Несанкционированное проникновение в сознание гражданина и установка телепатического контакта с целью извлечения информации, передачи сведений, введения в навязчивое состояние и т.п. расценивается как психомагическая атака и подлежит квалификации по статье 14.3/1. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

– Эй, учёные, хорош зубрить! Так ведь и головы могут лопнуть!

Лохматый светловолосый паренёк, весь обсыпанный рыжими веснушками, ловко перескочил невысокую ограду школьного сада и устремился к сидящим в тени раскидистой липы мистикам. Фред моментально захлопнул учебник и поднялся приятелю навстречу, протягивая руку для приветствия:

– Ну, здорово! Куда торопишься?

– К часовне, – мотнул головой белобрысый. – На лесную ведьму поглядеть охота, пока не спалили. Ух и страшная, говорят, уши во-о-от такие, когти что крючья, а глазищи в пол-лица. На Мику ка-а-ак зыркнула утром, когда из лесу её тащили, так он до сих пор на лавке валяется, отойти не может. Как там бишь такие штуки у вас называются?

Сестра Фреда, темноволосая худенькая девушка по имени Лизабет, только теперь оторвалась от конспектов и подняла голову:

– Невербальные проклятия? Сомневаюсь, что уровень развития дикарей позволяет им применять подобные заклинания.

– Пф! – громко фыркнул веснушчатый. – Коли не веришь, пошли сами поглядим!

– Экзамен завтра, – девушка с сомнением посмотрела на брата. – А Фред ещё и половины вопросов не подготовил.

– Да брось ты, я и без тетрадок этих всё знаю! – горячо заверил её юноша, подхватывая с травы полотняную сумку и ученический деревянный посох. – Не каждый день лесную нечисть на площади демонстрируют. Это тебе не картинки в книжке, а живое пособие. Практика в натуре, как выразился бы Сморчок. Идём!

Лиза вздохнула и после некоторых колебаний всё-таки заложила конспекты закладкой, неторопливо поднялась на ноги. Предчувствие опасности лёгкой дрожью скользнуло по спине и отдалось прохладой в пальцах: брат был впечатлителен и не в меру скор в принятии решений, а потому отпускать его глазеть на жертву инквизиторских ищеек, уже пару недель как обосновавшихся в Фоллинге, ей не хотелось. Не говоря уже о том, что родители строго-настрого запретили лишний раз показываться на глаза людям из Ордена. Как будто не знали, что запретить что-либо Фреду – это всё равно, что плеснуть горючего масла на вечно тлеющие в нём угольки неподдельного любопытства. Сестра не сомневалась, что он и сейчас прекрасно помнил о предостережении отца.

Профессор Сморчок, что неудивительно, был здесь же, на площади перед часовней. Его длинный бугристый нос под синей, облегающей череп университетской шапочкой то и дело мелькал среди столпившегося деревенского люда. Вскоре он вынырнул перед самыми лицами учеников и разочарованно затрясся:

– Эх, не удалось договориться, ребятки, никак не удалось! Непрошибаема головушка инспектора, я вам говорю! А что если бы нам такую практику, такое пособие, да на пару дней в учебные классы, а? Пусть в клетке, пусть в оковах, но всё ж таки удивительной редкости экземпляр, чистейшая лесная кровь! А он мне только «уймитесь, профессор, тварь крайне опасная»! А кому, скажите мне, милые друзья, нынче неопасные твари интересны для всестороннего изучения? Мы же на боевых магов вас готовим, государству служить, закону, а не бабочек с мухами через стёклышки разглядывать, эх, эх… Ну идите же, полюбуйтесь, пока эти варвары костёр не разложили.

Профессор исчез в толпе, только два или три раза Фред и его сестра вновь увидели всплывающую в различных местах потёртую шапочку. Лиза растерянно посмотрела на брата: пробиваться сквозь галдящий и жестикулирующий люд была задачка не для хрупкой девчонки семнадцати лет. Фред был выше её на полголовы и значительно крепче, хотя и родился полутора годами позднее, но главное – он никогда и ничего не боялся.

– А ну, дайте пройти будущим великим магам! – крикнул он, поднимая посох над головой, и простой народ нехотя потеснился и расступился, давая дорогу юным мистикам.

Чистых, официальных магов в государстве теперь уважали, даже всего-навсего учеников специального класса поселковой школы. Маг, пусть только начинающий, ребёнок или подросток – будущий защитник границ, лекарь или зачарователь, сила, которая у соседних стран была в дефиците, а потому силу эту до поры оберегали, воспитывали, взращивали достойно. Прежде всего юным мистикам давалось начальное образование, для чего в каждом более-менее крупном селении имелось специальное мистическое отделение школы, управляемое профессором либо доцентом из Гильдии магов. В шестнадцать, плюс-минус год, это зависело от персональных способностей учеников, случались выпускные экзамены, после чего молодёжь отпускали в их последнее свободное лето, а уж после давали направление в городскую высшую школу в одном из трёх крупных городов страны. Те, кому совсем уж повезёт, отправлялись в столичный магический Университет Сюр-Мао.

Завтра Лизе и Фреду предстояло держать экзамены в боевой магии, в искусстве магической защиты, а напоследок – в целительстве, которое более чем наполовину состояло из травологии и алхимии, поскольку настоящими лекарскими заклинаниями профессор Сморчок не владел.

– … В результате проведённых допросных процедур от сего существа были получены признательные показания, на основании которых и был вынесен приговор. Казнь будет приведена в исполнение завтра на рассвете перед утренней службой, дабы пришедшие посмотреть на торжество справедливости Церкви и Чистой магии смогли бы надлежащим образом очиститься в храме и получить благословение настоятеля.

– А как допрашивали, дикари ведь не говорят? – выкрикнул кто-то из толпы.

Инспектор, длинный и сухой, как жердь, обернулся в сторону вопрошавшего:

– Как вы можете видеть, существу перевязано ротовое отверстие для предотвращения возможности применения грязного колдовства. Посему эта дикарка не способна продемонстрировать честному народу свои речевые способности, которые, однако, наличествуют в должной мере для осуществления допроса.

Толпа недовольно загудела. Вперёд пробилась растрёпанная и раскрасневшаяся женщина в простом платье и заляпанном ситцевом фартуке:

– Господин хороший, так отчего же заразу прямо сегодня не спалить? А ну как она за вечер и за ночь на всю округу проклятие напустит?

Служитель Ордена Инквизиции отрицательно покачал головой:

– Невозможно, уважаемая. Проклятие невозможно по причине обездвиживания существа, ввиду наличия кляпа в его, точнее, её зубах, а также вследствие действия Святого круга, который будет установлен с наступлением темноты.

– Да понятно всё, – стоящий рядом с женщиной приземистый мужичок в штопаной холщовой рубахе плюнул в сторону столба. – Есть же которые не верют в дикарей и прочую лесную дрянь, потому и привязали её тута, чтобы это, как его, народ праведный пришёл и, как его…

– Удостоверился, – подсказал кто-то сзади.

– Во, точно, - с готовностью кивнул мужик и снова сплюнул. – А я это, как его, уже поглядел и больше не хочу, значит.

Фред и Лиза подошли близко – насколько позволяла натянутая искателями цепочка вокруг деревянного помоста. К наскоро отёсанному сосновому столбу была крепко привязана лесная эльфийка. Тонкая и жилистая, в одной лишь изодранной в клочья юбчонке из мягкой коричневой кожи и короткой, в пятнах крови, измятой рубашке – местной, так как по слухам ведьмы по лесу бегают с голыми грудями, чтобы легче было заманить в западню какого-нибудь зазевавшегося дровосека или грибника. Лицо и руки дикарки украшали переплетающиеся тёмные татуировки, особенно устрашающе смотрелись они на её мертвенно-бледной коже здесь, под солнечным светом, среди бела дня. Кое-где красовались свежие синяки и ссадины, а вот когтей видно не было, как и самих пальцев, поскольку запястья её стянуты были за спиной. Уши тоже не были во-о-от такими. Маленькие и заострённые, лишь слегка выглядывали они из волос. Лиза осторожно просунула руку под локоть брата, вцепилась в рукав ученической мантии похолодевшими пальцами:

– Ты… чуешь? – еле слышно прошептала она.

Фредерик медленно выдохнул и кивнул. В крови эльфийки магии было на десять профессоров-Сморчков. Дикой, сияющей, первозданной магии, не скованной обетами, законами и правильным магическим образованием. Чистой и бурной, как горный ручей, отравленной лишь страхом и невыносимой болью.

– Неужели они… не видят? – рука Лизы чуть подрагивала от волнения.

– Видят, – еле слышно ответил ей брат. – Но она эльф. Двойная угроза.

Двойная! С потенциалом пойманной дикарки угроза была десятикратная, а следствие в первую очередь было склонно оценивать именно потенциал, а не добрые или злые намерения. Пленница вдруг шевельнулась, насколько позволяли стягивавшие её плечи путы, подняла небольшую голову с растрёпанными рыжеватыми волосами и посмотрела поочерёдно на обоих мистиков. Выбрала Лизу, чуть прищурилась. Тёмные глаза, обведённые тенями усталости, стали похожи на заострённые угольки.

– Фред! – вдруг дёрнулась девушка, отпрянув назад. – Пойдём, скорее… Пойдём отсюда!

Брат схватил сестру за руку и повлёк за собой, пробиваясь через гудящую толпу. Отовсюду слышались негодующие выкрики о том, что ведьму следует казнить немедленно, распять, поджечь, облив маслом, что все, дескать, уже вполне убедились в её реальности и нечего зря пугать людей тварью. Кто-то предлагал набрать камней и перед сожжением как следует проучить проклятую дикарку, кто-то, напротив, желал увидеть её совершенно голой и убедиться в схожести женских признаков эльфийских и человеческих баб. Не будь эти признаки одинаковыми, то каким же, по-вашему, образом нечистые ведьмы соблазняют деревенских парней, чтобы после использовать их тела в грязных ритуалах? Кто-то даже сунулся было к помосту, желая немедленной расправы, но был остановлен приставленной рядом охраной. Четверо молодцев в золотящихся на солнце кольчугах и красных накидках лениво перекидывались односложными фразами и время от времени отгоняли уж слишком любопытных зевак. Их гордый и уверенный вид внушал народу доверие. Эльфячья ведьма, да. Нечисть, да. Ошивалась возле самого посёлка, верно, но уж можете быть спокойны, Орден со всей этой пакостью разберётся. А ваше место, мол, в зрительном зале.

Лиза бежала так быстро, что брат едва поспевал за ней. У самой клиники выдохлась, сбавила шаг, закашлялась. Фред беспокойно заглянул в её лицо, несмотря на бег, отчаянно бледное, с синеватыми губами, сжатыми в тонкую полоску.

– Ну же, что? Лиза!

Она с трудом разлепила рот:

– Это не… невербальная магия. Не проклятия. Она телепатка. Дикари общаются телепатически! Поэтому и считается, будто они не знают разумную речь! Она говорила со мной.

– С тобой? – опешил Фред. – Но ведь это невозможно! Люди не способны к магии разума, если только у них не…

– Знаю, – перебила девушка. – Прошу тебя, умоляю, не говори никому!

– Что же она тебе сказала? – ещё больше заволновался брат.

За его спиной открылась дверь клиники, и на крыльце появилась молодая ещё светловолосая женщина в одеждах целительницы. Лиза испуганно ойкнула:

– О, боги, мама вышла! Заклинаю тебя – ни слова!

Фред поспешно кивнул, и они направились к матери.

Глава 2.

Согласно полувековым исследованиям специалистов Отдела магического контроля Университета Сюр-Мао, способность к некромантии, равно как и дар магии разума, в большинстве случаев носит наследственную природу. Случаи обращения взрослых квалифицированных магов к тёмной стороне искусства единичны и имеют случайный характер, в то время как подавляющее большинство задержанных и преданных справедливому суду некромантов, теневых магов и телепатов являлось потомками и родителями таких же носителей проклятой крови. Своевременное выявление и уничтожение обладателей вышеупомянутых «талантов», а также их наследия в виде письменных источников и так называемых «конкрементов памяти» позволит со временем свести угрозу распространения учения о некромантии к минимуму. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Сония всплеснула руками, беспокойно разглядывая детей. Растрёпанные и запыхавшиеся отпрыски совсем не походили на завтрашних студентов. Наверняка бегали к часовне узнать, по какому поводу звонили в колокол, собирая народ, вместо того, чтобы спокойно пообедать и садиться за уроки. Привычным движением женщина проверила цепочку на шее дочери и коснулась прохладного камня, скрытого тканью школьной мантии. Амулет был на месте, но вот лицо Лизы выглядело белее больничных простыней, а под глазами уже обозначились сероватые тени. Хоть сейчас укладывай её в постель и отпаивай снадобьями, вот только не согласится ведь ни за что, упрямая! Сидит над книжками ночи напролёт, да и весь день бы сидела, если бы не шебутной братец. Только с ним Лизабет и готова была отрываться от учёбы, подружкам разлучить её с учебниками было не под силу, и они быстро махнули рукой на скучную «заучку».

Фред тоже выглядел не на шутку взволнованным – оно и понятно, на завтра назначен был экзамен в присутствии комиссии от трёх магических академий страны, и сын надеялся попытать счастья и оказаться среди выпускников в свои неполные шестнадцать. Сония невольно вздохнула: расстаться сразу с двумя старшими детьми она всё ещё не была готова. Представить, что уже не сможет каждый день любоваться серьёзной тихоней дочерью, целовать в лохматую каштановую макушку сына, заставляя прежде наклониться вымахавшего за последний год парня.

Целительница усадила детей за стол в маленькой больничной кухне, налила по чашке наваристого бульона, порезала хлеб и села, придерживая рукой большой живот. Если бы только ещё один мальчик родился, думала про себя Сония, точно зная, что чуда не случится. Снова будет доченька, четвёртая и, наверное, уже последняя. Должно быть, простым людям живётся куда интереснее: они вынуждены обращаться к лекарям или гадалкам, чтобы узнать пол будущего ребёнка, а любому магу изначально известно, кто появится на свет. Ну ничего, каждый раз с улыбкой успокаивала себя женщина, пусть девочка. Главное, что очень нескоро придётся её от себя отпускать, отрывать от беспокойного сердца. Как и младшеньких – шестилетнюю Молли и восьмилетнюю Элин.

– Там ведьму лесную схватили, жечь хотят, – не выдержал, наконец, Фредерик, орудуя ложкой в миске и закусывая хлебом.

Лиза, конечно же, вяло крошила свой ломоть и ждала, когда бульон совсем застынет. Мать сложила руки на животе и нахмурилась:

– Ты б лучше к Сморч… к господину Ильсену сходил, пока не поздно, да попросил его разъяснить охранные руны.

– Если хочешь знать, Сморчок на площадь прибежал ещё раньше нас, – парировал Фред, не улыбаясь.

Если сын не улыбался каждую минуту и не придумывал какие-нибудь новые шутки, то это означало что-то очень нехорошее. Несмотря на огненный дар, взбалмошный характер и безудержное юношеское хвастовство, Фредерик взял от старшей сестры привычку прятать концы в воду, если дело было серьёзным. Когда брат и сестра сговаривались о чём-нибудь, разузнать об их секретах было не под силу не только мягкой и добросердечной Сонии, но и отцу, который умел быть суровым и добиваться своего ещё со времён службы в Солнечной страже. Именно благодаря репутации Эдвина и его решительной натуре инспектор Ордена Инквизиции не смел даже приближаться к дому, где жило семейство Сандбергов. Лишь однажды нужда привела эту мерзкую канцелярскую крысу к дверям клиники, где он, зеленея и заикаясь, попросил Сонию приготовить ему мазь от болей в спине.

Сония украдкой наблюдала за тем, как многозначительно переглядывались её дети, и думала, что в Академии, далеко от дома, крепкая дружба послужила бы Лизе и Фреду хорошим подспорьем. Если бы только это было возможным… Отец прав: ну как сейчас сказать дочери? Как накануне выпускного школьного экзамена объявить полной надежд девчонке, что никакой Академии или Университета в её жизни не случится? Что уже украдкой, по-тихому, приезжали сваты, и судьба её, и будущий муж её уже ждут по ту сторону реки, в большом и просторном доме. Вот отпразднует выпускной в день Великого солнца, получит свой законный школьный диплом юного мистика, а уж потом уберёт его на дно сундука, под платья и расшитые узорами рубашки, чтобы никогда больше не доставать на свет. И с магией придётся распрощаться навсегда, а в Заречье, где магов не рождалось от начала времён, ей будет легче позабыть и смириться.

Женщина тайком прикусила губы изнутри. Лиза хотя и выросла молчаливой скромницей, но такую выходку родителям и за всю жизнь не простит, уже и теперь это ясно. Чувствует дочка свой дар, дурманит он ей кровь и разум, а потому не может она понять, что давать этому дару дорогу никак нельзя. Беда выйдет. Одно дело девчонкой бегать с заговорённым камнем на шее, и совсем другое – попасть в Академию, где каждый ученик под надзором магистров и профессоров. Да и люди из Ордена наведываются в аудитории с проверками – нет ли нарушений, запрещённых учебников, не просочился ли в преподавательский состав кто-нибудь из преданной забвению Гильдии призывателей теней в поисках новых адептов…

И надо же было случиться такому, что в тот самый год, когда у Лизы проснулся дар, Инквизиция представила народу новое своё изобретение – миралит. Сония даже задумываться боялась, из чего искатели научились извлекать этот материал, как готовили они его в своей Железной крепости и на ком испытывали. Результат был прост: особый состав при ношении его на теле в виде браслетов, ошейника или пояса на голом теле воздействовал на ту составляющую крови, что отвечала за магический дар. Творить заклинания становилось невозможным, и постепенно человек отвыкал от растворённой в крови силы и ничем не отличался от обычных граждан. Дело оставалось за малым – никогда не снимать с себя блокирующее дар устройство.

Среди Солнечных стражей ходили слухи, что разработка антимагической субстанции и соединение её с заклинаниями магии крови поначалу не удавалась – подопытные угасали на глазах, сходили с ума или даже умирали. Но спустя годы миралит научились очищать и зачаровывать так, что никто уже не мог пострадать. Он всё ещё стоил баснословных денег, и раздобыть его было ох как непросто, но Сония, лично примерившая на себя браслеты, предназначенные дочери, убедилась – ни самочувствие, ни здоровье не пострадают. Как бы ни были жестоки методы Ордена Инквизиции, надо было отдать людям Вольдемара Гвинты должное: они нашли способ нейтрализовать опасных магов вместо того, чтобы убивать их целыми семьями.

Дети доедали молча. Лиза вскочила, сполоснула в кадке посуду, вытерла полотенцем, только бы поскорее найти предлог вырваться из-под обеспокоенного материнского взгляда. Сомнений нет – девушка определённо чувствовала, что родители что-то замышляют, но её натура не позволяла ей начать расспросы первой. Фред пробурчал слова благодарности за обед и поплёлся вслед за сестрицей, вновь уколов Сонию своим насупленным видом. Ну, в самом деле, не могут же они знать, не могли же они услышать или догадаться. Нет!

Выпроводив сына и дочь и смахнув со стола крошки, женщина заглянула в палату: укушенный ядовитым крестовиком мальчишка спал, собравшись в комочек. Бабка с воспалившимися коленками мирно дремала у окошка под цветами карминно-красной герани. Лёгкие занавески чуть шевелились от летнего ветерка. Со стороны часовни доносились выкрики и ругань. И тут Сонию осенило: закопавшись в своих мыслях о будущем детей, она и не подумала о смысле сказанных Фредом слов. На площадь притащили лесную ведьму и собираются сжечь! И это были не страшилки об Инквизиции, что любила полушёпотом рассказывать соседка, собрав вокруг себя толпу на базаре. Это происходило здесь, в Фоллинге, где люди редко встречались с кровавыми расправами или кострами.

– Ведьма лесная, – тихо сказала себе под нос Сония и покачала головой, догадываясь о причине. – Так вот в чём дело!

Женщина прикрыла дверь в палату с больными и отряхнула руки о подол мантии, словно к ним прилипли какие-то невидимые крошки. Догадка встревожила её. Если детям взбредёт в голову какое-нибудь безумство, а исключать этой возможности было нельзя, то стоило заранее поговорить с мужем. Она вышла на крыльцо и стала ждать возвращения Эдвина.

***

Фред с огромным трудом сдерживался, чтобы не начать расспрашивать сестру уже по дороге домой. Он знал, что Лиза терпеть не может настойчивых и поспешных вопросов. Ей нужно было обязательно дать время на размышление, в противном случае можно было ничего не добиться. Не сговариваясь, брат и сестра забрались на свой ученический чердак – маленькую комнату под крышей, где можно было спрятаться от малышни и спокойно заниматься своими делами. Молли и трое соседских малолеток возились во дворе под присмотром восьмилетней Элин. Немой дядька Хрут, работник, методично колол дрова поодаль у сарая.

Лиза уселась на низкую скамеечку, сцепила ледяные пальцы в замок, посмотрела на брата:

– Сейчас лопнешь от любопытства, вижу ведь!

– Угу, – промычал Фред, бросая сумку с учебниками на пол. Под ногами звякнули забытые со вчерашнего вечера чашки с остатками чая. – Не томи. Что она сказала?

– Я попробую описать, – девушка напрягла кисти рук, приложив пальцы подушечками друг к другу, как всегда делала в попытке сконцентрироваться. – Понимаешь, это не обыкновенная речь, не как шёпот. Это, лучше всего будет сказать, образы. Страшно, очень страшно ей… их народ огня боится, держит его в узде, они даже огненную магию не практикуют.

– Ещё бы, они ведь эльфы! – воскликнул Фред. – Живут в лесах в глубоких норах, куда и солнце не проникает. А огонь – от солнца, от бога Ксая, как им его не бояться! Когда была война, кто эльфам задницы их тощие надрал? Огненные маги и искатели! Не королевское войско трусливое, не гильдейские умники, а обыкновенные что ни на есть солдаты и пограничники, Солнечные стражи из Предела. Так что удивляться здесь нечему, страх к огню у них в крови!

Когда он говорил, Лизе казалось, что искры так и сыплются из него во все стороны. Лучше всего брату давалась именно огненная стихия. Он расцепил её руки, повернул вниз ладонями и подставил свои – излучающие сильный поток энергии. Невидимое и чистое пламя дара. Она не отказалась, кивнула, отогрелась родным теплом и продолжила:

– Ещё сказала, что она охотница, преследовала косулю. Не заметила расставленной ловушки, потому как сильно увлеклась. И лук её там остался, в высокой траве – ловцы попросту не заметили лука, когда выпутывали её.

Девушка помрачнела и судорожно глотнула воздух. Образы, показанные лесной эльфийкой, мелькали в голове яркими, болезненными пятнами и, с минуту поразмышляв, она сообразила, почему:

– Ей солнце било в глаза, когда они… порвали на ней одежду. Хотели надругаться, но самый старший напугал их, что с ведьмами, какой бы красивой ни казалась, нельзя ни в коем случае. Мол, потом отсохнет всё, что ниже пояса, да и отвалится. Потому что на самом деле никакие они не красавицы, а жуткие твари с когтями и зубищами. А всё, что ты видишь – иллюзия. Связали и поволокли к инспектору. Там её… мучили…

Лиза остановилась, не в силах продолжать. Никакие слова не могли передать картинок, спроецированных в мозг дикаркой, слов попросту недоставало, слов было ничтожно мало, образов – много. Фред обнял её, украдкой напоил новой порцией силы:

– Хватит, понятно.

Сестра кивнула, перевела дух. Подняла голову и взглянула в серые глаза Фреда, такие же, как у неё, разве что не обведённые тонкой тёмной каймой по самому краю радужки:

– А теперь я должна спросить, а ты ответь честно. Поклянись своей силой, что скажешь правду и только правду.

Она выпустила из ладони сумрачную, фиолетовую искорку. Он с готовностью кивнул и в ответ выпустил огненную, оранжевую:

– Клянусь своей силой и будущим дипломом мистика!

«Если он у тебя будет» – подумала про себя Лиза, но вслух задала вопрос, как требовал их собственный ритуал:

– Кого ты видел на помосте у часовни?

– Я видел, – Фред сдвинул тёмные брови и поморщился. – Эльфийскую девушку, которую называют смертельно опасной тварью и которую завтра на рассвете спалят, как старое чучело весной.

– При помощи очистительного божественного огня, – передразнила инспектора Лиза, копируя его пафосный тон.

Фредерик взволновался, его щеки вспыхнули:

– Она чистое создание. Чужое, но незлобное!

Сестра сложила руки на груди:

– Предлагаешь пойти и рассказать всё это инквизиторам и настоятелю? И всей этой неотёсанной деревенщине, которая спит и видит, как бы кого-нибудь на кол посадить или на костёр?

Юноша молчал. Невообразимо долго для своей огненной натуры. Потом тихо сказал:

– Лиза. Это не какое-то там привидение из подворотни. Там охрана из Ордена, они натасканы на тёмных магов. Там будет Святой круг. По всей площади. Они активируют его до наступления темноты.

– Главное только войти в круг, дальше никакой запрещённой магии. Слабость, сон, молчание. Стандартные, целительские заклинания. Школьные. За это не костёр не сажают.

Он покачал головой, не поднимая глаз. Девушка пожала плечами:

– Как хочешь, Фред. Я рискну. Мне нужно кое в чём, как они там сегодня кричали – удостовериться?.. Вот. Если я помогу ей, то она, возможно, поможет мне. Поможет понять, откуда во мне этот дар, это проклятие. Уж не оттого, что матушка говорит, будто я родилась на Севере и чуть не померла от холода во младенчестве.

– Ты неправильно поняла меня, сестрёнка, – прошептал Фред. – Я хочу пойти один. Во мне нет никакого тёмного дара, а значит, круг пропустит меня и так. Никто не забьёт тревогу. Дальше – только стандартные…

– Нет, ни в коем случае. Нет! Твоя энергия разве что как фонарь не светится, тебя издалека почуют. Себя погубишь и всю семью. О родителях подумай.

– А ты подумала? – запальчиво возразил он.

– С позапрошлого года только об этом и думаю. Случись чего – всем только лучше будет. И маме, и отцу, и Молли, и Элин, и деду, и даже Хруту. Скорей бы уже выпускной и уехать подальше, пока не разнюхали, не почуяли. В городах, говорят, столько всякого сброда, что никто магические следы не отслеживает.

– Кто почует-то? Сморчок вон первый бы побежал к инспектору, ему бы только нос свой засунуть в какое-нибудь дерьмецо, а потом лапки потирать, что из этого выйдет. И ничего, не замечает пока.

– Пока, – уточнила Лизабет. – Пока на мне этот амулет, о котором родители не желают разговаривать. Но ты ведь видел, что с ним происходит, когда я прикасаюсь к своей силе. Сейчас это только маленькие трещины, а назавтра он может рассыпаться в прах.

Девушка осторожно потянула за цепочку и вытащила оправленный в тонкое серебро дымчатый камень. Чернильная тень, что застыла в полупрозрачном кварце, с каждым днём становилась всё светлее, всё бледнее. Когда-то гладкий и отполированный минерал покрылся теперь паутинкой и крошился как песчаник, если Лиза проводила по нему кончиком ногтя.  Минуло уже почти два года с тех самых пор, когда она разгадала назначение амулета, но никакие осторожные расспросы или робкие намёки не помогли ей узнать о происхождении вещицы. Она с детства помнила, что есть темы, которые родители не любили обсуждать, и одной из этих тем была их служба в северном городе Ольдене, на границе Предела. «Непростые были времена, непростые, огоньки вы мои», – только и промолвил старый дедушка, к которому Фред и Лиза попытались приставать с вопросами.

– Что если… – осторожно начал Фред. Неуверенность смотрелась на его лице непривычно. – Что если этот мёртвый, как его, кокон, требует гораздо больше сил, чем ты думаешь?

– Придётся опустошить наш тайник, – пожала плечами Лиза.

Ну конечно! Она собиралась использовать порошок для усиления заклинаний, украдкой отсыпанный из родительских запасов. Эдвин и Сония всегда держали в клинике запасы так называемого стафлекса, изобретения Гильдии магов – он помогал целителям в особо сложных случаях и продлевал действие обезболивающих заклинаний и сна. О том, что волшебный порошок одинаково хорошо усиливает любое колдовство, первым разузнал Фред. Ему повезло, что в тот момент сестра оказалась рядом – юноша только чудом умудрился не поджечь стену соседского дома. Огненный шар разорвался над грядками с капустой и едва не изжарил жирного петуха, который прогуливался поблизости. К счастью, в тот раз обошлось без жертв, а в будущем юные мистики использовали порошок с большой осторожностью.

– Я тоже пойду, – заявил Фред тем самым тоном, когда возражать было бессмысленно. Но всё же, заметив волнение Лизы, мягко добавил: – Мы ведь давно договорились, что будем всё делать вместе.

Он раскрыл ладони и вызвал язычки пламени. Девушка посмотрела на пляшущий огонь и медленно накрыла его своими пальцами без страха обжечься. Пламя растаяло без следа, а на руках юноши заискрились звёздочки инея.

– Ладно, – еле слышно сказала она. – Вместе. Ещё одна тайна, за которую нам оторвут головы.

– Тайна останется тайной, Лиза, – торжественно произнёс Фред придуманную два года назад клятву. – Даю слово огненного мага.

Ритуал молодых волшебников требовал такого же ответа и от второй участницы заговора. Она была старшей и понимала, что должна была быть разумной, отговорить брата от намечающегося безумства. И в то же время Лиза чувствовала – одной ей не под силу то, что может получиться у них вдвоём. От страха и напряжения у неё замирало всё внутри, но всё же она натянуто улыбнулась и ответила на клятву, произнесла вслух слова, из-за которых можно было потерять всё на этом свете.

– Тайна останется тайной, Фред. Даю слово некроманта.

Глава 3.

Наиболее распространенным среди некромантов способом укрывательства от правосудия является использование так называемых «мёртвых» сфер или коконов. В отличие от иллюзионных заклинаний невидимости, которые имеют лишь визуальный эффект и легко нейтрализуются стандартными развеивающими формулами, «мёртвые» сферы делают невозможным обнаружение чародея даже при магическом скрининге местности. Защитное поле подобного рода может создаваться только магами, имеющими доступ к чужеродной (миру живых) сумрачной субстанции. Время существования «мёртвой» сферы сильно ограничено и напрямую зависит от потенциала применяющего его субъекта.  (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Краешек луны медленно показался в узком просвете между задёрнутыми занавесками, когда Лизабет, не дыша, спустила ноги с кровати и беззвучно подкралась к окну. Она подготовилась заранее: легла спать в одежде, сложив в глубокие карманы школьного платья всё необходимое. Оставила незапертыми крючки на окне. Украдкой позаимствовала на кухне острый нож. Обе сестрёнки мирно спали. Молли обнимала своего любимого тряпичного медведя по имени Бу, Элин свернулась калачиком на краю постели, уступив больше половины места наглой полосатой Мурчалке.

Девушка тихо-тихо отодвинула занавеску и потянулась к медной ручке на оконной раме. Петли были предусмотрительно смазаны, но что-то тихо скрипнуло всё равно. Кошка вскинула голову и встретилась взглядом с Лизой. Невидимо втянула ноздрями летний ночной воздух, пахнущий поздней сиренью и чубушником, зевнула, вытянула передние лапы и медленно легла снова. За ужином ей перепал внушительный кусок сочной курятины, украдкой брошенный под лавку добросердечной Элин, поэтому амбарные мыши Мурчалку не интересовали, по крайней мере, до рассвета.

Лиза осторожно спрыгнула в мягкую траву. Фред уже дожидался её под окном. В доме не было видно ни огонька – заснул даже старый дед, имевший обыкновение засиживаться за полночь над своими потрёпанными дневниками при свете магической лампы.

Кружным путём через огороды они вышли на дорогу, не осмеливаясь даже шептаться. Юноша держал руки в карманах и казался Лизе неестественно бледным в ночных сумерках. Более того, волнение брата в буквальном смысле сотрясало окружающий воздух. Он кусал губы и надеялся, что сестра не обратит на это внимания. Дорога в центр посёлка была пуста, по обе стороны от неё тянулись дворы, обнесённые невысокими изгородями, кусты и деревья, высокие заросли полыни и крапивы. Звонко пели цикады. Где-то очень далеко заухала сова, потом умолкла. Луна с откушенным боком висела далеко над тёмной зубчатой каёмкой леса.

Они шли по обочине, держась поближе к плетням и спасительной черноте придорожных зарослей, пока не увидели распахнутый в ночь трактир «Толстая бочка». С этого места, с трактира и стоящей напротив общественной конюшни, начиналась центральная улица посёлка Фоллинге, и чтобы миновать шумящее подобно осиному рою заведение, мистикам пришлось свернуть направо и пробираться тёмными задворками. Лиза, до этого момента решительно шагавшая вперёд, вдруг остановилась у очередного плетня.

– Фред, ты хотя бы соображаешь, что мы делаем? – её голос дрожал.

– Конечно! – стараясь говорить уверенно, он потрепал её по плечу. – Всего-то идём спасать девушку от очищающего огня инквизиции.

– Эльфы – наши враги. Да, мы не видели войны, мы живём в покое и сытости, но старики не забыли её. Все знают, что это не настоящий мир, а временное перемирие. Зализать раны. Набраться сил, – девушка прислонилась к изгороди, размотала суровую верёвку, стягивающую небольшой мешочек. На полотняном квадратике тускло мерцали голубые кристаллы магического концентрата.

– К чему ты всё это говоришь? – юноша засомневался, нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

Она не торопилась, как всегда. Как всегда, что-то прикидывала про себя, отсчитывая кристаллы. Двойную порцию.

– Мы дойдём до Липовой аллеи, и ты останешься ждать. В темноте, у школьного сада. Если всё получится, выведем её вниз к реке и проводим до Синей поляны. Если что-то пойдёт не так – просто беги домой.

– Бежать домой без тебя?! – шёпотом вскричал юный мистик. – Ты в своём уме?

Лиза осторожно слизнула кристаллы с пальцев, остаток замотала в платок и спрятала. Поморщилась и проглотила, не растворяя в сладком сиропе, как учил Сморчок во время занятий по алхимии. Она рассчитывала, что таким образом действие усиливающего вещества наступит не сразу, ведь стафлексу понадобится время на растворение в желудке. Фред представил, как должно быть сейчас отвратительно горько на языке сестры, и невольно передёрнулся.

– Я пойду с тобой, – решительно заявил он, толкая калитку в очередной огород.

– Не пойдёшь, – не оборачиваясь, ответила девушка.

– Но ты дала слово, что мы сделаем это вместе! Не как в прошлый раз, а на самом деле вместе!

Лиза чувствовала, как кровь прилила к голове брата, ударила в щёки, как весь он стал похож на светящийся в ночи энергетический сгусток.  Её обострившееся чутьё волнами распространилось на все окружающие предметы. Тёплый движущийся комок под ногами – бегущая мышь, что-то скользкое под листом лопуха – вероятно, жаба, движение воды где-то внизу – подземный источник, чуть выше, почти у самой поверхности – собака… мёртвая собака, похороненная на пригорке. «Надо будет прийти сюда потом»… Шальная, неправильная мысль, кольнувшая иглой и тут же страх – нельзя, не смей. Узнают – ты будешь там, у столба, как…

– Ты фонишь, как факел, – сообщила она Фреду, когда они оказались перед тёмным шелестящим проходом со старыми цветущими липами по обе стороны. – Искатели это почуют.

– Лиз, ну пожалуйста! Ты ведь старше всего на полтора года, а ведёшь себя так, будто на двадцать пять! Думаешь, если эта лесная ведьма заговорила с тобой, значит ты главнее? Я тоже хочу её спасти! И вообще, разве не парни должны спасать попавших в беду эльфиек?

Понятное дело: сказок начитался. В подполе старый дед сохранил кое-какие нынче уже запрещённые книжки. С тех времён, когда эльфы ещё не считались проклятой нечистью. Девушка порывисто обняла брата и тут же отступила:

– Знаешь, мне кажется, родители догадываются обо мне. Этого не утаишь, – горло у неё перехватило, слёзы сами собой подступили к глазам. – Всё время шепчутся, отводят глаза. Наверное, думают, как же так, ведь официальные честные лекари, а в собственной дочери проворонили такую дрянь.

Конечно, она знала, что дар некроманта – никакая не болезнь. И родители-лекари ни в чём не виноваты. Только легче от этого не становилось, всё тяжелее с каждым днём. Сколько ни пыталась Лиза найти объяснение своим необычным способностям, сколько ни просиживала над книгами в школьной библиотеке и на своём чердаке, ответа не находилось. Нигде не встречалось ей заметки о том, что существует хотя бы призрачный шанс на рождение тёмного ребёнка в семье чистых, прошедших сертификацию в Академии волшебников. Не было подобных случаев зафиксировано в истории, гласили потрёпанные временем фолианты. Но Лиза всё ещё не теряла надежду, зная, что книги, собранные в Фоллинге – это лишь крохотная доля всех существующих на свете книг. Ведь поначалу она и подтверждений своему дару никак не могла отыскать, пока ей в руки не попал учебник для искателей великого инквизитора Гвинты. И заклинаний школы некромантии она не знала, пока из того самого учебника не выпал сложенный вдвое листочек-шпаргалка, забытый когда-то нерадивым студентом-искателем.

Может быть, в отчаянии размышляла девушка, среди людей тоже случаются ошибки – одна на тысячу, одна на сто тысяч. Лиза читала, что иногда у животных и птиц появляются на свет особые малыши – совершенно белые, с красными глазами и тонкой кожей. Почти все такие зверьки и птенцы быстро погибают, становясь добычей хищников или отвергнутые своими же сородичами. Что, если и в семьях светлых волшебников иногда рождаются дети с тёмным даром, о которых по понятным причинам никто не знает? Как найти ответ?..

– Лиз, ну не плачь, – Фред шмыгнул носом, протянул к ней руку.

– Я так хочу попытаться сделать что-то важное, пока… пока ещё жива. Спасти чью-то жизнь, например. Хотя бы одну, но спасти. Чтобы всё не зря, понимаешь? Наши мама и папа спасли много жизней, они бы поняли и простили со временем такой поступок. Прошу тебя, подожди меня у сада. Этим ты поможешь делу гораздо больше.

Юноша вытер глаза рукавом и кивнул. Далеко впереди, в конце улицы, где начиналась площадь, сиял в ночи Святой круг – охранное заклинание, призванное запереть внутри источник злых чар. И столб с измученной хрупкой девушкой, на казнь которой на рассвете явится смотреть весь посёлок. Её сожгут только потому, что ей не повезло родиться дикой эльфийкой в зелёной моховой норке, вкусно пахнущей опавшими листьями. За то, что по неосторожности попалась на глаза людям, законным владельцам этих земель.

Близко к кругу подходить было нельзя, поэтому девушка занялась заклинанием под искорёженным старым деревом, почти на ощупь. Мёртвый кокон. Единственный из способов преодолеть охранный церковный круг – перестать излучать энергию своего дара. Прервать магическое взаимодействие со всем окружающим, призвав на помощь непроницаемую теневую вуаль. Лиза чертила заострённой куриной костью вокруг себя. Найти её в яме с отходами оказалось гораздо легче, чем стащить со стола. Настоящие некроманты использовали для этого кости людей и эльфов, причём, чем могущественнее был при жизни обладатель кости, тем крепче выходила теневая сфера. Руки предательски дрожали, по виску бежала мерзкая струйка холодного пота. Сердце под действием кристаллов стафлекса билось дробно и мелко, не давая сосредоточиться. Готово. Она выпрямилась, нащупала в кармане рукоятку кухонного ножа – резать путы ведьме. На Фреда не оглянулась, и без того было до ужаса страшно.

Вышла на площадь и направилась к помосту. Святой круг сиял – изящные символы, сложенные в заклинание, если читать их по порядку, повторяющиеся много раз. Золотые пламенеющие узоры там, где днём была лишь утоптанная ногами пыль. Шаг, другой. Было очень холодно, хотя Лиза помнила – снаружи, за мёртвой сферой, этим непроницаемым энергетическим коконом, была тёплая летняя ночь. Тихо выдохнув, она вступила в круг. Сработало! Святые символы даже не дрогнули. Ночная охрана – двое солдат из Ордена, сидели на краю помоста и вяло передвигали костяшки по раскладной дощечке. Над ними в держателе был закреплён коптящий промасленный факел.

Эльфийка не двигалась. На границе ночи и рыжего факельного света она выглядела причудливым насекомым, приколотым к дощечке натуралиста. Руки заломлены за спину, худые плечи, бледные тонкие ноги. Лиза не чувствовала ничего похожего на то, что было днём. Горячие ауры молодых стражников, волны боли, исходящие от истерзанной девушки, жар огня – всё было скрыто от её восприятия тёмным заклинанием. Запрещённым. За однократное применение которого грозили немедленный суд, заключение и казнь.

Она подошла к играющим стражникам сзади, неслышно. Вскинула руки, как делал отец перед особо болезненной процедурой над пациентами в клинике. Произнесла формулу и погрузила охрану в глубокий бесчувственный сон. Их тела глухо, одно за другим, откинулись на доски помоста. Эльфийка открыла глаза, тихо застонала. Её рот был набит скомканной тряпкой и туго перевязан. Лиза бросилась к ней, поспешно оглядываясь по сторонам. Площадь была пуста. Святой круг равномерно сиял, источая в ночь жёлтый маслянистый свет, а за ним… За ним что-то извивалось, мелькало, двигалось, будто по всей окружности собирались дрожащие силуэты теней. Зазубренный нож выпал из рук, которые оцепенели и перестали что-либо чувствовать, в голову сзади как будто ударила огненная стрела.

Лиза упала на колени в попытке нашарить своё нехитрое орудие, понимая, что это – всё, это конец. Её заметили и уже, вероятно, обезвредили связывающим заклятием. Сияние всё выше, выше, круг сжимается и сейчас затянется на её шее, сломав хрупкий и неправильно наложенный кокон. Её кровь, несущая в себе невесть откуда взявшуюся тёмную силу, закипит и убьёт её, потому что святая магия создана древними против таких, как она.

Рука нащупала овальную рукоятку ножа, ухватилась за неё. Откуда-то вдруг взялись силы подняться. Воздух возле самых ушей электрически потрескивал. Лиза вдохнула и выдохнула. Она была ещё жива, и это казалось странным. И круг был на своём месте. И стражи крепко спали, раскинувшись на помосте. Она принялась пилить тугие просмолённые верёвки, которые удерживали лесную ведьму. Одна, две, три… где-то над головами, на крыше часовни вскрикнула птица, сорвалась прочь, захлопав крыльями. Эльфийка дёрнулась, освобождая руки, но распухшие поломанные пальцы не слушались её.

– Погоди, – прошептала Лиза и принялась за путы на ногах.

Минутой позднее выпрямилась, посмотрела в лицо пленницы. Та узнала её. Глаза, тёмно-зелёные, огромные, вспыхнули изумрудным сполохом, но телепатический сигнал не смог пробиться сквозь мёртвый кокон. Лиза срезала повязку, закрывающую рот – у самого уха, чуть не прихватив густые рыжеватые локоны эльфийки. Вытянула из зубов пленницы кляп:

– Ни слова. Идти можешь?

Дикарка неуверенно кивнула. Слава богам, её ноги были целы и невредимы, если не считать нескольких синяков. Они рванули назад, к спасительной тьме густо заросших переулков, едва успев затормозить перед линией круга. Лиза крепко держала уже приготовившуюся прыгать девушку:

– Нельзя, защита работает на нечисть в обе стороны! Внутрь и наружу тоже. Нас схватят, мы не успеем убежать.

– На таких… – хрипло прошептала пленница, отчаянно вырываясь. – Как ты. Я не… не нечисть!

Пальцы Лизабет разжались, и эльфийка тонкой тенью перескочила границу, не потревожив охранного заклинания. Пробежала с десяток шагов и вдруг остановилась, оглянулась в последний раз. Юная некромантка по-прежнему стояла внутри Святого круга, у самого края, растрёпанные тёмные волосы сияли отсветами магического огня под её ногами. Дикарка замерла, попятилась, услышала шорох справа. Из кустов выскочил молодой парень и бросился к площади.

– Лиза, выходи скорее! По главной улице ещё искатели идут, они уже близко!

– Я не могу, Фред, – прошептала она, неотрывно глядя на брата. – Заклинание слетело.

– Что?! – в ужасе почти крикнул он, мотая головой.

Она прерывисто вздохнула, с трудом проглатывая сжавший горло спазм:

– Время истекло.

Глава 4.

Как правило, любой маг, обнаруживающий в себе дополнительную способность, стремится развивать и совершенствовать её, углубляется в поиски подходящей литературы и старается найти себе подобных старших индивидов на роль духовных наставников. Некроманты и теневые маги особенно упорны в достижении этих целей. Создаётся впечатление, что тёмный дар полностью подчиняет себе развивающуюся личность, лишая её даже чувства самосохранения. Абсолютное большинство пойманных и допрошенных тёмных магов находилось на этапе инициации – в момент, когда заключённая в крови сила требует немедленного применения на практике. Выследить начинающего некроманта во время его первых опытов не составляет большого труда, однако следует помнить о том, что юные носители проклятой крови могут иметь неконтролируемую связь с сумрачным планом, а также обладают способностью к интуитивным заклинаниям, не имеющим закреплённых формул. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Сквозь растянутое по площади сияние Лиза видела только взволнованное лицо брата и клубящуюся тьму. Она не замечала ни огоньков факелов, ни отблесков золотистых доспехов искателей, что приближались к часовне по главной улице. Фред бросил быстрый взгляд за спину сестры на помост и с ужасом заметил, что один из усыплённых охранников уже сел и теперь яростно тёр слипшиеся веки. Второй тяжело перевернулся со спины на бок и, похоже, тоже начинал осознавать, что находится на службе, а не в уютной кровати под боком у жёнушки.

– Скорее, Фред, бегите! Бегите отсюда! – Лиза отчаянно махнула рукой.

– Лиз, – он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. Носок его ботинка оказался в сантиметре от горящего святым огнём символа. – Ты забыла, что мы дали клятву? Вместе!

С этими словами он схватил её за руку и выдернул из Святого круга. Взметнулось сияющее, огромное жёлтое пламя – вверх, до самых макушек деревьев, раздался оглушительный звон, словно по всем колоколам часовни разом ударили железными молотами. Звук был такой силы, что в первую секунду брат и сестра повалились на землю, зажав уши. Звук пульсировал не только в голове, казалось, он производился для того, чтобы полностью отнять способность к действиям и вывернуть наизнанку желудки всем, кто оказался поблизости. Фред дотащил сестру до ближайших зарослей и упал на колени, согнувшись пополам. Сквозь непрекращающийся гул потревоженной границы круга он уже слышал крики тревоги, громкие команды, топот окованных сапог и лязг металла.

– Вставай, сейчас же вставай, – юноша потряс за плечи бледную, как смерть, девушку. – Лиза, надо бежать отсюда, немедленно! Ты слышишь? Ты меня слышишь?!

Ещё миг – и она потеряет сознание. Нет, не так. Она перестанет существовать. Вслед за разлетевшейся как хрустальный бокал защитой лопнет и её собственная оболочка, кровь хлынет на колени брата и в траву. Всё, чего Лизе хотелось сейчас – вырваться из рук Фреда и отползти подальше, чтобы он не видел, как это произойдёт. Святая магия круга словно заморозила кровь в жилах юной некромантки, а теперь вместе с волнами невыносимого звука заставляла её раз за разом вскипать. Единственное, на что девушка была способна – это сдерживать рвущийся наружу крик, чтобы не выдать присутствие брата. Скрюченные судорогой пальцы по привычке нащупали амулет на шее, сдавили его изо всех сил. Дымчатый прохладный камень всегда успокаивал Лизу и даже помогал заснуть, когда тревожные мысли выматывали её бессонными ночами. Вот и сейчас вдруг стало легче.

Удар сердца – и уже не так больно, ещё удар – и вот уже слышен умоляющий шёпот Фреда, уже чувствуется жар его дыхания на затылке, ещё, ещё – и можно вдохнуть. Лиза закашлялась в рукав платья и почувствовала, как амулет в её крепко сжатом кулаке превращается в холодную пыль и утекает сквозь пальцы.

– Нет, не может быть… – прошептала она.

– Скорее, поднимайся, – руки брата крепко ухватили её за талию, поставили на ноги, потянули за собой.

Ноги не слушались её, в конце концов Фреду пришлось взвалить сестру на плечо и почти что тащить волоком. Кровь больше не взрывалась в её голове, оглушительный звон утихал, отдалялся, но Лиза чувствовала, как вместе со сломанным амулетом от неё уходит что-то жизненно важное. Будто какая-то часть души оставляет её тело неумолимо и быстро. А взамен камешка с заключённым внутри облачком тени около груди образуется зияющая пустота. И это казалось важнее побега, важнее всего на свете. Путешествие через колючие кусты, рвущие одежду в клочья, показалось ей целой вечностью. Наконец они остановились, и брат взял её лицо в свои ладони, заглянул в глаза:

– Они везде. Ты должна сотворить невидимость. Делай свой кокон или мы пропали, Лиза!

В ладонь руки остро кольнула знакомая косточка, и Лиза вдруг пришла в себя, очнулась от нахлынувшего мрака. Кинулась на землю чертить круг. Фред помогал ей: удерживал всё ещё дрожащую руку и даже вместе с ней шептал слова магической формулы. Их накрыло спасительной невидимостью в тот самый момент, когда тёмная маленькая тень оказалась рядом, склонилась над Лизой:

– Я… вижу, – тихо сказала дикарка и положила горящую болью ладонь на лоб девушки. Человеческие слова давались ей с трудом, словно требовалось вспоминать значение каждого из них. – Отравлена… синяя соль… колдовство…

Фред раздражённо кивнул. Никто не мог предусмотреть того факта, что двойная порция стафлекса не только усилит дар Лизабет, но и обострит до предела взаимодействие со святой магией круга.

– Всё из-за тебя, – огрызнулся юноша в сторону эльфийки. – Убирайся, пока снова не поймали!

– Вместе, – с его интонацией повторила эльфийка, гладя некромантку по голове дрожащей рукой.

– Сейчас, – хватая губами воздух, Лиза поднялась и сделала несколько шагов.

Промедление едва не стоило им жизни. Сквозь огненную стену на аллею выбежали двое солдат с мечами наголо и с ними – маг-искатель в белоснежной мантии, похожий на летящее привидение. Невидимость на время скрывала беглецов от сканирующей магии, но судя по белым одеждам, в погоню за дикаркой и тем, кто посмел её освободить, сорвался сам командир отряда, дежуривший этой ночью в первом этаже часовни. А у командиров в распоряжении имелись и особые устройства для распознавания следов применения тёмной магии – и эти хрупкие приборы были куда опаснее поисковых заклинаний.

Мистики бежали изо всех сил, а облако невидимости, окружавшее их, таяло и таяло с каждой секундой. Эльфийка, несмотря на слабость и увечья, двигалась гораздо быстрее людей. Улица, поворот, другая, тесные переулки, заросшие плющом и диким виноградом, заставленные тележками, ящиками и корзинами. Мелькающие впереди тёплыми квадратиками окна трактира.

Искатель остановился, ударил оземь коротким узорчатым посохом, отчего по дорожной пыли кругами пошла рябь. Стремительно, быстро, подобно кругам на воде, мистические искрящие волны разлетелись на десять, двадцать, пятьдесят, сто шагов вокруг. Беглецы не оглядывались, они так и не узнали, что последняя волна заклинания прошла на расстоянии полушага от их спин и мелькающих пяток в тот самый момент, когда действие мёртвого кокона закончилось. Преследователи развернулись и удалились в противоположную сторону.

Синяя поляна. Хруст сочной, горькой травы и запутавшихся в ней голубых и белых колокольчиков. В тусклом свете луны блестела дорожка из выпавшей росы. Всё вдруг стихло, только три надрывающихся дыхания и три готовых выскочить наружу сердца нарушали покой спящей поляны. Лиза осела в траву, принялась судорожно рыться в карманах школьного платья. Вытащила крошечный пузырёк, зубами выдернула пробку, выплюнула в траву. Хотела поднести зелье к губам, но не успела – сознание оставило её. Фред кинулся к сестре, схватил за плечи. Дикарка стояла рядом. Высокая трава доходила до кончиков её ушей.

– Отрава, – снова прошептала она.

– Сам знаю! – рявкнул юноша, силясь отыскать в карманах платья ещё один пузырёк. Первый безнадёжно затерялся в темноте. Второго не было, должно быть, Лиза не рассчитывала, что он может понадобиться, или попросту истратила все восстанавливающие силы зелья на подготовку к экзаменам. Фред стащил куртку, скомкал и осторожно положил под голову сестры. Засучил рукава:

– Ладно, Лиз. Попробуем…

Сияющий целительный свет окутал его ладони, но, стоило поднести их к груди бесчувственной некромантки, как он тут же побледнел и угас. Юноша припал к её груди, выслушивая пульс. Эльфийка присела тут же, склонила кудрявую головку:

– Живая, – и потрогала щёку девушки тыльной стороной руки.

– Не трогай её, – Фред отпихнул лесную бестию, запоздало сообразив, что она ранена.

Дикарка отскочила, удержавшись на ногах, осталась поодаль. Он активировал лечащее заклинание снова, потом ещё раз и ещё, но ничего не выходило – энергия просто рассеивалась в окружающую тьму, словно Лиза до сих пор была окутана непроницаемым коконом. Фред поднялся на ноги, прошёлся туда-сюда, сминая высоченные стебли полыни и кусая согнутые в кулак пальцы. Затем вернулся к сестре, примерился и выпустил в неё тончайшую искрящуюся молнию. Тело Лизы вздрогнуло от разряда, и она очнулась.

Над головой раскинулось бескрайнее небо, белый с серебром глаз луны был похож на неровную дырку в бархатном, усыпанным точками звёзд, покрывале. Девушка сидела, обхватив руками пульсирующую от боли голову. Эльфийка пыталась что-то отцепить от своего пояса, шипя от боли и негодования. В конце концов, в её ладони сверкнула странная треугольная вещица. Дикарка протянула её Лизе:

– Возьми… надо прятать. Людям не нравится.

– Что это? – удивилась девушка.

– Тебе, – подтверждающе кивнула эльфийка. – Прощай.

Значок был похож на сплетённый и спаянный из медных проволочек трилистник. Он казался Лизе странно знакомым, будто когда-то очень давно, совсем в глубоком детстве она видела такой же у кого-то. У мамы. Да, у мамы в маленькой костяной шкатулке. В центре трилистника тогда ещё была прозрачная розовая бусина. Кажется. Если всё это вообще было. Лиза потрясла головой: реальность странно двоилась, будто бы она минуту назад видела себя лежащей без чувств, а потом – бежала к дому, где горели все огни, даже во дворе, где мать с отцом искали их с Фредом, звали.

– Зачем дарить безделушку, которую всё равно придётся прятать от людей? – возмутился Фредерик. – Можешь просто бежать в свой лес, нам не нужны подарки.

Тёмно-изумрудные, почти чёрные сейчас глаза дикарки остановились на его лице. Она сделала пару шагов, подняла голову и неожиданно чисто произнесла:

– Тебе тоже будет награда. Потом.

Готовый тут же возразить, Фред вдруг странно примолк и смутился. Должно быть, ему только померещилось в голосе спасённой девушки тщательно завуалированное обещание чего-то не совсем обычного. Отчего мысли вдруг начали путаться, а кровь прилила к щекам.

Эльфийка тихо попятилась, в последний раз прикоснулась к Лизе – щекой к её худенькому плечу, развернулась и исчезла в высокой траве.

– Фред, – Лиза посмотрела на чуть колышущиеся стебли. – Мы это сделали. Представляешь? Ты представляешь, что будет завтра на рассвете?

Он обернулся с кривой улыбкой:

– Да. Экзамен. А ты едва стоишь на ногах. Я пытался лечить…

– Лечить? – воскликнула Лиза. – Нет, это бесполезно. После этого заклинания на несколько часов остаются следы, делающие исцеление невозможным.

– Замечательно, – хмуро сказал юноша. – Только этого и не хватает, чтобы обо всём узнал отец. Остаточных излучений этой тёмной дряни.

Они шли по тропинке в сторону домов, что выстроились в ряд и были окружены пышными садами из яблонь и груш. Где-то далеко бухал сторожевой пёс. Снова трещали неугомонные насекомые, и над низинами собирались облачка предутреннего тумана. Дом Сандбергов спал. Никто не бегал по двору с зажженным фонарём, не кричал и не паниковал.

Лиза бессильно привалилась к стене дома. Фред погладил её по руке:

– Мы это сделали. Значит, всё было не зря.

– Что она имела в виду, когда пообещала тебе награду? – тихо спросила девушка.

– Понятия не имею, – прошептал юноша со странным чувством, будто всё прекрасно понимает и сейчас лишь из смущения не желает рассказывать об этом сестре. Впрочем, он тут же увёл разговор в сторону, понадеявшись, что Лиза ничего не заметит: – Завтра на рассвете все эти люди, которые кричали про отравленные колодцы, умерших зимой младенцев и больных коров, придут на площадь и устроят разборки инспектору Ордена. Меня согревает эта мысль жарче любой другой награды. Ему придётся вертеться перед толпой, как на сковородке!

– Очень надеюсь, что ему достанется… в том числе и от его начальства, – вздохнула Лиза устало.

– Как ты думаешь, что означает эта её безделушка? – улыбнулся Фред, когда увидел, что сестра крутит между пальцев странный треугольник.

– Не знаю, Фред. Но я узнаю, обязательно узнаю. Только вряд ли эта штука поможет нам на завтрашнем экзамене, в ней нет никакой магии.

Брат внимательно посмотрел на Лизу:

– Тебе уже лучше?.. Кажется, мы действительно сбили их со следа…

– Да, всё в порядке. Ну, почти. Пойдём в дом. Надо попытаться уснуть.

Глава 5.

Опыт введения профилактических проверок среди учащихся магических классов и младших курсов академий с целью выявления предрасположенности к запрещённым искусствам дал прямо противоположный результат. Студенты и школьники начали проявлять повышенный интерес к магии призыва теней и некромантии, поэтому экзаменационные проверки были отменены спустя три года после введения. В настоящее время преподавателям и кураторам рекомендуется составление актов наблюдений и протоколов выявления нарушений среди учащихся с дальнейшей передачей сведений в Инспекцию Отдела магического контроля. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

– Полевые цветы? – воскликнула председатель экзаменационной комиссии, мелкими шажками вкатываясь в классную комнату и восхищённо всплёскивая руками. – Как мило!

Она была невысокой круглой дамочкой средних лет, одетой в плотно сидящий костюм из коричневого шёлка. Волосы волшебницы были начёсаны, взбиты и сколоты на затылке, золотисто-красные, большие. Их венчала смешная заколка с длинными и тонкими перьями какой-то птицы.

– Вот это луковица, – прошептал Фред, и все мистики захихикали, – даже перья зелёные!

– Вижу, все готовы к экзамену и пребывают в хорошем настроении? – она повернулась к ученикам и кивнула головой, лучезарно улыбнувшись. Потом, продолжая любоваться свежими букетами, расставленными на учительском столе, бочком пробралась на своё место в самом центре.

Следом за гостьей в класс порывисто вошёл преподаватель магической защиты из Академии Трира. Этот остановился резко, цепким и хищным взглядом окинул аудиторию, уставился на нарядных школьников:

– Доброго утра, – сказал он скрипуче и весьма недобро. Хищные тёмные глаза блеснули из-под сдвинутых бровей, крючковатый нос уже что-то подозрительно вынюхивал. В его руке был окованный латунными полосками небольшой чемоданчик.

Лиза непроизвольно съёжилась изнутри: именно такими она и представляла себе настоящих искателей и инквизиторов, способных уличить в применении тёмной магии даже безвинное дитя, вдруг отказавшееся от карамели на палочке. Девушка потупила взгляд и принялась рассматривать блестящие носки своих новых башмаков. К груди она прижимала пухлую и растрёпанную тетрадь с конспектами, хотя, разумеется, воспользоваться записями во время экзамена не смогла бы -- отвечать нужно было устно.

Мама настояла на том, чтобы заплести волосы в тугую косицу на затылке и перевязать яркой лентой, и это было непривычно. Без закрывающих щёки и шею густых тёмных волос Лиза ощущала себя почти раздетой. Новая накрахмаленная и безупречно выглаженная блузка с высоким воротничком стояла колом, а юбка, по городской моде открывающая ноги до половины икры, заставляла девушку чувствовать неловкость и постоянно одёргивать её на поясе вниз. Она привыкла к уютному и мягкому школьному платью с карманами и лёгкой ученической мантии, полы которой уже изрядно обтрепались от постоянного подметания улицы. К тому же, на мантии был капюшон, тепло лежащий на плечах, а так... Она вздохнула. Если мечтаешь поступить в Университет или Академию, то пора перестать думать о такой ерунде. Фред толкнул её локтем:

– Говорят, в трирской Академии половина учителей – натуральные оборотни. Как думаешь, этот в кого перекидывается?

– Ты можешь помолчать? – одними губами ответила Лиза, укоризненно посмотрев на брата.

– Не могу, слишком волнуюсь, – сказал юноша.

– Надо было хоть раз прочитать конспект. Без теории ведь не допустят к практической части.

– А я сразу скажу, что я не теоретик, – заявил Фредерик и, щёлкнув пальцами, рассыпал во все стороны целый сноп искр.

– Прекрати, – тихо взвизгнула его соседка слева, поспешно отряхивая платье. – Выгонят же!

Пропуская вперёд третьего и последнего члена комиссии, сонного пожилого секретаря из Ордена Искателей, вошла взволнованная Ханна Бранд, директор школы, а за ней – профессор Сморчок в бессменной синей шапочке и выпуклых роговых очках. Профессор широко улыбнулся, помахал мгновенно притихшим ученикам и уселся у самого края стола, вытянув ноги в заношенных остроконечных туфлях.

Ханна вышла вперёд, встала к учительскому столу боком, пересчитала учеников хозяйским взглядом. Мистиков было семь человек – начиная от самого младшего, пятнадцатилетнего Фредерика, сына хозяина клиники, и заканчивая восемнадцатилетней Рутой, которая уже третий год подряд пытала счастья на экзамене. Директриса быстро оглядела комнату и осталась довольна: дети постарались на славу. Чисто вымытые окна и столы, свежие занавески, ровными рядами – книги и свитки в шкафах, синяя скатерть на учительском столе и даже охапки полевых цветов в трёх расписных глиняных вазах. Она всегда немного нервничала в такие минуты, должно быть, потому, что слово директора на экзамене у магов было данью традиции – сама госпожа Бранд не обладала способностями и предпочитала держаться от волшебников на безопасном расстоянии. Её несказанно радовало наличие в школе университетского профессора, который охотно брал на себя все заботы о ребёнке, если у того обнаруживался волшебный дар.

Утреннее солнце било в решётчатые ставни полуприкрытых окон, снаружи орали воробьи и нестерпимо пахло липовым цветом и дикими розами, что росли вдоль изгороди. Приветственной речи Лиза почти не услышала: она мысленно умоляла всех богов сделать так, чтобы её фамилия не прозвучала на экзамене первой. Отчего-то казалось, что остроглазый страшный магистр то и дело бросал взгляды в её сторону. Однажды он даже наклонился к похожей на луковицу даме и прошептал ей что-то на ухо, а та подняла голову и тоже посмотрела на неё, быстро и пристально.

– Что ж, – профессор указал рукой на Фреда и тут же поманил его узловатыми пальцами. – Начнём с самого смелого, верно?

– Ммм, – промычала луковичная председатель, склонив над документами пышную голову. – Фредерик Сандберг, верно? Идите сюда, в центр.

Среди мистиков раздался облегчённый шелест, и кто-то толкнул юношу в спину:

– Давай, давай, покажи им! – и тихое хихиканье, смолкшее под строгим взглядом Ханны Бранд.

– Господин Ильсен, зачитайте характеристику, – попросила глава комиссии.

Сморчок поклонился ей одной головой, прокашлялся:

– Собственно, в двух словах. Этот молодой человек оказался в классе для юных мистиков немногим раньше срока, а потому уже теперь, не достигши шестнадцати лет, имеет намерения поступать в высшую школу магии. Мы занимаемся уже четыре года и, смею заявить, за всё это время не было ни единого случая, чтобы Фредерик не справился бы с каким-либо заданием. Помимо уроков, продолжает практиковаться вне школы, со старшей сестрой, я позволяю брать им некоторые книги из моей библиотеки на дом.

Председатель что-то быстро записала, скрипнув большим пятнистым пером, смерила Фреда внимательным взглядом:

– Вы рассчитываете поступить в Академию Вестена?

Юноша отрицательно помотал головой. Несмотря на чистую рубаху, выглаженные брюки и новый замшевый жилет, вид паренька не внушал особого доверия: карман оттопыривается, набитый неизвестно чем – не то шпаргалками, не то мальчишеской ерундой типа камней и рогаток, каштановые волосы давно не стрижены и завиваются неаккуратными кудряшками возле ушей, глаза вроде бы и серые, но ни малейшей серьёзности. Того и гляди примется дёргать одноклассниц за косы или выпустит на учительский стол жабу или мышь. Явный заводила среди местных деревенских хулиганов. Нет, только не Вестенская Академия, не хватало ещё проблем с поведением учеников. И так невесть какие слухи ходят об учреждении…

– Нет, – он обезоруживающе улыбнулся. – В Университет Сюр-Мао.

Луковица хмыкнула, отложила перо и откинулась на спинку стула:

– Смелая мечта, похвально. На какой же факультет, позвольте узнать?

– Боевой магии, госпожа магистр, – не моргнув глазом ответил Фред и нетерпеливо замялся. Во взгляде председательницы играли ирония и недоверие.

– И вам известно, какой конкурс установлен для претендентов в Сюр-Мао? – женщина сложила руки на пышной груди, необычайно довольная тем, что ей удалось смутить хулигана.

– Нет, госпожа магистр. Но, полагаю, если существуют выпускники этого Университета, то существуют и студенты первого курса. Я думаю, что сумею поступить.

Она улыбнулась, сверля его глазами цвета горчицы:

– Для чего вам боевая магия, – скосив глаза в документы, она тут же продолжила, – Фредерик Сандберг? Насколько мне известно, ваши родители лекари и держат клинику.

– Всё верно, – кивнул юноша. – А мне бы хотелось поступить на службу в Солнечную стражу. Защищать границы. Мой отец служил там в молодые годы.

Ну разумеется, конечно, кто бы мог усомниться! Какой мальчишка в пятнадцать не мечтает стать Солнечным стражем, вступить в легендарный орден пограничников, переломивших ход войны с эльфами и удерживающих мир уже несколько десятилетий. Когда-то в древности знаменитые стражи были горсткой скромных бойцов-бессеребренников, теперь же это настоящие рыцари в бело-красных одеждах и с лучшим оружием в стране. И даже Раскол в рядах стражей в тот год, когда был учреждён Орден Инквизиции, не сильно сказался на их репутации, скорее, наоборот. Искателей-инквизиторов, выполнявших всю грязную работу по поиску и отлову тёмных магов, начали бояться, стражей – уважать и привечать ещё больше прежнего. Впрочем, чего ещё ожидать от бестолковой толпы?.. А потому первое, что заявляет пацан, едва научившись пускать искры из пальцев или замораживать падающие с сарая капли воды – это «буду стражем». Ребёнок, совсем ещё ребёнок, даже волосы кудрявятся по-детски!

– Берите билет, – хищный магистр указал на разложенные по краю стола квадратные картонки. – И ступайте на место, готовиться.

– Тридцать минут, – скривив напомаженные морковным цветом губы, произнесла председатель.

Фред без колебаний взял карточку, прочитал вопросы и насупился. Прошёл на приготовленное место мимо сестры. На лице Лизы прямо-таки читалось укоризненное «ну, что я говорила?». Одно задание хуже другого! Сплошная пыльная теория без намёка на боевую магию. Он пристроил карточку с вопросами на пустом настольном пюпитре и теперь смотрел на него, как на заклятого врага:

«Великие летописцы второй Магической войны»;

«Методы контроля защитных заклинаний»;

«Выбор материала для наложения исцеляющих чар».

Глава 6.1.

В букетах на столе серебрились мелкие луговые колокольчики. Нежные, розоватые с жёлтым, дикие люпины тонко изгибали свои длинные соцветия. Белые с ярко-оранжевыми тычинками дифилеи уже высохли от росы и светились подобно маленьким волшебным глазкам. Девушка слышала, как на улице радостно гомонят сдавшие теоретическую часть одноклассники, до её ушей доносился заливистый хохот девушек, который прерывался короткими репликами Фреда только для того, чтобы через момент взорваться с новой силой. Знакомые и друзья мистиков из общей школы – деревенские парни и девчонки – пришли полюбоваться на магическую практику, традиционно проводимую на широком школьном дворе. Уже расчерчено было песчаное поле, установлены соломенные и тряпичные чучела, приготовлен инвентарь.

– Продолжайте, – не отрываясь от просмотра классного журнала, сказала председатель комиссии.

Лиза явственно чувствовала, что не может заставить себя говорить, словно голосовые связки оказались парализованы заклинанием безмолвия. Секретарь из Ордена вдруг очнулся, потряс головой, как задремавший на насесте петух, уставился на ученицу полупрозрачными глазами. Чёрный магистр, до этого теребивший извлечённую из кармана курительную трубку, отложил её и нетерпеливо заглянул девушке в лицо:

– Вы боитесь? Чего именно?

– Я… не знаю, – еле слышно прошептала она.

Она знала. Вся информация, которую она по крупинкам собирала, пересматривая дедушкину коллекцию книг, учебники и пособия для искателей, труды малоизвестных волшебников, что хранились на полках у Сморчка под слоями многолетней пыли, всё перемешалось у неё в голове со сведениями из официальной школьной программы. Для неё давно существовало только два вида заметок о тёмной магии – полезные и бесполезные, и хоть бы раз она задумалась над тем, какие из них общедоступные, а какие следует спрятать поглубже в сознание и ни при каких условиях не выдавать.

– От того, что вы перечислите названия запретных учений, в класс не явятся злые колдуны и не захватят вас в рабство, – сообщил мужчина.

Сморчок улыбнулся:

– Это ведь вопрос исключительно по вашей части, Лиза!

– Простите, но что вот это такое значит "по вашей части", будьте добры уточнить, господин Ильсен, – встрял проснувшийся секретарь. Профессор нервно хихикнул и заёрзал на стуле:

– Имелось в виду лишь то, что Лизабет Сандберг прекрасно владеет этими знаниями и даже готовила по теме отдельный доклад этой весной.

– Вот как? – заинтересовался магистр. – Тогда, действительно, билет не должен вызвать каких-либо затруднений.

– К основным запрещённым направлениям магического искусства относятся магия разума, магия перемещения и магия призыва теней, частным случаем которой считается некромантия, – выдохнула Лиза и вдруг внезапно успокоилась.

Мир словно замедлился вокруг неё: крохотные пылинки кружились в солнечных лучах и медленно оседали на вычищенный и навощённый пол. Со стен улыбались потрескавшиеся лица учёных и магистров в потемневших, чуть припудренных остатками фальшивой позолоты рамах. Колыхались тронутые июньским сквозняком серые льняные шторы.

– К самой трудно распознаваемой магии относятся различные виды воздействия на разум. Такие заклинания не имеют остаточных специфических излучений и часто могут восприниматься жертвой как «что-то пришло в голову», «что-то вспомнилось», «давно хотел сделать». Очарованные магией разума люди могут считать, что совершают некие действия под влиянием чувств – дружеских или любовных, – девушка подняла глаза.

Все без исключения волшебники, восседающие за учительским столом, смотрели на неё. Председатель подняла тонкую коричневую бровь, густо нарисованную косметической краской:

– Как же отличить магию от настоящих чувств?

– Это не всегда возможно, – сообщила Лиза. – Известны случаи, когда люди проживали под влиянием чар до конца своих дней.

– Вы хотите сказать, что распознавание данного вида воздействия не всегда доступно? – уточнила женщина.

– Я хочу сказать, что подвергшийся заклинаниям по изменению сознания человек не может здраво рассудить о том, что имело место воздействие. Если он влюблён, то будет защищать объект своего желания. Если совершил преступление, то будет пытаться замести следы точно так же, как делал бы это без какого-либо магического влияния…

– Похвально, – разлепил губы пушистый секретарь. Его голова напоминала наполовину облетевший белый одуванчик. – Каковы истоки этих знаний?

– Человечество позаимствовало магию разума у эльфийской цивилизации. В благородных семьях высших эльфов применение игр с сознанием является чем-то вроде обязательных правил игры. Также эльфы использовали массовые поражающие сознание эффекты для того, чтобы захватить в рабство менее разумные расы.

– Очевидно, вы считаете менее разумной расой нашу собственную? – кисло улыбнулся сотрудник Ордена.

– Это научно доказанный факт – время жизни высших эльфов может достигать тысячи и более лет, что в сравнении с человеческой даёт их расе преимущество.

– В вас говорит только ваш юношеский, точнее, девичий максимализм и очарование эльфами из детских сказок, – заключил секретарь, усмехаясь.

– По какой причине под запрет попали перемещения? – довольно-таки бодро вклинилась председатель, крутя в руках потрёпанное перо.

– Первоначально это было сделано из-за опасности. Во времена второй Магической войны телепортацией начали пользоваться практически все волшебники, включая даже мистиков начальной ступени обучения. Было много несчастных случаев из-за неправильных расчётов координат. После заключения перемирия данную школу магии отнесли к высшей и запретили для всех, кто не имеет сертификата магистра.

Чёрный магистр блеснул глазами:

– Вам известны принципы перемещения?

– Да, господин магистр, – девушка кивнула. – Перемещение возможно в места с чётко зафиксированными координатами. Для успешной телепортации мы должны знать положение точки в пространстве и времени. Чтобы зафиксировать точку, используют различные предметы, так называемые якори или артефакты перемещения, либо живые объекты, с которыми маг связан эмоционально.

– Что за учебник вы цитируете? – улыбнулся мужчина, потирая руки.

– Олаф Руланд, господин магистр, – Лиза тихо кивнула и замолчала.

– Полагаю, достаточно? – у секретаря уже ощутимо урчало в животе. – Знания, хотя и разбавлены некоторой детской восторженностью, а всё же таки имеются в достаточном объёме.

– Последний вопрос, – магистр доверительно наклонился вперёд. – Лизабет, что вы можете сказать нам о некромантии как разновидности магии призыва?

– Только в этом аспекте? – она вопросительно посмотрела на трирского гостя.

Тот блеснул зубами:

– Что вы имеете в виду?

– Некромантия не всегда связана с призывом, – девушка пожала плечами. – Многие заклинания, которые были отнесены к этой школе магии, не используют знания или тела умерших сущностей.

– Как же, по-вашему, они работают? – магистр едва заметно улыбнулся и довольно откинулся на стуле, скрипнув спинкой.

– За счёт энергии живых организмов, – почти прошептала Лиза.

– И без согласия этих самых живых организмов! – секретарь Ордена покивал. – А вы знаете, почему некромантов так сложно выследить и поймать?

– Да. Они используют защитные сферы, которые экранируют их от внешнего мира. Так называемые мёртвые сферы. Или коконы. Во всяком случае, в учебнике они назывались именно так.

Она вспомнила рисунок: круг, раскинувший руки волшебник – костлявый и страшный, похожий на скелет в рваном тряпье. Говорят, чтобы стать некромантом, сперва нужно умереть. Тогда почему она – живая, тёплая девушка, способна обращаться к тёмной силе?..

– В каком учебнике? – председатель вопросительно взглянула на притихшего Сморчка, перегнувшись через стол.

Профессор, прищурившись, посмотрел на Лизу:

– Должно быть, из домашней библиотеки… Откуда вы почерпнули эти сведения?

– Это учебник для искателей первого года обучения. Вольдемар Гвинта.

Перо застыло в воздухе над коричневым свитком. Бумага делала попытки свернуться в трубочку, и унизанная кольцами рука председателя требовательно прижала её к столу:

– О! Мечтаете стать искательницей? – ядовито-жёлтые глаза на миг доверительно и восторженно заглянули в лицо девушки.

– Не знаю, я ещё не думала об этом, – теперь Лиза была застигнута врасплох. Подобная мысль не явилась бы ей даже в страшном сне. Уверенность вдруг покинула её, голос совсем потух: – Для начала мне хотелось бы поступить в Университет или Академию.

– Что ж, должно быть, вы сумеете выдержать вступительные испытания. Если будете поменьше робеть и сомневаться, – короткий росчерк скрипящего пера в свитке, и луковичная дама улыбнулась девушке очень приветливо.

Магистр едва заметно поклонился членам комиссии и, подхватив краешком рта узорчатый мундштук костяной трубки, посмотрел в сторону окна и обратился к Лизе:

– Прежде чем вы отправитесь на перерыв и подготовку к практической части, позвольте отнять у вас ещё пару минут.

– Слушаю вас, господин магистр, – она последовала за ним навстречу распахнутым в сад ставням и нагретому солнцем широкому подоконнику.

Он небрежно откинул длинные полы накидки и уселся по-студенчески, боком, согнув одну ногу в колене. Прищурился от яркого света и принялся бесцеремонно разглядывать Лизу:

– Вы совсем не похожи с вашим братом, Фредериком, – усмехнувшись, заявил он. – Как день и ночь.

Это было правдой. Старшие дети в семье Сандбергов являли собой две крайности: не в меру вспыльчивый, вечно взъерошенный, говорливый и смеющийся юноша и Лиза – осторожная, тихая, неразговорчивая девушка, аккуратная во всём, начиная от тетрадей и заканчивая общением со сверстниками. Единственное, что было между ними похожего – это серые и глубокие глаза, точно такие же, как у их матери, да и то взгляд Лизы казался темнее из-за чернильной каймы по самому краю радужки. Казалось, характеры детей отразились даже на их волосах: у Лизы были прямые и тёмные, гладко блестящие в косах пряди, у брата же солнце выбивало в шевелюре отцовскую рыжину, а ветер завивал непослушные кудри. Даже сейчас, едва расправившись с билетом и нападающей с вопросами председателем комиссии, Фред уже громко смеялся и шутил во дворе, окружённый одноклассниками и друзьями из общей школы – гомон подростков был слышен в притихшем классе. Лиза приблизилась к окну и увидела заливающихся от смеха деревенских девчонок, пришедших полюбоваться на экзамен Фредерика. Конечно, он был любимцем девушек и прекрасно об этом знал.

– Тоже поедете в столицу, пытать счастья в Университете? – спросил магистр, выпуская облачко ароматного дыма.

– Мы поедем вместе с Фредом, – задумчиво глядя на улицу, кивнула она.

«Ты снова думаешь только о себе, ведь рядом с тобой он будет в опасности», – горько подумала она про себя.

– А если бы я предложил вам место на первом курсе академии Трира, вы бы долго размышляли над таким предложением?

Он не шутил.

– Но ведь вы ещё не видели меня в деле, на практике, – робко возразила она. Очень хотелось наклонить голову вперёд и спрятаться за тёмными шторами спадающих с обеих сторон волос. Косица крепко стягивала затылок. Накрахмаленный воротник натирал шею.

– Не видел, – согласился мужчина. Сейчас, сидящий на подоконнике и задумчиво пускающий колечки, он не показался Лизе хищным или страшным. – И всё же я делаю вам это предложение – безо всяких вступительных испытаний, поскольку формальные глупости волнуют меня менее всего. Подумайте об этом. Не сейчас. Сейчас ступайте, освежитесь земляничным чаем, съешьте что-нибудь. Разве ваша юная сущность не нуждается в немедленной подпитке горячей булочкой с джемом?

– Благодарю вас, но я не голодна, – девушка поклонилась и решила больше не мешать странному волшебнику.

– Стафлекс нужно заедать кусочком сахара, тогда он не даёт таких печальных последствий, – тихо сказал он ей в спину. Лиза резко обернулась, взмахнув косой, но магистр приложил палец к губам. – Тсс. Ступайте. Мы побеседуем после.

Она выбежала наружу. Её трясло от холода, в то время как на улице разгоралась полуденная июньская жара. Фредерик радостно помахал ей, и две незнакомые девушки, стоящие чуть поодаль, тут же принялись перешёптываться между собой.

– Это моя сестра, – быстро заявил юноша, обнимая Лизу за плечи. – Самая умная в Фоллинге волшебница, но, к сожалению, самая стеснительная!

– Немедленно прекрати! – попросила девушка, вырываясь и устраиваясь на траве рядом с другими мистиками.

Стефан выудил из холщовой сумки свёрток с огромными бутербродами и протянул один Лизе, сияя от радости:

– Мама сказала, тебя нужно подкармливать!

– Мама? – удивлённо откликнулась Мелита, поправляя золотистые кудряшки. – Строите планы породниться с чистокровными магами?

Сын трактирщика вспыхнул так, что зарделись даже веснушки на его носу:

– Вовсе нет, это просто угощение, от всей души!

Лиза смутилась, но, помня наставление магистра, бутерброд взяла и заставила себя поесть. Фред плюхнулся рядом. Справа от него, подобрав пышные юбки, уселась белокурая улыбающаяся Белла, отчего-то считающая себя почти что девушкой мистика. У неё были невероятно алые блестящие губки и большие васильковые глаза, отчего всё лицо казалось круглым, милым и немного, как казалось Лизе, глуповатым. Белла картинно закатила глаза и похлопала длинными ресницами:

– Представляю, какие заклинания ты им сейчас покажешь!

– Видишь вон те круги и линии на песке? – Фред указал рукой на площадку.

– Ага, – весело подтвердила Белла.

– Мы будем вставать в центр и демонстрировать скучнейшие базовые знания.

– Будет скучно? – разочарованно протянула девушка.

– Конечно! – Фред мельком взглянул на задумчиво жующую сестру. – Но потом, на празднике Великого солнца, мы покажем, что знаем на самом деле. Правда, Лиз?

Она не ответила, вздохнув. Разумеется, братишка уже давно мечтал о празднике Солнца, о песнях и плясках у ночных костров, о загадках и шутках, вкуснейших угощениях и том, что неизменно следует бок о бок с такими гуляниями – сладких поцелуях и объятиях, что случаются за гранью света, в бархатной тени ночи. А потом, потом… и вот от этого захватывало дух даже у спокойной Лизы – они уедут в Академию. Совсем одни, как взрослые.

Но всё вышло иначе.

Глава 6.2.

– Не может быть! – воскликнул Фредерик, когда зачитывающая результаты председатель добралась до его имени, последнего в списке, и объявила о том, что общая оценка за экзамен неудовлетворительная. – Я ответил на все вопросы и выдержал все испытания!

Профессор Сморчок успокаивающе похлопал его по плечу и покачал головой, украдкой вздохнув.

– Нет, молодой человек, – луково-жёлтый взгляд ядовито пробуравил разгорячённого от возмущения юношу. – Недостаточно обладать способностью к магическим действиям и иметь начальные знания. Для поступления в высшую школу прежде всего необходимо хорошо владеть собой.

– Я владею собой! – крикнул он, едва сдерживаясь, чтобы не топать ногами.

– Увы – нет. Все заклинания из разделов боевой, защитной и целительной магии были, прямо скажем, на грани ваших возможностей. Контроль! Пока вы не начнёте уделять достаточно вниманию самоконтролю, путь в высшие учебные заведения для вас закрыт! Вам всего пятнадцать, и у вас есть время поработать над этим упущением. Пару лет.

– Что?! Пару лет? – Фред чуть было не бросился к столу, в последний момент перед рывком на его руке повисла Лиза.

– Никак не меньше! – женщина свернула свиток в упругую трубочку. – Оглашение результатов окончено. Поздравляю всех успешно выдержавших экзамен.

– Пожалуйста, помолчи, – Лиза поспешно прикрыла рукой рот брату и умоляюще шептала ему на ухо. – Ей ведь хватит ума написать ещё какую-нибудь гадость в твоём личном деле. Успокойся!

С другой стороны на его локте висел профессор Сморчок:

– Ничего-ничего, мы найдём какое-нибудь средство, и уж в следующем году обязательно…

Очень довольная собой председатель комиссии собрала документы в шитую серебром толстую папку и, подняв подбородок с морковными губами, демонстративно удалилась. Зелёное перо в её причёске прощальными взмахами сопровождало каждый её шаг.

