сойдёт.

- Ты кажется уверен, что мы задержимся ненадолго, - сказала Льюфар, выдерживая его взгляд. – Мы так сильно раздражаем?

Он помолчал, затем подался вперёд со своего тюка. – Я пришёл сюда, потому что был болен. Я знал, что если хочу остаться — чего я хотел так сильно — то мне придётся подыскать работу. Эта подходит мне как нельзя лучше. Мне известны животные. Я понимаю их. Мне нравится быть среди них. И есть причина, почему мне не нравится проводить время с людьми. Теперь же, что вам надо?

- Лучше расскажи ему, Льюфар, - пробормотал Уст. – Он уже теряет интерес.

- Я вынуждена просить об услуге, - объявила она. – При чём немалой.

Льюфар приступила к рассказу о случившемся, пока она гуляла с Хрисаллин, дополняя деталями об их истории и её отношениях с Паксоном. Она объяснила природу опасности для Хрис, если похитителем окажется её отец. Она объяснила необходимость к спешке и проблемы, если не удастся действовать быстро. Он слушал без замечаний, его взор пристально осматривал её довольно нервирующим образом. Она почувствовала, что её бросает в жар от этого взгляда, что ей становится неприятно и её раздражает как интенсивность этого, так и жар.

Когда она закончила, он повертел головой. – Нет, - сказал Имрик.

- Нет? – Повторила она, когда он больше ничего не добавил. – Тебе больше нечего сказать? Ты даже не подумаешь над этим?

Тот выглядел рассерженным. – Сколь много Уст рассказывал про меня? Ты хоть знаешь, что от меня требуется, что выследить кого-то в эти дни? Он рассказал что-нибудь о том, что потребуется от тебя?

Она покачала головой. – Не многое. Он сказал, что ты объяснишь.

- Оставил всё мне, так ведь, Уст Мондара? Очень по друидски. Ты приводишь сюда эту девчонку с её ожиданиями и просто подбрасываешь мне без предупреждения о том, что с ней может случиться?

- Я посчитал, что лучше, если это будет исходить от тебя. Я подумал, что тебе стоит рассказать ей, а затем возможно вместе поговорить на этот счёт. Как никак, это совместный опыт.

Имрик встал. – Убирайтесь. Вы оба. Ты дитя, играющее с огнём — а ты, дворф, ещё хуже! Ты трус, так как привёл её сюда. Выметайтесь!

Но Льюфар, хоть и встала с ним, не сдвинулась с места. – Не стану. Не могу. Для меня это слишком важно, чтобы просто уйти. Это достаточно важно, Имрик, что какие бы ни были риски, какая бы мне ни угрожала опасность, я пойду на это. Так что давайте не будем бросаться словами, давайте не притворяться, что твоего праведного гнева достаточно, чтобы отправить меня восвояси. Нет. Меня не волнует, от чего мне придётся отказаться. Меня не волнует, что это со мной сделает. Лучше умру я чем Хрис. Поэтому просто скажи. Из-за чего это дело подвергается анафеме? Ты следопыт, так ведь? Почему ты не можешь выслеживать?

После этого он засомневался, одаривая её длинным, задумчивым взглядом. – Даже говорить об этом для меня больно. Даже это.

- Твоё же молчание причиняет боль мне. Твой отказ говорить невыносим. Пожалуйста, окажи мне услугу. Расскажи хоть немного о том, что беспокоит тебя. Позволь попытаться понять. Я выслушаю тебя, я бы разделила бремя, если бы ты его озвучил. Может ты и прав. Так почему же не выяснить это?

Имрик Корт взглянул на Уста Мондара. – Полагаю, что тебе тоже было бы сложно отказать ей? Она выглядит такой решительной. Полагаю, если бы Араканнен Рай был бы моим отцом, то я был бы таким же.

Он снова повернулся к ней. – Ладно. Вижу, что это много значит для тебя, поэтому я расскажу, почему тебе стоит отпустить это — по крайней мере то, что касается моего участия. И не вини меня за то, какие у тебя останутся выборы, когда мы закончим.

Он снова сел на тюк, подождал, пока она сделает то же самое, затем наклонился вперёд. – Сейчас же слушай внимательно.

Правда о себе ему открывается в возрасте шести лет. В одну минуту он играет в переднем дворе, как делает практически каждый день, притворяясь тем или иным, выдумывая в голове истории и исполняя их, а в следующую он корчится и скручивается, как будто зверь в слишком маленькой шкуре, отчаянно рвущееся на недостижимую свободу существо. Чувство такое, будто он вот-вот вырвется из самого себя подобно цыплёнку из скорлупы, раскалывающего её на части и рождаясь в новом мире. Но он понимает, что меняется само его тело — перестраиваясь, преобразовываясь — до тех пор пока он не становится чем-то отчасти волкообразным нежели чем мальчиком. Он стал существом, которого воображал мгновение назад. Он каким-то образом воплотился в это животное.

Когда это случается, он в полном одиночестве, поэтому не нужно беспокоиться, что его видели. Он остаётся совершенно неподвижным и пытается осмыслить произошедшее. С чего бы ему удалось стать чем-то, что он всего-лишь представлял? Как трансформация может быть такой внезапной и абсолютной?

Потому что это и случилось. Он больше не мальчик. Даже не человек. Он совершенно другой вид. Жёсткая чёрная шерсть покрывает его повсюду. Его тело сильно и гибко; он ощущает первобытный инстинкт, которым по его представлению обладает этот зверь. Его чувства настолько остры, что лимиты практически неощутимы. Он чует мёртвую мышь на удалении ста метров. Он видит ястреба, уронившего её труп в паре километров, которого отпугнула лиса, приближающаяся к мыши. Он чувствует смещения в воздушных потоках и вдыхает запахи, приносимые их невидимыми руками.

Начинается паника, настолько основательный ужас, что ему кажется невозможным выдержать его. Расскажет ли он родителям? Как ему объяснить случившееся? Сможет ли он, если он не похож на самого себя? Они не узнают его. Они выгонят его из дома, так и не узнав, кто он такой, не попытавшись выяснить это.

Он начинает кричать, но останавливается. За долю секунды прежде чем открыть рот, он ощущает, что его голос будет животным, а не человеческим. Слова не получатся, только рык и волчий вой. Его мать не прибежит. Она подумает о худшем. Она обезумит и разъярится. На него.

Он пробует свой голос так, что кажется ему простым шёпотом, и из его глотки вырывается низкое урчание. Он прав. Он не может пойти к ней.

Странным образом это осознание успокаивает его. За те несколько секунд, которые уходят на то, чтобы разобраться в своём состоянии, он лучше понимает, что нужно делать. Он стал этим с помощью притворства. Он снова может стать собой точно также. Он должен снова представить себя реальным, воссоздать мальчика, которым он был пять минут назад, дать новую жизнь тому, кем и чем он был. Это сработало прежде. Разве не должно это сработать ещё раз?

Поэтому он закрывает глаза и переосмысливает себя.

Когда он открывает их, то всё вернулось.

Физически, но не эмоционально. Конкретно этот урон нельзя исправить так быстро. Потребуется время.

Пока что он не понимает сколь много.

- Я не рассказал матери и отцу о случившемся в тот день. Я не рассказывал этого ещё очень долго и тогда только потому, что стало необходимо сделать это. Вместо чего я практиковался в этой необычной способности перевоплощения. Я быстро понял, что могу быть практически всем, чем захочу. Мне только нужно представить себя изменившимся, и это случится. Всё это было большой игрой для шестилетнего мальчика. Поначалу.

Имрик Корт помедлил, оценивая взгляд Льюфар. Его глаза смотрели вдаль, в их глубинах отражались воспоминания, окрашенные сожалением. – Но у игры были правила, которые я не понимал. Одно дело становиться другим существом. Научиться жить с этим совершенно другое. Сперва я не осознавал этого, но это крало что-то у меня. Это была коварная кража, того вида когда ты даже не имеешь о ней представления, пока та не становиться чем-то настолько ужасающим, что тебе кажется, что ты добровольно отдал себя в некое рабство.

- Тебе слишком это понравилось? – Догадалась она.

- А ты сообразительна, девочка. Но дело в большем. Мне не просто нравилось это. И обожал это. Я стал одержим этим. С этой способностью я мог стать всем, чем пожелаю. Я мог отправиться куда угодно по моему выбору, выбрав правильную форму. Всё больше жаждал перевоплощений. Я всё время пытался придумать что-либо ещё. Помни, я был всего лишь мальчишкой. Я был увлечён и беспечен со своей новообретённой силой, и мне не доставало предусмотрительности опасаться её. Было недостаточно просто меняться. Мне захотелось быть участником приключений, рождаемых моим воображением. Я начал создавать истории, в которых каждая новая форма обладала важнейшей ролью. Я начал искать причины для перевоплощений, чтобы заниматься вещами, которые мне не доводилось делать ранее.

- В конце концов я начал следить за другими, принимая незаметные облики либо же не агрессивные. Животные, птицы, насекомые. Я становился частью их жизней просто из-за острых ощущений от причастности к запретному, наблюдая и слушая, раскрывая секреты и узнавая, какие они на самом деле.

Он помолчал. – Всё шло довольно неплохо, пока я не захотел шпионить за своими родителями.

Всё происходит тогда, когда происходит, по чистой случайности; не было никакого планирования, когда он решил тайно подглядеть за ними. Прежде он этого не делал, даже никогда не обдумывал. Но в своём нарастающем успехе в нелегальных вторжениях он чувствует себя достаточно осмелевшим, чтобы попробовать. Он знает, что ему нужно будет быть очень осторожным. Чрезвычайно осторожным. Если его поймают, то у него будут ужасные неприятности. Всё же соблазн подслушать то, о чём они могут говорить при его предполагаемом отсутствии, перспектива услышать что-то восхитительно запретное были слишком сильны, чтобы игнорировать их. Его родители во многих смыслах тайна для него; ему хотелось бы изменить это.

Поэтому одной ночью, после того как они отправились спать и посчитали, что он уснул, он перевоплотился и стал духом, бестелесным словно вдыхаемый воздух. Он совсем недавно научился этому. Его навыки продвинулись и он стал предпочитать перевоплощения, которые в начале были недоступны ему. Он невидим, покидая свою комнату и выходя наружу, прижимаясь к стенам дома, прокрадываясь вдоль них и не оставляя следов, пребывая одновременно в нерешительности и желании. Он прокладывает путь к окну их спальни, которое всегда открыто, и припадает там. Когда он наконец встаёт, зная, что его не могут увидеть, то смотрит внутрь и видит их беседующими лёжа на кровати. Он слышал, как они делают это раньше, слышал через стены, отделяющие их спальни, их голоса тихи и неотчётливы. Они говорят каждую ночь перед сном; это их особое, личное время. Он уверен, что некоторое из их бесед включает и его.

Сейчас он спокойно относится ко всем формам вторжения, которые только может себе представить. Это тайное наблюдение за родителями лишь наиболее недавний его эксперимент. Миновало больше года со времени как он обнаружил способность меняться, и этот год принёс свежий взгляд на жизнь. Он лучше понимает мир взрослых. Он более чётко видит то, как манипулируют и контролируют детей. Ему уже не терпится освободиться от этих ограничений, по большей части из-за свободы, обретённой в перемене обликов. Он думает, что услышанное сегодня может дать лучшее понимание, как лучше достичь этого. Он думает, что это поможет избежать правил и предписаний, наложенных на него его родителями. Он думает, что это лучше осветит то, каким видят его родители.

Он ошибается.

Он слышит обсуждение урожая, погоды и новых соседей, которые только что отстроили рядом с ними дом, и другие мирские и неинтересные обрывки новостей. Ничего из услышанного ни в коей мере непристойно или обличительно, и наконец он проползает обратно вдоль стены дома в свою комнату и кровать.

В разные ночи следующего месяца он занимается дальнейшим шпионажем, всегда по ночам и всегда одним и тем же способом. Каждая попытка – пустая трата времени. Он ничего не узнаёт. Он начинает верить, что ему стоит прекратить. Его родители кажутся не теми, кто делится секретами. Их речь типична для взрослых и никак ему не интересна.

Пока, одной ночью, это не меняется. Он готов к очередному провалу, очередной разочаровывающей его беседе. Но эта ночь другая. Этой ночью разговор в основном о нём. Начинается не с этого; в начале просто светская беседа, ничего интересного, и он вновь думает, что возможно ошибся в том, что узнает вкусные секреты.

Затем его отец внезапно говорит: - Я чувствую, что Имрик в последнее время какой-то другой.

Его мать это задевает. – Я уже говорила тебе, что всё нормально. Я пристально следила за ним и не увидела признаков обратного.

- У нас уговор.

- Зачем говорить об этом? Нет причин полагать, что нам нужно беспокоиться.

- Его всё время нет. Он играет вне дома. Он скрытен и беспокоен.

- Он мальчик, взрослеющий, узнающий жизнь, экспериментирующий с миром. Конечно он такой. Как и все мальчики.

Его отец качает головой. – Я думаю, что это нечто большее. Мне нужно проверить его. Если в нём эта кровь, то тебе известно, что должно случиться.

- Прекрати! – Огрызается она. – Не говори так. Он твоё дитя!

- Он твоё дитя, но возможно не моё.

На лице его матери отражается холодная злоба. – Не пытайся выставить это тем, чем оно не является. Я говорила тебе, что знала бы. Я сказала бы, если б так.

- Я всё равно проверю его. Если я обнаружу в нём твою переменчивую кровь, то я исполню обещанное. Мы сможем завести другого ребёнка. Или принять, что нам не суждено иметь таковых.

Его мать одаривает отца тяжёлым и опасным взглядом. – Поберегись, Джонат. Не заходи далеко по этому пути.

Но его отец закутывается в одеяла, отворачивается от неё и засыпает.

Его мать остаётся сидеть. Но она не смотрит на него; она смотрит в пустоту. Выражение на её лице мрачно и угрожающе. Даже в тусклом свете единственной лампы с одного бока кровати ему это видно. Он никогда не видел, чтобы его мать так выглядела.

Это пугает его.

Ему хочется, чтобы его тут не было.

- Поразмыслив какое-то время над услышанным, я начинаю лучше понимать, что от меня скрывают. Моя мать обладает моей способностью; мой отец явно нет. Они пришли к соглашению — пускай мне и неизвестны подробности — что если её способность когда-нибудь проявится во мне, то меня следует… - Он помедлил. – Сейчас я даже не могу произнести слово. Но ты понимаешь.

Льюфар кивнула. – Ты говорил с матерью об этом?

- Сперва я пошёл к мальчишкам в деревню, с которыми иногда играл, и спросил о людях, способных менять облики. Для предлога я воспользовался тем, что мне интересно, что возможно ли вообще это или то лишь слухи. Один из них, казалось, знал. Он сказал, что этих людей называют перевёртышами, и что они и правда существуют. Но потому что они могут быть чем угодно и никак не узнать, реальны ли они или притворяются этим, их ненавидят и боятся во многих частях мира. Я спросил, видели ли они когда-нибудь одного из них, зная, что они виделись с моей мамой, но все сказали нет.

Он глубоко вдохнул и выдохнул. – Тогда я пошёл к матери и рассказал ей правду. Я признался в своём открытии. Я рассказал ей, что не понимал природу этого и был напуган. Я также сказал ей, что это явно часть меня и это нельзя игнорировать. Соблазн к применению слишком силён. Я ничего не сказал о подслушивании их разговоров. Я ничего не сказал о планах моего отца на меня.

- Тогда ты пришёл сюда? – Спросила Льюфар. – К друидам?

Он покачал головой. – Это случилось куда поздней. Сейчас мне хочется, чтобы я не медлил; всё могло бы сложиться иначе. Но моя мама не посоветовала этого. Она просто сказала никогда не рассказывать отцу и никогда не позволять кому-нибудь видеть мои перевоплощения. – Если нужно, то можно, - говорила она, - делай это в тайне и подальше ото всех. Никто не должен когда-либо видеть тебя. Если увидят, то не уверена, что смогу защитить тебя. Даже от твоего отца. – Тогда она замолчала — я всё ещё помню то молчание. – Может, особенно от твоего отца, - добавила она.

- Твой отец действительно убил бы тебя, если б узнал?

- Мать так считала. Тем не менее любила его. Он был красив и обаятелен. Он находил её прекрасной и умной, и некогда любил её также как и она. Они не женились; они просто съехались. Они жили поодиночке, их родителей не стало, семьи разбросало. Они вместе искали свежее начало. Они связали себя обещанием жить супругами так, как это происходит у остальных. Думаю, что тогда их чувства были подлинны и сильны. Всё шло хорошо до той ночи, когда моя мать признала правду о своей сущности.

- После её исповеди — действия, которого я никогда не мог понять — она мгновенно ощутила перемену в нём. Он сказал, что не верит ей. Сказал, что она сочиняет. Но она говорила, что так и есть, что она родилась такой и как бы то ни было редко использовала свои навыки. У неё не было такой тяги как у меня, когда я раскрыл свой талант. Она была довольна тем, кем являлась, а перевоплощения тревожили ею. Но ей казалось, что ему нужно знать, поэтому рассказала ему. Она надеялась, что он попытается понять и принять её признание как доказательство любви к нему. Это было ошибкой.

Он отвернулся, будто не в силах глядеть на Льюфар или Уста Мондара, пока это не кончится. – Он так и не стал прежним. Он эмоционально закрылся от неё. Он оставался с ней, был добр и заботился, но говорил, что они никогда об этом больше не заговорят. Он говорил ей, что не хочет когда-либо видеть, как она меняется — ни при каких обстоятельствах. И он заставил её пообещать, что если у них будет ребёнок и обнаружится, что ему передалась её кровь и тот может меняться как она, то она убьёт его.

- Моя мать согласилась со всем кроме последнего. Она сказала, что если у них просто не будет ребёнка, то проблема и не возникнет. Они проживут жизни как бездетная пара. Этих заверений хватало на какое-то время, но потом она забеременела мной. Мой отец вновь сказал ей, что должно случиться, если я буду подобен ей. Он заставил её пообещать сказать ему, если она что-то заметит. Он наблюдал за нами обоими.

- Почему твоя мать не ушла от него? – Спросила Льюфар. – Она ведь могла, так ведь? Почему оставалась?

Он немного подумал над этим. – Она не говорила об этом, но однажды сказала, что не может представить жизни без него. Не думаю, что мысль бросить его когда-нибудь приходила ей на ум; он был слишком важен для неё. Намного важней, возможно, чем я. Поэтому она оставалась, заботясь о нём, присматривая за мной, надеясь, что сможет удерживать всё в равновесии.

Последовала длительная тишина. Казалось, Имрик лишился слов. Льюфар терпеливо ждала продолжения, но когда его не последовало и стало казаться, что его и вовсе может не быть, то сказала: - К чему всё это ведёт? Какое значение имеет эта история к тому, о чём я попросила? Как это объясняет то, что тебя так сильно сдерживает в помощи?

Глаза другого сместились, снова встречаясь с её, и он сморщился. – Может никак. – Он вздохнул. – Будет лучше, если я расскажу, как кончается история. Думаю, что в этот момент ты должна понять то, что может случиться, если я помогу тебе.

Она ощутила, как он собирается с духом, и поняла, что его рассказ не будет приятным. Она слышала откровенную боль в его голосе, чудовищную печаль и сожаление. Какова бы ни была причина, для него это чрезвычайно сложно.

- Тебе не нужно объяснять что-либо, чего ты не хочешь, - вдруг сказала Льюфар. – Мне нужно знать только одно. Поможешь ли ты мне не взирая на риск для нас обоих?

Он посмотрел на неё так, как мог бы на какую-нибудь диковину. Тощие, резкие черты отвердели словно железо. – Пойдёт на пользу, если ты будешь понимать, почему на этот вопрос не так просто ответить.

Он слегка выпрямился, равняясь на неё. – Мой отец прознал про меня. Про то, что я такое. Не знаю как; я так я не выяснил этого. Но он узнал. Он повздорил с матерью. Меня не было, когда это случилось. Полагаю, она пыталась угомонить его, заставить понять. Но тогда он был не способен на рациональное поведение, сходя с ума от того, что считал непростительным актом предательства. Он реагировал инстинктивно, ведомый страхом, ненавистью и своими личными демонами. Он убил её. Должно быть, она не ожидала этого. Иначе бы смогла предотвратить это; могла бы остановить его. Но она умерла в нашем доме, не так далеко от входа. Думаю, он хотел, чтобы я нашёл её, как войду. Его желание исполнилось.

Он сделал глубокий, успокаивающий вздох. В его глазах были слёзы. – Он говорил, что это моя вина. Что это я вызвал это. Ей пришлось умереть, потому что её кровь порчена. Как и моя. Перевёртыши, плюнул он мне. Дикарские духи. Звери. Мы всё одно, мерзости по природе. Моей матери не стало; я следующий. Его долго в том, чтобы проследить это.

- Это были последние слова, которые он произнёс. Он ринулся на меня с ножом. Он был куда больше меня, но я был готов. Сейчас я мог меняться мгновенно. В своей ярости от содеянного им, в своей ненависти к его презрению, я стал чем-то настолько ужасным, что он съёжился подле меня в рыданиях. Но этого было недостаточно. Я сцапал и прикончил его в соответствии с тем, каким животным я стал. Я кромсал его, пока не осталось ничего опознаваемого.

Он тихо посмеялся, и звук был неприятен — реакция настолько неожиданная, что Льюфар забеспокоилась. Но его смех был коротким и горьким с примесью сожаления и печали, и когда наконец стих, то был больше похож на болезненное стенание.

- Тогда я убежал. Поступок труса, но мне было девять и у меня не хватало смелости на что-либо ещё. Думаю, что в деревне все посчитали, что меня унесли и порвали на куски как моего отца. Я бежал и никогда не оглядывался. В последствии, спустя годы, я прожил жизнь, которую не пожелал бы человек в здравом уме. Не знаю, как я выжил. В итоге я понял, насколько всё плохо, поэтому нашёл дорогу сюда, к друидам, разыскивая магическую помощь и их целительные способности. К счастью, они вняли мои мольбам. Они вылечили меня, предоставив мне средства справляться с тем, кем я стал. Лекарство уже было частью того, кто я есть, и теперь, неожиданно, это стало моей нитью к разумности.

Он снова остановился, и она сказала: - Я не понимаю. О какой нити мы говорим?

- Нити, которая свяжет нас, девочка, если я соглашусь помочь. Нить, которая должна уберечь нас обоих, предоставив мне страховочный трос. Ты будешь в опасности с того момента, как я соглашусь помогать и ты согласишься на условия, требующиеся для моей помощи.

Он встал. – Не думаю, что нам нужно говорить об этом дальше, пока я не взгляну на место, где забрали твоего друга.

- Это значит, что ты всё-таки подумываешь помочь мне?

Он противоречиво потряс головой. – Это значит, что я совершаю небольшой шажок к решению, соглашаясь поглядеть, можно ли что-то найти. Пока что довольствуйся этим. Теперь же, не хочешь показать, где это случилось?

Он хотела, конечно же. Внутри неё расцвёл внезапный прилив надежды. Ложный или нет, она выяснит это.

Секунды спустя они оказались за дверью, перевёртыш и она — странная парочка, собирающаяся стать ещё странней.

Уст Мондара остался позади, наблюдая за их уходом, раздумывая над тем, что же он наделал.

Разговор возобновился, как только Льюфар и Имрик оказались за воротами и направились к прогалине, где пропала Хрисаллин Ли.

- Ты всё ещё не рассказал мне, почему согласие помочь подвергнет нас обоих такой опасности, - наконец проговорила она.

Его ответом стало неопределённое ворчание, поэтому они шли от стен Крепости к месту назначения в тишине. Льюфар украдкой бросала на Имрика взгляды, надеясь обнаружить что-нибудь обличительное в его взоре. Но каждый раз, как она осмеливалась взглянуть, он уже смотрел в ответ. Его инстинкты много превосходили её, судя по всему. Имевшееся у него превосходство над обычными людьми должно было быть значительным. Он держался свободно, но в его поступи отражалась усталость, которую она приметила в его чертах при их первом представлении.

Будто жизнь побила его и сделала более чем неполноценным.

Как будто свобода, однажды настолько захватывающая, ограничилась так полно, что от него осталась лишь часть себя прежнего и эта часть практически мертва.

В данный момент она строила догадки, но догадки были всем, что ей оставалось. Он утратил родителей ужасным способом будучи очень молодым, и это несомненно глубоко шокировало и травмировало его. Сама суть их кончины уже была достаточно ужасна. Факт того, что твой отец говорит, будто это ты привёл к смерти матери, потряс бы любого. А затем в ответ на это необходимость убить отца? Невозможно представить, что это сотворило с ним. Что бы ни случилось в последствии — за те прошедшие годы, прежде чем он отправился к друидам — очевидно, тоже не помогало. Ещё бы, это повело его по пути, который так изнурил его и скорее всего столь близко подвёл к кончине, что он пошёл по должно быть казавшейся единственной дороге. Если кто и мог помочь ему, то это в самом деле были друиды.

Но то, что они решили сделать это – было интересным. Обычно они не принимают нуждающихся или психически травмированных. Они есть орден, преданный идее сбора и сохранения магии, не исцеления.

Тем не менее они приняли Хрисаллин Ли, не так ли? Они впустили её, потому что она обладала магией такой мощи, что единственным логическим решением казалось: они должны как можно лучше обезопасить её. Значит, возможно, друиды чувствовали то же самое и к Имрику Корту. Она не знала точно, на что способна его магия. Она не могла знать настоящие пределы этой силы. Может быть и так, что она значительней, чем ей кажется, и друиды понимали это.

- Насколько близко мы к тому, где ты её потеряла? – Спросил он.

- Прямо впереди, за теми елями. – Она рискнула на очередной взгляд и обнаружила его лицо пустым.

- Дальнейшие объяснения подождут, пока я не осмотрюсь. Ты получишь нужные тебе ответы, если я посчитаю уместным тебе их дать.

Она воззрилась на него. Настолько самонадеянно! Он и правда думает, что спасение Хрис начинается и заканчивается на нём? Что ж, его ждёт неприятный сюрприз. Если он решит, что это недостаточно уместно, она найдёт кого-нибудь другого. И если ей не удастся найти, то она отправится в одиночку. Она находчива; она найдёт способ.

Льюфар кипела в тишине остаток пути. Когда они достигли поляны, она указала взмахом руки и каменным молчанием, что всё произошло здесь. Он слегка ухмыльнулся ей и незамедлительно начал обшаривать территорию. Он занимался этим на вид в бессистемной манере, время от времени припадая к земле или растениям. Несколько раз он и впрямь обнюхивал воздух. Он быстро передвигался, его жесты стремительны и уверены — признак того, что у него выработался свой метод и он уверенно его применяет.

Этот труд занял немалое время, но сейчас она была более терпелива к нему, преодолев его прямой отказ помогать. Он всё ещё может отказать ей, но по крайней мере этот осмотр указывает на то, что он размышляет над делом. Она пристально следила за его работой, зачарованная тем, насколько он напоминал хищника. В его движениях присутствовала извилистая грация, и не смотря на своё предыдущее раздражение к нему, она находила его текучесть и эластичность необычайно привлекательной. Он представлялся её как охотник.

Вот только он не знал, на что тут охотится, так ведь? Поэтому должно быть он ищет что-то ненормальное, что-нибудь нездешнее. Как у кого-то может это получиться? Как можно разделить запахи и вкусы и физические указатели чьего-то прошлого присутствия, которые невидимы для нормальных людей? На что это похоже?

Ей хотелось узнать ответ, хотелось суметь понять эти ощущения.

Он резко выпрямился и повернулся к ней лицом. – Они забрали твою подругу с воздуха, - сказал он. – Должно быть они воспользовались какой-то рогатиной, чтобы вырубить тебя, затем захватили её сверху и унесли.

Она уставилась на него в неверии. – Ты всё это понял?

- И не только это, но сперва я хотел дать тебе общую картину. – Он ухмыльнулся, и в этот раз это оказалось заразным. – Не всегда можно судить по тому, что на виду. Иногда дело в том, что тебе не видно. Здесь это очень очевидно. Твои следы присутствуют, но других нет. Никаких признаков потревоженной местности. Ни колёс телеги, ни копыт, ни следов ног, никаких отметин. Исключи то, что показывают следы, и оставшееся даст ответ.

- Ты сказал, что есть большее?

Он кивнул, усаживаясь на траву, приглашая её присоединиться к нему. Они глядели друг на друга, глаза в глаза. – На высоте у окружающих деревьев сломаны ветки. Это указывает на то, что забравшие твою подругу летали не особенно на чём-то изящном или маневренном. Они скорее всего пользовались устаревшим судном, которое ещё на что-то годится и надёжно. Чтобы избежать обнаружения, оно должно управляться ветром. Судно на диапсоновых кристаллах можно услышать, поэтому им нужно было парить. Ветви также указывают на то, что пилот и команда судна не так уж виртуозны. Они опытны в преследовании, но не так сильны в полётах. Они должны были ощущать необходимость к спешке, когда захватили твою подругу, поэтому несколько поспешили. Также вероятней всего они пришли с юга.

- С чего ты так решил?

- По направлению ветра. Он дул на север уже несколько дней. Они должны были учесть это и сознательно решить воспользоваться преимуществом ветра. Должно быть, они следили за вами ранее, запоминая ваши маршруты, составляя ваш график, отслеживая направления ветра. Они тщательно изучили ваши привычки, прежде чем действовать.

Льюфар пробрал холодок. Значит забравшие Хрис спланировали всё наперёд. Они наблюдали из укрытия, подмечали всё, чем они занимались вдвоём. Знание этого вызывало удивление и задевало её. Это злило её.

- Нам нужно идти за ними, - объявила она. Затем помедлила. – Но как это сделать? Наверняка ты не сможешь отследить их по воздуху?

- Думаю, ты забегаешь вперёд, - спокойно сказал он. Не помню, чтобы я ещё на это согласился. Или вообще рассматривал далее. И ты ничего не слышала о возможных последствиях в случае согласия.

Льюфар утратила терпение. Она зло смахнула волосы с лица. – Ты довольно ходил вокруг да около, Имрик. Ты либо помогаешь мне, либо же нет. У тебя есть вся нужная тебе информация. Что ещё нужно знать? Ты прислушался к моей мольбе. Осмотрел местность. Разобрался в произошедшем. Что ещё тебе нужно? Ты боишься? В этом дело? Отвечай!

Он бессловесно расценивал её долгое мгновение. – А ты не боишься?

- Нет! – Бросила она.

- Дочь Арканнена Рая, - протянул он. Его слова были медлительны и растянуты, в голосе задумчивый тон. – Дитя наиболее известного колдуна в Четырёх Землях. Да, думаю поэтому, ты и в самом деле не боишься. Весь страх вышел бы из тебя очень давно. Тебе пришлось бы заручиться немалыми запасами смелости, чтобы пережить детство.

Это остановило её. Она призадумалась перед ответом. – Больше, чем ты мог бы представить. Хотя, - добавила она, - возможно не больше, чем у тебя. Твоё детство и юность тоже должны были требовать смелости. Почему ты не боишься?

- Я не говорил, что не боюсь. На самом деле боюсь — но не по тем причинам, что тебе думаются. Мне известно кое-что из того, что неизвестно тебе, и я взвешиваю это к характеру твоей миссии и своему личному интересу к тебе.

- Твоему…интересу? Что это значит?

- Я член хозяйства друидов с их молчаливого согласия. Я ни с кем не сблизился кроме Уста. Они терпят меня, но не более. Есть история, но я избавлю тебя от неё пока что. Важно вот это. Я живу с людьми, обладающими властью, но которые никогда не испытывали лишений. Они росли не так, как ты и я. Их не преследовали беды, что нас с тобой. Ты напоминаешь мне самого себя во многих смыслах. Жизнь с отцом, чьё само существование есть проклятье. Жить в страхе того, что он может с тобой сделать. Жить с знанием, что твоя жизнь может пойти под откос от щелчка его пальцев. Скажи мне, ты правда не владеешь никакой магией?

Она покачала головой. – Точно не той, о которой мне было бы известно. В любом случае она бы не наследовалась. Ей нужно было бы учиться. Но я намеренно отдалялась, чтобы не позволить этому случиться — к большому сожалению и неудовольствию отца. Он скроил бы меня по своему подобию, но я не он. Я совсем не такая.

- Видишь? Ты идеально меня дополняешь. Ты идеально подходишь для того, что должно будет случиться, если мы исполним эту миссию. Должен быть баланс — я со своей магией перевёртыша, и ты со своей уверенностью в себе и сильной решимостью не быть чем-то или кем-то кроме той, кто ты сейчас.

- Почему это важно? Я не понимаю.

- Шшшш, я думаю. Прояви терпение и помолчи пока что.

После чего она перестала говорить и даже смотреть на него. Вместо этого уставилась в зелень леса, в лабиринт стволов, в переплетение зарослей кустарника и травы. Она растворилась в звуках существ, суетившихся и пролетающих над ними. Эта музыка, которая полюбилась ей после Вэйфорда. Иногда было неприятно находиться в Параноре, но всё чаще окружающий лес успокаивал её. Посреди него она пребывала в мире. В его покрове она находила убежище.

Она вдыхала горный воздух, сходящий с высот, вбирала смешение запахов, сладких и резких, мягких и терпких. Время замедлилось. Она думала о Паксоне и как ей его не хватает. Она представляла его возвращение, желала очутиться там в тот момент, беспокоилась, что её может там не быть. Какие угодно поиски Хрисаллин понижали возможность на это. Что бы здесь ни случилось, она должна найти свою подругу. Должна сделать это для Паксона — и для себя не меньше. Всё иное запятнает её на всю жизнь.

- Ты нравишься мне, - тихо проговорил Имрик, прерывая её раздумья. – Тебе не хватает опыта отслеживания, но ты компенсируешь это моральными ценностями. Я вижу это в тебе. Вижу, как видят животные. Им известно, можно ли верить другому существу или нет. Мне нужно доверять тебе, и думаю, что я могу. Я хочу рискнуть.

- Ты пойдёшь? – Спросила она, нехотя опешив. Через неё пробежало возбуждение. Она едва верила в услышанное.

- Я пойду, если ты захочешь. Но ты можешь пересмотреть свою настойчивость, как выслушаешь, что для тебя будет значить моё согласие. Поэтому слушай внимательно, прежде чем решишь.

Прибыв в Паранор, он едва цепляется за свой разум. Он так часто перевоплощался, и так надолго, что уже не знает, кто он на самом деле. Его личность размылась, потому что он находится в собственном облике так мало времени. Он всё ещё пытается сбежать от воспоминаний — тело его матери распростёрлось прямо за дверью в их дом, его отец рассказывает, что это всё его вина, его жажда крови, пока он разрывает отца на части в слепой ярости, его побег от всего и всех, кого он когда-либо знал. Он всё ещё пытается разобраться в том, что случилось с его жизнью, которая стала кружащимся калейдоскопом дикого и бездумного действа, чья цель лишиться прошлого всеми возможными методами. Он живёт на грани отчаяния и необратимого урона. Его разум уже в опасном равновесии, а тело не лучше. Он пьёт, дерётся и удовлетворяет себя всеми возможными способами. Он становится всем, о чём знает или может представить, и навещает этими тварями других, просто чтобы услышать их крик или увидеть их побег.

Но проснувшись одним утром с женщиной, которую он не знает, в месте, которое не может припомнить, и обнаружив, что не может понять, кто же он такой на самом деле, пускай хотя бы для того чтобы перевоплотиться в самого себя, он сбегает в лес и обдумывает, насколько он заблудился и как приятна будет смерть.

Вместо того, чтобы действовать под влиянием этого импульса, он направляется в Паранор, решившись искать помощи. Друиды, как никак, понимают магию лучше любого. Они изучают её, собирают, хранят артефакты и талисманы, посещают места, где магия проявляется неожиданными и часто неприятными способами, и вообще всё записывают, что узнают.

Разве они не смогут помочь ему?

Афенглу Элесседил сама приходит пообщаться с ним во внешнем дворе, ответив на вызов стражи троллей. Она сидит с ним в своих садах и слушает его историю. Она добра, терпелива и подбадривает, не судит и не критикует его. Но она и не даёт советов. Просто слушает.

Когда он заканчивает, она соглашается позволить ему остаться на ночь, пока будет обдумывать проблему. Если есть способ, при котором они могут помочь ему магией, то они помогут. Если нет, ему придётся уйти и искать где-то ещё. Примет ли он это условие в обмен на ночлег, ужин и шанс поменять свою жизнь?

Он не в силах ответить. Он ломается прямо перед ней и рыдает.

Так как она очень скрупулёзна, а записи Паранора хоть и обширны, мало чего содержат о перевёртышах и их магии, она позволяет ему остаться подольше, пока она копается в Хрониках Друидов, разыскивая информацию, которая выявит необходимое. Она не видится с ним в это время; задача полностью поглощает её. На третий день у неё есть ответ и пока они снова вместе сидят в садах, в изоляции и одни, она рассказывает, что эта такое.

Его проблема, объясняет она, происходит от смешения крови человека и перевёртыша. Будучи отпрыском отца человека и матери перевёртыша, его взросление намного усложняется. Было ошибкой не рассказывать ему о его наследии. Помогло бы то, если бы он немного знал, чего ожидать. Противовесом дара перевоплощения является опасность слишком частого его использования и слишком небрежного — что он выяснил на самом себе. Были случаи, когда на потомков таких разных видов не оказывалось таких неблагоприятных последствий, но не менее тех, когда такое всё же случалось. Однажды существовал перевёртыш, который был связан узами с братом будущего Ард Рис, и тогда была записано многое из известного о перевёртышах.

В твоём же случае, добавляет она, ты пересёк пределы своих возможностей. Ты действовал безответственно; вёл себя безрассудно и с полным равнодушием к своему здоровью. Сейчас же самое мудрое решение для тебя прекратить перевоплощения. Принять себя таким, какой ты есть, и всё так и оставить. И если считаешь, что это не удастся, то нужно выработать способ защиты от возможных побочных эффектов последующих перевоплощений. Тебе нужна страховка, которая вытянет тебя на берег, если ты заплывёшь слишком далеко в потоке побуждений оборотня.

Он слушает, не до конца понимая её предложение. Она выставляет это достаточном простым в общем смысле, но практически непредставимым в реальности. Он перевёртыш. Это определяет его. Этим он и занимается. Это также естественно как дышать и необходимо не меньше. Тем не менее она говорит, что он должен перестать. В качестве альтернативы же, она говорит, что он должен…что?

В этот момент, впервые, он ощущает подобие страха.

Имрик приостановил объяснение, его боль была очевидна. – И вот так она сказала мне, что нужна нить, порождённая магией страховка, за которую я могу схватиться. Когда стремление перевоплотиться станет слишком сильным, когда оно затмит моё рациональное мышление и потребует дать себе волю — когда мой самоконтроль выскользнет у меня из рук — нить сможет вытащить меня. Она будет, изначально, напоминать мне об опасности, которой я себя подвергаю — намеренно или нет — чтобы я мог сделать всё необходимое для остановки. Если это не удастся, а я буду бессилен, нить сделает это за меня.

Льюфар кивнула. – Страховочная нить, - повторила она. – И она нужна тебе сейчас, чтобы искать Хрис?

- Нужна. Она необходима, если я отправлюсь на эту охоту, потому что я должен быть способен перевоплощаться во всё, что нужно, чтобы успешно найти твою подругу.

- Потому что тебе понадобятся их инстинкты и чувства, чтобы найти искомое? Потому что у них они сильней наших?

- Намного сильней.

- Но эта страховочная нить? К чему он крепится?

- Она закрепится на тебе.

Она уставилась, пытаясь пережевать сказанное им. – Ко мне?

- Всегда к другой особи, к человеку — предпочтительней к смелому и решительному. Кому-то, кто не подвергается тем же побуждениям, что и я; кто не страдает от такого-же недуга. Кому-то, на кого я могу положиться, если всё пойдёт не так.

- И ты думаешь, что это буду я?

- Думаю. В действительности, я бы поставил на это свою жизнь. – Он решался. – Как сделаешь и ты.

Она нахмурилась, вновь смутившись. – Ты намекал на это прежде. О чём ты?

- Магии, подпитывающей нить, требуется живое существо с каждого конца, чтобы добиться равновесия, о котором я говорил. Нить невидима, но формируется эмоциями и воспоминаниями соединяющихся. Соединившись, ты и я станем одним. Мы будем связаны вместе слишком многими способами, чтобы их сосчитать, если ты решишься на это. Ты разделишь мои мысли, а я твои. Ты разделишь моё эмоциональное состояние, а я твоё. Мы сможем общаться друг с другом на большом расстоянии. Когда я позволю, ты даже сможешь видеть моими глазами. Это продолжится до тех пор, пока сохраняется нить.

- Дай мне осмыслить. Пока мы будем искать Хрисаллин, мы будем жить друг у друга в голове? – Спросила она, пытаясь представить, что это значит.

- Не всё время. Только когда мы оба согласны на это. И любой из нас может оборвать её по своему выбору. В основном это будет происходить, когда и перевоплощаюсь в другое существо. Ты должна иметь доступ ко мне, чтобы помочь мне, если моя зависимость возьмёт верх. Время, пока мы едины, тем не менее будет ограничено. Есть предел тому, сколько кто-нибудь может выдержать, будучи обнажённым мыслям и эмоциям другого.

Она резко выдохнула. – Думаю, что так. Но почему это так опасно?

- Потому что ты рискуешь собой, будучи связанной с кем-то таким непредсказуемым как я. Если я окажусь слишком силён для тебя, твой собственный разум может быть повреждён. Тебя может унести со мной, затащить в моё сознание, а ты лишишься собственного. Однажды это уже случалось. Вот почему я больше не перевоплощаюсь, пускай тягу к этому едва ли можно вынести.

Она могла такое представить. Она могла представить себя такой же пустой и одичавшей, каким был он, когда впервые пришёл в Паранор — потерянной от самой себя, лишённой рассудка, в самоубийственном хаосе. Но он думает, что она выдержит. Он должен быть чрезвычайно уверен в ней, если действительно верит в это. Она же вовсе не была так уверена. Она гадала, рассматривать ли вообще подобное. Однако если она хочет его помощи, если она серьёзно настроена рисковать жизнью, чтобы помочь вернуть Хрисаллин Ли обратно, какой у неё остаётся выбор?

- Ты начинаешь понимать, о чём я тебе рассказывал, - спокойно проговорил он. Его тощие черты сжались и натянулись, и в направленных на неё глазах просматривалась печаль. - Одно дело говорить, что ты пойдёшь на всё ради своей подруги, но совсем другое сделать это. Стоит тщательно подумать на этот счёт. Если решишь отказаться от этого плана, не подвергать себя риску, я в последнюю очередь стану судить. И мне кажется, Паксон Ли будет считать так же, какая бы ни была судьба у его сестры.

Конечно, он был не прав на этот счёт. Он не понимал, через что уже прошёл Паксон, чтобы избавить Хрисаллин от махинаций Арканнена. Он практически дважды уже её лишился, и это оказывало на него опустошающий эффект. Не было причины полагать, что в этот раз будет сколько-нибудь иначе. И он может сказать, что не винит Льюфар; он в самом деле может поверить в правдивость этого. Но это никогда никуда не уйдёт. Это изменит их отношения так, что уже нельзя будет исправить.

- Ты уже проделывал это прежде с другим человеком и убил его? – Вдруг спросила она, вспоминая.

- Не так давно после пришествия в Паранор. – Он сложил руки перед собой, будто для того чтобы держаться за что-то твёрдое, пока говорит. – Это должен был быть эксперимент. Член ордена друидов вызвался стать моей нитью. Между нами создали связь, образовалась предохранительная нить, мы соединились. Я начал эксперимент с перевоплощением в другие формы. Сперва всё шло хорошо. Я не торопился; не спешил и оставался в концентрации. Сама Афенглу контролировала процесс, готовая действовать при необходимости. Когда не выявили проблем, она позволила нам продолжать эксперимент наедине.

- Однако что-то пошло не так.

- Всегда что-то идёт не так. – В голосе появилась горечь, почти перешёл на рык. – Я был доволен собой, но чувствовал тревогу партнёра. Он реагировал не так, что указывало бы на достаточную уверенность в самом себе. Я чувствовал его сомнения, ощущал колебания на другом конце нити. Я даже заговорил с ним об этом в какой-то момент, но он быстро отмахнулся от моего беспокойства. Он был хорошим человеком, но его неспособность распознать собственную слабость стала изъяном. Это стоило ему жизни. Я всё ещё помню, как он ускользает от меня, как он умирает на ногах, пока мы пытались заставить меня прекратить перевоплощения. Потому что ему не хватало силы воли для этого.

- Но ты выжил.

- Я думаю про это каждый день своей жизни. Я ответственен за то, что приключилось с ним. Я забрал его жизнь, потому что не мог контролировать свои силы. С того времени я всецело прекратил перевоплощения. Я заботился о животных и предоставлял ордену друидов свои услуги. Я остаюсь в Параноре, потому что умолял их не выгонять меня, а они посчитали нужным держать меня поблизости. Они понимали, что иначе может случиться. Но после такого никто не стал бы связываться со мной. У меня не было выбора, кроме как прекратить перевоплощаться.

Он снова посмотрел на неё. – И вот где мы сейчас, ты и я. Сейчас ты скажешь мне, что я прошу слишком многого, и я соглашусь. Мы расстанемся друзьями и пойдём своей дорогой.

Она кивнула, думая над всем сказанным им. Он пытался разубедить её. Он намеренно говорил ей повернуть, пока ещё можно. Всё же он согласился обдумать её просьбу, и рассказал ей вещи, которые можно было при этом не говорить. По крайней мере небольшая часть его хочет, чтобы она согласилась.

- С чего ты думаешь, что в этот раз связь сработает? – Спросила она. – Почему считаешь, что со мной будет иначе?

Он спешно отвернулся, после чего посмотрел вновь. – Друида, бывшего моей нитью, навязали мне; мне не дали выбора. В этот раз он у меня есть. Ты сильней. Есть некая неуверенность, но не тогда, когда ты находишься в положении риска или опасности. Думаю, ты подходишь мне. Достаточно, чтобы убедить меня сделать предложение.

- Но ты не стал бы, если б считал меня слабой? Если бы моя реакция на твой рассказ показала бы эту слабость?

Он улыбнулся, и на мгновение стал практически красавчиком. – Я нахожу тебя сильной во всех мыслимых формах. Если бы нет, то ты права — я бы вообще не стал делать предложение.

Они посидели немного в тишине, изучая друг друга. Льюфар нравилось, что он считает её довольно способной, чтобы пойти на связь. Ей нравилось, что он верит в неё.

- Но почему ты этого хочешь? Зачем рисковать собой, подвергаясь смертельной опасности? – Слова вырвались сами по себе, прежде чем она смогла лучше обдумать их. – Я спрашиваю, зачем идти на риск, когда это не твоё дело?

Его улыбка вернулась, в этот раз печальней, более робкая. – Разве не очевидно? Я несчастлив и не был таким длительное время. Я скучаю по перевоплощению. Я скучаю по этому так, как тебе не хватало бы еды, которую утаивают от тебя. Мне это нужно, чтобы чувствовать себя живым. Я не занимался этим прежде, потому что не было способа делать это безопасно. Но теперь есть ты, даёшь мне эту возможность.

Он глубоко вдохнул и резко выдохнул. – Признаю. Я хочу этого. Сильно. Жажду этого.

- Но ты не можешь быть уверен на мой счёт.

- А в чём мы можем быть уверены в этом мире, Льюфар, что на самом деле имеет какое-то значение? Я воспользуюсь этим шансом, если ты мне его предоставишь. Но только если ты сама захочешь.

Она уже обдумывала причины, по которым ей стоит или не стоит соглашаться. Когда Уст Мондара впервые свёл их, она считала, что ничто не способно отговорить её использовать навыки Имрика Корта. Но выслушав его речь о том, что будет задействовано, ей стало страшновато. Чтобы другой человек жил внутри твоего разума, а ты жил в его — пусть и не буквально — обескураживало. Пусть это будут не более чем разделённые воспоминания, видения и мысли, но даже это может быть слишком интимным. У всех есть свои секреты. И всем нужно такое место внутри себя.

Даже так, она сказала ему то, что и собиралась сказать всё это время.

- Я не против этого. Я соглашусь на связь с тобой.

Они возвращались в Крепость в тишине, и до тех пор пока не оказались у ворот, Имрик не говорил.

- Мы отправимся с восходом. Уст предоставит нам двухместный флит. Нам понадобится корабль, чтобы быстро пересечь местность, если мы хотим нагнать похитителей твоей подруги.

Льюфар взглянул на него. – Мне бы хотелось, чтобы ты перестал называть её моей подругой и звал её по имени. Хрисаллин.

Он кивнул. – Как пожелаешь.

- Как мы сможем выследить кого-то по воздуху, если не видим их?

- Я покажу.

- Когда мы создадим эту связь?

- Когда отправимся. Когда я в первый раз изменюсь. Но сперва мы проверим её, утром, чтобы убедиться, что она возможна. Ты сама должна понять, каково это, прежде чем мы будем уверены, что всё сработает.

- Почему бы не отправиться сейчас? Зачем ждать?

Он одарил её взглядом. – Я понимаю твоё нетерпение, но нужно совершить приготовления. Нам нужен подготовленный и снабжённый корабль. Нам нужно хорошо выспаться. Нам нужно начинать поиск при дневном свете. Связывание может оказаться слишком сложным для тебя. Завтра уже вот-вот настанет.

Завтра. Это будет на так уж скоро. Она поужинает, соберёт вещи, предметы первой необходимости, оружие и выспится. Она попыталась представить, на что будет похоже завтра, но совершенно провалилась в этом. Она понимала, что это будет не тем, что ей представляется, поэтому лучше не останавливаться на каких-либо ожиданиях. Сейчас же она могла сделать лишь то, что может ей лучше всего – оставаться спокойной.

Когда они прошли ворота, их уже ждал Уст Мондара. – Льюфар, нужно немного побеседовать.

Имрик Корт ушёл без слов и без оглядки, его поджарая фигура исчезла в вечерних тенях. Льюфар смотрела за его уходом, прежде чем повернуться к Усту.

- Ты согласилась идти? – Спросил он.

Она кивнула. – Согласилась.

Его угловатое тело неловко сдвинулось, отводя взгляд. – Возможно ты передумаешь, когда я поведаю, какое мы получили сообщение от одного из наших связных в Аришейге. Час назад его принёс стрельчатый сорокопут. Произошёл инцидент. Этим утром все члены делегации Федерации, включая Премьер Министра, были убиты. Хоть произошедшее неясно, ходят слухи, что винить нужно друидов. Паксон и остальные сбежали из города. Сейчас за ними охотится Федерация.

- Это всё мой отец!

- Возможно. Пока что это никак не выяснить. И я говорю тебе это не для того, чтобы ты передумала на счёт Имрика, но было бы неправильно, чтобы я отпустил тебя, не рассказав о случившемся.

Она взяла его руку и сжала её. – Спасибо. И я так считаю. – Она отступила, живо улыбнувшись ему. – Мне нужно отдохнуть перед ужином. Я немного устала.

Чувствовала же она испуг и растерянность. И противоречивость. То, что Паксон в опасности, внесло неожиданный поворот в её план. В других обстоятельствах она бы отправилась к нему. Она бы отыскала его и сделала бы всё, чтобы помочь.

Но насколько реально его найти, пусть она даже отступится от своего соглашения с Имриком?

А как же Хрис?

Ей не хотелось знать ответ. Сейчас она не считала, что тот когда-нибудь станет ей известен.

Паксон вёз по воздуху свой опальный отряд друидов и их защитников троллей на северо-восток, полагаясь больше на дезориентацию нежели чем на скорость, чтобы обеспечить их побег. Любой преследователь из Аришейга будет ждать, что они направятся прямиком в Паранор, выбрав кратчайшую дорогу и полагаясь на свою фору. Но высокогорец верил, что неразумно выбирать такой очевидный вариант — особенно когда большие крейсеры и быстрые рейсеры Федерации практически наверняка смогут нагнать их задолго до того, как они доберутся до места. Так как приближалась ночь, может лучше всего выбрать маршрут, который не будет таким очевидным. Эта была ночь новой луны. Света будет в дефиците, а охотникам сложно будет найти их в темноте.

Более того, возможно, с северо-запада приближался шторм. Паксон рассматривал его как возможное благословение и проклятие. Если тот повернёт на юг, а не восток при своём приближении, то они смогут обогнать его, надеясь что тот задержит любого преследователя. Но если нет, Паксону предстоит тяжёлая ночка с гонкой со штормом — и это повод беспокоиться, останутся ли они вообще в воздухе.

В кабине крейсера было тесно. Пусть брезентовый навес и откинут, пространство слишком маленькое и узкое, а задние сидения представляют собой просто скамьи. Частью проблемы являлись тела Дарконнена Дру и двух раненных стражей троллей в задней части пассажирской зоны, занимавших ценное пространство. Позитивной же нотой было то, что других раненных не было. Все устроились внутри, разместившись где можно, выжидая время, тихонько разговаривая друг с другом и пытаясь оставаться спокойными, пока они ожидают конца полёта.

Паксон знал, что им предстоит. У них уйдёт вся ночь и следующий день, чтобы добраться до дома. И только в том случае, если у них не будет проблем с погодой или преследователями. Даже если они успешно доберутся до Паранора, им стоит ждать визита от Федерации, который безусловно примет форму военных кораблей и солдат. Он не был уверен, что может сказать Изатурин, чтобы убедить правительство Федерации в непричастности друидов в произошедшее с делегацией Южной Земли. Их убийца явно был чем-то, порождённым магией, и выглядело так, что оно исчезло, пройдя через Карлин Рил. Всё указывало, что друиды несут ответственность.

Кроме одного.

У друидов не было очевидной причины желать провала переговоров с Южноземельцами.

Всплыл закономерный вопрос, пока он обдумывал это. Когда Изатурин появился сбоку него спустя час полёта, он решил озвучить его.

- Устал? – Спросил Ард Рис, его тон выявил его собственную усталость.

- Немного. Но не так сильно, чтобы не смочь безопасно лететь.

- Нет, конечно же. – Изатурин посмотрел через плечо на остальных. – Что за странный день.

Паксон взглянул на него. – Вы узнали ту тварь в Ассамблее. Вы назвали её по имени.

Изатурин кивнул. – Слит. Своего рода демон. Существо огромной мощи. Я никогда не встречался с таким, но распознал его.

- Значит, его сотворили? Намеренно натравили на нас?

- Иначе оно бы не появилось. Замешана некоторая тёмная магия — очень сильная магия. Только колдун великого мастерства может создать Слита.

- У нас есть средства противостоять этой твари, если она явится вновь? Тогда их у нас вроде не было.

Изатурин выглядел мрачно решительным. – Мы были не готовы. Если будет следующий раз, то мы будем готовы.

Впереди и ближе к северо-западу темнели небеса. Шторм приближался, массы чёрных облаков выстраивались на горизонте. Свет покинул небеса, а земля внизу окуталась тенями. В чернильном небе разветвилась молния злобными языками — яркие вспышки, сопровождаемые громовыми раскатами грома, сотрясающими воздух. Не смотря на надежды Паксона, шторм, кажется, не собирался отворачиваться от них.

- Он ударит по нам, не так ли? – Спокойно проговорил Изатурин.

- Вероятно, если останется на текущем курсе. Где-то через тридцать минут он настигнет нас.

- Нам стоит садиться?

- Можно. Но тогда мы упустим наше преимущество форы. Большие суда Федерации шторм не замедлит. Они пропохают его насквозь. Может они и не знают где мы, но Феро Дарз поймёт, как нас найти.

- На земле они могут не увидеть нас.

- На земле мы будем подсадными утками.

- Значит мы продолжим полёт?

- Пока шторм не станет слишком силён. Мне не нравится это, но от того могут зависеть наши жизни. Что вы скажете Федерации, когда они нагонят нас, будь это где-нибудь здесь или в Параноре? Что вы скажете им для убеждения, что не мы ответственны за случившееся?

Изатурин покачал головой. – Не знаю. Я и сам не понимаю, что случилось.

- Как это нечто — этот Слит— исчез вот так? – Спросил Паксон. – Куда он ушёл?

Ард Рис повертел головой с обеспокоенным выражением лица.

Паксон сместил взгляд туда, где Карлин сидела в объятиях Мирии и те беседовали вдвоём. Карлин выглядела поражённой, но в остальном как обычно. Мирия поймала его взгляд, и он снова отвернулся.

- Меня беспокоит, что оно отразило вашу магию друидов так просто. Оно не должно быть способно на это. Меня беспокоит, что судя по всему мой меч тоже не повлиял на него. Какая потребуется сила, чтобы остановить такое? В какой-то момент может нам придётся выяснить. Не думаю, что мы в последний раз видим это. А вы?

Изатурин пожал плечами. – Дай поразмыслить над этим. Должно быть что-то, способное его остановить, что может пройти его защиту. Нам просто нужно быть готовыми, когда придёт время.

Звучит хорошо, подумал Паксон. В теории.

