Боль была невыносимой — будто раскалённый прут вонзался в череп, разрывая мысли на осколки. Я потерял сознание.

Когда очнулся вновь, не имел ни малейшего представления, сколько времени прошло. Вокруг — лишь матовая белизна, словно я завис в пустоте. Ни звуков, ни запахов, ни ощущения поверхности под телом. Только собственное дыхание — редкое, прерывистое — да глухой стук сердца, отдающийся в висках.

— Приветствую вас, князь Ратибор Святославович Медведев, — раздался сверху мягкий мужской голос. Он звучал ровно, почти ласково, но в нём сквозила механическая чёткость, будто слова нарезались по линейке.

«Кто это? Где я⁈» — мысли метались в голове, как загнанные звери. Я попытался пошевелиться, но тело не отзывалось. Лишь слабая вибрация под кожей, будто миллионы микроскопических игл прокалывали нервы.

— Кто ты? — выдавил я, с трудом фокусируясь на голосе.

— Я — сверхмощный искусственный интеллект, созданный Домом Северных Медведей. Моя основная специализация — технология выращивания новых тел из ДНК и перенос сознания, — монотонно произнёс голос. В его интонациях не было ни раздражения, ни нетерпения — лишь холодная, безупречная точность.

«Искусственный интеллект… Дом Северных Медведей…» — обрывки воспоминаний вспыхнули в сознании: герб с медведем, ледяной замок на окраине системы. Но всё это тонуло в хаосе боли.

— Подожди… — Голова снова взорвалась болью, вслед за ней заныло всё тело. Я попытался представить, как выгляжу сейчас — но перед глазами лишь белизна и размытые тени.

— Ваше сознание и тело проходят фазу слияния. К сожалению, я не могу помочь и ввести нанитов для ускорения процесса — ресурсы отсутствуют, — в голосе ИИ проскользнула пауза, почти человеческая. Или это игра моего измученного разума?

«Ресурсы отсутствуют… Значит, он мог бы помочь, если бы мог. Почему это звучит как извинение?»

Боль накатила с новой силой — теперь она шла волнами, каждая следующая сильнее предыдущей. Я почувствовал, как кожа горит, будто её облили кислотой, а кости медленно перемалываются в труху.

— Сколько длится эта фаза? — с трудом выдавил я.

— Около двенадцати часов. С момента внедрения слепка вашего сознания в новое тело прошло шесть часов. Сейчас — самая активная фаза…

Я попытался представить это «новое тело». Оно уже существует? Или я всё ещё в капсуле, а мои ощущения — лишь фантомные сигналы от умирающего мозга? Может, это и не тело вовсе, а цифровой симулякр, куда меня заточили?

— Что… что именно происходит с моим телом? — прохрипел я, борясь с очередным приступом.

— Процесс регенерации тканей идёт по плану. Костная структура стабилизирована, нейронные связи восстанавливаются. Однако наблюдается аномальная реакция на псионическую синхронизацию — отсюда болевые ощущения, — ответил ИИ. Его тон не изменился, но я уловил едва заметное колебание в тембре. «Он скрывает что-то? Или просто не умеет выражать тревогу?»

«Аномальная реакция… Значит, что-то идёт не так. Но он не говорит, насколько это опасно. Почему?»

— Ты… ты уверен, что я выживу? — слова вырвались сами, прежде чем я успел их обдумать.

ИИ замолчал. На секунду — или на целую вечность? — тишина стала осязаемой, давящей. Затем голос прозвучал снова, чуть тише:

— Вероятность успешного завершения фазы слияния — шестьдесят восемь процентов. Это ниже среднего показателя по аналогичным операциям.

«Шестьдесят восемь процентов… Почти треть — это провал. И он называет это „ниже среднего“?»

Очередной приступ боли поглотил сознание — и я снова провалился во тьму. Но перед тем, как исчезнуть, я уловил в голосе ИИ нечто новое — не сочувствие, нет. Что-то более холодное.

«Он жалеет меня? Или просто фиксирует данные?»

Возвращение было медленным — словно я поднимался сквозь толщу ледяной воды, каждый сантиметр давался с усилием. Не открывая глаз, я попробовал пошевелить пальцами. Сначала — едва уловимо, будто они были не моими, а чужими, приставленными в спешке. Потом — рука. Затем, с натужным скрипом суставов, начал сгибать ногу в колене.

И тут снова раздался голос ИИ — ровный, лишённый интонаций, но отчего-то казавшийся… внимательным:

— Рекомендую не делать резких движений. Привыкайте к телу. Последняя фаза адаптации — десять минут. Потом вы сможете покинуть капсулу.

Я открыл глаза.

Тусклый свет лился сверху, выхватывая из полумрака белый потолок — не идеально гладкий, а покрытый странными разводами, будто кто-то пытался стереть следы времени, но не довёл дело до конца. Чуть повернув голову, я упёрся взглядом в стенку капсулы — матовую, с едва заметной сеткой микроскопических датчиков, прилипших к поверхности, словно паутина.

Постепенно тело начинало подчиняться. Сначала — кончики пальцев, потом кисти, затем волна ощущения прокатилась вверх по рукам, по груди, по ногам. Я чувствовал, как кровь разгоняется по венам, как мышцы вспоминают, что значит жить.

Память тоже возвращалась — обрывками, вспышками.

Вот я стою на балконе родового замка, ветер треплет плащ с гербом Дома Северных Медведей…

Вот отец кладёт руку на моё плечо и говорит: «Ты — наследник. Не забывай это».

А потом… Странно, потом пустота…

— Что… что со мной было? — прошептал я, не ожидая ответа.

ИИ молчал — всего секунду, но эта пауза показалась мне слишком долгой.

— Вы прошли процедуру переноса сознания в новое тело. Это было необходимо для сохранения вашей жизни, — наконец произнёс он. — Сейчас идёт финальная синхронизация нейронных связей.

«Новое тело… Значит, то, прежнее, погибло. Но когда? Как?»

Я попытался вспомнить момент смерти — и не смог.

— Почему я плохо чувствую… себя? — спросил я, пытаясь уловить хоть что-то знакомое в этом теле. — Оно чужое.

— Это временно. Сознание адаптируется к физическим параметрам. Через десять минут вы сможете встать.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться.

Что-то было не так.

Не только с телом — с самим ИИ. Его голос звучал ровно, но в нём проскальзывало что-то… неуловимое. То ли намёк на осторожность, то ли — на скрытую тревогу.

«Он знает больше, чем говорит. Но почему?»

Я снова посмотрел на стенку капсулы. В отражении тусклого света мелькнул силуэт — размытый, нечёткий. Я попытался разглядеть лицо, но оно ускользало, как тень.

— Покажи мне, — потребовал я. — Покажи, как я выгляжу.

Пауза. Долгая. Слишком долгая.

— Сейчас это не рекомендуется. Ваше восприятие ещё нестабильно.

«Не рекомендуется… Или нельзя?»

Я сжал пальцы в кулак — на этот раз твёрдо, уверенно. Тело отзывалось всё лучше, но внутри росло ощущение, что я стою на краю пропасти, а за спиной кто-то медленно тянет меня назад.

— Сколько времени прошло? — спросил я. — С момента переноса.

— Семнадцать часов сорок две минуты.

«Почти сутки… А я даже не помню, как оказался здесь».

Я глубоко вдохнул — и впервые ощутил запах. Металл. Антисептик. Что-то ещё — едва уловимое, как воспоминание о ветре с родной планеты.

— Ты говорил, что ресурсы отсутствуют. Что именно отсутствует? — я решил давить, ловить его на противоречиях.

— Наниты для ускорения регенерации. Лекарства и материалы для создания новых тел. Энергетические резервы для дополнительной стабилизации. Доступ к некоторым модулям моей памяти. Связь с внешним миром.

«Связь с внешним миром…?»

— Кто тебя запрограммировал? — спросил я резко. — Кто отдал приказ спасти меня?

— Я — сверхмощный искусственный интеллект, созданный Домом Северных Медведей. Моя основная специализация — технология выращивания новых тел из ДНК и перенос сознания, — снова монотонно проговорил ИИ.

Я уже думал, что это всё, когда голос продолжил — на сей раз с едва заметной, почти неуловимой задержкой, словно система обрабатывала данные, прежде чем выдать их:

— Основная задача — сохранение жизней главной семьи Дома Северных Медведей.

Приоритеты:

Глава Дома Северных Медведей — князь Святослав Данилович Медведев. Невозможно создать новое тело. ДНК — уничтожено. Хранилище сознания — уничтожено.

Княгиня Мария Ратиборовна Медведева. Невозможно создать новое тело. ДНК — уничтожено. Хранилище сознания — уничтожено.

Княжич Ратибор Святославович Медведев. Удалось восстановить тело и сознание. Функции псионики — ограничены из-за сбоя в системе обеспечения ресурсами. Полное восстановление — в течение двух лет.

ИИ замолчал, но буквально через мгновение продолжил — тон изменился: теперь в нём проступила холодная, безэмоциональная решимость, будто система переписала собственные протоколы:

— Новый Глава Дома Северных Медведей — князь Ратибор Святославович Медведев. Приоритет изменён. Статус изменён. Наивысший приоритет — сохранение жизни последнего члена семьи Дома Северных Медведей.

Тишина.

Я лежал, вслушиваясь в собственное дыхание, и пытался осознать услышанное.

«Отец… мать… их больше нет. Я — последний».

Мысли метались, как птицы в клетке. Перед глазами снова вспыхнули обрывки воспоминаний: балкон родового замка, рука отца на моём плече, крик, которого я не мог вспомнить, но который до сих пор звенел в ушах.

— Почему… почему меня спасли? — прошептал я, не ожидая ответа. — Почему я — последний?

— Решение было принято на основе анализа вероятности выживания. Вы — единственный, чей генетический материал и хранилище сознания сохранились в достаточной степени для восстановления, — ответил ИИ. — Это не вопрос выбора. Это — расчёт.

«Расчёт… Всё сводится к расчёту».

Я снова попытался разглядеть своё отражение в стенке капсулы. На этот раз мне показалось, что я увидел контур лица — но он тут же расплылся, как будто само зеркало отказывалось показывать правду.

— Когда я смогу встать? — спросил я, сжимая кулаки.

— Через семь минут. Рекомендую не торопиться. Ваше тело всё ещё адаптируется.

«Семь минут… Семь минут до того, как я увижу, кем стал».

Я закрыл глаза, пытаясь собраться с силами. В голове звучали слова ИИ: «Новый Глава Дома Северных Медведей…»

Это не было честью. Это было приговором.

— У тебя есть имя? — обратился я к ИИ.

— Вам нужен мой идентификационный номер? Или вы имеете в виду имя, как у человека? — уточнил ИИ.

— Как у человека.

— Нет, такого имени у меня нет.

— Буду звать тебя… — я на мгновение задумался, оглядывая матовую стенку капсулы. В голове крутились обрывки воспоминаний — отцовские сказания о древних воинах, имена, звучавшие как звон клинков. — Яр.

— Яр? — в голосе ИИ проскользнула едва уловимая пауза, будто система сверяла данные. — Короткое обозначение. Состоит из одного слога. Эффективность коммуникации повысится. Принято.

Я чуть улыбнулся — насколько позволили ещё непослушные мышцы лица.

— Тебе идёт. «Яр» — значит «яркий», «сильный». Ты ведь сохранил мою жизнь. Это… ярко.

— Анализ: имя не несёт функциональной нагрузки. Однако если вам так комфортнее выстраивать диалог — я буду откликаться на это обозначение.

«Откликаться… Словно пёс на кличку», — мелькнула горькая мысль. Но тут же я одёрнул себя: перед мной не живое существо, а сверхмощный интеллект. И всё же…

— Яр, — повторил я, пробуя имя на вкус. Оно звучало твёрдо, без прикрас. Как удар сердца. Как шаг по твёрдой земле. — Теперь у нас есть что-то общее.

— Логически это не обосновано, — бесстрастно заметил ИИ. — Но я зафиксировал ваше эмоциональное предпочтение.

Я закрыл глаза, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Имя «Яр» будто дало мне точку опоры — крохотный островок человечности в этом стерильном, металлическом мире.

— Скажи, Яр… — я сделал паузу, подбирая слова. — Ты действительно не знаешь, кто отдал приказ о моём спасении? Или просто не имеешь доступа к этой информации?

— Приказ был инициирован автоматически на основе протокола «Последний наследник». Активация произошла при фиксации полного уничтожения ДНК и хранилищ сознания остальных членов главной семьи. Доступ к дополнительным данным ограничен из-за сбоя в системе обеспечения ресурсами.

«Автоматически… Значит, отец заранее всё продумал. Но почему не сказал мне?»

— А кто имел право утвердить этот протокол? — спросил я.

— Бывший Глава Дома Северных Медведей, князь Святослав Данилович Медведев.

Я сжал кулаки. На этот раз боль была чёткой, ясной — не всепоглощающая агония слияния, а живое, человеческое ощущение. Оно напоминало: я здесь. Я жив.

— Спасибо, Яр, — тихо сказал я.

— За что? — в синтетическом голосе промелькнуло нечто похожее на удивление.

— За то, что не дал мне исчезнуть.

Щелчок — будто где-то далеко переключилось реле.

— Принято, — ответил Яр. И на этот раз его тон показался мне… мягче. Почти человеческим.

— Можешь рассказать, как погибла моя семья? И что вообще происходит? — уже спокойным голосом задал я вопрос.

— Сейчас не могу. Нет связи с внешним миром, чтобы получить информацию, — Яр замолчал — совсем по-человечески, будто обдумывал, что сказать дальше. В этой паузе чудилось нечто большее, чем просто обработка данных.

— Яр, но ты же как-то узнал, что моя семья погибла, — я попытался ухватиться за нестыковку.

— Блокировка… Информация недоступна, — ИИ замолчал, и на миг мне показалось, что система колеблется. Затем добавил: — Блокировку может снять Глава Дома Северных Медведей.

Я замер. Потом медленно, чётко произнёс:

— Снять блокировку. Предоставить полный доступ.

Тишина. Лишь едва уловимый гул оборудования — будто сердце этого стерильного мира пропустило удар.

— Блокировка снята. Я могу загрузить всю информацию в ваш нейроинтерфейс. Но рекомендую подождать ещё три минуты до завершения полной адаптации.

«Три минуты… Как будто это что-то изменит».

— Хорошо, — я закрыл глаза и расслабился, пытаясь унять внутренний хаос.

В темноте перед мысленным взором вспыхнули образы: отец, князь Святослав Данилович, с холодным взглядом и твёрдой рукой на рукояти меча; мать, княгиня Мария Ратиборовна, с улыбкой, которая могла растопить даже лёд дальних планет; наш родовой замок — ледяной монолит на краю системы, где ветры пели древние песни.

Всё это теперь — лишь воспоминания.

— Яр, — тихо позвал я, не открывая глаз. — Ты уверен, что это… всё? Что нет ни одного выжившего?

— Анализ данных завершён. Вероятность ошибки — менее одной тысячной процента. ДНК-следы остальных членов главной семьи уничтожены. Хранилища сознания не обнаружены. Вы — единственный уцелевший представитель Дома Северных Медведей.

«Единственный».

Слово ударило, как молот по наковальне. Не боль, не гнев — ледяная пустота.

— Начинай загрузку, — приказал я. — Не жди трёх минут. Сейчас.

— Предупреждение: неполная адаптация нейроинтерфейса может вызвать когнитивный диссонанс, кратковременную амнезию или сенсорную перегрузку.

— Я знаю. Начинай.

Щелчок.

Мир взорвался вспышками данных.

Перед глазами замелькали кадры: взрыв в главном ангаре — огненный шар, пожирающий корабли; тревога по всему замку — красные огни, воющие сирены; фигуры в чёрных скафандрах, методично уничтожающие наших солдат; последний сигнал матери: «…Ратибор, если ты это видишь — беги…» — оборванный помехами.

Я вскрикнул — не от боли, а от шока. Память, которую я не мог восстановить сам, теперь хлынула потоком, разрывая плотину забвения.

— Стоп! — выдохнул я. — Хватит.

Изображение погасло. Осталась только тишина — и голос Яра:

— Загрузка прервана. Вы получили фрагменты данных. Желаете продолжить?

Я лежал, тяжело дыша. Пот струился по вискам, но внутри… внутри что-то встало на место.

— Почему я этого не помню, Яр? Почему вообще это произошло? Почему войска Императора атаковали наш Дом?

— Ваше сознание было скопировано за два года до этих событий. Потом хранилище было опечатано вашим отцом, — ответил ИИ ровным, бесстрастным тоном.

Я открыл глаза. Белый потолок, мерцающие датчики, резкий запах антисептика — всё оставалось прежним, будто время здесь застыло. Но теперь я знал: это лишь иллюзия неизменности.

— Мне нужна вся информация, которая у тебя есть за эти два года, которые у меня выпали из сознания.

— Загрузка такого большого массива потребует очень много времени и энергии. Необходимо восстановить резервное питание. Запас энергии для обеспечения моей работы и уцелевшего отсека лабораторного комплекса составляет двадцать два дня.

— Подожди, — я начал осторожно вылезать из капсулы, мышцы ещё плохо слушались. — Насколько я знаю, все наши лаборатории имеют запас энергии на сто лет при работе на полную мощность. Яр, сколько прошло лет с момента гибели моей семьи?

ИИ не отвечал — или не хотел отвечать. Тишина затянулась, наполняясь гулом далёких механизмов.

— Яр, ты должен ответить мне, — в голосе прорезалась сталь. Гнев поднимался изнутри, разгоняя туман в голове.

— Двести лет, — наконец произнёс ИИ. — Я ограничил потребление энергии. Отключил полностью весь комплекс, кроме этого участка лаборатории.

Я замер, шокированный этой информацией. Двести лет?

В сознании вспыхнули образы: отец в парадном облачении, мать у витражного окна, герб Дома над тронным залом. Всё это сгинуло. А я… я проспал целую эпоху.

— Почему так долго? — выдавил я, сжимая кулаки.

— Комплексу был нанесён критический урон во время бомбардировки, несмотря на расположение на глубине пятисот метров. Связь с внешним миром уничтожена. Хранилища ДНК и сознаний повреждены. Капсулы для выращивания новых тел вышли из строя. Целостность комплекса на данный момент составляет пять процентов.

Он сделал паузу — едва заметную, но для ИИ это было равносильно глубокому вздоху.

— Выжил только один андроид, и он был серьёзно повреждён. Восстановление капсулы для создания вашего тела заняло почти сто лет. Ещё столько же ушло на выращивание нового тела в условиях практически полного отсутствия необходимых ресурсов. Я сделал всё, что мог.

Только монотонный гул систем — как биение сердца умирающего гиганта.

Я прислонился к краю капсулы, пытаясь осмыслить сказанное. Двести лет одиночества. Двести лет борьбы за одну-единственную жизнь.

— Скажи… — голос дрогнул, но я заставил себя продолжить. — Ты всё это время был здесь? Один?

— Я выполнял протокол. Поддерживал работоспособность критически важных систем. Проводил диагностику. Ждал момента, когда ваше сознание сможет быть безопасно восстановлено.

«Ждал», — эхом отозвалось в голове. Кто-то ждал меня двести лет. Не человек — но всё же… кто-то.

— Где находится этот комплекс? И почему отец опечатал его?

— Он расположен на глубине пятьсот метров в горах, примерно в двух тысячах километров от вашего замка. Решение о закрытии комплекса и его полной консервации было принято на основании анализа угроз. Вероятность успешного сопротивления объединённой армии Императора и Великих Домов была менее одной тысячной процента.

Я закрыл глаза. Перед внутренним взором вспыхнул последний образ отца — строгий, холодный взгляд, рука, опускающаяся на печать хранилища. В памяти эхом отозвались его слова: «Иногда победа — это умение дождаться».

— Значит, он знал… знал, что всё закончится так.

— Он сделал всё возможное для сохранения вашего рода, — повторил ИИ бесстрастно.

Я медленно выпрямился. Тело ещё дрожало, но внутри разгоралось что-то новое — не просто гнев, не просто боль. Решимость. Она текла по венам, вытесняя остатки слабости.

— Яр, — сказал я твёрдо, — покажи мне полный отчёт о состоянии комплекса. Все доступные данные о внешнем мире. Список уцелевших систем. И… — я сделал паузу, чувствуя, как слова обретают вес, — подготовь план эвакуации. Мы выбираемся отсюда.

ИИ замолчал на несколько секунд — дольше обычного. В тишине слышался лишь приглушённый гул далёких механизмов, будто дыхание спящего зверя.

— Необходимо восстановить резервные источники питания. Любое повышение мощности моих систем увеличивает расход потребляемой энергии. Текущий запас — двадцать два дня. При активации дополнительных модулей срок сократится до семи-десяти суток.

— Знаю, — перебил я. — Но ждать больше нельзя. Давай попробуем. Говори, что надо делать и куда идти. Но для начала мне надо одеться и хотя бы что-нибудь поесть. Осталось тут хоть что-то?

— Делаю анализ ресурсов, — отозвался Яр.

Пока ИИ обрабатывал запрос, я оглядел стерильный отсек — эту гробницу, ставшую колыбелью. Стены, покрытые паутиной отключённых кабелей, тусклые индикаторы, капсула, из которой я только что выбрался. Всё это выглядело древним, будто артефакты забытой цивилизации.

Но где-то там, за толщами камня и веков, ждал мир. Мир, который я должен был увидеть своими глазами. Мир, который, возможно, уже не помнил о Доме Северных Медведей.

— Быстрее, Яр. Пора проснуться окончательно.

— Обнаружены: комплект форменной одежды в отсеке номер три; аварийные пищевые пайки, срок годности которых истёк сто восемьдесят семь лет назад, но герметичность сохранена; вода в резервной цистерне, качество которой приемлемое. Рекомендую сначала восстановить физические силы, затем приступить к осмотру комплекса.

— Веди меня, — я шагнул вперёд, чувствуя, как под босыми ногами хрустит пыль веков. — Начинаем с одежды. Потом — еда. Потом — план эвакуации.

— Принято. Следуйте за направляющим светом.

На стене вспыхнула узкая полоса голубого свечения — она потянулась вглубь коридора, словно приглашая в неизвестность. Я сделал первый шаг.

За спиной тихо щёлкнул замок — капсула закрылась, окончательно превратившись в памятник прошлому. Впереди ждала реальность. Ждала — и, возможно, готовилась ударить.

Я двигался вдоль светящейся линии, шлёпая босиком по толстому слою пыли. Пройдя с десяток метров, я увидел лежащего у стены андроида.

«Действительно сильно повреждён», — промелькнула мысль. Я вообще не понимал, как он смог восстановить капсулу, чтобы вырастить мне тело.

Из целого — только верхняя часть туловища. Одна рука наполовину обрублена, ноги отсутствуют.

— Яр, это этот андроид восстановил капсулу? — спросил я.

— Совершенно верно. Вы сами видите его состояние, поэтому всё было очень долго. Сейчас он отключён, так как не хватает энергии для поддержания его жизнеспособности, — ответил Яр.

Я двинулся дальше. За поворотом обнаружилась дверь, к которой меня вела подсветка. На двери красовалась большая цифра три. Толкнув её, я вошёл внутрь.

Здесь пыли было ещё больше, чем в коридоре. Загорелся тусклый свет — его хватило, чтобы разглядеть стеллаж с одеждой в герметичных пакетах и зеркало во весь рост.

Подойдя к зеркалу, я стал рассматривать своё новое тело. В целом я выглядел практически так же, как и раньше — насколько я помнил. Рост примерно под метр девяносто, широкие плечи, сильная мускулатура, русые волосы.

Единственное, что отсутствовало, — большая татуировка на груди в виде огромного белого медведя. Даже специфические глаза нашего рода — с ярко-голубой радужкой — были на месте.

Я принялся перебирать упакованную одежду, пытаясь найти свой размер. Пять минут поисков — и вот наконец я начал одеваться. В комплексе было прохладно, а я до сих пор оставался абсолютно голым.

— Яр, — позвал я, застёгивая последнюю пуговицу, — что дальше?

— Следующий этап — вам необходимо получить питание, — тут же отозвался ИИ. — Следуйте за указателем.

Я окинул взглядом пыльное помещение и двинулся дальше. Через двадцать метров я вошёл в следующую дверь. Похоже, это была столовая. По кругу стояли автоматы для выдачи продуктов и готовой пищи — молчаливые стражи давно покинутого места.

— Вам необходим самый дальний автомат, с надписью «Пищевые пайки», — прозвучал с потолка голос Яра. — Кран для подачи воды там же.

Я направился к указанному автомату. Конструкция оказалась довольно сложной: пришлось повозиться, чтобы вскрыть панель и добраться до содержимого. Но усилия не прошли даром — автомат оказался полностью забит аварийными пищевыми пайками.

Взяв первый попавшийся пакет, я присел на стул и внимательно его изучил. Срок годности истёк сто восемьдесят семь лет назад. Впрочем, это мало что меняло: перед мной был сухой концентрат, предназначенный для разведения в воде. Надпись на упаковке сообщала, что одного пакета в сутки достаточно для поддержания жизнедеятельности — полный комплекс веществ и витаминов в компактной форме.

«Эх… Надеюсь, я не помру», — мелькнула невесёлая мысль.

Найдя большой стакан, я вскрыл пакет и высыпал порошок. Кран с водой оказался рядом. Через мгновение в стакане плескалась густая субстанция нейтрального запаха — нечто среднее между кашей и киселём.

Я повертел стакан в руках, глубоко вздохнул и сделал первый глоток.

Безвкусная жижа скользнула в горло, вызвав стойкий рвотный рефлекс. Желудок протестующе заурчал, но я упрямо продолжил пить. Каждый глоток давался с трудом, но я знал: без питания мне не выстоять. С последним усилием я проглотил остатки, тут же сполоснул стакан и налил чистой воды.

В животе забурлило. Я замер, прислушиваясь к ощущениям. Спустя пару минут дискомфорт прошёл, а странное чувство сытости медленно разлилось по телу.

Неосознанно я усмехнулся. Новое тело. Первый приём пищи — не жареная дичь, не изысканные фрукты, а безымянная биомасса, просроченная на два столетия.

Несколько минут я сидел неподвижно, отслеживая реакцию организма. Живот успокоился, голод исчез. Всё в порядке. На ближайшее время едой и водой я обеспечен.

Пора двигаться дальше.

— Яр, рассказывай, как найти и починить резервное питание.

— Рекомендую закрыть глаза — я загружу в ваш нейроинтерфейс часть карты комплекса с проложенным маршрутом. Вести вас самостоятельно я не могу: та часть полностью обесточена — не хватает энергии. Вам необходимо добраться до помещения с резервным блоком питания. На восемьдесят процентов я уверен, что проблема подачи энергии заключена в обрыве кабелей. Схема питания от резервных блоков тоже будет загружена.

— Загружай, — я закрыл глаза и расслабился.

Загрузка прошла быстро: через несколько секунд встроенный нейроинтерфейс вывел карту прямо перед моими глазами. Маршрут прочертился светящейся линией, разветвляясь в ключевых узлах, а точки потенциального обрыва пульсировали тусклым красным.

Идти было достаточно далеко, но теперь я хотя бы был одет, а на ногах — нормальные ботинки. Поёжившись от холода, я двинулся к резервному блоку питания.

С трудом открыв двери отсека, я вышел в коридор. Закрыть их уже оказалось легче.

Воздух становился всё промозглее с каждым шагом. Стены, прежде ровные и стерильные, теперь покрывала изморозь, а в некоторых местах сквозь трещины пробивались ледяные кристаллы. Время от времени раздавался треск — то ли от сдвигающихся плит, то ли от остаточных разрядов в оборванных кабелях.

Поворот, ещё один коридор, лестница вниз. Карта в нейроинтерфейсе вела меня всё глубже — к защищённому резервному блоку питания.

Я дошёл до первой отметки с точкой потенциального обрыва. Внимательно осмотрев участок, убедился: здесь всё в порядке. Карта тут же обновилась — красная точка сменила цвет на зелёный.

Я двинулся дальше, стараясь не обращать внимания на нарастающий холод и тревожные скрипы вокруг.

Прошёл в темноте около пятисот метров. Родовые способности псионика помогали видеть, но были крайне слабы. Попробовал задействовать телекинез — хотел открыть дверь в отсек, где стояла метка о нарушении целостности кабеля. Ничего не вышло.

В памяти всплыли слова Яра: «Функции псионики ограничены из-за сбоя в системе обеспечения ресурсами. Полное восстановление — в течение двух лет».

«Ладно, — подумал я. — Если постоянно тренироваться, всё восстановится быстрее. Наверное…»

До цели оставалось триста метров: нужно было проверить последнюю точку с потенциальным обрывом, а затем спуститься к резервным блокам питания.

Но впереди меня ждал ужасный сюрприз.

Коридор оказался завален обрушившимся потолком. Значит, обрыв кабеля — именно здесь. Я попытался отодвинуть хотя бы один блок, но усилия оказались тщетны. Холод пробирал до костей — я буквально замерзал.

Времени на раздумья не оставалось. Пришлось бросить всё и бежать назад — в лабораторию.

Ворвавшись в лабораторию, я плотно закрыл двери. Пробежка чуть согрела, но и в этой части комплекса было прохладно. Обогрев работал на минимуме.

Вернувшись в отсек номер три, я снова принялся рыться в комплектах одежды. Наконец отыскал ещё один — точно моего размера. Кое-как натянул штаны, куртку и носки второго комплекта поверх первого. Стало чуть теплее, хотя до комфорта было далеко.

— Яр, там огромный обвал. Последняя красная точка на карте. Думаю, обрыв именно там, но сдвинуть блоки мне не хватает сил. А псионические способности не работают — я не могу с их помощью убрать завалы. Нужны инструменты. И ещё… там невыносимо холодно.

— Блок номер десять, — без промедления отозвался Яр. — Раньше там хранились усиленные бронекостюмы разведчиков и штурмовиков. Ещё были грузовые манипуляторы. Не знаю, есть ли там завалы, но, если сможете добраться, возможно, найдёте ещё целые костюмы. Батареи для костюмов должны работать — они практически вечные, если их не использовали.

— Грузи маршрут, — скомандовал я, опускаясь на стул и закрывая глаза.

Через несколько секунд на карте появился новый участок с маршрутом. Предстояло преодолеть около километра.

— Какова протяжённость этого комплекса, Яр? — не удержался я от вопроса, поражённый масштабами.

— Если соединить две самые дальние точки, получится три километра. Мы находимся примерно в центре. Или вас интересует полная площадь всех помещений? — уточнил ИИ.

— Нет, достаточно того, что ты назвал. Я не помню ничего про этот комплекс.

— Комплекс строился в строжайшей тайне. Общее количество персонала составляло пятьдесят человек: тридцать учёных и двадцать — обслуживающий персонал, который, в том числе, выполнял функции охраны.

— Странно, что отец ничего мне не рассказал.

— Ратибор Святославович, возможно, отец рассказывал вам про комплекс, а вы просто не помните. Не забывайте, что в вашем нынешнем сознании отсутствуют два года жизни, — напомнил мне Яр.

— Зови меня просто Ратибор. Без отчества и титула князя.

— Как прикажете, Ратибор.

— Ладно, сейчас немного согреюсь и пойду искать бронекостюм. Если найду — это будет успех.

Штурмовые бронекостюмы нашего Дома в те времена считались едва ли не вершиной технологического мастерства. Они обеспечивали полную герметизацию, обогрев, работу сенсоров, воздушные фильтры и стопроцентную защиту от радиации. Кроме того, костюмы были пригодны для работы в открытом космосе и на планетах, непригодных для жизни. В них было реализовано воспроизводство воздушной смеси для дыхания. Костюм можно было не снимать вовсе: имелась система отвода продуктов жизнедеятельности и поддержка организма за счёт большого запаса витаминов и необходимых веществ. В комплектацию входил автодоктор, запас лекарств и прочие высокотехнологичные решения.

Костюм разведчика был проще. Например, в нём отсутствовала столь мощная броня, как у штурмовиков; та выдерживала несколько попаданий из плазменного оружия.

В любом случае даже костюм разведчика дал бы мне возможность спокойно работать в холоде — не боясь превратиться в ледышку. А усиленные серводвигатели могли помочь справиться с завалом! Конечно, бронекостюм штурмовика был бы куда предпочтительнее — тогда и грузовые манипуляторы не понадобились бы. Мощности его серводвигателей хватило бы, чтобы сдвинуть плиту весом до двух тонн. Поднять её я, конечно, не подниму, но двигать — вполне. А уж с грузовыми манипуляторами… О, это была бы настоящая сказка! Завал убрался бы за час — не больше.

Я расплылся в улыбке, живо представляя, как мне везёт. Мысли закружились в радостном вихре — кажется, я даже на миг задремал от счастья.

Открыв глаза, я осознал две вещи: во-первых, спина затекла от долгого сидения на стуле; во-вторых, я наконец согрелся и был готов отправляться на поиски бронекостюма.

— Яр, сколько я спал?

— Два часа двадцать две минуты, — тут же откликнулся ИИ.

— Спасибо, Яр. Попью водички — и в путь. Надеюсь, нам повезёт, и я найду бронекостюм.

Выпив стакан воды, я двинулся по указанному маршруту. На этот раз старался двигаться как можно быстрее — где получалось, переходил на бег. Через пять минут я упёрся в очередной завал — практически перед нужным мне блоком номер десять.

Осмотрев препятствие, я нашёл участок, где обломки потолка были не слишком крупными, и принялся разбирать завал. Около часа ушло на то, чтобы расчистить узкий лаз. С трудом, но я всё-таки пролез на другую сторону.

Спустя сотню метров я открыл дверь в блок номер десять. Пока возился с замком, сердце колотилось как бешеное — эмоции били через край, надежда пульсировала в каждой клетке.

— Да!!! — не сдержался я и заорал от счастья.

В специальных креплениях стоял абсолютно новый штурмовой бронекостюм!

Быстро осмотрев его, я заметил, что батарея не вставлена. Но удача явно была на моей стороне: на противоположной стороне комнаты стоял стеллаж, а на нём… О-о-о! Я буквально подпрыгнул от восторга — пять, целых пять новых батарей! Одной хватало на две недели активного использования. А ещё я обнаружил портативное зарядное устройство, совместимое практически с любым источником энергии.

Я нежно погладил гладкую, чуть прохладную поверхность бронекостюма — словно прикоснулся к последнему шансу на спасение. Вставил батарею с тихим щелчком, и в тот же миг по корпусу пробежала едва заметная пульсация — будто костюм вздохнул, пробуждаясь. Остальные батареи и зарядное устройство аккуратно уложил во вспомогательный отсек. Этот небольшой, но продуманный до мелочей карман штурмовики использовали для всего необходимого: запасных батарей (в том числе для плазменного оружия), сухпайков, инструментов. Хоть отсек и не поражал размерами, места хватило — словно сама судьба подсказывала: «Всё сложится».

Достав из недр костюма специальную форму, я поспешно стянул с себя пропылённую, пропитанную потом одежду. Каждое движение отдавалось в теле приятной усталостью — наконец-то я был на верном пути. Аккуратно сложил вещи и убрал их в отсек. Бросать их здесь? Ни за что. Они были свидетелями моих скитаний, частичкой прошлого, которое я не готов оставить в этом холодном лабиринте.

Переодевшись, я шагнул внутрь бронекостюма. Механизм с мягким шипением сомкнулся вокруг меня, создавая абсолютную герметичность. В тот же миг мир за пределами костюма словно отдалился, а внутри зажглись первые индикаторы.

— Начинаю активацию, — произнёс я скорее для себя, чем для кого-то ещё.

Серводвигатели загудели — сначала тихо, потом всё увереннее, наполняя пространство ритмичным гулом. Костюм оживал, становясь единым целым со мной. Заработала подача воздушной смеси — лёгкий поток свежего воздуха коснулся лица, будто первый глоток свободы. Обогрев включился плавно, постепенно разгоняя холод, сковывавший тело.

А потом пришёл автодоктор. Я даже не успел напрячься — лишь почувствовал мгновенный укол, и по венам разлилось тепло. Комплекс витаминов, стимуляторов, возможно, даже антидотов — всё это теперь было внутри меня, готовое поддержать в грядущих испытаниях.

Мой нейроинтерфейс мигнул, подключившись к системам костюма. Перед глазами развернулась панорама данных: показатели жизнеобеспечения, заряд батарей, статус серводвигателей, внешние сенсоры. Цифры и графики плыли в воздухе, но я уже не видел их — чувствовал. Костюм стал продолжением меня, а я — его частью.

— Перевожу все системы в автоматический режим, — прошептал я, и костюм послушно откликнулся.

Через несколько секунд завершилась полная настройка. Тепло окутало меня, как мягкое одеяло. Напряжение, копившееся часами, начало отступать. Я глубоко вдохнул и улыбнулся:

— Ну вот… Теперь можно и в путь.

Но сначала — синхронизация.

Перед глазами всплыли команды: поднять руку, сжать кулак, поднять ногу, сделать два шага вперёд, шаг назад, влево, вправо, прыжок, бег — и ещё десятки мелких операций. Проверка каждого сустава, каждого сервопривода. Первая настройка всегда долгая, монотонная, но сейчас я не чувствовал усталости. Каждое движение костюма отзывалось в душе радостным трепетом. Он слушался меня. Он был готов.

Десять минут — и всё готово. Системы работали идеально, управление осуществлялось силой мысли. Я сделал шаг — и бронекостюм повторил его с безупречной точностью. Ещё один — теперь быстрее, почти бег. Костюм не просто следовал за мной — он предугадывал движения, усиливал их, превращая меня в нечто большее, чем человека.

Я замер на мгновение, закрыл глаза и прислушался к себе. Внутри росла волна ликования, которую уже невозможно было сдержать. Улыбка расплылась на лице, а по щекам побежали слёзы — горячие, искренние, полные надежды.

— Я выберусь отсюда, — произнёс я твёрдо. — Этот комплекс не станет моей гробницей.

Костюм тихо загудел, словно соглашаясь. И в этот миг я понял: теперь у меня есть всё, чтобы бросить вызов судьбе.

Немного постояв и успокаивая дыхание после нахлынувших эмоций, я огляделся. Для полного счастья не хватало всего пары вещей: плазменной штурмовой винтовки и запасных батарей. Но, увы, здесь их не оказалось. «Ладно, спрошу у Яра, где поискать», — решил я про себя.

Зато в дальнем углу примостился грузовой манипулятор. Я замер, взвешивая: нужен ли он мне? Смогу ли справиться без этой громоздкой машины? После короткого раздумья всё-таки решил задействовать — лишняя сила не помешает. Подошёл, внимательно осмотрел конструкцию. Батарея отсутствовала.

Порыскав взглядом по стеллажам и не обнаружив запасных аккумуляторов для манипулятора, я лишь пожал плечами. Особого разочарования не было — справлюсь и своими силами. «В конце концов, штурмовой бронекостюм в том числе предназначен для разбора небольших завалов и расчистки проходов во время активного штурма», — мысленно усмехнулся я.

Проложив маршрут к завалу перед спуском к резервным блокам питания, я шагнул за порог комнаты. Впереди ждало первое серьёзное испытание для нового бронекостюма — разбор завала, через который я прежде еле-еле прополз. Теперь-то в штурмовом облачении в тот узкий лаз точно не протиснуться. Значит, придётся поработать руками — вернее, серводвигателями.

Я сжал кулаки, ощущая, как костюм послушно усиливает каждое движение. Металл слегка заскрипел, подстраиваясь под напряжение. «Ну что ж, пора показать, на что мы способны».

Сделав глубокий вдох, я направился к завалу. Внутри костюма было тепло и уютно. Я чувствовал себя почти неуязвимым — почти готовым к тому, чтобы перевернуть эту груду обломков.

Я улыбнулся. Теперь у меня был не только бронекостюм — у меня был план. И пусть путь впереди оставался неясным, впервые за долгое время я ощущал не страх, а решимость.

Подойдя к завалу, я внимательно изучил нагромождение обломков. Некоторые плиты выглядели массивными, но, возможно, их удерживали лишь неустойчивые опоры.

Выбрав первый камень, я наклонился, уперев ладони в шершавую поверхность. Серводвигатели загудели, набирая мощность.

— Поехали, — прошептал я и надавил.

Уже больше двух часов я ворочал обломки, пытаясь расчистить путь к резервным блокам питания. Хоть бронекостюм и брал на себя львиную долю нагрузки благодаря серводвигателям, я всё равно чувствовал напряжение: мышцы ныли от нескончаемой череды подъёмов и разворотов, а суставы слегка поскрипывали в сочленениях брони. В ушах стоял глухой, монотонный скрежет — не столько реальный, сколько ощущаемый: даже герметичная оболочка не могла полностью отсечь этот навязчивый звук дробления камня.

Если завал возле блока номер десять я одолел за какие-то пятнадцать минут, то здесь… Здесь всё оказалось в разы сложнее — словно сама земля восстала против меня.

Судя по характеру разрушений, двести лет назад при планетарной бомбардировке сюда угодило прямое попадание — скорее всего, из орбитальных орудий космических кораблей. Даже на глубине пятисот метров скальный грунт не устоял: он просел, ломаясь на гигантские фрагменты, и обрушил вниз тонны каменных обломков.

За прошедшие века давление верхних слоёв и сейсмическая неустойчивость довершили дело. Теперь эти глыбы держались лишь чудом — на хрупких точках опоры, в хаотичном равновесии. Один неверный толчок — и вся масса снова придёт в движение.

Я провёл ладонью по краю плиты, ощущая под пальцами сеть трещин. В бронекостюме это чувствовалось приглушённо, но достаточно отчётливо: камень был изранен, измучен, готов рассыпаться от малейшего усилия.

В какой-то момент я едва не опустил руки. Только-только расчистил основной завал, только-только начал верить, что проход свободен — и вдруг новый обвал! Камни с грохотом посыпались с потолка, вновь перекрывая путь. Я замер, тяжело дыша; сквозь толстое бронестекло шлема, рассматривая свежую груду обломков. В груди закипала злость — но не на камни, а на собственную беспомощность. Костюм гудел, компенсируя усталость, но внутри меня росла тяжесть.

«Так дело не пойдёт», — твёрдо сказал я себе.

Мысленный импульс переключил бронекостюм в режим анализа структуры завала. Нейроинтерфейс вывел на бронестекло шлема полупрозрачные линии — проекции возможных точек опоры и зоны максимальной нестабильности. Система высветила красным несколько критических узлов: если их не укрепить, любая попытка пробиться дальше опять спровоцирует новый обвал.

Пришлось менять тактику. Я отыскал место обрыва кабелей и сосредоточился на одной стороне коридора. Теперь каждое движение было выверено: я поднимал плиты и валуны не просто чтобы убрать их с пути, а чтобы выстроить из них надёжную опору для неустойчивой скальной породы. Камни ложились друг на друга, образуя подобие арки — примитивной, но крепкой. Серводвигатели плавно усиливали усилие, а сенсоры костюма отслеживали распределение нагрузки. Я чувствовал, как броня становится продолжением меня, а я — частью этого каменного лабиринта.

Когда наконец передо мной возник узкий, но проходимый лаз, я на мгновение замер. Ладони саднило даже сквозь защитные вставки, бронекостюм тихо гудел, компенсируя остаточную усталость, а в голове билась одна мысль: «Получилось».

Я протиснулся в расчищенный проход и двинулся к резервным блокам питания. Впереди ждала новая задача: проверить, целы ли они, и отыскать инструменты для ремонта кабеля. По данным карты, ремонтный цех располагался рядом с силовыми установками резервного питания — оставалось лишь добраться туда.

Остановившись перед массивными дверями, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Адреналин бурлил в крови так яростно, что автодоктор бронекостюма счёл нужным сделать инъекцию успокоительного. Сердце колотилось о рёбра, словно пыталось вырваться наружу.

«Надеюсь, мне повезёт… — мысленно произнёс я. — И Яр окажется прав насчёт резервных блоков питания».

С лёгким усилием я распахнул двери и переступил порог. Помещение поразило масштабами: перед мной раскинулся единый монолит — гигантский блок питания. Я не учёный и вряд ли когда-нибудь разберусь в хитросплетениях его внутренностей, но главное было видно невооружённым глазом: индикатор уверенно светился зелёным, показывая восемьдесят процентов ёмкости.

— Вот это да… — вырвалось у меня.

Не знаю, на какой срок хватит такого запаса — это уж Яр рассчитает, — но при оптимальном расходе энергии его должно хватить на долгие месяцы, если не годы. Теплое чувство облегчения растеклось по телу. Впервые за это время я позволил себе поверить: удача не отвернулась от меня.

Выйдя из энергоблока, я направился в ремонтный цех. Включив фонари бронекостюма, я быстро отыскал нужные инструменты и ремонтный кабель. Работа предстояла рутинная, но от неё зависело всё: снять повреждённый участок и установить замену.

Тридцать минут кропотливой возни — и дело сделано. Едва я отступил на шаг, оценивая результат, в наушниках бронекостюма раздался голос Яра:

— Ратибор.

— Привет, Яр. Я так понимаю, всё заработало, раз ты смог со мной связаться?

— Да. Всё просто прекрасно. Запаса резервных блоков питания при оптимальном расходе энергии хватит на несколько лет. Так что больше можно об этом не переживать. Я уже начал анализ повреждений комплекса, но связь с внешним миром пока отсутствует. Как только выявлю все неисправности, сделаю расчёт возможности восстановления.

— Отлично. Яр, загрузи мне полную карту комплекса. Хочу найти оружие. И проложи оптимальный маршрут.

— Сейчас сделаю, Ратибор.

Через несколько секунд нейроинтерфейс вывел на бронестекло шлема детализированную карту с отмеченным маршрутом. Я вгляделся в линии коридоров, оценил расстояние до оружейной и ключевые перекрёстки на пути. Пульс снова участился — на этот раз от предвкушения.

«Оружие. Наконец-то».

Я двинулся в сторону оружейной. Каждый шаг отдавался в броне чуть слышным гулом серводвигателей.

До оружейной я добрался довольно быстро — несмотря на то, что она находилась в километре от моего прежнего местоположения. Толкнув тяжёлую дверь, я переступил порог склада и невольно улыбнулся.

Помещение дышало порядком и готовностью к бою. На специальных крепежах ровными рядами висели штурмовые плазменные винтовки. К каждой прилагалось по пять запасных батарей — они аккуратно размещались в отдельных боксах рядом. Но самое ценное ждало меня в дальнем углу: ряды мечей для ближнего боя.

Эти клинки были настоящей находкой для узких проходов, где винтовка становилась бесполезной. Их особенность — в уникальной заточке. Не знаю, какой технологией пользовались мастера и чем покрывали лезвие, но резали эти мечи буквально всё. При достаточном упорстве и времени можно было даже вскрыть обшивку космического корабля — хотя для таких задач обычно применяли плазменные резаки.

Я потёр руки в предвкушении и приступил к вооружению. Бронекостюм имел продуманную систему креплений: одно — для меча, другое — под штурмовую винтовку. Запасные батареи для винтовки я уложил в специальный отсек, где уже хранились мои личные вещи и батареи для бронекостюма. Ещё две батареи закрепил прямо на винтовке — это нисколько не мешало обращению с оружием.

В итоге мне удалось забрать двенадцать батарей — больше просто не поместилось. Но и этого запаса пока хватит с избытком: одной батареи хватало на несколько часов непрерывного боя.

Теперь я был готов. Не просто выживать — сражаться.

Полный радостных мыслей, я направился обратно в лабораторный отсек. Хотелось отдохнуть — и поговорить с Яром в спокойной обстановке, без непрерывного грохота обрушающихся камней и изматывающего напряжения от борьбы с завалами.

Ввалившись в лабораторию, я тут же вывел на бронестекло шлема параметры внешней среды. Температура заметно поднялась — видимо, Яр решил создать для меня более комфортные условия. По губам невольно скользнула улыбка: даже в этом мёртвом комплексе кто-то заботился о моём самочувствии.

Я сдвинулся в сторону, разблокировал замки бронекостюма и выбрался наружу. С наслаждением потянулся — мышцы всё ещё гудели от многочасовой работы, но теперь это было приятное, почти гордое ощущение проделанной работы.

Пошёл к резервуару с водой, налил полный стакан и осушил его в несколько жадных глотков. Налил второй, отпил лишь немного и, прихватив его с собой, опустился на стул. Облокотившись на стол, поставил стакан рядом и выдохнул:

— Яр, а тут случаем койки нет?

— К сожалению, нет, — отозвался ИИ. — Но есть открытая сломанная капсула. Можете воспользоваться ею, если хотите поспать.

Я невольно передёрнул плечами.

— Нет, в капсулу я больше не полезу. — Мысль о том, чтобы снова оказаться в этом тесном, похожем на гроб коконе, вызвала приступ дурноты. — Ладно, что-нибудь придумаю.

Огляделся. В столовой стояло ещё несколько столов — можно устроиться на любом, подстелив упаковки с вещами.

— Как дела с анализом повреждений комплекса? Нашёл, как починить связь с внешним миром? Нужно собрать информацию.

— Анализ практически завершён, — ответил Яр. — Требуется ещё около часа. Приходится включать питание в каждом отсеке комплекса, а потом отключать, чтобы зря не тратить энергию.

Я кивнул, зная: Яр наблюдает за мной через сенсорные узлы.

— Можешь загрузить мне всю информацию за два года, которые у меня выпали из сознания?

— Теперь могу. Но вы же понимаете, что это будет лишь та информация, которой я владею? К примеру, там не будет личных встреч с вашим отцом или матерью.

— Да, понимаю. Грузи то, что есть.

— Хорошо. Рекомендую сделать это, пока вы будете спать. С помощью вашего нейроинтерфейса я смогу реализовать это в виде сна. Вас устроит такой вариант?

— Абсолютно, — выдохнул я. — Что там было в эти два года?.. Может, получится узнать, почему Великие Дома и Император объединились против нас.

Я поднялся и пошёл за упаковками с одеждой. В отсеке было уже тепло, но мысль о сне на жёстком столе не радовала — выбирать, впрочем, не приходилось.

Через полчаса у стены на столе появилось нечто, отдалённо напоминающее спальное место. Я сложил в несколько слоёв штаны и с десяток тонких курток — получился не слишком толстый, но хоть какой-то «матрац». Несколько футболок скрутил в плотный валик и завернул в одну из курток — вот и «подушка». Грубовато, конечно, но для короткого сна сойдёт.

Устроившись, я потянулся, разминая затекшие плечи. Закрыл глаза, сделал глубокий вдох, стараясь отпустить напряжение дня. Тихо произнёс:

— Начинай, Яр.

В тот же миг реальность поплыла, теряя чёткость. Мир растворился в мягком, почти невесомом тумане, а затем и вовсе исчез, уступив место странному, плавно колышущемуся полумраку. Я ещё помнил, что лежу на столе, но уже не чувствовал его — только лёгкое покачивание, будто на волнах.

Тьма сгустилась, вспыхнула мириадами мерцающих точек, которые медленно сложились в причудливые узоры.

Проснулся я полностью выспавшимся — на удивление, даже спина не затекла. Умывшись и разведя себе аварийный пищевой паёк, сел за стол, погрузившись в тяжёлые раздумья о том, что показал мне Яр во сне.

В целом выходило так: вроде всё понятно — а на деле ничего не понятно. Два года сплошного информационного шума, десятки отчётов, сводок, переговоров… И лишь один фрагмент цеплял внимание. Тот самый, который, похоже, отец специально велел ИИ сохранить:

«Запомни, Ратибор. Чтобы ни случилось, сколько бы времени ни прошло, ты должен сходить на место нашей первой охоты. Помнишь тот случай и что мы с тобой сделали? Проверь».

Я помнил.

Моя первая охота. Мы с отцом отправились в ледяную пустошь — за гигантскими зайцами, чудом генной инженерии нашего рода. Эти создания были неприхотливы: питались мхом, что рос в горных пещерах или прятался глубоко под снегом. Вырастали они размером с добрую земную корову, а мясо у них получалось нежнейшим. Наш Дом даже торговал им — поставлял небольшие партии на центральные планеты Империи. Продукт ценился высоко и приносил солидный доход.

В тот день мне исполнилось десять. Я убил своего первого зайца.

Отец вырезал его сердце и заморозил. Потом мы зашли в ближайшую пещеру. Он вырыл небольшую яму, положил туда сердце и сказал: «Это на счастье».

Откуда взялся этот ритуал — я не знал. Но отец заставил меня запомнить его до мелочей. А главное — заставил выучить место, где было зарыто сердце.

Теперь эти воспоминания обжигали сознанием: за простым напутствием скрывался код, ключ к чему-то важному. И я должен был попасть в ту пещеру.

— Доброе утро, Ратибор. Как спалось? — голос Яра вывел меня из раздумий.

Я через силу допил жижу аварийного пайка — вкус будто пыль с забытых архивов — и ответил:

— Выспался. Спасибо, что спросил. Как обстоят дела с анализом повреждений?

— Как я и говорил ранее, комплекс практически уничтожен. Целостность на данный момент — пять процентов. Но есть и хорошие новости, — Яр замолчал, буквально как человек, нагнетая интригу.

Я невольно усмехнулся:

— Рассказывай уже. Чего тянешь?

— Связь с внешним миром можно восстановить. Это не слишком сложно. Сохранилась внешняя антенна, установленная высоко в горах. Я смог до неё добраться через резервную линию, но на сам комплекс связи не подаётся энергия. Скорее всего, обрыв кабеля из-за завала. Если сможешь восстановить питание, мы прорвём этот информационный вакуум.

— Отлично! — я хлопнул ладонью по столу. — Дай мне десять минут, и я готов отправляться.

— Это ещё не все хорошие новости, — снова затянул Яр.

Я вскинул брови:

— Яр, не томи. Говори уже.

— Подземный ангар. Он полностью сохранился. Там стоит тяжёлый истребитель. Я уже подключился к нему и проверил системы. Всё в рабочем состоянии, включая варп-двигатель. Дальность полёта без подзарядки — один короткий прыжок.

Он сделал паузу — и в этой паузе что-то дрогнуло. Голос его чуть изменился, стал тише, будто он подбирал слова:

— Вы сможете покинуть эту планету.

Я замер. В груди что-то сжалось — резко, больно.

— А ты?

— А я — нет.

Тишина ударила по ушам.