– Она оставила меня на второй год! Меня! Да я знаю больше, чем она сама, рыжая тухлая луковичная рожа! – Фред бессильно опустился на стул и спрятал лицо в ладонях. – Что я скажу отцу с матерью?

– Скажем всё, как было! – Лиза гладила его по растрёпанной макушке. – Ты просто устал, а потому тебе сложно было держать всё в рамках этих нарисованных линий.

– Их рисуют для идиотов! Для тех протокольных магов, что сидят в какой-нибудь администрации и в глаза не видели настоящего боя! – он застонал. – Что я скажу им всем? Всем ребятам, девчонкам?..

– Вот девчонки-то обрадуются, что ты останешься ещё на год, – осторожно улыбнулась сестра.

– Я не собираюсь становиться фокусником и развлекать деревенских дурочек, мне нужно в Университет!

– Всему своё время, юноша, – к ним подошёл магистр из Трира и знаком велел Лизе отойти в сторонку. Вокруг Фреда принялся хлопотать Сморчок.

Магистр подал Лизе вчетверо сложенную бумагу:

– Здесь информация о том, как добраться до Академии и найти меня. Способ не совсем привычный, но это необходимая мера для всех наших студентов. Путешествовать в Трир по обычным дорогам довольно опасно, поэтому действуйте по инструкции.

Лиза взяла записку из сухих и цепких пальцев, но развернуть её сразу же не решилась. Мужчина не отрывал от неё пристального взгляда тёмных глаз:

– Конечно, это не Университет, но если вы хоть раз увидите условия, в которых вам предстоит обучаться, то не захотите больше никуда уезжать. Это я могу обещать.

– Что за условия? – вопросительно посмотрела она.

– Край света, – на лице гостя отразилась тень тщательно сдерживаемой улыбки. – Высокие горы. Тёмные непроходимые леса. Тишина, о которой можно только мечтать, а также свобода нравов, о которой говорить не принято. Вы ведь понимаете, о чём идёт речь?

Девушка быстро оглянулась, чтобы убедиться, что за их странным разговором никто не наблюдает.

– Не совсем, – честно прошептала она.

Магистр всё же улыбнулся и одними губами произнёс:

– Тогда подумайте, почему из семерых мистиков я выбрал именно вас.

Нет, этого не может быть, не может быть. С кристаллами стафлекса всё понятно: бледность, сердцебиение, скорость реакции зрачков и другие признаки могут быть заметны, если внимательно присматриваться. Но если предположить, что с такой же лёгкостью можно безо всяких сканирующих устройств почувствовать тёмный дар некроманта…

– Дайте мне подсказку, – прошептала она.

– Покажите эту записку своим родителям, – посоветовал он. – И скажите им, что Тэрон никогда не забывает о данных обещаниях. Как и Солнечные стражи.

– Вас так зовут, верно? Магистр Тэрон? – уточнила Лиза.

– Верно. Как и то, что вы, как я вижу, никогда не слышали обо мне, – разочарованно констатировал он.

Девушка медленно покачала головой, не припоминая, чтобы когда-то имя магистра упоминалось в учебниках или рассказах учителей.

– Будет хорошо, если вы прибудете в Академию за неделю-две до начала занятий, чтобы немного привыкнуть к нашему городу. В конце августа будет в самый раз. Договорились?

– Да, – быстро ответила Лиза, увидев, что магистр собирается уходить.

В её голове роилось уже столько вопросов, что нужно было немного обдумать их в спокойствии и одиночестве.

– Отлично, – тряхнул головой он. – Тогда до встречи, Лизабет Сандберг.

– До встречи, – тихо сказала она.

***

По дороге в клинику Фредерик перестал изрыгать проклятия и готов был разрыдаться от нахлынувшего бессилия. Как назло, оба родителя сидели на крыльце и о чём-то переговаривались, выжидающе поглядывая на дорогу. Эдвин Сандберг, высокий рыжий мужчина с аккуратно остриженной бородой и хмуро сдвинутыми кустистыми бровями, издалека почувствовал неладное, поднялся с лавки и сошёл по ступенькам навстречу детям.

– Неужели завалил экзамен?! – воскликнул он, обращаясь к сыну и, не дожидаясь ответа, сам же и сделал вывод. – Точно, завалил. Выкладывай сейчас же, что произошло!

Сония молча подошла и поочерёдно обняла расстроенного сына и задумчивую дочь, коснулась тёплыми губами их щёк. Фредерик уселся на ступенях и – будто подменили его – насупился и молчал, пока Лиза пересказывала всю историю с придирчивой луковицей и её бесконечными одёргиваниями и замечаниями во время практической части. Сначала ей не понравились молнии и ледяные шипы, которые Фред выпускал в деревянного истукана, после она раскритиковала интенсивность и форму огненных шаров, затем прицепилась к границам защитных заклинаний. Напоследок вредная председательница заявила, что формула повышения жизненного тонуса, произнесённая юношей, совсем не та, что изучается в школьной программе мистиков. И её абсолютно не интересовал тот факт, что родители Фреда – практикующие лекари, единственные во всей округе.

Отец вздохнул, поддерживающе похлопал сына по плечу, но ругать не стал. Положа руку на сердце, ему, как и Сонии, не хотелось отпускать от себя сразу обоих старших детей.

– Ничего, ещё годик позанимаешься, а там может и наскучит огнём кидаться, захочешь семейное дело продолжить, лечить выучишься. Сейчас мать родит, кто мне помогать будет?

Тут Лиза сделала маленький шаг вперёд и достала из-за спины записку:

– А мне… мне дали приглашение в Трир. Я поступила в Академию.

Рыжий лекарь неожиданно замер, словно только теперь по-настоящему заметил стоящую рядом дочь. Он сурово посмотрел на неё, потом на её мать, застывшую со странным, виноватым выражением лица, после чего твёрдо сказал:

– А ты никуда не поедешь, хватит с тебя магии. Мы с матерью нашли тебе жениха подходящего. Замуж пойдёшь.

Глава 7.

Как и все обладатели магического дара, теневые маги и некроманты стремятся сохранить силу своей крови и приумножить её, а потому часто выбирают в спутники жизни себе подобных магов. Однако нередки случаи, когда носители проклятой крови вступают в отношения с обычными людьми, подчиняя их своей воле и делая соучастниками преступлений, коими являются любые занятия тёмным искусством. Самыми сложными для поиска и обнаружения теневых магов являются ситуации, в которых преступника укрывают его друзья или сожители из числа официальных волшебников, имеющих лицензию Академии или Университета. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Несколько мгновений девушка стояла на деревянных ступенях клиники в полном оцепенении, не в силах поверить в услышанные слова. Ей начало казаться, что всё происходящее с ней – бледная, полустёртая картинка из старой книжки. Мир дрожал, готовый дать трещину и разлететься на мельчайшие осколки. Всё, что она видела: и резные перила крыльца, и застеленная вышитым одеялом скамейка, и лица родителей, и карминовые с жёлтым цветки вьюнков, что раскачивались в такт ветру на длинных стебельках, – всё было готово исчезнуть, как исчезают поутру ночные видения. Рассеиваются невиданные леса и сказочные замки, а на их месте проступают силуэты обыденных предметов: стены, стулья, шкаф, прикрытая дверь.

Лиза долго готовилась к этому моменту. Она понимала, что зашла слишком далеко, и наказание непременно настигнет её. Нельзя постоянно ходить по краю и ни разу не оступиться. Тайна, как любил приговаривать на уроках профессор Сморчок, есть состояние нестабильное и энергетически невыгодное. Наивно было думать, что родители готовы закрыть на всё глаза и отпустить дочь в самостоятельную жизнь, зная о её даре. О её проклятии. А теперь по их лицам девушка видела – они знали, давно уже знали. И ей хотелось умереть на месте, только чтобы не слушать всех их доводов и доказательств. Её выручил опомнившийся первым и вскочивший на ноги брат:

– Что это вы выдумали?! Эти устаревшие традиции давно не в моде даже у обычных людей, а уж среди магов и подавно! Лизу пригласили в Академию на выпускном экзамене, а вы вместо того, чтобы порадоваться за дочь, придумали ей вот такой дурацкий подарок? Жениха?!

– Не горячись, – предупредил его отец. – Это решение далось нам непросто.

Девушка подняла голову и увидела, как мать смахивает пальцами со щёк набежавшие слёзы. После она торопливо обтёрла руки о подол платья и потянулась к дочери:

– Пойдём внутрь, поговорим спокойно…

Фред первым распахнул дверь, но суровый отец отстранил его с дороги:

– А ты посиди здесь и остынь! Этот разговор предназначен только для Лизы.

– Я всё равно всё узнаю! – фыркнул юноша. – Как и о том, кто надоумил вас поступать с собственной дочерью как с какой-то деревенской дурочкой. Лиза, не слушай их!

Они молча прошли через залитую солнцем и сверкающую стеклянными дверцами шкафчиков приёмную в кабинет отца, где царили синеватые сумерки. Вопреки обыкновению, тяжёлые шторы на окнах были сегодня задёрнуты, а ставни плотно закрыты, отчего в воздухе висела неподвижная духота. Лиза также не могла припомнить, чтобы родители когда-то запирали дверь изнутри на ключ, как сделали сейчас. Сердце кольнуло тревогой. Мать вздохнула и подтолкнула замершую дочь к стулу, на котором обычно располагались посетители.

– Сядь, – шепнула Сония и дрожащей рукой провела по голове Лизы.

Отец садиться не торопился, он задумчиво переставлял на полке склянки и собирался с мыслями, шумно вдыхая и выдыхая застоявшийся горячий воздух. В банках в полупрозрачных жидкостях безжизненно болтались внутренние органы крыс, кроликов и летучих мышей. «Я умру, – вдруг подумала Лиза безо всякого страха. – Если они что-то захотят сделать с моим даром, то я просто умру, и всё. Это нельзя ни исцелить, ни вытащить из живого человека». И словно вдогонку её мыслям пришёл в голову обрывок из протокольных записей Ордена, что приводил Вольдемар Гвинта в своих учебниках. «Смерть, – писал он, – для некроманта лишь первый шаг к его возможностям».

– Лизабет, – сказал, наконец, Эдвин Сандберг, сцепив руки в замок и оборачиваясь к дочери. – Мы очень гордимся тобой. Профессор Ильсен ещё в прошлом году готов был выдать тебе рекомендации в Университет. Мы с мамой были бы счастливы знать, что ты станешь студенткой, а после окончания высшей школы поступишь на службу в Гильдию магов или Солнечную стражу. Ты ведь знаешь, что я уважаю и Стражу, и учёных из Гильдии.

Девушка молча кивнула. Отец прочистил горло и посмотрел на жену. Сония тяжело вздохнула и села напротив дочери, подхватывая разговор:

– Мы ждали, когда ты захочешь рассказать об этом сама, но… я понимаю, насколько тебе трудно. Твой дар, который ты обнаружила в себе. Который хочешь укрыть от всего мира, и который не даёт тебе возможности даже дышать спокойно. Это ведь наша общая беда. Не только твоя.

– Нет, – неожиданно резко выдохнула Лиза, помотав головой. – Вас это не касается! Не должно коснуться!

– Нас это коснулось задолго до твоего рождения, – ласково сказала женщина, протягивая руки к сжатым в кулаки пальцам дочери. – А значит, касается и теперь. Важно только помнить, что даже самые светлые воины никогда не выходят сражаться с Тьмой в одиночку.

– Ты должна была рассказать нам о той истории с призраком. Это помогло бы избежать массы ненужных слухов и домыслов, – Эдвин обошёл свой стол, подвинул в сторону разбросанные записи и облокотился ладонями, глядя на дочь.

Конечно, история с упокоенным привидением! Лиза беспечно полагала, что их с Фредом вмешательство осталось незамеченным.

– Всем стало лучше, когда призрак исчез. В чём я виновата перед вами или перед кем-то ещё? – она осторожно отняла руки из рук матери и спрятала их в карманы.

– Прошлой ночью вы с Фредом тоже помогали призракам или кому-то более, кхм, материальному? – неожиданно жёстко спросил отец.

Лиза не ответила.

– Ты не понимаешь, что подвергаешь опасности не только себя, не только брата и даже не только нашу семью? Прибегая к запрещённым заклинаниям, ты ставишь под угрозу жизни сотен и тысяч совершенно невинных людей! И ради чего? – большие ладони отца в возмущении хлопнули по столу. – Ради спасения одной маленькой и неизвестной тебе дикарки, которая завтра, не задумываясь, выпустит стрелу в глаз первому, кто зайдёт в лес набрать дров для камина. Или украдёт твою сестрёнку, едва она появится на свет!

Девушка молчала.

– Да, мы тоже понимаем, что охота на лесных эльфов – чистой воды варварство, что в проклятиях, от которых страдают люди по всему миру, виноваты прежде всего сами люди, а не какие-то злые эльфы, бегающие по лесам. Но у всего на свете есть цена! И прежде чем совершать, как тебе кажется, красивый и благородный поступок, нужно хорошенько подумать, во что он тебе обойдётся! Жизнь одной дикарки или жизнь твоей деревни! Пара запрещённых заклинаний или жизнь, – он указал на плачущую жену, – твоей матери, твоих брата и сестёр!

Лиза почувствовала, как едкие горячие слёзы переливаются через край и ползут по холодному, будто ставшему безжизненным, лицу. Отец замолчал, уселся на свой стул, раздражённо огладил усы и бороду, словно пытаясь смахнуть прочь злые и неприятные слова, которые пришлось произнести.

– Тёмный дар нельзя исцелить, потому что это не болезнь, – тихо сказала мама. – Будь это болезнь, мы сделали бы всё возможное, чтобы избавить тебя от неё.

– Я знаю, – сказала Лиза. Слова царапали горло и казались чужими, горькими на вкус, как зелье с осколками стекла от разбитого флакончика. – Тогда как избавиться от него?

– Избавиться нельзя, – Сония теперь гладила её руки, спрятанные в карманы, сквозь тонкую ткань праздничной юбки. – Но можно просто оставить его в покое. Спрятать в шкатулку, закрыть на замок и убрать на дно сундука. Чтобы не причинить вреда себе и своим близким, чтобы прожить спокойную и долгую жизнь.

Эдвин Сандберг перевёл дыхание, взял в руку деревянную трубку, которой выслушивал больных, заглянул внутрь гладкого конуса:

– Помнишь сказку об одном волшебнике с дудочкой? Каким-то образом этот музыкант научился преобразовывать заклинания магии разума в наборы звуков, в мелодии. Стоило ему заиграть на своей флейте, как все женщины вокруг теряли разум, скидывали одежды и принимались танцевать. Некоторых так вдохновляли волшебные мелодии, что они готовы были оставить свои семьи, богатства, родные деревни и города, лишь бы путешествовать рядом с музыкантом и слушать его флейту. В конце концов слухи о нём дошли до ушей принцессы. Она топнула ножкой и велела доставить музыканта во дворец. Через какое-то время флейтиста отыскали, и он предстал перед её ликом в королевском саду. Принцессе было шестнадцать лет, и она была очень красива. Волшебник влюбился в неё с первого взгляда и пожелал тут же заполучить её благосклонность – своим обычным способом. Он начал играть… Помнишь, чем всё закончилось?

Лиза всхлипнула и посмотрела на отца:

– У принцессы не выдержало сердце. Не в силах пережить восхищение завораживающей музыкой, она упала замертво к ногам музыканта.

Рыжие брови отца удивлённо поползли вверх:

– Что-что?

Девушка слабо улыбнулась:

– Среди королевских стражей были и искатели, которые смогли распознать запрещённую магию. Они тут же схватили и связали волшебника. На следующей день его сожгли на площади по указу короля вместе с его проклятой дудочкой. Когда несчастного тащили на костёр, с него упала его любимая клетчатая шляпа, с которой музыкант никогда не расставался, и все люди увидели, что он был наполовину эльфом! По его открывшимся острым и длинным ушам. Так ещё раз подтвердилась теория о том, что все смертоносные заклинания имеют эльфийское происхождение, а все тёмные волшебники – эльфийскую кровь.

Отец усмехнулся:

– Конечно! Версия твоего любимого Вольдемара Гвинты! Лживая, как и всё его учение о магии крови.

– Его учение не лживое, – возразила Лиза, – всё, что сказано в учебниках для искателей о некромантах, оказывается правдой. Как и теория о проклятой крови и её эльфийском происхождении.

Сония, подхватив живот, вскочила со стула и принялась расхаживать за спиной Лизы:

– И всё же легенда появилась задолго до рождения первого инквизитора и задолго до войны с эльфами. А потому у неё совсем другое окончание. Прошу тебя, дослушай до конца, – женщина бросила умоляющий взгляд на мужа, всё ещё надеясь на мирный исход разговора. Эдвин незаметно кивнул.

– Я слушаю, – напряжённо ответила дочь, упрямо опустив голову и рассматривая щели в досках пола.

– Принцесса убежала вместе с возлюбленным из дворца, пока околдованные музыкой придворные танцевали и предавались любовным утехам. Они поселились в небольшом домике в окружении зелёных полей и цветущих садов, а дудочку закопали в тёмном лесу в глубокой-глубокой яме. У принцессы не было волшебного дара, а потому их потомки уже через пару поколений превратились в обычных людей, способных лишь время от времени чувствовать приближение непогоды или видеть вещие сны. Но это была счастливая семья…

Сонии всегда удавалось вплетать в сказки и истории, которые она рассказывала детям и больным в клинике, тонкую ниточку успокаивающей магии. Даже Эдвин, несмотря на твёрдый характер и решительность, почувствовал, как уходит раздражение и успокаиваются нервы. Он не выдержал, выбрался из-за стола и, подойдя к жене и дочери, неловко обнял сразу обеих:

– Лиза… Мы с мамой хотим, чтобы ты была счастлива. Твой дар сейчас сопротивляется и говорит об обратном, и ты, должно быть, видишь нас злодеями, которые хотят отнять у тебя самое дорогое.

Девушка сжалась, закрывая руками уши и не желая больше ничего слышать. Отец отступился, вернулся к своему столу и принялся копаться в его ящиках. Мать всё ещё была рядом, поправляла косу Лизы, мягкими движениями поглаживала плечи.

– Ты разумная девушка, – странным голосом сказал отец, после чего послышался щелчок открываемого замка. – Всё, что от тебя требуется, это раскрыть свой разум и понять, что в наших с матерью намерениях нет никакого зла. Только беспокойство и забота о тебе.

Лиза подняла голову и увидела в руках отца небольшой деревянный футляр с изображением сияющего солнца и знаков Ордена Инквизиции.

– То есть, вы рассказывали все эти сказки для того, чтобы нацепить на меня миралитовый ошейник и выдать замуж за какого-то фермера из Заречья? – она медленно поднялась, несмотря на то, что мать пыталась удержать её за плечи.

В этот момент никому не пришло бы в голову сказать, будто они с братом Фредом непохожи друг на друга, в её распахнутых от страха и удивления глазах полыхнул настоящий огонь. Сонии с её животом было совсем непросто сдерживать вырывающуюся дочь.

– Лиза, ты поймёшь, всё поймёшь, пусть и не сразу… успокойся!

Освободив руки, девушка первым делом дёрнула за тугие ленточки и распустила стянутые на затылке волосы из надоевшей косы. На её вечно бледном лице проступил румянец, к губам прилила кровь. Сония невольно подумала, что зря, очень зря родители жениха окрестили её старшую дочь «бледной немочью». Оставив попытки усадить дочь обратно на стул, женщина загородила собой путь к отступлению – прислонилась к двери и сложила руки на груди.

– Это не ошейник, – отец подошёл и протянул Лизе приоткрытую шкатулку, – хотя насчёт миралита ты, конечно, догадалась. Что нетрудно, если каждый день читать труды инквизиторов.

На зелёном бархате сверкали серебром два тонких узорчатых браслета. Если не задумываться о содержимом – красивый свадебный подарок для дочери. Дорогой подарок. Хватило бы на оплату обучения в Университете… Девушка провела пальцем по искусной гравировке. Причудливые цветы и изящные листья украшали холодный металл. Никаких святых заклинаний или магических формул, даже самого миралита не было видно, его надёжно скрывала скорлупка из серебра.

– Их нельзя снять, – прошептала Лиза, разглядывая простой на первый взгляд механизм, запирающий браслеты на запястьях.

– Нельзя, – глухо подтвердил отец, – ключ не предусмотрен. Но снимать их и не понадобится. Ты привыкнешь и не захочешь возвращаться в прежнее состояние. Твой дар утихнет и перестанет напоминать о себе.

– Я не хочу расставаться с ним, – тихо сказала она. – И выходить замуж за чужого человека я тоже не хочу. Разве вы сами отказывались от своего предназначения, закапывали в землю свой дар? Разве вы вместе не потому, что любите друг друга?..

Эдвин хотел прикоснуться к дочери, но она отступила назад.

– Наша магия не представляет опасности, Лиза, пойми это уже, наконец. Мы хотим видеть тебя живой и здоровой, видеть, как ты взрослеешь, как у тебя появляются собственные дети. Нет ничего более ценного в мире, чем любящая семья.

– Ваша семья начиналась не с наручников, – горько заметила девушка.

– У нас были другие трудности, дочь, – негромко ответил отец, – но мы преодолели их вместе, несмотря ни на что.

– Из-за этих трудностей я родилась такой, верно? – воскликнула Лиза.

За спиной судорожно всхлипнула мать. Отец сделался совсем хмурым и покачал головой:

– Что было, то было, это в прошлом. Сейчас более важно настоящее и будущее.

– Значит, вы думаете, что я должна добровольно нацепить на себя эту гадость? – девушка указала взглядом на тускло сверкающие в руках отца браслеты. – Или наденете их силой? Парализуете меня или усыпите? Или, может быть, у вас есть на этот случай специальные инквизиторские заклинания?

– Да, есть, – выкрикнул отец. – И скоро ты в этом убедишься, если не начнёшь думать головой!

– Тогда дайте мне время, чтобы подумать! – в ответ крикнула она и бросилась к двери, где всё ещё стояла расстроенная мать.

– Лиза, Лиза, погоди, – Сония отступила в сторону и позволила дочери повернуть ключ в замке. – Прошу тебя, только не делай глупостей!

– А какие глупости делали вы, что я получилась такой? – в отчаянии выдохнула она. – Приручали демонов из сумрака? Гуляли по дороге для мертвецов? Не хотите ничего рассказывать, так и не надо! Я сама всё узнаю. Я не отступлюсь!

Ей понадобился один момент, чтобы приоткрыть дверь и выскочить прочь. Сония сокрушённо покачала головой:

– Она догадается, Эдвин! Она почти догадалась!

Муж прижал её к широкой груди и погладил по спине:

– Надо было сказать ей. Но у меня не хватило духа.

– Мы обвиняем дочь в эгоизме, а сами только и думаем о том, как бы не потревожить наше уютное семейное счастье. Я не хочу, чтобы Лиза осталась одна, наедине со своим даром, который сильнее её разума. Она не виновата в том, что её настоящий отец был эльфом. Это моя и только моя вина!

– Это и не твоя вина тоже! Так сложилась наша жизнь, в то время мы не вольны были выбирать, – лекарь обнимал жену и с ненавистью поглядывал в сторону забытых на столе браслетов. – Мне хотелось, чтобы у наших детей обязательно был выбор. Они не видели войны и лишений, выросли среди цветущих садов и зелёных полей. А теперь мы сами пытаемся забрать у дочери ту жизнь, которую она любит, и заменить её на какое-то «благо», о котором сами не имеем понятия. Мы ведь не знаем, что значит для мага жить без его дара, что значит жить с нелюбимым человеком…

– Мы всё ещё можем отпустить её, Эдвин. Ещё не поздно всё исправить, – всхлипнула Сония. – Трир далеко и не подчиняется Ордену Инквизиции, а магистру Тэрону можно доверять. Когда-то мы доверяли ему свои жизни и ничего не боялись.

– Нет, Сония, мы долго вынашивали наше решение и отступаться уже не станем. Нужно быть сильными до конца. Лиза разумная девочка, она успокоится, поразмышляет и справится. Если же мы дадим ей сейчас волю, то не простим себе этого до конца нашей жизни.

Лекарь поцеловал жену в висок, порывисто подошёл к раскрытой шкатулке и с отвращением захлопнул крышку.

– Сколько времени ты дашь ей на раздумья? – еле слышно спросила Сония.

– Пусть отпразднует день Великого солнца со своими друзьями, – ответил Эдвин.

– Семь дней, – прошептала женщина. – Я скажу ей, успокою её. Надеюсь, за это время она не натворит больше ничего.

– Надеюсь, – буркнул в ответ Сандберг. – Отряд искателей убрался из Фоллинге сегодня утром, поэтому мы ничем не рискуем.

Когда Сония вышла вновь на крыльцо своей клиники, то ни Лизы, ни Фреда там уже не было.

Глава 8.1.

Три или четыре дня Сонию терзали тревожные мысли и тягостное ожидание чего-то непоправимого. Тайком от мужа и детей спустилась она в погреб, отыскала на дальних полках задвинутый в тёмный угол костяной ларчик, покрытый пылью и тонкими паутинками, произнесла заклинание-ключ. Древние эльфийские слова глухо отразились от стен и повисли в воздухе, как заблудившееся эхо. Хрустнув пылью, щёлкнул потайной механизм. Женщина откинула крышку, почти не глядя, на ощупь извлекла холодный, слабо мерцающий кубик горного хрусталя, погладила остро отточенные грани.

Огонёк свечи дрогнул, когда она поднесла камень поближе, посмотрела в него на просвет и содрогнулась сама: всё то же, всё то же, что и прежде. Эдвин, которому не по душе были любые предсказания или гадания, заглянул однажды в кристалл и заявил, что эта эльфийская побрякушка – не более, чем грязный кусок горной породы, и только бурное воображение жены позволяет ей видеть сокрытые внутри застывших граней ужасающие картины. Сония не поверила мужу. Она знала, что он ошибается. Она также знала, что по-своему он прав. Гадальные камни с той стороны Вечных гор отражали состояние своего обладателя. Тот, кто смотрел в будущее со страхом, видел одно, кто заглядывал с надеждой – другое, кто мучился сомнениями – третье. Менялось настроение предсказателя, менялись и видения.

Сония смотрела в камень и видела чёрный неподвижный лес, где деревья достают до неба, или же небо лежит на остроконечных макушках древних елей тёмно-серым тяжёлым покрывалом. Она видела разинутые пасти зверей, их алчущие живой крови зазубренные клыки и горящие, как угли, глаза. Видела змей, свивающихся в клубки на дне непроходимых болот, а среди всего этого – тонкую девичью фигурку. Волосок чужеродного вещества, попавший в горный хрусталь столетия назад, задолго до рождения Лизы и задолго до рождения того, кто подарил ей проклятие некромантии, её настоящего отца, эльфа из Гильдии призывателей теней.

Огонёк свечи нервно подрагивал, и вот уже крохотная картинка в камне явила за лесом высокую стену неприступного замка, а дальше из кварцевого тумана выплывали лишь огромные серые волны или облака. Именно так очевидцы описывали Трир, самый отдалённый и загадочный город на западе. Столицу небольшого одноимённого графства, расположенную на краю света. Графства, где до сих пор царствовали старые порядки, а люди почитали в равной степени и солнечного бога Ксая, и лунную богиню Нииру. Где в одиночку правила уже два десятилетия наследница древнего рода Агата Флеминг, та самая хрупкая женщина, что сумела дать отпор генералу Инквизиции и прогнать его солдат со своих земель. Какие только слухи не ходили о тех местах…

Сония почувствовала, как парализующий холод подступает к её шее, сковывает плечи и стиснувшие гадальный камень пальцы. Она вздрогнула, потрясла головой, отводя взгляд в сторону – и вот уже страшное видение рассеялось, и заиграли в рыжих отблесках огонька стеклянные банки с припасами и бутыли с яблочным вином. С чего она взяла, в самом деле, будто хрустальная безделушка показывает ей будущее старшей дочери? Зачем вообще собирала ещё со времён Академии все эти эльфийские предметы: гребешок для волос, серебряную подвеску, перочинный ножичек, моток шёлковых нитей и флакончик из-под духов в форме полумесяца? Неужели всерьёз думала, что когда-то ей хватит решимости открыть Лизе правду о её происхождении? Нет. Никогда. И глупо было утешать себя призрачными надеждами на то, что через год-другой всё изменится.

Сония выбралась наверх, вернулась в дом и в который раз выглянула в окно, чтобы удостовериться, что дети в саду, все четверо. Сердце всё ещё беспокойно подскакивало в груди, и это было, конечно же, нехорошо для малышки, которая принялась беспокойно толкаться в животе. Женщина глубоко вздохнула, взяла отложенное в сторону шитьё и села возле раскрытого окна – так, чтобы видеть и слышать, что творится снаружи.

Нельзя было сказать, что Фредерика не расстроил провал на экзамене и ядовитые слова заезжей магистерши, но огорчаться долго юноша никогда не умел. Весь остаток того злосчастного дня он не находил себе места: то принимался отчаянно ругаться, то странно замолкал, видимо, пытаясь отыскать в себе границы того самого контроля, который не обнаружили в нём строгие экзаменаторы. Пару раз он запирался в пыльной каморке наверху, огрызнулся на прибежавшую к вечеру Беллу с подружками, что-то яростно доказывал глухонемому работнику Хруту и старому деду, пока те не прослезились от невозможности помочь юному мистику и не потребовали на ужин горькой настойки, от которой расчувствовались ещё больше. Пообещал непременно сжечь Вестенскую Академию, переписать правила сдачи выпускных экзаменов, изорвал ученические тетради, впервые на памяти родителей отказался от ужина... Но уже на следующее утро проснулся и вышел на крыльцо со своей обыкновенной улыбкой и завивающимися по обеим сторонам головы кудрями, которые в задумчивости всегда пытался пригладить за уши.

Лиза выглядела притихшей и расстроенной, но спокойной. От вспышки, которую она позволила себе в клинике, не осталось и следа, но, что самое главное – она больше ни о чём не расспрашивала родителей. Опасная грань, грозившая крупными семейными проблемами, была пройдена, и на четвёртый день Сония успокоилась окончательно и занялась приготовлениями к празднику Великого солнца. В частности, решила дошить первое собственное платье для Молли, по обыкновению донашивающей все вещи Элин. Платье было нежного медового цвета, украшенное на груди россыпью жемчужных цветов из мелкого бисера.

В саду беспрерывно стрекотали кузнечики, под крышей чиркали и трещали таскающие с реки липкую глину ласточки – строили гнездо. Фред помогал работнику прилаживать колесо к тележке для дров, Лизабет и младшие девочки хлопотали вокруг розовых кустов, а после расположились в тени раскидистой яблони и принялись разглядывать книгу сказок. Сония невольно прислушивалась к звонким голоскам дочерей. Молли уселась поближе к Лизе, подобрала под себя ноги и потребовала:

– Давай самую страшную! Про ледяное чудовище с той стороны гор или про тролля из Кричащей пещеры!

Элин протестующе замотала рыжей головой и начала дёргать сестру за другой рукав:

– Не-е-ет, лучше добрую, где принц и принцесса, и свадьба потом в настоящем дворце! Лиза, ты ведь тоже выйдешь замуж скоро, правда?

Лиза раскрыла книгу ровно посередине и задумчиво улыбнулась:

– Правда, только жить я буду не во дворце, а в Брайтхейме.

– Ух ты, это же та-а-ак далеко, за рекой и за полями... – воскликнула Молли. – Ты будешь прилетать к нам?!

– Телепортироваться запрещено, – авторитетно заявила Элин младшей сестре, на всякий случай взглянув в лицо Лизы.

Сестра кивнула с грустной улыбкой:

– Если ты, конечно, не дослужился до магистра в какой-нибудь Академии...

– А кто же тогда станет читать нам? – обиженно надула губы Молли. – Ведь у тебя родятся свои дети, и они тоже захотят слушать сказки!

– Если не сможете заставить Фреда, то придётся читать самим, – улыбнулась девушка.

Элин фыркнула, наморщив веснушчатый нос, а затем указала рукой куда-то в заросли густой травы и лопухов. Листья колыхнулись, и между ними вдруг показалась белая с серым усатая морда кошки, зажавшей в зубах жирную мышь.

– А вы тоже видели, что внутри у Мурчалки – котята?

Лиза с любопытством уставилась на сестрёнку:

– Как ты узнала об этом?

Девочка призадумалась. Она была ещё слишком мала, чтобы посещать уроки для мистиков, зато с большим интересом наблюдала за работой родителей – когда ей позволяли присутствовать в клинике.

– Ну-у-у, – протянула она, потеребив цветной поясок на платье, – когда Мурчалка пришла ко мне спать, я стала слушать, что происходит у неё в животе, и узнала, что там четыре котёнка, очень маленькие, во-о-от такусенькие.

Пальцы Элин показали расстояние не больше двух сантиметров.

– Сначала я расстроилась, что их всего четыре, потому что тогда получается, что кому-то не достанется котёнка, ведь детей-то пять, ну, скоро будет. Но потом решила так: Мурчалка же моя, а потому мне не полагается котёнка. Так что котят всем хватит.

Молли, уверенно кивнула:

– Я хочу беленького с пятном на спинке! Можешь посмотреть, есть у неё такой внутри или нет?

Лиза невольно засмеялась, прижимая к себе обеих девочек. Элин помотала головой:

– Какого они цвета ещё не видно! У них пока нет шерсти.

Сония покивала своим мыслям, расправив шитьё и проверяя, одинаковыми ли удались складки на поясе платьица. Дар младших дочерей повторял её собственный – каждый раз, прикасаясь к их нежным рыжим головкам, обнимая их и беря за руки, женщина ощущала тот же тёплый светящийся поток, разносимый кровью по всему телу. Фреду досталось больше огня – прадед по отцовской линии, по его собственным словам, в юности совершил два десятка поджогов и катастроф, прежде чем научился справляться с опасной стихией, хотя ни разу, повторял старик, не обжёгся сам. Одна только Лиза... Как ни пытались родители перехитрить её природу, как ни обучали её целительным и огненным заклинаниям, как ни прятали от неё всё, что могло бы подтолкнуть её к тёмному пути, дар всё равно прорвался наружу, и, слава богам, в сознательном возрасте, когда девочке уже хватило ума его скрывать. Два года назад, в пятнадцать лет, она, сама того не понимая, выдала себя неосторожными словами…

Глава 8.2.

У крыльца клиники только-только стаял снег, дороги развезло вдрызг, грязь и лужи блестели под яростным весенним солнцем, испуская пар, когда в дверь постучал грязный с ног до головы путник. Лиза, помогавшая матери в приготовлении растворов, побежала открыть, да так и отшатнулась, наткнувшись на тёмный взгляд гостя, спряталась за дверь. Впрочем, странный посетитель и не подумал заходить, лишь попросил у Сонии простое снадобье из вытяжки подорожника и водяного перца да пару широких бинтов.

– Платить мне нечем, хозяюшка, – хрипло сказал он. – На вашу землю я пришёл с долгами расплатиться, а как расплатился, так ничего и не осталось. Спасибо тебе за доброту.

Поклонился и ушёл. И ничего больше не случилось бы странного или примечательного в тот день, если бы Сония случайно не услышала разговоры старших детей на заднем дворе, где они тренировались в заклинаниях, мучая ударами молний и огня видавшую виды закопчённую деревянную колоду.

– Точно знаю, это был не простой нищий, и не в рваной и грязной одежде было дело, – голос Лизы казался необычно взволнованным, дрожащим. – Его словно тень окутывала с ног до головы, холодная и липкая тень, с которой ни солнечный свет, ни тепло сделать ничего не могли. И это была не злоба и не страх, а куда сильнее и неотвратимее. Я думаю, он недавно убил кого-то, Фред, и всё это были следы той недавней смерти. Особенно – на его руках.

– Если он говорил о долгах, то вполне мог и убить кого-то из-за этих долгов, – предположил брат, сидевший на бревне. – И закопать где-нибудь, оттого и грязным таким был.

– Этого мы уже никак не узнаем, – ответила Лиза. – Я только знаю, что тот, убитый, не оставит его в покое.

– Откуда знаешь? – вскинул голову Фред.

– Не могу объяснить, чувствую и всё. Привязана эта смерть к нему, как собака на поводке, что ли. Быть может, их клятва связывала какая-нибудь, или родственниками они были.

Они помолчали, после чего брат соскочил на землю и заглянул Лизе в глаза:

– Я как-то раз у профессора на столе книжку одну видел, так там говорилось, что все маги, которые вот эту гадость насчёт мертвяков или призраков чувствуют, не просто мистики, а некроманты. Хочешь, попросим её у Сморчка? Я сам могу попросить, если боишься! Её самый известный в мире инквизитор написал, генерал Гвинта. Помнишь, что нам про него рассказывали?

– Принеси! – тут же отозвалась Лиза. – А если не позволит взять, то мы у дедушки спросим, где такую раздобыть. Только вот неправда это всё про некромантию: все мистики улавливают злые или добрые намерения, а для общения с мёртвыми этого недостаточно, должен быть тёмный дар в крови. Особенная кровь, которой в нашем роду неоткуда взяться!

И так искренне и уверенно говорила Лиза, что Сония только и смогла, что прикрыть ладонями рот, прислонившись к дровяной стене сарая, чтобы не выдать своего присутствия. Все слова, что примеряла и готовила женщина на тот случай, если у дочери пробудится дар, обратились в бессмыслицу. Как ей сказать? Как?..

Сейчас Сония понимала, что должна была вмешаться, запретить Лизе изучать труды этого проклятущего инквизитора, в каждом маге подозревающего тёмное начало, в каждом мистическом заклинании усматривающего злой умысел. Благодаря усилиям генерала Гвинты, из обращения официальных магов и целителей было изъято несколько десятков крайне полезных магических формул, которые Орден вдруг начал относить к запрещённым.

Благодаря его книгам, в особенности двум учебникам для начинающих искателей, с каждым днём Лизабет всё больше и больше убеждалась в том, что её дар отличается от других. Она говорила об этом только с Фредом, который – на удивление – оказался ещё более скрытным и под пытками бы не признался в своём участии в безумных экспериментах, проводимых со старшей сестрой. Подтвердить или опровергнуть наличие тёмного дара можно было только одним-единственным способом: начать его использовать. Получится – ответ "да", не получится – очевидно, всё фантазии и опасения, неоткуда взяться в их чистой и светлой семье подобному проклятию. Как назло, случившееся впоследствии походило на тронувшийся лёд, неизбежно увлекаемый движением реки: сама действительность, подкрепляемая теоретическими знаниями, предоставила Лизе шанс убедиться в наличии тёмного дара. И случилось это в тот же год, после того, как юные мистики углубились в изучение учебников Вольдемара Гвинты.

У мелкого купчишки, промышляющего торговлей белками и нутриями, утопилась восемнадцатилетняя дочь. "Любовь, – злобно отвечал на расспросы сочувствующих односельчан купец, – любовь до добра не доводит!" Мать погибшей девушки, поседевшая и побелевшая в одну ночь, молча сжимала губы и бесконечно тёрла сухим платком сухие же красные глаза.

За лекарем послали, само собой, для соблюдения формальностей и протокола – подтвердить, что "смерть наступила по причине невозможности человека дышать при заполнении лёгких водой". Эдвин Сандберг пошёл без особого настроения – дел с дознавателями и следствием он предпочитал не иметь, а к любым бумажным документам относился с презрением. К тому же, не было для целителя более печального зрелища, чем пациент, которому уже никак нельзя помочь.

Лиза и Фред увязались следом. По распоряжению властей юным мистикам дозволялось наблюдать и за рождением новой жизни, и за отхождением душ в мир иной, дабы набираться мистического опыта и впечатлений. Лекарь вошёл в дом, хмуро откинул полотно с посиневшего тела, одетого в одну лишь тонкую нижнюю рубашку. Лиза держалась за плечо брата, не решаясь подойти ближе, но смотрела она вовсе не на распластанную на столе утопленницу... она смотрела на тонкую занавеску, отделяющую комнату от кухни. Там, едва различимый на белом ситце, колыхался в воздухе полупрозрачный силуэт. Эдвин проследил за взглядом дочери, многозначительно посмотрел на обоих детей, накрыл дочь купца полотном и вышел во двор. Лишь на дороге, остановившись, резко взял Лизу за плечо и почти по слогам произнёс:

– Никому ни слова о том, что видела.

– Да, отец, – пролепетала она испуганно.

Тайны не вышло – недели не прошло, как к крыльцу лекарей сбежались деревенские бабы, наперебой крича о призраке на реке. Эдвин вышел к ним, прочитал успокаивающие заклинания, велел жене раздать всем сердечных капель и отправил стиральщиц восвояси. Понятное дело, все эти действия возымели только временный эффект, а на привидение не могли повлиять никоим образом. Дочь купца (в виде своей призрачной копии) появлялась на улицах, заходила в трактир (отчего повар упал в котелок со свежей закваской и застрял в нём задницей), прогуливалась у речки, пугая купающихся детей и их стирающих мамок, стояла на своей могиле – словом, всячески досаждала посёлку Фоллинге одним фактом своего посмертного существования. Дело быстро дошло до настоятеля церкви, однако отряженные на дело святые братья и сёстры раз за разом возвращались ни с чем – при их появлении хитрое привидение моментально исчезало, а все доносчики тут же начинали сомневаться и путаться в собственных показаниях.

В прежние времена подобными делами занимались некроманты – даже начинающий некромант знает, как справиться с такой напастью как привидение или встающий по ночам покойник, да вот только прежние времена давно прошли. Три десятилетия назад, когда государство раскололось натрое и следом грянула война с соседями-эльфами, раскололась и магическая наука. С виду всё стало простым и понятным: чёрное-белое, тёмное-светлое, к радости простого народа и к неудовольствию злоупотреблявших властью и оттого распоясавшихся магов. Один только Вольдемар Гвинта собственноручно изловил и предал огню сотню, если не больше, некромантов и колдунов, а сколько изничтожили его преданные последователи – никто бы не взялся считать.

– Ничего не понятно, – услышала однажды Сония голос сына за прикрытой дверью каморки. Лиза и Фред готовили уроки по заданию господина Ильсена, и мать поднялась к ним, чтобы угостить свежеиспечённым пирогом.

– Всё понятно, – ответила Лиза. – Я сегодня попробую. Не ходи со мной. Мне с тобой ещё страшнее.

– Я пойду, – твёрдо заверил её брат. – Мне вообще не страшно. Только за тебя. Если окажется, что у тебя этот самый дар, тебе придётся скрываться всю свою жизнь. Как там было в книге: "некромантами не становятся, ими рождаются".

– Во мне нет эльфийской крови, – шёпотом возразила Лиза. – Тем более, в предыдущем поколении. А мы знаем нашу родословную до седьмого колена!

– Должно быть, этот Гвинта просто ошибается, – предположил Фредерик. – И некроманты рождаются и среди людей. Просто у людей какой-то другой, ну, механизм появления этого дара.

– Может быть... Скоро мы всё узнаем.

Сония не вмешалась и тогда, но мужу рассказала обо всём, без утайки. После той ночи призрачная дева, которую уже прозвали было Новой хозяйкой реки, больше не появлялась. Через месяц-другой разговоры по тавернам и лавкам, где собирался по вечерам простой люд, переключились на более актуальные проблемы. Обокрали церковную лавку – вынесли золочёные подсвечники. Избили налогового сборщика. Посреди курятника откопали клад с довоенными монетами Триединого государства, отлитыми из чистейшего серебра. Народ не мог долго скучать и всегда придумывал себе новые и новые темы для обсуждения. Эдвин и Сония, объединив усилия, сумели найти выход из положения и способ помочь старшей дочери – один из их давних пациентов, искусный кузнец, как раз подыскивал невесту для подросшего сына. Брайтхейм недалеко – в трёх часах пешего пути, за рекой, за полями. А Лиза... Лиза смирится, привыкнет, осознает, что это лучший из возможных исходов ситуации. Разум её победит бурлящую в жилах кровь. День за днём, всё постепенно вернулось на круги своя, а вскорости Сония узнала о том, что снова беременна, и дурные мысли сами собой сменились уже привычным и светлым ожиданием.

Платье было готово, и женщина разложила его на столе, любуясь блестящей крошечными жемчужинами вышивкой. К празднику теперь оставалось только испечь медовых пряников и сладких колечек для увеселения детей, всё остальное было уже готово. Лиза и младшие девочки, дурачась, гонялись друг за дружкой по саду, и, глядя на них, Сония вдруг подумала, что увиденное в ледяном эльфийском хрустале – не более чем морок, дурной сон. Стоит перестать о нём думать, перестать придавать ему значение, как он растворится в небытие, как над тёмным лесом вдруг взойдёт огромное, яркое солнце, и вся нечисть захлопнет голодные пасти и попрячется в свои глубокие подземные норы. В праздник светлого солнечного бога не может случиться ничего дурного. Она знала. Она верила. Она твёрдо решила, что после праздника спустится в подпол ещё раз – для того, чтобы взять содержимое того самого ларца и выбросить его в реку. И уйти прочь, больше не оглядываясь.

Глава 9.

Когда розово-оранжевые отсветы заката уползли далеко на запад, и небо приобрело оттенок отполированного синего перламутра, пришло время разжигать костры – чтобы воспротивиться наступлению ночи и продлить вечный солнечный день. Чтобы снова, как делали ещё давние предки испокон веков, утвердить на будущий год власть бога солнца Ксая и его добрых духов над всем живым. Чтобы всякая сумрачная нечисть и злобные демоны помнили, что их место – во тьме, а против Тьмы есть извечное и подвластное смертным оружие – огонь. Любая нечестивая дрянь боится огня и света, а потому и люди, проклятые тёмным даром либо совершившие гадкое дело, предпочитают прятаться в пещерах и подземельях, в еловых лесах и домах с заколоченными окнами.

Вдоль реки уже сияли семь разложенных заранее костров, вокруг них сидели юноши и мальчишки, суетились, раздавая угощения, девушки, танцевали, кружась в мерцании огня, пары.

– У нас в Брайтхейме такого не бывает, – задумчиво сказал Свейн, жених Лизабет, приехавший на праздник.

Девушка улыбнулась, взяла его за руку и оглянулась на брата. В её глазах горели искры, щеки светились румянцем. И так – весь день, словно тихую и задумчивую Лизу украдкой подменили другой – весёлой и беззаботной. Фреду эта перемена решительно не нравилась, он чувствовал подвох, но удобного момента для расспросов не представилось за весь день ни разу. С самого утра рядом с сестрой крутился долговязый и любопытный сын кузнеца, которого принесло на праздник вместе с кудахчущими и всем подряд восторгающимися родителями. Лиза поначалу, конечно, немного смущалась, но после обеда и официального объявления помолвки вдруг стала отвечать на ухаживания жениха и даже позволила ему обнимать себя за талию во время прогулки к часовне.

Завидев спускающихся с пригорка к реке мистиков, знакомая ребятня радостно загалдела и кинулась по обыкновению подзуживать магов, заверяя их в том, что огонь в кострах совсем не горит, а оттого совсем не видно – свою ли девушку целуешь или уже чужую. Фред остановился у крайнего огня, опершись на школьный посох и с ухмылкой глядя на изнывающих в ожидании чуда детей и взрослых:

– Ну что, кто тут не видит девушек, а целует взамен того небритых парней?

– Ну, я не вижу – света мало от костра, надобно усилить! – заявил белобрысый Лонс, поднимаясь с бревна. Музыка, льющаяся от флейты и лютни, поутихла.

– Что ж, я сын лекаря, могу в глаза тебе закапать, чтобы ты лучше видел! – заявил Фред.

Мальчишки засмеялись, две малолетние девочки, ровесницы Элин, подбежали к магам со сладостями и пряным яблочным вином в полупрозрачной фляжке. Юноша поклонился им, принял дары и ответил:

– Благодарствую, вот только сегодня зажигать буду не я.

– Как это не ты, а кто же?! Больше некому! – послышались негодующие крики.

Фред указал на остановившуюся рядом Лизу и перебросил ей свой посох:

– Моя сестрёнка!

Девушка выпустила ладонь жениха и негодующе уставилась на брата:

– Ты что творишь?! – прошипела она громким шёпотом.

– Я знаю, что делаю, – задрав подбородок, высокомерно заявил он и подтолкнул сестру вперёд.

Лиза поудобнее перехватила деревянное древко – усиливающий заклинания атрибут, но в данном случае ей совсем не нужный. В одно мгновение в голове пронеслась сумасшедшая мысль о том, чтобы отказаться, бросить всё и бежать подальше от горящих костров и уставившихся на неё десятков глаз, бежать прочь из круга тёплого живого света, как всякая нечисть бежит от неминуемого разоблачения и неотвратимой гибели.

Она сделала шаг вперёд, вдох-выдох, прикрыла глаза и ударила в утоптанную землю посохом, рассыпав вокруг себя снопы переливающихся красным золотом искр. Протянула к костру руку, ухватила кончики пламени и вскинула вверх – костёр ответил ей, взорвавшись треском и гулом неистовой стихии. Радостно завизжали дети, одобрительно загудели все остальные, кто-то свалился от испуга с бревна в сочную траву, кто-то ухватил кого-то за недозволенное место, послышался писк, а после – смех и звук сладких поцелуев.

Лизабет обошла костёр по кругу, закрыла и раскрыла ладонь и вбросила в самую сердцевину огня несколько синих магических искр, окрасивших пламя. Кто-то восхищённо вздохнул и она, не оглядываясь, поняла, что это был её суженый – сын кузнеца, в изумлении застывший среди прочей молодёжи. Она пошла дальше, разжигая второй огонь, окрашивая его зелёным и золотым, затем третий – рубиново-красный с оранжевой каймой. У четвёртого к ней подбежала Элин, обняла, прижалась к юбке:

– Лиза, ты самая-самая красивая на свете волшебница, научи меня так же!

Девушка поцеловала сестрёнку в макушку:

– Хочешь – вместе попробуем?

Элин испуганно задрала голову:

– Что ты, у меня только маленькие искры получаются!

– Пусть маленькие, – Лиза взяла в свои руки ладошки сестры и повернула в сторону костра. – Я скажу тебе на ухо, а ты повторяй слово-в-слово, только смотри, ничего не перепутай! Колдовать ты будешь сама, а я только усилю твои заклинания.

– Не перепутаю, – серьёзно пообещала Элин и приготовилась.

– Эй, малявка, – крикнул какой-то деревенский мальчишка в закатанных по колено штанах и грязной рубахе. – Отойди, дай посмотреть на колдовство!

– Сам ты малявка, – огрызнулась девочка. – Это моя родная сестра!

– Будет врать-то, рыжая, ты даже непохожа на неё совсем, – задиристо продолжал хулиган.

Лиза склонилась к уху сестрёнки и прошептала ей два простых и коротких слова, после чего рыжая малявка в точности повторила их в направлении обидчика – и он начисто лишился голоса, только рот его открывался и закрывался, как у негодующей на суше рыбины.

– Вот так-то, – назидательно сказала Элин, немного заволновавшись.

– Это скоро пройдёт, не переживай. А вот теперь сосредоточься и слушай внимательно, это будет посложнее заклинания безмолвия.

Из рук девочки вылетели разноцветные искры, попали в огонь, закружились и взметнулись вверх вместе с обжигающе-белым пламенем, взорвались всеми цветами радуги, превратив костёр в настоящий фейерверк. Лиза зачарованно наблюдала за потоком магии, истекающим из ладошек сестры и чувствовала абсолютное, ни с чем не сравнимое счастье. Этот день должен был закончиться именно так. Её последний день в Фоллинге. Последний день в семье.

Фред подошёл, изумлённо взял из рук Лизы свой посох:

– Да-а, луковица была права – мне рано поступать в Академию.

– Не скромничай, там ещё целых три костра, иди, – девушка засмеялась, толкнула его в бок.

Повисшая на левом плече мистика белокурая Белла неохотно разжала объятия и, завистливо прикусив губы, уставилась на Лизу. Сын кузнеца смог только покачать головой:

– Ну-у-у... такого я никогда не видел. Знаешь, мне ведь даже не сказали, что ты магичка.

Она искренне улыбнулась ему:

– В нашей семье все маги, это ничего необычного.

– Чистокровная?! – он раскрыл рот.

– Конечно, – влезла Белла. – Будешь ей перечить – мигом превратит в навозного жука.

Свейн почесал в затылке, но больше ничего не сказал. Только гордость заставила его не отшатнуться, когда Лиза подошла совсем близко и едва слышно спросила:

– Кажется, ты говорил, что хочешь меня поцеловать?

– Эээ, – протянул он недоверчиво. – Может, до свадьбы всё-таки подождём?

– Хорошо, – легко согласилась Лиза. – Так будет лучше для всех.

Когда три оставшихся костра как следует разгорелись, источая ароматный дым яблоневых и вишнёвых веток, что бросали в огонь девушки, загадывая желания, мистики отыскали своих друзей и расположились на полянке почти у самой воды. Мелита Тимо заботливо окружила место их пиршества волшебными огоньками, часть из которых лежала светящимися сгустками на траве, другая часть висела, колыхаясь, над головами:

– Было красиво, – похвалила она. – Жаль, на экзамене совсем нет возможности блеснуть подобными знаниями!

– Потому что школа – скукота, – отозвался Фредерик и с удовольствием растянулся на траве.

– Кто научил вас этим фокусам? – осторожно поинтересовался Свейн, потянувшись за куском пирога с начинкой из белого сыра. Белла отхлебнула вина и протянула запотевшую флягу Лизе.

– Дедушка, – сказала Лиза и сделала глоток.

Вино было необыкновенным: одновременно сладким и чуть горьковатым, холодным и тут же обжигающим. Девушка вздохнула и посмотрела на мерцающие в светлых небесах звёзды. Полупрозрачные и нерешительные, проглядывали они сквозь тончайшие ночные облака. Не было настоящей ночи и не было тьмы. Лиза прислушалась к себе и ощутила только живое, трепещущее тепло, похожее на мягкие язычки пламени. Внутри было волнительно, но в то же время на удивление спокойно, словно все узлы внутри разом развязались, а проклятие, неведомо откуда взявшееся, обернулось мороком, наваждением, а теперь истаяло, не в силах противостоять солнечному богу и силе целительного огня.

Что если всё – ошибка, и она самая обыкновенная волшебница? И нет никакого тёмного дара, есть лишь чистая и добрая сила, растворённая в крови. И быть ей, как мать с отцом, деревенской лекаркой или стоять, как дедушка и бабушка, на страже Предела, быть щитом против зла, что таится за Вечными горами и Тёмным лесом. А если так, то и ни к чему эта преждевременная помолвка, и нет нужды родителям печалиться и отдавать её замуж за простого человека, пусть он будет свободен, и она будет свободна, и каждый встретит когда-нибудь своего единственного... Она уже хотела было вскочить, бежать домой, лететь со всех ног, чтобы обрадовать мать и отца, но тут её жених набрался храбрости и позвал её танцевать вокруг костра. И она, лёгкая и счастливая, взяла его за руки и пошла, смеясь.

– Ты говорил, что Лиза и знать не знала, кто её жених с той стороны реки, – Белла уселась рядом с Фредериком и принялась стаскивать с уставших ног новые, скрипучие ещё сапожки, украшенные шёлковыми лентами. – А она вон какая радостная, аж сама не своя.

– Вот это-то меня и настораживает, – пробормотал юноша, заложив руки за голову.

– Что ты сказал? – мигом обернулась девушка, тряхнув волосами.

– Ничего такого. А ты что это, не хочешь разве танцевать? – он улыбнулся.

– Хочу. Только вот ножки болят, гляди как натёрла, – Белла подняла вверх ступню с растопыренными пальцами.

– Что, полечить надо? – учтиво поинтересовался мистик.

– Да иди ты, лечитель. В прошлый раз чуть юбки мне не подпалил. Лучше я босиком танцевать стану, так и легче, и прыгать лучше получается.

– И всё-таки, я рискну, – засмеялся Фред, протягивая к ней руки, окутанные золотистым сиянием. Белла захохотала и откинулась назад, в траву:

– Эй, щекотно же! Как мурашки по пяткам!

Он взял её за руку, и они поднялись, с шутками и смехом. Белла склонила белокурую головку, наблюдая, как кружится под мелодию флейты Лизабет в объятиях жениха.

– Никогда не видела её такой счастливой... должно быть, это любовь?..

– Очень скоро мы всё узнаем, – заверил её Фред, увлекая за собой в хоровод танцующих людей.

К звукам лютни и флейты добавился голос Мелиты, звонкий и нежный. То плавный, то дрожащий, он лился над пылающими кострами, отражался от сияющей реки и уносился ввысь, в бесконечную даль, сотканную из мерцающих звёзд и перистых облачков. Молодёжь подхватила припев, пары распались, превратились в хороводы и цепочки, завлекающие всех рассевшихся людей с собою в танец. Наступило всеобщее веселье, поднялся гомон, кто-то из волшебников запустил в толпу целую пригоршню голубых и зелёных иллюзорных бабочек, кто-то выудил из воды новую порцию холодного яблочного вина и принялся разливать в протянутые кружки, кто-то уже был пьян и пытался ловить за талии прытких и задорных девчонок. Лиза выскользнула из кольца рук и тел, незаметной тенью взлетела на пригорок и побежала прочь.

Она никогда ещё не бегала так быстро. Казалось, силуэты деревьев, светлеющее небо, дома с зажжёнными окнами, заборы, кусты – всё мелькает с бешеной скоростью, всё кружится, и от бега звенит в ушах. Скоро уже и родной двор, и знакомая с детства крыша, и шапки садовых деревьев, и родные мамины руки – всё теплое. Хотелось броситься на шею и сказать только одно-единственное, только про чудо, сбывшееся волшебной ночью: мама, я исцелилась, нет больше тёмного дара, нет проклятия – всё ушло, кануло в землю у костра. Охватившее Лизу воодушевление было так сильно, что она готова была уже последовать за ним и отказаться от своего первоначального плана, но вовремя опомнилась и умерила шаги. Привела в порядок дыхание и повернула не к дому, нет, совсем в другую сторону. Она должна была испробовать последнее заклинание из запрещённого списка, вложенного неизвестной рукой в «Учебник для искателей». Она дала себе слово и не собиралась отступаться от него, как бы ни хотелось ей сейчас забыть обо всём на свете и поддаться светлому зову главной летней ночи.

Калитка на заднем дворе, увитая буйным вьюном, рядом – дырка в рассохшемся заборе. Несколько дней назад они с Фредом были здесь, когда спешили на помощь несчастной эльфийке, схваченной искателями. Вот здесь, справа, под мягким травяным холмиком лежала мёртвая собака. Мохнатая старая дворняжка, ушедшая в иной мир прошлой весной. Лиза остановилась, как вкопанная, ещё не до конца понимая, что ответ всё это время был от неё на расстоянии, как сейчас – вытянутой руки.

Вольдемар Гвинта утверждает, что некромантия прежде всего характеризуется способностью усилием воли поднимать умершие тела и заставлять их исполнять приказы. По этому признаку узнать о присутствии дара можно даже в юном возрасте, когда дети-мистики, расстроенные смертью ручной белочки или любимой перепёлки, неосознанно вдыхают в мёртвые тела исковерканное подобие жизни, побуждая их двигаться.

Девушка не могла пошевелиться, сердце грозилось выскочить из груди, кровью билось в голове и ушах – она не слышала ничего вокруг. Опустившись на колени, Лиза раздвинула сочные стебли лютиков и лугового клевера. Сорняки буйствовали в свежей, недавно взрыхлённой земле. Она выдернула несколько растений, сложила в сторону.

– Усилием воли? – неслышно прошептала она и расправила пальцы.

Ей показалось, что неостывшая после солнечного дня земля сама собой расступилась под едва заметными движениями рук. Над головой тонким острием сиял белоснежный месяц, и Лиза невольно почувствовала, что ей для чего-то нужен остро заточенный нож. Кровь? Быть может, для ритуала нужна её живая кровь? Нет? Тогда – что? Восставшая из могилы собака может броситься на неё, неопытного юного мистика, едва окончившего школу? Ножа у Лизы при себе не было. Кто ходит на светлый летний праздник с ножом? Только отъявленные негодяи. А кто тревожит могилы в волшебную светлую ночь?..

И всё-таки, требовалась кровь, хотя об этом ничего не говорилось в скудно нацарапанном искателем описании заклинания. В ответ на лихорадочные мысли Лизы в несмелых лучах месяца блеснул зеленоватый осколок стекла. Не глядя, девушка полоснула себя по руке и не почувствовала боли.

– Прости, – прошептала она, разгребая пальцами чуть влажные комья земли. – Прости меня.

В густых зарослях смородины и жимолости пронзительно затрещали цикады. Вспорхнул из-под старого навеса потрёпанный когда-то умершей собакой пятнистый ночной сыч, ухнул и умчался в сторону леса. Пути назад не было, пути вперёд тоже. Лиза в последний раз вздохнула, нащупывая изнутри текущую по жилам силу – горячий, струящийся поток, взметнувший вверх костры. И направила его в зияющую тьмой могилу.

Глава 10.

«Нет злой и доброй разновидностей магии, – утверждали сторонники Старой школы, – но есть энергия, что обретает форму, направление и окраску под влиянием намерения. Именно намерение, присущее любому разумному существу, превращает скальпель целителя в нож предателя, а несущий свет огонь свечи – в источник разрушительного пожара». Жажда познания привела учёных к тому, что в исследовательских целях стали повсеместно применяться заклинания, нарушающие естественный энергетический баланс между мирами живых и мёртвых. Под видом экспериментов теневые маги открывали порталы в сумеречный план и призывали сущностей, чьё нахождение по эту сторону бытия противоречило законам природы и вызывало неминуемые всплески тёмной энергии. Прикрываясь наукой и благими намерениями, некроманты практиковали принудительное возвращение душ в мир живых и подчиняли себе тела умерших. Таким образом, смысл учения о добрых или злых намерениях полностью был утрачен, поскольку любое действие волшебника стало объясняться познавательным интересом. (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

Лиза очнулась от шороха за спиной, и первая осознанная мысль её была: конец. Конец всему и внезапно – счастье освобождения. Больше ни в чём не потребуется убеждаться и никого уговаривать, никуда не нужно бежать, не надо уезжать в Брайтхейм с нелюбимым человеком и против воли родителей убегать в далёкий неприветливый Трир.

– Лиза, – ошеломлённо прошептал Фред, положив горячие руки на её плечи и опустившись рядом.

Мёртвая собака, покачиваясь, стояла на краю своей нехитрой могилы и водила из стороны в сторону облезлым хвостом. Шерсть на ней слиплась и свалялась, сквозь натянутую тонкую кожу явственно выступали кости – незадолго до смерти дворняжка сильно исхудала от старости.

– Ты один? – отстранённо спросила сестра, не в силах посмотреть по сторонам.

– Я искал тебя, потом увидел бегущую по холму... Мне весь вечер казалось, что с тобой что-то не так, – признался Фред.

– Со мной что-то не так, – горько усмехнулась девушка, указывая на собаку. – Почему ты не боишься?

– Потому что давно знаю про твой дар, – тихо ответил он. – И не боюсь. И никогда не буду бояться. Хоть целое кладбище подними и притащи в посёлок. Ты не зло и не нечисть, ты моя сестра.

– Откуда это во мне? – прерывисто вздохнула она, разглядывая грязные пальцы в свете серебристого месяца. – И за что мне это?

– Мы найдём ответ, Лиза, но сейчас, – он потеребил её за плечо, – сейчас уложи её обратно! Слышишь?!

Псина попыталась сделать шаг, неловко завалилась на бок и судорожно задёргалась, стремясь вновь подняться. Куцый хвост трепыхался в густой траве.

– Давай же! – шёпотом крикнул Фред. – Упокой её, как ту призрачную девку.

Девушка медленно поднялась на ноги, сделала шаг назад, вскинула руку и послала в голову собаки беззвучную фиолетовую вспышку, похожую на зазубренную иглу. Труп замер, и Фредерик в один момент пнул его ногой обратно в яму и принялся закидывать землёй.

– Тебя могли увидеть, – в отчаянии заговорил он громче, чем следовало. – И это мог быть не я, а твой тупой трусливый женишок. Или любопытная Белла! Или кто угодно другой! Весь посёлок гуляет, никто не думает спать этой ночью!

– Я должна была проверить, это последнее, что оставалось. Прости меня, – прошептала Лизабет, помогая брату забрасывать травой тёмное земляное пятно. – Простите меня все...

– Хватит, пожалуйста! Мы уедем вместе. В Вестен, в Трир – куда-нибудь подальше, где есть нормальные маги. Мы узнаем, что со всем этим делать!

– Нет, Фредерик! На этот раз нет. Ты останешься. Всё будет именно так, как и было задумано: я уеду, а ты останешься здесь до следующего года. Какая разница, выйду я замуж в Брайтхейм или убегу куда глаза глядят? Родители уже готовы попрощаться со мной! Они уже расстались со мной в мыслях, отпустили меня. Но не тебя, Фред. Прошу, послушайся и останься. Я обещаю писать тебе. Пожалуйста, это всего год, а потом мы встретимся где-нибудь – в столице или в Вестене.

– Значит, ты и не собиралась выходить замуж? – неожиданно спросил он, заглянув в её глаза.

– Конечно, нет! – она помотала головой. – Как тебе могло такое прийти в голову, ведь ты знаешь меня с самого своего рождения!

– Но ты сегодня... ты сегодня была счастливой, – возразил юноша.

Лиза долго не отвечала. Они молча миновали длинные покосившиеся плетни, привычно перелезли через низкую изгородь, ведущую в спящий сад. В доме не было уже видно ни огонька. Рассеянный лунный свет струился меж замерших деревьев, светящимися белыми облаками висели над кустарниками пригоршни белых пахучих цветов. В широкой бочке с водой плавали мелкие лепестки и отражались далёкие мерцающие звёзды. Девушка сполоснула руки в тёмной воде – колыхнулось перевёрнутое небо, месяц разлетелся осколками брызг. Не оглядываясь на брата, она пошла мимо крыльца, наклонилась и вытащила из-под лестницы свёрнутый плащ и дорожную сумку.

– Значит, ты хотела убежать, ни с кем не попрощавшись? – возмущённо прошептал Фред.

– Родители ни за что не захотят отпускать меня добровольно, как ты не понимаешь? Будь так, они дали бы своё согласие на Академию Трира, но ты ведь видишь, что у них на мою жизнь совсем другие планы, – ответила она. – Я не хочу, чтобы меня заперли или опоили сонным зельем, лишь бы выдать замуж за этого неотёсанного болвана! Ему не сказали, что я магичка, ну надо же!

– С тобой никто бы не поступил так! – почти в голос возразил юноша, и Лиза предупредительно вскинула руку, заставив его понизить тон. – Но если ты уйдёшь, это ещё больше всё испортит. Мы должны держаться вместе, ведь мы одна семья! Мы должны убедить родителей!

Они направились на задний двор, куда не выходило ни одно из раскрытых в летнюю ночь окон.

– Как ты можешь просто взять и уйти? – вновь начал Фредерик, едва они присели на лавку у стены старого сарая.

– Это не так просто, как тебе кажется, – тихо призналась Лиза, всхлипнув. – Но я чувствую, что должна. Должна. Сейчас. Другого пути нет. Ты знаешь другой способ избавить меня от этой проклятой силы? Нет? То-то же. И ты видел все доказательства, сколько нужно ещё?

– Об этом никто не знает, – попытался возразить он в отчаянии.

– Шила в мешке не утаишь, Фред. Рано или поздно открываются даже самые страшные тайны. У меня есть только один выход – бежать и как можно скорее. Говорят... – она запнулась, судорожно схватив ртом глоток воздуха, – говорят, были случаи, что мёртвые вставали сами неподалёку от места, где живёт некромант. Приходили к самому дому, чувствуя его силу. Я надеюсь, что слишком слаба для таких вещей, но я ничего не знаю об этом проклятии. И я не знаю, как обращаться с этим! Здесь, в Фоллинге, нет никого, кто может помочь мне. Предлагаешь сидеть и дожидаться, пока люди начнут что-нибудь подозревать?

– Нет, но убедить родителей... – вздохнул он и резко замолчал, обхватив голову руками и взъерошив волосы, уже понимая всю безнадёжность этого предложения. – Трир слишком далеко, как ты собираешься добираться туда совсем одна?

Она раз за разом утирала всё набегающие слёзы:

– Я пойду в Гримт. Слышала, что к празднику туда приехал торговый караван из Вестена. Если удастся его застать, одной проблемой станет меньше.

Фредерик обнял её за плечи, вздрагивающие от беззвучных рыданий:

– От Вестена до Трира несколько дней пути...

Она кивнула:

– Сейчас лето, дороги сухие. Должны быть те, кто путешествует по большим трактам. Если в обоих городах есть Академии, то должна быть и налаженная связь между ними, ведь студенты со всей страны как-то добираются до Вечных гор.

Юноша поправил волосы сестры, призывая её обернуться и посмотреть ему в глаза:

– Ты веришь этому человеку, этому магистру Тэрону?

Она вздохнула:

– Не знаю. Но мне показалось, что он может помочь, понимаешь?

Фред кивнул:

– И всё-таки, ты выбрала слишком опасный путь.

– А какой путь выбрал бы на моём месте ты? – она чуть улыбнулась, заметив и на его ресницах блестящие в лунном свете слёзы.

– Точно такой же, – честно ответил брат. – Поэтому и хочу пойти с тобой вместе.

– Нет, – отрезала она, вложив в это слово всю оставшуюся после ночных происшествий силу. Он отвёл взгляд и поник, опустив плечи.

Со стороны реки были слышны ещё отголоски ночного празднества – сливающиеся в мелодичные куплеты призывы рассвета, первых солнечных лучей. Небо на востоке загоралось белым предрассветным золотом.

– Возвращайся к Белле и остальным, – тихо попросила Лиза, но брат отрицательно помотал головой.

– Я провожу тебя. Хоть сколько-нибудь.

Она окончательно стёрла со щёк застывшую холодными дорожками влагу и оседающую росу:

– Путь до Гримта не опасен, к тому же, мы ведь будущие боевые маги, а не какие-нибудь беззащитные библиотекари, верно? Ты должен быть здесь, когда проснутся родители и сестрёнки.

Фред упрямо подхватил её сумку:

– Хотя бы до поворота.

Лиза посмотрела на небо:

– Ладно. Но только до поворота.

***

Такого переполоха дом лекарей Сандбергов не видел с тех самых пор, как юный Эдвин случайно поджёг соломенную крышу сарая. Сейчас рослый и бородатый отец четверых детей, он возмущённо громыхал в столовой, допрашивая перепуганного жениха Лизы и его не менее перепуганных родителей о том, куда подевалась невеста. Фред предусмотрительно прятался на чердаке, ожидая, когда отец остынет, и можно будет поговорить с ним и с матерью без угрозы получить по шее или быть запертым в тёмном подполе. Гости из Брайтхейма поспешно засобирались домой. Сония уговаривала их остаться, проснувшиеся младшие сёстры наперебой кричали и ревели, дедушка что-то бубнил, призывая всех к спокойствию, но скандал только разгорался с каждой минутой. Вскоре пришёл и черёд Фредерика: послышался тяжёлый топот башмаков по лестнице, и с треском распахнутая дверь явила ему раскрасневшееся от гнева лицо отца:

– Куда она побежала? – выдохнул Эдвин.

– Я не знаю, – соврал юноша, отвернувшись и напрочь забыв о том, что более всего на свете отец ненавидел враньё.

– Ты знаешь! – угрожающе прорычал лекарь, приближаясь к сыну. – И скажешь правду немедленно, иначе я выпорю тебя во дворе при всех твоих дружках и подружках! Чтобы они посмотрели, какой ты у нас великий боевой маг!

В другой момент Фред ни за что не поверил бы в подобную угрозу, но сейчас на отца было страшно смотреть, и он на всякий случай втянул голову в плечи.

– Сговорились! Опозорили семью на всю округу! – мужчина рванулся к сыну, ухватил его за рубаху, тяжело дыша. – Говори сейчас же, где Лиза?

– Далеко! – выкрикнул ему в лицо Фред. – Надеюсь, что уже далеко! И никогда не вернётся к вам, потому что вы её предали!

– Да как ты смеешь такое говорить! – вскипел отец, уже занося руку, чтобы отвесить наглецу оплеуху, но сын не отводил взгляда, и в глазах его бушевали огонь и негодование.

Эдвин сдержался. Он никогда не бил своих детей, но, если бы не этот взгляд – непременно нарушил бы свой непреложный принцип. Взгляд Фреда отразил его самого, позволил ему заглянуть внутрь себя – искажённого злобой, задыхающегося – и это внезапно подействовало отрезвляюще, как ушат ледяной воды. Лекарь разжал пальцы и схватился за голову. Крыша чердака не позволяла ему стоять здесь в полный рост, а потому он опустился на плетёную подстилку и прислонился спиной к деревянной подпорке, пытаясь отдышаться.

– Прости, сынок, – наконец, сказал он. – Мы с матерью так перепугались...

Его голос дрожал, и Фред не выдержал, крепко обнял отца и уткнулся в его плечо:

– Лиза отправилась в Трир, разыскивать магистра, который хочет ей помочь, – прошептал он.

– Ей нельзя помочь при помощи магии, – горько сказал лекарь. – Единственное, что её может спасти – отказ от неё. Неужели ты думаешь, что мы не искали какого-нибудь средства вывести из неё эту... это... тьфу. В мире нет такого лекарства, иначе мы бы нашли его для дочери.

– Она обещала написать, когда доберётся до Академии Трира, – сказал Фред.

– До Вечных гор неделя пути, сынок, – покачал головой Эдвин. – В городах могут быть отряды Ордена, в лесах – звери и всяческий сброд, на дорогах разбойники. А Лиза всего лишь девчонка, несмышлёная девчонка! Иди, Фред, возьми Росинку и скачи следом. Догони свою сестру и уговори вернуться домой, заставь её вернуться! Она не могла уйти далеко пешком.

Сын помотал головой:

– Лиза не вернётся, она...

Лекарь пристально посмотрел на сына:

– Что – она?

– Она боится навлечь беду на наш дом, на семью, – с трудом выдавил юноша.

Слова были чужими, они не могли относиться к его тихой, доброй и внимательной сестре.

– После поговорим, – пообещал отец, поднимаясь с полу и направляясь к выходу. – Я сам верну её.

В спешке осёдланная Росинка тревожно прядала ушами, её глянцевые коричневые бока лоснились на утреннем солнце. Лекарь уже вывел кобылу за ворота, когда его догнала растрёпанная и заплаканная Элин. Рыжие волосы её горели огнём вокруг румяного веснушчатого лица.

– Папа, папа, не уезжай!

– Я скоро вернусь, милая, беги домой к маме, – он тронул лошадь.

– Мама сказала, чтоб ты шёл домой! – ещё отчаяннее закричала девочка.

Мужчина натянул поводья, почувствовав неладное:

– Что такое, Элин?

– Мама сказала, что уже пора – наша сестрёнка хочет родиться сегодня!

Он спрыгнул наземь и, поспешно бросив вожжи дочери, прыжками побежал по ведущей к крыльцу дорожке. Сония вышла ему навстречу, обхватив руками живот и тревожно заглянув в глаза.

– Ещё не пора, – возразил он ей. – Ещё целый месяц!

Жена пожала плечами, протягивая ему руки:

– Это решаем не мы с тобой.

Эдвин оглянулся на дорогу, чувствуя, как вновь поднимается откуда-то из глубины волна подавленного гнева:

– Если из-за выходки Лизы что-то случится с тобой или малышкой, я, клянусь...

Сония обняла его за шею и успокаивающе погладила по голове:

– Хватит злиться. Если не хочешь, чтобы твой пятый ребёнок появился на свет на ступеньках крыльца, отведи меня в дом и помоги всё приготовить.

Она обезоруживающе улыбнулась, и он подхватил жену на руки.

Глава 11.

Широкая глинистая дорога, уже прочно схватившаяся после дождливой весны и высушенная ветрами, была пуста, над нею стелился тонкий рассветный туман, ползущий из придорожной канавы. Первую половину часа Лиза бежала, ничего не видя перед собой, не оборачиваясь, не глядя по сторонам. Весь мир был заполнен отчаянием и разочарованием, словно с наступлением утра огненные радуги волшебных костров обернулись серым пеплом, а праздничные одежды превратились в лохмотья, годные только для того, чтобы нарядить в них огородное пугало. Быстро остались позади цветущие сады и светлые домики усадеб, тусклой лентой мелькнула под старым мостом река.

Лиза не слышала ни переливчатого пения утренних птах, ни ветра, играющего в кронах придорожных деревьев, ни топота собственных ног. Её купленные родителями не то к выпускному экзамену, не то уже к предстоящей свадьбе ботиночки из светлой кожи быстро покрылись рыжеватой пылью, волосы перепутались и растрепались, а наспех собранный заплечный мешок начал безжалостно врезаться в плечо жёсткой кожаной лямкой. Девушка сбавила шаг, пытаясь привести в порядок дыхание, и резко оглянулась назад в страхе увидеть плетущуюся за ней по пятам мёртвую собаку. Никого. Поднятые её подошвами невесомые облачка пыли, полупрозрачные клочья тумана и упрямые, в человеческий рост, стебли полыни по краю глубокой канавы.

Лиза остановилась, облизнула пересохшие губы и несколько раз вдохнула и выдохнула. Мир просыпался и медленно проступал сквозь прохладный и тягучий ночной сумрак: он был желтоватым и зелёным внизу, в пестреющих пятнышках луговых цветов, и золотистым и перисто-голубым вверху. Дорога плавно забиралась на холм, петляла среди отдыхающих полей и сворачивала вправо – в светлый лиственный лес, полный дрожащих осин и молодых берёзок. Страх понемногу отступил, и девушка осторожно двинулась вперёд, уже смелее осматриваясь и прислушиваясь к окраине утреннего Фоллинге.

На пригорке, протянувшись к солнцу и ветрам, колыхались нежнейшие алые маки на почти невидимых мохнатых стебельках, над ними лениво жужжали сонные насекомые. У самого подлеска на дорогу внезапно выскочила серая молодая лиса, опасливо понюхала воздух острым носом, глянула на одинокую путницу янтарными глазами и припустила прочь сквозь заросли папоротников. Растения предательски заколыхались, во всей красе продемонстрировав Лизе тайную звериную тропку.

Волшебница углубилась в лес, когда солнце уже поднималось над деревьями. Солнечные лучи проникали всюду – просеянный сквозь природное решето свет, не оставивший ни капли от ночного сумрака. Лиза постепенно успокоилась совсем: дорога выглядела безопасной, за ней не следовала поднявшаяся псина и не бежал разъярённый отец с вилами и топором в руках. К счастью, Фреда тоже удалось переубедить, а всё это означало только одно – опасность, пусть временно, но миновала.

Ближе к полудню она присмотрела поваленное дерево, увитое вьюнами и поросшее смешными фиолетовыми поганками, и остановилась, чтобы перекусить вчерашними лепёшками с сыром и запить их маминым компотом из сушёных ягод. По всему выходило, что до Гримта оставалось не больше полутора-двух часов пути, и Лиза, не желая зря проводить время, быстро увязала свой мешок и отправилась дальше.

Посёлок Гримт открылся перед ней внезапно. Чуть было начал сгущаться лес, в весёлую летнюю канитель лип, орешников и берёзок вдруг настойчиво вмешались кряжистые немолодые дубы, низины заполнились густыми зарослями колючей ежевики и малины, салатовая трава под ногами сменилась прошлогодним плотным ковром из тёмных и сырых листьев, не пропускающих молодые побеги. И вдруг одним махом лес закончился, отступил, дорога раздалась вширь, и глазам Лизы предстало селение, окружённое дубами и вязами, словно сторожевыми столбами.

Прежде, в неспокойные времена эльфийских набегов и разбойничьих поборов, Гримт и вправду был обнесён высоченным частоколом из заострённых кольев, но за последние три десятка лет правления Высшего совета люди вздохнули свободно, успокоились и мало-помалу разобрали укрепления, использовав дерево для более насущных нужд. Отец семейства, Эдвин Сандберг, время от времени бывавший в селении, всегда осуждающе хмурился и качал головой – мол, такая беспечность ни разу ещё не доводила до добра, но улыбчивые и спокойные жители только махали руками. Пореже говори о беде, тогда, быть может, обойдёт она тебя стороной. А пока водится в Озёрах-близнецах в достатке серебристых лососей, пока родится на полях урожай и поспевают в лесу грибы и ягоды, пока появляются на свет крепенькие и здоровые дети, то не о чем печалиться простому человеку.

Школы в Гримте не было, но без дела или без ученья в селении не обходился ни один ребёнок, кроме разве что старостиных дочек-белоручек да подростка-дурачка, только и умевшего, что чертить непонятные узоры палкой в дорожной пыли и пускать ртом пузыри. Но староста – это староста, а дурак и вовсе был не местный, подкидыш, не то свалившийся, не то выброшенный с проезжавшего через деревню обоза.

На лугу, по пояс в сочной траве, размахивал косой высокий загорелый парень. Завидев Лизу, он широко улыбнулся и приветственно помахал ей рукой: на девушке была тёмно-голубая ученическая мантия мистика, и в руке она держала не дорожную палку, а самый настоящий магический посох. Волею судеб маги никогда не рождались в Гримте, а потому местные относились к ним либо с особенным уважением и почтением, либо с ярко выраженным недоверием, в зависимости от принятых в семье традиций.

– Здорово, волшебница! Ты, случаем, не из Фоллинге путь держишь? Небось, в Академию поступать?

Лиза остановилась, демонстративно опустила посох на землю и окинула взглядом юношу. Они были примерно ровесниками.

– Доброго дня, – ответила она. – В Академию, да. Не видел ли ты, где остановился караван вестенского торговца тканями?

– На площади были, только слыхал я утром от матушки, что собирались они уже уезжать, да и не караван это вовсе, так, пара повозок, – он отёр рукавом пот, бегущий из-под взъерошенных волос и указал девушке направление. – Поспеши, может, успеешь!

Она перехватила покрепче сумку и бегом помчалась вперёд, забыв даже поблагодарить доброго селянина. Сердце вновь подпрыгнуло до самого горла, она проклинала себя за медлительность и неторопливую прогулку по лесу. Вспоминала, как прихлёбывала домашний компот, наблюдая за игрой белок в ветвях деревьев, и как решила набрать (для будущих уроков по приготовлению зелий) редких цветов белого лунника.

– Уехали, уже с час назад или поболе, – всплеснув руками, сообщила Лизе женщина с корзиной, полной пищащих жёлтых цыплят. – Ох, что же делать-то теперь, что же делать?

– Не беспокойтесь так, – утешила её девушка. – Торговые повозки двигаются медленно, может, как-то ещё удастся догнать их...

– Это ногами, что ли? – недоверчиво воскликнула причитавшая птичница. – Вот уж не знаю, чему вас там учат в энтой самой мистической школе, но человеку пешком никак лошадь не догнать! Тут другая лошадь нужна, и ехать верхом чтобы! Ох, как некстати всё это, совсем некстати... а ну, пригляди за цыплятами!

– Почему вы так переживаете? – Лиза покачала головой, пытаясь успокоить взволнованную женщину. – Я что-нибудь придумаю.

– Как же не переживать, если всякий знает – мистикам по дороге в Академию помогать нужно всеми силами, а не поможешь магу, так и удачи в доме не будет! – она плюхнула пищащую на все лады плетёнку к Лизиным ногам, обтёрла руки о цветастый фартук и, подобрав подол, побежала в сторону ближайшего двора.

Вскоре ворота возле этого дома со скрипом распахнулись и оттуда выскочила малолетняя девчонка с невероятно грязными босыми ногами и восторженно блестящими глазами, а за ней следовала высокая пегая лошадь с длинной гривой в светлых косичках.

– Эй, магичка! А ну, садись, я отвезу тебя! – пронзительно закричала девчушка.

Лиза подошла и невольно улыбнулась, вспомнив собственных сестёр. Маленькая разбойница потрепала лошадку по морде, деловито поправила седло и стремя и с прищуром, оценивающе, поглядела на девушку.

– Ты хоть верхом ездить умеешь?

– Ну-у, – протянула Лиза, – несколько раз я каталась на папиной Росинке.