Ветра ударили в судно крест-накрест мгновением спустя, дополнительно доказывая приближение шторма. Их свирепости было достаточно, чтобы вырвать несколько вздохов из пассажиров и указать на силу, что идёт вслед за ними.

- Пусть все пристегнутся страховочными ремнями. Их можно найти в одной из складских ячеек. – Паксон взглянул на Изатурина. – Мы будем выжидать столько, сколько сможем, но не думаю, что мы пройдём его.

Ард Рис не спорил. Он просто вернулся назад, контролируя, чтобы приказы Паксона были выполнены. Высокогорец подправил направление судна, подстраивая их более прямо под ветер. Слишком много бокового воздействия в шторм может сломать мачты и сорвать паруса. Он запитал двигатели в финальной попытке вырваться, хотя знал, что у них не выйдет. Он всмотрелся во всё ещё чистые небеса позади себя на наличие какой-нибудь погони, но ничего не увидел. По крайней мере им стоит быть благодарными за это.

Это немногое, а спустя ещё десять минут это уже неважно. Шторм прибыл — вихрь дождя, ветра и тьмы, поглотивший их словно гигантский зверь, бьющим по ним могучими ударами, каждый из которых угрожал разнести воздушный корабль на части. Теперь через него не пройти, поэтому Паксон направил нос корабля по ветру и попытался оседлать его. За секунды они вымокли и сгрудились на нижней палубе в попытке найти укрытие. Все кроме высокогорца, привязавшего себя к штурвалу и остававшемуся на ногах, чтобы справиться с управлением контроллерами.

Вскоре стало очевидно, что от его усилий мало пользы.

Дождь ослеплял, а видимость свелась к нулю. Если бы рядом были бы какие-нибудь горы, они оказались бы в серьёзной опасности разлететься на куски. К счастью, они всё ещё находились достаточно в равнинах под Ли, чтобы отсутствовал какой-либо риск столкнуться с чем-нибудь, если удастся оставаться на лету. Их величайшей угрозой была вероятность, что ветра совсем сбросят их с небес.

- Опускай паруса! – Закричал Паксон людям позади себя, но его слова потерялись в завывании ветра.

После долгих взмахов руками ему удалось привлечь внимание Незерена, капитана троллей, расцепившего страховку и пробравшегося к кабине пилота. Его голос стал бесполезным, так что Паксон смог жестами показать, что он хочет, чтобы тролль взял штурвал и удерживал судно прямо. Сделав это, он принялся спускать световые паруса самостоятельно. На это ушли небывалые усилия, так как шторм норовил вырвать паруса из его рук. Ему пришлось прижимать тяжёлый материал паруса к своему телу, собирая его, опасаясь, что вытер вырвет его. Напряжение в руках было невыносимым, и ко времени как он закончил, Паксон обессилел.

Но не было времени или возможности отдыхать. Он проковылял обратно в кабину пилота, отправил Незерена на место и опять взял управление судном.

Спустя секунды после этого ударило облако-воронка.

Огромный вихрь, который простирался на километры во все стороны, настиг их, прежде чем он осознал это. Оказавшись погребённым в центре шторма, оно просто материализовалось из темноты. Пыль, грязь и куски льда, уже захваченные его невидимыми когтями, явили своё присутствие, появившись в поле зрения и направившись к ним.

- Ложись! – Закричал Паксон остальным, рёв ветра опять же затмил его слова.

Если бы его услышали, то это могло иметь значение. Незерен вернулся к месту, но не смог перецепить ремень страховки. Когда вихрь ударил в воздушный корабль, то унёс его с собой. К нему запоздало потянулись руки, хватаясь за воздух, слишком медленно чтобы даже ухватить его за одежду. Словно клочок порванной бумаги, его выдернуло круговоротом и не стало.

Паксон не видел этого. Его внимание было приковано к пилотированию судна, к попыткам проскользнуть по краю облака-воронки к подветренной стороне, где он мог бы воспользоваться двигателями и вырваться из захвата. Вихрь угрожал намертво затянуть их, но Паксон удерживал их по краю, включая двигатели небольшими очередями. Уже захваченный лёд и мусор проносились мимо них, представляя собой опасные снаряды, способные вырубить или убить кого-нибудь, если попадут. Высокогорец ничего не мог сделать, чтобы защитить себя, пока оставался стоять у контроллеров; ему приходилось довольствоваться пригибанием и надеждой на лучшее.

Духи, защитите меня, - молился он.

Размах шторма был огромен, слишком большим, чтобы точно определить с такой близости. Паксон утратил чувство направления, как только они угодили в широко раскинувшуюся воронку, и сейчас ему оставалась только борьба с тем, чтобы вырваться и посадить их. Но где сейчас перед и зад? Он больше не мог судить о направлении шторма и своём собственном.

Затем он увидел незначительный просвет, и сильно накренившись, он отклонил нос судна в сторону и на полную запитал двигатели. Воздушный корабль пошатнулся и взбрыкнул, но вырывался из захвата облачной воронки и выстрелил в сторону с сильной дрожью, ощущаемой в каждой дощечке.

Это также разрушило рули, оторвало задние левые парсовые трубы и повалило главную мачту.

Тем не менее Паксон умудрялся сохранять судно в воздухе, крепко удерживая его, пока пытался вырваться из шторма. Но затем отключилось питание. Без видимых причин всё остановилось — диапсоновые кристаллы потемнели, вся тягу ушла, как будто закончилась.

Мгновенно корабль пустился в штопор. Вырвавшись из воронки, но всё ещё во власти попутных ветров шторма, он начал по спирали уходить вниз. Паксон пытался восстановить управление, но пользы не было. Без тяги не было способа удерживать корабль. Они разобьются, что бы он ни делал. Он завопил предупреждение остальным, будучи не уверенным, слышат его или нет, но не в силах сделать большего. Любой вид контролируемого полёта стал невозможным. Если он сможет посадить их целыми, то это будет всё, что в человеческих силах.

Ему внезапно захотелось, чтобы он не снимал паруса. Хотелось, чтобы у него было больше времени. Хотелось, оглядываясь в прошлое, чтобы он избрал другой метод побега.

Он сгруппировался в кабине, ветер перешёл на визг, его сила давила на них как гигантская рука. Уголком глаза он заметил землю, несущуюся навстречу им.

В милях к югу, на значительном удалении от маршрута шторма, поглощающем друидов и их обречённое судно, Феро Дарз общался со своим новым заместителем. Пас Аллетт повысился до этой должности, учитывая, что её прошлого обладателя порвало на части в результате опрометчивого нападения на существо, которое потом приступило к вырезанию всех министров Федерации и их стражи. Дарз знал, что ему посчастливилось выжить, но такого счастливчика слишком часто одолевает чувство вины и ответственности за смерти тех, кого можно было спасти. Так и здесь. Его шкуру пока что спасал тот факт, что он был единственным выжившим, который мог опознать существо. Поспешные заседания старших министров, которым достаточно повезло не быть включёнными в переговорную делегацию, постановили, что Дарзу необходимо сохранить положение Коммандера Дозора Министерства по крайней мере на то время, пока придётся разгребать бардак, и тем самым это дало ему небольшой шанс искупить свою вину в достаточной мере, чтобы избежать казни за неисполнение своего долга.

Феро Дарз не был новичком в политике Коалиционного Совета, и он понимал, как действуют в таких ситуациях. Единственным настоящим сюрпризом стало то, что ему позволили действовать в соответствии с его знаниями о Паксоне Ли и друидах. Или по крайней мере верил, будто знает.

Он был уверен в одном. Пусть Паксон Ли и оказался достаточно умён, чтобы дать круг назад и реквизировать тот крейсер, он пропустил одну ключевую деталь. Ибо существовало такое, что даже умники вроде Паксона Ли не знали насчёт технологий Федерации, и одно из этого заключалось в том, что за прошедшие годы их учёные выработали способ отслеживать одни диапсоновые кристаллы с помощью других. Это имело какое-то отношение к использованию частиц одного и того же кристалла, наименьшие из которых помещали на воздушные корабли, а наибольшие подключались к источнику питания, способному определять местоположение любого корабля. В данный момент на севере не могло быть слишком много судов в воздухе, поэтому будет достаточно просто определить направление и расстояние к тому, который используется Паксоном.

Что Дарз уже и сделал, как только его судно преследования оказалось на хорошем расстояния от города.

- Мы абсолютно уверены, что друиды выбрались из города? – Спросил он Аллетта возможно уже в десятый раз.

Тот кивнул. – Паксона Ли уверенно опознали стражи, у которых он угнал крейсер. Друидов также видели на стенах, вылетающими из города на равнины. Это были они, всё верно.

Дарз опустил глаза на необычную коробку с индикаторами, присматриваясь к их свечению и прислушиваясь к испускаемому пикающему звуку.

- Коммандер, мы направляемся в шторм, - вдруг произнёс его заместитель.

Дарз поднял взгляд. Он не обращал на это особого внимания до текущего момента, но тьма на северо-западе росла, распространялась широкой полосой прямо перед ним. У них было возможно тридцать минуть, прежде чем они окажутся в нём.

- Вели капитану немедленно садиться, - сказал он.

- Коммандер, если вы сделаете это…

- Если мы сделаем это, Пас, то может быть доживём до следующего дня. Нам нужно держаться подальше от этого хаоса, если мы хотим продолжать охоту. Друиды никуда не денутся. Им пришлось бы пройти через это, если они направились на север, но они не станут рисковать. И даже если рискнут, мы снова поймаем их сигнал, как только пройдёт шторм. – Дарз позволил себе небольшую улыбку, всматриваясь в собирающуюся тьму. – Теперь иди. Я хочу на землю.

Аллетту, которого вызвали кратким уведомлением, не сообщили всего. На это не было времени и никакой нужды. Было достаточно того, что это знал Дарз, достаточно, чтобы предвидеть то, что произойдёт в ближайший час или около того.

Шторм, конечно, был бонусом, но был и другой недостаток у украденного воздушного судна Паксоном, который того погубит. Он может считать себя неплохо оторвавшимся, способным опередить и уйти от погони, но, к его сожалению, он ошибается.

Этот воздушный корабль остался на посадочной площадке не без причины. Все диапсановые кристаллы практически исчерпали свою энергию. В них оставалось менее трёх часов полёта, а замены на борту не было.

Он провёл мгновение, представляя их потрясение, когда Паксон и его подопечные друиды поймут, что они больше не могут лететь. Ему хотелось оказаться там, чтобы увидеть их лица.

Солнечный свет словно расплавленное золото проливается с безоблачного неба, умывая лицо Паксона теплом и белизной. Он сидит на склоне холма с Льюфар подле себя, касаясь её плечом, глядя на округу. Сложно определить, где он находится, но знает, что это не важно. Пребывание с Льюфар – вот что важно, и он ощущает её близость подобно тому, как ощущается своя кожа — плотно окутывающей его, удерживающей цельной.

Они не говорят — не говорили, как он считает, уже некоторое время. Довольно и того, что они рядом, связанные своим молчание также верно, как их любовью и верой. Между ними недавно сковалась связь, принятая ими клятва, которая удержит их вместе весь остаток их жизней. Их обещание в пожизненном браке, при котором каждый ручается в верности и самоотдаче другому, каждый соглашается говорить правду.

- Ты понимаешь природу того, что обещаешь мне? – Спрашивает она тихонько, это первые произнесённые слова после того, как они дают эту клятву.

- Думаю, что так, - отвечает он.

- Ты говоришь, что всегда будешь у меня. Неважно, как далеко тебя занесёт, ты всегда вернёшься ко мне. Никогда не бросишь меня, несмотря ни на что.

Он кивает. – Я обещаю это.

- Это не всегда будет просто, - продолжает она. – Ты всегда будешь под угрозой в качестве Клинка Верховного Друида. Ты всегда будешь противостоять опасностям, которые могут помешать твоему возвращению.

- Я не позволю им, - говорит он.

Он наклоняется к ней и нежно целует. Затем целует её вновь, настойчивей. Она обворачивает его руками и подтягивает к себе. – Никогда не оставляй меня, Паксон. Или если нужно, то всегда возвращайся, - шепчет она.

Но хотя Льюфар и произносит слова, она меркнет. Он чувствует, как она ускользает из его рук. День вокруг них угасает, а воздух сыреет. Надвигается шторм. Он там, на горизонте, но и внутри него тоже. Он повсюду.

- Паксон, - кричит она, и он чувствует, как она полностью исчезает.

Он один, а дождь хлещет ему в лицо.

- Паксон! – К нему взывает знакомый голос, а руки держат за плечи, сильно стискивая. – Слышишь меня?

Над ним склонилась Мирия, глядя ему в глаза. Он лежит в обломках воздушного корабля, его окружают расколотый брус, реи и отрывки полотна. Дождь льёт потоком, а небо полнится тёмными тучами, клубящимися мимо них неистовым завывающим и моросящим ветром.

Мирия склоняется ближе. – Пока не пытайся двигаться. Полежи и позволь Карлин осмотреть тебя.

Карлин Рил подходит ближе, её эфемерное лицо бледно и натянуто, её большие глаза глядят на него. Её руки прощупывают вверх и вниз его конечности, а затем вдоль туловища. Во время осмотра она временами останавливается, как будто ожидая, отреагирует ли он на её прикосновение. Это занимает всего несколько минут, но Паксону кажется куда более долгим.

Закончив, она ничего не говорит, только встаёт и уходит.

Паксон подтягивается на ноги, остатки видения о Льфар рассеиваются, когда боль в мускулах и связках пронзает тело. Может он ничего и не сломал, но кажется иначе. Он стоит прямо, опасливо проверяя части тела. Дождь продолжает лить, а ветер хлещет по нему, поднявшись до визга, угрожающего заглушить то, что пытается говорить Мирия.

Она наклонилась ближе. – Что нам делать? Кораблю конец, а я даже не могу определить стороны света в таком водовороте!

Высокогорец огляделся, сразу же понимая, о чём та говорит. Вокруг них кружился плотный туман, смещаясь с такой частотой, что невозможно сказать, надвигается ли или уходит шторм. Он едва мог видеть на несколько метров в любом направлении. Всякая попытка передвижения в данный момент будет безрассудной.

- Нам нужно найти убежище! – Прокричал он в ответ. – Нужно найти укрытие, пока всё не закончится!

Она кивнула в ответ. Затем кто-то позвал его с края кружащейся тьмы.

Ему потребовался миг на осознание, что это Изатурин, присевший рядом с валунами и кустарником за обломками корабля. Начиная отвечать, ему попалось на глаза перекрученное, изломанное тело, лежавшее с одного бока в центре кораблекрушения. Он приблизился. Это был Крессон Оридиан, зазубренный кусок сломанной реи вонзился ему в грудь насквозь. Кровь была повсюду. Ега глаза открыты и глядят в пустоту, как будто увидели что-то удивительное в самую последнюю секунду, но уже никогда не смогут поведать об этом.

Паксон встал и проложил дорогу к Ард Рис. – Я нашёл его таким после крушения, - прокричал тот ему в ухо, перекрывая завывание ветра. – Посмотри туда!

Он указал на глыбы. Был виден естественный проход, не совсем ограждённый от дождя, но достаточно свободный, чтобы вместить их всех. Паксон бессловесно кивнул и за минуты он благополучно привёл их маленькую группу внутрь. Чудесным образом погиб только Оридиан. Даже старого Конслоя, кажется, не сильно потрепало. Вместе они расселись посреди скал и попытались не думать о сырости и холоде.

Паксон молча пересчитал головы. Из друидов присутствовали Изатурин, Мирия, Карлин и Конслой. Теперь из стражи троллей осталось только трое, когда Незерена не стало, и двое из них были ранены. Значит всего восемь, включая его. Куда меньшая группа, если пытаться безопасно добраться до Паранора, но меньшая и том случае, если дойдёт до битвы. Которая, как ему представляется, рано или поздно случится. А как иначе?

Без воздушного корабля, обеспечивающего перевозку, им придётся держать путь на север по равнинам пешком. Если им повезёт, они смогут добраться до лесов Дална и возможно найти помощь у жителей одной из небольших лесных общин. Но он не может рассчитывать на это: эти деревни бедны и чаще всего не располагают никакими воздушными кораблями. У них будут лошади и повозки, но на этом всё.

Сгрудившись с остальными, он сидел и ожидал затихания шторма, задаваясь вопросом, как всё могло пойти ужасно не так.

В милях к югу, Феро Дарз ужинал внутри быстрого крейсера Федерации, выделенного ему для поимки беглых друидов. Снаружи бушевал шторм, но на своей южной границе он был куда менее лютым, чем там где пережидали его Паксон и его вымокшая свита. У Дарза было предостаточно времени, чтобы найти укрытое место, поэтому пусть шторм и завывал стонущими ветрами, внутри крейсера в основном всё было спокойно.

Они практически мгновенно уловили сигнал украденного воздушного корабля Федерации после вылета из Аришейга, поэтому выслеживать друидов было достаточно просто. Дарз ожидал, что Паксон полетит прямиком на север, что тот по большей части и сделал. Единственной загвоздкой было заметное отклонение к востоку, но он верил, что это просто попытка сбросить погоню на достаточное время, чтобы Паксон со своими товарищами добрались до дальнего берега Радужного Озера. После этого оставалось лишь несколько часов до Зубов Дракона, а там было множество мест для укрытий.

Он закончил трапезу, но потом перешёл к потягиванию эля и размышлениям. Пускай он и стал свидетелем бойни, учинённой затем растворившимся существом, уже решив, что это друиды породили это существо и натравили того на министров и солдат Федерации, чтобы перебить их всех, и даже зная, что сопротивление почти всегда является доказательством вины, у него были и другие мысли. Несколько вещей в этом инциденте беспокоили его, и он не мог совсем отбросить их.

Во-первых, Паксон спросил задолго до всего произошедшего, в достаточной ли они безопасности. Он выглядел неподдельно обеспокоенным, и если ему было известно, что что-то произойдёт, с чего бы он стал задавать этот вопрос? Зачем как-то предупреждать Дарза о вероятности, будто что-то может быть не ладно? Он продолжал считать, что именно этот вопрос вызвал достаточные сомнения, чтобы он начал осматриваться и в итоге обнаружил пропавшего человека и неохраняемую дверь.

Это также дополняла его личная оценка Паксона Ли. Он никогда не верил, что тот хоть в малейшей мере двуличен, и не считал так и сейчас. Он всегда находил его прямолинейным и достойным доверия. Было практически невозможно принять, что он был частью такого предательского действа. Высокогорец мог быть не в курсе, но разве не опасно хранить такие секреты от человека, которому поручили охранять Ард Рис и его друидов? Кроме того, разве не пытался он лично остановить существо своим легендарным мечом с магическим пламенем?

И наконец была проблема мотива — или отсутствия такового. Какая возможная причина могла быть у друидов, чтобы организовывать собрание для достижения взаимопонимания, только чтобы саботировать его? Чего они могли надеяться достичь убийством старого Премьер Министр и его приближённых, когда эти мужчины и женщины являлись возможно их единственными союзниками в Федерации, которых друиды могут обрести? Выглядело так, будто нет никакого смысла во всём этом, никакой причины для друидов исполнять то, что они сделали.

Он взвешивал эти противоречия с того времни, как они выдвинулись из Аришейга в погоню за друидами. После взлёта появилось множество времени на размышления, а Феро Дарз гордился, что подходит к делу основательно и честно. Что-то во всём этом просто казалось неправильным, и он гадал, какой ему избрать подход, если дойдёт до прямого противостояния с Паксоном и друидами. У него имелось достаточно людей и оружия, чтобы превзойти их, даже если те будут сопротивляться. Их магия могуча, но не менее могуче и оружие солдат Федерации. Но если он ошибается в произошедшем, ему не хотелось выяснить это, после того как полягут друиды и его солдаты. Плохо уже то, как всё есть сейчас. Он не хотел осложнять одну трагедию, провоцируя другую.

Он тяготился этим, когда появился его заместитель, склонившись, чтобы поставить базис отслеживания рядом с ним. – Перестало работать, - сказал Аллетт без вступления.

Дарз поглядел на него. – Как такое может быть?

- Только один вариант. Осколок диапсанового кристалла на корабле разбился. Либо его обнаружили и уничтожили, либо корабль потерпел крушение.

Дарз выдерживал его взгляд. – Ты уверен в этом?

- Абсолютно.

- Вероятней всего, что судно разбилось, так ведь?

- Вероятней, чем обнаружение осколка, учитывая, что никому неизвестно о нём изначально.

- Значит, наверное, шторм обрушил их, и теперь друиды пешие — если они вообще ещё живы. Крушение, достаточно сильное чтобы уничтожить кристалл, могло погубить их всех.

- Это возможно. Ничего не осталось бы, кроме костей и досок. – Пас казался довольным своим умением создавать образы.

- Но мы не хотим так рисковать, не так ли? – Подчёркнуто ответил Дарз.

Его заместитель тут же стал серьёзным. – Нет, Коммандер. У нас есть представление, насколько далеко они находились от нас, когда сигнал прервался. Вероятно, мы сможем выследить их, когда шторм закончится.

Феро Дарз кивнул. – Тогда тебе следует следить за штормом и сообщить, как только он ослабеет достаточно, чтобы мы снова взлетели, так?

- Да, Коммандер. – Его заместитель резко отсалютовал и поспешил прочь.

Дарз презрительно покачал головой. Идиот.

После этого Дарз спал, нуждаясь в текущем отдыхе на случай, если позже этого не удастся. Барабанный стук дождь по корпусу воздушного корабля убаюкивал, и спал он крепко и беспробудно.

До того времени как Пас Аллетт не разбудил его, возвращая обратно в реальный мир и ко всем его сопутствующим невзгодам. – Коммандер, сейчас утро и дождь проходит. Мы готовы отправляться.

Дарз безмолвно встал и поднялся наверх, чтобы осмотреться. Небо было всё ещё угрюмым и облачным, выплёвывающим дождевые капли краткими порывами, но худшее от шторма ушло на восток. Ветра штормовой силы сбавились до бриза, а видимость вернулась к чему-то похожему на норму. Он нашёл капитана воздушного корабля и отдал приказ взлетать. Его заместитель раболепно прицепился к нему, ожидая приказа — по-новому раздрaжая, что заставило его опять сожалеть об утрате Балискома. Но тому полагались скидки, поэтому он подавил раздражение. Он поручил людям выполнение пары задач и направился вперёд, вставая в дозор и осматривая местность впереди.

Они смогли выявить примерное направление и расстояние угнанного воздушного корабля по последнему выпущенному сигналу осколка диапсонового кристалла. Если они продолжат идти вперёд, то у них получится перехватить их. Но требовался зоркий глаз, чтобы не протий мимо, поэтому наблюдателей разместили впереди по правому и левому борту, а также на возвышении главной мачты. Они летели с постоянной скоростью, перестраховываясь, но Дарз волновался всё больше, так как визуального обнаружения всё не поступало.

Когда оклик наконец прозвучал, они чуть не миновали место. Воздушный корабль зарылся среди ряда холмов и скопления валунов с одного бока от них, во впадине, где его разбитые обломки не было видно даже если находиться практически над ними. Это дозорный на главной мачте наконец то увидел аварию и развернул их.

Они высыпали из своего судна при тяжёлом оружии, наполовину ожидая оказаться под атакой в тот же момент, как ступят на землю. Пусть даже с разбившимся и не подлежащим восстановлению кораблём — получившим такие повреждения, что делали наличие выживших маловероятным — солдаты Федерации неохотно открывались. Феро Дарз также был настороже, но по другой причине. Паксон был умён и находчив. Если он или кто-нибудь из остальных выжили, их первым приоритетом будет поиск нового воздушного корабля. Дарз не собирался вычурно вручать им свой собственный благодаря неосмотрительности. Поэтому он оставил капитана и команду на борту с контингентом стражи, отдав им приказ немедленно взлетать, если на них нападут. Воздушный корабль не достанется друидам. Кроме того, так они смогут с воздуха оказать лучшую поддержку рельсовыми пушками и разрывателями, нежели чем оставаясь на земле.

Поисковая группа разбиралась на небольшие отряды, при которых фронтовые и тыловые солдаты действовали в команде, готовые оказать огонь поддержки и наступать, если будет какая-либо засада. Но практически сразу стало ясно, что зона покинута. По прошествии обыска они обнаружили пару могил и следы, ведущие по равнине к северу. Дарз подозвал одного из своих следопытов взглянуть. Изучив окружающую местность, тот заключил, что в группе семь или восемь людей, и по крайней мере двое из них тролли.

Дарз кивнул. Они у него в руках. Друиды идут пешком в полной глуши. Они не могли выдвинуться раньше часа или двух назад. Отсюда выследить их будет простым делом. Их усмирят ещё до окончания дня.

Опять он испытал укол сожаления. Сомнения проели путь в его разум настолько, что он уже не мог отмахиваться от них. Он не хотел, чтобы это кончилось так, насколько он был практически уверен, как это закончится. Паксон и друиды не сдадутся. Встанут и будут сражаться. И если они все полягут, любая возможность наладить отношения между друидами и Федерацией умрёт вместе с ними.

Но он был солдатом, и его долг исполнять приказы.

- Аллетт, - позвал он своего заместителя. Тот подбежал. – Вели укротителю выпустить октар из клеток и вывести из трюма. Мы идём на охоту.

Вскоре после рассвета Льюфар повстречалась с Имриком Кортом, ожидавшего её у возвышения посадочной платформы прямо у северной башни Цитадели, его снаряжение разложено вокруг него, лицо умыто тенями и увенчано недовольством. Она не была уверена, в чём проблема, но его безрадостность была очевидна. Неся с собой свой рюкзак и оружие, включая разобранный разрыватель Дуга-5, способный остановить кодена, она подошла к нему и улыбнулась.

- Выглядишь не очень довольным. Я думала, тебе это нужно.

Он кивнул. – Нужно. Просто не уверен, нужно ли это тебе.

- Вчера тебя это устраивало. Что же изменилось?

- Я ещё немного над этим поразмыслил. Учитывая все ставки. Понимая, что отдаю больше предпочтения своему вожделению нежели чем совести. – Его неприветливое выражение лица натянулось ещё больше. – Я убедился в том, что рассказал тебе обо всех рисках, но обнаружил у себя сомнения, стоило ли вообще заходить так далеко. Может мне стоило прекратить всё это раньше.

Она смотрела прямо ему в глаза. – Для этого несколько поздновато. Притом это касается меня столько же, сколь и тебя. Ты пошёл на то, на что я просила пойти, поэтому уже нет причин всё переигрывать. Соглашение было добровольным, и я не хочу возвращаться к этому.

- Это часть проблемы. Ты слишком пылкая. Выглядишь довольно способной. Преданной. Всё сказанное мной вчера о том, что мне в тебе нравится, было правдой, и это всё ещё так. Но остаётся факт, что ты просто не понимаешь, во что ввязываешься.

Она сбросила экипировку, подходя на расстояние вытянутой руки. – Тогда может лучше показать мне. До тех пор мне не станет сколько-нибудь понятней.

Он глубоко вздохнул. – Я ожидал, что ты скажешь именно это. Хорошо. Давай начнём с проверки, как всё будет обстоять, когда появится связь. Но не здесь, не перед всеми, кто был бы не прочь проявить любопытство, чем же таким мы занимаемся. Давай вернёмся туда, где мы начинали наши искания — где похитили Хрисаллин.

Таким образом они погрузили своё снаряжение в отсеки хранения в корме небольшой курносой гибридной версии обычного двухместного флита, хотя несколько более широкого и короткого, в котором оба сиденья расположены впереди, а не друг за другом. Эта конфигурация позволяла более эффективно обыскивать местность, при которой глаза одного направлены на контроллеры, а другого на пролетаемую местность. У этого судна нос сужался к низу, предоставляя пилоту и пассажиру необходимый минимум пространства, чтобы они сидели как можно больше впереди и имели чёткий обзор в трёх направлениях.

Льюфар видала такие ранее, но никогда не летала. Так как она будет пилотировать судно — Имрик не обладал опытом пилотирования воздушных кораблей — она провела несколько минут за изучением контроллеров. Она была хорошим пилотом ещё до встречи с Паксоном, и с тех пор стала ещё лучше. Он научил её гораздо большему касательно воздушных кораблей и полётов, чем ей было известно ранее, поэтому не потребовалось много времени на привыкание к новому кораблю.

- Готова, - объявила она мгновения спустя, усаживаясь в своё кресло и ожидая того же от Имрика.

За минуты они взлетели и вылетели из стен Паранора в лес снаружи. Солнце как раз вставало, проявился серебристый свет на восточной кромке Зубов Дракона. На западе небо ещё было тёмным, ночь отступала медленно и неохотно.

- Ты выглядишь такой спокойной, - сказал Имрик, пока они вылетали из Крепости. Его необычные глаза устремлены на неё.

- На счёт полётов или дозволения связаться с тобой?

Он помедлил. – Я про полёты, но раз уж ты упомянула это…

Она засмеялась. – Спокойна может быть внешне. Хорошо то, что ты не видишь происходящее внутри.

Хотя, конечно же, если всё пройдёт хорошо, вскоре он увидит.

Им потребовалось лишь несколько минут, чтобы добраться до места. Льюфар плавно посадила модифицированный двухместник, преодолев вполне реальные опасности ветвей, стволов и перекручивающихся теней, указывающих на преграды в некотором отдалении, и выключила питание.

- Что теперь?

Имрик выбрался из кабины на лесной полог, а она последовала. Он постоял с минуту, осматриваясь вокруг, будто подготавливаясь, всматриваясь в деревья, при этом слегка поворачивая налево и вправо. Лес был тих за исключением птичьих трелей, свет нового рассвета бледен и эфемерен.

Он обернулся к ней. – Сейчас случится то, что мы установим нить. Потребуется связывание кровью и несколько магических слов, которые я смогу произнести. Друиды научили меня, чтобы я всегда мог перевоплощаться с некоторой долей контроля. Тебе же нужно делать лишь то, что я тебе скажу. Всё довольно просто, на самом деле. Когда всё будет сделано, я попытаюсь измениться, а ты поймёшь, каково это при нашей связи.

- Связывание кровью? – Повторила она.

- Тебе нужно позволить мне порезать твою ладонь, затем моя, после чего мы соединим руки, чтобы сказать слова. После этого всё будет сделано.

Она засомневалась, внезапно понимая, насколько он больше и сильней её. – Как нам оборвать её, если не сработает?

Он пожал плечами. – Нить требует двух добровольных партнёров, поэтому любой может решить порвать её. Простой мыслью, вербальной командой, всем чем можно — этого достаточно, чтобы разорвать узы. Угроза в том, если один или второй отказывается принимать это.

- Вот что случилось с умершим друидом? Он задержался слишком надолго?

- Она. Сарния, это была женщина. Я ввёл в заблуждение относительно этого. Не знаю почему. Возможно, потому что ты тоже женщина. – Ему было стыдно. - Как бы то ни было, это с ней случилось. Она верила, что сможет спасти меня. Она ошибалась. Или может её не заботило, что для этого потребуется. Она не желала отказываться от меня. Она спасла меня ценой собственной жизни.

- Вы были любовниками, - вдруг сказала Льюфар, ощутив истинность этого.

Он сразу же покачал головой. – Нет, я был её увлечением. Её очаровывали вероятности того, кем я могу стать. Для неё я был больше проектом нежели чем личностью. Она была очень дедуктивной и амбициозной, но переоценила себя. Я предупреждал её, как предупреждаю тебя. Будь осторожна.

Льюфар позволила себе слегка улыбнуться. – Для меня ты не проект. Ты человек, олицетворяющий лучшую имеющуюся у меня надежду на спасение моей подруги. Но я понимаю, что ты имеешь ввиду. Я сохраню голову.

- Тогда говорить больше нечего. Вытяни руку.

Она сделала это немедля, предоставив свою левую, оставляя правую — её основную руку — невредимой. Он бережно взял её, повернул ладонью к верху и достал длинный нож из чехла на поясе. Не спрашивая, без прелюдий, он прошёлся ножом по её коже, пуская кровь. Затем он проделал то же с собой, и взялся рука за руку крепкой хваткой. В этот момент она почувствовала сочетание боли и крови, кaк-будто её и его рука были одной. Затем он начал говорить, слова были незнакомы ей, такт походил не столько на хорал или песню, сколько на молитву или мольбу. Она наблюдала за его лицом, видела его закрытые глаза, и когда он закончил, ощутила подобие тепла, распространяющееся по телу, берущее начало в нём и проникающего через него.

Она закрыла свои глаза на мгновение, сподвигнутая к этому порывом, который она не вполне понимала, и в проистекающем комфорте тьмы она ощутила, что её тянет к нему, внутрь него и насквозь, в результате чего внезапно вскрылись частички его бытия. Его страх за неё поднялся чёрным облаком. Тихонько зашептала его резкая, практически жгучая нужда использовать способности перевёртыша. Его животная натура, утопленная до сего мига в его человеческом теле, зашевелилась и проснулась с голодным предвкушением. Но равным образом расцвела и врождённая доброта и родственное чувство к большим и малым созданиям, какой была его любовь к фруктам, крепкому элю и хлебу, и его сильная приверженность данным обещаниям и взятым на себя обязательствам. Всё это нежданно открылось ей.

Затем её глаза раскрылись, а он пристально глядел на неё. – Чувствуешь это? – Спросил он. Она безмолвно кивнула. Он кивнул в ответ. – Значит получилось.

Он отпустил её руку и вручил ей полоску ткани перевязать рану. Она попыталась определить, сколь многое поменялось в ней, но не к чему было придраться. Сиюсекундные чувства, которые прежде захватили её, теперь отсутствовали. Она снова стала собой без видимых признаков чего-то необычного помимо боли в руке.

- Мне не кажется, что—

- Ты ничего не почувствуешь прямо сейчас, - резко прервал он её. Не до тех пор, фактически, пока я не изменюсь и преднамеренно не соединюсь с тобой. Этому слиянию сопутствует запрос и согласие. Не могу объяснить, но ты поймёшь, когда это случится.

- И когда это будет?

- Скоро. Сейчас я перевоплощусь, а ты впервые испытаешь, что значит быть связанной. Готова?

Она ощутила раздражение от вопроса. – Конечно.

Всё произошло куда быстрей, чем она ждала. Не дав ей возможности возразить, он содрал с себя одежду и встал обнажённым. Затем он отступил от неё на несколько шагов, закрыл глаза и по его телу пробежалось видимое дрожание. Казалось, что в эти несколько мгновений он пропадает в самом себе, словно его сознание внезапно зарылось слишком далеко, чтобы до него дотянуться.

Затем его тело начало изменяться, человек становился большой птицей — существом с крыльями, расправляющимися до четверти метра и зоркими и чёрными глазами словно обсидиан, когтями такими же страшными и загнутыми как ножи. В одно мгновение он полноценный человек, а в следующее он кошмар, напоминающий боевого сорокопута.

Она ненароком быстро вздохнула. Изменение захватывало дух, но и пугало также. Она чувствовала одолевающие его ощущения, жестокую агрессию боевого сорокопута, скрывающуюся прямо за его мыслями, практически затмевающую их. Затем он заговорил с ней разумом.

Это было куда проще, чем мне казалось. Ты слышишь меня?

Она кивнула. Какой отчётливый его голос! Какой свирепый зверь!

Вот так всё будет у нас каждый раз. Ты будешь слышать меня только в своём разуме. Теперь попытайся поговорить тем же способом.

Она сделала глубокий вдох, успокаивая себя, концентрируясь на Имрике, а не сорокопуте. Это удивительно!

Вот кто я такой. И хорошо, мы можем общаться. Теперь стой на месте и гляди вдаль. Не на что-то конкретное, просто в пространство. Через несколько мгновений ты сможешь видеть то, что вижу я. Ты всё ещё будешь понимать, что происходит вокруг тебя, но тебе следует удерживать внимание в основном на мне, если нам нужно поделиться зрением. Готова?

Зоркие глаза птицы уставились на неё, их свирепость стучалась в стенки её сознания. Она кивнула.

Боевой ястреб взлетел, взмывая над деревьями и исчезая в небе. Она понаблюдала минуту, затем сместила взгляд к точке в нескольких метрах перед собой, ни во что конкретно не всматриваясь.

Секунды спустя она оказалась где-то совершенно в другом месте, с высоты глядя на леса, окружавшие Паранор. Она выдохнула от восхищения. Она летит! В дали она видела Крепость, её стены и врата, парапеты и башни. Вновь взошедшее солнце едва начинало освещать тенистые углы пристанища друидов, распространяясь по куполу леса внизу, подсвечивая лесную зелень золистым свечением. Меньшие птицы перелетали по веткам и в самой чаще, их песни возносились в небеса. В удалении, прямо у южной границы Зубов Дракона, на запад шёл воздушный корабль. Транспорт. Медленный и тяжёлый, но чётко очерченный.

Она видела всё это, но куда важнее то, от чего у неё перехватило дыхание, это её ощущения. Она была в воздухе также, как был и он. Она стала крылатой птицей столько же, сколь является он. Она испытывала то же, что и он, острые ощущения от пребывания в воздухе, восторг обзора всего, казавшегося целым миром, и безмерную и чудесную свободу полёта. Ей хотелось кричать от удовольствия. Это наполняло её таким счастьем, что то едва можно вынести.

В этот момент она полностью поняла, почему он так отчаянно хотел вернуться к тому, для чего был рождён. Как ему быть иначе? Она поняла, как сложно должно быть отказываться от всего этого. Она чётко увидела, чего ему не хватало — визуально и эмоционально. Её сердце потянулось к нему, и расцвело новое и неожиданное уважение к тому, что он оставил.

Ты видишь это? Всё ясно?

Да! Ох, Имрик! Как прекрасно!

Долгая пауза. Сейчас, в это мгновение, да. Но есть и другая сторона. Ещё раз, будь осторожна. Оставайся беспристрастной.

Не знаю, могу ли.

Я помогу тебе. Я проведу небольшую демонстрацию обратной стороны этих сил. Держись.

Он покружил несколько минут, проносясь над верхушками деревьев, вглядываясь в тени и белизну, выискивая движение. Зрение птицы было чётким и резким, намного лучше чем по её представлениям зрение вообще может быть. С тридцати метров в воздухе она различала листья на земле. Она видела веточки и стебли травы, и крошечные норки.

У входа в одну из нор она увидала движение.

Инстинкты боевого сорокопута взяли верх, когда тот пошёл в пике, унося её с собой, проносясь через разрывы между ветвями, разрывая лучи света и полосы теней - устремившийся к цели хищник в поисках добычи. Казалось, от Имрика вообще ничего не осталось. Она задержала дыхание на несколько секунд, которые потребовались сорокопуту, чтобы добраться до мелкого грызуна, сцапать его и унести, беспомощно пищащего и извивающегося.

Сорокопут приземлился на верхних кронах и приступил к поеданию всё ещё живого грызуна. Она ощутила, как когти и клюв вгрызаются в него в диком восторге. Она ощутила, как жизнь покидает его. Грызун погиб с писком.

Боевой сорокопут был беспощаден. Имрик был беспощаден. Они были одни и тем же; между ними не было разницы, как только происходило перевоплощение, его человечность погружалась в существо, которым он становился. Его полностью одолевали инстинкты и повадки боевого ястреба.

Теперь она лучше понимала его предостережения. Она пережила весь процесс убийства и поедания своими чувствами, и часть её никогда не забудет этого. Она с трудом удерживала на этом взгляд. Но у неё получилось в силу желания полностью понять, что означает перевоплощение. Она не могла отвернуться.

Понимаешь, что иногда значит быть связанной со мной? Его слова всплыли из сознания боевого ястреба, кажущиеся бесплотными. Чувствуешь кровь и плоть у себя во рту?

Каким-то образом, не имея реальной для этого возможности, она могла. На её языке ощущалось крайне неприятная горечь. Она пыталась отгородиться от этого, но не смогла. Не совсем.

Я понимаю, о чём ты.

Очередная пауза. – Ещё нет, не понимаешь. Но поймёшь.

Она не сомневалась. Она не ответила в этот раз, а просто стояла и ждала, когда он прилетит к ней обратно. На это ему практически не потребовалось времени. Когда она наконец решилась экспериментировать дальше, переключив взор на деревья, концентрируясь на определённой еле, чтобы разорвать контакт, её собственное видение быстро вернулось, вытесняя его. Мгновения спустя боевой сорокопут спустился сквозь плотные ветви леса и приземлился с одного бока поляны. Он посидел там немного в полной неподвижности, сверля её глазами. Затем, внезапно, он перевоплотился обратно в Имрика, вытянувшись и перестроившись телом, всё ещё голым.

Он прошёл к своей одежде с опущенными глазами и начал одеваться.

- Для тебя прошло гладко? – Спросил он.

- Довольно неплохо. А для тебя?

Он нахмурился. – Настолько хорошо, насколько может быть. По началу было странно. И несколько боязно. – Он помолчал. – Но тоже хорошо.

Она пыталась не смотреть на него, но любопытство взяло верх. Ей отчаянно хотелось узнать больше, всё понять. Ей казалось, что она может обнаружить что-то отличное в его телосложении, что-нибудь в строении или форме его человеческого тела, что будет не к месту и даст намёк к природе перевёртыша. Но помимо нескольких шрамов и одного необычного родимого пятна ничего не было. Она отвернулась, как он закончил, и если он и видел своё изучение ею, то не подал вида.

- В итоге теперь ты обладаешь небольшим опытом того, как всё работает, - сказал он.

- Не таким, каким тебе хотелось бы, полагаю.

- Нет, но на остальное уйдёт время. И некоторому из того, что тебе нужно знать, лучше научиться на личном опыте. В этом я подвёл Сарнию. Вот как я потерял её. Что бы ни случилось, я не собираюсь терять тебя. Поэтому запомни. Если я начну перевоплощаться слишком часто или охотно, если соблазн перевоплощения одолеет меня и я утрачу весь контроль, тебе немедленно нужно действовать и прекратить это. Если почувствуешь, что это овладевает мной или что я теряю самообладание, тебе сразу же нужно вернуть меня в чувство. Ты можешь сделать это, протянувшись ко мне своим сердцем и разумом. Требуется не только физическое спасение. Оно должно быть и эмоциональным. Этого нужно достичь посредством направленного и непредвзятого стремления к моему благополучию. Ты не должна позволить себе быть захваченной дикостью, что свяжет меня. Вот что случилось с Сарнией.

Он вздохнул. – Помни, мы разделяем наши чувства, пока связаны. Мне необходимо почувствовать энергичность и силу твоей воли, чтобы вернуться, и тогда я отвечу. Но действовать нужно быстро и решительно.

- А это вообще возможно? – Спросила она. – Если ты окажешься захвачен собственной дикостью, выйдешь из-под контроля и поддашься зависимости перевоплощений, какой у меня шанс остановить тебя?

- Много больший, чем тебе кажется. Я связан с тобой, помни. Я привязан к тебе так, что делает нас частью друг друга. Мы, в очень широком смысле, единая личность. Будет похоже на то, будто мой рассудок нашёптывает мне, говорит прийти в себя, восстановить контроль. Этого достаточно, чтобы пробиться ко мне. Если это случится довольно быстро, я буду в порядке.

Он помолчал ещё. – Если нет, тебе нужно разорвать нить. Мгновенно, если почувствуешь, что я не отвечаю. Несмотря на факт, что тебе не захочется это делать, нужно будет отпустить меня. Если тебе не удастся и если в агонии моего перевоплощения я не смогу освободить тебя, то утащу тебя настолько глубоко в то, чем я стану, что поглощу тебя. Как Сарнию.

Она могла представить, как такое происходит. Могла визуализировать момент, когда Сарния осознаёт опасность для себя. Могла вообразить, как её решимость спасти его перевешивает здравый смысл настолько, что ей уже не получается вернуться назад.

- Я могу быть сильней Сарнии, - говорит она.

Его лицо омрачается разочарованием. – Не думаю, что ты осознаёшь опасность. Если прождёшь слишком долго до разрыва, то этого уже не удастся. Не потому что ты не сможешь, а потому что не захочешь. Ты окажешься в той же ловушке, что и я. Ты станешь одержима чувством, порождаемым перевоплощением. Тебе захочется больше, как и мне. Все твои обещания себе и мне канут в лету. Перевоплощение вызывает слишком сильное привыкание. Ты захочешь больше и больше, и закончишь как Сарния.

От него это звучало куда более зловеще, чем по её мнению было на самом деле; настойчивость и беспокойство в его голосе очевидны. Перевоплощение, судя по всему, могло стать наркотиком, твоей привычкой. Или если ты не являешься сам перевёртышем, то таким нарокотиком, которому тебе приходиться подвергаться. Какой бы ни был риск, насколько не были бы хороши намерения, ты будешь нуждаться в этом. Она попыталась представить, каково это будет, но ей не удалось.

- Значит, Сарнию уничтожило то, что она не была перевёртышем. А ты выжил, потому что был?

Он кивнул. – У неё не было защиты, которая есть у меня с рождения. Я могу восстановиться сам по прошествии времени. Опасность в моих действиях, пока мной владеет зависимость. Я не в силах справиться с собой. Я становлюсь существами, в которых изменяюсь, и окружающие подвергаются опасности. Я могу совершить ужасные вещи и не смогу остановиться. Однажды Афенглу Элесседил сказала мне, что я могу совсем утратить себя и впасть в безумие. Я понимал это. Мой страх этой вероятности привёл меня к друидам. Это то, что по моим ощущениям поглощало меня, постепенно подталкивая ближе со всё возрастающим безрассудством. Нам нужно сейчас же прекратить это, сказала она, если я намерен выжить. Я согласился. Я знал, что она права. Так появилась нить.

- Но она не сработала.

- Не с Сарнией. Поэтому я принял обет воздержания — полное прекращение для предотвращения неизбежного. Никаких перевоплощений. Никаких связываний. Но это ужасная цена. В результате я по чуть-чуть умирал . Я жаждал возвращения к себе прошлому, к тому кем я рождён. С тем же успехом я мог ослепнуть или прекратить есть, как и прекратить перевоплощаться. Я скучал по этому каждый день. Мне ничто не помогало, ничто не облегчало ужасную пустоту, было лишь глубокое чувство утраты. У меня не было способа умерить боль. Тогда ты пришла ко мне со своей мольбой…

Он осёкся, улыбнулся ей. – С Сарнией не сработало, но это вовсе не значит, что не может сработать в принципе. Она была неверным человеком для связи со мной. Ты подходишь куда лучше. Я чувствовал это с самого начала, и каждое мгновение, что мы были вместе — особенно после реакции на моё первое изменение — это всё говорит об успехе. Ты хорошая противоположность моей сути перевёртыша. Ты основательна в том, чего у меня нет. Ты знаешь, кто ты такая; ты определилась в себе долгое время назад, возможно ещё при взрослении. Тебе пришлось, учитывая характер твоего отца. Мне необходима эта прочность. Моя слабость всегда была в соблазне меняться. Думаю, что может у тебя получиться устоять перед этим соблазном. Ты сможешь надёжно удерживать меня. В свою очередь я найду твою подругу Хрисаллин и помогу тебе вернуть её к брату.

- Но что случится в таком случае? Что случится, когда это закончится и я больше не буду связана с тобой? – Она всматривалась в него, уже понимаю правду того, что это будет для него значить. – Ты больше не сможешь меняться. Возможно, уже никогда.

- Возможно. Может и нет. – Он пожал плечами. – Я склоняюсь к принятию этого риска, если мне хоть ещё раз получится испытать перевоплощение перед смертью. Текущий день подтверждает мудрость моего выбора. Я поставлю будущие дни на то время, что у меня будет, если это принесёт даже малейший привкус свободы.

Он улыбнулся от её взгляда. – Но давай не слишком забегать вперёд, девочка. Я знал, на что иду, соглашаясь помочь тебе. Как теперь знаешь и ты, что означает быть связанной. Учитывая это, кто-нибудь из нас считает, что нам стоит отказаться от плана и отправиться своей дорогой?

Часть её считала. Но это была крошечная часть, а большая часть принимала, что их личные нужды перевешивают риск. Он вернёт себе способность перевоплощаться, по крайней мере на время. Она спасёт Хрисаллин и вернёт её Паксону. Эта жизнь даёт так мало гарантий, и поэтому иногда ты берёшь то, что тебе предлагается, пускай и знаешь, что это может плохо кончиться. Имрик сделал выбор. Она верила, что и ей стоит.

- Если ты всё ещё хочешь, то хочу и я, - сказала она.

- Тогда вопрос улажен. Мы отправляемся немедленно. Мы полетим на юг и осмотрим местность. Нам нужно найти тот лагерь, о котором я говорил вчера, и обнаружить следы, оставленные его обитателями. После этого будет видно.

Льюфар молча утвердительно кивнула, но даже так она не могла прекратить думать, во что же такое ввязывается.

Льюфар и Имрик погрузились на двухместник и взмыли ввысь, солнце уже полностью взошло, ярко расплескавшись золотом по безоблачному небу. Несколько часов они летели на юг, пока не достигли непреклонной зубчатой стены гор Зубов Дракона, а затем повернули к востоку параллельно их вздымающимся вершинам. Имрик не давал объяснения, почему они так делают, а Льюфар не спрашивала. Она вынуждена была полагать, что он знает своё дело, либо же пропадёт всякая возможность найти Хрисаллин. Вместо чего она концентрировалась на удерживании двухместника как можно ближе к верхушкам деревьев, предоставляя своему молчаливому компаньону все возможности обнаружить искомое им. Они летели медленно, чтобы ничего не пропустить, и их томительный прогресс ещё больше становился таковым благодаря его отказу говорить с ней. Несколько попыток вовлечь его в беседу были проигнорированы. Он будто практически забыл о ней.

Или, на что она надеялась, посвящал все усилия выслеживанию Хрисаллин и не желал на что-либо отвлекаться.

Она позволила мыслям течь самим по себе, чтобы коротать время. Она воспроизвела в уме обстоятельства своего прощания с Паксоном прямо перед его отлётом в Аришейг. Они стояли вместе в укромном холле не далее шести метров от оттуда, где он взойдёт на посадочную площадку и отправится в путь. Они прижимали друг друга, шепча, как если бы страшились нарушить окружающую тишину.

- Пожалуйста, будь осторожен, - говорила она ему. – Помни, что в противном случае ты будешь бесполезен друидам.

- Знаю, - ответил он. – Я всегда осторожен.

- Мне всё равно нужно было это сказать.

- А мне нужно услышать. Ты будешь в порядке без меня?

- Как никак, я без тебя итак большую часть времени, Паксон. Даже когда ты здесь, то всегда занят работой. – Она вздохнула. – Иногда мне так тебя не хватает. И даже больше от того, что мне кажется, будто мне нет места в твоей жизни.

- Это не может быть правдой. Я люблю тебя. Ты знаешь это.

Она молча кивнула. – Но что это значит для тебя? Для меня любить значит проводить время вместе, а у нас этого так мало. Я хочу, чтобы тебе было необходимо быть со мной. Хочу, чтобы мы были близки во всех значимых смыслах.

Тогда он затих, размышляя. Она придвинулась к нему и заключила его торс в свои руки. – Я не хочу быть одна. Хочу быть с тобой.

- Когда я вернусь, - сказал он, прикасаясь губами к её уху, - мы найдём, как быть ближе по-новому. Мы пересмотрим самих себя. Я прекращу так усердно работать и буду больше с тобой. Обещаю. Это поможет?

Она приняла его поцелуй и шепотом произнесённые слова любви, ответив на то и другое. Тем не менее она продолжала бояться за его безопасность, а теперь раздумывала, осмысливая эти последние мгновения, стоит ли ей беспокоиться за свою собственную.

Приближалась середина дня, солнце постепенно скользило к западной кромке Зубов Дракона, смеркаться бы начало не более чем через пару часов, и тогда спустя часы полного молчания Имрик вдруг встрепенулся и воскликнул: - Там!

Он указывал в рощу низкорослых сосен, в которой из земли выступали огромные валуны словно кости, вылезающие из могилы, с острыми углами и краями. Посреди этой мешанины она увидела что-то, выглядящее как небольшой ветровой скиф, опрокинутый набок, со спущенным парусом и широкой трещиной в корпусе.

Она опустила двухместник на ближайшее обнаруженное ею открытое пространство, которое нашлось в нескольких сотнях метров от крушения. Высадившись, они пошли к нему. Местность была неровной и буйно заросшей — овраги, бугры и скалистые выступы покрывали наслоения кустарника и ежевики. Им потребовалось немало времени и ещё больше усилий, чтобы добраться до места, и к тому времени Льюфар ушиблась и поцарапалась с десяток раз.

Они остановились по пути к скифу, и Имрик предупреждающе положил ей на плечо руку. – Подожди. Что-то не так.

Они оставались вместе, пока он изучал обломки, а затем кратко осмотрел окружение. Она терпеливо ждала, гадая, что он увидел такого невидимого для неё. Или, возможно, почуял. Разве его инстинкты не намного острее её? Обладают ли перевёртыши большими врождёнными способностями, нежели чем люди? Она думала, что вероятно это так и есть — как никак, он уже намекал на это — поэтому она позволяла ему руководить.

Он отошёл. – Я хочу взглянуть получше, но мне нужно менять облики. Жди меня здесь. Не двигайся, пока я не скажу.

Не посчитав нужным снимать одежду, он начал съёживаться. За секунды он изменился в разновидность хорька или ласки, хотя она и не узнала точно. Длинный, волнистый и серебристый, он выскользнул из кучи одежды и исчез в кустах. Она подождала мгновение, затем уставилась в пространство и соединилась с ним.

Она тут же оказалась на уровне земли, принюхиваясь к почве, листьям, траве и кустам, деревья настолько возвышались над ней, что казалось будто терялись в облаках. Хорёк полз вперёд, подёргивая головой из стороны в сторону, его взгляд смещался так быстро, что у неё закружилась голова. Она пыталась поспевать за стремительно меняющейся картинкой, но не могла.

У меня не выходит, Имрик. Мои глаза или разум не фокусируются достаточно быстро.

Не страшно. Разорви связь. Мы соединимся снова, когда будет на что смотреть.

Она переместила глаза на дерево, и её зрение вернулось. Она попыталась мельком увидеть его, но местность была настолько пересечённой, что у неё ничего не вышло. Поэтому она ждала, осматривая ландшафт вокруг себя, прислушиваясь ко всем странным звукам, удерживая руку на разрывателе у пояса.

Льюфар.

Она сфокусировала глаза на пустоте прямо перед собой, чтобы снова подключиться к нему. Я здесь.

Следы, ведущие от скифа. Несколько мужчин, одна женщина. Дневной давности, может несколько больше. Я возвращаюсь.

Значит он напал на след. Как ему это удалось? Что направило его сюда, если не было никаких следов кроме разве что в воздухе? Она всё ещё обдумывала дилемму, когда скиф взорвался. В одну минуту всё было спокойно и тихо, а в следующую земля извергла пламя и дым. Камни и комья взлетели повсюду, а останки скифа устремились ввысь огненным шаром. Она упала на колени, защищая голову, когда всюду вокруг посыпали осколки.

После этого она попыталась соединиться с ним. Имрик!

Ничего. У неё не получилось заставить работать нить, она ничего не видела его глазами. Льюфар отчаянно осмотрелась и попыталась снова. В этот раз его зрение наложилось на её размытым мазком, бледным и нечётким.

Где ты?

Опять ничего. Она боролась с пониманием смазанных образов, кратких картинок разрушенного рельефа, видимого его глазами. Но не за что было уцепиться; он мог быть где угодно. Она попыталась ощутить, ранен он или нет, но его мысли были непроницаемы, а эмоции скрыты. Что случилось? Это он вызвал взрыв?

Она вскарабкалась на ноги и начала двигаться — не взирая на его предупреждение оставаться на месте. Ей пришлось. Он может быть ранен, возможно серьёзно. Ему может не удастся прийти к ней. Значит ей придётся идти к нему. Она будет искать его так старательно, как только может. Может в какой-то момент он снова обратится к ней. Не похоже на то, что он лишился сознания, поэтому может быть его просто оглушило. Она продиралась через густую поросль, разыскивая его, разыскивая везде на своём пути, пытаясь приметить его серебристую шерсть хорька на фоне тёмной зелени и бурого лесного полога.

Ко времени как Льюфар обнаружила его, она уже наполовину обошла сосновую рощу и глыбы, огибаемые ею, придерживаясь безопасного расстояния от обломков, хоть она и не считала, что может последовать очередной взрыв. Он вернулся в человеческую форму и раскинулся на земле посреди участка сорной травы и цветов. Она преклонилась подле него и прощупала пульс. Он пошевелился при этом и издал тихий стон. Присутствовали следы крови и ободранные участки в различных местах его тела, где обгорела кожа, но не было явных переломов костей и глубоких ранений.

Его глаза открылись – Я говорил тебе…

- Не надо, - резко прервала она. – Не произноси этого. Я беспокоилась, что твои раны серьёзны. Ты в порядке?

Он сел, удерживая голову руками. – В основном. Больше пострадала моя гордость. В старые деньки и бы не допустил такого.

- Что ты допустил, если точней?