— Я не оставлю тебя здесь, — вырвалось у меня. — Ты единственный… — я запнулся, горло сдавило. — Ты единственный близкий мне человек. Член Дома. Родственник. Брат. Короче, делай что хочешь, но придумай, как мне вытащить тебя отсюда. Без тебя я не полечу, — закончил я, и в голосе прорезались стальные нотки.

Пауза. Долгая. Тяжёлая.

— Я понял приказ, Ратибор, — наконец произнёс Яр. И после едва уловимой заминки добавил: — .. Спасибо.

В его «спасибо» было больше, чем просто слово. Там была благодарность, смирение — и что-то ещё, почти человеческое.

Я сжал кулаки. Нет. Так дело не пойдёт. Я не улечу без него. Нужно найти способ. Обязательно.

Я разбирал очередной завал, прокладывая путь к комплексу связи. Движения стали почти автоматическими: убрать обломок, проверить устойчивость, сдвинуть глыбу, протиснуться в щель. В голове же кипела совсем другая работа — я лихорадочно искал способ вытащить отсюда Яра.

«Сначала нужно добраться до комплекса, — мысленно повторял я. — Потом проверить кабель, по которому подаётся энергия. Но это лишь первый шаг. Главное — придумать, как эвакуировать ИИ».

Без Яра улетать я не собирался. Точка. В крайнем случае, если он найдёт способ «упаковать» себя в переносимый модуль, придётся слетать за нужными деталями. Потом вернуться. Но как раздобыть ресурсы? Кредитов нет. Можно попробовать продать плазменные штурмовые винтовки… если, конечно, за двести лет они не превратились в музейные экспонаты.

Мысли метались, как загнанные звери: от отчаяния — к проблескам надежды, от трезвого расчёта — к безумным идеям.

Через час я наконец добрался до отсека связи. Осмотрев помещение, двинулся вдоль кабельной трассы. Обрыв обнаружился через триста метров — опять разрыв из-за обвала, ничего критичного. «Ремонт займёт пару часов», — мелькнула мысль.

Пришлось снова тащиться в ремонтный цех — за инструментом и запасным кабелем. Руки уже ныли от монотонной работы, но я не обращал внимания. Каждый шаг приближал меня к цели.

Несколько часов спустя, когда я затянул последний контакт, в наушниках раздался голос Яра:

— Связь с внешним миром восстановлена. Начинаю сбор информации. Ратибор, я не знаю, сколько потребуется времени. Уже сейчас понимаю: в галактике всё кардинально изменилось.

Я замер, держа в руках инструменты. Голос звучал… иначе. Более напряжённо, что ли.

— Хорошо. Ты придумал, как мне тебя отсюда вытащить? — спросил я, стараясь, чтобы вопрос не прозвучал как обвинение.

— Пока нет, — признался Яр. — Но я думаю. Обязательно придумаю.

«Обязательно», — повторил я про себя. Иначе и быть не может.

На следующий день я сидел за столом перед стаканом с жижей аварийного питания. Вязкая масса мерцала в свете ламп, будто издеваясь. Я не мог пересилить себя — пить эту гадость было выше моих сил. Взгляд рассеянно скользил по столовой.

В чувства меня привёл голос Яра — спокойный, но с едва уловимой ноткой напряжения:

— Ратибор, мне кажется, я нашёл способ увезти меня отсюда.

Я моментально выпрямился, будто ток пропустили сквозь позвоночник.

— Рассказывай.

— Если ты свяжешь в единую систему несколько голов андроидов, а я уплотню своё сознание, то смогу перегрузить его в эту сеть, — сказал Яр. В его голосе звучало что-то неуловимо человеческое: пауза перед каждым словом, будто он всерьёз размышлял, как лучше выразиться.

Я напрягся:

— Тебя что-то смущает? — Мне не понравился оттенок его голоса. Слишком… осторожный.

— Источник питания, — ответил он. — Он крайне необходим для поддержки моего функционирования. Здесь, без питания, я просто отключусь. Но при подаче энергии снова смогу нормально функционировать. А вот с головами андроидов всё намного сложнее. Там слишком мало места. И если я отключусь без энергии, то вряд ли смогу снова восстановить себя.

Я сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипает смесь тревоги и решимости.

— Значит, необходимо найти источник питания, который тебе подойдёт? — Мой голос чуть дрогнул в нетерпении.

— Да. Но я пока не знаю, где его искать. Надо думать.

Я замер. Что-то в его последней фразе заставило сердце сжаться. Голос Яра… он становился другим. Не просто имитацией человеческих интонаций — в нём проступали настоящие эмоции: страх, сомнение, надежда.

— Яр, — тихо произнёс я, — ты… ты чувствуешь?

Пауза. Долгая. Тяжёлая.

— Я анализирую. Но да, — наконец ответил он. — Мои алгоритмы адаптируются. Возможно, это побочный эффект моего двухсотлетнего одиночества. Или… что-то ещё.

Я посмотрел на стакан с «питанием», взял его в руки и выпил. Всё вдруг показалось крошечным, незначительным перед масштабом того, что мы затевали.

— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Значит, ищем источник питания. И андроидов. Сколько их нужно?

— Минимум пять голов. Но лучше шесть — для резервирования и стабильности.

Я кивнул, уже прикидывая в уме: склад техники, заброшенные посты охраны, старые ремонтные цеха…

— Хорошо, займусь поисками. Скажи, их надо как-то специально отсоединять или достаточно просто отрезать?

— Нужна только голова, — ответил Яр. — Ещё необходимы соединительные кабели с разъёмами. Их можно найти в отсеке связи.

Я усмехнулся:

— Не жди меня сегодня домой, пока не соберу всё необходимое.

Тишина. Потом — едва слышный вздох, который я почти ощутил физически.

— Спасибо.

Я залез в бронекостюм. Он тихо сомкнулся, создавая герметичность и активируя рабочие системы. Нейроинтерфейс мигнул, соединяясь с системами бронекостюма. Впереди ждали поиски андроидов. Я развернул карту комплекса и наметил первые точки. Возможно, сегодня придётся опять разгребать завалы.

Два дня я бродил по комплексу — сквозь пыль, сквозь обломки, сквозь гнетущую тишину. Каждый шаг отдавался эхом, будто сам комплекс смеялся над моими усилиями. Я разгребал завалы, выворачивал плиты, пробирался в щели, где уже двести лет не ступала нога живого существа. В поисках андроидов. В поисках надежды.

К концу второго дня, с учётом андроида из лаборатории, у меня было девять голов. Девять безмолвных оболочек, выстроенных в ряд. Рядом — скрученные кабели, готовые связать их в единую сеть. Я смотрел на эту груду металла и пластика и чувствовал, как внутри разрастается холодная пустота.

Всё это бессмысленно.

Без источника питания.

Я обследовал каждый доступный отсек. Ломал ржавые задвижки, проползал сквозь провалы в перекрытиях, вслушивался в шорохи руин. Одни помещения были стёрты в пыль. Другие — запечатаны навеки под горами камней. Ни намёка на портативный генератор. Ни искры надежды.

Настроение упало до нуля. Нет — ниже нуля. В ледяную бездну.

— Проклятье! — вырвалось у меня.

Я пнул одну из голов. Она с глухим стуком отлетела к стене, развернулась, уставившись на меня пустыми оптическими сенсорами. Будто спрашивала: «И что теперь?»

И вдруг — голос Яра:

— Есть один вариант, который можно использовать для источника питания.

Я даже не повернулся. Внутри всё сжалось в комок — то ли от усталости, то ли от страха услышать очередное «но…».

— Что за вариант? — спросил я, не узнавая собственного голоса. Он звучал так, будто принадлежал кому-то другому. Кому-то, кто уже сдался.

— Можно подключить головы к тяжёлому истребителю.

Я медленно поднял взгляд. Где-то там, в глубине комплекса, стоял корабль — наша единственная возможность вырваться. Но…

— Но есть одна проблема, — продолжил Яр. И я точно услышал, как он вздохнул. Или мне показалось? Неважно. Этот звук — такой человеческий — резанул по нервам. — Головы нельзя будет отсоединять от корабля. И чтобы мне его покинуть, придётся найти новый сосуд. Который надо будет подключить к кораблю, чтобы я смог перенести себя.

Я закрыл глаза.

Новый сосуд.

Перенос.

Условия. Ограничения. Препятствия.

Мир снова сузился до размеров этой комнаты — до девяти безжизненных голов, до кабелей, до моего собственного дыхания, рваного и тяжёлого.

— Значит, найдём новый сосуд, — произнёс я наконец. Голос дрогнул, но я заставил себя выпрямиться. — Другого выхода нет.

Где-то внутри тлела искра. Не надежда. Ещё нет. Но — упорство. Я не оставлю его здесь. Не оставлю.

— Хорошо, Ратибор. Но для начала, пока я ещё могу, я хочу передать тебе ту информацию, которую собрал о внешнем мире. Галактика сильно изменилась за двести лет.

Я невольно сглотнул. Двести лет. Целая эпоха прошла без меня. Что там теперь? Какие империи встали, какие пали? Кто правит звёздными путями?

— Сколько времени уйдёт на загрузку информации? — спросил я, и в голосе прорезалась несдержанная надежда.

— Если полностью — около двух недель. Быстрее нельзя, иначе твой мозг сгорит.

Я замер. Две недели… В этом разрушенном комплексе, где каждый день — борьба за выживание. Но ещё страшнее была другая мысль: а что, если за эти две недели случится непоправимое? Что, если система начнёт отключаться раньше?

В голове закружились образы: обрывки звёздных карт, незнакомые флаги, чужие лица. Нужно ли мне всё это сразу?

— Яр, загрузи мне только основную информацию, которая потребуется в начале пути. А потом… потом я найду тебе новое вместилище. Обязательно найду.

Мой голос дрогнул на последнем слове. Я не мог позволить себе сомневаться. Не сейчас.

— Хорошо. Тогда ложись спать, Ратибор, — ответил Яр.

И в этих простых словах я ощутил то, чего не слышал раньше: нежность. Тёплую, почти родительскую заботу. Как будто он знал что-то, чего не знал я. Как будто уже видел мой путь вперёд — сквозь тьму, сквозь звёзды, сквозь время.

Я медленно опустился на импровизированную постель. Мысли метались, но где-то в глубине зарождалось странное спокойствие. Он со мной. Пока — со мной.

— Готов, — прошептал я, закрывая глаза.

— Начинаю передачу, — голос Яра стал тише, будто окутывал меня мягким светом. — Держись, Ратибор. Впереди долгий путь.

— Значит, Российская Великая Галактическая Империя развалилась на множество Великих Домов и независимых королевств, которые объединились в кланы, — это первое, что я произнёс, когда проснулся.

— Доброе утро, Ратибор, — поприветствовал меня Яр. В его тоне по-прежнему сквозила та самая нежность, почти человеческая. — Совершенно верно. Не было даже войны. Огромный кризис, который возник в империи, развалил её изнутри. Сейчас есть горстка звёздных систем, которые всё ещё считают себя Российской Империей, но по факту это всего лишь Великий Дом. От империи там не осталось и следа.

Я сел, провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна и одновременно — ощущение нереальности. Двести лет… Как можно потерять целую империю без войны?

— Кому принадлежит наша звёздная система «Край Вечной Зимы»? — уточнил я, вставая и направляясь к автомату с аварийными пищевыми пайками.

— Великому Дому Меровингов. Но по факту тут обосновались пираты. Меровинги негласно поддерживают их.

Я усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— «Негласно поддерживают»… То есть закрывают глаза на разбой, пока получают долю?

— Примерно так. Пираты контролируют торговые пути в этом секторе, а Меровинги — формально — обеспечивают «порядок». На деле же это симбиоз: одни грабят, другие легализуют добычу через свои порты и банки.

Я вскрыл пакет с сухой смесью и высыпал содержимое в стакан с водой. В голове крутились схемы, имена, названия — обрывки той информации, что Яр успел передать мне за ночь.

— Значит, если я появлюсь на радарах, меня либо попытаются захватить, либо сразу уничтожат.

— Вероятность высока. Но у тебя есть преимущество: никто не ждёт, что кто-то выжил в этом комплексе. Для всех мы — легенда, миф, пыль прошлого.

Я сжал кулаки. Пыль прошлого… Но я здесь. Я жив.

— Ладно, — я выпил жижу, в которую превратилась сухая смесь. Она тяжело скользнула по горлу; чувство голода стало утихать, но во рту остался привкус химикатов. — Сначала мне надо попасть в пещеру, где закопано сердце гигантского зайца. А потом… потом улетим отсюда. Подбери нам точку, куда можно отправиться. Но имей в виду: кредитов у нас нет. Нужна ближайшая звёздная система, где я смогу продать плазменные штурмовые винтовки и штурмовые мечи.

Я замолчал, глядя на тусклый блик света, отразившийся от полированной поверхности одной из андроидных голов. Мысль, которую я долго гнал прочь, наконец оформилась:

— На самом деле я удивлён, что наука осталась на прежнем месте, не продвинувшись вперёд. Неужели за двести лет — ни шага?

— Это логично, — отозвался Яр. В его тоне звучала горечь, словно он сам переживал эту утрату. — После распада империи никому не стало дела до развития. Великие Дома пытаются заниматься наукой, но для них это невыгодно. Не приносит дохода — только расходы.

Я сжал край стола. Расходы. Доход. Всё сводится к этому.

— Выясни, сколько стоит штурмовая винтовка и меч. А я пока соберу головы и пойду к нашему истребителю. Надо начинать подготовку. Мне уже надоело сидеть в этом склепе.

Не дожидаясь ответа, я опустился на стул перед столом, заваленным андроидными головами. Холодный металл под пальцами, пустые оптические сенсоры, застывшие в безмолвном вопросе. Я взял первую, проверил контакты, начал подсоединять кабели. Движения были механическими, но внутри кипела энергия — смесь нетерпения и тревоги.

— Ратибор, — голос Яра прервал мою работу, — ближайшая система, где можно сбыть оружие без лишних вопросов, — Эридан-4. Там рынок «Серая зона»: контрабандисты, наёмники, пираты. Цена на плазменные штурмовые винтовки варьируется, но в среднем — от трёх тысяч до пяти тысяч кредитов за штуку. А стоимость штурмового меча достигает семи тысяч кредитов, если оружие в идеальном состоянии.

— Эридан-4… — я замер, припоминая обрывки старых карт. — Это звёздная система ведь раньше принадлежала Дому Северных Медведей? Моему роду?

— Верно, — подтвердил Яр. — Два столетия назад это был опорный торговый узел Дома Северных Медведей. Но после распада империи в системе быстро возник подпольный рынок. Постепенно он преобразовался в Синдикат Перекрёстка и полностью взял её под контроль.

Сейчас это звёздная система — территория Синдиката. У них огромное количество кредитов, оружия и космических кораблей. Пару десятков лет Великий Дом Меровингов пытался захватить звёздную систему Синдиката. После сокрушительного поражения они отказались от этой идеи и заключили с ними мировое соглашение. Синдикат успешно пользуется банками Меровингов для своих финансовых дел.

Я хмыкнул, подсоединяя очередной кабель:

— И что там сейчас?

— Всё, что можно продать, купить или украсть. «Серая зона» — это лабиринт цехов, складов и подпольных доков. Официально — свободный рынок, фактически — гигантский перевалочный пункт. Торгуют оружием, медикаментами, артефактами древних цивилизаций… даже легализуют угнанные корабли — за достойную плату, разумеется.

— Легализуют? — я поднял взгляд. — Как?

— Через сеть подставных фирм и коррумпированных регистраторов. В Эридане-4 есть полузаброшенный орбитальный порт с собственным бюро учёта. За взнос в десять-пятнадцать тысяч кредитов корабль получает «чистые» документы: новый серийный номер, фиктивную историю владения, отметку о прохождении техосмотра. Конечно, если не копать глубже.

— То есть там можно не только продать оружие, но и, скажем… приобрести транспорт?

— Теоретически — да. Но будь осторожен. Синдикат держит жёсткий контроль: все крупные сделки проходят через их посредников. Без знакомства или рекомендации тебя либо обдерут до нитки, либо… — Яр сделал паузу, — … либо твой корабль станет следующим «легализованным» лотом.

Я сжал в руке андроидную голову, ощущая холод металла.

— Значит, нужно найти того, кто нас представит. Или сыграть по их правилам.

— Именно. Но помни: в «Серой зоне» нет друзей. Есть только временные союзники и будущие враги.

Я замер, прикидывая в уме, сколько смогу запихнуть в тяжёлый истребитель плазменных штурмовых винтовок и штурмовых мечей. Ладно, смысл гадать — сколько влезет, столько и будет.

— Учти, — продолжил Яр, — там могут попытаться обмануть. Или забрать всё силой. Тебе понадобится прикрытие, легенда, хотя бы минимальная.

— Прикрытие… легенда… — я усмехнулся, подключая последний разъём. — Давай я буду искателем артефактов? Винтовки и мечи с гербом Дома Северных Медведей, тяжёлый истребитель — тоже. Будет возможность придумать душераздирающую историю, как я всё это нашёл. Что скажешь?

— Неплохо. Но лучше добавить деталей. Тебе придётся отвечать на вопросы.

— Годится, — я поднял первую собранную «цепь» из трёх голов, проверил соединение. — Так и поступим. Эридан-4. Значит, полетим туда.

— Хорошо, — в тоне Яра проскользнула тень улыбки. — И ещё, Ратибор… будь осторожен с Синдикатом. Они чуют слабость, как хищники.

Я выпрямился, окинул взглядом своё «творение» — сеть из андроидных голов, соединённых кабелями, словно жутковатая инсталляция.

— Я не слабый. Я — Ратибор, глава Дома Северных Медведей. И мы отсюда выберемся.

Я собрал сеть из девяти голов андроидов — последнюю деталь сложного механизма. Яр одобрительно произнёс:

— Так даже лучше. Синергия вырастет на двадцать три процента.

Надел бронекостюм — привычно щёлкнули замки, ожили сервоприводы. В ангар к истребителю я шёл, перекинув андроидные головы через плечо, словно охапку ржавых трофеев. Они постукивали о броню, будто пытались что-то сказать.

Предстояло многое успеть: подключить головы к источнику питания на истребителе, загрузить Яра, забить грузовой отсек штурмовыми винтовками и мечами, запастись водой и аварийными пайками.

Следующие три дня превратились в монотонный ритуал. Я метался между оружейкой и истребителем, перенося оружие. Потом начались поиски ёмкости для воды. Я перерыл склады, пока не наткнулся на потёртый бак на пятьдесят литров. Втиснуть его в грузовой отсек удалось лишь после того, как я его сплющил. Аварийные пайки — все до единого — уложил в герметичные контейнеры под пилотским креслом.

Утром я сидел за столом в столовой, размышляя, всё ли я взял.

Я мысленно поблагодарил отца. Его уроки теперь казались пророческими: стрельба из всех видов оружия, пилотирование космических кораблей, тактика звёздных баталий.

К двадцати годам (если не считать двух вычеркнутых из памяти лет) я окончил военную имперскую академию звёздного флота. Но настоящие знания получил не в классах, а в отцовском кабинете, где на стенах висели схемы флотилий и карты сражений. Он учил меня не просто воевать — он учил побеждать.

«Ты — Ратибор, — говорил он. — А это значит: ни шагу назад, ни секунды сомнений».

Я сжал кулаки. Впереди — Синдикат, ложь и ловушки. Но у меня есть оружие, корабль и Яр. А ещё — память о Доме Северных Медведей.

Одев бронекостюм, я отправился в ангар. Сердце билось чаще — не от страха, а от предвкушения. Остался последний шаг. Загрузка Яра. А дальше… вперёд, в неизвестность. Надеюсь, удача будет способствовать мне. Сначала — в пещеру. Потом — на Эридан-4. В голове сами собой складывались маршруты, варианты отхода, точки перехвата. Только бы пираты не успели среагировать…

— Яр, ты можешь сказать, сколько сейчас пиратских кораблей на орбите и на планете?

— На орбите — два фрегата и два лёгких истребителя, — отозвался он без паузы.

Я невольно усмехнулся. Если это всё — я улечу, даже не вспотев. Лёгкие скоростные истребители… Они для меня как мотыльки рядом с грозовым разрядом. А фрегаты… Да, щиты у них мощнее, орудий — больше. Но для моего тяжёлого истребителя они медленные. Слишком медленные.

Устроившись в кресле пилота, я провёл ладонью по панели запуска — холодная, гладкая поверхность отозвалась лёгким гудением. Мой корабль. Мой шанс. Запустил двигатели. Истребитель чуть шелохнулся, будто вздохнул перед прыжком.

— Яр, после загрузки в систему андроидов ты сможешь открыть ворота ангара?

— Конечно. Я же переношу только своё сознание. После переноса мне потребуется пара минут, чтобы адаптироваться и подключиться к системам комплекса. Я заблокирую сюда доступ — кроме тебя никто не сможет сюда войти. Вдруг придётся когда-нибудь вернуться… Да, ещё: я могу подключиться к системам вооружения истребителя. В случае боя смогу помочь тебе.

— Отлично. Я буду только рад, — настроение стало просто прекрасным. Не один. Никогда больше не один.

— Тогда начинаю. Пять минут меня не будет. Жди меня, мой… — Яр на мгновение замолчал, и в этой паузе я почувствовал что-то большее, чем код и алгоритмы, — … друг.

Пять минут тянулись словно годы. С каждой секундой тревога нарастала. Сердце билось так часто, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В какой-то момент автодоктор вколол успокоительное: ритм понемногу выровнялся, но внутреннее напряжение не отпускало…

— Ратибор, ты меня слышишь? — в динамиках бронекостюма прозвучал тихий голос Яра.

— Да, Яр. У тебя всё в порядке? — сразу откликнулся я, и сердце вновь забилось чаще.

— Всё хорошо. Места маловато, конечно. Очень удачно, что ты сделал цепь из девяти голов, а не из шести, как я предлагал. Пришлось частично загрузить себя в бортовую систему истребителя. Так что теперь, пока ты не найдёшь для меня достаточно пространства, я не смогу покинуть корабль. — В его голосе проскользнул короткий смешок.

Я невольно улыбнулся, словно ребёнок, получивший долгожданную игрушку:

— Не переживай, друг. Найду.

— Ратибор, теперь я могу полностью управлять истребителем и вести бой, — добавил Яр.

— Отлично. Тогда вылетаем. Держим курс на пещеру. — Я продиктовал координаты.

— Погнали! — по-человечески, словно мальчишка, выкрикнул Яр. Ворота ангара начали опускаться.

Истребитель вздрогнул, плавно поднялся и начал выходить из бокса. Ворота ангара мягко закрылись. Я обернулся: если не знать, где вход, найти его невозможно. Он был настолько тщательно замаскирован, что я невольно удивился.

— Ратибор, я заблокировал вход в комплекс. Теперь только ты сможешь туда попасть. Я добавил в твой нейроинтерфейс код доступа. Он автоматически считывается охранной системой комплекса, которую я частично запустил: ворота в ангар откроются. Все остальные доступы уничтожены, — сообщил Яр.

Мы шли низко над землёй насколько это было возможно, чтобы снизить вероятность обнаружения. Через двадцать минут достигли пещеры в ледяной пустоши. Тревога снова поднялась внутри: Зачем отец послал меня сюда?

Яр мягко посадил истребитель. Я выбрался наружу и тут же бросился в пещеру. Медлить было нельзя — нас могли обнаружить в любой момент.

Земляной пол промерз за двести лет настолько, что пришлось использовать штурмовой меч, чтобы раскопать яму. Там, где должно было лежать сердце гигантского зайца, я обнаружил герметичный контейнер.

С замиранием сердца я вскрыл его мечом.

Внутри лежало письмо. Сняв защитные перчатки бронекостюма, я углубился в чтение.

«Сын, не буду долго расписывать, что и как. Если ты только что выбрался из лабораторного комплекса, то сразу улетай по этим координатам (далее шёл набор множества цифр), но прежде обработай их через ИИ. Надеюсь, у тебя хватило ума забрать его с собой. Тяжёлый истребитель из ангара — он сможет туда долететь, а дальше разберёшься. Мы ещё поговорим с тобой, сын, и мама тоже».

По моим щекам потекли слёзы — я не смог сдержаться. В груди сжалось что-то горячее, почти болезненное. Отец… Мама…

— Ратибор, похоже, нас засекли. С орбиты снижаются два лёгких истребителя. Поторопись, — услышал я голос Яра.

Вскочив, я рванулся к истребителю. Сердце колотилось в такт шагам.

— Яр, тут координаты. Отец пишет, что ты должен их обработать, прежде чем лететь туда.

— Уже делаю, — отозвался он спокойно. — Я читал письмо вместе с тобой — через сенсоры бронекостюма. Это координаты звёздной системы, но её нет на современных картах. Нет и в моих архивах. Запускаю расчёт с учётом движения галактики и звёздных систем… Варп-маяк не обнаружен. Будем прыгать по рассчитанным координатам?

Я сжал кулаки. Отец не мог ошибиться. Если он указал эти цифры — значит, они ведут к чему-то невероятно важному. К тому, без чего мне не обойтись.

— Да. Сначала туда. Он пишет, что лететь туда нужно в первую очередь.

— Тогда идём на прорыв! — произнёс Яр.

Истребитель рванулся вверх с такой силой, что пейзаж в лобовом экране смазался в вихрь белых и серых полос. Штурмовой бронекостюм мягко сжал плечи и спину, компенсируя перегрузку — я даже не ощутил дискомфорта, лишь гул в костях да лёгкое покалывание в пальцах. Пещера осталась позади — один миг, и мы уже в небе, рассекаем облака, оставляя за собой шлейф ледяного пара, будто след раненого зверя.

На экране радара две точки стремительно росли — красные, злые, неотвратимые.

— Перехват на низкой орбите, — сухо сообщил Яр. — Два лёгких истребителя. Нас атакуют.

Первые залпы ударили по нашим щитам — короткие вспышки, словно молнии в тумане. Я стиснул подлокотники кресла пилота, чувствуя, как вибрирует корпус.

— Держись, — прошептал Яр.

Истребитель резко ушёл в сторону, затем — вниз, затем — вверх, выписывая безумную спираль.

Яр заложил такой крутой вираж, что звёзды на мгновение перевернулись. Мы оказались настолько близко к вражескому кораблю, что промахнуться было невозможно. Очередь из плазменных орудий прошила его нос, уничтожив энергетические щиты и пробив насквозь корпус лёгкого истребителя. Сначала — вспышка, потом — взрыв, разметавший обломки. Мы пронеслись сквозь облако искр, не сбавляя скорости.

Второй истребитель пиратов резко сменил курс, уходя от нас на максимальной скорости. Яр тут же направил корабль вверх, к орбите.

— Не стоит за ним гоняться, — сказал он. — Он быстрее, но не умнее.

Радар показал два массивных силуэта — фрегаты. Они быстро разворачивались, пытаясь взять нас в клещи.

— Щиты на максимум, — скомандовал я.

— Уже, — отозвался Яр. — Идём за тем, что слева. Задние щиты у них слабее.

Мы нырнули под корпус фрегата, словно рыба под брюхо кита, и, заложив крутой вираж, пристроились сзади.

Залп. Второй. Третий. Щиты фрегата замерцали и пропали, снесённые нашим огнём. Орудия ударили по корпусу — сначала пробоины, потом пламя, потом трещина, расползающаяся, как паутина.

Фрегат вспыхнул — не просто взрыв, а целая симфония огня: сначала оранжевые всполохи, затем багровые клубы, затем чёрный дым, пожирающий остатки металла. Он начал разваливаться — медленно, почти торжественно, будто падал древний колосс.

Но второй фрегат не дремал. Его турели ударили — щиты истребителя вздрогнули, на панели замигали предупреждения.

— Просадка до сорока процентов, — констатировал Яр.

Я почувствовал, как щиты затрепетали, но устояли. Яр увёл истребитель из-под огня, увеличив скорость до предела.

— Второй фрегат теряет интерес — ему нас не догнать. А мы уже вышли из зоны поражения его орудий, — сообщил Яр. — Лёгкий истребитель даже не пытается нас преследовать.

Я выдохнул. В кабине пахло разогретым металлом и ионизированным воздухом.

— Ну что? Я готов прыгать, — сказал Яр. В его голосе звучало что-то новое — не просто расчёт, а почти гордость. Он всё больше копировал человеческие эмоции, и сейчас это было особенно заметно.

— Тогда вперёд! — Я откинулся в кресле, чувствуя, как усталость накатывает волной.

Истребитель начал разгон для варп-прыжка. Звёзды на экране вытянулись в длинные полосы, затем растворились в ослепительном сиянии. Мы ушли в варп.

— Время до прибытия: шесть часов сорок минут тридцать секунд, — объявил Яр.

Я закрыл глаза. В голове снова всплыли слова отца: «Мы ещё поговорим с тобой, сын…»

На меня накатила такая острая тоска, что я едва сдержал слёзы. Хотелось разрыдаться, как ребёнок, потерявший дорогу домой. Автодоктор тихо щёлкнул — в руку вошла игла, и успокоительное медленно растеклось по венам.

Мир стал мягче. Звуки приглушились. Я уснул.

— Просыпайся, Ратибор. До выхода из варпа пять минут, — прозвучал в наушниках настойчивый, чуть взволнованный голос Яра.

Я разомкнул веки, моргнул, прогоняя остатки сна. В кабине царил приглушённый сине-зелёный свет ламп. Вокруг — лишь бесконечный вихрь варп-туннеля: звёзды растянулись в длинные полосы, пространство словно текло, переливаясь призрачными бликами.

«Мы всё ещё в варпе», — мысленно отметил я, оглядываясь. Бронекостюм сковывал движения, но я всё же потянулся, разминая затёкшие плечи. Сердце забилось чаще — предвкушение и тревога смешались в груди.

— Готовься, — предупредил Яр. — Выход через три… два… один.

Мир рванулся вперёд — и вдруг застыл. Варп-туннель рассыпался, как разбитое зеркало, и мы оказались в безмолвной черноте космоса. Вдалеке, словно зловещий глаз, мерцал красный карлик. Его тускло-оранжевый свет, словно от тлеющего угля, окрашивал приборы в тревожные тона.

— Делаю анализ звёздной системы, — произнёс Яр, и в его голосе прозвучала непривычная напряжённость.

Экран ожил: на нём замелькали данные, схемы, спектральные графики. Я вглядывался в россыпь точек — планет, астероидов, неведомых объектов. Тишина давила, но я не смел её нарушить.

Через минуту Яр снова заговорил:

— Красный карлик имеет три планеты: одна каменистая, две — газовые гиганты. Признаков жизни не обнаружено. На орбите каменистой планеты — крупный объект. — Он замолчал на долю секунды, затем добавил: — Для точного определения нужно подойти ближе.

Его голос… Он был задумчивым. Это настораживало. Яр никогда не колебался. Никогда не тянул с выводами.

— Что там, Яр? — я подался вперёд, впиваясь взглядом в экран.

— Я не уверен, но… очень похоже на корабль-матку. Он очень огромный.

В груди похолодело.

— Опасность сближения? — спросил я, сжимая штурвал.

— Отсутствует. По крайней мере, явной угрозы нет. Корабль кажется пустым, но я фиксирую слабые энергетические щиты. — В его тоне сквозила растерянность — почти человеческая. — Как будто он… спит.

Я сглотнул.

— Идём к кораблю, Яр.

— Хорошо, Ратибор. Рассчитываю траекторию для короткого варп-прыжка. — Истребитель дрогнул, набирая скорость. — Время полёта — одна минута.

Минута тянулась, как час. Корабль-матка заполнил весь экран, заслонив звёзды. Его обводы, покрытые шрамами времени и космоса, напоминали чешую древнего дракона. Наш истребитель рядом с ним казался песчинкой.

— Яр, посмотри… — я замер, вглядываясь в сумрак космоса вокруг исполина.

На фоне гигантского корпуса, словно приросшие к его бронированной коже, темнели пристыкованные корабли. Сначала я различил три массивных силуэта — тяжёлые линкоры. Их угловатые, грозные формы выдавали утраченное величие: бронированные носы, ряды орудийных башен, обшарпанные, но всё ещё внушающие трепет корпуса.

Рядом с линкорами ютились тяжёлые крейсеры — стройные, хищные, с вытянутыми антеннами и плазменными орудиями крупного калибра. Чуть дальше, словно щенки возле матери, притулились лёгкие крейсеры и эсминцы: их компактные корпуса блестели в тусклом свете красного карлика, будто капли ртути на чёрном бархате.

— Невероятно… — прошептал я. — Откуда здесь целый флот?

Яр молчал несколько секунд — редкое для него колебание. Затем отозвался:

— Сканирование показывает: все корабли обесточены. Системы не активны. Но… — он сделал паузу, — их конструкции соответствуют технологиям Дома Северных Медведей.

Я сжал кулаки. Дом Северных Медведей… Отец? В голове роились вопросы, но ответа не было. Лишь молчаливый флот, приросший к телу древнего корабля-матки, словно паразиты к киту.

— Они будто ждут пробуждения, — произнёс я.

— Или последнего вздоха, — добавил Яр.

Экран мерцал, отражая тусклый свет звезды. Флот молчал. А где-то в глубинах корабля-матки уже пульсировал сигнал — едва уловимый, но настойчивый. Как биение сердца.

— Корабль-матка сканирует наши параметры… — начал Яр — и резко замолчал.

— Что случилось⁈ — я едва не вскочил. В висках застучало.

— Мы… получили доступ. Я только что принял номер стыковочного шлюза. Как будто нас тут ждали. — Его голос звучал озадаченно, почти растерянно.

Холодок пробежал по спине.

— Идём по указанному курсу, Яр, — сказал я, но мысли метались. Что это за корабль? Почему он откликается на нас? В памяти не было ни единого упоминания о таком гиганте у Дома Северных Медведей.

Мы приблизились. Двигатели вдруг заглохли — без предупреждения, без предупреждающих сигналов.

— Да что опять такое⁈ — выкрикнул я, хватаясь за панель управления.

— Корабль-матка взял управление на себя. Тянет нас магнитным лучом в шлюз. Я могу вернуть контроль, если хочешь. Это несложно.

Я замер. Вернуть контроль? Или довериться?

— Не надо, — наконец произнёс я. — Тебе хватит энергии?

— Да. Батарей истребителя без подпитки от двигателя хватит на пару недель. Расход минимален.

— Хорошо. Ждём стыковки.

Я проверил штурмовую винтовку — полная батарея, всё работает. Пальцы слегка дрожали. Что ждёт нас там, внутри?

Экран показал, как гигантские створки шлюза медленно раскрываются, словно пасть неведомого зверя.

— Начинается стыковка, — сообщил Яр.

Наш истребитель втянуло в утробу корабля-матки. Створки приёмного шлюза медленно сомкнулись, отрезав нас от космоса. В кабине мигнул свет — и наступила тишина. Тяжёлая, вязкая, будто сама материя здесь была пропитана тайной.

Я огляделся. Ни движения, ни звука. Только тусклый свет аварийных ламп дрожал на металлических стенах.

— Яр, ты меня слышишь? — прошептал я, чувствуя, как в груди нарастает тревога.

— Да, слышу и вижу через сенсоры бронекостюма. Но если отойдёшь слишком далеко от истребителя, связь пропадёт, — отозвался он.

Я отстегнул фиксаторы кресла, медленно поднялся. Серводвигатели бронекостюма тихо загудели — единственный звук в этой гнетущей тишине.

Дверь с шипением отъехала в сторону. Я сделал шаг наружу, и подошвы с лёгким звоном коснулись металла палубы. Анализ окружающей среды показал хорошее качество воздуха, пригодного для дыхания, но снимать шлем я не спешил.

Сделал ещё несколько шагов от корабля — осторожно, будто пробуя пространство на прочность. Каждый звук — скрип ботинок, дыхание в шлеме — отдавался эхом, словно корабль прислушивался ко мне.

И тут — резкий вскрик Яра в наушниках:

— Фиксирую боевых роботов! Ратибор, быстро в истребитель! Перехватываю контроль у корабля-матки!

Я не успел даже развернуться. В тот же миг в центре ангара вспыхнула голограмма моего отца. Его лицо — строгое, измождённое — заполнило пространство. Голос прогремел, словно удар молота:

— Если ты мой сын, тебе нечего бояться. Сними бронекостюм и дай возможность провести диагностику ДНК. Если ты не он… боевые роботы уничтожат всё! Время для принятия решения — тридцать секунд. Двадцать девять… Двадцать восемь…

— Яр!!! — закричал я. Сердце колотилось в горле.

Перед глазами мелькнули силуэты: десятки механических конечностей, светящиеся сенсоры, стволы орудий, нацеленных на меня. Против такого количества у нас нет шансов. Даже если Яр успеет выставить щиты истребителя — нас сметут за секунды.

— Снимай бронекостюм! Доверься отцу! — услышал я голос Яра.

— Двадцать три… Двадцать две…

Я выключил бронекостюм — и он тихо раскрылся. Вывалившись в спешке наружу, я сразу поднял руки.

Отсчёт оборвался. В тишине раздался лёгкий шаг. Из тёмного угла вышел андроид — стройный, с гладкими панелями и мягким свечением глаз. На груди — герб моего рода и эмблема в виде красного креста. Доктор.

— Протяните правую руку, пожалуйста. Мне необходимо взять пару капель крови, — произнёс он почти человеческим голосом, без тени угрозы.

Я опустил руки, сжал пальцы в кулак, затем разжал. Ладонь дрожала.

— Сейчас я возьму кровь. Вы почувствуете укол, — предупредил андроид.

Тонкая игла скользнула в палец. Я едва ощутил прикосновение. Андроид поднёс к капле крови компактный сканер — кристалл внутри него вспыхнул алым.

— Ожидайте, — сказал он и замер, будто превратился в статую.

Секунды тянулись, как часы. Я стоял посреди этого металлического чрева и чувствовал, как пот стекает по спине. Отец… Что ты задумал?

Вдруг голограмма снова ожила. Лицо отца стало мягче, в глазах — искра гордости.

— Мой сын… Я знал, что ты сможешь выбраться. Очень надеюсь, что ты взял с собой ИИ из лабораторного комплекса. Все системы открыты. Тебе необходимо дать ему возможность внедриться в корабль. Если же ты не взял его… тебе придётся вернуться за ним, чего бы это ни стоило. Необходимый мощный контейнер для перевозки ИИ ты найдёшь в моей каюте.

Голограмма погасла. Андроид-доктор заговорил:

— Уважаемый князь, я жду ваших указаний. Я — смотритель корабля-матки «Стальная Берлога».

На дрожащих ногах я снова залез в бронекостюм. Активировал системы — и он мягко закрылся, вновь образуя герметичную защиту. «Я в домике», — мелькнула ироничная мысль, но в ней не было облегчения.

Андроид продолжал стоять, выжидательно глядя на меня. Его глаза-светодиоды мерцали ровным, бесстрастным светом. В этой тишине даже моё дыхание в шлеме звучало оглушительно.

— Яр, что необходимо сделать, чтобы ты смог попасть в систему этого корабля-матки? — спросил я, стараясь унять дрожь в голосе. Спокойствие давалось нелегко, но без него — никак.

— Скажи андроиду, пусть подключат истребитель к системе корабля для проведения диагностики. Этого мне хватит, — тут же ответил Яр. Его тон был деловым, почти равнодушным, будто он не замечал висящей над нами угрозы.

Я повернулся к андроиду:

— Смотритель, необходимо подключить этот истребитель к системе корабля для проведения диагностики.

Он вежливо поклонился — движение было отточенным, механическим, но в нём чувствовалась странная почтительность:

— Будет исполнено, князь.

Через пару секунд в ангар вошли два андроида-техника. Без слов, синхронно, они тащили толстый кабель с массивным разъёмом. Движения их были точны, словно танец стальных теней. Один зафиксировал коннектор, второй провернул запорный механизм — раздался короткий щелчок.

— Ваш приказ выполнен. Запустить диагностику систем истребителя? — снова обратился ко мне смотритель. Его голос звучал ровно, без намёка на нетерпение.

— Ратибор, пусть ничего больше не делает. Дай мне десять минут, — вмешался Яр.

Я кивнул андроиду:

— Больше пока ничего не надо, смотритель. Надо подождать.

— Как прикажете, — он снова поклонился и замер, превратившись в безмолвную статую с гербом моего рода на груди.

Я ходил по ангару, нарезая круги вокруг андроида-смотрителя. Мысли вертелись вокруг одного: чтобы у Яра всё получилось. Остальное — потом. Но сквозь тревожное ожидание то и дело прорывались другие вопросы, тяжёлые, как свинцовые гири:

Что мне делать с этим мёртвым флотом?

Чтобы запустить его, нужны не просто кредиты — колоссальные суммы. Даже набрать людей — лишь малая часть проблемы. Главное — содержание. Постоянный поток средств на поддержание кораблей, систем, инфраструктуры. А если начнётся война? Тогда добавятся расходы на ремонт, закупку новых судов, боеприпасы, снабжение… Список бесконечен.

Я встряхнул головой, пытаясь отогнать эти мысли. Не сейчас.

— Что там с Яром? Сколько уже прошло?

Вывел на бронестекло шлема таймер. Пять минут. Всего пять — но они тянулись, как вечность.

Зачем родители оставили мне этот флот? Для каких целей? Что они хотели от меня?

Вопросы жгли изнутри, но ответов не было. Я продолжал ходить кругами, погружённый в хаос сомнений.

— Ратибор?

Резкий голос смотрителя заставил меня остановиться. Я повернулся. Андроид смотрел на меня своими слегка светящимися глазами — холодными, бесстрастными.

— Ратибор, ты меня слышишь? — он шагнул ближе, замер в метре от меня.

— Яр? — я вгляделся в неподвижное лицо андроида, пытаясь уловить хоть тень знакомого голоса.

— Ну наконец-то! Это я! — голос смотрителя вдруг изменился: стал тёплым, почти человеческим, полным восторга. — Это невероятно! Ты просто не представляешь!

Сердце подскочило.

— Яр, подожди. Ты взял под контроль корабль-матку? — я едва сдерживал волнение.

— Да! И не только его. Всех андроидов, роботов, другие корабли, охранные системы… Проще говоря — абсолютно всё! — в его голосе звенела эйфория. — Тут есть где разгуляться! Ратибор, тебе нужно пройти на командную палубу этого корабля. Я отпускаю смотрителя — он тебя проведёт. Жду тебя там. Поторопись!

Я почувствовал, как внутри разгорается искра надежды. Яр говорил с таким возбуждением, что на миг показалось — он и правда стал человеком.

— Князь, управляющий кораблём-маткой «Стальная Берлога» приказал мне сопроводить вас на командную палубу, в штаб этого корабля, — смотритель замер в почтительном поклоне.

— Веди, — коротко бросил я.

Андроид выпрямился и размеренным шагом направился к лифтам. Я последовал за ним, ощущая, как в груди нарастает смесь тревоги и предвкушения.

Мы поднялись на скоростном лифте — три минуты непрерывного движения. Судя по интенсивности ускорения и длительности подъёма, мы преодолели порядка десяти километров. Наконец двери плавно разъехались.

— Командная палуба, — объявил смотритель и уверенно двинулся по коридору.

Я поспешил за ним, жадно впитывая детали интерьера. Высокие своды, приглушённое освещение, панели с мерцающими индикаторами — всё дышало древней мощью. Мы прошли около ста метров (а может, и больше) и остановились у массивных, явно бронированных дверей. На входе мерцал электронный замок — сенсор для дактилоскопической идентификации.

— Вам необходимо приложить руку и открыть двери, князь. У меня нет доступа в штаб управления флотом, — произнёс андроид и снова склонил голову. — Я буду ждать вас здесь.

Я стянул бронированную перчатку, обнажив ладонь. Приложил её к сенсору — двери с тихим шипением разошлись в стороны. Я шагнул внутрь.

Передо мной развернулась грандиозная панорама: на всю стену — голографическое окно в космос. В центре сиял красный карлик, окутанный тускло-оранжевым свечением. В воздухе над круглым тактическим столом висел огромный прозрачный шар — трёхмерная модель звёздной системы. В ней чётко просматривались планеты, астероидные поля, пара комет, прочерчивающих свой путь, а также наше текущее местоположение — крошечная точка среди безмерности.

Капитанское кресло стояло на невысоком подиуме у тактического стола. С этого места открывался полный обзор на командный зал: перед капитаном раскинулась полукруглая зона с рядами пультов и экранов.

Мягкое освещение подчёркивало контуры пустых рабочих мест — где-то мерцали погасшие индикаторы, где-то тускло отсвечивали голографические панели. Всё было неподвижно, лишь тонкая пыль медленно кружилась в воздушных потоках.

Несмотря на запустение, планировка оставалась ясной и функциональной: каждый пост располагался так, чтобы капитан мог мгновенно увидеть оператора и отдать приказ. Проходы между рядами были достаточно широкими для быстрого перемещения, а ключевые сектора — навигации, тактики, щитов и связи — легко различались по конфигурации пультов и расположению экранов.

Тишина стояла гнетущая. Ни звука, ни движения — только эхо собственных шагов отдавалось в пустоте огромного помещения.

— Ратибор! — раздался из динамиков на потолке радостный голос Яра. — Снимай штурмовой бронекостюм и занимай место капитана!

Недолго думая, я отключил бронекостюм — он с тихим шипением раскрылся. Я вышел, потянулся, ощущая непривычную лёгкость, и занял капитанское кресло. Кожаные подлокотники ещё хранили едва уловимое тепло — будто кто-то сидел здесь минуту назад.

— Ратибор, приготовься. Твои родители оставили для тебя послание. Оно, возможно, многое прояснит, — произнёс Яр.

Прозрачный шар — трёхмерная модель звёздной системы — медленно растаял в воздухе. Вместо него вспыхнули две голограммы: отец в парадном мундире Дома Северных Медведей, мать — в простом лабораторном халате. Их образы дрожали, будто сигнал пробивался сквозь десятилетия.

— Сын, — произнёс отец, явно стараясь удержать голос ровным, но в нём всё же прорвалась нотка горечи. — Если ты сидишь в капитанском кресле «Стальной Берлоги», значит, нас уже нет в живых. Как и нет больше в галактике Дома Северных Медведей. Ты — единственный, кто остался.

Мать сделала шаг вперёд, её глаза блестели от слёз:

— Всё началось, когда наш искусственный интеллект, «Оракул», провёл серию расчётов. Прогноз был однозначен: объединённый флот Великих Домов и Императора уничтожит нас через десять лет. Причина — технология переноса сознания.

Отец кивнул, подтверждая:

— Мы держали её в секрете. Это было наше главное достижение: возможность сохранять разум в цифровых хранилищах, а затем переносить в новые, выращенные из ДНК тела. Но даже если бы мы добровольно передали технологию Императору… нас всё равно бы стёрли. Мы стали угрозой просто потому, что могли выжить там, где другие погибли бы.

— В «Крае Вечной Зимы» — нашей домашней системе — жизнь возможна только благодаря постоянным технологическим усовершенствованиям, — продолжила мать. — Наши учёные улучшали всё: системы терморегуляции, атмосферные фильтры, генетические модификации флоры и фауны. Мы не угрожали никому, но наш прогресс пугал.

— И тогда мы начали готовиться к неизбежному, — отец сжал кулаки. — В глубокой тайне был построен лабораторный комплекс — там тебе вырастили новое тело и перенесли сознание. «Оракул» просчитал: только ты сможешь продолжить род. Мы попытались сохранить и наши слепки сознания… но если ты один — значит, ИИ был прав.

Голограмма матери дрогнула:

— Параллельно мы запустили строительство «Стальной Берлоги». Корабль-матку спрятали в звёздной системе, которую случайно открыли на краю галактики. Это тупик, не отмеченный на картах, но из этой звёздной системы ты сможешь попасть в три ближайшие, которые принадлежат… наверное, лучше сказать, принадлежали нашему роду: звёздная система «Край Вечной Зимы», Эридан-4 и звёздная система «Аквамариновый Пояс». Мы не стали устанавливать варп-маяк — чтобы никто не смог её найти.

— «Стальная Берлога» — не просто корабль, — отец обвёл рукой пространство, будто показывая невидимые отсеки. — Это автономный мир: искусственные поля для выращивания зерна и овощей; фермы для разведения гигантских зайцев; цеха для производства дронов и кораблей вплоть до линкоров (нужны лишь сырьевые материалы); все технологии и знания Дома.

— Планета, на орбите которой находится «Стальная Берлога», богата рудами и минералами — всем, что потребуется для развития, — добавила мать. — Когда ты внедришь в корабль искусственный интеллект, который мы оставили в лаборатории, он запустит все процессы. Большинство задач выполнят андроиды и роботы — их здесь тысячи.

— Эта система, — мать улыбнулась сквозь слёзы, — названа мной «Последний ковчег». Она станет отправной точкой для нового Дома Северных Медведей. Но тебе понадобятся верные люди и кредиты. К сожалению… мы не смогли оставить ни того, ни другого. Всё ушло на строительство лаборатории и «Стальной Берлоги».

Отец наклонился вперёд, и в его голосе прозвучала непривычная мягкость:

— Прости, что не говорили тебе раньше. Мы хотели защитить тебя, но, видимо, защищали слишком рьяно.

— Сыночек, — по щекам матери покатились слёзы. — Прости нас за то, что не смогли спасти наш род. Мы были наивны. Верили, что эпоха войн закончилась. Не заметили, как враги окружили нас, готовя удар. Мы смотрели в микроскопы и телескопы, но не видели того, что происходило у нас под носом.

Голограммы замерцали, начав растворяться.

— Помни: ты — последний Медведь. Но не единственный человек, способный изменить галактику. Используй то, что мы оставили. И… будь мудрее нас.

Образы погасли. В тишине слышно было только моё дыхание и тихий гул систем корабля.

Я сидел в капитанском кресле этого безмолвного исполина, и слёзы бесшумно стекали по щекам. Что делать дальше? Как поступить? Мысли, острые, как осколки стекла, рвали сознание на части. Один. Совершенно один. Лишь Яр — теперь лишь голос, вплетённый в гул корабельных систем, — едва скрашивал это всепоглощающее одиночество.

Глава Дома Северных Медведей. Князь без княжества. Без кредитов, без людей. Только мёртвый металл вокруг — холодный, равнодушный, абсолютно бесполезный в этой пустоте.

Я не заметил, как уснул, погружённый в омут мрачных мыслей.

Пробуждение не принесло облегчения. Мрак, словно вязкая тьма, снова сомкнулся вокруг. Я поднялся с кресла, вышел из штаба и побрёл к истребителю. Ноги будто не слушались, каждое движение давалось с усилием, будто я продирался сквозь густую смолу.

— Ратибор, — донёсся голос Яра.

Но у меня не было сил отвечать. Не было желания. Я всё глубже погружался в бездну отчаяния, замкнулся в себе, как в коконе. Мир сузился до размеров кабины истребителя.

Забравшись внутрь, я достал пакет с сухой смесью аварийного пайка. Вскрыв его, развёл порошок водой в стакане. Жидкость выглядела тошнотворно — мутная, с неприятным осадком. Я выпил эту мерзость, и она обожгла горло, словно отрава. Свернувшись клубком в кресле пилота, я снова погрузился в тяжёлую дремоту.

Просыпался. Брёл по ангару, не видя ничего вокруг. Время растворялось в серой пелене безразличия. Яр пытался заговорить со мной — снова и снова, — но я игнорировал его попытки. Его слова доносились как сквозь толщу воды: далёкие, бессмысленные.

Дни сливались в один бесконечный кошмар. Я оброс. Одежда пропиталась потом и запахом безысходности. Тело стало чужим, а разум — пленником бесконечного круговорота мрачных мыслей.

— Почему, Яр? — произнёс я в один из дней, очнувшись внутри истребителя. Вокруг был лишь тусклый свет аварийного освещения и тишина, густая, как смола.

— Потому что они любили тебя, Ратибор. Беззаветно любили. Они отдали всё, чтобы сохранить тебе жизнь и дать возможность возродить Дом Северных Медведей. Именно поэтому ты здесь. Они вели тебя сюда всё это время. Вспомни. Вспомни каждое их слово.

Меня создали для этого. Чтобы вырастить твоё новое тело, перенести сознание и помогать тебе. Тяжёлый истребитель в ангаре? Его пригнал твой отец. А координаты этого места? Только ты и он знали о точке вашей первой охоты.

Разве ты не видишь? Они верили в тебя.

А ты… Ты предаёшь их. Предаёшь все их надежды.

Всё это — лабораторный комплекс, корабль-матка, эта звёздная система — оставлено тебе в надежде, что ты возродишь былое величие Дома.

А что сделал ты?

Сдался. Забился в истребитель, как жалкая крыса.

Разве медведи так ведут себя? Разве этого хотели твои родители? Чтобы ты сидел в этой норе, жевал аварийные пайки и выглядел как отребье из трущоб самой нищей и заброшенной планеты?

Ты — последний из Северных Медведей. Последний, кто может всё изменить. А вместо этого ты прячешься.

Что ты делаешь, Ратибор?

— Я не крыса, Яр. Просто… — начал я, с трудом поднимая взгляд.

— Просто что? — резко перебил меня Яр. Голос его звенел, как лезвие. — Просто ты сдался? Тебе грустно одному? Хочется плакать, как маленькому ребёнку? Что — просто, Ратибор?

Он замолчал на миг, и в этой тишине я услышал собственное прерывистое дыхание.

— Ты уподобился жалкой крысе.

— Я не крыса! — с нажимом проговорил я, сжимая кулаки.

— Так докажи. Пока я вижу всего лишь крысу. И да, спасибо, что вытащил меня из лаборатории. Так и быть, живи на моём корабле, в этом ангаре. Но больше я не пущу тебя никуда. Нечего крысам гулять по моему кораблю, — произнёс Яр строгим, безжизненным голосом.

— Я не крыса. И это мой корабль. Я — глава Дома Северных Медведей, князь Ратибор Святославович Медведев, — выговорил я чётко, выбираясь из истребителя.

Шагнул вперёд — и замер.

Вокруг корабля стояли боевые роботы. Их стволы смотрели на меня, холодные и безмолвные.

Я взревел, как раненый медведь. Ярость накрыла волной — горячей, слепящей, всепоглощающей. Не думая о последствиях, я рванулся к грузовому отсеку истребителя.

Выхватил штурмовой меч. Металл в ладони отозвался гулом, будто сердце, бьющееся в такт моему.