«А потом она вдруг начала от меня шарахаться», – про себя закончила она, с опаской приближаясь к животному. Лошадка втягивала ноздрями воздух и нетерпеливо фыркала, не выражая никакого протеста.

– Не боись, она не кусается. Забирайся.

Подобрав мантию, Лиза уместилась в жестковатом стареньком седле, впереди уселась девчонка и тут же тронула поводья. Спокойным шагом проследовали они через базарную площадь, миновали ряды цветущих живых изгородей и корявых поздних груш, всё ещё разбрасывающих на дорогу розовые лепестки.

– Отец сказал, что мистикам нужно помогать ну совершенно бесплатно, – сообщила юная наездница. – Но, смотрю, ты неплохо одета, а значит, монеты у тебя есть!

– Что ж, если нам удастся догнать телегу торговца, то я с радостью заплачу тебе, маленькая разбойница, – весело ответила Лиза.

– Дело в том, что мне очень нужен настоящий лук. И стрелы. А это стоит ого-го сколько! Я пока накопила только на десяток стрел, да и то самых обыкновенных, – девочка умело вывела лошадку на окраину и приподнялась в седле. – Не видать, далеко уехали. Ну, держись!

А дальше мир рванулся навстречу, в ушах наездниц загудел ветер, и все мысли Лизабет сосредоточились только на одном – удержаться в седле. Девчонка подгоняла лошадку особыми словами, резво ударяла пятками по блестящим бокам и, минута за минутой, они постепенно нагоняли медленно ползущую на горизонте точку, состоящую на деле из двух гружёных товаром повозок. Навстречу наездницам несколько раз попадались крестьянские тележки, стремительно проскакал, вздыбив пыль, церковный гонец из Вестена, встретились двое странствующих монахов и сопровождавший их осёл, по самую голову нагруженный узлами и корзинками. Когда нужные повозки можно уже было без труда рассмотреть, девчонка сбавила ход:

– Как думаешь, много ли денег у тех торговцев?

– Да ты и вправду самая настоящая разбойница! – удивлённо воскликнула Лиза.

– Хотела бы я ею стать, да вот только кто позволит?! – возмущённо фыркнула девочка. – То продёргивай морковку, то почисти у поросят, то учись штопать портки братьям, то слушай проповеди в часовне! Не жизнь, а сплошная скука и работа на других. Тебе-то, конечно, хорошо рассуждать, вас в Академиях задаром кормят, и делай что хочешь.

– Зря ты так думаешь. Если волшебники примутся делать всё, что им заблагорассудится, то не пройдёт и недели, как они разнесут весь мир на мелкие кусочки, – сказала девушка, проверив, уцелел ли прикреплённый за спиной посох в этой бешеной скачке.

Они поравнялись с первой подводой, и девчушка звонко окликнула сидящего на козлах торговца:

– Эй, дядя, подкинь мою магичку до Вестена!

Крепкий и темноволосый купец в весьма солидном, но уже чуть потрёпанном камзоле и истёртых кожаных штанах обернулся и притормозил:

– А-а-а, это ты, ну хулиганка, ну нечисть! Как ещё отец с матерью тебе задницу не надрали после вчерашнего!

Девчушка заливисто расхохоталась. Лиза спешилась, отсчитала хулиганке три медные монеты, вложила в горячую цепкую ручку, а потом несмело подошла к телеге. Торговец окинул её недоверчивым взглядом:

– Ты, что ли, магичка? Ну, садись, коли не шутишь...

В этот миг со второй телеги спрыгнула весьма внушительного вида и высокого роста женщина, подвязанная поперёк себя ярким платком и, уперев руки в бока, приблизилась к хрупкой девушке в ученической мантии:

– Ага, стоит отвернуться, как он подбирает на дороге первую попавшуюся ведьму! – напустилась она на разом покрасневшего мужа.

Девочка на лошадке, довольная заработком, рванула назад в родную деревню, оставив «свою магичку» самостоятельно разбираться с новой проблемой.

– До Вестена, до Академии, а нам всё одно по пути, – мужчина указал Лизе место в своей телеге, но стоило той сделать шаг, как женщина преградила ей дорогу пышной грудью:

– Кто такая будешь? – тоном, не терпящим возражений, вопросила она.

– Лизабет Сандберг, госпожа, я из Фоллинге... дочь лекарей, Эдвина и Сонии.

– Точно ли лекарей? – недоверчиво переспросила она, впрочем, пропуская Лизу забраться в повозку и устроиться там среди ящиков и мешков. – В этом Фоллинге, говорят, привидения стадами, прям стадами ходят, словно овцы, а в прошлую весну утопленница из речки вылезла на полнолуние, да и пошла куролесить и детей портить через одного. И ельфов там, слыхала, ловят чуть не каждую неделю. А где ельфы – там проклятия и болячки, потому как они известные дикари и нечисть. Верно ли я говорю, ты, магичка, а ну отвечай?

– Верно, госпожа, – Лиза поёжилась, стараясь сделаться как можно меньше, чтобы быть не такой заметной среди тюков с товарами, – эльфов у нас и правда ловят иногда.

– Так что ежели попортишь мне товар или какую другую магию захочешь навести, то мы тебя мигом подбросим не до Академии, а куда следует. На такое дело у нас даже капкан есть. И мешок, – довольная произведённым эффектом, купчиха хотела было идти к своей лошади, но вдруг вспомнила о самом главном. – Деньги-то есть у тебя, академичка?

– Будет тебе позориться-то! – встрял муж. – Поехали.

– Ну нет, сперва пусть покажет кошель! – женщина взялась рукой за борт повозки и выжидающе уставилась на девушку. Лиза выудила из кармана мантии небольшой кожаный мешочек со сбережениями. Торговка удовлетворённо кивнула и направилась назад ко второй телеге.

Глава 12.

Утомлённая бессонной ночью и переживаниями, Лиза сама не заметила, как склонила голову на подобранные колени и задремала. Капюшон мантии сполз ей на лицо, а потому она не сразу сообразила, что происходит, когда телега рывком остановилась. Послышались грубые голоса.

– Да ладно, брось, никаких разбойников в этих краях и вправду нет, – громко говорил хрипатый незнакомец, – всего-навсего платный участок дороги. Кто желает ехать по бесплатной, тот поворачивает и едет налево, через болотища. Разве ты сам, торгаш, не знаешь, что хорошее не бывает задарма?

Из-за нагруженных в повозку мешков Лиза не видела того, кто говорил. Он стоял прямо у лошади, перехватив упряжь и мешая проезду. За ним виднелись двое других: высокий, хмурый, неровно остриженный парень лет двадцати пяти и низкий коренастый мужичок с растрёпанной бородой. На настоящих разбойников они и вправду похожи не были. Из оружия при них были только заткнутые за пояс мясные ножи да кулаки, а вместо доспехов – изношенные кожаные жилеты. Девушка вновь опустила голову и стала прислушиваться к разговору.

– В округе великий праздник, купец, в такое время никто не жадничает. Чай, наторговал ты в Фоллинге немало, пора и поделиться чуток с теми, кто охраняет дорогу и нуждается, так сказать, в поощрении!

– Сейчас я покажу этим нуждающимся! – со второго воза соскочила купцова жена и, засучив рукава, словно взаправду готовилась к драке, вытащила из-под холстины увесистую палку.

Раздался дружный гогот, торговец кинулся на помощь жене, но младший из грабителей успел прежде – вырвал из рук торговки дубину и забросил в полную вязкой тины канаву.

– Ладно, пошутили, и будет, – вновь заговорил главарь. – Гоните пятьдесят монет и проезжайте. Мы люди занятые, нам с вами некогда время терять.

– Эй, академичка, – вдруг крикнула купчиха, повернувшись к повозке, – а ну давай сюда свой кошель. Нам тоже тут сильно некогда, засветло бы до Вестена добраться!

Лиза откинула капюшон, поднялась на ноги и выпрямилась, в последний момент подхватив пальцами привычное древко посоха.

– Вот это поворот! – весело присвистнул главарь. – Иди-ка сюда, красавица, дай рассмотреть тебя получше.

Девушка спрыгнула наземь. Остатки сна и лёгкая дрожь первого испуга вмиг оставили её, и стало почему-то совершенно не страшно. Она подошла. Все трое были обычными неотёсанными бездельниками, не настолько ещё одичавшими, чтобы начать убивать и грабить всерьёз, но промышляющими хулиганством и запугиванием честных людей негодяями.

– Хочешь расплатиться, а? – подмигнул старший, с улыбкой оборачиваясь к подельникам. – От такой академички мы и денег принимать не станем, только, как у вас там, умных, говорится, благосклонность!

Он протянул было растопыренную руку, но девушка предусмотрительно выставила вперёд ученический посох:

– Разве ты не знаешь, что за нападение на мага из Академии дают вдвое больший срок на рудниках, что под Вечными горами?

Хулиган сложил на груди руки и мотнул головой приятелю:

– Отними-ка у неё палку! Что за моду взяли эти бабы! Чуть что, сразу хватаются за палки... Никакого уважения.

Купец выдвинулся вперёд, загораживая Лизу:

– Оставь в покое баб, демоново отродье! А ну, отойдите с дороги!

– Ладно, по-хорошему ты не хочешь, значит будет как всегда, – заявил главарь, кидаясь было с кулаками на торговца, но тут его помощник, вместо того, чтобы отбирать палку у нахальной девчонки, кинулся ему наперерез и вытащил нож.

Второй приятель стоял, зачарованно глядя на девушку, шептавшую странные неразборчивые слова. Посох не двигался в руках Лизы, но его навершие испускало в замерший воздух вполне осязаемые кожей волны, из-за которых тело становилось непослушным и не желало подчиняться, как будто угодило в чан с густым холодцом. Впрочем, Дагнару повезло ещё меньше, поскольку его тело слушалось теперь приказов этой сумасшедшей академички. С невиданной силой молодой негодяй схватил за волосы своего предводителя и, приставив нож к его горлу, замер, сотрясаясь от охватившего его волнения. Из-под лезвия брызнула кровь – главарь захрипел, а купчиха пронзительно завизжала, в страхе спрятавшись за телегой.

– П-п-проклятье, Даг, а ну отп-п-пусти щас-с-с же, – выдавил мужчина занемевшими губами. Лезвие ножа лишь ранило его кожу, ещё не добравшись до горла.

Лиза чувствовала, как пульсирующие энергетические нити секунда за секундой забирают у неё силы – не только магические, но и жизненные. Намерение молодого разбойника было так сильно, лежало на самой поверхности, что его можно было бы уловить, даже не имея никаких волшебных способностей. Он ненавидел главаря и раз за разом ночью, на привалах, в заброшенных лачугах и на постоялых дворах украдкой хватался за нож, уже даже заносил его над подельником, но в самый последний момент не решался.

Умелому магу потребовалось бы совсем немного усилий, чтобы преобразовать такую яркую и лютую ненависть в действие, но это, разумеется, относилось к разделу повсеместно запрещённой магии разума и не изучалось в мистических школах, а потому юной Лизе пришлось полагаться только на собственную интуицию и замедляющие заклятия. Остановив на время негодяев, она с большим трудом сдерживалась, чтобы не потянуться к концентрированному источнику силы, чужой жизненной силы, сосредоточенной в каких-то двух шагах от неё. Кровь разбойника стекала по лезвию ножа и капала на ворот его рубахи.

– Не убивай их, попугала и будет, – торговец с опаской прикоснулся к рукаву мантии Лизы, отчего его жена закричала с утроенной силой:

– Не трогай ведьму, не трогай поганую ведьму!

Девушка опустила руки. Перед глазами плыли тёмные круги. Первым в себя пришёл пострадавший, вывернулся из хватки зачарованного приятеля и припустился через канаву в заросшие высокой травой луга. Двое других выходили из оцепенения медленно, отряхиваясь и отплёвываясь от невиданной магии. Купец столкнул обоих в канаву, куда они покатились кубарем, словно были до бесчувствия пьяны, обтёр руки о штаны и обернулся к Лизе:

– Всякое я видал на дорогах, но вот чтобы средь бела дня кто-то творил такое грязное колдовство, как ты сейчас, – не припомню такого. А посему извиняй. Сама, поди, знаешь, что за такие вот выверты прижигают пятки да сажают на кол.

Сил говорить у неё не осталось, она беспомощно наблюдала, как торговец с женой стащили с телеги и швырнули в пыль её мешок с пожитками, а затем спешно тронули лошадей и укатили со своим спасённым товаром по Западной дороге. Она понятия не имела, сколько миль теперь отделяли её от Вестена, но делать нечего, проводив взглядом удирающих в страхе разбойников и скрытую облаками поднятого песка телегу, Лиза подобрала посох и ставший непомерно тяжёлым мешок и двинулась в путь.

***

За окнами была уже непроглядная темень, когда девушка почувствовала, что силы капля за каплей возвращаются к ней вместе с горячей похлёбкой, сдобренной кусочками масла и кружкой дымящегося травяного отвара. Последние несколько часов, когда она, едва не падая от усталости, брела по дороге в Вестен, запомнились ей плохо. Утомившись совсем, Лиза присела у обочины и попыталась отыскать припасённые в мешке флакончики с целительным зельем, но увы – склянки оказались разбитыми, а заботливо приготовленный родителями и маленькой Элин эликсир ушёл на то, чтобы намочить её сменное бельё.

– Что ж, – вздохнула девушка, – если я некромант и могу поднимать мертвецов, то неплохо было бы научиться поднимать и себя.

Собравшись с силами, она встала и шла без остановки до тех пор, пока с очередного холма её взгляду не открылась бескрайняя Вестенская равнина. Темнело быстро, плотные облака неслись над самой головой путешественницы, но там, внизу, горело множество тёплых домашних огней, увидев которые, Лиза сразу забыла о боли в ногах и спине и почти побежала с холма вниз.

Теперь, когда она украдкой скинула под лавкой башмачки и небольшими глотками отпивала ароматный отвар, весь прошедший день представлялся ей сумбурным сном, цветастой небылицей, увиденной на исходе ночи. Казалось, стоит только отнять глаза от края широкой глиняной кружки, как она увидит маму и папу, Фреда, сестрёнок, накрытый к ужину стол. Глаза закрывались сами собой, и в какой-то миг девушка, должно быть, провалилась в небытие и задремала.

– Эм, кхм, – раздалось над её ухом, и она немедленно вскинулась, как бывало с Фредом на уроках общей истории: пока Ханна Бранд зачитывала летописи, юный маг огня умудрялся увидеть несколько снов.

Усатый трактирщик с улыбкой показал троим новым посетителям на свободную сторону стола напротив Лизы, и немолодая уже дама в сопровождении подруги и не по сезону укутанного в меховой жилет бодрого седого джентльмена проворно расположились на широкой скамье. В руке хозяина заведения был стакан зелёного стекла, который он не переставал усердно натирать льняной салфеткой:

– Всё как обычно? – уточнил он у новоприбывшей троицы.

Гости переглянулись и согласно закивали в ответ, а Лизабет принялась осторожно нашаривать ногами обувь. Старичок заметил её смущение и доверительно наклонился через стол, чуть привстав:

– Уважаемая волшебница, смеем заверить, что вы нисколько нам не мешаете!

Одна из дам стеклянно расхохоталась и закивала, её кудри при этом оставались неподвижны, словно были покрыты застывшей смолой, серьги же из крупного янтаря закачались, как маятники, на вытянутых длинных мочках. Девушка вежливо склонила голову и пролепетала слова благодарности, после чего вновь спрятала взгляд в наполовину ещё полной тарелке.

– На чём мы остановились, драгоценные? – прищурился горожанин, и одна из старушек потеребила его рукав, что-то прошептав на ухо. – Ах да, конкременты памяти? Мне не мешало бы обзавестись парочкой, чтобы не терять нить разговора всякий раз, когда мы отвлекаемся на пустяки!

Они засмеялись. Лиза осторожно доела похлёбку, стараясь не задевать ложкой тарелку, как это делали городские жители, и вновь нащупала кончиками пальцев ботинки. Иллюзия уюта рассеялась без следа, она осмотрелась и заметила, что за время её сладкой дремоты таверна заполнилась множеством людей. Шум голосов нарастал. Там, где заканчивались столы и начиналась общая комната для отдыха, собирались слушать музыканта. Тот делал вид, что подтягивает и настраивает струны лютни, но на самом деле ожидал, конечно же, бесплатной выпивки.

Камин не разжигали, напротив – распахнули окна, впуская тепло летней ночи и вечерний воздух, напоенный ароматом жимолости. Кое-кто из постояльцев уже спал в общественном зале на широких скамьях вдоль стен, другие готовились танцевать и петь. Лизабет мысленно пересчитала монеты, но как ни убеждала себя экономить, всё же решила снять отдельную комнату. Несмотря на страшную усталость, лечь спать на лавке, среди толпы незнакомых людей она бы никогда не смогла.

– Да что вы говорите! – воскликнула кудрявая дама, когда компании принесли тарелки с едой и большой кувшин вина. – Это ведь не жар и не короста, чтобы её можно было вот так, на ощупь...

Седой господин рассмеялся:

– «На ощупь» я употребил не в прямом смысле, а, так сказать, образно. Вы ведь слышали о том, как умельцы нащупывают под землёй клады при помощи изогнутых проволочек? Здесь то же самое. С помощью этих сканирующих кристалликов, должным образом откалиброванных, они и выявляют некромантов! Ведь только неучи и дети думают, будто чёрные маги одеваются в грязные лохмотья, нацепляют рога и пачкают лица сажей, всем остальным давно известно, что некроманты маскируются под обычных людей, таких вот, как мы с вами или же вот эта юная студентка!

Первые разудалые куплеты хулиганской песенки и шум гостей скрыли от растерявшейся Лизы начало этого разговора, но теперь она изо всех сил напрягала слух, чтобы не упустить ни единого слова. Было заметно, что пожилая компания была действительно не против её присутствия и даже участия в разговоре, но девушка разрывалась между желанием поскорее улизнуть из-за стола и искушением послушать ещё что-нибудь о выявлении тёмных волшебников. Стеклянная старушка поднесла к самому носу расшитую бисером сумочку и принялась сосредоточенно искать что-то на самом её дне. Спустя минуту она с довольным видом вынырнула из недр своего изысканного ридикюля и помахала зажатой в руке городской газетой:

– Прошу, в таком случае, объяснить сей факт: Вестенская Академия отныне заключена в двойное кольцо из упомянутых вами сканирующих кристаллов. Если верить новостям, то отныне ни один волшебник с признаками проклятой крови не сумеет проникнуть в учебное заведение. Но мы-то знаем, что подобные меры не по карману ни ректору Лайнусу, ни городской управе. Должно быть, они прикрепили обнаруживающие устройства на главный вход, чтобы Орден не вздумал больше придираться к студентам и обыскивать преподавателей посреди ночи!

– Что вы говорите, драгоценная моя! – вскинув брови, собеседник выхватил чуть потрёпанную газету из пальцев дамы и прищурился, цепко разглядывая заголовки. – Приборы на фокусирующих кристаллах нуждаются в настройке перед каждым применением, а потому невозможно развешивать их, где заблагорассудится. Вы когда-нибудь видели, чтобы на заборе болтались микроскопы или гигрометры?

– Незачем гадать, – скрипуче подала голос третья из компании. До сих пор эта гладко причёсанная тонкая бабуля с длинным носом задумчиво молчала и потягивала вино, теперь же она постучала костяшками пальцев по столу, привлекая внимание Лизы. – Мы спросим у этой студенточки. Правда ли, милочка, будто в день Великого солнца Академию обнесли защитным барьером по распоряжению генерала Гвинты?

Девушка пожала плечами и не смогла выдавить из себя ни единого слова. Она всё ещё не могла поверить в то, что услышала. Если написанное в газете – правда, и Академия заключена в кольцо сканирующей магии, то весь её блестящий план по путешествию в Трир окажется не более чем несбыточной мечтой. Она нащупала в кармане записку магистра Тэрона, которую давно уже знала наизусть. «Действуйте по инструкции», – сказал после экзамена загадочный преподаватель из Трира, и Лиза, бросив только взгляд на начертанный рунами «адрес» догадалась, что путешествовать нужно через портал.

В инструкции значилось её имя, удостоверенное подписью магистра, а значит, она должна была отыскать в Академии того, кто занимается перемещениями, и показать ему эту записку. Конечно, разговор шёл о середине августа, а не о второй половине июня, но Лиза была уверена, что сумеет убедить местных волшебников, что в Трир ей нужно сейчас. В конце концов, она могла бы рассказать правду о себе – поведать, что родители решили выдать её замуж и не отпускали на учёбу в другой город.

– Я только собираюсь поступать, – тихо промолвила девушка, когда к ней обратились уже в третий раз.

– О! – пожилой господин воздел указательный палец вверх, а затем указал им на Лизу. – А я-то сижу и думаю, отчего вы в такой растерянности! Видно, готовитесь к экзаменам ночи напролёт. Похвально, похвально, но и спать не забывайте, моя дорогая. Сон совершенно необходим даже такому юному организму, как ваш.

– Верно, верно, – покивала старушка, которая теперь извлекла из сумочки овальное зеркальце и придирчиво разглядывала в нём обильно напудренное сухое лицо. Лиза видела, как крохотные комочки косметического порошка сыплются со старческих щёк. – К тому же, недостаток сна плохо сказывается на цвете лица.

– Доброй ночи, – поспешно пробормотала Лиза и выбралась из-за стола, отыскивая глазами трактирщика.

Она молилась, чтобы в распоряжении хозяина осталась какая-нибудь маленькая и неприметная комнатка в самом тёмном углу трактира и поближе к выходу на тот случай, если придётся вдруг бежать. Из услышанного от старичков следовало, что проверки и обыски Ордена Инквизиции в Вестене дело обычное, если даже подобное случается и в стенах Академии. Что мешает бравым рыцарям заявиться в полную народу таверну и включить свои сканирующие приборы в зале с посетителями? Лиза решила, что не мешает ничего, но выходить в непроглядную ночь и искать приюта на незнакомых улицах она побоялась.

Комната оказалась узкой и длинной: между высокой кроватью и стенкой оставался небольшой проход, по которому Лиза могла пройти спокойно, а вот человек покрупнее вынужден был бы протискиваться. На одностворчатом окошке болталась прибитая гвоздиками пыльная занавеска, с потолка по углам свисали целые гроздья паутины, свеча на подоконнике осталась от предыдущего постояльца, никто не потрудился заменить её на новую. Но самое главное – временное пристанище девушки располагалось в мансарде под самой крышей. В первые минуты Лиза испытала тревогу: при всём желании покинуть комнату можно было только пройдя по коридору и спустившись по лестнице в общую залу, но после усталость так навалилась на неё, что девушка сдалась.

Она призвала огонёк, бережно пересадила его на куцый фитиль свечки, стянула с плеч мантию и забралась на койку поверх потрёпанного одеяла. Жёлто-рыжее пламя чуть подрагивало от сквозняка, но всё же создавало уют даже в этом скудном пристанище. Лиза расправила заветную записку и осторожно погладила чернильные росчерки, оставленные пером магистра Тэрона. Несмотря на возникшие трудности, она и не думала отступаться от своих намерений. Если будет нужно, то она отправится в Трир пешком, но назад ни за что не повернёт. «Я бы выбрал точно такой же путь», – сказал ей брат прошлой ночью, и теперь она смотрела в самую сердцевину свечного огонька и видела, как он ободряюще улыбается ей.

– Я обязательно напишу тебе, – пообещала Лиза огоньку и закрыла глаза. В ту же минуту так долго поджидавший её сон накрыл её с головой и утянул в свою глубокую пучину.

Глава 13.1.

Из рассказов матери и учебников по истории магии Лиза помнила, как выглядит Вестенская Академия. Построенная всего три сотни лет назад самая молодая из высших магических школ возвышалась в северном районе города сахарно-белой громадой с алыми конусами крыш и была больше похожа на изысканное блюдо кондитера, нежели на обитель студентов и преподавателей. Робкие утренние лучи играли в разноцветных витражах её круглых башен, отчего стёкла то и дело вспыхивали манящим леденцовым блеском. Двери главного входа, как и ворота в кованом кружевном заборе, были приветливо распахнуты. Ступени украшали вазоны, в которых трепетали розовые кусты с цветами, напоминающими закрученные зефирки.

Ах, если бы Лизе довелось увидеть всё это великолепие в детстве, то обучение в этом поистине волшебном месте стало бы её заветной мечтой! Сейчас же девушка медленно брела вдоль забора, сосредоточенная лишь на том, чтобы разглядеть или почувствовать скрытые во дворе Академии ловушки для таких, как она. Она понятия не имела, как выглядят сканирующие устройства для обнаружения тёмной магии, какого они размера, и на что похожи, но надеялась, что интуиция поможет ей распознать угрозу вовремя.

И вот, как часто это случается, когда человек всем своим существом сосредоточен на чём-нибудь одном, к нему неожиданно подкрадывается то, о чём он вовсе не думал и не ждал. Погрузившись в созерцание, Лиза едва не налетела на вчерашнего старичка, который, в свою очередь, также был занят весьма любопытным делом. Запрокинув голову, он шарил длинной тростью по верхнему краю забора, пытаясь что-то подцепить изогнутой рукояткой.

– Ха! – радостно обернулся он к девушке и подпрыгнул. – Я всё-таки оказался прав!

Его лицо просияло, и он осторожно потянул на себя трость. Невольно подняв глаза, Лиза увидела, что орудие пожилого господина запуталось в тонкой металлической сетке.

– Если помните, вчера я усомнился в том, что Орден развесил по всему периметру Академии сканирующие устройства. На это не хватило бы и столичной казны, не говоря уже о нашем западном захолустье! Теперь всё стало на свои места! Прибор-то у них только один, и он надёжно запрятан где-нибудь в подземных лабораториях Лайнуса. А может быть, что и в кабинете инспектора, это не исключено!

Он высвободил, наконец, костяную рукоятку из медной проволочной паутины и с хитрым прищуром посмотрел на Лизабет:

– Вы ведь окончили школу мистиков и понимаете, как устроены подобные штуки? Ничего нового, нет, – он махнул рукой от досады и разочарования. – Обыкновенная магическая ловушка. Похоже, я вновь выиграл пари!

– Как это работает? – осмелилась спросить девушка.

Старичок мог бы и догадаться, что устройства ловушек, замков и других хитроумных зачарованных механизмов – это последнее, о чём школьные профессора стали бы рассказывать своим студиозусам. Подросткам вроде Фреда, которые переходили к практической части урока, не дослушав теоретическую.

– Это работает очень просто, – охотно ответил старичок, подхватывая Лизу под руку и увлекая за собой по выложенному жёлтым кирпичом тротуару. – Некоторые материалы, а именно металлы, камни, шёлковые нити хорошо передают магические импульсы. И нет нужды выставлять на всеобщее обозрение, скажем, звонок для обнаружения домовых воров, устройство дорогостоящее и хрупкое. Достаточно протянуть от звонка ниточку над порогом дома, задев которую, вор активирует заклинание и поднимет на уши и хозяина, и всех соседей.

– Выходит, что и Академия теперь опутана такими вот ниточками? – уточнила девушка, чувствуя, как неприятный холодок забирается ей за шиворот.

– Пф! Академия! Помяните моё слово, юная волшебница, пройдёт совсем немного времени, и эти умельцы из Ордена опутают своими сетями всю страну! Накроют колпаком не только нечестивых некромантов, но и порядочных граждан, которые и не думали прикасаться к магическому искусству. И вот тогда вы, маги, будете служить Высшему совету. Делать, что вам скажут. Неважно, хотите вы того или нет. Впрочем, в соседнем Фороссе вопрос решили куда более прозаичным способом. Они просто перебили всех магов, на всякий случай. Ну не идиоты ли?!

Старичок вдруг неприятно расхохотался, и Лиза поспешила освободить свою руку из его цепких пальцев. Её охватили тревога и желание поскорее убраться подальше от зловещей Академии с её заманчиво шёлковыми газонами и уютными деревянными скамейками.

– Что ж, удачи вам, а мне ведь пора спешить на завтрак к госпоже Дульсинее и сообщить ей о том, что она проиграла пари, – помахав рукой, пожилой джентльмен развернулся на каблуках и резво скрылся за поворотом.

Лиза в последний раз оглянулась на здание Академии. Набежавшие тучи спрятали солнце, и окна башен больше не сияли радугой, они отражали несущиеся по небу серые облака. Мысль о том, что небезопасной может оказаться любая из улиц города и любая таверна, подтолкнула волшебницу в спину, заставила ускорить шаг. Теперь девушка, не переставая, корила себя за беспечность, долгий сон и неторопливый завтрак. Нет, всё-таки она ещё не до конца поняла, с какой силой играет в прятки.

Лёгкость, с которой им с Фредом удалось улизнуть от искателей в Фоллинге, слегка задурманила ей голову. Следовало уделить больше внимания рассказам очевидцев, которым довелось воочию полюбоваться на пытки и казни нечестивых магов, в подробностях передаваемым из уст в уста на базаре и в «Толстой бочке», но Лиза не была любительницей подобных россказней. Жестокие расправы никогда не завораживали её, и она не могла понять, отчего людям так нравилось смаковать самые ужасающие детали таких происшествий да при этом ещё успевать есть и пить.

Вот и северные ворота Вестена – белая арка из того же нездешнего камня, которым была выложена Академия. Девушка оглянулась назад. Даже накрытый тучами, город показался бы любому путешественнику приветливым: красиво одетые люди, ухоженные дворики, домишки с полукруглыми окнами нежного песочного цвета – во всём здесь чувствовалась забота градоначальника и доброе участие горожан. Осенью газоны и парки заполнялись приехавшими на очередной курс студентами, и жизнь вскипала в Вестене с новой силой. Булочники едва успевали снимать с печи маковые крендельки, модистки шили платья и костюмы для зимнего бала в Академии, влюблённые дарили друг другу охапки пламенеющих астр и георгинов, и никого не удручали ни дожди, ни снег, ни печальные новости, что мелькали порой в местной газетке. Здесь, на светлой равнине, открытой взору Ксая и его добрых духов, давно не водилось никакого зла…

Лиза вышла на дорогу и огляделась. Городских стражников на воротах она не заметила, но по смеху, что доносился из пристройки, расположенной справа, догадалась о наличии охраны. Над головой хлопали на ветру знамёна, одно из которых было кроваво-красным и принадлежало Ордену Инквизиции. На его фоне все другие выглядели тусклыми серовато-синими тряпочками. Снаружи ей показалось вовсе не так тепло, как за стенами Вестена. В лицо ударили первые пригоршни дождя – россыпь мелких ледяных капель, лёгкая мантия и платье вздыбились, повинуясь порывам воздушной стихии.

– Далеко собралась, красотка? – услышала она оклик. Компания из нескольких парней и двух девушек, одетых для конной прогулки, собралась под навесом из трёх раскидистых сосен.

– Это она-то красотка? – громко фыркнула одна из наездниц и толкнула парня в бок.

Лиза приблизилась и опустила наземь свой дорожный мешок:

– Скажите, как отсюда добраться до Трира?

Молодые люди переглянулись и вдруг грянули дружным смехом.

– А я что тебе говорил, – повернулся к приятелю один из парней. – Эти маги и учёные все чокнутые!

– Я знаю, что это далеко! – почти крикнула Лиза, силясь победить голосом шум ветра. – Но я слышала, что из Вестена в Йелльвар можно нанять извозчика.

– Должно быть, ты с луны свалилась, – отозвалась девушка. Та самая, что не оценила Лизиной красоты. – Газеты надо читать!

– А что в газетах? – не сдавалась Лиза.

– Граф Йелльвара укрывал у себя в замке теневых магов. Из Гильдии призывателей теней, слышала о такой? – горожанка подошла к волшебнице, не переставая оценивающе разглядывать её потрёпанную школьную одежду. – Говорят, когда их казнили, случилась катастрофа. Не советую тебе соваться туда. Со стороны Йелльвара уже две недели никто не приходил.

– Поехали! – поторопили незнакомку её спутники, и она, криво усмехнувшись Лизе, отправилась к своей лошади.

Ветер налетал волнами. Раскинувшаяся за городом равнина напоминала бушующее море травы. Проводив глазами компанию, которая резво ускакала далеко вперёд, девушка почувствовала себя совсем одинокой. Тёмный дар пульсировал в груди возле самого её сердца и шептал, подсказывал правду, которую ей совсем не хотелось осознавать. Она была никому не нужна. Для неё не было ни покоя, ни пристанища ни в одном из светлых и добрых мест. Покинув Фоллинге, весело прогуливаясь по лесу и едва удерживаясь в седле в бешеной скачке с маленькой разбойницей, Лиза уже было подумала о том, что мир велик, что всем хватит в нём места. Но это было совсем не так.

Упрямо подхватив посох и свои пожитки, она направилась вперёд, стараясь обращать как можно меньше внимания на непогоду, которая усиливалась с каждой минутой. Струйки ледяной воды стекали по её лицу, и она всё думала и думала о неизвестных ей магах из Гильдии призывателей, которых казнили в Йелльваре, о том, что они, наверняка, как и она сама, лишь искали себе место для жизни, где можно было бы не опасаться каждую минуту за собственную жизнь. Небрежно смахивая рукавом солоноватую воду, она размышляла о Вестенской Академии и тех студентах, кто может оказаться в магической ловушке, настроенной на тёмных магов. Ветер превратился в ураган, пытался сбить путницу с ног, рвал на ней одежду и волосы и выбивал последние крохи тепла. Дождь полил сплошной стеной, и уже ни одной сухой ниточки не осталось на теле Лизы. Ей страшно было и представить, во что превратились заботливо сложенные в сумку и обёрнутые холстиной тетрадки и книжки.

Мантия сделалась тяжёлой, её истекающие водой полы ещё больше замедляли движения усталых ног. К своему ужасу девушка вдруг осознала, что потеряла счёт времени – сколько она уже вот так идёт, попеременно выдёргивая башмачки из вязкой глины и скользких луж?

Лиза остановилась, не чувствуя уже ни озябшего тела, ни облепившей тело ледяной одежды. Небо было сплошь залеплено тёмно-серыми низкими тучами, дорога уходила вперёд и назад совершенно одинаковая. Повернувшись несколько раз вокруг себя, она вдруг осознала, что не понимает, в какую сторону нужно идти. Ни впереди, ни позади неё не было ни единой души.

Глава 13.2.

Дедушка Матеус рассказывал как-то, что во времена его юности произошёл в Фоллинге такой случай. Ребятня прыгала через канаву, заполненную водой. В то лето над равнинами стояли непроглядные густые туманы, и ни ветры, ни солнце были не в силах разогнать до конца мутную водяную завесу. Старожилы говорили, конечно, что всё это – эльфячьи проделки, мол, вылезли дикари из лесных нор и принялись наводить морок на людские поселения. А детишкам что? Хулиганили и баловались, как и заведено у детей от начала времён.

И вот прыгнула в туман одна девчушка, а по другую сторону канавы так и не приземлилась. Забрал её сизый клубящийся морок в своё царство, в иное измерение, что маги именовали сумрачным междумирьем. Много лет минуло с тех пор, дедушка успел вырасти, выучиться, поступить на воинскую службу и побывать в Пределе, вернуться в родные края, прихватив с собой из Ольдена молодую жену...

Но вот однажды после затяжного дождя объявилась в посёлке та самая девочка, как ни в чём не бывало прибежала во двор, где когда-то жила её семья. Застала там новый забор и новых хозяев, удивилась немало, пошла к соседям. Нешуточный переполох поднялся тогда в Фоллинге! Водили бедную девчонку и к лекарям, и к священникам, молитвы над нею читали и проверяли всевозможными способами – правду ли говорит, человек ли она, не дрянь ли какая сумрачная в безвинном обличье, только всё без толку. Без малого пятнадцать лет провела она в туманном царстве, а для неё обернулись они единым мгновением. А после пришла война, и о приблудной девчоночке позабыли. Осталась она у соседки на попечении, а выросла – уехала искать счастья в столицу, и никто больше не видел её и не слышал о ней.

Лиза вдохнула мокрый воздух полной грудью, до боли, затем осторожно проверила пульс. Если верить ощущениям, то она всё ещё была жива, но можно ли было им верить сейчас? Минуты шли, она отсчитывала мгновения вслух, но не замечала ни движения облаков, ни шевеления в редких кустиках, торчащих по обе стороны тракта. Шелестел бесконечный дождь, от его гула закладывало уши, и невозможно было как следует расслышать даже звук собственного голоса.

Что, если это и есть тот самый сумрачный мир, где побывала дедушкина знакомая? Что, если прошла уже целая жизнь или десять жизней, пока она, промокшая до костей, брела неизвестно куда? Чему можно верить в час, когда не движется само небо, когда не видно сияющего ока солнца, а земная твердь тает под ногами, замедляя каждый шаг и словно говоря: остановись, постой, дальше тебе нет дороги! Она не двигалась. «Если не знаешь, как поступить, сию же минуту остановись и понаблюдай за изменениями в окружающем тебя мире. Возможно, подсказки находятся совсем рядом, стоит лишь протянуть руки и взять их, выхватить из ткани бытия. При должном навыке взаимодействия с миром это не сложнее, чем вдохнуть и выдохнуть воздух», – эти слова не раз повторял профессор Сморчок, наблюдая за тренировками своих подопечных.

Фред взаимодействовал с миром безо всяких раздумий и сомнений. Забыв или попросту не выучив слова из заковыристой формулы какого-нибудь заклинания, он не боялся импровизировать и завершать пассы только что придуманным способом. Выкрикнуть наугад что-нибудь из другой главы учебника, подкинуть в алхимический котелок не записанный в рецепте компонент. «Как вы умудрились до сих пор остаться в живых?» – вопрошал порой господин Ильсен, качая головой.

Лиза невольно улыбнулась, вспомнив лицо брата. Что бы сказал Фред, если бы был сейчас рядом с ней, на залитой ливнем неизвестной дороге? Вне всякого сомнения, он останавливаться бы не стал. И уж наверняка предложил бы не мокнуть зря, а как-нибудь использовать свой дар. Какое заклинание подскажет ей правильный путь? Она опустила голову и, повинуясь странному порыву, присела и коснулась липкой глинистой дороги кончиками пальцев. Ничего. Плюхнувшись на колени, девушка погрузила в грязь обе ладони и вновь прислушалась.

Дорога была проложена сотни лет назад. Укреплённая каменистыми насыпями по обочинам, надёжная и широкая, в прежние времена она была основной жилой, связывавшей Вестен с ближайшими крупными городами – Йелльваром, Варнесом и Дроммой. Всегда ли она выглядела такой безжизненной? Нет, жизнь оставила на ней множество следов. Лиза внимала земле: в руках мелкой дрожью отдавались удары тысяч падающих капель. Она прикрыла глаза, попыталась услышать за звуками дождя что-то ещё. Пальцы сами собой перебирали податливую глину, словно пытаясь нащупать в ней что-то потерянное давным-давно. Попался острый камешек, кольнул в ладонь девушки, и тут же – мгновенно – она вдруг услышала голос над самым ухом:

– Постой, камень попал в башмак, – говорил мужчина. Голос его странным образом звучал не снаружи, а будто внутри Лизы.

– Ха, в башмак! Всё, мать их, графство – один сплошной камень, – ответил другой голос. – Копошатся в самой горе, как, мать их растак, гномы какие-то. А человеку в камне жить никак нельзя. Душа черствеет, и этот самый появляется, как его, ревматизьм.

От неожиданности Лиза резко вскочила на ноги и огляделась. Дождя не было. Тусклое солнце вяло проглядывало сквозь дымку облаков. По обе стороны дороги высился тёмными стенами густой лес, вдоль обочин тянулась зеленеющая молодая поросль. Но самое главное: дорога была заполнена людьми! Чтобы не закричать от испуга, девушка зажала рот рукой, напрочь позабыв о грязи, налипшей на ладони.

Навстречу ей и в обратную сторону тянулись телеги и обозы, шли пешие, ехали конные, вприпрыжку бежал за матерью мальчуган, размахивая деревянным мечом. Усевшись на охапку сена, ехали в повозке смеющиеся девушки, звонко напевая. На головах их были венки из васильков и ромашек. Лиза сделала несколько шагов и убедилась не только в том, что её никто не замечает, но и в том, что она теперь почти не ощущает собственного тела и биения сердца. Она попыталась догнать и окликнуть девушек из телеги, потрогать за плечо идущего с рюкзаком наперевес путника, подозвать патлатую рыжую собаку, что увязалась за двумя солдатами, выпрашивая у них хлеб и колбасу. Бесполезно. В этом странном отражении мира Лиза была не более, чем бесплотной тенью.

– Должно быть, я попала в тот самый туман, – рассудила она, шагая по дороге и обходя телеги. Как ни странно, она не испытывала больше ни усталости, ни гнетущего беспокойства. Первый испуг отпустил её, и душа погрузилась в странное умиротворение. – Или же напротив: я вывалилась из тумана в ином времени.

Приглядевшись, девушка и вправду заметила, что многие из пешеходов были одеты на старинный манер, а некоторые, что уж совсем удивительно, и вовсе были эльфами! Таких было немного, Лиза различила только двоих. По всей видимости, это были учёные, поскольку их речь из-за обилия специфических и незнакомых слов девушке почти не удавалось разобрать. Один из них нёс в руке превосходный, украшенный золотыми перевитиями и сверкающими камнями посох. Другой был облачён в мантию невообразимо дорогого шёлка, переливающуюся от наложенных на ткань чар. Следуя неспешно, они проходили как раз мимо неё.

– Послушайте, господа, – обратилась к ним волшебница. – Вы слышите меня?

Высокомерные эльфы даже не обернулись в её сторону.

– Разумеется, они не слышат тебя, – кто-то мягко тронул её за плечо.

Лиза подняла глаза и оторопела: перед ней стоял молодой мужчина, облачённый в длинный серебристо-серый камзол. Волосы незнакомца волнами спадали на плечи, лоб украшал замысловатый обруч эльфийской работы, а светлые глаза изучающе скользили по ней с любопытным прищуром:

– Всё потому, что они умерли уже слишком давно, и для общения с ними нужны особые навыки, – пояснил он неторопливо.

– Умерли, – тихо повторила Лизабет, и тут её осенило. – Значит, я умерла тоже?

Это объяснило бы в миг, почему вдруг ей стало так легко, спокойно и тепло.

– Нет, к счастью, нет, – улыбнулся мужчина. – Ты обратилась к дороге с просьбой помочь, и она ответила тебе, как отвечает только таким, как мы. Магам, связанным с миром теней.

Как бы дружелюбно он не вёл себя, Лизе почудилась в его искристых глазах и тонких губах скрытая издёвка.

– Ага, – кивнула девушка с вызовом, – и как же она отвечает, если все эти люди и эльфы всё равно не слышат меня, не могут указать направление или подвезти на своих телегах?

– А как же я? – чуть обиженно спросил он, вскинув брови.

– Простите, – спохватилась Лиза и постаралась, чтобы её слова прозвучали учтиво. – Меня зовут Лизабет Сандберг, и я очень хочу попасть в Академию Трира. У меня есть приглашение от магистра Тэрона, я могу показать его.

Впервые в жизни она испытывала необъяснимое смущение перед незнакомым мужчиной, и это чувство захлестнуло её настолько, что она копалась в карманах, отыскивая заветное приглашение, куда дольше обычного. Теневой маг потешался над ней, это было очевидно: с его лица не сходила снисходительная усмешка. Наконец, записка была выпутана из глубин школьного платья и, что удивительно, оказалась совершенно сухой. Лиза развернула листочек и едва не раскрыла рот от изумления. Вместо рекомендации и символов, которые обозначали адрес нужного телепорта, внутри скрывалось письмо, начертанное эльфийской вязью. Аккуратно выписанные на пергаменте буквы горели синим сумрачным огнём.

– Вот, пожалуйста, – девушка развернула записку и почувствовала, что взгляд незнакомца остановился на ней и собирается, по всей видимости, прожечь дыру в её голове.

Маг коснулся символов длинными пальцами и нахмурился в задумчивости:

– Я провожу тебя в Трир, Лизабет, – тихо сказал он. На его изящном лице не осталось и следа от недавней заинтересованной весёлости. – Прости, я думал, что ты оказалась здесь случайно.

– Так и есть, – всё ещё в недоумении Лиза рассматривала изменившуюся рекомендацию магистра. – Сегодня утром я вышла из северных ворот Вестена, попала в сильный дождь, а потом… потом я словно заблудилась.

– Какой же, по-твоему, теперь год? – маг выжидающе заглянул её в глаза.

– Пожалуй, это вы ответите на свой же вопрос для меня! – Лиза чуть склонила голову набок и обеими руками вцепилась в упёртый в землю посох, чтобы не показывать, будто ответ по-настоящему волнует её. Проговорив эти слова, она тут же подумала, что её тон мог прозвучать слишком требовательно, но было похоже, что незнакомца это ничуть не задело.

– Триста пятьдесят восьмой год пятого тысячелетия, – ответил он совершенно серьёзно, и девушка готова была броситься обнимать его только за то, что во времени они неожиданном образом совпали. Конечно, она никогда не позволила бы себе подобных вольностей, но улыбку облегчения скрывать не стала.

– Хоть какая-то радость, – выдохнула она.

– У тебя грязь на лице, – задумчиво сказал вдруг маг и кончиками пальцев провёл по её щеке, отчего девушка вздрогнула. – Точно грязь…Ты умывалась в этом году?

Лиза только теперь поняла, что её угораздило хвататься за лицо руками, вымазанными в глине, и она поспешно утёрлась сыроватым рукавом мантии. Новая волна смущения не позволила ей быстро найти достойный ответ, а вот незнакомец сразу перестал хмуриться, в его глаза вернулись пропавшие было искры смеха.

– Ничего страшного, в Академии Трира есть отличная купальня для студентов. И студенток. Приведёшь себя в порядок, когда доберёшься, – сказал он, осторожно касаясь её спины и указывая направление. – Нам туда.

– Долго ли придётся идти? – спросила Лиза после нескольких минут молчания.

Они шли по обочине дороги, неширокой кромке, стараясь не задевать призрачных обитателей этого промежуточного мира. Жители сумрака не обращали никакого внимания на юную волшебницу, но Лиза заметила, что многие из них прекрасно различают идущего рядом с ней теневого мага и провожают его долгими взглядами.

– Честно говоря, не помню, – пожал плечами мужчина. – Время течёт здесь по-другому, а расстояния трудно измерить в привычных живым единицах. Скажем так, не долго. Час-другой пройдёт по твоим ощущениям, возможно, чуть больше.

– Ты хорошо знаешь это место? – девушка так увлеклась, рассматривая изысканные одежды аристократок, которые беседовали возле пышно наряженной кареты, что незаметно для себя перешла на «ты».

– Междумирье? – он загадочно улыбнулся. – Пожалуй, не хуже, чем мир живых. Хотя сумрак куда более изменчив, и никогда нельзя быть уверенным в том, что изучил его достаточно хорошо.

– Это и есть сумрак? – уточнила Лиза.

– Да, но не совсем, – на мгновение задумавшись, ответил маг. – Это изобретение вполне живого мага, размещённое в сумрачном мире, понимаешь?

– Не очень, – призналась девушка. – Объяснишь?

Если бы кто-нибудь сказал в прежние времена Лизе, что она так легко признается в том, что чего-то не понимает, она бы просто не поверила! В случаях, когда она сталкивалась со сложностью в одном из учебников мистической школы, то она тут же открывала пять дополнительных книг по интересующей теме и тщательно изучала материал. Сейчас ей было неожиданно приятно слушать объяснение из уст старшего мага, к тому же, такого странно привлекательного. Его голос звучал завораживающе на фоне приглушённого шума обитателей дороги.

– Это легко на словах, а вот на деле – куда сложнее, – сказал он. – Дорога мёртвых представляет собой что-то вроде моста. Или туннеля. Соединяет определённые точки на карте, чтобы было возможно путешествовать между ними, минуя мир живых. Полагаю, ты уже успела понять, насколько опасно разгуливать по городам и посёлкам таким, как мы?

– Я выросла в Фоллинге, где до недавнего времени было спокойно, но теперь и туда наведываются искатели из Ордена Инквизиции. Однажды мне пришлось убегать от них, это верно, – грустно поведала Лиза.

– Тебе повезло, – усмехнулся теневой маг, украдкой разглядывая её. – Немногие молодые волшебники могут провести искателей, а потом самостоятельно отыскать этот сумрачный путь. Правда, судя по записке от магистра Тэрона, он предусмотрел такой вариант.

– Как устроен этот самый «мост», эта Дорога мёртвых? Она расположена в прошлом, судя по тому, как выглядят все эти люди?

– Не в прошлом, нет, – маг покачал головой. – Она выглядит так, как её помнят все эти люди. Как мост, построенный из камней или дощечек, эта дорога состоит из кусочков воспоминаний всех, кого ты сейчас видишь. Можно сказать, каждый из этих мертвецов участвовал в её строительстве.

– По велению некроманта, – прошептала Лиза. – Я угадала?

– Я же сказал, что это легко, – тихо рассмеялся мужчина. – Как же он призвал столько душ, принадлежащих одному времени? Попробуешь догадаться?

Девушка задумалась, но совсем ненадолго.

– В те времена умерших не предавали огню, а хоронили в склепах и на кладбищах. Этот маг жил рядом с таким кладбищем. Он мог… выбирать тех, кто умер примерно в одно время. Ориентироваться по надписям на надгробиях.

– Ты мне нравишься, – со смехом выдохнул маг. – Всё верно.

– Как звали этого некроманта? – вдруг спросила Лиза, останавливаясь. – Строителя дороги?

– Это секретная информация нашей Гильдии, но ты… я думаю, что ты рано или поздно узнаешь всё, что тебе интересно об этом месте. Только не сейчас, – ответил он и, словно немного смущённый вынужденным отказом, решил сменить тему разговора и указал на проскакавшего мимо рыцаря в тускло сверкающих на солнце латах. – Вот этого разрубили ровно пополам. Вон тех повесили за измену. Та женщина в платке не сумела разродиться, а вон та – подавилась куриной костью. Всё это тоже часть воспоминаний, однако здесь ты видишь всех этих мертвецов задолго до их смерти. В их лучшие дни и лучшей форме. Забавно…

– Ты находишь это забавным? – спросила Лиза, неуютно поёжившись.

– В какой-то момент начинаешь находить забаву в равной степени по обе стороны от завесы. Иначе рискуешь сойти с ума от чрезмерной серьёзности, как это произошло с моим… а, неважно.

Маг поднял руку вверх и к чему-то настороженно прислушался.

– Что случилось? – прошептала Лиза, отметив, что движение на дороге приостановилось, и многие призрачные жители начали тревожиться и искать укрытие.

– Забыл предупредить тебя о самом главном, – пальцы мага уже принялись выплетать в воздухе сложную формулу защитного заклинания. – У сумрака есть законные хозяева, которые не всегда рады незваным гостям. И если мёртвых они могут только напугать, то живым стоит быть… осторожнее.

Закончив пассы, он выкрикнул завершающие слова, и вокруг них в тот же миг образовался прозрачный пузырь, похожий на стеклянную сферу. Лиза не успела и глазом моргнуть, как в защитный купол со всего маха врезалась вылетевшая из леса косматая тень. За ней следовали другие – чуть поменьше, но такие же зловещие сгустки тьмы, не имеющие полноценных тел. За круглыми головами развевались, как струи чёрного дыма, многочисленные длинные хвосты.

– Это они тебя почуяли, – приступая к следующему заклинанию, пояснил маг. – Тёпленькая девчонка!

Она вновь почувствовала укол в сердце. До сих пор никому не удавалось за столь короткий промежуток времени столько раз заставлять её краснеть. Если, конечно, можно было так назвать в мире сумрака это ощущение, которое с таким трудом поддавалось контролю. В довершение всего, мужчина, присевший на корточки и чертивший что-то в серебристой пыли, оглянулся и подмигнул ей. Тени кружили вокруг защитной сферы, и он обращал на них внимания не больше, чем на назойливых мух. Рисовал символы уверенно и никуда не торопился.

– Мой отец был Солнечным стражем, и он рассказывал, что теней особенно привлекает противоположное. Светлый дар, например, – быстро сказала Лиза. – Даже в Пределе, в мире живых, сумрачные демоны первым делом кидаются на целителей и белых магов. Почему ты думаешь, что я притянула их?

– Потому что ты их притянула, – хмыкнул он, отряхивая руки и разводя их в стороны.

Раздался хлопок, сфера запульсировала зеленоватым светом, и разъярённые хозяева междумирья вдруг перестали слепо рваться к живым магам, поумерили свой пыл, а после и вовсе поникли. Какое-то время они ещё вяло кружили вокруг, потом начали разбредаться в разные стороны. Дымчатые хвосты их колыхались в неподвижном воздухе, как плавники у сонных рыб.

– Пойдём, на какое-то время они отвяжутся, – махнул рукой маг, и они поспешно двинулись дальше. – Я мог бы подчинить их, но твоё присутствие не перестанет их смущать. Ты для них лакомый кусочек, Лизабет.

– Ты так и не объяснил, почему. Разве мой дар не связан с тьмой междумирья? – теперь Лиза едва поспевала за быстрыми шагами своего спутника.

– Связан, конечно, – ответил он. – Но помимо дара у тебя есть кое-что другое.

– Жизнь? – предположила она.

– Да. Жизненная сила. Энергия живой крови, бегущей по жилам. Невинность, наконец.

Лиза едва не споткнулась. Она могла бы поклясться, что бессовестный маг ехидно улыбался в этот момент!

– При чём здесь невинность? – возмущённо выпалила она ему в затылок.

– Говоря языком людей из мира живых, некоторых демонов сумрака привлекают неиспорченные души и… тела. Есть и другие разновидности, которым больше нравятся уже порядком разложившиеся организмы. Морально или даже уже физически. Они разные, Лиза, как и люди из внешнего мира.

Разговор окончился сам собой. Девушка не могла придумать, что ещё спросить, маг уверенно шагал вперёд, время от времени обновляя защитное заклинание. Какое-то время Лиза смотрела только себе под ноги и находилась в глубокой задумчивости, поэтому, когда подняла голову, то едва не ахнула! За поворотом дороги лес кончился, и открылся вид на Вечные горы, которые незаметно оказались совсем рядом. Прежде ей доводилось видеть горы только на картинках.

Окружённый дугой зубчатых стен невероятной вышины, прямо у подножия отвесных скал стоял город Трир. Часть строений внутри города располагалась на склоне горы, уже отсюда можно было различить поднимающиеся вверх улицы, вымощенные чёрным камнем. Залитые солнцем крыши зданий, сторожевые башни, островерхие купола магической Академии - всё сверкало на солнце отполированным обсидианом. Город выглядел, как самая настоящая крепость. И был неприступен: от дороги, на которой стояли путешественники, он был отделён глубоким ущельем, из которого поднимались клубы сизого тумана. Справившись с первым удивлением, Лиза заметила по ту сторону разлома поднятый на цепях мост.

– Вот и всё, – с лёгкой грустью в голосе произнёс маг. – Ты у цели, а мне пора назад. Из-за происшествия в Йелльваре Дорога мёртвых, как ты сама видела, стала небезопасной. Агрессивные тени могут напасть на моих собратьев, если они попытаются пройти этим путём.

– Как же я попаду на ту сторону? – поинтересовалась Лиза.

– В мире живых мост опущен, ты просто пойдёшь вперёд к воротам. Но учти: что бы ни происходило, ни за что не смотри вниз! Ни при каких обстоятельствах не приближайся к краю. Смотри только на ворота города. Прямо на стальную птицу, что приколочена к правой двери, видишь треугольник?

Она присмотрелась: на высоких воротах действительно была прибита металлическая пластинка. Мост был широким. Единственное, что могло напугать – он не имел ни ограждений, ни перил.

– Спасибо тебе, – искренне поблагодарила мага Лиза.

Ей было жаль расставаться с ним, и в светлых глазах его тоже отражалась странная тоска. Он сделал несколько шагов назад и вдруг исчез. Растаял в тенях, которые тянулись со стороны тёмного леса. Девушка повернулась в сторону Трира и увидела мост. Мир вокруг колыхался и таял, неравномерно, кусками, как лёд в большой грязной луже. Справа и слева от моста дышала и стонала гулкая бездна.

«Не смотреть вниз», – прошептала себе волшебница и, отыскав стальную птицу, почти побежала по мосту. «Вообще никуда не смотреть», – решила она, когда и птица вдруг растворилась в небытие, оставив вместо себя чуть более светлый треугольник на мокрых от дождя досках чёрного дуба. Резко, с налетевшим вдруг порывом холодного ветра, в тело девушки вернулся страх. Она побежала быстрее. Тяжёлая промокшая мантия облепляла ноги, дождь бил прямо в лицо, не давая раскрыть глаз. Лиза соскочила, наконец, с моста и, пробежав уложенную гладкими плитами площадку, толкнулась в ворота. Ворота города были плотно заперты. Дождь лил стеной.

Глава 14.

Она стучала по почерневшим от времени просмолённым дубовым доскам снова и снова, но что были её маленькие девичьи кулаки в сравнении с воротами вышиною в два человеческих роста и такой ширины, что в них мог бы беспрепятственно пройти целый конный отряд по шесть коней в ряду! В какой-то миг Лиза опомнилась и устало прислонилась лбом к безучастному дереву, хватая ртом воздух и удивляясь тому, что наружу вместе с дыханием вырываются облачка пара. Насколько она помнила, было лето. Во всяком случае, в день, когда она решила покинуть Фоллинге, совершенно точно было лето, день Великого солнца.

Девушка оставила в покое ворота и огляделась: смеркалось. Перекинутый через ущелье мост и стоящий за ним стеной лес тонули в сплошной водяной завесе. Лиза подняла голову и заметила по обе стороны от ворот небольшие сторожевые башни: в левой мелькали в узких бойницах отсветы рыжего живого огня, в правой зияли только тёмные пустые провалы. Между собой башни соединялись узкой галереей, проходившей как раз над воротами, и на самой середине перехода стоял недвижимый силуэт. Волшебница невольно попятилась и чуть не вскрикнула от неожиданности: одетый в тёмно-серое страж ворот медленно натягивал тяжёлый лук.

– Постойте! – крикнула Лиза, подняв вверх обе руки. – Я безоружна, я только...

– Назад, – коротко скомандовал силуэт.

Что-то чиркнуло, и наконечник стрелы вспыхнул в сумерках ярким пламенем.

– Не стреляйте, прошу вас! Мне нужно попасть в Академию, только и всего...

Огненная точка была направлена в грудь Лизабет.

Лицо лучника скрывалось в тени галереи. Лиза хорошо видела лишь руку в перчатке, что сжимала рукоять лука. Медленно и осторожно она опустила руки, не двигаясь с места. Украдкой прикоснулась к закреплённому за спиной посоху, но решила не рисковать.

– Что там такое, Ягир? – послышался второй голос, и над воротами возникла ещё одна фигура, вынырнувшая из левой башенки.

– Девчонка, – неохотно ответил лучник. – Как будто бы.

– Да ладно! – недоверчиво отозвался страж ворот. – Откуда бы ей здесь взяться на ночь глядя. Погоди-ка.

Менее чем через минуту над галереей проплыл огонь зажжённого факела, и девушка различила неприветливые лица солдат.

– Эй, ты! – окликнул её тот, что вышел вторым. – Откуда тебя принесло?

– Из Вестена, господин стражник, – ответила Лиза, понятия не имевшая о том, как следует разговаривать с защитниками крепости. – Я хочу поступить в Академию.

– Где же твоя лошадь? – недоверчиво процедил Ягир, не думая опускать оружия.

– Я пришла пешком, – как можно громче сказала девушка.

– Пешком через Тёмный лес? Держишь нас за дураков? – наконечник стрелы чуть шевельнулся.

– Разве ты не знаешь, что на закате ворота города закрываются? – спросил второй стражник. Свет факела выхватил из полутьмы его усатое лицо и пухлые щёки.

– Нет, господин стражник. Мне говорили только о том, что нужно успеть перейти через мост, потому что он поднимается на ночь!

На галерее послышался шёпот, после чего усатый перегнулся через перила:

– Кто же сказал тебе такое? Этот мост уже много лет как не работает.

Лиза смахнула с лица воду, чувствуя, как к горлу подступает отчаяние. Только сейчас она осознала, что её уже давно бьёт крупная дрожь, а пальцев на ногах и руках она не чувствует совсем.

– Знакомый волшебник, – тихо ответила она.

– Пойду, проверю, – сказал усатый и затопал по деревянному настилу.

– Стой, дурак, – попытался остановить его лучник, но плечистая фигура сослуживца уже скрылась в сторожевой башне. – А ты не вздумай шевелиться, если не хочешь получить стрелу.

В воротах бесшумно приоткрылась низкая окованная железом дверь, и из полутьмы появился стражник с факелом. Остановившись в шаге от Лизабет, он сделал знак лучнику и поднёс огонь едва ли не к самому лицу девушки. Та инстинктивно отшатнулась.

– Странно, – пробормотал усатый мужчина, ткнув её пальцем в плечо. – Похоже, действительно обычная девчонка.

– Так вы впустите меня? – дрожа от холода, спросила волшебница, на что он утвердительно мотнул головой и скомандовал идти следом.

– Это нарушение приказа капитана, – напомнил лучник, опуская, наконец, оружие и задувая мерцающий огонёк.

– К тому же, нарушение указа её графской милости, – добавил он, когда сопровождаемая стражем Лиза поднялась в башенку и оказалась вдруг в тёплой и уютной комнате.

Лучник бросил на гостью взгляд светлых голубых глаз и усмехнулся. – Однажды уже впустили вот такую "обычную девчонку"... И сильно пожалели об этом, потому как она оказалась самой что ни на есть злобной и голодной упырицей. Коих в Тёмном лесу как волков нерезаных.

– Вампиры? – невольно воскликнула волшебница, на миг позабыв дрожать.

– Ягир, расслабься и не пугай девушку. Ну а ты проходи сюда вот, на лавку.

Лиза стянула насквозь промокший мешок, опустила его на пол и села на краешек скамейки, где тут же начала образовываться лужа. Мантия стала похожа на грязную промокшую простыню невнятного цвета, но снимать её девушка постеснялась – под ней было лишь простое, вымокшее платье и облепившие зад панталоны. А в комнате находились четверо незнакомых взрослых мужчин, разглядывающих её безо всякого смущения, как какую-нибудь заморскую диковинку. Только усатый, чуть позже Лизабет узнала, что зовут его Бруном, казалось, зарделся щеками и чувствовал себя неловко.

После многих часов скитаний сторожевая башня казалась девушке лучшим на свете местом: у одной из стен неторопливо мерцал прогоревшими углями небольшой очаг, вдоль стены располагался стол, а за ним, покрытая старым вышитым ковром, – широкая лавка, на которой увлечённо играли в кости двое молодых стражей в крепко сидящих на плечах кожаных жилетах. Сейчас они, разумеется, бросили игру и принялись донимать Лизу расспросами. Брун принёс и поставил на стол котелок, ещё наполовину полный наваристой пшённой каши, нашёл чистую миску и деревянную ложку. Налил в кружку подогретого на огне вина и поставил перед Лизой:

– Выпей для сугрева. Не то заболеешь ещё, не ровен час. А академиков нынче мало осталось... Даже мост вон починить некому.

– Спасибо, – она сделала глоток и зажмурилась. Вино было кисловатым, но таким горячим и ароматным, что у озябшей девушки тут же закружилась голова.

– Где же эта твоя деревня? – сухо поинтересовался лучник, сидевший на стуле и занятый придирчивым разглядыванием наконечников стрел. Тёмно-рыжие волосы его были коротко острижены, через лицо наискось проходил давнишний, неровно сросшийся шрам.

– Фоллинге далеко отсюда, – проглотив пару ложек каши, ответила Лиза, – в дне пешего пути к юго-востоку от Вестена. У нас не бывает таких долгих дождей, да и сейчас существенно теплее по ночам.

"Что если сейчас не середина лета, да и вообще – не то время" – кольнула изнутри тревожная мысль. Она никак не могла отделаться от туманного наваждения. Стоило лишь самую малость обогреться и поесть, у организма тут же появились силы на страх и беспокойство. Не спросишь же в самом деле – а который теперь год, господа стражники, а какое столетие? Украдкой девушка взглянула на поспешно отёртые перед едой о подол руки. Под ногтями красноречиво темнела глина.

– Да уж, помыться тут негде, – хмыкнул усатый Брун, словно прочитав её мысли. – Знаю, умники из Академии привычны ко всяким там мраморным ванным с солями и травами, притиркам и духам. Но придётся тебе, красавица, потерпеть до утра.

– Я должна оставаться здесь до утра? – переспросила девушка.

– Указ её сиятельства – никого не впущать от захода и до восхода солнца, – пояснил Брун. – Потому как шастает по нашим лесам невесть какая дрянь. Тут тебе и оборотни дикие, и лесные эльфы, и подгорный злобный народец, и нечисть всякая, которой и названия нет. Не говоря уже о кровососах, которых с человеком издалека спутать – как два пальца обос...эээ. Короче, не очень нам охота из-за тебя от капитана люлей получить или жалованья лишиться. Поэтому в Академию свою потопаешь тогда, когда рассветёт, а пока вон, на лавке можешь располагаться.

– А лучше рядом с нами! – с улыбкой предложил один из мужчин, отхлебнув из своей кружки. – Уж с нами-то не замёрзнешь, если прижмёшься как следует!

Его приятель громко засмеялся, а Лиза невольно смутилась и почувствовала, как разогретая вином кровь приливает к лицу. В отличие от брата и сестёр, девушка никогда не краснела сильно и не румянилась, как яблочко, но на её бледной и тонкой коже было моментально заметно даже лёгкое смущение.

– А вы, – Брун повернулся к шутникам. – освободите лавку и марш на галерею.

С трудом справившись с мокрыми тесёмками, Лиза принялась проверять внутреннее содержимое заплечной сумки. Больше всего она боялась увидеть размокшие в хлам записи и распухшие от воды учебники, но всё оказалось не так плохо: кожаный переплёт защитил исписанные ровным, аккуратном почерком страницы, а книги лишь слегка подмокли с одной стороны.

– Сними хламиду-то свою, – предложил добрый Брун. – Повесь вон у очага, до утра подсохнет.

Хмурый Ягир исподлобья наблюдал, как худосочная и бледная девка скромничает, одёргивая сырое платье, и для себя решил, что опасения и вправду были напрасными. Ни вампирки, ни суккубы себя подобным образом не ведут. Те, как он слышал, напротив, безо всякого стыда показывают свои прелести и крутят задницами. Он вытащил из приоткрытого сундука, что стоял под лавкой, шерстяное одеяло и бросил на лавку. Лиза поблагодарила его и закуталась по самые уши в колючую и стоящую колом дерюгу. Блаженное тепло медленно, неторопливо захватывало всё её тело. Разумеется, спать она не собиралась, но напряжение, державшее её в стальных тисках целые сутки, уходило. Спустя четверть часа она даже решилась нарушить тишину и задать вопрос:

– Почему мост больше не поднимается на ночь, если в округе так опасно?

Брун выбрал из чугунной поленницы пару увесистых чурбачков, подкинул в очаг и уселся, вытянув ноги. Ответил неожиданно Ягир, который в это время проверял крепление тетивы:

– Механизм повредился, – он бросил на Лизу отрывистый взгляд, – а может, нарочно повредили его. В Академии своей спроси. Может, кому-то это выгодно, чтобы дрянь всякая из лесу в город лезла.

– Да будет тебе, – одёрнул его Брун. – Механика просто хорошего нет. Пригласить бы из того же Вестена, да кто сюда потащится. Край света, считай.

– А Солнечные стражи, – осторожно поинтересовалась Лиза, – разве это не их профессия? Оберегать пограничные города от нежити и прочих опасных тварей?

– Э-э-э, видать ты и вправду издалека, – усмехнулся усатый стражник.

– Это почему же? – Лиза высунулась из шерстяного кокона и расправила поверх одеяла влажные пряди волос.

– Трир не подчиняется церкви Ксая, и никаких Солнечных воинов здесь нет, у нас свои порядки, – через плечо бросил лучник.

Она не знала, что на это сказать. Более того, она не могла даже вообразить себе, что где-то в Веллирии существует целое графство, в котором нет ни Ордена Искателей, ни Солнечной стражи.

– Был тут один святоша заезжий, – задумчиво продолжил Ягир. – Распорядился было статую Ньир с площади убрать и в пыль растолочь. Ни к чему, говорил, нам, честным людям, сумеречные эльфийские боги. Никто, мол, не знает, что у них на уме.

О лунной богине эльфов Лиза знала немного – только из курса общей истории. До войны с эльфами святилища древних богов стояли во многих городах, а как изгнали остроухих прочь за Предел и Вечные горы, так и идолов прошлого порушили и в землю закопали.

– И как – растолкли в пыль? – полушёпотом спросила девушка.

– Только шапка от этого святоши и осталась, даже костей не нашли, – фыркнул лучник и надолго замолчал.

– Ты вот лучше расскажи нам, как цела и невредима через лес прошла? – полюбопытствовал Брун, оглаживая усы. – У нас не то, что девчонки, здоровые мужики с оружием и те ходят лесом только при свете дня. А уж если какие обозы с товаром, так купцы целый отряд охранников нанимают. Неспокойные здесь места, а кто говорит – проклятые. Мол, жили здесь прежде одни только гномы да птицы, а как пришли люди, так и осерчали на них и горы, и лес.

– Не помню, – искренне ответила Лиза, со страхом вспоминая прогулку по странной призрачной дороге. – Я испугалась, а потому по сторонам и не смотрела даже, шла и шла, словно с закрытыми глазами.

– Убежала, что ли, из дому? – спросил Ягир. На этот раз в его голосе вдруг прозвучали живые, человеческие нотки, хотя прежде девушка слышала в нём лишь сухой шелестящий металл.

– Убежала, – тихо сказала она.

Врать она не умела вообще. Не приходилось прежде, да и незачем было. Не говорить лишнего – да, в последние пару лет была нужда держать при себе многие соображения, но вот сочинять на ходу всяческие небылицы, как это умел делать Фредерик, Лиза никогда даже не пробовала.

– От кого? – Брун снял с широкого пояса плоскую флягу, откупорил её, понюхал содержимое и хлебнул из горлышка.

Она укуталась плотнее и теперь смотрела, как огонь, едва ли не выпрыгивая из камина, лижет свежую порцию дров. Больше всего на свете ей хотелось бы оказаться сейчас на чердаке, в их с Фредом маленькой каморке. Впервые с момента, когда она поспешно и решительно оставила родительский дом и без оглядки убежала из Фоллинге, ей вдруг захотелось, чтобы всё происходящее оказалось длинным сумрачным сном. Чтобы она открыла глаза, увидела рыжие затылки Элин и Молли, услышала звонкий голос матери, зовущей к ужину, и мягкий бас отца, наставляющий Фреда прежде, чем тот совершит очередное безумство на заднем дворе. Они жили слишком лёгкой, простой и беззаботной жизнью, были слишком близки и дружны, прежде чем всё вдруг изменилось бесповоротно и окончательно.

– От замужества, – со вздохом ответила Лиза, с трудом сдерживая подступившие слёзы.

Всё изменилось бы даже в том случае, останься она дома...

– Чего? – недоверчиво обернулся Ягир, смерив её неприязненным взглядом. – Да кому ты нужна-то, немочь бледная, кожа да кости. К тому же, магичка.

Было видно, что стражник сильно пожалел о своём минутном сочувствии и теперь всячески пытается исправить ситуацию.

– А по-моему, вполне красавица, – улыбнулся усатый Брун, и его щеки стали похожи на румяные помидоры. – Хотя откормить не помешало бы, это верно. Ну, если в Академию поступишь, там студенты не бедствуют. Графиня лично следит, чтобы всякому, даже из бедного народа, студенту, выделяли и паёк, и форму, и учебники.

– Она волшебница? – робко улыбнулась Лиза.

– Скорее, ведьма, – вставил лучник, поднимаясь со скрипучего стула. – Пройдусь. Неспокойно что-то нынче вечером.

– Отдыхай, – сказал Брун и тоже вышел прочь.

Девушка устроилась на скамейке, поджала ноги так, чтобы они уместились под жёстким, но таким тёплым одеялом и вздохнула. Волны тепла укачивали её, и глаза закрывались сами собой, помимо её воли. «Подремлю совсем недолго, а потом встану и умоюсь водой из кадки», – решила про себя Лиза и моментально провалилась в глубокий сон. Во сне она шла и шла по бесконечной дороге, а рядом с ней шёл призрачный незнакомец, так и не назвавший своего имени.

Глава 15.1.

Девушка очнулась от звонкого собачьего лая и откинула с головы одеяло. В распахнутое окошко, что смотрело внутрь широкого двора, светило солнце. Удивлённая Лиза вскочила на ноги, не сразу сообразив, что находится в помещении не одна: хмурый лучник стоял возле потухшего камина и с мрачным интересом изучал «Учебник для искателей первого года обучения», оставленный волшебницей подсушиться на низком табурете. Заметив движение, стражник небрежно захлопнул книжицу и вернул на место.

– Забавно, – хрипло произнёс он безо всякой улыбки на сухощавом лице. – Сначала все дети как дети, изучают заклинания, читают книжки, а потом одни уходят в леса и зарываются под землю, а другие хватаются за огненные мечи и идут их резать... Что же такое этот ваш дар, если не наказание от богов?

– Наверное, – Лиза поспешно натянула мантию и взяла со спинки стула высохшие чулки, – наверное, это зависит от того, как распорядишься своим даром.

– Судя по этому, – он указал небритым рыжеватым подбородком на учебник Вольдемара Гвинты, – ты уже придумала, как им распорядиться?

– Нет, – покачала головой девушка. – В инквизиторы меня точно не возьмут.

Она хотела было добавить, что это всего лишь книга, что человека не стоит судить по одной-единственной книге из дорожной сумки, но не решилась. Неприязненное выражение на лице мужчины не располагало к продолжению разговора.

– Это славно, – почему-то ответил Ягир, наблюдая, как ночная гостья зашнуровывает ботинки. – Как выйдешь на площадь, ступай прямо к горе.

– Спасибо, что впустили меня, – поблагодарила Лиза, подхватывая дорожную сумку.

– Я этого не делал, – мужчина брезгливо дёрнул плечом и указал волшебнице на дверь.

Она уже переступила порог и начала спускаться по лестнице с узкими и крутыми ступенями, когда услышала брошенное напоследок ей в спину: «Была бы моя воля, я бы таких, как ты, в корыте топил сразу после рождения. Проклятые маги, чтоб вам всем пусто было…»

***

Несколько долгих минут Лиза только удивлённо смотрела вверх, задрав голову, не в силах сдвинуться с места. К Академии её привела длинная и красивая дорожка из разноцветных камней, выложенных в виде мозаики. По обе стороны от неё тянулась живая изгородь из блестящих тёмной зеленью кустов самшита, торжественных свечевидных тисов и голубоватого раскидистого можжевельника. За ней располагались незнакомые причудливые деревья с изогнутыми стволами и кривыми извилистыми ветвями, свисающими до самой земли.

Трава здесь была короткой и серебристой, она едва прикрыла бы щиколотки желающему прогуляться по ухоженным газонам. Кое-где среди извивающихся деревьев виднелись статуи волшебников – людей, эльфов и даже странных птицеподобных созданий с раскинутыми в стороны крыльями. Лиза тут же вспомнила рассказ профессора Ильсена о птичьих оборотнях, некогда населявших Вечные горы. Должно быть, в далёком прошлом и люди-птицы, равно как и эльфы, жили среди людей и даже учились или преподавали в Академии.

Девушка ожидала, что дорожка приведёт её к парадному входу со множеством ступеней или к мраморному крыльцу, над которым непременно будет висеть табличка «Академия магии Трира» или что-то в этом духе. Во всяком случае, все таверны, мастерские и магазины, что она успела заметить в городе, были снабжены табличками или полотняными вывесками. Ничего подобного: дорожка уходила в темнеющий в скале высокий разлом. Сама же Академия располагалась не перед замершей на тротуаре волшебницей, а над ней.

Неведомым образом здания из тёмно-серого кирпича, круглые и шестигранные башни, широкие балконы и многочисленные переходы, снабжённые коваными перилами и украшенные металлической листвой и цветами, прикреплялись прямо к отвесной скале. Некоторые небольшие строения так сливались с природным камнем и настолько поросли стелющейся сосной и розмарином, что невозможно было понять, где проходит граница творения рук человеческих либо эльфийских, а где начинается собственно сама гора.

– Дай угадаю, ты приехала учиться и ищешь вход в Академию? – раздался вдруг справа мелодичный девичий голос. Слова в устах говорившей звучали переливисто и нараспев, отчего сразу стало понятно, что говорила не северянка.

Лиза вздрогнула и опустила голову, только сейчас почувствовав, как затекла её шея. Перед ней стояла невероятно красивая девушка в алом шёлковом платье и приветливо улыбалась.

– Я… Ах, да, – потирая затылок, сказала Лиза.

– Могу показать тебе, – ещё лучезарнее улыбнулась красавица и на мужской манер протянула ей тёмную, увитую тонкими браслетами руку. – Я Моника. И я почти всё здесь уже изучила.

– Рада познакомиться, – промолвила Лиза и, жутко смущаясь, прикоснулась к её горячей ладони кончиками прохладных пальцев.

Сейчас она думала только о том, как нелепо, если не сказать безобразно выглядит она рядом с ухоженной, причёсанной и хорошо одетой ровесницей. Старенькая школьная мантия Лизы уже порядочно выцвела, а после вчерашнего ливня и последующей сушки у огня смотрелась совсем неопрятно. Под ногтями до сих пор чернела грязь, а волосы свисали по щекам спутанными сосульками. И она даже не подумала расчесать их с утра, такая мысль не пришла ей в голову, так торопилась Лиза на поиски Академии!

Теперь она вдруг почувствовала себя ужасно – грязной северной дикаркой рядом с настоящей принцессой с юга. А Моника была с юга, это выдавали её безупречная смуглая кожа, большие сияющие карие глаза, обведённые жидким золотом, и пухлые, чуть припудренные мелкими блёстками губы. Волосы южанки – великолепные, волнистые и блестящие – были подколоты изысканными заколками на висках и за ушами. Мочки ушей украшали длинные подвески из розового золота: на тонюсеньких цепочках колыхались, сверкая, мелкие цветы из бриллиантов и рубинов. Лизе никогда не доводилось видеть таких потрясающих украшений, поэтому она с трудом оторвала взгляд от камней и попыталась улыбнуться в ответ.

– Идём же, – Моника повлекла её за собой по дорожке, уходившей в пещеру. – Как тебя зовут?

– Лизабет, – отозвалась девушка и тут же робко поправилась, – можно просто Лиза. Ты тоже приехала поступать в Академию?

– О, нет, я уже год здесь учусь, – радостно сообщила студентка. – Мой отец учёный и работает в горах на раскопках, а я всегда мечтала путешествовать и изучать чужие обычаи. У вас, северян, даже заклинания звучат иначе. Мне поначалу нелегко приходилось во время парных тренировок, не получалось понять по губам и жестам, что выдаст противник в следующую секунду.

Она засмеялась. Крошечные бутоны в подвесках дрогнули и засияли. Девушки вошли под своды пещеры и оказались в длинном коридоре, освещаемом магическими светильниками с нежно-фиолетовым сиянием. Лампы располагались невысоко – так, чтобы их мог зажечь или потушить волшебник любого роста, для этого стоило лишь прикоснуться к изогнутому дугой медному крючку и послать толику энергии внутрь лампы. Моника остановилась на площадке, по обе стороны от которой вверх уходили полукруглые лестницы:

– Правая лестница ведёт в учебные залы, библиотеку, рабочие кабинеты учителей и учёных, а вот левая – в жилую часть Академии. Правда, я слышала, что некоторые студенты предпочитают снимать комнаты в городе из-за слишком строгих правил. То нельзя, это нельзя, ни пошуметь с наступлением темноты, ни как следует поразвлечься, ты понимаешь, да?

Лиза пожала плечами. Она понятия не имела, какие развлечения или шутки входят в репертуар трирских студентов. Нужно было что-то сказать, потому она тихо спросила:

– А ты живёшь в городе?

Моника снова широко улыбнулась. У неё были белоснежные жемчужные зубы, а блёстки светились на губах так, словно это была звёздная пыльца:

– Конечно же нет! Я ведь здесь с папой, а это означает, что нельзя ни-че-го, кроме прогулок по саду и чтения толстенных книг в библиотеке. Выглядеть достойно, вести себя достойно, разговаривать достойно и прочая скукота.

– Наверное, ты из очень знатного рода у себя на родине? – предположила Лиза.

– Ах, да, знатный род, – южанка закатила глаза, изображая своё отношение к упомянутому словосочетанию. – Мой отец – третий сын нашего короля.

– Значит, ты и вправду принцесса? – уточнила девушка.

– Если тебя не смущает то, что всё наше королевство с лёгкостью можно уместить внутри стен Трира, то да, принцесса, – кивнула Моника.

Они поднялись на три пролёта лестницы и оказались перед узорчатыми дверями из какой-то золотистой породы дерева. Лиза осторожно потянула за ручку и приоткрыла дверь на этаж – перед ней было светлое помещение с окнами, на которых стояли в горшках и кадках чудесные кремовые и малиновые гибискусы.

– Когда у тебя экзамены? – поинтересовалась южанка, указав на пролёт между окнами.

Там висела овальная доска из пробкового дуба, на ней длинными булавками были закреплены бумажные объявления, записки и чуть выцветшее расписание.

– Я уже сдала экзамены, – ответила Лиза. – К нам в посёлок приезжала комиссия из Вестенской Академии, и с ними был профессор… магистр Тэрон. Он преподаватель по магической защите.

Моника раскрыла рот от удивления и не сразу отреагировала на слова новой знакомой:

– Магистр Тэрон пригласил тебя учиться? А говорили, что он не берёт учеников, лишь одному сделал исключение в прошлом году.

– Ну да, – Лизабет осторожно провела пальцем по расписанию, отыскивая единственное имя, которое было ей знакомо. – Может быть, он берёт по одному в год…

Напротив распорядка лекций и практических занятий по защите значилось угловатое и сухое: Маг-р Тэрон Л. Она вспомнила цепкий взгляд магистра, который сопровождал её на протяжении всего выпускного испытания, и невольно ощутила ползущие по спине мурашки. Всё-таки, как он оказался на другом конце класса в один-единственный миг? И почему не выдал сердитой председательнице то, что накануне Лиза воспользовалась усиливающим порошком, стафлексом? Действительно ли он почувствовал её дар, тщательно скрываемый из чувства самосохранения, или только подозревал в юной волшебнице силу, которую можно будет развить должным обучением?

– Нужно было оставить твои вещи у меня в комнате, - покачала головой Моника. – А ещё ты, должно быть, голодна и устала.

– Всё в порядке, – улыбнулась Лиза, разглядывая одну из комнат для практики.

Все помещения, за исключением лабораторий и склада учебного инвентаря для уроков боевой магии, были открыты. Девушки осмотрели весь этаж, поочерёдно заглядывая в каждую из аудиторий. Толкнув одну из дверей, южанка вскрикнула и отпрянула назад:

– Не советую смотреть! Зрелище не для слабонервных! Теперь я понимаю, почему эта дверь всегда была заперта…

В небольшом помещении стояли полукругом на специальных подставках скелеты разнообразных существ размером от кошки или собаки до человеческого и, кажется, медвежьего.

– Но это ведь просто кости, – усмехнулась Лизабет. – Учебные пособия. Парочка была у нас в школе, мальчишки пугали ими малышню из младших классов.

Моника всё ещё выглядела испуганной и нервно теребила маленький белый платочек:

– Надеюсь, они не разгуливают по Академии по ночам, как рассказывают старшекурсники. Потому что в этом случае и вправду лучше было бы снять комнату в городе!

На этот раз засмеялась Лиза. Они двинулись дальше. Миновали несколько учебных классов, разнообразных, как и дисциплины, преподаваемые в них. Одни были сплошь завешены картами, рисунками и изображениями неизвестных земель, странных существ и даже, как подумалось девушкам, иных измерений. В других, наоборот, царил минималистический порядок, лишь скромно стояли на столах ученические микроскопы или предметные доски для исследования предметов. Встретился им и иллюзионный кабинет – погружённая в зеленоватый полумрак комната с двумя стоящими параллельно зеркалами и свисающими с потолка приспособлениями из металлических колец и нанизанных на них пластинок. Пока Лизабет зачарованно разглядывала раму зеркала, расписанную витиеватыми символами, Моника вдруг коснулась её волос и спросила с большим удивлением в голосе:

– Почему ты не носишь серьги?