- Настолько тонкая растяжка, что я не видел её, пока не стало поздно. Похоже, наша добыча достаточно изыскана в ловушках и размещение взрывчатых зарядов. Не думал, что на таком отдалении будут какие-либо растяжки, но я ошибся. Ты не пострадала, так ведь?

- Нет. Ты уверен на счёт себя?

Он кивнул, сжимая губы от нахлынувшей боли. Он пальцами зачесал назад свои прямые, тёмные волосы. – Помоги подняться.

Она взяла рукой его за пояс я вытянула на ноги. Он был куда тяжелей чем выглядел, его стройное тело мускулисто и подтянуто. Она придержала его, давая время восстановить равновесие и стряхнуть затяжное головокружение.

- Я не специально хожу голым столько времени, - пробормотала он, практически самому себе.

Она засмеялась. – У тебя нет ничего, чего бы я ни видела прежде. Но если бы ты остался хорьком, то я смогла бы нести тебя.

- Я не могу оставаться ни в какой форме кроме собственной, когда теряю сознание. Он захромал впереди неё. – Давай найдём мою одежду.

Они проложили путь обратно к стартовой позиции, и одеваясь, он сказал: - думаю, что шлюпка рухнула неожиданно, иначе бы они продолжили путь к месту своего назначения. Может быть, над ними подшутили ветра. Может быть, закончилась энергия в диапсоннах или же их пилот не разбирался в своём ремесле. Но я в вполне уверен, что он не собирался садиться здесь.

- Как ты вообще понял, что нужно искать здесь? – Спросила она, всё ещё испытывая любопытство.

Он взглянул на неё. – О, ты имеешь ввиду, какие такие мои особые инстинкты позволяют мне определить, куда направляются люди? В данном случае никакие. Это преимущественно здравый смысл. Если уходить из Паранора через Зубы Дракона наиболее прямым маршрутом, если ты не держишь путь на север, то нужно идти через Перевал Кеннон. Иначе же при большей высоте тебя ждут коварные ветра. А учитывая, что нашему пилоту не хватает навыков, ему пришлось бы идти через Кеннон. Я просто решил поискать в этом направлении, считая, что именно здесь в укромном месте у основания гор вероятней всего он разбил бы лагерь. Я всё ещё так считаю. Не знаю, где точно лагерь, но те следы выведут нас к нему. Он с друзьями оказались пешими, поэтому туда они и направились бы. Он думает, что мы не сможем последовать за ним. Возможно считает нас мёртвыми, если был слышен взрыв.

- Значит мы действуем по наитию?

- Ты считаешь догадки чем-то плохим?

- Довольно рискованным, когда можно раствориться на всей этой территории. Что если ты ошибаешься?

- Тогда как на счёт этого? Путь нашего похитителя через деревья, когда он ободрал несколько десятков веток, пытаясь выбраться, довольно чётко показал курс воздушного корабля. Нам приходится полагать, что он не пытается запутать нас в данный момент, но я с готовностью пойду на такое предположение.

Она сомнительно кивнула. – Но как ты можешь быть уверен во всём этом после этой аварии? Ты можешь отследить отпечатки?

Он пожал плечами. – Сейчас и выясним.

Они продвигались к воздушному кораблю без особых разговоров. Имрик снова спросил, в порядке ли она, очевидно беспокоясь, что та каким-то образом могла пострадать и скрывала это. Возможно он думал так, потому что сам бы поступил также. Его тайная жизнь сформировала характер, и то что он считал истинным на свой счёт, он часто видел в других, было ли это так или нет. Он немного прихрамывал при ходьбе, и она могла сказать, что он до сих пор не стал полностью собой. Но, кажется, он становился крепче, и ко времени как они достигли двухместника, он уже полностью восстановился.

- Что ж, ладно, - сказал Имрик, поворачиваясь к ней лицом. – Потребуется ещё одно перевоплощение, а это значит, что мы будем связаны вновь. Я не до конца уверен в том, что случилось, и не узнаю этого, пока мы не пройдём по тем отпечаткам. Мне придётся выслеживать их по земле, а ты последуешь за мной по воздуху. Мы не можем позволить себе оставить корабль; он практически наверняка понадобится, прежде чем всё кончится.

- Думаешь, сможем ли мы нагнать Хрисаллин сегодня? Насколько далеко она?

Он покачал головой. – Не уверен, что мы выслеживаем Хрисаллин. Однако, - спешно добавил он, - не могу представить, что это не она. Если ближе к делу, то мне неизвестна природа или сущность тех, кто забрал её. По крайней мере один из них довольно умел в обращении с взрывчаткой и ловушками, поэтому я должен готовиться к худшему. Я выберу форму, которая позволит мне это.

- Какую форму ты примешь?

- Об этом я и хочу с тобой поговорить. Мне нужно что-то, обладающее одновременно навыками выслеживания и обороны — большое, сильное существо, способное бегать и уклоняться, выносливое и внимательное. Хищник, другими словами. Я приму обличье волка Паска.

Она узнала название. Это были большие, мощные животные из далёкой Восточной Земли, достаточно свирепые для противостояния с коденом. Их назвали по породившему их региону, Долине Пакс, что глубоко внутри гор Вороньего Среза к северу от Высоких Бинов. Она никогда не видела их, но слышала истории о том, насколько те опасны.

- Ты знаешь про них? – Спросил он, видя выражение её лица. – Что ж, значит ты понимаешь необходимость этого. Не существует лучшей комбинации следопыта и бойца, более подходящего создания для наших целей, нежели чем волк Паск. Но волки Паски непредсказуемые создания, и изменившись, мне придётся беспокоиться на счёт утраты контроля. Его темперамент и эмоциональная нестабильность могут побороть меня. Поэтому тебе придётся пристально следить и вернуть меня, если почувствуешь, что хоть что-то идёт не так.

- Не сомневаюсь в твоих суждениях, но что если ты не прав? Что если выяснится твоя неспособность контролировать себя после перевоплощения? Что если я окажусь недостаточно сильна для твоего спасения?

Он вздёрнул бровь. – Но ты сильна. Иначе я не шёл бы на это. Раз теперь тебе известно, что произойдёт, давай приступим. Нам нужно покрыть как можно большее расстояние, пока не стемнело.

Не дожидаясь её ответа, он ещё раз сорвал одежду и сложил её в рубку. Затем отошёл. – Залазь в двухместник и взлетай. Как только сделаешь это, я сменю облик. Нет смысла рисковать.

- Имрик, нет, не…

Но он отмахнулся от неё, его черты огрубели и выразили запрет, поза явно указывала, что ему неинтересно выслушивать дальнейшие возражения. Она отступила к кораблю, забралась в кабину пилота, запустила двигатели и запитала парсовые трубы.

Секунды спустя она взмыла в воздух, зависнув в девяти метрах над ним, настороженно наблюдая, как он готовится. Он стоял в солнечном свете, исцарапанный и в синяках, но каким-то образом с героическим видом. Его готовность подвергаться риску восхищала её, хоть это не так уж и мудро. Он явно понимал, что это перевоплощение несёт в себе особую опасность. Он был готов пойти на это, чтобы найти Хрисаллин.

Или может быть, вдруг подумала она, на самом деле он жаждет этого. Не понимая почему, она поняла, даже не успев закончить мысль, что права.

Этот опыт перевоплощения разительно отличается от предыдущего. Прежде это являлось более последовательной, неспешной эволюцией превращения из человека в животных. Сейчас же это более походило на взрывной скачок. Мускулы его тела подёрнулись с распространением грубой мощи, тело пошло сильной рабью, кости, плоть и кровь перестраивались ураганом пульсирующей ярости. За считанные секунды появился волк Паск. Он проявился с таким напором, будто ему не терпелось обрести жизнь, выбраться из клетки.

Льюфар, связанная нитью, ощутила все изменения. Её наполнили сильные чувства хищнической натуры волка Паска и дикие инстинкты. Она чувствовала его голод, его стремление к охоте, его желание убивать. Его поджарая мускулистая фигура больше подходила человеческому облику Имрика, нежели чем прежний хорёк. Его грозная суть больше походила на Имрика. Она чувствовала, насколько комфортно он ощущает себя в этом теле. Она чувствовала, что с этим существом у него имеется интимная связь, которой они повязаны инстинктивно.

Во всех смыслах он стал волком Паском.

Сейчас он стоял на четвереньках, форма волка полностью сформировалась. Его широкая, лохматая морда качнулась из стороны в стороны, буравя глазами. Он развернулся в приседе, обнюхал землю, затем поскакал вдоль ранее пройденного Имриком пути, где начинались следы пассажиров разбившегося судна. Наблюдая за ним со смесью волнения и страха, встревожившись его размерами, видом и явным желанием к охоте, Льюфар отправилась следом. Включив двигатели корабля, она села на курс позади, оставаясь на безопасном отдалении.

Когда они добрались до следов, волк Паск начал принюхиваться, перемещаясь с места на место, его огромная серая голова опускалась настолько низко к земле, что временами нос прижимался прямо к обнюхиваемой почве. Чувства Льюфар переполняли находки волка — землистые и смутные запахи. Его нетерпеливый отклик казался угрожающим, источая опасность и потенциал взорваться, обещая выпустить свою грубую разрушительную силу в мгновение удара сердца. Льюфар уже жалела, что согласилась на это. Она понимала опасность, нависшую над Имриком, и была убеждена, что ему стоит избрать менее смертоносный облик.

Всё же было слишком поздно для переигрываний. Волк взял след и семенил вперёд через кусты и деревья уверенным шагом, представляя собой грацию, мощь и мрачное намерение.

Будь со мной. Держи меня в видимости. Соблазн этого облика слишком силён, а я изголодался по этим ощущениям.

Духи! Он уже поддаётся.

Имрик, стой! Для тебя это слишком! Стань собой! Прими другой облик!

Её мольба осталась без ответа. Она попыталась вновь, и его зрение оказалось ей недоступно, связь оборвалась. Она следила за ним как могла, всё время стараясь возобновить зрительный контакт, но всякий раз обнаруживала его неготовым к этому. В конце концов она потеряла его, обнаружила вновь в промелькнувшем черно-сером мехе через считанные секунды, а затем он исчез насовсем.

Она летела дальше, как можно лучше стараясь поддерживать курс, держаться того направления, в котором, по её мнению, тот направлялся, но будучи в полном неведении всех его мыслей и намерений относительно их прогресса. Она не могла избавиться от тянущего чувства внутри, гадая, видит ли она его в последний раз. Весь этот план дефектен с самого начала, чересчур направлен ему на пользу и так мало в угоду ей. Он использовал её. Она была не уверена, каким образом, но всё равно было такое чувство. День сменился вечером, сумерки сгустились, приобретая богатый фиолетовый оттенок, пока солнце катилось к горизонту, уступая тьме.

К ночи небо заполнили звёзды, лес внизу и горы слева от неё стали просто тенью во тьме. Она как раз прибыла к глубокому, широкому разрезу Перевала Кеннон, когда из его тёмных пределов опять не услышала его бестелесный и устрашающий голос.

Я добрался до них.

Когда Мирия растрясла Паксона, было спокойно и туманно. Он увяз во сне, вымотавшись событиями предыдущего дня; это забытье стало защитным коконом, в который он завернулся и из которого не хотел выбираться.

- Паксон, вставай! – Прошипела она с явной срочностью в голосе.

Он открыл глаза и обнаружил её лицо буквально в сантиметрах от своего. – Что такое?

- Нужно идти. Шторм практически прошёл и дождь ослабевает. Знаю, что ещё темно, но мне кажется, что задерживаться не стоит.

Он кивнул. Конечно же, она была права. Инстинкт самозащиты у Мирии всегда был первоочерёдным и главным. Ей не удалось бы пережить все перенесённые ею невзгоды, если бы это был не так. Их будут разыскивать военные суда Федерации. Даже если шторм вынудил сесть все близлежащие суда, вскоре они снова полетят. Если друиды хотят набрать некоторую дистанцию между собой и преследователями, и вероятно хоть немного сбросить тех со следа, сейчас самое время для этого.

Он одеревенело вскарабкался на ноги. – Ты спала? Который час?

Она взглянула на него. – Откуда мне знать время? И нет, я не спала.

Он думал, что она скажет что-нибудь ещё, но та быстро отвернулась. – Нужно будить остальных. Просыпайся, затем организовывай всех. Скажи брать всё необходимое, но не более. Нам предстоит долгий путь, чтобы добраться до какого-либо убежища, и чем легче ноша, тем лучше. Не тяни.

Он улыбнулся, понимая, что она решила стать главной, осознанно или же нет. Он был не против. Она друид; ему положено служить ей. Ей стоит быть главной. Он уже испытывал недовольство, что Изатурин не сделал этого. Но Мирия была куда более сильной личностью нежели чем Ард Рис, поэтому его не удивляло, что она наконец самоутверждается.

- Как долго ты не спишь? – Спросил он её.

Мирия пожала плечами. – Не думаю, что я спала. Не смогла. Не могу перестать думать о случившемся в Аришейге.

- Сейчас мы немногое можем поделать с этим. Нам нужно беспокоиться на счёт пути в Паранор.

- Да, но это не препятствует размышлениям о том, что ждёт впереди. Ты понимаешь, не так ли, что бы ни случилось дальше, Федерация атакует Паранор?

Паксон уставился на неё. – Думаешь, это так определённо? Что они уже решились на это?

- А ты нет? Оставшиеся министры и командиры армии, не перебитые на конференции, числятся среди наших худших врагов в Федерации. Они придут за нами. Они заявят, что требуют справедливости, но на самом деле будут стремиться покончить с друидами раз и навсегда.

Паксон придвинулся ближе и понизил голос. – Думаешь, это дело рук Арканнена, так ведь?

- Естественно. Это на него похоже. Это он всё задумал и исполнил. Не знаю, как ему удалось, но ответственен он. Теперь будим остальных.

Паксон оставил её, стряхивая налипшие листья и веточки, которые принесло штормом, подтягивая на ходу меч за спиной. Большие тролли ворчали, выворачиваясь из-под одеял, промокшие, перепачканные и с гораздо более опасным видом чем обычно. Опасными настолько, по существу, что Паксон подозревал, если кому-либо из них придётся оказаться в сражении, то оно будет желанным.

В краткие сроки все собрались и подготовились, и они выступили во тьму. Крейсер не был загружен припасами, когда они угоняли его, поэтому у них не было воды и лишь немного еды. Они были вынуждены оставить мёртвых. Без воздушного корабля у них не было особого выбора. Тащить их пешком было бы невозможно. Они похоронили тела в неглубоких могилах, понимая, что бросают их вместе со своим обещанием доставить их домой, и гадая, сколько пройдёт, когда ещё придётся оставить кого-нибудь из-них.

- Мы направляемся на север? – Спросил он Мирию, стоя рядом, чтобы не слышал никто другой. – Можешь определить?

Она покачала головой. – В этой темени я ничего не смогу сказать. Ни луны, ни звёзд, ни неба, ни ориентиров, видимость практически нулевая. Инстинкт говорит, что это север, но кто знает? Думала, может ты скажешь. Может у тебя будут какие-либо соображения.

Он отвернулся. – Пока что у меня их нет.

Они возглавляли шествие. За ними шли Изатурин, Карлин Рил и старый Конслой, а позади трое оставшихся троллей. Пересекаемая ими почва была сырой и испещрённой лужами и ямами грязи, некоторые из которых довольно глубоки. Паксон усердно трудился, чтобы удерживать небольшую компанию на практически твёрдой земле по возможности, но эти усилия значительно замедляли их и ограничивали их прогресс. Он злился на себя, что лишился корабля. Ему стоило сесть раньше. Ему стоило лететь у земли. Ему стоило быть умнее.

Что ж, так и происходит, когда всё идёт не так. Ты думаешь о том, как всё провернул бы при второй попытке, которой никогда не будет.

Мирия, отошедшая на шаг или два при движении, подошла вновь. – Мне не нравится поведение Карлин, - прошептала она.

Паксон заставил себя не оборачиваться. – Что не так?

- Не уверена. Она не разговаривает, прежде всего. Она кивает, пожимает плечами и слушает меня, но не говорит. Такого раньше не случалось. Кажется, будто она не может. И она… - Мирия помедлила. – И я не чувствую тепла. Кажется ей не хочется, чтобы её…трогали.

Она порицательно покачала головой и резко выдохнула. – Давай я попробую снова. Всё как-то неправильно, если выставлять всё таким образом. Похоже будто, что когда я дотрагиваюсь до неё или обнимаю, то она выворачивается. Я всего лишь хочу заверить её, что всё хорошо, но она не позволяет.

- Может её ещё волнует то, что случилось в Аришейге. Слит направился прямо на неё, прежде чем распасться. Может это как-то повлияло на неё. Может это навредило ей.

- Я думала о том же. Я даже спрашивала на этот счёт. Она не отвечает. Просто мотает головой и отворачивается. Выглядит так, будто ей стыдно или может она боится сказать что-либо. Ненавижу это, Паксон. Такое чувство, будто теряю её, будто она отдаляется, а я ничего не делаю на этот счёт.

- Хочешь, чтобы я попробовал поговорить с ней?

- Это не повредит. Может ты увидишь что-нибудь, чего не видно мне.

- Попробую. Позже, когда мы остановимся на отдых.

Позже настало не так скоро. Поход был бесконечен, даже когда тьма ушла и вернулся свет — бледное, рассеянное свечение, проникающее через слои ещё тёмных облаков. Освещённости хватало, чтобы лучше было видно дорогу впереди, но это всё ещё не давало какой-либо реальной определённости, что ждёт на расстоянии. Единственное что подтвердилось, так это что они действительно идут на север, пускай и с некоторым отклонением к востоку. В какой-то момент марша на западе прояснилось достаточно, чтобы обнаружилась последовательность широких выступов различных размеров. Паксон направился к ним, пытаясь понять, что такое видит.

- Это Преккендорран! – Объявила Мирия, возвращаясь к Паксону, который сейчас шёл с Изатурином. – Мы на юге-востоке оттуда, где нам следует быть. Должно быть шторм сбил нас с курса и нас направило назад! Духи, Паксон! Нам предстоит пройти много миль, чтобы добраться до Дална. Или до чего-либо ещё помимо этих зарослей.

Она была явно рассержена, и, по правде, он тоже не особо был рад этому. Он полагал, что они порядочно к северу от гор и им нужно продвинуться лишь на небольшое расстояние, чтобы добраться до лесов верхней Южной Земли. Но учитывая увиденное, они не так уж далеко от города Дечтера, а это означает, что воздушные и наземные силы Федерации легко могут добраться до них.

Чтобы сбежать, теперь нам понадобится чудо, подумал он.

Они двинулись дальше, путь превратился в утомительный процесс. Старый Конслой слабел, его ограниченная сила практически иссякла. Один из троллей вызвался поддерживать его, но было очевидно, что всей группе придётся замедлить темп, если им хочется остаться вместе. Местность вокруг них нисколько не улучшилась, оставаясь размокшей и нетвёрдой. Повсюду скапливалась вода, земля чересчур перенасытилась ей и не могла больше впитывать. По крайней мере в воздухе было сухо, дождь прекратился, а ветра пошли на спад. Но температура тоже уменьшилась, и мокрая одежда холодила и липла к телу. Хуже того, на западе зарождалась новая буря.

Когда они в последствии остановились отдохнуть, Паксон подошёл присесть подле Карлин. Он улыбнулся ей, приветственно кивая. Без ответа. Она едва взглянула на него.

- Как ты держишься? – Спросил он.

Ничего.

- Мы беспокоимся на твой счёт. Мирия беспокоится. Выглядит так, будто у тебя проблема. Мы можем что-нибудь сделать? Можем поговорить об этом?

Её губы сжались тонкой линией, и она отвернулась. Её мрачные, стройные черты казались зажатыми, а бледность нездоровой. Она и так была маленькой, но сейчас выглядела настолько съёжившейся, будто из неё высосали жизнь. Её глаза светились затравленностью.

Что-то явно было не так.

Он дал ей ещё мгновение. – Спасибо за помощь с моими травмами после крушения. Ты обладаешь навыками и глазом целителя. Я не знал этого. У кого ты училась?

Она длительно, медлительно посмотрела на него, затем встала и отошла. Так и не произнеся слов.

Он дождался, пока члены группы не поднимутся и снова отправятся в путь, прежде чем ответить на взгляд Мирии. Она тут же подошла к нему, и они пошли вместе. – Что ты узнал? – Спросила она приглушённым голосом.

- Не больше твоего. Она не говорит. Ни слова. Едва уделила мне внимание. Когда я попытался надавить, она просто встала и ушла.

Миррия тихо прошипела и стянула челюсть. Разочарование и гнев осязались в её глазах. – Не понимаю этого? Она не такая. Никогда не была!

Он подождал мгновение, а затем сказал: - Дадим ей немного времени. Может она разберётся в чём-то. Может то столкновение со Слитом повлекло неизвестные нам проблемы. Просто проявим терпение.

Мирия взглянула на него и фыркнула. – Ты и проявляй, если можешь. Я не могу. Я люблю её. Мне нужно что-то делать!

После чего она отстранилась и больше не говорила с ним. В этой группе это уже становилось привычным. Он отпустил её ничего не добавив, оставшись на своём месте во главе колонны, прокладывая путь во впереди лежащее серое однообразие.

Прежде он утруждался сокрытием их следов, хоть и зная, насколько это невероятно сделать с группой такого немалого размера. Но теперь он решил, что ливень выполнит эту работу за него также хорошо. Не скрывая отпечатки, но настолько тщательно пропитывая землю, что новые углубления заполнялись практически сразу же, как появлялись. Если смотреть назад — что он проделал несколько раз для пущей убедительности — уже не было видно следов их продвижения. Если Федерация будет выслеживать их здесь, так далеко от правильного курса как они, совершенно в другой стороне, где им полагается быть, то тем потребуется столько же везения сколько и искусности.

Часы тянулись вперёд. Пришли сумерки. Паксон взглянул на небо. Ещё один светлый час, после чего непроглядная тьма. Им быстро нужно искать убежище, сухое укромное место, но это будет сложно. В этой плоской степи негде прятаться, даже там где из земли выступают неровными гроздьями камни или глубокие овраги открываются в скрытые впадины.

Изатурин поравнялся с ним. – Нам нужно остановиться на ночной отдых. Все измотаны.

Прежде чем Паксон смог ответить, сзади его окликнула Мирия. – Паксон, иди сюда! Сейчас же!

Настойчивость в её голосе не вызывала сомнений. Он оглянулся через плечо и обнаружил воительницу друида, беспомощно вставшую рядом с Карлин Рил, которая намертво застопорилась и глядела в пространство, тихо бормоча. Он поспешил к ним и склонился к провидице, пытаясь разобрать её слова.

- …приближаются. Слишком много! Звери и люди. Приближаются прямо сейчас… Бежать от них… Бежать! Их… слишком много…

Он продолжал слушать, но она просто повторяла те же слова снова и снова. Было похоже, что она в каком-то трансе, с устремлённым вдаль взглядом, указывающим, что она посреди одного из своих видений. Он отстранился, и она тут же перестала говорить. Он помедлил мгновение на случай, если она продолжит, но она не произнесла больше ни слова и даже не посмотрела на них.

- Что с ней не так? – Спросил он Мирию.

- Не знаю. Хотя это было видение. Она считает, что на нас охотятся, и похоже на то, что этот кто-то нашёл нас. Если она права, нам не стоит задерживаться и дожидаться их. Нам нужно что-либо предпринять до того, как это случится.

Он посмотрел на остальных. – Я не справлюсь с этим в одиночку. Есть ли какая-нибудь магия, способная замедлить их? Или по крайней мере замедлить их охотничьих животных? Если это Федерация, то наверняка они используют октар.

Долгий миг все хранили молчание, каждый член группы по-видимому ждал, когда заговорит кто-то другой.

Затем Изатурин спокойным и суровым голосом произнёс: -Думаю, нам придётся прибегнуть к дыму и зеркалам.

В миле позади Феро Дарз следовал за октарами и их укротителем, оставив свой пост на носу крейсера Федерации, после того как животные внезапно и неожиданно возбудились.

Это случилось спустя практически целый день беспорядочного принюхивания и снований взад-вперёд без явного признака на то, что они обнаружили что-то более интересное нежели чем норы животных. Стоя на носу воздушного корабля и обозревая их очевидную нехватку прогресса, он уже практически решился оставить это дело в пользу широкого прочёсывания впереди лежащей местности в надежде заметить добычу. Но как только октары зарычали и залаяли, он мгновенно приказал спускать корабль, чтобы он смог сбросить верёвочную лестницу и спуститься, присоединяясь к охоте. Что бы дальше ни случилось, он хотел оказаться в гуще всего. Ему никогда не удавалось позволять другим заниматься делом, оставаясь в стороне, и хоть он уважал укротителя и его животных, ему не хотелось полагаться на них без собственного руководства. Лучше ему быть прямо здесь, когда что-нибудь найдётся. Лучше если он сможет решить на месте, что нужно делать, когда приблизится время действий.

Теперь же, видя как октары всё больше горячатся, Дарз был уверен, что конец охоты не за горами. Он отправил весть капитану воздушного корабля и Пасу Аллетту, что они должны дожидаться его сигнала, прежде чем предпринимать что-нибудь с борта корабля, и ни при каких обстоятельствах не убивать никого из друидов или их Клинка, только если не окажется невозможным взять их живыми. Им надлежит помнить, что эти люди лишь те, кто может пролить свет на причину нападения на министров Федерации, либо же раскрыть личности ответственных.

Он верил, что его подчинённые последуют его приказу — главным образом потому что он в недвусмысленных выражениях дал им понять, что их ожидает в случае неповиновения.

Дарз не был жестоким или несдержанным человеком. При других обстоятельствах он не пошёл бы на подобные угрозы. Но сейчас слишком многое стояло на кону, он не мог позволить, чтобы его солдаты игнорировали приказы. Он определённо не мог допустить ошибок, или какую-либо разновидность спонтанного насилия. Он всё ещё пребывал в противоречиях относительно мысли, что за случившееся нужно винить не Паксона и его друидов, и что они такие же жертвы как и Федерация. Не зная точно, кто несёт ответственность и по какой причине, он не мог отринуть эту возможность. И если всё пойдёт плохо, то он не уверен, что ему когда-либо удастся докопаться до истины. Он не желал вдаваться в размышления, к чему его это приведёт или же во что превратятся до сих пор относительно мирные отношения между Федерацией и друидами.

Поэтому хоть он и был привержен своему долгу, но также решительно настроен в процессе этого раскрыть правду.

Он прошёл вперёд, где дрессировщик созывал животных к себе, чтобы посадить на поводок. Они уже начинали отбиваться, а никто не хотел, чтобы они наткнулись на что-то, с чем не готовы будут справиться. Они хоть крепки и опытны, но всё же не являются бойцовыми животными; они всего лишь превосходно обученные следопыты. Он не хотел потерять их вследствие поспешных действий.

- Что у них? – Спросил Дарз, приближаясь.

- Какой-то след, - пришёл ответ. Дрессировщик не потрудился оторваться от своей задачи, защёлкивая карабины своих поводков на их ошейниках. – Они чуяли добычу весь день, но лишь сейчас ощутили свежий запах. Обнаруженное ими является человеком, и не одним. Поэтому я бы сказал, что мы добрались до тех, кого ищем.

Он защёлкнул последний поводок. Все три зверя натягивали ремни. – Пойдёмте, Коммандер. Нам нужно спешить!

Они рванули вперёд, октары практически тащили укротителя, Дарз держался сразу позади. Местность уходила вперёд нетвёрдым кустисто-каменистым покрытием, изрезанным оврагами и глубокими ложбинами. Позади них медленно следовал воздушный корабль, оставаясь в поле видимости.

Впереди…

Дарз прищурился. Проявился густой туман плотными белыми наслоениями, непроницаемый. Его не было мгновение назад. Или ему просто не удавалось заметить его? Он инстинктивно замедлился. Но октары с дрессировщиком рьяно продвигались вперёд, не обращая внимание на туман, оставаясь на хвосте у добычи.

Дарз собрался выкрикнуть предостережение, но остановился. Он без нужды перестраховывается, подумал Дарз. Он видел, как туман лениво кружится, расширяясь и сжимаясь. Разве такое возможно? Будто тот практически живое, дышащее существо. Они уже практически оказались подле него, а он ничего не видел за его передней границей.

- Видите…, - начал он.

Но октар с их дрессировщиком поглотило и они пропали.

Немедля, он отправился следом. Что ещё он может сделать? Как только он оказался в тумане, то уже нельзя было видеть воздушный корабль. Он ощутил, будто его проглотили целиком.

Затем он услышал скулёж октар словно побитых щенков. Моментом позже наступила тишина. Он позвал укротителя по имени. От него тоже ничего. Он неуклюже потопал вперёд, перемещая оружие влево и вправо, готовясь ко всему. Это было ошибкой. Они забрели в ловушку.

Мгновением позже его передняя нога наткнулась на тело октары.

- Духи! – Тихо прошипел он, делая шаг назад.

Теперь ему были видны все три зверя, распластавшиеся на земле без движения. Их дрессировщик лежал с одного бока, также замерев.

- Здравствуй, Феро, - произнёс голос позади него.

Секундой позже всё почернело.

Я добрался до них!

Слова Имрика Корта отразились эхом в тёмных недрах разума Льюфар чётким указанием на его настроение, предупреждением на практически вероятный исход.

Нет, Имрик! Стой на месте! Жди, пока я не доберусь к тебе!

Мой голод силён. Человеческая плоть. Мне нужен её вкус. Говори со мной. Скажи остановиться!

Она остро ощутила грань его отчаяния, разрывающей ей сердце. Она чувствовала, что его убийственные инстинкты берут верх, что нужда к охоте поглощает его.

Ты этого не хочешь! Изменись обратно в настоящий облик. Изменяйся! Не будь волком Паском.

Последовала долгая пауза, его молчание было абсолютным и по ощущениям бесконечным. Она ждала, безысходность резала глубоко, превращая её надежды в него в клочья.

Имрик, слушай меня!

Я боюсь.

Не нужно. Я иду. Я почти тут! Усиливай связь между нами, пока я не появлюсь. Я у устья перевала.

Перевоплощение лишаем меня силы. Я буду уязвим. Беззащитен. Они навредят мне. Они увидят.

Прячься! Жди меня!

Я должен кончать с этим сейчас же. Пока могу. Я должен покончить с ними. Это займёт всего несколько секунд…

Имрик, нет! Не смей!

Но связь разорвалась, и он ушёл.

- Имрик! – Закричала она вслух.

Кажется, у неё ничего не выходило должным образом, если дело касалось него. Все эти его разговоры о том, насколько она подходит, все его обещания, что у неё получится возвратить его, когда ему будет нужно, что она обладает достаточной силой, и всё же это уже второй раз, когда она пытается достучаться до него и у неё не выходит. Она с тем же успехом могла бы оседлать ветер.

Она снова вернула внимание к контроллерам, направившись вперёд, почти безрассудно устремляясь к Перевалу Кеннон, отбросив все мысли об осторожности. Ей нужно добраться до него, нужно попытаться остановить его. Каньон впереди представлял собой чёрную стену, небо было настолько затянуто, что никакой свет луны или звёзд не подсвечивал землю. Однако её глаза были остры и уже хорошо приспособились к темноте, поэтому она легко обнаружила путь к первым проблескам костра, ярко подмигивающих в дали. Их лагерь. Но жив ли ещё кто-нибудь?

Она скользила взглядом по дну долины, прикрывая диапсоновые кристаллы, чтобы убавить их энергию, разыскивая место для посадки. Такое обнаружилось довольно быстро. Дно Кеннона было широким и открытым, что позволяло ей приземлиться практически в любом месте. Она подошла настолько близко, насколько посмела, чтобы не выдать себя, затем посадила маленькое судно.

Она закрепила его за секунды и покинула рубку, поспешив вперёд, напрягая глаза и навострив уши. К своему удивлению, она смогла расслышать голоса, значит всё может быть в порядке. Она чувствовала готовку. Льюфар замедлила шаг, перейдя в присед, приблизившись достаточно, чтобы видеть перемещающиеся фигуры и слышать произносимые слова. Мужчины. Несколько говорящих, их диалект выдаёт в них южноземельцев, возможно с восточного побережья. Кажется, они совершенно расслаблены, не встревожены и уверены на счёт своей безопасности. Если бы они знали, что подкрадывается к ним, то не были бы такими.

Имрик? Она произнесла его имя в уме, в черноту, пытаясь соединиться с ним.

Без ответа.

Она посмотрела в сторону костра. Что ей делать? Дожидаться его? Это не в её стиле. Он сделает всё, что нужно сделать, и без него. Она вооружена и располагает преимуществом неожиданности. Ещё несколько минут, и она получит то, что ей нужно. Он сможет догнать её позже.

Удерживая Дугу-5, она прошла прямо к костру и освещённым им людям. Она насчитала троих, затем заметила четвёртого с одного бока. Одеты они были похоже, явно охотники. Их суровые, обветренные лица указывали на жизнь, проводимую снаружи. Все располагали длинными ножами, а двое из них парочкой оружий, которых она не видела прежде. Одно оружие представляло собой плоский кусок дерева, согнутый под прямым углом и остро сточенный от внешней кромки к внутренней. Другое состояло из ряда обёрнутых в кожу шаров, крепившихся к коротким верёвкам. Оба располагались на поясах. Подобного своему оружия она не видела. Она определённо имела преимущество.

- Добрый вечер, - сказала она, выступая из тьмы, направив разрыватель в их сторону.

Головы развернулись, на грубоватых лицах отразилось удивление. В их глазах проявился намёк на страх. – Кто ты? – Спросил один. – Чего тебе надо?

- Я хочу вернуть подругу. Вы забрали её за стенами Паранора. Я была там. Где она?

Они обменялись взглядами. – Не знаем, о чём ты говоришь, - наконец произнёс один.

Практически ненароком, Льюфар перевела дуло своей пушки на говорившего и взвела курок. Разрывной заряд прошёл мимо его ног, достаточно близко, чтобы воспламенить ткань его штанов, прежде чем взорваться шаром пламени позади него. Мужчина вскрикнул от шока и гнева и начал молотить по штанам и горящей материи.

Все остальные отпрянули на шаг, понимая, что её оружие теперь переведено на них, его чёрный ствол перемещается от одного к другому, как будто выбирая подходящую цель.

- Давайте предположим, что я не тупая, - огрызнулась она. – Вместо чего предположим, что я просто зла. Теперь же где моя подруга?

- Её забрали, - быстро ответил другой. В его загорелых чертах отражались угроза и вызов.

- Забрали куда?

- Мы не знаем.

Она приподняла ствол разрывателя, чтобы он указывал ему в грудь. – Не расслышала.

- Её забрала Мелис.

- Кто такая Мелис?

- Ты не слышала про неё? Она наняла нас, чтобы похитить девчонку. Сказала привести её сюда и ждать, когда придёт за ней. Это мы и сделали. Она явилась и ушла. Забрала её с собой.

Другой произнёс: - Как ты нашла нас? Мы не оставили никаких следов. Как ты выследила наш корабль?

Льюфар хотела сказать ему, что это из-за их тупости, но решила, что это неуместно. – Лжёте. Вы не смогли бы захватить мою подругу так просто. Она обладает магией. Она раскидала бы вас как старую рухлядь.

- Мелис говорила убедиться, что она без сознания, прежде чем мы предпримем что-либо, после чего заткнуть ей рот и держать так, чтобы она не издала ни звука, - сказал первый говоривший. – Сказала, что магия в её голосе, и если она не сможет использовать голос, то будет безвредна.

- Где мне найти эту Мелис? Куда она забрала мою подругу?

Все затихли. – Мы не знаем, - сказал первый.

Льюфар кивнула. – Твой друг уже говорил это ранее, и ты видел, что случилось. Хочешь того же и для себя? Может мне стоит целить немного повыше в этот раз, вон в то место? - Она указала разрывателем в его промежность.

- Ты не выстрелишь, - сказал говоривший, - и будет неважно, даже если так. Мы не можем сказать тебе. Она придёт за нами.

- Вам стоит беспокоиться на мой счёт, не Мелис. – Льюфар сдвинулась на несколько шагов ближе и махнула пушкой. – Лучше выкладывай, что тебе известно, прежде чем прочувствуешь это.

Внезапно четвёртый, который стоял на приличном расстоянии сбоку от неё на периферии её зрения, бросился к ней. Она подошла слишком близко к остальным трём. Она крутанула разрыватель, но другой рванул спереди и оказался над ней прежде, чем у неё получилось воспользоваться им. Он навалился на неё, она отбивалась и царапалась. Они вырвали у неё оружие и отбросили его в сторону. Пока она боролась, чтобы высвободиться, остальные трое сомкнулись вокруг.

- Теперь не такая крутая, а? Сказал мужик сверху неё, рванув её на ноги и сильно врезав ей по лицу обратной стороной руки.

- Что нам с ней делать? – Спросил другой.

- Давайте немного повеселимся! – Пылко воскликнул третий.

Но в следующее мгновение из темноты появилась огромная тень, четвероногий ужас размером с карету, ночной кошмар щёлкающих жвал и сверкающих глаз. Он метнулся к ним и разбросал в стороны словно игрушки, прежде чем они смогли отреагировать. Оно пригвоздило их к земле и голодно нависло над ними. Даже Льюфар перепугалась на миг — инстинктивная реакция на это чудовищное явление — прежде чем прийти в себя достаточно, чтобы понимать, как это такой. Она отползла в сторону от орущих, ёжившихся людей и вернула себе оружие.

Пусть встанут, - сказала она Имрику.

Паук отстранился, но не далеко, чтобы никто не попытался убежать. Однако Льюфар сказала: - Лежите и отвечайте на вопросы. Отвечайте как можно полнее и может останетесь живы, когда мы закончим.

Один из них закрыл лицо руками. Другой хныкал. – Что это за тварь? – Спросил храбрейших из четверых.

- Домашний питомец, - дала ответ Льюфар. – Теперь говорите, где Мелис. Куда она забрала мою подругу?

- Хорошо. – Резкий, тревожный жест. – Просто держу эту тварь подальше от нас. Мелис живёт в Мрачном Стоке, в Диких Дебрях.

- Где, конкретно?

- Откуда нам знать? Она никогда не приглашала нас на чай! Где-то под Угрюмым Углом, думаю. Там везде болото. У тебя не получится добраться до подруги в тех местах.

Теперь она вспомнила, хотя только пролетала их, но не приземлялась. Сумрачный, лесистый простор заводей и переплетённых корней, раскинувшийся на мили. Она не совсем могла представить, как кто-то может там жить, но она опять же не имела никакого понятия, что из себя представляет Мелис.

- Значит Мелис должна была наблюдать неделями. Чтобы знать, куда вас отправить и как обезвредить мою подругу, она должна была наблюдать днями напролёт. Она говорила об этом?

Мужчина кивнул. – Сказала, что ей известно всё на счёт вас обоих. Сказала, что вы ни разу не заподозрили её присутствие, поэтому мы сможем умыкнуть твою подругу, когда ты… - Он осёкся.

- Буду убрана с пути, чтобы не вмешиваться, - закончила она. – Всё сделано с воздуха, куда мы не стали бы смотреть. Но что Мелис хочет от моей подруги?

- Она не говорила. А я не считал, что спрашивать разумно. Мелис куда опасней, чем ты думаешь. Ты сама это выяснишь, если отправишься за ней. Ты и твой питомец.

Хотя он звучал не особо уверенно, бросая обеспокоенные взгляды на нависшего паука. Льюфар пожала плечами. – Посмотрим. Где ваш дом?

Мужчина пожал плечами. – В основном в Варфлите.

- Варфлит. Вы идёте пешком, так? Я отпущу вас, если вы пообещаете шагать без остановки до Мермидона. А оттуда возвращайтесь в Варфлит любым удобным способом. Или в любое другое место, если на то пошло, если вы не собираетесь направиться к Мелис и рассказать ей о случившемся. Потому что — сейчас слушайте внимательно — если вы солжёте или ослушаетесь меня, отправившись к ней, я вернусь сюда со своим питомцем и выслежу вас. Буду выслеживать, пока не найду.

Мужчина поднял руки в защитной манере. – Ладно, нет нужды угрожать. Нам уже всё равно хватило всего этого.

- Просто чтобы вы понимали. Помните, как легко было найти вас в этот раз? Мой питомец сможет найти вас повсюду. Взгляните на него. Верите мне?

Все они кивнули за исключением того, который не поднимал взгляда. Он просто слегка похлипывал.

- Убирайтесь, - сказала она, пренебрежительно отмахиваясь.

Все четверо вскочили, похватали свои немногие пожитки и устремились во тьму перевала, ведущего на юг к реке. Никто не рискнул оглянуться хотя бы раз.

Она подождала, пока они не скроются из вида и ночь снова не затихнет. Трусы, подумала она. И лжецы.

- Хорошо, - сказала она Имрику. – Всё кончено. Можно измениться обратно.

Он мгновенно вернулся в свой человеческий облик. Она не посчитала нужным наблюдать. Она не хотела видеть, как это выглядит.

Когда он полностью перестроился, они встали вместе во тьме, глядя в направлении бегущих людей. Она взглянула на него. – Думала, что потеряла тебя, когда ты не ответил.

Его улыбка была удивительно застенчивой. – Нет, всё как раз наоборот. Ты обнаружила меня в самый подходящий момент. Твой голос не позволил мне действовать по животным побуждениям. Он не дал мне кинуться в атаку и перебить их всех. Иначе я бы это сделал.

Мысль об этом вызвала дрожь в спине. – Не было похоже на то, будто я что-то сделала. – Она позволила оттенку гнева проявиться в её голосе. – Казалось, что ты чересчур игнорируешь мои мольбы. Ты продолжал говорить про голод.

- Это был волк. Волк Паск очень сильное существо, когда ты становишься им. Я знал это. Я понимал риск, когда обращался. Волк доминирует. Он не позволял мне говорить большего. Но я сохранял концентрацию, не позволяя ему полностью взять контроль. Я сделал, что было нужно. Тем не менее потребовалась твоя помощь.

- Хотелось бы, чтобы ты лучше объяснял такие вещи прежде, чем они случаются. Крайне сложно понять, что происходит.

- Но теперь ты понимаешь, так? Всё получилось. Я смог сохранять форму волка Паска и не поддаться его инстинктивным нуждам.

Значит, подумала Льюфар, она ошибалась на счёт того, что с ним случилось. Он сумел, с её помощью, контролировать себя, когда было нужно. Ей стоит помнить, что не нужно судить его чересчур поспешно в будущем, помнить, каким иногда сложным может быть перевоплощение. А он должен помнить, что она ещё учится тому, чего ей ожидать.

- Ты поступила глупо, отправившись к ним в одиночку, - сказал он наконец.

- Я думала, что у меня нет выбора.

- Всё равно глупо.

- Почему ты не отвечал, когда я взывала к тебе?

- Я был посреди перевоплощения. В такие моменты всё всегда сумбурно. Твои слова были искажёнными. Я пришёл так быстро, как смог.

- Полагаю, что достаточно быстро. – Она взглянула на него. – Думаешь, моего предостережения было достаточно? Попытаются ли они предупредить Мелис?

- Сомневаюсь в этом. Вспомни, как они говорили о ней. Они страшатся её. – Имрик сделал паузу. – Что здесь происходит, Льюфар? С твоей подругой. Из-за чего всё это?

- Не знаю. Никогда не слышала о Мелис. Насколько мне известно, Хрисаллин никогда не бывала в Мрачном Стоке. Или вообще в той части Западной Земли.

Она вновь задумалась, может ли происходящее иметь какое-либо отношение к её отцу, но если он ожидает их в Мрачном Стоке, то она довольно скоро это выяснит.

- Насколько вовремя я появился? – Спросил Имрик, пока они шагали в двухместнику. – Хотя ты и не звала меня и, очевидно, тебе не требовалась моя помощь…

- Ладно. Признаю. Я была глупа. – Она скорчила гримасу. – Была беспечна. Спасибо, что появился так быстро.

- Пожалуйста. – Он улыбнулся. – Приятно, когда ты это говоришь.

- Ну, буду должна за это.

- Ты ничего мне не должна. Ты возвратила меня с порога утраты контроля. Если бы нет, то я разорвал бы этих людей и мы ничего так и не узнали бы. Я ужасно этого хотел. Я чуял их кровь; я был голоден до их плоти. – Он перевёл взгляд. – Прости. Знаю, что тебе некомфортно от этого, но думаю, что тебе нужно понимать, на что похоже изменение обликов. Когда ты становишься другим существом, ты изменяешься не только внешне. Ты полностью превращаешься в это животное. Его жизнь пронизывает тебя. Тебе не приходится выбирать или отбирать, какие части перенять. Ты вынужден принимать всё целиком, и всеми силами стараться не дать ему пересилить тебя. Это задача не всегда проста.

Она понимала. Она видела, насколько сложным это может быть, когда чуждые повадки, нужды, стремления и поведение стремятся взять верх над человеческой частью тебя, за которую ты как-то вынужден цепляться. Она вспомнила неистовое чувство боевого сорокопута и волка Паска, бьющееся о нить. Насколько же сильно это отличается от способности её отца принимать другие облики! Арканнен с помощью магии мог создать видимость бытия другим, не перенимая взаправду какие-либо эмоциональные или поведенческие аспекты.

Чего никогда не мог добиться Имрик Корт.

- Я верен тому, что сказал, когда мы начинали, - продолжил он, не глядя на неё. – Ты обладаешь сильным чувством самой себя, уверенностью в своей личности, которой у меня никогда не было. Для меня становиться другими существами всегда было нормой, и от этого становится только сложней возвращаться к своему первозданному облику. У тебя нет такой проблемы. Ты точно знаешь, кто ты такая.

Знаю ли? – Задумалась она. Кажется совсем иначе. Такое чувство, будто я дрейфую, разыскивая свою личность и цель.

- Я как могу стараюсь понять перевоплощение, - сказала она ему, - но это непростая наука, и мне не столько комфортно в этом, как ты, кажется, думаешь. Будет проще, если ты не забудешь побольше рассказывать, чего следует ожидать, прежде чем изменяться. Я не могу учиться на интуитивном ожидании результата. Я не могу продолжать самообразовываться на личном опыте. Рано или поздно это плохо кончится для нас обоих.

Теперь они были у воздушного корабля, а он нашёл свою одежду в кабине и снова принялся натягивать её на себя. – Буду стараться лучше. – Он застал её взирающей на него. – Как и стараться не быть голым столь много времени. Как никак, я не самый прекрасный образец.

Она засмеялась. – О, у тебя получается довольно неплохо. К тому же, я начинаю привыкать.

Он кивнул, не глядя на неё. Но что-то в том, как он это сделал, а затем развернулся к ней спиной, служило указанием, что его обеспокоил её ответ.

Странный человек, подумала она. Он так много скрывает на счёт себя. Даже друиды во многом остаются в неведении. Она ни разу не слышала, чтобы кто-нибудь из них упоминал о нём, прежде чем это сделал Уст. Паксон никогда не говорил о нём. Выглядело так, будто Имрик и вовсе не существовал до встречи с ней. Сложно понять, обусловлена ли его уединённая жизнь в Параноре обстоятельствами или его намеренным решением.

Это заставило её задуматься, сколь многое он скрывает.

Заставило задуматься, выяснит ли она когда-нибудь ответ.

Паксон Ли взял Феро Дарза за плечи и оттянул в сторону от тел октар и дрессировщика, пересекая магически вызванные друидами туманы. Никто из них не был мёртв или ранен; их просто лишили сознания. В ближайшие двадцать минут они очухаются и придут в себя.

Октары, конечно же, почувствуют, что туман стал причиной их проблемы и что оставаться в нём даже секундой дольше очень плохая идея. Они мгновенно рванут обратно к воздушному кораблю, а у дрессировщика не останется выбора, кроме как следовать за ними.

С Фером Дарзом дело другое. Никто не предполагал его появление, склоняясь к тому, что тот всё ещё на борту приближающегося воздушного корабля. Но раз он сейчас здесь, Паксон решил использовать его. Если Феро не сможет вернуться, всей его команде придётся решать, стоит ли искать его в месте, где исчезают люди и животные. Их энтузиазм не будет высок, а отданные им приказы внезапно окажутся под сомнением. Кто будет уполномочен отдавать приказы в тот момент? Какой наилучший курс действий? Дальнейшие поиски друидов вероятней всего покажутся неразумными — особенно когда выяснится, что пролететь над завесой тумана или обогнуть его по краю невозможно, либо же на это уйдёт порядочно времени. Оставлять Дарза будет болезненно, но разве не мудрее вернуться на командный пост в Дечтере за подкреплениями?

Вот на что надеялся Паксон. Но по меньшей мере последуют обсуждения и колебания, что даст друидам время ускользнуть подальше в продолжающую опускаться тьму, знаменующую завершение дня. Если бы Паксон смог отвести свою небольшую группу на несколько миль, то у них будет шанс скрыться до следующего дня.

Это не было идеальным положением, но приходилось работать именно с этим.

К тому же, располагая Дарзом в качестве пленника, это даст ему право не только торговаться, но и обговорить с ним его позицию о том, что случилось в Аришейге.

Он полностью вытянул Дарза из тумана на открытую местность, где друиды накладывали завершающие штрихи на своё магическое творение. Туман будет реагировать на приближение, возносясь и мешая воздушному кораблю и расширяясь, чтобы предотвратить все попытки обойти по краю. Это будет происходить по крайней мере один час, прежде чем энергия не иссякнет и не угаснет.

- Кто это у тебя? – Спросил Изатурин, приближаясь.

- Феро Дарз, - ответил Паксон, позволив себе немного ухмыльнуться.

- Дарз? – Выплюнула Мирия. – Что он тут делает? О чём ты думал, Паксон?

Паксон чувствовал излучаемый ею гнев. Он вынудил себя не реагировать. – Ну, я думал, что в какой-то момент нам придётся убеждать Федерацию, что не друиды ответственны за смерти их министров и солдат в Аришейге. Коммандер Дозора Министерства, единственный оставшийся в живых свидетель произошедшего, будет подходящим человеком для этого начинания. Таким образом у нас будет время побеседовать с ним, может убедить в нашей невиновности. К тому же без его руководства наши преследователи не будут такими расторопными, пускаясь за нами в погоню. Отрезать голову…

- Оставь его, - сказал Изатурин Мирии. – Паксон прав. – Подавая сигнал одному из троллей понести Дарза, Изатурин добавил: - Нам нужно идти.

Паксон уже высматривал местность на севере и востоке на наличие прохода, пытаясь определить маршрут, который лучше скроет их следы от погони. Отправившись в дорогу, Мирия пустилась с ним в шаг.

- Не обращай на меня внимание, - сказала она спокойно. – Я просто расстроена на счёт Карлин.

- Никаких улучшений?

- Нет. Нам нужно доставить её на осмотр к целителю.

- Сперва нам нужно найти какое-нибудь безопасное место, - сказал Паксон. – Я сильно надеюсь, что ты не ошибаешься на счёт того, как туман повлияет на октар.

Она взглянула на него. – Я уже имела дело с такого рода магией. Туман отобьёт у них нюх примерно на сутки, может больше. Они не смогут выслеживать нас до того времени. Либо Федерация выведет других животных, либо же будет охотиться без них. Но как далеко мы сможем зайти за это время?

Паксон покачал головой. - Надеюсь, достаточно далеко, чтобы они не нашли нас. Это всё, на что можно надеяться.

Они плелись вперёд, бесконечный неизменный рельеф создавал впечатление, что они никуда не двигаются. Стена тумана исчезла позади, а погоня так и не появилась. Паксон выбрал отклониться к северо-востоку в попытке скрыть их направление. Он всё ещё не был уверен, где они находятся относительно Дална, только что они гораздо восточней Преккендоррана, чем он надеялся, и в километрах от любого настоящего укрытия.

Прошла уже примерно половина часа марша, когда Паксон услышал знакомый голос. – Не многое ли я попрошу, если тролль поставит меня?

Феро Дарз очнулся.

Паксон взглянул назад, мимо других членов группы. Страж друидов, несущий командира Федерации, остановился и ожидал инструкций. – Поставь его на ноги, - сказал Паксон.

Он прошёл к Дарзу и посмотрел ему в лицо. – Ты можешь идти с нами, пока не шумишь и не пытаешься сбежать. Если сделаешь это, мы свяжем тебя, заткнём рот и снова понесём. Понятно?

Тот кивнул. – Что там случилось?

- Пойдём со мной вперёд, и я расскажу по пути. Но помни, что я сказал.

Они прошли во главу группу и Паксон снова повёл их. – Друиды сотворили туман, обезвредивший укротителя и октар. После чего ты наткнулся на них и тоже отключился. Я решил взять тебя с нами. Мне нужна была возможность объяснить, что приключилось в Ассамблее.

Дарз одарил его недовольным взглядом. – Мне известно, что случилось. Я был там.

- Ты думаешь, что тебе известно. Тебе известно лишь то, что ты видел, но это не вся история. Теперь, когда у нас есть время поговорить, может я смогу заставить тебя понять.

- У тебя нет этого времени, Паксон. Мои люди вскоре придут в себя и снова начнут охоту. Возможно, уже начали.

- Что ж, им придётся заниматься этим без октар. Туман отбил им обоняние, и оно не вернётся до следующего дня. У тебя есть что-нибудь ещё, способное вынюхивать нас?

Дарз взглянул на него. – Они отследят вас по воздуху. Они найдут вас.

Паксон покачал головой. – Не думаю. Но чтобы избежать длинного и бессмысленного спора, пока мы ждём выяснения этого, давай пересмотрим случившееся в Ассамблее.

Дарз потёр лицо и прошёлся пальцами по волосам. Он выглядел помято и определённо потеряно. – Ладно. Излагай.

- Моя точка такова. Ты не можешь всерьёз говорить мне, что у тебя нет сомнений, стояли ли мы за произошедшим. Я даже предупреждал тебя, что с твоими мерами безопасности что-то не так. Я лично сражался, пытаясь остановить ту тварь. Как и Изатурин с Мирией. Если ты правда видел, что происходит, то видел и это.

Сейчас он был зол и не скрывал этого. Дарз молчал какое-то время, явно обдумывая это. Они продолжали идти через овражистую местность, огибая скопления валунов и провалы. Паксон гадал, стоит ли ему начинать задумываться об укрытии; уже были признаки подкатывающего шторма.

- Признаю некоторые сомнения, - сказал Феро Дарз. – Доказательства говорят, что это ваших рук дело, но я не могу найти хорошей причины, зачем вам это надо. Похоже на то, что вы ничего не добьётесь, перебив делегацию мирных переговорщиков — не в том случае, когда вы сами стремитесь к заключению мирного договора с Федерацией. Но мне всё равно нужно отвечать перед вышестоящими лицами.

- Я понимаю твою позицию. Но нам нужна твоя помощь, чтобы убедить Федерацию. У друидов не было выгодной причины убивать Премьер Министра, настолько сблизившегося с Афенглу Элесседил, и в данный момент вырабатывающего не менее крепкие отношения с Изатурином. Зачем ради всего на свете нам хотеть расстроить эти отношения, убивая наших наибольших союзников в Федерации?

Дарз посмотрел на него. – Но ты думаешь, что тебе известен кто-то, кто желал бы именно этого?

- А тебе нет?

Тот кивнул. – Арканнен Рай. Мы не смогли выследить его, и ему известно, что мы не сдадимся. Война между друидами и Федерацией как нельзя кстати пойдёт ему на пользу. Отвлечёт нас от него, предоставит нам нечто большее и потенциально далеко идущее, с чем нужно разбираться.

- Это и мои мысли тоже. Арканнен Рай. Он одинаково ненавидит нас.

Земля впереди претерпевала изменение. Изрезанные дождями равнины уступали гребням холмов, рельеф начинал клониться к верху к чему-то, казавшемуся отдалённым очертанием огромных гор. Паксон отвлечённым образом наблюдал, как этот пейзаж материализуется, концентрируясь на рассуждениях с Дарзом. Но теперь он пригляделся поближе, осознавая увиденное. Вот тебе и остановка на перевал.

- Изатурин, - позвал он, останавливая группу.

Ард Рис прошёл вперёд, присоединяясь к нему, с мрачным и нетерпеливым лицом. – Что такое?

Паксон указал. – Это Вороний Срез. Тот шторм сдул нас к востоку от Дална. Я не совсем уверен, но по приблизительному расстоянию до тех пиков я бы сказал, что мы где-то под Курганами Битвы, больше к востоку чем к западу. Что нам, по-вашему, делать?

- Что ты собираешься делать? – Парировал Изатурин. – Это ты ведёшь нас к дому.

Паксон поразмыслил. С одного бока Феро Дарз покачал головой в жесте отвращения. Он, очевидно, считал, что Паксон и друиды взялись за то, что выше их сил. Паксон взял Изатурина за руку и направил его за пределы зоны слышимости Дарза.

- Думаю, нам стоит продолжать идти на восток, пока мы не увидим леса Нижнего Анара. Между ними и нами нет ничего примечательного. Определённо нет достаточно больших городов, чтобы в них были воздушные корабли. Если мы доберёмся до Анара, то найдём и укрытие. Затем повернём к северу и доберёмся до Кальхавена. Мы сможем попросить помощи у дворфов, добравшись так далеко.