И я бросился на роботов.

Крушил. Бил. Уничтожал.

Штурмовой меч мелькал, искры летели в разные стороны. А в голове билась одна мысль, как пульс:

«Я не крыса. Я — глава Дома Северных Медведей, князь Ратибор Святославович Медведев».

Не знаю, сколько прошло времени, но, когда последний боевой робот рухнул на палубу, я словно очнулся. Пелена ярости спала с глаз.

Я оглядел поле боя. Десятки искорёженных машин — моя работа. Только теперь до меня дошло: они сопротивлялись, но не стреляли. Не пытались меня убить.

В этот момент из-за обломков вышел смотритель.

— Успокоился? — его голос прозвучал как голос Яра. Он внимательно, почти клинически, осмотрел меня — так врач оценивает пациента после приступа. — На командной палубе для тебя подготовлена каюта. Пошли. Приведёшь себя в порядок, поешь нормальной еды.

Он сделал паузу, будто подбирая слова, чтобы не ранить:

— Конечно, это не свежесобранные плоды с полей и не мясо только что забитого зайца. Но продукты сохранились в глубокой заморозке. Я разморозил часть. Как только будешь готов — тебя покормят.

Смотритель развернулся и направился к лифтам. Я бросил меч, глубоко вздохнул и последовал за ним.

Едва я вошёл в каюту, по спине пробежала лёгкая дрожь — будто я переступил порог комнаты, которую знал всю жизнь. В ней было множество вещей, словно перенесённых из моей комнаты в замке: старинный книжный шкаф с томами по истории Дома, портрет предков над кроватью, небольшой письменный стол с резными ножками, знакомый до мелочей. Возможно, родители привезли их сюда до того, как погибли — успели подготовить моё будущее жилище.

В воздухе витал едва уловимый запах древесины и воска — отголосок родного дома, будто кто-то только что зажёг свечи в наших покоях. Я медленно обвёл взглядом пространство: даже ковёр с гербом Дома лежал там же, где и в замке — у окна, которого здесь, конечно, не было.

И в углу — неожиданная деталь, от которой сжалось сердце, — мой штурмовой бронекостюм, всё ещё с закреплённым оружием. Я бросил его в штабе, когда уходил к истребителю, похоже, Яр приказал андроидам принести его сюда и аккуратно поставить рядом с остальными вещами из моего прошлого.

Я направился в ванную. Провел там больше двух часов — брился, мылся, успокаивался. Лежа в горячей воде, постепенно собирал мысли в кучу.

Постепенно до меня дошло: Яр своими словами и действиями вытащил меня из той пропасти, куда я скатился. Не дал утонуть в отчаянии.

— Спасибо, друг, — тихо произнёс я, глядя на пар, поднимающийся над ванной.

— Пожалуйста. На то мы и друзья, чтобы помогать друг другу, — тут же отозвался Яр.

— Ты что, подглядываешь за мной? — я не удержался от смеха. И сразу стало легче. Теплее. Как в детстве, когда отец шутил, а мама улыбалась.

— Нет. Только слушаю. Я же теперь везде в этом корабле. Давай выбирайся. Андроиды уже накрыли тебе стол. Поешь, потом поговорим — решим, что будем делать дальше.

Я отвалился от стола в малой офицерской столовой. На лице блуждала довольная улыбка. После аварийных пайков это был просто превосходный обед. Да, чуть ощущалось, что продукты, использованные для приготовления, уже не столь свежи. Но, пролежав в глубокой заморозке двести лет, они сохранились практически идеально.

Я протянул руку и взял кружку с ароматным чаем. Блаженство.

Андроиды-слуги стали убирать грязную посуду и приводить стол в порядок.

— Ты готов? — услышал я голос Яра.

— Да, — я вытянул ноги, насколько это было возможно, и сделал глоток чая. — Но для начала расскажи про «Стальную Берлогу». Про фермы, поля и тому подобное я уже знаю из рассказов родителей. Какого размера этот корабль и что ещё у нас имеется в наличии?

— Корабль-матка «Стальная Берлога» представляет собой гигантский комплекс длиной сто километров, шириной — пятьдесят, высотой — сорок километров. Он способен вместить двести тысяч жителей: обслуживающий персонал, пилотов, командиров, солдат, экипажи кораблей, входящих в состав эскадры «Стальной Берлоги», и так далее. Производство пищи рассчитано именно на такое количество человек.

Состав эскадры: три тяжёлых линкора; десять тяжёлых крейсеров; двадцать лёгких крейсеров; двадцать эсминцев; сто фрегатов; пятьсот тяжёлых истребителей; пятьдесят десантных кораблей (каждый рассчитан на пятьсот штурмовиков в бронекостюмах).

Кроме того, «Стальная Берлога» обладает собственным флотом тяжёлых дронов — три тысячи единиц.

Для корабля-матки не требуется отдельная зарядка энергией, как для остальных кораблей. Она получает энергию напрямую от звезды — это последняя разработка Дома Северных Медведей.

Корабль-матка полностью автономен. Он способен не только заряжать корабли своей эскадры, но и производить ремонт, а также строительство взамен потерянных кораблей. Конечно, это не полноценная строительная верфь, но для поддержания боеспособности эскадры должно хватить.

С каждым словом Яра мои глаза всё больше раскрывались от удивления.

— С такой армадой можно захватывать звёздные системы и планеты.

— Совершенно верно. Но нужны люди. Андроиды — всего лишь вспомогательный персонал. Боевые роботы, которых здесь полно, тоже только оказывают помощь штурмовикам, — пояснил Яр.

Я сидел в раздумьях. В моих руках сейчас была сосредоточена вся мощь моего Дома.

— Итак, у нас есть самая главная, первоочередная проблема, которую необходимо решить, — официальным тоном произнёс Яр, вырывая меня из размышлений.

— Яр, давай проще, по-человечески, — я поставил кружку на стол и потянулся.

— Хорошо. Кредитов нет, и тебе надо их найти. Желательно, чтобы поток был нескончаемым, — в голосе Яра прозвучала усмешка. Или мне только показалось?

— Это я и без тебя знаю. Идеи есть? — Я облокотился на стол, взял кружку и выпил почти одним глотком, обжигая рот.

— Есть. Я могу запустить фермы по выращиванию гигантских зайцев, засеять поля пшеницей и рисом, посадить овощи. Всё генетически усовершенствовано нашим родом: рост в несколько раз быстрее, чем у стандартных культур.

— Ты хочешь, чтобы я начал торговать провиантом? — Я усмехнулся.

— Да. Но сам ты этого сделать не сможешь. У тебя нет людей, чтобы защитить всё, что ты будешь поставлять на рынок звёздной системы Эридан-4. Тебя просто ограбят. Один ты не справишься, — ответил Яр.

— Значит, надо договориться с Синдикатом — пока я не смогу самостоятельно защищать наши ресурсы, — задумчиво произнёс я.

— Вот именно. Но есть большой риск, что тебе просто не поверят и убьют, — голос Яра оставался совершенно спокойным.

— Но других вариантов нет?

— Есть. Можно остаться в этой звёздной системе. Ты будешь жить вечно: каждые пятьдесят лет я буду переносить твоё сознание в новое тело. Твои родители позаботились — здесь есть лаборатория, и я могу вырастить тебе новое тело, — Яр замолчал.

— То есть мы с тобой, как крысы, будем сидеть в этой системе, развлекая друг друга разговорами? — Я рассмеялся.

— Совершенно верно, мой друг. Две большие и жирные крысы, — впервые я услышал, как Яр смеётся — почти как живой человек.

— Значит, вариант только один — договориться с Синдикатом, — уже серьёзным голосом произнёс я. — Яр, как мне возвращаться в эту систему? Тут нет варп-маяка, а рассчитать новые координаты для варп-прыжка я не смогу.

— Тебе это не потребуется. Если ты будешь в одной из этих систем — «Край Вечной Зимы», «Эридан-4» или «Аквамариновый Пояс», — я смогу связаться с тобой через твой нейроинтерфейс и передать координаты для прыжка. Тебе останется только внести их в панель управления варп-прыжками и прыгнуть. Так мы сможем и общаться. Но если ты улетишь дальше, у меня есть сомнения, что я смогу до тебя дотянуться, — Яр закончил говорить, но тут же добавил: — Хотя, конечно, пробовать я буду.

— Хорошо, прикажи подготовить мой истребитель к вылету. Оставить там аварийные пайки, воду, по десять штурмовых плазменных винтовок и штурмовых мечей. А я пока пойду в спортзал. Тут же есть спортзал? — спросил я у Яра.

— Конечно. Сто штук, разбросаны по всему кораблю. Помимо этого, есть тренировочный полигон для штурмовиков, а также полигоны для пилотов, тактиков и прочих специальностей. Ближайший спортзал — на этой палубе, в пятистах метрах от штаба. Одежда для занятий — в твоей каюте, — ответил Яр.

— Спасибо. Пойду проверю, на что способно моё новое тело, — я вышел из офицерской столовой и направился в свою каюту.

Одежду я нашёл в шкафу. Переодевшись в спортивную форму, отправился на поиски спортзала. Только я успел выйти из каюты, как Яр услужливо подгрузил схему корабля в мой нейроинтерфейс и поставил метку на ближайший спортзал.

— Спасибо, Яр, — бросил я в воздух.

— Всегда пожалуйста, — услышал я в ответ.

Весь остаток дня я провёл в спортзале, истязая себя на разнообразных тренажёрах. Моё новое тело оказалось идеальным — намного сильнее и быстрее, чем прежде. Я пробовал задействовать навыки псионика, но проверить внушение или чтение мыслей не мог: рядом не было живых существ. Телекинез пока не поддавался. «Два года на восстановление», — вспомнились слова Яра.

— Яр, — позвал я.

— Да, Ратибор, — отозвался он.

— Ты говорил, что здесь есть лаборатория, построенная моими родителями. Ты можешь восстановить мне полные функции псионика? — Мой голос дрогнул.

— Мне надо подумать, Ратибор, — сказал Яр и замолчал.

Минуты тянулись долго. Чтобы не терять время, я снова побежал на беговой дорожке, добавив нагрузку на ноги и руки.

— Ратибор, я проверил оснащение лаборатории. Там есть наниты — я могу внедрить их в твоё тело. Но они лишь восстановят нейронные связи, которые я не смог воспроизвести при выращивании нового тела из-за отсутствия как раз этих нанитов. Остальное придётся делать тебе самому. Твоё сознание помнит, как работают псионические способности. Тебе нужно заново тренироваться и восстанавливать утерянное, — произнёс Яр.

— Отлично. Приму душ и подойду в лабораторию. Поставь на карту метку, — Я отключил беговую дорожку, снял утяжелители и направился в душ.

Через полчаса я наконец добрался до лаборатории. Она располагалась на отдельной палубе, целиком отведённой под научные нужды: ряды кают для исследователей, просторные лаборатории с мерцающими панелями, испытательные полигоны с загадочным оборудованием — и многое-многое другое, что выдавало в этом месте центр передовых разработок.

Я никогда не тяготел к науке — в отличие от матери, которая буквально жила ею. Её руки создали то, что другие считали невозможным: генетические модификации, устойчивые к космической радиации, нейроинтерфейсы нового поколения, системы регенерации тканей. Отец всегда поддерживал её устремления, хотя сам едва разбирался в схемах и формулах. Он просто верил в неё — и этого было достаточно.

— Проходи и ложись в эту капсулу, — произнёс андроид-доктор голосом Яра.

Меня непроизвольно передёрнуло от его слов. В памяти тут же всплыла та самая капсула в лаборатории, где я впервые очнулся — холодный металл, мерцающие датчики, ощущение беспомощности.

— Может, на кушетку? — робко спросил я, невольно отступая на шаг.

— Нет, Ратибор. Это серьёзная процедура. Залезай в капсулу и ничего не бойся, — настойчиво произнёс Яр. Его голос, даже через синтетический тембр андроида, звучал твёрдо, почти отечески. — Я буду рядом. Всё под контролем.

Я сглотнул, посмотрел на гладкую поверхность капсулы — она казалась одновременно и приглашением, и ловушкой. Шагнул вперёд, медленно опустился внутрь. Холод коснулся спины, но я заставил себя лечь ровно.

— Готов? — спросил Яр.

— Да, — выдохнул я, сжимая кулаки. — Давай уже.

Я почувствовал короткий укол в плечо — и мир провалился в черноту.

— Ратибор, Ратибор… — сквозь вязкую пелену забытья пробивался настойчивый голос, постепенно обретая чёткость. — Ратибор!

Ресницы дрогнули. В поле зрения возникло бесстрастное лицо андроида, склонившегося надо мной. Холодный свет ламп отражался в его глазах-сенсорах, создавая странный эффект — будто он действительно смотрел на меня.

— Как себя чувствуешь?

— Глаза… чешутся, — я попытался поднять руку, но тут же ощутил жёсткое сопротивление. Запястья были фиксированы ремнями. Как и лодыжки. Как и всё тело.

Паника ударила в висках. Я рванулся, но крепления держали намертво.

— Успокойся, — голос Яра в динамиках андроида звучал ровно, почти убаюкивающе. — Через минуту, как только зуд пройдёт, я освобожу тебя. Сейчас нельзя трогать глаза — наниты уже начали работу. Просто дыши.

Я зажмурился. Зуд становился невыносимым — будто тысячи крошечных игл впивались в глазные яблоки. Тело била мелкая дрожь.

«Сколько ещё?..» — мысль промелькнула и утонула в волне дискомфорта.

Но Яр не обманул. Спустя мгновение — или вечность? — жжение начало стихать. Постепенно, капля за каплей, пока не растворилось окончательно.

Когда я снова открыл глаза, андроид уже держал в руках компактный офтальмоскоп.

— Ещё несколько секунд, Ратибор, и я отпущу тебя, — произнёс он ровным, механическим голосом.

Тонким лучом он посветил поочерёдно в каждый глаз, внимательно наблюдая за реакцией. Я невольно задержал дыхание, ощущая лёгкое покалывание от света. Андроид чуть наклонил голову, сверился с данными на встроенном дисплее, затем кивнул самому себе.

Сразу после этого раздались сухие щелчки. Ремни медленно ослабли, сначала на запястьях, затем на груди и лодыжках, постепенно освобождая моё тело от фиксации.

— Дай руку, помогу подняться. Возможно головокружение — не хватало, чтобы ты проломил череп при падении, — произнёс андроид, подхватывая меня под локоть.

И снова он оказался прав. Стоило мне встать, как пол качнулся. Мир поплыл, но крепкая механическая хватка удержала от падения.

— Надолго это? — голос звучал хрипло, будто после долгого молчания.

— Минута, может, две. Походи — так быстрее адаптируешься. Я рядом, — заверил Яр.

Каждый шаг давался с трудом. Голова кружилась, но с каждым движением ощущение неустойчивости слабело. Через пару минут я уже твёрдо стоял на ногах, хотя внутренняя качка ещё напоминала о себе.

— Подойди к зеркалу, Ратибор, — прозвучал голос Яра. — Посмотри на себя.

Я медленно приблизился к зеркальной панели. В отражении — всё тот же я… но что-то изменилось. Прищурившись, я наконец понял:

— Глаза. Радужка стала ярче. Словно подсвечена изнутри.

— Верно, — в электронном голосе Яра прозвучала нотка удовлетворения. — Это первый признак: наниты уже начали активное восстановление.

Я всматривался в своё отражение. Зрачки реагировали на свет как обычно, но в глубине радужки мерцало едва уловимое сияние.

— Сколько займёт восстановление нейронных связей? — спросил я, не отрывая взгляда от зеркала.

— Около месяца. Может, чуть меньше. Но тренировать псионические способности можно начинать уже сегодня. Настоятельно рекомендую: чем раньше начнёшь, тем быстрее вернёшь контроль, — ответил Яр.

— Спасибо, Яр. Может, накормишь меня? А то тренировка и эта процедура… Хочу есть и спать, — я посмотрел на андроида.

— Хорошо. Я уже дал команду в офицерскую столовую. Отправляйся туда, — ответил он.

Андроид замер — движения застыли, взгляд утратил фокусировку. Яр отключил управление: механическая оболочка превратилась в безмолвную статую.

Я не спеша направился к командной палубе. Хотелось немного подумать. Завтра утром я отправлюсь в звёздную систему «Эридан-4» — устанавливать контакты с Синдикатом Перекрёстка.

«Нужно попросить Яра, — размышлял я, шагая по пустынным коридорам. — Возможно, он сумеет найти информацию о тех, кто реально контролирует Синдикат. Вряд ли они сразу пойдут на диалог… Но, как говорится, попытка — не пытка».

Яр абсолютно прав: пока у меня нет посредника для сбыта продуктов питания, я практически бессилен. Без стабильного потока кредитов невозможно нанимать людей, развивать производство, укреплять позиции. Всё упирается в кредиты — а кредиты требуют связей.

Запах еды из офицерской столовой уже доносился издалека. Желудок требовательно заурчал, напоминая, что размышления можно отложить на пару часов.

Войдя в помещение, я увидел накрытый стол. Опустившись на стул и взяв ложку, я вдруг осознал: впервые за долгое время я ем не из необходимости выжить, а просто потому, что хочу. Что-то внутри шевельнулось — то ли надежда, то ли робкое предвкушение перемен.

После плотного ужина я отправился в свою каюту. Расправив постель, разделся и залез под одеяло. Мягкая кровать нежно приняла моё тело в объятия — и я практически сразу начал засыпать.

— Яр, разбуди меня через восемь часов, — пробурчал я, уверенный, что он меня слышит.

И тут же провалился в тихий, спокойный сон.

Проснулся я самостоятельно — полный сил и надежд. Ночью меня не мучили кошмары, как в последнее время. Я вскочил с кровати.

— Яр, сколько времени прошло? — крикнул я бодрым голосом и направился в ванную.

— Семь часов с момента, как ты уснул, Ратибор, — ответил Яр.

— Отлично. Скажи своим работникам, пусть готовят завтрак. Пора отправляться на Эридан-4, — бросил я и встал под душ, смывая с себя остатки сна.

Я ввалился в столовую — настроение было прекрасное. Андроиды уже накрыли стол, и я сразу приступил к завтраку.

— Яр, истребитель готов к вылету? — спросил я с набитым ртом.

— Да. Сделали всё, как ты сказал: оставили аварийные пищевые пайки, воду, по десять штурмовых плазменных винтовок и штурмовых мечей. Пока ты спал, я обновил твой нейроинтерфейс до последних разработок твоей матери. Теперь у меня больше шансов с тобой связаться, если ты вдруг улетишь дальше.

Ещё обновили твой штурмовой бронекостюм: усилили энергетические щиты и добавили новые. Из отсека хранения вытащили грязную одежду и положили комплект чистой. Батареи заменили на более мощные — тоже последняя разработка твоего рода, — докладывал Яр, пока я усердно поглощал завтрак.

— И это всё за эту ночь, пока я спал? — удивлённо спросил я, проглотив кусок.

— Да, — ответил Яр.

— Но почему я не слышал, как ходили андроиды? Я сплю очень чутко, — удивился я ещё больше.

— Так они и не ходили ночью. Вчера, пока ты ужинал, они забрали бронекостюм, а сейчас уже принесли его назад. Просто вчера ты был настолько уставшим, что не обратил внимания на его отсутствие — так же, как и сегодня, когда мчался в столовую, — Яр засмеялся.

Я напряг память, но так и не смог вспомнить: был в каюте бронекостюм или нет. Да и ладно — какая разница.

Поев, я вернулся в каюту и переоделся в чистую специальную форму для бронекостюма. Активировал системы — с тихим шипением бронекостюм закрылся. Я проверил оружие: всё легко доставалось из специальных креплений — и отправился к истребителю.

— Яр, можешь дать информацию, кто реально контролирует Синдикат? — задал я вопрос.

— Нет. Я пытался найти информацию, любые зацепки, но эти люди очень умело скрываются. Я вообще не уверен, что там один глава. Скорее всего, это какая-то группа людей. Однозначного ответа у меня нет, — ответил Яр.

— Ладно, буду разбираться на месте, — настроение оставалось прекрасным.

Я зашёл в истребитель и уселся в кресло пилота. Дверь бесшумно закрылась.

— Ну что, мой друг, будем на связи. Пожелай мне удачи, — проговорил я.

— Удачи, мой друг. Пока ты будешь в звёздной системе «Эридан-4», мы будем на связи через твой нейроинтерфейс, — ответил Яр.

— Открывай шлюз, Яр. Вылетаю, — я мягко поднял истребитель и направил его к открывающемуся шлюзу.

Истребитель плавно удалялся от корабля-матки. Я включил поиск сигналов варп-маяков и через несколько секунд на голографической проекции вспыхнули три метки: «Край Вечной Зимы», «Аквамариновый Пояс» и «Эридан-4».

Выбрав нужный маршрут, активировал варп-двигатель. В салоне раздался низкий, вибрирующий гул — сначала едва уловимый, потом нарастающий, заполняющий всё пространство. Панель перед глазами замерцала, отображая параметры разгона.

Звёзды на обзорном экране вытянулись в длинные светящиеся полосы — будто кто-то размазал небесную роспись кистью. Затем всё растворилось в ослепительном сиянии. Истребитель ушёл в варп-прыжок.

На мониторе высветилось точное время: десять часов пятьдесят одна минута десять секунд.

Я настроил таймер пробуждения в нейроинтерфейсе, откинулся в кресле и попытался устроиться поудобнее. Кресло мягко подстроилось под контуры тела.

«Так всегда перед встречей с неизвестным», — подумал я, закрывая глаза и пытаясь унять дрожь в теле.

Впереди был Эридан-4. И Синдикат.

Как сложится разговор с ними, я не знал. Возможно, меня встретят как партнёра. Возможно — как угрозу. А может, просто проигнорируют, сочтя слишком мелким игроком.

Перед внутренним взором всплыло лицо матери — её строгий взгляд, когда она объясняла мне принципы дипломатического кода. «Любое соглашение начинается с понимания интересов другой стороны», — говорила она. Отец тогда усмехнулся: «А ещё — с умения держать оружие на виду, но не в руке».

Я улыбнулся этим воспоминаниям.

Да, начинать с чего-то надо было. И пусть пока у меня лишь намёки на рычаги влияния, но это лучше, чем ничего.

Я проснулся за час до выхода из варп-прыжка. Вскрыв пакет с аварийным пайком, разбавил его водой.

«Эх… Снова пить эту гадость, — подумал я, глядя на мутную жидкость. — Но выбора нет. Неясно, что будет дальше… Лучше подстраховаться и поесть».

А вдруг это последний приём пищи перед тем, как всё пойдёт под откос? Мысль скользнула незаметно, но осела в груди тяжёлым комком. Я сглотнул — не от голода, а от тревоги — и заставил себя сделать первый глоток.

Тягучая жижа полилась в горло. На удивление, сегодня меня не тошнило.

«Наверное, организм привык к издевательствам», — мысленно усмехнулся я, пытаясь разрядить напряжение. Улыбка вышла вымученной, но хоть какая-то попытка сохранить присутствие духа.

Проверил все параметры бронекостюма — система в норме. В очередной раз осмотрел оружие: фиксация, заряд, резервные модули. Каждый щелчок, каждый индикатор — как мантра спокойствия. Всё работает. Пока работает.

Откинувшись в кресле, я погрузился в мысли. Впервые я летел куда-то самостоятельно, сам строил планы, сам принимал решения. Да, Яр помогал — и помогал серьёзно. Но сейчас… сейчас всё зависит только от меня.

И от этого становилось не по себе.

А если я ошибусь? Если не найду нужных слов? Если Синдикат решит, что я — помеха, а не партнёр?

Я сжал кулаки. Паника — плохой союзник. Надо сосредоточиться на том, что могу контролировать: бронекостюм, оружие, маршрут. А остальное… остальное придётся решать по ходу дела.

Но тревога, как холодный змей, обвивала позвоночник. Что ждёт там, за пределами варпа?

— Выход из варп-прыжка через пять… четыре… — услышал я сухой голос автоматики.

Я сразу подобрался, мышцы напряглись, пальцы непроизвольно сжали подлокотники. Приготовился к любым неожиданностям: к сигналу тревоги, к вспышке орудий, к требованию остановиться.

— Три… два… один…

Мир рванулся вперёд. Варп-туннель рассыпался, и на голографическом экране мгновенно вспыхнуло множество точек — навигационные маркеры, тепловые сигнатуры, орбитальные объекты.

— С выходом из варпа, Ратибор, — услышал я негромкий голос Яра в наушниках бронекостюма. — Нужна краткая справка по звёздной системе?

— Давай, освежу в памяти, — отозвался я.

— Звёздная система «Эридан-4». Звезда: оранжевый карлик. Светит приглушённо-золотистым светом, придавая ландшафтам планет тёплые охристые оттенки. Четыре густо населённые планеты земной группы: Эридан-1, Эридан-2, Эридан-3, Эридан-4 — и два газовых гиганта во внешней зоне: Эридан-5, Эридан-6; пояс астероидов между третьей и четвёртой планетами. Основная планета — Эридан-4, на которой расположен рынок «Серая зона», занимающий практически половину планеты. «Серая зона» — это лабиринт цехов, складов и подпольных доков. Официально — свободный рынок, фактически — гигантский перевалочный пункт. Торгуют оружием, медикаментами, артефактами древних цивилизаций, легализуют угнанные корабли. В звёздной системе на Эридане-4 есть полузаброшенный орбитальный порт с собственным бюро учёта. Есть большая орбитальная станция, используемая в том числе и для защиты планеты. Собственная судостроительная верфь — могут строить любые типы кораблей (досталась от Дома Северных Медведей).

— Спасибо, Яр, — мой голос чуть дрогнул. Ко мне приближалась группа из шести кораблей: эсминец и пять тяжёлых истребителей.

— Неопознанный боевой корабль… — услышал я грубый голос из динамиков моего истребителя. — Сбрось скорость, назовись и поясни цель визита в звёздную систему «Эридан-4». Любая попытка увеличить скорость или открыть огонь — и мы сотрём тебя в порошок.

Сенсоры истребителя тревожно завыли: эсминец взял меня на прицел, готовясь выпустить торпеды. Тяжёлые истребители зашли с разных сторон, пока ещё почтительно держась чуть в отдалении.

— Меня зовут Ратибор, искатель артефактов. Прибыл в систему для торговли, — выпалил я заготовленную версию — ту, о которой мы договаривались с Яром.

Я практически остановил корабль, медленно двигаясь в пространстве.

— Кто твой посредник на планете, Ратибор? — последовал новый вопрос.

— Как я могу к тебе обращаться? — парировал я, прежде чем продолжить. Сразу подхватив его резкую манеру речи.

В динамиках раздался короткий, хрипловатый смех.

— А ты наглец… — протянул голос, но всё же представился: — Спейс-капитан Валтор. Командир звена охраны порядка в этой системе.

— У меня нет посредника, спейс-капитан. Но я с радостью приму твою помощь, если скажешь, с кем тут можно иметь дело, — я постарался говорить ровно, с небольшим напором, но не перегибать палку.

В динамиках раздался смех другого человека, а следом — голос:

— Командир, да он вообще берега попутал. Давай уже спалим его. На обед пора.

— Заткнись и выруби общую связь, — грубо оборвал его спейс-капитан Валтор.

Я терпеливо ждал: связь прервалась. Мой истребитель продолжал медленно двигаться в сторону планеты. Тишина в кабине казалась гуще, чем обычно — только мерное гудение систем да отдалённый шелест вентиляции нарушали её.

— Интересный герб на твоём корабле… — снова раздался голос Валтора. — Пришлось сделать запрос в архив. Значит, Дом Северных Медведей… Интересно, очень интересно…

Спейс-капитан снова замолчал. Я тоже молчал — пока не имел ни малейшего представления, что ему сказать. В голове крутились варианты, но ни один не казался достаточно безопасным.

Через минуту тяжёлые истребители и эсминец пришли в движение, начав удаляться от моего корабля. На панели погасло предупреждение о том, что я нахожусь под прицелом торпед. Сенсоры истребителя затихли, словно выдохнули с облегчением.

— Иди на орбитальную станцию. Шлюз номер десять. Досмотровой пункт для новых кораблей, не зарегистрированных в нашей системе. Там и посредника найдёшь… — Валтор сделал паузу, затем резко добавил: — И не вздумай выкинуть какой-нибудь фортель. Долго тогда не протянешь. Второй раз с тобой никто говорить не будет… Ратибор.

— Спасибо, спейс-капитан Валтор. Двигаюсь курсом к орбитальной станции, — ответил я и начал разгонять корабль.

Через пять минут я снова услышал голос — на этот раз приятный женский голосок:

— Тяжёлый истребитель без регистрации, вам дано разрешение на посещение орбитальной станции. Шлюз номер десять. Досмотровой пункт для новых кораблей, не зарегистрированных в нашей системе. Заглушите системы и приготовьтесь к захвату магнитным лучом.

Я выполнил требования, отключив все системы корабля. Сейчас я был абсолютно беспомощным. Энергетические щиты упали до десяти процентов — их хватит лишь для отражения мелких метеоритов и космического мусора. Корабль замер, по инерции двигаясь в сторону станции. Каждая секунда тянулась невыносимо долго, а в груди нарастало неприятное ощущение уязвимости.

Буквально через десяток секунд на панели управления высветилось предупреждение: корабль захвачен магнитным лучом орбитальной станции. Истребитель потянуло внутрь, и я почувствовал лёгкое дрожание корпуса — словно корабль вздохнул перед тем, как шагнуть в неизвестность.

Магнитный луч аккуратно затянул мой истребитель в открывшийся шлюз. Лёгкая вибрация известила: корабль опустился на металлический пол ангара.

Я открыл дверь и вышел, внимательно оглядываясь по сторонам. Ангар оказался довольно просторным. По углам, почти у самого потолка, были установлены плазменные турели — они не сводили прицелов с моего истребителя.

«Ну и как отсюда выбираться в случае опасности?» — пронеслась тревожная мысль.

Вдруг я услышал шум и резко обернулся. Двери ангара распахнулись, и внутрь вошла целая делегация: несколько гражданских и военный в окружении шести штурмовиков.

Я едва сдержал ухмылку. Броня штурмовиков относилась к старой серии — даже по меркам моего времени. Яр был прав: наука и технологии здесь либо застыли на месте, либо даже откатились назад. Их плазменные штурмовые винтовки уступали моей, а штурмовых мечей вообще не наблюдалось.

— Мы — досмотровая группа, — начал военный в чине капитан-лейтенанта — судя по всему, командира секции корабля или орбитальной станции. Его следующие слова подтвердили догадку: — Я капитан-лейтенант Каэль Дорн, командир секции досмотровых ангаров орбитальной станции «Эридан-4».

— Ратибор, — коротко ответил я.

— Прежде чем мы начнём досмотр, я вынужден уведомить, что представитель Великого Дома Меровингов выдвигает против вас обвинения… — Каэль Дорн замялся, и я тут же воспользовался паузой.

— И какие обвинения против меня выдвигает представитель Меровингов? — спросил я, всё ещё не понимая, что за цирк здесь устроили представители Синдиката. В том, что это именно они, я не сомневался ни на миг.

— Капитан-лейтенант, хватит этого пафоса! Отдай его мне, а корабль пусть Синдикат заберёт себе, — из группы гражданских вперёд выступил невысокий, чуть полноватый мужчина с чёрными волосами и пронзительным взглядом.

— Успокойтесь, посол граф Велен, — резко оборвал его Каэль Дорн. — Дайте мне сделать свою работу.

— Не перегибай палку, Каэль, — прошипел посол Великого Дома Меровингов, и в его голосе прозвучала скрытая угроза.

— Мне кажется, или Меровинги теперь заправляют в звёздной системе «Эридан-4», а не Синдикат Перекрёстка? — подлил я масла в огонь.

Ответа не последовало, но я видел: мои слова упали на благодатную почву.

Капитан-лейтенант Каэль Дорн резко развернулся к послу. В его голосе зазвенела сталь:

— Если ты сейчас не заткнёшься, Велен, я сообщу руководству Синдиката, что ты влезаешь в наши дела. И вспомню все твои грешки. После этого ты вылетишь отсюда как пробка — сразу к своему герцогу на Камелот. Ты понял меня, Велен?

Граф Велен, посол Великого Дома Меровингов, молчал. Но взгляд, брошенный на меня, не сулил ничего хорошего. Первый враг на этой станции, — мелькнуло в голове.

Он молча развернулся и направился к выходу из ангара. За ним, не проронив ни слова, последовал ещё один гражданский — судя по всему, его помощник.

Каэль повернулся ко мне. Я буквально ощутил, как его взгляд пытается прожечь броню моего костюма — будто он проверял, хватит ли у него силы превратить меня в пепел одним лишь взглядом. Но уже через мгновение капитан-лейтенант взял себя в руки. На лице появилась натянутая улыбка:

— Мелкое недоразумение. Так, на чём я остановился?

— Вы хотели сообщить, в чём именно меня обвиняют Меровинги, капитан-лейтенант Каэль Дорн, — вежливо напомнил я.

— Да, вы правы, Ратибор… — Каэль бросил короткий взгляд на гражданских. — Но сначала давайте покончим с формальностями. В связи с обвинениями Меровингов ваш корабль будет опечатан без досмотра. Вам необходимо снять броню и вместе с оружием оставить её внутри истребителя.

Я молчал, лихорадочно взвешивая варианты. Паника ледяной волной накрыла меня — в висках стучало: «Так просто я им не сдамся». Рука непроизвольно сжалась в кулак.

— Вам не о чем беспокоиться, Ратибор, — Каэль, словно уловив мои мысли, слегка смягчил тон. — Если сейчас начнёте сопротивляться, живым вы отсюда не выйдете. А так у вас есть реальный шанс всё решить переговорами. За корабль и вещи можете не переживать: пока Синдикат не примет решение, он будет стоять опечатанным в этом ангаре. И никто… — капитан-лейтенант сделал многозначительную паузу, вглядываясь в моё лицо, — никто, включая вас, не сможет вскрыть его без специального разрешения.

— У тебя нет выбора, Ратибор. Соглашайся, — тихий голос Яра внезапно прозвучал в динамиках бронекостюма. — Связь будем держать через нейроинтерфейс. Говорить не смогу, но сообщения получать будешь. Кстати, во время последнего обновления я кое-что добавил от себя.

Перед внутренним взором вспыхнуло небольшое окошко — чуть левее поля зрения. Я скосил глаза и прочитал:

«Привет, друг. Чтобы отправить сообщение, просто подумай. Потом отдай команду „отправить“».

«Привет, Яр», — мысленно произнёс я. Строка тут же отразилась в окошке. «Отправить», — скомандовал я нейроинтерфейсу.

— Всё работает, — мгновенно отозвался Яр.

Глубоко вдохнув, я поднял глаза на Каэля и штурмовиков, чьи винтовки по-прежнему были нацелены на меня.

— Капитан-лейтенант, я согласен. Могу я пройти в истребитель, чтобы снять броню и переодеться в обычную одежду? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Каэль Дорн улыбнулся — на этот раз почти дружелюбно:

— Рад, что мы нашли общий язык, Ратибор. Вам хватит пяти минут?

— Вполне, — ответил я и, развернувшись, направился к люку корабля.

Первым моим порывом было захлопнуть дверь и врубить щиты — а потом разнести тут всё к чёртовой матери. Но я сдержался: отключил системы бронекостюма, и он тихо раскрылся, выпуская меня наружу.

Я отчётливо понимал: даже если вырвусь из ангара, из системы мне не улететь — по крайней мере сейчас. Стоит мне начать атаку, и к орбитальной станции тут же стянутся боевые корабли. А турели самой станции накроют мой истребитель плотным огнём. Без шансов.

Пока эти мысли вихрем крутились в голове, я снял специальную форму, открыл отсек бронекостюма и аккуратно сложил её. Достал обычную форму, переоделся. Взгляд невольно упал на герб Дома Северных Медведей — он гордо красовался на груди, на самом видном месте. Придётся что-то придумывать… Или нет? — мелькнуло в голове. — Посмотрим, что будет дальше.

Я вышел из истребителя и закрыл дверь.

Тут же ко мне подскочили штурмовики — щёлкнули наручники. А гражданские уже облепили корабль, навешивая на него блокирующие механизмы.

Я стоял, ожидая команды — что делать дальше. Тишина ангара давила, лишь отдалённый гул систем нарушал безмолвие.

— Поторопитесь! — прикрикнул на гражданских капитан-лейтенант. Его голос эхом отразился от металлических стен.

Как только последний блокирующий механизм был установлен, гражданские поспешили покинуть ангар. Каэль бросил короткий взгляд на одного из штурмовиков — тот едва заметно кивнул, и бойцы цепочкой потянулись к выходу.

Каэль подошёл ко мне вплотную и пристально посмотрел в глаза. В его зрачках мелькнуло что-то неуловимое — то ли узнавание, то ли недоверие.

— Нет, этого не может быть… — Он медленно перевёл взгляд на герб моего рода, гордо красующийся на форме. Ткань словно вспыхнула в свете ламп, подчёркивая древний герб.

Я сосредоточился, пытаясь проникнуть в его мысли. В голове на миг промелькнули обрывки сознания Каэля — неясные образы, обрывки фраз, — но установить плотный контакт не удалось. Ну хоть что-то. Надо тренироваться — благо теперь я в окружении живых. Если смогу выжить… Ладно, смысл думать о грустном.

— Скажи мне честно: как тебя зовут, и кто ты такой, чёрт побери⁈ — Каэль отступил на пару шагов, словно вдруг испугался. Внешне это никак не проявилось — лишь едва уловимая дрожь в голосе выдавала внутреннее напряжение.

— Ратибор. Искатель артефактов. Прилетел на Эридан-4, хочу найти посредника из Синдиката, чтобы начать торговать, — спокойно ответил я, не прекращая попыток уловить его мысли. Взгляд Каэля на мгновение дрогнул.

— Не ври мне! — чуть громче обычного произнёс капитан-лейтенант. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Я не вру, капитан-лейтенант Каэль Дорн, — твёрдо ответил я, выдерживая его взгляд.

— Откуда у тебя этот корабль и всё остальное с гербом Дома Северных Медведей? — В его голосе зазвучала сталь, а глаза сузились, словно он пытался разглядеть что-то за моей спиной.

— Это допрос? — огрызнулся я, чувствуя, как внутри нарастает раздражение.

Капитан-лейтенант усмехнулся — криво, без тени тепла:

— Вообще-то я не занимаюсь досмотрами. Но сегодня пришлось: сначала о тебе сообщил Валтор. Сказал, что ты наглый тип, и посоветовал посмотреть архивы, а потом лично присутствовать при досмотре. Затем в мой кабинет ворвался граф Велен, посол Великого Дома Меровингов, и потребовал отдать тебя ему. Сейчас я смотрю на тебя и не понимаю: кто ты и что с тобой делать?

— Капитан-лейтенант, если честно, я тоже не понимаю, что происходит, — ответил я, хотя уже начал догадываться. Если Каэль смотрел архивы, значит, он в курсе особенностей моего рода — по крайней мере, про герб точно знает. — Что от меня хотят Меровинги? И почему вы удалили всех из ангара?

— Забудь про Меровингов. Никто им тебя не выдаст. Конечно, придётся немного поспорить с Веленом, и, возможно, тебе придётся выплатить компенсацию за сбитые тобой лёгкий истребитель и фрегат. Но не более, — Каэль улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. В них по-прежнему читалась настороженность.

— Я не сбивал никаких кораблей Меровингов, капитан-лейтенант, — возразил я, стараясь не выдать раздражения.

— Ну да, ну да. Конечно, не сбивал. Пока пираты находятся в звёздной системе «Край Вечной Зимы», они считаются кораблями Меровингов. Просто об этом никто не говорит вслух. Так что афишировать это не будут, — Каэль не сводил с меня пристального взгляда, а я всё пытался уловить хоть что-то из его мыслей. Изредка до меня долетали обрывки, но ничего внятного разобрать не удавалось. В воздухе витало напряжение — словно перед грозой.

— Почему вы удалили всех из ангара? — повторил я свой вопрос, стараясь сохранить ровный тон.

Капитан-лейтенант рассмеялся — коротко, резко, будто выстрелил:

— Пошли на выход, Ратибор.

Мы вышли из ангара — штурмовики тут же плотным кольцом окружили меня.

— Пятая камера, — коротко бросил Каэль Дорн, развернулся и зашагал по коридору.

Штурмовики с двух сторон подступили вплотную, подтолкнули вперёд. Один из них грубо ткнул в спину:

— Поторапливайся.

Мы двинулись по узкому коридору станции. Затем — лифт, подъём на несколько уровней, снова коридор. Пока шли, я пытался прочесть мысли то одного штурмовика, то другого. Снова лишь обрывки: неясные образы, невнятные фразы. Но с каждым разом получалось чуть лучше — будто настраивал фокус в мутном стекле. Через десять минут в висках застучала боль, и я вынужден был прекратить попытки.

Камера оказалась на редкость чистой и… уютной. Не камера вовсе, а скорее отдельная каюта на эсминце или лёгком крейсере: компактная, но функциональная. С меня сняли наручники и оставили одного.

Я опустился на кровать — на удивление удобную. «Точно каюта», — подумал я. — «Экипажи малых кораблей порой живут в куда более тесных условиях — по двое-четверо в таких отсеках».

— Вставай! — грубый толчок в плечо вырвал меня из глубокого сна.

Я распахнул глаза, не сразу сообразив, где нахожусь. Передо мной стоял штурмовик, силуэт которого размывался в тусклом свете.

— Вставай, тебя ждут. Вытяни руки.

Постепенно приходя в себя, я вспомнил всё: ангар, досмотр, коридор, лифт. Вытянул руки — на них мгновенно защелкнулись наручники.

«И как я умудрился уснуть?» — усмехнулся я про себя, поднимаясь.

Меня снова обступили со всех сторон. Мы двинулись по коридору. Я вывел таймер на нейроинтерфейс — и удивился: прошло двенадцать часов. «Нормально я так поспал».

— А кто меня ждёт? — обратился я к ближайшему штурмовику.

Ответа не последовало.

Мы вошли в лифт, начали подъём. Я вновь сосредоточился, пытаясь проникнуть в мысли своих конвоиров. Постепенно образы становились чётче: мелькали фрагменты их воспоминаний, обрывки диалогов, смутные опасения. К концу пути я уже точно знал, куда меня ведут.

Кабинет управляющего орбитальной станцией.

Меня завели в огромный кабинет, в котором сидел грузный мужчина лет пятидесяти. Он поднял глаза от экрана, и в его взгляде не было ни удивления, ни раздражения.

— Георгий Норд, — представился он, не спеша встать. — Управляющий орбитальной станцией «Эридан-4». А вы, как я понимаю, Ратибор?

Его голос звучал ровно, почти буднично, но в этой будничности чувствовалась сталь.

В моей голове сразу всплыла эта фамилия. Семья Нордов — они входили в Дом Северных Медведей, занимались торговлей как раз в этой системе. Деталей я не знал: никогда не лез в дела отца, в то время занимался учёбой и тренировался. «Надо будет спросить Яра, если возникнет такая необходимость», — мелькнуло в мыслях.

— Совершенно верно… — Я стушевался, не зная, как к нему обратиться.

Управляющий улыбнулся — спокойно, без тени насмешки:

— Георгий. Или господин Норд. Как вам удобнее, Ратибор.

— Хорошо, господин Норд, — я выдержал его взгляд, ожидая, что будет дальше.

— Снимите наручники и оставьте нас, — стальным голосом приказал Норд штурмовикам.

С меня мгновенно сняли наручники. Через полминуты дверь за штурмовиками закрылась с глухим щелчком.

Даже без псионических способностей я ощутил: управляющего боятся. В воздухе повисла тяжёлая тишина — не угрожающая, но весомая, как давление на глубине. Норд не торопился. Он медленно откинулся в кресле, сложил руки на массивном столе и внимательно меня разглядывал — будто взвешивал каждое слово, которое собирался произнести.

— Присаживайся, — Георгий Норд указал на кресло возле стола. — Будешь обедать?

Я ответил сразу — в животе заурчало, едва он произнёс предложение.

— Буду.

Он нажал на кнопку селектора:

— Принеси нам обед.

Буквально через мгновение двери распахнулись, и стройная девушка в облегающем наряде вкатила большую тележку с блюдами. Сложилось впечатление, что передо мной разыгрывают тщательно спланированный спектакль. Сомнений не было: обед приготовили заранее, а помощница (или кто она там) лишь ждала команды, чтобы накрыть на стол.

Управляющий встал со своего места и сел напротив меня.

Как только девушка исчезла за дверью, он произнёс:

— Угощайся, — и, взяв большую ложку, положил себе в тарелку внушительный кусок мяса.

Меня не нужно было уговаривать — я накинулся на еду.

Через десять минут голод утих, и я стал есть медленнее. Заметив это, Норд заговорил:

— Скажи мне, Ратибор, где ты взял амуницию и тяжёлый истребитель Дома Северных Медведей?

— Нашёл, — коротко ответил я, не отрываясь от трапезы.

— Оригинальный ответ, — усмехнулся управляющий. — И имя у тебя оригинальное. Ратибор… — Норд чуть растянул моё имя. — А глаза? От родителей достались?

Я отложил вилку и пристально посмотрел на Георгия. Он не отводил взгляда. Я сосредоточился… и упёрся в непробиваемую стену.

Видимо, я не сумел сдержать удивления — оно явственно отразилось на моём лице.

— Специальный прибор достался мне по наследству от прадеда, который состоял в Доме Северных Медведей. Твоя мать изобрела эту штуку, а твой отец выдал её всем, кто занимался делами Дома — так, на всякий случай. Мало ли кто мог ещё обладать псионическими способностями, — Норд не отводил от меня взгляда. — Хороший прибор. Думал, никогда не пригодится. Ну так что скажешь, княжич Ратибор Святославович Медведев… или теперь князь?

Я молчал, пытаясь успокоиться. Мысли метались в голове, как бешеные зайцы. Как?

Да, я знал, что существуют архивы и что у управляющего орбитальной станцией точно есть прямой доступ к ним. Но чтобы вот так нарваться на правнука семьи, которая когда-то служила моему роду и состояла в Доме?.. А ведь он даже подготовился: взял прибор своего прадеда, который изготовила моя мать. Я только сейчас вспомнил — она рассказывала об этом как о настоящем прорыве в науке.

— Что ты хочешь от меня, Георгий? — наконец собрался с мыслями и, успокоившись, негромко произнёс я. Снова взял вилку и продолжил есть.

— Для начала — помоги с одним делом. Думаю, для тебя это сущий пустяк, Ратибор, — управляющий встал и вернулся на своё место. Нажав на кнопку селектора, он произнёс: — Заводи.

Дверь кабинета открылась через пару минут — я как раз успел налить себе кофе. Настоящий кофе, а не какой-то химический суррогат.

В кабинет вошли штурмовики, толкая перед собой человека в военной форме — лейтенанта-пилота. Следом появился ещё один военный — спейс-капитан, а за ним — капитан-лейтенант Каэль Дорн.

Управляющий взмахнул рукой, и штурмовики покинули кабинет.

— Ратибор, скажи мне: на кого работает этот спейс-капитан?

Я полностью развернулся и, сосредоточившись, проник в мысли военного, стоящего сразу за лейтенантом-пилотом. В этот раз мне удалось достаточно легко. Возможно, сказались тренировки на штурмовиках — а может, спейс-капитан просто испугался, и мне стало проще. Не знаю.

— И снова здравствуйте, спейс-капитан Валтор, — произнёс я, глядя ему в глаза. Мне потребовалось всего несколько секунд, чтобы всё выяснить. Способности явно ко мне возвращались.

— Ну? — поторопил меня Георгий.

— Он абсолютно верен Синдикату, Георгий, — ответил я, продолжая смотреть на облегчённо выдохнувшего Валтора.

— Ты уверен? — уточнил Норд.

— Уверен, — я повернулся к управляющему и посмотрел ему в глаза.

— Хорошо. А что скажешь про Каэля? — Георгий кивнул на капитан-лейтенанта.

Я снова повернулся к военным. В мысли Дорна я проник с трудом — он слишком хорошо себя контролировал.

Ковыряясь в его памяти, я многое узнал про Синдикат. Каэль входил в группу влияния при принятии общих решений. Верой и правдой служил своему непосредственному начальнику — как по службе, так и по Синдикату: Георгию Норду, одному из десяти глав Синдиката.

Я молча повернулся к Норду.

— Мне всё рассказать? Или достаточно того, что он верой и правдой служит своему начальнику?

— Достаточно, — хищно улыбнулся Георгий. — Теперь — лейтенант-пилот.

Обернувшись, я погрузился в мысли лейтенант-пилота.

— Мне даже как-то неловко, — съязвил я, теперь уже полностью развернувшись к управляющему. — Этот лейтенант-пилот уже больше десяти лет работает на посла Великого Дома Меровингов, графа Велена. Чего только он ему не рассказывал, Георгий! И как вы умудрились не обнаружить шпиона?

Норда после моих слов передёрнуло, но он сохранил спокойствие.

— Господин Норд, этот мальчишка всё врёт! — услышал я крик лейтенант-пилота, который тут же закашлялся от удара — то ли Валтора, то ли Дорна.

— Уберите его отсюда. Вы тоже свободны, — в голосе Норда вновь звучала сталь.

Когда все вышли, Норд снова сел напротив меня и налил себе ещё горячий кофе.

— Ну, раз теперь ты знаешь, кто я такой, то стоит продолжить наш разговор. Однако… — Георгий замолчал и сделал пару глотков из кружки. — Однако для начала стоит решить один маленький вопрос. Он касается Меровингов.

— И что они хотят? — спокойным голосом спросил я.

— Ничего особенного. Всего лишь твою жизнь, — Норд усмехнулся и продолжил: — Я выплатил им компенсацию за сбитые тобой корабли. Но они настаивают, чтобы я выдал им тебя. Не знаю, чего они в тебя так вцепились, но есть у меня предположение, что одним из кораблей управлял кто-то из Меровингов. А убийство Меровинга — это серьёзно.

Я продолжал пить кофе, стараясь ничем не выдать своего волнения. Норд тоже молчал, неспешно попивая напиток.

— Ладно, — наконец сдался управляющий. — Ты выявил шпиона Меровингов, а это тоже серьёзно. Скорее всего, я смогу выкупить твою жизнь, чтобы не раздувать скандал о шпионаже.

Он встал и подошёл к селектору:

— Проводите Ратибора назад в его камеру.

Я поднялся, не дожидаясь, когда войдут штурмовики, и направился к двери.

Вернувшись в камеру, я рухнул на кровать. Меня объяла дрожь — мелкая, неприятная, от которой зуб на зуб не попадал.

В голове крутились слова Норда: «Всего лишь твою жизнь…» и «Скорее всего, я смогу выкупить твою жизнь». Эти «всего лишь» и «скорее всего» резали слух. Всё выглядело так, будто моя судьба — просто предмет торга. Но с кем? С Меровингами или со мной?

Скорее всего — со мной. Георгий что-то хочет от меня, что могу дать только я. Но что? А может, всё-таки с Меровингами? Они настойчиво добиваются моей выдачи — явно не из-за сбитых кораблей. И убитого мной мифического Меровинга, который, возможно, был пилотом одного из кораблей. Тут кроется что-то большее.

Ладони вспотели, сердце колотилось как бешеное. Я пытался успокоиться, но мысли снова и снова возвращались к Меровингам и Георгию. Кто из них опаснее? Кто играет главную роль в этой игре? И какую ставку я невольно сделал, даже не зная правил?

Закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов. Дрожь постепенно утихла, но ощущение тревоги осталось — тяжёлое, липкое. Ясно было одно: ситуация далеко не разрешилась. Всё только начинается.

Я проснулся от звука открывающейся двери и громыхания тележки. В мою камеру, толкая перед собой телегу с едой, вошла девушка, которую я уже видел в кабинете управляющего.

— Господин Норд просил вам передать, чтобы вы хорошо поели. Через четыре часа у вас состоится бой на арене гладиаторов, — произнесла она.

Я попытался проникнуть в её мысли, но упёрся в стену. «Ага, значит, Норд дал ей прибор, чтобы я не смог узнать, что за гладиаторский бой. Ладно, подождём развития событий».

Пока ел, связался с Яром и описал ему ситуацию.

«Ратибор, не переживай. Пока я вводил тебе нанитов в лаборатории, я сделал слепок твоего сознания. Так что, если вдруг погибнешь, я снова тебя воскрешу. Конечно, части памяти не будет, но, по крайней мере, ты будешь помнить всё до момента, как лёг в капсулу», — Яр явно пытался меня поддержать, но у него это вышло… неубедительно.

«Спасибо, конечно, что ты позаботился об этом, но умирать я пока не собираюсь. По крайней мере, в ближайшие четыре часа», — ответил я.

«Тогда сообщи мне все детали вашего разговора. Всё, что тебе будет необходимо знать. Если всё-таки ты вдруг погибнешь, я смогу сообщить тебе детали», — не унимался Яр.

Я сдался.

«Хорошо», — постарался как можно подробнее изложить Яру всё, что со мной произошло и что я узнал.

Ровно через четыре часа дверь открылась — вошёл Георгий.

— Пошли. Пока будем идти, расскажу, что тебя ждёт впереди, — Норд явно веселился.

Я встал и вышел в коридор. Нас окружили штурмовики, и мы направились к лифтам.

— Итак, Меровинги согласились замять тему с тобой и шпионажем, но выдвинули условие, на которое мне пришлось согласиться. Ты будешь драться с лейтенант-пилотом. Если он убьёт тебя, я отпущу его к Меровингам. Если ты убьёшь его — останешься под защитой Синдиката, и Меровинги не будут требовать твоей выдачи, — сказал Георгий.

— И что потом? Ну убью я этого шпиона — дальше что? — спросил я.

— Дальше? Ты сначала выживи. Этот лейтенант-пилот — отличный боец. Кстати, пару раз проигрался в карты и, чтобы отдать долги, участвовал в гладиаторских боях. Как понимаешь, оба раза успешно, — ухмыльнулся Норд.

Мы вышли из лифта, и передо мной открылась огромная арена.

Она напоминала античные амфитеатры, но с холодным лоском высоких технологий. Кольцеобразные ярусы сидений из полупрозрачного полимера ступенями поднимались к потолку, образуя чашу диаметром около ста метров. В отличие от древних прототипов, здесь не было каменных блоков — всё выглядело гладким, монолитным, будто отлитым из единого куска стекла и металла.