Девушка задумалась:

– Не знаю. Может быть потому, что у меня их никогда не было?

Темноглазая прикусила язычок, но долго молчать она не умела:

– Слушай, давай проколем тебе уши, а? У меня много украшений, я подарю тебе какие-нибудь серёжки! Скажи, что ты согласна, Лиза? А? Согласна?

Лиза потрогала рычаг, который был, по всей видимости, предназначен для поворота зеркала, и взглянула на своё отражение:

– Моника...

– Можно просто – Ника. Ну? Будет очень красиво, вот увидишь!

– Пожалуй, немного позже. Знаешь, у меня сейчас в голове только учёба и... и я бы хотела сначала понять, что это за место, и какие здесь правила. Извини.

– Ничего, может, потом ты надумаешь! – весело ответила южанка и крутанула какую-то ручку. Их отражения в зеркале вдруг вытянулись и принялись извиваться, как дождевые черви, нацепленные на палку. – Смотри, как весело!

Лиза улыбнулась:

– Давай не будем ничего трогать, ну так, на всякий случай?

Ника с лёгкостью согласилась и потянула её дальше по коридору:

– Летом в Академии жутко скучно: занятий нет, ученики разъезжаются по домам, – она вдруг осеклась, словно о чём-то вспомнив, – Я имею в виду те, у кого есть дом, конечно. А откуда ты приехала, и почему совсем одна?

Девушка вздохнула и в двух словах поведала новой знакомой свою короткую историю, умолчав, конечно, о настоящей причине своего побега. Моника слушала на удивление внимательно, в её тёмных глазах отражались сочувствие и тревога.

– Значит, ты не любила того парня? – шёпотом спросила она.

– Дело не в этом, – Лиза потрогала тесёмки, торчащие из капюшона мантии. – Просто мне нужно учиться, а всё остальное... наверное, для этого ещё не пришло время.

– У нас на родине девушку могут выдать замуж в тринадцать или в четырнадцать лет, – сообщила Ника. – А тебе уже восемнадцатый год!

– Я родилась в Пределе, на границе, – тихо сказала Лизабет. – Может быть, те, кто родился так далеко на севере, медленнее созревают?

Она невольно улыбнулась, а собеседница откровенно захихикала:

– Может, у вас просто холодная, как лёд, кровь и не приливает в нужные места? У тебя вон даже руки ледяные, словно ты только что слепила снежок!

Лиза почувствовала, что её кровь устремилась к голове и едва заметно окрасила щёки:

– Думаю, если мне кто-нибудь понравится, – она покусала нижнюю губу, невольно вспоминая встречу на призрачной дороге и загадочного теневого мага, – а я понравлюсь ему, то мы уж как-нибудь найдём способ обогреть друг друга. А теперь не могла бы ты подсказать, как разыскать магистра Тэрона? Я больше никого не знаю здесь.

Моника поводила красивыми глазами туда-сюда, похлопала загнутыми вверх золотистыми ресницами:

– Думаю, это будет просто!

– Почему ты так решила? – спросила Лиза.

– Потому что мой отец работает именно с магистром Тэроном. И чаще всего они бывают в лабораториях на втором этаже. Мы можем проверить это прямо сейчас, идём!

Глава 15.2.

Магистр Тэрон сидел на высоком стуле, подогнув под себя левую ногу и небрежно откинувшись на скрипучую спинку. Он рассматривал на просвет какой-то плоский камень. Напротив него, по другую сторону заваленного всевозможными предметами стола, стоял рослый темнокожий человек в рабочей одежде с закатанными по локоть рукавами и поспешно делал записи в блокноте. Менее всего этот крупный мужчина с мускулистыми, натруженными руками и коротко остриженными чёрными кудряшками на голове походил на третьего сына короля. Глаза его горели тем огнём, что частенько охватывает учёных и исследователей, стоящих на пороге какого-нибудь открытия. Узкое серое перо размашисто выводило формулы:

– Ты видишь это в камне, Тэрон, ты видишь, как мы близки к истине?

Магистр перевернул камень и скептически усмехнулся:

– С какой стороны посмотреть, друг Коджо.

Принц закончил писать и принялся что-то разыскивать среди свитков, карт и кусков горной породы, которыми была покрыта столешница.

– Я бы хотел послушать, – сказал Коджо, призывно махнув рукой, – расскажи!

– Если посмотреть вот так, то я вижу две фигурки, утопающие в море тумана. Двоих несчастных, на которых вот-вот обрушится тёмная лавина. Если же повернуть наоборот, то, пожалуй, эти двое превращаются в покоривших горную вершину победителей на фоне клубящихся облаков.

– Будем держаться второй версии предсказания, – улыбнулся темнокожий исследователь. – Она мне больше импонирует.

– Разве учёным пристало верить в предсказания? Я думал, это удел эльфийских пророчиц и выживших из ума старух, – Тэрон опустил камень на край стола.

– Предсказания бывают правдивыми, а бывают – нет. Такое же случается и с научными теориями, а посему я люблю гадания. Скажем так, касательно штурма графской эээ… крепости я оказался прав, разве нет? – чёрные глаза Коджо сделались лукавыми, но магистр порывисто встал со стула и мановением руки распахнул едва приоткрытую дверь.

Счастье, что тяжёлая дверь открывалась внутрь кабинета, в противном случае Моника заработала бы на лбу внушительную шишку. Девушки одновременно пискнули, темнокожий великан расхохотался. Неизвестно, чем бы закончилось неосторожное подслушивание не совсем понятного студенткам разговора, но Лиза мягко отстранила новую знакомую и вошла в просторную и светлую обитель магистра Тэрона.

– Здравствуйте, – почти прошептала она, вежливо поклонившись мужчинам.

Её глаза встретились с пронзительным, колким взглядом магистра, и девушка с огромным трудом сдержалась, чтобы не опустить голову сразу. Лизе казалось, он видит её насквозь, видит не только содержимое её головы, но даже и то, о чём она сама ещё не догадывается. Как и на экзамене, ей стало не по себе.

– Лизабет Сандберг, – безошибочно вспомнил он. – Значит, вы всё-таки решились?

– Да, господин магистр, – ответила она и украдкой перевела дыхание.

Ещё несколько мгновений он вгрызался в неё взглядом, словно хотел проделать в её голове дыру, а после опомнился и подошёл поближе, указав на своего собеседника:

– Коджо Зайнал, мой коллега по исследованиям минералов в Вечных горах, – при этих словах темнокожий учёный утвердительно кивнул. – С его дочерью Моникой, как я вижу, вы уже познакомились.

– Да, магистр, – Ника подпрыгнула на месте от нетерпения и подскочила к отцу, повиснув на его могучей руке. – Отец, позволь, чтобы Лизабет жила со мной в комнате! Пожалуйста! Мне так скучно засыпать одной, ни с кем не поболтав на ночь.

Учёный улыбнулся и потрепал дочь по плечам:

– Надеюсь, ты не забыла спросить у Лизабет, желает ли она делить с тобой комнату?

Лиза очень смутилась:

– Что вы, это будет не слишком удобно, я… Мне нужно будет найти какую-нибудь работу в городе, поэтому на первое время я поселюсь в таверне или сниму угол у кого-то из местных.

Магистр критически оглядел новую ученицу с головы до ног, его глаза при этом превратились в узкие тёмные щёлочки, губы были презрительно поджаты, словно он размышлял – а не ошибся ли он тогда, в Фоллинге, сделав юной волшебнице слишком заманчивое предложение. Девушка неосознанно поправила лямку сумки, которая давно натёрла ей правое плечо и норовила всё время съехать на образовавшийся синяк.

– Мы должны поговорить, – отрывисто сказал он. – Чуть позже.

Принц Коджо моментально подхватил под руку взволнованную дочь:

– Не беспокойтесь, магистр Тэрон, мы как раз хотели пойти и проверить, как Ника справляется с уборкой в комнате без своей многочисленной прислуги.

На этот раз краской залилась красавица Моника:

– Папа, это обязательно было говорить при всех?

Она стремительно вылетела в коридор, её шёлковое платье струилось и развевалось, и Лиза невольно подумала, что южанка похожа на порхающую стройную бабочку или экзотическую красную птичку, одна из которых была изображена на красочном гобелене, что висел в одном из коридоров Академии.

Дверь закрылась. Лизабет и магистр Тэрон остались вдвоём. Девушка почувствовала, как её ноги наливаются тяжестью, а спину, которую она старалась держать ровно, сводит от напряжения. Тэрон резко развернулся и прошёлся взад и вперёд, сцепив руки в замок так, что побелели костяшки пальцев:

– По правде говоря, не ожидал увидеть тебя здесь. Так скоро.

– Простите, – промолвила Лиза. – Мне пришлось…

– Мне не нужны объяснения, – оборвал он её резко, подняв узкую ладонь. – Ты здесь. И с этой минуты ты под моим покровительством. Поэтому будешь слушать меня и делать то, что я скажу. Так будет продолжаться до тех пор, пока ты не научишься защищаться самостоятельно. Со своей стороны я обещаю, что приложу для этого все усилия. Для того, чтобы обучалась ты быстро и эффективно. И у моего способа обучения будут… побочные эффекты. Временные. Совместимые с жизнью полукровки вроде тебя. Ты выдержишь эти затруднения.

Ей показалось, будто сердце, тревожно толкавшееся под рёбрами, перетянутыми ремнями сумки, замерло, а затем ухнуло куда-то вниз живота. Она схватила ртом воздух, чтобы поспешно, порывисто выдохнуть единственное слово:

– Полукровки?.. – Лиза почувствовала, как пол – отличный отполированный пол из дубовых ромбиков паркета – поплыл у неё перед глазами.

Магистр оказался рядом, придержал её за плечо, затем помог снять тяжёлую сумку и усадил на стул. Девушка помотала головой:

– Нет, это какая-то ошибка, – у неё не хватило дыхания даже на то, чтобы выговорить «магистр Тэрон». – Должно быть, всё это ошибка, как и моё пребывание здесь. И ваше приглашение… Вы с кем-то меня перепутали.

– Перестань! – он рывком придвинув к себе стул и уселся напротив ошарашенной Лизабет. – Скажи ещё, что ты не знаешь об этом! Это завершит моё представление о людях, как…

Он осёкся, бросил быстрый взгляд в сторону окна. Девушка сидела, закрыв руками лицо и тихо бормотала:

– Простите меня… я не знала. Я догадывалась, что со мной что-то не так, но… Нет, это невозможно, – она отняла руки от щёк, набралась храбрости посмотреть в лицо не знающему пощады магистру этой странной Академии, что вгрызалась коридорами и потайными комнатами в самые Вечные горы. – Мой отец – лекарь из Фоллинге, он потомственный маг, но он человек, а моя мать…

Магистр Тэрон тяжело вздохнул и перебил её:

– Твой отец – эльфийский некромант по имени Гаэлас, а твоя мать, Сония Диэль, как видно, не сочла нужным посвятить тебя во всю эту историю. Вы, люди, отличаетесь потрясающей способностью к созданию катастроф на своём жизненном пути!

Глава 16.1.

Отличительной особенностью в наследовании внешних признаков у полуэльфов является сцепленное с полом характерное повторение остроконечной формы ушей у особей мужского пола, в то время как самки, рождённые человеческими женщинами от эльфов, имеют округлые уши и внешне практически неотличимы от людей. Данный факт сильно затрудняет идентификацию самок полуэльфов в человеческих поселениях, поскольку требует проведения специальных процедур и отбора крови подозреваемых для анализа.  (Вольдемар Гвинта, Учебник для искателей первого года обучения)

– Почему я должна вам верить? – после долгого молчания проговорила девушка.

Она рассеянно разглядывала грубую каменную кладку возле стрельчатого окна и думала о том, что вся её жизнь рассыпается в считанные минуты, как тонкий слой старой штукатурки, рвётся, как занавеска, прикрывающая несовершенство стены. И под этой незатейливой декорацией обнаруживаются острые камни, которые нельзя ни сдвинуть, ни преодолеть, и потребуются долгие и долгие годы, чтобы течение жизни изгладило ранящие края.

Она думала об отце, Эдвине Сандберге, о том, что за семнадцать лет её жизни он ни одним словом и ни единым поступком не дал ей понять, что она – не его дочь. О матери, которая любила всех их безоговорочно и поровну, так, что никто из детей не оказывался любимчиком или наоборот, обделённым вниманием. О том, что всё её раннее детство в рассказах родителей укладывалось в несколько скудных предложений о Пределе, невероятных холодах и волчьем вое под стенами крепости, а у неё никогда не возникало вопросов – картинка выглядела складной и исчерпывающей. Как иллюстрация злодея-некроманта в учебнике Вольдемара Гвинты. Однозначной.

Она безуспешно пыталась припомнить все найденные самостоятельно или при помощи Фреда объяснения своим интуитивным способностям, но все они тут же лопались, как мыльные пузыри, за которыми так любили гоняться Молли и Элин. То, что в её жилах текла проклятая эльфийская кровь, кровь тёмного мага из чужих, из врагов, всё ставило на свои места, всё объясняло. Это был тяжёлый, зазубренный камень, свалившийся на её сердце, и она не знала, хватит ли ей сил вынести его, принять как часть себя и жить дальше. Сейчас было трудно просто дышать, словно воздух застыл и превратился в прозрачное стекло.

– Твоя вера здесь ни при чём, – непроницаемо ответил магистр. – Это не более чем информация, которую от тебя умышленно скрыли.

Его лицо было открытым: непослушные чёрные волосы зачёсаны назад, щеки безупречно выбриты, резкие брови – изломанные росчерки угольного карандаша на светлокожем лице – оставались неподвижны, не выдавая никаких эмоций. И всё же Лиза чувствовала, что перед ней не просто строгий преподаватель, но человек со множеством тайн, запертых на прочные замки. Человек, для которого эта информация, перевернувшая всё внутри неё, его новой ученицы, – лишь незначительный факт в сравнении со всем остальным. Она пошевелилась, чувствуя, как от долгого напряжения по позвоночнику побежали мурашки, а ладони покрылись противным холодным потом.

– Магистр Тэрон, – наконец, выдавила она, – вы знаете мою маму?

– Мне довелось пообщаться с ней, правда, совсем недолго, – он порывисто встал, подошёл к небольшому столику, стоящему в пролёте между двумя окнами, наполнил прозрачную зеленоватую чашку из глиняного чайника и поставил её на краешек стола перед сидящей в оцепенении девушкой. – Пей. Это придаст тебе немного сил.

Лиза взяла в руки чашку, с удивлением обнаружив её приятно тёплой, но не обжигающей. Отхлебнула пахнущий чайной зеленью и лепестками напиток.

– Расскажите мне, – прошептала она умоляюще, – расскажите всё, что знаете!

Тэрон чуть приподнял брови, вновь устроившись на своём скрипучем насесте:

– Всё, что мне известно, я рассказал. Если тебя интересуют некие, кхм, романтические подробности о знакомстве твоих родителей, то прибереги эти вопросы для Гаэласа. Клянусь, он все эти годы мечтал о вашей встрече. Заставлял меня учить его языку людей! Требовал дважды в год летать в Фоллинге и убеждаться в том, что с тобой всё в порядке!

«Летать, – невольно отметила про себя Лиза, – наверное, он имеет в виду телепортацию»… Мысли и вопросы вспыхивали в голове подобно тому, как мерцает вода под ослепительными лучами солнца. И так же больно щипало глаза. «Он жив, этот эльф, и он ждал встречи со мной!» Она не успевала додумать одно предположение, как на его месте образовывались три новых.

– Значит, ваше приглашение в Академию Трира – это не было простым совпадением? – она сделала ещё глоток и ощутила, как закованная усилием воли дрожь потихоньку отпускает её мышцы, сходит на нет.

– Разумеется, не было. Я не планировал участвовать в экзаменационной комиссии этим летом, у меня и без того немало дел. Зачастую неотложных. Хотя, признаюсь, я рассчитывал на то, что ты будешь готова. Твои родители разочаровали меня!

Лиза внутренне содрогнулась – так резко магистр отделял фразы, словно отрезал острым ножом и бросал в неё.

– Получается, мой папа… я имею в виду Эдвин Сандберг, он тоже всё знает? Я ничего не понимаю…

– Что здесь может быть непонятного? – раздражённо фыркнул Тэрон. – Сандберг служил в Солнечной страже, он забрал твою мать у эльфов, когда она уже была беременна тобой! Единственное, чего не понимаю я в этой истории, так это того, что они собирались делать с твоим даром?

Девушка потянулась к цепочке на шее и вытащила на свет пустую серебряную оболочку, в которой прежде был её защитный амулет. Магистр утвердительно кивнул, ничуть не удивлённый.

– Они хотели надеть на меня браслеты из миралита и выдать замуж, – тихо сказала Лиза.

Удивительно, но сейчас, вдали от дома и родных, эти слова прозвучали как-то слишком легко и даже немного неправдоподобно. Она про себя недоверчиво усмехнулась – это действительно было, её мама и папа, ах да, приёмный папа, хотели выдать её замуж за обычного человека? Какая несусветная чушь!

– Какая несусветная чушь! – воскликнул Тэрон, словно прочитав её мысль. – Мы давно изобрели способ противодействовать магии миралита, что же касается замужества, то подобной глупости можно было ожидать от простых фермеров, но не от квалифицированных магов с сертификатами Вестенской Академии!

Какое-то время Лиза молча прихлёбывала целительный чай, а её будущий учитель негодовал, перекладывая по столу куски минералов и обломки горных пород. Крылья его длинного носа трепетали, вздымаясь от напряжённого дыхания.

– Перейдём к делу, – решил он в конце концов, звучно стукнув по отполированной поверхности увесистым куском кварца. – До начала занятий ещё почти два месяца, и я при всём желании не смогу уделять тебе достаточное количество времени сейчас, бросив все другие дела. До середины августа тебе придётся довольствоваться самостоятельными занятиями, я подготовлю список заданий, и ты сможешь посещать библиотеку по моему личному разрешению.

– Господин магистр, – робко вклинилась девушка, – я хотела бы найти какую-нибудь работу в городе, пока есть ещё время до начала занятий. Сбережений у меня немного, боюсь, что их не хватит даже на самое необходимое для учёбы.

– Что? Работу? – вскинулся Тэрон. – Ни в коем случае! Ты должна готовиться к учёбе, а не заниматься всякой ерундой вроде мытья тарелок или присмотра за сопливыми младенцами! Мы ведь договорились, что ты станешь слушаться?

– Да, конечно, – поспешно заверила его Лизабет, – но как же…

– Финансовая сторона вопроса волновать тебя не должна, что же касается проживания, – магистр вскочил и принялся копаться в выдвижном ящике стола, – то вряд ли ты горишь желанием поселиться вместе с принцессой, верно?

– Я привыкла к компании моих младших сестёр, но не хотела бы никого стеснять своим нежданным обществом, – пожала плечами она.

– Моника милая девушка, но всё же иногда тебе потребуется уединение, а также общение с себе подобным существом.

Магистр протянул ей длинный, чуть тронутой следами ржавчины ключ:

– Скажешь ему, что это было моё решение. Если станет ворчать – пусть явится ко мне.

– Кто, простите? – не понимая, спросила Лиза. – Какое ещё существо?

– Велиор, конечно, – магистр Тэрон бросил на девушку удивлённый взгляд. – Этот интриган не представился, когда провожал тебя до ворот Трира?

– Он… живой маг? – осторожно спросила девушка, невольно заволновавшись.

Такого поворота событий она точно не ожидала, тем более в довесок ко всей свалившейся на неё за последние полчаса информации. Она судорожно стиснула ключ в ледяных пальцах.

– Ха! – вдруг развеселился суровый учитель. – Он и этот факт скрыл от тебя? Впрочем, что ещё ожидать от эльфа! Там, где он вырос, интригами пропитан сам воздух и отравлена вода в колодце.

«Он ещё и эльф?» – едва не вырвалось у Лизы, но на этот раз она сумела сдержать себя. Она и без того выглядела неотёсанной деревенщиной, ничего не знающей ни о собственном происхождении, ни о теневой магии. Не хватало ещё продемонстрировать будущему наставнику своё любопытство относительно незнакомца, чтобы Тэрон разочаровался во всех Сандбергах окончательно.

– Да, в этих краях немало эльфов, – утвердительно кивнул Тэрон, – как и в Гильдии призывателей теней, которой уже немало веков.

– Я слышала о Гильдии, – выдохнула Лиза с облегчением. Хоть что-то она знала! – И о том, что недавно произошло в Йелльваре, мне тоже рассказывали…

По лицу магистра скользнула тень, он опустил голову:

– Да, – тяжело проговорил он. – Нам приходится нелегко. Новый мир людей не готов безоговорочно принимать тех, кто в меньшинстве и отличается от основной массы. Даже если отличается в лучшую сторону. Даже если, в отличие от всех остальных, он может летать, как птица.

Ей показалось, что в последних словах скрывался особый смысл.

– Но ведь тёмный дар – это проклятие, смешанная кровь – ещё одно проклятие, – девушка вздохнула. – У людей есть все основания бояться таких как… как я, как вы.

Магистр усмехнулся:

– Орден Инквизиции защищает людей от чудовищ, ходячих мертвецов и прочих напастей, но когда в город или деревню приезжает отряд, то все боятся их и прячутся по домам, – он посмотрел на камень, разделённый волной на две половинки – туманно-белую часть дымчатого кварца и тёмную часть агата. – С какой стороны посмотреть, Лизабет Сандберг. Быть может, монстры вовсе не мы. Ну, что же ты ждёшь? Отправляйся в свои покои, они расположены в западной части Академии. Там, где в самом углу коридора уходит наверх в башню чугунная лестница. Держись всё время левой стороны и не ошибёшься.

– Магистр, у меня есть ещё один вопрос, если можно…

– Пожалуйста, – уже куда более мягко ответил он, подойдя к окну и почти бесшумно распахнув ставни.

– Я бы хотела иногда писать домой, – её сердце сжалось, когда она представила, что суровый учитель ответит ей отказом, – можно?

– Пиши, – не оборачиваясь, ответил он. – Это Академия, а не тюрьма.

Последние слова прозвучали тихо, возможно ещё и потому, что Тэрон высунулся из окна, что-то высматривая на скалистых уступах Вечных гор. Горы были совсем рядом. Казалось, стоит протянуть руку и можно прикоснуться к их серым, с прожилками снега в расщелинах, склонам. Солнце стояло высоко. От вчерашнего дождя и туч не осталось даже напоминания.

Лизабет осторожно приблизилась к подоконнику – за ним зияла огромная пропасть, отделяющая стены Академии от карабкающихся друг на друга скал. Ветер раскачивал на ветру бледно-зелёные листочки вьюна, что вырос прямо на стене рядом с окном. Его цветы напоминали крошечные сливочно-белые колокольчики.

– Спасибо, что приняли меня, – еле слышно сказала Лиза.

– Я рад, что ты добралась, – ответил он ей через плечо. – Было бы забавно, если бы мне пришлось похищать тебя со свадьбы или вытаскивать из супружеской постели. Стар я уже для таких приключений.

– Вы совсем не старый, – улыбнулась девушка, легко коснувшись его плеча.

– Много ты знаешь, – проворчал магистр, не сводя глаз с горных утёсов. – Смотри, не поддавайся очарованию Велиора. Помни, для чего я пригласил тебя в Академию!

Девушка смущенно кивнула и отправилась на поиски своего нового жилища.

Глава 16.2.

Магистр Тэрон оказался прав: дважды свернув налево в безлюдных сумрачных коридорах восточного крыла Академии, Лиза оказалась перед винтовой лестницей, уходящей в гулкую темноту. Было немного не по себе – в этой части здания она не увидела ни одного окна. Единственный источник света болтался под самым потолком на затянутой паутиной цепи и представлял собой тусклый стеклянный шар, который не заряжали уже давным-давно. Она несмело взялась за поручень и начала аккуратно подниматься по запылённым ступеням. Шорох каждого её шага отдавался в ушах. Под подошвами ботинок что-то странно похрустывало.

Дверь в пристройку выглядела так, словно ею не пользовались уже по крайней мере полвека. Лиза думала, что придётся основательно повозиться и с заржавленным ключом, и с массивной чугунной ручкой, но, к её удивлению, ключ провернулся в замке легко. Уже внутренне подготовившись к тому, что вход окажется похож на логово давно умершего гигантского паука, девушка вошла в прихожую и ахнула. Её встретили светлые стены, усеянные россыпью магических огоньков высокие потолки и приветливо приоткрытые в жилую комнату витражные двери. Прежде мозаику из цветного стекла Лизе доводилось видеть только в верхних окнах часовни в Фоллинге. Заглядывая в такое стекло, солнце неизменно рассыпало по лицам прихожан и ликам светлых духов Ксая, изображённым на фресках, сотню разноцветных зайчиков.

На правой створке красовалась восходящая над озером полная луна, на левой – солнце над зеленеющими лугами. Оставив дорожную сумку на полу, девушка толкнула двери и вошла в комнату. Она могла бы поклясться, она не слышала ни единого звука до этой самой секунды и пребывала в полной уверенности, что находится в помещении одна, но тут тишину нарушил звонкий хруст откусываемого яблока и шелест перелистываемой страницы.

– Ой, – только и смогла сказать Лиза, повернув голову в сторону источника звука и прикусив нижнюю губу от смущения.

На широкой кровати у правой стены, обложившись книгами и свитками, лежал на животе самый настоящий эльф и жевал яблоко. Мужчина был одет в измятую домашнюю хламиду коричневого цвета, его тёмно-каштановые волосы были собраны на затылке в растрёпанный пучок, отчего заострённые уши представали во всей красе. Он небрежно покачивал согнутыми в коленях босыми ногами и увлечённо читал, не обращая никакого внимания на вошедшую Лизу.

– Значит, это ты Велиор? – набравшись храбрости, выпалила она.

Хозяин комнаты обернулся к ней с лёгкой улыбкой и принялся разглядывать вошедшую. С каждым мигом на его лице отражалось всё большее удивление. Видимо, он был так поглощён книгой, что с трудом понимал, откуда в его покоях появилась уже знакомая по сумеречной прогулке девушка. Лиза показала ему зажатый в пальцах ключ.

– Ах, вот как? – сказал он, наконец. – Стоит один раз проводить девчонку, как у неё уже есть ключ от твоего дома! В мире живых всё происходит слишком быстро, не находишь? Признаться, я отвык от такой скорости событий.

– В сумраке ты был куда приветливее, – заметила девушка, невольно разглядывая его заспанную физиономию. Спохватившись, она добавила: – Магистр Тэрон дал мне этот ключ. Это его решение.

Велиор выглядел в этой реальности иначе: черты его лица были более резкими, волосы и глаза оказались намного темнее, движения – не столь плавными и уверенными, но всё-таки, это был тот самый теневой маг. Лиза узнала бы его из тысячи незнакомцев или, быть может, её дар узнал бы его. Было одновременно и неловко, и радостно, и уже понятно, что наваждение, охватившее её сердце в сумраке, вот-вот разобьётся о беспощадную реальность. И так хотелось продлить его хотя бы ещё на минуту. Вот сейчас он скажет что-нибудь вроде: «А ты по ту сторону завесы показалась мне более симпатичной»…

– Ты похожа на них обоих, надо же, – поднимаясь с постели и запахивая халат на груди, сказал он. – Но на отца всё-таки больше, да. Из-за дара. И всё же, многое от матери. Она тебе не рассказывала, как они спасли меня? Гаэлас отыскал меня в междумирье и помог отбиться от целой армии теней, а Сония напоила целительной магией. Мне было тогда шестнадцать.

Лиза почувствовала, как к горлу подступил тяжёлый комок. Похоже, в этом заколдованном чёрном городе, в этой мертвенно-тихой Академии все знали о ней куда больше, чем она сама.

– Мне никто ничего не рассказывал, – прошептала она медленно, опустив голову. – Я не знала даже, что этот ваш Гаэлас – мой настоящий отец.

После этих слов стало возможным вздохнуть. Боль отпустила её, но вместе с ней ушли и силы.

– Прости, – Лиза почувствовала, как ей на плечи опустились ладони эльфа. – Я покажу тебе твою комнату.

С этими словами он без особых церемоний взял её за руку и потянул за собой. Она покорно пошла следом, испытывая одновременно и неудобство, и странное удовольствие от прикосновения его сухой и тёплой ладони. Друзья и одноклассники дома частенько обзывали её хладнокровной и никто, кроме Фреда и матери, не стремился прикоснуться к её вечно ледяным рукам. Нет, случалось и такое, что руки Лизы становились тёплыми или даже горячими, но как назло именно в такие моменты никого не оказывалось рядом. Для эльфа подобное действие, похоже, не было чем-то особенным, вряд ли он хоть один миг размышлял об этом или чувствовал себя так же неловко, как его новая соседка.

То, что девушка приняла в прихожей за вешалку для одежды и запылённое зеркало, оказалось умело наведённой иллюзией: стоило Велиору прошептать пару незнакомых слов, как призрачные плащи обратились в дым, а на месте зеркальной рамы образовался проход.

– Меры предосторожности, – пояснил эльф, указывая на несколько ступеней, ведущих вверх. – Верхняя часть башни служила раньше хранилищем для тех предметов, обладание которыми нужно было держать в тайне, а здесь, в нижней, жил музейный хранитель. Позже тайник перенесли в другое место, а комнаты стали использовать как жилища для учеников. Таких, как ты.

– Сколько в Академии магов, подобных мне? – спросила Лиза, когда они оказались в довольно просторной ученической спальне с полукруглой стеной.

Их пальцы разомкнулись, но на коже всё ещё оставалось удивительное ощущение. Нечто подобное излучал её защитный амулет в те дни, когда был ещё целым и невредимым. Невесомая паутинка магии – чужой, но удивительно похожей на собственную.

– Ни одного, – ответил Велиор, бережно опуская на пол мешок с пожитками Лизы. Когда он успел прихватить его, девушка не заметила. – Некроманты становятся редкостью в этом мире.

– Поэтому я должна буду жить отдельно от других студентов? – осматриваясь, поинтересовалась она.

– И под защитой одного из преподавателей, – усмехнулся эльф, шутливо поклонившись ей. – Вот только не знаю, право, от кого придётся отбиваться больше: от инспектора из Ордена или твоих поклонников!

Кажется, только теперь до девушки начало доходить, что собеседник вдвое старше её, а потому давно уже не студент и даже не аспирант Академии Трира. Она испуганно вскинула на него глаза, вновь почувствовав себя невоспитанной грубиянкой.

– Думаю, я должна извиниться. И обращаться к вам так, как это положено, – пролепетала она, отчего Велиор только рассмеялся.

– Прошу, оставим все формальности на то время, когда начнутся занятия! Не хватало ещё, чтобы ты делала передо мной реверансы и называла полным родовым именем. Уверяю, ты его попросту не выговоришь, я ведь представитель древнего эльфийского семейства. А ты скорее всего ни слова не знаешь по-эльфийски, верно?

– Мой дедушка сохранил кое-какие сказки с тех времён, когда книги вашего народа ещё не были запрещены, поэтому пару слов я всё-таки знаю, но вряд ли произнесу их правильно, – пожала плечами девушка.

– Я научу тебя, если захочешь, – всё ещё улыбаясь, заверил её эльф. – Сможешь удивить Гаэласа, когда вы, наконец, встретитесь.

Когда они, наконец, встретятся! Лиза в задумчивости бродила по комнате, прижав пальцы к вискам и стараясь не разволноваться вновь. Ей казалось, что начиная со вчерашнего дня она видит бесконечный запутанный сон, что её душа мечется в поисках выхода из этого наваждения и не находит его. Мысли были похожи на сбившихся в тугой клубок змей, они извивались и выкручивались, не давая поймать себя за хвост.

– Что ты преподаёшь? – спросила Лиза, остановившись у книжной полки и разглядывая потёртые корешки старинных учебников.

– Алхимию, – отозвался эльф, прогуливаясь по комнате. – Тэрон мечтает повесить на меня ещё и «начала колдовства», не знаю, как смогу совмещать это с делами Гильдии. Мы научились покорять пространство благодаря изучению междумирья, а вот со временем всё обстоит куда сложнее. Хотя у людей его ещё меньше. В прошлом году ректор Академии отправился к предкам, а найти кого-то надёжного на его место не удаётся. Ни Тэрон, ни графиня Агата не допустят в Трир университетских соглядатаев. Здесь свои порядки, и так будет столько, сколько мы сумеем это удерживать.

– Разве не все Академии подчиняются Университету Сюр-Мао? – осторожно спросила Лиза.

– Формально все, – подходя к затянутому серыми занавесками окну, сказал эльф, – но кто-то ведь должен обучать и теневых магов. Ещё несколько лет назад этим занимались факультеты мистицизма, но и там Орден Инквизиции основательно подчистил программу.

– Каким образом искатели получают доступ в Академии? – она припомнила разговоры в таверне Вестена и хитроумные отслеживающие устройства.

– В Сюр-Мао существует так называемый Отдел магического контроля, – Велиор отодвинул шторку и повернулся к собеседнице спиной. – Ни для кого не секрет, что его основал генерал Гвинта, чтобы держать под контролем обучение всех юных дарований. И вовремя устранять всяческие неприятные… недоразумения.

Лиза хмыкнула.

– Нет, не только неугодных учеников, – в ответ на её мысли продолжил эльф. – Есть ведь множество запрещённых дисциплин и заклинаний, которыми продолжают пользоваться преподаватели старой школы. По привычке или из принципа, знаешь ли. Подойди сюда!

Девушка ожидала увидеть за окном всё, что угодно – ту же бездонную пропасть, что уходила вниз головокружительным обрывом прямо из кабинета Тэрона, громады скал, упирающиеся в синее поднебесье, тёмно-зелёный ковёр леса или просто крыши и флигели Академии… Но по ту сторону стекла клубился сумрачный туман. Клубы и клочья сизого, белого, синеватого дыма двигались совсем не так, как облака, подгоняемые ветром, нет. Ветра за окном не существовало вовсе. Дымчатая материя плыла и текла по собственным, неведомым миру живых законам.

– Я должен был предупредить тебя, – тихо сказал он.

– Эта пристройка к Академии… существует в двух мирах? – прошептала Лиза, дотрагиваясь кончиками пальцев до неестественно холодного стекла.

– Да, – кивнул Велиор. – И у меня поблизости есть портал, потому я не пользуюсь той дверью и лестницей… Конечно, когда наступит учебный год, придётся соблюдать большую осторожность. А пока постарайся не открывать окошко, когда меня нет рядом.

– Всё равно не совсем понимаю, как это устроено, – не в силах отвести взгляда от мерцающего тумана, произнесла она.

– Обещаю, со временем ты во всём разберёшься, – заверил её эльф, легко коснувшись рукава Лизиной мантии. – А пока отдыхай и приходи в себя после путешествия. Тэрон не даст тебе долго бездельничать, помяни моё слово!

Странный туман неведомым образом успокоил растревоженное сердце девушки. Когда они отошли от окна, Лиза чувствовала себя намного лучше. Велиор бесшумно удалился, оставив её в одиночестве, и чтобы вновь не погрузиться в беспощадный омут вопросов, ответов на которые пока не было, она решила навести порядок. Комната, хотя и была просторной, являла собой образец запустения. Из условно трёх секций, разделённых выступающими из стены колоннами, жилой в последние годы была лишь одна: здесь оставались явные признаки присутствия студента.

Небрежно застеленная кровать, стопки учебников, тетрадей и вырванных листов на столе вперемешку с пылью и перьями для письма. Накидка, забытая на крючке. Стоптанные домашние туфли, торчащие из-под низенького табурета. Над кроватью висело множество приклеенных кусочками смолы выцветших рисунков – поначалу Лиза не обратила на них внимания, но когда вгляделась, то уже не смогла не рассмотреть все их до единого. С жёлтых кусочков пергамента на неё смотрели нездешние существа, похожие на расплывшиеся кляксы. Прикроватная тумба была уставлена покрытыми пылью флакончиками – пустыми и с остатками эликсиров.

Она долго не решалась нарушить застывший во времени уголок неизвестного студента Академии. Отыскала веник и скомканные тряпки в углу за шкафом, вычистила и вымела коврики, протёрла пыль и разложила по пустующим полкам свои немногочисленные вещи. Кроватей было три, но укромный уголок за высокой ширмой всё же казался ей самым привлекательным. Лиза аккуратно сложила в деревянный ящик все предметы, забытые прошлым обитателем уголка и стёрла пыль с тумбочки. На полированном дереве было нацарапано: Н + К. Девушка прикоснулась к надписи и в задумчивости уселась на кровать.

– Лизабет? – услышала она знакомый голос. Маг постучал пальцами по ширме. – Ты не спишь?

– Нет, – улыбнулась она, вставая навстречу.

– Смотрю, ты навела идеальный порядок, – восхитился эльф и поставил на кровать небольшую корзинку. – Я принёс тебе обед. Не пугайся. Ни я, ни Тэрон не собираемся запирать тебя в этой башне, а Моника уже договорилась со своим поваром, чтобы он готовил с расчётом на твою персону. Эта девочка очень настойчива, она будет ждать тебя в саду на вечернюю прогулку.

Сейчас он был похож на себя вчерашнего: волосы струились по плечам, строгий камзол плотно облегал стройную фигуру, в руке маг сжимал серебряный длинный посох. Лиза почувствовала, что стоит, пожалуй, чересчур близко к нему и сделала осторожный шажок назад. Всё же Велиор был преподавателем Академии и магом Гильдии призывателей, а не её ровесником из соседнего посёлка.

– Я знал, что ты выберешь это место, – усмехнулся он.

– Самое уютное, – кивнула девушка. – Тот, кто жил здесь прежде, он уже закончил обучение?

– Нет, он пропал, – ответил эльф, глядя в глаза Лизы.

– Пропал?.. – растерянно переспросила она.

– Такое случается с теми, кто имеет доступ в междумирье. Мы не можем наверняка сказать, несчастный случай это был или… или счастливый. Я напугал тебя?

– Пожалуй, есть немного, – прошептала она. – Ты уходишь?

– Меня ждут дела в разрушенном Йелльваре, – вздохнул маг. – Боюсь, до конца лета мы только и будем, что ликвидировать последствия того, что устроил там Орден Искателей. Я буду возвращаться время от времени, а тебя уже завтра утром ждёт твой наставник. Учти, Тэрон терпеть не может опозданий, Лизабет.

– Я учту это, – кивнула она и собиралась было поблагодарить мага за обед, но его уже и след простыл.

Вечер в компании болтушки Моники пролетел стремительно, но Лиза чувствовала себя отрешённо и не могла дождаться возвращения в тихую башенку, где за широкими окнами колыхался призрачный свет междумирья. Когда же, наконец, она осталась одна, то тревога, что терпеливо дожидалась удобного момента где-то в уголке её сознания, набросилась на Лизу и вцепилась в неё зубами и когтями, терзая её юную душу.

Лиза тщетно пыталась найти хоть какие-нибудь подсказки в своём детстве, но раз за разом только проваливалась в воспоминания о нежных и мягких ладонях матери, о сильных руках отца, подкидывающих её под самый потолок, о рассказах старого дедушки. Дедушка Матеус любил вспоминать службу в рядах Солнечной стражи, а особенно – отважную и весёлую жену Лизабет, целительницу, погибшую на войне с эльфами. Жутко было думать, что за всем этим безоблачным счастьем её детства, за воспоминаниями о беготне с Фредом по цветущим лугам, за купанием в озере и ловлей карасей на конский волос, за сказками и тряпичными куклами в смешных стеклянных бусах – за всем этим всегда скрывалась неизвестная ей горькая правда о её происхождении.

Страшно было думать, что мама, быть может, вовсе не хотела иметь дитя от эльфийского некроманта, что он мог взять её обманом, с помощью приворота, злой магии или просто силой, а ей не хватило смелости избавиться от первого ребёнка. Или не хватило знаний, ведь в то время маме было всего лишь шестнадцать, меньше, чем сейчас Лизе. Ещё страшнее и ужаснее было представлять, что юная Сония могла быть влюблена в этого загадочного эльфа, а за Эдвина вышла только лишь потому, что никто не одобрил бы её связь с чужаком.

Лиза лежала, уставившись в потолок, и предположения рвали её на части и заставляли сердце сжиматься то от страха, то от сочувствия до тех пор, пока быстрые горячие слёзы не побежали по щекам и не сползли противными каплями прямо в уши. Она непроизвольно всхлипнула и утёрлась рукавом.

Её настоящий отец ждал её поступления в Академию? Что ж, ей хватит смелости посмотреть ему в глаза и задать мучающие её вопросы. И пусть только попробует не ответить на них! Не зря же он, по словам магистра Тэрона, все эти годы изучал язык людей. Подумав так, Лиза обняла обеими руками подушку, прижалась к ней пылающей мокрой щекой и крепко уснула.

Глава 17.

Графиня Агата Флеминг так и не притронулась к ужину. Сливочный суп с посыпанными зеленью кусочками лосося безнадёжно подёрнулся застывшей пенкой, один из ломтиков тонко порезанной оленины жевал расположившийся прямо на скатерти глянцево-чёрный кот. Листья салата он бесцеремонно разбросал вокруг тарелки, когда откапывал мясо. Женщина крутила в руке серебряную вилку с фамильной гравировкой рода Флемингов. Магистр Тэрон обосновался в кресле и задумчиво потягивал холодное вино из запотевшего бокала. В руках он держал свиток, с которого свисала на распоротой ленточке печать Ордена Инквизиции.

– Они никогда не оставят в покое мой город, – дрожащим голосом промолвила женщина. Отброшенная вилка громко звякнула о край блюда, и кот от неожиданности вздыбил шерсть и зашипел. – Древний город у самой границы. Тёмный лес, Вечные горы, долгие мили бездорожья. Разумеется, за стенами Трира скрывается зло. Никакое добро не станет жить на краю света за шестиметровой оградой из чёрного камня!

– Это очень предсказуемый ход со стороны герцога Лукаса. Твой отказ разозлил его. Хотя, по правде говоря, я ожидал более изысканной мести от... человека у власти. Вы, люди, знаете множество способов отомстить за неудовлетворённую похоть или задетое самолюбие, – магистр сделал глоток. – А этот напыщенный идиот не выдумал ничего лучшего, кроме как нажаловаться ищейкам из Ордена. Надо сказать, на этот раз они поступили более порядочно – послали грамоту и предупредили о визите инспектора.

– Порядочно? – Агата резко повернула голову в сторону мужчины.

Глаза её полыхнули тёмным изумрудным огнём в магическом освещении залы. Из поспешно собранной высокой причёски выпала шпилька, и блестящий каштановый локон мягко скользнул по её шее.

– Вольдемар Гвинта не предупреждает о своих походах, – Тэрон пожал плечами. – А судя по этому извещению, Орден даёт нам возможность подготовиться к визиту искателей. Ответь на послание вежливо. Пусть приезжают и ищут. Мы хорошо умеем прятать то, что нам дорого.

Графиня поднялась из-за стола. Её тёмно-зелёное платье строгого покроя идеально подчёркивало островатые плечи, небольшую грудь и тонкую талию. Воротник-стойка наполовину скрывал изящную шею, рукава мягкими воланами покрывали запястья – никаких украшений или декольте, но всё же было в ней что-то такое, что не скрыли бы и пять слоёв плотной непроницаемой ткани. Она оставалась удивительно молода в сорок один год, и это вызывало неоднозначные слухи и толки. Более того, она умела одним лишь взглядом или жестом оставить в душе неизгладимое впечатление, не обладая при этом и толикой магии. Магистр хорошо понимал, что хочет заполучить Лукас, и также понимал, что Агата никогда не согласится на подобный брак.

– Ты думаешь, – тихо сказала она, измеряя шагами гостиную, – что я поступаю эгоистично, верно? Наши предки поклялись защищать Трир до последней капли крови, мы – эти последние капли, дети двух древних родов, потомки основателей города, мы остались одни, и вместо того, чтобы сделать всё, что в наших силах, мы сопротивляемся. Мы запираем ворота и вновь готовимся к осаде.

– Твой брак с герцогом не спасёт город, нет смысла терзаться угрызениями совести, – Тэрон отставил бокал. – Лукас пожелает установить здесь свои порядки, закрыть Академию, вымести поганой метлой полукровок и оборотней, открыть ворота Ордену, разрушить святилище Ньир, а в придачу к этому иметь неограниченный доступ к твоему телу. Если ему удастся на тебе жениться, Трир всё равно не останется прежним. Ты будешь заламывать руки и смотреть, как то, что тебе дорого, разрушают, а обломки скидывают в пропасть. Днём. А ночью ты станешь жалеть о том, что добровольно... дала ему ключ от городских ворот. Не мучай себя. Ты уже отказала ему, это свершившийся факт. И мы уже имеем его последствия.

Он заметил, как она едва заметно вздрогнула. В стенах графского замка даже тёплым летним вечером было весьма прохладно. Агата стояла неподвижно, разглядывая старинную гравюру на стене. Эта угольно-серая застывшая фигурка с великолепной осанкой аристократки не имела ничего общего с женщиной, которую магистр сжимал в объятиях в спальне всего лишь час назад. Внутренне усмехнувшись, Тэрон подумал о том, что по своей сути люди – те же самые оборотни, и лишь отсутствие возможности обрастать по ночам шерстью и с воем бегать по лесам заставляет их придумывать всё более и более жестокие способы истребления оборотней настоящих. Тех, кому недоступный для людей дар выдан богами изначально. Тех, кто, по мнению людей, такого дара не заслужил.

– Ты прав, – медленно обернувшись, сказала графиня. – Ордену и Высшему совету нужно ответить вежливо.

Она приоткрыла дверь и отдала команду дежурившему за дверью стражу. Магистр Тэрон глубоко вздохнул и опустил глаза, догадавшись:

– Есть и другие способы, – прошептал он. Агата присела на подлокотник кресла, коснулась его головы нервно дрожащей рукой. Тэрон поймал её пальцы. – Я имел в виду совсем не это. Говоря о вежливости, я подразумевал вежливость. Письмо. Согласие на их визит.

– Не надо обвинять меня в неискренности, – графиня обхватила его голову и заставила поднять на неё взгляд. – Орден отнял у меня всё. Мужа. Неродившегося сына. Надежду. Пока я жива, я не позволю никому отобрать у нас этот город.

– Ты лишь даёшь отсрочку неизбежному, – тихо сказал мужчина. – Они всё равно явятся сюда.

– Пусть будет так – отсрочка. Но кому-то она спасёт жизнь, Тэрон! О своей собственной жизни я давно не беспокоюсь.

Дверь бесшумно отворилась и вошёл, неслышно ступая, невысокий лесной эльф. Неуловимым движением он отбросил капюшон с забранных в хвост светлых волос и выжидающе посмотрел на графиню. Взгляд его серо-стальных внимательных глаз не выражал ни интереса, ни учтивости, лишь спокойное ожидание распоряжения. Агата кивнула, приглашая эльфа подойти поближе и указала ему на свиток с посланием:

– Гонец из Ордена остановился в трактире «У серой белки», что держит старый Монс. Завтра утром он явится в замок за моим ответом.

Она замолчала. Эльф двинул плечом, едва слышно произнёс:

– Остановка сердца, ночной приступ удушья, яд?

Графиня помотала головой в задумчивости:

– Нет. Я напишу ответ, и пусть он покинет город с чувством выполненного долга. Пусть отъедет от стен Трира подальше, туда, где на тракт выходят дикие звери.

– Понял, – убийца тихо поклонился.

– Иди, – Агата поднялась и коротким движением обняла эльфа, прикоснувшись губами к его остроконечному уху. – И береги себя, умоляю.

– Да, ваша светлость, – эльф стоически вынес эту небольшую фамильярность, хотя Тэрон прямо-таки кожей чувствовал, как не по нраву были хладнокровному душегубу проявления людской нежности.

– Отвратительный тип, – сказал магистр, как только за убийцей закрылась дверь.

– Вовсе нет, – Агата снова села рядом и мелкими глотками отпила кроваво-красное вино из бокала Тэрона. – Бедный мальчишка, не знавший материнской ласки, только и всего.

– Убийство ни в чём не повинного курьера отвратительно по своей сути, – возразил магистр, уже не скрывая раздражения.

– Это забота о нашем выживании! – воскликнула Агата. – Это та самая отсрочка, о которой мы только что говорили.

– Я говорю не о тебе, – хмурился Тэрон. – О нём, твоём ручном эльфике. Он убивает тех, на кого ты указываешь. Не задумываясь. Без сожаления. Как... как инструмент без души. Ему плевать, кому резать глотку, он даже не интересуется мотивами!

– И что? – графиня откинула голову, потеряв ещё одну шпильку. Её точёный образ терял свою строгую неприкосновенность: один за другим ещё два длинных вьющихся локона отделились от причёски и легли на спину. – Любой солдат идёт в бой и убивает врагов по приказу своего генерала. Если бы мой эльф мучился совестью всякий раз, когда нужно действовать, то мои кости давно бы лежали в родовом склепе во внутреннем дворе замка.

– Смерть одного убитого стрелой в спину мальчишки из Ордена не утолит твоей печали, – сказал магистр, потянувшись к её волосам и расправляя их по плечам.

– Не утолит, – согласилась Агата. – Но Вольдемар Гвинта тоже когда-то был мальчишкой на службе у Солнечных стражей и путешествовал из города в город, доставляя секретные послания. Возможно, если бы кому-то хватило решимости выпустить ему в спину стрелу, мир был бы теперь другим.

– Мир людей нашёл бы тысячу других предлогов, чтобы развязать войну, – Тэрон обнял женщину и коснулся губами её волос. – Вы не можете жить без войн.

– Тебе пора, – напомнила графиня, мягко отстраняя его и поправляя платье. – И не забудь, что ты обещал в следующий раз прийти с Велиором и вашей новой ученицей. Кстати, они уже познакомились?

Он усмехнулся:

– Я уже предупредил Лизабет о том, чтобы она держала руку на пульсе, когда общается с нашим обаятельным алхимиком. Хотя тут же понял, что мои нравоучения были излишними. Никаких шансов.

Графиня вскинула брови:

– Девушка настолько некрасива?

Тэрон прищурился, с трудом подбирая нужные слова. Это был тот случай, когда с человеческой женщиной следовало быть особо аккуратным в выражениях, и этой тонкой дипломатической науки оборотню было не постичь и за сотню лет.

– Никаких шансов удержать их обоих, вот что я хотел сказать! Она милая девушка, но её дар ещё милее. Скрытая в ней сила не оставит Велиора равнодушным, а я буду ворчать на них, будто сам никогда не был молод. Ты ведь понимаешь, так устроено мироздание, и теневые маги ничем не отличаются от любых других видов. Они тоже хотят выжить, а потому особи с родственным даром тянутся друг к другу, как железо и магнит.

Агата привлекла магистра к себе и запечатлела на его губах горячий поцелуй:

– Будь я семнадцатилетней девушкой, то увлеклась бы вовсе не пропахшим зельями алхимиком, а мудрым учителем-оборотнем. Ты ведь сказал ей?

Тэрон отрицательно мотнул головой:

– Пока нет. Девчонке для начала нужно свыкнуться с собственным происхождением. Но, разумеется, со временем она всё узнает. До встречи, Агата.

– Я хочу проводить тебя.

Они вышли в затянутый полумраком коридор, миновали два поворота, поднялись по тёмной, отполированной временем лестнице и оказались на узком балконе с низкими перилами. Горы и очертания Академии таяли в вечернем тумане. Тэрон ловким движением вспрыгнул на перила, взмахнул руками и в один миг – Агата снова не успела поймать этого момента – распустил широкие чёрные крылья. Его тело стремительно покрылось плотными тёмными перьями, заменившими собой узкий камзол и брюки. Длинные ноги деформировались, сквозь кожу сапог проросли длинные хищные когти, а после исчезли и сами сапоги, обратившись в чешуйчатую кожу. Последним исчезло лицо. На балконе графини теперь сидела устрашающе огромная птица с загнутым клювом и блестящими чёрными глазами. Женщина погладила жёсткие перья на его крыле:

– Лети, Тэрон. Я буду тебя ждать.