Ард Рис повертел головой. – Остальные очень устали, Паксон. Не знаю, как далеко они смогут пройти без сна. Нам правда нужно продолжать идти?

- Иначе нам придётся спасть на открытом месте. Если нас заметят, нам придётся защищаться. Каким образом тогда нам поступить? Туман не сработает во второй раз. Они будут готовы к нему. Думаю, нам стоит продолжать движение.

Изатурин немного подумал об этом, глядя в направлении Вороньего Среза. – Ладно, но мы отдыхаем, когда станет светло. Без возражений.

Паксон кивнул. – Хотелось бы, чтобы был другой путь. Хотелось бы, чтобы мы могли пойти другим путём. Сейчас ничто иное не имеет какого-либо смысла. Если мы хотим снова попасть домой, нам нужно убираться с этих равнин.

Изатурин ответил кратким кивком и отошёл. Паксон смотрел вслед, озадачившись его резкостью. Затем вернулся Феро Дарз.

- Может стоит обдумать сдаться Федерации. Если вы это сделаете, я выступлю в вашу пользу. В Коалиционном Совете у друидов есть враги, но также есть и друзья.

- И большая часть из них мертва, убита в Ассамблее.

- Тем не менее я заступлюсь за вас. Найду способ убедить остальных.

Паксон улыбнулся. – Если бы все были бы такими же разумными как ты, я был бы больше склонен согласиться. Однако же сейчас я вынужден рассматривать то, как всё обернётся, если они получат нас в свои руки, пока ещё убеждены, что мы причастны ко всем этим смертям в Аришейге. – Он пожал плечами. – Полагаю, что сильней всего нам нужно доказательство, что наши заявления правдивы. Нам нужен Арканнен.

- Желаю удачи. – Дарз не пытался скрыть свой скептицизм. – Но никому не удалось найти его, так ведь? Включая тебя. Поэтому я надеюсь, что у тебя есть план, как это изменить.

Паксон проигнорировал его и снова отправился в путь. Так как не было больше никого, с кем Дарз мог бы комфортно идти, он оставался сбоку него. Сейчас уже полностью стемнело, штормовые облака собирались на западе. Тем не менее ветер дул поперёк этих облаков, поэтому была вероятность, что шторм пройдёт мимо них. Паксон пытался прикинуть, насколько они далеко от всё ещё невидимых лесов Анара. Было сложно понять, но он считал, что если они продолжат идти ночью, то могут приемлемо приблизиться к утру. Ему известно, насколько должно быть устала остальная группа. Он сам едва держался на ногах.

- Почему ты не думаешь о том, что делаешь? – Проворчал Феро Дарз рядом. – Может обдумать новый подход?

- Прекращай болтать, - бросил Паксон. – Если тебе нечего сказать чего-либо конструктивного, то не говори вообще.

Они шли в тишине. Паксон удерживал постоянный темп следующий час, регулярно бросая взгляды в сторону шторма. Не было похоже, что тот настигает их. Тот даже вроде двигался на юг, как он и надеялся. Ночное небо расчистилось, но луны не было, пересекать местность было затруднительно. Он думал, что сможет увидеть низкую, тёмную линию леса впереди, бегущую с севера на юг. Может в конце концов всё получится.

С продолжением ночи разговоры затихли и все сконцентрировались на перемещении ног. Их группа начала растягиваться в одну линию, где каждый следовал за кем-то, с опущенными головами и направленными вперёд глазами. Старый Конслой отстал и его практически не стало видно. Тогда Изатурин приказал троллям по очереди нести его на спинах и марш возобновился.

Настала и прошла полночь.

Мысли Паксона переметнулись на Льюфар. Он задумался, чем она занимается, получила ли она новости о приключившемся с ним. Если так, то она должно быть не находит места от беспокойства. Он вспомнил обещание успешно вернуться назад. Он старается как может, но понимает, что шансы не в его пользу. Хуже того, не представляется возможным отправить ей весть, где он находится или что пытается сделать. Он отрезан от неё так же верно, как если бы был заперт в тюрьме Федерации.

А Хрисаллин? Из них двоих она наиболее хрупкая. Это она была бы наиболее эмоционально встревожена от неведения его судьбы. Отправилась бы она на его поиски? Отправилась бы Льюфар? Они бы захотели, они обе; он знал их достаточно хорошо, чтобы быть уверенным в этом. Они не стали бы терпеливо отсиживаться и ждать его возвращения — не в том случае, если решили бы, что он может не появиться. Но стали бы они действовать из этих побуждений или возобладал бы здравый смысл?

Затем к нему пришла другая мысль, при чём настолько тёмная, что он едва мог смириться с ней. Что если он прав на счёт Арканнена Рая, несущего ответственность за случившееся в Аришейге? Если Арканнен организовал убийства в Ассамблее, то разве не будет таким уж притянутым и то, что он также намеревается навредить своей дочери и Хрисаллин, пускай хоть и для отмщения за двойной подрыв его планов? Сведение счётов является неотъемлемой частью его характера. Это стало очевидно с Арброксом и Красной Резнёй при их последнем противостоянии. Арканнен никогда не забывает или прощает тех, кто пересёк ему дорогу, и очень вероятно, что он уже равняет счёт, если это он стоит за нападениями в Аришейге.

В чём теперь Паксон был вполне уверен.

Тем больше причин возвратиться домой в Паранор и убедиться, что его сестра и супруга в безопасности.

Он плёлся вперёд, осознавая множественные беспокойства, давившие на него. Но он мог лишь продолжать идти и надеяться, что всё разрешится. Это жалкое решение для сложной ситуации, но иногда нужно принимать всё, как оно есть.

Они приближались к тёмной линии восточного горизонта, находясь достаточно близко, чтобы Паксон мог практически разобрать кроны Анара, когда Мирия вскрикнула. Он крутанулся и увидел, что она держит в руках Карлин Рил; та же обмякла и не сопротивляется. Откинув голову назад и раскрыв рот, она издаёт череду необычных звуков, к которым примешиваются разрозненные слова.

Он мгновенно отправился к ним, упрашивая остальных отступить, преклоняясь рядом с нею. Он знал, что Мирия находится сразу у него за плечом.

- У Карлин видение, - тихо проговорила она.

- …внутри меня, извивается… - Звук удушения, бульканье. - …не могу избавиться, вижу…ох, вижу… ужасное, всех не стало, все мертвы…

Она резко замолчала, её дыхание было тяжёлым и с водянистым звучанием, будто она тонет. Провидица не ёрзала и не пыталась вывернуться из рук Мирии, просто позволяла удерживать себя, пока она пялится в небо, широко раскрыв глаза, разинув рот.

- Что ты видела? – Надавил Паксон. – Кого не стало? Кто умер?

Покачивание головой, сильное и резкое, как будто-то что-то прицепилось к Карлин и она пытается стряхнуть это. Другие из группы обменивались взглядами, сомнение и печаль отражались на их лицах. Даже тролли умудрились проявить своё беспокойство. Только Феро Дарз не выражал ничего из своих чувств, его наблюдающее лицо оставалось невыразительным.

- …воздушный корабль упал, разбился, все погибли… - Карлин снова заговорила, её слова были столь тихими, что только Паксон и Мирия могли расслышать их. …штормовые ветра настигли их… разорвали на части… метнули в землю… со всеми на борту. – Вздох, краткий визг. – Убиты! Все убиты!

Мы, подумал Паксон. Она говорит о нас. Наш воздушный корабль рухнул в воронке, разбился на части, кто-то погиб, остальные же… Что? Вскоре умрут? Вот что она видит? Наше будущее? Нас всех убьют?

Он склонился ближе, мягко касаясь рукой её лица. – Карлин, слушай меня. Мы не мертвы. Мы все здесь, мы разбились и выжили. Нам угрожает ещё что-нибудь? Мы в опасности?

Её голова дёрнулась вперёд и глаза вперились в него. Она чётко увидела его; в этом не было сомнений. Она выдержала его взгляд, хотя её глаза были расширены и выпучены, а лицо искажено. Мгновение казалось, что она больше не заговорит, её рот сжался в тугую линию, губы схлопнулись. Но затем она подтянулась к нему, покачивая головой из стороны в сторону.

- …нет, Паксон! Не мы. Корабль Федерации… преследующий нас… - Она указала назад, откуда они пришли, для пущей выразительности. Её бледное лицо внезапно успокоилось, её взгляд утратил напряжённость, но стал таким печальным, что ему больно было смотреть. - Шторм… забрал их всех, Паксон. Они все… мертвы.

Высокогорец спешно посмотрел на Феро Дарза. Он сразу понял, что тот услышал. На его лице отразились непокорность и гнев, когда он заговорил. В голосе присутствовало отрицание.

- Нет, она ошиблась! Или сошла с ума! Это невозможно! Крейсер Федерации со всем экипажем? Нет, я не верю ей.

Но Карлин Рил не отступилась и не произнесла ни одного двусмысленного слова. – Все мертвы. Нас больше… не преследуют. Никого не осталось. Никого.

Затем она снова повернулась к Паксону, и её взгляд снова переменился, став на этот раз таким страдальческим и изобилующим печали, что высокогорец ненароком вздрогнул. Она пыталась заговорить, и он склонился ближе, чтобы услышать слова.

- Помоги мне, Паксон, - прошептала она. – Пожалуйста, помоги!

Ночь ползла к западу, скупо уступая первым оттенкам серебристого рассвета на востоке, а пред беглыми друидами образовывался странный туман. Он представлял собой испарения холодного воздуха от тёплой земли, закручивающегося и смещающегося словно живое существо. Для приближающихся это выглядело зловеще. Феро Дарз, идущий в стороне от остальных и всё ещё ошеломлённый откровениями провидицы на счёт утраты своего корабля и экипажа, находил это особенно тревожным — при чём достаточно, что у него не выходило отвести глаз.

Он передвигался механически — шёл, ибо если бы он поддался и сел, то это было бы сродни признанию безнадёжности его положения, а он на такое никогда не пойдёт. Он не мог поверить в то, что провидица права, неважно какой уверенной она ни была бы. Он не мог принять, что его солдаты — многие из которых были приписаны к Дозору Министерства — все погибли. Паса Аллетта, пусть и такого раздражающего, не стало? Капитан и команда тяжелого крейсера? Даже октары и их укротитель? Нельзя принять столь многое, и часть его разума, обученная принимать неизбежное, восставала от одной мысли про это.

В какой-то момент он поравнялся с основной группой, при чём стражник тролль все время держался тенью позади, и пошёл в ногу с Паксоном.

- Она могла ошибиться? – Спросил он негромко, вышагивая с ним плечом к плечу.

Паксон кивнул. – Могла.

Когда тот больше ничего не сказал, Дарз добавил: - Но ты так не думаешь?

- В основном потому, что раньше она не ошибалась. Когда у неё были видения, они всегда оказывались правдивыми. Поэтому, нет, я не думаю, что она ошиблась.

Иррациональная часть Дарза хотела обвинить Паксона с его товарищами друидами. Это именно они привели к этому. Сбежав из Аришейга, они вынудили Дарза с кораблём и командой пуститься в погоню. Если бы не это, инцидента бы ни случилось, не было бы аварии и смертей. Возможно они даже что-нибудь сделали своей проклятой магией, заставив шторм направиться к кораблю и его людям и уничтожить их. Поведение Паксона не указывало на это, но что если Паксон сам не знает? Как Клинок Верховного Друида он может и является их защитником, но это не значит, что ему всё рассказывают. Особенно в данном случае, когда он явно достаточно близок с Дарзом, чтобы раскрыть какую-либо правду, пусть и случайно…

Тогда Дарз зажмурил глаза от напора своих глупых измышлений и прекратил спекулировать. В этом нет смысла. Инцидент - это просто не более чем инцидент. Он должен отпустить, он должен отстраниться. Он жив, и ему всё ещё полагается исполнять свой долг как Коммандера Дозора Министерства.

Особенно когда он прибавил свои не прекращающиеся сомнения относительно произошедшего на самом деле в Ассамблее к его потребности выяснить правду.

Но эти обильные испарения в мягком первом утреннем свете, ставшие барьером на их пути на север, беспокоили его. Они вызвали неприятные воспоминания о сотворённой друидами дымке, в которую угодили укротитель с октарами и он сам в конечном итоге. Они шли прямо к ним — без сомнения, без задержек. Никто даже не капельки не заволновался.

Он взглянул на Паксона. Помедлил одно мгновение. – Это хорошая мысль? – Наконец спросил он.

Паксон сместил взор. – Ты про что?

- Я про густой туман. Мне не нравится его вид.

- Это просто туман. – Паксон отвернулся. – С борьбой покончено, Феро. Мы просто хотим идти к дому. Не хочешь поговорить ещё немного о событиях в Ассамблее? У тебя было время осмыслить сказанное мной?

- Достаточно времени. Может ты и говоришь правду — такую, какой ты её считаешь. Но я беспокоюсь, что друиды могут не всё тебе рассказывать.

- Вполне возможно. Но я всё равно думаю, что за этим стоит Арканнен. Или кто-то очень похожий на него.

Феро кивнул, беспокойно вглядываясь в туман, всматриваясь в его волнообразную структуру. – Гляди, Паксон. Там что-то есть? Что это?

Паксон взглянул туда, куда неожиданно тот стал показывать. И тоже это увидел. – Не знаю.

Увиденное Фером Дарзом представляло собой ряд громоздких фигур. Они были большими, смутно похожими на людей. Они не двигались, но их было множество. Пока туман постепенно смещался, практически создавалось впечатление, что они смещаются вместе с ним. Дарз присмотрелся поближе, пытаясь отделить туман от фигур. Ему удалось это на секунду или две.

Они двигались. Их руки подняты.

- Паксон, - тихо проговорил он.

- Я вижу, - произнёс тот.

Паксон поднял руку, останавливая остальную оборванную процессию, думая, что только этого им и не хватало — очередного отвлечения, очередной потенциальной опасности. Эти громоздкие объекты выглядели не совсем как люди, и скорей всего ими и не являлись. Но что они такое? Он пристально всмотрелся, затем сделал ещё пару шагов вперёд. Перемещались именно похожие на руки придатки, тихонько помахивая. Но у каждой фигуры их было больше двух, поэтому это определённо не были люди.

- Стойте, - сказал он остальным и двинулся вперёд.

Он не зашёл в туман, только приблизился к окраине получше взглянуть. Он увидел, что это разновидность растений. Они имели широкие, покрытые корой стволы, укоренившиеся в земле, и гибкие ветви, прорастающие из верхних участков. На вершине каждого ствола располагался низкий конусообразный нарост с волнистой поверхностью и тонкими нитями мха. Взглянув влево и вправо, он обнаружил, что они прорастают на их пути на вид в бесконечном множестве.

Их были тысячи.

Он повернулся и прошёл присоединиться к остальным, неуверенный в том, что делать.

- Что это? – Потребовал ответа Феро Дарз.

- Не уверен. Они похожи на большие растения, но я никогда не встречал ничего подобного.

- Они кажутся опасными? – Спросил Изатурин.

Паксон пожал плечами. – Всё живущее в Курганах Битвы опасно.

- Можем обойти их?

- Можно, но на это потребуется время. Думаю, нам придётся искать дорогу сквозь них. Они раскинулись перед нами, насколько хватает глаз, преграждая дорогу, но среди них есть пробелы, через которые мы можем пройти. Нам просто нужно быть осторожными. Не думаю, что будет разумно дотрагиваться до них.

- Нам просто нужно прожечь путь через них, - рявкнула Мирия. – Зачем утруждаться обходом?

- Потому что, сказал Паксон, медленно вынимая меч, - что нам неизвестно, что они такое и на что способны. И мне не хотелось бы узнавать это сложным способом.

Мирия заворчала себе под нос и отошла к Карлин. Та выглядела бледной и рассеянной, на лице присутствовала смесь покорности и замешательства. Кажется, она не осознавала, что происходит вокруг. Кажется, её мысли были обращены к чему-то совершенно иному.

- Мы продолжим идти, - объявил Изатурин, - но давайте быть осторожными. Веди, Паксон.

Высокогорец кивнул и пошёл вперёд. Феро Дарз тут же пристроился рядом, наклоняясь к нему. – Думаю, что это плохая мысль. Думаю, стоит идти другим путём.

- Что ж, это не тебе решать.

- Я думаю, что по крайней мере стоит переосмыслить это выбор.

- Изатурин прав. Мы все измотаны. Нам нужно вернуться в Паранор так быстро как возможно — и самым коротким возможным маршрутом.

- Предположительно самым безопасным.

Паксон взглянул на него. – У нас нет безопасных маршрутов. По крайней мере такого, что известен нам. Вы принимаем решения, но как знать, безопасно ли это или нет? Пожалуйста, оставим тему.

На мгновение Дарз затих, но Паксон видел, что он кипит. – Дай мне оружие.

А вот и оно, чего на самом деле хочет Коммандер Дозора Министерства. – Не думаю, что кто-нибудь согласиться на это. Если будут проблемы, просто держись в стороне.

Они потащились вперёд, войдя в пределы тумана и обнаружив себя поглощёнными плотным серым покровом, мгновенно затмившим всё чувство направления. Не выделялось никаких ориентиров; не было никаких тропинок. Они оказались в лабиринте. Паксон выбрал точку входа, где громоздкие растения сильнее расширялись, чтобы легче было пройти между их массивными стволами, но ему старательно приходилось напрягать чувство направления. За минуты всё пропало за исключением тумана и растений.

Остальные позади него держались группой, реагируя таким образом на ощущения дезориентации и путаницы. Туман образовывал свой собственный мир — тесную, вызывающую клаустрофобию трясину. Он приводил в замешательство — и даже Паксон, который имел некоторый опыт в подобных ситуациях, понимал, что стискивает меч более туго чем обычно. Его глаза и уши полностью сосредоточились на окружении, напряжённо вглядываясь и прислушиваясь ко всему, что указывало бы на опасность. Но был только мрак и тишина вместе с вяло покачивающимися ветвями.

Подле него неуклюже шёл Феро Дарз, его лицо представляло собой маску из гнева и подозрения, рот сжался в тонкую линию. Паксон дал бы ему оружие, если бы считал, что тому можно верить, но на счёт действий Дарза он не мог быть уверен. А добавлять дополнительный элемент риска к этому уже и так опасному побегу вряд ли нужно. Лучше держать его подальше от оружия. Лучше пусть он будет злым, нежели чем опасным.

Поход затягивался и ничего вокруг не менялось. Больше мрака, больше тумана, больше растительности и не видать никакого конца. Паксону приходилось надеяться, что они идут в правильном направлении и придерживаются прямого маршрута. Ему казалось, что они уже порядочно внутри Низин Курганов Битвы, и ему были известны истории о существах, обитавших здесь. Всякого рода существах — будь то растения или животные — которые кормились неосторожными путниками. Опасных хищниках, которые могут одолеть вас совсем неожиданным образом даже прежде, чем вы сможете что-то сделать. Этого места наверняка стоило избегать.

Если возможно.

Или если же нет, то по крайней мере как можно лучше стараться не привлекать внимание.

Это были последние мысли Паксона, когда всё взорвалось насилием.

Сложно было точно сказать, что пошло не так. Он не обращал внимания на то, что происходит позади, его глаза осматривали путь впереди и примечали растения, поджидавшие в супообразной дымке — подсчитывая их количество, оценивая разделяющее их расстояние, избирая дорогу. Позже Изатурин сказал ему, что старый Конслой запнулся. Тролль, который нёс его, опустил его некоторое время назад ввиду его настойчивости к этому. Очевидно стыдясь факта, что все остальные справляются без помощи, должно быть старый друид ощущал, что и ему также стоит. Но он быстро начал сдавать, и Изатурин заметил это. Вместо того чтобы просить других помочь, ведь все и так уже на грани истощения, он отправился на выручку старику, но не успел. Старый Конслой потерял опору, прежде чем Ард Рис добрался к нему, и упал.

К несчастью, инерция увлекла его прямо к основанию одного из растений.

Старик ещё пытался подняться, когда растение, с которым он столкнулся, схватило его. Из-под земли появились корни змееподобными усиками, извивающимися, скручивающимися и быстро обернувшимися вокруг его хилого тела. Он выкрикнул, а затем заорал, когда корни начали стягиваться.

Изатурин мгновенно сотворил магию и направил вспышку яркого синего огня в ствол оскорблённого растения, но это ничего не принесло. Растение загорелось, кора занялась огнём, но корни крепко удерживали Конслоя. Изатурин ударил снова, сжигая ближайшие к старику корни. Но хоть они и воспламенились, растение отказывалось отпускать его.

Всё это случилось за секунды.

Паксон побежал на помощь, но Мирия оказалась там первой. Она вытянула руку с извлечённым клинком и заострённая сталь быстро и ярко сверкнула во мраке. Один из корней отпал, но другой быстро занял его место. Воительница друид ударила снова. И снова, и снова. Каждый раз как корень срезался, появлялось ещё больше. Сейчас корни уже тянулись и к ней; несколько обернулось вокруг её ног и потянуло вниз. Появился Паксон, и с забегавшими вверх и вниз магическими змейками по мечу, освободил её. Едва замедлившись, он схватил её за руку и оттолкнул. К ним устремились другие корни. Необыкновенно быстро они оказались в окружении машущих, хватающих тентаклей, сжимающихся вокруг них, отделяющих их от остальных.

Спина к спине, Паксон, Мирия и Изатурин отрубали всякий корень, что приближался к ним. Этого было недостаточно. Их захлёстывало. Снаружи смертоносного круга беспомощно наблюдали тролли и Феро Дарз. Даже Карлин Рил стояла без движения статуей во тьме.

Затем Паксон развернулся на звук сдавленного вскрика и увидал старого Конслоя, утягиваемого под землю. Он медленно исчезал — конечностями, телом и головой — вопя, пока его поглощало. Ни один из его спутников не мог добраться до него; корни блокировали проход. За секунды его не стало.

А мы следующие, подумал Паксон, уже чувствуя убыток сил.

Тем не менее, ещё прежде чем эта мысль была закончена, внезапно закричала Карлин Рил высоким и пронзительным голосом, прорезавшимся через звуки битвы, привлекая внимание всех. Она стояла с раскинутыми руками и запрокинутой головой. Даже корни, кажется, помедлили после её ужасного, болезненного воя. Неожиданно из её тела возникла знакомая фигура, отелившись от того места внутри неё, где она скрывалось, гибкая и могучая форма, выпущенная в ночь. Разрастаясь, принимая новый размер, он принял чудовищный внешний вид.

Слит.

Как только Слит высвободился из Карлин, та мгновенно рухнула. Ещё прежде чем она оказалась на земле, Слит бросился в атаку. Он направился не на троллей или Феро Дарза, стоявшего прямо рядом. Вместо чего тот вгрызся в растения. Он не стал уклоняться, когда те попытались ответить; он не заколебался и не помедлил. Он создал проход разрушения, оставив после себя изодранные стволы, скрученные корни и ихор, сочившийся из каждого умирающего растения, чёрного цвета в этом мраке.

Паксон напрягся. Слит направлялся к ним.

Без слов Мирия и Изатурин примкнули к нему, встали плечом к плечу с каждого бока. Это не выглядело спасением; это было похоже на новое обещание смерти. Однако они твёрдо выступили против него. Но учитывая исход их прошлого столкновения с этим демоном, Паксон не питал иллюзий относительно шансов на их выживание.

Слит тем временем продолжал нестись к ним через сплетение корней и растений. Кажется будто его ничто не способно остановить — определённо не эта масса растительности. Они бросались и хлестали в сторону Слита. Они отчаянно пытались обернуться вокруг него. Они тянулись к нему из-под земли и из-за покрова другой растительности. Паксон задумался, не были ли все они одним и тем же растением, соединявшимся под землёй, где не было видно эту связь.

Как бы то ни было, ничего из предпринятого ими не имело значение. Слит разрывал их на части.

Затем Паксон услышал настойчивый крик. К нему взывал Феро Дарз. Коммандер Дозора Министерства отстранился от слита и теперь находился с другого бока. Стражи тролли присоединились к нему. Не раненный тролль нёс Карлин Рил на своём широком плече, как ранее нёс Конслоя. Корни, окружавшие их лишь мгновения назад, втянулись обратно в землю, возможно отправившись на помощь своим товарищам в битве против Слита. Открылся проход, коридор к безопасности. Дарз дико махал Паксону и друидам, чтобы они воспользовались этим.

Высокогорец стремительно принял решение за остальных. Он практически отпихнул Изатурина — который статуей стоял рядом с ним, явно завороженный Слитом — к просвету. Мирия уже двигалась, и они побежали втроём, высокогорец замыкал тыл, удерживая меч в руках, сохраняя готовность развернуться и дать отпор.

Ему не пришлось беспокоиться. Слит выложился на полную, чтобы отгонять корни. Он начинал проявлять признаки усталости, а количество корней не сокращалось. Хоть сотни и были уничтожены, на очереди были ещё тысячи. Слит продолжал наступать, но корни отказывались пропускать его, вынуждая того добывать себе каждый шаг с боем. Эту битву невозможно было выиграть.

Паксон и его маленькая группа припустили в сторону открытого пространства. Минуемые ими растения не проявляли к ним интереса. Их корни не выскакивали преградить им путь или вцепиться в них. Возможно, вся их энергия уходила на то, чтобы утомить Слита. Ибо, магический или нет, зверь начинал уставать. Паксон, взглянув назад, едва мог поверить в это. Похоже на то, что даже величайшая магия того типа, что породила Слита, имеет свои лимиты. Ничто неуязвимо.

Слит слишком поздно осознал угрозу. Он пытался отступить, чувствуя своё бедственное положение, но было поздно. Корни добрались до него, их извилистые отрезки крепко обвились вокруг Слита, пока он вовсе не смог пошевелиться. Затем повалив его, корни обволокли Слита, заворачивая его словно паук насекомое в кокон паутины. Через несколько секунд было похоже на то, что он утратит вещественность. Его тело содрогалось, и на миг Паксон поверил, что оно пытается слиться с растениями, как проделало это с Карлин. Но растительность устояла и начала медленно, но неумолимо расчленять Слита. На это ушло время, противоборство свирепых сил, пока наконец Слит не поддался. Он развалился на части разорванной плотью и с треском костей, и за секунды был утянут под землю.

К этому времени маленькая группа, бегущая оттуда, удалилась на приличное расстояние от сражения, беспрестанно петляя между растениями, всё ещё не проявлявшими интереса. Паксон, снова оказавшийся впереди, выбирал им дорогу, избирая пробелы и оценивая потенциальную угрозу. Никто не говорил. Никто не видел для этого нужды. Они просто пробирались вперёд через этот бесконечный туман.

Они шли долгое время, ожидая, что растения восстанут из земли, чтобы помешать им. Но всё было спокойно. Похоже на то, что с уничтожением Слита они вновь впали в спячку. Утро было тихим, мир вокруг них пустым, безжизненным простором. В конце концов туман спал и над головой зажглось солнце.

Мирия сбавила шаг, чтобы идти рядом с Карлин Рил, взяв небольшую ручку своей спутницы жизни в свою, сохраняя темп несущего её тролля. Он тихо приговаривала ей, но Паксон всё равно слышал это.

- Не покидай меня, - тихо умоляла друид воитель. – Будь сильной. Осталось недолго. Вскоре мы выберемся отсюда. Пожалуйста, Карл, не умирай. Я здесь, с тобой. Я не брошу тебя.

Она сжала руку Карлин и протянулась погладить её по волосам, упавшим ей на лицо. Провидица казалась лишённой жизни, но Паксон слышал, как Мирия произносит: - Вот так, моя девочка. Я чувствую, что ты сжимаешь в ответ. Я чувствую, как ты тянешься ко мне. Я здесь, любовь моя. Я всегда буду здесь.

Шло время. Мирия продолжала тихо бормотать Карлин. Растительность поредела и в итоге исчезла, а маленький отряд снова выбрался на открытую местность, приблизившись к лесам Анара, возносившимся тёмной стеной справа от них.

Компания остановилась, и тролль, несущий Карлин Рил, бережно опустил её на землю. Мирия спешно преклонилась подле неё, всё ещё удерживая её за руку, всё ещё тихо приговаривая. Но Карлин больше не реагировала, и мгновением позже Мирия разразилась мучительным воплем, разрезавшим тишину с бритвенной остротой.

Карлин Рил не стало.

Льюфар и Имрик по очереди спали до рассвета, один из них всегда оставался в сознании на случай возвращения мужиков. Когда солнце встало, они снова забрались в двухместник и направились к Диким Дебрям. День был серым и бессолнечным, небо заволокли облака в преддверии шторма, который прошёл к югу от них, предвещая вполне определённую угрозу. Льюфар хорошо понимала, что не стоит пытаться лететь на маленьком судне в такую сложную погоду, но она надеялась, что если оставаться на севере, то получится пройти по краю. Маленький дождик роли не сыграет, но сильная гроза и шквальный ветер могут сбросить их с неба.

Она занимала место за контроллерами, её глаза были направлены вперёд, а концентрация обращена на пилотирование. Тем не менее она поймала себя на том, что думает о Паксоне. Она размышляла, где он сейчас, гадала, выбрался ли он из Аришейга. Её волновало, что больше ей ничего и неизвестно. Она беспокоилась за него, пускай и понимая, насколько он опытен в обращении с такими опасными ситуациями. Она никогда не знала кого-нибудь столь уверенного — кроме одного исключения. Её отец разделял это качество, пускай и являлся противоположностью высокогорца во всём остальном. Паксон был одним из тех людей, которые в напряжённых ситуациях всегда встают на ноги и никогда не теряются. Как будто это заложено в него. Его устойчивость часто испытывали, но он ни разу не дрогнул. Единственный раз, когда она видела его утратившим связность, случился во время его явки к ней в Вэйфорд после своего возвращения из Западной Земли. Тогда он настолько утратил цель, что едва мог функционировать. Он ушёл из ордена друидов, его уверенность в предназначении Клинка Верховного Друида поколебалась. Он потерял нескольких друидов под своей защитой и его дважды превзошёл её отец.

Тогда, и только тогда, ему так отчаянно требовалась её помощь, ибо в противном случае он мог бы не пережить этого. Но это являлось отклонением. С тех пор она ни разу не видела даже намёка на подобную слабость.

Хотя может быть и увидит снова, если ей не удастся найти и возвратить Хрисаллин.

Она задумалась, было ли прежнее возвращение Паксона к ней как-либо связано с продолжающейся борьбой с её отцом. Это чудная мысль, но справедливая. Паксон сложный человек, ведомый как личными демонами, так и нуждой свершения чего-то значимого. Он всегда верил, что ему предначертано вершить великие деяния. Он желал, чтобы его жизнь обладала значимостью — и не в скромном, несущественном виде. Возможно, что он измеряет свои успехи в сравнении с успехами её отца, и находит их недостаточными. Как никак, у него неоднократно не получилось найти способ заставить её отца нести ответ за смерти его друзей друидов. В результате, возможно, ему кажется, что его отношения с нею каким-то образом неполноценны из-за его провала разделаться с её отцом.

Ей хотелось бы это знать. Ей хотелось, чтобы он поговорил с ней об этом. Ей хотелось, чтобы он был более открытым, когда они вместе. Он так тщательно оберегал свои чувства, настолько скрывал их в себе. И так часто был в разлуке с ней. Как защитник друидов, он постоянно отправлялся на задания, а она постоянно оставалась одна. Если бы не Хрисаллин, она была бы одинока сверх всякой меры. Других настоящих друзей в Параноре у неё не было. У неё не было обычной жизни.

Или цели.

Или направления.

Или чего-нибудь.

Даже учитывая половину этого, она бы задумалась об уходе от Паксона и возвращении домой.

Эта мысль ошеломила её. Она пришла внезапно и непрошенной, но тем не менее пришла. Она ненавидела это и в то же время знала, что это так.

Она быстро отбросила эти мысли.

- Выглядишь довольно напряжённой, - вдруг сказал Имрик, и она повернулась, обнаруживая его взгляд на себе. Как будто он смог прочесть её мысли, или как будто пытался сделать это.

- Просто думаю о Паксоне. Гадаю, как он.

Он кивнул, мгновение ничего не говоря. – Что нам делать, когда мы будем в Диких Дебрях? В этот раз у нас не будет следа, по которому можно идти.

- Может мы найдём тебе такой. Кто-нибудь в Угрюмом Угле что-нибудь да знает о Мрачном Стоке и Мелис. Нам просто нужно будет поспрашивать.

- Я не силён в таких вещах. – Он смущённо отвёл взгляд. – Будет лучше, если мне как можно меньше придётся взаимодействовать с другими.

- Значит хорошо, что в этот раз с тобой я.

Прямо перед их отбытием некоторое время назад она предоставила ему возможность вернуться в Паранор. Ведь он выполнил своё обещание выследить похитителей Хрисаллин и выяснить, куда забрали её подругу. Ей не удалось бы это одной, но теперь она могла обоснованно полагать, что найдёт Мрачный Сток и ведьму без его помощи. У неё не осталось причин настаивать, чтобы он оставался с ней.

Но он считал иначе. Он всё ещё может понадобиться ей, заметил Имрик. Ей неизвестно, что обнаружится, когда она прибудет в Дикие Дебри. Если ей придётся идти в Мрачный Сток, ей может понадобиться кто-нибудь, кто может читать следы и чуять запах, либо же обнаружить тропу, скрытую от обычных глаз. Кроме того, добавил он, эта миссия предоставляет то, чего ему не хватало так долго — способ впервые продуктивно использовать перевоплощение за многие годы. Это наполняло его новой жизнью. Она привела к этому своим необычным запросом об услуге. Лишит ли она его этого сейчас? Она якобы освободит его от службы, но на самом деле вернёт к жизни самоограничений и к возвратившейся утрате цели, так ведь?

От этого Льюфар практически рассмеялась. Она знала, что он просит взять его с собой, что поход с ней куда важней пребывания дома. Было ясно, что использование способностей перевёртыша доставляет ему такое удовольствие, что он более не представляет жизни без него. Привязанный к ней нитью, он обладает способом изгонять демонов сомнительного контроля над своими способностями, в то же время наслаждаясь даваемой ими изысканной свободой.

То, что он просил её рисковать собой ради него, казалось честным, так как она просит то же самое от него. Вероятно, она будет оказываться в ситуациях, где утрата контроля необратимо травмирует её, но она находила этот вызов странным образом притягательным. Ей нравилось, когда на неё можно положиться, нравилось иметь цель помимо предоставления компании для сестры Паксона.

Поэтому она смягчилась и сказала, что он может пойти, внутренне радуясь, что он сам этого хочет, довольная иметь кого-то, разделявшего её миссию. В некоторой мере, она могла признать, ей хотелось продолжать делить перевоплощения, не взирая на налагаемый связью риск. Косвенно, это было чудесно. Будучи привязанной к нему, она переносилась в реальность за гранью всего испытанного ранее. Это пугало и завораживало, страшило и возбуждало одновременно. Будучи частью этого, видя, как это происходит и какие вызывает ощущения, она понимала всю важность для него. Она стала всего лишь новоиспечённой участницей. Но быть рождённым с этим? Когда это является такой же частью тебя как дыхание? Она понимала, почему это вызывает такое привыкание, почему от этого так сложно отказываться. Она не понимала, как у него это вышло в Параноре. Она не знала, как он сможет к этому вернуться.

- Что ж, - сказал он, врываясь в её думы, отвечая наконец на её предыдущий комментарий, - думаю, я здесь, потому что у меня нет более важных дел. Возвращаться к стойлам Паранора неприемлемо. Я был бы не рад знанию, что ты здесь одна. Я бы беспокоился, что нужен тебе. Я дал обещание пройти через это, держаться тебя, пока мы не найдём твою подругу, и этим я и займусь. Я хочу безопасно доставить тебя и Хрисаллин домой.

- И риск не беспокоит тебя?

- А тебя беспокоит?

- Конечно. Но Хрисаллин моя подруга и сестра моего супруга. Это другое.

- Разве?

Она не знала, что он имеет этим ввиду, и вновь посмотрела на него, изучая его лицо. Но оно ничего не показало, пока он всматривался в местность под ними, рассматривая леса и равнины, проносившиеся мимо, пока двухместник продолжал своё постепенное продвижение на запад.

Они не говорили друг с другом какое-то время. Льюфар наблюдала за приближением нового шторма со стороны Стреллихейма, дрейфующего на юг к Пограничью. Эта новая группа облаков клубилась и пенилась, но выглядела менее угрожающей, а подгоняющие их ветра казались менее жестокими чем те, что удалялись на восток к Южной Земле. Она знала, что они смогут продолжать, если не случится внезапной перемены в погоде. К ночи они окажутся у самой границы Западной Земли. К завтрашней ночи они будут в Диких Дебрях, их поиск Мрачного Стока начнётся спозаранку.

Пока же у неё было время и место забыть обо всём, предаваясь полёту. Так было всегда. Она точно не знала, как это влияет на Паксона; он никогда про это не говорил. Но она полагала, что у него также — что он предаётся мыслям во время автоматических задач, требующихся для пилотирования. Она не была столь опытной в воздушных кораблях как он, но была достаточно компетентна, чтобы суметь думать о других вещах, занимаясь данным делом. Всё происходило инстинктивно, все необходимые движения, решения и анализ. Она могла положиться на себя и позволить мыслям течь, при этом не рискуя их безопасностью.

Она могла позволить себе пребывать в покое.

- Какая у тебя была жизнь, когда ты был молод? – Спросила она Имрика, когда они позже вместе сидели, сильно продвинувшись по равнинам, поедая свой ланч из холодного мяса и сыра с элем. – У тебя были друзья?

Он покачал головой, его резкие черты омрачились, глаза заволокли воспоминания. – Нет, близких не было. Мои родители держали меня в стороне от других детей, пока я был слишком молод. Возможно они боялись того, чем я могу стать. Чем, по факту, я уже был, хотя никто из нас тогда ещё этого не знал. После того как я обнаружил свой талант, я намеренно держался особняком. Я не мог рисковать, чтобы кто-нибудь узнал. Я не был уверен в своём контроле превращений. После этого я, в сущности, был один.

- Любовницы? Женская ласка?

Он засмеялся. – Какая женщина могла бы полюбить такого как я? Нет, у меня никого такого не было. Время от временя у меня была женская компания, но только ради единственной ночи удовольствия. Я знал, что я такое. Я понимал риск, который ложится на любого, с кем бы я ни сблизился — особенно после утраты родителей. – Он поколебался. – Особенно после убийства отца. Сложно произносить эти слова, но их нужно сказать. Со времени своего прибытия в Паранор я не произносил их. В этом есть некоторое облегчение.

- Почему ты остаёшься в Параноре? Похоже на то, что ты вполне способен контролировать себя. Даже без связи, я чувствую, что ты можешь справиться. Возможно, ты мог бы обрести новую жизнь.

Жёсткие черты напряглись, затем стали невероятно печальными, будто сама мысль об этом предположении жестока сверх всякой меры. Ей тут же захотелось взять свои слова обратно. Она протянулась и накрыла его руку своей. – Извини. Я сказала не к месту.

- Ты сказала от сердца, - мягко поправил он. – Ты желаешь чего-нибудь хорошего для меня, и об этом не нужно сожалеть. Но правда в том, что я не могу оставить Паранор и вернуться обратно в большой мир. Опасность возвращения к себе прежнему, когда я могу так просто терять контроль, сохраняется. Искушение к позволению этого слишком велико. Мне нужна безопасная привязь, которой меня обеспечивают друиды. Мне нужно предоставляемое ими уединение. Да, одиноко, но я был одинок всю свою жизнь, поэтому мне привычно. Так лучше для всех.

Она посмотрела, на губах была улыбка. – Я считаю себя везунчиком, что мне выдалось это время снаружи, эта возможность сбежать от привычной жизни. Я благодарен за это, Льюфар Рай. Это так много значит. Ты не представляешь сколько.

Возможно представляю, подумала она, улыбаясь в ответ. Но Льюфар не видела причин произносить это, поэтому всё так и оставила.

Они пролетели остаток дня и провели ночь на открытых равнинах нижнего Стреллихейма, немного выше Тирфинга. Земля была прохладной и сырой, поэтому они спали в двухместнике, втиснувшись в его крошечное внутреннее пространство, завернувшись в одеяла и прижавшись друг к другу, так как иначе вытянуться не получалось. При подъёме они позавтракали и снова отправились в путь. Шторма прокатились мимо и облака ушли. Температура также упала, но воздух был свежим, а небо синим от горизонта до горизонта. Они беседовали время от времени, но в основном уходили в собственные мысли. Ландшафт переменился с приближением ночи, равнины уступили скоплению гор и лесов, ушла открытость долин.

- Это хорошая идея? – Спросил её Имрик, когда понял, куда они направляются.

Впереди появились огни Угрюмого Угла, разбросанного изолированного жилья, собравшегося вокруг центрального ядра городка.

Она знала, к чему он клонит; он без сомнения бывал здесь раз-другой, прежде чем прийти в Паранор. В Угрюмом угле не было ничего хорошего — город полнился людьми, бегущими от прежних жизней или увлечённых различного рода грехами. Дома удовольствий, игорные притоны, возможности вершить всякое, что лучше не произносить, изобилующие шансы на быстрые деньги и улыбнувшуюся удачу.

- Ты думаешь иначе? – Ответила она, изгибая одну бровь.

- Это опасное место. Особенно для женщин. – Он не сказал, о чём думает, но она и так знала — что она уже переоценила свои способности, когда позволила тем мужикам у Перевала Кеннон превзойти себя. Что она молода и неподготовлена, не взирая на свою браваду. Что её решимость найти и спасти Хрисаллин затмевает её суждения. – Я просто сомневаюсь в необходимости приходить сюда и выяснять что-нибудь про ведьму.

Льюфар улыбнулась. – Я бывала здесь много раз. Я торговала и заключала сделки с этими людьми. Выполняла обязательства и двигалась дальше. Никто ни разу не доставал меня. Не после того первого раза, как один попытался и об этом распространились слухи. И да, прийти сюда необходимо, Имрик. У меня здесь есть контакты, которые нам помогут — люди, помогавшие мне ранее. Люди, которые расскажут, что мне нужно знать.

Люди, что перережут глотку за стоимость выпивки, понимала она, что он так думает, но он всё-таки промолчал. Это её решение, и он уступает право его принимать. Он только может стараться уберечь её. Льюфар вполне хорошо его понимала. Ей известно, что он восхищается фактом её смелости и находчивости. Но она могла сказать, что происходит и что-то ещё — что-то помимо установившихся у неё ожиданий, когда они только начинали. Она всё ещё пыталась выяснить, что же это такое, но знала, что для него это достаточно важно, чтобы он считал то стоящим своего времени.

Они приземлились на маленьком лётном поле на окраине города, пространстве, которое не сильно отличалось от травянистой площадки, которой не доставало охраны и обслуживания — месте, в котором ты на свой страх и риск оставляешь своё судно. Но на двухместнике была установлена система предупреждения и механизм самоуничтожения на случай попытки угона, а этого обычно хватало, чтобы отвадить воров, разыскивающих лёгкую добычу. Вокруг были другие корабли, некоторые из них представляли ценность, у некоторых на борту была выставлена охрана, и Льюфар пришвартовала их корабль рядом с ними.

Как только двухместник был закреплён, они направились в сторону огней поселения.

Прогулка была короткой. Город состоял из строений, плотно сгруженных вместе, их стены были либо общими, либо же располагались настолько близко, что можно было дотронуться сразу до обеих, если попытаться протиснуться между ними. Улицы в грязи и изрезаны колеями от недавних дождей и разлитого эля, запах одновременно отвратный и несколько опьяняющий. Двери и окна домов удовольствия, игорных и питейных заведений были распахнуты в ночь, их свет опалял подступающую темноту. Крики и смех переполняли воздух, а мужчины и женщины скитались по улицам по делам и в поисках развлечения — хотя эти две вещи часто были неразделимы. Многие из проходивших мимо были либо чересчур пьяны, либо же приближались к этому.

Имрик наблюдал за всеми, готовый действовать в случае возникновения нужды. Он оставался рядом с Льюфар — возможно потому что она намеренно проявляла отсутствие беспокойства происходящим вокруг неё, что ему доставляло явное беспокойство. И опять она могла прочесть его мысли. Он думал, что она слишком беспечна к окружающим опасностям, что ей не хватает чувства осторожности относительно того, что может приключиться. Но это, конечно же, была только внешняя видимость; внутри она была сильно напряжена и готова к действию. Ему стоило это понимать. Она многое пережила в своей жизни; она научилась осторожности. Но если он и понимал это, то этого ему было недостаточно, чтобы меньше оберегать её. Она находила это странно обаятельным.

Один раз она даже обернулась к нему, сказав, что он идёт чересчур близко. Он неохотно отступил на шаг, но затем вернулся к этой же дистанции немного погодя.

Она замедлилась, как они приблизились к пивной с большущей деревянной вывеской, гласившей ПРОЖЖЁННЫЙ ЧЕЛОВЕК. Под ней было чарующе изображено в ярко красных и жёлтых цветах то, чему явно полагалось быть образом, олицетворяющим название. При этом так можно было сказать лишь с большой натяжкой.

Она повернулась к Имрику. – Мы здесь увидеться с Талисом Клостеальтом. Он владелец, и я вела с ним дела в прошлом. Он прилично промышлял звероловством и охотой в Диких Дебрях, прежде чем открыть это заведение. Ему будет известно о Мрачном Стоке и ведьме. Он даже может знать, как найти её.

Перевёртыш безмолвно кивнул. Его чело нахмурилось, но она не обратила внимания и двинулась вперёд, проталкиваясь через скопление полупьяных людей на входе у здания. Она не потрудилась оглянуться, чтобы увидеть следует ли Имрик. Ей это не нужно.

Она пробралась через постояльцев и служанок к длинному бару позади помещения, высматривая Клостеальта за стойкой. Он был слабым подобием мужчины, его волосы поредели, кожа всё ещё была загорелой и обветренной, хоть он больше и не работал снаружи. Его острые глаза метались влево и вправо, пока тот перемещался от бочонка с элем к постояльцу и обратно, постоянно всё проверяя.

У него ушли лишь мгновения, чтобы его взор выхватил её. Она приветственно кивнула и прошла ожидать к дальнему концу бара.

Когда рядом с ней разразилась драка, она ощутила напряжение в Имрике, когда тот встал перед ней, но она потянула его назад, качая головой. Драки случаются в пивных постоянно. Никто кроме участников не воспринимает их на свой счёт. Через секунды подошла пара огромных мужиков, разделила бойцов и вышвырнула их через дверь на улицу. Клостеальт ничего не имел против драк, пока они происходили не на его рабочем месте.

Бармен оказался подле неё секунды спустя, его глаза переместились с неё на Имрика и обратно. - Друг?

- Партнёр, - поправила она. – Можем поговорить в менее людном месте?

Он провёл их за стойку и через кухню к небольшому крыльцу в переулок позади. Сложно было назвать его приватным; всюду вокруг них в переулке были открыты окна, а из многих доносились звуки развлекающихся мужчин и женщин.

Она проигнорировала всё это и повернулась к нему. – Вынуждена просить об услуге, - сказала она. – Я хорошо отплачу, если ответ будет ценным.

Тонкие губы скривились, а остальная часть его узкого лица последовала их примеру словно резиновая маска. – Всё сказанное мной имеет ценность. Можешь положиться на это. Оплата, конечно же, как всегда предпочтительней.

- Так же как и точность. Мне нужно знать, что всё сказанное будет иметь гарантии.

- Для тебя - как всегда. Если я что-то знаю, то расскажу. Если нет, я просто распрощаюсь с вами. – Он помолчал, одаривая её улыбкой. – Хорошо, что ты решила нанести визит. Время, проведённое с тобой, дорогая Льюфар, по делам или же… для удовольствия… всегда было… приятным.

То, как он произнёс это с таким явным намёком, практически вызвало у неё смех. Но затем увидела перемену в его чертах, и сиюминутную лесть мгновенно стёрло. Секундой позже Имрик пронёсся мимо неё, схватив Клостеальта за перед рубахи и дёрнув его к себе. Выражение его лица внушало ужас. Она не могла определить, что он намеревается сделать, но ничего хорошего.

- В чём проблема, здоровяк? – Сказал Талис, как-то умудрившись сохранить спокойствие несмотря на то, что его оторвали с пола. – Не нравится слышать обо мне и Льюфар?

Льюфар схватила Имрика за руку и вынудила опустить, чтобы Клостеальт снова оказался на своих двоих. Осторожно, она разжала пальцы на его рубахе и отодвинула Имрика назад.

- Что с тобой не так? – Прошипела она. Затем повернулась к Клостеальту с деловым видом. – Какое у тебя право говорить обо мне таким образом? Считаешь уместными ложь и фальшивые заявления? Особенно относительно меня? Думаю, будет лучше заверить его, что всё не так.

Последовала длительная пауза. – Всё не так, - наконец произнёс Клостеальт. Он резко выдохнул, на лице проявилось кислое выражение. – Довольна?

- Ни в коей мере. Не стоит играть в игры, если не знаешь правил. А то можешь пораниться. Моему партнёру не нравится представлять меня с другими. Особенно с такими фантазёрами.

Клостеальт поднял руки в умиротворяющем жесте. – Я ничего не имел этим ввиду. Это была шутка! Конечно же, между тобой и мной был только бизнес. Ничего другого. Но может же мужчина помечтать?

- Держи свои мечты при себе, - огрызнулась она. – Сейчас же, готов слушать или нет? – Она подождала кивка от него. – Так-то лучше. Тогда перейдём к делу. Мрачный Сток. Расскажи, что известно.

- Что мне известно? – Засмеялся он, пронзительно и нервно. – Мне известно, что нужно держаться подальше! Известно, что забредающие туда частенько не возвращаются. С чего бы вам спрашивать об этом? Вы же не думаете туда отправиться?

- Знаешь о ведьме, что живёт там? – Надавила она, игнорируя вопрос. – Ведьма по имени Мелис?

Теперь он неподдельно испугался. Он приложил палец к губам. – Если дело касается неё, то у стен есть уши. Даже говорить о ней опасно!

- Тогда делай это тихо, -прошептала она, наклоняясь ближе. – Говори, что знаешь.

Тот быстро заморгал. – Мне известно, что она куда более опасней, чем ты или твой друг можете надеяться быть. Мне известно, что если до её ушей дойдёт хоть слово, что я что-либо говорил, мне конец. Поэтому почему бы нам всё не оставить прямо так? Собственно говоря, почему бы вам просто взять и не свалить?

Он явно увиливал, но она игнорировала это. – Что, если я разыщу её самостоятельно и так или иначе проговорюсь, что это именно ты рассказал мне всё? Как тебе будет такое?

Его сжатые черты натянулись. – Ты бы поступила так, правда ведь? Мерзкий маленький кусок… - Её взгляд остановил его. – Что ж, ладно. Давай покончим с этим. Вот, что я знаю… Но ты не слышала от меня ни слова. Мелис называют Болотной Ведьмой, потому что она живёт с Стоке. Она редко оттуда выбирается. У неё есть магия. Я сам не видел её использования, но слышал об этом от некоторых, кто видел. Очень скверная штука. Очень опасная.

- Как нам её найти?

Он покачал головой. – С чего бы тебе хотеть этого? Ба, не важно! Всё равно не смогу сказать; я не знаю. Но знаю кое-кого, кому известно. Хотя спрашивать будет рискованно. Слухи имеют обыкновение доходить до тех, кому вам не нужно. Это действительно так важно?

Она медленно кивнула. – Назови имя.

- Олин. Мальчишка, мелкая болотная крыса, вышел на сушу несколько лет назад. Он вырос в Мрачном Стоке, жил там со своей семьёй. Они все погибли кроме него. Говорили, что от лихорадки. Мне не известна вся история. Но ему известна ведьма. Некоторые говорят, что он жил с ней после смерти родителей. Некоторые говорят, что они были любовниками. Теперь он всего лишь очередной пьяница, едва вышедший из юности. Живёт над Флюгером, немного дальше по дороге. Может, если протрезвите его, то он поговорит с вами. Или же нет.

- Это правда, всё это?

- Всё. Теперь плати.

- После разговора с ним. После подтверждения.

- Тогда ты точно не вернёшься.

Льюфар встала и Имрик тут же встал вместе с ней. – Ты мне нравился больше, когда покупал оружие с информацией и знал, как держать язык за зубами, - сказала Льюфар. – Теперь ты мне нравишься меньше, раз уж решил выдумывать про меня небылицы. – Она достала разрыватель. – В принципе, ты мне вовсе не нравишься.

- Стой! – Выдохнул он. – Я ничего не рассказывал про тебя кому бы то ни было до сего момента. Я сделал ошибку! Пожалуйста.

Она продолжительно поглядела на него, затем наконец кивнула и опустила оружие обратно под плащ. – Тогда больше никогда не делай этого. Не используй моё имя по какому бы то ни было поводу. Не говори про меня. Даже если ведьма не услышит, то может услышать мой отец.

Клостеальт встал, сжав губы и прищурив глаза. Он посомневался мгновение, затем вернулась в здание.

Имрик одобрительно посмотрел на неё после его ухода. – Отлично. Ты превосходно управилась.

Её наполнила ярость. – Нет, вовсе нет — благодаря тебе! Теперь идём. Найдём этого мальчишку.

Миновав внутренние помещения таверны и вернувшись на улицу, Льюфар протащила Имрика вниз по дороге на несколько зданий дальше, затем столкнула его в аллею и прижала к стене. – Чем, по-твоему, ты думал, вытворяя там это? – Потребовала она ответа.

Он выглядел растерянным. – Ты про что? Когда?

- Когда ты делал вид, что моя личная жизнь касается тебя! Это нарушило все мои планы. Ты встал на мою защиту, будто я какая-то зелёная девица, которой грозит опасность! С чего бы это? О чём ты думал?

Он распрямился, но не дрогнул. – Мне не понравилось, что он таким образом говорит про тебя. Он мне не нравился и точка. Как ты можешь доверять подобным людям?

Она была так зла, что ей хотелось плюнуть. Имрик может и располагает могучими дарами, но его способность ориентироваться в некоторых социальных ситуациях до боли недостаточная. Разве он не понимает, что она делала? Разве не понимает, что дозволение Клостеальту небольшого хвастовства по части их отношений безвредно и даже может привести к добыче большей информации? Но вместо чего он вмешивается и превращает переговоры во что-то недоброжелательное. Разве Имрик не может на самом деле понимать, что ей известно, как держаться в таких ситуациях?

Но тогда, внезапно, она осознаёт, что он не в состоянии понять. Он ни в чём этом не смыслит. Засев в Параноре без компаньонов и без всякого опыта во взаимоотношениях мужчин и женщин, он прискорбно невежественен. Он реагирует по-детски — встаёт на её защиту, отстаивает её целомудрие, защищает её репутацию. Он считает себя её защитником во всём, не только в физическом плане.

Ей вдруг стало ужасно стыдно, что она не видит и не слышит боли в его лице и его объяснениях. Похоже на то, будто она пнула щеночка. Она резко отстранилась, предоставляя себе пространство и миг на восстановление.

Её извинение вышло медленным. – Я погорячилась. Ты не мог знать, что у меня на уме. Прости.

Он повертел головой, не глядя на неё. – Нечего прощать. Стоило делать так, как ты говорила. Мне не стоило лезть. Я продолжаю считать тебя уязвимой, но мне полагается помнить, насколько ты сильна и способна. Хотелось бы не забывать этого, но не знаю, получится ли у меня.

- Да, получится, - сказала она, протянувшись к его руке, взяв в свою и сильно встряхнув. – Я прослежу это.

Они снова пошли, бок о бок, опустив головы, переставляя одну ногу вслед другой и пытаясь сообразить, что же сказать. – Не думаешь, что он позже предаст нас? – Наконец спросил Имрик.

Она покачала головой. – Если предаст, то это ему аукнется. Ты слышал, что он говорил про ведьму. И мой отец не многим лучше.

- Тогда этому мальчишке полагается рассказать всё, что нам нужно?

- Похоже на то. Сперва его нужно найти, а затем поглядим, может ли он действительно что-либо сказать. И будет проще, если он будет трезв, когда мы его найдём.

Им повезло. Они обнаружили Флюгер не так далеко, ветхое здание, сильно нуждающееся в ремонте. Это была очередная таверна, конечно же, тёмная и негостеприимная, собиравшая тех кто не мог позволить себе ничего получше. Окна были с выбитыми стёклами, заколоченные досками и отгороженные ставнями от внешнего мира. Пара дверей открывалась во внутреннее пространство, а вокруг бара и зоны обслуживания — тусклого и грязного места в половину размера Прожжённого Человека — к потолку льнул дым плотным, душным смогом.

Не тратя времени, Льюфар прошла к измотанной служанке у одного конца бара и вложила немного кредитов ей в руку. – Олин?

Девушка взглянула на кредиты, затем на Льюфар и Имрика. – Вы не собираетесь вредить ему, так ведь? – Спросила она.