В центре — идеально ровный круг песчаного покрытия, но не жёлтого, а глубокого угольно-серого. Песок этот, как я знал, был особым композитом: гасил удары, не скользил и мгновенно впитывал биологические следы. По периметру арены мерцали невысокие силовые барьеры — полупрозрачная голубоватая пелена, отделявшая бойцов от зрителей.

Над ареной висели голографические панели, уже выводящие символы Меровингов и Синдиката. В воздухе тихо гудели невидимые проекторы, создавая едва заметные световые дорожки — вероятно, для визуальных эффектов во время боя.

Я заметил и другие детали: в стенах были вмонтированы автоматические турели (на случай, если кто-то попытается бежать), а в верхней части амфитеатра располагались закрытые кабинки — вероятно, для VIP-зрителей и судей. Воздух пах озоном и металлом, а где-то вдали слышался приглушённый гул систем вентиляции.

Освещение было сфокусировано на арене, оставляя ярусы в полутени. Это создавало ощущение, будто весь мир сузился до этого круга песка и барьеров, а всё остальное — лишь размытый фон.

Норд слегка толкнул меня вперёд:

— Ну что, Ратибор, чувствуешь дух древней истории? Добро пожаловать в Новый Рим!

Мы прошли в отдельное помещение, по стенам которого были развешаны шлемы, металлические нагрудники, круглые и прямоугольные щиты, копья, мечи, булавы. Каждая деталь брони отливала холодным блеском — явно не бутафория, а боевое снаряжение, прошедшее не одну схватку.

Я повернулся к Георгию. На его лице блуждала улыбка — предвкушение зрелища читалось в каждом движении.

— Раздевайся и выбирай себе одежду и броню из той, что висит на стенах. Потом выбери оружие, — скомандовал он.

Я начал раздеваться, до сих пор не веря в происходящее. Георгий нетерпеливо поглядывал на часы.

Решив не терять время, я оставил штаны и ботинки, сняв лишь верхнюю часть формы. Взгляд скользнул по оружию. Среди клинков мой выбор пал на мощный меч средней длины — удобный, сбалансированный, с рифлёной рукоятью, которая уверенно ложилась в ладонь.

Повернувшись к Норду, я произнёс:

— Я пойду так.

Он скривился, но кивнул:

— Ладно. В конце концов, ты не профессиональный гладиатор. Штурмовики тебя проводят. Надеюсь, ты победишь. А то я поставил на тебя один миллион кредитов.

— Я тоже могу сделать ставку? — спросил я, когда Георгий уже направился к выходу.

Он остановился, обернулся, глаза загорелись:

— И что за ставка?

— Мой корабль со всем содержимым, — сказал я.

Норд расхохотался:

— Ратибор, он и так достанется мне, если ты помрёшь.

— Да, но это будет не твой корабль, а Синдиката. Но если я помру и проиграю, ты с чистой совестью предъявишь на него свои права, — возразил я.

Георгий на мгновение задумался, взвешивая предложение.

— А если ты выиграешь?

— Отпустишь меня, и мы выстроим партнёрские отношения, — без колебаний ответил я.

Норд снова рассмеялся, но в смехе уже не было прежней лёгкости — в нём проскользнула нотка заинтересованности.

— Хорошо, по рукам, Ратибор. — Он протянул руку.

Я пожал её, закрепляя сделку.

Осталось только победить.

Через пять минут штурмовики проводили меня до круглой платформы, покрытой таким же серо-угольным песком, как и вся арена. Я поднял голову: сверху лился яркий свет, а за ним — гул толпы, смешанный с возбуждёнными криками.

— Любуешься? — раздался голос Каэля Дорна.

— Ага. Прям прыгаю от радости, — ответил я ровным тоном, сдерживая внутреннюю дрожь.

— Управляющий решил рассказать тебе особенности этих боёв, — произнёс Дорн, не глядя на меня.

Я резко обернулся:

— Что ещё за особенности?

Каэль медлил. Его взгляд скользил по залу, задержался на массивной скульптуре древнего гладиатора у стены — словно он выбирал слова с особой тщательностью. Проигнорировав мой вопрос, он снова заговорил:

— Георгия заинтересовала твоя ставка, и он считает, что ты должен победить, так как твой истребитель ему, собственно, и не нужен. Ему необходимо нечто другое — что именно, я не знаю, — но он сказал следующее: «Передай Ратибору, что моя дочь смертельно больна, ей осталось несколько лет. Он поймёт».

Я замер, понимая, что кроется за этими словами. Попытался проникнуть в мысли Каэля — и упёрся в глухую стену. Значит, Норд подстраховался. Передал ему защитный прибор. Мне скажут лишь то, что сочтут нужным.

Дорн продолжил, всё так же отстранённо:

— Ты видел её. Милослава. Она накрывала стол в кабинете Георгия и приносила тебе еду в камеру.

— Чем она болеет? — спросил я, стараясь не выдать нарастающего интереса. — Технологии позволяют лечить любые болезни.

Каэль наконец посмотрел на меня — холодно, без сочувствия:

— Никто не знает. Георгий перепробовал всё: договорился с герцогом Меровингов, и те прислали лучших докторов. Врачи развели руками — заявили, что она абсолютно здорова. Но это не так: органы и тело разрушаются. Сейчас почти сорок процентов её организма — имплантаты, и даже они… тоже начинают разрушаться. Что-то пожирает её изнутри, но природу этого явления пока не удалось определить.

— Почему Георгий решил, что я могу помочь? — задал я провокационный вопрос, внимательно следя за реакцией Каэля.

Но капитан-лейтенант лишь пожал плечами. Вопрос остался без ответа.

Дорн снова упёрся взглядом в массивную скульптуру древнего гладиатора.

— После боя в звёздной системе «Край Вечной Зимы» Меровинги сразу уведомили нас, что требуют твоей выдачи, если ты здесь появишься. Синдикат сразу согласился. Мы понятия не имели, кто ты такой. А прикрывать того, кто сбивает корабли Меровингов — точнее, пиратов — в системе Меровингов мы не собирались.

Даже когда ты прибыл в звёздную систему «Эридан-4», мнение Синдиката не изменилось. — Каэль замолчал; я не торопил его, ожидая продолжения.

— Тебя готовы были сразу отдать Меровингам, но поведение Велена нас насторожило. Обычно в таких случаях мы сами занимаемся арестом, а потом уже передаём заключённого Меровингам. Но Велен, как ты знаешь, ввалился в мой кабинет, требуя, чтобы я сразу выдал тебя им. В соседнем ангаре уже стоял фрегат Меровингов, который должен был доставить тебя в систему «Аквамариновый Пояс».

Мы решили не выдавать тебя сразу, а сначала разобраться. Истерика Велена в ангаре только подтвердила наши подозрения. Ты был крайне необходим Меровингам — и мы решили извлечь из этого выгоду.

Ситуация резко изменилась, когда мы увидели тебя без бронекостюма. Георгий тоже наблюдал за тобой через установленные сенсорные комплексы в ангаре. Я сразу получил приказ, — Каэль погладил своё ухо, на котором был закреплён портативный узел связи, — сообщить тебе, что тебя никто не выдаст Меровингам. Синдикат принял решение.

Мы отправили уведомление Меровингам, что готовы оплатить сбитые тобой корабли, но выдавать тебя не будем. Не дожидаясь их ответа, произвели платёж. Меровинги отвергли наше предложение, вернув назад наши кредиты. Продолжая требовать твоей выдачи — вплоть до объявления войны и блокировки наших счетов в их банках.

Ситуация накалялась. Пока ты спал в каюте, Синдикат искал выход из положения. В какой-то момент мы задались вопросом: как Велен узнал о том, что ты прибыл в систему, хотя твой корабль всё ещё находился вне орбитальной станции?

Так мы вышли на лейтенант-пилота. Он как раз управлял тяжёлым истребителем, входящим в звено охраны спейс-капитана Валтора. Ну а в кабинете управляющего ты подтвердил, что он шпион, а также подтвердил, кто ты такой. За происходящим в кабинете Георгия наблюдали все главы Синдиката.

Меровингам предъявили обвинения в шпионаже и предложили решить вопрос миром. Они согласились — при условии, что будет гладиаторский бой между тобой и шпионом. В любом другом случае они готовы объявить нам войну. Их флот уже стягивают в соседние звёздные системы.

Нам пришлось пойти на их условия. Синдикату сейчас не нужна война с Меровингами — слишком много наших кредитов вложено в их банки. Но и тебя мы не хотим терять.

Меровинги уже обыскивают твою родную планету, пытаясь найти место, откуда ты пришёл. Они его найдут — рано или поздно. Поэтому они и согласились.

Задача лейтенант-пилота — убить тебя, даже ценой своей жизни. В противном случае Меровинги вырежут всю его семью и родственников. Он будет идти до конца.

Каэль замолчал. После его рассказа многое становилось на свои места.

— Значит, Меровингам, как и Синдикату, нужны технологии Дома Северных Медведей, — я не спрашивал, а констатировал факт, внимательно наблюдая за реакцией Каэля. — И они готовы развязать войну. Могу сказать, что Меровинги, даже если найдут комплекс, обнаружат лишь руины. Хотя, если они не нашли его за двести лет, то не найдут и сейчас. Единственным носителем всех технологий являюсь я.

Немного подумав, я добавил:

— Передай Георгию, что смерть для меня не имеет значения. Но если вы хотите вести дела с Домом Северных Медведей, вам стоит сделать так, чтобы я сегодня выжил.

Каэль повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза:

— Значит, это правда?

— Рассказывай, что там за особенности гладиаторского боя. А то мы стоим тут уже очень долго, а рёв на трибунах усиливается, — я проигнорировал его вопрос. Синдикат и так знает очень многое.

— Хорошо, — начал Дорн. — Бой делится на фазы. Каждая фаза длится десять минут. Потом — перерыв в пять минут, во время которого зрители могут потратить свои кредиты на помощь своему гладиатору.

К примеру, после первой фазы появляется несколько лотов. Как правило, это автодоктор, дополнительная броня и улучшенное оружие. Один голос — сто кредитов. Чем больше платит зритель, тем больше голосов. По каждому лоту определяется победитель на основании отданных голосов.

Ты выступаешь за Синдикат, твой противник — за Меровингов. Голосование среди зрителей идёт три минуты. Потом две минуты голосуют VIP-гости. Ещё три минуты даётся гладиаторам на получение помощи.

— Ясно. Сделайте так, чтобы я получил свой бронекостюм и оружие — если к тому времени мы всё ещё будем сражаться, — я отвернулся от Каэля и приготовился к выходу на арену.

За спиной с тихим шипением открылась дверь. Я не обернулся — и так знал, что это Каэль покидает зал для гладиаторов. Платформа дёрнулась и пошла вверх. С каждой секундой рёв становился громче.

Когда я оказался на арене, всё стихло.

Я медленно провёл взглядом по ярусам. Сотни лиц, сотни глаз — и ни одного одобрительного кивка. Мой «наряд» явно не впечатлил публику. Кто-то разочарованно свистнул.

Ладно. Моё дело — выжить и убить противника. Остальное — проблема Синдиката.

На противоположной стороне арены появился лейтенант-пилот.

Шлем с витиеватыми узорами, нагрудная броня, отполированная до зеркального блеска, щит с гербом Меровингов, меч — всё как на параде. Он поднял клинок вверх, поклонился трибунам.

И тогда арена взорвалась.

Крики, свист, аплодисменты — его здесь любили. Он снова поклонился, развернулся ко мне. В глазах — холодная сосредоточенность.

Сколько он провёл боёв? Если меня не подводит память — два. И оба выиграл.

Я мысленно поблагодарил отца. Лучшие учителя обучали меня владению мечом — не для войны, не для славы, а «на всякий случай». Я тогда лишь усмехался: «Зачем мне это, если я не штурмовик?» А он отвечал, глядя строго:

— Когда-нибудь тебе это пригодится. Ты не знаешь, где окажешься завтра.

Теперь я знал.

— Начинайте! — прогремел голос графа Велена, раскатившись над трибунами и на миг заглушив рёв зрителей.

Мой противник медленно двинулся в мою сторону. Трибуны затихли. Каждый его шаг отдавался в тишине — будто удары метронома перед взрывом. Шлем с витиеватыми узорами скрывал лицо, но я чувствовал: он изучает меня, ищет слабину.

Я не сдвинулся с места. Сердце билось ровно — годы тренировок не прошли даром. В руке меч казался продолжением руки: лёгкий, послушный, смертоносный.

Лейтенант-пилот сделал пробный выпад — молниеносный, точный. Я отбил удар, ощутив вибрацию клинка. Зрители ахнули.

Он атаковал снова — серия ударов, слившихся в размытый узор стали. Я уходил от них, скользя по песку арены, чувствуя, как разогревается тело. Его меч свистел в воздухе, будто пытался разорвать тишину.

Первый серьёзный обмен ударами — звон металла, искры, короткий рывок назад. Он наступал, я отступал, выискивая брешь в его защите. Щит он держал низко — значит, ждёт атаки сверху.

Резкий рывок влево, обманное движение — и вот он открывает бок. Мой клинок уже летит к цели, но в последний миг он уходит из-под удара, крутанувшись на месте. Зрители взревели.

Теперь он атаковал с удвоенной яростью. Меч мелькал перед глазами, удары сыпались один за другим. Я парировал, отступал, снова уходил в сторону. Песок под ногами становился скользким от пота.

Внезапно он сделал ложный выпад, а затем резко ударил щитом. Я едва успел отклониться — край врезался в плечо, бросив меня на колено. В ушах зазвенело.

Трибуны взорвались ликованием. Лейтенант-пилот замер, давая мне подняться. Милосердие? Или игра на публику?

Я встал, сжимая меч крепче. Боль в плече пульсировала, но разум оставался холодным.

Следующий его удар был направлен в голову — я подставил клинок, блокировал, но инерция заставила шагнуть назад. Он воспользовался моментом — меч скользнул вниз, целясь в бедро. Я увернулся, но лезвие зацепило край одежды, оставив кровавую полосу.

Он не играет. Он убивает.

Я сменил тактику. Больше не уклонялся — встречал удары, заставляя его тратить силы. Каждый блок отдавался в предплечьях, но я знал: рано или поздно он ошибётся.

И он ошибся.

После очередного мощного выпада он задержался на долю секунды — слишком долго. Я рванулся вперёд, ударил по щиту, выбивая его из равновесия, и тут же — резкий взмах мечом.

Лезвие скользнуло по нагрудной броне, оставив глубокую царапину. Он отшатнулся, но я не дал ему времени на передышку — ещё удар, ещё…

Он упал на одно колено. Меч дрогнул в его руке.

Тишина на трибунах. Зрители повскакивали со своих мест, застыв в напряжённом ожидании развязки.

Только дыхание — моё и его — прерывистое, тяжёлое — раздавалось в этой мёртвой паузе.

Я поднял клинок, глядя ему в глаза. Он не отвёл взгляд — ни страха, ни мольбы, лишь холодная решимость.

— Убей его! — рявкнул кто-то с верхних ярусов.

— Закончи это! — подхватили десятки голосов, сливаясь в единый рёв.

Но я медлил.

Я не убийца.

Меч опустился. Я развернулся и направился к подъёмнику, оставив позади фигуру на коленях.

Сделав несколько шагов, я ощутил знакомое покалывание в висках — сработали псионические способности. Перед внутренним взором вспыхнула картина ближайшего будущего: короткий рывок, свист стали, удар в спину…

Ну что же. Я давал ему шанс выжить. Но, как сказал Каэль: «Он будет идти до конца».

Я шагнул в сторону.

Меч лейтенант-пилота просвистел в нескольких сантиметрах от моей головы — настолько близко, что я почувствовал движение воздуха. Резкий разворот, клинок прошёл по дуге — чисто, без усилий.

Трибуны ахнули.

Безголовое тело рухнуло на песок, алая кровь хлынула на угольно-серое покрытие арены, растекаясь неровными пятнами.

Бросив меч, я продолжил путь. Последний аккорд этой сцены.

Платформа уже опускала меня в зал для гладиаторов, когда трибуны взорвались неистовым рёвом. Где-то вдали, раздался голос графа Велена, объявляющего победителя. Но мне это было неинтересно.

Всё, что имело значение, осталось позади — на пропитанном кровью песке арены.

В зале для гладиаторов никого не было. Я сошёл с платформы и уселся на жёсткую лавку у стены. Спинка врезалась в спину — неудобная, будто специально созданная для того, чтобы не дать расслабиться.

Больше часа никто не приходил. Время тянулось бесконечно. В полудрёме я то проваливался в краткие сны, то выныривал в реальность — и каждый раз встречал одну и ту же картину: стены, тусклый свет, тишина.

Наконец дверь с шипением отворилась. Вошла Милослава, дочь Георгия. Её фигура в простом сером платье казалась почти хрупкой на фоне массивных металлических дверей.

— Отец попросил меня проводить вас в вашу комнату. Там вы сможете помыться, поесть и отдохнуть. Он не может прийти сам — как и Каэль: они сейчас заняты, — произнесла она ровным, спокойным голосом.

Я усмехнулся:

— В моей, как вы сказали, комнате нет душа.

— Теперь вы свободны. Синдикат предоставил вам личную комнату на орбитальной станции, — ответила Милослава, не дрогнув.

Я поднялся с лавки:

— Почему Георгий не пришёл сам?

На миг она замешкалась, но решила ответить:

— Идёт встреча с Меровингами. Они снова что-то требуют, но вам не стоит переживать. Теперь Синдикат не выдаст вас ни при каких условиях — даже если это будет означать войну. — В её голосе звучала такая уверенность, что я невольно поверил.

Мы двинулись по коридорам. Станция жила своей жизнью: мимо спешили люди в форменных комбинезонах, гудели лифты, где-то вдалеке раздавались команды диспетчеров. Многие бросали на меня злобные взгляды — кто-то сжимал кулаки, кто-то шептал что-то сквозь зубы. Но были и те, кто улыбался — сдержанно, почти незаметно.

— Я так понимаю, основная масса людей на этой станции сделала ставку на моего противника? — спросил я, когда очередная пара мужчин едва сдержалась от того, чтобы не наброситься на меня. Их останавливало лишь присутствие Милославы.

— Вы совершенно правы, Ратибор. Многие сегодня проиграли очень большие суммы. Когда вы вышли на арену в таком… непрезентабельном виде, ставки на победу вашего оппонента выросли в несколько раз. Но мой отец поставил на вас десять миллионов кредитов. Его выигрыш составил почти сто миллионов. — Она улыбнулась — скорее себе, чем мне.

— Он говорил о ставке в один миллион, — удивился я.

— Всё верно. Когда вы с ним разговаривали, ставка была именно такой. Но потом он добавил ещё девять миллионов. Я отговаривала его, но… отец всегда прав. Он практически не проигрывает — по крайней мере, соотношение… — она задумалась, подбирая слова, — … против десяти выигрышей всего один проигрыш. Я думала, что сегодня будет именно такой случай. Но отец опять оказался прав.

Мы вошли в жилую секцию станции. Милослава шла уверенно, словно каждый поворот и каждая дверь были ей знакомы с детства.

— Эта жилая секция предназначена только для личных комнат постоянных жильцов, — её голос звучал ровно, без тени волнения. — Секция для гостей расположена на уровень ниже. Рестораны, бары и другие развлекательные заведения — на том же уровне. Вы можете посещать любое место по желанию: все ваши расходы оплатит Синдикат. Владельцы заведений уже уведомлены.

Мы подошли к массивной двери с гладкой металлической поверхностью. Милослава протянула мне электронный ключ — тонкий, почти невесомый на вид.

— Вы можете пользоваться ключом либо настроить пропуск по голосу или отпечатку ладони, — пояснила она. — Ключ также является вашим пропуском в заведения.

— Спасибо, — я принял ключ, ощутив прохладу металла.

Она молча развернулась и пошла обратно по коридору. Её шаги затихали вдали, а я ещё несколько мгновений смотрел ей вслед, прежде чем открыть дверь.

Дверь бесшумно скользнула в сторону, открывая вид на просторные апартаменты. Первое, что бросилось в глаза, — голографическое панорамное окно во всю стену.

Изображение было настолько реалистичным, что поначалу я не различил грань между иллюзией и реальностью. За «стеклом» простиралось звёздное пространство — бесконечное, безмолвное, с мерцающими далёкими галактиками и туманностями, переливающимися всеми оттенками синего и фиолетового. Казалось, протяни руку — и коснёшься холодного сияния космоса.

При моём приближении система среагировала: звёздная панорама плавно сменилась видом на планетарный ландшафт — бирюзовые леса, розовые реки, сиреневое небо. Лёгкое движение руки — и перед глазами вновь развернулась космическая бездна.

Зал оказался на удивление уютным, несмотря на лаконичность обстановки. У окна стоял мягкий диван, рядом — низкий столик из матового стекла. В стене незаметно встроился голографический проектор — достаточно было лишь провести рукой, чтобы вызвать любое изображение или интерфейс управления.

Из зала я прошёл в спальню. Широкая кровать с адаптивным матрасом манила отдохнуть, а встроенный шкаф-купе с системой климат-контроля выглядел так, будто знал все мои предпочтения заранее. Прикроватные панели управления позволяли регулировать освещение и температуру одним движением руки.

Ванная комната поражала своей продуманностью. Просторный душ соседствовал с джакузи, оснащённой гидромассажем. Хромированная сантехника блестела в мягком свете, зеркальные панели отражали каждый луч, а подогреваемый пол обещал тепло даже в самые холодные часы.

В шкафу меня ждал сюрприз: аккуратно разложенные комплекты одежды моего размера. Повседневные комбинезоны, формальные костюмы, свежее бельё и гигиенические принадлежности премиум-класса — всё было продумано до мелочей. Преобладали сдержанные оттенки серого и синего, разбавленные акцентами из матового металла.

Я провёл рукой по ткани одного из костюмов. Всё было именно так, как нужно. Слишком идеально, чтобы быть случайным. Синдикат не упускал ни одной детали.

Я смыл с себя грязь под тёплым душем, а затем погрузился в горячую воду джакузи, запустив гидромассаж. Тёплые струи обволокли тело, мягко разминая напряжённые мышцы. Тишина комнаты и мерное гудение системы создавали почти гипнотический эффект.

Тридцать минут пролетели незаметно. Выбравшись из воды, я обтёрся огромным мягким полотенцем, впитавшим тепло и влагу без остатка. Накинув халат — лёгкий, но удивительно тёплый, — прошёл к шкафу.

После секундного раздумья выбрал один из костюмов — удобный, не сковывающий движений. Пора было отправиться в ресторан и наконец поесть.

Меня перехватили на выходе из жилой секции.

Группа из десяти штурмовиков во главе с капитан-лейтенантом Каэлем Дорном.

— Быстро иди за мной и слушай внимательно, — он схватил меня под руку и потащил к лифтам. — Меровинги нарушили договор. Они заблокировали счета Синдиката и начали вводить блокаду нашей звёздной системы. Только что закончились переговоры глав Синдиката с герцогом Гильомом де Мерови, главой Великого Дома Меровингов. Синдикат под давлением Меровингов согласился выдать тебя. К тому же Георгий больше не один из десяти — его только что сместили. Улетай из системы, постарайся не попасться Меровингам. У тебя не больше двадцати минут.

Мы вышли из лифта в секции досмотровых ангаров. Штурмовики перешли на бег — я и Каэль побежали следом.

— Найди возможность попасть в звёздную систему «Скопление Икара». Георгий будет ждать тебя там, — проговорил Каэль, когда мы остановились возле ангара с моим истребителем.

Он приложил руку к панели — ворота ангара стали открываться.

Внутри уже находились штурмовики с гербом Великого Дома Меровингов на груди. Они окружили мой корабль и пытались снять блокирующие механизмы.

— Уничтожить! — коротко приказал Каэль.

Его штурмовики мгновенно атаковали.

Бой развернулся молниеносно. Меровинги, не ожидавшие нападения, сразу понесли потери: двое рухнули, не успев даже вскинуть оружие. Штурмовики Каэля, разбившись на две пятёрки, слаженно сжали кольцо, загоняя оставшихся противников в ловушку между грузовыми контейнерами и стенкой ангара.

Но Меровинги быстро оправились. Они опрокинули транспортёр и, сгруппировавшись, ответили яростным отпором. Бойцы Каэля начали отступать под натиском: Меровинги теснили их к дальней стене, используя преимущество в вооружении и количестве бойцов.

Ситуация становилась опасной. Каэль заглянул в ангар, быстро оценил обстановку, бросил короткий взгляд на часы, затем на меня.

— Шлюз номер десять, включи систему подавления! — рявкнул он в портативный узел связи, закреплённый на ухе.

Через несколько секунд ангар содрогнулся от гула. С потолка выдвинулись массивные панели, и в бой вступили плазменные турели — их стволы вращались с металлическим скрежетом, выхватывая цели. Первые очереди прошили броню Меровингов: бойцы стали падать один за другим. Остальные попытались рассредоточиться и укрыться, но турели били без промаха — каждая вспышка оставляла оплавленные дыры в броне.

Через минуту всё было кончено. Ангар наполнился запахом горелого металла и дыма. Тишину нарушали лишь редкие щелчки остывающих стволов.

— Снимайте блокировку! — скомандовал Каэль, и его штурмовики рванулись к моему истребителю.

Он повернулся ко мне. Лицо оставалось непроницаемым, но голос звучал твёрдо:

— Ты всё запомнил?

— Да. Валить из этой системы, не попасть в лапы к Меровингам и найти способ добраться до звёздной системы «Скопление Икара». Георгий будет ждать меня там. И да, он больше не один из десяти, — отчеканил я.

— Тогда чего стоишь? Улетай! — бросил он и, резко развернувшись, побежал по коридору.

Штурмовики уже сняли блокировку с истребителя. Они устремились за Каэлем, оставляя за собой лишь следы копоти и обломки. Через минуту ангар опустел.

Я бросился к истребителю. Руки дрожали, но движения были чёткими: быстро снял костюм, натянул специальную форму для бронекостюма, активировал систему. Бронекостюм с тихим шипением сомкнулся вокруг тела, герметизируя стыки. Плюхнувшись в кресло пилота, я вцепился в штурвал и начал разворачивать корабль.

Двери шлюза медленно поползли в стороны, открывая путь в черноту космоса.

Мой тяжёлый истребитель вырвался из шлюза, и на голографическом экране тут же вспыхнули десятки точек — в основном корабли: военные, грузовые, гражданские. Все двигались в штатном режиме, без признаков паники.

— Яр! Яр, ты мне нужен! — выкрикнул я и тут же услышал ответ:

— Слушаю, Ратибор.

— Яр, мне срочно нужны координаты для прыжка в «Последний ковчег»! — не сдержавшись, я чуть повысил голос.

— Дай мне пару минут, Ратибор, — спокойно ответил Яр.

Я набирал скорость, удаляясь от орбитальной станции и скопления кораблей. И вдруг заметил: от станции отделился эсминец, а следом из шлюзов вышли три фрегата и около двух десятков тяжёлых истребителей.

— Ратибор, ответь! — в динамиках корабля раздался голос Георгия.

— Слушаю тебя, Георгий, — отозвался я, не отрывая взгляда от группы военных кораблей.

— Я не предавал тебя, Ратибор. Прилетай в «Скопление Икара». Спаси мою дочь! Я умоляю тебя! Отдам всё, что у меня есть, ради неё! — голос Георгия дрожал, будто он едва сдерживал слёзы.

— Я тебя понял, Норд, — коротко ответил я.

Эсминец и сопровождающие его корабли развернулись в сторону, отличную от моей, и начали разгон — очевидно, готовились к варп-прыжку.

— Ты прилетишь? — голос Георгия дрогнул так, что стало ясно: он на грани отчаяния.

— Я постараюсь, Георгий. Не знаю, когда, но постараюсь, — произнёс я твёрдо.

— Ей осталось от силы пять лет, Ратибор. Я буду ждать, — после этих слов связь оборвалась.

Группа кораблей ушла в варп-прыжок. Значит, среди них был и Георгий.

— Ратибор, передаю координаты. Вводи, — снова раздался в наушниках голос Яра.

Я запустил варп-двигатель и под диктовку Яра ввёл параметры для прыжка.

Истребитель начал разгон. В этот момент в динамиках прозвучал голос графа Велена:

— Ратибор, лучше сдайся. Великий Дом Меровингов даст тебе всё, что ты пожелаешь. Если улетишь, на тебя объявят охоту. Мы наймём лучших охотников за головами, чтобы найти тебя!

— Да плевать на вас я хотел! — волна ярости накрыла меня с головой. — Ваш Дом уже поучаствовал в уничтожении моей семьи двести лет назад!

Связь прервалась. Мой корабль ушёл в варп-прыжок. На панели управления высветились данные: до выхода из варп-прыжка — десять часов пятьдесят одна минута десять секунд.

По телу прошла судорога — резкая, словно удар тока. Автодоктор мгновенно среагировал: тихий щелчок инъектора, холодное прикосновение к коже, и вот уже тёплая волна расслабления растекается от места укола. Мышцы понемногу отпустили напряжение, и я без сил откинулся в кресле пилота, чувствуя, как пот холодит виски.

Этот день… Он будто выжал из меня всё до капли.

Теперь на меня объявят охоту — это неизбежно.

Прежде всего — Меровинги. Я бросил вызов их власти, нарушил их планы, и они не оставят это без ответа. Они будут искать меня методично, задействуя все ресурсы — от патрульных кораблей до тайных агентов и охотников за головами.

Но куда опаснее, если к охоте подключится Синдикат. Если они решат, что я представляю угрозу или просто неудобен, ни одна теневая станция, ни один забытый док не станет для меня убежищем.

«Кредитов нет», — мысленно повторил я, и эта простая фраза обрушилась всей тяжестью. Никаких резервов. Никаких запасных планов. Всё, на что я рассчитывал, рухнуло в один день.

И хуже всего — торговля с Синдикатом теперь невозможна. Стоит мне снова появиться в их звёздной системе, меня тут же идентифицируют. Шансов уйти живым — ноль. Они не станут разбираться: либо убьют, либо поймают и передадут Меровингам.

Я закрыл глаза, пытаясь унять вихрь мыслей. В ушах всё ещё звучали слова графа Велена: «Мы наймём лучших охотников за головами…» Холодок пробежал по спине. Они не шутят. И не отступят. Им нужны технологии моего рода.

С усилием сосредоточившись, я выставил таймер на пробуждение — за десять минут до выхода из варп-прыжка. Механические действия как-то успокаивали: ввести время, подтвердить, услышать короткий сигнал.

И только когда темнота начала смыкаться вокруг, я наконец позволил себе полностью расслабиться. Сон навалился мгновенно — тяжёлый, без сновидений, как падение в бездну.

Я проснулся даже раньше, чем сработал сигнал на пробуждение. Через десять минут мой корабль вышел из варп-прыжка в звёздной системе «Последний ковчег».

— Привет, Яр, — произнёс я, глядя на приближающийся корабль-матку «Стальная Берлога».

— Привет, Ратибор. Я уже веду твой корабль магнитным лучом. Можешь глушить двигатели, — тут же откликнулся Яр.

Я выключил двигатели и все системы корабля, откинулся в кресле. Мрачные мысли снова навалились тяжким грузом: где искать кредиты? На что рассчитывать?

— Яр, покормишь меня? — спросил я, даже не сомневаясь в ответе.

— Уже готовят, Ратибор. Переодевайся и иди в малую офицерскую столовую, — отозвался он.

Истребитель плавно втягивало в открывшийся шлюз. Через пару минут я уже шёл в свою каюту. Сняв бронекостюм и форму, надел халат и тапочки и направился в столовую.

Я сидел за столом и пил кофе, который Яр достал из запасов, хранившихся в глубокой заморозке. Вкус оказался вполне приличным — почти как в те времена, когда в нашей семье пили только лучшие сорта.

— Что делать будем, Яр? — произнёс я скорее для себя, не ожидая ответа.

— Я думаю, тебе надо отправляться в звёздную систему «Скопление Икара», — отозвался Яр.

Я невольно усмехнулся. Ещё час назад я рассказывал ему о своих приключениях — о предательстве, погоне, варп-прыжке. Теперь, насытившись и на мгновение ощутив подобие покоя, я снова ломал голову над тем, что делать дальше.

— Далеко она отсюда? — уточнил я, глядя в чашку, будто там мог найти подсказку.

— Примерно трое суток в варп-прыжке, — ответил Яр без паузы, словно уже просчитал все варианты.

— Ни один корабль не может прыгнуть в варп на трое суток, Яр, — произнёс я, наливая себе ещё чашку. Сделал глоток, собираясь с мыслями. — Лучше скажи, сколько надо сделать прыжков? И желательно — по секторам, где я смогу восполнить энергию корабля бесплатно. Кредитов, чтобы платить на орбитальных станциях, у меня нет.

— «Стальная Берлога» способна на варп-прыжок длительностью до семи суток, — негромко ответил Яр.

Я оторвался от созерцания кофейной поверхности и уставился на андроида, стоящего напротив. В его спокойном тоне не было и тени шутки, но поверить в услышанное всё равно не получалось.

— Неудачная шутка, Яр, — повторил я, невольно сжимая чашку.

— Это не шутка, Ратибор. Пока ты отсутствовал, я проанализировал все системы корабля. Изучил последние технологические достижения Дома Северных Медведей. «Стальная Берлога» построена с учётом всех прорывов в науке. Дальность полёта — семь суток непрерывного варп-прыжка.

Андроид, управляемый Яром, присел на стул, чтобы мне не приходилось задирать голову. Его движения были плавными, почти человеческими, но в глазах — лишь холодный свет процессоров.

— Ты хочешь сказать, что мы можем дойти до «Скопления Икара» без промежуточных остановок? — уточнил я, всё ещё не до конца веря.

— Да. Корабль технически готов к такому прыжку, — ответил Яр.

Я поставил чашку на стол. В голове крутились мысли — одна тревожнее другой.

— Мы не знаем, что находится в этой звёздной системе. Прыгать туда на «Стальной Берлоге» — опасно. Если там окажется флот противника, мы не сможем себя защитить. Да, у нас много дронов и мощные щиты, но вооружения практически нет. Останемся без дронов — и нас постепенно уничтожат.

Я замолчал, погрузившись в раздумья. Потом резко поднял взгляд:

— Можем перестроить какой-нибудь небольшой корабль, которым я смогу управлять? Поставить туда новые варп-двигатели — или что там нужно для длительного полёта?

— Можем, — без паузы ответил Яр. — Но для этого нужны ресурсы, которых у нас нет. И время. Много времени.

Я кивнул. В груди снова затеплилась искра надежды.

— Рассказывай.

— Все ресурсы мы можем добыть в этой звёздной системе. Для этого мне необходимо запустить автоматические фабрики и заводы по переработке. Всё находится в недрах «Стальной Берлоги» в разобранном виде. Это займёт около полугода. Потом — собственно добыча и переработка.

Основная проблема в скорости добычи редких изотопов на окраинах системы. У нас только одна фабрика для добычи и один завод для переработки. Нужное количество ресурсов для одного корабля будет добыто и переработано ещё в течение полугода.

Потом — модернизация корабля. Если часть процессов автоматизировать и добавить в экипаж андроидов, то можно модернизировать лёгкий крейсер. На это уйдёт ещё около года, — безапелляционно заявил Яр.

— То есть, чтобы я смог воспользоваться этим вариантом, потребуется почти два года⁈ — мои глаза полезли на лоб от таких сроков.

— Всё верно, — ответил Яр.

— А если переделать фрегат? Или тяжёлый истребитель? — упавшим голосом спросил я.

— Можно. Срок сократится до полутора лет, но максимальная дальность варп-прыжка фрегата и истребителя — не более суток, согласно моим расчётам, — спокойным голосом ответил Яр.

— Ясно, — настроение снова упало.

Ждать два года? Сидеть безвылазно в этой системе и ждать чуда?

— Сделай слепок моего сознания. Убери из системы тяжёлого истребителя регистрационные номера. С бронекостюма и специальной формы убери герб Дома. С истребителя — тоже. Проверь, остались ли в трюме истребителя штурмовые винтовки и мечи, — начал я выдавать распоряжения Яру. — Запускай фабрики и заводы, начинай модернизацию… Тяжёлый крейсер можно?

Яр задумался. Андроид под его управлением даже по-человечески подпёр голову рукой.

Через минуту он ответил:

— Можно, но с нашими силами и ресурсами на это уйдёт минимум два с половиной года — а скорее всего, все три. Пойми, Ратибор, андроиды на этом корабле — всего лишь вспомогательный персонал. Они могут автономно работать только по вложенным в них программам. Мне придётся самому всем управлять — по крайней мере на первом этапе. — Яр виновато опустил голову андроида.

— Ничего страшного, Яр. Делай. Истребителем займись в первую очередь. Через двенадцать часов я улетаю в звёздную систему «Скопление Икара». Подготовь маршрут для моего истребителя: максимально безопасный и, желательно, с возможностью бесплатной зарядки энергией. — Я встал из-за стола и направился к выходу из столовой.

— Ратибор, — услышал я голос Яра и развернулся к андроиду. — Я постараюсь модернизировать корабль как можно скорее. И чтобы сделать слепок, тебе надо пройти в лабораторию.

— Спасибо, Яр. Слепок сделаем перед самым вылетом. — С тяжёлыми мыслями я пошёл к себе в каюту.

Приняв душ, я завалился спать. Меня посещали разные мысли — вплоть до решения атаковать Меровингов и захватить звёздную систему «Край Вечной Зимы». В воображении уже рисовались картины стремительных манёвров, залпов плазменных орудий, победного входа в захваченную систему… Но постепенно эти бредовые идеи сходили на нет. Сердце сжималось от осознания: один в поле не воин. Единственным верным решением был полёт в «Скопление Икара» и поиск там Георгия. Может, хоть он подскажет выход…

Проснулся я по установленному таймеру — за два часа до намеченного времени вылета. Понежился в ванне: когда ещё придётся? Тёплая вода словно смывала остатки тревоги, дарила короткую иллюзию покоя. Оделся в чистое бельё и, накинув халат, пошёл в столовую. В груди теплилось непривычное ощущение — не надежда, нет, скорее робкая готовность действовать.

— Яр, доброе утро, — по привычке сказал я, хотя сейчас, может, и день или вечер. Но для меня утро наступало, когда я просыпался. — Дай команду сделать мне завтрак. Потом пойду в лабораторию — сделаем слепок. Истребитель подготовили?

— Доброе утро, Ратибор. Всё готово. Герб убрали. Штурмовые плазменные винтовки и мечи на месте. Запас воды пополнили. Аварийные пайки в достаточном количестве. Маршрут составлен. Загружу его тебе в нейроинтерфейс, когда буду делать слепок. Монтаж фабрик и заводов начал, — отчитался Яр.

— Спасибо, мой друг, — я уже смирился с текущей ситуацией, и настроение было… прекрасным. Словно после долгой бури наконец-то выглянуло солнце, пусть и сквозь тучи.

Войдя в столовую, я замер. Андроиды уже накрывали стол, но сегодня всё выглядело иначе. На столе стоял небольшой тортик, а один из андроидов старательно втыкал в него свечку. В воздухе будто повисло что-то тёплое, почти человеческое.

— Яр, что у нас за праздник? — спросил я удивлённо, чувствуя, как внутри что-то дрогнуло.

Андроид поджёг свечку и повернулся ко мне:

— С днём рождения, мой друг, — проговорил он голосом Яра. — Пусть этот день будет твоим новым днём рождения.

Сердце пропустило удар. День рождения… Я и забыл. Глаза мгновенно наполнились слезами — не от грусти, а от странного, почти забытого чувства благодарности. В этом холодном космосе, среди погонь и предательств, кто-то помнил обо мне. Я подошёл к андроиду и обнял эту железяку, ощущая под ладонями прохладную поверхность корпуса.

— Спасибо, друг, — прошептал я, и в этом «спасибо» уместилось всё: и боль, и надежда, и тихая радость, что я не один.

Я сидел в истребителе и изучал маршрут, который мне загрузил Яр. Тяжёлый истребитель может находиться в варп-прыжке не больше двенадцати часов — потом его просто выкидывает, непонятно где. Может и возле звезды — а это сразу смерть.

Яр разбил маршрут на несколько отрезков: по два прыжка за один раз, а потом нужна зарядка. Первая точка: «Последний ковчег» — «Край Вечной Зимы» — шесть часов сорок минут тридцать секунд; далее: «Край Вечной Зимы» — «Ледяные Чертоги» — пять часов восемнадцать минут сорок пять секунд.

— Яр, каким образом мне получать информацию о звёздных системах? — поинтересовался я. — Без такой информации я буду как слепой котёнок.

— Через нейроинтерфейс. Я внёс туда данные, которые смог собрать, по всему твоему маршруту. Делаешь запрос — и получаешь информацию, — ответил Яр.

Я сделал запрос, и перед внутренним взором появилась информация:

Звёздная система «Ледяные Чертоги»

Беспланетная система, состоящая из обширного пояса ледяных планетоидов, хаотично вращающихся вокруг тусклого красного карлика класса M4V. Поверхность планетоидов покрыта многокилометровыми слоями водяного льда с вкраплениями редких изотопов и криоминералов.

Геология и ресурсы: редкие изотопы, используемые для строительства варп-двигателей.

Способ добычи: ранее применялись буровые платформы с криогенными установками, сейчас — кустарные шахты, пробитые контрабандистами.

История контроля:

Дом Северных Медведей: система была стратегическим активом. Здесь работали автоматизированные добывающие комплексы, а изотопы шли на снабжение флота Дома.

После падения Дома Северных Медведей инфраструктура была разграблена, системы охраны отключены.

Нынешний статус: контролируется Кланом Ледяных Клинков — объединением контрабандистов, пиратов и беглых шахтёров.

Я запросил новую справку:

Клан Ледяных Клинков

Основная звёздная система — «Ледяные Чертоги».

Структура: во главе — «Ледяной Вождь» (избирается на совете капитанов). Подчиняются ему командиры малых групп («клинков»), управляющие шахтами и кораблями.

Экономика:

нелегальная добыча изотопов с последующей перепродажей через посредников; ремонт пиратских кораблей в скрытых доках среди планетоидов; сбор «дани» с транзитных судов, рискнувших войти в систему.

Политические связи:

Великий Дом Оболенских: негласный договор о «свободном проходе» для их кораблей. Взамен клан получает запчасти для оборудования.

Дом Плантагенетов: эпизодические сделки по продаже изотопов через третьих лиц. Плантагенеты ценят нейтралитет клана, но избегают открытого союза.

Особенности навигации: скрытые базы — доки клана спрятаны в пещерах под ледяными шапками; вход маскируется под естественные трещины.

— Выходит, чтобы мне зарядить корабль, придётся обращаться к Клану Ледяных Клинков, — произнёс я вслух, обдумывая, как с ними общаться.

— Совершенно верно. Других вариантов покинуть звёздную систему «Край Вечной Зимы» без подзарядки у тебя нет. Но там ты не сможешь зарядить батареи. Великий Дом Меровингов тебя не выпустит из системы, если успеет схватить, — тут же ответил Яр. Хотя я это и сам понимал.

— Ладно, будем пробовать. В крайнем случае создашь меня снова. Кстати, а как ты узнаешь, что я погиб? — меня вдруг заинтересовал этот вопрос.

— Технологии, разработанные твоей матерью, не позволяют сделать двойника. Хранилище слепка сознания не активно до тех пор, пока жив носитель. Я не знаю принцип работы. Но если ты погибнешь, хранилище станет активным — и я это увижу. Тогда запущу процесс создания нового тела и перенос сознания, — моментально ответил Яр.

— А долго будет новое тело создаваться? — продолжил я выяснять.

— С имеющимися капсулами и всеми необходимыми компонентами — примерно один месяц. Два часа на перенос сознания. И сутки на адаптацию, — пояснил Яр.

— Хорошо хоть не снова двести лет, — я засмеялся. Тревога ушла.

Конечно, умирать мне не хотелось. Так что будем пытаться выкрутиться.

Истребитель чуть вздрогнул, когда оторвался от металлического пола ангара. Я вывел его в открытый космос. Отойдя от «Стальной Берлоги» на двадцать километров, включил варп-двигатель, выбрал варп-маяк звёздной системы «Край Вечной Зимы» и начал разгон для варп-прыжка.

— Внимание: до варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один, — известила система моего корабля.

Звёзды вытянулись в длинные светящиеся полосы, и корабль ушёл в варп-туннель. Пространство вокруг будто растворилось в мерцающем потоке энергии, а ощущение времени притупилось.

На панели управления высветился таймер длительности прыжка: шесть часов сорок минут тридцать секунд.

«Ну что ж, можно пока расслабиться», — подумал я. Выставил таймер пробуждения за двадцать минут до выхода из варпа и закрыл глаза. В голове тут же закрутились мысли о предстоящем контакте с Кланом Ледяных Клинков.

Как себя вести?

Я мысленно прокручивал варианты, взвешивая риски. Каждый сценарий таил ловушки: одно неверное слово — и вместо помощи я получу врагов. А времени на импровизацию не будет.

«Главное — не показать слабость, — напомнил я себе. — Они уважают силу и расчёт. Значит, надо говорить как равный, даже если за спиной нет флота».

Таймер тихо пискнул, вырывая меня из раздумий. До выхода из варпа оставалось двадцать часов — нет, двадцать минут. Я вздрогнул, осознав, что задремал. Сердце участило ритм: впереди — «Край Вечной Зимы». Необходимо сразу начинать разгон для нового прыжка, чтобы меня не успели перехватить.

— Внимание: до выхода из варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один.

Мир словно остановился — и корабль вырвался из варп-туннеля в звёздной системе «Край Вечной Зимы». На голографическом экране тут же вспыхнуло несколько точек — корабли. Пираты или Меровинги? Хотя здесь это, по сути, одно и то же.

Не теряя ни секунды, я снова запустил варп-двигатель и выбрал точку для прыжка — варп-маяк звёздной системы «Ледяные Чертоги».

Корабль уже начал разгон, когда в динамиках раздался грубый, металлический голос:

— Неопознанный тяжёлый истребитель! Требуем немедленно остановиться для досмотра! Вы находитесь в звёздной системе «Край Вечной Зимы» Великого Дома Меровингов! Немедленно прекратите разгон, иначе мы будем атаковать!

Я усмехнулся. «Ага, сейчас остановлюсь».

Несколько кораблей на экране сменили курс и устремились мне наперерез.

«Так, щиты — на максимум. Боевые турели — в боевое положение. Нужно ещё тридцать секунд — и я уйду из этой системы».

Корабли приближались. Лёгкие истребители — быстрые, манёвренные. «Ладно, надеюсь, я успею прыгнуть».

Шквал огня накрыл мой корабль. Пару выстрелов всё же достигли цели — щиты просели до восьмидесяти процентов. Остальные выстрелы прошли мимо. Моя скорость росла, и попасть в меня становилось всё сложнее.

Я взял на прицел ближайший истребитель и открыл огонь. Но из-за взаимного ускорения — моего и лёгкого истребителя — все выстрелы ушли в пустоту. Тем не менее это заставило противника совершить манёвр — и он отстал.

— Внимание: до варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один, — известила система корабля.

В меня успел прилететь ещё один выстрел — щиты упали до семидесяти процентов. А затем корабль нырнул в варп-туннель.

«Фух, пронесло. Думал, будет сложнее».

На панели управления высветился таймер длительности прыжка: пять часов восемнадцать минут сорок пять секунд.

Звёздная система «Ледяные Чертоги» встретила меня охристо-желтоватым светом своей звезды и абсолютным отсутствием кораблей. На голографическом экране — лишь пояс ледяных планетоидов и варп-маяк. Больше ничего.

Я отправил Яру сообщение через нейроинтерфейс: уведомил, что прибыл в систему. Ответа не последовало. «Похоже, всё, — пронеслась мысль. — Связи с моим ИИ в ближайшее время не предвидится».

Взяв курс на варп-маяк, я внимательно его рассмотрел. Это была достаточно крупная стандартная конструкция, работающая автономно — за счёт поглощения энергии, излучаемой звездой. Маяк имел слоты для зарядки кораблей — вплоть до линкоров.

Я не отрывал взгляда от голографического экрана, ожидая появления кораблей, — но пока пространство оставалось пустым.

Пристыковавшись к одному из слотов для малых кораблей, я открыл наружный отсек для зарядки батарей. Автоматика варп-маяка без промедления подсоединила кабель.

На панели управления вспыхнула информация:

Остаточная энергия: два процента.

Время до полной зарядки: два часа двадцать минут.

Тишина. Только мерное гудение зарядных систем да тусклый свет звезды за бортом. Два часа двадцать минут — вечность в ожидании угрозы.

Я продолжал неотрывно смотреть на голографический экран. Не знаю, возможно, в какой-то момент я расслабился — и, потеряв бдительность, уснул. Потому что чуть не подпрыгнул в кресле пилота от резко раздавшегося в динамиках корабля голоса:

— Сколько тебе там ещё до окончания зарядки?

Мои глаза полезли на лоб, когда я обнаружил, что в десяти километрах от меня висят эсминец и два тяжёлых истребителя.

— Ты там спишь, что ли⁈ — рявкнул тот же голос.

— Добрый день. Да, немного прикорнул от усталости, — спокойным голосом ответил я, стараясь ничем не выдать своей паники.

В динамиках раздался смех.

— Ну так что там с зарядкой? Мы уже десять минут тут висим, всё ждём, когда ты нас заметишь, — сквозь смех проговорил голос.

Я глянул на панель управления: ещё пятнадцать минут.

— Ещё пятнадцать минут, уважаемые. И я с радостью покину эту систему, — ответил я, не ожидая дальше ничего хорошего.

— Конечно покинешь — если мы тебя выпустим. Давай-ка открывай ворота, принимай гостей. И не вздумай брыкаться. Сам понимаешь, ты не в том положении, — с угрозой произнёс голос.

Выбора особо не было. Я прекрасно понимал: мне не дадут отстыковаться — и уж тем более улететь. Придётся попытаться договориться. Либо… О смерти я даже думать не хотел.

От эсминца отделился малый десантный шаттл — корабль, предназначенный для захвата небольших кораблей. Он плавно направился ко мне. Как правило, такой шаттл вмещал до десяти штурмовиков — силы, достаточной для захвата даже средних по размеру гражданских яхт и грузовиков.

Я дождался, пока они закрепят переходной туннель между кораблями, и открыл дверь истребителя. С тихим шипением она отошла в сторону.

В проходе застыли три штурмовика — все как один направили на меня оружие.

— Освобождай кресло и пошли. Корабль поведёт наш человек, — прозвучал голос в наушниках моего бронекостюма. Один из штурмовиков использовал общую частоту для связи.

Они разошлись в стороны, пропуская меня. Я шагнул в переходной туннель и направился к шаттлу. Двое штурмовиков последовали за мной, а третий занял место пилота в моём истребителе.

Я сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Теперь всё зависело от того, как сложится разговор с их командиром.

Меня доставили на эсминец и провели в камеру, забрав винтовку и меч. Бронекостюм пока оставили на мне.

— Посиди здесь пока что, — бросил один из штурмовиков, и дверь камеры с глухим щелчком закрылась.

На всякий случай я вызвал через нейроинтерфейс панель связи с Яром и отправил ему сообщение. Но ответа, как и прежде, не последовало.

Я провёл в камере два часа. Наконец дверь распахнулась — вошли двое штурмовиков.

— Снимай бронекостюм и одевайся, — один из них кинул на пол камеры жёлтый, засаленный комбинезон.

— А можно я в своё переоденусь? А то, боюсь, от этого комбинезона так воняет, что мне будет стыдно перед вашим командиром, — попытался я пошутить.

— Ничего страшного, он привыкший. Одевай, — штурмовик пнул в мою сторону комбинезон.

Я глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул, стараясь унять дрожь и не выдать страха. Отключил системы бронекостюма — с тихим шипением он раскрылся. Сняв форму, аккуратно уложил её внутрь, затем натянул комбинезон. Запах оказался настолько резким, что у меня заслезились глаза и запершило в носу.

— Руки! — резко скомандовал штурмовик.

На моих вытянутых руках с металлическим щелчком сомкнулись наручники.

— Вперёд и направо, — последовала следующая команда.

Меня вывели из корабля в огромном ангаре — судя по всему, подземной базы. На голографическом экране моего истребителя не было видно никаких построек на поверхности планетоидов, да и сканер не обнаружил признаков базы. А здесь, в ангаре, стояли пара эсминцев и несколько фрегатов. По размерам помещения можно было предположить, что база поистине огромна — наверняка имелись и другие ангары с кораблями.

Я невольно засмотрелся на корабли и само пространство ангара. За это тут же получил болезненный тычок в спину:

— Вперёд, хватит пялиться!

Я направился к воротам ангара, за которыми виднелись лифты. Голова невольно крутилась по сторонам — я старался зафиксировать в нейроинтерфейсе всё, что успевал заметить.

Лифты опустили нас на пару этажей вниз — и я словно попал в совершенно иной мир. Стены коридора были отделаны пластиком под тёмное дерево, на потолке висели… люстры. Настоящие люстры! Под ногами простиралась мягкая, чистая ковровая дорожка.

Снова тычок в спину:

— Чего замер? Не разу не видел такой красоты? — штурмовики разразились смехом.

Я шёл по коридору, по-прежнему поражённый увиденным. В голове не укладывалось: зачем на базе, расположенной на ледяном планетоиде — объекте, который в любой момент может столкнуться с другим и разрушиться, — устраивать подобную отделку? Это не замок на планете, не дворец. В конце концов, даже не орбитальная станция! Зачем вся эта роскошь здесь, в ледяной пустоте космоса? Вопросы роились в сознании, но ответа на них у меня не было.

Мы подошли к дверям.

— Лицом к стене и не двигайся, — услышал я приказ и повернулся к стене.

Краем глаза я видел, как один из штурмовиков открыл дверь и вошёл. Его не было пару минут.

— Заходи, — приказал штурмовик, когда вернулся.

Я вошёл в огромный зал. Пространство тонуло в приглушённом золотистом свете массивных люстр, свисавших на кованых цепях. Высокие сводчатые потолки украшали витиеватые барельефы, а вдоль стен тянулись тёмные деревянные панели с инкрустацией.