Он оттолкнулся крепкими лапами от перил и взмыл вверх, в туманную высь. Агата вскинула руку в прощальном жесте и услышала, как стремительно уменьшающаяся в размерах птица, летящая в сторону гор, ответила ей пронзительным криком.

~~~~~~~~~~~

Дорогие друзья! Сегодня я решила порадовать вас внеочередной главой. Спасибо за то, что вы со мной, что читаете меня, что мы вместе переживаем приключения героев! Помните, что вы тоже можете меня порадовать - комментарием, лайком, подпиской на автора - всё это невероятно вдохновляет! Всем здоровья и приятного чтения!

Глава 18.

Лиза с досадой скомкала ещё один наполовину исписанный лист и бросила его в горку таких же неудавшихся писем домой. Конструкция из мятых и изорванных комочков не выдержала и рассыпалась по столу, отчего девушка расстроилась окончательно, резко задула свечи, вновь встала со стула и принялась метаться по комнате. Прошло уже три дня с тех пор, как она постучалась в чёрные ворота Трира, с тех пор, как магистр Тэрон принял её в ученицы и рассказал всю правду о происхождении её дара. За эти дни она успела немного свыкнуться с существованием Гаэласа: если поначалу это было только лишь незнакомое имя, то теперь фигура некроманта обретала реальные очертания. Магистр сказал, что в момент нападения на замок Йелльвара, где укрывалось несколько магов Гильдии призывателей, настоящий отец Лизы был поблизости и сумел помочь выжившим коллегам выбраться из горящего города.

Вместе со всезнающей и любопытной Моникой Лизе удалось раздобыть в городе газеты с последними новостями, и теперь девушки знали, что за катастрофа постигла графство, расположенное по пути из Вестена в Трир. Оказалось, что генерал Гвинта и его верные командиры отдали приказ взорвать весь замок Йелльвара после того, как граф и его супруга отказались выдавать место укрытия призывателей. Для осуществления взрыва привлекли нескольких волшебников из местной официальной Гильдии магов, но те то ли не рассчитали силу взрыва, то ли нарочно решили насолить Ордену…

Удар чудовищной силы обрушился на замок и окрестности, а вслед за ним взвился в небо неуправляемый столб огня и удушающего серного дыма. Погибли не только несчастные обитатели замка и отряд Ордена, стоявший в оцеплении и наблюдавший за действиями магов, но и сами маги, и многие мирные жители. Огненный вихрь пронёсся через весь город и перекинулся бы на ближайший лес, но, пролетев над озером, натолкнулся на невидимую преграду и рассеялся, так и не задев ни одной веточки.

С этого момента версии в трёх различных газетах и листовках расходились, а уж слухов было и вовсе не счесть. Кто-то говорил, будто безобразие остановили искатели, кто-то – что это были Солнечные стражи, кто-то утверждал, что магический вихрь насытился унесёнными жизнями и утих сам, но было ясно одно – правду мог знать только тот, кто видел всё своими глазами. И какое-то новое, незнакомое чувство внутри подсказывало Лизе, что Гаэлас знал, что произошло в том городе на самом деле.

Она пыталась представить его, вообразить их будущую встречу, думала о нём сотню раз на дню, но образ эльфа всё ещё был зыбким, дрожащим, было не за что ухватиться – ни портрета, ни рисунка, кроме безобразного скелета в «Учебнике для искателей», изображавшего некроманта. Как ни стремилась Лизабет убедить себя в том, что Гильдия призывателей теней – не сборище отъявленных преступников и нечестивых магов, как утверждают искатели, а магистр Тэрон и Велиор вовсе не приносят в жертву невинных младенцев на чёрных алтарях в лесу, сердце противилось, отказывалось мириться с тем, что Гаэлас мог кого-то спасти и кому-то помочь. Один из главных среди оставшихся ещё в живых призывателей, он наверняка преследовал какие-то тёмные цели и на самом деле никому не помогал. Как отыскать правду? Кого спросить? Она не знала.

«Здравствуйте, мама и папа…» – начинала писать Лиза и в отчаянии роняла на последние буквы огромные кляксы и горячие солёные слёзы. «Магистр Тэрон рассказал мне всю правду, вам не придётся больше бояться из-за того, что тайна раскроется». Слова сползали с кончика пера нехотя, плыли перед глазами, буквы выходили уродливыми и чужими. «Мама, почему вы не отпустили меня в Трир добровольно, ведь магистр Тэрон не требовал оплаты моего обучения?» Какая несусветная глупость! Семья Сандбергов не была зажиточной, но Лиза точно знала, что обучение в Академии они могли себе позволить, вот только вместо этого предпочли потратить огромную сумму на покупку браслетов из миралита.

«Миралит не действует на таких, как мы», – написала девушка на чистом листе. Неправда! Изобретённая Орденом субстанция блокирует любой магический дар, но теневые маги научились как-то обходить её действие, и этого особенного заклинания она ещё не знала. «Я бы нашла способ избавиться от браслетов, даже если бы вы надели их на меня силой». Лиза почувствовала, что слёзы отступают, и в голове наступает долгожданное прояснение. «Магистр всё равно забрал бы меня!» – вывела она твёрдо и окончательно успокоилась. Уверенной рукой она собрала со стола все обрывки и изгрызенные перья и выбросила их в стоящую у ног мусорную корзину.

Новое письмо получилось с первого раза. В нём Лиза просила прощения у родителей за своё неожиданное исчезновение и неторопливо рассказывала о том, как она благополучно добралась до самого края света. И ни слова об открывшейся тайне. Перо скользило по пергаменту легко, и строчки выходили теперь гладкими и ровными, без единой зацепки – такими, какие были во всех её ученических блокнотах и тетрадях.

– Почтовый ящик во время учёбы опустошают раз в неделю, – весело объяснила Моника, когда девушки спускались по лестнице в сад.

– Значит, моё письмо отправится в путь не раньше середины августа? – обеспокоенно спросила Лиза.

– Кто-то забирает письма и летом, мы с папой иногда пишем домой, – пожала плечами южанка. – Магистр Тэрон приносит нам ответы. Знаешь, я слышала, что здесь есть особая птичья почта, но никогда не видела этих птиц, к сожалению.

– Какая же птица сможет лететь с пачкой увесистых писем? – удивилась девушка. – Ни голубь, ни ворон даже в воздух не сумеют подняться с таким грузом.

– Не знаю, наверное, у графини Агаты есть какие-нибудь большие птицы, орлы или что-то в таком духе, – Моника беспечно махнула рукой.

Не в её характере было разбираться в мелких и незначительных деталях каких-либо происшествий. Она легко меняла темы разговора, переключала внимание с одного на другое, отчего Лизе, привыкшей к неторопливым рассуждениям, поначалу было непросто во время их бесед. Сегодня на новой знакомой было нежно-голубое укороченное платье, синие туфли и тоненькие, почти прозрачные чулки, словно выплетенные из паутины. Волосы Моники были подхвачены ярким шёлковым платком с россыпью красного, синего и зелёного бисера.

– Мастер Велиор такой очаровательный, правда? – спросила Моника, остановившись возле статуи, изображающей эльфийского волшебника.

– Да, он красивый, – с некоторой запинкой ответила волшебница.

– Говорят, на его занятиях все сидят, раскрыв рты и вытаращив глаза, так увлекательно он умеет рассказывать об алхимии, – продолжала новая подружка Лизы, постукивая пальчиками по гипсовому изваянию. – Большинство эльфов такие. Могут очаровывать голосом, взглядом, жестами. Ты веришь, что они опасные создания?

Девушка вздохнула, собираясь с мыслями:

– Моника, я думаю, что опасные создания есть среди любых народностей. Когда я ехала в Вестен, то на нашу повозку хотели напасть грабители. И они были обыкновенными людьми, а вовсе не лесными эльфами или орками с востока.

– Это правда? – карие глаза собеседницы вспыхнули огнём интереса. – Ваша охрана, должно быть, как следует проучила этих бандитов?

– Не было никакой охраны, – тихо ответила Лиза, уже пожалев, что поведала любопытной студентке об этом невесёлом инциденте. – Я напугала их заклинаниями, и они разбежались.

– Какими? – не унималась Моника, остановившись на тропинке и сложив руки на высокой груди. Стало понятно, что двигаться дальше они не будут до тех пор, пока она не удовлетворит свой интерес.

– Огненными! – чуть рассердившись на неё, схитрила Лизабет.

– Ты покажешь мне? Ну пожалуйста! – обезоруживающе улыбнулась подруга.

– Давай не сейчас, ладно? – взмолилась девушка.

– Всё у тебя «не сейчас», – обиженно буркнула Моника, и они двинулись гулять дальше под сенью раскидистых деревьев. – Кстати, ты подумала о своих ушах?

– О чём? – удивилась Лиза.

– О том, чтобы проколоть уши! – как ребёнку, медленно и с расстановкой повторила ей спутница.

Прежде она никогда не задумывалась о таких мелочах, как серёжки и кольца. Её единственным украшением всегда был амулет с дымчатым камнем, и даже теперь, когда от него осталась только цепочка и хрупкая серебряная оправа, Лиза продолжала носить его на груди.

– Не знаю, – сомневаясь, ответила она.

– Решайся! Мальчишкам нравится, когда девушки носят что-то красивое! – засмеялась южанка и шутливо потеребила Лизу за рукав. – Академия – это ведь не только учёба, но и новые знакомства!

Уверенности в том, что ей нужны новые знакомства, у Лизы не было. По своей природе она не была чересчур общительна, и даже общество одной-единственной неумолкающей Моники утомляло её уже на второй час прогулки. Но мысль о том, что Велиор когда-нибудь вернётся из Йелльвара, и они вновь будут разговаривать в его уютных и светлых покоях, колкой занозой впилась в сердце девушки. Внимательный эльф заметит, конечно же, маленькие мерцающие камешки в её мочках и что-нибудь скажет.

– Ладно, я согласна! – быстро сказала она, пока голос разума не успел пробиться сквозь дымку очарования, которую оставил после себя мастер алхимии.

«Какая глупость, я, видимо, схожу с ума!» – твердила себе Лиза, уже сидя на табурете в комнате Моники и наблюдая, как та выбирает иглу из подушечки и прокаливает её в огоньке маленькой спиртовки.

– Знаешь, я ведь проколола уши не только всем младшим сестрёнкам, но и двум новым жёнам моего папочки, – с видом заправского эксперта темнокожая красавица разглядывала кончик иглы.

– Эээ… сколько жён у твоего отца? – поинтересовалась Лизабет, чтобы отвлечься от мыслей о предстоящей процедуре.

– Четыре! – фыркнула Моника. – Папочка говорит, что больше не будет жениться, слишком много мороки с такой оравой женщин. Так много, что он решил сбежать от них на север и отдохнуть, лазая в горах. Я знаю, что у северян не принято иметь больше одной жены, но это неправильно. Чем больше семья, тем больше любви, тем больше молитв возносится добрым богам и духам!

– Сомневаюсь, что моя мама обрадовалась бы ещё парочке папиных жён, – хихикнула Лиза, вспомнив, как однажды мать приревновала мужа к его подруге из отряда Солнечной стражи, огненной волшебнице Норе.

Мысли сами собой вернулись к семейной тайне, которую родители так старательно хранили все эти годы. Если папа знал об истории с некромантом Гаэласом, то он, наверное, ненавидел его всей душой? Может быть, даже сражался с ним за маму, когда решил увезти её от эльфов?! Тёмное пятно на месте неизвестного прошлого разъедало душу Лизы, как ядовитая кислота.

– Можешь кричать, только не дёргайся! – скомандовала Моника и уколола иглой в середину мочки.

В сравнении с тем, что творилось внутри, это было не болезненнее комариного укуса. Не слишком приятно показалось вставлять в свежепроколотые дырочки крохотные золотые колечки, но Лиза послушно замерла и сидела так до самого окончания этого издевательства. Южанка захлопала в ладоши и протянула ей зеркало:

– Полюбуйся – готово! Ну и терпеливая ты, папина младшая жена орала, как резаная!

Уши были красными и чуть припухли, но серёжки оказались красивыми. Маленькие и аккуратные с зелёной бусинкой, мерцающей на фоне тёмных волос. Монике, правда, пришлось некоторое время успокаивать подругу, не желающую принимать такой дорогой подарок. Вернувшись к себе поздно вечером, Лиза долго ещё любовалась новыми украшениями. Она не испытывала страсти ни ко всему блестящему, как многие её ровесницы, ни к золоту или драгоценным камням, но с момента начала новой жизни в Академии в ней что-то изменилось. Ей захотелось вдруг расчёсывать волосы, следить за тем, как выглядит её одежда, и вовремя умывать лицо.

«Ты умывалась в этом году?» – смешливо спросил её Велиор во время их первой встречи. Лиза задумчиво постояла возле полуоткрытых витражных дверей, что вели в покои эльфа. Он не запер их, но входить в чужую комнату без приглашения девушка ни за что бы не стала. Как нелепо всё это выглядит со стороны, поднимаясь в спальню, размышляла она. Не успела приехать в Трир и познакомиться с будущим учителем, как развесила уши перед первым встреченным в жизни эльфом! Теперь понятно, как человеческие девушки поддаются эльфийским чарам… Голос, движения, лукавая полуулыбка.

И всё же, несмотря на круговорот выматывающих мыслей и вопросов, дни и вечера Лизы были куда легче ночей. Она не решалась признаться ни Монике, ни магистру Тэрону, но только первой ночью на новом месте ей удалось нормально поспать. Все последующие ночи сливались в один нескончаемый изнурительный кошмар. Стоило ей чуть-чуть отрешиться от действительности, закрыть глаза и укутаться в одеяло, как разум оказывался в плену призрачных чудовищ. Лиза то видела себя посреди бесконечного тёмно-серого поля, залитого зыбким туманом, то убегала от преследующих её рычащих теней с рваными, как тряпки, телами и зубами, похожими на зазубренные ножи.

На седьмую ночь пребывания в Академии она проснулась от собственного крика и долго не могла набрать воздуха в будто скованную стальными обручами грудь. Дома ей редко снились дурные сны, а если такое и случалось, то наваждение быстро рассеивалось, стоило только перевернуться на другой бок или посмотреть на уютно сопящих в своих кроватках сестёр. Здесь кошмары не уходили, даже когда Лиза широко открывала глаза и садилась в постели. Тени замирали и колыхались в душном воздухе комнаты, и только огонь нескольких свечей помогал разогнать сумрачный морок.

Крик звенел в ушах, горло саднило от сухости, и она дрожащей рукой нащупала кружку только для того чтобы убедиться – в ней не осталось ни капли воды. Голова гудела от нарастающей боли. Нетвёрдыми шагами Лиза направилась к окну, отдёрнула занавеску и прислонилась лбом к ледяному стеклу. Туман междумирья светился фиолетовым сиянием, тёк ручьями, расплывался лужами мерцающего света. И где-то в его глубине звучало еле различимое пение. Нежный голос нечеловеческого создания выводил мелодию, проникающую в самую глубину души.

Лиза ухватилась за ручки и подёргала ставни – заперто. Велиор запретил открывать окна, но сейчас она напрочь забыла об этом предупреждении. Ей необходим был глоток свежего воздуха, а главное – расслышать слова песни, волнующей и пронзительной, ласковой и умиротворяющей одновременно. Она обдирала пальцы до крови, силясь подцепить неподатливые створки, чувствуя, как дрожь охватывает её всё сильнее, а сердце стучит с утроенной скоростью. Магический замок, конечно! Догадка пронзила сознание Лизы, и она принялась испытывать простейшие отпирающие заклинания, о которых совсем недавно узнала из «Начального курса мистицизма».

Волшебный замок открывается последовательностью магических импульсов, чем сложнее их комбинация, тем более трудно его вскрыть. Пение невидимых существ настойчиво звучало в голове, и Лиза ухватилась за него, расслышала в переплетениях голосов и тихой мелодии подсказку. Длинная нота, три коротких, снова две длинных… Девушка выдыхала странную песню вместе с порциями магии, и окно вдруг поддалось – распахнулось наружу.

Волны густого тумана окутали Лизу, исцеляя от гудящей боли в голове, от липкого страха ночных кошмаров. Ещё мгновение, и вот она уже стояла на стуле, придвинув его к раскрытому в сумрак окну. Они ждали её внизу, они продолжали звать её нежными, плачущими голосами. Беспомощные существа тянулись к её дару, обещали ей облегчение и исцеление в обмен на порцию её силы. Вся магия, которой обладала юная некромантка, была сосредоточена сейчас где-то в середине груди, и она готова была разорвать свою обладательницу изнутри, чтобы только вырваться на свободу. И чтобы утолить эту боль, нужно было наступить на узкий подоконник и перейти черту между мирами. Оставалось только решиться и сделать этот маленький шаг.

Глава 19.

Хрупкая фигурка девушки просвечивала сквозь ночную сорочку тёмным силуэтом и чуть покачивалась на фоне волн светящегося тумана, когда эльф ворвался в комнату и одним движением сгрёб Лизу в охапку, сдёргивая со стула.

– Разве я не говорил тебе не открывать окно, безмозглая полукровка! – закричал он ей прямо в ухо, отчего девушка мигом опомнилась и перепугалась.

Руки Велиора крепко сжимали её поперёк груди и за талию так, что стало больно и страшно вдвойне. Он выругался на своём языке и резко развернул её к себе, не выпуская из цепких объятий. Комната озарилась магическим светом, окно с грохотом захлопнулось, повинуясь его отрывистой команде. Пылающие гневом глаза эльфа поспешно осматривали осунувшееся бледное лицо девушки.

– Смотри на меня! – потребовал он. – В глаза! Просыпайся!

Она повиновалась. Смесь страха и жгучего стыда уже завладела ею, она не могла вымолвить ни слова, глядя на разъярённого эльфа. Губы предательски дрожали. Пусть бы он уже скорее сказал, какое наказание её ждет за этот неосознанный проступок, только бы не смотрел на неё вот так, вонзаясь взглядом в самое сердце. Взглядом, полным злости и разочарования ничтожной ученицей Тэрона.

– Я расскажу магистру о том, что ты сделала, – прорычал он, с трудом выталкивая из себя слова.

Лиза чувствовала, как напряжены его руки, стискивающие её изо всех сил. Да, он непременно доложит обо всём Тэрону, а тот отчислит её из Академии ещё до начала первых занятий. Замечательная тема для следующего письма домой и прекрасная новость для загадочного Гаэласа! Твоя дочь полная бестолочь, некромант, незачем тебе было ждать её столько лет и разучивать язык людей. Всё это пронеслось в голове девушки за считанные мгновения, и стало так больно, что она не выдержала и прошептала это вслух:

– Мне больно…

– Что? – Велиор только теперь опомнился и ослабил хватку, запоздало сообразив, что уже не требуется удерживать зачарованную тенями девчонку. Он притянул её к себе и обнял, прижимая к груди. – Ты не представляешь, как напугала меня!

В ответ она только всхлипнула. Не в силах больше смотреть в его глаза, спрятала лицо.

– Я должен был объяснить тебе всё, но решил, что для начала хватит и простого запрета, – поглаживая её по спине дрожащей рукой, произнёс эльф. – Ты видишь сумрак, но на самом деле за окнами его нет. Это лишь наваждение, которое образуется из-за открытого поблизости портала в междумирье. На самом деле под окнами глубокая пропасть, её склоны и дно покрыты обломками скал.

– Но я слышала голоса, – судорожно вздохнула Лиза, – и видела тени. Прямо здесь, в этой комнате!

– Всё это проделки твоего дара, ты привыкнешь к нему, научишься контролировать, – Велиор перевёл дыхание и медленно выпустил её из объятий.

– Значит, это и есть те самые затруднения, которые я должна выдержать? – осторожно спросила она, присаживаясь на край кровати. – Магистр говорил, что будет непросто.

– Это издержки того, что ты уже повзрослела, но ещё не умеешь взаимодействовать с сумраком. У тех, кто пользуется даром с детства, подобных проблем нет, – эльф присел рядом.

– То, что я полукровка, тоже влияет на мои способности? – прошептала Лиза.

– Нет, – он помотал головой, – прости, я не должен был орать на тебя. Ты всё же ученица Тэрона. К сожалению. К большому.

– Что? – подняла голову девушка.

– Ну-у, скажем так, я не имею права кричать на тебя или наказывать, – пояснил Велиор и развёл руками, – даже если мне этого очень хочется. Академия это ещё стерпит, а вот в Гильдии призывателей весьма строгая иерархия, знаешь ли. И если бы ты не была дочерью старшего мага, я бы сейчас отшлёпал тебя как следует, клянусь!

– Ты уже делал это с другими ученицами? – поёжившись от нервного озноба спросила она.

– Что делал? – маг бросил на неё сердитый взгляд.

– Шлёпал? – уточнила Лиза, с ужасом осознавая, что её вопрос прозвучал довольно-таки странно. – А ты про что подумал?

– Нет! Но ещё одна такая выходка с твоей стороны, и мне будет уже наплевать на то, что скажет Гаэлас, – резко вскакивая с кровати, проговорил эльф. – Меня не было в Академии целую неделю! Ты даже не представляешь, насколько тебе повезло, что я вернулся именно сейчас, этой ночью, в этот самый миг!

Она сидела, опустив плечи и комкала ткань длинной рубашки. На животе и груди кожа горела от его недавних прикосновений, но по спине уже полз холодок осознания – Лиза начинала понимать, что её разум не выдержал испытания, помутился под влиянием сумрачной песни и предал её. Такого с ней ещё никогда не случалось. Она держала под контролем самые сложные заклинания и, в отличие от Фреда, управлялась легко даже с непокорными огненными вихрями и воздушными потоками.

Рассказы о том, как заклинания магии разума или безумие заставляли волшебников совершать ужасные поступки, всегда вызывали у неё безотчётный ужас. Теперь она начинала понимать, как на самом деле перепугались неудачливые разбойники с большой дороги, когда она разгадала их намерения и заставила напасть друг на друга. Призрачные голоса междумирья похожим образом подчинили её волю и едва не заставили прыгнуть в пропасть.

– Я не хотела этого делать, не хотела! – задохнувшись от слёз, выговорила она. – Не знаю, как так получилось, даже не могу вспомнить, как открыла это проклятое окно.

– Замечательно! – саркастически воскликнул эльф, ещё больше раздражаясь от её всхлипываний. – Вместо того, чтобы приказывать обитателям сумрака, ты предпочитаешь их слушаться?! Странно, что ты вообще решилась принять приглашение Тэрона, а не осталась в своей деревне замужем за каким-нибудь сапожником, который лупил бы тебя каждую пятницу!

Слова Велиора хлестали её не хуже плётки, но ещё противнее было понимать, что путь теневого мага вряд ли будет удачным с такими исходными данными. С обычными людьми она воображала себя уверенной волшебницей, повелительницей стихий, разжигала костры на празднике и вызывала крики восторга у детей. А стоило ей столкнуться с настоящими тёмными магами и заглянуть в сумрачный мир, как она в один миг сломалась, словно сухая спичка. Не сами тени, а всего лишь их отголоски и наваждение лишили её рассудка. Что же будет при встрече с действительно сильными и могущественными созданиями междумирья?

– Перестань рыдать, – сказал эльф после нескольких минут тяжёлых минут молчания. – С тобой всё в порядке, и это самое главное.

Всё это время он смотрел в тающий за окном сумрак и стоял к девушке спиной, сложив руки на груди. Но, как это обычно случается, когда кто-то приказывает не плакать, слезы тут же накатили с новой силой. Лиза утонула в новом приступе рыданий, и Велиор не выдержал и быстрым шагом вышел из её покоев, громко захлопнув дверь. Она подобрала ноги и устроилась на краю кровати, отвернувшись к стенке. Было отчего-то холодно, так холодно, что сводило суставы, но сил на то, чтобы нащупать одеяло и натянуть его на себя, не было.

До ушей девушки доносились негромкие шаги эльфа, иногда она слышала скрип дверей и какие-то шорохи, но после всё стихло. Когда и как угас свет ярких шаров, расположенных на стенах, Лиза не заметила. У неё уже не осталось сил на плач, поэтому она только время от времени судорожно вздыхала и всё больше сжималась от пронизывающего холода. Тьма, совсем недавно пульсировавшая в груди, превратилась в парализующий яд и разлилась по всему телу. В какой-то момент девушка почувствовала, что не засыпает, нет, скорее проваливается в небытие. Может быть, вот так и исчезают юные теневые маги – осознавая своё ничтожество в обоих мирах?

Она очнулась от прикосновения чего-то мягкого и тёплого к щеке. В бархатной тьме эльф закутал её с головы до ног в пушистое одеяло и теперь подтыкал его со всех сторон. Было так тихо, что Лиза слышала его дыхание.

– Прости меня, – прошептала она и обнаружила, что может двигаться. Повернулась на спину и почувствовала тёплую ладонь Велиора на своей щеке.

– И ты меня, – сказал он. – Я закрыл его. Портал. Несколько дней я буду здесь, и Тэрон, насколько я знаю, тоже. Ты сможешь спокойно спать, а потом мы что-нибудь придумаем.

– Все новенькие так реагируют на это? – Лиза приподнялась и устроилась полусидя.

– Нет, это зависит от чувствительности и от привычки, как я уже говорил, – эльф провёл рукой по её волосам. – Ты плохо спишь и мало ешь, а поэтому вывести тебя из равновесия ничего не стоит. Да и меня тоже, как видишь. Несколько дней на той стороне не прошли даром, нервы сдали.

Он усмехнулся. Если бы он знал, что Лиза всю эту неделю усердно пренебрегала и завтраками, и ужинами в компании Моники, спускаясь к ней только на прогулку и на обед, то снова бы начал ругаться. Но выдерживать бойкую и говорливую подружку весь день, и при этом успевать читать и конспектировать учебники для подготовки к занятиям, у неё не было никакой возможности. Велиор снова зажёг свет, на этот раз желтоватый и приглушённый, и осмотрел рабочий стол девушки, принюхиваясь.

– Когда ты в последний раз что-то ела и пила? – спросил он, опять нахмурившись.

– Вчера днём, – робко ответила Лиза.

– Превосходно. Вчера днём. Я тоже, вроде бы, – он на мгновение задумался, а потом обернулся к ней с уже знакомой ей хитрой улыбкой. – Ты хочешь спать?

– Нет, – помотала головой она.

– Давай спустимся ко мне? – предложил он.

Вроде бы это был вопрос, но в то же время в голосе Велиора звучала уверенность в том, что она не откажется. «Как легко, оказывается, я поддаюсь влиянию. Сначала очарование теней, теперь приглашение эльфа», – Лиза вздохнула, когда он плотно запахнул на её шее одеяло.

– Не о чем переживать, ты прекрасно выглядишь в нём, – заверил её маг.

Он больше не сердился, в его усталых глазах светились искорки интереса, когда он наблюдал, как девушка разыскивает свою обувь под кроватью. Кроме башмачков, в которых она убежала из дома, у неё не было никакой обувки. Единственное платье, форменное школьное, с удобными карманами и застёжками на груди, было выстирано и сохло теперь на плечиках на дверце шкафа. Лиза задержала на платье взгляд и порадовалась, что в её комнате не было большого зеркала. Эльф, разумеется, шутит по поводу её превосходного вида: лицо опухло от слёз, одета в одну лишь рубашку и громоздкое одеяло, ледяные ступни шарят по полу. Она и не вспомнила, как хотела впечатлить его проколотыми мочками, о существовании серёжек в ушах Лиза напрочь забыла.

А он всё-таки заметил! Усадил её в кресло, принялся копаться в полотняном мешке, извлекая на стол бережно обёрнутые хрустящей бумагой и тканью свёртки. Откуда-то принёс два причудливых бокала, похожие на половинки сфер.

– Моника проткнула тебе уши? – спросил он, нарезая кубиками обсыпанный какими-то мелкими семенами сыр.

– Как ты догадался? – скромно улыбнулась Лиза.

– Ну не Тэрон же будет заниматься подобной ерундой! – фыркнул эльф. – И я с трудом поверю, что ты успела познакомиться здесь с кем-то ещё. Видел на столе стопку листов, которые ты извела за эту неделю. Наверняка сидишь и зубришь, не поднимая глаз.

– Я обнаружила, что в списке дисциплин первого курса много предметов, о которых я даже не слышала. Мы в Фоллинге изучали только боевую стихийную магию, защитные руны и основы целительства. Я думала, что колдовство и мистицизм уже не преподают в Академиях из-за запретов Ордена. Как и магию крови, её ведь теперь проходят только в Школе искателей.

Велиор потрогал пальцем лепёшки, сложенные в круглую бумажную коробочку:

– Пока должность ректора занимает Тэрон, студенты в этом городе будут изучать всё, что требуется знать настоящим магам.

– Он главный в Академии? – невольно воскликнула Лиза. – Почему он не сказал об этом?!

– Формально ректора здесь сейчас нет, но магистр Тэрон исполняет его обязанности по факту. Конечно, дела Гильдии призывателей отнимают много его времени, и он хотел бы видеть на руководящей должности Академии кого-то, кому можно доверять, но с этим возникли определённые неувязки. Университет делает всё, чтобы направить сюда своего человека. И это будет человек, Лиза. Не эльф и не оборотень вроде нас, не говоря обо всём прочем.

– Магистр Тэрон не человек? – спросила она, подняв глаза на Велиора.

– Я проболтался, да? – он на миг сдвинул брови. – Думал, ты знаешь. А ещё меня называет интриганом, старый хитрец!

– Не страшно, я никому не расскажу, – пообещала девушка.

Волосы сползли на её лицо, но теперь в кои-то веки ей хотелось разговаривать с собеседником, не пряча взгляда. Лиза выпростала руку из одеяльного кокона и заправила локоны за уши. Эльф внимательно следил за её движениями:

– Хотел бы я быть студентом, – прошептал он еле слышно, но она разобрала его слова.

– Почему? – улыбнулась из-под ресниц.

– Ты умная девушка, сама должна догадаться, – строго сказал Велиор, пододвинул к столику второе кресло и уселся. – Наверное, это твой первый в жизни эльфийский ужин, да? Извини, что всё так скромно, как-нибудь мы сходим в одно чудесное заведение в городе, и ты попробуешь то, что едят у меня на родине, за Вечными горами. А это угощение собрали мне жрицы Ньир из Йелльвара. Они переживают не лучшие времена. От храма остались одни развалины…

– Ты был там, да? – спросила Лиза, наблюдая, как маг наполняет бокалы странной голубоватой жидкостью.

– Это лунный эль, его готовят жрицы каждое полнолуние. Не бойся, от него нельзя опьянеть, но силы он возвращает отменно, – эльф задумчиво сделал глоток. – Да, я был там. На месте замка образовалось несколько пространственных разрывов и разгуливали тени. К счастью, они были не опасными, просто заблудились между мирами и не могли найти путь домой.

– Гаэлас тоже был там? – девушка спрятала взгляд в широком бокале, ей сделалось неловко из-за собственного любопытства.

– Нет, он сейчас с в эльфийской столице, – пододвигая к Лизе лепёшку с сыром, ответил Велиор. – Он был там во время нападения Ордена, и только благодаря ему наши маги уцелели. Но теперь ему какое-то время придётся приходить в себя и лечиться в храме Ньир.

– Что с ним, он ранен? – умоляюще спросила девушка, испытывая сложную смесь чувств к этому незнакомому некроманту.

– Да, – коротко ответил маг. – Он выживет, не волнуйся, но какое-то время не сможет пользоваться порталами, а потому вам обоим придётся немного подождать. Хотя, узнай он о том, что ты в Академии Трира, примчался бы сюда немедля, и это бы его убило.

Лиза долго обдумывала сказанное, отщипывая кусочки хлеба и запивая их подогретым элем. Напиток напоминал крепкий ягодный компот с ароматами незнакомых девушке лесных трав и эльфийских специй. Кровь в её жилах оттаивала, согревала руки и ноги, захотелось приспустить одеяло с плеч, но она вовремя вспомнила, что кроме тоненькой рубашки на ней ничего нет. Даже нижнего белья, ведь его у Лизы было совсем немного, и приходилось стирать его почти каждый день и вешать на ночь на крючочки на внутренней стороне ширмы.

– Велиор, – тихо промолвила она, нарушая тишину. – Расскажи мне о своей семье.

– Это не интересно, – поморщился эльф.

– Твои родители ведь тоже тёмные маги? Они призыватели теней? – Лиза видела, что он не желает развивать этот разговор, отгораживается от неё тонко натянутой завесой отчуждения, но остановиться не могла. Ей хотелось узнать о нём как можно больше.

– Лизабет, – он бросил на неё короткий взгляд и ещё больше нахмурился, понимая, что говорить всё-таки придётся. – Ладно, слушай.

– Не надо, – теперь уже она в свою очередь разозлилась на себя и потянулась, чтобы коснуться его руки, – если не хочешь, не говори.

– Это короткая история, в ней нет ничего захватывающего, – эльф придвинул к себе блюдечко, в котором оставалась примерно треть заплывшей потёками почти прозрачного воска свечи, сухо щёлкнул пальцами над фитильком, и тот вспыхнул синеватым пламенем. – Я родился в триста двадцать третьем, когда война с людьми была в самом разгаре. Мои родители были одними из Хранителей, они воевали в Пределе. Всё раннее детство я провёл среди пограничников и жриц, а после меня отправили в Дорифис, городок неподалёку от Фэита, нашей столицы. Там жил мой дядя.

Девушка замерла, глядя, как сумрачный огонёк трепещет и тянется к рукам Велиора.

– Дядя взялся за моё воспитание всерьёз. Учителя, дурацкие уроки танцев и пения, этикет. Мечтал, что устроит меня в королевский дворец или в храм Ньир, но я всегда тосковал по родителям, ждал их возвращения и не желал с ними расставаться. Когда мне было четырнадцать, я сумел проскользнуть за матерью в портал и попасть на собрание старших призывателей. Мне, разумеется, крепко влетело за эту выходку, но зато меня наконец начали обучать магии. У меня появились настоящие друзья в Гильдии, появился смысл в жизни, и это были вовсе не поклоны и дипломатия, как мечтал дядя.

– Что-то случилось потом, да? – тихо спросила Лиза, припомнив, что эльф уже упоминал, как Гаэлас и её мама Сония спасли Велиора из сумрака.

– Наше укрытие обнаружили искатели, – глухо сказал он. – Оно располагалось на стороне людей, и люди генерала Гвинты раскрыли его местонахождение. Некоторых они убили сразу, моих родителей увезли в Железную крепость. Хотели узнать от них, где находятся другие наши убежища.

– Они убили их? – хотела помочь девушка, видя, как тяжело даются магу слова.

– Почти… – прошептал он. – Мама не дождалась спасения всего несколько часов, она умерла на руках у отца. Его спасли Солнечные стражи, которым удалось обманом пробраться в крепость.

– Я никогда не слышала, чтобы Солнечные стражи нарушали законы! – удивлённо прошептала Лиза.

– У капитана стражей Эдвина Сандберга была веская причина, чтобы нарушить закон, – улыбнулся вдруг Велиор. – Пленного эльфа он обменял в замке Хранителей на человеческую девушку, которая принадлежала некроманту Гаэласу.

– На мою мать! – воскликнула Лиза. Маленький огонёк взвился вверх, озаряя говоривших голубоватым сиянием, и эльф поспешно провёл над пламенем рукой, приводя его к первоначальному виду.

– Теперь ты понимаешь, почему нужно было выслушать всё от начала и до конца, – он помолчал, давая девушке время на то, чтобы полученная информация немного улеглась в её голове. – В том, что я сижу перед тобой, я обязан твоим родителям. В том, что мой отец остался жив – капитану Сандбергу. Говорят, все маги, связанные с сумраком, так или иначе связаны и друг с другом. В нашем случае так и есть.

– Это удивительная история, – сказала она искренне. – Спасибо, что поделился со мной! Но я всё-таки не могу взять в толк, почему ты сначала сказал, что в ней нет ничего захватывающего, да и вообще не хотел говорить об этом?

Эльф хмыкнул и подтолкнул пальцем пробку от глиняной бутыли с элем:

– Мы с отцом в ссоре, и вряд ли когда-нибудь сумеем помириться. Не хотел ни слышать о нём, ни рассказывать… И не проси, я не стану, это слишком личное. Всё, что я мог тебе открыть, ты услышала, Лизабет. Извини.

Лиза кивнула и сочла нужным промолчать, но и спустя много долгих минут, когда они неторопливо покончили с трапезой и допили остывший эль, разговор никак больше не клеился. Вежливо поблагодарив Велиора, девушка хотела подняться из кресла, но обнаружила, что все её силы куда-то испарились. Он ведь говорил, лунный эль восстанавливает силы, а не отбирает последние их остатки. Пламя свечи дрожало, кружевные тени ложились на стены и потолок, глаза начали закрываться сами собой.

– Что происходит? – прошептала девушка и удивилась. Её голос доносился будто бы откуда-то издалека.

– Так и должно быть, – из той же туманной дали ответил ей эльф.

Она почувствовала, как её подхватывают на руки и куда-то несут, хотела спросить что-то ещё, но голова сама собой опустилась на плечо Велиора, и сознание ускользнуло от Лизы, превратилось в светящуюся точку посреди бесконечной туманной долины.

Глава 20.1.

Впервые за проведённые в Академии несколько дней Лиза проснулась с необыкновенно ясной головой, выспавшаяся и отдохнувшая. Лениво потягиваясь в уютной постели, она сначала никак не могла сообразить, что изменилось. Определённо произошли какие-то перемены, потому как она испытывала лёгкость в теле и воодушевление, о которых успела позабыть с тех беззаботных времён в Фоллинге, когда ещё не знала, что ждёт её после выпускных экзаменов. Улыбаясь, она разглядывала свой уютный уголок, и всё казалось ей по-домашнему тёплым, уже привычным. Стопка школьных тетрадей с закладками из засушенных стебельков ромашек, любимая синяя кружка с луной и звёздами – подарок от Фреда, прихваченный из дому, высохшие панталончики на крючке, мягкий свет дня, рассеянно проникающий сквозь мелкие ячейки ширмы, которой было отгорожено спальное место. Казалось, даже мрачные тени, нарисованные на обрывках пергамента, готовы были обернуться милыми и добрыми существами. Сейчас они выглядели как нахохлившиеся грязные котята с хвостиками-верёвочками. Лиза спустила на пол ноги и в недоумении приникла к ширме. Свет дня? Что?!

Воспоминание о вчерашнем вечере вдруг захлестнуло её огромной волной, швырнуло в пучину охватившего стыда и волнения. О, боги, Велиор принёс её сюда на руках, сонную! А до этого – крепко держал в объятиях возле окна, больно вцепившись пальцами в живот и грудь. Лиза помнила, как на теле наливались синяки после его хватки, как резко он выговаривал ей за неосмотрительность. Как потом они сидели в его гостиной, ели эльфийский сыр и пили эль, как встречались их взгляды и расходились вновь, потому что смотреть на будущую студентку Велиору было нельзя, и он помнил об этом. И всё же заботливо укутал в одеяло, отнёс в кровать.

Девушка кинулась к окну и ахнула – внизу под их маленькой башенкой действительно зияла пропасть. Она была частью того глубокого разлома, что окружал Трир. Утреннее солнце заливало горные склоны, золотило скудные кустики растительности, что ютились на скалах, цепляясь корнями за расщелины. В светло-синем небе плыли небольшие перламутровые облачка. Смотреть вниз даже так, через закованное в тяжёлые рамы стекло, было страшно. Отвесные обрывы были покрыты острейшими обломками валунов, дна пропасти – не разглядеть. Отброшенный ночью прочь стул лежал у стены, словно виновато отвернулся ото всех и хотел сказать, что он тут совершенно ни при чём. Лиза вспомнила, как стояла на самом его краешке и свешивалась из окна, и содрогнулась.

Что ж, подумала она, кусая губы и расхаживая по комнате в одной ночной рубашке. Если магистр Тэрон решит её наказать, то будет абсолютно прав! Обижаться не на что. Она заслужила не только выговора от учителя, но, пожалуй, Велиор прав, хорошей порки. Правда, Лиза понятия не имела, применяются ли столь суровые методы воспитания в магических Академиях, но читала, что в Школе искателей телесные наказания – в порядке вещей. Сбросив рубашку, девушка оглядела себя в маленькое зеркальце. Странно, ни на плечах, ни на нежной груди не было никаких синяков. Выходит, не так уж сильно схватил её эльф, как она себе вообразила? Она натянула высохшее платье и твёрдо решила, во-первых, ещё раз извиниться перед Велиором за вчерашнее, а во-вторых, позавтракать с Моникой.

Вот только стоило Лизе приоткрыть дверь и сделать один тихий шажок по лестнице (она боялась разбудить эльфа, который мог ещё спать), как она услышала внизу сухой, отрывистый и недовольный голос магистра Тэрона. Сердце девушки тут же ухнуло куда-то вниз. В животе от страха противно защекотало. Велиор уже обо всём рассказал учителю, другого и быть не может! Здравый смысл подсказывал, что нужно потихоньку вернуться в комнату и сидеть там маленькой тихой мышкой, пока теневые маги решают, стоит ли она дальнейшего обучения или лучше избавиться от бездарной полукровки, пока не натворила дел. Здравый смысл… Лиза сглотнула сухой воздух и осторожно прокралась до самого низа лестницы, изо всех сил напрягая слух.

– Ты не должен был закрывать портал без моего согласия! – сурово сказал Тэрон.

Его чёрная тень шевельнулась за цветастыми витражными дверями. Велиор что-то ответил магистру, но так тихо, что девушке не удалось разобрать. Слава богам, они разговаривали друг с другом на языке людей! Лиза знала, что Тэрон в совершенстве владеет и эльфийским, но в Академии предпочитает использовать общий язык Веллирии.

– Не спорь, ты пожалел девчонку! – отрезал магистр. – А жалость никогда ещё не доводила до добра, Велиор! Я предупреждал Лизу, что ей поначалу придётся несладко, но вот тебя вмешиваться в процесс обучения я не просил. Она должна была справиться с кошмарами самостоятельно.

Сейчас, вот сейчас Велиор расскажет магистру, до чего докатилась Лиза, слушая пение теней. Девушка сжала кулаки и зажмурилась.

– Ей стало плохо, и я помог, – возразил эльф. – Разве не ты твердишь всем призывателям о том, что нас спасёт только взаимная помощь и поддержка. Нас осталось и так слишком мало, не хватало ещё, чтобы мы лишились ученицы. Чтобы повторилась прошлогодняя история!

– Эйнар был слаб, а потому не выдержал даже первого испытания, – жёстко сказал магистр.

– Лиза всё выдержит, если ей немного помочь. Я не брошу её одну! – и Велиор звучно громыхнул чем-то в комнате, а быть может, ударил ладонью по столу.

– Ты снова идёшь на поводу у своих инстинктов, да? – с горечью спросил Тэрон. – Потянуло к юной полукровке, и ты решил отправить дела Гильдии коту под хвост? Смею напомнить, что твоя прошлая любовь принесла нам одни разрушения. Твоя ссора с отцом многие наши общие дела поставила под сомнение.

– Отец предал меня! – почти крикнул эльф. – И ты знаешь это! Донния была моей, пока он не положил на неё глаз. Мы собирались пожениться. Я любил её всем сердцем, а он… он привязал её к себе магией, как невольницу, она позабыла всё хорошее, что было между нами, и прыгнула к нему в постель. Стала его послушной игрушкой, потеряла разум…

– Избавь меня от этих глупостей, Велиор! – бросил птичий магистр. – Если вы с Келлардом не можете поделить любовницу, то заведите ещё одну, благо недостатка в женщинах по обе стороны от Вечных гор нет. Найди себе новую подружку и не смей мешать в одну кучу свои амурные приключения с делами Гильдии или Академии.

– Сказал тот, кто дважды в неделю летает в спальню к владелице графства Трир, – ядовито вставил маг и усмехнулся.

– Графиня Агата взрослая женщина и способна как постоять за себя, так и сделать выбор, – ничуть не рассердившись на выпад, сказал Тэрон, – чего не скажешь о Лизе. Считай, что я тебя предупредил. Тронешь мою ученицу, и у тебя будут большие неприятности. Размахивай своим волшебным жезлом где-нибудь не здесь, не в стенах учебного заведения.

– Что, если ей самой нужен друг? Не надсмотрщик, не наставник, а просто тот, с кем она могла бы поговорить? – сбавив тон, спросил Велиор.

– Я не запрещаю вам общаться, – сказал магистр и приблизился к дверям. – Но ты не имеешь права давать девочке надежду на то, что уставом Академии строго запрещено. Ей нужно заниматься своим даром и готовиться к посвящению. Не отвлекай её на романтические глупости.

– С чего ты взял, что я этим занимаюсь? – уже совсем почти неслышно произнёс эльф.

– Не нужно быть сыщиком, чтобы понять, что вы делали здесь прошлой ночью, закрыв портал. Беседовали при свечах, пили лунный эль и вряд ли сильно задумывались о насущных делах. Я надеюсь, Лизабет всё ещё девственница? – с нажимом спросил Тэрон.

– Да, – буркнул эльф. – Она не их тех, кто кидается на шею в первый же вечер.

– Хорошо, – голос руководителя Академии смягчился. – Даю вам три дня на то, чтобы восстановить портал. Используй прежние якори, ты знаешь их координаты.

Лиза едва успела метнуться вверх и вжаться в стену, как стремительный Тэрон вылетел в коридор и удалился в сторону лестницы. Девушка потихоньку вернулась к себе и теперь сидела верхом на злополучном стуле, пытаясь разобраться в смеси новой информации и сопровождающих её противоречивых эмоций. Магистр был прав – от этого никуда не деться. Она уже успела понять, что будущий наставник не склонен ни приукрашивать факты, ни хитрить, ни сгущать краски. Он прямо говорил всё, что думал, и ему было решительно наплевать на то, что правда может ранить собеседника не хуже ножа.

Значит, Велиор поссорился с отцом из-за девушки и до сих пор злится на них обоих. Сердце прекрасного теневого мага не свободно, и от этого хочется не то завыть волком и что-нибудь расколотить, не то смиренно поблагодарить судьбу. Она всё-таки добиралась в Трир для того, чтобы учиться в Академии, а не устраивать личную жизнь. По правде говоря, Лиза ни о каких романтических отношениях и не думала вовсе, пока не повстречала на призрачной дороге этого эльфа. Уж не использовал ли он тоже магию разума, чтобы заставить юную некромантку думать о нём не как об учителе алхимии, а как о мужчине, рядом с которым в ней пробуждалось что-то доселе неведомое?

В дверь постучали, и она метнулась открывать, на ходу поправляя растрёпанные волосы.

– Доброе утро, – улыбнулся эльф, склонив голову и с нежностью глядя на неё.

– Здравствуй, я хотела попросить прощения… – выпалила она, но Велиор покачал головой и остановил её жестом.

– Мы ведь уже извинились друг перед другом вчера, – улыбнулся он. – Я хотел позвать тебя прогуляться по городу, заодно позавтракаем где-нибудь.

– А ты уверен, что нам можно это делать? Гулять вместе? – тихо спросила девушка.

– Ты всё слышала, да? – хмыкнул эльф и провёл рукой по лицу, будто желая спрятаться.

Лиза не стала отпираться. Врать, глядя в глаза, она до сих пор не научилась.

– Магистр Тэрон говорил громко, – пожала плечами она.

– Да уж, – Велиор отвёл взгляд. – Отчитывал меня как мальчишку из-за этого дурацкого портала. Хотя я уже десять лет не являюсь его учеником, он всё ещё считает себя вправе указывать мне, как поступать.

Ей было неловко видеть, как эльф пытается скрыть смущение. Всё же разговор с магистром был приватным и не предназначался для случайных ушей.

– Думаю, он переживает за всех нас, – попробовала она вступиться за Тэрона. – Знаешь, мой папа, ну, мой человеческий папа, он, когда волнуется, то всегда повышает голос. Особенно, если брат или сёстры играют с огнём или занимаются ещё чем-нибудь опасным. Этот портал трудно открывать?

– Не слишком, мы с тобой справимся, – подмигнул ей Велиор. – Так ты готова к прогулке?

– Ну, я не уверена, – прошептала Лиза, глядя в его ясные глаза. – Опять тебе из-за меня достанется, да?

– Нет, всё будет в порядке, – уверенно ответил он и сложил руки на груди с лёгкой улыбкой.

– Хорошо, – сдалась Лиза и быстрым ветерком заметалась по комнате. Подобрала волосы, накинула поверх платья накидку от школьной мантии, зашнуровала ботиночки.

Ей, совсем неопытной в таких делах, как прогулки с мужчинами, казалось невежливым, что она заставляет его ждать. К тому же, внутри болезненно пульсировали в отчаянии брошенные им слова о той девушке, Доннии. Неужели родной отец Велиора настолько коварен, что мог обманом и чёрной магией увести невесту у собственного сына?

Что же тогда представляет из себя Гаэлас? Что, если он такой же беспринципный колдун и восемнадцать лет назад проделывал то же самое с её родной матерью? Заклинаниями вырывал из юной Сонии слова любви и нежные ласки…

Эльфы из школьных учебников, чёрные угловатые создания со страшными глазами и когтистыми руками, уже не казались Лизе такой уж выдумкой. «Тела и лица эльфов прекрасны, но души их черны, а кровь – проклята», – вспомнила она и посмотрела на Велиора. Он протянул ей руку, и она не смогла удержаться и подала ему свою.

Глава 20.2.

Лёгкий ветерок ласково трепал волосы Лизы и мага, когда они взбирались по каменистой тропинке к небольшому храму, стоящему на возвышении. Это было, пожалуй, самое светлое и открытое место во всём городе. Белые мраморные плитки устилали площадку перед самым входом в Солнечную обитель, на постаменте перед аркой сияла отполированная множеством рук позолоченная табличка с надписями на двух языках. С удивлением девушка оглянулась на Велиора – надписи на языке людей не было.

– «Здесь живёт свет Сулейна, отца всего сущего», – прочитал эльф. – Держу пари, ты удивлена?

– Я думала, солнечный бог един для всех народов, – немного растерявшись, сказала она и погладила украшенные вензелями эльфийские буквы и резкие угловатые росчерки незнакомой ей пока птичьей клинописи. – Разве это не древнее имя Ксая?

– Церковь людей утверждает, что именно так и есть, – тихо сказал Велиор, стоя позади девушки. Незаметно он прикоснулся к её плечам и тепло провёл по ним кончиками пальцев. – Священники Ксая дали добро Солнечным стражам, а после и Ордену на уничтожение тех, кто на людей не похож. Лесных эльфов, что прячутся от света в глубоких норах, сумеречных созданий, что проникают в мир живых, нечестивых магов, что берут силу из междумирья. Ксай огненный бог, и его пламя они считают равным сиянию светила в небесах. Но это не так, Лиза. Солнце одинаково светит всем, кто ходит по земле, так же, как и луна.

– В эльфийских сказках говорилось, что Сулейн отправил в мир живых своего посланника, я помню это, – Лиза обернулась и на мгновение оказалась в невесомых объятиях эльфа. – Но в церковных песнях поётся по-другому. Нас учили, что Ксай и его духи одинаково присутствуют и в огне, и в солнечном свете, потому как солнце – не что иное, как гигантский огненный шар.

– А ещё вас учат, что кровь эльфов проклята, не так ли? – насмешливо спросил Велиор и выпустил плечи девушки. – И что призыв теней или общение с духами нарушают магическое равновесие.

– А разве нет? Ты хочешь сказать, что открытие порталов в междумирье или призыв чудовищ с той стороны завесы не вредит миру живых? – воскликнула Лиза.

– Представь себе, нет, но я не хочу опережать события. Мне уже указали на моё место сегодня, как и на то, что я не имею права вмешиваться в твоё обучение. Подождём начала учебного года и уроков алхимии, там я буду удовлетворять твоё любопытство хоть каждый день.

Она почти физически почувствовала, как в этот момент между ними словно возникла очень тонкая, но непроницаемая преграда. Желая смягчить свой ответ, Велиор протянул было руку, чтобы поправить выбившийся из её поспешной причёски локон, но в последний момент не стал смущать спутницу и спрятал обе руки в карманы учительской мантии.

– И всё-таки, почему? – не хотела сдаваться она. – Пожалуйста, скажи!

– Да потому что и вовсе нет никакого разделения магии на светлую и тёмную, позволительную и запретную, природную и искусственную и так далее, – ответил он, стоя у входа в храм и любуясь изваянием древнего светлого бога Сулейна.

Искусный мастер сумел запечатлеть в неподвижной скульптуре и вечную юность, и мудрость многих веков, и свет жизни, который в виде шара держал в руках мужественный воин-маг, истинный отец Ксая и всех его младших духов.

– А то, что называют тёмным даром? – прошептала девушка.

– Это просто дар, магическая сила, – с усмешкой покачал он головой. – Даже мы, призыватели, переняли эту дурную привычку людей и стали употреблять термины «светлый» и «тёмный», но это только для удобства. По ту сторону Вечных гор, в стране, где я вырос, никто так не говорит.

– Но ведь тёмный маг не может, например, быть целителем, – возразила Лиза.

– А на ёлках, какая досада, не растут яблоки, – поцокал языком несносный маг.

Две девушки-горожанки в пышных платьях, смеясь, положили к ногам Сулейна свежие цветы и, кокетливо оглядываясь на симпатичного эльфа из Академии, упорхнули прочь. Лиза действительно испытывала сейчас досаду от возникшего между ними отчуждения.

– Всё не так, Лизабет, – словно почуяв, что она начинает огорчаться, продолжил Велиор. – Тёмный маг вполне способен стать целителем, нужно только научиться правильному обращению со своим даром. Но куда проще установить границы и действовать внутри них, это очень удобно, особенно, когда учишь юных волшебников. У меня вызывает неподдельный интерес преподавание в других Академиях. Как они умудряются учить по книгам и учебникам, выбросив из них половину страниц? Загадка…

Велиор обошел круглое здание храма и остановился у самого края площадки. Отсюда как на ладони был виден замок графини Агаты, величественное строение из чёрного камня с остроконечными башнями. Крыши графских владений покрывала особая серебристая черепица, которая сейчас отражала льющийся с небес свет и казалась тонким ледяным налётом, укрывающим замок. Город бурлил своей обычной утренней жизнью и совсем не выглядел изнутри той мрачной обсидиановой шкатулкой, каким увидела его Лиза в первый раз, стоя у кромки леса возле моста. Здесь тоже шумели листвой небольшие скверы, алели на клумбах и в приоконных ящиках бальзамины и герани, бегали стайками детишки, чирикали в пыли взъерошенные воробьи.

Воздух нёс какой-то новый, едва уловимый запах далёкой свежести, чего-то горьковато-солёного, незнакомого. Край света должен был располагаться где-то поблизости от моря, но даже напрягая слух изо всех сил, девушка не могла расслышать отдалённого гула водной стихии. Графский замок и стеной возвышавшиеся за ним вековые сосны не пропускали в город никаких звуков с далёкого побережья.

Велиор стоял совсем рядом, плечом к плечу Лизы и задумчиво улыбался. Она не могла сдержаться и украдкой любовалась его точёным профилем, чётко очерченными губами, блеском гладких и наверняка шелковых на ощупь волос. Где-то внутри больно шевелились острые, как иглы, слова магистра о том, что им нельзя быть вместе, но никто ведь не запретит ей просто смотреть на него. Просто смотреть. И – сердце забилось чуть быстрее в предвкушении – их ждёт совместная работа по восстановлению портала! Знать бы, о чём он думает сейчас, устремив вдаль рассеянный взор и чуть опустив веки?

– Когда магистр Тэрон пригласил меня в Академию, я не думала, что город такой большой, – тихо промолвила Лиза. – Как графиня Агата одна справляется со своими владениями? Ведь есть ещё посёлки, деревни, да?

– Разумеется, – отозвался эльф. – И всё побережье до самого мыса Забвения, и бескрайние леса, и Край Ледяных озёр. Графиня мудрая правительница, и у неё много верных людей.

– Магистр Тэрон один из них?

Он улыбнулся чуть шире, сверкнув на солнце кончиками белых зубов:

– Они потомки тех, кто основал этот город шесть сотен лет назад. Их осталось всего двое, разве это не повод, чтобы объединить силы и держаться вместе? Я был неосторожен в разговоре с магистром, и ты знаешь теперь целых две его тайны. Но всё же я не имею права обсуждать их с тобой, лучше тебе поговорить по душам непосредственно с учителем…

«Я и твою маленькую тайну тоже знаю», – подумала она про себя.

Велиор вновь взял её за руку, и воображаемая Лизой завеса между ними дрогнула, пошла рябью. Они спустились в тенистый сад, где среди цветущих деревьев укрывалось святилище лунной богини Нииры или Ньир, как называли её эльфы. Хрупкая стройная женщина в длинных одеждах выглядела так, словно была соткана из белого шёлка, а вовсе не из древнего мрамора. Её изящные руки были увиты венками из покрытых росой незабудок и белых лунников, у босых ног бил крохотный фонтанчик, в котором колыхались цветки пахучих водяных лилий.

– Почему графиня Агата не вышла замуж? – коснувшись длинных лепестков, спросила девушка.

– Говорят, она дала слово на похоронах графа Гермунда, что никто не займёт его место. Многие сватались к молодой графине, ведь овдовела она в восемнадцать… – эльф уселся на скамеечку под раскидистой розой, и Лиза, поколебавшись, присоединилась к нему. – А ты веришь в то, что можно любить одного человека всю свою жизнь? Даже после его смерти.

– Да, – не задумываясь, пожала плечами она. – Я верю.

– Граф Гермунд был не похож на остальных. Он никогда не сидел в замке подолгу, много путешествовал по своим землям, знал несколько языков, интересовался чужими обычаями и легендами. Ему не были особо интересны политические интриги или придворные балы. Да, он исправно платил налоговому сборщику, поставлял нужное количество самоцветов из Вечных гор в казну, но его всё равно не слишком любили. Называли чересчур добрым, излишне мягким. Сочувствующим. Он мог самолично вступиться за какую-нибудь девчонку, обвинённую в грязном колдовстве или подобрать подыхающего в канаве эльфа. И… да, старые боги казались ему справедливее новых. Легенду о Ксае он считал неверным толкованием песен о Сулейне, не признавал могущества огненного посланника. А потому, разумеется, терпеть не мог ни Солнечных стражей, ни это извращённое новообразование под названием Орден Искателей. Когда на пороге Трира появлялись церковники или инспекторы, он гнал их взашей. Агату он взял в жёны совсем юной, ей не было и пятнадцати, что тоже нарушало все установленные новой церковью законы. Хотя, ходили слухи, будто до семнадцати лет он не трогал жену, терпеливо дожидался, когда она повзрослеет. Графиня во всём поддерживала его.

– Как получилось, что Вольдемар Гвинта убил Гермунда? – Лиза была так очарована неторопливым рассказом, что уже забыла обо всех своих недавних тревогах.

– Тэрон видел это своими глазами, – тихо сказал Велиор. – Конечно, Орден Инквизиции знал, что за стенами Трира укрывается множество эльфов и рождаются полукровки. Знал он также о том, что Гильдия призывателей теней берёт своё начало в Академии Трира. И что в графстве нет как таковой армии, кроме горстки отчаянных стражей, тоже знал. Поэтому отряд генерала Гвинты не был многочисленным. Говорили также, что их сильно потрепали уже по дороге, когда ищейки продирались через Тёмный лес. Граф Гермунд, завидев нежданных гостей, вскочил на коня и выехал им навстречу. Он хотел лишь побеседовать с генералом и даже не подумал вздеть на себя броню. Наивный он был человек.

– Его просто убили… – с грустью в голосе сказала Лиза. – А где же была Агата в это время?

– Графиня ждала их первенца, а потому поднялась на стену слишком поздно. Всё уже было кончено, как думал генерал Гвинта. Отряд Ордена сгрудился над бездыханным телом графа и ждал, когда откроются ворота. Все думали, что город пал, и пришло время нового порядка, – Велиор рассказывал так, что история сама собой проступала через дымку ушедших лет перед глазами Лизы. – Но было ещё ничего не кончено. Агата действительно открыла ворота, и из них вырвались стражи Трира, на конях и в полном обмундировании. На мосту была кровавая битва, но ни один искатель не перешёл его. В конце концов, та кучка бойцов, что осталась от отряда Гвинты, начала отступать и скрылась в лесах. После Агата подняла мост, и Трир стал недоступным ни для кого, кроме птиц.

– Что было потом? – девушка почувствовала, что эльф настолько погрузился в повествование, что неосознанно перебирает её пальцы, взяв руку в обе ладони. – У Агаты родился сын?

– Нет, – помотал головой Велиор. – Она слегла и потеряла ребёночка. Все плакали в тот месяц, а особенно те, ради кого приходил Орден. Они решили, что вина за смерть Гермунда и его сына лежит на них. В те годы Агата стала особенно поддерживать Академию, пожертвовав на её развитие всю коллекцию украшений и множество чудесных предметов, что муж привозил ей из своих странствий. Она сблизилась с Гильдией призывателей и птицами и знает в лицо едва ли не каждого эльфа и полукровку в своих владениях. В день открытия Академии она каждый год приходит посмотреть на торжество.

– Я слышала от Моники, будто Агата держит при себе каких-то «ручных эльфов», – понизив голос, сказала Лиза. – Что это могло означать? Кто они?

Велиор вынырнул из прошлого и усмехнулся:

– О, да, с одной из них мне довелось учиться на одном курсе!

– Их много? – удивилась девушка.

– Двое, и они её личные шпионы и телохранители. Парень владеет луком и кинжалами, а его сестрёнка сильнейший маг. Уверен, они стоят целой армии неуклюжих бронированных мечников! В год, когда не стало графа Гермунда, один из купцов привёз в подарок Агате двух эльфийских детишек. Он понятия не имел о местных обычаях, но слышал о том, что молодая графиня переживает большое горе, а потому захотел её развлечь. Предложил привязать лесных эльфят к столбу и натравить на них диких волков. К слову, волки в его обозе были тоже, сидели в окованных железом клетках.

Лиза затаила дыхание. В прозрачных сумерках деревьев всё представлялось ей так явственно, что становилось не по себе.

– Не знаю уж, удалось ли этому купчишке унести ноги из Трира, потому как графиня сильно прогневалась и велела его самого раздеть донага и привязать к тому самому позорному столбу. А эльфов оставила при себе – девочка окончила Академию, а мальчик обучался воинским искусствам.

Девушка облегчённо выдохнула и поблагодарила мага за его долгий рассказ. Велиор приобнял её, и несколько минут они сидели, слушая мягкий звон воды и шелест листьев над головой. Она шевельнулась первой:

– Давай восстановим портал, иначе Тэрон продолжит сердиться на нас обоих.

– Да. Придётся, – словно не желая возвращаться в действительность, ответил эльф. – Как бы я хотел повернуть время вспять и… сделать так, чтобы ты не слышала того разговора.

– Я знаю, что нам нельзя быть вместе, господин учитель алхимии, всё равно узнала бы об этом, какая разница, раньше или позже, – с улыбкой заверила его Лиза. – Но дружить ведь можно.

– Угу, – сквозь зубы проронил он и поднялся со скамейки. – Дружить можно.

Глава 21.

Следующие три дня Лиза с невероятной скоростью и упорством штудировала учебники и руководства по созданию порталов для старших курсов. Каждый вечер голова готова была с треском лопнуть, как раздувшийся бешеный огурец, а в глазах мелькали графики и чертежи, заменяя собой потолки и стены. Велиор принёс ей стопку учебного материала, как только они вернулись с прогулки по городу, а после заявил, что для создания устойчивого портала в междумирье нужна сила двух магов. Именно поэтому ей следует «немного ознакомиться» со спецификой предстоящей работы, но что подразумевалось под этим «немного», эльф не уточнил.

Поначалу девушка принялась было пролистывать теоретическую часть и объяснения, не читая, и сходу заталкивать в себя магические формулы. Фред всегда поступал таким образом, но уже к концу первого дня Лиза уяснила, что наука о перемещении в пространстве ни за что не потерпит подобного небрежного отношения. Если формулы огненной магии существовали каждая сама по себе, то создание портала представляло собой длинные цепочки, последовательности действий и заклинаний, а потому усвоить их в отрыве от описательной части не представлялось возможным. Пришлось вернуться в самое начало и внимательно изучать всё подряд, делая для себя пометки в блокноте.

Второй день сменился ночными сумерками, когда Лиза всерьёз начала волноваться за успех предстоящего дела. Вернувшись после ужина с Моникой, которая донимала подругу расспросами, чем это она так занята, что перестала выходить на прогулки, девушка постучала в стеклянные двери Велиора.

– Когда мы начнём, остался всего один день? – от волнения забыв даже поздороваться, выпалила она.

Эльф выглядел абсолютно спокойным. В задумчивости он стоял у окна в лёгкой светлой рубахе и домашних льняных штанах, раскачивал в руке бокал игристого вина и любовался темнеющим небосводом, на котором вспыхивали крохотные искры звёзд. Лизе внезапно подумалось, что ему всё равно, успеют они открыть портал или нет. Магистр Тэрон не выгонит учителя алхимии из Академии и уж тем более не исключит из Гильдии призывателей теней. С юной ученицей Велиору тоже ничего не светит, а оттого нет никакого резона лезть вон из кожи и бежать восстанавливать портал. Лизабет Сандберг исключат – вот и хорошо. Ни за кем не нужно будет присматривать, никто не станет нарушать его спокойствия. Можно будет сидеть в тишине, вспоминать о прекрасной Доннии и придумывать, как отомстить негодяю-отцу.

– Завтра, Лизабет, – отстранённо проговорил он и слегка улыбнулся ей.

– А если мы не успеем? – всё ещё надеясь достучаться до него, спросила Лиза.

– О чём ты говоришь, это не так уж сложно, – опустив бокал, Велиор приблизился к ней и заглянул в лицо. – Я просто хочу, чтобы ты подготовилась.

– Если это легко, то давай приступим сейчас, пожалуйста! – отчаянно попросила она. – Ты же понимаешь, что невозможно за три дня выучить целый курс телепортационной теории!

Эльф погладил её по плечам:

– Не нужно учить, просто получить представление…

И он бережно развернул её и легонько подтолкнул в спину, а потом прочно закрыл за ней двери и задвинул щеколду. Лиза почувствовала себя брошенной на произвол судьбы. Отстранённость Велиора, с которым они совсем недавно взбирались к храму солнечного Сулейна и слушали звон бьющего фонтанчика у подножия Нииры, отзывалась в её сердце ледяными иглами. Он прав, прав, прав, твердила себе девушка, но от этого становилось ещё больнее. Если мастер алхимии продолжит брать её руки в свои и обнимать её, то куда это заведёт их к началу учебного года? И как они сумеют выбраться потом из этого омута? Она чувствовала, как неожиданное влечение тянет её за собой, как хочется всё чаще быть рядом с очаровательным магом, нежно касаться его волос, щек, а потом решиться и пойти дальше – поцеловать. Но теперь горькие слезы заставили её закрыть руками лицо и катились, катились по рукам, падая на разложенные по столу учебники.

Посмотрел бы на неё сейчас Фредерик! Тихоня и заучка сидит и рыдает не над сложной задачкой, не над испорченным зельем, а из-за парня с острыми ушами! Всхлипнув, Лиза одним махом зажгла все восемь свечей в двух бронзовых подсвечниках и улыбнулась прыгающим рыжим огонькам. Смех брата из её памяти проник в угрюмую комнату и заискрился, зашипел на кончиках длинных фитильков. Закончится лето, пройдут зима и осень, промелькнёт быстрая северная весна, и они найдут способ увидеться. Лиза упросит магистра Тэрона взять её с собой на очередные школьные экзамены в Фоллинге! А для этого нужно всего-то одолеть ещё пару учебников… Утерев нос и запив свою несбывшуюся любовь холодным ромашковым чаем, девушка погрузилась в материалы и с большим энтузиазмом занималась до тех пор, пока первые лучи солнца не начали выглядывать из-за гор.

Когда она открыла глаза, то сначала ничего не поняла: перед глазами медленно покачивались синие с крохотными жёлтыми глазками пятна. Мало того, что пятна были довольно-таки странной формы, они к тому же источали тонкий аромат. Лиза зажмурилась и потёрла глаза и нос. Пахло восхитительно! Росой, лепестками цветов и свежими мамиными булочками.

– Я сошла с ума? – пробормотала она и услышала тихий смех.

– Уже полдень, Лизабет, – смеясь, сказал эльф.

Он сидел на краешке её кровати и держал в руках букет. На уже знакомой девушке фарфоровой тарелочке исходили запахом корицы румяные плюшки.

– Это ты? – она удивлённо села, придерживая одеяло у груди. – Вчера мне показалось, что ты не хочешь видеть меня!

– Твои чувства очень естественны для теневого мага, – покивал он, – нам очень часто что-нибудь кажется. Я не хотел отвлекать тебя от подготовки, извини. К тому же, мне и самому надо было поразмышлять кое о чём весьма непростом. Ну, ты возьмёшь цветы?

Она взяла букет обеими руками и осторожно прижала его к груди.

– Велиор… спасибо, но я даже не знаю, что мне думать. Всё так непонятно!

– Я объясню тебе, – он посмотрел в её глаза. – Тэрон ведь не случайно поручил нам этот портал, понимаешь? Если ты вложишь свою силу в его создание, то побочных эффектов будет куда меньше. Твой дар будет распознавать это искажение пространства как твоё собственное творение, а потому ты не будешь слышать голоса и испытывать головную боль. Вот почему я хотел, чтобы ты почитала литературу.

Лиза почувствовала, как кровь приливает к её щекам и губам, ведь она имела в виду совсем другое. И всё же он принёс цветы… это было невероятно. До этого никто не дарил ей цветов, кроме младших сестрёнок.

Время до вечера пролетело сумасшедшим галопом, что было неудивительно, ведь она так поздно проснулась! Весь день провела она за повторением уже прочитанного и лишь пару часов уделила нескольким новым главам, чтобы в мозгах не образовалось путаницы. С Велиором они условились, что он будет ждать её возле гостиной ровно в одиннадцать часов, но проблема заключалась в том, что в комнате Лизы не было часов. Точнее сказать, донельзя заросший ржавчиной странный механизм, обнаруженный девушкой на платяном шкафу, часами уже не был. В ответ на стук её пальцев из круглого отверстия железяки высунула нос перепуганная мышь. Будь на месте некромантки Моника, визг наверняка был бы слышен на всю Академию, а может быть даже и в городе, но Лиза наоборот обрадовалась. Во-первых, теперь она точно знала, кто шуршит по ночам в углу и ворует печенье, а во-вторых, приятно было понимать, что рядом есть живая душа. Когда Велиор вновь отправится в сумеречный мир, Лизе уже не будет так одиноко.

– Ты знаешь, – сказала она эльфу, когда они встретились в условленное время, – в моей комнате живёт мышка.

– Удивительно, – хмыкнул Велиор. – Я думал, что в этой Академии всех мышей поел один наш знакомый магистр.

– Ты ведь шутишь, правда? – Лиза потянула его за рукав. – Я сама видела, как Тэрон обедал с отцом Моники. На его блюде была обыкновенная человеческая еда!

– Я не шучу, Лизабет! Ты просто не видела, как он лакомится мышками, – засмеялся эльф.

Свернув в тёмный коридор по другую сторону от покоев алхимика, они оказались в пустой квадратной комнате без окон. Под ногами вместо тёплого паркета были плотно подогнанные друг к дружке шестиугольные плитки из чёрного камня, такого же, как большинство зданий и дорожек Трира. Велиор был одет в тот самый костюм, в котором имел привычку разгуливать по междумирью, чисто вымытые волосы его чуть пушились за остроконечными ушами, глаза горели азартом.

Открыв небольшой ящичек с инструментами, эльф достал оттуда чуть светящийся мелок и принялся быстро чертить под ногами магический круг. Лиза заметила, что шершавые плитки хранят следы многих порталов: кое-где оставались фрагменты линий и формул, виднелись капли засохшего воска и крошки невесомого пепла. Огни на стенах и потолке были здесь без причуд и изысков – точно размещённые над полом светильники, никаких теней, никаких искажений и игры света.

– Что ж, поиграем, Лизабет? – с задором обернулся к девушке Велиор. – Ты говоришь, а я рисую. Из чего состоит формула портала?

Она немного поколебалась от волнения, как будто вдруг попала на экзамен, но после начала безошибочно вспоминать прочитанное:

– Нужно указать начальные и конечные координаты… – несмело начала она.

– Сумрак изменчивое место, как зафиксировать там точку? – прищурился маг.

– Используй прежние якори, ты ведь знаешь их расположение! – обрадовалась Лиза, вспомнив слова магистра.

– Ах, хитрюга! – усмехнулся Велиор. – Что ещё?

– Источники сил – это мы, значит, нужны два малых круга, в которые мы направим потоки магии, – сказала она. – И три ступени защиты.

Маг ловко ползал туда-сюда, умело прочерчивая нужные линии и вписывая символы в образующиеся треугольники, квадраты и круги. Проделав большую часть работы, он вдруг вылез за пределы будущего портала, прислонился к стене и вытянул ноги, нисколько не обращая внимание на пыль и кучки пепла.

– Вот что я подумал, – он бросил заговорщический взгляд на растерянную девушку. – Давай-ка сама рисуй все защитные руны, ведь не зря ты столько времени просидела над пыльными фолиантами. Вперёд!

И он бросил ей мелок. Каким-то чудом Лиза умудрилась поймать светящуюся точку.

– А если я ошибусь? – прошептала она.

– Ха, значит меня разорвёт где-нибудь по дороге, а виновата будешь в этом ты! – он отряхнул руки и уселся так, чтобы было удобно наблюдать за ней.

Она взялась за дело, сверяя с записями каждую деталь и каждую чёрточку. Прошёл, наверное, целый час или даже больше, пока она разместила в многоугольной звезде свои не слишком уверенно начерченные творения. Велиор не подсказывал, а мысли девушки, стоило ей задуматься о нём, упорно желали свернуть совсем в иную плоскость. Когда всё было завершено, и они встали в положенные магам точки, эльф ободряюще улыбнулся ей и скомандовал:

– Давай, на счёт «три»! Раз!

– Ты даже не проверил, – заволновалась Лиза.

– Два, – ответил он. Тёмные сгустки энергии уже струились по его рукам, стекая тонкими струйками.

– Велиор, я не уверена в последнем… – ей не удавалось взять себя в руки настолько, чтобы сконцентрировать поток магии.

– Три! – выкрикнул маг.

Она разжала кулаки и изо всех сил постаралась выдавить из пальцев хотя бы ниточку требуемого потока. Тёмные искры одна за другой упали из её пальцев, но тут кто-то взял её сзади за талию и хрипло прошептал в самое ухо:

– Убери страх… Он блокирует твой дар.

– Магистр! – пискнула Лиза.

Страх заметался, забился внутри её тела, как пойманная в клетку птичка. Она дрожала от волнения, на лбу выступил пот, ноги были готовы подогнуться, будто в них разом растворились кости и суставы. Да, ноги стали похожи на вату, но Тэрон крепко удерживал свою будущую ученицу, стоя за её спиной, и постепенно она вернула себе равновесие – внешнее и внутреннее. Магия заструилась из неё в круг, и сияющий портал открылся, с шипением и синими вспышками разорвав душное пространство.

– Получилось? – зачем-то спросила она, не в силах оторвать глаз от зыбкой зеркальной двери, ведущей в сумрак.

– Как видишь, – пожал плечами Велиор.

– Тебе пора, – вмешался магистр Тэрон, передавая эльфу какой-то плотно упакованный свёрток.

Лиза насторожилась, и на какое-то время повисла напряжённая тишина. Портал напитался силой волшебников, стабилизировался, и теперь можно было выйти из кругов, но она замешкалась. Эльф ведь ни слова не сказал о том, что ему нужно будет уходить, вёл себя как ни в чём не бывало, как будто бы, починив сумеречный проход, они вновь смогут беспечно прогуливаться по улицам Трира. Ведь до начала учёбы ещё столько времени… Вчерашняя печаль сдавила ей горло, стало душно, голова закружилась.

– Будь человеком, выйди на минутку, – сказал Велиор магистру, отчего тот звучно фыркнул.

– Человеком? Не слишком ли много ты от меня хочешь?! – и он обошёл начертанный под ногами круг по часовой стрелке, с прищуром всматриваясь в изображения и формулы.

И всё-таки после этого вышел, взмахнув рукавами чёрной мантии и насвистывая какую-то мелодию. Эльф прижал к себе опустившую голову девушку, провёл ладонью по её растрёпанным волосам:

– Появилось срочное поручение, Лизабет, я должен отправиться на другой конец страны и участвовать в переговорах с магами из Форосса.

– Разве там остались маги? Я слышала, что их всех уничтожили, – прошептала она ему в плечо.

– Конечно остались, но ушли в подполье, – сказал он, приглаживая её локоны. – Даже лекари Форосса вынуждены скрываться от правосудия, как тебе такое?

– Это ужасно, – вздохнула она. – Когда ты вернёшься?

– Я не знаю, – серьёзно ответил он. – К началу учебного года точно вернусь, по-другому и быть не может. Веди себя хорошо и слушайся во всём магистра Тэрона, договорились?

Он посмотрел в её лицо и улыбнулся. Он был близко-близко, и дыхание его касалось её щеки. Как бы ей хотелось сделать это прямо сейчас, преодолеть разделяющий их воздух и на одно мгновение прильнуть к его губам. Лиза понятия не имела, что будет при этом чувствовать, но по рассказам Фреда поцелуи были весьма приятным занятием для влюблённых.

– Договорились, – прошептала она, так и не решившись.

– Тогда до встречи, – быстро сказал Велиор, выпустил её и тут же шагнул в портал, который принял в себя мага и моментально сжался до размеров медной монетки.

Лиза постояла ещё немного, глядя на гаснущий свет круга, повернулась и пошла из комнаты прочь.

Глава 22.1.

В самую макушку лета, когда на тенистых склонах Вечных гор стаяли последние полоски снега, и расщелины скал заполнились свежей салатовой порослью и расцвели голубыми звёздочками горных гвоздик, Лиза получила долгожданное письмо от Фредерика. Прошёл уже целый месяц с тех пор, как девушка оставила родной дом. Первые волнения улеглись, она немного обвыклась на новом месте, а после того, как ей удалось совместно с Велиором открыть магический портал, отголоски теней и потусторонний туман уже не заволакивали ни вид из окна, ни сознание волшебницы.

Теперь она всё чаще вспоминала об отправленном письме и принималась гадать, когда же птичья почта графини Агаты соизволит порадовать её ответным письмом из дома? Каждый день, спускаясь в сад и проходя мимо студенческого почтового ящика, Лиза начинала высчитывать дни, и получалось, что ответ должен прийти самое позднее – сегодня, но его всё не было и не было. И всё же, несмотря на упорные ожидания, она удивилась, когда вернулась с прогулки в свои покои и обнаружила на письменном столе несколько превосходных иссиня-чёрных перьев и аккуратно запечатанный сургучом конверт из коричневой грубой бумаги.

«Спасибо, магистр!» – про себя воскликнула Лиза и немедленно разорвала заклеенный бумажный край. Волнение захлестнуло её с головой, стоило лишь увидеть знакомый торопливый и размашистый почерк Фреда. Она плюхнулась на кровать и погрузилась в чтение.

Привет, дорогая Лиза!

Я мог бы долго рассказывать тебе о том, как велико было моё возмущение в то утро, когда ты решила убежать и не захотела брать меня с собой! Клянусь, я готов был взорваться, едва ты удалилась за поворот! Меньше всего я ожидал от тебя такой выходки, особенно после нашей клятвы всё и всегда делать вместе! Надо сказать, отец тоже был вне себя от ярости, и мне чуть было не досталось ремнём (из-за тебя), а мама настолько перепугалась, что у неё начались схватки на три недели раньше положенного срока. Конечно, из-за этого папе пришлось успокоиться и отнести её в дом. Так что после твоего побега все стояли на ушах целый день, а к вечеру у нас появилась ещё одна сестрёнка. К счастью, всё обошлось – и мама, и маленькая Майя живы и здоровы. Один только папа до сих пор сердится на тебя, даже сначала не захотел читать твоё письмо. Но ты не огорчайся, это лишь видимость. Прокравшись в столовую ночью, я увидел, что он всё-таки читает его при свете свечи. Думаю, всё будет в порядке. Майя точно такая же смешная, пухлая и рыжая, как были Элин и Молли - ну никакой разницы. Дедушка от неё без ума, как и все остальные.

Ты будешь смеяться, но я впервые в жизни жду скорейшего наступления учёбы, осени, зимы и следующего лета, чтобы мы могли увидеться с тобой в Вестене или ещё где-нибудь. Жаль, что в Академии Трира не преподают огненную магию, потому что в этом случае я бы без колебаний поехал продолжать учёбу к тебе. Когда я рассказал об этом Белле, она устроила грандиозную истерику и с тех пор не желает разговаривать со мной. Оказывается, Белла рассчитывала на то, что я женюсь на ней через год, и мы будем вместе жить в Фоллинге. Моё обучение в Университете Сюр-Мао совершенно не входило в её планы! Я предложил ей ехать в столицу вместе, но, похоже, жизнь со студентом-мистиком – это не то, о чём она мечтает. Увы.

Лиза, я должен рассказать тебе ещё об одном невероятном происшествии, которое случилось всего пару дней назад, но не уверен, что смогу описать это в письме во всех подробностях. В двух словах – наша общая знакомая, которой мы помогли, отблагодарила и меня тоже, забравшись ночью в моё окно. По правде говоря, это было весьма неожиданно, и я долго не мог прийти в себя от её благодарности. Если бы не цветы из её причёски, оставшиеся поутру на моей подушке, я был бы уверен, что всё это мне попросту приснилось…

Как обстоят дела с парнями в Академии Трира, ты уже нашла себе ухажёра? Я был бы не прочь узнать и о твоих любовных приключениях, но, боюсь, что письма неизбежно прочтут родители. Так что будь осторожна в выражениях!

Обнимаю и жду письма. Твой Фредерик.

Лиза перевела дыхание, отложив письмо на одеяло, но буквально через минуту не выдержала, схватила его снова и перечитала ещё раз. Затем ещё и ещё. Она забыла, что находится в сотнях миль от дома, в древнем городе из чёрного камня, окружённом ущельем и толстыми стенами. Забыла о неприступных скалах и старом замке, что упирался острыми шпилями башен в самые облака. Её душа вернулась на землю, на равнины Фоллинге, и только сейчас девушка вдруг осознала, как соскучилась по родительскому дому. По знакомым с глубокого детства тропинкам в саду, по смеху младших сестрёнок и задиристому голосу Фреда, по маминым тёплым рукам и лучистым морщинам дедушки, по жужжанию пчёл над розовыми кустами и кабинету отца в клинике, полному диковинных склянок и магических книг.

Заботливо свернув письмо, Лиза на миг приложила его к груди – как сияющий солнцем кусочек дома, оставшегося в прошлом. Если бы только можно было вернуться назад без оглядки, чтобы всё стало как прежде, как было все беззаботные годы, пока незнакомая тёмная сила не давала о себе знать! Если бы только среди многочисленных снадобий и зелий, которыми родители потчевали своих пациентов, отыскалась одна заветная склянка, которая могла бы исцелить её от непрошенного дара, что на самом деле был её проклятием! Девушка закрыла глаза и погрузилась в воспоминания.

Ей не хотелось шевелиться, она представила себя сидящей на чердаке, в окружении разбросанных вокруг вязаных подушек, свитков с домашними заданиями Сморчка и чашек с остатками ягодного чая. Мечты и несбыточные фантазии плавали в воздухе золотистыми паутинками, девушка улыбалась и всё глубже проваливалась в сладкую послеобеденную дремоту. Она бы так и заснула, если бы не противный тонкий скрежет, мигом вернувший её в действительность. Её соседка-мышь время от времени испытывала на прочность металлический корпус ржавых часов.

– Эй ты! – крикнула Лиза, подскакивая с подушки и разгоняя дрёму. – Перестань!

Мохнатая подружка покинула свой домик, уселась на самом краю шкафа и принялась чистить усики и шёрстку. Девушка подкралась поближе к зверьку, протянула зажатый в руке кусочек бисквита. Мышь недоверчиво отступила, но нос и передние лапки её взволнованно подрагивали при виде лакомства.

– Ешь, глупая, – Лиза подтолкнула еду пальцем. – Думаешь, я расскажу о тебе Тэрону? Не бойся, я не стану. Но если ты будешь грызть часы, то он рано или поздно сам тебя найдёт и слопает!

Улучив момент, мышка схватила бисквит и скрылась в своём убежище. Девушка вернулась и вновь перечитала письмо. Хотелось сесть за ответ немедленно, но она понятия не имела, как рассказать брату о Велиоре, не говоря обо всём остальном. К тому же, упоминать в письме эльфа, живущего среди людей, было бы не слишком разумно, если учесть, что и до Фоллинге докатились проверки отрядов Ордена. Получалось, что все её письма домой никогда не будут по-настоящему правдивыми, и от этого опускались руки. Озарившая её радость сменилась вдруг одиночеством, какое настигает человека при невозможности прикоснуться, прижаться к родному существу. Так странно, но и Велиора, с которым Лиза была знакома всего несколько дней, она уже тоже причисляла к этому списку. И признаться себе в том, как не хватало ей рядом эльфа, оказалось совсем даже не стыдно.

Холодный горный ветерок врывался в раскрытое окно и приподнимал висящие на стене рисунки. Теперь, когда наваждение уже не грозило юной некромантке, она распахивала тяжёлые рамы каждый день и любовалась хмурыми, строгими пейзажами. Сегодня над Триром проносились бесконечные вереницы быстрых облаков, воздух был свежим и нёс ароматы далёких дождей. Клочки бумаги вновь подпрыгнули, и Лиза потянулась, чтобы успокоить танец нарисованных теней, но тут заметила с обратной стороны листков едва различимые надписи.

«Я никогда не смогу дотянуться до него»

«В песнях теней – истина»

«Учитель говорит, что я слишком слаб»

Осторожно открепляя рисунки от кусочков липкой смолы, она разложила их на покрывале и перевернула изнанкой кверху. Когда-то это был единый лист бумаги, который разорвали на квадратики, прикладывая линейку. От чернил почти не осталось следа, строчки казались чуть светлее и как будто еле заметно светились. Лиза попробовала переложить их так и эдак, чтобы получилось связать отдельные части послания, и вскоре едва не вскрикнула от изумления, прочитав:

Учитель говорит, что я слишком слаб и не выдержу посвящения. Что источник моей силы расположен глубоко в сумраке, и я никогда не смогу дотянуться до него. Так случается, если ты только наполовину маг – кровь разбавлена, и сокровище дара скрыто слоем никчёмной пустой породы. Но я нашёл способ получить то, что принадлежит мне по праву. В песнях теней – истина. Они говорят правду. В этом мире у меня нет ничего, по ту сторону – будет всё. Я оставлю открытым окно, чтобы меня не искали.

– Значит, ты их обманул? – пробормотала девушка.

– Совершенно верно! – прошелестело у неё над головой.

Лиза повернула голову и различила белёсую тень, висящую у кровати.

– Зачем? Разве нельзя было довериться учителю или мастеру Велиору? – спросила она, замерев, чтобы не спугнуть зыбко дрожащее привидение.

– Погоди, ты не напугана? – несмотря на потусторонний шелест, в голосе духа слышалось мальчишеское разочарование. – Ты же девчонка, тебе полагается визжать!

– А что ещё полагается делать девчонкам, а? – Лиза осторожно сложила стопочкой обрывки записки, отметив про себя, что странные надписи исчезли без следа. На лицевой стороне по-прежнему красовались рисунки безобразных лохматых теней из междумирья.

– Ну-у, как что? Сидеть перед зеркалом, кривляться и болтать о бусах и помадах! – с уверенностью ответил призрак.

– Погоди, нужно записать, чтобы не забыть «бусы», «помада», что там ещё? – засмеялась она.

– Ты некромант, – обречённо вздохнуло привидение. – Так вот почему я здесь! Ты призвала меня, прочитав мои секретные мысли. Немедленно извинись!

– Не помню такой книги, где было бы сказано, что маг должен извиняться перед тем, кого он призвал, – спокойно сказала Лиза.

– Тогда я ничего тебе не скажу, – обиделся призрак и отлетел в дальний угол комнаты.

– Я и так знаю о тебе немало, – заверила его девушка. – Тебя звали Эйнар, ты наполовину эльф, как и я. Ты жил вот здесь, за ширмой, до тех пор, пока тени не свели тебя с ума. У меня есть твои старые тапочки, накидка и учебники, а теперь ещё и рисунки, в которые ты запечатал частички своей души.

– Ты хочешь, чтобы я слушался тебя, да? – застонал призрачный студент. – Ещё одна черта всех девчонок: мечтают, чтобы их во всём слушались! Отбирают вещи, отбирают кусочки… души. Отвратительные создания! Гадкие, мерзкие!

Лиза помотала головой, с трудом сдерживая смех:

– Досталось же тебе при жизни от девчонок, бедный! Нет, не бойся, я не заставлю тебя служить мне, если ты сам не захочешь.

– Точно? Ну ладно, на первый раз я поверю тебе. Тогда для чего ты вызвала меня?

Она лихорадочно задумалась. Признаваться духу в том, что всё вышло по чистой случайности, ей не хотелось.

– Я хочу, чтобы ты рассказал мне свою историю! – заявила она.

– А что мне за это будет? – жалобно спросил дух. – Ты позволишь мне пойти на бал в честь открытия Академии и как следует попугать девчонок?

– Вот ещё! – фыркнула Лизабет. – А просьбы поскромнее у тебя не найдётся?

– Найдётся, – признался Эйнар. – Если тебе можно доверять, конечно. Поклянись!

– В чём? – склонила голову девушка.

– В том, что никто не узнает об этом деле, разумеется! – взвизгнул дух.

– Если от этого зависит чья-нибудь жизнь, то извини, я расскажу магистру Тэрону, – как можно суровее проговорила она.

– Уже не зависит.

– Хорошо, тогда клянусь, – сказала Лиза.

– Ну нет, настоящая клятва должна быть скреплена кровью! – он облетел комнату и завис над столом.

– Ишь какой, у тебя-то крови нет! – не согласилась девушка.

– Среди флакончиков, что стояли на тумбочке, была и моя кровь… найди её. Я жду. Найди и смешай со своей, тогда я буду считать, что мы заключили договор!

Поколебавшись, юная некромантка выдвинула из-за шкафа ящик, куда прежде сложила все вещи пропавшего студента, и принялась осторожно перебирать сваленные кое-как пыльные флакончики и скляночки. Едва она коснулась одного из них, как дух радостно заметался:

– Вот она, вот она! Теперь одна капля твоей, и мы в расчёте. Ты поможешь мне, а я – всё тебе расскажу. И даже покажу, честное слово!

Лиза всё ещё не была уверена, что затея с кровью была хорошей идеей, но спросить было некого. Во всяком случае, интуиция подсказывала ей, что ничего катастрофического от потери одной капли крови с ней не случится. Она проколола перочинным ножичком кончик пальца и дождалась, пока капелька крови упадёт в горлышко открытого флакона.

Глава 22.2.

После первой капли ничего не произошло: флакончик всё так же неподвижно стоял на краю стола, призрак студента всё так же нетерпеливо ухал за спиной. Лиза пожала плечами и нацедила из раненого пальца ещё парочку алых капелек, после чего облизнула ранку и вопрошающе обернулась назад:

– Что это за хитрый трюк? Ты сказал, нужна всего одна капля!

– Какая жадная девчонка! – негодующе прошелестел Эйнар. – Как портить парням кровь, так вы это с радостью, а как поделиться своей, то жалко и крохотного флакончика!

Девушка демонстративно засунула обе руки в карманы платья:

– При жизни ты вёл себя так же? Кажется, я начинаю понимать, почему у тебя не было друзей и подруг в Академии.

Дух обиженно всхлипнул и отлетел к шкафу:

– Можно подумать, у тебя они есть! Вот погоди, начнётся учебный год, и ты познакомишься с сынками и доченьками местной знати. Судя по твоему пустому шкафу, на бал ты тоже пойдёшь в этом потасканном сером платьишке? Поздравляю, тебя ждёт целая гора унизительных комментариев, а что касается ушей… ах, да, у девчонок-полуэльфов почему-то круглые уши, ещё одна несправедливость! Мои уши чуть не оторвали в первый же вечер!

Неизвестно, сколько бы ещё продлились свистящие стенания обиженного на жизнь привидения, если бы не раздался необычно громкий хруст разлетающегося стекла, и флакончик со смешанной кровью не разлетелся бы веером острых брызг по всему столу. Тёмно-красная жидкость разлилась широкой шипящей лужицей, она кипела и подпрыгивала, как бывает, когда воду плескают на раскалённую сковороду. Из поднимающегося от крови пара складывались в воздухе незнакомые Лизе символы. Похожие на буквы с ветвистыми хвостиками, они цеплялись друг за друга, переплетались и срастались в слова, которые образовывали концентрические круги. Когда испарилась вся кровь, дух торжествующе закричал и вернулся к замершей на месте девушке:

– Договор заключён! Теперь ты не сможешь обидеть меня, ведь в некотором роде я отныне твой… брат? Наверное, это наиболее подходящее слово. Так вот. Мне нужна помощь с моим телом!

– Я вижу тебя лучше, – отметила Лиза, приглядываясь к проступившим более явственно чертам призрака. – Но тела у тебя нет, да и зачем оно тебе теперь? Даже если предположить, что я бы помогла тебе вселиться в него, жизнью это уже не назовёшь.

– Для некромантки ты не слишком-то умна, как я погляжу, – фыркнул Эйнар. – Придётся разъяснить всё по порядку.

– Видимо, да, начни с начала, будь так добр, – девушка сложила руки на груди и выжидающе уставилась на недовольного гостя.

– Так и быть, – проворчал дух и принялся «разгуливать» от окна к двери и обратно, задумчиво вздыхая и охая. – Ты уже знаешь о том, что я был слаб, и это правда. Мать оставила меня новорождённого на пороге храма Ньир со словами «раз уж ты эльф, пусть эльфийские боги и позаботятся о тебе», больше я ничего не знаю о ней. Думаю, она просто испугалась моих ушей. С этой стороны Вечных гор не любят остроухих детишек. Мой дар всегда был… тусклым, далёким, как вода в тёмном колодце. Дотянуться и потрогать можно, а вот зачерпнуть полные ладони не получится. Но кое-что у меня всё-таки получалось. Тени. Они слышали меня, а я их. Я многое узнал из их песен…

– Ты мне расскажешь? – вставила Лизабет.

– Шшшш, не перебивай меня! Я познакомился с одним из их… предводителей или жрецов? Это трудно перевести на язык людей. Смысл частично теряется, но не важно. Я понял, что должен перейти черту, проще говоря, умереть в мире живых. И тогда, освободившись от дурацкого ушастого тела, немощного и уродливого, я смогу получить свой дар в полном объёме! Ты понимаешь? Тени готовы были принять меня в семью…

Он дёрнулся к лицу некромантки со скоростью, не подвластной ни одному живому существу, но она не отшатнулась. Спокойно кивнула, показывая, что внимательно слушает.

– Я всё продумал, подготовился, – шуршащий голос совсем притух, зазвучал будто бы из-под подушки. – Сделал так, чтобы моё тело никому не пришло в голову искать.

– Ты открыл окно, верно? – уточнила Лиза.

– Верно, – кивнул Эйнар. – Даже Тэрон на своих крыльях не долетит до дна ущелья. Это был прекрасный план. Потом я украл из лаборатории Велиора яд и спрятался в старой оранжерее за ящиками с землёй. Там было тепло, очень тепло и темно, там вкусно пахло орхидеями и лилиями. Я так боялся умирать, но в той тьме мой страх просто исчез, растворился без остатка. Я спокойно выпил отраву и уснул. Последнее, что я помню – это как моя щека касается мягкого мха. Нежного, пушистого.

Девушка невольно поёжилась от его слов:

– Что же случилось дальше?

Дух долго молчал, повиснув над полом. Его призрачные одежды бесшумно шевелились, словно от невидимого ветра.

– Я ждал, долго ждал в тумане, но переход всё не завершался. И тогда я понял, что моё тело украли. Старая Фукса нашла и прикарманила мой трупик, а потому я всё ещё болтаюсь не пойми где и не могу ни получить мой дар, ни освободиться от вашего омерзительного мира живых! Связывающие чары лежат на моём теле, вот что! Сними их, и я буду являться на твой зов, когда ты пожелаешь. У меня будет сила, и я стану весьма полезной тенью, знаешь ли.

Лиза глубоко вздохнула и потёрла виски:

– Кто эта старая Фукса и где сейчас твоё разнесчастное тело?

Эйнар печально ухнул:

– Она смотрительница в той части Академии, куда студентам ходить запрещено! Сотню лет назад возле оранжереи обвалился мост и кусок стены, а потому древнее здание закрыли, оставив лишь старые архивы и теплицу с ядовитыми растениями. Не бойся, я проведу тебя безопасным путём, никто не заметит… даже Фукса. Я бы и сам всё сделал, но дар не подчиняется мне. Нужен живой маг, к сожалению.

– Что ж, я готова, приступим прямо сейчас? – поинтересовалась некромантка.

– Не сейчас, – предостерегающе прошипел дух. – Путь лежит через старый сад, слишком светло, тебя могут заметить сверху. Тэрон часто облетает Академию и смотрит за порядком, даже летом. Встретимся на закате. Позови меня по имени, держа в руках одну из моих вещей, и я появлюсь. До встречи…

Не дождавшись ответа Лизы, призрак растаял в воздухе. Девушка задумчиво помотала головой, медленно вернулась к своим записям, налила из кувшина воды в любимую кружку и выпила всё до дна. На языке чувствовался странный привкус ржавчины. Поверх разбросанных рисунков лежали осколки флакончика цвета морской волны, чистые и прозрачные. От крови не осталось ни единого следа. Почувствовав лёгкий укол сомнения, она осмотрела свои пальцы и нашла свежую ранку, которая от нажатия отдалась несильной болью. После глупейшего случая с тенями Лиза решила, что не всему происходящему стоит безоговорочно доверять, но всё же разговор с бывшим студентом Тэрона не мог ей примерещиться. Разве что она окончательно сошла с ума и исполняет неведомые ритуалы среди бела дня, слушая голоса в своей голове? Чем тогда она лучше несчастного Эйнара, если не умеет справиться с проделками тёмного дара?

На всякий случай девушка сходила и проверила состояние портала: всё оставалось по-прежнему, как и в тот день, когда Велиор исчез за зеркальной дверью, ведущей в междумирье. Символы на полу оставались нетронутыми, маленькая точка портала парила над кругом, подпитываясь энергией сумрака. Интересно, что бы сказал эльф, если бы узнал обо всём этом? Побежал бы к магистру Тэрону? Вряд ли, подумала Лиза, ведь он всё-таки умолчал о той ночи, когда она едва не вывалилась из окошка. Дозволяется ли юным некромантам иметь друзей из междумирья, или она угодила в очередную ловушку, вновь не осознавая того? И, наконец, что из себя представляет эта старая смотрительница, человек ли она, эльф, оборотень? Что, если она почует на своей территории юную волшебницу и доложит обо всём магистру?

Вопросы одолевали задумчивую Лизу до глубокого вечера. Счастье, что во время ужина в компании Моники и её отца совсем не нужно было поддерживать разговор: болтливые южане часто не давали даже друг другу сказать и слова, взахлёб высказывая свои соображения, а потому можно было молча жевать и размышлять о своём. Магистр Тэрон отправился по делам в графский замок, о чём шумно шушукались две прислужницы, наполняя бокал Коджо Зайнала вином и подкладывая ему лучшие кусочки дичи.

– Мы пойдём гулять или ты вновь засядешь за свои учебники? – поинтересовалась подружка, принимаясь за десерт.

– Мне нужно читать, – тихо сказала Лиза, не поднимая глаз.

– Ладно, но завтра пойдём обязательно, не могу пропустить субботнюю вечернюю ярмарку! – Моника испачкала губы во взбитых сливках и засмеялась, брызгая белыми кусочками на стол. Отец принцессы притворно нахмурился.

Лиза улыбнулась. Ей всё ещё было временами неловко делить трапезу с принцем, его дочерью, а часто и будущим учителем. Хотя никто и не следил за соблюдением этикета в их уютной компании, но, когда Тэрон или Моника безупречно орудовали в тарелках серебряными приборами, девушка чувствовала себя дикаркой из леса, которые, как известно, едят руками. Накладывать салат или пюре ножом на вилочку аккуратной горкой было делом из области высшей магии, и она искренне не понимала, для чего за столом нужны такие сложности. Дома можно было утащить миску с едой на чердак и есть из неё вместе с братом деревянными ложками, развалившись на полу и обсуждая премудрости различных заклинаний.

Чтобы уж совсем не выглядеть невежливой букой, Лиза рассказала о письме из дома и о том, как Фред мечтает о поступлении в Университет, а после, попрощавшись, отправилась к себе и позвала Эйнара, вытащив из ящика его стоптанные тапочки. Дух не обманул – явился сразу же, радостно взвизгивая от предвкушения приключения. Девушка взяла с собой ученический посох и вышла из пристройки, закрыв дверь на ключ.

– Налево, – шепнуло привидение.

Как странно, подумала про себя Лиза. За целый месяц ей ни разу не пришло в голову посмотреть, что скрывается за левым поворотом. Более того, она была уверена, что там ничего и нет, лишь скрытая тенью стена, означающая конец коридора. Оказалось, за углом располагалась тёмная лестница, ведущая в заброшенную часть академического сада. Двигаясь на ощупь, девушка осторожно перебирала ногами ступени.

– Куда потом? – спросила она, осматриваясь по сторонам.

– Вперёд, по тропинке! – скомандовал дух, просачиваясь сквозь густой кустарник.

Глава 23.1.

Лиза осторожно пробиралась за призраком, стараясь как можно меньше тревожить ветки, которые загораживали почти исчезнувшую тропинку. Она всё время держала в голове предупреждение Эйнара о том, что магистр Тэрон регулярно облетает территорию Академии. Лёгкие сумерки вряд ли могли помешать хищной птице разглядеть крадущуюся по земле тень размером с семнадцатилетнюю девчонку, если даже маленькие мышки не могли укрыться от пристального взгляда оборотня. Успокаивал только тот факт, что, по словам служанок, магистр должен был сейчас находиться в замке графини Агаты.

Засыпанная густым слоем чёрной истлевшей листвы дорожка вела между извилистых деревьев и старинных ротонд, увитых плющом, а после – выравнивалась и тянулась вдоль приземистого здания старого архива, сложенного из мягкого на вид светлого кирпича. Кое-где на обтёсанных боках сероватых камней виднелись нацарапанные студентами инициалы и даты, признания в любви и всевозможные картинки – от схематических сердец в волшебном сиянии до обнажённой красотки, занимающей заманчиво преувеличенными прелестями сразу четыре кирпича. Под ногами хрустели тоненькие осколки стеклянных флакончиков, перемешанные с сухими иголками растущей рядом лиственницы и обгоревшими страницами какой-то тетради.

– Какое странное место, – коснувшись стены, сказала Лиза.

– Сейчас здесь тихо, очень тихо, да, – Эйнар замер у плеча девушки и дал ей немного времени на то, чтобы рассмотреть исчерканные гвоздями и стёклышками камни. – Некоторые до сих пор любят здесь уединяться и писать друг другу дурацкие обещания.

Девушка медленно двинулась вперёд вдоль стены, едва касаясь её кончиками пальцев, пока дорогу ей не преградила ветвь магнолии, вся в восковых, готовых сию же минуту лопнуть, бутонах. Лиза бережно отодвинула её и улыбнулась:

– Эти обещания скрепляют заклинаниями, да?

– Иногда, – равнодушно выдохнул дух. Она представила, как фыркнул бы живой полуэльф, если бы стоял рядом с ней, а не висел над головой бесплотной тенью. – Обычные глупости влюблённых!

– Но я имела в виду не только надписи, – она задумалась, не в силах подобрать своим ощущениям нужных слов, – что-то такое особенное в воздухе. И это не запах, и не тишина, не знаю, как сказать…

Ей показалось, что Эйнар недовольно засопел, раздумывая, стоит ли разъяснять некромантке такие очевидные для нормального полуэльфа вещи:

– Язык людей беден, согласен, – промолвил он, – а вот в эльфийском есть подходящее слово. Оно переводится примерно как «тень присутствия». Когда ты испытываешь сильные эмоции, то их следы остаются в том месте, где это происходит. Все эти деревья, дорожка, камни, скамейки – они словно помнят радость и восторг тех, кто приходил сюда за признаниями в любви, объятиями, поцелуями и всё такое.

Лиза зачем-то нащупала в кармане ключ от комнаты – интересно, помнил ли он руки своих прошлых хозяев?

– С несчастьями ведь то же самое?

– Конечно, – буднично ответил дух. – Даже обычные люди порой ощущают это, не говоря уже о магически одарённых. Места сражений, казней или эпидемий, где погибли многие.

Разумеется, в теории Лиза обо всём этом слышала, но ей никогда не доводилось бывать в подобных жутких местах, а Фоллинге, её безмятежная родина с приветливыми домишками, цветущими садами и чистыми озёрами, представлялась сейчас местом сплошного, нескончаемого счастья. И даже события последних месяцев, когда Лизе приходилось совсем несладко, не смогли отравить её детской памяти о родной земле.

– А кладбища? – неожиданно для самой себя спросила она.

Эйнар нервно расхохотался и доверительно склонился к Лизе, чуть не коснувшись её головой. От призрака ощутимо повеяло нездешним холодком.

– Некромантка, которая ни разу не бывала на кладбище! Думаешь, это не смешно? Это так смешно! Я был уверен, что ваша братия жить не может, если поблизости нет могил и костяшек!

– Ну, знаешь ли, во всей Веллирии давно уже не принято хоронить тела в склепах или могилах… – начала было она, но развеселившийся дух уже умчался вперёд и пришлось поспешить вдогонку.

«А всё-таки, что именно я могла бы почувствовать, окажись среди десятков и сотен мертвецов, лежащих в земле? – продолжала думать она. – Могла бы я услышать их воспоминания, или каменные надгробия помнят лишь боль и скорбь тех близких, что рыдали над ушедшими?» Окончательно додумать свои предположения девушка не успела: Эйнар привёл её к наглухо закрытой низенькой двери. Лиза с сомнением подёргала кованую ручку:

– Похоже, заперто изнутри.

И действительно, на внешней стороне ей не удалось отыскать следов магического ключа, зато сквозь продолговатую замочную скважину едва заметно просачивалось излучение наложенного заклятия. Дух снова пролетел перед самым носом девушки:

– В оранжерею есть и другой вход, но проползти через чёрный ход архива куда безопаснее. Фукса редко заглядывает в эту часть, возится со своими питомцами в глубине здания.

Лиза невольно вздрогнула:

– Про питомцев ты меня не предупреждал!

– Растения, они всего лишь растения, успокойся, трусиха, – зашипел призрак. – Как ты собираешься открывать эту дверь?

– Вообще, это твоя затея, – выпрямившись, сурово сказала Лизабет. – Ты обещал провести меня безопасной дорогой, а не устраивать полосу препятствий.

– Ха-ха, полоса препятствий, – вновь заухал он, смеясь. – Не знал, что домашние девчонки знают такие слова!

– К твоему сведению, я боевой маг, а не домашняя девчонка, – она стукнула о камень зажатым в руке посохом и обдала наглеца веером огненных искр.

– Шшшш, что ты творишь, бестолочь? – моментально завопил он. – Хочешь, чтобы Фукса явилась на твой стук?

– Хочу, чтобы ты перестал попрекать меня тем, что я девчонка, – снизив голос, объяснила Лиза.

Дух нырнул в замочную скважину, и она приникла к ней ухом.

– Твоё счастье, я немного разбираюсь в магических замках. На окне был почти такой же. Надеюсь, ты знаешь, как звучат охранные руны? Ты должна повторять их точь-в-точь прямо в отверстие для ключа.

Вспомнив, что её спутник, несмотря на свою болтливость, не имел доступа к дару, девушка смягчилась. Она опустилась на колени и принялась шептать заржавленному замку формулу, которую диктовал с той стороны Эйнар. Хруст, щелчок – и дверь стало возможным открыть. Изнутри было темно, пахло стоячей зелёной водой, плесенью и гниющим деревом. Лиза дотронулась было до стены, но тут же отдёрнула руку: камень оказался покрыт мерзкой слизью.

Короткая лестница в полнейшей темноте, такой же зловонный коридор, в котором под ногами жадно хлюпала казавшаяся живой субстанция. Вызывать светящийся огонёк было страшно, двигаться дальше – ещё страшнее. Казалось, что впереди тьма становится ещё плотнее и гуще, воздух был подозрительно тёплым и влажным, как будто исходил из разверзнутой пасти чудовища гигантских размеров. Девушка затаила дыхание, пока пробиралась за слабо различимой во мраке тенью полуэльфа, но вскоре у неё закружилась голова, и пришлось заглатывать противные влажные испарения, чтобы не свалиться в обморок.

– Страшшшно? – зловещим голосом протянуло привидение, явно не завидуя тому, что испытывало смертное тело спутницы.

– Есть немного, – призналась Лиза. – Я ничего не вижу.

– Постой здесь, – скомандовал дух и исчез впереди.

Ноги, разумеется, уже давно промокли. Сердце тяжело толкалось в груди. Волосы облепили мокрую шею и лицо, и волшебница уже трижды прокляла себя за слабый характер. Не нужно было так рисковать и соглашаться на сделку с наглым духом студента! Вряд ли в заброшенной части Академии она найдёт что-то полезное для себя, а вот влипнуть в неприятности здесь было, похоже, проще простого. Где-то журчала вода, падали тяжёлые капли. Чувство, что кто-то затаился совсем поблизости, никак не отпускало, и это не было похоже на «тень присутствия».

– Никого нет, можешь зажечь свой свет, – сообщил вернувшийся призрак.

Лиза облегчённо вздохнула, создала маленький жёлтый огонёк и пристроила его на навершие посоха. Никаких ужасов, нарисованных бурным воображением некромантки, на самом деле поблизости не было. Они стояли в широком, но низком проходе. Стены, пол и потолок были здесь покрыты гроздьями липкого мха и скользких поганок. На уровне лица девушка рассмотрела странные коричневые грибы-наросты с волнистыми, похожими на рюши шляпками. Протянула руку, коснулась. И зря!

– Не трогай их! – запоздало предупредил Эйнар. – Они ядовитые.

Впрочем, Лиза успела заметить исторгнутое грибами облачко едкого пара и отшатнуться в сторону. И всё равно глаза моментально защипало, а горло словно забило тугим комком ваты.

– Кхе-кхе, – дух попытался вспомнить, как кашляют. – Вызывают всяческие видения, если сильно нанюхаться. Я слышал, в Йелльваре был один купец, выращивал их в своём подвале, а потом перегонял со спиртом в особую сыворотку. Кое-кто отваливал за это зелье немалые деньги… ну знаешь, не всем хватает в жизни впечатлений. Обычные люди думают, будто эти споры позволяют им заглянуть за грань мира живых, но на самом деле всё это иллюзия. Дурман.

«Только новых галлюцинаций мне и не хватает» – мелькнуло в голове у Лизы, и она принялась яростно отплёвываться. К счастью, откуда-то слева вскоре повеяло свежим воздухом, и на фоне темнеющего неба волшебница увидела покосившиеся арки грандиозного строения из стекла, металла и дерева – старую оранжерею. Вездесущая вода, как оказалось, просачивалась в коридоры из прохудившегося жёлоба. Потушив волшебный огонёк, дух и будущая студентка принялись пробираться между сваленными в кучу ящиками и ржавыми трубками от давно сломанного водопровода.

Вдоль стен теплицы располагались столы, на которых в полном беспорядке продолжали расти и множиться «коллекционные экземпляры» из самых разных уголков света. Многие из них давно уже выползли за отведённые им границы горшков, кадок и ящиков, вытеснили более нежных и податливых соседей, заполонили порослью проходы и пространство под столами. Некоторые пышно цвели, обвивая опоры оранжереи и взбираясь под самый потолок, некоторые жались по тёмным сырым углам. Отдельные «питомцы» конкуренции не выдержали, и их засохшие стебельки сиротливо торчали над белеющими квадратиками табличек с номерами и названиями.

– Я спрятался здесь, когда… когда решил умереть, – дрожащим голосом проговорил дух и указал Лизе на чёрную нишу в углу.

За мешками со старым грунтом было невозможно что-то разглядеть. Девушка принюхалась: никакого подозрительного запаха не было. Тело, пролежавшее во влажной теплице более полугода, обязано было источать незабываемый аромат. Она потыкала посохом наугад, но ничего не нашла. Вновь засветила огонёк и заползла под столы.

– Эй, осторожнее там! – заныл Эйнар.

– Не волнуйся, со мной всё в порядке, – отозвалась она.

– С тобой-то да, а на меня ты можешь наступить ненароком! Хотя я чую, что моего тела здесь нет. Его украли!

– В общем-то, я тоже чую, что твоего тела здесь нет, – Лиза подула на огонёк, раздувая его ещё ярче, осветила пространство и под соседними столами. Что-то тускло блеснуло на мешковине, и она разглядела латунную пуговицу с эмблемой Академии. – Эйнар, я нашла пуговицу! Она может быть от твоей формы? Ты был в форме, когда…

Странный скрип раздался совсем неподалёку от девушки. Было похоже, будто кто-то водит мокрой рукой по стеклу. Вслед за ним с грохотом и звоном упала стеклянная банка с тухлой водой, стоявшая на самом краешке стола, разбилась вдребезги. Некромантка выбралась в проход, поспешно отряхнула руки о платье. Духа нигде не было. Зато в трёх шагах от Лизы стояла плохо различимая в полутьме сгорбленная фигура и отчётливо шептала магическую формулу. В крючковатых пальцах старухи вспыхнул голубоватый сгусток и выхватил на один миг безобразные черты коричневого сморщенного лица.

– Воровка! – взвизгнула старуха и с размаху запустила в незваную гостью парализующим заклинанием.

Глава 23.2.

Как же стонали и негодовали ученики старого профессора Ильсена по прозвищу Сморчок, когда тренировали скучнейшие отражающие заклинания! Когда ты стоишь на школьном дворе и сто раз повторяешь формулу щита в ответ на выпущенную одноклассником искру, а на заборе при этом сидят твои развесёлые друзья, смеются и грызут семечки, отпуская комментарии по поводу магических наук, то трудно сохранять спокойствие и хладнокровие. Когда на крыше орут весенние коты, а яблони осыпают с головы до ног ворохом белых лепестков, то поверить в то, что когда-нибудь где-нибудь «в жизни пригодятся» эти нелепые щиты, попросту невозможно. Помнится, Фред страдал больше всех остальных, уверенный в том, что самые настоящие защитные заклинания изучают даже не в Университете, а только в отрядах Солнечной стражи. И даже Лиза, которой однообразные повторения давались куда легче, чем брату, уставала раз за разом до онемения скрещивать пальцы и выкрикивать формулу щита.

Зато теперь она даже не задумалась ни на долю секунды, её реакция была молниеносной: пальцы левой руки сложить, начертить полукруг и выдохнуть короткое, всего-то на два слога, заклинание. Сгусток магии упруго ударился в невидимый щит и разлетелся во все стороны снопом белых искр. Пока старуха гневно бормотала следующее заклятие, Лиза успела окружить себя барьером и удобнее перехватить посох.

– Эй, послушайте, – она попыталась прервать смотрительницу, но та воздела руки и запустила в девушку шипящим молниями клубком.

Барьер едва не разлетелся под ударом электричества, а юная некромантка, попятившись, чуть не споткнулась о лежащие под ногами стебли гигантского вьюнка. Бросив быстрый взгляд вниз, Лиза проверила, нет ли там лужи. Было бы глупо окружить себя щитами, но не учесть разлитой на полу воды. Старая Фукса убедилась, что её заклинания были отбиты, и рассердилась не на шутку.

– Мерзкая девчонка! – крикнула она. – Я посажу в твою черепушку разрыв-корень, чтобы она лопнула, когда он созреет, а в животе устрою грибницу…

– Но я ничего не украла у вас! – воскликнула Лиза.

– Меня не обманешь, врунишка, ты пришла сюда украсть! – не поверила старуха. Новый электрический шар уже сиял в её сморщенных ладонях.

– Давайте просто поговорим, – предложила девушка.

Бабка как следует размахнулась и швырнула новый сноп молний. Лизин барьер разлетелся с противным хлопком, но она успела выставить руку с новым щитом и отразить оставшиеся разряды. Фукса довольно расхохоталась, видя, что повергла соперницу в замешательство. Она ударила себя по коленям и согнулась, снова что-то бормоча. Девушка не могла разобрать ни слова – новое заклинание, по-видимому, принадлежало к незнакомому ей разделу магии.

По ноге в тот же миг что-то заскользило от ступни к колену, холодное, гладкое и скользкое – из-за темноты было невозможно рассмотреть. Змея? Нет, множество змей шевелилось возле ботинок Лизабет. Они быстро опутали её ноги и бёдра, забравшись под платье. Едва не закричав от испуга, девушка вскинула взгляд на старуху: глаза той вспыхнули в темноте медово-янтарным светом. «Нет, нет, это не змеи, – лихорадочно сообразила она, – никаких змей здесь не было. Это… стебли вьюнков!» Лиза задёргалась, и тугие растения врезались в её кожу с удвоенной силой.

– Они легко переломают тебе косточки, если я захочу! – довольно заявила Фукса, подходя ближе.

– Я вас не боюсь! – негодующе ответила некромантка, выбросила вперёд руку и разжала кулак.

Это был любимый фокус Фреда и дедушки Матеуса. На ладони Лизы вспыхнули длинные язычки рыжего пламени. Старуха завизжала и отскочила назад:

– Убери, убери сейчас же огонь, негодяйка! Ты повредишь мою коллекцию!

– А вы в таком случае уберите свои вьюнки, – потребовала Лиза.

– Сначала огонь, – погрозив кривым пальцем, прохрипела Фукса. – Иначе мои зелёные друзья заберутся тебе в панталоны, гадкая воровка.

Лиза с ужасом почувствовала, как гибкие стебли шарят по её голой коже над краем чулок, но не подала виду, хотя мурашки отвращения тут же пробежали по её животу и спине.

– Сначала вьюнки, или я спалю ваши ценные экземпляры, – сдерживая дрожь, вытолкнула из себя девушка.

Огненная стихия всё ещё слушалась её, хотя она предполагала, что со временем эта не слишком родная ей магия начнёт постепенно отходить на второй план, уступая место новым заклинаниям. После прибытия в Трир Лиза даже удивлялась, что ей достался кусочек огненного дара, ведь если Эдвин Сандберг не был её родным отцом, то и дедушка Матеус не был родственником. Единственным возможным источником магии огня оставался дед по матери, который умер ещё до рождения Сонии. О нём никто ничего толком не знал.

И всё же тёплый рыжий огонь привычно парил над её ладонью и отражался в жёлтых глазах не на шутку перепуганной старухи. Фукса потёрла морщинистый лоб и досадливо махнула рукой. Растения выпустили ноги девушки и распластались по полу. Лиза потушила пламя и перевела дух.

– Ну ладно, – проскрипела старуха. – Пошутили, и будет. Что ты забыла здесь, глупая девчонка?

– Вы ведь смотрительница в этой части Академии, правильно? – для приличия уточнила она. – Наверняка всё здесь знаете?

– Уж наверняка, – цепко разглядывая гостью, ответила Фукса. – А тебя вот вижу впервые. Ты чья?

– В каком смысле «чья»? – удивилась Лизабет.

– В прямом.

– Эээ… я будущая ученица магистра Тэрона, если вы об этом. А больше и ничья, наверное.

– Обманщица, – покачала головой старуха. – Ты пахнешь не только магистром.

Приблизившись, она втянула ноздрями воздух и сделала несколько движений челюстями, словно пережёвывала его. Её кустистые брови нахмурились, глаза превратились в узкие щёлочки.

– Что такое? – обеспокоенно спросила Лиза.

– Знакомый запах, какой знакомый запах, – пробормотала она. – Что-то такое вертится на самом кончике языка, но не Велиор, этот слишком явственно, да уж. Неееет. Давно его здесь не было, давно. Мой нос не обманешь, даже если глаза подведут, всё чую издалека. Пойдём со мной, за чаем всё и расскажешь.

– Чай? – удивлённо вскинула брови девушка. – Кажется, пару минут назад вы пытались меня убить!

– Что, убить? – прыснула со смеху Фукса. – Верно, ты ещё новенькая здесь, а то знала бы, что мне не дозволяется убивать студентов. Хотя, клянусь своими морщинами, магистр Тэрон слишком строг ко мне, разрешает только пугать вас и ничего более. Кое-кого следовало бы и проучить как следует, попомни мои слова. Вот Марко, например, беспутный негодяй, совершенно беспутный, так и вижу его дурную кучерявую голову на еловой пике…

Пока старуха, согнувшись и шаркая, словно была взаправдашней немощной бабкой, а не прыткой заклинательницей, вела за собой Лизу, беспрерывно бубня и перечисляя нерадивых студентов, та осматривалась по сторонам в поисках внезапно исчезнувшего духа. Притормозив, она нарочно отстала на несколько шагов и позвала его по имени, но Эйнара простыл и след.

– Зря стараешься, – обернулась через плечо старая Фукса. – Этот трус мне на глаза не показывается с тех пор, как умер. Да и при жизни-то дрожал, как осиновый лист.

– Значит, вы знали Эйнара и всю его историю? – прямо спросила Лиза.

– Ай, да какая там история, – махнула рукой старушенция. – Мальчишка чудом дожил до семнадцати лет на этом свете, а тот свет был ему что дом родной. Здесь он был никому не нужен, а в сумраке его ждали друзья. Смешной, думал спрятаться в моих владениях. Никому этого ещё не удавалось за полвека, попомни мои слова. Ни-ко-му.

Она повлекла за собой гостью, обводя руками растущие повсюду «коллекционные экземпляры» мелких деревьев, трав, грибов и водорослей в широких мисках, затем через длинный коридор, заставленный стеллажами. Здесь на полках стояло множество непонятных экспонатов, банок и предметов, каждый из которых в обязательном порядке был снабжён картонным квадратиком с номером и названием.

– Некоторые приходят в сад, чтобы заниматься всякими непотребствами, – лукаво сощурилась Фукса, поправляя на ходу свёрнутые в трубочки карты, что торчали с нижних полок. – Думают, будто никто их не видит.

У Лизы пока ещё не водилось никаких мыслей об упомянутых «непотребствах», но отчего-то стало стыдно и захотелось поскорее сменить тему разговора.

– Дух Эйнара считает, что его тело не свободно, – сказала Лиза, когда они оказались в обшарпанной каморке смотрительницы, заставленной мебелью и посудой до самого потолка.

– Ну, знаешь ли, он сам бросил его в старой теплице, значит, не так уж оно было ему нужно, – пожала плечами Фукса и щелчком пальцев воспламенила горелку, на которой красовался видавший виды пузатый чайник. – А мне, глядишь, пригодится когда-нибудь. Я присвоила ему инвентарный номер и внесла в свои каталоги. Я застала ещё те времена, когда студенты практиковались на телах подобных неудачников, и это не считалось чем-то противоестественным. Теперь, конечно, некромантию изучают только теоретически, да и некому стало её уж изучать.

– По правде говоря, некромантию уже нигде не изучают, даже теоретически, – почти шёпотом сказала Лиза. – Кроме как здесь, на краю света.

– Значит, в большом мире всё ещё хуже, чем я думаю, – заявила Фукса и взобралась на скрипучий табурет. – Ты вот, небось, решила, что я всех тут сперва пугаю, а затем потчую чаем с баранками? Вовсе нет. Но ты мне понравилась. Не орала, как резаная, не хныкала. В тебе ещё не проснулся настоящий страх… ничего не боишься.

– Это плохо? – поинтересовалась девушка.

– Для учёбы хорошо, – рассудительно сказала старуха, накладывая в розетку тягучее малиновое варенье. – Для жизни не очень. Но хуже всего то, что страх неизбежно настигает всех рано или поздно. И трусов, и смельчаков. Как и смерть. Ты боишься умереть?

– Думаю, все боятся, – уклончиво ответила Лиза.

– Вот и мальчишка Эйнар побоялся броситься в ущелье на острые камни, выбрал яд, оружие труса. А зачем ему теперь понадобилось являться сюда, да ещё и тащить за собой живую подружку?

– Его дух должен завершить переход, а потому он попросил меня освободить его тело, – осторожно ответила девушка, решив, что об обещанном тенями могуществе следует умолчать.

– А ты и пообещала? – едко усмехнулась догадливая старуха.

– Да, – просто ответила она. – Мы скрепили кровью наш договор, поэтому я должна это сделать.

– Валяй, если сумеешь расколдовать его тщедушное тельце, я, так и быть, уступлю его тебе. Ты скрасила моё одиночество, а ещё ты пахнешь тем, кто однажды помог мне. Иногда нужно делать милые бесполезные вещи, так уж устроен мир живых. Пей чай, глупая смелая девочка.

Лиза с опаской заглянула в кружку, где плавали сушёные ягоды брусники и листочки мелиссы, но потом всё же решилась и отхлебнула обжигающий напиток. Нужно было оправдывать свою смелость и глупость: сначала договор на крови, затем чаепитие со странной старухой. Сейчас напротив юной некромантки сидела милейшая пожилая женщина, и лишь жёлтые прищуренные глаза выдавали в ней часть невидимой глазу сути.

– Вы оборотень? – догадалась девушка.

– В первую очередь, я мистик, – ответила Фукса. – Во вторую, верно, оборотень. В третью, злая бабка, которую все боятся. Я хочу, чтобы ты всем говорила третье. Когда в Академии станет полно народу и кто-то спросит тебя обо мне, говори, что я несносная старуха. Договорились?

– Да, хорошо, – согласилась Лиза.

– А если придёт инспектор от Ордена и станет тебя допрашивать, – странно изменившимся голосом проговорила старуха. – То скажи ему, что в старом саду водится кое-кто. Пусть явится сюда и проинспектирует мои владения…

Профессор Сморчок рассказывал на уроках о том, что многие мистики умеют заглядывать в прошлое и предсказывать будущее, но сейчас Лиза не была уверена, что слова старой женщины были предсказанием. Она почувствовала, что голос Фуксы странно дрожал, и от этого стало не по себе. Не осмелившись больше ни о чём расспрашивать, девушка допила свой чай и последовала за новой знакомой в тёмный подвал, где хранились «особые» предметы из её коллекции.

***

– Почему он такой… свежий? – с трудом проговорила Лиза, когда откинула серую ткань, укрывающую тело полуэльфа.

Мальчишка в форменной серой рубашке Академии Трира и таких же брюках лежал на широкой скамейке у стены и словно спал безмятежным сном. Да, кожа его была бледна, грудь неподвижна, а длинные ресницы застыли в попытке прикрыть или открыть глаза, но всё же труп выглядел так, будто был неподвластен времени.

– Я сохранила его в первозданном виде, – пожала плечами старуха. – Иначе Тэрон или кто-нибудь ещё могли бы обвинить меня в убийстве. А я не убиваю студентов. Никогда!

– Можно мне с ним остаться… наедине? – робко попросила Лиза.

– У тебя есть всё, что нужно здесь, – глухо ответила Фукса и удалилась.

Он был, пожалуй, симпатичен при жизни: длинные светлые волосы обрамляли тонкое эльфийское лицо, руки с изящными пальцами были созданы для изысканных заклинаний, крохотная морщинка между бровей и след от очков на переносице выдавали в нём любителя читать и хмуриться. Странно, что после смерти эти следы не разгладились, не исчезли. Что если он ещё… не совсем мёртв? Лиза присела на корточки и взяла в руку холодную ладонь Эйнара. Её дар устремился по направлению к мёртвому телу, струйки магической энергии стекали сквозь пальцы.

– Что ты делаешь?! – знакомый голос закричал ей прямо в ухо. – Не смей прикасаться ко мне своей магией!

– Я лишь хотела удостовериться, что ты действительно умер! – вскочила на ноги она. – Уж больно хорошо выглядит твоё тело.

– Хорошо выглядит? Ты издеваешься надо мной? – истерически вскрикнул дух. – Посмотри, каким уродливым я был, посмотри на эти идиотские тонкие ручки и белокурые локоны, как у барышни! Никто не принимал меня всерьёз. А уши… ты видела эти уши?

Лиза осторожно отвела прядь волос на голове Эйнара и увидела аккуратные заострённые ушки полуэльфа.

– Они выглядят очень мило, – искренне сказала она.

– Хватит, хватит, это невыносимо! – завыл дух. – Сними дурацкое заклятие и освободи меня! Я хочу получить свой дар. Немедленно!

– Тогда почему ты бросил меня там, в оранжерее? – сердито спросила Лиза.

– Потому что я испугался! Да, я был таким… я всего боялся, но если ты поможешь мне, то всё изменится.

– Замолчи, пожалуйста, дай мне сосредоточиться, – девушка погрозила призраку Эйнара кулаком и принялась разгадывать загадку.

Неизвестная ей магия окружала тело непроницаемой оболочкой, которая препятствовала его разложению. Лиза принялась мысленно перебирать все возможные магические школы. Никакими бальзамами или эликсирами не пахло, не было ни льда, ни воды, которые могли быть использованы для заморозки, не чувствовалось и признаков целительских заклинаний, при помощи которых лекари останавливали кровь и гниение ран. По всему выходило, что старухе как-то удалось остановить время для отдельно взятого объекта, но о существовании подобной магии девушка никогда не слышала. Обладай Фукса такой силой, вряд ли она бы обитала на краю света в заброшенной теплице. Остаётся… иллюзия? Маги-мистики в совершенстве владеют сбивающими с толку трюками.

– Не может быть, – пробормотала Лиза. – Тогда куда подевался запах?

– Ты знаешь, что делать? – вскинулся притихший дух.

– Кажется, да. Но тебе не советую смотреть на это! И я не буду.

Прислонив посох к стене, волшебница прикрыла глаза, повернулась к телу и прочитала формулу, отменяющую любые наведённые на предмет чары. Ей показалось, словно совсем рядом лопаются туго натянутые нити. Она повторила заклинание снова, а после – ещё раз. Воздух под её пальцами гудел от напряжения, словно хотел воспротивиться воле некромантки, он был упругим, как туго натянутая подушка, но после третьего раза не выдержал и с треском разорвался. От неожиданности Лиза открыла глаза…

Бедный полуэльф выглядел так, как и должен был выглядеть через полгода после смерти. Спустя мгновение после того, как умело созданные чары испарились, в нос ударил и нестерпимый запах. Отвернувшись и прикрыв нос, девушка заметила стоящую у изголовья тела флягу, закупоренную пробкой. «У тебя есть всё, что нужно» – вспомнила она и, повинуясь интуиции, быстро откупорила сосуд. «Очиститель инв. №3724» значилось на этикетке.

– Кажется, это то, что снимет с тела следы посторонней магии, – прошептала она.

– Скорее, скорее же! Иначе я посмотрю на себя и умру от страха!

– Второй раз ты уже не умрёшь, – бросила за плечо Лиза и тонкой струйкой вылила содержимое фляги на останки тела студента.

– Что происходит? – со страхом завопил Эйнар.

Секунду спустя всё его тело заволокло густым дымом, испуганная девушка выронила жестяную посудину и кинулась прочь от стола.

– Я исчезаю… исчезаю, – прошептал дух. – Это свобода?..

И было неясно, к чему относились его слова. Когда Лиза протёрла глаза от едкого дыма и невыносимого запаха, не было уже ни привидения, ни распластанного на столе испорченного временем тела. Лишь ненужная уже чуть заношенная форма, да сероватое бельё неопрятной мокрой грудой валялись на самом краю. С тряпья капала на пол вода.

– Минус два экземпляра из коллекции, – почмокала губами старуха.

– Но он… исчез? – изумлённо обернулась к ней Лиза.

– Завершил переход, – уточнила Фукса. – Однако дар Эйнара позволил его последнему желанию исполниться. Он хотел, чтобы его тело никто не нашёл. И теперь его никто не найдёт.

– Но я смогу призвать его дух, если пожелаю?

Старуха рассмеялась и ударила Лизу по плечу:

– Ты должна соблюдать этикет, сейчас ему требуется отдых в междумирье. И у некромантов есть свои неписаные законы, да. Тебе о них не рассказывали?

– Нет, – вздохнула девушка.

– Что ж, значит расскажут. Ну а теперь ступай прочь, а мне нужно заняться моими учётными записями. И не забывай, что ты обязана отработать ущерб, нанесённый моей коллекции. Будешь мести дорожки в саду и отскребать неприличные слова со скамеек! Я скажу Тэрону, чтобы выписал тебе пропуск на мою сторону.

Лиза кивнула и направилась обратно через сад, а ворчливая старуха провожала её прищуренным взглядом и всё силилась вспомнить имя того, чья кровь пахла так же, как кровь этой девчонки.

Глава 24.1.

Каждый раз, когда Лиза отправляла домой очередное письмо, ей казалось, что время непозволительно замедляется. Она так и не узнала ничего о птичьей почте графини Агаты, но много раз видела, как письма и посылки горожан передают в большой мир с торговыми обозами. Написав послание и прогуливаясь по городу в компании Моники, девушка провожала взглядом каждую повозку путешественника, что выползала из города по широкому мосту и скрывалась за поворотом. Ей хотелось думать, что письмо в Фоллинге уже выехало из города и начало свой долгий путь, что уже совсем скоро Фред будет читать его младшим сестрёнкам, забрав их на чердак и усадив по обе стороны от себя. А вечером, разогнав детей по постелям, о письме будут говорить родители, а потом мама или брат разожгут яркие свечи и сядут писать ответ.

Размышляя о доме и глядя, как отцветают магнолии, роняя тяжёлые лепестки в густую траву, Лиза тяжело вздыхала и с трудом сдерживала слёзы. И даже весёлая Моника, которой, казалось, были нипочём все печали, проникалась грустью подруги и начинала рассказывать о папиных жёнах и своей многочисленной южной родне, беспрерывно всхлипывая.

Велиор вернулся всего на несколько часов, пролетел мимо растерявшейся Лизы в кабинет Тэрона, где старшие маги заперлись и о чём-то совещались до позднего вечера. Лишь на следующий день девушка узнала, что эльф вновь ушёл через портал, даже не заглянув к ней в комнату. Это маленькое происшествие больно царапнуло её сердце и никак не забывалось. Неужели он не нашёл для неё даже минутки? Неужели забыл? Или его возлюбленная Донния опомнилась и вернулась к нему? Все вопросы оставались без ответов.

За пару недель до начала занятий в Академию начали возвращаться студенты, и неторопливые прогулки по саду с душещипательными разговорами пришлось сократить. Лизабет ловила на себе любопытные взгляды как уже подружившихся ранее учеников, что держались по двое-трое, а то и стайками, так и преподавателей, и каким-то внутренним чутьём понимала, что незримо отличается от них всех. Дело было совсем не в её старенькой мантии или простом деревянном посохе, вовсе нет. Студенты и сами были разными: от разодетых в шёлк и бархат господских детей, прибывавших в Академию при помощи услуг телепортёров, которые стоили баснословных денег, до магически одарённых подростков из деревушек, названия которых никто не слышал. Впрочем, Эйнар, как помнила девушка, тоже не имел друзей среди учеников прошлого года, и Лиза долго ломала голову над этим вопросом, пока не услышала однажды брошенное за спиной:

– Если магистр Тэрон продолжит подбирать нищих полукровок, то долго на посту ректора не продержится! – сказал надменный и чуть звенящий в гулких коридорах голос.

– Но он ведь из кожи вон лезет, чтобы понравиться вдовушке Флеминг, – ответил ему голос уже девичий, но яду в нём было столько, будто бы обладательница знала толк в настоящих дворцовых интригах.

Пока юная некромантка раздумывала, стоит ли поделиться услышанным с учителем, магистр Тэрон сам нашёл её в библиотеке. Без лишних церемоний усевшись на край стола, где Лиза старательно конспектировала алхимические рецепты из древнего полуразвалившегося трактата «О травах вестенских равнин», он поинтересовался:

– Уже познакомилась с сокурсниками?

– По правде говоря, – девушка отложила перо, – некоторые ведут себя весьма заносчиво.

– Когда начнутся занятия, у них появится дополнительный повод для зависти, и я хочу, чтобы ты была к этому готова. И ничего не боялась, – Тэрон улыбнулся, сверкнув тёмными глазами.

– Я постараюсь, – пообещала Лизабет, подняв на него взгляд. – А что за повод?

– В Академии Трира, в отличие от других высших школ, огромное внимание уделяется практическим занятиям, а не только пыльной теории. А я уверен, что твои практические навыки куда выше, чем у горстки этих напыщенных и разодетых в золотое птенцов.

«Птенцов, – подумала про себя девушка и улыбнулась, – и, что самое удивительное, это слово действительно подходит к ситуации. Но то, как он его произнёс, естественно и не задумываясь...»

– Благодарю вас, магистр, – робко ответила Лиза.

– Не стоит, я не имею никакой привычки преувеличивать или преуменьшать показатели учащихся, – сухо ответил Тэрон. – Осталось всего пять дней до начала обучения. И до торжества в честь открытия. Все девушки только и делают, что обсуждают праздничные наряды и причёски.

– Но я... – она смутилась. Во-первых, никаких нарядов у неё не было, а во-вторых, при мысли о причёске у Лизы начинала болеть голова.

– Графиня Агата Флеминг будет присутствовать на балу, и я хотел бы вас... познакомить, – как бы между прочим, сообщил магистр. И когда девушка уже была готова забормотать что-то в порыве огромного смущения, он склонился чуть ниже и добавил: – На открытии учебного года ожидается инспектор из Отдела магического контроля. Всё, что тебе будет предложено – ради твоей безопасности. Так что веди себя прилично, будь добра. Купи платье и слейся с толпой девочек и мальчиков.

– Да, – с упавшим сердцем кивнула она. Тэрон потрепал её по плечу:

– Всё обойдётся, это лишь очередная формальность, которую приходится соблюдать ради существования учебного заведения. Ничего не бойся. Если возникнет реальная опасность, то мы с Агатой сумеем позаботиться обо всех особенных учениках.

***

Инспектор Филип Вайс со вздохом отодвинул льняную шторку на запотевшем окне фургона и взглянул на бесконечные ряды тонких сосенок, подпрыгивающих в такт движению колёс. В высокой траве вдоль канавы так же лениво подскакивали синие и белые пятнышки цикория и ромашек, над которыми носились огромные стрекозы-пираты – золотые и зелёные. Безлюдная ухабистая дорога тянулась уже несколько десятков миль, вытряхивая из единственного пассажира последние силы.

Солнце светило как из мешка, и постоянно хотелось пить, но Филип сдерживался: выпитое на прошлом привале разбавленное вино потом целый час так резво плясало в желудке, что дважды чуть было не отыскало себе обратную дорогу. Инспектор сглотнул и плотнее сжал губы, стараясь не думать о том, как подпрыгивают внутри его живота несчастные внутренние органы. Он постоянно твердил себе, что внеплановая командировка – всего лишь формальность, что в отчётах можно будет ограничиться годами отшлифованными канцелярскими фразами, но всё-таки было не до конца понятно, для чего в таком случае нужно было действительно ехать в этот забытый всеми богами Трир! Неужели нельзя было ограничиться, как в прежние несколько лет, отправкой запроса ректору Академии и получением успокаивающей отписки о том, что, дескать, все уставы соблюдаются, а правила выполняются? Неукоснительно, и только так.

«Нельзя», – тревожно нашёптывал ему внутренний голос, пока мужчина боролся с одышкой, откинувшись на соломенные подушки. «Нельзя так запускать себя, вот что», – вторил голос измученного организма, и пот струйками стекал Вайсу за шиворот, превращая накрахмаленную рубаху в серое непойми что. Филип был не так уж толст и не так уж стар, но жизнь в четырёх стенах его столичного кабинета, от пола и до потолка заваленного рабочими журналами, сопутствующей литературой и ящиками с хламом, не способствовала улучшению его физического состояния.

В последние три года он даже не катался на лошади по побережью, без чего прежде не мыслил своей жизни. Его любимая белая кобыла Айси состарилась, равно как и любимая в былые дни жена Каролина – ни та, ни другая не пробуждали в нём и малейшего желания к каким-либо скачкам. А ведь ему было всего сорок три и ни годом больше! «Неплохо было бы оторвать, наконец, задницу от этого проклятого кресла!» – подумал он как-то раз в сердцах, наблюдая, как бьются в толстое стекло налетевшие в комнату августовские мухи. И получил командировку в Трир.

Конечно, он слышал немало россказней об этой отдалённой провинции, но теперь, со скукой преодолевая тяготы однообразного и унылого пути по старой дороге, окончательно убедился: чем дальше от столицы находится какое-нибудь полузаброшенное графство, тем вернее оно обрастёт небылицами! Нет лучше места для рождения страшных сказок и прочих пугалок, нежели старый и наполовину необитаемый замок у подножия гор, окружённый непролазной тайгой.

Не нужно даже обладать большим воображением, чтобы начать приплетать к такому таинственному антуражу каких-нибудь вампиров с вурдалаками или кикимор из лесного болота. На деле выходило, что трирское графство – обыкновеннейшее захолустье с плохой дорогой, непуганой дичью и какими-нибудь стариковскими традициями. Он был крайне поражён, когда, тяжело спрыгнув на вожделенную (неподвижную!) землю, оказался перед огромным мостом, переброшенным через глубокое ущелье. Из расщелины поднимался странный серый дымок. Мост был единственной переправой, соединявшей дорогу с величественно возвышавшейся впереди крепостью. Об этом инспектора никто не предупреждал, и он, покрепче перехватив свой великолепный посох, украшенный резьбой по слоновьей кости, двинулся к воротам пешком, стараясь не смотреть по сторонам.

Обнесённый толстенной стеной из чёрного камня город показался Филипу Вайсу целой предгорной страной: от главной площади разбегались в восемь сторон широкие улицы, вдоль которых тянулись тронутые осенней бронзой палисадники и изгороди. Из камня, всё из камня – ограды и разномастные дома, колодцы и скамейки вкруг низенького, словно игрушечного, парка из декоративных скрученных деревьев, суровый, неприступный замок покойного графа Гермунда и трирская Академия, что лепилась прямо к самой горе.

Инспектор отпустил охрану на постоялый двор – шестерых вооружённых конных молодцев, сопровождавших его от самого Вестена. Он был более чем уверен, что такое грандиозное воинское сопровождение за казённые денежки было устроено ему исключительно для придания значимости, а вовсе не для того, чтобы защищать его от выскакивающих из лесу перепуганных лисиц и белок. Что же до пропавшего в начале лета парнишки-курьера из Ордена, якобы растерзанного волками – тут Филип мог только пожать плечами и подумать так: бывает. Несчастья случаются с людьми, и в одинаковой степени они случаются и с праведными, и с неправедными.

Как следует отдохнув и выспавшись после изнурительной дороги в таверне под вывеской «У серой белки», Вайс неторопливо раскурил ароматную трубку и, распахнув окна мансарды в золотистый осенний вечер, посетовал, что рядом с ним не было Рамиса – его молодого и охочего до болтовни помощника. Что ни говори, с наблюдательностью у паренька всё было в порядке, при всех его, в общем-то рядовых и заурядных способностях к магии.

Инспектор посмотрел на низкий столик, где размещался его дорожный саквояж с индикаторными кристаллами, проявляющими сыворотками и всем необходимым для поддержания самого себя в рабочей форме. В обязанности проверяющего входило распознавание любых магических нарушений: от незаконных перемещений и использования запрещённых Орденом веществ до выявления следов оборотней, эльфов и прочей дрянной нечисти, которая умеет успешно маскироваться под людей.

Разумеется, Филип Вайс – в теории – прекрасно помнил, как обращаться со всем этим инвентарём. После окончания Университета он работал помощником дознавателя, после – первым заместителем ректора Вестенской академии по вопросам магических нарушений, а потом, будучи приглашённым в столицу на непыльную административную работёнку, вдруг оброс документами, актами, протоколами и прочей бумагой, отчего его рабочая мантия всё чаще пылилась на вешалке, а привезённый с солнечного юга посох обрастал паутиной гораздо чаще, чем брался в руки.

Юношеские мечты о карьере искателя покрылись бумажной пылью, юношеское тело – слоем жирка, пропахшим табаком бархатным камзолом и гнётом ежедневных забот. Одна из дочерей едва не убежала из-под самого носу с бродячим артистом, другая вознамерилась сделаться лекарем и лечить кого угодно, начиная от подбитого слепня и заканчивая полудохлым бегемотом из университетского зоопарка (только бы не людей), сын ежевечерне приходил с изодранными коленками и разбитым носом, жена Каролина пахла кислой капустой и беспрерывно ворчала. Где-то в далёком Пределе держали оборону Солнечные стражи, где-то скакали по лесам и полям красно-золочёные отряды Ордена Инквизиции, а он, Филип Вайс, вынужден был чихать от пыли в рабочем кабинете и нюхать капусту по вечерам.

Под окном мягко шелестели восковистой листвой карликовые клёны, их треугольные листочки раскачивались туда-сюда, как магические маятники, попавшие в силовое поле. Инспектор усмехнулся и решил – шутки ради – прогуляться по вечернему городу и вспомнить, как работают сканирующие кристаллы. Отправляясь в эту поездку, он и не думал, что станет доставать их из чемоданчика, но сейчас, как это ни странно, всё его отдохнувшее тело и уставшая от рутины душа требовали приключений.

Глава 24.2.

Агата Флеминг отложила расчёску и заглянула в зеркало: в свете двух канделябров на неё смотрели эльфийские глаза цвета расплавленного золота в окружении длинных светлых ресниц. Девушка не шевелилась, покуда по её волосам продолжала скользить ласковая рука графини. Её тонкая спина была натянута, как струнка, в воздухе звенело напряжение.

– Ты проверила комнату, в которой остановился инспектор Вайс?

– Разумеется, – одними губами ответила шпионка. Ни один мускул на её лице не дрогнул. – Стандартный набор начинающего искателя. Сканирующее устройство на кристаллах, несколько упаковок стафлекса, обнаруживающие зелья, аптечка.

– Блокнот или дневник? – тихо спросила женщина.

– Думаю, он держит его при себе. На вечернюю прогулку отправился с конвертом, который торчал у него из-за пазухи. И который он быстро перепрятал, заметив меня.

Эльфийка прислонилась головой к стоящей за ней Агате, и та вновь запустила пальцы в её волосы, мягко перебирая пряди. Через несколько мгновений смысл сказанного добрался до сознания графини, она обошла стул и взяла ладонями лицо девушки:

– Ты видела его? Он видел тебя? Мы так не договаривались, Тесса!

– Плевать, – небрежно ответила она. – Я хотела в него заглянуть. Понять, насколько он опасен.

– Милая, ты не должна рисковать без моего разрешения, – женщина сдвинула брови и покачала головой.

– Я не рисковала, ваша светлость, – девушка чуть улыбнулась. – Всё было как всегда. Он ничем не отличается от других мужчин, впервые столкнувшихся с лесной эльфийкой. Я всё предусмотрела.

Графиня кивнула, прикоснувшись к висящему на шее Тессы амулету, замаскированному под недорогое украшение. Подобный экран, изготовленный мастером-некромантом, мог сбить с толку и опытного искателя, а не только кабинетную крысу вроде этого присланного на проверку Академии Вайса. Агата подцепила пальцем цепь двойного плетения:

– Завтра он понадобится мне. Тэрон хочет одолжить его для своей ученицы. Во избежание проблем.

Неслышно ступая, к ним подошёл беловолосый эльф и одним взглядом, без слов, задал вопрос, на который графиня тут же ответила:

– Да, ты тоже понадобишься мне. Но только наблюдать. Не показываться на глаза. Не вмешиваться. Всё должно выглядеть благопристойно. Правила проведения проверок требуют, чтобы инспектор заполнял все документы на месте, день в день. Вечером в Академии будет ужин и бал, мы пригласим Вайса присоединиться к празднеству. Тесса, ты будешь нужна после ужина. Проводишь господина инспектора в его покои и позаботишься о нём. Нежно и бережно, чтобы ни одна капля его крови не испачкала простыни в «Серой белке». Всё лишнее в его записях уничтожишь.

Девушка многозначительно кивнула и довольно улыбнулась. Она обожала подобные задания. Эльф стиснул зубы, но Агата тут же погладила его по плечу:

– Перестань ревновать, мой дорогой. Тесса – мастер иллюзий. Сомневаюсь, что наш гость прикоснётся к ней хотя бы одним пальцем. А теперь отдыхайте. Завтра нас ждут дела.

Эльфийка подала руки молчаливому убийце и легко соскочила со стула. Её белые волосы струились в свете свечей, как дорогой шёлк.

***

«Проклятье», – думал Филип Вайс, ворочаясь на жёстком матрасе в мансарде «Серой белки». Бархатный августовский вечер и прогулка, так приятно взбудоражившие его дух и тело, обернулись настоящим наваждением. Сначала он просто неспешно бродил по аллеям, вдыхая умопомрачительный горный воздух, смешанный с запахами поздних цветов и трав, с ароматами, текущими из-под навеса таверны, где жарили на вертелах дичь и поливали её пряным соусом. Потом вдруг вспомнил о работе и попробовал было активировать распознающее устройство. Кристалл мелко завибрировал в его кармане, стиснутый ладонью, и инспектор увидел, а точнее, ощутил на улицах Трира невообразимую паутину запутанных следов. Интенсивных и бледных, явственных и едва заметных, обрывающихся и вновь возникающих.

Это было безумие! Это напоминало тот беспредел, какой учиняли двое-трое котят его домашней кошки, когда Каролина случайно роняла на пол вязальный клубок. Найти хотя бы один кончик нити среди бесконечных петель и узлов не представлялось возможным. Такая же картина открылась внутреннему взору несостоявшегося искателя, а ныне – проверяющего на службе у Отдела контроля. Не могут же, в самом деле, в забытом богами захолустье водиться тёмные маги и эльфы в таком безумном количестве?

Рассудив так, инспектор дезактивировал устройство и в растрёпанных чувствах забрёл в один из палисадников, посреди которого возвышалась статуя эльфийской богини Ньир. Хрупкая девушка в лёгком платье и наброшенной поверх кружевной шали заботливо поправляла цветы, возложенные у ног изваяния. А потом она выпрямилась и посмотрела на него невероятными золотыми глазами – на него и в него сразу, так, что инспектор моментально забыл дышать и, кажется, даже раскрыл рот.

Эльфийка улыбнулась и провела языком по губам, в точности повторяющим цвет варенья из розовых лепестков. Вайс заметил, как под невесомой тканью тихонько трепещет упругая девичья грудь, и впервые за три последних года вспомнил, что такое настоящее желание. Нахалка прошла мимо, едва коснувшись его плечом, и за ней по воздуху стелился какой-то невероятный сладковато-горький аромат, от которого мужчина простоял, словно зачарованный, ещё несколько минут. Да и теперь, никак не находя удобного положения, он продолжал видеть эти бесстыжие сияющие глаза и темнеющие алым две заострённые точки под платьем.

К середине ночи, измученный навязчивыми видениями, инспектор выбрался из кровати, сменил пропотевшую ночную сорочку и, умывшись из кувшина, сел за шаткий столик рядом с открытым в ночь окном. На свет желтоватых масляных свечей тут же прилетела пара мохнатых мотыльков и принялась то и дело садиться на расстеленный свиток, мешая сосредоточиться. После нескольких мучительных попыток заполнить шапку протокола Вайс махнул рукой, задул свечи и долго сидел в темноте, втягивая ноздрями запах промасленного фитиля. Хотелось набить трубку, больше по привычке, нежели на самом деле, чем-то занять себя в попытках отвлечься от эльфийского образа, который стоял перед его глазами подобно привидению. Помимо собственной воли инспектор раз за разом обращался к тому растоптанному где-то на дне сознания голосу, который иногда напоминал ему об утраченных юношеских мечтах.

К утру голос обрёл над инспектором власть и велел тому добраться до подушки и вздремнуть пару предрассветных часов. Филип провалился в небытие и вынырнул из него около восьми утра абсолютно новым человеком. В нём словно пробудилась сонно дремавшая сила, и впервые за многие годы мужчина выполнил утренние упражнения, которым обучали всех послушников Ордена искателей. Энергия утра оживила его, настроение стремительно поднималось вместе с выползавшим из-за леса осенне-золотым солнцем, мягко ласкающим кожу. По пути в Академию инспектор залихватски крутил посохом и улыбался наступающему дню.

Глава 25.1.

Ученическая форма Академии Трира пришлась Лизе по вкусу: светло-серое длинное платье с белой манишкой и тёмная, почти чёрная мантия-накидка, закрепляемая треугольной серебряной пряжкой в виде летящей птицы. Моника как следует раскрутила подругу и рассмеялась:

– Ты похожа на молодую ласточку в этом одеянии. Маленькая, хрупкая и с чёрными крылышками!

Девушка смущенно заглянула в большое зеркало – такое было только в комнате принцессы:

– Ты ведь недавно сказала, что тебе не нравится эта форма.

– Она слишком строгая и мрачная, – пожала плечами южанка, – но тебе в самый раз, ты ведь тоже хочешь такой казаться. А между тем наверняка уже вздыхаешь по кому-нибудь. На первом курсе есть симпатичные мальчишки, и я видела, как ты украдкой разглядываешь их.

Лиза возмущённо фыркнула. Все эти невыносимо долгие дни, когда занятия ещё не начались, а студенты уже собрались в Академии и вовсю искали приключений и новых знакомств, она только и делала, что старалась держаться от них подальше. Ей хватило первого впечатления и неприязненных шепотков за спиной. «Очередная сиротка Тэрона», «живёт в западном крыле, не иначе – лунный оборотень», «наверняка прикрывается иллюзией, а сама уродлива, как кикимора».

Страшно было даже думать, как будут проходить уроки в такой враждебно настроенной компании сокурсников, хотя Лиза прекрасно понимала, что болтает гадости кто-нибудь один, а остальные лишь повторяют за заводилой, как попугаи. Дома она не раз наблюдала, как мальчишки помладше пытались копировать её брата Фреда или задираться с зареченскими подростками в его манере. Вот только магии у сорванцов-повторюшек не было, а здесь магией так или иначе владели все.

– Ладно, ладно, – сверкая тёмными вишенками глаз, захихикала Моника, – можешь не признаваться. Посмотрим, с кем ты будешь танцевать сегодня вечером.

– Я не буду танцевать, – ещё больше смутилась Лизабет, собирая волосы под костяную заколку.

Сначала ей не очень хотелось это делать, но воспоминания о маме, на все торжества заплетавшей ей тугую косу «чтобы открыть лицо», заставили её потянуться за расчёской. Нужно было как-то пересилить себя и перехотеть прятаться, только вот в обществе жизнерадостной и очень подвижной Моники девушка чувствовала себя гораздо более скованно, чем совсем одна. Танцевать!

Конечно, она танцевала дома в Фоллинге, на летних и зимних праздниках у костров и на городской площади в дни сева и урожая. Танцевала в паре с братом или подросшими друзьями детства и даже минувшим летом – с несостоявшимся женихом, но разве можно было сравнить их весёлые провинциальные танцы с теми, что разучивали ученики академий или дети знатных господ? Подруга нахмурилась и на один только миг тревожно заглянула в лицо совсем побледневшей северянки:

– Эй, ты, магистр Сандберг, я тоже не умею танцевать вальсы! – взлохматив кудряшки, Моника принялась прыгать по комнате, выписывая бёдрами и аппетитно затянутой в форму большой грудью такие пируэты, что загнали бы в глубокий обморок половину стареньких профессоров Академии.

– Перестань! – невольно улыбнулась Лиза. – Разве ты не понимаешь, как я волнуюсь?

– Волнуются пусть те, кому мы вскружим головы на балу! – не сдавалась неугомонная подруга, остановившись возле зеркала и довольно оценивая свой внешний вид. – Жаль, младшим курсам не позволяют участвовать в дуэлях и устраивать фейерверки. Мы с тобой могли бы неплохо зажечь с нашими познаниями в стихийной магии!

Лизабет усмехнулась:

– Если бы здесь был Фред, он бы ни за что не смирился с таким несправедливым правилом! У нас в Фоллинге колдовать на праздниках позволяется всем, даже детям, под присмотром взрослых, конечно.

– Ничего, зато наши наряды останутся невредимыми. Будем сидеть на скамеечке, наслаждаться зрелищем и есть мороженое. Почти как в театре! – она мечтательно закатила глаза.

На театральных представлениях Лизе бывать не доводилось, если не считать пару раз проезжавший через Фоллинге бродячий цирк с лохматыми собачками, замученной мартышкой и бездарным фокусником, который не владел магией даже на уровне восьмилетней Элин.

Вечерние платья висели на плечиках на специальной перекладине, в их сторону девушка боялась даже смотреть. Как ни умоляла она Монику и её отца позволить ей выбрать в лавке что-нибудь скромное и неприметное, они остались непреклонными. Прикрываясь указом Тэрона нарядить Лизу так, чтобы она не выделялась среди прочих сокурсниц, купили воздушное тёмно-розовое платье с пышной юбкой и тончайшим кружевом на рукавах. Моника выбрала персиковое с воланами и струящимся шлейфом.

– Это же не свадьба, зачем такое платье, – стонала некромантка, когда подруга умело затягивала тесёмки на её талии и застёгивала пуговки на спине.

– А вдруг! – хохотала Моника.

Хозяйка лавки умилялась и хлопала в ладоши. Принц Коджо восторженно разводил руками. А Лиза стояла, покачиваясь на каблучках, и мечтала о том, чтобы забиться в теплицу старой Фуксы, где её никто не отыщет. Спорить с южанами было бессмысленно – эти двое могли переговорить кого угодно.

– Твоё всё-таки очень скромное, – заявила Моника и уселась за туалетный столик. – Надо было брать с открытыми плечами и декольте.

– Мне было бы холодно, – отмахнулась Лизабет, не в силах уже доказывать подруге, что её костлявые плечи и маленькая грудь не предназначены для открытых платьев.

– Кто-нибудь согрел бы тебя, – не оборачиваясь, заверила её южанка и погрузила пальцы в плетёную шкатулку со всевозможными украшениями. – Главное – верить в удачу!

«Если бы Велиор вернулся», – украдкой подумала девушка и тут же постаралась выкинуть эту мысль из головы. Она прекрасно знала, что преподавателям запрещено иметь отношения со студентками, и отсутствие мастера-алхимика на торжестве было бы только к лучшему. Никаких искушений.

– Выбери себе украшения на вечер, – предложила принцесса.

Лиза помотала головой, но всё же заглянула в маленькую сокровищницу. Здесь были нитки бус, подвески и браслеты из мерцающих золотых авантюринов, розового кварца и нежно-мятного малахита. Золотые и серебряные цепи лежали в коробочках чешуйчатыми змейками, рядом с ними сверкали сапфирами и гранатами изящные девичьи кольца. Это было красиво, но только чтобы любоваться. Надевать на себя подобную роскошь девушка не хотела, ей доставало и безумно дорогого платья. И зачем только магистру Тэрону всё это нужно? Тратить на неё золото, тащить на бал? Почему нельзя запереть в её маленькой башне, это ведь ничего не стоит и куда более безопасно! «И знакомство с графиней… о, боги, как же пережить этот бесконечный день!»

***

Магистр встретился ей по дороге в башню, куда Лиза решила забежать перед официальной частью мероприятия. Он был уже одет в длинную ректорскую мантию и стремительно летел по коридору, нахмурив чёрные брови и сжав в руках какие-то измятые бумаги. Заметив девушку, Тэрон вмиг оказался рядом, взял её под руку и потащил за собой в покои Велиора. Она молча повиновалась, втайне надеясь, что её всё-таки запрут в башне, и не придётся позориться на балу.

– Где же он? – без предисловий вопросил магистр, уже не скрывая крайнего раздражения.

– Кто? – искренне удивилась Лизабет, с опаской заглянув в колючие глаза учителя.

– Твой сосед, конечно! Через час открытие Академии, чем он только думает, этот самонадеянный эльф! – добавив к этим словам парочку эльфийских ругательств, которые не нуждались в переводе, Тэрон выудил из кармана амулет и ловко застегнул его на шее ученицы.

Её старую цепочку со сломанным оберегом он так же бесцеремонно сдёрнул и бросил на стоящий поблизости комод:

– Посмотри на меня, – потребовал он, и Лиза послушно подняла голову. – Инспектор будет в Академии весь день, постарайся не приближаться к нему. Я уверен, что тебе ничего не грозит, но всё же помни об осторожности. Этот откормленный гусь притащился в Трир по поручению Ордена Инквизиции, который проверяет академии под видом Отдела контроля. Он один и он не опасен, но мне было бы куда спокойнее, если бы с тобой был Велиор. К сожалению, я сам не смогу быть рядом.

Она кивнула и спрятала амулет за пазуху. Едва холодный ромбический камень коснулся её груди, как тёмный дар отозвался на это прикосновение, взвился в ней вместе со стуком сердца и тут же повиновался, успокоился. Вместе с этим ушло и пульсирующее в висках волнение перед торжеством.

Лиза вспомнила вдруг: так бывало в глубоком детстве, когда за окнами форта Солнечной стражи выла и отчаянно билась вьюга. Мама присаживалась у кроватки и нежно гладила маленькую дочку по растрёпанной голове. Лизабет успокаивалась и обязательно спрашивала, заснул ли уже её братик Фред. А потом из чёрной непроглядной ночи возвращался со службы папа – большой, с колючей бородой и всегда горячими руками. Она забиралась к отцу на колени и только тогда засыпала, уверенная, что когда вся семья в сборе, то никакая вьюга уже не страшна.

– Магистр, когда я увижу моего настоящего отца? – тихо спросила Лиза.

Много-много дней она не решалась произнести эти слова. Образ Гаэласа то преследовал её долгими вечерами, то отступал в глубокие слои сумрака, почти растворялся в небытие, будто его и не существовало вовсе. Тэрон погладил её по плечу, всё ещё продолжая хмуриться и поглядывать в комнату Велиора.

– Я не знаю, Лиза. Он мечтал приехать на открытие Академии, но его снова задержали дела в столице эльфов. Возможно, вы встретитесь только будущей весной. Наберись терпения, в нашем деле оно тебе пригодится.

Она кивнула, погрустнев, но тут же вскинулась снова:

– Магистр, зачем вам волноваться за меня? Почему бы мне просто не остаться здесь, пока этот инспектор не уберётся из Трира?

Тэрон покачал головой, на его строгом лице промелькнула улыбка:

– Ты единственный некромант в Академии, но здесь есть и другие не совсем обычные ученики. Из тех, чьи способности считаются в большом мире проклятием. Ты считаешь правильным запереть вас всех в башне или в подземелье? Запретить вам жить нормальной жизнью, общаться друг с другом и другими студентами? Чем тогда мы с графиней Агатой будем лучше Инквизиции?

– И всё же… – попыталась возразить она, но птичий оборотень поднял палец вверх.

– Возможно, ты поймёшь меня чуть позже. А пока просто доверься моему чутью, договорились?

– Да, – согласилась Лиза и тоже слабо улыбнулась в ответ учителю.

– Встретимся в общем зале, – магистр придирчиво окинул взглядом новую форму девушки и небрежно заколотые волосы. – И причешись!

Глава 25.2.

Впервые за много лет инспектору Филипу Вайсу вдруг захотелось потанцевать. Настолько, что он даже отложил недоеденную кроличью ножку, торопливо отхлебнул рубиново-красного вина, выбрался из-за стола и отправился по краю залы на широкий балкон в надежде присмотреть достойную партию для будущего вальса. Приподнятое настроение не оставляло его с самого утра: по пути в Академию он, играючи, выявил ещё несколько запутанных следов, оставленных запрещёнными заклинаниями скрытности, заметил эльфа, набирающего в колодце воду, и определил, что площадка перед ректоратом Академии не единожды использовалась для незаконных перемещений. Филип чувствовал: жизнь налаживается, карьера стремительно взлетает вверх. Мысленно он уже заполнял немногочисленные строки дежурного протокола убористым мелким почерком и видел блеск в глазах непосредственного начальника – главы инспекционной службы Отдела магического контроля.

– Как вам Трир? – учтиво поинтересовался у него профессор средних лет, ласково оглаживающий мраморный парапет балкона. Инспектору живо представилась бесстыдная златоглазая эльфийка, и он поспешно вытащил табакерку, чтобы чем-то занять собственные руки.

– Везде камень, и темнеет слишком быстро, – усмехнулся он, набивая трубку.

Как назло, именно в момент его неуёмного желания движения, музыканты устроили перерыв и принялись заливать глотки графским вином.

– Солнце садится за гору, а гору, как говорится, никуда не денешь, – захихикал профессор. Его подкрученные кончики усов блестели от воска, как и отполированная лысина.

– Вы давно преподаёте здесь? – Филип раскурил трубку и перегнулся через перила, чтобы посмотреть, на чём держатся подсвечивающие балкон маслянисто-жёлтые огни. Источники света парили в воздухе.

– С пять тысяч триста тридцатого, уважаемый, а если точнее – с самого выпуска. Мне предложили место на кафедре мистицизма, а возвращаться всё равно было некуда. Война уничтожила мой дом, стёрла с лица земли. Вы ведь уже заметили, что графство Трир – это пристанище для неприкаянных душ, которым нигде больше в мире нет места?

– Вы сейчас, разумеется, имеете в виду эльфов? – уточнил Вайс, выпуская плотную струйку дыма и наблюдая за тем, как медленно она растворяется в тёплом ночном воздухе.

– И эльфов тоже, – махнул рукой профессор мистицизма. – В сущности, большой разницы между несчастными созданиями нет, будь то эльф или, скажем, лунный оборотень. В здешних лесах водится кое-что пострашнее, если вы понимаете, о чём я.

– Не понимаю, – честно заявил инспектор и втянул густой дым.

– Непролазные дебри и болотища, – пояснил усатый, делая широкий жест рукой, – простираются на много миль окрест. Графиня Агата распорядилась даже починить мост, чтобы можно было поднимать его, в случае чего.

– И всё равно не понимаю, – Вайс пристально взглянул в розовое лицо профессора, пытаясь поймать взгляд круглых серо-зелёных глаз. – Что такое в этом лесу, если нужно даже поднимать древний мост?

– Всё, что угодно, – с уверенностью заявил мистик и дабы сделать ответ более понятным для пришлого человека, пояснил: – Люди пропадают.

– Инспектор Вайс, – на балконе возникла закованная в чёрное платье с воротником-стоечкой графиня в сопровождении временного ректора Академии.

Её лицо напоминало Филипу старинную гравюру: утончённое, высокомерное и лишённое какой бы то ни было человеческой мягкости. Можно было подумать, что род Флемингов происходит от какой-нибудь мраморно-белой горной породы, нежели от живых людей с горячей кровью в жилах. Изумрудные глаза сверкали, будто драгоценные камни, вставленные в безжизненную статую, губы являли собой одну лишь тонкую линию, тронутую розоватой пудрой.

– Неплохое было представление, господин ректор, – сказал инспектор, с трудом отводя глаза от графини, что сверлила его зелёным взглядом, и обращаясь к магистру Тэрону. Тот молча кивнул, и от Филипа не укрылось лёгкое пожатие рук, которым руководитель Академии обменялся с графиней Флеминг.

Магическое шоу во внутреннем дворе Академии было подготовлено студентами старшего курса: фейерверки, проекции иллюзионных картин и в завершение – дуэли между стихийными магами, во время которых зрителей беспрестанно осыпали то снопы искр, то ледяные осколки, то вздёрнутые из-под ног земляные комья.

Инспектор остался очень доволен: во время зрелища он успел незаметно для всех просканировать при помощи кристалла большую часть новобранцев, расположившихся под деревьями прямо на траве, и уловил несколько остаточных вибраций от применения тёмной магии, разбавленную эльфийскую кровь, а также странное, ни на что не похожее явление. Одна из юных девиц, что расположилась под кустом на скамеечке в компании темнокожей подружки южных кровей, как будто бы и вовсе не излучала никакой магии, хотя была определённо студенткой, судя по наколотому на платье синему банту первокурсницы.

Подобравшись как можно ближе к кусту, Вайс активировал в кармане кристалл и записал в его память подозрительное явление. Вполне возможно, что излучение всё-таки было, но имело незнакомую природу, а потому он, много лет уже бумагомаратель, а не практик, попросту не смог расшифровать его. Специалисты-искатели разберутся, его дело – фиксировать и доносить куда следует. Всё складывалось как нельзя лучше. Задача по проверке Академии была почти выполнена, и инспектор решил немного расслабиться.

– Вы не жалуете Орден Искателей, это всем известно, – как бы между прочим проронил Вайс, возвращаясь к изумрудным глазам.

Графиня Агата смотрела на него прямо, отчего становилось не по себе. Он не любил женщин, которые были выше его ростом и не опускали ресниц при разговоре. Хотя златоглазая эльфийка наверняка была из того же теста.

– И вы бы не жаловали того, кто убил вашу супругу, разве не так? – произнесла она.

Филип Вайс вспомнил Каролину и заколебался, теребя трубку. Провокационные вопросы нравились ему ещё меньше, чем пронзительные взгляды.

– Отдел магического контроля относится к Университету, а не к Ордену, ваша светлость, – напомнил он, получив в ответ ледяную снисходительную улыбку. – Мы ведь только следим за тем, чтобы соблюдались установленные правила.

– Эти правила установлены людьми, имеющими весьма отдалённое представление о настоящей магии, – ядовито сказала Агата.

– Отчего же? Например, я и сам выпускник Сюр-Мао, факультет целительства, – инспектор чуть поклонился.

– Где практиковались? – запросто поинтересовался Тэрон, всё так же придерживая каменную графиню за локоток длинными цепкими пальцами.

– В столичном госпитале, – пожал плечами Вайс.

В зале заиграла музыка, положив конец напряжённому разговору. Ректор увёл опасно сверкающую глазами статую в танцевальный зал, отчего Филип сразу вздохнул с облегчением. Тщательно вытряхнув и спрятав трубку, инспектор поискал глазами усатого профессора... и обомлел. Лысоватый профессор накручивал на палец ус и лучезарно улыбался стройной девушке в пышном жёлтом платье. Её воздушные светлые волосы были завиты в крупные кудри, что струились по обнажённым плечам, а под искусно перевитыми на висках тончайшими косами покачивались сверкающие серёжки в эльфийских, демон раздери, ушах! Он знал это совершенно точно, несмотря на то, что причёска тщательно скрывала сей факт.

– Моя выпускница Тесса, – представил девушку цветущий до самых ушей мистик. – Готовит теперь зелья в графском замке, необычайная искусница.

На Филипа Вайса посмотрели пронзительные нахальные глаза, и он проглотил язык.

– Вы танцуете, инспектор? – поинтересовалась девушка, пальчиком смахнув с его камзола прилипшую крошку табачного пепла.

– Ох, да-да, конечно, – промямлил он, пытаясь было засунуть руку в карман и прикоснуться к регистрирующему кристаллу.

Ночь растворилась в обволакивающем золотом тумане. Время от времени Филип делал бесплодные попытки вынырнуть из одолевшего его безумия, но в её присутствии это не представлялось возможным. Они танцевали. Пили вино. Смеялись. Снова танцевали. Тесса слушала его безыскусную болтовню с удивлением раскрыв маленький розовый рот и после неизменно хохотала, одаривая его незаметными прикосновениями, от которых кровь его буквально вскипала в жилах и приливала к известным местам с такой силой, что он едва дотерпел до окончания бала.

– Позвольте проводить вас к «Серой белке»? – промурлыкала эльфийка, склоняя белокурую головку на его плечо.

Филип Вайс протестующе замотал головой – он желал бы выглядеть джентльменом и провожать понравившихся девушек, а не наоборот.

– Понимаю, – прошептала она. – Инспектор в компании девушки из Академии... Что ж, тогда я пойду вперёд и буду ждать вас в вашей комнате, идёт?

Он ничего не соображал, а потому молча протянул ей ключ с деревянной биркой, обозначающей номер покоев. Тесса оставила на его щеке влажный поцелуй и исчезла во мраке ночи.

***

Вино продолжало весело шуметь в голове, тело испытывало невероятную лёгкость и желание бесконечно следовать за мелодией танца, кристаллы и протоколы были отодвинуты в то неприятное утреннее будущее, что неизменно следовало за вечерним алкогольным излишеством, а потому инспектор и сам не заметил, как оказался у «Серой белки». Всё ещё приплясывая, он задрал голову и попытался отыскать в чёрном небе луну, которой поклонялись бесстыжие эльфийки. Луны не было, должно быть, она тоже спряталась за Вечными горами или затерялась в лесу, где её сожрали неведомые бестии.

Неведомая бестия, да, подумал Вайс, толкая дверь комнаты и изумлённо уставившись на расположившуюся в кресле девушку. Это было уже слишком. То есть, в приправленных вином и её касаниями фантазиях она действительно могла оказаться в его номере, более того – он сам отдал ей ключ. Но всё же он не был готов к такому крутому повороту событий. Тесса смотрела на него с лёгким прищуром, как дикая кошка.

– Ты, – только и сумел выдохнуть он прежде, чем его захлестнула неодолимая волна желания.

Кинувшись к эльфийке, он стиснул её так, что она испуганно пискнула, а после ловким движением вывернул руки ей за спину как заправский искатель. Несмотря на годы кабинетной жизни, тело ещё помнило приёмы, которым обучали его в юности. Девчонка испуганно дёрнулась, и он с удовольствием отметил, как сладко вздрогнуло всё её тело. Грубо подтащив негодницу к кровати, Вайс толкнул её на покрывало и тут же навалился сверху, не оставляя возможности для маневров.

– Будешь знать, как дразнить меня, эльфийская дрянь! – прорычал он ей в лицо, не узнавая собственного голоса.

В голове заклубился тёмный дурман, контролировать который было невозможно. С одной стороны, всё ещё оставалось вбитое в голову отвращение к остроухим нечестивцам, с другой фонтаном билась потребность немедленно стать обладателем этой белобрысой красотки, показать ей, что её игра зашла слишком далеко. Филипу ни разу в жизни не доводилось брать женщину силой, в этом не было прежде никакой необходимости, но дьявольский Трир и его обитатели пробудили в нём не просто дух искателя, но дух настоящего охотника. И добыча билась сейчас в его руках, безуспешно пытаясь вырваться. Это возбуждало ещё сильнее.

– Не надо, я сама, сама, – умоляюще шептала она, когда Вайс с треском сдирал с её хрупких плечиков жёлтый шёлк.

– Теперь моя очередь развлекаться, Тесса, – засунув руку под платье, выдохнул он.

Пальцы подцепили и рванули тонкое кружево эльфийского белья. Она вскрикнула и, подтянувшись, попыталась укусить инспектора за шею.

– Эй, я знаю, что ты дикарка, – нервно хохотнул Вайс.

Он пытался одновременно справиться с тремя задачами: удержать под собой извивающееся тело девушки, расправиться с собственными штанами и избежать её острых когтей и хищно оскаленных зубов. Рассудок почти оставил его, но всё же где-то на задворках сознания плавала недодуманная мысль о том, что бестия явилась в его комнату вовсе не за порцией ласки. А зачем, зачем в таком случае? Впрочем, он успеет выяснить это позже, когда разберётся с проблемой, жаром горящей в его штанах.

Рук не хватило, и Филип вынужден был разжать пальцы на запястьях Тессы, чтобы перехватить её удобнее. В свете зажжённых светильников текучим золотом вспыхнули её глаза, шевельнулись покрасневшие губы. Испуганная девчонка что-то шептала, и остановить это не было никакой возможности. Воздух стал плотным, как застывшее стекло. Вайс замер в нелепой позе со спущенными штанами и широко раскрытыми глазами наблюдал, как эльфийка выплетает заклинание. Миг, другой, и в её руке появилась длинная светящаяся игла.

Он не мог шевельнуть и пальцем, не мог вдохнуть затвердевший воздух и вынужден был смотреть, как она ухмыляется, дожидаясь, когда сумрачное оружие наберёт силу в её тонкой руке. «Теневая магия», – подумал инспектор, вспомнив что-то из университетских лекций. В следующий миг игла с размаху пронзила его сердце, и он заорал бы во весь голос от невыносимой боли, но скованное магией тело не повиновалось ему. Выдернув призрачное оружие, Тесса довольно улыбнулась, наслаждаясь тем, что отражалось в глазах её жертвы, и ударила во второй раз. Второго удара Филип Вайс пережить не смог.

Тело инспектора плюхнулось на кровать голым задом кверху. Эльфийка соскользнула на пол, бережно вложила в скрюченную судорогой руку порванное кружево трусиков, плеснула в бокал из стоящей на столике бутыли и отхлебнула. Успокоив дыхание, она аккуратно проверила все записи в блокноте Вайса, подменила в его кармане регистрирующий кристалл и бесшумно покинула комнату. Задание графини было выполнено.

Глава 26.

Заслышав первые звуки вальса, Лиза лёгкой тенью проскользнула между стайками смеющихся студентов к выходу, в увешанную портретами галерею. Мысль о том, что кому-нибудь может прийти в голову пригласить её на танец, повергала девушку в безотчётный страх. Во-первых, она была уверена, что мастер Велиор, который незаметно появился посреди торжества и держался сдержанно и отстранённо даже за преподавательским столом, не станет нарушать Устава Академии и прилюдно подходить к ученице с подобным предложением. Во-вторых, она категорически не желала, чтобы эльф видел её танцующей с кем-то другим. Впрочем, поспешное бегство Лизабет не осталось незамеченным. Едва она вырвалась в коридор и принялась заинтересованно разглядывать картины в позолоченных рамах, как рядом оказалась Моника. Её глаза хитро блестели в полумраке портретной галереи:

– Кажется, кто-то надумал сбежать! – не спросила, а утвердительно воскликнула она, уперев тёмные кулачки в расшитый самоцветами широкий пояс.

– Я ведь уже говорила, что не танцую, – Лиза попятилась назад.

Южанка увидела, как в глазах подруги вспыхнуло отражённое пламя факела и новый, ещё сильнее прежнего, испуг. Мастер Велиор учтиво поклонился девушкам и приглашающе протянул руку Лизе:

– Мне ты ещё не говорила этого.

Она замерла, встретившись с эльфом взглядом. Моника взмахнула чёрными кудрями и моментально ретировалась, оставив Лизу наедине с преподавателем Академии.

– Вы говорили, что по Уставу не полагается… – почти прошептала Лиза, глядя на его раскрытую ладонь. Она всё ещё колебалась, всё ещё не была уверена, что поступает правильно, когда всё-таки коснулась его руки прохладными пальцами.

– Формально учебный год начинается только завтра, – тихо сказал Велиор, наклонившись к ней. – Только завтра после первых занятий первокурсники смогут называться настоящими студентами. А кое-кто полагает даже, что превращение в студентов происходит лишь после зимних экзаменов!

– Но вы… – от волнения Лиза была не в силах заставить себя выговорить «ты», за время разлуки расстояние между ними увеличилось, – разве у вас не будет неприятностей?

– Я спросил разрешения у магистра Тэрона, – со смехом в глазах ответствовал Велиор, увлекая девушку за собой в зал и подхватывая за талию.

– Вы шутите? – вскинула ресницы она.

– Ни в коем случае, я серьёзен, как никогда! – заявил мастер, уверенно ведя её за собой.

Лиза больше всего боялась наступить ему на ногу или сбиться с ритма, но это оказалось не так-то просто: эльф так чётко переставлял ноги в каждом движении, что ей оставалось только следовать за ним. Через пару минут она перестала напряжённо смотреть себе под ноги и осмелилась поднять голову. Велиор смотрел на неё, не отрываясь, но в то же время взгляд его не был пристальным, словно он не только смотрел, но и чутко прислушивался ко всему происходящему вокруг – к ней, к мелодии. Девушка вдруг вспомнила о предостережении Тэрона и принялась осторожно разглядывать кружащиеся пары, к своему удивлению обнаружив, что страшный инспектор поглощён танцем с прекрасной светловолосой девушкой в жёлтом платье. Это занятное наблюдение обрадовало Лизу, ей вдруг подумалось, что проверка действительно всего лишь досадная формальность, а суровый ректор перестраховывается потому, что привык видеть всё в мрачном свете.

– Благодарю тебя, – сказал мастер алхимии шёпотом, когда музыка умолкла, и пары начали распадаться. Гармоничное кружево танцующих сменилось вновь весёлой суетой, блеском улыбок, разговорами и звоном бокалов.

– А я – тебя, - просто сказала Лиза, понятия не имея, как в приличном обществе полагается отвечать на благодарность за танец. Быть может, стоило скромно смолчать и поклониться? Она взволнованно пожала плечами.

– Обещай, что больше не попытаешься убежать перед началом танца, – улыбнулся Велиор, прикоснувшись к её волосам. Совсем легонько, будто случайно.

– Честно говоря, я только и думаю о том, чтобы куда-нибудь спрятаться, – призналась Лиза.

– Я знаю одно чудесное место, где никому не придёт в голову искать нас, – вдруг сказал эльф, вновь завладевая её рукой.

– Нет, я не уверена, что нам стоит уходить вместе, – покачала головой она.

– Почему? – искренне удивился он.

Конечно, он не имел в виду ничего предосудительного, Лиза и сама с трудом могла бы объяснить, почему возможное уединение так смущает её. В первые дни знакомства они общались так легко, словно были давними знакомыми, а в ночь, когда девушка едва не последовала за сумеречной песней, Велиор держал её в объятиях в одной ночной рубашке. Но сейчас мысль о том, чтобы просто выйти из зала, держась за руки, заставляла её сдерживать нервную дрожь. Завтра начнётся учебный год. Её первый год студенчества – вот о чём следовало бы думать и что заслуживало глубоких переживаний. Но сегодня…

– Что за место? – вместо ответа спросила она.

– Моя лаборатория в северной башне, – с гордостью ответил алхимик. – Пришло время показать тебе дорогу туда, чтобы не заблудилась перед занятиями.

Белая мраморная лестница широкой спиралью обнимала высокую цилиндрическую пристройку. Лиза не считала себя неженкой, но даже у неё устали ноги, когда они взбежали, наконец, на верхнюю площадку и оказались перед двустворчатой дверью, забранной чугунной решёткой.

– Меры предосторожности, – пояснил мастер Велиор, расправляясь с причудливым замком при помощи странного ключа. – В лабораториях немало сильнодействующих эликсиров и ядов. Ученикам запрещено появляться здесь без сопровождения.

– Особенно первокурсникам? – поинтересовалась Лиза, несмело переступая порог.

– Особенно – первокурсницам, ведь именно они охотятся за приворотными зельями, – засмеялся эльф и взмахом обеих рук заставил вспыхнуть сразу два десятка светильников, расположенных на стенах и под потолком.

Приятный желтоватый свет залил просторное помещение, на первый взгляд показавшееся Лизе полностью выполненным из стекла. Стеклянным был сверкающий гранями потолок высоко над головой, большие полукруглые окна, высокие шкафы с причудливыми дверцами сияли начищенным стеклом витрин и внутри себя заключали тысячи стеклянных склянок, колб, реторт, трубочек и флакончиков. Родительский шкафчик с лекарственными препаратами, который Лиза хорошо помнила с детства, показался бы рядом с этим великолепием небрежно сколоченным ящиком.

– Нравится? – спросил Велиор, осторожно коснувшись плеча девушки и обводя руками свои владения.

– Да, здесь красиво, – кивнула она. – А днём всё наверняка залито солнцем?

– Так, что иногда слепит глаза, – усмехнулся эльф. – Тебе не понравился бал?

– Всё хорошо, – тихо сказала Лиза. – Но там слишком шумно…

В лаборатории, напротив, висела звенящая тишина. Велиор коснулся какого-то замысловатого аппарата, целиком выполненного из хрупких тонких трубочек, и мелодичный звон стекла показался громким в наступившем безмолвии.

– По эту сторону не бывает по-настоящему тихо, – прошептал он. – Один раз побывав в сумраке, понимаешь, что мир живых переполнен звуками. Начинаешь слышать всё в несколько раз отчётливее. Побочный эффект перехода границы.

Она подняла ресницы, украдкой разглядывая его профиль:

– Это… эльфы научились открывать порталы в междумирье?

– Древние эльфы, да, – вздохнул он, – если верить легендам. И тогда же появились первые Хранители. Они следили за тем, чтобы соблюдалось равновесие, но магам не терпелось узнать больше, раскрыть все тайны сумрачного мира, изучить живущих там существ. Жажда познания привела к тому, что начали возникать конфликты с обитателями сумрака, развязалась война. В нашем народе её называют Забытой войной, а люди… люди так и не узнали о ней.

– Чем же она закончилась, эта война? – не отводя взгляда от Велиора, спросила девушка.

– Говорят, вмешались боги. Ньир спустилась с ночного неба и заштопала лунными нитями главный разрыв, а после – наложила на наш народ заклятие, благодаря которому дар теневой магии нельзя было ни развить в себе, ни приобрести с помощью артефактов. Только получить в наследство от предков.