Льюфар не могла поверить, что этой печальной девушке есть какое-либо дело, но всё равно покачала головой. – Просто хотим побеседовать.

Девушка безнадёжно кивнула. – Наверху, вторая дверь слева. – Она огляделась, как будто кто-то может следить. – Но может лучше сперва постучаться. Он не один.

Льюфар кивнула и прошла к лестнице, указанной девушкой, к очень крутым и узким ступеням, которые заставили задуматься, как кто-либо способен по ним подняться уже после одного стакана. Но предположила, что перспектива хотя бы мимолётной страсти вселяет в тебя достаточно сил.

- Держись рядом, - шепнула она через плечо, желая, чтобы Имрик чувствовал, что его защита необходима.

И может быть так оно и есть. Кто знает, что там такое?

Они взобрались на второй этаж и обнаружили тёмный коридор лишь незначительно более широкий чем лестница. Они остановились у второй двери и Льюфар мягко постучала. – Олин?

Послушалось шуршание, шаги, и дверь приоткрылась на пару сантиметров. Выглянуло лицо. – Я занят. Кто вы?

Он не совсем мальчишка, подумалось ей, что бы ты ни заявлял Клостеальт. Истощённый юноша с желтоватой кожей, вытянутыми чертами, неряшливой внешностью и вороватыми глазами. Он смутно напомнил ей Клостеальта. Она протянулась и сунула ещё больше своих кредитов в его руку. – Нужно поговорить. Это важно.

Он взглянул на кредиты, прямо как сделала служанка, а затем на неё. – Приходите позже. Тогда и поговорим.

Он начал закрывать дверь, но она заблокировала её своим ботинком. – Это не может ждать. Мы поговорим сейчас.

Олин подозрительно прищурился на неё. – Не знаю, кто вы такие. Никогда раньше вас не видел.

- Я здесь не для того, чтобы чинить неприятности. Я просто хочу поговорить.

- Остальные говорят также, но имеют ввиду совсем другое.

- Ну, я не из них. – Она теряла терпение. – Видишь моего друга за моей спиной? Если не хочешь познакомиться с ним гораздо ближе, то ты откроешь дверь. Сейчас же.

Олин помедлил, затем отступил и позволил ей раскрыть дверь. Он был полуодет. На женщине в кровати одежды не было. Она бросила единственный взгляд на Имрика, завернулась в одеяло, затем схватила свои одежды и выскочила за дверь.

Юноша поглядел ей вслед мгновение, затем переместился и сел край кровати с удручённым видом. Он взял стакан эля с тумбы и сильно отпил. – Деньги мне не вернут. Или за них причитающееся. Чего вам надо?

Он звучал не пьяно. Он казался абсолютно трезвым, хоть слегка и поддатым. Он не выглядел настороженным или особо злым. И даже более, он казался смирившимся. Даже не зная, кто они такие или что здесь делают, он казался не удивлённым их появлением.

- Мы хотим знать, как найти Болотную Ведьму, - ответила Льюфар, глядя ему в глаза. – Она забрала нашего друга, а мы хотим её вернуть.

Взор юноши был пустым. – Если у неё ваша подруга, то её не вернуть.

Его слова были категоричными, произнесёнными плоским тоном — беспощадное объявление, не оставляющее места для спора. Льюфар похолодела внутри, но всё равно надавила.

- Она вернётся, если мы придём за ней. Ты жил на болоте. Ты жил с ведьмой. Ты должен знать, как к ней подобраться.

Олин вздохнул, его черты напряглись. – Я ничего такого не знаю. Кто бы ни сказал вам иначе, он ошибся. Мелис кое-что для меня значит, но фактов это не меняет. Я уже пытался найти её. Неоднократно пытался. Мне известен Сток. Известен каждый его метр. Но даже это не помогает. Я активно искал, но не смог найти её, и теперь понимаю, что не смогу никогда. Для меня она потеряна.

Льюфар обменялась быстрым взглядом с Имриком. – С чего вообще тебе пытаться её искать? – Спросила она.

Олин пожал плечами. – Я люблю её. Всегда любил её — с того момента, как она забрала меня и сделала своим. Я знал, что она делает. Знал, чего ей от меня надо. Это не имело значения. Она была так красива. Она была добра и заботилась обо мне. Она ни на кого не похожа из всех встреченных мною. Я бы сделал для неё что угодно.

- Тем не менее ты ушёл от неё? – Льюфар пыталась понять. – Если ты любил её, то почему ты…?

Его голова дёрнулась вверх. – Нет! Я не уходил от неё. Я бы никогда не ушёл от неё! Я был её навеки. Это она бросила меня!

- Как вы вообще с ней сошлись? – Вдруг спросил Имрик. – Разве ты был не просто мальчиком?

Олин выглядел страдающим. – Просто мальчик. Вполне верно, что им я и был. Моя семья погибла, я остался один, мне некуда было пойти, и она забрала меня. Не знаю, как она нашла меня, но у неё получилось. Она привела меня в свой дом и вырастила меня. Она держала меня при себе, пока не устала, а затем вышвырнула.

- Как она тебя вышвырнула, Олин? – Спросила Льюфар, присаживаясь на кровать рядом с ним. – Как это случилось?

Он не посмотрел на неё. – Она опоила меня, отнесла на окраину болот и оставила там. Я думал, что смогу достаточно просто найти дорогу обратно. Я хорошо знал Сток. Это был мой дом. Но я не смог. Я пытался и пытался. Я чуть не погиб, но не смог обнаружить ни следа её. Поэтому вместо чего я пришёл сюда.

- Она устала от тебя?

Он покачал головой. – Я больше не хочу об этом говорить. Я стал говорить про это.

- Стой. Почему ты говоришь, что принадлежал ей? Это странно звучит по отношению к себе.

Его лицо окаменело. – Я делал то, чего ей хотелось. Такие вещи, о которых я ни с кем не стану говорить. Я развлекал её. Я вызывал у неё улыбку. – Он отмахнулся. – Теперь уходите. Я рассказал, что вы хотели узнать. Я не могу помочь. Поэтому оставьте меня.

Льюфар вздохнула. – Мы не можем. Похоже ты единственный, кто может помочь нам. Может не сейчас, но позже. Нам нужно, чтобы ты отправился с нами, пошёл в болото и попытался ещё один раз. Этот друг, она нуждается в нашем спасении. Если не мы, то никто другой не сможет. Это мы и собираемся сделать.

Теперь он смотрел на неё. – Я уже сказал вам. Я не могу помочь.

- Может ты только думаешь, что не можешь. Может когда мы будем в болотах, что-нибудь придёт на ум, о чём ты не думал прежде. Стоит попробовать.

- Не мне, мне не стоит. – Горько, сломлено. – Я не пойду на это.

- Значит тебе не хочется вновь найти Мелис? Разве ты не отдал всё ради очередной возможности быть с нею?

Это произнёс Имрик, задавая вопрос, который не приходил Льюфар на ум. Она видела, что юноша колеблется, прежде чем отвечать. – Я сказал вам…

- Что ты сдался. Мы слышали. Но может стоит передумать. Теперь мы здесь, а мы не сдаёмся. Кроме того, я лучший следопыт, который когда-либо тебе встречался. Возможно с нашей помощью в этот раз у тебя получится её найти.

- Но с чего ей принимать меня обратно, если она меня вышвырнула? С чего ей вообще рассматривать это?

- Потому что возможно ты ей нравишься. Может она понимает, что совершила ошибку и желает всё вернуть. Или может это проверка. Но если ты явишься к ней и расскажешь о своих чувствах, если окажешься перед ней и спросишь, то по чём знать, что она скажет? Как ты можешь быть уверен, если не попытаешься?

Часть Льюфар чувствовала, что они водят юношу за нос. Но жизнь Хрисаллин вероятней всего стояла на кону, поэтому она помалкивала, пока Имрик продолжал давить на решимость мальчишки.

- Случались и более странные вещи, - продолжал перевёртыш. – Пары встречаются, расстаются и обратно сходятся постоянно. Когда-то она любила тебя. Почему бы ей не полюбить тебя снова? Теперь ты другой. Ты вырос. Мужчина. Возможно, это по-новому привлечёт её. Может быть, она увидит тебя с нового ракурса.

Олин подчёркнуто помотал головой. – Вы не знаете, как она мыслит. Вы даже и не догадываетесь.

- Но ты можешь. Ты уверен, что она не примет тебя? Ты так уверен, что готов отказаться от нашей помощи?

Мальчик долгое время сидел в тишине. Льюфар и Имрик дожидались. Он будто бы взвешивал решение, вращая его в разуме, обдумывая плюсы и минусы.

- Дайте подумать над этим, - сказал он в итоге.

- Для этого нет времени, - тут же произнесла Льюфар.

- Есть ночь, не так ли? Вы в любом случае не сможете отправиться на болото, пока не рассветёт. Никто не ходит в Мрачный Сток по ночам, а мне нужно подумать над этим. Возвращайтесь с рассветом.

- Ты будешь ждать нас?

Он кивнул.

- Не попытаешься сбежать?

Он скептически взглянул на неё. – Бежать куда? Мне уже некуда бежать. И нет причин. Либо я отправлюсь с вами, либо же не пойду никуда.

То, как он произнёс это, убедило её. Он стоял на пороге жизненного тупика, где оставшаяся часть не менялась бы, где его интерес в её исходе настолько померк, что у него уже не было никакой надежды для себя.

Только если он не согласится на их просьбу.

На этом они оставили его.

Они миновали улицы Угрюмого Угла в обратном направлении к лётному полю и забрались в кабину пережидать ночь. Ни один не желал оставаться в самом городе дольше необходимого. В помещениях и зданиях, среди толп и на улицах присутствовало чувство клаустрофобии и небезопасности. Они понимали, что так продлится всю ночь, если они останутся, и это чувство сохранялось даже в тесноте пространства кабины двухместника, но по крайней мере они находятся на открытом воздухе и под раскинувшемся над ними небом, а воздух свеж и чист.

Они завернулись в свои одеяла, устроились как можно лучше и улеглись на спинах, глядя в небо. Звёзды вышли, яркие и обнадёживающие; обещая хорошую погоду. Лётное поле было брошенным за исключением стражи, стоявшей на больших воздушных судах поблизости, но даже эти немногие расселись и хранили молчание. Огни Угрюмого Угла сияли тусклой желтизной на фоне горизонта над окружающими деревьями, но звуки жильцов были приглушёнными и отдалёнными.

Было похоже, будто мир исчезает, забирая с собой всё многообразие своих обитателей и существ. Это умиротворяло Льюфар.

Спустя долгое молчание Имрик произнёс: - Олин может решить сбежать от нас.

Она скорчила гримасу. – Он не побежит. Он сам так сказал. Ему некуда идти и нет никакого желания. Он потерян и не представляет, как найти дорогу назад. – Она повернулась к нему. – Но ты дал ему возможность изменить это. Очень умно с твоей стороны. Думаю, он решит отправиться с нами.

- Может и умно, но не очень честно. Не думаю, что Мелис захочет принять его обратно. Она не похожа на ту, кто предаётся сожалениям о прошлом. Думаю, она вероятней убьёт его, если он окажется у неё.

- Но мы не позволим этого, так?

Он ответил не сразу. Казалось, что он обдумывает это. – Я вижу это так. Если в его жизни ничего не изменится, он всё равно что уже мёртв. – Его слова были тихими и печальными. – Если он умрёт с нами, хуже ему не станет.

- Это твоё мнение.

- Не твоё?

- Я не знаю. Мне не нравится концепция принятия решений за других людей. Сложно решить и на свой собственный счёт.

- Может это то, что ты не можешь решить самостоятельно. Вы можете быть слишком близки, чтобы принять подобное. Может ты будешь рад, если кто-то примет решение за тебя.

Она помолчала. – О чём мы вообще говорим? Это не только про Олина и ведьму, да? – Она выставила это констатацией факта, бросая ему вызов. – О чём ещё?

В этот раз он молчал куда дольше. Она практически решила, что он вовсе не собирается отвечать, когда он вдруг сел прямо и посмотрел на неё сверху вниз.

- Ты правда хочешь, чтобы я отвечал на этот вопрос?

Теперь настал её черед сомневаться. Она села рядом с ним и посмотрела ему в глаза. – А ты не хочешь?

- Если пообещаешь не судить меня. Это ты спрашиваешь, не моя инициатива. Мне нужно знать, что мой ответ не изменит наших взаимоотношений.

- Как я могу обещать что-то подобное без понимания, какой будет ответ?

Он снова лёг. – Тогда забудь. Может спросишь в другой раз, когда мы будем знакомы несколько дольше.

Она всматривалась в него несколько моментов, раздражённая и смущённая, но он закрыл глаза, будто намереваясь спать. Конечно, ей хотелось знать. Ей хотелось знать всё на его счёт. Подробности, рассказанные им о своей жизни, были в лучшем случае отрывочными, а характер его эмоционального склада являл собой тайну. Несомненно, он пребывал в разладе. Конечно, он долго боролся и сложно принимал кем и чем он является. Но что он чувствует глубоко внутри, там где это имеет значение, на счёт своего детского опыта, своих родителей и времени в Параноре, а сейчас и времени с ней, во многом оставалось загадкой.

Духи, но его трудно разгадать! Уже достаточно сложно читать настроение и мысли Паксона, но Имрик относится к уникальному типу.

Она отбросила дело в сторону и собралась присоединиться к нему ко сну. Затишье вернулось вследствие отсутствия разговора, а звёздное покрывало на тёмном небе приносило успокоение.

- Льюфар, - внезапно произнёс Имрик.

- Да?

- Знаешь, почему я действовал так с Клостеальтом? Настоящую причину? – Его слова были такими тихими, что практически прошли мимо неё. – Дело в нити.

Она повернулась. Он смотрел прямо на неё. – Нить соединяет нас. Она связывает нас, когда я в перевоплощённом облике. Она позволяет тебе видеть, что вижу я, делить тот опыт со мной. Она привязывает меня к тебя, и я чувствую тебя со мной. Если я утрачу контроль после перевоплощения, то могу рассчитывать, что ты меня вернёшь. Ты можешь достучаться до меня и вернуть меня домой. К тебе. Ты мой дом.

Она была поражена. – Я не считаю себя твоим домом.

- Не в традиционном смысле. Но эмоционально. Ты обеспечиваешь меня полюсом. У меня нет настоящего дома или семьи. Не было многие годы. Связывание даёт мне это. Друиды решили, что это наилучший способ защитить меня против побуждений перевоплощений. Узы по отношению к людям всегда самые сильные. Наверняка ты должна ощущать то же к Паксону?

Она кивнула. – Конечно это так.

- Между мной и тобой иного рода эмоциональная связь, порождённая взаимной зависимостью. Она создаёт другого рода близость. Она полагается на некое слепое доверие. Это не мягко. Это сильно, сурово и временами страшно. И инстинктивно. Это практически прирождённая реакция на выбор жизни нежели чем смерти, разума вместо безумия. Вот что всегда на кону. Понимаешь?

- Думаю, да. Но что на счёт твоей реакции с Клостеальтом? Какое это имеет отношение к твоему рассказу?

- Практически всё, что происходит между нами, является влиянием нити. Не только когда мы соединены, но также и после. Развратность Клостеальта сгенерировала мгновенную реакцию. Я перешёл к защите, хоть и не намеревался, не осознанно. Это была реакция на чувство гнева, беспокойства и без понятия чего ещё. Казалось, будто нанесли физический удар. Я увидел, что тебе угрожают. Я боялся, что тебе могут навредить. Ты мой дом, моя страховка. Я не могу стоять и ничего не делать.

Он замолчал, вздыхая. – Я не рассказывал тебе всего о связывании прежде. Я не мог рассказать большего. К тому же я считал, что ты отвергнешь меня после этого знания. Я придерживал то, что по моему мнению могло подождать. Это касается силы связывания, способов влияния на нас. Природы порождаемой зависимости и возможных проистекающих последствий. Когда это случается, то выбора не остаётся. Можно только реагировать, и эта реакция мгновенна — рефлекс сродни морганию. Ты действуешь, потому что должен. В такие мгновения ты под влиянием привязи и исполняешь её волю.

- Но я не чувствую того же на счёт тебя! – Вырвалось у Льюфар, прежде чем она смогла остановить себя, понимая сказанное, только произнеся это. Она поспешно попыталась переиграть. – Стой, я не имела ввиду…

- Нет, имела, - быстро прервал он жёстким голосом. – Ты говоришь честно. За это нельзя осуждать. И я понимаю. Твои чувства только твои. Мы разные люди. Моя реакция на связывание неизбежно отличается от твоей. Я не подразумеваю, какие у тебя должны быть чувства. Я рассказываю это, чтобы ты поняла влияние на меня. Я никогда не стал бы полагать, что у тебя должно быть то же самое.

Что ж, у неё было по-другому. Так ведь? Она подумала о предыдущих разговорах, где он настаивал, что она идеально дополняет его — неодинаково, но усиливающим его образом. Это заставило задуматься. Насколько они похожи? Возможно больше, чем ей хотелось признавать. Она понимала, что у неё ещё не выработалось твёрдой позиции; её понимание их отношений всё ещё было смутным и односторонним. Сколько ещё понимания ускользает от неё?

Она снова легла, глядя на небо, позволяя подробностям разговора улечься, обдумывая их одну за другой — и особенно последнюю. Каким образом нить влияет на неё? Она не совсем уверена. Сложно отрицать, что это мощное переживание. Или что та порождает в ней чувства, в которых она ещё разбирается. Она боялась за него, когда он разрывал связь в тот первый день, пока они выслеживали людей, умыкнувших Хрисаллин. Она бесилась и разочаровывалась и целая уйма чего ещё. Поэтому она не могла сказать, что нить вообще не влияет на неё.

Просто не так же, как влияет на него.

И она считала, что отреагировала бы по-другому на Клостеальта, если бы они поменялись местами. Она думала, что какое бы влияние связь ни оказывает на неё, это и близко не так сильно и изменчиво как у него.

В этом есть и хорошее. Одному из них нужно оставаться спокойным в конфликтных ситуациях. Одному из них нужно проявлять непоколебимость, если связи полагается работать как нужно.

По крайней мере одному из них, хотя двоим было бы лучше.

Иначе…

Иначе что?

Она не могла сказать. Ответ на этот вопрос всё ещё скрыт.

Для Хрисаллин Ли каждый день начинался абсолютно одинаково. Она просыпалась в своём коробе, деревянные доски и слои сетки за вентиляционными отверстиями которого не позволяли ей что-нибудь ясно увидеть. Могло идти утро либо же полдень. Ей удалось вписаться в график, позволяющий спать по ночам и бодрствовать днём. Она не могла сказать, чем это было хорошо. Возможно, это постоянство держало её в своём уме.

Возможно.

Каждый день она просыпалась внутри деревянного ящика, лёжа на предоставленной ей подкладке, с головой на подушке и завёрнутой в одеяло. Она вытягивала конечности в пространстве длинной около двух с половиной метров (это ей пришлось выяснить самостоятельно), затем была занята тем чтобы полностью проснуться, сохраняя полную неподвижность и прислушиваясь, хотя она ни разу так ничего и не услышала. Проснувшись, она садилась и прочитывала в голове имена любимых и потерянных ею людей, к которым она намеревалась вернуться.

Это был ритуальный список: Паксон, Льюфар, её мать, её друзья друиды, друзья тролли, друзья из старых деньков в Вэйфорде и непременно парочка новых, чтобы внести какое-то разнообразие в этот ритуал.

Когда это кончалось, она снова ложилась и ждала.

Ожидание было самым сложным. У неё не было никакого способа определить, как долго это продлится. Всё так сильно отличалось, что она уже не пыталась искать закономерность. Иногда это случалось быстро. Иногда занимало весь день. Но всегда случалось рано или поздно. В какой-то момент к ней приходила маленькая девочка.

По началу она пыталась призвать это дивное существо. Она постукивала по доскам ящика или даже сильно колотила по ним. Она топала ногами. Но ничто не давало никакого эффекта. Лишь тишина.

Хрисаллин полагала, что может стать жертвой похожего безумия, которое завладело ею, когда её похитил Арканнен и отдал к той другой ведьме, называвшейся Микой. Ей хотелось сопоставить двух ведьм в своём разуме и представлять, что ситуации похожи. Но в действительности не похожи, как и причастные ведьмы. Даже ни в коей мере.

Для начала, она не опаивала её и не развращала ядами и магией, переделывая в кого-то совершенно другого ради своих целей. Арканнен, по сути, вообще не появлялся. Но конечно же она была уверена, что появится. Маленькая девочка позаботилась об этом по инструкции, как она заявляла, Болотной Ведьмы. Что ж, может быть. Но эта девочка была безумна, поэтому нельзя вкладывать слишком много веса в её слова.

Сама Болотная Ведьма ни разу не показалась — по крайней мере не раскрывая свою настоящую внешность. Хрис полагала, что это случится, когда явится Арканнен, в качестве последнего провокационного жеста, что всё это часть игры. Но возможно за ней явятся не колдун или ведьма. Возможно, это будет Льюфар или её брат. Возможно, спасителями будут друиды со своей стражей троллей. То, что кто-то любящий и небезразличный явится за ней, никогда не подвергалось сомнению. Она проходила это прежде. В итоге кто-то всегда приходил за ней. У них получится и в этот раз.

Она отказывалась верить во что-либо иное.

Укрепив свою решимость, что она проделывала каждый день с момента своего захвата, она подпитала и эту уверенность.

Она не помнила практически ничего про своё похищение. В одну минуту она гуляет с Льюфар, затем они обе чувствуют чьё-то присутствие и начинают уходить. Она вспомнила, что Льюфар нейтрализовали первой, что та рухнула и не шевелилась. Она помнила, как направилась к ней, после чего всё почернело. Она думала, что ей припоминается удар по голове. Она определённо помнит, как позже проснулась с головной болью.

Её связали и заткнули ей рот, она не могла пошевелиться или заговорить, или же воспользоваться магией и освободить себя. Она помнила горький привкус во рту и то, как от него никак не получалось избавиться. Он проник ей в горло и покрыл всё неприятным слоем слизи.

В тот момент она не понимала, что это означает.

К тому же у неё были связаны глаза, поэтому она не могла определить, кто забрал её, сколько их и куда они могут её нести. Они почти не говорили, и даже тогда это были указания по части воздушного корабля, управлению и навигационные термины, в основном ограничивающиеся одним-двумя словами. Они были мужчинами, но на этом всё. Их голоса ничего не выдавали из их корней. Они никак не выдавали свою численность.

Она ждала, когда они снимут повязку или кляп, но этого не случилось. Должно быть они знали, что может случиться, если позволить ей хотя бы одним вдохом призвать магию. Должно быть они понимали, кто она такая. Иначе бы они не стали бы утруждаться всеми этими узами.

Однако они летели. Она могла сказать это по покачиванию судна, в котором лежала связанной. Она пыталась догадаться, какого типа корабль, но невозможно было понять, если ей не позволят видеть или передвигаться. Она разочаровывалась каждым аспектом своего похищения. Ей претило неведение. В порядке ли Льюфар? Захватили ли они и её?

Кто ответственен за это?

Арканнен, считала она. Кто ещё мог осмелиться на такое вторжение в земли друидов, практически в видимости стен Паранора? Они уже её разыскивают. Они бы уже начали поиск. У них есть способы найти её, и они этим воспользуются. Довольно скоро её снова освободят.

Но снова оказаться в руках колдуна? Опять? Ему больше нечем заняться, кроме как продолжать преследовать её? И для чего? Она говорила себе, что это Арканнен, по крайней мере в этот раз была к нему готова. Больше не будет умопомрачения, никаких иллюзий или обмана. Она кое-чему научилась, как пользоваться своей магией, как защищать себя, если на неё нападут. Как только кляпа не станет, всё изменится.

В таком ключе она и мыслила. А потом они приземлились — крутым, резким спуском, побросавшим её по днищу судна. Это было так жёстко, что она считала, будто они разбились. Они и впрямь быстро вытащили её после приземления, и судя по всему достаточно оправившись, понесли её прочь. В этот раз она смогла сказать про них немного больше. Их было по крайней мере трое — двое несли её, а ещё один шёл впереди. Другие присоединились к ним некоторое время спустя, появился костёр и запах готовящейся еды, хотя ей ничего не предлагали. Всё ещё никто не говорил громче шёпота, большая часть которого была слишком тихой, чтобы уследить.

Она ужасно проголодалась и хотела пить, но никто ничего не предпринимал, чтобы позволить ей поесть или попить. Она оставалась связанной, с кляпом и повязкой всё своё время с ними. Её укрыли одеялом и оставили с собственными мыслями без всякого намёка, что это изменится.

Затем она услышала воздушный корабль. Его звуки были тихими и отдалёнными, но она слышала их довольно чётко, чтобы понять их суть. Тот приземлился где-то поблизости, двигатели сбавили обороты. К ней протянулись и взяли на руки, и понесли её навстречу. Её занесли внутрь. Последовали дальнейшие разговоры, слишком тихие чтобы что-то разобрать. Когда воздушный корабль взлетел, она осталась на борту и мужчин не стало, а её жизнь вот-вот должна была перейти к новой фазе страданий.

Она оказалась у ведьмы.

Мрачный Сток стал её новым домом.

Она ещё раз пробежалась по своим воспоминаниям, пытаясь выковырять из них новые обрывки информации о случившемся, но в её воспоминаниях уже ничего не осталось, и она ничего больше не могла сделать, чтобы заполнить недостающие части, пока кто-нибудь не поведает ей всё неизвестное.

Мягкий шелест привлёк её внимание, тихий звук шагов, пересекающих деревянное покрытие хижины. Она подождала ненавистного голоса.

- Доброе утро, Хрисаллин, - поприветствовала её миниатюрная девочка.

Она стиснула зубы. Начинается заново, подумала она. Она ощутила нежданную волну настроения и облегчения — так как она только этого и могла ждать — и это пристыдило её.

По крайней мере сейчас её выпустят из клетки и позволят сыграть в игру. Путы, кляп и повязку сняли днями ранее, практически в ту самую минуту прибытия. Её конечно же поместили в клетку, но даже это позволяло ей небольшую свободу передвижений. И практически каждый день её выпускали походить по лачуге, ограничивая только цепью на лодыжке.

Разумеется, ещё была проблема таинственного корня, который её вынуждали прожёвывать и проглатывать. Злополучный корень. Миниатюрная девочка стояла перед ней, пока она съедала его, затем проверяла рот Хрисаллин, убеждаясь, что она проглотила его полностью. Скрыть его ни разу не получилось.

Не было возможности избежать корня.

Или его мгновенный и продолжительный эффект на её голос. Это был тот же корень, что вложили ей в рот, когда те мужики забрали её под Паранаром. Тот же самый горький вкус. Теперь она понимала его предназначение. Девочка рассказала ей.

- Ты должна это принять, Хрисаллин, - объявила она виновато. – Ты должна прожевать и проглотить. Ведьма узнает, если ты не сделаешь этого. Она знает всё. Она навредит мне, если ты ослушаешься, а затем навредит тебе. Корень лишит тебя голоса. Так ты не сможешь говорить. Твоя магия не будет работать. Песнь желаний полагается на силу голоса, а таковой у тебя не будет. Эффект мгновенный и всеобъемлющий. Поэтому нет смысла пытаться колдовать. Понимаешь, о чём я говорю?

Хрис всё прекрасно понимала. Но она естественно всё равно пыталась, пускай только и для того чтобы подтвердить правду девочки. Её голос — и тем самым всякий контроль на любой формой магия песни желаний — пропал. Её единственное оружие, её единственный шанс на освобождение, были отняты у неё.

Замки на двери её клетки начали отпираться, их резкие щелчки напоминали ей, что терпение может принести плоды. Засовы сдвинулись и дверь её узилища раскрылась в серый и пасмурный болотный свет.

И к лучезарному лицу миниатюрной девочки.

- Выходи, выходи! Время играть!

Немного одеревенело и с ощущением неловкости и уязвимости, Хрисаллин пригнулась и выползла из клетки. Маленькая девочка наклонилась и похлопала её по голове — как будто какого-то питомца, выпускаемого для еды, питья и игр. На Хрис была одна из двух белых рубах, что ей дозволялись, единственная выданная ей одежда — она носила одну, пока другая стиралась. Обуви у неё не было. Не то чтобы она попыталась сбежать, если бы таковая была.

Маленькая девочка стояла перед ней в половину её роста, крошечная, хрупкая и такая неброская, что аж до смеха. Но Хрис никогда бы не пришла в голову мысль попытаться одолеть её. Веснушчатое лицо, голубые глаза, кнопочный нос и бескрайняя улыбка только красили её, вызывали доверие. Но являлись чем-угодно только не этим. Маленькая девочка, как никак, всегда притворялась. Она всегда играла в игру.

- Давай начнём с некоторого приличного хлеба и молока, - лучезарно объявила она, защёлкнув на лодыжке Хрисаллин цепь. Она взяла руку своей пленницы и подвела к небольшому столику, где ожидала еда. Они вместе сели, и девочка наблюдала, как Хрис завтракает. Это раздражало, но с этим ничего нельзя было поделать. Маленькая девочка принимала все решения.

Странно, но у неё не было имени. Хрис спрашивала жестами, но та только покачала головой. – Я принадлежу ведьме, - всё что она говорила. – Она не называет меня по имени. Я ей нравлюсь такой, какая я есть.

Можно было выразиться и так, но Хрис знала лучше.

- Что же нам делать сегодня? – Спросила маленькая девочка.

Хрис покачала головой, подразумевая, что не ответит. Это было единственным проявлением неповиновения, за которым она могла укрыться — крошечным и весьма незначительным актом протеста. Если ей не позволяли пользоваться голосом, то она будет отвечать как можно меньше. Безусловно, иногда у неё не оставалось выбора. Маленькая девочка подводила к этому.

- Почему бы нам не присесть у окна и не понаблюдать за Мистером Зубастиком? – Предложила девочка, сцепив руки. – Он такой забавный, когда подпрыгивает и ловит птиц! Или других глупых существ, пытающихся переплыть воды Стока. Я так люблю наблюдать за Мистером Зубастиком! Забавно же?

Хрис пожала плечами.

- О, Хрисаллин, хотелось бы, чтобы ты не была такой. Не будь такой грустной. Это не моя вина. Я бы отпустила тебя, если б могла, ты знаешь это!

Призыв звучал так искренне, слова были настолько душевными, что сперва Хрис поверила им. Она отчаянно хотела верить им. Но это была прежде, чем она выяснила правду. Прежде чем выяснился характер игры. Теперь она знала, что ничему нельзя верить.

В тот первый день после прибытия и освобождения из клетки маленькая девочка детально объяснила ситуацию. Она начала с предупреждения, что всякая попытка использовать магию провалится — и хуже того, это вызовет у неё чрезмерную боль. Она вовсе не должна пытаться говорить. А также она должна принимать корень, который ей будут давать каждый день. Она должна прожёвывать его и проглатывать в её присутствии. После чего её рот будет проверяться. Это прискорбно, но маленькая девочка боится ведьмы, которая возложила на неё обязанность присматривать за повиновением Хрис, и пообещав, что всякий провал навлечёт на неё боль такого рода, которую она уже испытывала и никак не хотела испытать снова.

Цепь на ноге Хрис должна не позволить ей выйти из хижины. Ей нельзя этого делать. Ей нельзя даже пытаться. Если она попытается и как-то преуспеет, Мистер Зубастик или одна из других тварей, живущих в Мрачном Стоке, сожрут её. Некоторые из этих тварей очень большие — даже больше чем Мистер Зубастик. Некоторые живут очень близко. Они не могут досаждать ведьме, хижине или её жильцам. Это предотвращают стражи. Но все, выходящие наружу их защитного барьера, становятся лёгкой добычей. Таким образом цепь и это предупреждение – превентивные меры.

Ей позволяется есть три раза в день и регулярно мыться и менять одежду. С ней не будут плохо обращаться, пока она подчиняется правилам. Маленькая девочка составит ей компанию, и они могут вместе играть и проводить несколько часов в день.

Но это соглашение быстро перешло от плохого к ещё худшему. Спустя несколько первых дней маленькая девочка начала оставаться не на несколько часов, а на весь день. Когда же Хрисаллин осознала происходящее, ей хотелось кричать.

- Ведьма может прийти сегодня с визитом, - сказала девочка, как Хрис закончила завтрак. Она ослепительно улыбнулась. – Но только может.

Или нет. Она говорила то же самое каждый день, и этого не происходило. Хорошая шутка. Породить ожидания, а затем смотреть, как надежда тает в ничто. Хрис в ответ кивнула, но не улыбнулась. Не было смысла поощрять мелкую мерзавку.

Девочка неодобрительно нахмурилась, затем твердо взяла Хрис за руку и подвела к скамье перед окном у запертой двери, откуда они могли поглядеть на болото. – Давай посидим и посмотрим, - заговорщически прошептала она.

Она сели вместе, глядя в туман. Домик располагался внутри густой кипарисовой рощи, укрывавшей и защищавшей его, с достаточным количеством пробелов между деревьями, позволяющими им наблюдать за огромным, засоренным порослью озером и его травянистыми островами. Мрачный Сток представлял собой скопления заболоченной земли с участками воды (некоторыми в километры шириной), плотными вкраплениями манговых и кипарисовых деревьев, большими зарослями болотных трав и скрытыми участками зыбучих песков. Непривыкшие к болотам говорили, что никто в здравом уме не должен когда-либо заходить сюда. Как ни странно, вас могло спасти только близкое знакомство. Здесь жили твари, которые больше нигде не встречались за исключением более северной Заплетённой Пущи —превышающие постройки твари и с зубами размером с руки и ноги. Мрачный Сток постоянно окутывал туман и облачность, окрашенные в размытые серые и зеленоватые оттенки, наполняли леденящие душу звуки сомнительного происхождения и населяли десятки существ, что могут убить тебя без предупреждения.

Хрисаллин рассказала всё это маленькая девочка в тот первый день. Её предупредили, что будет означать побег. Она может просто выглянуть из окон дома и увидеть это лично. Что же то того, что увидеть не получается, то ей остаётся только сидеть на том месте, где она сидит сейчас, и терпеливо ждать появления наглядного доказательства.

В этот день это случилось слишком быстро. Большая цапля с приятелями уселась на широком просторе воды возможно в тридцати метрах от окна, через которое она наблюдала, обнаружив бревно, обеспечивающее твердую опору. Они только складывали крылья и рассаживались, чтобы осмотреть местность, когда бревно ушло из-под них и воды расступились волной открытых челюстей и ослепляющих брызг. Их не стало за мгновение, их поймали эти чудовищные челюсти и утащили под поверхность. Спустя только секунды воды замерли и опять стали ровными, подставное бревно вернулось на место, и выглядело так, будто вовсе ничего не случилось.

Маленькая девочка захлопала и завизжала. – Ты видела это? Разве не чудесно? Не захватывающе?

Она продолжала в том же духе ещё некоторое время, восторженно и многословно, используя такие слова как сокрушать, кровь, зубы и на части. Хрисаллин привыкла к этому и просто не обращала внимание, но сложно было притворяться, что ей есть дело. Она ненавидела малявку. Она желала ей смерти. Ей хотелось лично устроить это, но понимала, что не может. При этом не было смысла давать маленькому монстру даже малейшего удовлетворения.

Именно так в конце концов и проходили её дни. Все её дни до сих пор. И все предстоящие тоже, как ей представлялось, пока Арканнен наконец не придёт за ней. Девочке требовался товарищ для игр, а Хрис была ближе всего. Поэтому эта честь была отдана ей как само собой разумеющееся, и она ничего не могла поделать, кроме как терпеть своё вынужденное участие.

Она размышляла, каково будет снова оказаться в руках колдуна, и хотя что угодно казалось предпочтительней чем оставаться ещё один день с девчонкой, перспектива страшила её. Она может ощущать себя лучше подготовленной в этот раз, чтобы иметь дело с Арканненом, но понимала, что лишь обманывает себя. Это будет кошмар, какие бы ни были у него на неё планы, а незнание этих планов только прибавляло ей страха.

Пребывание же с девчонкой, каким бы ненавистным они ни было, по крайней мере предсказуемо. Она знала, чего ожидать, пока следует правилам. Это может и неприятно, но является неизменной рутиной с минимальной опасностью, потому что её берегут для Арканнена и не причинят ей никакого вреда.

Поэтому она делала, что ей говорили (в любом случае не было особого выбора) и следовала правилам, не доставляя проблем. Если бы не притворство, ложь и глупые, глупые игры, то это было бы даже сносным. Но игра была кошмаром. Все действия девчонки поддерживали эту игру. Игра была всем для неё. Игра была самой её жизнью.

Но не поэтому маленькая девочка была безумна. Девчонка была безумной, потому что правда верила, что все её утверждения являются правдой, и не в последнюю очередь это касалось её отношений с ведьмой.

Девчонка не являлась ни пленником, ни невольной слугой.

Девчонка и была ведьмой.

Иногда выбор предопределён, как бы тебе ни хотелось иного. Для Паксона Ли и оставшейся маленькой группы это определённо стало так с наступлением ночи. Они шли остаток дня, похоронив Карлин Рил. Мирия требовала отнести её в леса Анара, но оба Паксон и Изатурин настояли, что ни у кого не осталось сил. Все пятеро устали до смерти, поэтому они решили погрести её на равнинах и пройти столько, как только можно. Мирия была безутешна, но приняла их решение. Они вырыли настолько глубокую яму насколько смогли, используя клинки и руки, затем завернули юную провидицу друида в покрывало и уложили в место последнего упокоения.

После этого Мирия ни с кем не общалась или даже не находилась рядом. Похоже на то, что она отстранённо следовала сбоку группы и её скорбь была настолько велика, что она не способна поделиться ею.

Наличие большего количества растительности на отдалении заставило их отклониться к Горам Вольфстаага, и этому решению по крайней мере Паксон не был рад. В тех горах присутствовало куда худшее нежели чем плотоядные растения — настолько громадные и ужасные твари, что повествующие о них истории относились больше к легендам. Практически никто не видел когда-либо этих существ, а большая часть свидетелей была мертва. Но даже в истории семьи Ли сохранялись такие легенды, являвшейся частью семейной связи с Омсфордами и друидами Паранора. Паксон знал их — и, что бы любой другой ни думал, верил в них.

Но разворот на север выведет их к новому лабиринту растительности, а никто и слышать об этом даже не хотел.

Поэтому они ушли с равнин и отправились в предгорья при садящемся солнце и нашли убежище в роще пихт, где они могли бы достаточно безопасно поспать и восстановиться после испытаний. Паксон не помнил, когда спал в прошлый раз, но как номинальный лидер этого небольшого отряда не считал допустимым позволить кому-нибудь другому взять первую вахту, поэтому взял эту роль на себя. Его усталость лишила его способности изгонять дезориентацию, и на восстановление ушло время. Пребывание в дозоре дало ему эту возможность, и среди пихт, всё ещё удалённых от Гор Вольфстаага, он чувствовал себя в достаточной безопасности, чтобы воспользоваться преимуществом этого.

В полночь он растряс одного из троллей занять его место и отправился прямиком ко сну.

Сон был безмятежным, что удивило его. Он полагал, что будет переживать какие-нибудь кошмары, учитывая всё пройденное. Но он ни разу даже на мгновение не вышел из этого мрачного умиротворения. Когда он проснулся, небо на востоке только начинало светлеть от восхода. Он огляделся и обнаружил всех спящими за исключением Мирии, которой выпала последняя смена и которая смотрела прямо на него со своего насеста на упавшем бревне примерно в шести метрах. Он перекатился в сидячее положение и кивнул ей. Она кивнула в ответ, но в её глазах было такое отчаяние, что он мгновенно встал и прошёл присесть рядом с ней.

- Ты вообще спала? – Спросил он тихо, усаживаясь рядом.

Она покачала головой. – Не смогла. Может уже никогда и не смогу. Я всё вижу, как эта тварь выходит из Карлин, вижу её падение словно использованную и выброшенную оболочку. Я всё вижу её лицо.

Она содрогнулась и сжала руки, будто пытаясь сдержать себя. – Не понимаю этого, Паксон. Почему она не рассказала? Почему ничего не сказала о происходящем?

- Может она не знала. Может она не понимала, что происходит. Она могла понимать, что что-то не так, но не знать наверняка.

- Но она просила помочь ей! Ты слышал её. Она должна была что-то знать!

- Не думаю, что её просьба о помощи означает, что она понимала проблему. – Он помолчал и выдохнул в сторону гор. – Но даже если так, нечего и говорить, что она могла что-либо с этим поделать. Пребывание той твари внутри неё могло лишить её способности к действию. Оно могло контролировать её.

Мгновение они молчали, глядя друг на друга, затем глядя в сторону, будто разговор слишком неприятно продолжать. Паксон думал о ужасе Карлин от понимания, что внутри неё поселилось другое существо — которое определённо злое и опасное. На что это было похоже? Ей приходилось проявлять невероятную силу, чтобы вынести это. Он не стал бы её судить. Он не был уверен, что сделал бы сам, если бы оно было в нём.

- Может она понимала, что произойдёт, - вдруг сказала Мирия, говоря в свои ноги. – Может она знала, что если оно выйдет из неё, то она умрёт.

Паксон склонился ближе. – Всё же она сумела попросить помощи и даже смогла рассказать нам о крушении преследователей Федерации. Она воспользовалась такой свободой слова, какой смогла. Потребовалась смелость даже для этого.

Мирия безмолвно кивнула. Затем она издала сдавленный всхлип и начала рыдать. – Я просто хочу вернуть её! Я хочу, чтобы этого не было! Не выношу, что она оставила меня! Ненавижу!

Теперь Паксон взял её в объятие, чувствуя при этом её содрогания. Но всё равно удерживал её крепкой хваткой. – Она не хотела этого. Думаю, она пыталась это предотвратить. Она любила тебя. Она даже возможно могла пытаться защитить тебя.

Мирия взглянула на него. – Это на неё похоже. Она всегда беспокоилась обо мне, не о себе. Она всегда пыталась заставить чувствовать меня лучше на счёт чего-либо. Она вздохнула и снова рухнула ему в руки. – Так больно, что её нет.

Вдруг она отвернулась от него, сбрасывая его руки. – Но мы выясним, как это случилось, понимаешь? Ты должен пообещать, что поможешь мне в этом. Тебе больше известно об Арканнене чем мне. Не думаю, что Изатурин достаточно силён, чтобы исполнить необходимое. Не думаю, что ему вообще есть дело. Он не обмолвился со мной ни словом со смерти Карлин.

Паксон был поражён. – Ну, он, наверное, в шоке. Он лишился всей своей делегации кроме тебя. Он оправится. Он понимает твои чувства.

- Может быть, - рассеянно произнесла она. Затем сконцентрировалась на нём: - Я могу положиться на тебя, что ты поможешь с этим, так? Мне нужно знать, Паксон. Нужно быть уверенной.

- Ты можешь на меня положиться. Но просто для ясности: я не вполне уверен, что это дело рук Арканнена. Я только думаю, что это может быть он. Тем не менее, я хочу наказать ответственного не меньше тебя. Нам просто нужно убедиться кто это, прежде чем действовать.

Она пнула землю ногами с решительным и злым видом. – Я знаю, Паксон! Не считай меня ребёнком. – Она успокоилась. – Просто буду откровенна, что это не из того, о чём я позже забуду. Не будет такого. Я найду ответственного, неважно что встанет на пути. Я не успокоюсь до тех пор — даже если мне придётся покинуть орден для достижения этого. Даже если я умру в процессе.

Паксон поднял руки в успокаивающем жесте. – Не говори такое. Я понимаю твои чувства. И не беспокойся. Мы доберёмся до истины. Я буду с тобой в решающий миг.

Они снова погрузились в молчание, в длительное медленное растяжение времени и пространства, казавшееся куда длиннее, чем на самом деле. В течение следующего получаса солнце встало, спящие проснулись и начался новый день.

Участники меленькой группы практически лишились еды, поэтому они поели из того немногого оставшегося, прежде чем выдвинуться. Они знали, что большего пропитания вероятно достать не получится весь остаток дня, только если они не будут заниматься собирательством или охотой, а никто особо не хотел тратить на это время. Вместо чего им было нужно найти поселение дворфов, а впереди их было множество. Они наткнулись на ручей, стекавший с гор, и остановились попить и наполнить два оставшихся бурдюка. Жажда была большей проблемой чем еда.

Трудность их предприятия крылась в географии Нижнего Анара. Если бы они смогли бы продвигаться по предгорьям, чтобы миновать хищные растения и после вновь спуститься на равнины, то всё могло бы быть иначе. Но Курганы Битвы усеивали опасные растения и деревья всех сортов, включая коварных Сирен и Душителей. Поэтому они не могли спуститься к равнинам, когда предгорья закончились, а были вынуждены взбираться в горы. Наличие отвесных скал и зазубренных выступов существенно ограничивало выбор пути и заводило их всё выше и глубже в Вольфстааг, чем они намеревались. Путь впереди был труднопроходимым и коварным, и даже после того как они спустились обратно с утёсов на предгорья, их поглотил густой лес, прикрывавший ущелья и достаточно большие пещеры, в которых поместились бы целые здания, скрывавший кто знает какие разновидности опасных бестий.

Они удерживались на достаточном расстоянии, чтобы не выяснять этого, но присутствие этих чёрных дыр постоянно напоминало, по какой тонкой грани они идут.

Пересекаемые ими сейчас леса тревожили не меньше. Те состояли в основном из так близко проросших хвойных, что они не могли пройти между ними даже по одному, не касаясь плечами их ветвей — что неприятно напоминало растения, от которых они едва спаслись ранее. Темень и тишина были всеобъемлющи и зловещи, и спустя время некоторые начали слышать то, чего не было вовсе. Если в этих деревьях и гнездились птицы, то этому не было никаких свидетельств. Они ни разу не увидели ни одного крылатого существа. Они не видели белок, бурундуков и мышей. Они не видели ничего живого помимо себя.

Их продвижение было также ошеломляюще утомительным и медленным. Окружение не менялось вовсе; чувство клаустрофобии в пути не варьировалось. Пред ними представали тысячи деревьев, и все выглядели одинаково. Отсутствие живых существ являлось беспокойной и смущающей постоянной. Иногда они немного общались между собой, просто чтобы нарушить тишину, но в основном концентрировали остававшиеся силы на продвижении вперёд. Паксон проводил время проигрыванием событий, имевшими место в Ассамблеи, в уме снова и снова, пытаясь слепить чёткий сценарий, объяснявший бы причину нападения, но ему это не удавалось. Даже если вина на Арканнене, зачем ему идти на такие хлопоты, чтобы расстроить мирные переговоры с Федерацией? Что это ему даёт? Должна быть причина. Он должен считать, что этим можно чего-то добиться.

Прошёл день и снова наступила ночь. Всё ещё глубоко внутри плотных лесистых предгорий, они обнаружили достаточное широкое место, чтобы разлечься и выспаться, в то же время обеспечивающее толику защиты от хищников. Съев последнюю еду и немного попив воды, они уселись вместе в темноте и тишине на короткое время, затем распределили порядок часовых и отошли ко сну.

Перед этим Паксон посидел с Феро Дарзом. В прохладе мрака ночи лицо последнего покрывали пот и грязь, а его узкие черты были напряжены. Она едва ли говорил днём, замкнувшись в себе во время пути. Практически казалось, будто Дарз избегает его.

- Ты притих, - сказал Паксон.

Дарз взглянул на него. – О чём ещё можно говорить? Мы просто топчемся на месте. Просто оттягиваем неизбежное. – Его глаза заполонили недоверие и мрачные ожидания. – Ты понимаешь. Ты знаешь, что произойдёт.

Он ожидал смерти. Было странно видеть эту его сторону, что заставило Паксона поколебаться перед ответом.

- Ещё день или два, и мы будем в порядке. Худшее позади.

- Ты не знаешь этого. Ты даже не знаешь, что самое худшее. Нам предстоят мили. Мы идём пешком и всё в этих горах охотится на нас. Поэтому не притворяйся иначе.

- Я не пытаюсь. Но я верю в нашу способность отбиваться от всего, что придёт к нам. Мы не беспомощны.

- О, как в прошлую ночь? Когда та тварь вырвалась из девушки? Ты пытаешься сказать мне, что у тебя всё было под контролем, когда это случилось? – Он повертел головой. – Нам конец, Паксон. Мы просто расхаживаем и ждём, пока это не станет официальным.

- Слит. – Высокогорец подтянул колени к груди и прижал их к себе. Время сменить тему. – Почему по твоему мнению он вышел из Карлин в тот самый момент? Почему посчитал это нужным?

- Он защищал себя, конечно же. О чём ты говоришь?

- Но ему не угрожала опасность. На Карлин не нападали. Как на тебя и троллей. Вы просто стояли в стороне, на безопасном удалении. Это Мирия, Изатурин и я были окружены теми растениями. Когда Слит вышел из тела Карлин, то выглядел сбитым с толку, немотивированным.

Дарз хмыкнул. – Может быть.

- И с чего он вообще в ней скрывался? С чего он использовал её таким образом?

- Откуда мне знать? – Теперь Дарз был зол, сбит с толку. – И какая разница? Я просто хочу выбраться. Я просто хочу домой.

- Как и мы все.

Но Дарз не слушал и заговорил сразу после Паксона. – Я верю в то, что ты говорил мне. Я верю, что друиды не создавали — как оно называется? Слит? Не знаю, что произошло в Ассамблее, но вы не могли планировать, чтобы до этого дошло. Поэтому это может быть Арканнен или какой-нибудь другой безумец. Или это другая секта колдунов или врагов Федерации. Всякое может быть.

- Я ценю это. Тебе стоит сказать Изатурину.

- Стоит ли? Я пытался ранее. Я не смог заставить его обратить на меня взгляд. Он просто кивнул и продолжил идти. Будто это не имеет значения. Будто я не имею значения. – Он покачал головой, не открывая глаз от Паксона. – Как по мне, он сломлен. Тебе стоит пристально приглядывать за ним. Он твой лидер, но похоже, что он сбился с пути.

Паксон вынужден был согласиться. Ранее, после остановки на ночь, он подсказал Ард Рис, что тому следует сказать что-нибудь Мирии. Как никак, ей больно от потери супруги; несколько слов от него принесут ей некоторое утешение.

Изатурин взглянул на него так, будто даже не понимает, кто он такой. – Что я могу ей сказать? – Ответил он. – Что можно сказать? Ей придётся самостоятельно справляться с горем. Я не могу помочь ей.

Прямота его ответа была так неожиданна, что Паксон просто опешил. Изатурин отверг эту идею. Кажется, он не понимает важность этого. Опять высокогорец сказал себе, что это от шока потери остальных, от неудачи спасти их, от того что его загнали в глушь и он остался лишь с ободранными остатками своей делегации во время поиска дороги домой, и что всё это влияет на него.

Но теперь он думал, что дело может быть в чём-то большем. Что Изатурин — не обладающий настоящим опытом в катастрофах подобного рода и не приспособленный к полевым условиям — начинает разваливаться на части.

Паксон спал ночью с дурным предчувствием этой вероятности, гложущей его уверенность. Впервые он начал сомневаться в возможности Ард Рис вести. Почему Изатурин вверил их судьбу ему? Пусть он и являлся Клинком Верховного Друида и назначенным защитником ордена, он не был ни следопытом, ни выживальщиком. Его опыт не делал его лучше подготовленным чем все остальные в части выживания в диких условиях или избегания живущих там существ. Даже тролли были лучше готовы к этой обязанности чем он.

Он проснулся на рассвете с большими сомнениями чем когда-либо, глаза были сонными, а мозг затуманен. Он плохо спал, беспокойно и мучимый грёзами. Остальные тоже шаркали вокруг как ходячие мертвецы. Так как есть было нечего, они выдвинулись практически мгновенно. День был тёмным от штормовых облаков, и в течение первого часа пошёл дождь. Они повернули обратно к горам, потому что предгорья закончились глубоким, широким каньоном, убегающим на восток и запад покуда мог видеть глаз. По его дну текла река, но она была так низко, что казалась серебристой лентой. Деревья и кустарник цеплялись за утёсы, уходя корнями в скальную поверхность как цепкие пальцы, но вниз не было пути и не было никаких указаний, что спускаться будет хорошей идеей. Кратчайший, быстрейший путь вёл через горы, где на возвышении встречались скалы, предоставляя переход.

Но подъём был медленным и изнурительным, и в ближайшее время дыхание стало затруднённым, мускулы забились, а головы закружились. Они остановились на отдых поблизости у чего-то похожего на шельф скалы, которая будет мостом. Позади неё скалы снова расходились, открываясь в просторный, высокий, непроницаемый мрак дождя. Ещё выше пики исчезали в облаках. Ряд деревьев оканчивался как раз под этим туманным пологом, сужаясь к зарослям сосен и елей, тонкие стволы гнулись и скручивались, прижимаясь к рыхлой поверхности скал.

- Когда будем на той стороне, то спускаемся обратно к равнинам, - объявил Паксон, пока они восстанавливали дыхание. Он не мог сказать, услышали ли его спутники или нет. Никто не смотрел на него; никто не ответил. – Та растительность не могла прорости так далеко к северу. Мы уже должны быть практически у Серебряной Реки. Мы должны найти какое-нибудь поселение дворфов не слишком далеко отсюда.

Он сказал это без знания, правда ли это и в основном чтобы придать небольшое воодушевление. Он сказал это столь же и для само убеждения. Но тем не менее он говорил серьёзно. Он был решительно настроен, что они пройдут через это.

Когда они встали идти дальше, полило ещё сильней — достаточно сильно, что Паксону буквально невозможно было, идущему впереди, видеть троллей, выступающих арьергардом, как нечто большее чем смутные тени. Он никогда не рискнул бы продолжать, если бы у них было какое-нибудь убежище, но такового не было. Скальная поверхность была лишена всего кроме кустарника; хвойных деревьев, ограждавших их прошлой ночью, нигде не было.

Мирия подошла к нему. – Мы не можем продолжать вот так сколько-нибудь долго, Паксон. Ты уверен на счёт этих деревень дворфов?

Он покачал головой. – В данный момент я не уверен хоть в чём-то. Но мы можем по крайней мере предполагать лучшее. Мы не можем оставаться здесь. Нам нужно продолжать идти.

Она взглянула на него, кивнула и снова отступила. Его ответ не мог удовлетворить её, но он не хотел врать. Она поняла бы. Мирия боец. Всё же он гадает, что с ней станет теперь, когда Карлин не стало. Провидица была всей её жизнью последние несколько лет. Её потеря оставит дыру, которую будет проблематично — если не невозможно — заполнить Мирии.

Они собрались на хребте и обнаружили себя лицом к лицу со скальными утёсами, поднимавшимися в облака. Они вглядывались вверх долгие мгновения, пытаясь понять, что будет означать восхождение на эти башни, затем повернулись к каменному навесу, образующему мост над каньоном, заключающим реку. Его плоскослойная поверхность была широкой и открытой, но пропасть снаружи представляла собой страшную на вид расщелину, которая может скрывать практически что угодно.

Либо же ничего, сказал себя Паксон. Нервничать не является хорошей мыслью в данный момент. Он взглянул назад на Мирию и Изатурина, вытаскивая свой клинок. Тролли уже подходили, размещаясь между своими подопечными и разломом. Паксон предоставил мгновение, чтобы все собрались, затем кивнул остальным и пошёл вперёд. Гуськом, с развернувшимися веером к скале троллями, они выдвинулись на навес.

Дождь продолжал падать, а их каменный мост, густо покрытый лишайником и мхом, стал опасно скользким. Паксон дал знак оставаться рассредоточенными, чтобы создать достаточно свободного пространства между ними и чтобы их не могло снести всех вместе, пойди что не так. Он запоздало подумал, что им стоило связаться, но потом вспомнил, что у них нет никакой верёвки. У них едва ли что-либо осталось; большая часть их припасов была потеряна или истрачена по дороге.

На небе впереди сверкнула молния, зазубренные разряды ослепляющего белого огня описали дугу от горизонта до горизонта, прежде чем направиться вниз и поразить пики над их карнизом, взорвавшись с такой силой, что казалось будто обрушится вся гора. Паксон, уже на пол пути моста, припал на колено. Позади него остальные тоже помедлили.

Мирия спешно встала в приседе. – Продолжай идти! Мы не можем тут оставаться! Тут нет никакой защиты!

Она была права. Ветер набирал силу, проносясь над ними сильнейшими порывами. Молния всё ещё разрывала чёрное небо. Он встал, махнул остальным и снова пошёл. Сейчас тролли, выступавшие буфером, догнали их и начали продвигаться вперёд.

Это стало их погибелью.