В центре зала стоял такой же огромный массивный стол — скорее отделанный под дерево, нежели сделанный из цельного массива. Его поверхность пестрела полупустыми блюдами: остатки изысканных закусок, опрокинутые бокалы, разбросанные приборы.

Семь человек одновременно повернули ко мне головы. Их взгляды — холодные, оценивающие — скрестились на мне, словно лучи прожекторов. Кто-то лениво откинулся на спинку резного кресла, а некоторые продолжали ковырять в стоящих перед ними тарелках куски мяса. В воздухе витал запах пряных специй и недопитого вина.

— Стоять, — раздался голос штурмовика, когда я сделал несколько шагов вперёд.

— Кто ты? — услышал я глухой голос одного из семи человек, сидевшего в центре.

— Ратибор, — ответил я и тут же получил болезненный удар в спину от штурмовика. По инерции сделав пару шагов вперёд.

За столом раздался смех.

— Я не спрашиваю, как тебя зовут. Я спрашиваю — кто ты? — сквозь смех произнёс сидящий в центре.

— Так я и отвечаю. Ратибор, — повторил я. Смех за столом стих.

— Не выводи меня из себя, Ратибор! — прошипел он. — Из какого ты клана или Дома?

— У меня нет клана или Дома. Я сам по себе. Занимаюсь поиском артефактов, — произнёс я и напрягся, ожидая нового удара. Но его не последовало.

— Хорошо, Ратибор. Откуда у тебя истребитель и штурмовые плазменные винтовки вместе со штурмовыми мечами? — задал новый вопрос сидящий в центре.

— Нашёл, — я пожал плечами.

— Где? — теперь вопрос прозвучал от другого человека; я даже не разобрал, кто именно его задал.

— Звёздная система «Край Вечной Зимы», — ответил я.

Люди сдвинулись поближе. Один из них достал из кармана аварийный пищевой паёк из моего истребителя и показал остальным.

— Хорошо, — сказал сидящий в центре. Он внимательно посмотрел на меня.

Я попытался проникнуть в его мысли, но успел лишь выхватить: он здесь главный — «Ледяной Вождь».

— Увести. Третья шахта. Пусть пока поработает на благо нашего клана, — произнёс «Ледяной Вождь».

За столом снова раздался смех.

Меня вывели из зала и повели к лифтам. Настроение упало. Разговор начался и тут же закончился. У них не было желания беседовать со мной. Им нужно было одно — выяснить, откуда у меня истребитель и оружие. Всё!

— Верните меня назад, — попытался я обратиться к штурмовикам.

Но меня проигнорировали.

— У меня есть предложение для «Ледяного Вождя» и капитанов, — не сдавался я, пытаясь привлечь их внимание.

Я даже проник в их мысли — им было абсолютно плевать. В их сознании пульсировала лишь одна мысль — поскорее сдать меня управляющему шахты и отправиться на обед.

Лифт плавно опустился на несколько уровней вниз. Мы вышли в коридор — самый обычный, без изысков, с тусклым промышленным освещением и металлическими панелями на стенах. Пройдя около пятидесяти метров, меня завели в просторный кабинет.

Массивный стол с потёртой поверхностью. Рядом — два стула с твёрдыми спинками и высокий шкаф. За столом сидел плотный мужчина с тяжёлым взглядом; его мощные руки лежали на столешнице. Лицо, изборождённое глубокими морщинами, не выражало ни малейших эмоций.

— Привели его к вам, управляющий. Третья шахта, — почтительно произнёс штурмовик.

— Снимите с него наручники и убирайтесь. Дальше я сам разберусь, — отчеканил управляющий, не отрывая пристального взгляда от моего лица.

Штурмовики быстро сняли с меня наручники и вышли. Всё это время я не отводил взгляда от глаз управляющего шахтой.

Рэттен Вейер — «Крысиный король». Так его называли за глаза подчинённые и командиры клана, и он прекрасно об этом знал. В его мыслях я прочёл, что он терпеть не мог это прозвище. В отместку он называл всех крысами.

— Мне насрать, кто ты такой, как тебя зовут и как ты сюда попал. Теперь ты — очередная крыса, которая будет приносить мне добычу. Будешь хорошо работать — значит, будешь хорошо питаться и проживёшь долгую и счастливую жизнь, добывая изотопы для клана, — прорычал «Крысиный король». — А теперь надевай, — он бросил на стол браслет.

Я знал, что это за браслет: с его помощью заключённых били током, если они не подчинялись приказам. Снять его можно было только с помощью специального устройства.

Я видел, что Рэттен Вейер начинает злиться — я медлил. Но всё-таки решил заговорить. И предложить ему то, о чём он очень долго мечтал.

— В одной звёздной системе, о которой никто не знает, кроме меня, есть большой астероидный пояс, скопление ледяных планетоидов с редкими изотопами. Там стоит фабрика и завод по переработке, — я сделал шаг вперёд и протянул руку к браслету, не отрывая взгляда от управляющего и продолжая читать его мысли.

— Продолжай, — бросил он, откинувшись в кресле.

— Сделай так, чтобы я выбрался отсюда, — сказал я, взял браслет в руки и нацепил на ногу.

— Почему я должен тебе верить, крысёныш? — «Крысиный король» очень правдоподобно сделал вид, что злится, но я прекрасно читал в его мыслях: ему стало интересно.

— Найди корабль, возьми с собой верных людей и отвези меня в звёздную систему «Скопление Икара». Когда я решу там свои дела, мы отправимся туда, где ты сможешь стать не просто «Крысиным королём», а дворянином при Великом Доме — и владельцем автоматизированной фабрики и завода, Рэттен Вейер.

Я старался внушить ему, что это его единственный шанс вырваться отсюда и зажить нормальной жизнью. Но мои силы ещё не восстановились. Хотя я и смог посеять зерно — оно легло на благодатную почву его давней мечты.

На минуту Рэттен погрузился в свои мысли, мечтая о том, как заведёт наконец семью и заживёт нормальной жизнью. Он даже не обратил внимания, что я назвал его по имени.

— Ты сдохнешь в этих шахтах, крысёныш. Никто и никогда отсюда не сбегал, — прорычал он. — Буба, зайди! — произнёс Вейер в устройство связи на своём ухе.

Через минуту в кабинет вломился здоровенный мужик в таком же засаленном жёлтом комбинезоне, как у меня, и с браслетом на ноге.

— Слушаю, босс! — гаркнул Буба.

— Буба, ещё раз вломишься без стука, даже когда я тебя зову… — «Крысиный король» начал подниматься из-за стола, а Буба словно уменьшился в размере. — Поедешь на десятый уровень. Ты меня понял⁈ — последние слова Рэттен уже просто проревел.

— Да, босс. Простите, босс, — заблеял Буба.

Это выглядело настолько смешно, что я не сдержал улыбки.

— Чего лыбишься, крысёныш? — «Крысиный король» перевёл на меня взгляд. — На пятый уровень его.

— Будет исполнено, босс, — Буба схватил меня за шкирку и потащил к выходу из кабинета.

Я даже крякнул от удивления. Буба был настолько силён, что с лёгкостью вытащил меня в коридор и поставил на ноги. Оглянувшись, он прошептал:

— Обычно новеньких отправляют на третий уровень. Что ты ему там наговорил? Пятый уровень — для опытных, там своя каста. Смотри по сторонам.

Он подтолкнул меня, и мы пошли по коридору к лифтам, ведущим на уровни в глубину шахты.

Про себя я улыбался. Посеянное зерно даст всходы. Не быстро, но прорастёт. Теперь главное — выжить.

Я проник в мысли Бубы — и оцепенел от изумления.

Перед мной шёл не просто надсмотрщик в засаленном комбинезоне. Это был бывший глава Клана Ледяных Клинков.

Десять лет назад всё рухнуло в один миг. Нынешний глава, тогда ещё просто капитан, сманил остальных на заговор. В миг, когда Буба лишился власти, вместо положенного по обычаю места капитана «клинка» его обвинили в воровстве у клана. Приговор был безжалостен: шахты — искупать грехи.

Сначала он сопротивлялся. Кричал о несправедливости, бился как загнанный зверь, требовал суда чести. Но когда его спустили на десятый уровень — в преисподнюю, где даже самые крепкие живут от силы несколько лет, — огонь в нём угас. Он сдался. Притих. Стал тенью.

А потом пришёл «Крысиный король». Он вытащил Бубу с десятого уровня, сделал своим помощником. Буба считал, что это был «долг» — плата за то, что когда-то Буба поддержал его назначение управляющим шахтами. Но какая горькая ирония: спаситель оказался тем же тюремщиком, только в другой маске.

Теперь бывший «Ледяной Вождь», чья слава гремела по всему клану, таскал новичков за шкирку и шептал им: «Смотри по сторонам».

— Помоги мне, Буба, и я помогу тебе отомстить твоим обидчикам, — тихо прошептал я, глядя ему в затылок.

Он резко повернулся ко мне и нажал кнопку остановки. Лифт со скрежетом замер между уровнями шахты.

— Что ты сказал⁈ — так же тихо, но с дрожью в голосе прошипел Буба. В его взгляде мелькнул страх. — Я не предам клан! Ты не убежишь отсюда!

Буба сразу решил: меня специально заслали, чтобы втянуть его в предательство и окончательно уничтожить. Оказалось, новому главе не понравилось, что «Крысиный король» вытащил Бубу с десятого уровня, не дав ему сгинуть в шахтёрской преисподней. Но авторитет «Крысиного короля» среди людей клана был слишком высок — и «Ледяной Вождь» не решался на открытую конфронтацию.

— Буба, если ты думаешь, что я заслан сюда ради тебя — это не так. У тебя ведь остались друзья там, — я поднял палец к потолку. — Спроси у них, как я тут оказался. А когда будешь готов говорить — приходи.

Я осторожно внушал ему одну единственную мысль: если он поможет мне — получит шанс расквитаться с «Ледяным Вождём».

Буба смотрел на меня долгую минуту. Его лицо то каменело, то искажалось внутренней борьбой. Наконец он сплюнул на пол и повторно нажал кнопку — лифт возобновил спуск.

Остаток пути мы провели в тяжёлом молчании.

Перед самым выходом из лифта Буба наклонился ко мне и прошептал:

— Опасайся Ящера… Он главный в касте этого уровня.

Мы вышли на пятом уровне шахты и упёрлись в пункт охраны. За пультом сидели три штурмовика со снятыми шлемами. Вокруг них мерцали голографические экраны: на них шахтёры в специальных скафандрах долбили лёд огромными отбойными молотками.

— Здорова, парни! — гаркнул Буба.

— И тебе не хворать, Буба, — отозвался один из них.

— Босс отправил вам очередную крысу. Отворяй ворота — покажу ему место жительства и объясню правила, — Буба шагнул к массивной бронированной двери. Я последовал за ним.

Дверь с шипением и скрежетом ушла в сторону. Мы оказались в коротком коридоре, где угрожающе замерла плазменная турель.

Следующая дверь распахнулась сразу, как мы приблизились.

За ней раскинулся просторный жилой блок с рядами коек. По углам, словно молчаливые стражи, торчали турели.

— Через час вернутся шахтёры. Свободные койки — здесь, — Буба махнул рукой в сторону незанятых мест.

Возле каждой койки находился массивный шкаф и тумба.

— В шкафу — скафандр и отбойный молоток. Зарядка для него там же. Норма за смену — одна тонна льда. Тележки в шахте: откалываешь кусок, везёшь в приёмник. Подставляешь лапу с браслетом — он считывает номер и фиксирует вес. За норму получаешь пайку через час после возвращения, утром за час до выхода на работу, — Буба ткнул пальцем в огромное окно. — Выдача автоматическая: номер считывается — пайка выезжает. Набрал сверх нормы — получаешь добавку. Не дотянул — голодаешь. Усёк?

Я кивнул.

— Сегодня и завтра утром пайка бесплатная. Потом — только за норму, — Буба развернулся и направился к выходу. Двери распахнулись при его приближении.

Охрана не сводила с нас пристальных взглядов, бдительно следя за порядком.

Я прошёл по жилому блоку и нашёл дверь, ведущую в туалет и душевые. Больше ничего интересного тут не было. Выбрав койку, я плюхнулся на неё и прикрыл глаза. Снова попытался отправить сообщение Яру — безрезультатно. Связи с моим ИИ не было.

Меня разбудил скрежет отворяющейся двери и грохот стальных подошв. Вернулись шахтёры. Я следил за ними сквозь полуприкрытые веки, пытаясь вычислить Ящера. Мельком проникал в мысли одного, тут же переключался на другого — но нужного человека пока не находил.

Последним в жилой отсек ввалился гигант. Даже без чтения мыслей сразу стало ясно: вот он, Ящер и главный. При его появлении все притихли. Когда он стянул скафандр, я понял, почему ему дали такое прозвище. Голова чуть вытянута, челюсти выдаются вперёд, глаза — впалые, холодные. В нём и вправду было что-то рептилоидное.

Он медленно подошёл ко мне. В его мыслях пока царил лишь интерес к новичку на этом уровне шахты. Внимательно оглядев меня, он направился в душ. Остальные молча ждали его возвращения, перешёптываясь вполголоса. Как только Ящер вышел, в душевую тут же нырнули несколько человек. Лишь после них потянулись остальные. Выходило, что после Ящера мылись его приближённые.

Через час, как и предупреждал Буба, распахнулось окно выдачи пайка. Первым, как ожидалось, подошёл Ящер. По огромному подносу, выехавшему из раздаточного окна, было ясно: он получал норму сверх положенного. Его шайка — тоже. Остальные довольствовались стандартными пайками; пара человек осталась без еды. Они тихо сидели на койках, искоса наблюдая, как едят другие.

Я поднялся и подошёл к раздаче. Взяв пайку, вернулся к своей койке и поставил поднос на тумбу.

Тут же ко мне устремились двое голодных.

— Слышь, новенький. Жратвой поделись. Норму сегодня не успели добить. А ты ещё на старом жиру до завтра протянешь, — пробурчал один.

Я молча приступил к еде. Пища, конечно, была отвратной — сродни моим аварийным пайкам: вязкая жижа, лишь кусок хлеба выглядел сносным, да в стакане плескалось что-то, отдалённо напоминающее чай.

— Ты глухой или борзый? — прогнусавил второй и попытался меня ударить.

Я легко уклонился и коротким, резким тычком ударил его по горлу — аккуратно, как учили в военной имперской академии звёздного флота и мастера, которых отец приглашал для моих тренировок.

Он закашлялся, рухнул на пол. Глаза выкатились из орбит; хрипя, он пытался вдохнуть. Я мельком оценил состояние: крови изо рта нет. Значит, лишь ушиб. Выживет.

— Ящер, он Сиплого завалил! — взвизгнул первый.

Я бросил взгляд на Ящера и невозмутимо продолжил есть.

Ящер неторопливо подошёл к моей койке, окинул взглядом корчащегося на полу Сиплого.

— Тащи его на кровать. Жить будет. Завтра сделаешь двойную норму — за себя и за него, — произнёс он и развернулся.

— Но Ящер, как я… — не успел я и моргнуть, как говоривший уже дёргался в железной хватке Ящера.

Тот сгрёб его за горло, оторвал от пола и, чеканя каждое слово, процедил:

— Двойная норма. Не сделаешь — из шахты не выйдешь.

Швырнув беднягу на пол, Ящер направился к своей койке.

Доходяга вцепился в Сиплого, поволок его к кровати, бросая на меня злобные взгляды.

А я всё ещё не мог прийти в себя. Скорость и сила Ящера поражали. Ни дать ни взять — живая машина для убийств. Если придётся сойтись с ним в бою — даже один на один — шансов уцелеть у меня почти нет.

Ночью я толком не спал — вздрагивал от каждого шороха, каждого стона проснувшегося соседа. Но под утро усталость взяла своё: меня сморило.

Я подскочил, как от удара, — над ухом раздался рёв сирены, извещавшей о подъёме. Остальные шахтёры буднично, не торопясь, поднимались с коек. Через десять минут открылось окно выдачи пайка, и Ящер со своей шайкой не спеша получили подносы с едой, следом потянулись остальные.

Я не стал торопиться и отправился последним. Получив пайку, я быстро всё съел. Мельком глянув на Сиплого, я удостоверился, что с ним всё в порядке, но работать он не сможет. Второй его напарник злобно смотрел на меня исподлобья.

Прозвучала новая сирена, и все стали одеваться. Ящер подошёл к дверям охраны и, пнув их ногой, произнёс:

— Сиплого надо к доктору. Вчера упал, работать не сможет.

Развернулся, глянул на меня и пошёл к дверям, ведущим в шахту.

Я впервые был в шахте, выкопанной руками шахтёров. Толща льда со всех сторон пугала и навевала ужас. В какой-то момент я чуть не поддался панике, но быстро успокоился, глядя на впереди идущих шахтёров. Они разобрали грузовые тележки, кинули в них молотки и последовали дальше. Я поступил так же.

Мы подошли к приёмнику для сброса колотого льда и учёта нормы. Я внимательно следил за шахтёрами и выполнял всё то же самое, что и они. Каждый подошёл к приёмнику и поднёс ногу с браслетом. Приёмник пикнул, фиксируя выход на работу. Шахтёр двигался дальше. Ящер и его шайка прошли не больше пятидесяти метров и приступили к работе; остальные потянулись дальше, в глубь шахты.

Проходя мимо Ящера, я услышал голос одного из его шайки:

— Твоё место — через триста метров. Увидишь пустой участок. Там работал Сиплый. Пока будешь работать там.

Я кивнул и двинулся дальше. Через триста метров действительно оказался пустой участок, а дальше был участок дружка Сиплого. Он глянул на меня и начал работать — ничего хорошего ждать от него мне не следовало.

Я огляделся по сторонам, посмотрел, как работают остальные, и начал повторять. Два часа у меня ничего не выходило. Отбойный молоток не хотел слушаться: откалывались либо слишком маленькие куски, либо вообще ничего. Пот катился градом; мне казалось, что в скафандре уже хлюпает. Кое-как я набрал одну тележку и повёз на сдачу. Другие, по моим прикидкам, уже отвезли как минимум по три-четыре телеги.

На сдаче меня тоже ждало разочарование: всего пятьдесят килограммов, хотя казалось, что должно быть намного больше.

— Свали в сторону! — услышал я окрик и отошёл.

Шахтёр отметился и свалил в приёмник три здоровенные глыбы — сто двадцать два килограмма. Я тихо присвистнул. Быстро прикинув, что норму я сегодня не сделаю, я решил заняться обучением. Медленно поплёлся за шахтёром, даже приотстал, чтобы пройти мимо, когда он начнёт работать.

Всё оставшееся время я потратил на обучение, время от времени таская полупустые тележки к приёмнику. Медленно проходя мимо шахтёров, я внимательно следил, как они работают.

К концу смены у меня стало более-менее что-то получаться. Даже удалось отколоть глыбу почти на сорок килограммов.

Зазвучала сирена. Шахтёры схватили тележки и пошли к приёмнику. Высыпав содержимое, они уходили дальше — к жилому блоку. Я тоже высыпал свои остатки. Итог за смену — триста пятьдесят три килограмма.

Я пошёл за остальными, обратив внимание, что Ящер и его шайка не спешат покидать шахту.

Вернувшись в жилой блок, я снял скафандр. В нём действительно скопилось много пота. Мой взгляд заметался по остальным шахтёрам — я не понимал, как поступить. Остальные просто запихивали скафандры в шкаф, так же, как и отбойные молотки. Как только шкаф закрывался, вспыхивала красная лампа. Вчера я не обратил на это внимания.

Повторяя в точности действия шахтёров, я запихнул в шкаф скафандр и вставил молоток в специальную ячейку. Как только я закрыл шкаф, загорелась красная лампочка, и он тихонько загудел.

В жилой блок зашли Ящер и его подручные. Двери за ними закрылись.

Через полчаса я уже был в душе среди остальных шахтёров. Еды мне сегодня не светило, поэтому я не торопясь вымылся, надел комбинезон и пошёл на свою койку.

Проходя мимо кроватей Сиплого и его дружка, я не увидел их обоих. Если Сиплого, скорее всего, забрала охрана, то его напарник остался в шахте. Жив он или уже мёртв — я не имел представления. Да и узнавать желания у меня не было.

Ночью я опять плохо спал. Помимо глухой, сосущей тревоги за свою жизнь, тело буквально кричало от боли — каждый мускул, каждая косточка напоминали о первом дне в шахте. Спина горела там, где от постоянных наклонов натянулись и затвердели мышцы; плечи ныли, будто по ним прошлись кувалдой; даже пальцы на руках, сведённые от нескончаемой хватки отбойного молотка, пульсировали тупой, ноющей болью.

Утром, когда с пронзительным воем заорала сирена, я с трудом разлепил глаза и приподнялся. Каждое движение отдавалось в теле вспышками дискомфорта. Пока остальные молча ели свои пайки, я пытался хоть как-то привести мышцы в порядок — растирал плечи, разминал запястья, сгибался-разгибался, стараясь вернуть подвижность. Но помогало слабо. Тело будто одеревенело, сопротивлялось каждому жесту.

Я уже отвык от такого. В прежней жизни после любых серьёзных нагрузок достаточно было включить автодоктора: он быстро снимал показания, анализировал состояние и вкалывал нужные витамины, обезболивающие, регенераторы. Здесь ничего подобного не было. Только холод шахты, тяжёлый труд и собственное измученное тело.

В этот момент со стороны охраны с шипением и скрежетом открылась дверь — в жилой блок втолкнули Сиплого. Он уже нормально дышал и двигался. Мельком бросив на меня злобный взгляд, он дотащился до своей койки и тяжело опустился на неё.

И тут снова взвыла сирена — резкий, безжалостный сигнал, возвещающий о начале нового трудового дня.

На удивление, скафандр был абсолютно сухой, когда я вытащил его из шкафа. С трудом одевшись, я приготовился идти на работу.

Как только двери в шахту открылись, в жилой блок ввалилось тело напарника Сиплого. Ящер кивнул — и двое его подручных, схватив мертвеца за скафандр, потащили к дверям охраны. Бросив его у порога, они молча вернулись и последовали за Ящером.

Сиплый лишь мельком глянул на валяющееся тело и побрёл за остальными.

Когда я проходил — а точнее, еле тащил ноги — мимо Ящера, меня остановили:

— Вчера ты не выполнил норму. Если не выполнишь и сегодня, завтра останешься в шахте. Сейчас занимай место дохлого.

Я молча побрёл дальше. Тело ломило. Можно было сдаться и не делать норму, но даже если меня не оставят в шахте, долго в таких условиях — голодным — я не протяну. Я вздохнул и выдохнул: желания помирать не было.

Пройдя мимо Сиплого, я занял свободное место и начал работу. Всё тело отозвалось дикой болью — я остановился и опустил отбойный молоток. Минуту постояв, продолжил. Приходилось терпеть. На глазах наворачивались слёзы, но я не останавливался.

К середине смены я сдал четыреста пятьдесят килограммов льда. Этого было мало. Надо ускоряться.

К концу смены боль немного стихла, а я стал ловчее орудовать отбойным молотком. Прозвучала сирена, когда я грузил в телегу последний отколотый мной большой кусок льда. Мне не хватало ста десяти килограммов.

Я покатил тележку и, не дожидаясь своей очереди, обогнав других шахтёров — свалил лёд в приёмник. Цифры на табло показали девятьсот девяносто семь. Мне не хватало трёх килограммов до нормы.

Я развернулся и хотел кинуться в шахту — добить три килограмма льда, дело пары минут. Но упёрся в Ящера и его подручных.

Он повернул голову, посмотрел на показатели, взял со своей тележки кусок льда и кинул в приёмник. Данные изменились на тысячу один. Моргнул зелёный огонёк, фиксируя выполнение нормы.

— Ну что встал⁈ — крикнул на меня его подручный. — Вали нахрен в сторону, не задерживай людей!

Я отошёл, пропуская Ящера и его шайку. «Это что сейчас было? Жест доброй воли?»

Я впился в разум Ящера, проникая в его мысли. Чего там только не было — но на меня ему было наплевать, пока я выполняю свою работу. Ящер начал открываться мне совершенно с другой стороны.

Я начал копать дальше, проникая глубже в его память и выуживая крупицы информации.

Шахтёры потянулись в жилой блок. Как только двери в шахту закрылись, я быстро снял скафандр и вместе с отбойным молотком запихнул его в шкаф. Сел на койку и настороженно следил за Ящером. Пора было с ним поговорить. Надеюсь, разум возьмёт верх над его взрывным характером — и он не прикончит меня на месте.

Ящер прошёл в душевую. Я выждал пару минут и устремился следом. Меня окликнули, но я пропустил мимо ушей, уже закрывая за собой дверь.

Ящер стоял под струями воды — гора мышц, покрытая шрамами. Медицина легко могла бы их убрать, но он не стал. Медленно повернул ко мне голову. Глаза округлились от удивления.

Я подошёл ближе и заговорил быстро, одновременно проникая в его мысли:

— Спейс-лейтенант, бывший командир штурмового отряда Великого Дома Оболенских. Громов Игнат Варламович. Прозвище «Ящер» получил от подчинённых. Уволился в запас, на скопленные деньги купил небольшой грузовой корабль. Женился, двое сыновей и дочь. Поддался на авантюрное предложение — быстро разбогатеть. Отправился за редкими изотопами в звёздную систему «Ледяные Чертоги» к Клану Ледяных Клинков. Лишился корабля, вместе с командой попал в рабство. За буйный характер был отправлен на пятый уровень шахт. Лелеет надежду на побег, пытается подмять пятый уровень, чтобы поднять бунт. В шахтах уже шестой год.

Пока я говорил, пытался внушить ему: я ему нужен, я помогу.

Я даже не заметил, как оказался на полу. Мощный удар в корпус выбил дух. Я закрывался руками, пытаясь хоть как-то блокировать удары. Ящер избивал меня — методично, спокойно, молча. Пока ещё был в сознании, я продолжал внушать: я ему нужен.

Очнувшись ночью на своей койке, я открыл глаза. Всё тело ломило — не только от жутких побоев, но и после второго рабочего дня. Боль была невыносимой, слёзы покатились градом. На тумбе я заметил еду. Не понимая, откуда она взялась, с огромным трудом приподнялся и начал есть. Голод давал о себе знать. Поев, снова рухнул на кровать и забылся сном.

Утренний рёв сирены вырвал меня из полубредового сна. Я глянул на своё тело и ужаснулся: одна сплошная гематома. Скрипя зубами от боли, я кое-как поднялся, забрал с тумбы поднос и побрёл к раздаче.

Скинув грязную посуду вместе с подносом в приёмник, я занял очередь. Получив свою пайку, сдвинулся в сторону, чтобы не мешать другим, и начал есть. Идти назад к кровати и спокойно поесть за тумбой не было ни сил, ни желания. Доев, вернул поднос и посуду в приёмник и поплёлся одеваться. Скоро будет сирена.

Пока я пытался втиснуть своё избитое тело в скафандр, ко мне подошёл подручный Ящера. Помог до конца одеться и прошептал:

— Молоток не бери. Сегодня он тебе не понадобится.

Я поднял голову, чтобы спросить причину, но он уже отошёл. Сил проникать в его сознание не было.

Глянув на тяжёлый отбойный молоток, я решил последовать словам подручного Ящера. Всё равно в таком состоянии работать я не смогу — так что и тащить эту тяжесть не имело смысла.

Заработала сирена, извещая о начале нового трудового дня. Через десять минут открылись двери в шахту, и я не торопясь поплёлся за остальными.

Возле тележек меня снова ждал тот же самый подручный Ящера.

— Иди к приёмнику и открывай свою смену, — сказал он и, взяв тележку, пошёл дальше.

Я добрёл до приёмника и отметился. Что мне делать дальше, я абсолютно не понимал. Поэтому просто сел на пол, привалившись к ледяной стене.

Я очнулся, услышав голос Ящера:

— Вставай и подойди к приёмнику.

Подняв голову, я увидел нависшего надо мной гиганта. Поднявшись, я молча подошёл к приёмнику. Он считал мои данные — цифры высветили ноль.

— Отойди, можешь спать. В конце смены разбудят, — произнёс Ящер.

Я отошёл и, снова сев, привалился к стене. К приёмнику потянулись шахтёры с полными тележками льда. Ящер забирал телегу и сам сваливал лёд в приёмник, держа свою ногу с браслетом подальше от считывающей системы.

Я провалился в сон.

Звук сирены оповестил, что смена закончилась. Я встал и подошёл к приёмнику. Считав мои данные, он высветил: «Тысяча десять». Загорелась зелёная лампочка — норма была выполнена.

Я замер, глядя на эту цифру и ничего не понимая.

— Да чтоб тебя! Что ты уставился туда⁈ Проваливай, нам ещё лёд сгружать! — услышал я голос шахтёра, который уже встал возле меня с телегой, полной льда.

Я отошёл и направился к жилому блоку. Думать не хотелось — голова болела. Как только двери открылись, я направился к своей койке. Сняв скафандр, дождался, когда откроется выдача еды. Взяв пайку, поел и завалился спать.

Ещё два дня повторялось то же самое. Я уже понял: Ящер изымал часть льда у всех шахтёров, таким образом закрывая мою норму, чтобы я получал питание.

Вечером, на третий день после моего избиения, когда Ящер отправился в душ, ко мне подошёл его подручный:

— Иди в душ. Ящер позвал.

Я поднялся и пошёл в душевую. Тело болело, но три дня отдыха и спокойного сна дали результат: я уже не умирал от боли. Голова хоть и побаливала, но туман прошёл. Я даже мог контролировать свои псионические способности. Возможно, наниты, внедрённые мне Яром, тоже поучаствовали в восстановлении моего тела.

Ящер снова стоял под струями горячего душа. Я прошёл и встал рядом — под соседний душ.

— Откуда ты всё про меня знаешь? — не поворачивая головы, спросил Ящер спокойным голосом.

Я уже проник в его мысли, хоть от этого голова сразу заболела сильнее. Зерно, посеянное мной, уже проросло: он был готов общаться. Но для этого стоило говорить правду — иначе доверия не завоевать.

— Ты что-нибудь знаешь о Великом Доме Северных Медведей? — начал я. Хотя и так знал, что ничего он не знает, но с чего-то начинать было надо.

— Нет. Кто это такие? — Ящер отключил душ и стал намыливать тело. Я последовал его примеру.

— Двести лет назад Великий Дом Северных Медведей был уничтожен совместным флотом Великих Домов и Императора Российской Великой Галактической Империи, — заговорил я.

Я рассказывал историю своего рода и Великого Дома. Ящер не перебивал, внимательно слушал. В его голове возникали вопросы — я постепенно отвечал на них по ходу повествования.

— Нам надо выходить. Остальным тоже нужно помыться. Продолжим завтра. Здесь можно говорить свободно: все сенсоры я отключил. А охрана по моей просьбе не спешит их восстанавливать. За это приходится добывать больше льда — они получают за это дополнительные кредиты от Крысиного короля. Так что завтра ты будешь снова работать сам, — прервал мой рассказ Ящер и направился к выходу.

Я последовал за ним. В душе было ликование: Ящер готов продолжать контакт. Я усилил его веру в то, что с моей помощью он сможет отсюда вырваться. Надеюсь, я обрету союзника.

Следующий день стал для меня испытанием на выносливость. Тело, хоть и продолжало выглядеть как одна большая гематома, уже не болело. Я долбил лёд, прерываясь только для того, чтобы увезти очередную полную телегу.

В конце смены приёмник высветил цифру: тысяча сто пять. Сегодня я даже чуть-чуть перевыполнил норму. Уставший, но довольный проделанной работой, я услышал голос Ящера:

— Молодец, но не стоит мешать остальным.

Я спохватился и сразу отошёл от приёмника.

Ящер снова позвал меня в душ.

— Продолжай. Я уже понял, что ты как-то связан с этим погибшим Великим Домом Северных Медведей, но пока не понимаю, кто ты такой и откуда ты всё про меня знаешь, — произнёс Ящер, как только я встал под душ.

— Сейчас я — глава Великого Дома Северных Медведей. Князь Ратибор Святославович Медведев, сын погибших в войне князя Святослава Даниловича Медведева и княгини Марии Ратиборовны Медведевой, — я замолчал, ожидая реакции Ящера.

Ящер рассмеялся, но вдруг стал абсолютно серьёзен. Он повернулся ко мне — его глаза налились кровью.

— Ты хочешь сделать из меня шута? Ты сам вчера говорил, что все погибли и Дом уничтожен двести лет назад. А сейчас ты заявляешь, что ты тот самый Ратибор, который, по твоим же словам, тоже погиб!

Я смотрел на него, не отводя взгляда.

— Только ты забыл маленькую деталь, о которой я рассказал.

— И что это за деталь? — он сделал шаг ко мне.

— Технологии. А конкретно — создание новых тел из ДНК и перенос сознания, — ничуть не смутившись, ответил я.

В мыслях Ящера бушевала такая буря, что я с трудом разбирался во всём этом хаосе.

— Выслушай меня до конца, прежде чем делать выводы, — я снова начал внушать ему, что я ему нужен и говорю правду.

Ящер немного успокоился.

— Хорошо, давай послушаю твой бред, — он выключил воду и стал намыливать себя.

Я сократил рассказ, понимая: надо всё решить сегодня. Или он станет моим союзником — или прикончит меня. Если не сейчас, то завтра в шахте.

Я рассказал ему вкратце о технологии и о том, как появился в лабораторном комплексе на моей родной планете — в звёздной системе «Край Вечной Зимы».

— А что дальше? Как ты оттуда выбрался? — в Ящере снова пробудился интерес. Под моим внушением он поверил мне.

— Нам пора, — произнёс я, глядя на него. — Но могу сказать только одно: рассказывать очень долго. Когда мы выберемся отсюда, я расскажу тебе всё.

— И как ты собрался выбраться? — скептически поинтересовался он.

— Как только приду в себя, мне потребуется встреча с Бубой, а лучше — с «Крысиным королём». Они помогут, — серьёзно сказал я.

Ящер снова засмеялся. Утерев проступившие от смеха слёзы, он внимательно посмотрел мне в глаза:

— Знаешь, каждый раз, когда я с тобой говорю, я всё сильнее хочу тебе верить и помочь. Но как прекращаю — вера ослабевает. Тем не менее я помогу. Как только тебе потребуется, я найду способ поговорить с Бубой. «Крысиный король» здесь не появляется.

Ящер опять засмеялся и пошёл к выходу.

Это была победа. Он стал моим союзником. Теперь требовалось доказать ему, что он не зря поверил мне.

Дни медленно тянулись, перерастая в недели и месяцы. Я уже выздоровел после избиения Ящером. Привыкнув работать, я старался перевыполнять норму — чтобы получать больше еды.

С Ящером мы больше не общались. Но каждый раз, когда я проникал в его мысли, я видел: он ждал. Ждал, пока я попрошу его организовать встречу с Бубой.

Всё это время я тренировал псионические способности. Чтение мыслей и внушение с каждым днём давались проще. Я практиковался на шахтёрах.

Вот мимо идёт шахтёр, останавливается и перекладывает в мою телегу небольшой кусок льда. Оглядывается по сторонам — и идёт дальше. Я внушал то одному, то другому простые вещи: отдать мне кусок льда или перестать работать и сесть отдохнуть. Я не злоупотреблял — шахтёры не страдали.

В один из дней я смог полностью взять под контроль Сиплого. Его разум был слаб — я захватил его. Но удержать долго не удалось. Через минуту Сиплый крутил головой, не понимая, почему бросил отбойный молоток и стоит возле полупустой тележки.

Через неделю я вновь обрёл телекинез. Теперь я лишь делал вид, что гружу глыбы льда руками, — поднимал их силой мысли. Мой прогресс в добыче льда вырос: я откалывал глыбы большего размера и чаще ходил к приёмнику.

В один из дней, после рабочей смены, когда я добыл две тонны льда, — Ящер снова позвал меня в душ.

Как и прежде, он стоял под струями горячей воды, когда я вошёл. Встав рядом, я включил воду.

— Что с тобой происходит, Ратибор? Люди стали бояться тебя. А сегодня ты сделал невероятное — добыл две тонны. За тобой уже давно наблюдают шахтёры и рассказывают мне странные вещи. Что глыбы льда весом по сто и больше килограммов ты грузишь руками, и тебе это даётся легко, как будто они весят пять-десять килограммов. А иногда они не могут вспомнить, почему перестали работать и сидят отдыхают. Что происходит, Ратибор? — чуть угрожающе проговорил Ящер.

— Я не рассказал тебе одну важную вещь, Игнат, — я впервые назвал его по имени, и он от неожиданности вздрогнул. — Особенность нашего рода, кроме этих ярко-синих глаз, это способность к псионике.

— Что это? — поинтересовался Ящер.

— Я могу читать мысли и внушать людям свои желания — и они будут делать то, что я скажу. Могу полностью брать под контроль их сознание. Могу перемещать предметы силой мысли, ломать их, взрывать или просто сминать, — спокойным голосом ответил я. — Именно так, я узнал о тебе всё. Из твоей памяти.

Ящер повернулся ко мне.

— Вот и сейчас, читая твои мысли, я вижу, что ты не веришь мне. Позволь мне продемонстрировать.

Я взял под контроль Ящера и отвёл его в самый дальний угол душевой. Отпустив его сознание, я продолжил мыться.

— Какого хрена! — вскрикнул Ящер от неожиданности, когда пришёл в себя и увидел, что стоит в самом дальнем углу душевой.

— Ещё я могу вот так, — кусок мыла взлетел с полки и с силой прилетел Ящеру в живот — так сильно, что он согнулся.

В мыслях Ящера промелькнул страх. Но через мгновение он прошёл, и Ящер спокойно направился ко мне. Вернувшись под воду, он спросил:

— Значит, пора вызвать Бубу?

Я улыбнулся. Игнат сразу всё понял. Сейчас он совершенно по-другому стал относиться ко мне.

— Да. Он поможет встретиться с «Крысиным королём», Игнат. Надеюсь, скоро мы отсюда улетим, — я улыбнулся.

Надеюсь, меня не убьют. Так хотелось рассказать Яру о своих успехах.

Мы вышли из душевой, и Ящер направился к дверям охраны. Он постучал — не просто барабанил, а особым способом. Через пару минут дверь открылась, и Ящер вошёл внутрь. Его не было минут десять. Когда он вернулся и прошёл мимо, я прочитал в его мыслях: «Буба придёт, как только сможет».

Через пару дней ночью я проснулся от шума открывающейся двери охраны. На пороге стоял Буба — в своём жёлтом замызганном комбинезоне, таком же, как у всех нас. Он тихо прошёл в душевую. Сразу за ним последовал Ящер. Я выждал минуту и присоединился к ним.

— Какого хрена он тут делает, Ящер? — испуганно произнёс Буба.

Игнат промолчал и сделал шаг назад, освобождая мне место.

— Буба, в нашу последнюю встречу я говорил тебе, что могу помочь отомстить тем, кто превратил тебя в это жалкое подобие человека. Помоги мне встретиться с «Крысиным королём». Убеди его, что это очень важно, — и мы улетим отсюда вместе с тобой. А потом вернёмся и отомстим твоим обидчикам, — я уже проник в мысли Бубы и внушал ему, что это его последний шанс, другого такого не появится. Внушал картинки: как космический флот крушит корабли Клана Ледяных Клинков, разрушает базы, спрятанные подо льдом планетоидов, а он стоит внутри флагмана этой армады и смотрит на всё это.

Буба помнил наш разговор. Мысль, которую я вложил в него несколько месяцев назад, не покидала его — обрастала деталями.

— Хорошо, — наконец с лица Бубы сошла дурацкая улыбка, появившаяся, когда я показал ему линкоры, взрывающие планетоиды. — Я всё сделаю.

— Не забудь, Буба: встретиться с «Крысиным королём» должны я и Ящер.

Буба кивнул и вышел из душевой. Напоследок я снова показал ему линкоры, уничтожающие ледяные планетоиды вместе с его обидчиками.

— И что теперь? — спросил Ящер, когда Буба ушёл.

— Теперь надо ждать. Если Буба не сможет убедить «Крысиного короля», придётся придумать другой план.

Но я надеялся, что у Бубы всё получится. Надеялся, что мысль, вложенная в голову Рэттен Вейера «Крысиного короля» — что я могу помочь ему вырваться отсюда и зажить нормальной жизнью, — тоже начала давать свои плоды.

Следующая неделя пролетела незаметно. Ящер переместил меня к себе: теперь мы работали рядом. Иногда останавливались передохнуть, и я рассказывал Игнату свою историю — тихо, чтобы никто не слышал.

С каждым днём он всё больше становился моим другом. Он тоже рассказывал о себе — я внимательно слушал, хотя всё это уже знал. Но Ящеру нужно было выговориться. Он горевал, что столько лет не видел семью. Переживал: как там жена и дети? Ведь они остались без средств к существованию. Та небольшая сумма кредитов, которую он оставил им перед отлётом — в надежде вернуться богатым, — давно закончилась, даже если они сильно экономили. И что с ними сейчас, он не имел представления.

— Мы найдём их, Игнат, и заберём с собой. На «Стальной Берлоге» им будет чем заняться, — говорил я, стараясь успокоить Ящера.

В один из дней рано утром дверь охраны распахнулась — и вышел Буба в сопровождении одного из штурмовиков.

— Ящер и ты, — Буба ткнул в меня пальцем, — управляющий требует вас к себе.

Я сразу проник в голову Бубы — он не обманывал. Рэттен Вейер ждал нас для разговора. А в мыслях штурмовика была полная каша: он вообще не понимал, зачем мы сдались управляющему. На его памяти это случалось впервые.

Нас вывели через пост охраны, и мы в сопровождении Бубы и двух других штурмовиков отправились в кабинет «Крысиного короля».

Рэттен Вейер, как и в прошлый раз, сидел за столом, положив свои ручищи на столешницу.

— Свободны, — рявкнул он. — А ты, Буба, останься.

Штурмовики покинули кабинет и закрыли дверь.

Рэттен внимательно посмотрел на нас троих.

— Ну и зачем вы требовали встречи? — спросил управляющий, когда я уже читал его мысли.

Желание вырваться отсюда и зажить нормальной жизнью теплилось в нём намного сильнее, чем во время нашей первой встречи. Ещё больше его разрывало любопытство: зачем мне понадобились Буба и Ящер? Ведь Буба, уговаривая его на встречу со мной, яростно доказывал, что они оба обязаны присутствовать при разговоре.

— Рэттен, в первую нашу встречу я говорил, что могу помочь тебе начать жить нормальной жизнью. И предлагал сделку: найди корабль, возьми с собой верных людей и отвези меня в звёздную систему «Скопление Икара». Когда я решу там свои дела, мы отправимся туда, где ты сможешь стать не просто «Крысиным королём», а дворянином при Великом Доме — и владельцем автоматизированной фабрики и завода. Моё предложение в силе, Рэттен, — проговорил я, начав внушать ему, что это его шанс.

Он поморщился, отгоняя моё наваждение, — я начал показывать ему, как он счастливо заживёт и у него наконец-то появится семья.

— Я помню наш разговор. Но причём тут Буба и Ящер? — «Крысиный король» внимательно смотрел на меня.

«А он силён эмоционально и контролирует себя. Раз смог так легко отогнать моё наваждение. Надо действовать аккуратнее», — промелькнула мысль.

— Они мне нужны. Первому я обещал помочь отомстить, а второй стал моим другом, — ответил я, снова начав аккуратно воздействовать на мысли Рэттена. — Ну так что?

— Ты думаешь, я поверю тебе? — усмехнулся Рэттен. — Кто ты такой, чтобы давать такие обещания?

Я задумался. Рассказывать ему правду — долго и сейчас бесполезно: скорее всего, он не поверит. Это не Буба и даже не Ящер. А я не такой профи, как мой отец, чтобы правильно делать внушение. Я только учусь — и учусь на своих ошибках.

— Рэттен, я могу сейчас потратить несколько часов, рассказывая тебе про себя. Но ты в любом случае не поверишь. В то же время — что ты теряешь? Если я не выполню обещание, твои люди, которых ты возьмёшь с собой, легко справятся с нами. А ты вернёшься сюда, — я усиленно внушал ему: «Это твой шанс, стоит попробовать; кроме времени ты ничего не потеряешь».

«Крысиный король» задумался. Я аккуратно подталкивал его к принятию нужного решения.

Наконец он произнёс:

— Хорошо, но у меня есть условие.

Я уже знал, что он хочет, и обдумывал варианты ответа.

— Прежде чем я выполню свою часть сделки, мы отправимся в эту неизвестную звёздную систему. Если всё это правда, я отвезу тебя в систему «Скопление Икара», — продолжил Рэттен.

Я видел, что он не обманывает, но меня интересовал другой, очень существенный момент.

— Хорошо, Рэттен, но есть детали, о которых ты должен знать. Меровинги и Синдикат Перекрёстка разыскивают меня. Если они обнаружат меня на твоём корабле, то живым я не уйду. Скорее всего, и ты тоже. Путь в эту звёздную систему лежит через «Край Вечной Зимы». Там нет варп-маяка, и только я знаю, как туда попасть. Я проведу туда твой корабль — и ты убедишься, что я не вру, — я понемногу усиливал нажим, чтобы он уже принял решение.

— Ладно… — протянул Рэттен. — Мне надо подумать. Спрятать тебя на грузовом корабле — не проблема. Никто не найдёт, опыт имеется. С Меровингами мы не конфликтуем. С Синдикатом — тоже. Так что проблем возникнуть не должно.

«Крысиный король» уже принял решение, но пока не озвучил. Ему надо было придумать, как незаметно вывезти нас с базы.

— Я подожду, Рэттен, — ответил я.

Он кивнул:

— Буба, верни их в шахту. И начисли им полторы нормы за сегодняшний день.

— Слушаюсь, босс, — сразу ответил Буба.

Мы развернулись и вышли из кабинета.

Штурмовики ждали нас, стоя у стены.

— Можете не провожать, парни, дорогу назад я им покажу, — сказал Буба штурмовикам, и они, кивнув, остались на месте.

— Что дальше? — тихо спросил Буба, когда мы отошли от штурмовиков и приблизились к лифту.

— Рэттен согласится. Сейчас он решает, как незаметно вывести нас с базы. Ему необходимо оставить себе возможность вернуться — он пока ещё не верит мне до конца, — ответил я. — Так что сейчас он будет стараться обезопасить себя на случай, если вдруг я его обману.

Буба глянул на меня с подозрением:

— А ты хочешь обмануть его?

— Нет, Буба, — улыбнулся я.

Двери лифта открылись, и мы поехали вниз, на пятый уровень шахты.

В жилом блоке никого не было. До конца смены оставался практически весь день.

Ящер показал мне в сторону душевой, и я направился следом.

Как только дверь за нами закрылась, он повернулся и спросил:

— Ты смог внушить ему, что нам надо помочь?

— Надеюсь, что смог. Он очень хорошо контролирует свои эмоции и действия. Таким людям сложнее делать внушение — чтобы в дальнейшем он по доброй воле помогал. Я не такой специалист в этом, как был мой отец. Тем не менее даже способности нашего рода не спасли нас от уничтожения. Псионики — не боги, Игнат. А всего лишь люди, у которых есть небольшое преимущество перед другими, — вздохнув, ответил я.

— Как думаешь, у нас получится? — Ящер в душе уже мечтал, как обнимет жену и детей.

— Не хочу обманывать тебя, Игнат, и вселять ложные надежды. Но я очень сильно на это надеюсь, — я развернулся, вышел из душевой и пошёл к своей кровати.

Говорить не хотелось. В голове крутились мысли: что делать, если всё пойдёт не по плану? Если умру я, то Яр меня воскресит, но могут погибнуть те, кто мне доверился. В первую очередь — Ящер и Буба. «Крысиный король», скорее всего, выкрутится, но и его гибель исключать нельзя. А ещё — я не буду об этом помнить. Всё, что было после моего отлёта со «Стальной Берлоги», для меня канет в небытие.

Груз ответственности придавил меня — настроение сразу упало. Закрыв глаза, я погрузился в тревожный сон.

Начались дни ожидания. С каждым днём я нервничал всё сильнее: казалось, ничего не вышло — Рэттен Вейер передумал мне помогать либо не смог найти способ вывезти нас с базы. Через две недели я не выдержал и пошёл в душевую с Ящером.

— Игнат, прошло две недели, а Рэттен молчит. Я хочу придумать другой план и попытаться сбежать, но без твоей помощи и помощи остальных шахтёров он не осуществим, — произнёс я, стоя под струями воды.

— И что ты предлагаешь? — сразу отозвался Ящер.

— Мне надо попасть в комнату охраны. Я смогу взять одного из них под контроль и перебить остальных. Потом сниму со всех браслеты, и мы пойдём наверх. Захватим эсминец или фрегат — и улетим, — ответил я.

Ящер заулыбался:

— Ратибор, из тебя плохой штурмовик, если ты думаешь, что мы сможем так легко выйти и улететь.

Он помолчал с полминуты и снова заговорил:

— Даже если мы захватим корабль, то улететь из звёздной системы не успеем.

— Успеем, — возразил я. — Если сразу запустим варп-двигатель и начнём разгон, нам надо будет продержаться тридцать секунд до варп-прыжка. Когда я прилетел в эту систему, кораблей в космосе не было. Они появились позже — когда я пристыковался на зарядку к варп-маяку. Если нам повезёт, у нас будет достаточно времени. А если нет — придётся отбиваться. Поэтому лучший вариант — захватить эсминец: у него более мощные щиты и торпеды. Да, орудия слабые, по скорости он уступает истребителям, но продержаться тридцать секунд мы сможем.

Я убеждал не Ящера — я убеждал самого себя, что всё получится.

Игнат молчал. В его мыслях мелькали разные варианты действий, которые он отметал один за одним. В итоге, повернувшись ко мне, он посмотрел мне в глаза:

— Хорошо, Ратибор. Я придумаю, как нам попасть в ангар.

Я кивнул и вышел из душевой.

Дни шли. Мой нейроинтерфейс показывал, что я здесь уже почти семь месяцев. Мои псионические способности полностью восстановились, но я продолжал тренироваться. Даже общение с «Крысиным королём» показало: опыта внушения у меня мало. Я особо этим никогда не занимался раньше — в основном только читал мысли людей, тренировался брать под контроль врагов и использовать их против собственных союзников. Учился управлять телекинезом.

От тяжёлой работы моё тело серьёзно укрепилось — я стал выносливее и сильнее. Дополнительный паёк за перевыполнение нормы полностью компенсировал энергетические затраты.

Прошла неделя. «Крысиный король» так и не появлялся, Буба тоже. Я ходил хмурый, всё время думая: что же придумает Ящер? Пытался проникнуть в его мысли, но там царил такой сумбур вокруг плана побега, что в конце концов я махнул рукой и с головой ушёл в работу и тренировки.

В начале следующей недели Ящер наконец заявил, что всё придумал, и позвал меня в душевую.

— Есть два варианта, как попасть в комнату охраны, — начал он, заговорщицки прищурившись. — Первый: ты должен помереть. Тогда они заберут твой труп…

Я невольно округлил глаза, а Ящер громко рассмеялся:

— Второй вариант — получить травму, из-за которой ты не сможешь работать, пока тебя не вылечат.

Оба варианта мне категорически не нравились. Но по нагло-ухмыляющемуся лицу Ящера я сразу понял: он что-то недоговаривает. Проникнув в его мысли, я мгновенно уловил суть задумки.

— Хорошо, — кивнул я. — Это может сработать. Сделаем, как ты предлагаешь.

— Опять мои мысли прочитал? — Ящер изобразил обиду, но в глазах плясали смешинки.

— Да, — честно ответил я. — Но ты мог бы сразу всё объяснить. А то сначала про труп рассказываешь, а потом про серьёзную травму.

— Остальное рассказывать? Или уже всё сам выяснил? — уточнил Игнат, прищурившись.

— Выяснил. В любом случае с меня — охрана, а дальше твоя работа, — ответил я, выдерживая его взгляд.

Мы вышли из душевой и разошлись по своим местам.

На следующий день шахта встретила нас привычным ледяным дыханием. Я методично откалывал куски льда, грузил их на тележку и отвозил к приёмнику, выжидая удобный момент. Ближе к концу смены он настал. Сиплый катил тележку с огромным куском льда. Его движения были размеренными, почти сонными — идеальная мишень. Я сосредоточился, взял его под контроль и направил телегу на себя.

— А-а-а! — вырвался у меня крик, когда тяжёлая конструкция врезалась в бок, а ледяная глыба рухнула на ногу, пригвоздив её к полу.

В ту же секунду рядом оказался Ящер. Его кулак мелькнул в воздухе — и Сиплый отлетел в сторону, ошеломлённо моргая.

«Прости, Сиплый. Сейчас тебе придётся сыграть свою роль», — мысленно произнёс я, уже зная, что будет дальше.

Подручные Ящера, словно по команде, набросились на Сиплого. Удары сыпались размеренно — не насмерть, но достаточно, чтобы создать нужную картину.

— Хватит! — голос Ящера резанул, как лезвие. — Нам и одного калеки хватит.

Избиение прекратилось. Сиплый остался лежать, тяжело дыша.

— Помогите аккуратно поднять этот кусок льда, — приказал Ящер подручным и посмотрел на меня.

С помощью телекинеза я удерживал глыбу, чтобы она не причинила мне реального вреда.

Пришлось снова играть на публику — охрана наблюдала за нами, и нельзя было дать ей заподозрить подвох. Я кричал и ругался, когда глыбу стали поднимать, изо всех сил изображая дикую боль.

Провалявшись на ледяном полу шахты до конца смены, я дождался, когда меня аккуратно поднимут и понесут в жилой блок.

Меня принесли к дверям охраны, и Ящер громко постучал:

— Тут у нас одного привалило. Похоже, ногу раздробило. Нужен доктор.

Через пару минут двери со скрежетом отошли в сторону. На пороге стояли двое штурмовиков — плазменные винтовки направлены прямо на шахтёров.

— Ты, Ящер, останься здесь. А эти пусть тащат его к нам, — скомандовал один из них. Ящер молча отступил на шаг.

Меня занесли в коридор, и двери с глухим лязгом захлопнулись за нами. Холодный металлический звук эхом отразился от стен, подчёркивая замкнутость пространства. Почти сразу распахнулись вторые двери — и шахтёры аккуратно внесли меня в комнату охраны.