– Всё же удивительно, что наследники тех древних эльфийских магов до сих пор рождаются на свет, – прошептала Лиза.

– Это легенды, Лизабет, – эльф подошёл ближе и с нежностью взглянул в её лицо. – Хотя наше с тобой существование только подтверждает их правдивость.

Она прерывисто вздохнула, отворачиваясь. Он стоял чересчур близко. Так близко, что девушка была уверена – он слышит тревожное биение её сердца.

– Что-то не так? – тихо спросил он, коснувшись её спины.

– Наверное, я пойду к себе, – еле слышно ответила она.

– Но мы ведь только пришли, – шёпотом возразил Велиор, бережно обнимая её за плечи и касаясь губами волос.

– Видишь ли, в этом у меня тоже нет никакого опыта, как и в бальных танцах, – Лиза медленно обернулась к нему. – Тем более, как бы там ни было, завтра я стану студенткой, а ты…

– Мои чувства к тебе не изменятся от того, что наступит завтра, – сказал эльф, приглаживая её волосы. – Я не прошу о многом.

– О чём же ты просишь? – чуть улыбнулась она.

– Об одном поцелуе, – ответил он.

– Только и всего? Поцелуй?

– Это немало, – внимательно разглядывая её глаза, сказал Велиор. Он был совершенно серьёзен.

«Только и всего» вырвалось у Лизы необдуманно, она вовсе не хотела показаться легкомысленной особой, для которой поцелуй с мужчиной не значит ровным счётом ничего, кроме мимолётного выражения симпатии. Странно было вспоминать о том, как всего пару месяцев назад летней ночью у высоких костров она сама предлагала сыну кузнеца Свейну поцеловаться, не испытывая к долговязому неотёсанному парню ни малейших чувств. Но она была уверена – Свейн смутится, испугается и откажется, это читалось в его взгляде, в напряжении сложенных на груди рук. «Знаешь, мне ведь даже не сказали, что ты магичка», – с долей отвращения произнёс он тогда. И Лиза твёрдо знала, что никакого поцелуя не будет, её слова были дополнительной проверкой всего происходящего, словно она спросила, мог бы он полюбить её, а назначенный родителями жених всем своим видом сообщил ей ответ – нет.

Волшебный голубоватый свет дрожал в прозрачных витринах, отражённый десятки раз, и в самом воздухе тихой лаборатории было натянуто что-то невесомое, хрупкое. Лизе казалось, что стоит шевельнуться и нарушить хрустальную тишину, как иллюзия света и тени рухнет, рассыплется бесчисленными осколками.

Много раз она видела, как люди целуют друг друга – нетерпеливо и жарко, как парочки на ночных посиделках у огня, грубовато и со смехом, как подвыпившие солдаты целовали девушек из трактира, или одним лишь нежным касанием губ, каким обменивались родители, когда знали, что дети поблизости и смотрят на них. Она понимала, что когда-то кто-нибудь захочет поцеловать и её, силилась представить себе, как это могло бы случиться, но картинка получалась ненастоящей, рассыпалась в её воображении.

Разве смогла бы она поступить как белокурая Белла, подружка Фреда – кокетливо откинуть головку назад, быстро облизнуть и без того наполненные влагой губы и опустить ресницы, тут же прикидываясь скромницей? Конечно, нет. Она хотела остановить, удержать это призрачное мгновение, когда Велиор незаметно обнял её, привлекая к себе, прикоснулся губами к виску, затем к щеке.

– Ты не ответила, Лиза, – прошептал он в её ухо, и она поняла, почувствовала, что эльф, как и она, тоже боится разрушить это невероятное мгновение.

Она слышала, как взволнованно толкается в груди его сердце, ощущала жаркое тепло его рук, заключивших её в кольцо, но не могла решиться и произнести хотя бы одно слово в ответ. Вместо этого она чуть ближе прильнула к нему и позволила ему добраться осторожными поцелуями до своих губ.

И чудесный, паутинно-тонкий мир из тишины и чуть подрагивающих огоньков не рухнул, не разлетелся – они потихоньку поднимались по сотканному иллюзорному мосту, и под их осторожными шагами ступеньки моста не рассыпались, но становились крепче, реальнее. Эльф долго не мог оторваться от её губ, он твёрдо помнил о том, что попросил всего один поцелуй, и не желал нарушать договорённости. И всё-таки одного поцелуя оказалось слишком мало – едва их губы разомкнулись, Велиор вздохнул и улыбнулся:

– Надо было договариваться на три… или пять… или сразу сотню тысяч поцелуев.

Лиза тоже робко улыбнулась, всё ещё чувствуя на губах тепло его нежной ласки:

– Надо было быть предусмотрительнее!

Они засмеялись, всё ещё удерживая друг друга в объятиях. В считанные мгновения скованность и напряжение, державшие Лизу изнутри, растворились, на смену им пришло волнующее тепло. Велиор водил её по ученической лаборатории, показывал ряды кривобоких, закопчённых студентами кальцинаторов, сложенные в углу треноги и держатели для аппаратуры, стеллажи с аккуратно расставленными на них потрёпанными учебниками и ящики с реактивами, сплошь пестрящие бирками с указанием различных алхимических веществ.

Эльф увлечённо говорил, взгляд его то и дело вспыхивал при упоминании каких-либо интересных опытов, а Лиза, хотя и любила уроки алхимии, всё же не могла переключиться с произошедшего совсем недавно. Она всё думала о том, как они стояли у одного из столов, обнявшись, и он целовал её. При мысли об этом внутри что-то замирало, а дальше всё продолжалось по кругу: она слушала его голос и вновь возвращалась и возвращалась в ту необыкновенную минуту.

– Эту книгу я знаю, – сказала девушка, заметив на преподавательском столе растрёпанный фолиант об очистке лекарственных вытяжек. Сдвинув пухлый том в сторону, Лиза заглянула на обложку книги, что лежала ниже. – Минеральные кислоты! А этой нас стращал Сморчок во время практических занятий.

– Сморчок? – Велиор удивлённо приподнял бровь.

– Профессор Ильсен, конечно, – быстро поправилась она, немного смутившись. – Но мы все называли его Сморчком, потому что его нос очень похож на морщинистый гриб.

– Профессор должен был распознать твой дар, – заметил эльф. – Если, разумеется, он настоящий профессор, а не какой-нибудь самозваный шарлатан.

Лиза нащупала рукой амулет, спрятанный на груди:

– Дома у меня был похожий камень, он защищал меня какое-то время…

– А что потом? – спросил мастер, вновь дотрагиваясь до неё, как будто так им было легче друг друга понимать.

– В ту ночь, когда я окончательно убедилась в том, что я некромант, он рассыпался в моих руках.

Он кивнул и задумался:

– Это был первый такой камень, и никто не знал, сколько он прослужит. Гаэлас очень надеялся, что его хватит до твоего совершеннолетия.

Лиза насторожилась, ошарашенная этой новостью:

– Значит, его сделал мой… мой настоящий отец?

– Да, – просто ответил Велиор. – В тот год Орден Инквизиции начал применять фокусирующие кристаллы для поиска тёмных магов, а потому нужно было быстро придумать что-нибудь для таких, как мы.

– Гильдия призывателей теней всё ещё существует? – неожиданно спросила Лиза, повернувшись к эльфу и подняв на него сияющие в свете огней глаза.

– Она будет существовать до тех пор, пока есть хотя бы один посвящённый в её тайны маг, – сказал алхимик, вновь обнимая девушку. – Ты всё узнаешь, когда придёт время.

– Вот и магистр Тэрон только и говорит об этом «когда придёт время», «когда наступит весна», «когда ты будешь готова». Неужели вы думаете, будто я не чувствую, что всё это фрагменты одной картины? – её пытливый взгляд было выдержать непросто, но эльф справился.

– Твой отец старший в нашей Гильдии, а потому ты должна запастись терпением, – ответил он, притянув её к себе. – И мне оно тоже не помешает, впрочем.

– Тебе? А тебе для чего? – удивилась она.

– Об этом ты тоже узнаешь позже, – Велиор помотал головой, отгоняя слова, которые так и просились на язык.

– Пожалуйста, скажи! – она вложила в свои слова столько магии, что они буквально пронзили эльфа насквозь, но он только крепче прижал её к себе и стиснул зубы.

Глава 27.

Пряный сентябрьский ветер волнами врывался в распахнутые настежь окна залов Высшего Совета, приносил с собой дурманящие запахи спелых фруктов, ароматных пирогов и молодого вина. На главной площади столицы отмечали ежегодный праздник урожая: на улицах царило веселье, играла музыка, танцевали одетые в лучшие платья горожане. Год выдался плодородным – вереницы повозок, нагруженные припасами, бесконечной рекой текли в столичные ворота, сборщики податей и налогов ежедневно возвращались из провинций с набитыми монетами кошелями, а единственная в этом году короткая заварушка на границе с Блорионом закончилась отказом соседей от нескольких пограничных селений.

Длинные узловатые пальцы командора Пауля подтолкнули фигурки оловянных солдатиков за свежую красную черту восточной границы Веллирии:

– Мы продолжим теснить блорионцев в сторону Форосса и орочьих земель. Король Дезмонд вынужден будет подвинуться ещё на несколько миль.

По вискам командора Пауля медленно сползали струйки вязкого пота. Несмотря на раскрытые окна, в зале уже несколько часов висели несказанные духота и напряжение.

– Мы располагаем усиленными ресурсами и на севере, в Дромме и Варнесе, – продолжил верховный канцлер.

– Что, если собрать эти ресурсы в кулак и двинуться в сторону Предела? Эльфы уже тридцать с лишним лет не видывали хорошей трёпки! – запальчиво предложил командующий Ольденским подразделением королевской армии.

– Предел контролируется Солнечной стражей, – высокий светлоглазый северянин, командор Стражей, казалось, метнул в сторону говорившего остро отточенную ледяную стрелу.

– Все мы знаем, что после Раскола ни один страж не поднимает меч на эльфийских прохиндеев. Северные леса кишат их Хранителями и дикарями. Вся надежда на Орден Генерала Гвинты. Они могли бы помочь с северными границами.

Глава Инквизиции даже не посмотрел на карту. Он наизусть знал не только все пограничные линии и дороги между городами и крупными поселениями, но и такие захудалые крохотные места среди мелких болот и безымянных речушек, какие картографы Высшего Совета не посчитали нужным обозначить. Расстеленный перед собранием документ Вольдемар Гвинта находил неточным и весьма приблизительным, в его собственной резиденции карты были на порядок точнее.

– У Инквизиции достаточно задач внутри страны, – вымолвил, наконец, генерал.

Его губы вновь плотно сомкнулись и лицо обратилось в неподвижный камень. Холодный взгляд был устремлён в пространство перед собой, кулаки выжидающе сжаты. Он знал, что последует за этими разговорами и знал, как ответит на приказ Высшего совета, но никогда в своей жизни не стремился опередить событий, в закономерности которых был уверен.

– Действительно, – подал голос герцог Лукас. – Что толку лезть в эльфийские дебри, когда у нас есть свои собственные? Графство Трир, господа. Тут вам и Вечные горы с самоцветами, и замок с прекрасной графиней, и Тёмный лес, полный вампиров и оборотней. Не кажется ли вам, уважаемые, что тот самый момент, когда мы располагаем всеми возможными силами и хорошими финансами, уже наступил? Пора взять то, что принадлежит Веллирии по закону. Отчистить от грязных магов и полукровок, отмыть от пролитой крови и заставить платить налоги в казну. Не лаской, так силой!

– Вы были там, Лукас, – бесстрастно заметил генерал Гвинта. – И беседовали с графиней Агатой Флеминг. Что она сказала вам?

– Высший Совет знает, что эта ведьма ответила мне отказом на любезное предложение объединить наши семьи и владения под общее знамя, – герцог зарделся и пошёл пятнами. Одно воспоминание о разговоре с неприступной, как скала, Агатой, заставило его испытать приступ почти неконтролируемого гнева.

– Что ж вы не взяли её силой? – чуть двинул бровью инквизитор, скрипнув дубовым стулом и повернувшись к покрасневшему Лукасу в ожидании ответа. От неожиданного вопроса тот не сразу совладал с собственным языком:

– В-в-ам д-д-доводилось видеть эту дрянь? С трудом поворачивается язык назвать её женщиной из высшего общества.

– Доводилось, – холодно ответил Гвинта. – Она не владеет магией, а потому и ведьмой называться не может.

– А для вас один только признак является показательным – владеет существо магией или нет?! – воскликнул отвергнутый землевладелец. – Если мне не изменяет память, ваша попытка захватить Трир окончилась так же, как и моя попытка захватить сердце Агаты. Безуспешно!

Ни один мускул не дрогнул на лице генерала, когда он встретился взглядом с верховным канцлером и коротко кивнул.

– Высший Совет предоставит вам необходимое подкрепление, генерал Гвинта. И вы возьмёте, наконец, эти проклятые земли и, как приличествует Ордену Инквизиции, очистите их от скверной магии и следов эльфийского влияния. У вас будет время на подготовку, но откладывать далее весны сие мероприятие не рекомендую.

– Да, – отрывисто ответил инквизитор и незамедлительно поднялся со своего места – больше в зале Совета было нечего делать.

***

Она дожидалась его в одном из кабинетов советников. Отважная искательница, преданная делу до последнего вздоха. Преемница. Подруга. В последние годы генерал всё чаще произносил про себя это странное, двусмысленное в устах мужчины слово – «подруга». За ним скрывалось множество оттенков смысла, и он никогда не употреблял его по отношению к ней в присутствии посторонних. Люди могли заподозрить, что главу Инквизиции и его преданную спутницу, одну из командиров отряда Железной крепости, объединяет какая-нибудь тщательно замаскированная тайна. И хуже всего было то обстоятельство, что таковая тайна действительно имелась, вот только это было совсем не то, о чём можно было подумать, глядя на прекрасно сложенную женщину средних лет и подозрительно долго не стареющего генерала Инквизиции. Это было нечто гораздо более опасное, нежели любовные встречи двух имеющих семьи аристократов.

Вольдемар Гвинта предпочёл бы владеть секретом в одиночку, но жизнь его была наполнена опасностями и постоянным риском, а потому он вынужден был разделить его с доверенными людьми. А Мередит Крайсен была доверенным лицом. Во всяком случае, пока. И эта неприметная оговорка – «пока» – невероятно отравляла жизнь генерала.

Впрочем, в последние месяцы его жизнь отравляли почти все приходившие в голову размышления. С того самого дня, как… Нет, только не теперь. Получен приказ, на котором следует сосредоточиться, а для всего остального будет выделено место потом, в будущей мирной жизни, в очищенном от тёмной магии мире.

Войдя в роскошно обставленную приёмную, генерал застал Мередит за весьма необычным для полковника Ордена занятием – женщина придирчиво разглядывала своё отражение в огромном позолоченном зеркале. Её застывшая в полунаклоне поза легко позволяла представить закованное в строгий камзол и узкие брюки тело окутанным тонкими слоями шёлка и вуалей, гладко забранные в тугой пучок волосы на затылке – струящимися по плечам и спине, а стройные ноги в высоких сапогах – обутыми в невесомые танцевальные туфельки. Заметив генерала, женщина вздрогнула и выпрямилась, к ней в одно мгновение вернулось обычное строгое и рассудительное выражение, лишь только на дне синих глаз ещё можно было разглядеть озадаченность и грусть, свойственную дамам, что увидели на своём лице новую тончайшую морщинку.

– Графство Трир? – безошибочно угадала она.

Генерал кивнул. Мысль о том, что Мередит слишком многое научилась читать по его каменному для всех остальных людей лицу, неприятно кольнула в солнечное сплетение. Он медленно выдохнул, встречаясь с ней глазами – ей позволительно. Пока. Пока она с точностью эквилибристки умудряется выдерживать все его каверзные и наводящие вопросы и проверки. Быть может, она действительно так верна делу Ордена, что не допускает даже мысли о возможной измене.

– Они, конечно, перечислили всё: графство не платит налоги, Академия перестала подчиняться Университету Сюр-Мао, гонец с посланием от Ордена разорван неизвестными тварями, – она загибала точёные пальцы, на одном из которых поблескивал перстень с алым камнем, отличительный знак лучшего искателя.

– Ты забыла инспектора Вайса, – без выражения сказал генерал.

– Эту кабинетную крысу, не рассчитавшую сил в таверне со шлюхой? – презрительно усмехнулась Мередит.

Гвинта отметил про себя, что ему не нравится изгиб её тонких губ, когда она изображает недоверие. Более того, эта кривая, переломанная линия выглядит отвратительно.

– Когда ты увидишь Трир своими глазами, то перестанешь верить в случайность тамошних смертей. Сердечные приступы у инспекторов, кровавый понос у сборщиков налогов…

На этот раз она передёрнула плечом и задрала подбородок:

– Не пытайся запугать меня, генерал. После Йелльвара и проклятых деревень я пойду за тобой и в сумрачную задницу, лишь бы не сидеть в крепости в ожидании очередного боя. На этот раз ведь будет бой?

Теперь он невольно залюбовался вспыхнувшим в её глазах огнём – безжалостным, злым.

– Будет. Агата Флеминг отказала герцогу Лукасу в полюбовном решении земельного вопроса. Мы возьмём её город силой и вернём Высшему Совету влияние над западной границей.

Мередит ревниво прищурилась, будто бы «взять силой» относилось персонально к графине Флеминг и исполнять сие действо намеревался её драгоценный генерал и близкий друг.

– Она женщина, Вольдемар. Она не забыла, как ты лишил её супружеского счастья.

Граф Гермунд, конечно. Жители графства Трир и близлежащих областей почитали этого самонадеянного придурка за великого героя. В их глазах только герой мог броситься на защиту собственного города в одних подштанниках. Смельчака остановила стрела одного из лучников Гвинты, но генерал знал, что жертва со стороны города была не единственной. Нерождённое дитя графини много лет требовало возмездия, и теперь, несмотря на уверенность Мередит и подкрепление со стороны королевской армии, придётся пролить немало крови. Что же до самой графини – как день было ясно, что несмотря на отсутствие магии, она представляла собой угрозу, равную целому отряду теневых магов.

– Мы должны заняться её шпионами, – помолчав, сказал генерал.

– Ручные эльфики? Я наслышана об их необычайных способностях, – искательница измерила шагами кабинет, пройдясь до противоположной стены и вновь вернувшись к придверному коврику с вытканными на нём гербами правящих семейств.

– Не только. Вычислить и отловить эльфов в крупных городах не так сложно, но среди друзей рода Флеминг немало и людей. Которые могут выглядеть и действовать как порядочные граждане. Трир не должен узнать о том, что мы готовимся к походу. Позаботься о том, чтобы эта информация не утекла из Железной крепости раньше времени.

– Да, мой генерал, – ответствовала Мередит, по привычке вытянув спину.

Следующие слова дались инквизитору с огромным трудом, она почувствовала это кожей, которая уловила сдерживаемое стальными мускулами напряжение:

– Я хочу, чтобы ты приставила кого-нибудь и к Томасу.

Искательница склонила голову и осторожно прикоснулась к рукаву своего командира:

– Будет сделано. Этот кто-то должен играть роль приятеля или это должна быть… девушка?

Мередит видела, как скользнула тень по его лицу, когда он тихо ответил:

– На твоё усмотрение. Найди среди рекрутов первого года способного или способную. У него не должно появиться ни малейшего подозрения, что за ним следят.

Женщина кивнула. В душном воздухе кабинета медленно кружились пылинки, хотелось как можно скорее вырваться из этих стен, оседлать коней и рвануть во весь опор к озеру Мелерн, на берегу которого возвышалась Железная крепость, оплот Инквизиции.

Когда столичные ворота остались далеко позади, и перед отрядом искателей раскинулись поля с мелькавшими в отдалении светлыми домиками, Мередит поравнялась с генералом и всё-таки сказала то, что не хотела доверять чужим стенам:

– Ты уверен, что Томасу следует оставаться в Университете?

– Он сам выбрал этот путь, – холодно сказал Гвинта.

– Ты позволил ему выбирать, что само по себе не похоже на тебя, – сказала женщина звонко.

Отряд из восьми искателей, сопровождавший двух командиров, остался позади, скрытый клубами дорожной пыли.

– Несмотря ни на что, он мой единственный сын. Многое можно изменить, но не кровные узы.

Мередит ехала совсем рядом, её серый с подпалинами конь шёл размеренным шагом.

– А если бы ты мог изменить это? – склонив голову, спросила она.

– К чему тешить себя глупыми фантазиями? – негромко ответил генерал. – Я привык работать с фактами, причём часто – с весьма неутешительными.

– Первая любовь тоже неутешительный факт, генерал, – заметила она.

– Любовь есть не что иное, как временная иллюзия, Мередит, – отрезал Вольдемар Гвинта. – Всю жизнь я положил на изучение магии крови, будучи уверенным, что это единственная в своём роде субстанция, в которой заключена истина. О самой сути существ, об их способностях и возможностях. И надо же было случиться, что мой сын, моё продолжение и моя кровь, окажется предателем.

– Не ставь на нём крест, генерал, Томас ещё мальчишка и не вполне осознаёт свои поступки, – осторожно вступилась за юношу искательница.

– Довольно об этом, – нахмурился инквизитор. – Способность к предательству никак не связана с возрастом, но она хорошо характеризует душу.

– После того, что произошло, трудно сохранить душу в неизменном виде! – воскликнула Мередит.

Генерал бросил на неё пронзительный взгляд и тут же подстегнул коня, вырываясь далеко вперёд. Женщина, напротив, замедлила шаг и дождалась, пока отставший отряд нагонит её. Солнце клонилось к вечеру, и далеко впереди уже золотилась канва желтеющих деревьев, что окружали озеро Мелерн.

Глава 28.1.

Моника с искренним удивлением наблюдала за тем, как подруга с головой ныряет в холодную воду бассейна, что располагался в студенческой купальне для девушек. Сама южанка отчаянно мёрзла. Она куталась в огромное полотенце и громко стучала зубами, в то время как отважная ученица магистра Тэрона наслаждалась подводным плаванием.

– Вылезай! Я сейчас превращусь в сосульку! – умоляюще крикнула девушка, когда Лиза вынырнула рядом с бортиком и ухватилась руками за лестницу, что была опущена в бассейн.

– Совсем и не холодно, – пожала плечами подруга и выбралась наружу.

На её бледной коже даже мурашек не было. Правду говорят, что у северян в крови растворена особая магия, позволяющая противостоять стихиям. И не только стихиям.

– Говорят, что некроманты тоже не мёрзнут, – вдруг припомнила Моника.

– Конечно, они ведь и сами мертвецы в каком-то смысле, – легко ответила Лиза.

Уроки с магистром не проходили для неё зря. С каждым днём она всё спокойнее и увереннее относилась к своему дару, не давая преподавателям и ученикам Академии Трира ни малейшего повода для лишних подозрений. Для всех она была только мистиком и отчасти – стихийным магом, её учебники и тетради были заполнены официальной информацией, одобренной Университетом Сюр-Мао. Она больше не путалась в заклинаниях, как случалось с ней в школе Фоллинге, когда всё изученное самостоятельно приходилось тщательно скрывать от прозорливого и любопытного Сморчка. Лишь входя в класс Тэрона, за плотно закрытыми дверями, Лиза извлекала на свет другие, особые записи и обращалась к той части своей памяти и дара, которые требовали соблюдения строгой секретности. Поначалу было непросто, но потом всё стало получаться само собой.

– А я думаю, что тебя согревает любовь, – лукаво улыбнувшись, подмигнула Моника. – Мастер Велиор смотрит на тебя с такой нежностью, что не заметить этого просто невозможно.

– Ты ведь знаешь, что отношения учеников и преподавателей находятся под запретом во всех академиях, – спокойно сказала Лиза, вытираясь и отжимая полотенцем отросшие до середины спины волосы.

Южанка рассмеялась и сказала что-то на языке своего народа. Её белоснежные зубы так и сверкали на тёмном и блестящем лице.

– Запрет – самое сладкое, что может быть в любви – так гласит одна поговорка. Хотя обычно у нас на родине не принято скрывать истинных чувств. Когда у девушки появляется парень, она надевает для него самые красивые одежды и украшает волосы цветами. Но если вдруг они встречаются тайно, то украшения и цветы размещаются у неё под платьем, только для него. Это так волшебно!

Настал черёд Лизы покрыться мурашками, и случилось это вовсе не от холода.

– Мы не встречаемся, Ника, – возразила она, поспешно натягивая рубашку.

– Конечно, вы встречаетесь, – покивала подруга. – Но только на уроках.

– Не будем об этом, ладно? – попросила Лиза, заметив трёх девушек со второго курса у противоположного края бассейна.

Нетрудно было догадаться, что молодые волшебницы беззастенчиво обсуждали первокурсниц, употребляя весьма нелестные слова, которые, как назло, хорошо разносились в закрытом и наполненном парами воды помещении. «Костлявая подружка» и «чёрная подружка» – так окрестили они худенькую Лизу и темнокожую южанку, а когда в их разговоре промелькнули имена магистра Тэрона и мастера Велиора, выдерживать это безобразие не осталось никаких сил. Лиза подхватила свёрнутое в рулончик бельё и быстрым шагом направилась в раздевалку.

– А ведь мужчины, как известно, не собаки. На кости не бросаются, – как можно громче сказала блондинка с высокой пышной грудью, а её спутницы весело рассмеялись.

– Верно, верно, даже эльфийские мужчины! – ответила другая.

– Моя бабушка научила меня одному проклятию, – замедлив шаг, громко сказала Моника расстроившейся Лизе. – От него разом выпадают все волосы, а кожа покрывается гнойными прыщами. Но самое главное, оно не оставляет никаких магических следов. Доказать ничего нельзя. Его рисуют на песке, вписывая имя жертвы в центр круга.

Стайка девушек тут же прекратила свои глупые смешки.

***

Ядовитые слова всё же достигли сердца Лизы и теперь отзывались внутри болью при каждом вздохе. Она выучилась уже не одному отражающему и защитному заклинанию, а вот против обыкновенных девчачьих слов, не заряженных даже и толикой магии, оказалась бессильна. С началом занятий ни романтических встреч, ни прогулок у них с Велиором не было. Просторные залы и светлые галереи Академии были теперь заполнены учениками и преподавателями, садовые дорожки и скамейки всегда оказывались заняты студентами, а укромные уголки и тёмные гулкие лестницы проверялись дежурными со старших курсов, следившими за порядком.

В первые дни занятий Лиза особенно остро испытывала одиночество. Она с нетерпением ждала, когда начнётся настоящая учёба и не нужно будет подолгу находиться в компании весёлой и слишком энергичной Моники, которая говорила частенько быстрее, чем успевала думать. Однако, когда дни заполнились уроками, и девушки стали часто расходиться по разным классам, Лизабет почувствовала себя беззащитной перед уверенными и рослыми сокурсниками. Хорошо, если дело касалось практики – с заклинаниями она управлялась уверенно и чётко, но вот промежутки между уроками казались девушке бесконечными.

Она пристраивалась на самом дальнем стульчике или подоконнике с раскрытой книгой, скрывала лицо за распущенными волосами и старалась сделаться как можно более незаметной, чтобы никому не пришло в голову заговаривать с ней. Ей казалось, что окружающие её ровесники интересовались только друг другом и развлечениями после занятий – они громко хохотали, обсуждали общих знакомых, делились непристойными шутками, и Лиза не представляла, что стала бы говорить, если бы ей довелось попасть в их компанию. Она невольно вспоминала Фреда, который наверняка стал бы среди первокурсников лидером и заводилой, и рядом с которым можно было не опасаться ничьих отравленных слов.

– … чтобы витать в облаках, нужно для начала отрастить крылья! – резкий голос магистра Тэрона выдернул Лизу из размышлений.

– Простите, – вздохнула она.

Пока она ждала учителя в его просторном классе, за окнами повалил первый пушистый снег. Засмотревшись на медленное кружение белых хлопьев, Лиза и не заметила, как Тэрон появился за её спиной и призвал к началу занятия. Магистр подошёл к ней вплотную и цепко ухватил за подбородок:

– Как видишь, уже зима, Лизабет. Осталось не так уж много времени до твоего посвящения.

Птичьи оборотни не умели говорить загадками, поэтому обычно Тэрон просто обрывал сказанное на полуслове, не желая сообщать девушке преждевременную информацию. Сейчас он смотрел на неё чёрными пронзительными глазами и в них читались решимость и беспокойство. И всё равно со строгим учителем Лизе было гораздо легче, нежели с сокурсниками. Она выдержала его взгляд и осторожно перехватила руку, убирая её от своего лица:

– Вы скажете мне, наконец? – спросила она отчётливо.

– Да, если ты перестанешь созерцать природу за окном и займёшься тем, для чего мы здесь встретились. Защищайся! – скомандовал он, сделав шаг назад и выхватывая из-за спины длинное призрачное копьё.

Она хорошо знала этот приём, но всё-таки каждый раз её поражала скорость, с которой в руках магистра появлялось сотканное из сумрачной материи оружие. На создание отражающего щита ей всё ещё требовалось намного большее время, а потому приходилось успевать отпрыгивать и уворачиваться от тускло мерцающего острия. Вскинув руки над головой, Лиза едва успела выстроить защитный барьер, как по нему безжалостно чиркнуло зашипевшее копьё и разнесло преграду в серые клочки. Потусторонняя ткань щита закружилась в воздухе как невесомые кусочки сгоревшего пергамента и растаяла.

– Плохо, – прикрикнул на ученицу Тэрон. – И медленно! Ещё раз.

Вторая попытка вышла ещё безобразнее первой. Лиза не успела даже проговорить магическую формулу – призванное магистром оружие с размаху хлестнуло её по коленям, обжигая леденящей болью. Не удержавшись на ногах, она упала на пол и закрылась ладонями, словно они могли бы уберечь её от нового удара.

– Так, – магистр направил острие копья ей в грудь, заставляя поднять голову. – Что творится в твоей голове?

– Не знаю, – прошептала Лиза, всё ещё с трудом преодолевая боль, полученную от удара по ногам.

– Три месяца, шаг за шагом, мы поднимались вверх, а сегодня вновь оказались у подножия горы. Я был уверен, что ты готова к новому этапу обучения!

Призрачное копьё развеялось, и птичий магистр без усилий подхватил ученицу за локоть и усадил на ближайший стул. Бесцеремонно задрал подол ученической мантии и ощупал её колени, нахмурив тёмные брови, после чего потребовал, чтобы она сняла чулки. На прежних занятиях уже случалось, что Лиза не успевала отразить удары сумрачного оружия или выпущенные в неё заклинания, но всё же ожоги получались куда слабее и проходили в течение одного или двух дней. Сцепив зубы и отчаянно преодолевая смущение, девушка сняла чулки и увидела, что на этот раз на коже остались тёмные синие полосы. К счастью, боль и холод быстро отступили и осталось лишь противное покалывание, как бывает, когда долго сидишь, подобрав под себя ноги.

– Я сама виновата, – тихо сказала она, растирая некрасивые следы.

– Ты не ответила на мой вопрос – чем занята твоя голова? Страх? Сомнения? Симпатичный сокурсник? Не вынуждай меня тянуть признания из тебя силой. Просто скажи. – Тэрон протянул ученице флакон с маслянистой и пахнущей чем-то очень знакомым жидкостью.

Лизе нравилось, что в отношениях с магистром не нужно было ни держаться особенным образом, ни следить за языком, ни кланяться, как требовали некоторые преподаватели благородного происхождения. Но как всё-таки непросто было порой отвечать на его прямые, не терпящие никакого увиливания вопросы. Она медленно растёрла эликсир, тепло которого тут же разлилось, разнеслось по всему телу, нейтрализуя потусторонний холод.

– Я скучаю по родным, по дому, – наконец, промолвила она, – чувствую себя чужой здесь. Не такой, как все остальные.

– Ты действительно не такая, как все остальные. Во всей Академии только два мага с тёмным даром, помимо тебя. Я и Велиор. Других нет. Что ещё?

Магистр заложил руки за спину и прошёлся вдоль окна, за которым уже не было ничего видно от налетевшей метели. Тусклый полуденный свет коснулся его вечно хмурого лица.

– Мне нравится мастер Велиор, – еле слышно произнесла Лиза, и учитель замер, уставившись на неё сверлящим взглядом хищных глаз.

От сказанного она сначала едва не задохнулась, но после вдруг стало настолько легко, что девушка слабо улыбнулась и кивнула в подтверждение своим словам. Неужели на этот раз ей удалось поставить своего бесстрастного преподавателя в тупик?

– Это я запретил Велиору встречаться с тобой, – после короткой паузы сказал Тэрон. – Счёл, что это будет отвлекать тебя от занятий. Видишь ли, твой отец поручил мне впихнуть в тебя трёхлетнюю программу обучения защите всего за год.

– Мой отец поручил?.. Но для чего? – изо всех сил сдерживая волнение, воскликнула Лиза.

– Он хочет забрать тебя из Академии весной и посвятить в адепты Гильдии призывателей теней. Ты станешь помогать ему и учиться у него. У тебя нет выбора. Никто не обучит тебя искусству некромантии лучше. Всё, чем мы занимаемся здесь – лишь подготовка к настоящей учёбе.

Ей потребовалось несколько минут, чтобы поверить во всё услышанное. Магистр не торопил её, он присел на край своего стола и задумчиво перекладывал в беспорядке разбросанные на нём тетради и свитки.

– Мне плевать на формальности, Лиза, – сказал Тэрон, вздохнув. – И я закрыл бы глаза на Устав. Но я не хочу, чтобы чувства повели вас по ложному пути. Чтобы вы забыли о своём предназначении и занимались одной только любовью. Поверь, сейчас не лучшее время для того, чтобы увязнуть в романтических соплях и свиданиях.

Как легко он произносил то, о чём она боялась даже помыслить! Усилием воли она прогнала грозившее накрыть её с головой смущение и сосредоточилась на смысле сказанных слов:

– Магистр Тэрон, но вы ведь так ни разу и не сказали, какое у Гильдии призывателей предназначение…

– Не сказал? – удивился он искренне. – Ах, да, люди. Люди так плохо понимают законы устройства мира, что диву даёшься: как только им удалось выжить в нём, да ещё и размножиться! Как и у любого другого магического сообщества, наша главная цель – познание, изучение сумрачного мира и его обитателей, взаимодействие с душами и телами в их посмертном состоянии. Но важнее всего – удержание равновесия между мирами. Предназначение, которое роднит нас с Хранителями и Солнечными стражами с той лишь разницей, что мы способны использовать энергии обоих миров и наводить порядок по обе стороны от барьера.

– Орден Инквизиции утверждает, что вы несёте хаос и разрушение, проникая в междумирье и приводя с той стороны сущностей, которым не место среди живых! – возразила Лиза.

Магистр Тэрон нисколько не удивился её словам, его лицо тронула улыбка:

– Чем больше я узнаю об этой вашей Инквизиции, тем больше убеждаюсь в том, что именно демоны междумирья её и основали, забравшись в головы Высшего Совета Веллирии и генерала Гвинты. Никакая другая организация людей или эльфов не принесла на наши земли столько разрушения и хаоса, сколько этот прославленный Орден магов крови.

Лиза осторожно поднялась на ноги и начертила в воздухе символ призыва – лёгкая серебристая вуаль тут же окутала её с ног до головы словно призрачная броня:

– Нападайте, магистр!

Птичий оборотень прищурился, склонил голову набок и вновь принялся раскручивать перед лицом девушки своё мерцающее игрой света и тени оружие:

– Не пытайся перехитрить своего учителя, девочка. Пока ты всего лишь беспомощный птенчик. Серый воробушек с глазами Гаэласа. Но я верю, что из тебя выйдет толк через некоторое время.

– Благодарю вас за доверие, – отступив на шаг, сказала Лиза.

– Потом поблагодаришь, – усмехнулся он и одним резким словом развеял окружающую девушку волшебную защиту. – Защищайся!

Глава 28.2.

За окнами уже сгустилась ночь, когда Лиза закончила письмо при свете волшебного огня и теперь внимательно пробегала его глазами, с нежностью представляя собравшихся у очага родителей, взъерошенного неугомонного брата и рыжих любопытных сестрёнок. Фред писал, что её письмам особенно радовалась Элин – после прочтения вслух всегда забирала послание в комнату и долго водила пальчиками по аккуратным Лизиным строчкам. «Дорогие мои мама, папа, Фред, Элин, Молли, дедушка и маленькая Майя…» Лиза вздохнула и усиленно заморгала, пытаясь прогнать подступающие слёзы и колючки, защипавшие нос изнутри. Запечатав конверт, она приглушила свет и собралась уже раздеваться ко сну, когда в дверь тихо постучали.

В столь поздний час по коридорам обычно разгуливали только дежурные со старших курсов да засидевшиеся в своих кабинетах и лабораториях преподаватели, которые возвращались в жилую часть Академии. И первые, и вторые никогда не заглядывали в башенку, где жили учитель алхимии и скромная первокурсница-мистик. Это было странно. Возможно, что-нибудь случилось?

– Кто там? – на всякий случай спросила Лиза, прежде чем отодвинуть чугунную щеколду.

– Это я, Велиор, – сказали в ответ, и девушка тут же вздрогнула от волнения.

За дверью действительно стоял мастер алхимии с загадочной улыбкой на лице:

– Я слышал, ты собиралась писать домой и подумал, что тебе будет интересно… узнать, как мы отправляем письма.

И ведь правда! Сегодня, когда они с Моникой возились в алхимическом классе с прокаливанием трав для получения растительной золы, Лиза говорила подруге о том, что хочет написать родителям. И Велиор стоял совсем рядом, только она не придала своим словам особого значения – многие ученики писали домой, в этом не было никакого секрета. Она ведь так до сих пор и не узнала, куда исчезают письма из резного ящика, расположенного в холле Академии, а главное – как доставляются ответы. Письма из Фоллинге она всегда получала из рук учителя, не осмеливаясь задавать ему вопросов. По словам Моники, принц Коджо также забирал свою почту непосредственно у Тэрона.

Словно подслушав её мысли, эльф покачал головой и снял с крючка её тёплую накидку:

– Одевайся, сейчас ты увидишь всё сама.

Лиза позволила ему завернуть себя в зимнюю мантию, подбитую мехом, а когда подняла на него глаза, то увидела, что он смотрит на неё, не отрываясь.

– Как же я скучаю по тебе, – прошептал он, бережно обняв её за плечи. – По нашим встречам, разговорам.

– Я тоже, Велиор, – ответила она очень тихо.

– Мне казалось, так будет лучше для тебя. Для нас всех. Потому что тебя ждёт посвящение и твой отец, но с каждым днём разлука становится всё труднее. И Тэрон сказал мне, что ты… что ты тоже тоскуешь. Ты правда тоскуешь?

Она кивнула. И тогда он поцеловал её, взволнованно и горячо, а потом снова и снова, пока им обоим не стало жарко в верхней одежде. Мантия Лизы скользнула с плеч и упала на пол, звякнув пряжкой на поясе, и тут девушка опомнилась:

– Мы ведь собирались отправлять письма!

Велиор вновь помог ей одеться, не скрывая блеска в счастливых глазах:

– Да, я едва не позабыл о том, что нас ждут наверху. Позабудешь тут, пожалуй… Ладно, мы ещё поговорим потом. Захвати своё письмо и пойдём!

На ночь часть ярких голубых и жёлтых огней в переходах и залах Академии гасили, а вместо них зажигали тусклые зеленоватые светильники, источавшие мерцающий свет и полупрозрачный пар, отчего казалось, что стены здания находятся под толщей воды. Лиза слышала от преподавательницы мистицизма, что особый ночной свет предназначен не только для красоты – в его спектре легко можно различить забравшегося в Академию недоброжелателя или потустороннюю сущность. Велиор будто понял, о чём она думает и покрепче сжал её ладонь в своей:

– В Академии установлены специальные ловушки для незваных гостей, не бойся!

– А я и не боюсь! – заявила Лиза, улыбнувшись.

– Держу пари, тебе было бы интересно встретиться с беспризорной тенью! – полушёпотом сказал он, посмеиваясь.

– Что значит беспризорной?

– Это тени, которых никто не призывал из сумрака. Они попадают в мир живых через разрывы или неплотности в завесе между мирами.

– Они опасны? – поинтересовалась девушка.

– Иногда, – пожал плечами Велиор. – Как и любые незнакомцы.

За разговором Лиза и не заметила, как они оказались на широком балконе, что опоясывал восточную башню Академии, в которой располагался факультет целителей. Потирая озябшие руки и подпрыгивая, там Велиора ожидали двое – юноша и девушка в странных серых одеждах. Они заметили, что эльф явился не один, и быстро, протестующе заговорили на странном, похожем на отрывистое чириканье языке.

– Она со мной, – твёрдо сказал Велиор, обняв Лизу одной рукой.

У девушки были коротко остриженные рыжеватые волосы. В свете выглянувшей луны они отливали холодной бронзой. Юноша, к удивлению Лизы, был невероятно похож на Тэрона, разве что моложе магистра, но крючковатый нос и чёрные недоверчивые глаза безошибочно указывали на родство молодого оборотня и строгого учителя. Пару раз недовольно чирикнув, девушка повернулась спиной, запрокинула голову и раскинула руки.

Её одежды истаяли в холодном ночном воздухе. Тело быстро видоизменялось, обрастая пухом и перьями. Лиза не успела и ахнуть, как перед ней на перилах балкона сидела большая бронзово-зеленоватая птица. Следом за подругой обернулся и юноша, сделавшись чёрным как смоль хищником с загнутым опасным клювом и сверкающими во тьме алыми глазами. Велиор привязал к лапам птиц связки с почтой, и они сорвались в ночь, сделав контрольный круг над Академией.

– Это был сын магистра? – уточнила Лизабет.

– Магистр не признаётся, – сказал эльф, пожав плечами.

– Птицы ведь не умеют лгать?

– Зато умеют держать клюв на замке, – он обнял девушку и с наслаждением вдохнул морозный воздух. – Он рассказал тебе о посвящении?

– Да, – прошептала она. – Что мне нужно будет делать?

– У некромантов свои обряды, о которых они не рассказывают другим членам Гильдии, – задумчиво ответил Велиор. – Но Тэрон сказал мне, что если мы слишком увлечёмся нашими встречами, то можем всё испортить.

– Магистр не говорит намёками, – почувствовав недоговорку, Лиза встрепенулась и заглянула в его лицо. – Хватит секретничать, мастер Велиор!

– Что ж, у меня тоже не слишком получается, – усмехнулся эльф и поцеловал её в висок. – Если передавать его слова дословно, то он обещал оторвать мне… эээ… голову, если я сделаю тебя беременной.

– Что-о-о? – она почувствовала, как вспыхнули её щёки. – Он так и сказал?

– В переводе на язык людей, да.

– Ладно, – выдохнула Лиза, когда удивление немного отступило. – Выходит, именно это ты имел в виду тогда, когда во время бала сказал, что нам нужно набраться терпения?

– Не совсем, – тихо сказал он. – Я знаю, что на первых порах начинающие некроманты вынуждены обращаться к магии крови, это лучше помогает им управлять даром…

Девушка кивнула, вспомнив, как сама того не осознавая, порезала пальцы осколком стекла на могиле собаки, как заструился в нужном направлении беспорядочно бушевавший внутри тёмный дар.

– Я поняла, – вдруг сказала она и прижалась щекой к воротнику его мантии. – Кровь невинной девушки имеет особую силу для первого ритуала?

– Именно так. Всегда знал, что ты разумная девчонка, – грустно улыбнулся Велиор.

Глава 29.

На следующий день от снега не осталось и следа. Тёплые ветры с моря проникли в зелёные от мхов расщелины гор и превратили Трир в истекающий талой водой чёрный камень. Лиза шла по дорожке через сад и чувствовала, как слякоть просачивается в неплотности её коротких сапожек, не предназначенных для хождения по лужам. Если бы не затопленный подземный проход, то из главного корпуса Академии можно было бы попадать в библиотеку, минуя улицу, а так вот уже много лет студентам приходилось и в дождь, и в снег топать с книгами и конспектами туда-сюда через старый академический сад. У бокового крыльца, с которого было удобнее попасть в аудитории факультета мистицизма, стояла вчерашняя блондинка Катрина и двое парней-второкурсников. Заметив Лизу, красотка притворно улыбнулась во весь рот и поинтересовалась:

– А где твоя чёрная подружка? Рисует кобру на песке? Ну а ты, что же, не умеешь творить проклятия?

Разумнее всего было притвориться, будто ничего не слышала, пройти мимо и не оборачиваться на смешки и фырканье. Лиза знала, что если долгое время делать вид, что не замечаешь шуточек и подколок, то шутникам становится неинтересно, и они выискивают себе другой объект для насмешек. В прошлом девушку иногда донимали расспросами деревенские женщины, приходившие к родителям в клинику: «Что ж ты такая бледненькая да тощенькая, неужто больная с рождения?», «Не кормят тебя, что ли, родители или сама не ешь?», «А что, в северных краях все детишки такими худосочными и востроглазыми рождаются?»

Случалось, говорили и другое – гораздо реже, шёпотом, с опаской. Сухая и жёлтая, как старая бумага, тётка Арла из Заречья не умела понижать голос так, чтобы её слова доносились только до ушей подружек на базаре. Скрипящий и свистящий голос её был слышен и в нескольких шагах от говорившей. «Девчоночку-то Солнечный страж из Предела привёз! Подобрал там в яме какой-то, где она еловыми ветками прикрытая лежала. А спасай – не спасай, на личике её написано, что проклятая кровь в ней! Только тс-с-с!»

Впервые услышав такие речи, Лиза не выдержала, кинулась к матери, расплакалась, припав к тёплой груди. «Мамочка, я родная тебе? Скажи правду, родная или нет?» Сония успокоила дочь и, кажется, вплела тогда в слова свои немало целительного волшебства. Она гладила Лизу по голове и приговаривала: «Родная, родная, не слушай никого и не думай об этом. Не думай…»

Послушная и тихая девочка забыла тогда этот разговор, но теперь, в Академии Трира, в чужом и далёком от родительского дома месте, она вдруг начала вспоминать обрывки, осколки шепотков и украдкой сказанных за спиной слов. Читай книги на Книгочей.нет. Поддержи сайт - подпишись на страничку в VK. Ей приоткрылся кусочек того раннего детства, о котором она совсем не помнила. Целебные заклинания забвения надёжно скрывали от неё нежелательное прошлое, поэтому до самой встречи с магистром Лиза и не думала сомневаться в своём происхождении. Теперь, когда она ежедневно практиковалась в теневой магии, никакие старые заговоры не были властны над её душой.

Вот и слова Катрины о проклятии всколыхнули в Лизе опасную волну, напомнили о непростом путешествии в Академию, о развязных и наглых разбойниках, возомнивших себя хозяевами дороги. В сравнении с бандитами второкурсница выглядела сущим котёнком.

– А ты много знаешь о проклятиях? – спросила Лиза, подойдя к белокурой красавице и заглянув ей в глаза.

Колючие искры нахальства тут же погасли в зрачках Катрины, на смену им пришли удивление и недоумение, а затем из самой глубины проступил и страх. Девушка скорее ухватила под руку одного из стоящих рядом кавалеров и потеребила:

– Эй, Вилис, ты не хочешь сказать что-нибудь?

Парень пожал плечами и сделал маленький шажок назад. Лиза отпустила взглядом побледневшую Катрину и посмотрела на Вилиса. Нет, этот был неплохой парень. В его помыслах не было той гадости, что заполняла хорошенькую, но бестолковую головку сокурсницы. Как-то раз Лизе пришлось побывать с Вилисом в паре на уроке стихийной магии, и она помнила, как осторожен был этот отпрыск одного из благородных семейств Трира, когда нужно было запускать в соперницу огненными и ледяными стрелами. И как восторгался её заклинаниями, уверенными и быстрыми.

– Да, скажи что-нибудь, – тихо повторила Лиза.

Как легко было читать намерения сверстников! Если бы можно было так же безошибочно угадывать мысли и чувства старших – магистра Тэрона, а особенно Велиора… Напускная непринуждённость лопнула вокруг Вилиса, как тонкая скорлупа. Юноша бросил виноватый взгляд на Катрину и пробормотал:

– Чего ты привязалась к ней? Лиза – хорошая девчонка, а в заклинаниях куда сильнее меня! Видела бы ты, как мы сражались… я ни разу не попал по ней, а она по мне – трижды!

Глаза Катрины с каждым последующим словом Вилиса становились всё более круглыми и выпуклыми, она не могла поверить в то, что слышит:

– Что ты несёшь, придурок?! Эй, Марко, а ты чего стоишь, как истукан?

Курчавый Марко вздрогнул, вытащил из-за спины потрёпанный блокнот и принялся лихорадочно перелистывать его с таким видом, будто на страницах был приготовлен список возможных ответов на вопросы белобрысой подруги.

– Дайте пройти, – сказала Лиза, и троица проворно расступилась, освободив проход к узкой двери.

– Постой! – Вилис нагнал девушку в тёмном коридоре и взял за плечо. – Я провожу тебя!

– Не надо, – она дёрнула плечом, сбрасывая его ладонь, и слабо улыбнулась. – Я привыкла ходить по Академии без сопровождения.

– Вот я и подумал, почему бы тебе не обзавестись сопровождением, а? – парень склонил голову, и у Лизы промелькнула мысль о том, что она нечаянно перестаралась. Похоже, под первым слоем лжи и неумело построенной защиты у мальчишки скрывалось что-то куда более мягкое и восприимчивое.

– Всё в порядке, Вилис, – заверила его Лизабет. – Правда. Не нужно провожать меня.

Он понуро кивнул и долго ещё стоял и смотрел ей вслед. Она чувствовала его взгляд на своём затылке до тех пор, пока не пришло время свернуть из коридора направо, на застеленную тёмно-синим ковром лестницу факультета мистицизма.

Профессор Альхана Блум сидела за своим столом в глубокой задумчивости. Перед ней на раскрытом журнале красовались пять причудливых бумажных птиц, сложенных предыдущей группой студентов. Лиза знала это упражнение: каждый из учеников складывал по заданной схеме фигурку и бросал в специальный ящичек, а тот, кому выпало держать испытание, должен был угадать, какая фигурка кому принадлежит. Сложность задания состояла в том, что нужно было распознать магические следы, которые тонкая бумага удерживала очень слабо и совсем недолго. К тому же, участвуя в подобных экзаменах, студенты часто волновались или нарочно вплетали в свои творения постороннюю магию. Были, разумеется, и хитрецы, которые договаривались заранее об условном знаке или пометке, но такие грубые нарушения чуткая преподавательница выявляла сразу.

Боясь потревожить размышления Альханы, Лизабет неслышно проскользнула мимо неё к скамейке у окна и достала из сумки приготовленный с вечера конспект – домашнее задание об энергоёмкости различных материалов. Краем уха девушка слышала, что из года в год домашние задания для первокурсников повторяются, а потому можно не тратить время и не вдыхать библиотечную пыль, а попросту взять у кого-то из старшекурсников сохранившиеся тетради с заданием и скопировать записи. Рассеянная профессорша наверняка не помнит конспекты слово в слово, а книги одни и те же – так говорили все соученики Лизы, но она всё равно отправилась в библиотеку и сделала собственные конспекты. Она доверяла только первоисточникам и своей интуиции, а полагаться на записи неизвестных ей старшекурсников считала делом недостойным будущего магистра мистицизма.

– Вам записка, Лиза, – не отрываясь глазами от пометок в журнале, сообщила госпожа Блум.

Девушка вздрогнула от неожиданности и увидела, что в пальцах женщины зажат сложенный вчетверо листочек плотной бумаги. Не было ни печати, ни клея, а потому легко можно было предположить, что содержимое записки не представляет собой тайны.

– Благодарю, профессор, – вежливо прошептала Лиза и вернулась на своё место.

Её кольнуло странное предчувствие. Несмотря на сухой, лаконичный язык и резкий угловатый почерк, которым были начертаны строчки послания, за этой сдержанностью скрывалось что-то невероятно важное. Иначе магистр Тэрон не стал бы оставлять ей письменных указаний.

«Жду в пять часов после полудня на площади у фонтана. Пойдём в замок. Причешись. Т.»

Лиза немедленно вскинула глаза на часовую спираль, размещённую на стене – такие были в каждом из практических классов. До встречи оставалось ещё больше двух часов. За это время урок мистицизма успеет начаться и закончиться, а вот на вечернее занятие в лаборатории Велиора пойти уже не получится.

Она вздохнула, вспоминая вчерашнюю встречу с эльфом, помимо своего желания ощутила волнение и тоненькие уколы страха в самое сердце. С ровесниками Лиза не могла найти общих тем для разговора. При всём желании иметь друзей она попросту не могла с такой лёгкостью растворяться в болтовне о мальчишках, платьях и украшениях, как это делали Моника, Катрина, Сельма, Лина и другие знакомые девушки. После расставания с семьёй и – главное – братом Фредериком, с которым Лиза прежде не разлучалась с самого рождения, её отдушиной стали магические книги и общение со взрослыми магами. Каким бы строгим и сердитым ни казался магистр Тэрон, он принимал её такой, какая она есть, в то время как та же милая и весёлая Ника то уговаривала Лизу сменить серёжки и причёску, то умоляла пойти с ней на ночную вечеринку к одному из сокурсников, что жил в городском особняке, то сокрушалась, что подруга целыми вечерами сидит над уроками.

Поначалу было легко и с Велиором. Первое знакомство, исследование древнего города, полные загадок закоулки старой Академии – всё это приводило Лизу в тихий восторг, который эльф разделял с ней, держа её за руку и с удовольствием рассказывая о том, что ему было известно о Трире. Но теперь, после долгой разлуки и последующего отчуждения, всё изменилось. И их вчерашнее резкое сближение было непривычно, неловко и причиняло постоянное беспокойство. Трудно было сосредоточиться на занятиях, когда от малейшего воспоминания о прошлом вечере вспыхивали губы и щёки. Один только магистр, наверняка и не моргнув даже своим птичьим глазом, сходу предостерёг мастера алхимии о том, чтобы они не слишком-то увлекались своими чувствами. Должно быть, легко свысока рассуждать о любви, когда ты оборотень-птица и могущественный волшебник!

– …Послание, – раздалось над головой Лизы, и она опомнилась.

Профессор опустила на предметный столик перед ней овальный зеленоватый камень. Хорошо, что при всей склонности к погружению в себя и умении становиться совершенно глухой к внешнему миру, Лиза умела быстро ориентироваться в сложившейся ситуации и соображать, что он неё требуется. Так было с тех самых пор, когда она впервые почувствовала в себе дар и принялась проводить крохотные эксперименты: концентрировать внимание, чтобы заморозить лужицу воды у крыльца или перекатывать взглядом по столу горошины, которые мать рассыпала, чтобы перебрать.

Задание заключалось в том, чтобы поместить в камень короткое послание для сокурсника. Округлые куски горных пород не походили на настоящие, вместительные конкременты памяти, которые использовали для записи мыслей и воспоминаний могущественные маги, но сформировать и записать короткое послание они позволяли. Лиза нахмурилась, разгоняя посторонние мысли и пытаясь сосредоточиться на задании – ей нужно было сообщить напарнице о том, что сегодняшние вечерние посиделки в студенческой столовой отменяются, но перед глазами всё время всплывал образ мастера Велиора.

Вот они стоят на балконе и смотрят, как в лунном свете поблескивают крылья улетающих прочь птиц. Вот он заботливо укутывает Лизу в тёплую мантию, застёгивает застёжку на шее и прижимает девушку к себе. Вот целует её, а после… говорит, что им нельзя по-настоящему быть вместе, потому что… Нет, она вовсе не расстроилась из-за странного разговора о её девичестве и крови, напротив, это маленькое откровение разбудило в ней интерес. Ей хотелось поскорее найти возможность, чтобы проверить эту занятную кровяную теорию. Сможет ли она заставить двигаться мёртвое тело, не истратив при этом ни капли собственной крови, пользуясь только врождённым даром? И если да, то означает ли это, что она может встречаться с эльфом по-настоящему, а не только прогуливаться под луной, держась за руки?

– Тот, кто создал это послание, – звонко сказала девушка, которую Лиза уже несколько раз видела на уроках профессора Альханы, – думал о любви и о смерти!

В ладони русоволосой студентки красовался камень Лизы. Она тут же узнала его по чёрной паутинке прожилок, что рассекала минерал посередине.

– Слишком расплывчато, Гвендолин, – строго сказала преподавательница и пристально посмотрела на ученицу. – В чём заключается послание?

– Наверное, это камень Марко! Он ведь у нас до смерти влюблён! – громко прошептал кто-то из парней, и студенты засмеялись.

Несмотря на то, что шутка была обращена не к ней, Лиза слегка покраснела. Марко и вовсе вспыхнул и запустил в шутника электрической искрой, отчего тот вскрикнул и свалился со стула. Профессор постучала линейкой по столу, призывая класс к порядку:

– Что вы хотели сообщить в послании, Лиза?

– Я хотела передать подруге, что не приду на ужин сегодня вечером, – ответила девушка.

– Для того, чтобы поместить информацию в носитель, – напомнила Альхана, поднимаясь с места и расхаживая перед притихшими учениками, – недостаточно лишь прокрутить в голове мысль и сжать в ладони камень. Прежде всего вы должны перевести своё послание на язык образов, простых и ярких, а после – усилием воли заставить камень или другой предмет впитать ваш мысленный слепок с этих образов. Сконцентрировать поток намерения и направить его в самый центр носителя!

– При помощи послания можно кого-нибудь убить? – вдруг спросила Лизабет, поспешно записывая что-то в тетрадь.

Кто-то принялся перешёптываться, кто-то скрипнул стулом.

– Разумеется, – ответила профессор Блум, – все вы слышали о проклятых вещицах, сгубивших немало людей. Если послание представляет собой сконцентрированное проклятие, то оно может убить того, кто прикоснётся к такому предмету. К счастью, заряженные тёмной магией артефакты не так уж сложно распознать, имея магическое образование и некоторый практический опыт.

– А как обезвреживают проклятые вещи? – спросил недавний шутник. – Возможно ли развеять чёрное колдовство?

– Возможно, – кивнула преподавательница. – Причём, различными способами, о которых мы будем разговаривать с вами на третьем курсе обучения.

Лиза покусала перо и добавила ещё пару строк к своей поспешной неразборчивой записи. Лекции она всегда старалась записывать аккуратно, начисто, чтобы не пришлось потом путаться в каракулях, а вот на практике чиркала в тетради кое-как. Никому не пришло бы в голову попросить записи её семинаров для переписывания – и это было замечательно. Сейчас она сделала для себя пометку «спросить В.»

Если существуют особые заклинания для проклятых предметов… что, если существует и способ нейтрализовать тёмный дар в крови мага? Она и не подозревала, как скоро ей понадобится её дар. Как скоро она осознает, что ни за какие блага мира живых она не расстанется со своими способностями к некромантии.

***

Ужин накрыли в уютной небольшой комнате, освещённой тёплым светом восковых свечей. На улице ещё не было темно, но плотно задёрнутые бархатные гардины тёмно-вишнёвого цвета создавали ощущение, будто за окнами уже царствует ночь. Графиня Агата какое-то время держалась натянуто и церемонно, отдавала короткие распоряжения слугам и бросала на Тэрона обеспокоенные взгляды пронзительных изумрудных глаз. Магистр делал вид, будто не замечает никакой настороженности, ловко управлялся с истекающим кровью стейком и всем своим видом старался подбадривать притихшую Лизабет.

Лиза не понимала, для чего ректор привёл её в замок, и как требуется себя вести в обществе графини. Изысканно украшенный салат из морских креветок и светло-зелёных кусочков какого-то неведомого овоща показался девушке совсем несъедобным, а потому она осторожно отрывала крошечные кусочки слоёного пирога и запивала их водой. Помимо магистра и хозяйки замка за столом сидела также хрупкая эльфийка Тесса, которую Лиза уже видела осенью на приветственном балу и однажды встретила у дверей кабинета Тэрона. Девушка потягивала шипучее яблочное вино и пребывала в каких-то своих размышлениях, поскольку церемонный разговор старших не увлекал её, а на Лизу эльфийка не обращала ни малейшего внимания, словно её и не было в полутёмной бархатной зале.

Скрипнул механизм часов – Агата Флеминг вскинула голову и жестом велела замершим в отдалении слугам убираться прочь. Только сейчас Лиза заметила, что совсем рядом со столом находился ещё один эльф – стройный парень в неприметной тёмной одежде.

– Вы знаете, что делать, – понизив голос, сказала графиня эльфам. – Иди, Тесса.

Златоглазая Тесса бесшумно выбралась из-за стола и – Лиза успела заметить этот крохотный жест – что-то взяла из пальцев графини и коротко поклонилась. Закрылись тяжёлые двери, и в тот же миг словно лопнула натянутая струна. Агата Флеминг стала вдруг похожа на живого человека, а не на тщательно продуманную в деталях фарфоровую куклу с застывшим лицом.

– Говори, Тэрон. Твоя ученица имеет право знать правду, прежде чем мы попросим её о помощи.

Магистр порывисто отхлебнул вино из бокала, затем сорвал с груди белоснежную салфетку, промокнул ею губы и отбросил прочь:

– Мы получили информацию о том, что Орден Инквизиции готовится к походу на Трир, – на одном дыхании произнёс Тэрон. – Высший Совет одобрил это мероприятие и выделил генералу Гвинте подкрепление из королевской гвардии.

Лиза тревожно вглядывалась в две пары тёмных глаз и не понимала, чего от неё хотят. Графиня Агата подошла к девушке и склонилась к её лицу:

– Армия моего города невелика, а у Академии вся защита состоит из нескольких престарелых магистров, – прошептала она. – Мне нужен совет.

– Чей совет? – еле слышно спросила Лиза.

– Моего предка. Деда по отцовской линии. В прошлом я уже обращалась к нему с просьбами, и он всегда отвечал мне благосклонно, – женщина обеспокоенно покусала губы. – Уверена, что не оставит меня без указаний и в этот раз.

Магистр Тэрон безотрывно смотрел на ученицу, ожидая, когда она, наконец, догадается.

– Вы хотите призвать его дух? – взволнованно поднимаясь с места, промолвила девушка.

– Именно! – подтвердила госпожа Флеминг. – Твой отец не раз оказывал мне подобные услуги, но он сейчас далеко. Придётся тебе помочь мне, девочка. Твой дар направит тебя по верному пути, а там, где не хватит знаний, поможет твой учитель.

– Как же мне это сделать? – спросила Лиза и огляделась по сторонам.

В комнате не было никаких приспособлений или атрибутов для призыва. Да что там, она и понятия не имела, как должны были выглядеть все эти вещи призывателей!

– Мы пойдём в фамильный склеп Флемингов, – сказала графиня. – Там есть всё необходимое.

Глава 30.1.

Лиза покорно следовала за старшими по мрачным коридорам замка. Она оглядывала грубые тёмные кирпичи стен, высокие потолки, массивные цепи, с которых свисали старинные держатели для факелов и свечей, и силилась представить себе того сурового и мрачного человека, что построил этот замок. Знал ли этот давний предок рода Флемингов о том, что такое настоящий домашний уют, или всю свою жизнь он проводил только в военных походах? Девушка невольно приостановилась в одной из галерей напротив распахнутого окна и прислушалась: ветер приносил с запада отдалённые крики чаек и низкий, глубокий гул бушующего моря. В Академии, заботливо укрытой со всех сторон горами и лесом, не было слышно этих звуков. Некоторые приезжие студенты долгое время и не подозревали, что за серыми скалами Трира располагается край света, за которым на сотни миль простирается бескрайнее море. Скалистые утёсы и подводные острые камни не позволяли городу построить собственный порт – со стороны моря Трир оставался доступен лишь птицам, живущим в Вечных горах.

Магистр Тэрон и графиня Агата переговаривались так, что Лиза не могла разобрать ни одного слова, сколько ни прислушивалась, но тон разговора с каждой минутой становился тревожнее и тревожнее. Девушка невольно впитывала в себя доносившиеся интонации и начинала понимать, что гордая и властная правительница западной окраины Веллирии на этот раз обеспокоена всерьёз. Когда они спустились во внутренний двор и направились по мощёной гранитными плитами дорожке к усыпальнице Флемингов, Агата обернулась к Лизе и окинула её хмурым взглядом:

– Хочется верить, что тебе хватит сил, дитя.

К тому, что все считали её немощной и беспомощной, Лиза привыкла ещё в родном Фоллинге. Особенно на это обращали внимание, когда они появлялись где-то вместе с румяным и жизнерадостным Фредом. Здесь же, на краю света, надеяться можно было только на учителя. Казалось, он был единственным, кто по-настоящему понимал, что за сила заключена в хрупком теле Лизабет. Быть может, ещё Велиор, но он слишком бережно относился к подруге и наверняка вызвался бы сейчас помочь ей, если бы был рядом.

Надёжно укрытый внутри стены механизм зашуршал и заскрипел песком, отзываясь на прикосновение печати рода Флемингов. Графиня Агата удерживала тяжёлую табличку с зачарованной гравировкой в специальном углублении до тех пор, пока створки каменных дверей не раздвинулись окончательно. В лицо Лизе пахнуло застоявшимся ароматом бальзамических масел, прогорклым и сладким. Уши словно заложило ватой – в гробницу вёл узкий проход, со всех сторон укрытый толщей непроницаемого камня. Нет, она не считала себя пугливой, но притаившаяся впереди плотная тьма будто сопротивлялась нежданному вторжению, неохотно расступаясь перед зажжённым факелом. Огонь удерживал тот самый эльф, что безмолвно стоял позади стола во время ужина. Он и теперь оставался молчалив, и на его бледном лице выражалось только хмурое сосредоточение.

Лиза почувствовала, что ей не хватает воздуха, а сердце сжимается от тревоги и волнения. Только теперь она в полной мере осознала, что от неё требуют невозможного – обратиться к могущественному духу предка Агаты, не имея ни опыта, ни знаний настоящего некроманта. Графиня сказала, что тот, кто помогал ей раньше, находится далеко, и Лиза вновь испытала сильное желание увидеть того, кого все здесь считали её настоящим отцом. Если бы только этот загадочный эльф был рядом и поведал ей о том, как надлежит разговаривать с духами умерших!

Дедушке Дагниру Флемингу была выделена отдельная комната в усыпальнице, войдя в которую, Лиза сразу ощутила на лице дыхание едва заметного сквозняка. Духота отступила. Вязкие запахи пряных масел остались висеть за спиной. Магистр Тэрон вложил в руку ученицы маленький флакончик и на миг склонился к её уху:

– Ты знаешь, как этим пользоваться. Всё остальное сделает твой дар.

Она почувствовала, как цепкие птичьи пальцы учителя щёлкнули застёжкой на её шее – защитный амулет скользнул по груди и упал в раскрытую ладонь магистра. Лиза на ощупь вытащила крохотную стеклянную пробку из бутылочки и быстро проглотила содержимое, даже не поморщившись от его отвратительной горечи. Знакомая волна ощущений накрыла её с головой – мир словно раскрылся, распахнулся перед ней множеством недоступных прежде измерений. Она слышала отзвуки незнакомых голосов, стук и шарканье бесчисленных шагов, видела следы рук и губ на отполированном камне усыпальницы. Теперь она знала – всё это были магические следы, которые хранил с виду безучастный камень.

На низеньком постаменте девушка заметила высохший букетик цветов, оплывшие и покрытые пылью свечи, а рядом – небольшой аккуратный кинжал с резной ручкой из кости. В отличие от других предметов, кинжал находился здесь недавно. Лиза аккуратно прикоснулась к узорчатой рукоятке и улыбнулась, определив следы прикосновения тонких эльфийских пальцев Тессы. Кровь. Конечно, обратиться к тёмному дару при помощи крови было интуитивно понятно и не так уж сложно – она уже делала это и помнила, как сокрытая внутри сила отозвалась с первыми упавшими в землю каплями крови.

– Гаэлас использовал мою кровь в прошлый раз, – сказала графиня и протянула Лизе руку. – Давай, девочка, попробуй! Дагнир всегда отзывался на наш зов…

Легко сказать «попробуй», особенно если нужно перед этим полоснуть по руке правительницу города и всех прилежащих земель! Лиза оглянулась на магистра, который застыл поодаль тёмным силуэтом на фоне светлого мрамора гробницы. Сейчас он особенно был похож на своё птичье обличие – руки сложены за спиной, голова в любопытстве склонилась набок, глаза хищно вцепились в ученицу… Обнажив лезвие, девушка прикоснулась им к нежной коже Агаты, после чего прикрыла глаза и надавила. Тёмно-алая струйка поползла по руке, и едва первая капля крови упала на тяжёлую крышку саркофага, как воздух в гробнице содрогнулся и затрещал, будто был напитан электрическими разрядами.

– Кто посмел проливать здесь кровь моей дорогой внучки?

Лиза увидела взметнувшегося к потолку духа, окутанного голубоватым сиянием. В руке его был длинный меч, который быстро нашёл свою цель – направился прямо в солнечное сплетение начинающей некромантки. Она сделала шаг назад и выкрикнула формулу защитного барьера. Удивительное дело, сквозь теневой щит можно было разглядеть восставшего духа во всех подробностях. Умерший не был дряхлым стариком. Его густые длинные волосы и окладистая борода серебрились призрачными нитями в тёмном подземелье, на месте глаз горели синие магические огоньки.

– Ха! – почти радостно воскликнул дух, опуская оружие. – Ты заодно с Агатой и ты… юное дарование Гильдии призывателей, верно? Как твоё имя? Я имею привычку записывать имена всех посетителей моего замка! У меня собралась уже большая коллекция, правда, почти все в этом списке давно уже мертвецы, хаха!

– Помоги своей внучке, Дагнир Флеминг, а потом я представлюсь! – решительно сказала Лиза.

– Все маги страшные хитрецы! – зашипел призрачный воин, описывая круги вокруг своих призывателей. – Что ж, спрашивайте! Времени мало…

Странным образом Лиза и сама чувствовала, как драгоценные мгновения пронизывают всё её тело и утекают прочь. Каждая секунда уносила с собой частичку её силы.

– Войско Инквизиции готовит вторжение в наши земли, как мне защитить людей и город? – выкрикнула графиня.

Дух остановился и замер. Там, где он был за миг до этого, остался светящийся призрачный след.

– Обратись за помощью к птицам – в прошлый раз они помогли выиграть сражение! – поразмыслив, прошелестел Дагнир Флеминг.

– Птицы выясняют отношения с эльфами. Эльфийский принц похитил дочь птичьего правителя! – возразила Агата.

– Ха-а, – выдохнул дух. Он заметно побледнел, но характера у него не убавилось. – Птички упорхнули, Гильдия призывателей уничтожена, Солнечные стражи Трира облачились в чёрное… Тьма, тьма наступает на мои земли!

– Что же делать, дедушка?! – в отчаянии воскликнула графиня.

Лиза почувствовала, как слабеют ноги. Магистр Тэрон стоял за спиной и придерживал ученицу за плечи.

– Отпускай его. Разрывай связь! – строго сказал он в самое ухо Лизы.

– Сейчас, да… – она вдохнула, собралась с силами и послала угасающему духу новую порцию своей магии.

– Хорошо, хорошо, – оживлённо воскликнул Дагнир. – Что делать, что же делать?! Найти союзников, разумеется. А для начала починить старый мост! В город только два пути: по воздуху и по мосту, а ваш старый генерал Гвинта пока ещё не отрастил себе крылья, насколько я знаю!

– Заканчивай, – Тэрон больно стиснул руку ученицы, – ничего нового он не сказал!

– Никто не придёт на помощь, дедушка, Высший Совет и Орден Искателей держат все провинции под контролем! – в голосе Агаты слышались слёзы отчаяния.

– Если живые не могут тебе помочь, обратись к мертвецам! – вскричал рассерженный допросом предок. От его бороды, волос и одежды уже отлетали во все стороны клочья тумана. – Отпусти меня, девчонка и выполни сделку!

– Меня зовут Лизабет, – сказала девушка. – Я отпускаю тебя.

К её удивлению, дух не исчез:

– Ну а фамилия? – шипящим шёпотом вопросил он. – В моей коллекции все имена с фамилиями! Сорок три волшебника были гостями этого замка!

– Лизабет Сандберг, – ответила она. – А теперь уходи!

– Ты понравилась мне, маленькая лгунья, – весело прошелестел дух над самой головой девушки. – Эта фамилия тебе не принадлежит, но я запишу её в свои архивы. Прощай!

В то же мгновение Дагнир Флеминг растворился в воздухе и усыпальница, окутанная призрачным светом, погрузилась в неприятную тьму. Лиза медленно опустилась на пол и вытерла выступивший на лбу холодный пот. Перед глазами метались отсветы потустороннего огня, в ушах звенели несуществующие голоса.

– Бесполезное мероприятие, – заявил Тэрон, присев рядом с ученицей и сунув факел едва ли не ей в лицо. Лиза испуганно отшатнулась. – Он узнал от нас больше, чем мы от него!

– Мне жаль, – прошептала Лиза.

– Он сказал починить мост и заключить союз с мертвецами, – размеренно и холодно произнесла графиня Агата, к которой уже вернулось самообладание. – Мы так и сделаем, друзья мои. Мы попросим о помощи тех, кто никогда не спит. Кто не боится. Тех, кто не предаст меня, когда все другие кинутся спасать свои жизни.

– Вампиры, – магистр поднялся на ноги и встретился глазами с Агатой. Она улыбалась.

Глава 30.2.

Душераздирающий вопль за спиной Мередит Крайсен прервался глухим ударом, захлебнулся и перешёл в бессильный вой. Она не оборачивалась: залитое кровью и потом лицо бывшего подчинённого было ей омерзительно. Женщина смотрела, как на стенах Железной крепости вспыхивают ночные огни. Чаще всего их разжигали маги Ордена, но сегодня в дозоре был отряд, почти полностью состоящий из воинов, а потому они пользовались факелами. Сквозь толщу стекла могло показаться, будто бы крепость охватывает пламя пожара.

– Знаешь ли ты, что невежественные жители графства Трир не сжигают своих мертвецов? – спросила она, когда допрашиваемый затих. – Они обмазывают их древесной смолой и уксусом, а после запечатывают в гробницах и ходят к ним на поклон, точно к святыням…

Виктор не ответил. Голова его бессильно свешивалась, с подбородка на окровавленную грудь продолжали стекать алые струйки. Мередит приблизилась, и палач ухватил мужчину за волосы на затылке и заставил посмотреть на своего командира.

– В стенах города и Тёмном лесу они укрывают тех, кто бежал от правосудия – убийц, грабителей, насильников, чёрных магов, – продолжала она, в отчаянии покусывая губы. – Что касается Академии, то есть сведения о подземных ходах, ведущих через тоннели Вечных гор в эльфийские земли. Ты всё ещё сомневаешься в справедливости грядущего мероприятия?

– Не… сомневаюсь… – прохрипел он и попытался сплюнуть накопившуюся во рту кровь.

– Тогда как ты мог отпустить девчонку? Ты ведь знал, что эта эльфийка – одна из ручных зверушек графини Агаты Флеминг! Ты знал, сколько сил и ресурсов было вложено в её поимку!

Искательница ударила бы его снова, но на измученном лице уже не осталось живого места. Мередит положила руку на рукоять кинжала, что был закреплён на поясе.

– Я уже… уже говорил, – выдохнул Виктор. – Её золотые глаза…

Всё это продолжалось уже третий час, но, несмотря на тяжёлые кулаки и инструменты палача, к признаниям не добавилось ни единой ниточки, чтобы можно было бы ухватиться. Из сказанного вырисовывалась картина, примириться с которой у Мередит не было никаких сил. Отряд Ордена из пяти человек во главе с Виктором от самого Йелльвара преследовал прыткую маленькую лесную эльфийку. Благодаря одному из лучших мистиков отряда мерзавку удалось схватить и связать, после чего начинались подлинные чудеса.

Ни один из выживших членов отряда не мог вспомнить ничего, кроме очаровывающего взгляда её развратных золотистых глаз и того факта, что капитан лично разрезал на эльфийке путы и на руках отнёс её в свою палатку на ночной стоянке. Наутро мистик и целитель Ордена были найдены с перерезанными глотками, капитан оказался вдребезги пьян, а девчонки простыл и след.

– Она не человек, – после долгого молчания прошептал разбитыми губами Виктор, тут же исправившись, – не эльф. Никогда не видел… таких тварей раньше.

– И не увидишь, – коротко сказала искательница. – Ты сам подписал себе приговор.

Он знал, что добиться милосердия от этой женщины невозможно, но сейчас, когда боль немного отступила и стало понятно, что вопросов больше не будет, ему пришло в голову попытаться.

– Как ты собираешься… казнить меня?

– Наказание за твоё предательство послужит уроком для всех остальных, – прищурилась Мередит.

– Хочешь поджарить меня, как какого-нибудь поганого некроманта, да? После стольких лет верной службы? – усмешка придала бойцу сил, заплывшие глаза его на миг прояснились.

– Я позволю тебе выбрать способ казни. Считай это подарком за прежние заслуги, – решила искательница и приготовилась уходить.

– Когда?.. – донеслось уже ей в спину.

– При свете дня, разумеется, – бросила она через плечо и быстрым шагом покинула тюремное крыло.

***

С далёкого моря налетел ураганный ветер, вновь разметал в клочья пушистый снежный покров, которым укутался за день сонный Трир. Холодная и мокрая буря рвала ветви с деревьев в графском саду и билась о чёрные камни старого замка, надеясь попасть внутрь. Агата теребила в руках шёлковые кисточки шали и всё никак не могла успокоиться, нервно расхаживая по гостиной. Причина её переживаний, впрочем, была цела и невредима, если не считать пары синяков и царапин на лице и запястьях.

– Никогда, – сказала, наконец, графиня эльфийке, что грелась у камина в объятиях молчаливого убийцы, – никогда больше не отпущу тебя одну, Тесса.

Эльф гладил сестру по спине и распущенным волосам, и в его движениях выражалось полное согласие с покровительницей. «Я тоже», – словно говорил он, прижимая девушку к себе и накручивая светлые локоны на пальцы.

– Будь я не одна, – подала голос Тесса, – мне не удалось бы очаровать искателей. Они бы заподозрили неладное. Капитан оказался крепким орешком! Долго не поддавался чарам.

– Ты едва не угодила в Железную крепость! – в отчаянии топнула каблуком графиня.

– И всё же не угодила, – беспечно пожала плечами златоглазая бесстыдница и выпуталась из объятий брата. – Разве можете вы сказать, что послали меня в Йелльвар зря, ваша светлость?

Тесса грациозно растянулась на медвежьей шкуре, что лежала у очага и подперла очаровательную головку согнутой рукой. Агата не выдержала, покачала головой и утёрла краешком шали ползущую по щеке слезинку. Мысль о том, что она могла бы потерять одного из своих приёмных эльфят, пронзала её раз за разом точно ледяное копьё. Ни подогретое вино, ни натопленная гостиная не могли унять её дрожи.

– Твои сведения многого стоят, – полушёпотом выдохнула Агата, опускаясь на подстилку и подзывая к себе приёмышей. – Но жизнь всегда стоит дороже, милая.

– Я бы поспорила, – дёрнула плечом красотка, недовольно поморщившись при воспоминании о недавнем пленении. – Не всякая жизнь. Есть души, которым не место даже в самых мрачных закоулках сумрака. Будь я могущественной волшебницей, то создала бы для них персональную тюрьму, откуда они не вырвались бы до скончания веков.

– Сейчас нам нужно думать о живых, моя дорогая, – сказала графиня, обнимая эльфов. – Если удастся починить мост, то какое-то время город продержится. Но никто не может сказать наверняка, сколько будет продолжаться осада. И мы не знаем, удастся ли вывести тех, за кем охотится Инквизиция, на ту сторону Вечных гор.

– Предгорья с той стороны принадлежат птицам, а они в свою очередь перессорились с эльфами из-за похищенной принцессы, – тихо сказала Тесса, загадочно улыбаясь. – Хотела бы я посмотреть на эту курочку. Интересно, достойна ли она эльфийского принца? Или, быть может, он поймал её не для любовных утех, а чтобы пела ему из клетки?

– Мне не доводилось видеть её, но Тэрон утверждает, что девушка красива. И это плохо, потому что если птицы начнут войну с эльфами, то у них не хватит сил на помощь Триру.

Осторожно расцеловав эльфов в макушки, Агата поднялась на ноги и пожелала им доброй ночи, после чего удалилась в спальню. Какое-то время Тесса задумчиво перебирала пальчиками шерсть подстилки, а её угрюмый братец ворошил угли в камине и подбрасывал новые дрова. Рядом с кованой чугунной поленницей эльф поднял длинное чёрное перо и вернулся к сестре, задумчиво крутя его в руках.

– Тэрон оставляет улики, какая неосмотрительность! – хихикнула Тесса, когда мягкий кончик пёрышка скользнул по её щеке.

Парень тоже улыбнулся. Когда они оставались вдвоём, маска холодного безразличия покидала его лицо, и он словно превращался из бездушного исполнителя в живого эльфа, который дышит, говорит и даже изредка смеётся.

– Магистр везде успевает, – сказал он, глядя, как огонь охватывает сухое желтоватое дерево. – И всё же, силы Трира не идут ни в какое сравнение с отрядами Ордена и королевской армии.

– Ты думаешь, что мы проиграем? – прошептала Тесса, вскинув глаза на брата.

– Мы проиграем, – глухо отозвался он. – Если не случится какого-нибудь чуда, конечно.

– Чудеса случаются только с теми, кто не отказывается бороться! – горячо возразила она.

– Я знаю, – кивнул эльф, – и мы с тобой не откажемся. Они нас никогда не получат. Особенно тебя.

Жар разгоревшегося вновь камина заставил их устроиться чуть подальше от огня. Девушка склонила голову на плечо убийцы и устало прикрыла глаза. За несколько прошедших дней она ни разу не засыпала по-настоящему: сначала было путешествие в Йелльвар, затем долгая слежка за отрядом искателей, во время которой она была обнаружена, потом пленение, побег. Странно было вновь понимать, что она уцелела, несмотря ни на что, благополучно добралась до Трира и принесла графине ответное письмо от вампиров. А сколько потребовалось магии и усилий, чтобы капитан Ордена, этот мерзкий похотливый Виктор, не обнаружил это письмо, запрятанное в подкладке курточки! Тесса свернулась в клубочек и отобрала у брата перо, чтобы не смел щекотать её.

– Иногда мне кажется, что моя магия пробуждает в людях всё самое худшее, – вздохнула эльфийка. – Поднимает ту дрянь, которая скрывается на задворках их сознания. Которую они старательно прячут друг от друга и от самих себя.

– Какое счастье, что я не кончал дурацких Академий, – ответил ей придворный убийца. – Я думаю, что всё куда проще, чем ты себе представляешь. Ты красива, вот и весь ответ.

– Разве красота заставляет людей совершать ужасные вещи? – недоверчиво спросила Тесса.

– Не красота, но желание ею обладать, – пожал плечами эльф.

– А ты убил бы из желания обладать женщиной или богатством? – она обернулась, сверкнула глазами и вновь опустила пушистые ресницы.

– Не знаю, – подумав, ответил он. – У меня и так есть всё, чего только можно пожелать.

– У меня тоже, – отозвалась девушка, зевая.

К полуночи вьюга утихла, и на замок опустилась бархатная тишина.

Глава 31.1.

Маленькая таверна светилась изнутри множеством золотистых огней. Мягкое сияние её окон проливалось в тёмный уличный тупик, куда Велиор уверенно привёл девушку, загадочно улыбаясь. Лиза замедлила шаг и подняла глаза на спутника:

– Это то самое эльфийское место? – полушёпотом спросила она, хотя прохожих поблизости не было, а если бы даже и были, то удивить кого-нибудь эльфом в городе Трир было невозможно.

– Да, всегда хотел показать его тебе, – эльф не удержался и привлёк Лизу к себе, касаясь её лица нежными поцелуями. – Оно прекрасное, и к тому же, сюда не заглядывает никто из Академии, чтобы поймать нас за запретными вещами.

– Кое-кто и без того подозревает о наших встречах, – смущённо сказала девушка.

– Пусть завидуют! – заключил Велиор, чмокнув её в кончик носа и устремившись к низенькой двери таверны.

Изнутри заведение оказалось похожим на домик лесных эльфов из сказки, который Лизабет видела в старых дедушкиных книжках. Это была уютная светлая норка, опутанная извилистыми древесными корнями и ветками, на которых и висели волшебные фонари в круглых стеклянных колбочках. Столиков было всего четыре или пять, все они располагались в полутени у небольших окон с зелёными стёклами. Круглые пробковые их столешницы были уставлены всевозможной снедью и напитками, а посетители переговаривались негромко, под стать тихой переливчатой музыке, что струилась по залу из угла. Там на винной бочке, подобрав под себя ноги, сидела маленькая эльфийка с растрёпанными рыжими патлами и веснушчатым лицом и перебирала струны старенькой лютни.

– Твой отец тоже любит приходить сюда, – шепнул алхимик девушке, отодвигая стул и забирая у неё меховую накидку. – Жаль, что вы до сих пор не познакомились.

– Да, жаль, – согласилась Лиза со вздохом. – Но я не перестану ждать нашей встречи.

– И я жду встречи с ним, – усевшись напротив, эльф взял её руки в свои и склонился к ней через столик. – У меня к Гаэласу есть очень важное дело. Личного характера.

– Правда? – девушка пронзила его внимательным взглядом тёмно-серых глаз.

– Не делай вид, что не понимаешь, о твоих умственных способностях знает вся Академия, отличница ты наша, – тихо засмеялся Велиор. – Я хочу у него просить…

В тот же миг за спиной раздался громкий и хриплый женский голос, не давший эльфу окончить фразу:

– Ну надо же, кого я вижу! Мой маленький непоседливый Велиорчик! А это кто с тобой?

Лиза вздрогнула от неожиданности и завертела головой. Из полумрака вынырнула крупная грудастая хозяйка таверны и, не дожидаясь ответа от опешившего Велиора, принялась торопливо хлопотать над столиком новых гостей: поправлять свечи, раскладывать салфетки, выставлять баночки с красным перцем, пряностями и солью.

– Это Лизабет, – сказал, наконец, алхимик.

Девушка заметила, как вспыхнули кончики его ушей над распущенными по плечам волосами.

– Отлично, отлично, мой мальчик! Милая девушка, хотя и бледновата с лица. Я всегда говорила, что в Академии никудышная кухня, голодом морите своих студентов. Твоя ученица? – тётка продолжала говорить и проворно делать своё дело. – А я ведь помню тебя совсем мальчишкой, как вчера было. Да и я, кажется, только вчера танцевала на бочке. А теперь сама стала как бочка, хаха! Зато у меня есть лучшее вино и лучший эль из подвалов Фэита, а также самогонка из Ольдена. Говорят, Солнечные стражи пьют её неразбавленной!

– Спасибо, – сдержанно сказал Велиор, которого не меньше, чем Лизу, смутило неожиданное вмешательство.

Впрочем, суетливая хозяйка довольно скоро бухнула им на стол глиняную бутыль с вином и поставила в центр стола лёгкую закуску, после чего уплыла в кухню отдавать распоряжения по поводу горячего. Эльф нехотя выпустил из рук пальцы девушки и занялся бокалами и залитой сургучом пробкой. В руках его ненадолго появился сверкающий зеркальным лезвием кинжал, с помощью которого он ловко открыл бутыль, а затем так же незаметно убрал его на пояс, спрятанный под мантией.

– Это секрет? Твоё дело к моему отцу, мне нельзя знать об этом? – спросила Лиза, когда атмосфера уюта восстановилась, а эльфийка затянула песню о путешествии на далёкий юг через бескрайнее море. Она была готова к тому, что Велиор откажет ей в ответе – магистр Тэрон приучил её вовремя прикусывать язычок и не донимать старших магов любопытными расспросами.

– Думаю, можно, – когда он наполнял бокалы, девушка заметила в его пальцах дрожь.

– Так скажи! – Лиза взяла из рук эльфа бокал и со стуком поставила, чуть не расплескав.

– Я просто хотел сделать так, как вы привыкли. По-человечески, понимаешь? У вас ведь принято просить руки девушки у её родителей, верно? – выдавил, наконец, из себя эльф и прикрыл глаза, пытаясь успокоиться.

– Что-о-о? – удивлённо распахнула глаза некромантка. – Ты хочешь просить моей руки у того, кого я ни разу в жизни не видела? Может быть лучше отправить письмо моим родителям в Фоллинге, не находишь?

– То есть, ты не удивлена? – уточнил он, всматриваясь в её лицо.

– Конечно же, я удивлена! И возмущена! Сначала познакомь меня с этим Гаэласом, а потом уже проси меня у него сколько тебе вздумается. Но для начала, если уж ты хочешь, чтобы было по-человечески, ты должен был спросить меня! – Лиза вскочила с места и тут же оказалась в его объятиях.

– А если ты откажешься? – в отчаянии воскликнул эльф.

– А если не откажусь? – робко улыбнулась она.

Он покачал головой:

– Я опасаюсь, что старшие маги станут отговаривать тебя, и они будут правы. Сейчас тебе нужно думать в первую очередь об учёбе, а не о создании семьи. И я не собираюсь этому препятствовать. Запирать тебя в кухне возле кастрюль и котелков или требовать рождения наследников. О детях мы можем подумать потом, когда ты закончишь обучение. Но всё же нам предстоит разлука, и я бы хотел знать, что мы вместе, даже когда придётся разлучиться на какое-то время, – выпалив всё это на одном дыхании, Велиор медленно отпустил её, и они вновь уселись за свой столик.

Она продолжала смотреть на него и задумчиво улыбаться:

– Если ты боишься, что за время разлуки я найду кого-нибудь другого, то напрасно, – тихо произнесла она. – Отправляясь в Академию, я вообще не собиралась устраивать здесь сердечные дела. Родители хотели выдать меня замуж, а потому мне пришлось бежать из родного дома как можно скорее, и уж вовсе не затем, чтобы искать жениха в далёких краях.

– Знаю, – кивнул эльф, не отрываясь от её глаз. – Я и сам надеялся укрыться от всяческих чувств в лабораториях Академии, и какое-то время мне это даже удавалось. Несмотря на то, что среди студенток есть весьма настырные особы.

Лиза сделала небольшой глоточек вина и осторожно попросила:

– Расскажи мне о той девушке, Велиор. На которой ты собирался жениться в прошлый раз.

– Зачем? – он нахмурился и принялся ковыряться вилкой в тарелке. – Разве ты недостаточно услышала тогда?

– Я подслушала разговор случайно, а теперь хочу узнать об этой истории от тебя самого, – она протянула руку и коснулась его запястья.

– Так я и знал, что этот вечер будет подпорчен. Так всегда бывает, когда долго мечтаешь и загадываешь о чём-нибудь, – угрюмо отозвался он.

– Подпорчен? – изумилась Лиза. – Это замечательный вечер! Но если ты собираешься делать мне предложение, то уж будь добр рассказать обо всех скелетах, запертых в твоём шкафу.

– Некромант боится скелетов? – хмыкнул Велиор, поднимая голову.

– Я не боюсь, но хочу справедливости. Ты знаешь всё о моём прошлом, а я о твоём – недостаточно.

– Что ж, ладно, – грустно усмехнулся он и приступил к рассказу.

Девушка сосредоточенно замерла.

– На посвящении в Гильдии призывателей меня предупреждали о том, что прогулки по междумирью и общение с тенями требуют достойной оплаты. Но я не был готов к тому, что когда-нибудь тёмная магия отберёт у меня сразу двоих близких. Мой отец всегда был для меня примером. Он могущественный маг, и я не думал, что после смерти матери кто-то сможет пробиться к его сердцу. Ты ведь знаешь, что мы принадлежим к древнему и знатному роду, а потому всегда есть желающие оказаться поближе… Тем более теперь, когда отец служит алхимиком в королевском дворце в Фэите.