Они перебрались немного больше половины, когда монструозный призрак, прикрытый пеленой дождя и густым мраком, рванул из тёмного проёма в скалах. Не было никакого предупреждения за исключением скрежета когтей по скале и резкого шипения, сумевшего заглушить завывание ветра. Паксону удалось лишь мельком приметить атакующего, прежде чем тот оказался над ними. Гигантская ящерица! Нет, дракон! Он обладал плотной, чешуйчатой шкурой и рогатым позвоночником, но его шея и хвост были длинными и извивающимися, а из раскрытой пасти торчали ряды зубов. Ни у кого не было времени среагировать. Он нагнал троллей — один укус, второй укус — и их не стало. Он продолжил наступать прямо на Паксона, который расправился с мечом в руке, обратившись к этому джаггернауту, обрушившегося на него словно оползень. Меч Ли вспыхнул к жизни, пламя пронзило его, зелёные змейки забегали по поверхности, яркий свет заполнил темноту. Изумляющая внезапность этого ошеломляла. При чём достаточно, чтобы заставить дракона отпрянуть.

Что не замедлило его инерции, но лишило его равновесия.

Когти тщетно заскребли по скользкой поверхности, он устремился в Паксона и Мирию. И, соскользнув с края скалистого выступа, прихватил их с собой.

Феро Дарз видел всё это. Он тащился за Изатурином, едва способный поднимать голову от такой сильной усталости. Ночь у него была долгой и бессонной, досаждающей кошмарами и повторяющимися пробуждениями. Один из тех кошмаров, судя по всему, явился за ним. Он услышал его когти, скрежещущие по скальному карнизу, в последний момент, и оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть его появление из тьмы — ужас, бросивший его на колени свернувшимся клубком. Он потянулся к оружию, но оно ещё было у Паксона. Он наткнулся задом на Изатурина в своих отчаянных попытках отползти, пока дракон разделывался с несчастными троллями, утратил сцепление со скальной поверхностью навеса, врезался в Паксона и Мирию, сметя их и исчезнув за окраиной.

-Паксон! – Смог выкрикнуть он.

- Их нет! – Изатурин схватил его за плечи и рванул на ноги. Его лицо представляло собой нечитаемую маску — застывшую, плоскую и лишённую выражения. – Возможно и тебе стоит присоединиться к ним.

Затем он поднял беспомощного Коммандера Дозора Министертства и выкинул его в пропасть.

Оставшись один, Изатурин продолжил идти по неровному выступу, сражаясь с ветром и дождём, стараясь не споткнуться, намереваясь найти дорогу с гор.

Они рано вылетели из Угрюмого Угла следующим утром — Льюфар, Имрик и Олин — втиснувшись втроём в двухместник друидов. В лучшем случае они испытывали неудобства от стеснения, но полёт был единственным разумным выбором, до Мрачного Стока идти по крайней мере два дня и один на лошади — и всё время по пересечённой местности, населённой очень опасными созданиями. Это были Дикие Дебри, как никак, и любой, что-нибудь знавший об истории Четырёх Земель, понимал их превратности и коварный характер.

Льюфар пилотировала судно, а мальчик сидел рядом и давал указания. Неразговорчивый и ушедший в себя Имрик Корт сидел позади с припасами, прислушиваясь, но ничего не добавляя к разговору. Он мало чего сказал Льюфар после их беседы прошлой ночью и ещё меньше после восхода. Ей казалось, что он ушёл в своё состояние, в которое уходил, когда ему нужно было уединение. Его настроение внешне не было мрачным, хотя внутри его тщательно сплетённого кокона оно могло таким быть. Но всё казалось куда сложней, и она чувствовала образное вращение его мысленных винтиков и смещение шестерней, пока он наблюдал и раздумывал. В его узких чертах упорядоченно отражались твёрдость и решимость, что в некотором роде похоже на стягивание ресурсов для противостояния тому, что по его подозрению ждёт впереди.

Её собственная манера держаться еле-еле была менее отталкивающей. Она встала этим утром слегка выбитой из колеи и совершенно не в духе, другой молодой девушкой нежели та, что прежде ложилась спать ночью. Она не могла этого объяснить, но сейсмический сдвиг произошёл не только по отношению к себе или её экстремальной спасательной операции, но и в направлении, в которое идёт её жизнь. Это нахлынуло на неё так стремительно, что оставило её дезориентированной, переполненной мрачными и беспокойными эмоциями. Это потребовало её внимания. Нет, оно кричало об этом. Полёт предоставил ей время и пространство позволить этому выговориться. Она всегда была честна на свой счёт, по большей части из-за природы своего детства. Когда ты дочь Арканнена Рая — дитя только одного известного родителя — ты быстро учишься, как отделять факты от фикции и сторониться притворства в пользу истины.

За время своей жизни она начала считать это полезным и необходимым принципом, и всегда с готовностью предпочитала его. Так было и сейчас.

Так чем именно она сейчас занимается?

Что она творит со своей жизнью?

Какую жизнь она выбрала для себя?

Это были основные вопросы, которые донимали её в прохладном, сыром свете нового дня, и что могло оказаться дурацкой затеей или бессмысленным упражнениям в самокопании. Это были вопросы, которые не получится изгнать, пока её не устроят ответы. Она обдумывала их по очереди, обнаруживала неразрывную связь между ними, затем приступала к попыткам определить причину, почему они возникли так внезапно, в середине этой миссии, в то время когда такие вопросы очень назойливы и нежеланны.

Она находилась в милях от Паранора, своего дома. Ещё дальше она была от Вэйфорда, где прошли столь многие её прежние годы. Она удалилась так далеко от всего, что ей известно, и какая у неё для этого причина? На поверхности прямой ответ был прост. Она пришла спасти свою подругу, Хрисаллин Ли. Но она прошла долгий путь к чрезвычайно опасному месту, без всякой гарантии, что её подруга вообще здесь. Что ей на самом деле известно о местонахождении и состоянии Хрисаллин, если на то? Она полагалась на свои навыки и способности человека, который не был совсем человеком, а чем-то таким чуждым и таинственным, что она может так никогда и не узнать о нём большего чем самую малость. В выборе направления она полагалась на слова воров и похитителей — слова, выдавленные из губ угрозами. Она доверяла инстинктам и предчувствиям, хотя всё это было крайне ненадёжным. Она шла на риск, на который не решился бы ни один разумный человек, потому что чувствовала обязанность поступить так. Если она ошибается, то может погибнуть. Если она ошибается, её подруга может быть потеряна.

Хуже всего того, что с ней нет Паксона.

Она понимала причину, и знала, что ей не стоит винить его за отсутствие. И всё же она винила. Потому что в корне её вопросов был факт, что Паксона всегда не было, когда он больше всего нужен ей. Нет, это звучит эгоистично. И, к тому же, всё куда хуже. Его никогда нет, и точка. Он паладин, странствующий рыцарь на службе друидов, и поэтому всегда отсутствует на том или ином задании. Это природа его долга — а для Паксона долг является всем.

Она не думала, что всё будет так. Она думала, что когда он появился на её пороге все те месяцы назад, то он вернулся к ней, потому что она ему нужна. И поначалу так и было. Но теперь так не казалось. О, он любит её достаточно сильно и ценит её. Как она любит и ценит его. Но искра, которая была в начале, пропала. Нужда, притяжение и чистота, настоящая страсть — теперь для этого не было времени. Чтобы то было, нужно быть вместе, а они всегда в разлуке.

Это должно измениться. Они должны найти способ всё изменить.

Помимо этой конкретной проблемы, впрочем, она рассматривала свою жизнь и с других сторон тоже. Она вновь обнаружила недостаток цели со времени переезда с Паксоном в Паранор. Она наслаждалась занятой жизнью в Вэйфорде в качестве торговца и поставщика труднодоступных артефактов и оружия. У неё были друзья и знакомые, с которыми она вела дела на регулярной основе, люди со всех Четырёх Земель. Она любила путешествовать по работе, любила постоянные перемены в жизни, испытания, изменчивую удачу, приливы и отливы в торговле и снабжении.

Теперь она была лишена каждой этой мелочи.

И это нечем было заменить.

Она не думала, что сможет продолжать таким образом. Начинал сказываться недостаток способов времяпровождения в отсутствие Паксона. Она не могла принять жизнь простого выжидания без дела. Столь же как она наслаждалась компанией Хрисаллин, своей дружбой, ей нужно было что-то, что принадлежало бы ей и только ей одной. Ей нужна была цель.

Ей нужно было так много, но она никогда ничего этого не просила. Она никогда не рассказывала Паксону о своём несчастье и не требовала от него большего. Она полагала, что дожидается подходящего времени. Она полагала, что считает его слишком занятым, слишком поглощённым своими обязанностями, чтобы нести и это бремя.

Поэтому она всё держала в себе и несла бремя в одиночку. Не понимая до сего времени, что подходящего момента никогда не будет.

Но кто она без него? Кем она стала? Казалось, что её лишили всей её личности. Всё, чем она стала, определялось её отношениями с другими людьми. Супруга Паксона. Лучшая подруга Хрисаллин. Особый гость друидов. Нить Имрика.

Это последнее было особенно саднившим, потому что указывало на то, что она нужна ему только для удовлетворения своих нужд, что связь не является настоящим обменом в любом плане. Требовалось, чтобы один служил, а другого обслуживали. Она была его нитью, но это было для него, а не для неё. Применимо ли это также и к её отношениям с Паксоном? Она гадала, так ли это. Она определённо не чувствовала, что у неё есть какая-либо другая цель в жизни.

И чего, в самом деле, это от неё требует?

И в чём, в самом деле, заключаются её качества и характеристики помимо данного?

Она всё ещё пережёвывала это, её недовольство перерастало в решимость к действию, когда Олин сказал: - Садиться стоит там. – Указывая. – У большого кедра. Оттуда придётся идти. Дальше не будет твёрдой земли, где можно было бы посадить воздушный корабль.

Льюфар выполнила его инструкцию, разыскав открытый участок почвы в лесистом окружении и успешно спустившись. Исполняя это, она впервые увидела, что лежит впереди. Она наблюдала при приближении, не видя этого по-настоящему, настолько погрузившись в личные мысли, что не обращала внимания на значение. Обширные, раскинувшиеся болотистые земли, растянулись перед ними, сырой и зловонный запах поднимался от их водянистой поверхности, усеянной островами кипариса, манго и болотной травой всевозможного вида. Деревья были погружены наполовину, погружаясь по сантиметрам или полностью поглощаясь. Брёвна, которые могли быть чем-то иным, лежали без движения в миазмах мрака и тумана. Через бесконечное марево летали птицы, большие и хищные, на охоте. Тут и там слышались одиночные всплески — возможно всплывали обитатели болот, либо же жертв утаскивали к их погибели. Время от времени можно было услышать крик, что-то вроде визга или воя. Сложно было сказать, был ли это охотник или добыча; все звуки казались похожими.

Льюфар наверняка знала лишь то, выбираясь из двухместника и вставая лицом пред неизменным ликом этого мокрого туманного чудовищного пейзажа, что ей тут не место. Как и ни одному разумному человеку. Но она там, где она есть, и именно сюда она и должна идти.

В Мрачный Сток.

Олин уже был подле неё, а Имрик сбоку него. Ни у одного не было оружия. Она обладала короткоствольной Дугой-5 на ремне за спиной и маленьким разрывателем на поясе. Мальчик неуверенно улыбался.

- Можешь взять их с собой, если хочешь, - сказал он, указывая на оружие, - но они не помогут, если окажешься в беде. Не в Мрачном Стоке.

- Всё же мне спокойней иметь их, - сказала она.

Имрик коротко кивнул ей. Повезло тебе.

- Просто держитесь рядом, - сказал мальчик. – Идите за мной. Идите по моим следам, если можете. Держите глаза открытыми. Остерегайтесь всего — особенно воды. Живущих в ней тварей стоит опасаться больше всего.

- Ты хоть представляешь, куда мы идём? – Вдруг спросил Имрик.

Мальчик пожал плечами. – Я перемещался по Мрачному Стоку прежде, поэтому мне известны некоторые маршруты. Что же до местонахождения Мелис? Мои предположения не лучше ваших. Но именно вы настояли, чтобы я пошёл. Поэтому как, по-вашему, мне это делать?

- Просто иди, - сказал Имрик. – Не думай много. Доверься инстинктам. Я буду прямо позади тебя, высматривать все следы, которые только можно. Мы что-нибудь найдём.

Олин уставился на него. – Звучит немного размыто, не считаешь? Но это ваше решение. Я просто не хочу, чтобы вы винили меня, если ничего не выйдет.

Перевёртыш кивнул. – Никто не собирается винить тебя. Просто веди нас туда, где по твоему мнению может быть Мелис. Позволь воспоминаниям раскрыться и как можно лучше тебя направлять, я же сделаю всё остальное.

Мальчик выглядел в сомнениях. – Как скажешь.

Они отправились в болото, и через десяток метров туман и мрак сомкнулись вокруг них так основательно, что путь назад исчез из виду. Впереди туманы создавали постоянно смещающуюся пелену, раскрывающуюся и являвшую протяжённые участки болот, а затем также быстро смыкающуюся и скрывающую их. Мальчика это вроде не беспокоило. Его шаги были быстрыми и уверенными, его чувство направление явно не затрагивалось причудами смога.

Никто не говорил.

Что было говорить, в конце концов?

Но в остальном их безмолвный переход постоянно нарушался движением в воде, птичьим криком, возгласами животных и случайным треском ветвей и сломанной древесины. Льюфар прекратила размышлять о своей жизни, о своих переживаниях за будущее, обо всём, кроме непосредственного дела. Если бы она этого не сделала, то могла оказаться в беде или погибнуть. Она наблюдала за мальчиком, за расположением его ног и водой. Однажды она увидела прошедшую тень прямо под спокойной поверхностью, явление чудовища длинной не менее пятнадцати или восемнадцати метров. Оно прошло медленно, плавно, и она тут же оказалась загипнотизирована его грацией, пока Имрик не положил ей на спину руку, чтобы она пошла вновь. Она сконфуженно моргнула, затем от испуга. Так легко утратить сосредоточенность.

Один раз, пока они проходили рощу кипариса, плотный туман над ними вдруг раскрылся и солнечный свет заструился длинными мутными лучами, что было потрясающе лучезарно. Это было волшебно — и настолько нежданно и чуждо этому месту, что она с трудом могла поверить в это. Она улыбнулась этому чуду. Но в следующий миг всё пропало, туман снизошёл вновь.

Когда потоки света сместились тенями, её улыбка померкла.

Они часами шли по этому странному миру, углубляясь в мрак, зловоние и разложение. Мрачный Сток казался местом, куда живое приходит умирать, и они обнаруживали во время своего шествия только застоявшийся запах разлагающихся туш и проникновенное чувство одиночества.

Я не хочу умереть здесь, вдруг подумала Льюфар.

Это удивило её - мощь этого желания. Эта была не случайная мысль. Это была мольба к тем силам, что царили над судьбами людей. Это пришло откуда-то глубоко изнутри, реакция на страхи и сомнения, которые она сдерживала, но не могла развеять. Здесь она в опасности, и в не какой-то заурядной. В Мрачном Стоке присутствовало чувство надвигающегося рока, шепоток смерти, навеваемый воздухом. Обычно она не из тех, кого легко запугать или кому не достаёт храбрости встать и сразиться против всего, что может противостоять ей. Но сегодня, в этом месте и времени, она достигла своего предела.

Она пожелала повернуть, но поборола порыв. Она напомнила себе о стыде и трусости, если оставит Хрисаллин, и стремление утихло, по крайней мере сейчас.

Болото впереди разошлось, являя что-то экстраординарное, и она прибавила шагу, чтобы взглянуть поближе. В начале была только неожиданная яркость, а потом она увидела балки, опоры и поперечные распорки. И занавеси, сделанные из такой тонкой и прозрачной ткани, что они поблёскивали в бледном болотном свете, будто были сплетены из болотистых туманов. Структура возникла из мрака, открыто располагаясь на пустой прогалине посреди гигантский кедров, ставших кругом словно стража.

Юрта.

Здесь, посреди такого запустения. Построенная человеческими руками, но для какой цели? И кто поддерживал её? Ибо она было в идеальном состоянии, и кто-то должен заботиться о ней, иначе она давно бы превратилось в руины.

Но нет, вдруг подумала она. Даже ухода было бы недостаточно. Силы природы и течение времени разъели бы отделку, неважно какой-бы уход ни оказывался. Было замешано что-то другое. Магия. Эта юрта заключена в кокон блестящего волшебства, наложенного поверх, чтобы ничто не оказывало воздействия. Это была защита в чистейшем виде.

Олин без слов прошёл под купол и в юрту и остановился, на его изуродованном лицо отражалось благоговение.

- Тебе известно это место? – Спросил его Имрик.

Мальчик кивнул. – Она его построила. После чего привела меня сюда засвидетельствовать её чудесное достижение. Она переделала меня в тот день таким образом, который я никогда не пойму в полной мере или даже не буду пытаться описать. Я был её, и это было лучшим, что случалось со мной. Вы не способны представить испытываемое мной удовольствие. Вы не поверите, каким обновлённым и чудесным я стал!

- Но ты никогда не возвращался сюда?

- Никогда. – Теперь он плакал, едва сохраняя способность говорить. – У меня не получалось его найти! Получилось только сейчас. Только в этот самый момент. Я разыскивал его, как и её дом, и не обнаружил ни следа того и другого. Но вот оно, поэтому в этот раз, возможно, я также смогу найти и другое!

Льюфар встала рядом с ним, взирая вверх через балки на низко висящие облака и гадая о предназначении постройки. Она была впечатляющей, но так сильно выбивалась из окружения, что нельзя было представить использование, которое имело какой-либо смысл. Она вопросительно взглянула на Имрика, но он только улыбнулся в ответ и повертел головой. Его глаза были яркими и в нём присутствовал странный намёк на радость.

- Разве это не самая потрясающая аномалия? – Тихо произнёс он. – У меня такое чувство, что я мог бы оставаться здесь вечность.

Вообще-то она тоже думала, что и ей может будет лучше остаться здесь. Она ощущала в этом месте странное умиротворение, казавшееся полной противоположностью остальному Мрачному Стоку. Как такое может быть, что это место исключает иные тёмные чувства, порождаемые в ней болотом?

- Нам стоит идти, - вдруг сказал Олин. – Мы бы не хотели оказаться на открытом месте после заката.

Они снова пошли, мальчик возглавлял, направляясь глубже в Сток. Льюфар вернулась к пристальному отслеживанию его шагов и окружающего болота. Однажды она опять увидала движение под поверхностью воды, но больше ничего не было. Уже прошла середина дня, и рассеянный свет над головой сейчас был самым ярким. Они всё ещё ни с кем не повстречались, только с птицами в воздухе и тенями в воде. Она задумалась, что ещё живёт в болоте. Должны быть болотные кошки, не так ли? По крайней мере должны быть змеи, болотные крысы и железные цапли.

И куда худшие твари в мутных водах, если принимать во внимание эти тени.

Она заметила некую нерешительность в продвижении мальчика, как будто он осматривался в поисках направления. Раньше он особо не мешкался, но сейчас она тем не менее задалась вопросом. Он более чем казался неуверенным, хоть и продвигался вперёд.

Наконец, спустя вероятно два часа того, что казалось определённым отсутствием прогресса, Имрик остановил их и обратился к мальчику. – Твои инстинкты ничего не подсказывают тебе, так ведь?

Мальчик уставился на него с чем-то похожим на страх. – Нет. Всё не так. Я просто, я немного—

- Ты потерялся. – Пренебрежительно оборвал Имрик. – Я следил за тобой. Ты не знаешь, куда идти. Не имеешь и малейшего понятия.

Льюфар нахмурилась. – Ты планировал просто водить нас кругами?

- Я не… Я только хотел… - Олин запинался в словах, не в состояния выстроить ответ. – Я просто не хотел сдаваться! Мне нужно найти её не меньше вас.

- Мы найдём её, - сказал Имрик. Он протянулся и мягко коснулся руки Льюфар. – Я кое-что обнаружил. – Он преклонился, опустив голову к земле. – Бесспорно. Это тут. Запах. Человеческий запах.

- Хрисаллин? – Тут же спросила она, полностью забыв про мальчика.

- Не могу сказать чей запах, не узнав больше. Но запах является тем, что мы и искали, и его стоит проследить. – Он выпрямился, затем оглядел пределы болота и нахмурился. – Хотя это не лучшее место, чтобы выслеживать что-нибудь пешком.

- О чёт вы говорите? – Спросил мальчик. – Вы ничего не найдёте без меня! Вам нужно оставаться со мной!

Льюфар понимала, что он просит, чтобы его не отослали, но на самом деле ей не было какого-либо дела. Она взглянула на Имрика. Он пожал плечами. – Мальчишка может пойти, если будет делать, что говорят.

- Ты собираешься измениться?

- Если подберу подходящий облик. В воздухе было бы безопасней, но запах на земле, поэтому нужно подумать. Может подойдёт болотный кот. Хорошие следопыты, прекрасные инстинкты, не многие хищники выйдут против них.

- Просто убедись, что будешь управляемым после изменения. – Она взяла его за руки и разместила так, чтобы он смотрел на неё. – Не хочу, чтобы ты снова прерывал со мной контакт. Ни по какой причине. Понимаешь? Пообещай, Имрик.

Он кивнул. – Я справлюсь. Ты готова?

Она отвела глаза, в них поселилось что-то вроде смирения. – Настолько, насколько когда-либо буду. Приступай.

Она смотрела на мальчика, который глядел на Имрика. По издаваемым вздохам и выражению его лица она точно смогла сказать, когда Имрик начал превращаться. Всё случилось быстро, а затем он оказался в её разуме. Она чувствовала его кошачьи повадки, внедряющиеся в её мысли, его преобладающие кошачьи инстинкты, его жилистую мощь, пока он расправлял когти.

Не уходите с места. Ждите меня, чтобы я вас нашёл. Присматривай за мальчишкой. Ему не до конца можно верить.

Правда? Засмеялась она. Спасибо за предупреждение.

Постараюсь побыстрей. И оберегай меня. Ради тебя самой.

Затем он умолк. Когда она обернулась, от него не осталось ни следа. Она вгляделась в болото, но было похоже, что он абсолютно растворился.

Ради меня? Что это значит? Она предположила, что это ирония.

Льюфар посмотрела на мальчика. – Давай найдём где присесть, пока ждём.

Они выбрали небольшую прогалину, где бревно позволяло сесть, а деревья и болотная трава были немного в стороне. Они разместились там, где был широкий обзор на воду, которую они обходили. Слишком далеко не было видно, так как клубы тумана висели над гладью, смещаясь из стороны в сторону, постоянно передвигаясь. Это удивительно. Ибо по её ощущениям стоял безветренный день.

- Ты правда хочешь опять увидеться с ней? – Спросила она Олина спустя несколько минут тишины. – Это так важно для тебя?

- Важно, и даже больше. – Он не посмотрел на неё, его глаза были обращены к болоту.

- Но что если она не захочет принять тебя? Что если она снова отошлёт тебя?

- Я не уйду.

- А если она заставит? Если она будет угрожать тебе?

- Я приму то, что она со мной сделает. Даже смерть лучше жизни без неё.

Она не могла такого представить, но в этом мальчишке просматривалась преданность за гранью понимания, слепая приверженность идеалу, который, по всей вероятности, не существует. Она задумалась, на что это похоже. Она любила Паксона, но её приверженность ему была не слепой, и она не думала, что когда-нибудь предпочтёт смерть жизни, если с ним что-то случится.

Ещё иду по следу. Запах силён и повторяется. Кто бы ни пользовался этой тропой, должно быть это бывает часто.

Имрик? Она прекратила думать про мальчика. С тобой всё в порядке? Что-нибудь уже пыталось подобраться к тебе?

Смешок. Прекращай эти надежды! Большая часть существ избегает болотных котов, тебе известно это.

Его юмор был неожиданным. Ей нравилось это. Будь начеку.

Он не ответил. Она снова посмотрела на мальчика. Он любопытно глядел на неё. – Что ты делаешь? – Спросил он.

Она пожала плечами. – Думаю.

Она остановилась на этом, и воцарилась тишина на какое-то время. Она вытянула ноги и руки, вздохнула, и наблюдала за болотом. Туманы продолжали своё бессмысленное блуждание, тени надвигались и уходили словно призраки. Дальше в воде послышался визг, затем прошёл. Прозвучал сильный всплеск откуда-то из мрака, но в последствии установилась только тишь.

- Зачем Мелис забрала вашу подругу? – Спросил мальчишка.

- У моей подруги есть брат. Колдун хочет навредить и манипулировать им, не знаю точно. Ведьма помогает, взяв его сестру в заложники.

- Ты же понимаешь, что не вернёшь её.

- Я верну её.

- Ты не знаешь, какая Мелис.

- Не важно, какая она. Теперь помолчи.

Она злилась на него, что он говорит, будто у неё ничего не выйдет, но в основном её задрожало бездействие. Ей хотелось что-нибудь делать. Даже понимая, что ничего не поделать, пока Имрик не закончит выслеживание, она искала способ помочь ему.

Она встала и прошла к окраине озера, приметив наносы тины и траву, обрамляющие его, её глаза были обращены к медленному движению вод, которое становилось сильней с расстоянием. Там что-то есть, подумала она. Что-то очень большое и вероятно очень голодное. Никуда не годится, если они застрянут здесь без пути отступления. Либо же помыслить зайти дальше даже на несколько метров для проверки воды.

Льюфар! Имрик снова заговорил. Думаю, что я нашёл искомое. Дом, прямо посреди болота, в стороне от озера в зарослях кипариса. Очень глубокого озера, могу добавить.

Видишь кого-нибудь?

Нет. Нужно подобраться ближе к дому. Я перевоплощусь обратно. Лишь для того, чтобы пробраться вдоль берега и заглянуть в окно.

Сперва возвратись и возьми меня с собой. Не хочу, чтобы ты делал это один. Тебе может понадобится другая пара глаз.

Не сейчас. Не хочу тратить время. Терпение. Займёт совсем немного.

Имрик!

Тишина. Его не стало. Она уставилась на озеро, вдруг забеспокоившись. Почему он так настойчив в самостоятельности? Какой смысл в связи, если он не позволяет ей быть частью происходящего?

Я тут. Мне пришлось измениться. Ты в порядке?

В порядке? Прекращай бросать меня вот так! Как мне знать, что происходит?

Это только на время перевоплощения. Теперь мы можем говорить. Я иду по берегу. Вообще-то, крадусь. Нужно быть осторожным. Не понятно, что в этом доме. Он обращён прямо ко мне. Думаю, что видел движение в передних окнах…

Сейчас же возвращайся ко мне!

Хорошо. Может так будет лучше. В озере что-то есть…

Имрик!

Опять тишина, а затем: не могу понять, что это. Тем не менее оно надвигается. Я ухожу с берега обратно в деревья. Ох, ой, стой! Эта тварь огромна! Не пойму, где она начинается и кончается. Лучше мне поспешить.

Страх пронзил её, внезапный и всепоглощающий. Его, не её.

Имрик!

Пожалуй, лучше ка я побегу! Оно ужасно быстрое для чего-то такого размера. Что…

Имрик! Духи, поторопись!

Я уже этим занят. Но думаю… Ох, ох. Льюфар, мне нужно…

Тишина.

Имрик! Скажи что-нибудь!

Она подождала, затаив дыхание. Ответа нет.

Имрик? Имрик?

Когда ответа вновь не последовало, она выкрикнула его имя во мрак и туман, и почувствовала навалившуюся тишину словно гигантский неподъёмный груз.

Хрисаллин снова сидела у окна. На дымчатом небе свет начинал меркнуть, а день клонился к закату. Ей позволили перекусить и подвергли дальнейшей омерзительной игре мелкой девчонки, заставляя притворяться в том, что по её мнению являлось ложным. Они вернулись к наблюдению за болотным озером и огромными существами, плавающими в его глубинах — занятию, от которого девчонка кажется никогда не устаёт. Она чинно восседала рядом с Хрисаллин, сложив коленки вместе в своём разукрашенном одеянии, опустив руки на колени. Она носила один и тот же наряд или некоторую его вариацию чуть ли не каждый день, не проявляя видимых предосторожностей по поводу требований и вызовов места, в котором живёт.

Пусть выйдет наружу хоть раз, и поглядим, что случится, думала Хрисаллин. Пусть просто попробует пройтись по болоту в этих смехотворных одеяниях.

Но может никакой разницы и не будет. Если ты ведьма и владеешь магией, то можешь носить любую одежду по своему хотению. Возможно тебе не нужно беспокоиться о многих вещах.

Хрисаллин старалась не смотреть на ведьму. Это только поощряет её. Поэтому они сидели, как два мешка с картошкой, глядя прямо вперёд, сохраняя молчание. Хрис наблюдала за болотом — не для того чтобы увидеть явление обитателей болота словно левиафанов, захватывающих что-либо в свои пасти, или без всякого предвкушения, что случится что-то интересное. Она наблюдала, потому что большую часть времени Мрачный Сток был мирным, его воды гладкие и спокойные, а вихри его туманов нежными, что убаюкивало и успокаивало её. В такие моменты она могла думать. Она могла отпустить свои мысли и вспоминать о лучших временах. Она непременно представляла тех, кто спешит ей на выручку — целую армию, возглавляемую Паксоном и Льюфар, которые бы никогда не бросили бы её, никогда не оставили бы в этом жутком месте…

Она не могла справиться с собой; она заплакала.

Каждый раз вспоминая утраченное, она начинала плакать. Она ненавидела себя за это. Она пыталась скрыть это от жуткой девочки, но знала, что та всё видит, наслаждается её страданием. Было бы легче, если бы она могла не думать о доме, друзьях, любимых и спасении, но не могла. Это по большей части было всем, на что она могла опереться. Она успокаивала себя знанием того, что когда ведьма Мика пыталась переделать её, то было в куда худшем положении. По крайней мере сейчас она способна различать действительность без наркотиков или контроля над разумом, притупляющих чувства.

Она успокоила себя и слёзы прекратились. Когда она выберется из этой передряги — сколько бы времени на это ни ушло — она надеется больше не иметь никаких дел с ведьмами. Двоих за одну жизнь оказалось более чем достаточно.

Она обнаружила на себе улыбку. Хорошо. Если в этом можно найти юмор, то она переживёт что угодно.

Она уловила проблеск движения в болоте. Внезапную вспышку на местности слева от неё, в стороне от местоположения девчонки. Хрисаллин постаралась удержаться от более прямого взгляда. Но она видела, пускай и самым уголком глаза, мужчину, голого и безоружного, крадущегося вдоль берега озера. Она нехотя моргнула. Должно быть ей это видится, потому что он явился из ниоткуда. Но нет, вот он. И всё ещё без одежды. Как во имя всего на свете он так далеко забрался в таком состоянии?

Он приближался к домику. Очевидно, он увидел дом и подбирался изучить его. Если ведьма не увидит его первой, то он вполне может…

- Что, по его мнению, он делает? – Тихо проговорила девчонка с лукавым тоном в голосе. – Он хочет привлечь тварей, что живут в глубине болота? Он думает, что сможет сбежать от Мистера Зубастика?

Сердце Хрисаллин остановилось. Конечно, маленький монстр заметила. Как она могла не заметить? Она только и была занята тем, когда не мучила Хрис, что пялилась в болото, ожидая, пока какое-нибудь несведущее существо предоставит развлечение для её питомца, Мистера Зубастика. Эта была наибольшая зверюга из всех, каких она когда-нибудь видела, настолько огромной, что она даже не понимала, как озеро её вмещает. Каким-то образом девчонка могла контролировать её и заставлять делать то, что ей хочется. Если оно не делало это по своей воле достаточно быстро.

В этот раз казалось, что оно не особо заинтересовано. Мужчина приближался, а обитателя болот всё ещё не было видно.

Девчонка заговорщически подмигнула Хрисаллин, сделала несколько жестов рукой и вдруг что-то резко плеснулось в воде, вынудив человека помедлить и посмотреть через плечо.

- Этого будет достаточно для гарантии, что нас не побеспокоят, - счастливо объявила маленькая девочка.

Хрисаллин была ошеломлена. Теперь для мужчины не было надежды, кем бы он ни был. Он всё ещё пытался подобраться к ним, но она видела водоворот на поверхности озера там, где отлёживался Мистер Зубастик — явный индикатор, что он проснулся и идёт на перехват добыче.

Она видела, как рябь превращается в небольшую волну, а затем в большую, пока обитатель болота набирал скорость. Теперь от мужчины было меньше пятнадцати метров, и это надвигалось так стремительно, что ему уже слишком поздно было бежать. А так как у неё не было голоса, Хрис не могла даже закричать для его спасения. Может он почует опасность. Может у него ещё есть время…

Мистер Зубастик вырвался из воды волной, вынесшей его переднюю половину прямо на сушу через деревья, его массивные челюсти смели человека, будто он был не более чем незначительным насекомым. Мужчина беззвучно исчез в пасти твари и его не стало.

Медленно, томно, монструозный обитатель болота скользнул обратно в мутные воды и исчез из виду. Хрисаллин в отчаянии закрыла глаза.

- Разве не потрясающе? – Восторгалась маленькая девочка. Затем добавила с удручённым взглядом: - Но думаю, что всё закончилось. – Она вздохнула с притворной печалью, затем засияла вновь. – Итак, Хрисаллин, чем же теперь нам заняться?

Льюфар шокировано проковыляла ещё на несколько шагов вперёд, выкрикивая имя Имрика снова и снова в своём разуме, пытаясь пробиться к нему. Но всё бессмысленно. Нить разорвалась. Он разорвал её. Ответа не будет. Она ошеломлённо стояла, вглядываясь в слоистое марево.

Когда она развернулась вновь, Олин стоял с Дугой-5, наведённой ей в живот. -–Не двигайся.

Он не двинулась. Она не могла поверить, что оказалась так глупа. Она отстегнула оружие, когда они вместе уселись на бревно, так как его вес на плече уже утомил её. Она поставила Дугу с другого боку от себя, подальше от его расположения. Но в последующем потрясении разрыва контакта с Имриком она напрочь забыла про это.

- Достань другое своё оружие и брось его на землю, - продолжил мальчик, указывая чёрным дулом. Она видела, что его руки трясутся. – Затем отойди.

Она помедлила, не желая расставаться со вторым оружием, пытаясь придумать как отвлечь его на достаточное время…

- Выполняй сейчас же! – Закричал он, его голос врезался в неё как нож, острый и проникающий.

Так она и сделала, достав ручное оружие из чехла и медленно опустив его. Она отошла на несколько метров и снова поглядела на него. – Что ты делаешь, Олин?

- Пользуюсь подвернувшейся возможностью. – Он подобрал пушку и сунул её за пояс. – Я ближе, чем был когда-либо к обнаружению Мелис, и когда я найду её, мне нужно преподнести ей что-нибудь, чтобы она позволила мне вернуться. Подарок. Подношение. Твой друг был бы более приятным лакомством, но раз его не стало, думаю отдать ей тебя.

Льюфар пыталась расслабиться, стараться удержать бурлившие внутри эмоции от выхода наружу. Продолжай забалтывать его, подумала она. Выжидай момента.

- Имрик скоро вернётся, - сказала она.

- Вернётся ли? Как по мне, выглядело по-другому. Когда ты позвала его, было ясно, что он в беде. – Он помолчал. – Он перевёртыш, не так ли? Ты как-то можешь общаться с ним, когда его нет рядом. Разве не этим он только что занимался? Говорил, что у него проблемы?

Она покачала головой. – Нет.

- Меня не одурачишь. Ты была достаточно взволнованна. Вот так позвав его по имени, ты показала свой страх. Думаю, что он нашёл Мелис, а она заставила его заплатить.

Она проигнорировала его. – Мелис изгнала тебя, так ведь? Она отослала тебя. Вот почему ты должен преподнести что-то нужное ей. Но на сколько она позволит тебе остаться в этот раз?

Мальчик вдруг стал раздражённым. – Тебе нужно волноваться о том, как долго ты пробудешь у неё, когда окажешься в её руках. Теперь начинай идти. Иди туда же, куда ушёл твой перевёртыш. Если он нашёл её, то смогу и я. Давай. Двигайся!

Она выполнила это, сознавая, что он идёт за ней, целясь Дугой-5 ей в спину. Она пробиралась по болотистой почве. Один раз она попыталась изменить направление, намереваясь повести его в другую сторону, но он тут же её окликнул.

- Не пытайся хитрить. Я лучше тебя могу читать следы.

Они прошли небольшое расстояние, прежде чем добраться до обширного озера, раскинувшегося впереди них, исчезавшего за пределами видимости пригибающихся деревьев и тумана. Он вынудил её остановиться на этих берегах.

- Я знаю это место! Это озеро, где она живёт! Мы рядом с её домом. Я нашёл её!

Он был так взбудоражен, что практически впал в истерику. Она напряглась, прислушиваясь к его лепету. Это её шанс обезоружить его. Она сильней, быстрей. Она может это сделать.

Но затем он подтолкнул её разрывателем. – Повернись. Пройди к тому дереву и сядь на землю.

Он показал, куда хочет отправить её, и она послушно передвинулась. Он собирался совершить ошибку. Она хороша в обращении с верёвками и замками. Она может выбраться откуда угодно. Он может связать её, но она довольно быстро освободится от пут. Затем отправится за ним.

Так как ей пришлось принять, что предостережение Имрика оставаться на месте до его возвращения уже может не иметь никакого смысла. Мальчик прав. Слова Имрика оборвались слишком внезапно, как будто на него напали. Как будто Мелис или одна из её тварей нашли его. Ей придётся предполагать худшее.

Она спокойно села спиной к дереву и подождала. Олин зашёл за неё и нарыл в своём рюкзаке странного вида канат с металлическими манжетами на концах. Первую металлическую манжету он защёлкнул на запястье, закрыв замок с резким щелчком, обвязал канат вокруг ствола, затем защёлкнул вторую манжету на другое запястье. Манжеты были крепкими и тугими. Они вообще никак не сдвигались. Канат же, тем не менее, был свободным.

Мальчик зашёл спереди и безмолвно воззрился вниз на мгновение. Затем он повесил Дугу-5 на плечо и сунул пистолет за пояс.

- Будет лучше, если ты подождёшь здесь. Ей не понравится, если я притащу тебя к её дому. Просто сиди здесь и помалкивай. Тебе не захочется, чтобы эти гигантские обитатели болота пришли за тобой. Хотя у тебя ещё есть нож на этот случай. Ты довольно хороша с ножом, не так ли? Тебе придётся.

Затем он развернулся и ушёл во мглу. Он даже не потрудился обернуться.

Она приступила к канату и замкам манжет сразу же, повернувшись так, чтобы видеть импровизацию мальчика. Канат состоял из сплетённых металлических нитей. Он был слишком толстым, чтобы его разорвать, но свободно обхватывал ствол дерева, предоставляя ей некоторую свободу движений. Она взглянула на дерево. Ствол был примерно с метр толщиной — слишком толстый, чтобы повалить его, даже если бы у неё были подходящий инструменты.

Но замки манжет были другим делом. Манжеты скреплялись зажимом, на котором были замки, открываемые ключом. Ключа у неё не было, но она располагала чем-то не менее полезным.

Внутри её пояса был карман, а внутри кармана её отмычки, полученные ею годы назад от Грелина Кары. Грелин обучил её этому навыку, пока она ещё жила в Вэйфорде, мальчик уже был матёрым вором и мошенником, преуспевшим в проникновении в запертые места. Глубоко влюбившись в неё, пусть даже и в возрасте двенадцати, он показал ей, как пользоваться отмычками — возможно чтобы продемонстрировать свою смышлёность или возможно чтобы впечатлить её. Это всё закончилось и осталось в прошлом, когда она повстречала Паксона. Мальчик всё ещё был другом, но вырос достаточно для понимания, что между ними никогда ничего не будет. Тем не менее она хранила отмычки.

Это казалось подходящим случаем выяснить, сколько ещё она помнит по части их использования.

Так как у неё была свобода передвижения руками и ладонями, она без труда смогла извлечь крошечный мешочек из пояса. Она открыла мешочек и вытряхнула отмычки. Мимолётный взгляд на небо предупредил её о стремительно надвигающейся тьме, поэтому у неё будет не так много времени на высвобождение. Она приступила к работе, проверяя первые отмычки.

Пятнадцатью минутами позже она отказалась от них и перешла к следующим. Очередные пятнадцать минут, и она начала сомневаться в происходящем. Никакие манипуляции не сдвигали замки. Чем больше она пыталась, тем беспокойней становилась. Она не добилась какого-либо успеха.

Пока сумерки переходили в полную тьму, она чувствовала, как надежды меркнут вместе со светом. С замками явно что-то сделали, чтобы предотвратить их открытие чем-либо кроме ключа, который остался у мальчика. А сработает ли ключ вообще? Что если замки магические? Нет способа проверить это. Она знала только то, что если останется ещё немного на этом месте, то пригласит всякое существо из озера явиться на перекус. Ей нужно найти лучший способ защиты.

Она посмотрела на дерево, к которому была прикована. Если она не может уйти от дерева, то может получится воспользоваться им. Она встала, туго натянула металлический канат об ствол и начала взбираться. Сантиметр за сантиметром, она подтягивалась наверх, упираясь обувью в дерево, используя канат для противовеса, с каждым шагом забираясь всё выше.

Это было медленно, но она добралась аж до нижних ветвей, прежде чем попала в тупик. Не было способа пройти канатом даже малейшие ветви. Поэтому она нашла самую большую доступную ей ветку, вскарабкалась на неё, ослабила натяжение каната и разместилась на этой позиции. Здесь, по крайней мере, она не на земле, и, возможно, хищникам не так легко будет её заметить.

Это лучшее, что она может сделать.

Она пыталась держать панику в узде, но довольно хорошо понимала шаткость своего положения. Мальчик вернётся с ведьмой. Они найдут её и заберут с собой. В таком случае она не представляет, что случится дальше, но понятно, что хорошим это не кончится.

Её единственная надежда в Имрике. Ей необходимо его возвращение.

Она неоднократно пыталась соединиться с ним, наладить связь, но ответа не было. Это подавляло и пугало её. Что бы ни случилось, для неё он больше не доступен. Тишина в её разуме была оглушительной. Может он мёртв. Может он не может прийти за ней.

Как бы то ни было, без него она беспомощна.

И совсем одна.

Внутри дома ведьмы Хрисаллин вернулась в свой ящик на ночь. Уже была ночь, и посиделки у окна и дурацкая игра откладывались до следующего дня. Воспоминания полнили её мысли, о том как практически голого мужчину проглатывает Мистер Зубастик. У неё не получалось изгнать их или даже переключиться. Это беспрестанно преследовало её.

Она сидела в углу ящика, дожидаясь достаточной усталости для сна, когда услышала стук в дверь.

Стук? Кто пришёл бы в это место и стал бы стучать?

Она услышала шаги девчонки, а затем дверь дома открылась. – Ты, - сказала она голосом, который каким-то образом указывал на недовольство и удивление. – Что ты здесь делаешь? Как ты нашёл обратную дорогу?

Хрисаллин сдвинулась туда, где могла смотреть через сетчатые воздушные отверстия и видеть, как девочка стоит пред новоприбывшим. Мальчиком.

Её впечатление подтвердилось, когда она услышала его речь. – Я принёс тебе кое-что чудесное — молодую девушку, которая приходится другом твоей гостье.

- Ты сковал и подготовил её для меня?

- Да.

Хрисаллин похолодела. Льюфар? Молодая девушка это Льюфар?

- Был также мужчина, перевёртыш, - сказал мальчик, - но думаю, что ты уже могла разобраться с ним…

- Перевёртыш? Опиши этого мужчину!

Мальчик выполнил это, и девочка с отвращением фыркнула. – Его сожрали. Мистер Зубастик позаботился о нём. Один глоток и всё кончено. Мы видели это. Едва ли большое развлечение. Он был голым, поэтому твой рассказ сходится. Должно быть это он. – Она помолчала. – Значит ты привёл ко мне наименьшую из двух угроз. Ты разве не понял значение того, когда я тебя отослала?

- Я извиняюсь, Госпожа! Мне просто нужно было увидеть тебя вновь…

Он мямлил некоторое время про то, как сильно он старался и как много она значит для него, и некоторые другие тошнотворные вещи, пока Хрисаллин не захотелось выбраться из клетки и придушить их обоих. В какой-то момент девчонка пнула мальчика, сказав ему, что он бесполезный глупец и что его стоит скормить болотным тварям, и чтобы он убирался и никогда не возвращался.

Мальчик был на коленях, протягивая к ней руки, всё время умоляя её вспомнить, как сильно он хотел угождать ей и как чудесно было просто быть с нею, но она проигнорировала его и просто оттолкнула.

Затем вдруг она вспомнила о другом пленнике, который всё ещё ожидает ей на радость, и попросила описать и её тоже. Это явно Льюфар. Спасители всё-таки пришли, но Льюфар очевидно не в лучшей ситуации чем Хрисаллин, и она находится не в меньшей опасности.

- Это та девка, с которой гуляла наша гостья, когда воры забрали её. Печально для неё, что она решила нанести визит. Я могу просто оставить её там и позволить болотным тварям сцапать её.

- Да, можешь, - тут же согласился мальчик.

- С другой же стороны будет небрежно не лицезреть её смерти. И вовсе не весело. – Она рассуждала сама с собой, голос был ленивым и задумчивым. – Мне так нравится видеть их погибель. И я хочу знать, как она добралась сюда. У неё не должно было получиться. Должно быть, она выведала это у тех глупцов, которым я даровала жизнь в Кенноне. Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, так ведь?

Она прошла к клетке и вгляделась внутрь. Хрисаллин быстро отпрянула. – Слышишь же, да? Я видела твоё личико у сетки. Не о чем беспокоится, дорогуша. Обо всём позаботятся. Если эта молодая девушка явилась спасти тебя, я приведу её сюда и позволю вам разделить ящик. Ты сможешь рассказать ей, как нам тут весело, и она тоже сможет поиграть с нами.

Пауза. – Но конечно же, если она не твоя подруга…

Девчонка отстранилась от отверстий и отперла дверь ящика. Хрис отползла от неё. Маленькая девочка преклонилась, рассматривая её будто интересного жучка. Затем она вытащила кусок горького корня, который лишал Хрисаллин голоса. – Съешь. Прожуй и полностью проглоти. Затем открой рот и покажи мне.

Хрисаллин сделала как сказали. Она взяла корень, размельчила его зубами и проглотила. Сдвинувшись вперёд, она открыла рот и позволила девчонке покопаться внутри. Это было гадко и унизительно, но ранее она усвоила, что будет, если не повиноваться.

Маленькая девочка кивнула, встала и перезаперла дверь ящика. – Мы вернёмся до рассвета. Почему бы тебе не попытаться поспать? И не делай ничего глупого. Помни, где ты.

Затем она вышла за дверь, мальчик последовал как послушный щеночек, и Хрисаллин осталась одна.

Когда дракон смёл Паксона со скалы, унося его прочь словно мусор с пути, падал он долго, но не настолько, как мог бы. На шестидесяти метрах болиголов с толстыми ветвями, упорно цепляющийся к утёсу, остановил его падение. После сотрясающей кости остановки он инстинктивно схватился за ветки, с которых уже начинал сползать, зацепившись и прочно удерживаясь.

У него ушло ещё несколько секунд на понимание, что он всё ещё удерживает Меч Ли и что он держится за это дерево исключительно благодаря оставшейся силе в свободное руке. Всюду вокруг него продолжал лить дождь — поток, заключающий его в тёмную, мокрую завесу и ограничивающий видимость до нескольких метров. Он не имел понятия, что случилось с Мирией и драконом. Не было указаний ни на одного из них, не доносилось никаких звуков из дальнейшей пропасти. Он присмотрелся к наличию каких-либо признаков бестии, но при обильном дожде немногое было видно за пределами основания кривого дерева. Он заметил сломанные ветки, вырванный кустарник и траву, и предположил, что дракон продолжил падение.

Он облегчённо прикрыл глаза. Каким-то образом он всё ещё жив. Всё случилось так быстро. В одну минуту они пересекают каменный мост, а в следующую дракон вырывается из потаённого логова и набрасывается на них. Он вспомнил, как видел пожирание троллей и последующую атаку на себя. Он вспомнил, как Мирия находилась рядом, когда бестия утратила сцепление и устремилась в них, сбрасывая их с уступа прямо в бездну…

Мимо него пронеслось тело сквозь ширму тумана и дождя, орущее и извивающееся, и секунду он был уверен, что это Мирия. Но потом он мельком увидел лицо и понял, что это Феро Дарз. Таким образом они лишились последней надежды убедить Федерацию в своей непричастности.

Он закрыл глаза до тех пор, пока крик не прекратился. Из-за чего Дарз выпал с перехода? И что стало с Изатурином?

Не спеша, ему удалось убрать клинок в ножны. Затем с помощью обоих рук он выпрямился среди ветвей болиголова и осмотрелся. По его оценке он находится ближе к вершине чем к дну каньона, поэтому чтобы добраться до безопасного места, ему нужно взобраться обратно к переходу. Он опробовал конечности и проверил рёбра, обнаружив на себе всюду ушибы и ссадины, но все кости были целы.

Он как раз поднимался в своём насесте, чтобы попытаться найти путь вверх по скале, когда увидел Мирию. Она бесчувственно висела и не двигалась в ветвистой люльке чуть выше, свисая головой и конечностями вниз, вода стекала по её замершей фигуре. Было похоже на то, что она мертва. Запросто можно было предположить, что она сломала при падении позвоночник. Он почти смирился с тем фактом, что её нет.

Но для уверенности ему нужно подобраться к ней.

Он начал взбираться по веткам, двигаясь медленно, чтобы не задеть те, что пока ещё удерживают её, пытаясь оставаться при продвижении прямо под ней. Он не мог сказать, насколько надёжно её заклинило, и если она начнёт соскальзывать, то он хотел оказаться в подходящем положении и поймать её. Легче сказать чем сделать, как выяснил он; густо поросшие ветви существенно ограничивали ему маршрут.

Он был в двух метрах, когда произошло что-то, вытолкнувшее её наружу. Она скатилась с веток без предупреждения. Всё ещё без сознания или мёртвая, она ничего не предпринимала, чтобы замедлить себя, проваливаясь вниз через древесные ветки. Собравшись с духом, Паксон вцепился в ближайшую ветвь одной рукой, а другой схватил её безвольное тело. Он ухватился за её жакет, пока она падала мимо, дёрнув её при остановке. Но затем ткань начала разрываться, медленно расходясь на волокна, и он был вынужден воспользоваться и другой рукой. Закрепившись ногами вокруг ветки, на которой сидел, взял её за руку и качнул к себе. Он практически сорвался с насеста, её вес утягивал его с дерева. Но в последний момент он смог удержаться, подтаскивая её ближе и снова стабилизируясь.

Сейчас они были лицом к лицу, и он видел обильный фиолетовый синяк у неё на виске. Её глаза были закрыты, но она жива, хоть её дыхание медленное и короткое. Она подверглась сотрясению и была без сознания. Он прижал её к себе, чувствуя холод её тела, понимая, что ему нужно разбудить её. Забросив её на ветку, на которой сидел, чтобы она оказалась наверху спиной к стволу, он мягко похлопал её по щекам, затем жёстче.

- Мирия! – Вырвалось у него. – Очнись! Взгляни на меня! Открой глаза! Услышь, Мирия! Очнись!

Он повторил попытку несколько раз, затем её глаза затрепетали. – Прекращай, - прошептала она.

- Посмотри на меня, и я прекращу! – Прокричал он.

Её глаза открылись. – Паксон? Что случилось?

Он за несколько быстрых мгновений пересказал ей, затем добавил: - Ты получила травму. У тебя сотрясение. Тебе нужно быть в сознании. Не закрывай глаза.

- Глаза слипаются, - пробормотала она, её глаза начинали закрываться.

- Нет! – Он сильно шлёпнул её, один раз, два, три раза — и её глаза открылись.

- Прекрати бить меня, идиот!

- Просто смотри на меня. Болит что-нибудь? Что-нибудь сломано?

Она покачала головой. – Только лицо, благодаря тебе. – Она подвигала руками и ногами, ощупала рёбра и покачала головой. – Нет. Больше ничего не чувствуется. Где остальные?

Он выпрямил её на ветке дерева. – Их нет. Изатурин ещё может быть на уступе, либо же пытается спустится к нам. Но вероятней, что он ушёл, посчитав нас мёртвыми.

Она фыркнула, и обращённый на него взгляд стал ироничным. – Может и мы мертвы, просто ещё не понимаем этого. – Она осмотрелась, в её изборождённых дождём чертах присутствовало сомнительное выражение. – Как нам подняться обратно? Или мы будем спускаться?

- Спускаться слишком далеко, поэтому нужно подниматься. Но сперва отдохни. Тебе необходимо восстановить силы.

Она кивнула, зевая, затем взирала на него несколько долгих мгновений. – Спасибо за моё спасение.

- Уга, ну, прибереги это до того, когда мы оба снова окажемся в безопасности, а не просто будем свисать с дерева. – У него ещё был бурдюк с водой, висевший на одном плече, и он вручил его ей. Она жадно отпила, делая глубокие глотки, затем передала обратно.

- Тот дракон был большим, - сказала она.

Он выдавил хлипкую улыбку. - Наибольшая тварь, которую я когда-либо видел. По крайней мере её не стало. После такого падения оно должно помереть…

Из бездны каньона вознёсся рёв — грандиозный, кровожадный и безошибочный. Он пробился из мрака через завывание ветра и размеренный напор дождя. Он сотряс воздух.

- Ладно, я отдохнула, - объявила Мирия. – Давай двигаться.

Пока эхо дракона всё ещё звучало в ушах, они начали взбираться. Хотя на скале присутствовали скопления корней и сплетённого кустарника вместе с глубокими расщелинами и каменистыми выступами, за которые они могли цепляться или на которых можно стоять, поднимаясь наверх, продвижение было медленным. Дождь промочил всё, сделав сырым и скользким. Опоры ногами и руками были ненадёжными, а ветер задувал с постоянным свистящим воем, с каждым новым порывом угрожая сбросить их. Им приходилось взбираться по отдельности; не было связывающей их верёвки, и вероятно никто из них бы всё равно не захотел бы так поступить. Паксон пристально приглядывал за Мирией по началу, беспокоясь, что головокружение или истощение в совокупности с травмой могут сбить её с толку или помешать ей. Но когда стало ясно, что она способна продолжать, он бросил беспокойства и сконцентрировался на своих усилиях.

Всё уходило исключительно на это. Сначала нога, рука, снова и снова, каждый раз выискивая место, где бы зацепиться и опереться, постоянно присутствовал риск сорваться. Паксон не осмеливался взглянуть вниз после начала. Он знал, что до дна долгий путь. Скала, пусть и не отвесная, была достаточно крута, что всякое проскальзывание отправило бы их на дно. Распластавшись на сыром камне, пытаясь не давать ветру и дождю попадать в глаза, Клинок и воитель друид продвигались вперёд.

Подъём был бесконечным. Паксон так и не мог сказать, сколько на это ушло времени, хотя он осознавал потемнение в небе помимо вызванного штормом, пока день клонился к наступлению сумерек. Если они окажутся здесь в темноте, всё ещё пытаясь выбраться, то вероятно у них ничего не выйдет. Хотя он не многое мог поделать на этот счёт. Они продвигались так быстро как могли, а делать что-нибудь большее было рискованно.

Это был единственный известный ему путь, пока они наконец снова не добрались до скального выступа и каньон не начал слегка клониться, и он смог вытащить себя наверх на горизонтальную плоскость. Паксон и Мирия вместе разлеглись на земле, тяжело дыша, повернув лица к друг другу, пока по ним хлестал дождь. Их пальцы были исцарапаны и содраны, ногти поломаны, ладони покрыты ссадинами и порезами, а руки и ноги вопили от боли. Оба измотались, их сила истощилась при подъёме. Но они не могли позволить себе отлёживаться на открытом месте, всё ещё находясь не на той стороне скального уступа.

- Пойдём, - в итоге сказал Паксон, взбираясь на ноги. – Идём домой.

Они поплелись дальше, перебравшись по мосту на дальнюю сторону каньона. Они шли всю ночь, спустившись из гор и далее через древние деревья лесов Анара — тяжкий труд, опустошивший и лишивший их разума, оставивший им именно столько решимости, чтобы продвигаться, позволяя местности и своим инстинктам направлять их. В какой-то момент погода снова переменилась, дождь поредел, но при этом и похолодало. Они всё ещё были в горах, когда это случилось, хоть и дальше по склонам и ближе к низменности на западе. Спустя время пошёл снег, заставший их врасплох. Паксон даже не был уверен, что помнит момент начала. Подумав, ему начало казаться, что в одну секунду этого не было, а затем появилось. Он поднял лицо к мягкому касанию падающих на кожу хлопьев и взглянул на Мирию. Она улыбалась как ребёнок.

В конце концов они добрались до точки, когда уже не могли продолжать. Сейчас снег сошёл на нет и луга были в лёгкой досягаемости. До рассвета ещё было несколько часов. Обнаружив место, укрытое граничащими деревьями, вне досягаемости видимости и нюха хищников, они разлеглись и заснули.

Солнце полностью встало, когда шершавые руки растрясли Паксона и хриплый голос произнёс: - Давай же, парень. Проснись и пой.

Глаза высокогорца открылись и обнаружили грубое лицо дворфа, взирающее на него. Рыжая борода и волосы, поразительно голубые глаза, обветренная кожа и нотка юмора — первое впечатление Паксона было не из пугающих, а успокаивающих. Тем не менее он вспоминал несколько мгновений, где находится и что случилось.