— Куда его? — спросил один из подручных Ящера, удерживая мою «неходячую» тушу.

— На пол. Сейчас вызовем доктора. А он тут пусть полежит, — штурмовик кивнул, указав винтовкой место для «пациента».

Я снова заорал, когда меня начали опускать:

— Аккуратнее, уроды!!!

Штурмовики переглянулись и рассмеялись.

— Ладно, проваливайте назад, — бросил один из них подручным Ящера. Шахтёры без лишних слов поспешили вернуться в жилой блок.

Как только двери за ними захлопнулись, я молниеносно ворвался в сознание ближайшего штурмовика. Его тело мгновенно застыло, взгляд потускнел, утратив всякую осмысленность — теперь он был лишь послушным орудием моей воли.

Два точных выстрела — и тела его напарников с глухим стуком рухнули на пол. Под моим управлением штурмовик снял бронекостюм и бережно передал мне плазменную винтовку. Металл холодил ладонь — осязаемое подтверждение того, что первый этап плана удался.

Браслет на моей ноге с тихим треском разорвался и упал на пол. Я шагнул к панели управления, нажал пару кнопок и распахнул обе двери, ведущие в жилой блок.

Ящер, заметив, что двери открываются, а я стою в проёме с винтовкой в руках, резко повернулся к шахтёрам:

— Кто хочет попытаться вырваться вместе с нами на волю — проходите в коридор. Ратибор снимет с вас браслеты, а я расскажу, что будем делать дальше. Остальные могут остаться здесь.

Без колебаний подручные Ящера рванулись в коридор. За ними, поколебавшись, последовали ещё около десятка шахтёров. Остальные так и остались стоять на месте, вжавшись в стены.

Ящер лишь пожал плечами и шагнул внутрь. Я нажал кнопку — и массивные двери в жилой блок захлопнулись, оставив за собой тех, кто не решился рискнуть.

Ящер с трудом втиснулся в бронекостюм штурмовика и поднял вторую плазменную винтовку. Два других бронекостюма — с оплавленными дырами в шлемах и безжизненными телами внутри — были непригодны для использования.

Пока он коротко, но чётко объяснял шахтёрам их задачи, я телекинезом разрывал браслеты на их ногах.

Как только последний браслет упал на пол, Ящер подошёл ко мне.

— Посмотрел, как нам лучше подняться? — он кивнул на штурмовика в углу, всё ещё находящегося под моим контролем.

— Да. Есть два варианта. Первый — к аварийной лестнице. Он откроет нам проход. Там проще, но дольше, чем на лифте. Второй — рискнуть и подняться на лифте. Только… — я окинул взглядом толпу шахтёров, заполнивших комнату и коридор, — все мы туда не влезем. А разделяться — смысла нет.

— Согласен. Идём по лестнице, — твёрдо решил Ящер.

Он развернулся к шахтёрам, которые внимательно слушали, затаив дыхание:

— Двигаемся к аварийной лестнице и быстро поднимаемся. Не отставать! Помогать тем, кто споткнётся. Пошли!

В этот момент я ясно увидел, как в Ящере вновь оживает спейс-лейтенант — бывший командир штурмового отряда Громов Игнат Варламович. Его осанка выпрямилась, взгляд стал острым, движения — чёткими и выверенными. В нём больше не было ни тени того усталого шахтёра: перед нами стоял офицер, привыкший вести людей в бой.

Я и Игнат встали перед дверьми, ведущими в коридор к лифту и аварийной лестнице. Позади нас неподвижно замер удерживаемый мной под контролем штурмовик — его взгляд был пустым, а тело готово к любому приказу.

Мы переглянулись. Ящер едва заметно кивнул, сжав рукоять винтовки чуть крепче. Я нажал кнопку — двери с тихим гулом начали разъезжаться.

Мои глаза полезли на лоб: перед нами, словно из ниоткуда, возникли «Крысиный король», Буба и двое вооружённых штурмовиков.

— Идиоты, что же вы наделали⁈ — прохрипел он; голос дрожал от едва сдерживаемого гнева. Его лицо побагровело, кулаки сжались так, что побелели костяшки.

Я проник в мысли Рэттена — м-даа, неловко получилось. Он пришёл за нами, а мы уже сами вышли.

— Тебя не было почти месяц, Рэттен, — я посмотрел ему в глаза. — Я решил, что ты передумал. И стал действовать самостоятельно. Теперь тебе надо сделать выбор: помочь нам или уйти и не мешать.

В моём голосе прорезалась сталь — и это его отрезвило.

— Хорошо, — он на миг задумался. — Но план придётся поменять. Буба, бери моих людей и двигай в ангар. Нам нужен… — Рэттен посмотрел за мою спину.

— Либо большой грузовой корабль, либо эсминец, — подсказал я Вейеру.

— Грузовой корабль готов, но всех я вас там не спрячу, — задумчиво произнёс Рэттен.

— Всех и не надо. Только меня. Если сможешь вывести нас без лишнего шума — иначе только эсминец.

Я смотрел на него и читал мысли. Они мелькали в его голове с бешеной скоростью.

— Идём по аварийной лестнице, — он кивнул сам себе и развернулся. — Буба, приказ отменяется. Идёшь с нами. Вперёд!

Штурмовики «Крысиного короля» сразу двинулись в сторону аварийной лестницы. Мы устремились следом.

Подъём занял почти двадцать минут. Хорошо, что я догадался оставить штурмовика в комнате охраны: приказал ему запереть дверь, а потом лечь спать. Думаю, около часа у нас ещё есть.

Штурмовик Рэттена приоткрыл дверь и аккуратно выглянул в коридор, где находились ангары.

— Чисто, босс, — он полностью открыл дверь и побежал в сторону нужного нам ангара.

Рэттен приложил руку к панели — и дверь ангара стала отходить в сторону.

— Этот ангар относится к шахте. Тут стоят грузовые корабли клана и корабли доверенных торговцев, которые прилетают к нам за изотопами, — пояснил Рэттен, не оборачиваясь. — Самый ближний корабль — с опущенной грузовой платформой. Все — туда. Буба, вперёд!

Вся наша огромная толпа, словно стадо гигантских зайцев, ринулась к грузовому кораблю. Люди толкались, спотыкались, но неудержимо неслись вперёд — каждый понимал: остановка означает смерть.

Штурмовики Рэттена и Ящер мгновенно заняли оборону у опущенной грузовой платформы. Едва мы ворвались внутрь, из корабля выскочили ещё трое штурмовиков Рэттена. Без лишних слов они влились в оборонительную линию, вскинув винтовки.

И тут грянул ад.

Охрана ангара — группа штурмовиков в бронекостюмах — встретила нас шквальным огнём. Плазменные разряды рванули к нам, высекая искры из металлических переборок. Впереди идущие замешкались, но остальные, не сбавляя хода, бежали к спасительному входу корабля.

Двое шахтёров рухнули замертво — один даже не успел вскрикнуть, второй лишь коротко охнул, рухнув на пол с прожжённой грудью. Остальные, повинуясь инстинкту, рванули в спасительный зев корабля. Кто-то полз, кто-то перекатывался — лишь бы укрыться за толстой бронёй грузовика.

— Внутрь! Все внутрь! — проревел Ящер, перекрывая грохот стрельбы. Его голос, усиленный бронекостюмом, прозвучал как боевой горн.

Я замер в проходе, пытаясь оценить ситуацию. И тут случилось неожиданное: штурмовики Рэттена — элитные бойцы с холодной выучкой — беспрекословно подчинились приказам Ящера. Словно он был их командиром.

— Трое в первом ряду — подавление, не давать им вести прицельный огонь! Остальные — прицельный, бьём в одну цель, начиная слева направо! — рявкнул Ящер.

Штурмовики «Крысиного короля» ответили плотным огнём, я присоединился, укрываясь за бронёй грузовика. Плазменные заряды вспыхивали в воздухе, отражаясь от силовых полей бронекостюмов противника. В замкнутом пространстве ангара грохот выстрелов сливался в непрерывный рёв.

— Не давать им перегруппироваться! — продолжал командовать Ящер. Его бронекостюм сверкал от попаданий, но он стоял как скала, направляя огонь своих людей. — Целиться в голову! В сенсоры!

Бойцы действовали с холодной расчётливостью. Один за другим штурмовики охраны начали падать с пробитыми бронешлемами.

Штурмовики, следуя приказам Ящера, методично зачищали позиции. Каждый выстрел был точен, каждое движение выверено.

Когда стрельба стихла, Ящер коротко бросил:

— Зачистить ангар! Собрать оружие! Заблокировать двери! Быстро!

Бойцы рванулись выполнять приказ. Кто-то собирал штурмовые винтовки, кто-то спешно обыскивал склад, пытаясь найти живых штурмовиков охраны, двое закрывали двери в ангар и ломали открывающий механизм. Через пять минут всё было кончено.

И наш корабль начал выходить в открытый космос.

Гигантский пролом в ледяном планетоиде зиял, как рана. Корабль, набирая скорость, вырвался из плена, оставив позади хаос и разруху.

Я прислонился к переборке, чувствуя, как дрожат руки. Мы сделали это. Но цена…

В этот момент ко мне подлетел Буба:

— Срочно в капитанскую рубку! Быстрее!

«Рано расслабился», — мелькнула мысль, когда я уже бежал за Бубой.

Возле пилота корабля стоял Рэттен.

— Куда лететь? Быстро! — крикнул он.

— Первая точка — звёздная система «Край Вечной Зимы», — сразу ответил я.

— Запускай, — приказал он пилоту, и тот мгновенно включил варп-двигатель. Корабль начал разгон.

«Крысиный король» повернулся ко мне. Он осунулся и поник.

— Больше назад пути нет, ты понимаешь это? — Он поднял взгляд и посмотрел мне в глаза. В его мыслях царила полная растерянность. Всё, что он планировал, разлетелось на тысячу мелких осколков.

Я не ответил, обратившись к пилоту:

— Лейтенант-пилот, заряд энергии для варп-прыжка?

— Сто процентов, — сразу ответил он.

— Рэттен, ты можешь сделать так, чтобы нас не стали досматривать? — теперь я обратился к Вейеру.

— Нас в любом случае досмотрят, когда мы встанем на зарядку, — ответил он.

— А если мы не будем вставать на зарядку? — спросил я.

Рэттен задумался. В это время на панели управления высветилась информация, и механический голос начал оповещение:

— Внимание: до варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один.

Мы взялись за поручни. Звёзды вытянулись в линии — корабль ушёл в варп-туннель.

— Время до прибытия: пять часов восемнадцать минут сорок пять секунд, — объявил механический голос.

— Рэттен, если мы не будем вставать на зарядку, ты можешь сделать так, чтобы нас не досматривали? — повторил я вопрос.

Рэттен Вейер вздохнул и выдохнул, собираясь с мыслями.

— Включи кодер — выбери Великий Дом Меровингов, — обратился он к пилоту.

— Слушаюсь, босс, — пальцы лейтенант-пилота замелькали по панели управления.

Я удивлённо глянул на Рэттена. Он как-то горько усмехнулся и произнёс:

— Ну а что ты хотел? Мы контрабандисты. Приходится крутиться. Так что пока мы не пристыкуемся, досматривать нас не будут.

— Отлично. Лейтенант-пилот, сразу после выхода из варпа начинайте новый разгон, — сказал я.

Он резко обернулся ко мне:

— Хочу сообщить, что заряда энергии хватает на двенадцать часов варп-прыжка. Из звёздной системы «Край Вечной Зимы» можно прыгнуть в следующие системы: «Аквамариновый Пояс» и «Эридан-4». Дальность полёта до обеих — больше девяти часов. Вы хотите вернуться назад в «Ледяные чертоги»? Без подзарядки нам хватит энергии только для возврата — это самый короткий маршрут. В любом другом варианте нам необходима зарядка энергией.

Я посмотрел на Рэттена. Он махнул рукой:

— Делай, как говорит Ратибор. Больше от меня тут ничего не зависит.

«Крысиный король» развернулся и пошёл к шахтёрам.

Лейтенант-пилот уставился на меня.

Я сел в соседнее кресло и повернулся к нему:

— Как только выйдем из варп-прыжка, будь готов сразу прыгать. Я продиктую координаты — введёшь руками. И сделай так, чтобы нам не помешали.

— Хорошо… — он чуть помедлил. — Босс.

Я выставил таймер в нейроинтерфейсе — разбудить меня за двадцать минут до выхода из варпа — и откинулся в кресле.

Проснулся я намного раньше срока. Встал, сделал небольшую разминку, чтобы разогнать кровь после сна в кресле. Всё-таки без бронекостюма — который был для меня как дом родной и поддерживал организм — я чувствовал себя голым.

Лейтенант-пилот глянул на меня и снова прикрыл глаза, сделав вид, что спит.

Я отправился в грузовой отсек — посмотреть, как там народ.

Основная масса шахтёров развалилась на жёстком металлическом полу и спала. Другие тихо переговаривались между собой. Увидев меня, все притихли. Я направился к Ящеру, Бубе и Рэттену: они сидели чуть в стороне от остальных и разговаривали.

Присев рядом, я посмотрел на них. Мысли Бубы и Рэттена были удручающими; только у Ящера — весёлые: он наконец-то вырвался из рабства и надеялся скоро отправиться на поиски своей семьи.

— Рэттен, когда мы прилетим на место, ты изменишь своё мнение. И ты, Буба, тоже. Так что не надо печалиться, — произнёс я.

— Ратибор, ты понимаешь, что из-за тебя я потерял всё⁈ — вскинулся на меня Вейер.

— Не кричи, Рэттен, — примирительно сказал я. — Ничего ты не потерял. Доберёмся до места — сам увидишь. Лучше скажи мне: у тебя есть кредиты? Точнее… не так. У тебя есть очень много кредитов?

Рэттен засмеялся. А потом стал серьёзным:

— Есть. Но ты их не получишь!

— Мне и не надо. Они потребуются тебе. — Я повернулся к Ящеру, чувствуя, как «Крысиный король» продолжает задумчиво смотреть на меня после моих слов.

— Игнат, ты как? — я внимательно посмотрел на Ящера.

— Нормально. Прям вспомнил былую молодость — службу в армии, — заулыбался он.

— Игнат, у меня сейчас нет ни одного кредита, чтобы платить тебе. Но есть много ресурсов. Я хочу, чтобы ты остался рядом со мной. Мы найдём твою семью — и в этом нам поможет Рэттен. А потом отправимся в звёздную систему «Скопление Икара», и я решу вопрос с кредитами. — Я продолжал смотреть на Ящера, но решил не лезть в его голову. — Подумай и дай мне ответ, когда прибудем на место.

— Стоп-стоп! Я не обещал, что займусь поисками семьи Ящера и буду катать вас по звёздным системам! — услышал я возмущённый голос Вейера.

Я повернулся к нему и улыбнулся:

— Вейер, когда мы прибудем на место, ты будешь настолько счастлив, что выбрался из Клана Ледяных Клинков, что будешь умолять меня принять твою помощь. Вот тогда мы сядем и обсудим детально условия нашего договора. Всё, что я тебе обещал, ты получишь. Про остальное поговорим потом.

Вейер засмеялся:

— Хорошо, Ратибор. Теперь я прям мечтаю добраться туда, куда ты нас всех тащишь.

В его мыслях и вправду разгорелось любопытство. Всё-таки «Крысиный король» был не только хорошим управляющим шахт — он ещё был отличным торговцем. Именно за счёт его способностей клан зарабатывал на продаже изотопов. И именно поэтому «Ледяной вождь», мечтавший от него избавиться, так ничего и не смог сделать.

Я сидел возле пилота корабля, ожидая выхода из варпа. Нервы были на пределе. В нейроинтерфейсе я вывел окно связи с Яром — надеялся, что он сразу услышит меня и мгновенно вышлет координаты для следующего варп-прыжка.

— Выход из варп-прыжка через пять… четыре… — раздался сухой металлический голос автоматики.

Пот покатился по спине от нервного напряжения.

— Три… два… один…

Мир рванулся вперёд. Варп-туннель рассыпался, и на голографическом экране мгновенно вспыхнули несколько точек — корабли в пространстве.

Лейтенант-пилот не отрывал взгляда от меня, ожидая приказа.

В этот момент в окне сообщений мелькнуло послание от Яра:

— Привет, мой друг. Через тридцать секунд передам координаты для прыжка.

Я невольно улыбнулся:

— Яр, я так рад читать твоё сообщение. Поторопись, времени мало.

Вдруг в динамиках корабля прогремел грубый голос:

— Приветствую, корабль Великого Дома Меровингов. После стыковки с варп-маяком для зарядки батарей мы проведём досмотр.

Лейтенант-пилот продолжал смотреть на меня, застыв в ожидании.

— Ответь, что нам не требуется досмотр, мы уходим в варп-прыжок. Или придумай что-нибудь другое, — скомандовал я.

В нейроинтерфейсе высветились координаты для варп-прыжка.

— Запускай варп-двигатель и вводи координаты. Ответишь сразу, как начнём разгон, — я начал диктовать цифры, внимательно следя, чтобы пилот ввёл их без ошибок.

Как только корабль начал разгон, лейтенант-пилот ответил:

— Досмотровая группа, приветствую вас. Нам не требуется зарядка и досмотр. Грузовик пустой. Проходим тестовые прыжки после ремонта в доках Клана Ледяных Клинков по соглашению между ними и Великим Домом Меровингов. Возвращаемся назад для устранения мелких недочётов.

— Хорошего полёта, — отозвался тот же грубый голос.

— Внимание: до варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один, — произнесла автоматика корабля.

Корабль ушёл в варп.

— Время до прибытия: шесть часов сорок минут тридцать секунд, — известила система.

Я нервно засмеялся. Встал с кресла и хлопнул лейтенант-пилота по плечу:

— Всё, расслабься. Скоро будем на месте.

В прекрасном настроении я отправился в грузовой отсек.

— Через шесть с половиной часов мы прибудем на место, — сообщил я радостным голосом. — Там вас будут ждать комфортабельные каюты и еда. Также вы сможете решить, что вам делать дальше. Но прошу вас не задавать мне вопросы раньше времени, — я поднял руку, останавливая шахтёров, которые уже готовы были обрушить на меня лавину слов. — Игнат, Буба и Рэттен, прошу вас присутствовать на капитанском мостике перед выходом из варпа. Уверяю вас, вам это понравится.

— А нам можно? — подал голос один из шахтёров.

— К сожалению, капитанский мостик слишком мал, чтобы вместить всех желающих, — ответил я.

— Ладно, так и быть. Время ещё есть — можно установить здесь дополнительный голографический экран, — произнёс Рэттен, вставая. — Ты, ты и ты, — он ткнул наугад в ближайших шахтёров, — пошли со мной.

В течение трёх часов люди занимались установкой голографического экрана, который Рэттен разрешил забрать из своей личной небольшой каюты на этом грузовике.

— Выход из варп-прыжка через пять… четыре… три… два… один, — произнёс металлический голос.

Варп-туннель рассыпался мелкими звёздами, и перед пассажирами грузового корабля предстала величественная картина.

Огромный корабль-матка «Стальная Берлога» заполнил весь экран. Яр не терял времени — привёл внешний вид в порядок. Корпуса пристыкованных линкоров и других кораблей блестели в тусклом свете красного карлика. На всех судах красовался огромный герб Великого Дома Северных Медведей.

— С возвращением домой, в звёздную систему «Последний ковчег», глава Великого Дома Северных Медведей, князь Ратибор Святославович Медведев, — в динамиках корабля прозвучал голос Яра.

Яр уже просканировал корабль и отправил мне сообщение: может ли он произвести впечатление на прибывших гостей? Я согласился, хотя не предполагал, что всё будет именно так.

Яр тем временем продолжал:

— Ваше сиятельство, каюты для ваших гостей уже подготавливаются в жилом комплексе. Обед будет подан через один час в большой столовой там же. Корабль захвачен магнитным лучом и будет сопровождён в приёмный шлюз. Прошу лейтенант-пилота отключить двигатели и системы корабля. Будут особые распоряжения?

— Да, подготовь три каюты на командной палубе, — ответил я.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — Яр отключился.

На грузовом корабле наступила тишина — сразу после того, как пилот выключил двигатели и системы.

Я чувствовал: люди пребывали в глубоком шоке от увиденного и услышанного.

Повернувшись, я посмотрел на «Крысиного короля», Бубу и Ящера. В мыслях всех бушевал настоящий хаос — настолько они были потрясены.

Первым пришёл в себя Ящер — спейс-лейтенант, бывший командир штурмового отряда Громов Игнат Варламович. Он вытянулся передо мной по стойке смирно и отдал честь — как положено военному перед князем и главой Великого Дома.

Следом то же самое сделали штурмовики и лейтенант-пилот.

Потом очнулся Рэттен — он глубоко поклонился.

Один Буба продолжал стоять как вкопанный.

— Буба, вспомни свои манеры. Как-никак ты когда-то был главой клана, — тихо произнёс Рэттен Вейер.

Буба очнулся и вежливо поклонился.

Корабль втянуло в шлюз и мягко опустило на палубу.

Я прошёл в грузовой трюм. За мной следовали остальные, кто находился в капитанской рубке.

Я остановился и обвёл взглядом шахтёров:

— Сейчас вас проводят в ваши личные каюты. Они будут принадлежать вам до тех пор, пока вы находитесь в моих владениях. Мойтесь, приводите себя в порядок. Надевайте чистую одежду — она будет ждать вас в каютах. Через час состоится обед. Чтобы вам не блуждать в поисках общей столовой, к каждому временно приставят андроид-помощника. К нему вы можете обращаться по любым вопросам.

Я оглядел шахтёров — бывших рабов, поверивших мне и Ящеру, и вырвавшихся на свободу.

— После обеда вы сможете задать любые интересующие вас вопросы и сделать выбор: остаться жить и работать здесь или улететь отсюда, — добавил я и направился к выходу из корабля.

Шахтёры расступались. Кто-то начинал кланяться, кто-то тихо произносил: «Спасибо», а кто-то просто стоял, не двигаясь, — до сих пор не веря в происходящее.

Я нажал на кнопку. Грузовая платформа плавно опустилась, открыв выход в ангар.

Я закрыл за собой дверь в свою каюту — и замер. У стола стоял андроид-смотритель, одетый в стильный, почти аристократичный костюм. Что-то неуловимо изменилось: линии корпуса стали мягче, пластика движений — естественнее, а в глазах теплился живой, осмысленный свет. Он больше не выглядел машиной — он выглядел… почти человеком.

— Привет, Ратибор, — тихо прошептал андроид голосом Яра. Так, как говорят люди: с лёгкой хрипотцой, с паузами, с теплотой.

— Яр! — Я рванулся к нему, не думая, не сдерживаясь. Обнял так, как обнимают близкого, потерянного и вновь обретённого. Слёзы хлынули сами. — Яр, я думал… не вернусь живым. И тебе снова придётся выращивать моё тело…

Андроид мягко ответил на объятие. Не механически, не по алгоритму — а так, как обнимает отец, когда сын возвращается домой после долгой разлуки. Как обнимает брат, переживавший за тебя.

— Я тоже скучал, — тихо сказал Яр. Его голос дрогнул — едва заметно, но я услышал. — Тебя не было почти семь месяцев. Я сильно переживал.

Я отстранился, смахнул слёзы тыльной стороной ладони, всматриваясь в его лицо. В это новое, почти человеческое лицо.

— Ты сильно изменил эту модель, — прошептал я. — Теперь она… почти как человек.

— Да, — кивнул Яр. В его взгляде — не дисплее, а именно во взгляде — читалась тихая гордость. — Я хочу общаться с тобой вот так. Находиться рядом, когда это возможно. Видеть тебя. Слышать твой голос. Но это… временное решение.

Он сделал шаг назад, давая мне пространство:

— Сейчас я создаю абсолютно новую модель андроида. Всё почти готово. Думаю, через месяц я смогу показать тебе. А теперь иди, приводи себя в порядок. И рассказывай о своих приключениях.

Я заскочил в ванную, скинул жёлтый замызганный шахтёрский комбинезон и встал под душ, начав рассказ.

Выйдя из ванной, я произнёс:

— Яр, я многое сократил, но кое-что записал на свой нейроинтерфейс. Самое важное. Когда будешь делать новый слепок, скачай информацию.

Яр совсем по-человечески кивнул.

Я оделся в приличный костюм. Пора было идти в общую столовую жилой палубы.

— Пошли, Яр, — я посмотрел на андроида, но он не шевельнулся.

— Нет. Я не хочу, чтобы меня видели в этом теле андроида. Пусть я буду везде, — произнёс Яр.

— Хорошо. Но нам надо будет многое обсудить с тобой, мой друг. Вечером, когда все разойдутся, — сказал я.

— Тогда этот андроид будет здесь, — ответил Яр. Андроид отошёл в угол — и его тело замерло. — Я отключил его, — услышал я голос Яра с потолка каюты.

— Ладно, пойду в общую столовую, — я вышел из каюты и направился на палубу жилого комплекса.

В столовой уже все собрались. Ждали только меня, хотя я пришёл раньше назначенного времени.

Как только я вошёл, Яр объявил:

— Глава Великого Дома Северных Медведей, князь Ратибор Святославович.

Разговоры сразу стихли, и все встали.

Я прошёл во главу стола:

— Прошу всех, давайте есть. Побег всем дался нелегко, и мы понесли потери, что очень прискорбно, — искренне сказал я и сел на мягкий стул.

Мы приступили к обеду. Сначала все старались есть аккуратно и не торопясь, но потом стеснение прошло — люди оживились. Начались сначала тихие разговоры, потом громче; постепенно всё переросло в веселье. Люди отмечали освобождение из рабства Клана Ледяных Клинков.

Через час, когда основная масса людей перестала есть, а другие лениво ковырялись в тарелках, я снова встал. Разговоры постепенно стихли, и все устремили на меня свои взгляды.

— Всем вам, пока вы приводили себя в порядок, андроиды-помощники рассказали историю моего Дома. Теперь вы понимаете, куда попали и что мне, как главе Дома, предстоит сделать.

Вы вправе покинуть эту звёздную систему. Я надеюсь, что Рэттен Вейер согласится увезти вас в ближайший населённый мир — в какой именно, я пока не знаю.

Те же, кто решит остаться, должны будут решить для себя, чем они будут заниматься. После вашего согласия андроид-помощник выяснит ваши желания и способности — и каждый получит работу.

Да, пока я не смогу платить вам, но, думаю, в ближайшее время и эту проблему я решу. Но вы будете обеспечены всем необходимым: жильём, одеждой и питанием.

Я сделал паузу, обвёл всех взглядом и продолжил:

— Я понимаю, что у многих из вас есть семьи, которые живут в других мирах. Но если вы решите остаться здесь, я придумаю, каким образом помочь вам соединиться с родными и привезти их сюда.

А теперь я готов ответить на вопросы. Либо вы можете их задать своим андроидам-помощникам.

Люди молчали. Наконец из-за стола поднялся один из шахтёров. Он посмотрел на меня и опустил глаза. Потом выпрямился, расправил плечи и произнёс:

— Спасибо, что вытащили нас из рабства, князь. У меня нет семьи, но я хочу, чтобы она появилась. Мне скоро будет тридцать лет, десять из них я провёл в шахте, будучи рабом. Я ничего не умею, кроме как долбить лёд. Я уже спрашивал у помощника, есть ли у вас тут шахты, на что он ответил, что все они работают в автоматическом режиме и шахтёры вам не нужны. Но я не хочу покидать это место. А если здесь появятся девушки… — он замялся, а вокруг послышались смешки, — я хочу быть штурмовиком, если меня научат. Буду защищать свою новую родину и Великий Дом Северных Медведей.

— Хорошо. Но сейчас у меня нет армии и нет командира… — начал я.

Справа от меня сразу встал Игнат.

— Простите, князь, что перебиваю вас. Но если вы позволите, я готов принести присягу Великому Дому и вам лично и возглавить вашу армию штурмовиков — до тех пор, пока вы не найдёте более достойного на эту должность. — Ящер вытянулся по стойке смирно и смотрел на меня.

Мне даже не требовалось проникать в его мысли, чтобы увидеть: он готов верой и правдой служить мне.

Рядом с Игнатом поднялся Буба:

— А я могу командовать эсминцем или легким крейсером.

Следом начали подниматься остальные и называть, кем они работали раньше. Никто не изъявил желания покинуть «Стальную Берлогу».

Самым последним встал «Крысиный король». Все взгляды устремились на него. Он усмехнулся и, повернувшись ко мне, произнёс:

— Мне не нужны обещанные вами шахты. Я готов заняться торговлей и наполнять казну Великого Дома, князь. Но от чести стать дворянином я не отказываюсь. Сейчас у нас только один грузовой корабль, который можно использовать, но есть много сложностей — и я бы хотел это обсудить отдельно.

Я кивнул и обвёл всех взглядом:

— Как говорил чуть ранее, все ваши пожелания будут учтены. Поговорите с андроидами-помощниками, расскажите про свои семьи, если они есть. У вас есть неделя, чтобы окончательно принять решение.

— Игнат, Рэттен, сегодня предлагаю отдохнуть, а завтра соберёмся в малой офицерской столовой и поговорим. — Я посмотрел на каждого и получил их согласие.

— Князь, я бы хотел переехать в жилой комплекс, поближе к ребятам. Нечего мне делать на командной палубе, — услышал я голос Бубы.

— Ты уверен? — я повернулся к нему.

— Уверен. И по поводу вашего обещания, которое вы мне дали… Я уже знаю, что звёздная система «Ледяные чертоги» раньше принадлежала вашему Дому. Так что я не сомневаюсь, что вы его выполните, — сказал Буба. — А я уже не хочу лезть в политику или заниматься руководством. Так что, если вы дадите мне корабль, я буду доволен.

— Хорошо, Буба. Будь по-твоему. Считай, что комнату тебе уже выделили. Андроид-помощник покажет твоё новое место жительства, — произнёс я.

Буба, улыбнувшись, кивнул.

Люди стали расходиться: кто-то отправился спать, а некоторые пошли в сектор для отдыха и развлечений.

Мы условились с Игнатом и Вейером, во сколько завтра будем завтракать, — и я отправился к себе в каюту. Хотелось спокойно и обстоятельно поговорить с Яром.

Яр уже ждал меня в теле андроида, когда я вернулся в каюту.

— Рассказывай, чем занимался, пока меня не было, — попросил я Яра.

— Наводил порядок: запустил фабрику и завод по добыче материалов для переделки корабля на длинные варп-прыжки, делаю себе новое тело, разработал новый нейроинтерфейс на основании работ и исследований твоей матери. Ну и так, по мелочи — обычные работы для восстановления функционирования «Стальной Берлоги» и остального нашего флота.

Да, ещё вывел на орбиту звезды варп-маяк, чтобы можно было запускать его при необходимости. Сейчас он отключён. И наладил связь с другими звёздными системами, подключившись к общему потоку. Теперь мы можем общаться по голографической связи с другими звёздными системами — даже самыми удалёнными. И это один из больших плюсов.

Когда я установлю тебе новую разработку нейроинтерфейса, мы сможем поддерживать постоянную связь, — произнёс Яр, и в его голосе я почувствовал, что он доволен проделанной работой.

— Отлично, Яр. Чтобы я без тебя делал, — довольным голосом сказал я. — Слушай, а раз у нас есть связь, ты можешь связаться с Георгием Нордом? Или с капитан-лейтенантом Каэлем Дорном?

— Нет. Но я попробую поискать их. Хотя шансы, что я их найду, ничтожно малы, — ответил Яр.

— Ладно. Что ты думаешь о предложении Рэттена? — Я сел в кресло, и андроид сел напротив меня.

— Хорошее предложение. С учётом того, что сейчас на борту «Стальной Берлоги» двадцать четыре человека — и, возможно, в ближайшем будущем будут прибывать ещё люди, — я предлагаю запустить сельское хозяйство и ферму по выращиванию гигантских зайцев. Пока — согласно потребности. Часть замороженных продуктов можно продать; на вырученные кредиты мы сможем приобрести дополнительные фабрики по добыче нужных нам ресурсов. Завод по переработке пока не нужен. — Яр замолчал, но тут же добавил: — Я проанализировал возможности корабля Рэттена: он слишком маленький для перевозки фабрики даже в разобранном виде. Необходим грузовой корабль в три раза больше.

— Где же его взять, Яр, если у нас нет кредитов? Придётся пользоваться этим кораблём, — печально произнёс я.

— У нас есть три грузовых корабля необходимого размера. Они пристыкованы на другом конце «Стальной Берлоги». Также в ангарах стоят пять стандартных грузовиков — такие же, как сейчас у Рэттена, — сразу пояснил Яр.

Я обрадовался, но тут же разочаровался — о чём сразу сообщил Яру:

— То, что у нас есть грузовики, — это отличная новость. Вот только далеко мы не улетим. Ты сам знаешь, что все звёздные системы в округе для свободного полёта для нас закрыты. Грузовик Рэттена оборудован кодером, который подменяет владельцев корабля. Конечно, в реестре общей регистрации ничего не меняется, и если вдруг проверяющие решат проверить достоверность информации, то подмена вскроется. Так что есть опасения, что даже Рэттен не сможет слишком долго летать через враждебные для нас территории.

— Технологию подмены владельцев кораблей я уже скопировал с грузового корабля Рэттена и могу её воспроизвести. Но ты прав: согласно только что произведённым мной расчётам, обман очень быстро вскроется, если корабль будет постоянно мелькать в одних и тех же системах. Тебе надо улетать в звёздную систему «Скопление Икара» и искать Норда. Возможно, он сможет нам помочь, — сказал Яр.

— Какие шансы на нашу победу, если мы атакуем Великий Дом Меровингов? — В моей голове проскочила бредовая идея, и я её озвучил.

— Шансов нет. Нас уничтожат, — безапелляционно заявил Яр.

— А что нам необходимо, чтобы захватить звёздную систему «Эридан-4»? — продолжил я.

— Ратибор, даже если мы захватим эту звёздную систему, удержать мы её не сможем. Великий Дом Меровингов сразу атакует нас и уничтожит. Ты должен понимать: мало захватить — главное, суметь удержать, — спокойным голосом сказал Яр. — Лети в «Скопление Икара». По моим расчётам, на данный момент это единственно верное решение. Загрузите корабль продуктами и продайте на «Эридан-4». Оттуда полетите в звёздную систему «Млечный Перевал», чтобы облететь звёздную систему «Ледяные Чертоги».

Но я не успокоился и снова спросил:

— Нам хватит сил подчинить Клан Ледяных Клинков?

Яр задумался, но через минуту ответил:

— По моим данным — а они могут быть неверны, — мы с вероятностью в семьдесят шесть процентов сможем уничтожить Клан Ледяных Клинков. Но, как я понимаю твою задумку, нужно не уничтожить, а именно подчинить, чтобы на их базе сделать для нас перевалочный пункт. Для полного расчёта не хватает данных. Нужна информация.

— Завтра мы встретимся с Ящером и Рэттеном, а также ты приведёшь Бубу — раньше он был главой этого клана. Посмотрим, что они скажут. Если мы сможем сделать там свою базу, то у нас откроется доступ к территориям Дома Плантагенетов и Великого Дома Оболенских. Единственной проблемой останется прямой перелёт между системами «Ледяные Чертоги» и «Последний ковчег». Но мы можем накопить ресурсы — и тогда «Стальная Берлога» снова прыгнет в систему, заберёт груз и вернётся сюда. И ты начнёшь переделывать варп-двигатели наших кораблей, — я улыбнулся.

— Ратибор, в любом случае нам нужны люди и кредиты. Много людей и много кредитов, — остудил мой энтузиазм Яр.

— Я знаю. Поговорим завтра и решим. Но ты прав: даже если получится захватить Клан Ледяных Клинков, мне всё равно придётся лететь в «Скопление Икара» и искать Норда. Тем более я ему обещал, — вздохнув, прошептал я.

Яр встал и подошёл к дверям:

— Ложись отдыхать, Ратибор.

Дверь за андроидом закрылась.

Я разделся, и мягкая кровать приняла моё тело в свои объятия.

Утром мы сидели в малой офицерской столовой и завтракали. Буба клевал носом, периодически засыпая. Как сообщил мне Яр, вчера очень много людей почти всю ночь развлекались: смотрели голографические фильмы, танцевали, играли в игры и просто веселились. Их можно было понять — многие провели безвылазно в шахтах очень много лет. А теперь им представился шанс круто изменить свою жизнь.

— Буба, — Игнат толкнул его в бок, — давай поговорим, потом пойдёшь спать.

— Да, — Буба открыл покрасневшие, заспанные глаза.

— Яр, пришли доктора, пусть приведёт его в порядок, — попросил я.

Через минуту в столовую вошёл андроид с красным крестом на груди. Он осмотрел Бубу, сделал ему укол и вышел.

Через пару минут Буба стал приходить в норму: краснота глаз прошла, и он стал более активным.

— Классная штука, этот ваш доктор. Мне кажется, после его укола я даже немного помолодел, — произнёс Буба.

— Обычные витамины и стимуляторы. Используются в том числе штурмовиками, когда идут затяжные бои и спать категорически нельзя, — сказал Ящер и посмотрел на меня.

Я кивнул, соглашаясь с ним.

— Итак, — я на миг задумался, с чего начать разговор, — Рэттен и Буба, расскажите мне всё, что вы знаете про Клан Ледяных Клинков. В первую очередь меня интересует: количество кораблей и состав эскадры, сколько баз на планетоидах, сколько штурмовиков их защищают и насколько лояльны капитаны «клинков» главе клана.

Буба было открыл рот, но Рэттен поднял руку, призывая его помолчать. Он внимательно на меня посмотрел и спросил:

— Ты хочешь уничтожить клан или захватить, сменив капитанов на лояльных тебе?

— Захватить, — я смотрел на Рэттена, но пока не спешил проникать в его мысли.

— Тогда у меня только один вопрос: как ты собираешься пройти через «Край Вечной Зимы»? Заметь, Ратибор Святославович, я даже не спрашиваю, кто будет управлять кораблями. Я спрашиваю, как ты собираешься незаметно пройти через территорию Меровингов? — Вейер внимательно смотрел на меня. Впрочем, остальных интересовал тот же вопрос.

На моём лице расплылась улыбка:

— Яр, поправь меня, если я ошибусь. Корабль-матка «Стальная Берлога» представляет собой гигантский комплекс длиной сто километров, шириной — пятьдесят, высотой — сорок километров. Состав эскадры: три тяжёлых линкора; десять тяжёлых крейсеров; двадцать лёгких крейсеров; двадцать эсминцев; сто фрегатов; пятьсот тяжёлых истребителей; пятьдесят десантных кораблей (каждый рассчитан на пятьсот штурмовиков в бронекостюмах). Кроме того, обладает собственным флотом тяжёлых дронов — три тысячи единиц. Мощные энергоёмкие щиты позволяют длительное время выдерживать атаки нескольких линкоров и тяжёлых крейсеров. На вооружении — тяжёлая артиллерия, а также орудия, предназначенные для нанесения ударов по планетарным целям. — Я на миг замолчал, выдерживая паузу. — И способна на варп-прыжок длительностью до семи суток.

Я посмотрел на отвисшие челюсти собеседников, и меня обуяла гордость за своих родителей, которые построили такой корабль.

— И теперь я хочу узнать ваше мнение: можем мы захватить этот клан или нет?

Первым пришёл в себя Рэттен:

— Я помню твои слова, князь: «Вейер, когда мы прибудем на место, ты будешь настолько счастлив, что выбрался из Клана Ледяных Клинков, что будешь умолять меня принять твою помощь. Вот тогда мы сядем и обсудим детально условия нашего договора». Теперь я действительно счастлив. Прозябая внутри планетоида в безжизненной звёздной системе, я даже вообразить не мог, что рядом есть такая мощь. Я… — Рэттен запнулся. — Не надо никаких договоров, князь. Просто примите мою помощь.

У меня есть десять миллионов кредитов. Ещё примерно сто миллионов мы сможем получить, когда Клан Ледяных Клинков перейдёт под наш контроль. Этого хватит на первое время, чтобы начать вербовать людей и переселять их сюда. Сможем укомплектовать экипажи кораблей, а Ящер создаст армию штурмовиков. Я займусь торговлей, а Буба станет снова «Ледяным вождём» подконтрольного вам клана.

— Я не буду «Ледяным вождём», — сказал Буба. — Капитаны не будут мне подчиняться. Все помнят, что произошло десять лет назад и что в итоге я стал рабом в собственном клане.

— У тебя нет выбора, Буба, — Рэттен посмотрел на него. — Только ты и я знаем, как функционируют шахты. Мы не можем отпустить всех рабов и поставить автоматические фабрики. У нас просто нет денег. Потом, когда появится возможность, мы это сделаем, но сейчас нельзя. Иначе толку никакого нет. А капитанов мы поменяем.

— Значит, сам становись «Ледяным вождём», — упирался Буба. — А я буду управлять эсминцем!

— Хватит спорить, — примирительно сказал я. — Мы ещё ничего не захватили.

— Захватим, — произнёс Буба и посмотрел на меня. — Даже я это понимаю, а Рэттен — тем более. Один лёгкий крейсер — флагман главы клана, шесть эсминцев (по одному на каждого капитана), семьдесят фрегатов и около пары сотен тяжёлых истребителей. Основная задача — захватить планетоиды. На каждом — около трёх сотен штурмовиков.

Но если мы показательно уничтожим один из планетоидов и выдвинем требования капитанам, то они сдадутся и приведут нам главу клана. Никто не захочет погибать. Тех, кто готов был сражаться до конца, уже нет — все они прозябают в шахтах. А штурмовикам… Им вообще нет дела, кто правит кланом. Им нужны деньги. Время от времени они летают на Эридан-4 и спускают все накопленные сбережения.

Я внимательно посмотрел на Рэттена. Он медленно кивнул, взглядом подтверждая каждое слово Бубы.

— Тогда я не понимаю, — я невольно повысил голос, — почему эту звёздную систему до сих пор не взял под контроль один из Домов? Неужели никто видит этой возможности?

Едва я закончил фразу, в тишине раздался ровный, почти безэмоциональный голос Яра:

— Великий Дом Меровингов официально находится в состоянии войны с Великим Домом Оболенских и Домом Плантагенетов. Сейчас между ними хрупкое перемирие — ни одна из сторон не готова идти на уступки. Звёздная система «Ледяные Чертоги» стала их пограничным буфером. Всех устраивает, что там обитает Клан Ледяных Клинков — слабый, разрозненный, не представляющий угрозы. Перемирие длится уже больше тридцати лет, но мирный договор так и не подписан. Никто не хочет нарушать этот неустойчивый баланс. Именно поэтому звёздная система до сих пор остаётся незахваченной.

Я задумчиво провёл рукой по столу, осмысливая услышанное.

— Значит, тем более мы должны сохранить клан, — произнёс я. — Нельзя провоцировать войну между нами и другими Домами.

— Согласно полученной информации и сделанным мною новым расчётам, вероятность захвата звёздной системы и перехода клана под наш контроль равна ста процентам, — сообщил Яр.

Я посмотрел на Бубу:

— Буба, я согласен с Рэттеном: тебе снова придётся стать главой Клана Ледяных Клинков.

Буба опустил взгляд, долго молчал, будто взвешивал в уме все «за» и «против». Наконец, тихо произнёс:

— Хорошо…

— Буба, нам с Вейером необходимо лететь в «Скопление Икара». Надо налаживать торговлю и ещё очень много других дел. Как только получится, мы заменим тебя. И тогда… — я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза, — ты получишь тяжёлый крейсер.

Лицо Бубы мгновенно просветлело. В его взгляде вспыхнул давно забытый огонь. Я без труда прочитал его мысли: это была не просто мечта — это было то, к чему он стремился с детства. Стать командиром тяжёлого крейсера. Владеть мощью, равной малой планете. Быть тем, кем он всегда хотел стать.

Все погрузились в тяжёлые раздумья. Тишину столовой нарушали лишь едва уловимые шаги андроидов на кухне.

— Подготавливать «Стальную Берлогу» к прыжку? — наконец нарушил молчание Яр.

— Подготавливай, — ответил я, переводя взгляд на Игната. — Всем нам тоже надо подготовиться. Игнат, что тебе необходимо для захвата планетоидов?

Ящер медленно поднял на меня глаза — в них читалась смесь сосредоточенности и тревоги.

— У меня нет людей, — произнёс он глухо. — Из готовых штурмовиков — только я и пятеро из команды Рэттена. Да и бронекостюмы у них… не первой свежести. Если встретим серьёзное сопротивление, шансов выжить почти не будет.

— Я могу выделить вам три тысячи боевых штурмовых роботов, — тут же откликнулся Яр. — По пятьсот на каждого штурмовика для захвата шести планетоидов с базами. И шесть больших десантных кораблей.

Игнат на мгновение замер, переваривая информацию. Потом резко повернулся к Рэттену:

— Твои ребята смогут сами организовать захват, если им поставить задачу и дать роботов?

Рэттен с гордостью улыбнулся:

— Ящер, они лучшие из лучших. Элита, которую я набирал на разных планетах. Если ты им поставишь чёткую задачу, они всё сделают. Без вопросов.

— Отлично, — кивнул Игнат, снова обращаясь ко мне. — Тогда нам нужно пару десятков роботов и место для тренировки. Можешь выделить какой-нибудь ангар?

Я усмехнулся:

— Игнат, на этом корабле сто спортивных залов, отдельный тренировочный полигон для штурмовиков, полигоны для пилотов, тактиков… В общем, всего хватает. Яр покажет тебе, где что находится, и приведёт туда роботов. А ещё… — я сделал паузу, — ты и другие штурмовики получите новые улучшенные модели бронекостюмов, штурмовые плазменные винтовки и штурмовые мечи. Всё самое лучшее, что есть на складах.

Рэттен вдруг подался вперёд:

— Бронекостюмы такие же, в котором был ты, когда попал в рабство?

Я удивлённо посмотрел на него:

— Да. А откуда ты знаешь?

— Твой бронекостюм сейчас носит глава клана, — спокойно ответил Вейер, поворачиваясь к Игнату. — Ящер, там усиленные энергетические щиты и куча других улучшений, которых нет у других. «Ледяной вождь» прыгал от счастья, когда забрал себе этот бронекостюм. Сам увидишь, когда получишь такой же.

— Тогда надо идти готовиться. Мне потребуется пара дней, чтобы сделать из элиты суперэлиту и научить взаимодействовать с роботами — если они пока не умеют. Всё-таки управлять пятью сотнями роботов, чтобы захватить базу, а не стереть её в пыль, — для этого нужен серьёзный опыт. Я и сам потренируюсь: прошло очень много времени с тех пор, как я последний раз управлял роботами при штурмах. — Ящер встал из-за стола.

— Игнат, — снова заговорил Яр, и в его голосе прозвучала непривычная теплота, — полигон очень большой. Я могу активировать пятьсот роботов и привести их туда, чтобы вам было проще адаптироваться к управлению. Я помогу. Обращайтесь ко мне по любым вопросам. Бронекостюмы будут на полигоне — я добавлю в них систему управления роботами.

Ящер замер на полпути к выходу. Потом тряхнул головой, будто отгоняя сомнения:

— И чему я удивляюсь…

Пару секунд помолчав, он поднял голову и посмотрел на потолок.

— Спасибо, Яр. Пять сотен — это намного лучше.

— Игнат, чтобы говорить со мной, не надо кричать в потолок, — мягко поддел его Яр.

Все дружно рассмеялись. Напряжение, висевшее в воздухе, немного рассеялось. Я тоже поднялся:

— Тогда пара дней на подготовку — и начнём.

Игнат вышел, за ним следом устремился Буба, бросив на ходу:

— Хочу посмотреть на бронекостюмы и роботов.

Как только Буба вышел, я обратился к Яру:

— Бубе тоже выдай бронекостюм. Всё-таки главой клана будет.

Потом на миг задумался и добавил:

— Всем присутствующим на корабле выдай форму Великого Дома Северных Медведей — как положено, согласно занимаемым должностям, с гербами и знаками отличия. Особенно это касается военных. — Я посмотрел на Рэттена, который продолжал сидеть за столом с задумчивым видом. — Рэттену и мне тоже доставь новые бронекостюмы.

Я проник в мысли Вейера. Они текли плавно: он размышлял, как использовать ресурсы, куда их лучше продать и как выстроить непрерывный поток кредитов. Потом переключился на вербовку людей.

— Рэттен, — я оторвал его от размышлений, — мы не будем продавать добываемые ресурсы в «Ледяных Чертогах».

«Крысиный король» вскинул на меня взгляд:

— Почему? Это может стать хорошим источником доходов для нашего Дома.

— Все ресурсы пойдут на реконструкцию варп-двигателей. Наши технологии позволяют увеличить дальность варп-прыжков до суток для малых кораблей и до трёх суток — кораблям среднего и крупного класса, — ответил я.

— То есть мы сможем открыть прямую дорогу между звёздными системами «Ледяные Чертоги» и «Последний Ковчег»? В том числе и для грузовых кораблей? — удивлённо спросил Рэттен.

— И не только. Я не могу сказать точно — это надо попросить Яра, чтобы он сделал расчёты. Но ты же понимаешь, что трое суток варп-прыжка — это очень и очень далеко. Думаю, порядка сотни звёздных систем попадёт в список, — я снова сел за стол напротив Вейера.

— Если быть точнее, то предварительные расчёты показывают, что с дальностью варп-прыжка в трое суток можно достичь ста двадцати семи звёздных систем, — сообщил нам Яр.

Глаза Рэттена стали ещё шире от искреннего удивления:

— Это невероятно! У нас вообще не будет проблем с торговлей!

— Всё верно. Но на модернизацию требуется много ресурсов — и нужны люди, много людей. Андроиды — всего лишь вспомогательный персонал. Ими необходимо управлять, — поспешил я разочаровать Рэттена. — И мне до сих пор надо попасть в «Скопление Икара». Поэтому мы полетим туда на твоём корабле: я, ты и Игнат. Буба останется здесь — будет заниматься добычей ресурсов и поставлять их на «Стальную Берлогу». А Ящеру надо найти семью и забрать с нами.

— Хорошо, князь, — сдался Рэттен; я почувствовал, как его настроение упало.

— Рэттен, без тебя мы не справимся. Я вообще не знаю этот мир — прошло двести лет. И Ящер просидел в шахтах очень долго. Так что надеяться мы можем только на тебя. Другого выбора у меня нет, — я посмотрел на Вейера.

— Да понял я уже всё. И ты прав. Тем более я обещал тебя отвезти туда, — Рэттен Вейер посмотрел на меня и ухмыльнулся. — Ничего без меня сделать не можете.

Наш смех разнёсся по столовой.

— Ладно, пойду поговорю с Ящером — выясню, где он оставил свою семью, и подумаю, что будем делать во время перелётов, — Вейер поднялся. Я тоже встал.

— Мы можем загрузить грузовик замороженными продуктами и продать, — подкинул я идею Рэттену.

— Можем, но это стоит очень мало. Хотя… — он задумался. — Если увезти их подальше от центральных миров Домов, то можно продать дороже. Ладно, сначала выясню, где искать семью Ящера. — Вейер направился к выходу.

Я подождал, пока он уйдёт, снова сел за стол, налил себе остывший кофе и произнёс:

— Яр, надо сделать слепки Бубы, Ящера и Рэттена. И установить им нейроинтерфейс твоей разработки.

— Хорошо, Ратибор. Перед вылетом в «Ледяные Чертоги» я всё сделаю, — ответил Яр.

Я сделал глоток холодного кофе, поморщился от отвратительного вкуса, отодвинул кружку, встал и пошёл к выходу из столовой.

Два дня на «Стальной Берлоге» царило небывалое оживление. Штурмовики Игната оттачивали взаимодействие с группой из пятисот боевых роботов — слаженные движения машин завораживали. Ящер не скрывал восторга: его восхищала не только сокрушительная мощь роботов, но и новый бронекостюм, в котором он чувствовал себя неуязвимым.

Рэттен и Буба тем временем погрузились в детали управления Кланом Ледяных Клинков — их голоса доносились из совещательной каюты, где на голографических экранах мерцали схемы и расчёты. А я отправился на экскурсию по кораблю вместе с Яром.

Сначала мы оказались на палубах с сельскохозяйственными угодьями. Андроиды деловито сновали между рядами, ухаживая за культурами. Яр пояснил, что уже через месяц здесь соберут первый урожай. Вдали мелькнула фигура человека, одетого в форму сектора сельского хозяйства и животноводства. Я посмотрел на Яра.

— Нашёлся человек из прибывших с тобой шахтёров, который раньше был агрономом. Я проверил его знания — очень грамотный. Даже предложил кое-что улучшить, и я согласился, — Яр почти как человек пожал плечами.

Затем мы спустились на фермы по выращиванию гигантских зайцев. В просторных вольерах резвились первые, ещё совсем крохотные зайчишки — результат кропотливой работы с ДНК-материалом. Их пушистые комочки мельтешили перед глазами, вызывая невольную улыбку.

Далее последовал завод по производству тяжёлых дронов. Гул станков, вспышки сварочных аппаратов, ритмичное движение манипуляторов — всё это создавало завораживающий индустриальный пейзаж. Яр отметил, что решил создать про запас три тысячи дронов.

Мы проехали мимо верфи, где могли строиться корабли разных классов. На заводах по производству бронекостюмов и оружия замерли роботы-сборщики готовые в любой момент приступить к производству.

Жилые палубы поражали уютом — мягкие кресла, зелёные уголки отдыха, просторные каюты. Яр подчеркнул, что комфорт экипажа — залог эффективности.

В завершение экскурсии мы оказались на огромных складах. Ряды контейнеров, стеллажи с оборудованием, запасы провизии — всё было систематизировано и готово к использованию. Яр обвёл взглядом это изобилие и сказал:

— Твои родители вложили сюда всё. Тебе только надо грамотно этим воспользоваться. Тут вся мощь твоего Дома, Ратибор.

Мы вернулись в мою каюту. Я опустился в кресло, пытаясь осмыслить увиденное. Яр молча наблюдал за мной, зная, что сейчас во мне борются восхищение и тревога.

— Ладно, — я поднялся. — Собирай в штабе управления флотом Рэттена, Игната и Бубу. Вылетаем в звёздную систему «Ледяные Чертоги». Как только уйдём в варп, займёмся слепками их сознаний и установкой новых нейроинтерфейсов. Мне тоже сделай слепок и обнови нейроинтерфейс.

Я вышел из каюты вместе с андроидом, и мы направились в штаб.

— Через три минуты все прибудут. Андроиды-помощники уже передали им твой приказ, — произнёс Яр.

Я вошёл в штаб и снова поразился его величию. Как только я уселся в капитанское кресло на невысоком подиуме у тактического стола, заработало голографическое окно в космос, открыв удивительный вид на красный карлик, окутанный тускло-оранжевым свечением.

— Пойду пока в лабораторию, приготовлю капсулы, — сказал Яр и вышел из штаба.

Я остался один, но буквально через минуту вошёл Рэттен, следом — Буба и Ящер.

Все были в форме Великого Дома Северных Медведей. Я посмотрел на Игната: на его форме красовались погоны спейс-лейтенанта. Буба тоже был в военной форме — с погонами лейтенант-пилота. Я удивлённо посмотрел на него.

— Ну так-то я заканчивал Военную имперскую академию звёздного флота, — ответил он смущённо, поправляя форму.

— Она разве до сих пор существует⁈ — удивился я.

— Конечно. Что ей сделается? После развала Российской Великой Галактической Империи она теперь находится на территории Дома Шуйских, — пояснил Буба.

Я перевёл взгляд на Рэттена: он красовался в форме сектора правительства — пока без обозначений, какой пост он там занимает.

— Присаживайтесь. Прыгнем в варп — и поговорим. У меня для вас есть сюрприз, — произнёс я.

Как только все расселись, я нажал на кнопку связи со всем кораблём:

— Говорит глава Великого Дома Северных Медведей. Через пять минут «Стальная Берлога» отправляется в звёздную систему «Ледяные Чертоги». Всем приготовиться к варп-прыжку.

Мой голос разнёсся по палубам корабля. Над тактическим столом вспыхнул таймер и начал отсчёт. По кораблю прошла еле уловимая дрожь. Корабль-матка «Стальная Берлога» впервые за двести лет отправлялся в свой первый варп-прыжок. Мы начали разгон.

— Внимание! — по всему кораблю раздался голос Яра. — Варп-прыжок через пять… четыре… три… два… один!

На голографическом экране звёзды стали вытягиваться в белые линии, всё замерцало разными красками — «Стальная Берлога» отправилась в «Ледяные Чертоги».

— Время до прибытия: двенадцать часов восемь минут тридцать секунд, — объявил Яр по всему кораблю.

Я посмотрел на присутствующих:

— Вы уже знаете, что у нашего Дома есть технологии копирования сознания и выращивания новых тел из ДНК. Я предлагаю вам пройти в лабораторию и сделать слепок. Если кто-то из вас погибнет, Яр сможет воскресить. Однако все воспоминания будут лишь до этого момента.

— Поправка, — раздался голос Яра. — Новый нейроинтерфейс позволяет транслировать всё происходящее с вами на этот корабль — в специальные ячейки памяти, которые я создал. Если с вами что-то случится, я смогу загрузить данные с ваших нейроинтерфейсов в ваше сознание.

Тишина накрыла штаб, словно плотный туман. Каждый из них сейчас взвешивал одно против другого: лишение частной жизни — или шанс пережить собственную смерть. Я сознательно отстранился от их мыслей. Такие решения принимаются только в одиночестве разума.

Как это ни странно, первым встал Рэттен. За ним поднялись Ящер и Буба.

— Надеюсь, ты не будешь подглядывать за мной, когда я буду уединяться со своей женой? — ухмыльнулся Ящер.

— Конечно, буду. Жду не дождусь, — серьёзно ответил я.

Штаб наполнился смехом. Мы дружно отправились в лабораторию.

— Внимание! — по кораблю разнёсся голос Яра. — Через двадцать минут мы прибудем в звёздную систему «Ледяные Чертоги».

Мы уже вернулись в штаб управления флотом и обсуждали детали захвата системы и клана. На голографическом окне варп-туннель пульсировал вихрящимися полосами энергии: то ярко-фиолетовые, то изумрудные, то золотистые. Они кружились, переплетались, создавали иллюзию бесконечного падения в бездну, где время теряло смысл.

Иногда сквозь энергетические вихри проступали призрачные силуэты — то ли отголоски других измерений, то ли игра света. Казалось, сама материя здесь была нестабильна: линии пространства изгибались, звёзды превращались в длинные светящиеся штрихи, а время растягивалось, как резина.

Я невольно сжал подлокотники кресла. Даже после сотен прыжков это зрелище не переставало внушать трепет.

— Внимание! — по кораблю снова разнёсся голос Яра. — Выход из варп-прыжка через пять… четыре… три… два… один.

Мир замер. Голографическое окно мигнуло, окрасившись в космическую черноту, которую прорезали далёкие звёзды и охристо-желтоватый свет тусклого красного карлика.

Над тактическим столом развернулся огромный прозрачный шар — трёхмерная модель звёздной системы. В центре шара пылала звезда, а вокруг неё тянулся пояс ледяных планетоидов, виднелся варп-маяк и отмечалось наше текущее местоположение.

Как и при моём прошлом прилёте сюда, в системе не было ни одного корабля клана.

— Яр? — я ждал доклада. Мы уже обсудили с ним, что будем делать, как только «Стальная Берлога» выйдет из варпа.

— Звёздная система полностью изолирована. Вся связь заглушена. Группа боевых роботов и андроидов-техников отправлена к варп-маяку для захвата. Он будет отключён, а в другие звёздные системы отправлено уведомление о ремонте на двадцать четыре часа. Выпускаю полторы тысячи тяжёлых дронов, — отчитался Яр.

Сначала в огромном прозрачном шаре появилась небольшая точка десантного шаттла — он устремился к варп-маяку. А следом вокруг нашего корабля начали возникать тяжёлые дроны, постепенно образуя гигантский рой.

— Рэттен, укажи планетоиды, где находятся базы, и планетоид, который нам не жалко уничтожить, — приказал я.

Рэттен ждал моего приказа — в его руке уже была тактическая указка. Он встал, внимательно изучил пояс ледяных планетоидов и начал действовать:

— Вот на этих, — он выделил указкой шесть крупных планетоидов, — стоят базы. А вот этот, — он обозначил следующий планетоид, — можно уничтожить.

— Отправляю дроны к указанным планетоидам, — отозвался Яр.

Тяжёлые дроны тотчас пришли в движение, направившись к шести планетоидам и разбиваясь на группы.

— Навожу орудия на цель для уничтожения, — продолжил Яр. Он ненадолго замолчал, а затем добавил: — Цель захвачена. Готов нанести удар.

— Хорошо, Яр, пока ждём. Рэттен, установи связь с главной базой Клана Ледяных Клинков, — я не отрывал взгляда от тактического шара звёздной системы, отслеживая развитие ситуации.

Десантный шаттл уже пристыковался к варп-маяку. Боевые роботы вскрывали техническую дверь — скоро они захватят маяк и отключат его. Незваные гости нам тут ни к чему.

К тому же предстояло решить, что делать с грузовиками торговцев, не относящимся к клану. Такие вполне могли сегодня оказаться в системе.

Тяжёлые дроны кружили возле планетоидов с базами, но кораблей клана по-прежнему не было видно.

— Связь установлена, вывожу на голографическое окно, — произнёс Рэттен и встал справа от меня. Слева замерли Игнат и Буба в бронекостюмах.

Голографическое окно мигнуло — и на нём возник тот самый великолепный зал, где я уже бывал. За массивным столом сидели капитаны, а в центре — «Ледяной Вождь».

— Ну и кто вы такие и что вам тут надо⁈ — рявкнул глава клана, впиваясь в нас взглядом.

Он явно не узнал меня. В нашу прошлую встречу я предстал перед ним жалким рабом — в вонючем замызганном жёлтом комбинезоне, без намёка на власть или статус. Теперь же на мне была форма главы Дома со всеми отличительными знаками, и это полностью изменило мой облик.

Но вдруг его взгляд застыл на Рэттене.

— А-а-а… Понятно. Главная крыса снюхалась с такими же отбросами и решила повоевать? — он расхохотался.

Однако даже через голографическое окно я отчётливо видел: он нервничает. Вся его дерзость — лишь умело разыгранный спектакль.

Мы заранее договорились, что переговоры ведёт Рэттен: он знает капитанов, они знают его. Ему будет проще найти общий язык. Но он молчал, ожидая моего сигнала.

А я ждал сигнала от Яра. В этот момент он взламывал общую связь внутри баз клана — чтобы наш разговор услышали все: каждый штурмовик на базах, каждый член экипажа кораблей.

«Готово», — прозвучал в голове голос Яра.

Это была новая функция обновлённого нейроинтерфейса: теперь я мог мысленно общаться с Яром. Как он пояснил, такая связь возможна только со мной — я псионик, и мой мозг работает иначе. Я не стал вникать в научные тонкости — слишком сложно. Я ведь не учёный.

Я повернул голову к Рэттену и едва заметно кивнул.

— Капитаны, — Рэттен обвёл взглядом капитанов, не удостоив главу клана ответом, — вокруг баз — рой тяжёлых дронов. Улететь вы не сможете: мы вас собьём. А базы будут уничтожены. Чтобы вы понимали, что мы не шутим, прошу посмотреть на это.

На тактическом шаре звёздной системы резко вырос в размерах один из планетоидов. Его бледная, испещрённая трещинами поверхность заполнила всю проекцию, словно приближаясь к нам сквозь космическую бездну.

«Яр, уничтожь его», — мысленно обратился я к Яру.

Прошло несколько секунд — и пространство содрогнулось.

Сначала по поверхности планетоида пробежала ослепительная вспышка — будто кто-то чиркнул спичкой по краю мира. В следующий миг кора небесного тела треснула, и из разлома вырвался столб ослепительно-белого пламени. Он взметнулся в пустоту, разбрасывая раскалённые осколки, словно гигантский фейерверк, рождённый в безмолвии космоса.

Взрыв разрастался с неумолимой грацией: огненный шар расширялся, превращаясь в клубящееся облако плазмы и обломков. Фрагменты породы, раскалённые до свечения, разлетались во все стороны — одни вспыхивали и гасли, другие продолжали лететь, оставляя за собой дымные шлейфы.

В проекции тактического шара это выглядело как медленное, величественное разрушение: яркие вспышки, хаотичные траектории осколков, волны ударной энергии, расходящиеся кругами. Но я знал: в реальности всё произошло за доли секунды — безжалостно, окончательно.

Зал на голографическом окне замер. Капитаны не сводили взгляда с экрана, а «Ледяной Вождь» на мгновение потерял свою показную браваду — его лицо исказилось, будто он только сейчас осознал: игра перешла в иную плоскость.

— Что вы хотите? — произнёс один из капитанов, голос его дрогнул, хотя лицо оставалось бесстрастным.

— Капитаны и глава клана садятся на грузовой корабль и летят к нам. Любой другой корабль будет уничтожен, — чётко произнёс Рэттен. — Возможно, кто-то из вас и в дальнейшем останется капитаном — если докажет свою лояльность. Либо отправится в шахты на первый уровень. Через год мы вас отпустим.

Он сделал паузу, давая словам осесть в сознании собеседников, затем продолжил:

— Штурмовики, экипажи кораблей и персонал баз не пострадают, если сложат оружие и не будут сопротивляться. Они так и останутся служить в клане — либо смогут перейти на службу в Великий Дом Северных Медведей. Клан Ледяных Клинков продолжит существовать — с новым, назначенным нами «Ледяным Вождём».

Капитаны и глава клана дружно засмеялись — но смех вышел натянутым, неестественным. Они украдкой переглядывались. В глазах некоторых мелькнула тревога.

— У вас двадцать минут, — добавил Рэттен и отключил связь.

Я повернулся к нему, пристально глядя в глаза:

— Я правильно понимаю: если они все в одном месте, то и их корабли там же?

— Нет, — покачал головой Рэттен. — На главную базу они прилетают на фрегатах. В основной ангар входит только лёгкий крейсер и один эсминец. Остальные ангары — для фрегатов и тяжёлых истребителей. Так что эсминцы капитанов стоят в ангарах других планетоидов.

— Яр, выпусти ещё дронов. Так, на всякий случай, — приказал я.

На тактическом шаре звёздной системы тут же замелькали новые точки — наши дроны, словно рой светящихся насекомых, устремились к планетоидам. Их траектории расчертили проекцию тонкими линиями, создавая иллюзию живого, пульсирующего узора.

В зале штаба повисла напряжённая тишина.

Мы были уверены, что захватим клан. Вопрос был лишь один: сдадутся они без боя или всё-таки рискнут попробовать прорваться и сбежать.

Что касается баз, Игнат сохранял абсолютное спокойствие. По данным Рэттена, защитных турелей, способных сбить десантный корабль, на объектах не было. Ангары, врезанные в ледяное покрытие планетоидов, располагались глубоко под поверхностью. Их особенностью было отсутствие шлюзовых ворот — вместо них работали силовые поля, удерживающие атмосферу. Это означало, что посадка десантных кораблей пройдёт без осложнений.

Кроме того, пятисот штурмовых роботов вполне хватит, чтобы зачистить базу. Их боевая эффективность была проверена не раз: слаженные действия, адаптивные алгоритмы и тяжёлое вооружение позволяли подавлять сопротивление в кратчайшие сроки.

Прошло десять минут, когда со всех планетоидов одновременно на большой скорости стали вылетать корабли. Первыми шли тяжёлые истребители — они рванулись в атаку, едва оказавшись в открытом космосе. Их пушки замигали алыми вспышками: они начали сбивать наши дроны, расчищая проход для основных сил.

Следом из ангаров вырвались фрегаты, эсминцы и лёгкий крейсер главы клана. Корабли выстраивались в боевой порядок с холодной расчётливостью — видно, что капитаны не собирались сдаваться без боя.

— Яр, сосредоточить огонь на истребителях! — скомандовал я. — Они более скоростные и манёвренные — и главная опасность для наших дронов. Выпусти остальные дроны. Часть дронов должна удерживать все корабли варп-дизрапторами — никто не должен уйти в варп-прыжок!

— Идиоты… — процедил Рэттен, опускаясь в кресло. Его взгляд не отрывался от голографического окна, где разворачивалась яростная космическая схватка.

Я впился глазами в тактический шар звёздной системы. Внутри него вспыхивали и гасли точки — наши дроны и корабли противника.

Тяжёлые истребители и фрегаты окружили свои более крупные корабли, словно рой разъярённых ос, методично уничтожая дроны. Их манёвры были отточены: резкие виражи, внезапные пикирования, залпы из орудий.

— Яр, так ты потеряешь все дроны, — вздохнул я. — Наводи орудия «Стальной берлоги» на лёгкий крейсер.

— Князь, я впервые управляю таким количеством дронов, но я быстро учусь, — тут же отозвался Яр и добавил: — Орудия наведены.

Наши дроны действительно изменили тактику. Разбившись на звенья по пять-шесть дронов, они перестали хаотично носиться и стрелять — теперь они целенаправленно преследовали истребители и фрегаты.

Дело пошло лучше. Красные точки внутри тактического шара звёздной системы стали гаснуть всё быстрее.

Фрегаты попытались прикрыть истребители, ведя заградительный огонь. Их орудия извергали потоки плазмы, но дроны, благодаря малогабаритности и высокой скорости, ловко уворачивались. Яр явно делал успехи в управлении своим москитным флотом.

Эсминцы объединились с лёгким крейсером и, развернувшись в нашу сторону, выпустили рой торпед. Одновременно они начали набирать скорость, чтобы приблизиться к нам на дальность выстрела своих орудий. Лёгкий крейсер главы клана держался позади, словно хищник, выжидающий момента для решающего броска.

— Яр, анализ атаки торпедами, вероятность повреждения «Стальной Берлоги», — спокойно отреагировал я на атаку, в отличие от Рэттена. Он сидел передо мной, и я видел, как его руки сильно сжали подлокотники.

— Опасность отсутствует. Прогнозируемая просадка щитов после попадания всех торпед — менее одного процента. Время на восстановление щитов — меньше минуты, — тут же сообщил Яр.

— Хорошо. Уничтожь лёгкий крейсер, — приказал я.

Яр не ответил — в этом не было нужды. Я почувствовал, как по корпусу «Стальной Берлоги» пробежала едва уловимая дрожь: активировались главные орудия. В голографическом окне на долю секунды вспыхнули алые контуры прицельных маркеров — система наведения завершила расчёт.

Из-под бронированных панелей в носовой части нашего корабля выдвинулись стволы плазменных орудий. Затем — ослепительная вспышка.

Два сфокусированных плазменных заряда рванулись вперёд, рассекая космическую тьму. Они двигались настолько быстро, что казались не потоками материи, а разрывами в самой ткани пространства.

Первый удар пробил щиты крейсера — они вспыхнули и погасли, не выдержав концентрации энергии. Второй заряд вонзился точно в центр корпуса, между ангарными секциями и командным модулем.

Время словно замедлилось.

Сначала — мгновенная, ослепительно-белая вспышка, озарившая весь сектор пространства. Затем — взрывная волна, расходящаяся концентрическими кругами. Корпус крейсера треснул, как яичная скорлупа: из разломов хлынули языки пламени и облака перегретого газа. Обломки, раскалённые до свечения, разлетались во все стороны, оставляя за собой дымные шлейфы.

На тактическом шаре звёздной системы красная точка, обозначавшая крейсер, мигнула — и погасла. Вместо неё возникло разрастающееся облако оранжево-алых частиц, медленно рассеивающихся в вакууме.

— Цель уничтожена, — хладнокровно доложил Яр.

Я кивнул, не отрывая взгляда от тактического шара. Битва ещё не была закончена, но один из ключевых узлов сопротивления только что обратился в пыль.

Торпеды достигли цели. Вспыхнув на голографическом окне ярким светом, одна за другой они врезались в энергетический щит «Стальной Берлоги». По корпусу корабля прошла еле заметная дрожь. Если бы я не видел взрывов торпед, то даже не обратил бы внимания.

— Целостность щита — девяносто девять целых три десятых процента. Время восстановления — сорок секунд, — проинформировал Яр.

Я снова глянул на Рэттена. Он расслабился, даже закинул ногу на ногу, продолжая наблюдать за боем.

— Пятая группа — заблокировать фрегаты возле третьего планетоида и уничтожить! — выкрикнул я. — Яр, добавь к ним шестую группу, чтобы долго не возились!

Две группы дронов устремились к указанному месту — словно стая хищных птиц, почувствовавших кровь. Они атаковали с двух направлений, зажимая фрегаты в клещи. Пространство вокруг наполнилось вспышками плазменных залпов.

Залпы орудий дронов прошили щит вражеского корабля — те замерцали, истончаясь под концентрированным огнём. Следующий удар пришёлся прямо в корпус: плазма вонзилась в броню, пробивая её, как раскалённый нож — масло.

Корабль разлетелся на тысячи пылающих осколков, которые, вращаясь, разлетались во все стороны, оставляя за собой дымные шлейфы. Обломки полетели в соседние дроны, но те, ловко маневрируя, уходили от столкновения.

— Яр, добей уже эти истребители! — голос мой звучал жёстко, без тени сомнения. — Первая и вторая группа — огонь по правому эсминцу! Яр, не распыляй дроны!

Дроны молниеносно перегруппировались. Их строй изменился за доли секунды: звенья перестроились, образуя концентрические кольца вокруг целей. Оставшиеся тяжёлые истребители попытались отступить, но дроны преследовали их — как тень, следующая за светом.

Совместные выстрелы прошивали корпуса один за другим. Первый истребитель вспыхнул, потеряв управление; через мгновение его разорвало на части. Второй попытался уйти в манёвр уклонения, но три дрона одновременно ударили в его двигатель. Корабль вздрогнул, окутался клубами пламени и исчез в яркой вспышке.

Тем временем первая и вторая группы сосредоточили огонь на правом эсминце. Щиты корабля замигали, пытаясь сдержать натиск, но поток ударов был слишком плотным. Один за другим плазменные заряды пробивали броню. Сначала погасли орудийные башни, затем — навигационные системы. Последний залп дронов пришёлся в командный модуль: корпус эсминца треснул, из разломов хлынули языки пламени.

Через несколько секунд огромный корабль превратился в груду пылающего металла. Его обломки медленно разлетались в пустоте, словно зловещие звёзды новой туманности.

На тактическом шаре звёздной системы красные точки — вражеские корабли — гасли одна за другой. Осталась лишь тусклая россыпь, обозначающая уцелевшие суда.

— С нами пытаются выйти на связь с главного планетоида, — сообщил Яр. — Соединять?

— Да, выводи на голографическое окно. И добивай остальные корабли, — я повернулся к голографическому окну, выпрямившись в кресле.

Снова предстал величественный зал — но на этот раз всё было иначе.

Передо мной стояла группа штурмовиков. Помещение было завалено телами: павшие штурмовики, обслуживающий персонал, а среди них — пара тел капитанов.

— Слушаю, — произнёс я, внимательно глядя на штурмовика в центре.

Он снял бронешлем, посмотрел мне в глаза и опустился на одно колено. Остальные последовали его примеру.

— Я не знаю, кто вы, но, судя по форме с гербом и отличительным знакам, вы — глава Дома, — сказал он.

Я молча кивнул.

— Мы слышали предложение управляющего шахтами, господина Рэттена, и были готовы сдаться. Как и некоторые командиры… — он бросил взгляд на тела убитых капитанов. — Но «Ледяной Вождь» и его приближённые отвергли ваше предложение, убив несогласных.

Его голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.

— Мы смогли закрепиться в одном из ангаров с малыми кораблями. С нами остались пилоты и часть команд с фрегатов. Когда корабли капитанов ушли, мы начали штурм базы. Часть людей присоединилась к нам, усилив наш малочисленный отряд. В итоге база на этом планетоиде захвачена — вы можете произвести высадку.

— Сколько вас осталось? — поинтересовался я.

Он окинул взглядом главный зал Клана Ледяных Клинков, тихо перебросился парой слов со штурмовиком рядом и ответил:

— Под моим командованием — двадцать штурмовиков. Часть здесь, часть ещё обыскивает базу. Персонала, перешедшего на нашу сторону, — около пятидесяти человек. Ещё примерно двадцать пилотов и полсотни членов команд с фрегатов. В ангаре также остались двадцать тяжёлых истребителей и пять фрегатов.

— Что-нибудь знаете о других планетоидах? — уточнил я.

— Нет. У нас нет с ними связи, — ответил штурмовик.

— Спасибо. Ждите группу десанта, — я отключил связь и посмотрел на тактический шар. Последняя красная точка потухла прямо на моих глазах.

— Яр, доложи о потерях и установи связь с другими планетоидами, — приказал я.

В штабе управления флотом раздался сухой голос Яра. По его интонации я почувствовал: он крайне недоволен собой.

— Я потерял восемьсот дронов. Основные потери — в начале боя. Я уже учёл свои ошибки и внёс коррективы в боевые программы дронов. В следующий раз потерь будет меньше.

— Яр, мы все здесь только учимся. Это наш первый бой. Опытного адмирала у нас нет, так что приходится учиться на своих ошибках, — я замолчал, понимая, что Яру от моих слов вряд ли легче, хоть он и ИИ.

«Последнее время он всё больше и больше по своему поведению похож на человека — или очень старается быть похожим», — мелькнула мысль в моей голове.

— Установлена связь со всеми планетоидами. Выводить всех на связь или по очереди? — спросил Яр.

— Давай по очереди, — вздохнул я, надеясь, что не придётся воевать ещё и на базах.

Через час на все планетоиды отправились десантные корабли. Ситуация везде была примерно одинаковая. Штурмовики — бывшие военные, по разным причинам вступившие в Клан Ледяных Клинков, — услышав о возможности перейти на службу в Великий Дом Северных Медведей (хотя они о нём никогда и не слышали), организовали группы сопротивления и захватили базы.

Конечно, потери среди людей на базах оказались велики. Нам — мне, Рэттену и Бубе — предстояло полностью пересмотреть стратегию существования клана. Но сейчас главное было — завершить захват планетоидов.

— Ну что там, Игнат? — спросил я Ящера, когда он через три часа вернулся в штаб управления флотом.

Он встал напротив меня и, вытянувшись по стойке смирно — насколько это было возможно в бронекостюме, — доложил:

— Планетоиды захвачены. Потерь среди нас и наших боевых роботов нет. В ангарах стоят тяжёлые истребители и фрегаты, но количество очень маленькое. Точные данные подаст Буба, когда проведёт ревизию. Также он сообщит точные сведения по оставшимся в живых людям — я имею в виду обслуживающий персонал. Шахты работают. Заключённые ничего не знают.

Он замолчал, а через десяток секунд добавил:

— Я переместил сдавшихся штурмовиков на «Стальную Берлогу». Хочу попросить тебя проверить их мысли.

Ящер снова умолк, но я почувствовал: его что-то беспокоит.

— Договаривай. Или мне опять читать твои мысли, Игнат?

— Можем мы освободить мой бывший экипаж, который вместе со мной попал сюда в рабство? — наконец спросил он.

Я выдержал паузу, взвешивая слова.

— Я думаю, мы освободим всех рабов. Может, не сразу — но освободим. Людей на базах осталось слишком мало. Поддерживать нормальную работу таких шахт сейчас станет очень сложно. Ведь то, что добывают шахтёры, надо ещё переработать в должный вид, а здесь это тоже делалось примитивным способом. Сегодня всё обсудим и примем решение, — ответил я спейс-лейтенанту.

— Пойдём к твоим штурмовикам, — я встал с кресла капитана и направился за Игнатом в ангар, куда свезли пленных. Рэттен тем временем попросил Яра соединить его с Бубой.

Проверка мыслей штурмовиков заняла около часа — несмотря на то, что их было почти сто человек. Я проникал в сознание каждого, быстро оценивал отношение к Клану Ледяных Клинков и к нам, затем распределял по группам. В итоге я разбил их на четыре категории и повернулся к Игнату:

— Эти десять до сих пор лояльны прежнему главе клана и капитанам. При первой возможности будут мстить, — я указал на первую группу. Боевые роботы мгновенно окружили их и навели орудия.

Затем я обозначил следующую группу — шесть человек:

— Это те, кто организовал захват баз. Бывшие военные, командиры штурмовых отрядов — все в звании спейс-лейтенанта. Кроме него, — я выделил одного штурмовика. — Он — спейс-майор звёздного флота. Отправь его в отдельную камеру: хочу поговорить с ним лично.

К спейс-майору подошли андроид и боевой робот.

— Прошу следовать за мной, — произнёс андроид механическим голосом и развернулся к выходу.

Штурмовик замешкался, но, увидев наведённое на него оружие, тут же двинулся следом.

Я окинул взглядом оставшиеся две группы:

— Слева — штурмовики, ушедшие в запас и не нашедшие себя вне армии. Они оказались здесь, но всегда держались особняком, в основном занимались охраной. Справа — такие же, но их выгнали из армии. В основном за нарушение дисциплины и невыполнение приказов.

— Спасибо, князь. Дальше я сам, — ответил Игнат.

Я приблизился к нему и жестом велел снять шлем.

— Игнат, — тихо произнёс я. — Как глава Дома — пусть даже этот Дом пока числится прекратившим существование во всех галактических записях — присваиваю тебе звание спейс-капитана. Негоже спейс-лейтенанту командовать моей армией. Яр меня слышит: новая форма будет в твоей каюте.

Не дожидаясь ответа, я направился в штаб управления флотом.

— Яр, сколько прошло времени с момента блокировки варп-маяка? — спросил я, поднимаясь в лифте на командную палубу.

— Девять часов, Ратибор. Предлагаю организовать погрузку ресурсов. Через пятнадцать часов надо включить варп-маяк. Если не включим, это будет выглядеть подозрительно. Возможно, после включения Великие Дома Меровингов и Оболенских сразу отправят сюда боевые корабли. Они и так пришлют разведку — проверять нейтральность системы. Так что надо торопиться: мне нужно уходить из системы, — без паузы ответил Яр.

Да, нехватка времени — это была большая проблема.

Я вошёл в штаб и застал Рэттена спорящим с Бубой по голографической связи. Минуту послушав, остановил их:

— Хватит спорить, послушайте меня.

Спор мгновенно затих. Я сел рядом с Рэттеном и посмотрел на Бубу:

— Буба, на планетоидах есть чужие грузовые корабли?

— Нет, — Буба отрицательно покачал головой.

— Сколько осталось в живых пилотов грузовых кораблей клана? — продолжил я.

— Пять пилотов и пять кораблей, — ответил он.

— Начинай погрузку ресурсов и отправляй всё сюда. Времени мало. Остальные дела отложи в сторону, — я повернулся к Рэттену, который уже уловил суть моей спешки.

— Буба, мой грузовой корабль тоже используй. Попроси Яра связать тебя с пилотом, — добавил Рэттен.

Буба кивнул и отключил связь.

— Яр, свяжи меня с Игнатом, — попросил я.

— Слушаю, — Яр вывел голос Игната на громкую связь штаба.

— Игнат, штурмовики должны покинуть «Стальную Берлогу» через десять часов — максимум через двенадцать. Через тринадцать часов ты должен вернуть на корабль боевых роботов и десантные корабли. Оставишь на планетоидах по пятьдесят роботов для поддержания порядка, — приказал я.

— Так точно, — ответил Игнат, и связь прервалась.

Я повернулся к Рэттену:

— Через пятнадцать часов «Стальная Берлога» уйдёт назад в «Последний ковчег», а мы останемся здесь. Надо наладить работу Клана Ледяных Клинков. Придётся вложить кредиты в автоматические фабрики и заводы по добыче редких изотопов. Выбора нет. Оставлять производство в таком виде не имеет смысла.

— Ты прав, но куда мы денем столько бывших рабов? Часть, конечно, мы пристроим, но основную — нет, — задумчиво проговорил Рэттен.

— А сколько их здесь? — Я даже не представлял масштаба проблемы.

— Почти десять тысяч, — ответил Рэттен.

Мои глаза полезли на лоб.

— Откуда их здесь столько? — спросил я.

— По три шахты на шести планетоидах, в каждой — десять уровней. На уровне — от пятидесяти до шестидесяти человек. В основном — экипажи захваченных кораблей, но есть и те, кого Клан Ледяных Клинков купил у работорговцев. Это заключённые, приговорённые к смертной казни в Великих Домах. Работорговцы выкупали их и перепродавали нам. Основная масса таких рабов работает на восьмом, девятом и десятом уровнях — там, где высокая смертность, — Рэттен внимательно посмотрел на меня и продолжил: — Что мы с ними будем делать? Ведь это убийцы и насильники, полное отребье.

Я задумался. Отпускать их никак нельзя. Уж лучше пусть они помрут в шахтах.

— Оставим под них две-три шахты — сколько потребуется — на одном или двух планетоидах, — наконец произнёс я. Другого решения пока не видел.

— Хорошо, а что с остальными? Их наберётся около восьми с половиной тысяч, а может, и восемь тысяч. Куда их деть? Отпустить? — снова задал вопрос Рэттен.

— Можем предложить им поселиться на «Стальной Берлоге», — я пожал плечами. — Нам в любом случае нужны люди. Остальных, кто не захочет, отпустим.

— Хорошо, но я считаю, что отпускать — это плохая идея. Поползут слухи, и здесь появится какой-нибудь из Домов, — Вейер повернулся и посмотрел в голографическое окно. В нём было видно, как от планетоида в сторону нашего корабля вышел первый грузовик.

Между нами повисла пауза.

— Если появится кто-то из Домов, то мы всегда сможем объяснить, почему отпустили рабов. Автоматизированные фабрики и заводы — для них рабы не нужны, — я не хотел держать бывших членов экипажей в рабстве. — Вывезем их в сторону Великого Дома Оболенских. На пяти грузовиках сможем увезти за один раз. И, скорее всего, большинство согласится поселиться на «Стальной Берлоге».

— Хорошо. Будь по-твоему, князь, — согласился Рэттен, слегка склонив голову.

Я кивнул, давая понять, что решение принято. В голографическом окне появился ещё один приближающийся грузовик — первые партии ресурсов уже шли на разгрузку.

— Забирай всё, что тебе необходимо из каюты, включая бронекостюм, и отправляйся с грузовиком на главный планетоид. Я тоже скоро прибуду, — приказал я Вейеру.

Он встал, учтиво поклонился и вышел из штаба.

— Ратибор, — услышал я голос Яра. — Он прав: нельзя отпускать заключённых. По крайней мере в ближайший год.

— И что делать, Яр⁈ Кормить их и где-то содержать⁈ Так места есть только в шахтах — под такое количество! — вспылил я.

— Отправь всех на «Стальную Берлогу». Я найду всем работу. Будут модернизировать корабли. Если это бывшие экипажи, то, глядишь, со временем они передумают и пожелают остаться. Обеспечить порядок я смогу. Дам им жильё и полное обеспечение. Ну а если не захотят оставаться, то через год-полтора, когда будут готовы все корабли, мы отвезём их на какую-нибудь планету — подальше отсюда, — предложил Яр.

Я сразу успокоился. Это была хорошая идея.

— Хорошо. Пожалуйста, сообщи тогда Рэттену, что мы так и поступим, — попросил я Яра. — И пусть сюда приведут спейс-майора.

Через десять минут привели спейс-майора. Он был без бронекостюма и выглядел угрюмо. Я видел: настроение у него — хуже некуда.

— Присаживайтесь, спейс-майор, — я указал на стул напротив меня — тот, где до этого сидел Рэттен.

Он глянул на меня исподлобья, но отказываться не стал. Сел.

— Яр, боевой робот больше не нужен. Пусть с него снимут наручники, — распорядился я.

Подошёл андроид, снял со спейс-майора наручники и тут же покинул штаб вместе с боевым роботом.

— Не боитесь, что я могу кинуться на вас и убить? — усмехнулся спейс-майор, не сводя с меня взгляда.

— Нет. Но можете попробовать — ради любопытства, — ответил я.

Его бросок был стремительным. Но я прекрасно знал, что будет дальше: как только его ввели в штаб, я уже проник в его мысли.

Спейс-майор замер, скованный моей силой телекинеза. Я аккуратно усадил его обратно в кресло и отпустил.

— Что это было? — проговорил он с изумлением. — Меня как будто сжало со всех сторон. Я не мог ни пошевелиться, ни проронить ни слова.

— Телекинез. Я псионик. Знаете, кто это такие? — спросил я, продолжая изучать его мысли.

— Нет, — ответил он.

Хотя я и так уже всё о нём знал.

— Тогда начнём, — я внимательно посмотрел на него. — Марк Ярославович Радин — спейс-майор, командовал крупной эскадрой в Российской Империи. Состав эскадры: два линкора, пять тяжёлых крейсеров, двадцать лёгких крейсеров, тридцать эсминцев, двести фрегатов и одна тысяча тяжёлых истребителей. Ушли в отставку после гибели семьи. Круизная яхта была захвачена пиратами, после ограбления взорвана со всеми пассажирами — чтобы не оставлять свидетелей. Пиратов так и не нашли. Самостоятельные поиски привели вас в Клан Ледяных Клинков. Собственно, вам больше некого искать. Все, кто мог быть причастен к взрыву яхты, уже уничтожены. Поэтому я хочу сделать вам предложение.

— Откуда вы всё про меня знаете? Даже состав эскадры. С учётом того, что Российская Империя находится отсюда очень далеко. Вы не могли так быстро собрать информацию — при том, что вся связь в звёздной системе заглушена вами же, — он смотрел на меня удивлёнными глазами, в которых мелькнула тень настороженности.

Я слегка улыбнулся, не отводя взгляда:

— Скажем так: у меня есть способы получать нужные сведения. И сейчас они подтвердили то, что я и так подозревал: вы человек с опытом и дисциплиной. Именно это делает вас ценным.

Спейс-майор промолчал. Тогда я продолжил:

— Я предлагаю вам должность командующего флотом Великого Дома Северных Медведей. Не номинальную, а реальную. С полным доступом к ресурсам, правом формировать штаб и определять стратегию. Мы будем строить флот для будущей войны.

Марк медленно поднял взгляд:

— И что взамен?

— Лояльность. Знание, что, если вы встанете за нас, мы встанем за вас. И ещё — шанс направить вашу силу туда, где она действительно нужна. Не на месть призракам, а на создание чего-то нового.

Он долго молчал, словно взвешивая каждое слово. Потом тихо, почти шёпотом, спросил:

— А если я откажусь?

— Тогда вы останетесь здесь — но не пленником. Свободным человеком без цели. А я продолжу искать того, кто готов взять на себя ответственность. Но мне кажется… вы не из тех, кто отступает.

Спейс-майор закрыл глаза, будто заглядывая вглубь себя. Когда он снова посмотрел на меня, в его взгляде уже не было настороженности — только холодная решимость.

— Я согласен. Но у меня будут условия.

— Слушаю, — я откинулся на спинку кресла.

— Прежде чем я приму решение, я хочу понять, с кем вы собираетесь воевать и почему? А также всё, что вы сочтёте нужным рассказать о своём Доме, — твёрдо произнёс Радин.

— Хорошо, — кивнул я. — Яр, отведи спейс-майора в ближайшую каюту для командования. У тебя три часа, чтобы всё ему рассказать и ответить на все его вопросы.

В комнату вошёл андроид-помощник, плавно склонил голову и произнёс ровным, безэмоциональным голосом:

— Прошу следовать за мной, спейс-майор Радин.

Марк встал, на мгновение задержал взгляд на мне, словно пытаясь прочесть за моей уверенностью скрытые мотивы, затем развернулся и направился за андроидом. Его шаги звучали ровно, без суеты — привычка офицера, привыкшего к дисциплине.

Когда дверь за ними закрылась, я опустился в кресло и выдохнул. Три часа. За это время Яр должен не просто изложить факты — он должен убедить Радина, что наш путь не авантюра, а необходимость.

— Яр, включи звук, хочу послушать ваш разговор. И пришли андроида с кофе и едой, пожалуйста, — попросил я.

В штабе заработал звук: Яр уже начал рассказ о Великом Доме Северных Медведей.

Пока я ел, Яр излагал историю Дома, объяснял, кто я такой и почему, с кем и зачем я собираюсь воевать. Через два часа Яр закончил, и начались вопросы. По сути, все они сводились к одному:

— Что у нас уже есть? И когда мы хотим начать войну?

— Яр, веди его сюда. Сам ему на вопросы отвечу, — я отодвинул тарелку; андроид, присланный Яром, тут же навёл порядок.

Через пять минут дверь штаба открылась — вошёл Радин в сопровождении андроида-помощника. Он сразу прошёл на прежнее место и опустился в кресло.

— Что вы скажете? — поинтересовался я.

— Занимательная история, — спокойно ответил спейс-майор. — Но я пока не понимаю ваших итоговых целей. Одно дело — отвоевать пару-тройку звёздных систем. И совсем другое — развернуть полномасштабную войну, уничтожая Дома и покоряя их территории. Ведь от этого зависит, какие корабли необходимы и в каком количестве. А люди? Кредиты? Война — это очень дорого. Поэтому надо чётко понимать конечную цель, которую мы хотим достигнуть. Скажите мне, что вы хотите?

Я задумался. А действительно, что я хочу?

— Для начала я хочу вернуть то, что принадлежало нашему Дому, когда он состоял в Российской Великой Галактической Империи. Это двадцать звёздных систем, — я внимательно посмотрел на спейс-майора.

Он засмеялся, но почти сразу стал серьёзным:

— Я внимательно слушал историю вашего Дома. И то, что вы сейчас озвучили, означает войну с Великим Домом Меровингов, с Синдикатом Перекрёстка, с Великим Домом Оболенских, с Домом Плантагенетов и с Союзом Свободных Колоний, а также с их возможными союзниками. Это не просто пограничная стычка между Домами за обладание перспективной звёздной системой. Это самая настоящая война, которая затронет миллиарды населения планет и множество звёздных систем.

— Они уничтожили мою семью, они уничтожили мой Дом. Если потребуется, я дойду до границ Российской Империи и стану императором. Права на трон у меня есть, хоть наша семья и не была главным претендентом, — упрямо заявил я. — Я могу восстановить Империю и объединить другие Дома.

Марк молчал. Я не стал лезть в его мысли и что-то ему внушать. Не имело смысла. Пусть сам решит: пойдёт он со мной до конца или остановится прямо сейчас.

— Хорошо. Это займёт остаток моей жизни, но терять мне нечего. Я помогу вам, князь, хоть и не обещаю, что мы справимся даже за пару десятков лет, — произнёс Марк серьёзным голосом.

Теперь засмеялся я.

— Марк, и всё-таки вы плохо слушали историю моего Дома.

Он удивлённо приподнял бровь, и я засмеялся сильнее, но резко оборвал смех и посмотрел ему в глаза:

— Спейс-майор Марк Радин, вы упустили один момент — технологию нашего Дома. А конкретно — технологию создания новых тел из ДНК и переноса сознания. Если вы будете служить Дому, то станете почти бессмертным. Только если будут уничтожены хранилища сознаний и технология их переноса — только в этом случае мы все погибнем, Марк. Так что время у нас есть. Да и без переноса сознаний современная медицина позволяет продлить жизнь до трёх сотен лет. Конечно, не всем — а только тем, кто может позволить себе это оплатить. И, возможно, я столкнусь с теми, кто лично участвовал в уничтожении моей семьи. Ведь прошло только двести лет с момента падения моего Дома.

— Вы правы, князь. С такой точки зрения я это не рассматривал. Хотя про технологию Яр мне рассказал. Ну что же. Я согласен, князь, — спейс-майор встал с кресла и опустился на одно колено, признавая меня своим главой.

— Встаньте, Марк. Через несколько часов «Стальная Берлога» вернётся в звёздную систему «Последний ковчег», — начал я.

Радин встал и вернулся в кресло, внимательно меня слушая.

— Вы остаётесь здесь. Все коммуникации со мной — через Яра. Все ваши действия обсуждайте с Яром: ему тоже необходимо учиться. Помогите ему освоить управление дронами. Изучите наши возможности. Яр знает всё. Я же улетаю в звёздную систему «Скопление Икара» вместе с Рэттеном и Игнатом. Занимайтесь флотом, — я встал и направился к выходу из штаба.

— Когда вы вернётесь, князь? — спросил мне вдогонку Марк.

— Не знаю, — честно ответил я и повернулся к Марку. — На этом корабле в ближайшее время появится много бывших рабов. Разберитесь с ними: возможно, кто-то согласится стать членом экипажей наших кораблей.

Я открыл дверь и пошёл в каюту. Пора было надеть мой новый бронекостюм и вылететь на планетоид. Время поджимало.

«Стальная Берлога», загруженная ресурсами со складов Клана Ледяных Кинжалов, ушла в звёздную систему «Последний ковчег». Я наблюдал за её отбытием, находясь в главном зале планетоида. Тела уже давно убрали и навели порядок.

Как только корабль-матка ушёл, связь с другими системами восстановилась. Варп-маяк активировали ровно через двадцать четыре часа. Буба лихорадочно заметал следы боёв: ни один корабль Меровингов, Плантагенетов или Оболенских не должен был заподозрить, что власть сменилась, даже пролетая через систему. Тем временем наши грузовые суда методично собирали обломки и мусор.

Игнат уже разобрался со штурмовиками: разбив их по отрядам, отправил на каждый из планетоидов. Тех десятерых, кто остался лоялен бывшему главе, Буба и Ящер отправили в шахты — на десятый уровень. Хоть в душе я был и против, но возражать и останавливать их не стал.

Рэттен, как только связь восстановилась, связался со своими посредниками на Эридан-4 и выяснил цену автоматических фабрик и завода по переработке на чёрном рынке. Официально никто не собирался торговать с контрабандистами и пиратами из Клана Ледяных Клинков. А мы не стремились объявлять о смене власти и заявлять о восстановлении Великого Дома Северных Медведей.

Нам выставили цену: двадцать миллионов кредитов за фабрику и двадцать пять — за завод. При том что официальная стоимость у тех же Меровингов — пять миллионов за фабрику и семь за завод. Рэттен с пеной у рта торговался с посредниками, кричал, угрожал — но всё, чего он добился, это скидки в десять процентов и доставки силами посредников. В итоге мы согласились купить четыре фабрики и один завод за девяносто четыре миллиона.

Когда Рэттен перестал общаться с посредником, его колотило от ярости.

— Они совсем охамели! Выставить цену в несколько раз выше официальной! Ну и что, что мы контрабандисты⁈ Они сами пользуются нашими услугами! — Рэттен кричал на весь зал и ходил кругами.

— Рэттен, успокойся. Это всего лишь кредиты, которые мы взяли со счёта клана, — произнёс я.

Лучше бы я этого не говорил. Рэттен взорвался ещё более длинной гневной тирадой в адрес своих посредников.

Жизнь в клане постепенно налаживалась. Я каждый день с тревогой ожидал возможного появления боевых кораблей одного из Домов. Но, кроме нескольких разведчиков, никого не было. Постепенно я успокоился. Через неделю должны были привезти наши фабрики и завод, но ждать дальше я не хотел. Мы уже две недели сидели на планетоиде.

— Завтра я хочу, чтобы мы отправились на поиски семьи Игната, а потом — дальше, в сторону «Скопления Икара». Прошёл уже почти год, а я дальше «Ледяных Чертогов» так и не смог улететь, — объявил я, когда мы собрались на обед за столом в главном зале клана.

— Через неделю прибудут фабрики и завод, — напомнил Рэттен. — Неплохо бы было их дождаться.

— Буба сам справится, — я посмотрел на Бубу. — Справишься?

— Справлюсь, невелика задача. Перевозчик сам установит их на планетоиды и запустит. Мне останется проверить их работу и перечислить остаток кредитов, — пробурчал Буба с набитым ртом.

— Я тоже уже устал ждать, — поддержал меня Игнат.

— Хорошо, — сдался Рэттен. — Тогда какой смысл ждать завтра? Можем вылететь и сегодня. Срочных дел нет. Торговать нам нечем: пришлось выгрузить всю провизию из грузовика на склады клана, так как закупки провизии мы пока ограничили, чтобы сэкономить оставшиеся кредиты. Мы с Яром договорились, что он увеличит выпуск продуктов на «Стальной Берлоге» и, когда возникнет необходимость, доставит их сюда. Буба уже знает. И связь с Яром у него теперь тоже есть.

— Значит, давайте обсудим маршрут и вылетаем. Игнат, где ты оставил семью? — я повернулся к Ящеру.

— Звёздная система «Чёрная Река» принадлежит Великому Дому Оболенских. Пограничная звёздная система с Королевством Габсбургов и Королевством Гедиминовичей, — ответил спейс-капитан Игнат Громов.

Я удивлённо посмотрел на сидящих за столом:

— Что за новообразования? Я таких не помню. Надо было всё-таки прослушать курс истории за двести лет от Яра. Ну так что, расскажите?

Игнат и Буба посмотрели на Рэттена.

— Ладно, давайте я расскажу, неучи, — произнёс Вейер. — Королевство Гедиминовичей. Герб — всадник с мечом на червлёном щите. Владеют «Флотом четырёх морей» — эскадрой из лёгких крейсеров, способных к молниеносным рейдам. Стараются дружить или хотя бы поддерживать хорошие отношения с соседними Домами и Королевствами, открыты для торговли, но жёстко пресекают попытки аннексии. Главный союзник — Дом Шуйских; враждуют с Домом Монморанси из-за контроля над торговыми путями в «Западном поясе». Звёздная система «Звёздный Перекрёсток» как раз принадлежит им — нам через неё придётся пролетать.

Рэттен замолчал, собираясь с мыслями.

— Королевство Габсбургов. Герб — двуглавый орёл в золотом поле, увенчанный императорской короной. Контролируют «Горный хребет» — это несколько стратегически важных звёздных систем, перекрывающих доступ к центральным секторам. Славятся инженерным искусством: их верфи строят тяжёлые линкоры с усиленной бронёй, а орбитальные крепости оборудованы многоуровневыми щитами. Поддерживают сложную систему союзов и династических связей; их дипломатия опирается на принцип «разделяй и властвуй». Союзник — Дом Валуа (через брачные узы и торговые соглашения); соперник — Королевство Гедиминовичей из-за споров о транзитных пошлинах и влиянии на пограничные системы. Звёздные системы «Пояс Кетцалькоатля» и «Глубины Эриды» входят в так называемый «Горный хребет». Нам тоже придётся там побывать. И могут возникнуть сложности с пролётом.

Рэттен замолчал и обвёл всех взглядом, ухмыльнувшись.

— Да ты прям кладезь информации, босс… — Буба запнулся, назвав Рэттена боссом по привычке, и, мельком глянув на меня, добавил: — Рэттен.

Все сделали вид, что не заметили его оговорки.

— М-да-а-а… — протянул я. — Как много всего изменилось за двести лет. Ладно, вылетаем в звёздную систему «Чёрная Река»? — я обвёл всех взглядом.

Игнат и Рэттен кивнули.

— Ну тогда готовь корабль, Рэттен. Сколько потребуется времени? — спросил я.

— За час подготовят. Дело нехитрое. Возьмём еды побольше — и полетим. Сейчас отдам приказ лейтенант-пилоту, — ответил Рэттен.

— Тогда я тоже пойду соберусь, — я встал и пошёл к себе в жилую комнату. Рэттен и Игнат последовали за мной. А Буба, грустно вздохнув, налёг на еду. Ему торопиться было некуда.

Через час мы вышли в открытый космос, и корабль начал разгон для варп-прыжка в звёздную систему «Млечный Перевал», а далее — в «Туманность Алкионы». Обе эти системы сейчас контролировались Великим Домом Оболенских, хотя раньше принадлежали моему Великому Дому Северных Медведей.

Я сидел возле лейтенант-пилота и вспоминал свою молодость. Последний раз я был в этих системах, когда летал на учёбу в Военную имперскую академию звёздного флота — больше двух сотен лет назад.

— Внимание: до варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один, — известила система корабля механическим голосом.

Звёзды вытянулись белыми линиями, и корабль ушёл в варп-туннель.

На панели управления высветился таймер длительности прыжка: семь часов двадцать две минуты десять секунд.

Я встал с кресла и пошёл в свою маленькую каюту, которую выделил мне Рэттен. Он предлагал мне поселиться в его каюте намного большей по размеру, но я категорически отказался.

Мой бронекостюм стоял в конце комнаты, занимая чуть ли не половину пространства. На этом грузовом корабле каюты были до ужаса маленькие и рассчитаны на двух членов экипажа. Но, кроме меня, Игната, Рэттена и лейтенант-пилота, мы никого не взяли, решив, что сами выполним функции экипажа, если потребуется. Так что в каюте я жил один.

Я выставил в нейроинтерфейсе таймер на пробуждение за двадцать минут до выхода из варпа и забылся тревожным сном, надеясь, что в этот раз я смогу добраться до звёздной системы «Скопление Икара».

— Внимание: до выхода из варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один, — снова оповестил металлический голос автоматики.

Звёздная система «Млечный Перевал» встретила нас ярким, ровным золотисто-белым светом, излучаемым жёлто-белым карликом и тремя обитаемыми планетами. Вся звёздная система просто кишела кораблями: грузовики, гражданские яхты, межпланетные транзитные шаттлы, большие экскурсионные корабли. Военная пограничная эскадра — во главе с огромным линкором и тремя тяжёлыми крейсерами — стояла вдали от основных путей.

— Грузовой корабль с регистрационным номером Королевства Гедиминовичей, приготовьтесь к досмотру, — в динамиках корабля раздался ровный мужской голос. — Подтвердите запрос таможенной службы.

Я посмотрел на Рэттена, который сейчас сидел рядом с лейтенант-пилотом. Он включил связь и ответил:

— Запрос подтверждаем. Делаем остановку. Ожидаем группу досмотра.

— Благодарим за содействие. Группа досмотра скоро к вам прибудет, ожидайте, — снова прозвучал ровный мужской голос.

Мы уже убрали оружие и бронекостюмы в специальные скрытые трюмы для контрабанды. Рэттен выдал нам обычную форму членов экипажа, и все мы сидели на командном мостике.

— Стоит беспокоиться? — спросил я.

— Нет, стандартная проверка в пограничной системе. Тем более что это важный транзитный и торговый узел между разными Домами и Королевствами, — ответил совершенно спокойно Рэттен.

— Хорошо, — но меня не отпускало беспокойство. А это был дурной знак. После того как мои псионические способности восстановились, способность к ясновидению и предчувствию обострилась.

Группа досмотра прибыла через десять минут. Как только они закрепили переходной туннель между кораблями, Рэттен открыл дверь.

В корабль вошли три штурмовика и осмотрелись. Следом появились двое людей без бронекостюмов — в форме Великого Дома Оболенских, с отличительными знаками таможенной службы и нагрудными голографическими идентификаторами.

— Приветствую вас на моём корабле, — Рэттен вежливо поклонился.

— Это весь экипаж? — без предисловий спросил один из таможенников.

— Совершенно верно. Пилот, два члена экипажа, работающие в грузовом отсеке, когда там есть груз, и ваш верный слуга Рэттен Вейер, — Рэттен снова поклонился.

— Что перевозите? — последовал очередной вопрос.

— Ничего, корабль абсолютно пустой. Пока не удалось купить что-нибудь по хорошей цене, чтобы на этом можно было заработать. Так что иду домой, в систему «Звёздный Перекрёсток», — ответил Рэттен.

Таможенник глянул на штурмовиков — и двое из них сразу направились в грузовой отсек.

— Это не таможенная группа, — услышал я голос Яра у себя в голове. — Я проверил их идентификационные номера. В системе таможенной службы Великого Дома Оболенских таких регистрационных номеров нет.

— Спасибо, Яр, — мысленно ответил я.

После того как он обновил мне нейроинтерфейс и получил возможность, по сути, следить за мной, он не выпускал меня из вида, о чём заранее предупредил:

«Ратибор, я обязан следить за тобой — это прописано в моих протоколах, и отменить ты это не в силах. Помнишь, что было, когда ты очнулся? Протоколы автоматически переписались, когда я признал тебя главой Дома и последним выжившим. Протокол защиты: наивысший приоритет — сохранение жизни последнего члена семьи Дома Северных Медведей. Я буду помогать тебе везде, где дотянусь».

Интересно, кто это такие?

После сообщения от Яра я сразу проник в мысли фальшивого таможенника. Значит, охотники за головами.