Тогда он сел, кивая другому. – Рад встрече.

- И я. Вы в порядке? Выглядите довольно оборванно. Что с тобой случилось и этой леди, раз вы спите вот так на открытом месте, без одеял или припасов, или вообще без всего?

Паксон взглянул на Мирию, которая ещё спала. – Нам пришлось нелегко. Наш воздушный корабль разбился. Мы шли четыре дня, может больше. Пришли из Южной Земли под Курганами Битвы.

Дворф наморщил губы. – Вы ведь не пытались там пройти, так ведь?

- Мы прошли через горы. Через Нижний Анар.

- Это даже хуже. Там обитают страшные твари. Вам повезло, что они не сожрали вас.

- Пытались. – Паксон медленно сел, удерживая голову, в которой стучало. Всё тело болело. – Мы пытаемся добраться до Кальхавена и найти транспорт до дома.

- До Кальхавена далеко, - сказал дворф, оглядев его, - но сделаю что могу, чтобы помочь вам. Я не могу бросить вас здесь вот так, это уж точно. Голодны?

Они разбудили Мирию и разделили на троих порцию еды из запасов дворфа. Его звали Трон Алкин, и он был охотником, выслеживающим дичь для своей деревни, которая была всего в нескольких километрах. Охота на границе Анара хороша, рассказывал он. Животные направляются с горных регионов Анара при всякой возможности для лучшего пропитания, что всё упрощает, когда их нужно найти. Он как раз приступил к охоте чуть раньше утром, прежде чем наткнуться на них.

- Я не увидел ни зверя с самого начала, поэтому думаю, что просто провожу вас до моей деревни и попытаюсь завтра ещё раз. Можете идти? Мне не на чем нести вас.

- Мы можем идти, - заверила Мирия, съедая последнюю корку хлеба из своей порции, запивая чередой длинных глотков из фляги.

Трон серьёзно посмотрел на неё. – Вас привели сюда дела друидов?

Она помедлила. – Почему спрашиваешь?

- На тебе инсигния ордена. – Он указал ей на грудь.

Она кивнула. – Это важно для вас?

Он пожал плечами. – Просто любопытно. Ходит много разговоров о друидах и Федерации, даже здесь. Хотя это не моё дело, да? Готовы отправляться?

Паксон встал. – В вашей деревне можно найти перевозку до Паранора?

- Воздушных кораблей нет, если ты про это. Но возможно я смогу найти для вас лошадей, чтобы вы добрались до кораблей. – Он взглянул наверх в горы. – Однако, вы можете захотеть сперва остаться немного подольше.

И правда, подумал Паксон. Больше отдыха было бы прекрасно. Но он не думал, что время им позволяет. Он уже чувствовал, как что-то от них ускользает. Если Изатурин выбрался, то его нужно обнаружить и принять решение, как сдержать Федерацию. В настоящий момент Коалиционный Совет должен считать, что Дарз и вся команда его корабля погибли, и что за это надо винить друидов, как и за убийство мирной делегации.

Всё нужно уладить быстро. Если же нет, то станет только хуже.

- Мы ценим твоё предложение, - сказал он, обменявшись взглядом с Мирией, - но у нас есть дома дела, которые требуют нашего вниманию. Нам придётся отправляться немедленно.

Трон улыбнулся. – Справедливо. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы помочь вам. Давайте отправляться в путь.

Как только девчонка и с мальчишкой вышли за дверь и Хрисаллин услышала последовавший щелчок замка, она начала считать до ста. Закончив счёт, и так как никто не вернулся, она сунула пальцы в горло и выплюнула кусок притупляющего голос корня, который она лишь притворно жевала, после чего проглотила целиком. Это было неприятным, в лучшем случае отвратительным занятием, но она всё сделала. Извергнутый корень главным образом был цел. Она не переварила практически ничего из его соков.

Следующая часть была несколько более сложной. Ей нужно было найти способ скрыть свидетельство этого запретного действа. Она взяла кусок корня и засунула его между дыр в полу, где его не так просто можно было бы увидеть. Затем она воспользовалась частью полотенца, которое давали ей для умывания, чтобы смести остатки и приглушить запах. Это не вполне настоящая уборка, но вероятно окажется достаточно сносным, чтобы одурачить ведьму, если она не залезет в ящик осмотреться.

О, она сделает это, а я буду при этом стоять снаружи!

Принятие желаемого за действительное, но отрадная мысль. Хрисаллин села обратно, довольная собой. Она обнаружила возможность не позволить ненавистному корню и дальше влиять на свой организм. Она купила себе целый день для восстановления голоса. Ещё один или два, и он может вернуться — а с ним придёт и могущественная магия песни желаний.

После этого она немного поспала, проснувшись вновь, когда услышала открывающийся замок передней двери. Выглянув через сетку воздушных отверстий, она увидела входившую девчонку.

- Я вернулась! – Последовало весёлое приветствие. Маленькая девочка подошла я заглянула в клетку, её глаза встретились с глазами Хрисаллин. – Меня не так уж долго не было, да? Ты ужасно по мне скучала?

Хрисаллин пожала плечами, выказывая отсутствие интереса.

- Возможно ты захочешь узнать, что случилось с мальчиком, отправившимся со мной, так? – Девочка улыбнулась. – Боюсь, что это довольно печальная история. Он бессмысленно рискнул собой и теперь несколькими кусками в животиках обитателей болота. Мы не увидим его снова. За что ты должна быть благодарна, если подумать. Потому что ты не увидишь и свою подругу тоже. Я намеревалась привести её сюда и позволить присоединиться к нашим играм. Я с нетерпением ждала этого. Но Олин был беспечен и оставил её в месте, где ею могли полакомиться. Так и случилось. От неё не осталось и кусочка. Её полностью не стало, не осталось никаких следов.

Хрисаллин поборола крик и спешно смахнула выступившие слёзы.

- Тебе ужасно грустно? – Выказала маленькая девочка ложную озабоченность.

Хрисаллин отказалась отвечать. Она не окажет девчонке такого наслаждения. Она не позволит ей увидеть размах своего горя. Она практически слышала пыл в голосе другой, предвкушающий её ответ. Нет, подумала она. Я ничего ей не дам.

Вместо чего она указала на девчонку и прошлась рассекающим движением пальца по горлу.

Девчонка радостно захихикала. – Ты такая потешная! Мне нравится беседовать с тобой. Согласимся, что мы не сходимся во взглядах, но через несколько дней мы узнаем кто прав, не так ли? Давай просто отправимся спать и взбодримся для нового дня и очередной возможности повеселиться!

Она отстранилась, отправляясь в ту часть дома, где проводила ночь, оставив Хрис по-новому обдумывать своё положение. Но Хрис покончила с размышлениями, покончила с повиновением, хорошим поведением и бессмысленной надеждой. Пусть даже Льюфар действительно не стало, она найдёт способ выбраться.

И сделав это, она заставит эту девчонку с лицом хорька, эту обделённую мозгом ведьму пожалеть, что она когда-либо появилась на свет.

Как до этого дошло? Гадала Льюфар.

Вопрос зародился в недовольной тишине её разума, пока она рассматривала своё положение. Среди всего того, что она могла представить, этого не было. Всё случилось так неожиданно и выступало из зоны комфорта, (даже учитывая насколько большой стала эта зона после встречи с Имриком Кортом) что граничило с сверхъестественным.

Она лежала в ложбине возможно в сорока пяти метрах от берегов болотного озера на том месте, где мальчик Олин взял её в заложники. Она была голой, так как Имрик забрал всю её одежду, прежде чем позволить ей забраться в укрытие. У неё не было даже обуви.

- Извиняюсь за это, - сказал ей Имрик, - но мне нужна твоя одежда, чтобы убедить ведьму в отсутствии дальнейшей угрозы.

Ведьму, которая по убеждению Имрика, собиралась забрать и утащить Льюфар. Или даже хуже.

Она одарила его тем, что можно было назвать снисходительно испепеляющим взглядом. – Ты хочешь, чтобы я полностью разделась?

- Ты видела меня голым достаточно часто. Что плохого, если и я увижу тебя? Но хорошо, я не буду смотреть. Я отвернусь.

Так он и сделал, отворачиваясь в сторону, и она неохотно сняла всю одежду. А затем, по его дальнейшему настоянию, прошла к окраине озера, пока он всё ещё не смотрел, и полностью измазалась в грязи, не оставив ни одну часть тела нетронутой. Грязь была склизкой, холодной и вонючей, но она вынудила себя смириться; она понимала цель. Когда он удовлетворился, она залегла во впадину поверх собранного им мягкого мха.

- Похоже, тебе достаточно удобно, - сказал он, глядя на неё, когда она устроилась. – Знаю, что грязь холодная, но твоё тело скоро её согреет и тебе станет лучше.

Она кивнула, обнимая саму себя, затем поморщилась, когда её глаза привлекли глубокие порезы на спине и конечностях Имрика, сломанное запястье, то как он дрожит словно от лихорадки. В болоте было холодно, но дело не только в этом. Он упорно боролся, чтобы выбраться из создания ведьмы, и заплатил цену. С такими ранами — некоторые из них были открытыми и кровоточащими — ему не хватит необходимых для путешествия сил, пусть даже это значит только подобраться к Хрисаллин и освободить её. Вместо шанса лишиться его, она согласилась на этот запасной план.

Спрятаться и ждать.

Передохнуть ночью.

Она думала, что Имрик может залезть в убежище вместе с ней — эта перспектива действительно волновала её, хоть она уже и привыкла к его наготе, считая его столь же известным ей, как и когда он полностью одет. Но вместо присоединения к ней он начал прикрывать её травой и сломанными ветками, оставив окружающую её укрытие землю на вид непотревоженной.

Затем он ушёл, забрав с собой сброшенную одежду и направившись во мрак Стока.

Теперь она ожидала и при этом обдумывала всю странность этого. Перевёртыш и она оба голые и пытаются слиться с местностью. Что подумает Паксон, если узнает? Она не могла ответить с какой-либо определённостью, но думала, что он одобрит; Паксон более чем практичен.

Но всё равно казалось странным. Дочь колдуна Арканнена Рая и неблагополучный перевёртыш, сведённые вместе обстоятельствами и нуждой, столь же различные спутники как день и ночь. Но насколько разные в действительности? Определённо всё изменилось, чем когда они отправлялись на эту миссию. Дистанция между Имриком и нею значительно сократилась. Она обнаружила, что раздумывает над очевидными переменами, особенно в ней самой. Пусть он всегда и отвечает ей практически одним и тем же способом, даже когда они создали нить, её отношение к нему переменилось. По началу она не просто терпела его поведение, а расстраивалась им. Она находила его сложным и несговорчивым, его настойчивость в том, чтобы делать по-своему, раздражала в лучшем случае, а в худшем была опасной. Он не сильно ей нравился и ранее она решила, что нужно установить границы и требуется прикладывать твёрдую руку. С таким подходом ей не удалось достичь абсолютно ничего, тем не менее она как-то сблизилась с ним, начала понимать, что их связь образует сложные узы. Она не уверена, как это случилось, но это поменяло её отношение к нему. Он стал больше нравиться ей; она стала больше ценить и уважать его.

И не повредило и то, что он уже дважды пришёл ей на выручку в ситуациях, в которых она иначе бы была ранена или погибла бы.

Эта ночь стала поразительным примером приверженности, которую он явно к ней испытывает. Он появился как по волшебству, возникнув из болота как раз тогда, когда она была готова оставить надежду. Её усилия по освобождению от дерева провалились, и она начала слышать перемещающихся в деревьях и воде тварей. Хищники унюхали её; они разыскивали её. Даже усевшись на нижних ветвях дерева, она находилась не в безопасности. Не многое потребовалось бы от всякого охотника, чтобы добраться до неё и утащить вниз. У неё не было оружия, которым можно было бы защититься, за исключением ножа. У неё не было плана на случай, когда за ней что-нибудь придёт, кроме как сражаться так усердно как можно.

Затем, спонтанно, появился он — его стройное тело хлынуло сквозь деревья по направлению к ней, какая-то маниакальная потребность отразилась на его лице, когда он вскочил с земли на ветви подле неё, протянулся к цепи с замком, разорвал их словно бумажные и опустил её с дерева.

- Я думал, что потерял тебя, - были его первые слова.

Она никогда не забудет, как он это сказал, будто она была для него самой важной во всём мире, будто она значило для него больше всего остального.

Но затем момент прошёл, и он начал рассказывать ей о приключившемся с ним, когда он обнаружил дом ведьмы и переместился поближе, чтобы заглянуть внутрь. Видимо, ведьма увидела его и призвала обитателя болота из глубин озера — монстра чудовищных пропорций. Поначалу он не знал о его присутствии, но когда почуял приближение, поднимающуюся волну воды, извещающую о его прибытии, он быстро вернулся в деревья, рассчитывая спрятаться от него, затеряться во мраке, оказаться под защитой огромных старых стволов.

Но тварь, явившаяся за ним, была чрезвычайно сильна. Деревья не предоставили какой-либо действенной защиты. Она прошла через них как через траву, вынырнув из воды и разметав их в стороны, продвинувшись вперёд с помощью коротких, приземистых ног. Её голова полностью представляла собой челюсти и зубы и не многим большее, и заглотила Имрика единственным укусом.

Всё же оборотень сумел осуществить одно последнее отчаянное перевоплощение. За несколько секунд между хватанием челюстей и перемалыванием зубами в кашу, он преобразился в летучую мышь и метнулся во внутренности пещерной глотки монстра. Когда обитатель болота попытался извергнуть раздражающее присутствие, открыв пасть и чихнув, Имрик вылетел на свободу.

Он не собирался оставаться там, истерзанный и весь в крови после данного злоключения, и ослабевший до точки коллапса. Вместо чего полетел обратно через болото туда, где оставил Льюфар, сразу же увидев, что её вместе с мальчишкой нет.

Тогда она рассказала, что выпало ей, и они согласились, что если мальчик отправился к ведьме, то он приведёт её обратно так быстро как выйдет. Поэтому им нужно пойти на хитрость.

Вот почему Льюфар лежала голой в яме, замёрзшая и мокрая, пока Имрик занимается бог знает чем, надеясь, что ведьма обнаружит её порванные, окровавленные одежды, лежащие на мелководье озера, и предположит, что это всё от неё оставшееся.

План не велик, но это лучшее, на что они способны. Имрик не в состоянии совершить продолжительный переход, и ещё в меньшем вступить в битву с ведьмой; его сила исчерпана и изнеможение несомненно. Ему нужен отдых. Как ему это удастся — или даже где он собирается спрятаться — Льюфар не могла сказать. Где-нибудь поблизости, надеялась она. Где-нибудь где его запах не выдаст его.

Она застала себя за мыслями, насколько большой частью её жизни он стал. Верно, у них временные отношения, которые продлятся только до их возвращения в Паранор, но тем не менее они удивительно насыщенные. Пока она ютилась в своём укрытии, дожидаясь его возвращения, обнимая себя против ночной прохлады, она начала задаваться о нём вопросами. Как никак, ей известно так мало. Какая у него была жизнь в годы после смерти родителей? Были ли у него друзья в эти годы? Мог ли перевёртыш завести настоящих друзей, когда его тайна настолько чужда и для многих настолько ненавистна? Встречал ли он других подобных себе, может быть суррогатную семью? Каковы его надежды и мечты? Быть способным перевоплощаться вновь; одну она знала. Возможно наиболее важную. Но были ли другие?

Вопросы заполонили её мысли.

Вопросы о человеке, которого она даже не начинала понимать.

Вопросы, на которые не было ответа, либо нельзя было даже прямо задать.

Потому что у неё нет права спрашивать. Они являются компаньонами в миссии, но не более. Она не могла позволить себе проявить любопытство, не могла позволить себе лезть не в своё дело. Она не надеялась, что ей станут известны его тайны.

Хотя она хотела узнать, так отчаянно…

Она всё ещё размышляла, когда он подключился к её мыслям через связь и заговорил. Ты в порядке? Все ещё в безопасности?

А ты?

Вполне. Я возвращаюсь.

Затем он снова затих, но она позволила ему. Его обещание успокоило её. Большего не требовалось.

Прошли минуты, и её начало клонить ко сну несмотря на дискомфорт. Она начала думать о Паксоне и Параноре. Это воспринималось как воспоминания из иной жизни — прожитой давным-давно, что уже не казалась реальной. Она ощущала себя удалившейся от неё точно так же, как ощущала себя удалившийся от отца и Вэйфорда, когда переехала в Паранор. Сравнение казалось странным, но так и было.

Я здесь, - вдруг сказал Имрик. Не двигайся. Иду к тебе.

Льюфар держалась непоколебимо, ощутив, как что-то зарывается в землю у её ног, а потом нечто маленькое и пушистое прокладывает по ним путь. Она старательно пытался не вздрогнуть. Когда он добрался до её живота, то свернулся клубком и прижался к ней.

Она резко выдохнула. – Кто ты сейчас?

Не знаю. Я сам придумал его. Норное животное, помесь нескольких видов. Я сделал мех мягким, чтобы не поцарапать тебя.

Значит не ёж?

Нет, ничего подобного. Слушай. Ведьма и мальчик приближаются. Я снова изменился в мышь и пролетел достаточно по тропе, чтобы увериться в этом, затем вернулся. Если что-то пойдёт не так и она найдёт нас, я изо всех сил буду тебя защищать.

От этой мысли она ощутила волну благодарности — даже понимая, что в данный момент он едва способен позаботиться о себе. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось из-за меня.

Ты замёрзла?

Немного. Оказывается, что покрытие из грязи не очень сохраняет тепло.

Тогда давай попробуем что-нибудь другое.

Она ощутила, как его мохнатое обличье начинает теплеть, излучая тепло, заполняя впадину и изгоняя холод. Она протянулась, благодарная за тепло, и туго завернулась в мех.

Теперь лучше?

Намного. Спасибо.

После чего они молчали — она укуталась в него, он прижимался в ней — они делили небольшую толику удобства.

Пока не услышали звук приближающихся шагов.

Несколько долгих мгновений после прекратившихся шагов Льюфар лежала без движения в своём укрытии. Она чувствовала учащённое сердцебиение, пока страх охватывал её, вызванный чувством заключения под землёй, будучи уязвимой против чего бы то ни было. И она была вполне уверена, что ей известно, кто это.

- Не понимаю! – Услышала она разочарованный возглас Олина, звук его голоса был пронзительно близок.

Будучи не в состоянии выносить неопределённость, Льюфар подняла голову лишь для того чтобы выглянуть в крошечные пробелы между листьями и ветками, обнаружив Олина и маленькую девочку, стоявших лишь в нескольких метрах в стороне, рядом с берегом озера.

Не двигайся, Льюфар, прошептал Имрик в её разуме.

Она сохраняла неподвижность, глядя как мальчик пробегает вперёд, прочёсывая глазами окружение, направляясь к дереву, к которому привязал её. – Она была прямо тут! – Отчаянно выкрикнул он. – Она не могла сбежать!

Девочка прошла к нему. – Хотя, очевидно, ей удалось. Ты уверен, что она была надёжно скована?

Льюфар ощутила холодок, взбирающийся по позвоночнику от того, как был задан вопрос. Это была вовсе не девочка. Это была ведьма. Не дожидаясь его ответа, ведьма прошла к дереву и обошла его, обыскивая землю. Мгновениями позже она нашла цепь, кучей брошенную в зарослях камыша, с защёлкнутым замком. Она обнаружила выброшенный Имриком рюкзак со сложенной поверх одеждой. Она в ярости швырнула их в дерево.

Льюфар продолжала наблюдать, не в силах отвернуться. Сейчас ведьма была очень близко. Если она сместится налево даже на шаг…

Вместо чего она прошла к мальчику и встала, глядя на него. – Ты подвёл меня, Олин.

- Она не могла сломать замок! Она не так сильна. - Он покачал головой и замахал руками, отчаянно и умоляюще. – Должно быть кто-то помог ей. Наверное, её кто-то нашёл. – Его слова натыкались друг на друга. – Мы можем выследить её! Мы можем опять найти ей! Как далеко она могла уйти?

Он поспешно преклонился, высматривая отпечатки на земле. Ничего. Он бешено искал, явно надеясь, что они должны быть, что она должна была оставить какой-то след…

- Можешь не искать, - сказала позади него ведьма. – Мне уже не интересно.

Когда он повернулся для дальнейшего спора с ней, девчонка пропала и на её месте оказался гадкий фантом, облачённый и изорванные полосы лишайника и виноградные лозы, сгорбленный и скрюченный, с искажёнными чертами и поражённый опухолями, покрытый зелёной чешуёй. Олин отпрянул, но одна невозможно длинная рука метнулась со стремительностью хлыста, схватив его за предплечье и твёрдо удерживая.

- Что не так, Олин? – Когда рот существа двигался, то издавал влажные, сосущие звуки. – Не находишь меня привлекательной? Не хочешь вечно быть со мной в качестве моего любимца? Не хочешь играть со мной до конца своих дней? Не таково твоё желание?

- Пожалуйста, отпусти! – Взмолился он. Кажется, он не мог смотреть прямо на чудище, которым она стала. Он извивался в её хватке. – Пожалуйста! Пожалуйста, не трогай меня!

- Ох, нет, я бы этого не сделала. Хоть ты и подвёл меня. Нет, я не намереваюсь вредить тебе.

Она помолчала, глядя в воды озера. – Однако там всё может быть по-другому.

И резким броском руки она запустила его в середину этих безмятежных вод, будто он весил не более куска мёртвой древесины.

Мальчик пролетел по воздуху, дико размахивая руками и вопя от ужаса, и плюхнулся в болото с нарушившим ночь плеском. Он поднялся к поверхности, брызгаясь и плескаясь, всё ещё зовя на помощь. Он пытался плыть к берегу, выбраться к безопасности. Мгновение казалось, что он может преуспеть.

Затем крики мальчика достигли новой высоты ужаса, когда что-то начало утягивать его вниз. Он боролся как мог, молотя по воде, пытаясь высвободиться из захвата, утягивающего вниз. Но его сила была не ровней обитателю болота, что удерживал его. Секунды спустя мальчик исчез. Вода вспенилась в месте исчезновения и замерла.

Льюфар всё видела, лёжа на боку в своём укрытии, приподняв голову как раз чтобы видеть через прорехи, шерстистое тело Имрика прижималось к ней. Это было кошмарно и шокирующе — знать — что ведьма примется следующей за неё.

Стоя у кромки воды, ведьма превратилась обратно в маленькую девочку. Затем она повернулась и прошла ещё десяток метров по берегу к месту, где в воде плавали куски одежды Льюфар. Она преклонилась, подобрала их, понюхала и изучила порванные и окровавленные ошмётки. Затем, пока Льюфар дожидалась неизбежного, снова встала, бросила одежду обратно в воду и ушла.

Льюфар снова легла, её глаза закрылись. Прошло время. Он проигрывала смерть Олина, образы были свежими и яркими. Она слышала пылкую перепалку между мальчиком и ведьмой, резкие слова и испуганные ответы. Она была немым, невидимым свидетелем ужасной кончины Олина. Она переживала её; она не могла иначе, хотя ей очень этого хотелось.

Сохраняй спокойствие. Будь сильной.

Говорил в её разуме Имрик, унимая её мысли. Его голос был способен на это. Его уверенность подпитывала её.

Они молча ожидали для верности, что ведьма ушла. Проходили минуты, но ничто не шевелилось.

Наконец Льюфар сказала. Нам стоит взглянуть.

Не на что смотреть. Нам известно, что случилось.

Что нам теперь делать?

Спать. Я недостаточно силён для противостояния ей. Но я исцеляюсь.

У него это выходит быстро, вспомнила она. Он всегда недолго восстанавливается от ранений.

К утру я буду достаточно здоров. Тогда мы отправимся за нею.

Она не ответила. Она тоже устала. Она закрыла глаза. Сейчас было тепло и уютно скрываться внутри их убежища, укрывшись его небольшим пушистым телом. Она была не против подождать. Мысль о сне прельщала её.

За минуты её унесло в сон.

Этой ночью ей снились сны, и снов у неё было разнообразное множество. Она видела, как ведьма забрасывает мальчика Олина в болото, в то время как она мчится на помощь, пытаясь предотвратить это. Но было слишком поздно. Она видела его смерть, как его разрывают на части. Она бежала в болото, спасаясь от ведьмы, которое глядела ей вслед, не пытаясь преследовать. Оказавшись среди деревьев, она быстро заблудилась. Она звала Паксона, но он не приходил, и вскоре у неё началась такая паника, что было невозможно думать. У неё не было оружия защитить себя. Путь вперёд становился всё более дремучим и менее твёрдым. Она не знала, что делать. Её страх был осязаем и настойчив. Она утратила всё подобие здравомыслия. У неё получалось думать лишь о том, как выбраться отсюда, прежде чем её сожрут.

Затем окружение изменилось, и она оказалась на лугу. Солнечный свет лился с безоблачного неба, а полевые цветы в изобилии цвели во всех направлениях. Она была одна, пока на горизонте не появилась фигура. Мужчина, но у неё не получалось различить его черты. Её слепил свет, который в свою очередь подсвечивал его таким ореолом, что всё казалось нереальным. Но когда он двинулся к ней, она смогла сказать, что это не мираж и он приближается. Целеустремлённость его движений говорила ей, что он обеспокоен, и в ответ она начала двигаться к нему.

Она была достаточно близко чтобы дотянуться до него, достаточно близко чтобы увериться, что знает и любит его, хоть у неё и не получалось припомнить его имя…

Они сошлись, и неожиданно он исчез.

Она вновь оказалась одна, поле с цветами и небо с ослепительным солнцем были всё теми же, но мужчины нигде не было.

Очередная перемена, и теперь она в тёмном месте, лежит на боку, свернувшись в тёплой ложе, в безопасности и тепле, сонная и дремлющая, с рассеянными мыслями. Её обхватывают руки, прижимая к себе. Она чувствует мягкое прикосновение кожи к коже. Это мужчина, которого она потеряла на лугу. Он вернулся.

Я люблю тебя. Слова стали шёпотом в её голове.

Её снова унесло, обратно в сон без сновидений, и момент прошёл.

Когда Льюфар проснулась следующим утром, она была одна.

Она лежала в овраге, всё ещё укрытая мхом и ветками и покрытая грязью, но Имрика не было. Она не шевелилась долгое время. Она просто лежала там, закрыв глаза на неподвижном теле, позволяя чувствам подтвердить её выводы.

Пушистого создания, в которое перевоплотился Имрик и которое свернулось на её животе ночью, там не было. Как не было и Имрика, вернувшегося в свою естественную форму, прижимавшегося к ней сзади, укрывавшего её словно одеяло. Если, по факту, такое вообще было. Если всё это не было лишь частью её снов. Она не была уверена; воспоминания об этом представляли собой смутную коллекцию ощущений и вероятностей, нежели чем чёткие и верные образы. Она пыталась разобрать их, но у неё не получалось.

Потратив мгновение на то, чтобы собраться с мыслями и силами, она попыталась определить, представляет ли ей что-нибудь угрозу сразу за пределами её укрытия. Она переместила конечности, вытянуло торс и уловила прищуренными глазами свет, проникающий в её ложбину. Она была готова.

Она протолкнулась наверх через скрывавший её завал краткими, осторожными движениями, позволившими миру постепенно возникать в поле зрения. По местоположению солнца на небе было прилично после восхода. Она села и огляделась. В дали она видела тени, пролетающие над болотом, но помимо этих немногих указаний на жизнь всё было неподвижно.

Они высматривала Имрика и не находила его. Она протянулась к нему разумом, пытаясь связаться, но не вышло.

Возле неё грудой лежала одежда, которая использовалась для обмана ведьмы. Разрывы и кровоподтёки всё ещё присутствовали, но быстрый осмотр показал, что всё, носимое прежде, всё равно можно одеть. Она пытливо прощупала одежду для пущей убедительности. Затем она заметила ботинки и рюкзак; они тоже вернулись.

Она посидела на месте ещё несколько минут, практически уверившись, что тогда он появится. Когда этого не случилось, она вынудила себя встать и пройти к окраине озера воспользоваться его водами, чтобы как можно лучше очиститься. Самодельный скребок из сложенных пучков мха отдирал грязь и грим, а листья алоэ помогали успокоить всё ещё саднившие места. После этого она снова встала на берегу, смахнула всё ещё цеплявшиеся к её коже капли воды и подождала, пока воздух высушит тело и волосы.

Она закончила одеваться и сидела спиной к дереву, когда явился Имрик. Он был полностью одет, его одежда видно было изъята из её рюкзака, и двигался он так, будто полностью восстановился. Он подошёл без слов и сел рядом с ней, глядя в болото.

- Ты дал мне поспать, - наконец сказала она. – Тебе стоило разбудить меня.

- Не было нужды. – Он посмотрел на неё, в его взоре присутствовала холодная безразличность. – Мы не уйдём отсюда до полудня. Я не хочу отправляться к дому до позднего дня. Я хочу, чтобы прошёл день, и ведьма считала себя в безопасности. Я хочу, чтобы она была расслаблена и ничего не подозревала, когда мы выступим против неё.

Всегда думает наперёд. Она согласно кивнула. – Тогда спасибо, что позволил отдохнуть. И спасибо, что вернул одежду. Кажется, тебе сегодня куда лучше.

Он пожал плечами. – Достаточно, чтобы продолжать. Мы быстро поправляемся, перевёртыши. Мне больно, но раны закрылись. С запястьем другой разговор.

Он поднял руку и показал ей самодельную шину, сооружённую им для защиты перелома. Сделанная из коротких отрезков очищенной древесины и связанная полосками плетённого тростника, она выглядела удивительно надёжной. Льюфар протянулась и взяла его руку, тщательно исследуя крепёж.

- Это замедлит меня, но не помешает сделать то, что нужно. К ночи всё может даже исцелиться. Сломалась пара мелких костей. Я обе вправил и теперь они удерживаются этим корсетом.

Она вернула ему его руку. – Весьма находчиво.

- Когда ты одинок не меньше моего, то тебе приходится. – Он опять быстро отвернулся, будто осознав, что в только что сказанном есть скрытые смыслы. – В основном, по крайней мере. Прошлой ночью это пригодилось нам обоим. Ведь одурачили же ведьму, да?

Она безмолвно кивнула. Ей сильно хотелось спросить его, перевоплощался ли он в человека, пока она спала, чтобы обнять её. Ей хотелось знать, произносил ли он я люблю тебя, озвучил ли он эти три слова или ей это приснилось. Но задавать такие вопросы казалось невероятным посягательством на конфиденциальность, которым она не могла позволить себя порадовать. Особенно когда она не могла ответить тем же.

Они сидели в тишине, глядя на безмятежную поверхность болота, на деревья сквозь туман и за их пределы, казалось, целую вечность. Тишина не была неловкой, а товарищеской — той, что приносит умиротворение, потому что ты с подходящим человеком и говорить необязательно. Так странно, думала она. Она не ощущала этого до сего времени. Она не думала, что такое возможно. Что изменилось?

Она взглянула на него. – У нас правда есть шансы вернуть Хрисаллин? Или вообще выбраться из этого живыми?

Он не посмотрел в ответ. – Очень странный вопрос, так как исходит от тебя. Разве не по этой причине мы здесь? Разве это не твоя идея?

- Ну, да, но я принимала это решение в разгар ситуации и в неведении того, что обнаружится. Теперь я не ощущаю такой уверенности. – Она продолжала глядеть на него, выискивая на его лице какие-либо подсказки. – Не говорю, что нам стоит отступить. Я не оставлю Хрисаллин, даже если шансов нет вообще. Я просто пытаюсь… получить хоть немного уверенности, что ты не следуешь за мной просто потому что…

Она осеклась. Потому что что? Потому что одномоментно её отношение к нему поменялось? Потому что она вдруг сразу стала не уверена на его счёт?

Теперь он смотрел на неё. – Мы пришли вызволить твою подругу и этим мы и займёмся. Вместе мы достаточно сильны, чтобы превзойти ведьму и пережить всё, что та кинет против нас. Нам известно, что предстоит, и нам известно, что нужно сделать. Это было правдой, когда мы начинали, и это правдиво сейчас. Ничего не изменилось.

Но изменения были. Что-то изменилось. Она ещё не могла это определить, но это заставило её притормозить и захотеть понять подтекст. Произошла перемена внутри неё. Возможно, для него ничего не изменилось, но практически наверняка изменилось для неё.

- У тебя есть план? – Спросила она его.

Он ухмыльнулся. – А у тебя нет?

Она нехотя засмеялась. – Не то чтобы. Я просто знаю, что мне нужно отправиться туда и вернуть Хрис.

Его улыбка расширилась. – Для меня звучит как хороший план. Как можно улучшить что-то подобное?

Она импульсивно наклонилась и поцеловала его в щёку. – Спасибо, что сейчас здесь, со мной, Имрик Корт.

Ему хватило такта покраснеть при ответе: - Не могу вообразить, чтобы я был где-то ещё.

В солнечный ясный день Арканнен Рай встал со своей постели и, умывшись, а затем облачившись в робу Четвёртого Ордена Друидов, отправился в холлы Цитадели Друидов. Он встал рано, предпочитая проводить текущее исследование расположения Крепости, пока остальные спят, всё ещё беспокоясь окружением столь многими мужчинами и женщинами, которые с радостью прикончили бы его. Легче было передвигаться, когда не приходится волноваться, что кто-то поймёт, что он не тот, кем кажется. С самого начала успех его плана, как и его выживание, полагались на ухищрения и дезориентацию, и за это время ничего не изменилось.

Он высоко забрался в главной башне Крепости, направляясь в холодную комнату, намереваясь получить отчёт от того, кто мониторил воды скри, были ли какие-нибудь возмущения мощной магии. Он тщательно скрывал свою магию со времени допуска в Крепость — необходимая защита, чтобы не выдать себя. Он не был уверен, что та будет зафиксирована как принадлежащая друидам. Прежде, используя магию в городе Аришейг и позже во время сражения в Курганах Битвы, он мог положиться на смятение и напряжённость, занимающие его спутников, что отвлекало их и не позволяло заметить какой-либо разницы. Но внутри Крепости он был уязвим. Будет чересчур просто распознать его инородную магию. Ему нужно действовать осторожно. Всё происходящее сейчас ново и незнакомо ему, странствие открытий и откровений. Он никогда не бывал в стенах Паранора прежде, и его секреты только начинали раскрываться ему.

Пусть даже для друидов Паранора всё выглядело иначе.

Он помедлил у окна, выходившем на дворы, расположенные прямо внутри восточных стен. Он сделал это не для того чтобы насладиться пейзажем или осуществить дальнейшую оценку параметров строения. Это не было даже попыткой ещё раз определить местонахождение хранилища, скрывавшего магические артефакты, которые орден друидов коллекционировал и прятал под замок. Ничего из этого не было важно прямо сейчас. Вместо чего он помедлил просто для того, чтобы обдумать своё появление. Оценить, как держится его маскировка. Сиюминутно преисполниться гордостью своим достижением. Солнечный свет отражался от стекла, струившись через окна, располагающиеся вдоль холла именно таким образом, чтобы создавался зеркальный эффект.

И отображался не Арканнен Рай, кем он на самом деле был, а Изатурин, Ард Рис Четвёртого Ордена Друидов, чью личность он украл.

Его отражение выглядело немного осунувшимся, но по большей части это из-за шероховатости образа. Кроме того, члены его неподозревающего стада спишут это просто на то, через что он прошёл, спасаясь из Аришейга и с боем пробиваясь обратно к дому. Они подумают, что это из-за веса перенесённых потерь в жизнях друидов. Никто не заподозрит правду. Никто не догадается, что он не тот кем кажется или что усилия по поддержанию маскировки начинают сказываться на нём.

Это всего лишь ещё на день или два, а затем он получит желаемое и уйдёт.

Его планы были с самого начала достаточно основательны, хотя всё сразу же начало разваливаться. Достаточно легко было принять маскировку и проникнуть в спальные помещение друидов в Аришейге. Достаточно легко застать Изатурина одного и разделаться с ним прежде, чем он даже сумеет понять, почему видит собственное отражение. Достаточно легко впоследствии сжечь его тело в пепел и скрыть останки там, где их никто не найдёт.

Арканнен ненароком улыбнулся. Ох, то выражение на лице Изатурина! Это было бесценно. Всего на секунду он был полностью сбит с толку увиденным. Для кого-то с такими смертоносными талантами как у Арканнена, секунды было более чем достаточно.

Остальные в делегации друидов ничего не заподозрили — ни в Аришейге, ни в последовавшем побеге на север. Его усилия по срыву конференции друидов и Федерации прошли вполне неплохо. Ранее он призвал Слита, в ночное время; это было существо, способное взбираться по стенам, что оно и сделало. Тот расположился в месте, чтобы явиться, когда призовут, и сделал всё как задумано. Несколько десятков стражей Федерации были ничем для подобной сущности, ибо это был демон первостепенного порядка, монстр ужасной мощи. На его создание ушли месяцы, чтобы сотворить его из тёмной магии и извращённых природных элементов — месяцы физической боли и эмоциональной агонии того рода, которые, он думал, что не вынесет. Но возможность натравить Федерацию на друидов и наконец то проникнуть в Цитадель была слишком соблазнительной, чтобы от неё отказаться. Он держался в тени со времени уничтожения Красной Резни, но прятками ничего не добьёшься, и он решил, что пришло время возникнуть вновь.

Его единственным просчётом являлось, что он не предвидел неповиновение Слита. Он не ожидал, что тот может отвергнуть его приказы. Это случилось в Ассамблее, прямо в конце, как раз когда он готовился внести финальные штрихи в данное дело. Он пытался направить существо к старику, потому что он был наиболее податливым участником группы. В его намерения всегда входило держать сущность поблизости, пока он благополучно не окажется в Параноре — хеджирование рисков на случай, если всё пойдёт не так — но вместо старика Слит выбрал спрятаться в провидице, в супруге наиболее опасного представителя их группы — той, как беспокоился Арканнен, что проще всего сможет выяснить правду в силу природы их отношений. Особенно когда план его побега провалился так капитально, что они были вынуждены идти домой пешком и сражаться за жизни на каждом своём шагу.

В итоге его заставили пожертвовать и Слитом.

Даже самые лучшие планы рушатся, и чем более сложный план, тем более вероятен провал. Ему повезло, что всё произошло так, как случилось. Ведь он всё ещё жив, в то время как остальные, отправившиеся в Аришейг, мертвы, и он внутри Крепости Друидов, всё ещё скрывает свою настоящую личность. Значительные достижения по любым стандартам.

Он отвернулся от своего отражения и пошёл дальше. Пробивался восход, и проснулись лишь немногие друиды. Холодная комната работала двадцать четыре часа в сутки; он почерпнул этот кусочек информации от своего помощника, юного Кератрикса, очень хотевшего отчитаться перед ним. Ему уже было известно о водах скри, конечно же. Он знал про существование многих секретов друидов — это знание было приобретено за многие годы от того или иного источника, тем или иным способом. Не знал он только подробностей, и это могло стать большей проблемой нежели чем ожидалось.

Но он работает над этой проблемой и вскоре её решит.

Он достиг холодной комнаты и вошёл. Друид на посту взглянул и дружески кивнул. – Ард Рис.

- Какие-нибудь возмущения? – Спросил его Арканнен.

Тот покачал головой. – Всё тихо. Небольшие показания, ничего значительного.

Арканнен кивнул и ушёл.

Пока он более чем уверен, что Паксон Ли мёртв, а его сестра в заложниках у Болотной Ведьмы, он не собирается оставлять что-нибудь на волю случая. Если произойдут сильные показания в одном из мест, в которых по его мнению могут быть близнецы, то можно будет начинать беспокоиться. Так как такого нет, он может заниматься своими делами.

Часть его плана, что было самым сложным, заключалась в поиске способа убрать с дороги как Паксона, так и Хрисаллин, чтобы они не вмешивались. Паксона приписали к делегации, направленной в Аришейг — как и подозревал Арканнен — поэтому это ставило высокогорца в пределах лёгкой досягаемости к устранению. Когда они сбежали из Ассамблеи и пытались улететь к Паранору — где по замыслу Арканнена его примут с распростёртыми объятиями — он планировал изолировать Паксона Ли и разделаться с ним также, как он избавился от старого Конслоя и Изатурина, воспользовавшись преимуществом первой подвернувшейся возможности. Но когда их воздушный корабль рухнул, и они были вынуждены пересекать опасную местность, преследуемые Федерацией, он решил обождать. Любой, в данный момент способный помочь ему, приносит пользу. Он мог удрать и пробираться самостоятельно, но это расстроило бы весь его план проникнуть в Паранор. С Паксоном и остальными подле себя, никто никогда бы не подумал задаться вопросом, правда ли он тот, за кого себя выдаёт.

Но дракон решил одну проблему и оставил его с другой. Очень удобно, что Паксона и женщину друида смело с моста, но ему всё ещё нужно проникнуть в Паранор. Однако сочетание украденной лошади и воздушного корабля — вместе с минимумом сна — наконец привело его к воротам Крепости вчерашним утром, и все были так рады увидеть его вновь — выяснить, что хотя бы один участник обречённой делегации ещё жив — что его впустили без всякой заминки.

Естественно, он был вынужден избавить себя от проблемного командира Федерации, но к тому времени он пересмотрел намерения того, чего планирует добиться в Параноре. Изначально он думал захватить контроль над орденом с явной целью его уничтожения. Принудить Федерацию атаковать друидов в отместку за произошедшее в Аришейге, подорвать любые стремления к миру между ними с помощью маскировки Ард Рис и повергнуть орден. Но опасность для себя была неимоверна, и это в совокупности с трудоёмкостью задачи подталкивало его к изменению данных планов. Вместо попытки свержения ордена с помощью действий под личиной Изатурина в следующие несколько недель, он решил просто прибрать все и вся артефакты из хранилища, которые могут ему пригодиться, и снова скрыться, пока он решает, как лучше воспользоваться своими новыми приобретениями. Проблема в настоящем в том, что ему не только неизвестно, где находится хранилище, но он также не знает, как в него пробраться. Если спросить Кератрикса или другого друида, то это, мягко говоря, покажется странным, поэтому ему нужно добыть информацию другими способами.

На это может потребоваться некоторое время и терпение. Но в данный момент он располагает тем и другим, избавившись от обоих близнецов Ли.

Похищение Хрисаллин было организованно именно по этой конкретной причине. Что бы ни случилось, когда он окажется в Параноре, он хотел убрать её с пути. Ходили слухи, что она освоила песнь желаний, и если так, то она опасна — особенно для него. Если у неё будет возможность воспользоваться этим против него, то она не будет колебаться, прежде чем раздавить его как жука. Поэтому столкновения стоит избегать любой ценой. Прибегнуть к помощи Болотной Ведьмы для её похищения и удержания в заложниках было гениальным ходом. Это убрало её из Паранора и отправило в другой конец Четырёх Земель. Это значит, что для её спасения Паксону пришлось бы отправиться в долгий путь. Может он преуспел бы или же нет, но его не было бы рядом, чтобы помешать Арканнену.

Естественно, ничего из этого уже не важно. Паксон мёртв и его нет. Ведьма ещё удерживает Хрисаллин, используя корень, которым он её снабдил, чтобы лишить девчонку голоса, но теперь нет причин ожидать и её возвращения. Раньше он не отправлял сообщения ведьме, что она может делать с ней всё, что ей захочется.

Сообщение будет отправлено стрельчатым сорокопутом позже этим днём.

Оставалась только одна ниточка, и он немногое мог предпринять на этот счёт. Случайная беседа с юным Кератриксом выявила, что Льюфар тоже была в Параноре. Она стала близкой подругой Хрисаллин и сейчас разыскивает её в компании какого-то конюха. У его дочери нет ни единого шанса из миллиона на успех, конечно же, но неприятно знать, что она где-то там расхаживает. Именно этим бы и занималась Льюфар; он не могла пойти против себя и не впутываться в бессмысленные миссии помощи другим людям. Он думал, что она всё ещё в Вэйфорде, но очевидно ошибся. Она отправилась сюда за Паксоном, и сейчас она пытается доказать свою любовь к нему, возвращая его сестру.

Это так тупо, даже для неё.

Он дал круг к кабинету Изатурина и обнаружил озабоченного Кератрикса, дожидающегося его. Писец выглядел ничуть не радостным, его брови хмурились, пока он вышагивал взад-вперёд подле двери. Также присутствовала и стража друидов, неуклюжие создания с бесстрастными лицами и медлительными движениями. Они были наготове и дожидались чего-то, но было не совсем ясно чего.

Арканнен пытался звучать терпимо, хоть и был раздражён сверх всякой меры. – Что случилось?

Кератрикс покачал головой. – Гости. Военные корабли Федерации. Практически около десятка, если считать транспортники. Они дожидаются прямо за южными воротами. Вас, конкретно. Они отравили требование немедленной аудиенции.

Это не кстати. Он не ожидал, что Федерация будет действовать так стремительно; обычно действия такого размаха требуют дни дебатов и колебаний со стороны Коалиционного Совета. Ему придётся приостановить поиск хранилища артефактов.

Кератрикс уже шёл по коридору. Арканнен, чувствуя, что его планам грозят новые проблемы, неохотно отправился следом.

Льюфар и Имрик просидели вместе в тишине практически час, ожидая пришествия полудня, прежде чем отправиться к домику ведьмы, и тогда оборотень заговорил.

- Мне нужно кое-что сказать тебе, - произнёс он. – Я хотел сделать это ранее, но не думаю, что ты была готова услышать. Или может я не был готов говорить про это. Мне сложно даже сейчас, но думаю, что я должен.

Он колебался, будто ещё не был уверен в себе. – Помнишь, как я говорил про Сарнию, связанную со мной пред тобою?

Льюфар кивнула. – Помню. Она была друидом.

- Да, её назначили мне. Ей поручили работать со мной, на практическом опыте изучать, как сдерживать мои наклонности перевёртыша. Она была молода, но очень умна и уверена в себе. Я верил, что она может помочь мне, хоть физически она была крошечной, а в эмоциональном плане жила с открытой душой.

- Но вы не были любовниками.

Он говорил ей про это прежде, поэтому она выставила всё утверждением факта, чувствуя за этим что-то большее, что он сейчас собирается что-то раскрыть ей.

- Нет, любовниками не были, но она хотела этого. Хоть ни разу так и не говорила, я чувствовал это. И меня влекло к ней посредством нити достаточно, чтобы и я тоже этого хотел. Но я боялся за неё, поэтому не позволял этому случиться. Я думал, что поступая так, я уберегу нас обоих. Это была моя возможность усмирить зависимость, и я был решительно настроен не позволить чему бы то ни было стать помехой. Её интерес казался просто увлечением, во всяком случае, и игнорированием этого я полагал, что всё будет идти своим чередом и что связь не будет затронута. Я был не прав.

- Значит она упорствовала? – Льюфар слышала неуверенность в его голосе, могла прочесть боль в глазах. – Думаю, она могла быть по уши влюблена в тебя.

- Она настаивала, что это не так, когда я набрался храбрости спросить. Она сказала, что это её стремление к поиску решения моей проблемы обостряют наши отношения. Когда мы были связаны, я чувствовал её нужду помогать — оставаться рядом, чтобы она могла быть страховкой, которая мне понадобится, дабы не утратить контроль. Тем не менее, я знал. Её эмоциональный склад не допускал полумер. Но я считал, что всё достаточно безобидно и можно продолжать, поэтому не сообщал о своих беспокойствах. Опять же, я был эгоистичен. Я боялся, что если скажу что-нибудь, то они заберут её и не предоставят замены.

Льюфар подумала об этом. – Друиды непредсказуемы, - сказала она наконец.

Её взор снова сместился к болоту, пока он продолжал говорить, его черты напряглись. – Впрочем, я чувствовал укрепление наших отношений чем больше времени мы были связаны, но она ни разу не предложила, чтобы мы были чем-то большим нежели коллегами. Поэтому, вспоминая былое, полагаю, я убедил себя, будто она смогла отстраниться от своей прежней привязанности.

- Но что-то случилось?

- Подозреваю, это было неизбежно. Мы были далеко в лесах Верхнего Анара, практикуя перевоплощения со связью и на некотором расстоянии между нами. Ей казалось, что для меня будет безопасно испробовать изменение обликов быстрой чередой, и она хотела измерить моё самообладание. Я не был уверен, но она настаивала, была так убедительна. И мне пришлось довериться её суждению, полагая, что она лучше способна оценить мой прогресс чем я сам. Как никак, она была права во всём до того времени. Она наблюдала и контролировала мои усилия с такой точностью и выверенным поступлением вперёд, что я убедил себя, будто близок к исцелению.

Он покачал головой. – Истина в том, что я никогда не излечусь. Не до конца. Для меня невозможно когда-либо безопасно перевоплощаться без страха утратить контроль. Я был связан с ней, когда это выяснилось. В одну минуту я без всяких усилий перевоплощаюсь из суслика в сорокопута, из волка Паска в болотного кота, а она подбадривает меня — говорит продолжать, помнить, что она рядом, что она вернёт меня, если я начну ускользать. Я делал всё, что она говорила, и производил превращения без всяких проблем. Без всякого намёка на таковые.

- Затем совсем внезапно — может по прихоти, может потому что она действительно верила, что я способен на это, или может она хотела поэкспериментировать со мной — она сказала попытаться превратиться во что-то выдуманное, стать никогда не веданным мною существом. Я совершил это не подумав. Я поступил беспечно и глупо. Я даже не потрудился осмыслить последствия. Я почувствовал, что внутри что-то ускользает, но было слишком поздно останавливаться. Я перевоплотился в огромное, отвратительное существо, и этим поступком лишился контроля. Я мгновенно это понял. Я закричал ей — воззвал на помощь и в то же время предостерегал. Мой разум изменялся вместе с телом, исполняясь тёмных и ужасных стремлений, настолько мерзких, что их едва можно было вынести. Я пытался отгородиться от них, но отступать было некуда. Голод, ярость и жажда…

Он осёкся, опустив голову, из глаз текли слёзы. – Я был жалок в те мгновения и умолял её отпустить меня. Она отказалась. Она сказала, что любит меня, что никогда не отпустит меня. Она говорила держаться, взять себя в руки и перевоплотиться обратно, но у меня не получалось. Я метался внутри собственного тела, сражался с собой, обезумев и преисполнившись ужаса, и мне нужно было, чтобы она оставила меня. Но она продолжала отчаянно цепляться, и теперь я слышал её крик — не от того, каким я перед ней предстал, но оттого как это влияло на неё. Она была привязана к монстру, и впервые она узнавала, каково таковым быть.

Льюфар слушала не прерывая, она старалась ничем не выдать того, какие в ней это вызывает чувства, но агония и сожаление были настолько ощутимыми, что у неё разрывалось сердце. Он так живо переживал те последние мгновения с Сарнией — и подвергался той же вине и утрате, что и тогда.

- В конце, - сказал он, - я сам разорвал узы; я мог сделать по крайней мере это. На это ушли всё мои силы, но я ощутил прерывание связи со слышимым треском, что отправило меня в бездумную черноту и в итоге лишило сознания. Когда я проснулся вновь, я снова был собой. Созданный мною монстр ушёл. Я не знал, удалось ли это из-за того, что она так долго цеплялась за меня, либо же этому помог разрыв нити. Я всё ещё не знаю.

- Я вернулся найти её. Она была мертва. Её глаза открыта, и я видел отражавшийся в них ужас. По искажению её лица, по её скривлённым губам я видел, что она умерла в шоке от произошедшего, и мне кажется, что она умерла с мыслью о монстре, которым я стал, засевшем в её голове.

Льюфар протянулась к его рукам, взяла их в свои и слегка сжала. – Мне жаль. Не могу представить, на что это похоже.

Губы Имрика стянулись. – Я переживаю это каждый день. Я ответственен за случившееся с Саринией. Я убил её. Это моя вина.

- Думаю, что ты берёшь на себя слишком многое. Она была друидом, Имрик. Она обладала подготовкой друида и магией, и понимала противостоящую опасность, соглашаясь на узы. Прямо как я. Но даже учитывая всё это, она принудила тебя к чему-то явно рискованному и глупому. Может ты и внёс вклад в её смерть, но именно она навлекла это на себя.

- Я не могу принять данное. Это выставляет меня невиновным во всех проступках.

Она одарила его сердитым, нетерпеливым взглядом. – А скажи ка мне, в чём конкретно природа твоей вины? Ты виновен в том, что родился перевёртышем? Ты виновен в том, что подвержен непредсказуемости данной магии? Виновен в том, что из всех сил пытаешься ужиться с этим? Прямо как живут все остальные, примиряясь со своими собственными демонами и невзгодами?

Он медленно покачал головой. – Я виновен в том, что позволяю людям слишком сближаться со мной. Сперва Сарния, теперь ты. Ибо я беспокоюсь, Льюфар, что наши узы закончатся не лучше первых.

- Послушай себя. Ты ищешь поводы потерпеть неудачу! Падаешь духом как раз в тот момент, когда мы на грани спасения Хрис. Прекращай! Я не Сарния. Я нисколько на неё не похожа. – Каким-то образом у неё получилось не кричать, а произносить слова спокойно и разумно. – Взгляни на меня, Имрик. Я совсем другой человек. Ошибки и неудачи Сарнии не мои.

Она помолчала, затем пошла на решительный шаг. – И я не чувствую того же, что и она.

Его улыбка была горькой и печальной — неровной складкой, перекосившей черты так резко, что её передёрнуло. – Знаю. – Он сделал успокаивающий вздох. – Но не о твоих чувствах я беспокоюсь. О своих.

Что? Льюфар шокировано уставилась на него.

Кажется, он понял сказанное и мгновенно оказался на ногах, подхватывая и натягивая свой рюкзак. Льюфар осталась сидеть, пытаясь уразуметь только что произошедшее.

- Время идти, - объявил он, дожидаясь её на ногах.

Она поглядела на него мгновение, а затем также встала. Без дальнейших слов, он отправился вдоль берега озера. Его шаг был уверенным и решительным, как будто он хотел набрать между ними дистанцию. Он не оглядывался.

Не о твоих чувствах я беспокоюсь? О своих.

Он только что признал, что беспокоиться о своих чувствах. А почему? Так он говорит, что любит её? Это он подразумевает?

Она довольно быстро поравнялась с ним, но какое-то время ничего не произносила. Она переваривала это, ясно видя то, что не замечала прежде. Этот странный, несговорчивый, замкнутый человек только что озвучил что-то настолько неожиданное, что она едва могла заставить себя принять это во внимание. Этот человек, который поддерживает свои чувства под надёжной охраной и подавленное эмоциональное состояние. Он человек, привыкший быть одному, и она верила, что не в малой мере он намеренно избрал данный путь.

Всё же он раскрылся перед ней, неважно по умыслу или по неосторожности, и теперь им нужно проговорить это. Может ему кажется, что говорить больше нечего, но она считает иначе — и больше не собирается убеждать себя, что влазить неуместно.

Она поравнялась с ним, придерживаясь темпа. – Что ты там только что сказал мне? – Спокойно спросила она.

- Я не помню.

- Нет, помнишь.

- Я просто беседовал. Я мог сказать что угодно. Оставь это.

Она схватила его за руку и развернула. – Посмотри на меня.

Его необычные глаза обратились к ней, его лицо превратилось в невыразительную маску. Он пытался заговорить, но кажется не мог выдавить слов.

- Ты боишься своих чувств ко мне — не моего отношения к тебе — а это подвергает меня опасности. Ты считаешь, что твои чувства могут воздействовать на меня во время связи. Во время смерти Сарнии всё было наоборот — это она цеплялась за тебя — но ты считаешь, что не имеет значение, откуда проистекают чувства, только что они присутствуют и могут как-либо компрометировать тебя.

Она вздохнула. – Ты боишься того, что если контроль будет подорван, то ты можешь слишком долго держаться за меня, не отпускать? Утянуть меня с собой, как утянул Сарнию?

Он повертел головой. – Ты не понимаешь. Ты не можешь понять, если ты не я.

- Всё равно попытайся объяснить. Попытайся заставить понять. Мы не можем просто так всё оставить.

- Как ещё это можно оставить? Что ещё можно сказать? Я понимаю реалии своей жизни — и твоей. Мне не предначертано быть с кем-либо. Ни сейчас, никогда. Всегда будет слишком рискованно. Я опасный человек. Я опасное существо. Я лишь отчасти человек, и иногда я гадаю, правда ли даже это. А нить только всё усугубляет. Как я могу быть уверен, что случится со связанным со мною человеком? Как кто-либо из нас может чувствовать себя в безопасности в компании другого?

- Пока что мы справлялись довольно неплохо. Думаю, нам известно, чего ожидать. У тебя был ужасный опыт с Сарнией, но я уже говорила тебя несколько раз, что я не она, что не подвержена тем же порывам. А ты всё время говорил мне, что любой из нас может разорвать узы. Поэтому почему ты полагаешь, будто я не пойму, что нужно сделать, случись худшее?

Имрик нахмурился. – Потому что… - И прервался, почувствовав недостаток слов.