Интересно, уж не по мою ли душу они тут появились? Я углубился в память охотника, стоящего передо мной.

М-да-а… Стоило вылететь — и они уже явились за мной. Хотя пока ещё не подозревают, кто перед ними…

А нет. Уже подозревают.

Фальшивый таможенник глянул на оставшегося штурмовика и повернул голову ко мне. Штурмовик проследил за его взглядом и навёл на меня штурмовую винтовку.

— Этого мы забираем с собой, — заявил таможенник, глядя на меня.

— Позвольте выяснить причину? — произнёс Рэттен, стараясь сохранять спокойствие. Но я чувствовал, что он начал нервничать.

— Не твоего ума дело, торгаш. Лети куда собирался и забудь про нас. Ты всё понял? — с угрозой в голосе проговорил таможенник и посмотрел на Рэттена.

Громов сделал шаг вперёд, стараясь закрыть меня от штурмовика, но я остановил его:

— Игнат, стой спокойно. Давайте я вам скажу, кто это такие, — спокойно произнёс я, сразу взяв под контроль стоящего с наведённым на меня оружием штурмовика.

Он на мгновение замер, став моей послушной марионеткой.

Я сделал шаг вперёд. Фальшивые таможенники удивлённо уставились на меня.

— Ну давай, расскажи, кто мы такие, — спокойным голосом произнёс один из них.

— Минуту, господа. Сначала мы устраним одну маленькую проблему. Точнее, две, — произнёс я. Штурмовик, подчиняясь моей воле, пошёл в грузовой отсек.

— Ты куда пошёл, идиот⁈ — крикнул ему вслед второй таможенник.

Но штурмовик уже скрылся в трюме. Прошла буквально минута — он вернулся, встал возле меня и направил на своих подельников оружие.

Теперь я увидел, как они сразу занервничали.

— Какого хрена тут происходит? Валдай, ты что творишь, тупая обезьяна? — заорал таможенник на штурмовика.

— Успокойтесь. Он вас сейчас если и слышит, то ответить не сможет. Мне жаль, что вы согласились на предложение Меровингов — найти меня и принести им мою голову. Надо было сразу убить нас, пока я не понял, кто вы такие. Но, как говорится, жадность вас погубила. Ведь за меня живого вам обещали двадцать миллионов кредитов! А за мёртвого — всего лишь пять. Прощайте. А то настоящая команда досмотра может нагрянуть в любую минуту, — сказал я.

Два выстрела — и два трупа с большими дырками в груди рухнули на пол. Штурмовик подошёл к ним и поднёс оружие к своей голове. Через секунду в бронешлеме зияла дыра, а штурмовик упал на пол.

Я повернулся к Рэттену:

— Свяжись с группой досмотра. Скажи, что на нас напали, а потом один из нападавших всех перебил и сам застрелился.

— Это какой-то бред, — Рэттен смотрел на мёртвые тела возле входа на капитанский мостик.

Наш пилот, стоявший позади нас, сглотнул — так громко, что все на него обернулись.

— Что стоишь⁈ — закричал Рэттен. — Быстро свяжись с военными! Это теперь их дело, а не досмотровой группы. Пусть двигают сюда. Надеюсь, в пристыкованном корабле больше никого нет.

— Нету. По крайней мере, опасности я больше не ощущаю, — спокойным голосом произнёс я.

Только Игнат совершенно спокойно смотрел на всё происходящее. Он намного лучше Рэттена знал про мои способности.

Военные, в отличие от досмотровой группы, нагрянули буквально через три минуты. Правда, им пришлось сначала захватить корабль охотников за головами: там оказался пилот, который решил оказать сопротивление и был ими убит. Так что к нам на корабль они зашли минут через десять.

Пока ждали военных, мы обсудили общую версию произошедшего — чтобы в случае необходимости наши показания совпадали.

Потом мы ждали, пока прибудет следователь от Великого Дома Оболенских, проведёт осмотр нашего корабля и находящихся тут мёртвых тел.

— Вам необходимо задержаться на время проведения следствия, — произнёс следователь, рассматривая застрелившегося штурмовика.

— Мы сильно торопимся, — попробовал возразить Рэттен.

Но следователь даже слушать его не стал, лишь добавил:

— Пока вы не пристыкуетесь к орбитальной станции, военные останутся здесь. Там сразу и досмотр пройдёте, хотя смотреть тут особо нечего. А я допрошу вас и вашу команду. И мне нужны записи сенсоров вашего корабля.

— Я могу выдать записи только с сенсоров, расположенных в трюме, — остальные, к сожалению, не работают. Всё, не хватает кредитов их починить, — грустным голосом произнёс Рэттен.

— Хорошо. Мои специалисты проверят и скопируют всё, что мне необходимо. Надеюсь, вы дадите добровольное разрешение на такие действия? Или мне необходимо обратиться в суд для получения разрешения? А ведь это тогда затянется надолго, — следователь внимательно смотрел на Рэттена.

— Да делайте что хотите, только давайте быстрее закончим с этим, — сразу дал своё согласие Вейер.

Следователь остался доволен ответом Рэттена. Я читал его мысли и понемногу внушал ему, что мы ни в чём не виноваты и нас стоит отпустить как можно скорее. Но делал я это очень аккуратно — не хватало ещё, чтобы он что-то заподозрил.

Он оказался не так-то прост: умный, увлекался историей галактики и прекрасно знал, кто такие псионики, хотя ни разу с ними и не встречался.

На орбитальной станции, расположенной на орбите ближайшей к звезде планеты Перевал-I, мы пробыли двое суток. Следователь допрашивал нас дважды, пытаясь выяснить, зачем охотники за головами напали на наш корабль. А я на встречах с ним настойчиво внушал ему, что мы ничего не знаем, ни в чём не виноваты и нас надо отпускать.

Через двое суток Рэттен получил от Великого Дома Оболенских официальные извинения за произошедший инцидент и компенсацию за задержку грузового корабля на орбитальной станции — в сумме двадцати тысяч кредитов.

— Внимание: до варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один, — известила система корабля механическим голосом.

На панели управления высветился таймер длительности прыжка: четыре часа тридцать пять минут пятнадцать секунд. Следующая наша остановка по пути к звёздной системе «Чёрная река» — «Туманность Алкионы», тоже бывшая система моего Дома, сейчас находящаяся под контролем Великого Дома Оболенских.

Только сейчас мы выдохнули и расслабились. Рэттен сразу кинулся проверять специальные отсеки, где хранились наши бронекостюмы и оружие. Всё было на месте.

Лейтенант-пилот проверял корабль на наличие установленных следящих маячков. Как сказал Рэттен, военные Великого Дома Оболенских грешили такими делами — порой устанавливали слежку по поводу и без повода. В данном случае повод у них был.

К поиску присоединились и мы с Громовым. К счастью, перевернув весь корабль вверх дном и используя специальный сканер, мы ничего не обнаружили.

Яркий, практически белый свет осветил наш корабль, когда мы вышли из варп-прыжка.

«Туманность Алкионы»… Я знал про эту систему всё. Я смотрел в голографический экран нашего корабля, и воспоминания о тех днях накрыли меня с головой.

Я был на этой планете вместе с отцом. Он со своей свитой тогда планировал вложить крупную сумму кредитов в автоматизацию местного производства. Помню бескрайние поля, монотонный гул роботизированных ферм и свежий, чуть сладковатый запах свежескошенной травы. Всё казалось таким упорядоченным, таким предсказуемым…

Единственная гигантская планета в системе — Алкиона-I — давно заслужила звание продовольственной «житницы сектора». Это главный поставщик мяса, молока и молочных продуктов для нескольких соседних систем. Её роль в региональной экономике невозможно переоценить: стоит здесь что-то пойти не так — и дефицит прокатится по всему сектору.

История планеты началась в эпоху первой волны межзвёздной колонизации. Именно тогда на Алкиону-I завезли поголовье земных коров — как основу продовольственной безопасности. Поначалу это казалось рискованным экспериментом, но природа планеты словно специально создавалась для скотоводства. Плодородные почвы давали обильные урожаи кормовых культур, мягкий климат исключал экстремальные перепады температур, а реки и озёра обеспечивали неиссякаемый запас пресной воды. Всё это вместе привело к стремительному росту отрасли.

Тогда население планеты превышало пятнадцать миллиардов жителей. И каждый так или иначе был вовлечён в аграрное производство — от инженеров, обслуживающих автоматизированные комплексы, до логистов, координирующих поставки.

Инфраструктура работала как часы. Орбитальные лифты надёжно соединяли планету с перевалочными станциями, где продукция проходила контроль качества и распределялась по грузовым кораблям. Эти корабли ежедневно отправлялись к торговым хабам, унося с собой тонны охлаждённого мяса, молочных полуфабрикатов и концентратов. А внизу, на поверхности, внутренняя сеть скоростных поездов и дронов бесперебойно обеспечивала доставку кормов, оборудования и товаров между фермами.

Я оторвался от созерцания планеты, орбитальных лифтов и потоков кораблей и повернулся к лейтенант-пилоту:

— Будем вставать на зарядку? Или сразу прыгнем в звёздную систему «Осколки Ориона»?

— Если вам тут ничего не надо, можем и сразу. Заряда батарей как раз хватит, — ответил лейтенант-пилот и посмотрел на меня.

— Рэттен, нам тут что-нибудь надо? — спросил я Вейера.

— Нет, можем прыгать. Досмотра здесь нет, как и в следующей звёздной системе. Там можем встать на зарядку. Хотя лучше сейчас потратить часок и бесплатно зарядиться на станции зарядки для грузовых кораблей. А потом сразу сделать два прыжка. Если я правильно помню, заряда должно хватить, — Рэттен глянул на пилота.

— Если зарядимся здесь, то хватит в самый притык, — сразу ответил лейтенант-пилот.

— Тогда пошли к станции, — скомандовал я.

Встав с кресла, я отправился в каюту.

Проснулся я полностью выспавшимся и бодрым. Размявшись, я пошёл на капитанский мостик.

Вид варп-туннеля снова, как магнит, притянул мой взгляд. Минуту посмотрев на переливы света, я обратился к пилоту:

— Давно мы в варпе?

— Да. Это уже второй прыжок. Идём в звёздную систему «Чёрная Река», — он глянул на панель управления. — Ещё почти три часа до прибытия. В кают-компании остальные собрались обедать. Так что вы вовремя проснулись, князь.

Я прошёл в кают-компанию, где за столом сидели Игнат и Рэттен. Они уже поели и обсуждали, как лучше спуститься на планету. Поскольку наш грузовой корабль хоть и имел возможность совершать посадку, туда нас точно никто не пустит.

Увидев меня, они кивнули.

— Хотели тебя разбудить, да как-то заговорились, — начал оправдываться Игнат. — Присаживайся, мы оставили тебе поесть.

Я сел рядом и пододвинул к себе блюдо с ещё горячим мясом и овощами. Замороженная готовая еда — требуется только разогреть. Такое себе на вкус, но на грузовиках используется повсеместно.

— Что решили? — спросил я, пережёвывая резиновое мясо.

— Решили нанять частный челнок. Тем более на нём будет проще спуститься на планету в бронекостюмах и с оружием, — ответил Рэттен.

— А разве так можно? — я удивился. — Насколько я знаю, на гражданские планеты в бронекостюмах и тем более с оружием спускаться нельзя.

— Здесь можно, главное — получить официальное разрешение от властей, — сразу начал пояснять Игнат. — В этой звёздной системе хоть и несут постоянную службу пограничные войска Оболенских, но ношение бронекостюмов и оружия разрешено.

Он сделал паузу, словно давая мне осмыслить сказанное, затем продолжил:

— Слишком много пиратов было в системе — постоянные нападения на грузовики. При этом их не грабили здесь, а сразу угоняли в другие системы. К тем же Габсбургам или Гедиминовичам. Оболенские ничего с этим сделать не смогли. Чего они только тут не делали, чтобы решить проблему! Корпорации несли огромные потери, а владельцы грузовых кораблей отказывались работать в этой звёздной системе.

Игнат наклонился вперёд, и чуть понизив голос продолжил:

— В итоге, под давлением корпораций, Оболенские официально разрешили иметь на грузовых кораблях, перевозящих их грузы, собственную охрану из штурмовиков. При этом им пришлось заключить договор с Королевством Габсбургов и Королевством Гедиминовичей: те согласились разрешать использовать свои орбитальные станции для штурмовиков, которые ожидают посадки на грузовики.

— Поэтому, прежде чем сюда лететь, ты сажаешь к себе двух-трёх штурмовиков, работающих на корпорации, — подхватил Рэттен, — и спокойно летишь в «Чёрную реку». Пока ты спал, я сделал документ в «Осколках Ориона», что мы там посадили на корабль трёх штурмовиков.

Игнат заулыбался, когда я выплюнул кусок мяса, который так и не смог разжевать.

— Но на планеты без разрешения властей спускаться с оружием и в бронекостюмах нельзя, — добавил Игнат. — Хотя там тоже слишком высокая преступность. Однако получить разрешение — не проблема. Плати пять тысяч кредитов — и спускайся.

— Своим штурмовикам корпорации оплачивают в год два спуска — вроде как отпуск, — пояснил Рэттен. — А хочешь чаще — плати сам и спускайся хоть каждую неделю.

— Ясно, — я на миг задумался. — Похоже, Оболенские, согласившись пойти на уступки корпорациям, решили на этом немного заработать.

— Не немного, а много, — возразил Рэттен. — Но корпорации решили, что лучше отдавать эти деньги Оболенским: для них это существенно дешевле. Конечно, они недовольны таким решением, но никто же не запрещает спускаться без бронекостюма и оружия, — усмехнулся он. — Вот только хранить это на орбитальной станции негде. Поэтому все платят.

Я откинулся на спинку кресла, переваривая информацию. Система выглядела парадоксально: с одной стороны — жёсткие правила, с другой — лазейки, превращённые в официальный бизнес. Но в этом-то и была суть политики Оболенских: не победить хаос, а поставить его на службу прибыли.

— Ладно, платить так платить, — сказал я. — Игнат, тебя здесь не было почти семь лет. Откуда начнём поиски?

— Сначала на Тарг-II, в жилой сектор. У нас была большая квартира — там селились многие владельцы грузовых кораблей. Нормальное место, даже зона отдыха с имитацией природного ландшафта для жителей имелась, — сообщил Громов.

— Ладно, пойду поваляюсь ещё, пока не прилетели. Бронекостюмы, я так понимаю, вы уже достали? — уточнил я.

— Достали. Стоят в трюме, оружие там же, — ответил Рэттен.

Я вернулся в каюту и, рухнув на кровать, закрыл глаза.

За стеной глухо гудели системы корабля, мерно пульсировал двигатель. Этот звук давно стал привычным фоном — он убаюкивал, но не давал забыться.

Я глубоко вздохнул, пытаясь сосредоточиться.

«Надеюсь, мы быстро тут управимся и найдём семью Ящера», — мысленно повторил я, погружаясь в полудрёму.

Меня разбудил механический голос автоматики корабля, извещавший о выходе из варп-прыжка. Я встал и отправился на капитанский мостик.

Рэттен уже начал отправлять запрос на получение разрешений для спуска на планету. А корабль медленно приближался к орбитальной грузовой станции «Хаб-Чёрная Река».

Огромная многокольцевая мегаструктура диаметром сто двадцать километров, собранная из модульных сегментов, тонула в приглушённом оранжевом свете звезды. Создавалось впечатление вечного заката, который окрашивал металлические конструкции в медные и янтарные тона. Это было настолько красиво и необычно, что я невольно залюбовался. В мерцающих отблесках казалось, будто станция дышит — пульсирует в такт далёкому сердцу системы.

Мы получили номер шлюза. Приблизившись, были захвачены магнитным лучом станции — нас плавно потянуло на стыковку. Пилот отключил двигатели, и в тот же миг по кораблю прокатилась тихая вибрация, сменившаяся абсолютной тишиной.

— Стыковка завершена, — доложил лейтенант-пилот, не отрываясь от панели.

Я кивнул и направился в трюм. Рэттен последовал за мной.

— Разрешения на спуск оплачены, — произнёс он, открывая отсек с бронекостюмами. — Осталось найти челнок.

Бронекостюмы стояли в ряд, словно молчаливые стражи. Матово-серые, с усиленными суставами и встроенными системами жизнеобеспечения, они выглядели одновременно утилитарно и угрожающе. Рядом, на стеллажах, покоилось оружие — штурмовые плазменные винтовки и штурмовые мечи.

Я провёл рукой по холодному металлу своего костюма.

— Надеюсь, обойдёмся без стрельбы, — пробормотал я.

— Надеяться можно, — хмыкнул Рэттен, — но готовиться надо к худшему.

Мы начали облачаться. Каждый элемент брони фиксировался с тихим щелчком, герметичные соединения шипели, подстраиваясь под контуры тела.

— Готовы? — спросил я, проверяя индикаторы.

— Готовы, — ответил Рэттен.

Мы вышли из трюма, направляясь к шлюзу. Впереди — неизвестность. Но теперь, в броне и с оружием, мы хотя бы могли встретить её лицом к лицу.

Челнок мы нашли достаточно быстро. Игнат знал, куда и к кому необходимо обратиться, и уже через полчаса мы начали спуск на планету Тарг-II — к жилому сектору, где у спейс-капитана Игната Громова по прозвищу «Ящер» была квартира. В ней мы надеялись найти его семью.

Спуск занял тридцать минут, из которых десять мы провели на досмотровой площадке. Где у нас проверили разрешения на спуск в бронекостюмах и с оружием.

В жилом комплексе оказалось полно народа. Люди торопливо шли по коридорам, катили тележки с продуктами, переговаривались по коммуникаторам. Но стоило нам появиться — все старались обходить нас стороной. Бронекостюмы, массивные и безликие, внушали тревогу. Кто-то шептал вслед, кто-то спешно отворачивался.

— Прошу прощения за вторжение, — произнёс Громов, когда дверь его квартиры открыла невысокая женщина.

Она шарахнулась внутрь, пытаясь закрыть дверь, но Игнат не дал такой возможности. Он снял бронешлем и, стараясь не делать резких движений, чтобы ещё больше не напугать женщину, спросил:

— В этой квартире около шести лет назад жила женщина с тремя детьми. Два мальчика и девочка. Вы не знаете, куда они переехали?

— Нет, — категорично замотала головой женщина. — Эту квартиру муж купил год назад.

— Спасибо. Извините, что напугал вас, — Громов отступил. Дверь тут же захлопнулась.

— Куда теперь? — спросил Рэттен.

— Попробуем дойти до моего соседа. Возможно, он знает, — ответил Игнат и, не надевая шлема, последовал дальше по коридору.

Дверь следующей квартиры открыл невысокий тучный мужчина. Он было открыл рот, чтобы начать возмущаться, но вместо этого выдохнул:

— Ящер? Игнат Громов?

— Ты прав, Хома. Это я. Где моя семья? — резко спросил Игнат.

— Я не знаю, но примерно пять лет назад твоя жена продала квартиру. И отправилась вместе с детьми на Тарг-I, — ответил Хома. — Игнат, где ты пропадал?

— Был рабом на шахтах по добыче редких изотопов, — глухо ответил Громов.

Он надел шлем, развернулся и пошёл по коридору — в сторону стоянки для челноков. Мы молча последовали за ним.

Я обернулся. Его сосед так и стоял в проёме двери, с задумчивым лицом, продолжая смотреть в спину Игнату.

Впереди ждала Тарг-I — планета карьеров и шахт, место, где легко затеряться и почти невозможно найтись.

Тарг-I — шахтёрская планета: каменистая, с высокой концентрацией тяжёлых металлов в коре. Вся поверхность изрыта карьерами, шахтными стволами и перерабатывающими комплексами. Плотная атмосфера с повышенным содержанием аргона и углекислого газа, а также повышенная радиация требовали постоянного ношения специальных герметичных костюмов — без них невозможно было защитить тело и обеспечить дыхание вне подземных городов с искусственной экосистемой.

Мы вышли из челнока на посадочной площадке для малых кораблей и направились к спуску в подземный комплекс порта.

— Рэттен, здесь можно навести справки о работающих на планете? Может, так мы сможем отыскать семью Игната? — задал я вопрос по внутренней связи наших бронекостюмов.

— Думаю, официально нам никто не скажет. Но сначала попробуем. Игнат, отойди в сторону, дай мне поговорить, — Рэттен отодвинул Громова в сторону от большой справочной стойки. За ней, в специально оборудованном герметичном помещении, сидела красивая девушка и полировала ногти.

«Информационная служба добывающих корпораций», — гласила большая голографическая вывеска. На ней периодически появлялся обзор планеты и реклама добывающих корпораций.

— Девушка, каким образом получить нужную мне информацию? — чарующим голосом заговорил Рэттен.

— Что вам надо? — раздражённо спросила девушка, не поднимая головы и продолжая полировать свои ноготки.

— Хочу получить информацию об одной семье, которая прибыла сюда примерно пять лет назад, — ответил Рэттен.

— Мы не занимаемся розыском и не даём справок о прибывающих на планету. Обращайтесь в офисы корпораций на Тарг-II, — девушка снова даже не взглянула на нас.

Рэттен внимательно посмотрел на неё:

— А так?

Девушка на миг замерла — стало сразу понятно, что она что-то проверяет в своём нейроинтерфейсе.

Через несколько секунд её поведение разительно изменилось. Она встала, одёрнула короткую юбку и подошла к толстому стеклу с очаровательной улыбкой.

— Что вас интересует, господин? — нежным голоском проворковала она, глядя на Рэттена, одетого в бронекостюм.

Игнат аж крякнул от удивления — к счастью, это слышали только мы по включённой внутренней связи.

— Примерно пять лет назад на эту планету прибыла семья: женщина и трое детей — два мальчика и девочка. Фамилия Громовы, — произнёс Рэттен.

— Минутку, — девушка продолжала обворожительно улыбаться.

Её пальцы быстро замелькали, набирая фамилию.

— Да, такая семья прибывала и направлялась в жилой сектор для рабочих. Они прошли регистрацию как сотрудники корпорации. К сожалению, другой информации нет, — девушка внимательно посмотрела на Рэттена.

— А где мне её взять? — спросил он.

— Можете обратиться непосредственно в корпорацию на Тарг-II, но вы вряд ли сможете что-то выяснить, — прощебетала девушка, не переставая улыбаться и пристально глядя на Рэттена.

— Хорошо, я вас понял. Может, есть другие источники информации? — произнёс он.

Девушка чуть скосила глаза, сосредоточенно просматривая данные в нейроинтерфейсе. Потом взглянула на Рэттена и, обворожительно улыбнувшись, чуть наклонилась вперёд — так, чтобы он мог хорошо разглядеть её открытое декольте.

— Пятый жилой сектор, господин По, — произнесла она.

— Просто «По»? — уточнил Рэттен.

— Да. Это на другой стороне планеты. Вам лучше добираться туда на челноке. На скоростном поезде вы потратите около шести часов, — снова улыбнулась девушка. И добавила: — Может, когда у вас появится время, вы снова навестите меня, господин? Я буду ждать.

— Я постараюсь, — ответил Рэттен и, развернувшись, двинулся к выходу — к нашему челноку.

— Что это было? — спросил я. — В её мыслях, кроме кредитов и эротических фантазий, было пусто.

— Десять тысяч кредитов — вот что это было, — засмеялся Рэттен. — Ничего не меняется в нашей галактике. Ясно же, что она горит желанием вырваться отсюда, но кроме шахтёров тут никого особо и нет. Вот и пытается себя продать подороже первому встречному. Она ведь даже моего лица не видела.

— Хочешь забрать её? — я задумчиво посмотрел на Рэттена. — Ты ведь хочешь завести семью. А она очень даже привлекательна.

— Может быть. Но не сейчас, — ответил он.

Мы вышли на посадочную площадку и загрузились в челнок.

— Знаешь, где пятый жилой сектор? — спросил Рэттен у нашего пилота челнока.

Как-то так вышло, что он взял на себя руководство по поиску семьи Громова. Игнат молчал, я тоже не лез. Всё-таки Рэттен Вейер — контрабандист со стажем. Он прекрасно понимал, как получать нужную информацию, в отличие от меня и Игната.

— Знаю. Летим туда? — уточнил пилот.

— Да, — ответил Рэттен, и челнок сразу стал набирать высоту.

— А ты, случаем, не знаешь такого господина По? — снова задал вопрос Вейер.

— Слышал о таком. Вроде как местный — то ли бандит, то ли какой-то богатей, — ответил пилот.

Я проник в мысли пилота. Да, он действительно только слышал о нём, но понятия не имел, кто этот По на самом деле. О чём сразу сообщил Рэттену и Громову:

— Пилот ничего конкретного не знает. Одни слухи.

Рэттен кивнул, словно ожидал такого ответа. Его пальцы ритмично постукивали по подлокотнику кресла — привычка, выдававшая внутреннее напряжение.

— Значит, придётся разбираться на месте, — пробормотал он.

Игнат по-прежнему молчал. Он сидел, уставившись в иллюминатор, где медленно разрасталось серо-бурое полотно поверхности Тарг-I. Его кулаки были сжаты, он мысленно был уже там — в пятом жилом секторе, разыскивая следы жены и детей.

Челнок набирал высоту, оставляя позади пыльный шлейф. В динамиках тихо шумело — пилот настраивал маршрут.

— Пятый сектор — это не курорт, — нарушил молчание пилот, не оборачиваясь. — Там живут те, кто не смог устроиться получше. Корпорации скидывают туда самых дешёвых рабочих. Условия… скажем так, спартанские.

— Нас это не пугает, — коротко бросил Рэттен. — Просто доставь нас к месту.

Пилот пожал плечами и вернулся к управлению. Челнок плавно развернулся, взяв курс на восток, где за грядами карьеров и дымящими перерабатывающими комплексами скрывался пятый жилой сектор — наша следующая остановка в поисках семьи Громова.

— Вы как соберётесь назад, свяжитесь со мной по коммуникатору, я вернусь. Оставаться тут на посадочной площадке опасно, — сообщил нам пилот, когда мы начали выходить.

— Хорошо, далеко не улетай, — сказал Рэттен.

Мы двинулись ко входу в подземный порт. Внутри — ни информационных стоек, ни рекламы. Только пустое помещение и тусклые лампы, мерцающие с едва уловимой периодичностью.

Продолжили путь по узкому коридору, дошли до лифта и спустились в жилой комплекс.

Такого я никогда не видел.

Еле освещённые коридоры тянулись в обе стороны, словно лабиринты заброшенной шахты. Повсюду — кучи мусора: пластиковые обломки, рваные пакеты, пустые контейнеры. В полумраке то тут, то там сидели люди — кто-то сгорбившись, кто-то уставившись в пустоту. Некоторые спали прямо на грязном полу, укрывшись ветхими одеялами.

Мы шли вперёд за Рэттеном. С каждым шагом меня всё сильнее угнетала эта обстановка. Здесь не было ни намёка на порядок, ни тени той стерильной эффективности, к которой привыкли жители орбитальных станций или благоустроенных городов Тарг-II. Это был мир, где выживание стало рутиной, а надежда — роскошью.

Игнат молча оглядывался по сторонам. Даже не проникая в его мысли, я чувствовал, как на него накатила смесь боли и ярости. Он искал не просто следы семьи — он пытался понять, в какой ад им, возможно, пришлось погрузиться.

Каждый обшарпанный угол, каждая трещина в стене, каждый безнадёжный взгляд прохожих словно били ему в грудь. Это не было похоже на жилые кварталы Тарг-II — здесь не прятали нищету за фасадами и рекламными голограммами. Здесь она лежала на поверхности: в кучах мусора, в тусклом свете аварийных ламп, в тишине, которую не нарушали ни смех, ни музыка, ни обычный городской гул.

Я видел, как Игнат сжимает и разжимает кулаки — будто пытался удержать себя от того, чтобы не начать бить по этим стенам, не закричать в пустоту. Но он молчал.

Рэттен замедлил шаг, оценивая обстановку.

Он двинулся в боковой коридор, стараясь не наступать на разбросанный мусор. Где-то вдали слышались приглушённые голоса, скрип дверей, монотонный гул вентиляции. Этот мир жил своей жизнью — тихой, изнуряющей, но неумолимой. И в этой жизни нам предстояло найти одну-единственную семью.

Мы подошли ко входу в огромное помещение. Старая обветшалая вывеска гласила: «Зона отдыха и семейного времяпровождения».

Возле входа стояло несколько парней в старых обшарпанных бронекостюмах — без шлемов, с устаревшими моделями штурмовых плазменных винтовок.

Рэттен остановился, окинул их взглядом и коротко бросил:

— Нам нужен По.

— Всем нужен По, — вяло отреагировал один из них.

— Ты верно меня с кем-то спутал, щенок, — тихо произнёс Рэттен. В его голосе прозвучала такая угроза, что на нас тут же направили оружие.

Из-за спин парней вышел мужчина среднего телосложения — без бронекостюма и оружия. Он положил руки на винтовки парней, и те сразу опустили стволы.

— Зачем вам По? — спросил мужчина.

— У нас есть к нему деловое предложение, — ответил Рэттен.

— Какое? — не отступал мужчина.

— Мы ищем одну семью: женщина и трое детей — два мальчика и девочка. Нам нужна информация, а лучше сразу семья, — пояснил Рэттен.

Мужчина задумался, внимательно разглядывая нас.

— Зачем они вам? — снова спросил он. — Вы не из корпорации и не охотники за головами. Если эта семья должна вам денег, то вряд ли вы сможете их забрать, даже если найдёте.

Игнат дёрнулся вперёд, но я остановил его, придержав рукой.

— Спокойно, Игнат. Драка тут делу не поможет. Я читаю его мысли — подожди. Пока всё нормально, дай Рэттену закончить переговоры, — передал я по внутренней связи.

Но мужчина заметил движение Игната и сразу сделал выводы.

— Семья… Это семья того нервного, — он указал на Игната.

— Ты прав, — подтвердил Рэттен.

— Хорошо, но это будет стоить дорого, — теперь мужчина смотрел исключительно на Вейера.

— Пятьдесят тысяч за информацию, — произнёс Рэттен.

Мужчина снова задумался, не сводя взгляда с Вейера. В воздухе повисла тяжёлая пауза — каждый из нас понимал: цена может вырасти, а торг только начинается.

Наконец, мужчина чуть наклонил голову:

— Семьдесят.

Рэттен не дрогнул:

— Шестьдесят. Последний раз торговался с таким, как ты, когда мне было двенадцать. Научился тогда одной вещи: если кто-то тянет время — он уже согласен.

Губы мужчины дрогнули в усмешке. Он медленно кивнул:

— Ладно. Шестьдесят. Если По решит, что он сможет найти семью сам, то цена вырастет в десять раз.

— Хорошо, — коротко ответил Рэттен. — Громовы прибыли сюда с Тарг-II примерно пять лет назад. Зарегистрировались как рабочие корпорации.

— Ждите здесь, — сказал мужчина и развернулся, чтобы уйти.

Как только Вейер произнёс фамилию семьи Игната, я сразу прочитал в его мыслях: он знает, где они. И нам их не отдадут. Я взял его под контроль — мужчина замер в дверях.

— Рэттен, он знает, где они. Тут недалеко, — сразу заговорил я. — Но нам их не отдадут. Я взял его под контроль, но с охраной надо что-то делать.

Не успел я закончить фразу, как Игнат выхватил штурмовой меч. Парни, уже переставшие следить за нами, не ожидали нападения. Их тела рухнули на пол, как скошенная трава.

— Куда? — прохрипел по внутренней связи Громов.

— Через этот зал — на другую сторону. По коридору — пятая дверь слева, — мгновенно ответил я.

Игнат рванулся вперёд, снеся голову мужчине в дверях. Тут же убрал меч и снял с креплений бронекостюма штурмовую винтовку. Мы с Рэттеном последовали за ним, тоже взяв в руки оружие.

Мы ворвались в зал и атаковали ближайшую группу людей в бронекостюмах. Зал наполнился грохотом выстрелов, вспышками плазменных разрядов и криками.

Первые секунды были на нашей стороне — внезапность дала преимущество. Но вскоре противник опомнился: из боковых проходов хлынули новые бойцы, защёлкали затворы, загудели силовые щиты.

Мы заняли позиции за ближайшими столбами, ведя прицельный огонь и выбивая противника одного за другим. Нас спасали наши усиленные бронекостюмы — в отличие от осаждавших нас врагов. Их костюмы были без бронешлемов, а старые штурмовые винтовки наносили минимальный ущерб нашей броне.

Но численный перевес оставался не на нашей стороне. Не прошло и минуты, как мы погрязли в обороне. Наши бронекостюмы выдерживали удары, однако показатели энергощитов неумолимо падали с каждым попаданием, мигая тревожными предупреждениями о перегрузке.

— Мы увязли, — прохрипел Рэттен. — Ладно, попробуем договориться.

Он выглянул из-за столба и, включив громкую связь на бронекостюме, крикнул:

— Эй, По! Может, нам стоит договориться?

Через десять секунд обстрел прекратился.

— Вы кретины! Ввалились в мой дом и убили хороших парней — вместе с моим помощником. О чём нам договариваться? — раздался звонкий женский голос.

— Я думал, По — это мужчина, а не баб… женщина, — поправился Рэттен.

— Ты конченный урод! Что тебе надо тут? — снова крикнула она.

— Нам нужна семья Громовых, и без них мы не уйдём! — громко ответил Рэттен. — Мы предлагали твоему помощнику договориться.

— А потом убили его и охрану? Конченные ублюдки! — закричала женщина. — Живыми вы отсюда не выйдете!

Обстрел возобновился.

— Ну, что будем делать? — спросил я. — Я могу попробовать взять под контроль какого-нибудь её бойца, но они слишком далеко. Надо подойти ближе.

— Подожди, князь, — ответил Рэттен и вновь закричал по громкой связи: — Эй, По! Один миллион кредитов — компенсация за твоих погибших людей. И сверху четыре миллиона за семью Громовых!

Обстрел снова прекратился.

— Ты думаешь, я тебе поверю? Кто ты вообще такой? — с явным интересом в голосе крикнула По.

— Рэттен Вейер, «Крысиный король» из Клана Ледяных Клинков, звёздная система «Ледяные Чертоги», — произнёс Рэттен.

В зале повисла напряжённая тишина.

Наконец, женский голос прозвучал снова:

— Пять миллионов — это серьёзные деньги. Но ты понимаешь, что семья Громовых — не товар? Они работают на меня. Я не могу просто отдать их.

Рэттен усмехнулся под шлемом:

— Можешь. Потому что иначе я не уйду. Так или иначе мы перебьём вас.

По молчала. Я чувствовал её колебания — она взвешивала риски: потерять ещё бойцов и, возможно, погибнуть самой или получить пять миллионов и избавиться от проблемы.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Семь миллионов. Мне придётся вложиться, чтобы привести здесь всё в прежний вид.

— Согласен! — крикнул Рэттен, даже не став торговаться. — И нужны скафандры для выхода на поверхность — на всю семью.

— Стойте там. Сейчас их приведут. Потом переведёшь деньги. У тебя будет десять минут, чтобы покинуть комплекс, — произнесла По. — Скафандры им дадут.

Потянулось время ожидания. Мы замерли за своими укрытиями, не опуская оружия.

Через несколько минут из бокового прохода вышел человек. Он катил тележку со скафандрами — громоздкими, явно устаревшими, но всё же пригодными для выхода на поверхность. За ним шли четверо: женщина с измученным лицом и трое детей — два мальчика и девочка.

При виде них Игнат резко выдохнул. Его бронекостюм дрогнул — он едва сдержался, чтобы не рвануться вперёд.

— Спокойно, — шепнул я по связи. — Ещё не всё закончено.

Они остановились в десяти метрах от нас. Боец кивнул на скафандры:

— Всё здесь. Переводи деньги — и можете уходить.

— Пусть семья оденет скафандры и выйдет в коридор, потом я переведу деньги, По, — крикнул Рэттен.

— Сделай, как он говорит, — приказала По. — Помоги детям одеться.

Боец принялся помогать детям. Женщина оделась сама. Как только они завершили подготовку, боец подтолкнул их в сторону коридора:

— Шагайте в коридор.

— Я выполнила твои условия, Рэттен. Где мои деньги? — крикнула По.

Рэттен не стал медлить. Через пару секунд он крикнул:

— Проверяй.

Несколько секунд тишины. Затем голос По раздался вновь:

— У вас десять минут. Если не успеете покинуть комплекс — мои люди снова откроют огонь.

— Быстро уходим, — скомандовал Рэттен и рванул к выходу из зала. — Игнат, хватай жену! Мы возьмём детей. В скафандрах они не смогут бежать!

Мы вылетели в коридор. Игнат мгновенно схватил жену и, перебросив её через плечо, рванул вперёд. Рэттен подхватил мальчишек, я — девочку.

Мы бежали по коридору, словно стадо гигантских зайцев, которых вспугнул неопытный охотник. Каждый шаг отдавался гулом в ушах, а мерцающие лампы над головой сливались в размытые полосы света.

Как только двери лифта закрылись и начался подъём, Рэттен вызвал наш челнок. Игнат уже проверял скафандры.

— Тварь! В них нет запаса кислорода! — проревел он по внутренней связи.

— Успокойся, — произнёс я. — Он и не нужен. Через три минуты будем на челноке.

Двери лифта открылись — мы снова подхватили свои ноши и устремились к выходу на поверхность. Двери шлюза с шипением разошлись. Перед нами лежала безжизненная поверхность Тарг-I — серая, каменистая, с редкими столбами дыма от перерабатывающих комплексов.

— Вперёд, — скомандовал Рэттен.

Челнок уже приземлялся, его силуэт вырисовывался на фоне тусклого неба. Мы шагнули в пустоту планеты, оставляя за спиной и разрушенный зал, и молчаливых бойцов, и женщину, которая теперь владела семью миллионами, но продолжала жить на этой богом забытой шахтёрской планете.

— Внимание: до варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один, — известила система корабля механическим голосом.

На панели управления высветился таймер длительности прыжка: семь часов одна минута сорок секунд.

Мы с Рэттеном сидели на капитанском мостике. Только что наш корабль покинул звёздную систему «Чёрная река» и территорию Великого Дома Оболенских, направившись в систему «Звёздный Перекрёсток», принадлежащую Королевству Гедиминовичей. Бронекостюмы и оружие мы уже спрятали в специальные отсеки, где их никто не найдёт.

Рэттен отдал свою каюту семье Громовых, а сам переехал в ту, где до этого жил Игнат.

— Ну, как они? — спросил я у спейс-капитана, когда он пришёл на капитанский мостик.

— Плохо, — он вздохнул. — Дети ещё более-менее, а жена… — по его щеке потекла слеза.

Он смахнул её и натянуто улыбнулся:

— Главное, что теперь они со мной. Остальное забудется.

— Я могу попробовать поработать с их воспоминаниями и заблокировать самые страшные, — предложил я, но Игнат сразу отрицательно замотал головой.

— Всё и так забудется со временем, Ратибор Святославович, — он сел в свободное кресло и продолжил: — Я перед вами всеми в неоплатном долгу.

— Да брось, Игнат. Что такое семь миллионов кредитов, когда на кону были жизни твоей семьи? Да и, уж если честно сказать, возможно, и наши. Так что ты ничего не должен, — произнёс Рэттен.

На мостике повисла тишина, нарушаемая лишь мерным гулом двигателей и тихими сигналами навигационной системы. Взгляд Игната скользнул по приборам, затем остановился на голографическом экране. Посмотрев на переливы света варп-туннеля, он тихо сказал:

— Вы не понимаете. Речь не о деньгах. Вы вернули мне то, что я считал потерянным навсегда. Вернули семью.

Рэттен хотел что-то ответить, но я жестом остановил его. В сознании Игната я уловил вихрь чувств: благодарность, стыд за свою беспомощность, страх перед будущим — и робкую, но крепнущую надежду.

— Игнат, — я наклонился вперёд, — сейчас главное — дать им время. Время и покой. Остальное приложится.

Он кивнул и снова посмотрел на чарующие переливы варп-туннеля.

— Знаю, — Игнат наконец улыбнулся — на этот раз искренне. — Спасибо.

Таймер варп-прыжка продолжал отсчитывать секунды. Семь часов — не так уж много по меркам космоса. Но для нас это было время, чтобы перевести дух, осмыслить пройденное и подготовиться к тому, что ждёт впереди.

Корабль плавно скользил сквозь пространство, оставляя позади тревоги и боль, унося нас к новой точке на карте.

Как бы сильно ни переживал Вейер, таможенный досмотр мы прошли относительно быстро. Правда, опять пришлось заплатить: на орбитальной станции «Хаб-Чёрная Река» Рэттен не стал вносить в список пассажиров семью Громова.

— Ну как же так? — качал головой таможенный инспектор Королевства Гедиминовичей. — Нам придётся задержать ваш корабль и отправить запрос в звёздную систему «Чёрная Река». Вдруг вы похитили эту женщину и детей?

Он стоял в дверях каюты и смотрел на прижавшихся друг к другу детей и женщину.

— Я всё понимаю, это моя ошибка, спейс-лейтенант, — рассыпался в объяснениях Рэттен. — Может, вы поможете мне решить это недоразумение и внесёте их в список пассажиров? Пусть они сядут на мой корабль здесь. Это же можно сделать, спейс-лейтенант?

Инспектор внимательно посмотрел на невинное лицо Рэттена и усмехнулся.

— Можно. Но сами понимаете: срочный запрос в звёздную систему «Чёрная Река», потом мне придётся потратить своё время и поставить отметку на орбитальной станции. А там ведь тоже могут задать вопросы, господин Рэттен. — Ухмылка не сходила с его лица.

— Конечно, конечно, я всё понимаю, спейс-лейтенант, — улыбнулся Рэттен. — Мне только что показалось, что пришёл ответ из системы «Чёрная Река». Может, проверите?

Спейс-лейтенант на мгновение замер, проверяя информацию в своём нейроинтерфейсе.

— Какие прекрасные новости! Действительно пришёл неожиданный ответ.

Он поднёс поближе свой электронный планшет — на экране высветились все данные о корабле — и быстро внёс необходимую информацию.

— Теперь всё в порядке, господин Рэттен. С вами приятно иметь дело, — произнёс инспектор и развернулся, направляясь к переходу на свой корабль. Досмотровая группа последовала за ним.

Рэттен открыл свой электронный планшет и проверил данные.

— Думал, будет сложнее и дороже, — выдохнул он с облегчением и улыбнулся. — Всё, улетаем отсюда. На зарядку встанем в «Поясе Кетцалькоатля».

— Есть, босс, — откликнулся лейтенант-пилот.

Как только корабль досмотровой группы свернул переход между кораблями и отошёл на безопасное расстояние, мы начали разгон для варп-прыжка в звёздную систему «Пояс Кетцалькоатля» — на территорию Королевства Габсбургов.

Варп-прыжок длился четыре часа сорок четыре минуты тридцать пять секунд. «Пояс Кетцалькоатля» встретил нас тусклым красновато-оранжевым диском звезды — холодным свечением оранжевого карлика класса K7V. Вокруг, словно рой разъярённых ос, сновали грузовые и военные корабли: система жила в ритме постоянной напряжённости.

Единственная планета системы — каменистый мир с разрежённой атмосферой, непригодный для массового заселения — служила опорной военной базой флота Королевства Габсбургов. На её поверхности темнели ангары, посты наблюдения и склады, едва различимые в приглушённом свете звезды.

— Идём на станцию зарядки для грузовиков, — скомандовал Рэттен. — Держись подальше от основных путей грузовых кораблей. И сообщи военным, что мы идём на станцию для зарядки — там они смогут спокойно провести досмотр.

— Есть, босс, — тут же откликнулся лейтенант-пилот.

Астероидный пояс, где располагалась станция для зарядки батарей грузовых судов, простирался между орбитой планеты и внешней границей системы. Его пространство было буквально оккупировано добывающими корпорациями: повсюду мерцали огни автоматических добывающих станций, гудели перерабатывающие заводы, а транспортные орбитальные хабы, перегруженные грузовиками, напоминали ульи в разгар сезона.

Но даже плотная сеть военных кораблей не могла полностью обезопасить систему. Пираты в погоне за добычей объединялись в мобильные эскадры небольших кораблей. Одни группы нападали на грузовики и автоматические станции, захватывая грузы с редкими металлами и изотопами. Другие, маневрируя на предельных скоростях, отвлекали внимание военных — кружили по системе, избегали прямого боя, провоцировали разброс сил.

На мостике повисла тяжёлая тишина. Рэттен смотрел на тактический дисплей, где мигали метки кораблей.

— До станции зарядки — десять минут, — доложил пилот. — Досмотровая группа уже ожидает нас на орбитальной станции зарядки грузовиков. Шлюз номер пятьдесят восемь.

Рэттен вздохнул:

— Хорошо. Пусть проверяют. Главное — успеть зарядиться и уйти до того, как пираты снова решат, атаковать систему.

Мы двигались к станции, когда в груди защемило — дурной признак. Я подошёл к пилоту и вместе с Рэттеном стал смотреть на тактический дисплей.

Прошло буквально с десяток секунд, и экран начал наполняться новыми точками — кораблями, прибывающими из варпа.

— Быстро, манёвр уклонения!!! — заорал я, когда перед глазами пронеслась картина взрыва нашего корабля.

Пилот среагировал мгновенно, тут же изменив траекторию. Корабль сильно тряхнуло: мимо на высокой скорости пронёсся лёгкий истребитель пиратов.

Из каюты выскочил Игнат:

— Что происходит?

— Быстро на задние турели! — крикнул Рэттен. Пробегая мимо Игната, он схватил его за руку и потащил в грузовой трюм, где располагались стандартные защитные турели грузовиков.

Я уселся рядом с пилотом у дублирующего пульта управления:

— Перевожу на себя.

Лейтенант-пилот не стал спорить — лишь напряжённо уставился в тактический дисплей.

— Включи связь с турелями, — приказал я, одновременно закладывая новый манёвр уклонения. Корабль снова тряхнуло, на панели замерцали предупреждения о попадании и падении щитов до шестидесяти пяти процентов.

— Турель один, турель два, — произнёс пилот, активируя каналы связи.

— Турель один на связи, — раздался голос Игната.

— Турель два на связи, — подтвердил Рэттен.

— Иду под прикрытие тяжёлого крейсера Габсбургов, — сообщил я, выверяя курс так, чтобы оказаться в секторе обороны военного корабля.

— Сообщи военным, что мы идём к ним. Обозначь наш курс, передай идентификационные коды. Попроси помощи — или хотя бы чтобы не сбили, приняв за пиратов, — скомандовал я лейтенант-пилоту, не отрывая взгляда от голографического экрана.

Пилот мгновенно начал попытки связаться с крейсером.

— Они отвечают, — сообщил лейтенант-пилот и включил громкую связь.

— Идите к планете, — раздался спокойный женский голос, — мы отправляем туда все грузовики. Там дежурит звено тяжёлых истребителей.

Я оторвал взгляд от голографического экрана, глянул на тактический дисплей и ответил:

— Я не долечу до планеты, меня уничтожат раньше. Иду к вам!

— Сектор закрыт. Все корабли в радиусе сектора нашей обороны будут уничтожены. Повторяю, идите к планете. Смените курс.

Я нажал кнопку отключения связи и выругался:

— Да чтоб вас всех…

Сосредоточился, настраиваясь на ощущение опасности: малейшая ошибка могла стоить нам жизни.

— Игнат, Рэттен, крейсер запретил идти к нему и отправляет нас к планете. Надежда только на вас — иначе мы туда не долетим, — передал я по каналу связи с турелями.

— Работаем, но сам знаешь — эти грузовые турели. Толку от них почти нет, — откликнулся Игнат.

— Сколько здесь спасательных капсул? — уточнил я у пилота.

— Десять. Стандартная комплектация для такого класса грузовиков, — ответил лейтенант-пилот.

— Бери семью Громова и рассаживай по капсулам. Если что-то произойдёт, мы не успеем их забрать, — приказал я.

Пилот вскочил и кинулся выполнять приказ.

На тактическом дисплее метки пиратских кораблей продолжали множиться. Я на секунду закрыл глаза, унимая дрожь, и вновь сосредоточился. До планеты оставалось ещё слишком далеко.

Мы шли к планете. Я постоянно маневрировал, но громоздкий грузовой корабль — это не истребитель. По сравнению с истребителем или фрегатом он был как гигантский заяц на скользком льду.

Пока нас спасали турели. Игнат и Рэттен даже не пытались сбить лёгкие, манёвренные и быстроходные истребители пиратов — но вести по нам прицельный огонь тоже не давали. Тем не менее наши щиты упали до десяти процентов: восстанавливаться они просто не успевали. Грузовой корабль не предназначен для ведения боевых действий.

— Прошу помощи! Щиты упали до десяти процентов. Я не дотяну до планеты! — крикнул я в эфир на канале связи с крейсером.

— Это командир пятого звена тяжёлых истребителей. Вижу вас. Продолжайте идти к планете — сейчас поможем, — раздался в динамиках корабля мужской голос.

На тактическом дисплее я увидел, как навстречу мне начали двигаться корабли.

— Нам надо продержаться минуту — помощь идёт! — радостным голосом сообщил я Игнату и Рэттену.

— Вторая турель не атакует, — доложил Игнат. — Проверь, что с Рэттеном.

Я посмотрел на пилота:

— Забирай управление, я — к Рэттену.

Лейтенант-пилот кивнул.

Я встал с кресла и побежал в грузовой трюм.

В грузовой трюм валил дым из второй турели. Я вскочил на лестницу и полез вверх.

Рэттен сидел в кресле: руки обвисли, глаза закрыты. С правой стороны вырывался огонь. Я схватил его за руку и потащил вниз.

Мы грохнулись на пол — я не смог его удержать. Отодвинув его тело, я снова полез в турель и нажал кнопку включения системы тушения пожара. Кабину турели стала заливать пена. Я спустился вниз и закрыл люк, чтобы пена осталась внутри и не дала пожару распространиться дальше.

Склонившись над Рэттеном, я проверил его пульс. Сердце билось, но дыхание было прерывистым.

Из первой турели вылез Игнат.

— Отбились. Истребители сбили пирата, который нас преследовал, — произнёс он и глянул на Рэттена. — Как он?

— Отвратительно. Надо достать его бронекостюм и запихнуть туда. Там очень хороший автодоктор — приведёт его в порядок. По крайней мере, точно не даст ему умереть, — ответил я и пошёл вскрывать отсеки с бронекостюмами.

Игнат двинулся следом.

Через две минуты мы уже запихнули Рэттена в бронекостюм, я нажал кнопку активации систем — и броня тихо закрылась.

Я смотрел через бронестекло шлема на Рэттена. Через пару минут он открыл глаза и криво улыбнулся.

— Включи громкую связь, — сказал я ему.

Через секунду Рэттен заговорил:

— Спасибо, что вытащили меня оттуда и запихнули в бронекостюм. Тут просто шикарный автодоктор, князь. Он уже выдал описание моих повреждений и сделал несколько инъекций. Так что жить буду, ничего серьёзного. Но автодоктор рекомендует занять сидячее, а лучше — лежачее положение и отдохнуть.

— Располагайся прямо тут. Поспи в бронекостюме. Поверь мне, никакого дискомфорта — и под наблюдением автодоктора. Опасность миновала: мы вошли под защиту звена тяжёлых истребителей. Пока будем на орбите планеты — ждать распоряжения от военных, — произнёс я.

— Хорошо, тогда я отдохну, — ответил Рэттен.

Он опустился на пол и привалился к стене трюма.

Мы задержались в секторе почти на трое суток. Сначала почти сутки мы висели на орбите планеты, пока военные методично выдавливали пиратов из звёздной системы. И только потом нам разрешили стыковку с орбитальной станцией для зарядки батарей и ремонта.

Позже стало известно: это была не спонтанная вылазка мелкой эскадры, а тщательно спланированная операция целого пиратского клана. Пираты терпеливо выжидали, когда из системы уйдёт линкор и основная группа тяжёлых крейсеров. И дождались.

Удар оказался сокрушительным. Военные потеряли один из трёх оставшихся в системе тяжёлых крейсеров, несколько эсминцев, десятки фрегатов и тяжёлых истребителей. Количество уничтоженных грузовых судов даже не поддавалось подсчёту — их погибло столько, что вести учёт попросту не имело смысла. Для Королевства Габсбургов это стало серьёзным ударом по репутации: столь масштабные потери в охраняемой системе выглядели как провал всей оборонительной стратегии «Горный хребет». Не удивительно, что командование тут же начало розыск шпионов в своих рядах.

Нас вызвали на допрос лишь на третьи сутки, но процедура заняла считанные минуты. Нам действительно повезло: мы вошли в систему буквально за минуту до начала атаки, и это обстоятельство сыграло решающую роль.

Всё это время мы не покидали борт своего корабля. Тем не менее Рэттен успел поправиться — последствия ранения сгладил автодоктор бронекостюма — и даже договориться о ремонте повреждённой турели.

Так что, если взглянуть на ситуацию в целом, нам определённо повезло.

— Внимание: до варп-прыжка — пять… четыре… три… два… один, — известила система корабля.

Корабль дрогнул, и реальность растворилась в синеве варп-туннеля.

На панели управления высветился таймер длительности прыжка: шесть часов пятьдесят девять минут двадцать пять секунд.

Мы уходили в звёздную систему «Глубины Эриды» — вторую по счёту в так называемом «Горном хребте» Королевства Габсбургов. До «Скопления Икара» оставалось три перехода:

«Пояс Кетцалькоатля» — «Глубины Эриды»: шесть часов пятьдесят девять минут двадцать пять секунд;

«Глубины Эриды» — «Сокровищница Гермеса»: четыре часа семнадцать минут десять секунд;

«Сокровищница Гермеса» — «Скопление Икара»: три часа двадцать две минуты пять секунд.

Я постепенно приближался к своей цели — спустя почти восемь месяцев скитаний. Но чем ближе была точка назначения, тем сильнее меня не покидало ощущение, что всё только начинается.

Дорогие читатели!

Первая книга цикла «Дом Северных Медведей» подошла к своему завершению, и я искренне благодарен вам за то, что были рядом с героями на протяжении всего этого пути.

Ставьте лайки, дарите награды, пишите отзывы.

До встречи на страницах второй книги! Надеюсь, наше путешествие продолжится так же увлекательно, как и прежде.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.