- Потому что ты любишь меня? – Упорствовала Льюфар. – В этом дело?

- Я произнёс сказанное лишь потому, что боюсь за тебя. Я произнёс это для разъяснения, что твоё участие в узах не является причиной моего страха — а моё. Я не мог позволить узам сохраняться, не признавшись в этом.

- Но сказанное тобой ничего не меняет. Ты не обращал внимания? Я понимала риски с самого начала, с того момента как ты объяснил их — с того первого раза, когда ты ушёл в одиночку, пообещав не совершать такого, а потом разорвав связь между нами и оставив себя уязвимым. Должно быть ты считаешь меня довольно слабой, если теперь сомневаешься во мне.

- Я сомневаюсь в себе, Льюфар, не в тебе. Мои чувства сложны до такой степени, что я сомневаюсь в своей объективности. Я гадаю, на какое количество разума и здравого смысла я могу положиться, когда они нужны. Не видишь? Я стал опасен для тебя, хоть и не собирался. Уже достаточно плохо быть перевёртышем с несомненным недостатком самообладания. Но теперь, имея к тебе такие чувства, обнаружив их наличие и что я не могу отпустить их…

Она покачала головой. – Как это случилось? Когда ты это решил? Ты уверен в этом? Может ты…

Он отмахнулся от неё. – Не считай меня запутавшимся или бестолковым. Либо будто я каким-то образом не способен распознать правду. Я понял это с первой нашей связи. Я был уверен в этом с… - Он отвернулся от неё. – Но ты принадлежишь Паксону Ли. У тебя уже есть жизнь. Ты любишь другого.

Он замолчал и отвернулся. – Это бессмысленно. Хотелось бы отказать тебе в тот первый день и послать тебя искать кого-то другого, кто был бы не прочь отправиться спасать сестру твоего парня!

В его голосе присутствовали настоящий гнев и сожаление, и несколько мгновений Льюфар не знала, что ещё ему сказать. Она смотрела ему вслед, пока он отходил на несколько шагов и встал, глядя под ноги.

Когда оказалось, что ему говорить больше нечего, она подошла и положила руку ему на спину. – Мне жаль, что ты так чувствуешь, но мне не жаль, что ты пошёл со мной. Без тебя я никогда не нашла бы Хрис. Я буду должна тебе за это до конца жизни, и я никогда не забуду твою храбрость и решительность. К тому же я считаю, что поход со мной был важен и для тебя. Я никогда не приму, что это было ошибкой.

Он молчал один миг, всё ещё не глядя на неё, отвернувшись в сторону. – Я не сожалею, что мне предоставили шанс перевоплощаться вновь, - сказал он наконец. – Я не осознавал, насколько мне не хватало этого, пока ты не предоставила мне возможность это вернуть.

Она взяла его за руку и повернула лицом к себе. – Тогда давай всё так и оставим, Имрик. Мы поговорим об этом позже. Пока что никакой злости, боли или сожаления. Сейчас нам нужно помнить зачем мы здесь. Мы обязаны думать о Хрисаллин. Можешь думать просто о ней?

Он посмотрел на неё, будто это было действительно больно. – Я могу сделать всё, что тебе нужно. Кроме одного, Льюфар Рай. Я не могу изменить свои чувства. Не проси об этом. Я устал притворяться. Я люблю тебя. Даже зная, что это ни к чему не приведёт. Даже зная, что ты не любишь меня в ответ.

- Ох, Имрик, - прошептала она, качая головой. – Хотелось бы мне дать тебе это.

Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела осмыслить их — своё собственное признание. Она удивилась, что произнесла их, и даже больше удивилась, что это действительно так.

Потому что она впервые признавалась себе, что может она тоже его любит. Что она закупоривала эти чувства и даже отрицала их в притворстве, что это что-то другое. Что она списывала их не более чем на реакцию к напряжённости их положения и её собственное общее недовольство своей жизнью.

Но она не была уверена, что может продолжать так и дальше, теперь когда всё вышло. И она вовсе не была уверена, что стоит.

Когда Арканнен достиг стен над южными вратами и впервые увидел количество военных кораблей, окруживших Крепость Друидов, он тут же повернулся к Кератриксу и произнёс: - Заставим их подождать. Пока же идём со мной.

Стены уже укомплектовало большое количество стражи друидов, подготавливаясь к битве, начиная взводить оборонительные орудия для отражения всякой атаки. Не то чтобы Паранору требовалось подобное. Слухи — достоверно правдивые для него — рассказывали, что Цитадель пропитана древней магией, способной оборонять себя. Никакой враг не проникал в эти стены иначе как с помощью уловок и предательства.

Как бы то ни было, колдун не собирался торчать здесь и выяснять. Он был более чем практичным, и сейчас самое время сократить убытки и исчезнуть. Он явился сюда ради разграбления артефактов в хранилище, и если он сможет достичь этого до атаки Федерации, то он свершит достаточно, чтобы провозгласить свою миссию успешной.

Он подождал, пока благополучно не окажется внутри и вне поля видимости, прежде чем снова повернуться к Кератриксу. – Слушай внимательно. Я держал это при себе, но сейчас мне кажется невозможно поступать так сколько-нибудь дольше. Обратный путь в Паранор с Паксоном и остальными сказался на мне сильней, чем я показывал. Я отравился и был внутренне травмирован во время одного из сражений в Курганах Битвы. В результате я чересчур слаб — возможно слаб слишком сильно, чтобы встать и сразиться с остальными. Я попробую, потому что должен, потому что это от меня ожидается — и, живым или мёртвым, сделаю всё, что смогу. Но мне понадобится твоя помощь.

- Господин, наши целители способны…

Арканнен быстро приложил палец к губам молодого человека. – Шшш, шшш. Сейчас для этого не время. Спешка послужит лучше. Необходимое мне находится в хранилище артефактов, но я утратил все воспоминания, как оно открывается. Я ещё считаю, что это временная утрата, которая со временем пройдёт, но возможно всё хуже. – Он остановился, печально улыбаясь другому. – Я надеялся, что ты поможешь мне проникнуть внутрь на достаточное время, чтобы мы заполучили всё необходимое для нашей защиты.

Кератрикс тут же кивнул. – Конечно! Я запомнил коды, открывающие двери хранилища. На случай, если забудете вы, я провожу инвентаризацию каждую неделю. Мне известно, где всё находится. Мы сможем достать всё необходимое.

Арканнен улыбнулся и похлопал его по плечу. – Тогда веди, молодой человек. Сегодня ты доказал свою ценность!

Кератрикс охотно отправился в путь со следовавшим за ним Арканненом. Они спустились по башне к её основанию и дальше вниз в подземелья. Внизу было много комнат, в которых раньше хранилось множество всего, но сейчас они были заперты и забыты. На третьем подземном уровне они проследовали по коридору вглубь лабиринта других, кромешная тьма освещалась только скудными брызгами света, который Кератрикс призвал на кончики пальцев, чтобы провести их. Их шаги отдавались эхом в тишине, а темнота смыкалась за ними словно стена. Если бы ты потерялся здесь внизу без света — или даже с ним, подумал Арканнен — то никогда бы не выбрался. Это коварное место, поэтому он взял за правило запоминать обратный путь, пока они продвигались вглубь.

Наконец они достигли конца прохода и массивной стальной двери со множеством замков и брусьев, смещаемых шестернями, утопленными в камне Крепости. Кератрикс остановился, передал свет Арканнену и повернулся к двери. Медленно, целенаправленно, он начал озвучивать литанию слов и необычных звуков, при этом притрагиваясь к преграде перед ними. Кажется, на это ушла вечность, но закончив, брусья разъехались и замки раскрылись, и огромная дверь отворилась, пропуская их.

Их ожидала прихожая, маленькая и вызывающая клаустрофобию, и Кератрикс опять остановил Арканнена от дальнейшего продвижения. – Осторожно, - предупредил Кератрикс. - Вы забыли о ловушках.

Арканнен покачал головой самоуничижительным образом и улыбнулся. – Кажется, я многое позабыл в последнее время.

Писец снова начал передвигаться, дотрагиваясь до стен в избранных местах. Каждый раз Арканнен слышал щелчок или шипение где-то поблизости, когда ловушки отключались. Кератриксу понадобилось несколько больше времени чем на открытие двери, но в итоге он справился с задачей и поманил другого вперёд, которого принимал за Ард Рис.

Секция стены раскрылась, и они вошли во внезапно вспыхнувший свет. Здесь они обнаружили кавернозное помещение с десятком меньших комнат, расходящихся как спицы на колесе. Арканнен мгновение замер, ошеломлённый видом того, что возможно было самой желанной и защищённой святыней в Четырёх Землях, изумляясь, как просто было сюда проникнуть. Тем не менее он знал, что у него никогда бы это не вышло будь он кем-то другим кроме Изатурина, и возможно даже этой маскировки бы не хватило, если б не нависшая опасность нападения сразу пред вратами Паранора. Всё же то, что ему удалось убедить Кератрикса провести его, было не что иное как чудо, и он намеревался извлечь из этого максимум пользы.

- Что вы ищете, Господин? – Спросил молодой человек.

Арканнен повертел головой. – Я размышляю над тем, что лучше послужит нашему ордену, - ответил он, продвигаясь к центру помещения. – Говоришь, регулярно инвентаризируешь артефакты? Тогда ты должен знать, где какой лежит и на что способен.

Ему не терпелось начать выбирать, словно злобному ребёнку в комнате полной опасных игрушек. Он едва сдерживался. Что ему прихватить с собой? Что лучше послужит ему в будущие годы? Какое-то время он просто бесцельно ходил вокруг, преисполнившись эйфории и очарования. Он находился в запретном замке друидов. Он получил доступ к их наиболее бесценной и древней магии. С чего ему начать выбирать?

- Где вы держите алые эльфиниты? – Спросил он.

Когда он глянулся за ответом на Кератрикса, то уловил лишь проблеск беспокойства или даже подозрения в глазах другого. Молодой человек быстро отвернулся и двинулся к двери. – Почему бы вам не начать осмотр, а я призову на помощь людей, что помогут взять и отнести…

Арканнен оказался над ним в мгновение ока, вцепившись одной рукой ему в горло, а другой за запястье. – Боюсь, для этого слишком поздно.

Ему нравился Кератрикс. Он был благодарен за предоставленную молодым человеком помощь, пускай даже и получил её обманом. Другой мог бы быть куда несговорчивей. Его могли допросить и бросить ему вызов. Арканнен смог зайти так далеко, лишь потому что Кератрикс так выслуживался перед Ард Рис и считал это своим первостепенным долгом.

Ему и впрямь нравился этот молодой человек.

Поэтому он убил его быстро и безболезненно, сломав ему шею, и затем приступил к обследованию залы, гадая, что удастся найти и что окажется наиболее полезным.

Много ранее этим же самым утром Паксон и Мирия проснулись в месте, где провели ночь неподалёку слияния рек Рунная и Мермидон, и выдвинулись завершить своё путешествие к Паранору. Заметно оправившись от пережитых испытаний, они обзавелись крошечным рабочим двухместником, одолженным им дворфом Троном и его друзьями в обмен на обещание вернуть его как только получится. Стоял туман, пока они следовали вздымающимся утёсам Зубов Дракона на запад к Перевалу Кеннон. Если повезёт, они доберутся домой к истечению дня даже в этом неуклюжем крошечном судёнышке, являвшимся вполне продуктивным, хоть и неповоротливым, и трудившемся словно загнанный конь.

Но им чрезвычайно повезло забраться так далеко, поэтому никто не жаловался.

Трон сдержал своё слово. Он привёл их в деревню, накормил и одел их, предоставил койки для ночлега. Они отправились спать поздним днём и не просыпались до полудня следующего дня. Встав и собравшись, они обнаружили, что дворф подготовил заезженный двухместник, в котором они сейчас летят — подвиг, по его заявлениям, достигнутый с помощью магии дворфов. Благодарные вне всяких слов, но неимоверно стремящиеся вернуться в Паранор, они щедро его отблагодарили и тут же отправились в путь. К ночи их выносливость и концентрация снова исчерпались, они решили отдохнуть на стыке Мермидона и Рунной Реки до утра.

Сохранялись вопросы, требующие ответа, конечно же, и пока что ответов не было ни на один из них.

Никто не видел Изатурина, после того как Паксон с Мирией вывались с уступа. Никто ничего не слышал о ком-либо ещё, кому требовалась помощь добраться до Паранора. Никто вообще ничего не слышал о том, что происходило в Аришейге. Несомненно, деревня Трона была небольшой и изолированной, поэтому вести о происходящем в остальном мире иногда доходили неделями, если вообще доходили. Но это не утешило высокогорца или Мирию. Отсутствие новостей не обязательно к добру.

Двоица провела остаток первого дня, проговаривая известное о бойне в Ассамблее. В некоторых моментах они соглашались. Вероятней всего за этим стоит Арканнен; именно он получил бы наибольшую выгоду, расстроив мирные переговоры. Естественно, в Коалиционном Совете существовали министры — фанатичные противники всего магического и магов — которые не склонялись к союзу с друидами, но казалось натянутым думать, что они зашли бы так далеко, чтобы вызвать раскол.

Но если за этим Арканнен, где он скрывал во время атаки? Он не мог отрядить и затем контролировать слита издалека. Разве ему не нужно было быть рядом, чтобы дирижировать нападением? Паксон был не уверен, но Мирия с многолетним опытом в магии настаивала, что он должен был присутствовать и убедиться, что делегаты Федерации мертвы, перемещая слита как фигуру на шахматной доске во время атаки. Идея предварительного программирования подобного демона вызвала у неё насмешливый всхлип. Такое волшебное существо нельзя контролировать, просто отпуская его на свободу. Арканнену нужно было быть там.

Но если так, почему им не удалось заметить его?

Беспокоящим было и то, что слит слился с Карлин Рил. Зачем он пошёл на это? Почему просто не убежал, закончив работу? И затем впоследствии, зачем он проявился во время сражения с растительностью в Низинах Курганов Битвы? Он истратил остававшиеся силы на защиту друидов, пожертвовав собой. Это спасло жизни друидов и их спутников, но с чего ему это делать?

Ни до кого из них не доходил ответ накануне. Вплоть до того момента, когда они не пошли через Кеннон и Паксон не задумался о Феро Дарзе, бросившемуся навстречу смерти со скального карниза, гадая, почему Изатурину не удалось его спасти и почему он не свалился сам, и тогда он припомнил кое-что, однажды сказанное Афенглу Элесседил. Кое-что, о чём он не вспоминал годами.

Он взглянул на Мирию с растерянным выражением лица. – Что? – Произнесла она.

- Тебе не показалось, что Изатурин был не совсем собой, когда мы бежали из Аришейга? Ты сама говорила, что он ничуть не беспокоился на счёт Карлин. А я думал, что он растерян, витает в раздумьях.

Она пристально поглядела. – Ну, его поведение было странным временами. Почти холодным.

- Тогда послушай. Мы уже согласились, что чтобы всё случилось так, как случилось в Аришейге, Арканнен должен был присутствовать. Что если он там был, но мы просто не распознали его? Афенглу однажды говорила мне, что Арканнен обладает даром маскировки. Он может сделать себя похожим на кого угодно. Она говорила, что он проделывал это в Аришейге несколькими годами ранее, когда притворялся одним из нас и убил Министра Охраны Антимагии, человека по имени Фэштон Каэль.

Она кивнула. – Не думаю, что мне было известно это.

- Известно было немногим. Была хорошая причина не разглашать публично. Отношения между друидами и Федерацией уже были плохи. Но важно не это. Важно то, кем притворялся Арканнен, когда убивал Каэля.

Она уставилась на него. – Кем?

Паксон не ответил, дожидаясь её.

- Изатурином? – Наконец догадалась она. – Нет! Такое вообще возможно: Изатурином?

После этого они надолго затихли, всё продумывая.

Они приближались в Паранору, когда Мирия заговорила вновь. – Если твои подозрения правдивы, - сказала она жёстким и напряжённым голосом, - тогда Арканнен внутри Цитадели Друидов, и никто кроме нас не догадывается.

Паксон безмолвно кивнул, устремив глаза на территорию впереди, пока они пролетали древесные кроные лесов, окружающих их пункт назначения.

- Кто-нибудь заметит, что он не совсем он, - добавила она спустя пару мгновений. - Кто-нибудь заподозрит.

- Мы не смогли, - сказал он. – А мы путешествовали с ним больше недели!

- Но в Крепости вокруг него всюду будут друиды…

- Он отлично впишется. Даже хуже, он занимает руководящую должность, и это значит, что никто не посмеет спрашивать с него. – Высокогорец огляделся и отрицательно покачал головой. – Все замеченные изменения вероятно спишут на суровость пережитого путешествия.

Мирия разразилась расстроенным стоном. – Как мы допустили это? Как могли быть настолько тупыми? Он был прямо у нас под носом, и никто из нас не осознал этого! Мы должны были что-то заметить. Мы должны были заподозрить. Мы глупцы.

Паксон пожал плечами. – Мы люди. И, не мало важно, Арканнен искусно владеет магией и огромным опытом подобных уловок. Он миновал всю Федерацию, когда проник в офисы Коалиционного Совета и убил Фэштона Каэля. Думаю, нам стоило лучше оценивать возможность, что он может попытаться снова использовать что-то подобное.

Он помолчал. – Хотя нам стоит задаться вопросом, когда произвели подмену. В Аришейге? Или прежде? Когда Арканнен стал Изатурином? И что произошло с настоящим Изатурином?

- Я больше беспокоюсь, как нам вывести его на чистую воду, когда мы достигнем Крепости, - сказала Мирия. – Мы не можем просто обвинить его. Как никак, он Ард Рис. Что если мы ошиблись?

- Что если нет?

Она уставилась на него в смятении. – Так что нам делать?

- Найти его, окружить достаточным количеством друидов и троллей и не дать сбежать. Бросить ему вызов. Кто-нибудь в Крепости должен знать магию, способную снять его маскировку. – Он сделал паузу. – Как бы то ни было, это не самая наша большая проблема, Мирия.

Она взглянула на него с новым интересом. – А что тогда?

- То, что мы исчезнем прежде, чем у нас будет возможность бросить ему вызов.

Он прищурился в тусклом дымчатом свете, вглядываясь в высочайшие башни Паранора, которые только начали появляться. Там видно движение, корабли? Он подождал, пока они не окажутся ближе, вдруг забеспокоившись. Мирия говорила вновь, но он не обращал внимания, его разум концентрировался на образе вдали, пытаясь разобраться в нём.

- Паксон! – Вдруг вырвалось из неё. – Ты слышал хоть слово, что я говорила?

Он указал на Крепость. – Смотри. Что ты видишь?

Она исполнила просьбу, присмотревшись вперёд. – Воздушные корабли, - наконец сказала она. – Но не наши. – Она заколебалась. – Духи! Это военные корабли Федерации!

- Похоже они решили ответить на утрату своей делегации. Нам лучше выяснить, что точно происходит — и быстро.

- Мы не можем просто лететь прямо. Не можем позволить им увидеть нас. Они тут же собьют нас с неба. – Теперь она была зла, её лицо непреклонно.

Паксон накренил двухместник в сторону от прямого направления, выбрав отклониться к северу, подальше от южных ворот, где судя по всему на якоря стояла основная масса флота. Он быстро пересчитал суда, зависшие перед Крепостью, и остановился на десяти. Но там были также и флиты, кружащие над стенами, а транспортники зависли к югу, ожидая инструкций.

Лоб Паксона хмурился, пока он обдумывал ситуацию. Как давно они здесь? Он спустился ещё ниже, практически скользя по кронам, подлетая к западным стенам. Когда они приближались к точке, где любой разведчик Федерации не мог не заметить их, он опустил судно в деревья и посадил на небольшую прогалину.

Он вместе с Мирией выбрался наружу и встал, глядя в сторону Крепости, располагавшейся примерно в миле.

- Что теперь? – Спросила она, практически как будто предоставляя решение ему.

Паксон изогнул бровь. – Так как мы не можем войти в Паранор через ворота, нам нужно попасть внутрь другим путём. Кажется мне припоминается что-то о подземном туннеле ещё со времён Алланона. Секретный проход именно для таких ситуаций.

Мирия задумчиво кивнула. – Я тоже о нём помню. И даже знаю, где он находится.

Пока она шла сквозь промозглую темень Мрачного Стока, следуя сразу за Имриком, Льюфар Рай застала себя за мыслями, насколько странно было бы разделить жизнь с её спутником. Он не был ординарным человеком. Во многих смыслах он едва ли человек. Он способен на такое, что не под силу никому другому, но всё это сказывается на нём постоянными сомнениями и страхом. Он рискует собой каждый раз, когда поддаётся своим страстям — настойчивой генетической нужде, с которой он родился. Он должен меняться, чтобы быть завершённым, но также должен принимать, что данное действие слишком опасное и что разумный человек погнушался бы данного занятия.

Разумный человек, что не подвержен зависимости перевоплощения, смог бы смириться с надлежащей жизнью, не поддаваясь тяге. Но эта нужда, очевидно, была такой мощной, что подчиняла Имрика каждое мгновение наяву.

Было чересчур просить Имрика воздержаться от требований его кровного наследия. Как никак, он не смог устоять перед соблазном, когда она преподнесла ему шанс поэкспериментировать. Ему нужен был только катализатор, что предоставит возможность возобновить процессы, от которых он десять лет воздерживался, и она стала им. Она предоставила ему повод вновь начать перевоплощаться. Нет, больше чем повод. Надежду. Она предложила ему по крайней мере сносную возможность поддержания контроля над эффектами превращения посредством себя самой.

Она ощутила кратковременный наплыв вины. Она была, на самом деле, причиной его текущей дилеммы. Не будучи связанным с ней, он не поддался бы побуждениям своего тела. Без неё он оставался бы в стороне от опасностей, накладываемых перевоплощением.

А теперь он скомпрометировал себя и свои нужды, влюбившись к неё. Она подарила ему причину считать, что чем-то ответит? Она была привержена Паксону; она давала клятву в пожизненном браке. Но даже зная это, Имрик позволил себе запутаться в своих чувствах к ней.

Запутаться настолько, что был вынужден рассказать ей об этом. Обнажить свои чувства таким образом, что совершенно противоречило его личности.

И теперь, внезапно, она засомневалась в своих собственных чувствах. После его откровений и нахлынувшего замешательства, она задумалась, не чувствует ли того же к нему.

Потому что куда всё это приведёт, если между ними ничего не изменится?

Она могла предположить ответ довольно чётко. Они спасут Хрисаллин. Это будет достигнуто не так легко, как на словах. В результате они могут пострадать — или даже не выбраться живьём, если на то. И если они умрут, то её вопросы бессмысленны. Но если они выживут к возвращению в Паранор, тогда она вернётся к Паксону, а Имрик отправится обратно в свои конюшни.

Что для него означает возвращение к жизни без превращений, потому что она уже не сможет быть его нитью. Ему придётся либо игнорировать требования своего тела, либо перевоплощаться самостоятельно, одному и без связи. И в случае последнего он возвратится к риску для жизни и заигрыванию с безумием.

Пока что она считала, что этот последний выбор неминуем.

Она не задумывалась над этим прежде. Она не считала нужным думать так далеко наперёд. Но сделав это сейчас, она увидела размах проблемы. Когда он сказал, будто понимает, что она никогда не будет с ним и любить её бессмысленно, какой бы силой ни обладали его чувства, он говорил ей и кое-что ещё. Или возможно признавался самому себе. Он говорил, что когда она оставит его для возвращения к Паксону, то он останется ни с чем. Без неё и без превращений он вернётся к жизни, которую вёл до встречи с ней. Он вернётся к жизни, которая не имеет для него значения.

Она также гадала, что их расставание будет значить и для неё. Нельзя сказать, что она уйдёт невредимой. Ясно, что она уже не та, которой была, когда они начинали это приключение. Как ей разобраться с этим? Какого рода решение возможно?

Она шла не видя, поддерживая шаг, но оставаясь позади, не желая разговаривать с ним, нуждаясь в уединении со своими мыслями. Всюду вокруг неё болото, оживлённое всплесками воды, птичьим криком и суетливым движением. Змеи скользили среди поросли и свисали с деревьев. Временами появлялись вдоль берега с водной рябью и высовывая голову. Грохот доносился из удалённых мест, неразличимый и непонятный. Над головой закручивался плотным покровом туман, маскируя солнце, висевшее где-то вне поля зрения, его сияющий свет рассеивался и размывался в свечение, что едва проникало во всепоглощающий мрак.

Она подверглась мигу отчаяния. Она бродила в мире, где ей не место, и жила жизнью, которой не должна жить. Всё казалось настолько ясным, когда она приступала. Спасти Хрисаллин. Спасти сестру Паксона. Найти её и вернуть домой к Паксону. Добиться чего можно, пока он отсутствует, сражаясь за жизнь и за тех, кого поклялся защищать.

Сделать что-то, чтобы ощутить себя достойной. Потому что, по правде, она не чувствовала себя таковой уже долгое время.

- Смотри за змеями, - произнёс Имрик через плечо.

Целая куча сплеталась с одного бока в водянистой впадине, волнисто сворачиваясь и разворачиваясь. Она спешно отстранилась.

- Уже недалеко, - добавил он.

Свет начинал тускнеть с приближением ночи, но до этого по крайней мере ещё час. Льюфар хотела иметь один из своих разрывателей — вообще любое оружие на диапсоновых кристаллах — или что-нибудь другое нежели чем нож в ботинке. Клинок будет бесполезен в сражении с ведьмой. Так или иначе она не уверена, как Имрик планирует вызволять Хрисаллин. Она думала, что у него должен быть план, но полагала, что тот в основном включает осуществление им превращения, а она выступит отвлекающим фактором. Мысль об этом не вселяла в неё большой уверенности.

Они прошли лишь небольшое расстояние дальше, когда Имрик сигнализировал остановиться. Она подползла туда, где он присел, и склонилась ближе. – Что там?

Он приложил палец к губам, затем подтянул её к себе и разместил рот у её уха. – Её дом прямо впереди, за этими кипарисами.

Она взглянула на плотную рощу плачущих растений, образующих преграду у изгиба побережья озера.

- Нам придётся сойти с тропы и отправиться в деревья. Держись близко, следи куда ступаешь.

Он поднялся и пошёл, а она быстро пустилась следом. Они петляли между участками кустарника, густыми зарослями высокого тростника и скоплениями кустов, формирующих небольшие острова посреди водоёмов и зыбучих песков. Она понимала, что что-то большое движется с одного бока, тревожа листву, проходя мимо, судя по всему не проявляя к ним интереса. Она пыталась наступать точно в шаги Имрика, но в основном она старалась не запаниковать.

Впереди ветви и кустарник расходились как раз достаточно, чтобы явить первые тусклые детали дома, покоящегося в водянистой колыбели болота, отстоящего от берегов озера и окружённого древними ивами. Имрик снова замедлился, затем секунды спустя принял сидячее положение. Он поманил Льюфар сделать то же самое и подтянул её поближе.

Снова приставив рот к её уху, он прошептал: - Мы не можем идти дальше, пока не определимся, что будем делать.

Она переместилась, чтобы теперь её рот был у его уха. – Что случится дальше, Имрик?

Он отстранился и одарил её взглядом. Затем, снова наклонившись, произнёс: - Я собираюсь установить с тобой связь, чтобы мы обсудили это без слов. Я беспокоюсь, что наши голоса могут быть услышаны. Готова?

Она кивнула. Мгновенно она ощутила давление в голове, знакомое ей присутствие, которое она впустила в себя.

Слышишь меня?

Да. Каков план?

Ждём пока стемнеет, затем я мчусь к двери, выламываю её и беру верх над всем, что ждёт внутри. Ты следуешь за мной, лишь в секунде или двух позади, мгновенно находишь Хрисаллин и пытаешься вызволить её.

Это весь твой план?

Я знал, что ты одобришь.

Это ужасный план! Что если Хрис будет не там, где мы сможем увидеть её? Что если ведьма установила ловушки как раз против таких покушений? Что если мне придётся сражаться, а у меня нет оружия?

Стояла долгая тишина. Ты думала, что будет легко? Есть план получше? Потому что если есть, то пожалуйста рассказывай. С радостью послушаю.

Хорошо. Превратись во что-то маленькое и незаметное, чтобы сперва получилось заглянуть внутрь. Проверь, взяла ли ведьма у мальчика какое-нибудь моё оружие и сохранила ли. Если да, то может я смогу воспользоваться им в случае, если тебе понадобится помощь. Тщательно убедись, где находится Хрис, чтобы мы случайно не навредили ей.

Он не спорил с ней. Вместо чего сорвал одежду и начал перевоплощаться в крошечного вьюрка, спинку и крылья которого усеивали белые точки, а голова и грудка были оранжевыми. Будь здесь. Жди меня.

Тебе не нужно говорить мне это.

Он улетел, метнувшись через листву, придерживаясь ветвей и листьев деревьев, взмывая несколько раз, меняя направление, пока не уселся на ветвь, позволявшую заглянуть через одно из передних окон. Он оставался там несколько секунд, а затем переметнулся на другое место и с другим углом обзора. Он ещё раз изменил положение, перелетев к боку дома. Наконец он вернулся, усевшись на ветку рядом с ней.

Хрисаллин в деревянном ящике в задней части комнаты. Девчонка общается с ней через деревяшки. Никого больше не видно. Ящик заперт, но я разобью его, когда пройду вход, чтобы ты подобралась к ней.

Он помолчал. Обе твои пушки лежат на столе слева от двери, где-то в трёх метрах.

Ты уверен, что никого больше нет?

Никого не видно, а дверь в задней части дома открыта и там темно. Я прислушивался к звукам жизни. Ничего не услышал. Нам остаётся надеяться, что девчонка и есть ведьма, и никого другого нет. Ты готова?

Она кивнула. Я готова.

Он стремительно перевоплотился в огромного тигрово-серого болотного кота, расправляя конечности и когти, устраиваясь на своём месте. Они были возможно в двадцати метрах от парадного входа, обращённого к болоту.

Его усатая морда обратилась к ней и его светящиеся глаза сфокусировались. Я ни о чём не жалею, как я говорил. Я не жалею о своих чувствах к тебе. Я никогда не буду жалеть о времени, проведённом с тобой. Веришь мне?

Верю. Я тоже ни о чём из этого не жалею. И никогда не буду.

Он помедлил и отвернулся. Попытаюсь уберечь тебя. Готова?

Готова.

Тогда поехали.

Солнце было прямо над Паранором, а небо чистым, когда первые флиты пролетели над головой. Паксон и Мирия отпрянули обратно под сень деревьев и переждали их пролёта, быстро переглянувшись с общем пониманием.

- Они видели, как мы садились, - подтвердил Паксон. – Нам нужно спешить.

Они перешли на рысь, быстро приближаясь к Крепости. Флиты тоже могли приземлиться; точно не узнать. Как бы то ни было, шаттл одного из транспортников — из тех что несут пехоту — садился поблизости, и они могли слышать звук спускаемых рамп.

- Они собираются поохотиться на нас, - сказала Мирия.

Выражение лица Паксона напряглось. – Пусть попытаются.

Быстро стало очевидно, что они будут пытаться очень старательно. Паксон понимал, что если он с Мирией окажется в ловушке за стенами Паранора, то они утратят всякий шанс добраться до Арканнена. Им нужно найти подземный туннель и попасть в Цитадель, прежде чем солдаты их поймают. Но он уже слышал голоса, перекликающиеся между деревьев, и знал, что время истекает.

- Как далеко до туннеля? – Спросил он Мирию. Он тяжело дышал, ещё не оправившись от испытаний Курганов Битвы и Анара.

Она перевела взгляд. – Не уверена. Просто бежим!

Как будто у них есть какой-либо другой выбор. Он поднажал. Над головами мелькало больше флитов, но беспокоиться на их счёт сейчас не было времени. Федерация уже примерно знала, где они находятся. Солдаты на земле вскоре нагонят их.

Он едва закончил мысль, и первые из них появились справа от них, прорываясь через густой кустарник. – Вон там! – Поднялся крик.

Мирия замедлилась и повернулась, собираясь с духом. – Будь за мной! – Бросила она Паксону.

Затем её руки поднялись и голубой огонь сорвался с пальцев, создавая стену огня между солдатами Федерации и ними. Та вознеслась на десять метров меж деревьев, огромная баррикада, поглотившая всё вокруг. Паксон шокировано отпрянул, затем Мирия снова побежала, а он за ней.

- Ты подожгла лес! – Крикнул он.

Там, где пламя полыхало среди деревьев, воздух наполнили крики ужаса.

Её смех был агрессивным и сардоническим. – Не совсем. Это только иллюзия. Давай, Паксон! Бежим!

Они неслись мимо деревьев вперёд от тех, кто пытался нагнать их сзади, и тех кто был отрезан иллюзий справа. Стволы древнего леса мелькали мимо, армия мрачных наблюдателей. Паксон задумался, сколько ещё он сможет поспевать за Мирией, которая, кажется, обладала неисчерпаемым запасом энергии.

Наконец она крикнула взад: - Прямо впереди! Быстрей!

Они вышли на поляну поваленных деревьев и больших валунов, виднелись последствия прошедшего шторма. Она замедлилась и начала осматриваться, махая руками налево и направо, разыскивая вход.

- Ха! – Воскликнула она с ликованием, указывая.

Паксон не мог сказать, на что она указывает, но она поспешила к травянистому бугру, вцепилась пальцами в густые выступы и потянула. Приподнялся участок травы и земли, обнаруживая скрытую дверь. Это был люк из плотной стали, выглядящий почти непроходимым. Паксон тут же определил, что он запечатан, и нигде не видно петель, ручек или замков.

Мирия преклонилась, призывая магию ловкими жестами и словами. То, что казалось железной дверью, полностью исчезло, оставив чёрную дыру в земле.

- Внутрь! – Рявкнула она, махая.

Голоса снова вернулись, в этот раз надвигаясь с обеих сторон. Высокогорец быстро миновал вход с Мирией прямо по пятам. Как только они начали спускаться по поджидающему ряду ступеней, стальная дверь возвратилась позади них и земля быстро опять восстановилась над входом.

Теперь в кромешной тьме Паксон ждал, пока она расскажет, что делать. Вместо чего резко зажёгся свет, и она появилась с двумя бездымными факелами в руках. Один из них она вручила ему и тут же пошла дальше по туннелю. – Теперь они до нас не доберутся.

Он склонялся согласиться, но проблема побега от Федерации теперь подменилась проблемой поиска Арканнена. Они не могли быть даже уверены, что он ещё в Параноре. Если его нет, то их шансы убедить Федерацию в его роли в катастрофе минимальны. Даже хуже, их шансы обратить тот ущерб, что он причинил, куда меньше.

Они пробирались через пыльный мрак, их факелы предоставляли им ровно столько света, чтобы ставить ногу вслед за другой. Туннель явно был очень стар. Корни проросли из земли, а участки потолка осыпались большими комками. Могли пройти годы с последнего его использования; никак этого не выяснить.

- Впереди должна быть дверь, ведущая в подземелья Паранора, - заметила в какой-то момент Мирия, прежде чем снова замолчать.

Когда туннель резко наклонился к низу, она прошептала, что они вот-вот пройдут под стенами. Они долго спускались, прежде чем проход выровнялся, и пошли дальше.

- Кто рассказал тебе об этом туннеле? – Однажды спросил Паксон.

- Изатурин. Настоящий Изатурин. Афенглу Элесседил рассказала ему. Думаю, что это постепенно передаётся. Но тебе всё равно нужна магия друида, чтобы проникнуть внутрь.

Они прошли остаток пути в тишине, пока не достигли очередной двери, в этот раз намного больше и куда массивней чем раньше. Огромный стальной монстр, явно ведущий внутрь Крепости и, как таковой, буквально неприступный. Но Мирия опять же обладала магией, открывающей дверь, и они вошли во внутрь Колодца Друидов.

Это было не то место, где кто-либо хотел оказаться — пусть даже друид. Это было обиталище духа, сторожившего Крепость, защищающего от посягательств чужаков. Паксон слышал от Афенглу Элесседил о прошлом разе, когда Федерация насильственно проникла внутрь. Дух Крепости в ярости восстал и размолол корабли захватчиков в щепки, отправив их разбитыми и беспомощными туда, откуда они явились. То, что суда Федерации снаружи не приближались ближе, чем находятся сейчас, указывало что может они не совсем забыли то событие.

Тихо продвигаясь, Паксон и Мирия взобрались по круговой лестнице, ведущей на подземный уровень крепости. Если они будут передвигаться достаточно тихо, то может не привлекут к себе внимание и не разбудят тварь, живущую в глубине колодца. Тебе не хотелось бы этого. Никто не хотел бы.

Раз или два Афенглу рассказывала Паксону, что члены ордена друидов — в основном Верховные Друиды — намеренно будили существо, призывая его на помощь. Но магия не всегда делает различия и опасно находиться в её присутствии. Ни он ни Мирия не хотели сейчас этого, поэтому ступали мягко и не разговаривали.

В какой-то момент что-то пошевелилось, послышался скрежет и шипение из темноты далеко внизу. Но затем звуки снова сменились тишиной и больше ничего не было.

На последнем уровне дверь привела в главную башню Крепости. Паксон и Мирия благодарно миновали её и заперли за собой. Сейчас они были в нижнем холле, на стенах длинными интервалами были закреплены бездымные лампы, в пространстве между ними преобладала тьма.

Они постояли на месте, пока Мирия не поманила Паксона и не пошла вперёд. Они прошли лишь краткое расстояние, когда она резко остановилась и встала, прислушиваясь. Затем она сделала шаг назад и наклонилась к нему, её низкий и срочный голос проник ему в ухо.

- Кто-то идёт!

Хрисаллин Ли вполуха слушала, как девчонка разглагольствовала через планки деревянного ящика. Её снова заперли, её пленителю опять наскучило достаточно, чтобы убрать её с виду и даже из зоны слышимости. В течение этого целого бесконечного дня девчонка всё не умолкала на счёт Льюфар и её ужасной судьбы, о исчезновении перевёртыша и о том, как избавилась от проблемного мальчишки, всё это было кошмарно и отвратительно. Хрис всё представляла, каково будет наложить руки на шею девчонки и придушить её. Она воображала различные сценарии, раскалывающиеся головы и вопли агонии.

Наконец она от всего этого отстранилась, опасаясь, что сведёт себя с ума подобным мышлением. Уже достаточно плохо, что ей приходится жить с вероятность смерти Льюфар, хотя она не вполне способна в это поверить. Просто слишком ужасно это принять. Но девчонка была такой настойчивой и стремящейся наложить образ на образ того, как всё должно было быть для Льюфар, когда до неё добрались болотные твари. Она смаковала эти рассказы, и хоть девушка Высокогорья могла рационально понять её мотивацию в принуждении к выслушиванию этого, эмоционально она выходила из себя. Она неоднократно пыталась и терпела неудачу показать, что ей хочется поговорить о чём-то другом, но маленькой девочке было не до этого. Сегодня игра не имела для неё значения. Для неё было важно, чтобы Хрис почувствовала себя как можно хуже, будто это её вина, что всё случилось, будто именно из-за неё пришлось избавиться от Льюфар. Дерзкая, гадкая и временами издевающаяся, маленький монстр всё не отставала от неё, пока она наконец не забилась в дальний угол ящика, сев там с руками на ушах и опущенной головой.

- Он идёт за тобой, знаешь ли! Арканнен Рай? Он будет здесь через день, может раньше! Он прислал весть, зверушка. Ты станешь его игрушкой, аж опомниться не успеешь. Представляешь, что он с тобой сделает? Ты будешь жалеть, что оставила меня! Ты пожалеешь, что так вела себя со мной — притворяясь подыгрыванием или вообще отказываясь играть. Ты упустила свой шанс, глупое дитя! Я могла бы не отдавать тебя ему, если бы ты была более послушной и желала бы стать моим товарищем. Но нет! Только не ты. Не драгоценная Хрисаллин Ли!

Хрис не могла совсем отгородиться от слов, и то, как сильно на ней хотели отыграться, было несомненно. Она вдруг задумалась, не теряет ли ведьма окончательно разум, не толкнуло ли её что-то за грань рассудка, окунув в чёрную бездну безумия. Она определённо бессмысленно разбушевалась, беспрестанно атакуя, пытаясь искоренить всякие остатки надежды, которую ещё могла питать её пленница.

- Он хочет использовать тебя против твоего брата. Он сделает всё, что посчитает для этого нужным! Ты такая мелкая дура. Почему ты не попросила меня уберечь себя от него? Почему не постаралась чуть лучше повеселиться со мной?

Я ненавижу твою глупую игру! Хотела закричать Хрис. Вот почему!

Но она не могла воспользоваться голосом, её голосовые связки всё ещё были парализованы, а дыхание всё ещё слабым и затруднённым, когда она пыталась издать какой-либо звук. Она думала, что её голос мог начать возвращаться, пусть понемногу, но ещё недостаточно, чтобы иметь значение.

Это сводило с ума и толкало её на грань отчаяния. Она была так абсолютно беспомощна, и она ненавидела это. Ведьма ещё не выдала ей прожевать ночную порцию корня, но вскоре сделает это. И что ей в этот раз предпринять на этот счёт? Удастся ли проглотить его ещё раз, а затем изрыгнуть его, чтобы та не узнала? Сможет ли она извергнуть его, пока ведьма с ней прямо в доме? Но ей придётся. У неё нет другого выбора. У неё остался только ещё день или около того до прибытия Арканнена, и она должна сделать всё возможное, чтобы сбежать от него. Когда они откроют дверь ящика, у неё будет единственный шанс уничтожить их обоих своим голосом, и она выложится на полную.

Она снова плакала. Мысль о смерти Льюфар была настолько душераздирающей, что она едва держала себя в руках. Но она была решительно настроена, ибо если Льюфар не стало, то она уверится, что ведьма не совершит такого с кем-либо ещё. Она положит этому конец. Он положит конец ей. Она воспользуется песней желаний против неё тем же образом, которым воспользовалась против Мики, той другой гнусной твари, которую Арканнену удалось выкопать среди тёмных закоулков человечества. Никому больше никогда не придётся играть в жуткие игры девчонки.

Внезапно всё затихло. Девчонка прекратила говорить. Она замерла на месте, не шевелясь. Тишина затягивалась. Хрисаллин передвинулась вперёд ящика и выглянула через воздушные дыры в комнату снаружи. Девчонка стояла со вскинутой головой, прислушиваясь. Её нос дёрнулся и на губах появилась улыбка.

- Что-то ползает вокруг моего дома; ползёт, подползает как мышь, - прошептала она мелодичным голосом.

Она снова замерла и повернулась лицом к двери. Её детские черты лица напряглись и начали скручиваться в страшное выражение.

- Кто там? – Ласково прошипела она. – Я чую тебя. Я почуяла тебя прежде…

Затем она изменилась в мгновение ока во что-то настолько гнусное и отталкивающее, что Хрис из всех постаралась сдержать рвоту.

Мгновением позже входная дверь влетела внутрь, распавшись зазубренным деревом и металлом, и гигантский болотный кот выстрелил мимо ведьмы, отпихивая её в сторону и по инерции пролетев комнату, врезавшись в ящик Хрисаллин и превратив его в щепки.

Для Льюфар, соединённой связью с болотным котом Имрика, когда тот сорвался и помчался к двери дома, казалось будто она существо грации и великолепия, скорости и мощи, огромных мускулов, перекатывающихся под её пёстрой шерстью из серого, тигрового, серебристого и изящного тела, растянувшегося так близко к земле, что казалось будто она парит над ней. Льюфар чувствовала, как рвётся вперёд, испытывая обретённое Имриком чувство свободы, порождаемые им ощущения, обнаружив что у неё перехватило дыхание.

Затем она разорвала связь и оказалась собой, побежав за ним, направив глаза на дом, а разум включив в работу, перебирая список вещей, которые нужно сделать, как окажется внутри.

Пройти дверь. Добраться до оружия. Перебежать к Хрисаллин. Или к Имрику?

Быстрей! Быстрей! Я слишком медленная!

Она отставала. В кошачьей форме Имрик был чересчур быстр для неё. Он был уже у двери и крушил её, просто расщепив преграду, бросившись на неё. Поднялся крик и вопль. Последовали вспышки жгучего света. Разворачивалась страшная битва, в ярости сокрушались мебель, стены и окна. Она взбежала по ступеням к раздробленному входу, но обнаружила его заблокированным болотным котом и тварью, состоящей из тряпья, слизи и гниющей плоти, которой не доставало ни формы, ни индивидуальности. Она не могла миновать комбатантов, пока они метались взад-вперёд у прохода, разрывая друг друга, при чём ведьма была таким же животным как Имрик.

Мимолётный взгляд на обстановку за дверью выявил, что всё разгромлено. У дальней стены были сложены остатки деревянного ящика с Хрисаллин, растянувшейся в их центре наполовину погребённой и недвижимой.

Секунды спустя ведьма и перевёртыш разошлись, первая восстала словно дух, призванный из глубочайшего, темнейшего ила Мрачного Стока, нанося удары тентаклями и щупальцами с колючками и острыми краями в попытке удержать оппонента в узде. Кот Имрика был исполосован и окровавлен, пригнувшись в готовности для очередной атаки, рыча и завывая, совершая ложные выпады и рывки, сгребая когтями древесину пола.

- Оборотень, считаешь себя равным мне? – Пробулькала ведьма ртом, который Льюфар не могла даже увидеть. – Думаешь, что я какой-то хилый человечишка? Я вижу, что ты есть, но ты капитально ошибаешься на счёт меня!

Болотный кот совершил внезапный рывок и был грудой отброшен. Он мгновенно поднялся, но был ещё больше повреждён и изранен.

- Ты так любишь перевоплощения, существо дыма и тумана? Превращения дарауют тебе твою свободу, твои силу, твою жизнь? Я обеспечу тебя всем, что ты хочешь! Я скормлю тебе такую силу, что ты подавишься от удовольствия. Не таково твоё глубочайшее стремление? Что ж, да будет так!

Маленькая девочка вернулась, лицо исказилось ненавистью, чудовищное отродье, вращающее тонкими руками и пальцами. – Превращайся пока не издохнешь, ты гнусная скотина!

Из неё возникло некое мерцание, развернувшееся словно сеть, заключая болотного кота в облако нездорового, блестящего ихора. Имрик встал на лапы в попытке сбежать, но ихор образовал кокон, не пускающий его. Разрывая, хлестая и завывая в ярости, он не мог освободиться. Льюфар в ужасе наблюдала, пока он тщетно боролся, бившись с магией, прочно его удерживающей.

Затем он начал превращаться, изменяясь из болотного кота в иные облики. Одна за другой формы сменялись на мгновение, а затем переходили в следующие. Он менялся и продолжал меняться, не в силах остановиться. Девочка кричала от радости, её поглотил дикий восторг и она утратила над собой контроль. Имрик менялся всё быстрей и быстрей, перевоплощения следовали так быстро, что представляли собой чуть ли не размытое пятно внутри мерцающего света его тюрьмы.

Стой! – Взмолилась Льюфар, обращаясь через нить.

Он воззвал к ней в ответ, его голос приближался к воплю отчаяния. Не могу! Её магия слишком сильна!

Тогда девчонка шагнула вперёд, подняла обе руки, левитацией приподняла его с пола и вышвырнула обратно через дверь, едва не задев Льюфар, отошедшую как раз вовремя. Имрик, всё ещё захваченный калейдоскопом перевоплощений, улетел в болото.

Но в разуме Льюфар он всё ещё взывал к ней.

Отпусти меня! Оборви связь! Сделай сейчас же!

Она бы не сделала это. Она никогда не сделает этого.

Затем она подумала о Сарнии, которая крепко удерживалась за Имрика, пока не сгинула, и о своих собственных обещаниях Имрику не поступать тем же образом. Как часто она заявляла, что сильней Сарнии? Теперь ей предстоит доказать это.

Разрываясь сердцем, зажмурив глаза чтобы больше не видеть Имрика Корта, она оборвала связь, и он оказался потерян для неё.

Она в ужасе смотрела, как исчезает Имрик, будучи не в силах остановить происходящее. Она промедлила только мгновение, но это мгновение оказалось слишком долгим. Когда она достаточно оправилась, чтобы метнуться через дверь обратно в комнату, её поджидала девчонка.

- Ох, смотрите, - сказала та своим хитрым и вкрадчивым голосом. – Это подруга Хрисаллин, вовсе не сожранная — очередной товарищ мне на радость. Что же нам сделать первым делом?

Разрыватели лежали на полу посреди мусора в трёх метрах. Льюфар сделала единственную вещь, что приходила ей на ум, и побежала к ним, отчаянно желая избежать планов ведьмы на себя, но быстро обнаружила себя примороженной к месту. Похоже на то, будто её ноги прибили к полу, мышцы обездвижились, тело лишилось сил.

- Немного устала, не так ли? – Сказала маленькая девочка, меж словами сочилась ложная симпатия. – Могу ли я что-либо сделать? Стой, я знаю, что тебе нужно. Позволь помочь.

Она подошла и подобрала пушки, взяв их в охапку и возвратившись встать перед Льюфар. – Тебе этого хочется? – Спросила она. – Можешь взять, если пожелаешь. Тебе всего лишь нужно протянуться и взять их. Давай; просто забери у меня из рук. Я не буду останавливать тебя.

Но Льюфар не могла сдвинуться. Даже пошевелить пальцем. Она пыталась что-то сказать, но даже это оказалось невозможным. Девчонка дожидалась её, улыбаясь и подбадривающе кивая. Затем наконец она оставила притворство и отстранилась.

- Не знаю, как ты и твой оборотень питомец избежали обитателей болота, но вы должны были понимать, что прийти сюда большая ошибка. Вам стоило развернуться и отправиться домой.

Ведьма отнесла оружие туда, откуда его взяла, и снова бросила на пол. – Вот. Тебе это не понадобится, так ведь? Что за глупая молодая девушка! Считаешь себя ровней мне? В моём собственном доме? В месте, где я прожила целую жизнь?

Она щёлкнула пальцами и Льюфар снова смогла двигаться. – Если совершишь хоть одно угрожающее мне движение или жест, я снова тебя приморожу. Ты ничего не сделаешь. Ты ничего не будешь говорить. Слушай меня и внимай тому, что я собираюсь сказать. Кивни, если поняла.

Льюфар кивнула, её глаза искали выход из затруднительного положения. Её взор миновал Хрисаллин; она сильно попыталась скрыть удивление, когда увидела, что подруга смотрит на неё в ответ.

Хрис была в сознании.

- Я не убью тебя, если ты согласишься быть моим другом и играть со мной. Мы все сможем играть — все втроём. Можешь оставаться здесь, пока не придёт время уходить, и после ты сможешь уйти невредимой. Если сделаешь так, как говорят. Если не вызовешь проблем. Понимаешь?

Ни в коей мере, думала Льюфар, но всё равно кивнула. Не важно, о чём повествует ведьма. Что бы она ни попросила, Льюфар согласится. Она лишь покупала время, дожидаясь шанса сбежать. Если она сможет удерживать внимание ведьмы немного дольше, Хрис может полностью очнуться, а вместе…

Девчонка необычно на неё смотрела. – О чём ты там думаешь? Так как если я хоть на минуту посчитаю, что ты планируешь одурачить меня, то буду очень недовольна. Ты уже видела, что это означает. Поэтому может тебе следует—

Она так и не закончила. Проявив подобие скрытности и стремительности пантеры, Хрисаллин Ли восстала из обломков ящика и запустила себя в ведьму. Так как она была всего в трёх метрах, Хрис оказалась у неё прежде, чем она успела среагировать. Ошарашенное выражение на лице девчонки явно показало её удивление прямо перед тем, как бывшая пленница врезалась в неё. Затем эти двое рухнули мимо Льюфар кучей рук и ног, царапаясь и хватаясь. Льюфар помчалась к разрывателям, когда услышала настолько леденящий крик, что развернулась.

Ведьма вырвалась от Хрис и снова превращалась в свою истекающую, пульсирующую форму с щупальцами. Увидев, чем стала ведьма, Хрисаллин Ли закричала в потрясении и ярости, звук был настолько мощным, что это заставило её противника накрениться назад. Но даже тогда щупальца выстрелили и обвили глотку юной девушки, перекрывая весь звук.

Льюфар мгновение шокировано глядела. У Хрис есть голос! Какую бы магию ни использовала ведьма, чтобы заткнуть её, та спала!

Она подхватила меньший из разрывателей, пока тентакли хватали её за ноги. Открыв парсовую трубу, чтобы привести в действие энергию диапсоновых кристаллов, она навела пушку, пока её тащили к ведьме, и спустила курок. Пламенный снаряд вырвался из дула, прожигая отвратительное тело врага, заставив его буйно затрястись.

Но когда она попыталась выстрелить вновь, разрыватель дал осечку. Его либо заклинило, либо в нём изначально был всего один заряд, она не знала. Но энергии в нём не было.

Протянулись другие тентакли и вырвали оружие у неё из рук, выбросив его через окно в ночь.

В отчаянии, Льюфар потянулась к своей Дуге-5, едва сумев схватить ту, когда ведьма снова потащила её по полу. Отбиваясь и пинаясь, она попыталась нажать на спуск оружия. Тентакли уже сжимали ей руки, намереваясь вырвать ружьё. Медленно, неумолимо, она ощутила, что пальцы поддаются.

Но пока ведьма была захвачена усмирением Льюфар, она ненароком ослабила хватку на горле Хрисаллин.

Голос девочки с Высокогорья извергся пронзительным криком, взорвавшим тентакли у её горла. Ведьма слишком поздно осознала ошибку. Она оголтело кинулась заткнуть молодую девушку, перекрыть магию песни желаний. Но теперь Хрисаллин полностью владела своим голосом, а звук её пения заполнил комнату огнём и сталью, его мощь была настолько большой, что сотрясались стены. Ведьма набросилась на неё в заключительной отчаянной попытке лишить её сознания.

Этого было недостаточно. На другом конце комнаты Льюфар вернула контроль над Дугой-5. Сняв предохранитель, она нажала на курок до упора и массивный залп вырвался из дула пушки. Пламенная ракета врезалась в ведьму и отправила её скользить вдоль стены. Теперь находясь под атакой с двух сторон, слизистые и тряпичные тентакли дико забились. Хрис фокусировала всю внушительную мощь своего вновь обретённого голоса на ведьме. Она видела в этом аморфном существе обличья своих врагов — ненавистную девчонку, вероломную Мику, кошмарного Арканнена — чётко ощущая в эти моменты всё то чудовищное зло, причинённое ей. Зная по предыдущему опыту, на что способна её магия, Хрис целенаправленно и без опасений использовала её, наращивая и выпуская цельной, концентрированной волной звука, вдалбливающей ведьму с силой сходящей лавины.

Ведьма дезинтегрировалась, её тело разлетелось, пока не остались лишь крошечные частицы.

Льюфар видела происходящее — и даже зная двойственную природу силы жизни и смерти песни желаний, результат её ошеломил. В одну секунду ведьма есть, скверная и грозная, а в следующая от неё остались лишь болотные ошмётки. Даже Хрисаллин казалась шокированной. После кончины ведьмы она резко прервала пение и встала на месте, выпучив глаза. Затем она медленно согнулась и затряслась, обнимая себя и плача, слёзы полились по её лицу.

Льюфар тут же оказалась подле неё, заключив её в объятие и слегка покачивая. – Всё хорошо, Хрис. Всё кончено.

Она сдерживала собственные слёзы, решив быть сильной ради подруги. Они цеплялись друг за друга, будто только это им и оставалось, как будто всё иное заставит их рассыпаться также основательно как ведьма. Они в безопасности, но не невредимые. Ни одна полностью не станет собой; ни одна не сможет отбросить воспоминания о произошедшем. И пока Льюфар не могла быть уверена, что за мысли у Хрис, она думала об Имрике. Но сейчас она не могла говорить про него, даже своей ближайшей подруге. Позже, возможно, когда не будет так больно.

- Я знала, что ты придёшь, - прошептала Хрис ей в шею, всё ещё всхлипывая.

- Кто-нибудь пришёл бы, даже если не я.

- Но это ты, Льюфар. Даже Паксон не пришёл.

- Я не пришла одна, - ответила Льюфар. – Мне помогли. Мужчина, перевёртыш, был Имриком Кортом. Он не был обязан сопровождать меня, но согласился. – Она говорила о нём, не намереваясь. Ничего не могла с собой поделать. – Это именно он выследил тебя, именно он нашёл тебя в болоте, именно его воплощения позволяли ему становиться теми существами, кем было нужно, способных на то, что у меня не вышло бы. Когда я нуждалась, когда не было никакой надежды найти тебя и даже когда было опасно, и он осознавал это, он…

Она полностью сломалась, её решимость не плакать разбилась вдребезги, вылившись в слёзы, что не остановишь. Хрис крепко прижимала её, пытаясь утешить добрым словом, но Льюфар знала, что её не утешить. Имрик мёртв. Он отдал за неё жизнь. Он сделал это, потому что любил её, и теперь его не стало и она никогда не получит возможности сказать ему, как много это для неё значит.