– Её звали Донния? – еле слышно вклинилась Лиза, не выпуская его руки.

– Да, мы были знакомы почти с детства, много времени провели в замке Хранителей, – дыхание эльфа постепенно выравнивалось, и говорить ему становилось легче. – Она стала жрицей в храме Ньир, её семья тоже со временем перебралась в столицу и поселилась неподалёку от дворца. Долгое время мы были только друзьями. У жриц всегда в достатке поклонников, а у меня после окончания Академии хватало поручений Гильдии. Я проводил в сумраке куда больше времени, чем в мире живых, а потому не особо задумывался о собственной семье… Но потом мы вдруг сблизились. Стали проводить вместе больше времени. Были дни и ночи, когда мы не расставались.

Девушка слушала внимательно и настороженно, в её взгляде не было ни излишнего любопытства, ни осуждения, лишь выражение переживания и участия.

– И вы вместе навещали твоего отца? – шёпотом предположила она.

– Да, – вздохнул Велиор. – Он довольно-таки мрачный тип и терпеть не может принимать гостей, но нам всегда был рад. Ради нас даже сдерживал свой скверный характер, пытался улыбаться и быть приветливым. Откуда же я знал, что дело было в ней, в Доннии? Как я мог заранее догадаться, что он задумал отобрать её у меня?

– Ты думаешь, он сделал это при помощи магии? – уточнила Лиза.

– Я знаю это! – с болью в голосе сказал эльф. – Вот только так и не выяснил, как именно ему это удалось. Приворотное зелье, или чары, или его любимые тени что-то нашептали в ухо Доннии, пока она спала. Как бы там ни было, я потерял её и возненавидел отца. Решил навсегда перебраться в Академию к Тэрону, потому что он оставался единственным существом, которому можно было доверять. А потом появилась ты.

Девушка улыбнулась:

– Ты всё ещё любишь её, Велиор?

– Нет, – глядя ей в глаза, ответил эльф. – Но предательство отца всё ещё отравляет меня, как долгоиграющий яд. И я пока не нашёл способа вывести эту дрянь из сердца.

– Знаешь, я ведь тоже думала, что родители предали меня, – сказала Лиза, поправляя оплывшую свечу и совсем забыв об ужине. – Когда хотели нацепить на меня миралитовые браслеты и выдать замуж. Когда выяснилось, что они всю жизнь скрывали моё происхождение. Но сейчас я понимаю, что они никогда не задумывались о том, что это может причинить мне боль. Они просто делали то, что считали правильным.

– Келлард, мой отец, считал правильным уничтожать инквизиторов из Ордена. Он создал несколько порталов на эту сторону гор и время от времени охотился за ищейками, устраивал им засады и ловушки. Это развлекало его. Он находил в этом некий смысл жизни. В Железной крепости, где его пытали, он видел, как над эльфами проводили жуткие эксперименты, – Велиор говорил тихо, так, чтобы слышала только его собеседница. – Несколько раз ему удавалось поймать кого-нибудь из искателей и утолить свою жажду мести. Я видел, что оставалось от этих людей. И видел, что душа моего отца давно поселилась во тьме. Донния никогда не выбрала бы его по доброй воле. Она светлый маг, прорицательница и лекарка, её магия чиста, как лесной родник, и в данном случае мне нравится глупая терминология людей в отношении «тёмных» и «светлых».

– Когда-нибудь, – сказала Лиза, немного помолчав, – я бы хотела познакомиться с ними. Не потому что не верю тебе, а потому что вижу, что ты не до конца разобрался во всей этой истории. Я бы хотела помочь тебе, если позволишь. Тэрон говорит, что Гильдия призывателей до сих пор жива только благодаря взаимной поддержке.

– А ещё Тэрон говорит, что ты желторотый птенчик, которому неведом страх! – ответил Велиор, не в силах долго хмуриться, глядя на её лицо.

– Мне действительно не бывает страшно, когда я знаю, что вы рядом, – заявила Лиза.

– Я бы хотел быть рядом всегда, если ты позволишь, – сказал он. – Ты ведь так и не ответила на моё предложение. Ты согласна или нет?

– Я отвечу, когда вернёмся домой, – прошептала девушка, указав в сторону кухни.

Оттуда уже вынырнула разговорчивая хозяйка таверны с дымящимися тарелками в обеих руках и торопливо потопала по направлению к Велиору и его спутнице. Притихшая музыка вновь заплескалась весёлой мелодией, за одним из столиков гости принялись распевать эльфийские песни, кто-то пустился в пляс на небольшом пятачке золотистого света, и стало понятно, что со всеми сложными и серьёзными разговорами на этот вечер покончено.

Глава 31.2.

Они проскользнули через главный вход Академии за миг до того, как древний механизм внутри стены скрипнул и медленно выпустил из каменных недр тяжёлую чугунную решётку. Ограждение надёжно закрыло вход, а вслед за ним задвинулись и дубовые двери, вспыхнув магическими замками. Всё это означало наступление полуночи, времени, после которого студентам запрещалось покидать стены учебного заведения и разгуливать по городу.

– Никогда ещё не возвращалась так поздно, – прошептала Лиза, когда они шли, взявшись за руки, гулкими пустыми коридорами по направлению к своей маленькой башне. – Случается, что кто-то не успевает вернуться?

– Ещё бы, – улыбнулся эльф. – Когда я учился, то эта решётка была моей вечной проблемой. Думаю, ты догадываешься, что говорил мне в ту пору магистр Тэрон.

– Конечно, – засмеялась девушка, – что-нибудь вроде «сначала отрасти крылья, а потом гуляй по ночам».

– Да. Но уже на втором курсе мне удалось создать стабильный портал, и он всё пытался запретить мне его использовать, опасаясь за мою, кхм, целостность при перемещениях. Как видишь, его опасения были напрасными! – Велиор мимоходом добавил немного магии в несколько угасших светильников.

– Пожалуй, руки, ноги и голова с ушами у тебя действительно на месте, – хихикнула Лиза.

Эльф остановился и со смехом притянул её к себе:

– Очень скоро ты убедишься, что у меня всё на месте!

Девушка задохнулась от возмущения:

– Я ещё не сказала «да»!

Он коротко поцеловал её и заглянул в глаза:

– «Нет» ты тоже не сказала, а это значит, что у меня есть надежда.

В прихожей Лиза смиренно дожидалась, когда взволнованный эльф справится с тонкими кожаными шнурками её тёплой мантии и заледеневшими застёжками сапожек. Поначалу ей было трудно привыкнуть к его желанию помогать ей с одеждой, она стеснялась этого и старалась поскорее впрыгнуть в обувь и набросить накидку сама или так же быстро раздеться, но теперь ей даже нравился этот ежедневный ритуал. Вот уже две недели они возвращались с вечерней прогулки вместе, Велиор помогал ей раздеваться и, подхватив на руки, забирал в свою комнату. Они пили вечерний чай или подогретый лунный эль, подолгу целовались, устроившись в кресле, а после он нехотя отпускал её к себе.

Уходить всегда было трудно, прощание затягивалось ещё на час, поцелуи становились всё горячее, но неизменно наступала минута, когда влюблённые всё же отрывались друг от друга и расходились по комнатам до следующего свидания. «Сегодня всё будет по-другому», – думала про себя Лиза, и сердце замирало у неё в груди. Она не знала, как сказать ему о своём решении, но без этого разговора остаток ночи прошёл бы так же, как все предыдущие.

– Помнишь, я рассказывала тебе о дедушке графини Агаты? – спросила она, когда эльф усадил её на колени в кресле и выжидающе посмотрел ей в глаза.

– О том духе? – уточнил Велиор. – Конечно, помню, но ты обещала дать мне ответ, когда вернёмся… Скажи, не мучай меня!

– Потерпи одну минуту, это очень важно! – воскликнула Лиза, и учитель алхимии вынужден был покорно отстраниться и дождаться, когда она договорит всё, что начала. – Так вот, для призыва Дагнира Флеминга я использовала кровь Агаты, а не свою. После того случая я пошла в библиотеку и разыскала несколько книг по магии крови. В некоторых из них утверждается, будто кровь девственницы действительно обладает особой силой, а в других пишут, что только дар определяет силу заклинания. И я верю вторым. Решает только дар, скрытый в крови, а невинность – дело десятое.

Эльф с искренним восхищением разглядывал чуть тронутую румянцем мороза и слегка взлохмаченную девушку, что сидела на его коленях и с видом заправского учёного рассуждала о ритуалах призыва и девичьей чести. В ясных сияющих глазах Лизы не было ни насмешки, ни смущения, лишь серьёзность человека, который не поленился провести в библиотеке несколько часов и перелопатить с десяток увесистых фолиантов.

– Я не понял главного, – прошептал он, коснувшись её руки. – Ты выйдешь за меня?

– Да, – кивнула она.

– Почему же ты сразу не сказала? – нахмурившись и силясь угадать ход её мыслей, спросил маг. Глядя на его напряжённое лицо, девушка не выдержала и засмеялась.

– Ты ведь хотел просить моей руки у Гаэласа, вот и проси, но всё это не мешает нам быть вместе уже сейчас, понимаешь? – разъяснила она ему. Терпеливо, как на уроке.

Велиор потрогал её растрёпанную косичку, провёл рукой по плечу и коснулся кончиков пальцев Лизы, которые вопреки обыкновению оказались горячими.

– Мне бы не хотелось помешать твоему посвящению, – осторожно сказал он. – Испортить тебе карьеру некроманта. Я ведь имею дело только с сумраком и тенями, а эта магия отличается от той, что используют такие, как ты и Гаэлас.

– Моему дару ничего не угрожает, – прошептала она, чувствуя, как пылают щёки.

Всё происходящее этим вечером казалось ей слегка нереальным, всё это было как-то слишком даже для такой отчаянной и бесстрашной, как она, но остановиться было уже невозможно. Лиза опустила ресницы и пыталась привести в порядок дыхание: после свежести снаружи, здесь, в тепло натопленных покоях Велиора, было жарко. От всего сказанного голова шла кругом, а когда минутное молчание сменилось его поцелуями, оставалось только вцепиться покрепче в шею эльфа, чтобы удержаться и не упасть. Впрочем, он держал её крепко, куда крепче обычного, словно боялся, что девушка вдруг одумается и убежит.

– Ты уверена? Ты хорошо подумала? – тихо спрашивал он её каждые две минуты, пока она молчаливо позволяла ему стягивать её чулки, мантию и нижнюю рубашку. Лиза только кивала и время от времени хватала губами воздух, не в силах справиться с волнением.

Она с улыбкой отметила про себя, что как только неловкие разговоры закончились, уверенность будто бы вернулась к эльфу. В том, что им предстояло совершить, он чувствовал себя куда свободнее неё, и не только потому, что уже много раз имел дело с девушками. В эльфийском обществе не запрещали любить друг друга до заключения брака, а потому эльфы не испытывали болезненной стеснительности перед обнажёнными телами.

Лиза думала, что сумеет сохранить самообладание до конца, но оказавшись в объятиях Велиора в одних лишь панталончиках, уже не смогла быть такой же смелой, как с самого начала. Хотелось прикрыться руками или попросить его приглушить свет, льющийся с потолка, а может быть и вовсе убежать к себе, соскочив с шелковистой постели. Его губы скользили по её пылающей коже и казались ещё более горячими, чем она сама. Пальцы решительно подцепили последнее оставшееся на её теле бельё, потянули вниз, и Лиза тихо вздохнула, не в силах скрыть смущения.

– Не бойся, – тихо сказал он ей на ухо, ласково обнимая. – Ты же смелая, Лизабет.

– Кажется, решительность меня покинула, – призналась она, ощутив его прикосновения внизу живота и стараясь сдержать нервную дрожь.

– Отложим до следующего раза? – спросил эльф, не переставая целовать её.

Перед мысленным взором Лизы почему-то промелькнула спираль настенных часов, что была в классе Тэрона. Стрелки замерли в нерешительности, словно не желая двигаться дальше, к следующему часу. К часу, который определял будущее. И от этого уже настоящий страх коснулся души девушки. Словно всему, что происходило теперь, не суждено повториться вновь, что, отказавшись от своего решения, она потеряет гораздо больше, чем невинность.

– Сейчас… я решила, – прошептала она ему, позволяя чутким эльфийским пальцам ласкать её везде, где только заблагорассудится.

– Я сделаю всё, чтобы ты не пожалела об этом решении, – еле слышно сказал Велиор, обнимая её крепче.

– Да, я верю тебе, – ответила Лиза и прикусила губы изнутри, чтобы не вскрикнуть от пронзившей её боли и обжигающего ощущения близости, о которой она никогда особо не раздумывала и, надо признаться, имела весьма смутные представления.

Он не торопился, но испуганное сосредоточение на её лице не позволяло отрешиться и следовать слепому зову разгорячённых тел без оглядки, самозабвенно. Осторожно погладив её по щеке, эльф прильнул к губам девушки, дождался робкого ответа и прошептал:

– Самое страшное позади, ты теперь моя… моя Лиза.

– Мне не страшно, – тихо сказала она, – но это слишком…

Подходящего слова не нашлось. Слишком близко? Сильно? Волнующе? Она прикрыла глаза, нежно обхватывая его плечи и позволяя медленно продолжать, вслушиваясь в их прерывистые вздохи и торопливый стук взволнованных сердец. Жаркая боль растворилась без следа, перетекла во что-то иное, незнакомое, влекущее в бесконечный поток движений. Не нужно было задумываться о том, как отвечать на его ласки, чудесным образом всё выходило само собой, будто тело Лизы от природы знало, что нужно делать, причём без участия разума в процессе. Это было необычно и ни на что не похоже. Она попыталась ухватиться за ускользающую мысль, но не смогла – всё её существо было занято происходящим. Прошло, наверное, не более нескольких минут, и всё закончилось, но от прежнего состояния души её теперь отделяла непреодолимая пропасть. Можно ли измениться так быстро?

Велиор ласково водил рукой по её спине, пока она пыталась прийти в себя, совершенно потрясённая шквалом новых ощущений. За всё время обучения магии ей не приходилось делать такое количество открытий за столь короткий промежуток времени.

– Лиза… – позвал он её одними губами, но она услышала, приподняла голову и взглянула на него тёмными серыми глазами.

– Что? – прошептала девушка.

– Я люблю тебя, – сказал эльф и пригладил её волосы.

– Я знаю, – ответила Лиза, проводя пальчиком по его бровям, носу, прикасаясь к губам. – Мне нужно привыкнуть к тому, что мы уже настолько близки. Я всё же не подумала, как это на самом деле бывает. Поспешила немного. Думала, что не страшнее очередного урока с новыми заклинаниями.

– Урока? Поэтому ты и выбрала учителя для первого раза? – Велиор рассмеялся, прижав её к себе и целуя шелковистые волосы.

– Это не смешно! – возразила Лиза, но напряжение уже рассыпалось сверкающими осколками, стало вдруг легче и дышать, и говорить.

– Что ж, признаюсь, я тоже впервые имел дело с невинной девушкой, – сказал он, глядя ей в глаза.

– Впервые? – удивилась она. – Но как же…

– Не спрашивай. Жрицы в храме Ньир слишком любвеобильны, чтобы можно было среди них отыскать хоть одну девственницу.

– А студентки Академии? – лукаво прищурилась некромантка.

– Ты первая, ради кого стоило нарушить все правила, – он нежно поцеловал её и помог устроиться на своём плече. – И единственная.

– Сомневаюсь, что смогу тягаться с вашими жрицами в искусстве любви, – промолвила она, вздохнув. – Для меня это неизведанная сторона жизни. Ты ведь помнишь, что до нашей встречи я и о поцелуях не имела никакого понятия.

– Ты быстро учишься, – заверил её Велиор, едва сдерживаясь, чтобы снова не засмеяться. – Видимо, дар помогает тебе осваивать новые, кхм, науки.

– Мой дар под запретом, как и любовь с такими, как ты, – Лиза потянулась и поцеловала эльфа, едва дотронувшись губами до его щеки.

– Нельзя запретить луну на небе и сделать так, чтобы светило одно лишь солнце, – он перестал улыбаться и потянул за край одеяла, укрывая её и прижимая к себе. – Рано или поздно людям придётся признать существование теневых магов. И оставить нас в покое, пока сумеречные разрывы не уничтожили весь мир живых. Тэрон всегда говорит, что каждый должен заниматься тем, для чего он предназначен.

– А как же Орден? Разве он предназначен не для того, чтобы очищать мир от скверны тёмной магии?

– Ни Ксай, ни тем более Сулейн не призывали своих воинов жить ради истребления неверных. Эту цель придумали себе люди. Жизнь людей слишком коротка, а потому они измышляют себе ложные смыслы жизни. Но всё это временно. И век назад, и два, и десять человечество играло в подобные игрушки.

Лиза пошевелилась в его объятиях:

– Думаешь, мы выживем?

– Да, – эльф потрогал её пушистые ресницы, заставляя зажмуриться. – Мы должны выжить. Другого выхода у нас просто нет. Мир удерживает множество разных сил, и наша сила так же необходима, как и все остальные. Как огонь стихийных магов и белое пламя целителей.

Лиза задумалась и надолго притихла, уткнувшись в его шею и растрёпанные по подушке волосы. После сумасшедшего волнения и нервной дрожи наступило тёплое и уютное успокоение, лишь мысль о том, что она лежит в объятиях мужчины без какой-либо одежды временами колола её в самое сердце. Что, если на завтрашней встрече магистр Тэрон почувствует изменения, произошедшие с ученицей? А если задаст ей прямой вопрос в обычной своей манере, не выбирая аккуратных выражений? Даже думать об этом не хотелось. Девушка искренне верила в то, что ни её кровь, ни магия, заключённая в ней, не способны потерять свою силу из-за ночи, проведённой с любимым. И если понадобится, она сумеет доказать это и магистру, и Гаэласу, и кому угодно ещё.

«Я тоже люблю тебя» – думала Лиза, не решаясь произнести этих слов вслух. Она и сама не понимала, почему это оказалось так сложно, куда сложнее, чем решиться на близость. Впрочем, Велиор и не требовал от неё ответных признаний, ему достаточно было видеть, как сияют её глаза, как с каждой последующей встречей осторожная и робкая девушка раскрывается ему всё больше и больше. Несколько дней и ночей спустя она призналась, что начинает понимать любовь эльфов к ночной жизни и танцам под луной. Жрицы Ньир наверняка знали особые секреты, и Лиза пообещала себе, что перекопает всю библиотеку, чтобы отыскать эльфийские трактаты о любви, о которых в шутку обмолвился кто-то на занятиях по колдовской практике.

Как ни странно, учёба стала даваться легче. Юная некромантка стремилась пораньше расправиться со всеми домашними заданиями и конспектами, чтобы поздний вечер оставался свободным, и любовь вовсе не отвлекала её от магических наук, а напротив – придавала сил и воодушевления. Магистр Тэрон, разумеется, догадывался обо всём происходящем, но по какой-то неведомой причине не стал расспрашивать Лизу и заставлять её краснеть. Всю зиму и раннюю весну они посвятили тренировкам в искусстве магической защиты, и к наступлению тепла она выучилась безупречно уходить от направленных в неё заклинаний и призывать сумрачное оружие, которое выпивало жизнь врага, не оставляя ни ран, ни крови.

Дважды ещё Лизе довелось побывать в замке графини Агаты, но то были светские приёмы, на которых собиралась местная знать и лучшие преподаватели Академии. О том, что происходило во внешнем мире, студенты узнавали из газет и листовок, но о готовящемся походе на Трир нигде, разумеется, не было ни единого слова. Единственное, о чём они однажды разговорились с Велиором, был старый мост через ущелье, починить который не удавалось ни одному механику, словно помимо механических деталей древнее устройство использовало и какую-то утерянную магическую составляющую.

Первый учебный год неумолимо катился к своему концу, на большой доске в светлом холле Академии уже вывесили расписание экзаменов, и всех, кого касались грядущие испытания, охватило радостное и волнующее предвкушение летней свободы. В эти же переполненные учёбой и подготовкой дни Лиза узнала, что её настоящий отец собирается присутствовать на экзаменах и лично убедиться в том, что Тэрон хорошо подготовил будущую адептку Гильдии призывателей теней.

Глава 32.1.

Майское утреннее солнце коварно вынырнуло из-за тёмной стены хвойного леса и набросилось на слаженно ступающую конницу. Отряды Ордена и присоединённые к ним солдаты королевской армии выдвинулись затемно, но оставшийся кусок пути мог оказаться непредсказуемо труден, а потому командиры берегли и людей, и коней. Размытая недавними дождями дорога по мере приближения к мятежному графству становилась всё тверже и суше, мягкие холмы цветущих полей сменились мрачными лесами, которые лишь изредка рассекали неведомо кем устроенные каменистые просеки. Перед рассветом придорожные кусты и низинки заволокло сизым туманом, густым и плотным, как тягучий кисель, но первые косые лучи с небес развеяли морок, и округа пробудилась.

Из чёрного и серого проступили лиловые, жёлтые и рыжие пятна цветов, вспыхнули нежной зеленью молодые побеги сосен и елей, заливисто и призывно запели лесные птахи. Молчаливые и сосредоточенные искатели – маги и воины – вдруг принялись переговариваться, обмениваться шутками и предположениями, подначивать юных рекрутов, впервые принимающих участие в серьёзной военной операции. Спустя пару часов после рассвета в отрядах уже чувствовалось нетерпение: воздух нагревался, доспехи и шлемы становились тяжелее и стесняли молодые разгорячённые тела, пот пропитывал рубашки. Шутили теперь в основном облачённые в лёгкую броню лучники и мистики, остальные всё чаще проверяли оружие и надеялись, что за очередным поворотом вот-вот да и покажется город, стоящий на самом краю света – чёрный каменный Трир.

Внезапно налетевший ветер взметнул алые с белым флаги Ордена, взбодрил и обрадовал солдат. Один лишь только генерал Вольдемар Гвинта ничуть не изменился в лице, погружённый в глубокую задумчивость. Губы его были плотно сжаты, прищуренные светлые глаза цепко выхватывали каждый новый кусок дороги и неба над ней, что открывались взору по мере продвижения на запад.

– Надеешься увидеть птиц? – полушёпотом спросила Мередит, откидывая с головы капюшон мантии.

– Вряд ли, – процедил Гвинта, чуть прибавляя шаг. – Птичьи оборотни поддерживают легенду о том, что их давно не существует. Они летают по ночам.

– Ты обещал отдать графиню Агату герцогу Лукасу, – осторожно сказала искательница, склонив голову и заглядывая в непроницаемое лицо генерала.

– Да, – тот утвердительно кивнул. – Мне пришлось это сделать.

– Это опасный план, Вольдемар. Насколько мы знаем, владелица Трира не колдунья, но нельзя не признавать её хитрости. Я бы не стала доверять Лукасу эту женщину, пусть даже и закованную в цепи.

Инквизитор едва заметно улыбнулся, втягивая ноздрями еле различимый запах расположенных в чаще топей. Проклятый чёрный город был уже недалеко.

– Высший Совет не уточнил одной весьма важной детали, Мередит.

– Не понимаю? – женщина заметила, что её командир настороженно прислушивается к окрестностям.

– Я пообещал передать графиню этому напыщенному похотливому петуху, но живой она должна быть при этом или мёртвой, никто не сподобился уточнить.

– Великолепно, – улыбнулась искательница и удовлетворённо кивнула, искренне восхищённая своим генералом. – Жаль, я не буду присутствовать при этом. Так хочу посмотреть на его лицо, честное слово!

– Тебе будет, чем заняться, – хмуро ответил Гвинта, не разделяя её воодушевления. – Академия едва ли не самое сложное в предстоящей операции. Уверен, что вся тёмная дрянь Трира прячется именно за её стенами. Под видом преподавателей или каких-нибудь старых ключников и библиотекарей. Тебе придётся вывернуть это заведение наизнанку. Каждый класс, каждую каморку, каждый погреб. Я присоединюсь к тебе, как только закончу с графским замком.

– Будет сделано, – отсалютовала Мередит. – У нас достаточно мистиков, чтобы блокировать создание порталов. Никто не ускользнёт из Академии незамеченным.

Генерал кивнул и обтёр едва появившийся пот возле серебристого от седины виска.

– Ты давно не докладывала мне о Томасе, – холодно сказал он, не оборачиваясь к собеседнице.

– Не хотела тебя отвлекать от планирования похода, – виновато пожала плечами она.

– Каков результат? Ты говорила, что подослала к нему девицу из рекрутов прошлого года.

– Её зовут Меган Вайль, всё верно, – Мередит натянула поводья, не давая своему молодому скакуну вырываться вперёд. – Она способная девочка. Томас ничего не подозревает.

– Он доверяет ей? – недоверчиво хмыкнул Гвинта.

– Твой сын осторожен и умеет держать язык за зубами, – ответила она. – Никто из его университетских друзей не знает о причине его ухода из Ордена, как и о том, кто его настоящие родители. Он прикрывается девичьей фамилией бабки и утверждает, что никогда не видел своего отца. Можешь быть спокоен, твои секреты в целости и сохранности.

– Сомневаюсь, – криво усмехнулся инквизитор. – В нашем мире секреты нельзя доверять даже мертвецам, не говоря уже о живых людях, подверженных искушениям. Твоей девчонке уже удалось затащить Томаса в постель?

– Давно, мой генерал.

– Вот видишь, а мне он кричал, что никого и никогда. После той так называемой любви. Никто не умеет держать своего слова, Мередит. Никто. Мы смертны, а потому не слишком надёжны.

– На этот раз у нас всё получится, – вскинула голову женщина и вновь ободряюще улыбнулась.

– Да, – буднично ответил ей Гвинта, – я знаю. Предупреди людей о том, чтобы не смотрели вниз при переходе моста.

– Все проинструктированы, – отозвалась искательница. – Генерал, что делать, если среди студентов обнаружится кто-нибудь с проклятой кровью и тёмным даром? По поводу взрослых распоряжение понятно, но юные маги могут и не подозревать о том, насколько они опасны.

– С возрастом ты становишься всё более сентиментальной, – сквозь зубы заметил Гвинта, и его ближайшая преемница вынуждена была проглотить это нелицеприятное замечание молча. – Будучи рекрутом, ты не задавала вопросов даже тогда, когда дело касалось младенцев.

– Но… – начала было Мередит, хотя во рту её пересохло.

– Юные маги не возникают ниоткуда, – сухо продолжил он. – Задержишь их для допроса. У тебя большой запас миралитовых браслетов, хватит, чтобы обезвредить целую армию непокорных студентов.

– Слушаюсь, – поджала губы она и чуть отстала, чтобы отдать распоряжения своим подчинённым.

Генерал между тем уже увидел знакомый поворот и предупреждающе поднял руку. Ветер утих, смолкла и стрекочущая по обе стороны дороги живность – не то одурела от утреннего солнышка, не то почувствовала приближение грядущей битвы. Когда армия Ордена показалась перед мостом, все подготовительные операции, тщательно спланированные в застенках Железной крепости, были уже проведены. Чёрные ворота медленно распахнулись, и первые кони Инквизиции осторожно, недоверчиво ступили на древний мост.

***

Агата Флеминг открыла глаза и долго не могла понять, что именно насторожило её в окутавшей замок подозрительной тишине. Сложенные из массивного камня толстые стены и башни всегда приглушали обычный шум города, да и количество обитателей старой крепости было не таким уж большим. Покои графини, её приёмных эльфов и помещения ближайшей прислуги располагались на порядочном отдалении от более обитаемой части замка, которую делили между собой несколько рыцарских семей и дальних родственников погибшего Гермунда.

Доверенные лорды и леди имели собственные поместья в городе и появлялись в залах Агаты только во время собраний или торжеств. И всё же каждое утро сопровождалось привычными слуху звуками: отдалёнными шагами и тихими разговорами служанок, приглушёнными отрывистыми командами стражи, лаем собак и криками чаек. Все эти звуки неизменно проникали в распахнутые створки балкона с наступлением тёплой весны.

Занавески колыхнулись от ветра, и в просвете графиня увидела кусочек бирюзового неба, не запятнанного ни единым облачком. Задумчиво потянувшись, она на ощупь поправила сбитые подушки и одеяла и с сожалением подумала о том, что ни разу за все эти годы не просыпалась рядом с тем, кого полюбила. Проведя с ней большую часть ночи, магистр Тэрон всегда затемно улетал в Академию, не желая давать никому поводов для лишних разговоров. Надо сказать, об их встречах действительно знали немногие.

Набросив пеньюар, Агата босиком вышла на высокий балкон и пробежала взглядом по пустынным утренним аллеям и улицам. Ближний к замку район поместий был ещё погружён в безмятежный сон. Кое-где мелькали маленькие фигурки прислуги: молочница несла в руках большой кувшин, растрёпанный мальчишка в длинной рубахе набирал воду в колодце, садовник приводил в порядок зелёную изгородь. Графиня чуть наклонилась через каменные перила балкона вперёд, наблюдая за девушкой-молочницей, как вдруг увидела всадника, выскочившего из-за угла и бросившегося наперерез юной служаночке. От неожиданности та шарахнулась в сторону и выпустила из рук кувшин. Он грохнулся на тёмный камень и обдал белоснежным молочным облаком и платье девушки, и ноги притормозившего коня. Спустя миг всадник вновь сорвался с места, сверкнул в лучах солнца отделанный золотой полосой шлем, взметнулась алая накидка.

Агата вздрогнула и устремила свой взгляд вдаль – туда, где возвышалась главная городская стена, отделявшая Трир от внешнего мира. В этот утренний час стражи обычно сменяли друг друга, но сейчас стены оказались непривычно пусты. Городские ворота были открыты нараспашку, и в них торопливо вливалась армия Ордена – сотни вооружённых конных воинов и магов, казавшихся отсюда с балкона пятнышками белого, серого, алого…

Вместе с парализующим страхом женщину охватило и паническое непонимание всего происходящего: по её личному распоряжению все ночные патрули на стенах и воротах были усилены вдвое ещё прошлой осенью, в город привлекли и разместили все возможные силы графства. В окрестностях и на дороге ежедневно дежурили лучшие защитники города. Конечно, войско Агаты было мало, очень мало, но его хватило бы на то, чтобы какое-то время удерживать врата города и оттеснять противника с моста в Тёмный лес.

Комната Тессы была пуста, и женщина в страхе бросилась дальше, когда заслышала вдруг торопливый топот шагов по каменной лестнице. Вскрикнув от ужаса, Агата прикрыла рот рукой и отступила назад. Бежавшие были одеты в серо-чёрные кожаные доспехи стражи, и убедившись в том, что это свои, она поспешила им навстречу:

– Что происходит? Почему ворота открыты?!

Лица воинов были наполовину спрятаны за тёмными платками, а потому она, знавшая многих из городской охраны в лицо, не могла различить их между собой. Лишь один, рослый лучник – кажется, его имя было Ягир – первым протянул ей руку, и хрупкая женщина в отчаянии ухватилась за неё. Каково же было её удивление, когда мужчина грубо толкнул её на пол, а вслед за ним навалились и остальные.

– Пришло время очистить Трир от эльфов и прочей дряни, госпожа, – прорычали ей на ухо. – Ваше правление закончилось.

Одно лишь слово успело промелькнуть в её сознании, и слово это было – предательство. Она отчаянно закричала и принялась изо всех сил бороться, но несколько коротких ударов кулаков, затянутых в чёрную кожу, выбили весь воздух из лёгких и лишили последних сил. Руки Агаты быстро стянули суровой верёвкой, в рот затолкали оторванный от ночной рубахи кусок тряпки, а напоследок кто-то встряхнул связанную женщину так, что она ударилась затылком о холодную плитку пола и потеряла сознание.

Грязно выругавшись, Ягир проверил её дыхание, склонившись над побледневшим лицом:

– Жива. Что ж, хорошая новость для генерала.

Другой страж, утирая расцарапанное Агатой лицо, скривился и недовольно выплюнул:

– И плохая новость тоже. Дымный яд подействовал не на всех, кое-кто в казармах уже шевелится и готовится к бою.

Третий из предателей хмыкнул и указал на частично оголённую грудь бездыханной графини:

– А она ещё не старая, а? Вполне ничего себе бабёнка.

– Не тронь, идиот, – огрызнулся Ягир. Он был старшим. – У генерала на неё свои виды.

– Знаем мы эти виды, спалит на костре, да и все дела! – разгорячённо заявил стражник, пожирая взглядом стройную фигурку женщины.

– Заткнитесь и тащите её вниз, – скомандовал предводитель группы и прищуренным взглядом оглядел коридор. – Вы заперли служанок?

– Так точно, – нехотя ответил разодранный.

– Вот и будут вам девки, когда всё закончится, а пока некогда слюни распускать! За мной!

Две пары рук подхватили обмякшее тело Агаты и поволокли прочь.

Глава 32.2.

Лиза сонно потянулась и задела стопку конспектов, пристроенную на краю кровати возле самой подушки. Исписанные аккуратным почерком листочки с рисунками и формулами заклинаний посыпались на пол, и стоящий возле окна эльф с улыбкой обернулся к девушке. Велиор был одет в лёгкую рубашку и светло-серые брюки, аккуратно расчёсанные длинные волосы гладким шёлком струились по спине.

– Уже уходишь? – тихо спросила Лизабет, когда он принялся собирать её записи.

– Сегодня много дел в лаборатории, у второго курса мистиков подготовка к экзамену, – отозвался он. – А ты поспи ещё, Тэрон ждёт тебя только к полудню.

– Посплю, наверное, – она закрыла глаза и почувствовала, как Велиор склоняется над ней, чтобы поцеловать.

Не ответить на нежное прикосновение его губ было невозможно. В последние дни вечера Лизы проходили за книгами и тетрадями, она засиживалась далеко за полночь, успевая лишь перекинуться с эльфом свежими новостями или сплетнями Академии. Уже больше недели они каждое утро договаривались о совместном вечере, но уютного романтического ужина у камина, как долгой зимой, всё не случалось. То у некромантки появлялись неотложные дела в библиотеке или с одним из преподавателей, то Велиора донимали вереницы студентов, которым никак не давались обязательные алхимические формулы.

– Знаешь, о чём я подумал? – спросил он, ласково приглаживая волосы на её висках одной рукой, а другой забираясь под одеяло.

– О чём же? – довольно зажмурилась некромантка.

– Лаборатория немного подождёт, вот о чём, – жарко прошептал он, обнимая её за талию.

– Погоди, я ведь ещё не проснулась, – смущенно запротестовала она, когда эльф принялся стаскивать её ночную рубашку.

– Тогда считай, что всё это тебе снится, – засмеялся он и прижал её к себе.

Иногда Лиза и вправду думала, что всё происходящее между ними похоже на какой-то волшебный захватывающий сон. Она невольно прислушивалась к разговорам сокурсников и узнавала, что большинство из них постоянно ссорится или выясняет отношения со своими возлюбленными. Те, у кого с осени успела появиться пара или симпатия, часто не стеснялись обсуждать избранников с друзьями в самых нелестных подробностях. Более того, и юноши, и девушки со смехом болтали даже об интимных сторонах личной жизни, часто не выбирая для этого красивых или смягчающих выражений.

Лиза держалась сама по себе и на назойливые расспросы Моники старалась отвечать так, чтобы та ни о чём не догадывалась. А между тем их связь с Велиором с каждым днём становилась крепче и сильнее. Первое время она ещё стеснялась оставаться на ночь в его покоях, каждое свидание подолгу привыкала к его ласкам и тому, что эльфу приносит удовольствие видеть её обнажённой. Хотелось натянуть покрывало на самые уши и, зажмурив глаза, обнимать и целовать его в полной темноте, но постепенно её защита истончалась и таяла, как белые полоски снега на склонах Вечных гор. Она перестала задумываться всякий раз, когда они были вместе, и начала отдаваться во власть захватывающих сердце чувств.

– Я только переживаю о том, что говорил магистр Тэрон, – как-то раз сказала она, заглядывая в свой личный девичий календарик.

– Не стоит, – усмехнулся эльф. – С тобой всё-таки мастер алхимии, а не какой-нибудь глупый студент.

– А если я всё-таки забеременею? – в её зрачках мелькал неподдельный страх.

– Тогда я попрошу ректора уволить меня из Академии за профнепригодность, – успокаивал её Велиор, и Лиза вновь верила ему.

Она вдыхала запах его кожи и чуть пахнущих травами чисто вымытых волос и забывала обо всём на свете. Экзамены и уроки, письма домой и мелкие неурядицы с сокурсниками, загадки и испытания, которые подкидывал ей Тэрон на каждой тренировке – всё неведомым образом исчезало, и были только двое и их волнующее единение.

– Проснулась? – поинтересовался эльф, когда она пыталась отдышаться от пылкой близости.

– Да уж, уснуть теперь не получится, – улыбнулась она. – Придётся идти в библиотеку. Это хорошо, там утром обычно никого не бывает.

– Я найду тебя днём, у меня будет перерыв, – алхимик быстро впрыгнул в чуть измятые штаны и проворно застегнул рубаху.

– Вид у тебя растрёпанный, – засмеялась Лиза. – И слишком довольный.

– Люблю тебя, – вновь коснувшись её губ, прошептал Велиор и помахал ей рукой на прощание.

Девушка вздохнула и уткнулась лицом в подушку, всё ещё не в силах до конца поверить во внезапно доставшееся ей счастье. Когда дверь за эльфом тихо закрылась, она села на кровати и твёрдо решила сегодня же вечером сказать ему о своей любви. Почему раньше это было так трудно, а теперь слова едва сами не слетели с её губ?

– И я люблю тебя, – сказала она вслух, чтобы порепетировать, после чего облегчённо спрыгнула с постели и пошла умываться и одеваться.

***

Полусонные улицы Трира быстро заполнились втекающей в древний город армией. Там, где несколько минут назад были лишь чёрные и серые плиты мостовых и тротуаров, теперь мелькали белые и алые мантии искателей, звенели серебристые кольчуги под небесно-синими накидками воинов королевской армии. Повсюду слышался громкий цокот копыт, окрики командиров, испуганные восклицания разбуженных жителей. Простые горожане, которые успели уже выйти за двери своих домов, почувствовав неладное, жались теперь к стенам жилищ. Любопытство и страх удерживали их от того, чтобы запереться в погребах вместе с близкими и там, в темноте и неведении, ждать своей участи. Всё же захватчики пока никого не убивали.

Герцог Лукас ехал в окружении нескольких телохранителей и испуганно озирался по сторонам. Он видел, как генерал отдавал приказы на площади, как отделилась и потекла в сторону Академии большая группа мистиков и воинов, возглавляемая Мередит Крайсен. Эта женщина заставляла Лукаса внутренне содрогаться, о её жестокости ходило немало слухов. С трудом пробившись поближе к командующему, герцог хриплым и высоким голосом окликнул его, и Вольдемар Гвинта в который раз подумал, что будущий правитель Трира уж слишком смахивает на петуха.

– Может, обойдётся без крови? – в голосе Лукаса отражался лишь бурлящий изнутри страх за собственную шкуру, и генерал бросил на него испепеляющий взгляд.

– Отправляйтесь к замку и не мешайте проведению операции, – ответил Гвинта и отвернулся.

Он знал, что за неожиданно лёгкое преодоление моста над пропастью Ордену придётся заплатить высокую цену. Город на краю света, целиком выстроенный из камня и сросшийся с Вечными горами, словно говорил ему «огнём ты меня не возьмёшь». Это был скрытный и подлый город, и никто не знал наверняка, как он может ответить на вторжение.

Даже жители, а генерал Гвинта повидал на своём веку немало самых разных людей, несмотря на опасения, глазели на его армию изо всех щелей, как тараканы из-за печки. И, разумеется, они видели в нём врага, а вовсе не избавителя. Высший Совет поручил Ордену очистить Трир от эльфов и полукровок, только вот в то, что обитатели этого города по первой команде Инквизиции начнут распахивать подвалы и сараи и выталкивать на свет божий тёмных магов и остроухих сироток, не верилось совсем. Народ здесь был не таков.

Немного успокаивало лишь то, что все самые сильные волшебники Трира всё-таки были сосредоточены в Академии. Среди лордов и леди, приближённых к Агате, был кое-кто из рыцарей с безупречным воинским прошлым, а вот магов, способных противостоять силам Ордена в полной мере, было от силы два-три, да и те в почтенном возрасте. Молодые выпускники Академии чаще всего покидали край света и уезжали искать лучшей доли в большой мир.

Армия заполонила город стремительно. К замку Флемингов были направлены несколько усиленных мистиками отрядов, которые в считанные минуты подавили крохотное сопротивление той охраны, на которую не подействовал дымный яд. Стражей замедлили и обездвижили заклинаниями, особо рьяных усмирили крепкие солдаты королевской армии, но потери с обеих сторон исчислялись пока единицами. Вольдемар Гвинта знал, что ответ последует, а потому молча выслушивал окружающий воздух чутьём опытного мага крови.

Эфир был неспокоен, в нём зрела и наливалась ненависть. Сигнальные вспышки со стороны Академии означали то, что почти все маги и студенты были заблокированы – выходы перекрыты, телепорты невозможны. Инквизитор незаметно покусывал сухие губы и ждал, когда напряжение прорвётся, и по улицам Трира потекут реки крови. В том, что вместо чистенького каменистого городка с цветами в кадках и фонтанами в скверах герцог Лукас получит вонючую дыру с горой разлагающихся трупов, Гвинта не сомневался.

«И почему бы не строить дома из дерева?» – думал он, глядя на возвышавшийся сплошной стеной Тёмный лес. Должно быть, дружба с лесными дикарями и прочей нечистью удерживала Агату от вырубки гладких смолистых сосен. Вера в духов живой природы и страх их прогневить вынуждали трирцев брать у гор, а не у леса, ведь камень, как всем известно – субстанция куда более мёртвая, нежели растение. Инквизитор почувствовал, как пульсирует магический барьер, окружающий его. Действие заклинания заканчивалось, необходимо было обновить его, коснувшись сияющего на пальце белого камня.

Восстановив защиту, генерал оглядел площадь и увидел, как некоторые искатели делают то же самое. Один только командир третьего ударного отряда, рыжеволосый Огмир Баккен замешкался, о чём-то переговариваясь с солдатами. И это стоило ему жизни: чёрная стрела ударила ему прямо в горло. Кровь хлынула на белый камзол мистика Ордена, и тишина закончилась. Всё взорвалось криками, лязгом оружия, вспышками заклинаний.

Несколько групп защитников Трира, поспешно сформированных в казармах из тех, кто оказался стойким к яду или по какой-либо причине ночевал где-то за стенами военного корпуса, вырвалось на улицы города. Несмотря на малую численность, действовали они слаженно и жёстко. Нападали из-за угла, врезались в людей Инквизиции острыми клиньями, дрались отчаянно и не жалея себя.

Почти одновременно с воинами Трира начали действовать и местные разбойничьи шайки, по большей части состоявшие из эльфов и худосочных магов, практикующих самые подлые разновидности волшебного искусства. Под ноги конным отрядам на широких улицах щедро сыпали заржавленные колючки, в более узких проулках разбивали склянки с отравой, выедающей глаза, а то и просто с кислотой, метали ядовитые звёзды и дротики, стреляли с крыш.

«Грязный разбойничий притон, а не город», – брезгливо думал генерал, когда смотрел, как две растрёпанные шлюхи с ожесточением набросились на юного рекрута королевской армии. Мальчишка не успел и глазом моргнуть, как получил удар стилетом в ухо. Шлем его со звоном откатился прочь, синяя накидка потемнела от крови. И кольчуга не понадобилась, и меч так и остался покоиться в узорчатых ножнах. Девицы довольно хохотали, и от них несло в равной мере и дешёвыми духами и дрянной магией.

«Зачем ему Трир, где каждый второй, если не первый готов предать?» – продолжал размышлять Гвинта. Повернув коня к замку Агаты Флеминг и внимательно глядя на дорогу, генерал вскоре увидел, что у кованых врат кипит нешуточный бой. Он подъехал ближе и вместе с несколькими верными искателями быстро сотворил парализующую ловушку. Заклинание подействовало не на всех солдат Агаты, часть из них носила на груди защитные амулеты, но их было не более трети. Воинам Ордена быстро удалось расправиться с ними.

И тут, и там улицы вскипали короткими вспышками боёв, но силы были не равны. Как бы хитры и по-разбойничьи жестоки ни были защитники Трира, их численность в сравнении с армией Гвинты оставляла желать лучшего. Сопротивление, поначалу бурное и ядовитое, в конце концов было раздавлено. Солнце ещё только катилось к полудню, когда город, наконец, притих. Волны схлынули, оставив на безучастном камне распростёртые тела павших бойцов и стонущих от боли раненых. Выслушав доклады командиров, генерал, наконец, спешился и в сопровождении личного отряда вошёл в замок Флемингов, где его уже дожидался герцог Лукас.

После залитого солнцем города под сводами старого замка было прохладно и темно. В большом зале, что предназначался для торжеств, собрали повязанную по рукам и ногам знать. Судя по изорванным одеждам и разукрашенным кровоподтёками лицам, благородные лорды и леди не желали сотрудничать с захватчиками. Графиня была бледна, как смерть, но всё же при виде генерала сразу вскинулась и попыталась вскочить на ноги. Грубой силой её усадили обратно в глубокое кресло и приставили к горлу меч.

– Город захвачен, Лукас, – устало бросил Вольдемар Гвинта и повернулся к стоящим за спиной Агаты предателям из городской стражи. – Вы изловили эльфов графини?

– Никак нет, генерал, – вышел вперёд Ягир. – Ни в замке, ни в городе следов шпионов не обнаружили. Как сквозь землю провалились…

От инквизитора не укрылось то, как графиня улыбнулась, растянув в белозубой ухмылке разбитые губы.

– Говорят, мальчишка с белыми волосами возглавлял уличное сопротивление, его видели прыгающим по крышам и стреляющим из лука, – подал голос один из мистиков. Рукав его белого камзола заплыл багровыми пятнами, здоровой рукой искатель опирался на посох.

Генерал выцепил из памяти имена погибших капитанов и магистров, которые были перечислены в докладе. Большинство из них были настигнуты чёрными стрелами, отравленными ядом.

– Найдите этих эльфов! – с нажимом произнёс инквизитор, пронзая Ягира ледяными глазами.

Предатель был не робкого десятка, но тон Гвинты мигом лишил его уверенности в себе и заставил съёжиться. Оставив графиню солдатам Ордена, шайка бывших стражей поспешно убралась восвояси, бурно обсуждая будущую поимку неуловимых шпионов.

– Лукас, зачитай графине решение Высшего Совета, – безо всяких церемоний приказал инквизитор и, опустившись на свободный стул, утёр пот со лба.

Агата Флеминг слушала с интересом. Вытянув шею и жадно ловя каждое слово, она будто впитывала в себя длинный список доказательств, записанных на дорогой вощёной бумаге. О несоблюдении законов Веллирии и требований Высшего Совета, о союзах с враждебными народами, об оказании помощи Гильдии призывателей теней и укрытии в стенах Академии её адептов. Обвинений и приложенных к ним неоспоримых подтверждений было несколько десятков. Женщина выслушала всё до конца, а когда герцог Лукас замолчал наконец, притомлённый долгой тирадой, она расхохоталась.

Смех казался таким неуместным в огромном зале, он отразился от стен и высокого потолка и мурашками заполз за шиворот даже стойким командирам Ордена. «Ведьма, как есть ведьма», – думали многие, хотя кровь Агаты Флеминг не содержала и капли волшебного дара. Ни одного слова не услышали больше от поверженной правительницы до самого конца. Когда в сопровождении плотного кольца охраны её вывели на площадь, где уже был сложен большой инквизиторский костёр, она подняла голову и посмотрела в сторону Академии. Она знала, что Тесса успела добраться до Тэрона прежде, чем были воздвигнуты магические барьеры, у чуткой эльфийки, что ночь напролёт наблюдала за воротами Трира, были чёткие инструкции.

– Вы давали слово, генерал, – заискивающе прошептал Лукас, когда хрупкая женщина была привязана к истекающему смолой сосновому столбу.

Собравшийся на площади народ волновался, но солдаты никого не подпускали слишком близко. Из толпы слышались и проклятия, и рыдания, и шелест десятков сомневающихся голосов. «Безмозглый идиот», – подумал Гвинта, глядя на трясущегося от страха герцога. Нехотя разлепив губы, генерал еле слышно дал указания будущему правителю. Тот взобрался на шаткий помост и одарил Агату таким похотливым взглядом, что инквизитор не удержался и сплюнул. Между тем лёгкий ветерок собрал с площади и принёс общую просьбу перепуганной толпы: просьбу исполнить последнее желание графини.

– Я желаю быть похороненной рядом с моим мужем Гермундом в родовой гробнице Флемингов, – воскликнула Агата.

– Это невозможно, госпожа, – нервно подёргиваясь, растёкся в улыбке Лукас. – Хоронить тела целиком запрещает закон Веллирии.

Маги Ордена постоянно освежали заклинание щита, делавшее герцога неуязвимым для стрел и простого оружия, но всё равно перед лицом собравшихся он не мог отделаться от ощущения, что на него смотрит убийца. Тот самый беловолосый убийца с чёрным луком, что обезглавил несколько отрядов Ордена. Ручной эльфёныш Агаты.

– Генерал, – вложив все силы в противный петушиный голос, заговорил герцог. – Как новый правитель Трира и прилежащих земель я прошу вас проявить милосердие!

Народ облегчённо вздохнул, загудел, закричал. Редкие негодующие крики были тут же подавлены, захлебнулись в общем гласе, молящем о пощаде для Агаты.

– Я лично обязуюсь заключить нарушительницу в самую высокую башню тюрьмы, где всё-таки, тем не менее, у неё будет возможность как следует изучать законы и историю всей нашей земли, а также священные писания пророков Ксая. Так Агата Флеминг со временем сможет пересмотреть свои взгляды и обратить взор на светлую сторону. Примите во внимание, генерал, что сама лично эта женщина не творила чёрную магию, а её сострадательное отношение к эльфам объяснимо глубоким незнанием закона и ранней потерей собственной семьи…

Бедный герцог настолько выдохся за эту короткую речь, что Вольдемар Гвинта уже подумал, что сейчас он грохнется в обморок.

– Орден Инквизиции не имеет полномочий пересмотреть приговор Высшего Совета, мы можем лишь исполнить его, – твёрдо ответил генерал. – Но поскольку документ не содержит конкретной даты, на которую назначена казнь этой женщины, я считаю возможным дать отсрочку. Вам следует подать прошение о помиловании в правительство, а до тех пор содержать Агату Флеминг под стражей.

– Вы будете жить, госпожа, – мокрый от пота Лукас обернулся к графине, и та вдруг улыбнулась, выхватывая что-то взглядом. Что-то неуловимое, никто не успел ни понять, ни увидеть.

– Не буду, – тихо сказала она.

И в этот миг чёрная стрела взрезала воздух и пронзила грудь женщины, ударив в самое сердце.

Глава 33.

– Взять его, взять! Держите эльфа! – потрясая кулаками, во весь голос завопил герцог Лукас.

Людская толпа взорвалась оглушительными криками, заволновалась бурлящим потоком. Воинам Ордена пришлось обнажить мечи и приготовить заклинания, чтобы народ не хлынул к месту смерти графини Агаты, снося всё на своём пути. Часть людей из тех, что были моложе и проворнее других, устремилась в том направлении, откуда была пущена стрела. Что бы ни выкрикивали все собравшиеся несколькими минутами ранее, сейчас они были единодушны – убийцу следует изловить и казнить немедленно.

Впрочем, войско Вольдемара Гвинты герцогу не подчинялось, а потому мистики и воины оставались на своих местах до тех пор, пока не получили команду из уст генерала. Сам предводитель Ордена быстро распорядился отвязать тело Агаты Флеминг от столба и перенести его в замок. В противном случае жестокого кровопролития среди мирных жителей было не избежать. Лукаса он словно не замечал. Тот покраснел от возбуждения и негодования и беспрерывно что-то выкрикивал, пытаясь догнать стремительно шагающего инквизитора.

– Вы обещали мне, генерал! – едва не выплюнул он в лицо Гвинты уже на аккуратно подстриженной лужайке перед входом в замок.

– Не тебе, а Высшему Совету, это во-первых, – холодно ответил тот. – А во-вторых, графиня убита не моими людьми.

– Чем вы можете доказать это? – в отчаянии воскликнул Лукас, топнув ногой, чтобы придать своим словам больший вес.

Инквизитор медленно повернулся к нему и чуть приподнял бровь. На его суровом каменном лице промелькнула тень недоумения. Герцог опомнился и сделал шаг назад, уже понимая, что слегка перегибает палку.

– Не сомневаюсь, что в ближайшее же время наши люди задержат убийцу, и смерть его будет долгой и мучительной, – склонив голову, промямлил он. – А я бы хотел, если позволите, тело Агаты Флеминг всё же забрать. Так будет честно. Да и вы, получается, выполните свою часть договора, передав его мне.

– Забирай, – сквозь зубы процедил генерал Гвинта и уже собрался уходить, но всё же бросил напоследок через плечо. – Не забудь похоронить его потом, когда натешишься.

– Что-о-о? Да как вы смеете подозревать меня… Я всё же аристократ, сын благородного дома, а не… – задохнулся Лукас, но был поспешно осажен рыцарями из личной охраны.

На жалкие выпады в спину генерал не обратил никакого внимания. Его высокая фигура в безупречно скроенном белом камзоле с красными лентами уже исчезла за раскидистыми кустами сирени, что росли вдоль главной аллеи графского замка. Верные искатели из отряда Гвинты ждали командира у ворот, придерживая коней. Отстегнув от седла флягу с чистой водой, инквизитор неторопливо напился и оглядел своих людей. После бессонной ночи, долгого перехода и яростных сражений на улицах Трира многие из магов были бледны и сейчас подкреплялись бодрящими зельями, но в целом все держались достойно. Всех, кто получил тяжёлые ранения, уже разместили в помещениях казармы. Более лёгким раненым целители, сопровождающие войско, уже перевязали раны и выдали обезболивающие и запирающие кровь снадобья.

– В Академию? – уточнил один из командиров, поправляя сбрую гнедого скакуна.

– Да, – ответил Гвинта. – Озвучим приказ Высшего Совета и сразу же займёмся студентами. До утра предстоит подвергнуть проверке всех находящихся в стенах Академии.

– Как вы думаете, сколько их там? – спросил один из искателей у коллег, когда отряд выехал на главную улицу и направился на север.

– Оборотней, вурдалаков и эльфов? – отозвался другой. – По слухам, каждый второй.

– Глупости! – заключила темноволосая целительница и вздёрнула подбородок, словно хотела показаться выше. Её стройная фигурка и без того была натянута, как струна. – Всё это не более чем болтовня простого люда по тавернам. Я думаю, если и есть там какая-нибудь нечисть, то вряд ли среди студентов.

– Будет вам про нечисть, – подмигнул молодой воин, что ехал сбоку от целительницы, – наверняка в Академии полно симпатичных студенток! Интересно, во время проверки их раздевают?

Сразу было видно, что говоривший присоединился к отряду недавно – на него тут же зашикали. Все знали о суровости генерала в отношении девушек и пьянства, как и то, что обсуждение подобных тем во время военных операций строго запрещалось.

– Под одеждой можно спрятать амулеты или оружие, я лишь это имел в виду, – пытался оправдаться солдат, густо покраснев.

– Меня волнует другое, – помолчав, проговорила целительница. – Если студентов будут распределять по другим Академиям или возвращать по домам, то придётся убрать экран, который блокирует телепортацию. Не выпустить бы ненароком и тех, кто сейчас забьётся в самые тёмные углы.

– Сначала обыск, – ответил один из искателей, – затем проверка и только после – всё остальное. Барьер можно удерживать несколько дней, у наших мистиков в запасе целая повозка стафлекса.

– Надеюсь, ректор прислушается к Мередит, и мы обойдёмся без жертв и раненых, – вздохнула девушка, устало поправляя нагрудную перевязь с крохотными флакончиками зелий. Половина гнёзд, в которых располагались эликсиры, была пуста.

– Вряд ли в этом городе стоит рассчитывать на понимание, – отозвался искатель.

Некоторое время отряд ехал молча и наблюдал, как воины королевской армии и люди герцога Лукаса наводят порядок на потрёпанных улицах Трира. Кое-где ещё случались короткие драки, слышались ругань и крики, плач и визг перепуганных женщин. В присутствии Ордена Инквизиции солдаты по большей части вели себя сдержанно, за разбой или нападение на мирных жителей было предусмотрено строгое наказание вплоть до казни. Вольдемар Гвинта знал, что расслабляться ещё рано, слишком рано, во всяком случае до тех пор, пока не решён вопрос с Академией. Никто не знал наверняка, что скрывалось за стенами древней постройки, примыкающей к самым Вечным горам.

***

Старенький библиотекарь подслеповато щурился, всматриваясь в нацарапанные на карточках читателей фамилии. Вся его конторка и придвинутый к ней длинный стол были уставлены ящичками с картотекой и завалены лохматыми учётными журналами. Завидев в ранний час знакомое лицо скромной первокурсницы Сандберг, он только махнул рукой и позволил ей пройти в зал. Девочка была предельно аккуратна с фолиантами и всегда возвращала взятые книги на место, а потому старичок углубился в своё занятие, не особо отслеживая перемещения Лизы по сонному помещению библиотеки. Когда в коридоре вдруг послышались громкие голоса и шаги, а следом дверь резко распахнулась, едва не слетев с петель, бедный хранитель книг так перепугался, что выронил из рук лупу и задел большую стопку формуляров. Карточки посыпались на пол.

– Посетители в библиотеке есть? – окрик заставил его вздрогнуть.

Говоривший, видимо, решил, что пожилой библиотекарь плохо слышит, а потому задал свой вопрос во весь голос. Старичок растерянно оглядел нежданных гостей: два воина с мечами на широких поясах, маг огня в короткой красной куртке нараспашку и высокий худощавый искатель-мистик в серой накидке, но с сияющим знаком Ордена на груди.

– Инквизиция… здесь? – дребезжащим голосом произнёс он, пытаясь вместить эту новость в седую голову. – Надеюсь, вы не со мной пришли сражаться?

– Человек, – сообщил искатель коллегам, не почуяв у хранителя волшебного дара. – Ещё раз повторяю: здесь есть кто-то ещё?

– Н-н-нет, в такую рань студенты не появляются, что вы в самом деле. Обычно после занятий. В обед или к вечеру.

– Кто-то был здесь, – втягивая носом воздух и раскрывая ладони для обнаруживающего заклинания, сказал искатель.

– Ах да, да, была одна девочка, но уже ушла. Вернула книгу.

– Ушла? – уточнил огненный маг, прогуливаясь до окна и заглядывая в проход между стеллажами. В лучах утреннего солнца там кружилась мелкая пыль.

– Да, да, – закивал библиотекарь и указал в сторону двери.

Лиза вжалась в тёмный угол между архивными коробками и дверью, ведущей в подсобное помещение. На двери красовался самый обыкновенный механический замок, открыть который можно было только большим и наверняка заржавленным от времени ключом. Девушка сжимала в кармане обломок кости. Для того, чтобы привести в действие заклинание мёртвого кокона, нужно было начертить круг, а под ногами был старый паркет. Тихо-тихо опустилась она на колени и начала шептать заклинание.

Счастье, что она почувствовала приближение искателей заранее. Сидя за любимым столом у окна в самом конце библиотечного зала, Лиза погрузилась в книгу по колдовству, время от времени делая пометки в блокноте и выписывая важные замечания. Мир вокруг был тих и неподвижен, только щёлкала иногда пружинка в настенных часах да шелестел за своим столом старик-библиотекарь. Но потом что-то произошло, девушка почувствовала необъяснимую тревогу и выбралась из-за стола. Где-то совсем близко пульсировали энергетические вспышки, волновался эфир, потревоженный вторжением магов. Отодвинув занавеску, Лиза выглянула во двор Академии и увидела, что его наводнили люди Вольдемара Гвинты. Они окружали здание барьером, похожим на светящуюся сеть. И хуже всего было то, что покинуть библиотеку она уже не успевала – к двери быстро приближались шаги.

«Спокойно, спокойно», – дрожащими губами прошептала некромантка, замыкая круг. Спасительная невидимость окутала её, на время укрыла от поисковых заклинаний. Как и следовало ожидать, люди Гвинты не поверили старику и теперь прогуливались между столами и стеллажами, заглядывая в каждый закуток. Лиза кусала губы и чувствовала, как от страха немеют ноги и спина. Нужно было как-то выбраться отсюда и бежать в лабораторию к Велиору, чтобы предупредить его. Алхимическая башня располагалась в самой северной части Академии, и оставалась надежда, что солдаты Ордена ещё не добрались туда.

– Мне показалось, я слышал какой-то шорох, – пробормотал огненный маг.

– Мыши, господа, а иногда и крысы. Бывает, портят весьма ценные книги, безобразницы! – судя по голосу, хранитель уже немного успокоился и теперь думал, как бы поскорее избавиться от проверяющих.

– Ладно, пошли дальше, – искатель дал знак уходить, и четвёрка устремилась к выходу.

Лизабет привалилась щекой к шершавой стене и дождалась, когда дверь за ними захлопнется. Сердце стучало так, что она удивлялась – как это искатели не расслышали сумасшедшего стука? На полусогнутых ногах она прокралась к двери, когда заклинание невидимости сползло с неё.

– Зачем они здесь? – дрожащим шёпотом спросила она, и только что усевшийся на место библиотекарь вновь подскочил, как ошпаренный.

– Что вы делаете? – он подбежал к Лизе и вцепился в её плечи. – Немедленно спрячьтесь! Я открою подсобку, скорее же, ну скорее, за мной! О, боги, я с вами лишусь рассудка, а может быть и головы.

– Нет, нет, пожалуйста! – умоляюще вырвалась она. – Я должна бежать к мастеру Велиору.

Старичок был одного роста с девушкой. Он заглянул в её лицо, и его светло-серые глаза словно прояснились.

– Это слишком опасно, дитя моё! Если вы попадётесь им в лапы, то вам несдобровать! Ни вам, ни Велиору, ни нашему доброму магистру Тэрону.

– Если вы всё знаете, то знаете и то, что призыватели никогда не оставляют друг друга в беде, – горячо сказала Лиза и бросилась к двери. Чуть приоткрыла её, убедилась, что широкий коридор пуст и со всех ног помчалась в северную башню.

***

«Только бы успеть, только бы успеть», – билось в голове девушки, когда она миновала уже несколько поворотов. Она слышала, как с жилой стороны Академии, где располагались студенческие спальни, доносятся шум, топот и крики. Было похоже на то, что спящих учеников вытряхивали из кроватей и в ночных пижамах подвергали обыскам и проверке. Лиза была предупреждена на случай, если явится Орден. Магистр Тэрон велел ей незамедлительно возвращаться в свои покои и уходить в портал, всегда пульсирующий светящимися символами в ожидании хозяев, открывших его. Но сейчас распоряжения учителя были начисто позабыты, волнение за любимого эльфа билось в девушке через край, лишая возможности соображать. Оставалось совсем немного, ещё один переход, всё складывалось удачно…

– А ну, стоять! – рявкнули откуда-то из темноты прохода, ведущего на лестницу, и следом оттуда выскочили двое солдат и схватили запыхавшуюся студентку. – Было велено не покидать спальни, куда это ты собралась?

– Мне нужно к моему учителю! – выпалила Лизабет, изо всех сил вырываясь.

– Кому и куда сейчас нужно, решает полковник Крайсен, а пока пойдёшь с нами!

Воины ордена были обучены обращению с магами, а потому моментально выкрутили руки девушки так, чтобы она не смогла колдовать. Крепкая мозолистая ладонь зажала ей рот, и её потащили едва ли не волоком в сторону светлой галереи, что вела в северную часть Академии. Там у стены дожидался мистик-искатель, вооружённый сканирующим кристаллом на длинной серебряной цепи.

– Что это за птичка? – радостно воскликнул он, заметив добычу друзей по отряду.

– Хотела упорхнуть без проверки, – пояснил один из воинов. – Поймали на этаже.

Ошеломлённая тем, как нелепо и глупо она попалась искателям, Лиза не сразу поняла, что за странное устройство держал в руках маг Ордена. Повинуясь его воле, кристалл сначала вспыхнул, словно его заполнили изнутри магические лучи света, а затем громко завибрировал и потемнел. Воины переглянулись и уставились на мистика, который не сразу нашёлся, что сказать.

– Так, – наконец промолвил он, – я сообщу начальству, а вы… если упустите эту дрянь, то отправитесь на виселицу. Глаз с неё не спускать! Через минуту вернусь.

Студентка больше не выдиралась, стояла смирно и всё высматривала что-то в противоположной стороне галереи. В распахнутых тёмно-серых глазах девчонки горел неподдельный страх: она к чему-то прислушивалась. Когда оттуда, куда она неотрывно глядела, послышались негромкие голоса и показались фигуры людей, она вдруг снова забилась, да так, что двое рослых воинов едва смогли удержать её.

По галерее в сопровождении двух стражей Трира шёл эльф. Просто шёл, никто его не связывал, не надевал миралитовых наручников, не тащил на цепи, как это часто случалось на других подобных операциях. У него в руках – невероятно – был посох. Бледное лицо выглядело спокойным, и было ясно, что преподаватель Академии не оказывал никакого сопротивления при задержании. Вероятнее всего, он просто не знал, что жить ему осталось совсем недолго, потому как приказ генерала Гвинты по поводу взрослых эльфов и магов был однозначным – подлежат уничтожению.

За три шага до схваченной девушки эльф остановился и прошептал:

– Лиза…

Всё, что произошло в следующие мгновения, она видела словно в тумане: вот он перебрасывает посох из правой руки в левую, рисует в воздухе символ, вскидывает ладонь – и стражей Трира отбрасывает назад невидимой волной, швыряет на каменные плиты пола. Следом сумрачная петля, начерченная двумя сцепленными пальцами, – и вот уже пленители Лизы с хрипами хватаются за горло, сгибаются пополам, отталкивая от себя некромантку. Велиор подхватывает девушку, удерживает на ногах и на миг прижимает к себе, касается губами виска:

– Не бойся… Давай, сначала щит, – в его интонации Лиза уловила те самые нотки, какие слышались всегда в командах магистра Тэрона.

Да-да, она уже немало тренировалась, но то была всего лишь учёба, а теперь предстояло драться с живыми людьми. И почему стражи Трира, верные графине Агате воины, вместо того, чтобы защищать Академию, теперь нападали на Велиора и студентку? Раздумывать было некогда, Лиза едва успела закрыться сумрачным щитом от просвистевшего у самого уха клинка. Тёмный дар в крови некромантки делал большую часть работы за неё: пока эльф яростно скрещивал призванное из междумирья копьё с покрытой серебром саблей, девушка отбивалась от предателей из стражи при помощи огня.

Дома в Фоллинге её огненные заклинания получались исключительно стихийными – рыжими всплесками, пылающими шарами, а сейчас пламя было нездешним, сине-чёрным. Стражник, которому сгусток сумрачного огня угодил в живот, дико завопил, упал и начал кататься по полу, второго настигло копьё Велиора, ударив в лицо. Он откинулся назад, глазницы его тут же провалились и почернели, и на этот раз уже Лиза закричала от охватившего её ужаса. Воинов из Ордена так же просто было достать нельзя: под их одеждой были спрятаны обереги против теневой магии, значительно ослабляющие любые воздействия вражеских заклинаний. Впрочем, одного Лизе удалось парализовать на некоторое время, временно пробив брешь в его защите, второго Велиор вихрем магии сбил с ног и приставил к горлу кинжал.

– Они закрыли все порталы, – выдохнул эльф, на секунду обернувшись к Лизе.

– Н-н-не убивай, – без особой надежды просипел поверженный воин, и застыл в ожидании, когда рука теневого мага завершит начатое и распорет ему глотку.

– Бежим! – вскрикнула Лиза, и Велиор выпустил свою жертву и схватил девушку за руку.

Их защита объединилась, несмотря на потерю сил, общий теневой щит был прочнее прежнего в несколько раз.

– Найдём Тэрона, – сказал алхимик, крепко сжимая пальцы Лизабет. Девушку била крупная дрожь волнения. Их окружали мёртвые и ещё живые тела четырёх врагов, а о том, сколько было их ещё на пути в покои учителя, лучше было и не думать.

– Прекрасно, – сказала Мередит Крайсен, вбегая в галерею в сопровождении целого отряда искателей. – Генерал прав, никому нельзя доверять!

Велиор крепко обнял Лизу, закрывая собой, когда в них устремились ослепительно белые световые вихри, с шипением и треском ломающие теневую преграду. Это было всё, что он успел сделать. Девушка зажмурилась, вцепилась в руки любимого и прижалась к нему всем телом, чувствуя, как стремительно уходят силы, как белый огонь Мередит и двух её спутников рвёт и сжигает сумрачный барьер. Сейчас, вот сейчас он разлетится, и заклинания инквизиторов доберутся до их тел, и тогда тёмный дар взорвётся внутри, убивая своих обладателей.

– Я люблю тебя, слышишь? – уткнувшись в его плечо, сказала Лиза, но эльф не ответил.

Его руки ослабли и скользнули по спине девушки, а потом он упал на спину, не издав ни звука. Его лицо было искажено внезапной судорогой боли, глаза затуманились, а губы стали белыми, как мел.

– Девку в наручники, эльфа убить, – холодно приказала женщина, глядя на Лизу синими как небо глазами.

– Велиор… – прошептала Лиза, падая на колени, но ей не дали даже склониться к нему. На её запястьях замкнулись широкие браслеты, схваченные короткой цепью.

Женщина подошла и ухватила студентку за растрёпанную косу, вздёргивая на ноги:

– А ты сначала расскажешь мне всё, что здесь творится! И тогда, может быть, если ты хорошо меня попросишь, я убью тебя быстро.

Глава 34.

Лиза провела в стенах Академии уже почти год и успела изучить все основные этажи, лестницы и переходы. Но сейчас, когда грубые руки одного из воинов Ордена волокли её в сторону аудиторий, ей казалось, будто она попала в незнакомое место. Она не узнавала привычных стен с портретами волшебников и картинами, изображающими знаменитые магические битвы, спотыкалась на ступенях, которые так и расплывались перед глазами бесформенной серой массой. На площадке между этажами покачивались в кадках смутно знакомые гибискусы, но их цветы и бутоны превратились в кровавые раны, в алые пятна на тёмно-зелёном, источавшие облака красноватого дыма. Люди громко переговаривались между собой, толкали её в спину и тянули за цепь, соединяющую наручники, а впереди шагала женщина в белой накидке поверх лёгкой брони искательницы, её окружала аура сияющего света, но Лиза знала – ждать милосердия от неё не стоит, вот только… Почему?

Когда ступени закончились и процессия погрузилась в полумрак учебного коридора, лишённого окон и освещаемого только экономными шариками магического света, девушка попыталась сообразить, что произошло до того, как она попала в руки этих людей. Что-то невероятно важное, что-то отрезавшее её от обычного восприятия мира и погрузившее в странное полусонное состояние. «Нет, я не сплю», – подумала Лизабет, услышав звон ключей. Её больно толкнули в открытую дверь, ударив чем-то между лопаток. «А если это сумрак, то что здесь делают они?» – взгляд девушки выхватил из расплывчатого мира ярко горящий золотом знак Ордена на груди белой женщины. Та шагнула к ней, ухватила за одежду и рванула к себе:

– Где прячутся остальные?

– Кто остальные? – пробормотала Лиза, пытаясь различить глаза женщины в ослепляющем белом свете.

– Ты знаешь, кто. Такие, как ты. Полукровки и прочая шваль с тёмным даром. Отвечай!

«С тёмным даром», – отозвалось внутри девушки. Она привычно потянулась к магической силе и обнаружила на её месте лишь зияющую дыру. От неожиданности вскинула руки, закованные в металл.

– Да, миралит иногда лишает магов рассудка, но это происходит постепенно, в течение многих недель, так что не вздумай прикидываться безмозглой овечкой! Все трюки теневых магов нам известны, а потому просто отвечай на вопросы. Коротко и ясно.

Лиза в недоумении покачала головой: мысли её уцепились за слово «миралит» и принялись лихорадочно раскручивать память в обратном отсчёте. Минута назад, пять минут назад, десять. Что случилось до того, как на запястьях оказались эти тяжёлые оковы, обжигающие кожу неприятным холодом? Она не могла так быстро забыть произошедшего, она никогда не жаловалась на память, напротив – запоминала порой гораздо больше информации, чем требовалось для занятий.

Мередит оттолкнула её прочь и сделала знак стоящему рядом воину:

– Приведите её в себя, немедленно.

Как в туманном сне девушка увидела метнувшиеся к ней фигуры и чётко разобрала, что один из них был человеком без дара, а второй – таким же, как искательница, сияющим рыцарем в серебристой кольчуге. Первый же удар отбросил её на пол и заставил съёжиться в попытке закрыть лицо, но было уже поздно: острая нашивка на перчатке одного из нападавших распорола щеку, и горячая кровь тут же потекла по губам и за шиворот. Инстинкты кричали о том, что нужно спасать жизнь, уворачиваться, отползать, но Лиза так плохо ориентировалась теперь в пространстве, что не понимала, как справиться с телом, вдруг ставшим неповоротливым и тяжёлым. Всё, что она могла – только стискивать зубы, пытаясь не закричать, но почему ни в коем случае нельзя было кричать, увы, не помнила.

– Тебе лучше заговорить, птичка, – прошептал в ухо голос, показавшийся знакомым. – Полковник Крайсен никогда не сдаётся. У неё признаются все допрашиваемые.

Это было так странно. Человек, только что несколько раз ударивший девушку, вдруг начал давать ей добрые советы. И даже участливо помог подняться на ноги, прислонив к стене. Лиза попыталась утереть бегущую по лицу кровь и вдруг посмотрела на него поверх перепачканного рукава мантии – и всё вспомнила. Он был одним из тех, кто схватил её, когда она спешила в крыло, где располагались лаборатории Велиора. «Что это за птичка?» – засмеялся он тогда и достал сканирующий кристалл, каким пользовались инквизиторы.

– Да, да, – покивал он, стискивая предплечье хрупкой некромантки, улавливая её прозрение, – твой эльф мёртв, и молчание уже никому не поможет!

А следом он произнёс короткое заклинание, и Лиза услышала треск собственной кости. Левая рука отозвалась болью, и тогда только девушка впервые вскрикнула. Осознание того, что всё это действительно происходит на самом деле, накрыло её с головой.

– Довольно, – стоявшая спиной искательница повернулась и смерила студентку презрительным взглядом синих глаз. – Она уже всё понимает. Я верно говорю, маленькая некромантка?

– Да, – выдохнула Лиза, стараясь выпрямиться и не замечать боль.

Всё стало на свои места: вместо белых пятен – маги и воины Ордена Инквизиции, вместо чёрного провала в стене – ученическая доска со следами мела, вместо сумрачных облаков – стёкла витрин с учебниками и реквизитом. В этом классе Лизе приходилось заниматься нечасто, но вот соседний она знала очень хорошо. Совсем рядом, если выйти в коридор и пройти в следующую дверь, был тренировочный класс Тэрона, где они провели много дней и вечеров. Теперь она понимала, что случилось: её дар был потушен миралитовыми браслетами, а все органы восприятия, потеряв привычную связь с источником магии, дали сбой.

– Отлично, – Мередит нахмурилась и сложила руки на груди. – Тогда ответь на мой вопрос. Где прячутся остальные теневые маги?

– Я не знаю, – сказала Лиза.

– Хорошо. Кто учил тебя заклинаниям в Академии? – спросила женщина, медленно расхаживая туда и обратно.

Девушка промолчала.

– Тебя обучали пользоваться твоим даром? Каким образом? – Мередит остановилась, разглядывая собственную ладонь.

Лиза снова промолчала, наблюдая, как шевелятся пальцы искательницы, выплетая сгусток серебристого света.

– Ты ведь знаешь, что такое дар, и как он связан с кровью своего носителя, – неторопливо разъяснила женщина, небольшими шагами приближаясь к студентке. – Судя по бледной мордашке и чернилам на рукавах, ты хорошо учишься. Тогда ты должна была вычитать в учебниках, что бывает, когда белое пламя касается крови тёмного мага.

Девушка смотрела на сияющий белый шарик и думала о Велиоре. Пусть сначала будет больно, но ведь рано или поздно всё закончится, и тогда она сумеет разыскать его в сумраке. Его дух преодолеет переход в междумирье, а затем найдёт себе новое пристанище среди теней и других умерших призывателей. И пусть у них уже не будет привычных тел, и радости телесной любви станут им недоступны, они всё же будут вместе. Не лучше ли отправиться вслед за эльфом уже сейчас?..

– Да, я знаю, – отозвалась Лиза и посмотрела в глаза искательницы. – Я не боюсь.

Мередит почувствовала, как недовольство расползается у неё в груди тягучим ядом. Она любила долгие беседы с теми, кто мнил себя стойким и несгибаемым. Изловив очередного полуэльфа или колдуна, искательница день за днём приходила в его камеру в Железной крепости, чтобы видеть, как тает лишённое пищи и движения тело, как под болью пыток постепенно угасает разум. Рано или поздно наступал момент, когда инстинкты брали верх над упрямым мозгом – все в конечном счёте боялись собственной кончины. Кроме поганых некромантов, признания которых почти всегда оказывались подделкой… Мерзкие твари, лишённые всего человеческого. Живущие во тьме осквернители могил и прислужники демонов!

– Зря ты надеешься на быструю смерть, девочка, – поборов гнев и отвращение, произнесла Мередит. – Сейчас у меня нет времени на долгую возню с тобой, но Трир уже сегодня перейдёт во владение к другому лорду, а Академия будет закрыта. Я прихвачу тебя с собой в Железную крепость. И ты пожалеешь о том, что была так несговорчива.

Шарик света взорвался в руках искательницы, обдав Лизу веером брызг. Там, где кожи коснулись капельки белого пламени, словно вспыхнул жгучий огонь. Прижав к животу сломанную руку, девушка смотрела, как на тыльной стороне ладони расплываются магические ожоги. Такие же были, наверняка, и на лице, но разве нужно было теперь думать о красоте? Сердце Лизы то замирало, то начинало отчаянно биться, когда она вспоминала о Велиоре и том миге, когда они стояли, прижавшись друг к другу, одни против целого отряда Ордена.

К девушке приставили охрану, и она потихоньку опустилась на паркет, прислонившись спиной к стенке. Никто больше не задавал ей вопросов и даже не оборачивался на слабое бряцанье цепи, когда Лиза пыталась устроиться, согнув колени. Все они были уверены, что лишённая своих магических сил некромантка представляет теперь опасности не больше, чем тощая девчонка. Пульсирующая рука, рана на щеке и пылающие ожоги долго не давали ей сосредоточиться, внутри кипели отчаяние и ненависть, но время шло, и тихая обстановка полумрака делала своё дело.

Лизе удалось вспомнить слова учителя о том, что теневые маги умеют избегать действия миралита. Как жаль, что они не успели потренироваться или даже просто подробно поговорить об этом! Магистр Тэрон изо всех сил стремился дать ученице как можно больше знаний о магической защите, о сумраке и призванном оружии, на остальное у них попросту не хватало времени. А может быть, Лиза ещё не была готова к магии такого порядка, а теперь никогда и не будет готова…

Раньше она не задумывалась о том, как сильно связан дар со всем привычным и обыденным, что она делала и чувствовала. Без магической силы внутри образовалась сосущая пустота, к тому же, очень хотелось пить. На губах противно застыла корочкой высохшая кровь, и как ни пыталась девушка вытирать её, вкус всё равно чувствовался.

Люди Ордена, которых оставили с ней, а это были мужчина и женщина, оказались хмурыми и неразговорчивыми. Изредка они прохаживались по классу и обменивались сухими репликами, но было видно, что ожидание и бездействие им обоим не по нраву.

– Жара, – сказала женщина, откупоривая флягу с водой. – Говорили, на краю света всегда холодно.

– Говорили, что Академия кишит всякой нечистью, да только где она? – мужчина бросил взгляд в сторону тихо сидящей Лизы. – Не так я себе представляю нечисть.

– Эй, ты там жива ещё? – воительница присела на корточки рядом с девушкой. – Пить хочешь?

– Не надо рисковать, – предостерёг коллегу мужчина. – Накажут за сочувствие…

– Ты ведь не расскажешь, – с уверенностью ответила она и протянула Лизе флягу.

Та помотала головой, превозмогая сухость во рту. Нет уж, сочувствия от тех, кто убил её Велиора, она точно не желает. Лучше умереть от жажды – так будет быстрее. Женщина всё поняла и отошла к стоящим полукругом ученическим столам. Время тянулось медленно, и трудно было понять, сколько уже прошло минут или часов. На этой стороне Академии солнце появлялось в послеобеденные часы, а потому Лиза сделала вывод, что день ещё не миновал середину. До вечера было далеко, но ожидание уже превратилось в бесконечность. Она потянулась мыслями в безоблачное утро и вспомнила Велиора, стоящего напротив окна в светлой рубашке, а после – его поцелуи и нежные ласки. Выходит, пока они предавались любви, в Трир уже входили отряды Ордена, и только сонная Академия, из окон которой видны были горы и лес, ничего не подозревала о вторжении. Душа ещё не верила в то, что всё закончилось. Что не будет больше ни любимого, ни писем домой, ни уроков, ни прогулок по академическому саду. Всё казалось тяжёлым сумрачным наваждением, и Лиза закрыла глаза, прислонив затылок к шершавой каменной стене.

Прошло, наверное, несколько долгих часов, прежде чем раздались шаги, и её вновь подняли на ноги и куда-то повели.

***

– Какие ещё вам нужны доказательства? – обвиняющий голос Мередит звучал в тренировочном зале особенно громко.

Лиза подняла голову и увидела своего учителя. Магистр Тэрон стоял в пролёте между двумя распахнутыми окнами, и на его руках тоже красовались антимагические браслеты Ордена. Он увидел Лизу, и в его тёмных глазах вспыхнуло волнение.

– Вы обучали эту студентку, магистр? – рука с красным перстнем ткнулась Лизе едва ли не в нос.

– Да, это моя ученица, – спокойно ответил Тэрон. – Мы договаривались, что все обыски или допросы будут проходить в моём присутствии, а теперь вижу, что вы не сдержали данное слово.

От неожиданности Мередит вскинула голову:

– Мы с вами ни о чём не договаривались на том простом основании, что Академия закрыта решением Высшего Совета и Отдела магического контроля Университета, а вы сняты с должности её ректора. А посему для Ордена вы сами и ваши ученики – не более чем маги, которые практикуют запретные учения. Проще говоря – вас надлежит судить, а также судить тех, кто допустил нахождение тёмного мага на столь высокой должности.

Тэрон усмехнулся:

– Если вы намереваетесь судить тех почтенных людей, что доверили мне Академию, то без услуг некромантов вам никак не обойтись! Их уже, к сожалению, нет в живых.

Полковник Ордена так и взвилась от негодования:

– Вы ещё смеете издеваться, бывший магистр?

Тёмные глаза магистра сузились:

– Я говорю вам правду.

– Вы скажете мне всё! – со злом выдохнула искательница и подтащила Лизу ближе, ухватив за плечо. – Откуда в Академии ученица с тёмным даром?

– Оставьте в покое девочку и ведите себя как представитель великого Ордена света и очищения, а не как базарная торговка, – сказал Тэрон и протянул руки к Лизе.

Она подошла к учителю, и, как ни странно, никто этому не стал препятствовать. Должно быть, в глазах искателей, эта парочка уже вовсю пылала на очищающем костре. Магистр прижал к себе девушку, и Лиза спрятала лицо в складках его чёрной мантии.

– Девчонка была поймана в коридоре Академии в компании эльфа, – отдышавшись от гнева, продолжила искательница. – Из чего можно сделать вывод, что эльфы и некроманты здесь в порядке вещей.

– Так устроен мир, полковник Крайсен, – жёстко сказал Тэрон. – В нём, увы и ах, живут не только люди и светлые маги, говоря вашим языком. Мир полон разнообразных существ.

Лиза чувствовала, как пальцы магистра бережно гладят её по спине, такого прежде никогда не случалось, и жгучие слёзы сами собой застилали её глаза. Ему удавалось одновременно успокаивать её и продолжать бессмысленный и агрессивный спор с полковником Ордена.

– Скоро здесь будет генерал Гвинта, и мы представим ему все доказательства ваших нарушений! – заявила Мередит. – Вы не сможете отрицать тот факт, что и вы, и эта девица являетесь носителями тёмного дара.

– Я и не собираюсь это отрицать, – ответил Тэрон.

На несколько минут повисло тяжёлое молчание, во время которого искательница позаимствовала у коллеги сканирующий кристалл и вновь активировала его.

– Вы ведь знаете, как работает устройство, магистр? – уточнила она.

– Разумеется. Кристалл настроен так, что реагирует на определённые компоненты крови, а потому в присутствии тех, у кого есть магический дар разного рода, ведёт себя по-разному, вот и всё, – пожал плечами Тэрон. – С таким же успехом можно научиться отлавливать тех, у кого в крови повышено содержание сахара или, скажем, присутствует воспаление в организме. И сжигать их на кострах инквизиции. Я знаком с возможностями магии крови.

– Снова издеваетесь? – Мередит сжала кулаки.

Генерал велел только задержать ректора Академии, но применять к нему силовые воздействия можно было лишь в случае активного сопротивления. А этот мерзавец в чёрной мантии, как назло, не сопротивлялся.

– Нисколько. Я лишь озвучил вам ваши собственные возможности. Разобрав кровь на компоненты, трудно удержаться от идеи борьбы с теми, чья кровь отличается от основной массы народа.

Лиза слышала, как бьётся сердце учителя – спокойно, сильно. Он обнимал её обеими руками, и девушка успела незаметно шепнуть «они убили Велиора». И Тэрон так же незаметно кивнул, стиснув её ещё крепче.

Мередит остановилась совсем рядом:

– Вы просто не понимаете, бывший магистр, – процедила она сквозь зубы. – Поначалу я думала, будто вы играете со мной в диалог, но теперь вижу, что на самом деле вы находитесь в плену глубоких заблуждений. Вы считаете, что тёмный дар – это всего лишь разновидность магии, не более того.

– А разве это не так? – тихо спросил Тэрон, обводя взглядом всех присутствующих.

Помимо полковника, в зале находился ещё десяток воинов и магов с оружием наготове.

– Теоретически это так, но практически мы имеем дело с опасным для мира живых явлением, – немного успокоившись, продолжала искательница, обновляя заклинание защиты. Этот окутывающий плотным магическим барьером кокон магии Лиза в первые минуты пребывания в миралитовых наручниках видела как ослепительный свет. Сейчас такого эффекта уже не было.

Дверь распахнулась, и в класс вбежали двое окровавленных бойцов в изодранной одежде. Один из них сразу упал, второй согнулся пополам и выдохнул:

– Полковник, в саду какая-то тварь… не то волк, не то медведь, никто не может разобрать. Глаза жёлтые, шерсть косматая… загрызла уже пятерых солдат и одного мистика! Похоже, оборотень!

– Вы что, волка от медведя отличить не в состоянии?! – воскликнула Мередит, отворачиваясь от ректора.

«Лиза, держись изо всех сил», – прошептал Тэрон на ухо девушке и тихо начал читать заклинание. Лиза чувствовала, как дар учителя вырывается из миралитовой клетки и начинает сплетаться в тёмную круговую волну. С последним словом заклятия маг топнул ногой, и волна вырвалась наружу, сбивая с ног людей Ордена и срывая с них тонкие защитные оболочки. Искатели с дикими криками попадали на пол и начали корчиться так, будто их живьём поджаривали на сковороде.

Устояла только Мередит. Её защита выдержала, и женщина немедленно повернулась в сторону ректора. Сжимая человеческими руками девчонку, Тэрон стремительно обрастал птичьими перьями. За его спиной уже разворачивались огромные чёрные крылья.

– Хватайте его! – крикнула искательница и первой кинулась на оборотня.

Сложить заклинание она не успела – резво развернувшись, гигантская птица ударила её крылом, сбивая с ног. Те из солдат, кто не умер и не потерял сознание после магического удара, сидели на полу и оторопело наблюдали за происходящим. Вбежавшая на зов полковника из коридора троица застыла от неожиданности, увидев, как оборотень метнулся к раскрытому окну, сжимая в лапах студентку.

– Стреляйте, истуканы! Скорее же! – хрипло приказала Мередит, пытаясь подняться.

Птица тяжело взмахнула крыльями и вылетела в окно. С подоконника с грохотом упал и разбился глиняный кувшин с остатками подозрительной зелёной жидкости. Звук падения заставил воинов Ордена опомниться, и уцелевшие из отряда кинулись к окнам, спешно заряжая арбалеты и готовя прицельные заклинания. Ректор-оборотень летел медленно, и в его лапах была нелёгкая ноша, но до стен города и леса оставалось уже совсем немного.

– Не дайте ему улететь! – снова выкрикнула командирша, и вслед Тэрону ударил залп из арбалетных болтов, молний и огненных шаров.

Глава 35.1.

Большие крылья оборотня с силой рассекали воздух. Лиза с ужасом смотрела, как мелькают далеко внизу крыши домов, деревья, заборы, как по улицам города разъезжают воины Ордена в алых и белых накидках. Кое-где мелькали синие плащи королевской гвардии и угольно-чёрные одежды стражей Трира. Простые жители казались рядом с захватчиками всего лишь маленькими невзрачными точками, растерянно толкущимися возле своих жилищ и огородов. Тэрон вдруг резко спланировал вправо, уклоняясь от несущихся вслед за беглецами магических снарядов. Девушка увидела несколько блеснувших на солнце стрел и ослепительных сгустков магической энергии – все они пролетели мимо.

Впереди уже виднелись высокие чёрные стены Трира, за которыми клубилось дымом бездонное ущелье. Воздушная яма, вновь резкий поворот – от страха Лиза крепко зажмурилась и закричала, когда сильные лапы птицы сжали её туловище изо всех сил. Магистр взмыл вверх и в несколько взмахов пересёк пограничную стену, откуда слышались громкие возгласы – было нетрудно догадаться, что Орден был предупреждён о дружбе графини Агаты с птицами из Вечных гор и предвидел такие варианты побега из города. На оборотня и его ученицу вновь обрушился град поспешно выпускаемых стрел и молний, но на этот раз у Тэрона не хватило времени увернуться. Над самой бездной его грудь прошили несколько стальных болтов, а в довершение всего огненный шар опалил большую часть перьев на правом крыле.

Ликующие крики летели вслед раненому оборотню, когда он отчаянно пытался удержаться в воздухе, припадая на дымящееся крыло. Ущелье осталось позади, Тёмный лес мягким ковром расстилался под самым брюхом птицы, и Лизе казалось, что когти Тэрона вот-вот выпустят её прямо на верхушки пушистых сосен и елей. Рывок, ещё один, снова провал в невидимую яму – магия какое-то время позволяла магистру сопротивляться боли, но не прошло и минуты, как он сбился с ритма и на полутора крыльях начал планировать вниз. Они падали, стремительно и неотвратимо, но всё же движение по косой, длинные мохнатые ветви сосен и мягкий густой мох смягчили их падение. Каким-то чудом Лиза приземлилась так, что удар о землю не пришёлся на сломанную руку, она успела прижать обе руки к груди и плюхнулась на правый бок. Правда, теперь жгучая боль отдалась и в ноге – как оказалось, её рассекла одна из выпущенных со стены стрел.

Девушка откинулась на спину, чувствуя, что ещё миг – и она потеряет сознание, но резкий птичий вскрик резанул по ушам и заставил её подскочить. Тэрон лежал неподалёку, его покрытая чёрным оперением грудь была залита кровью, опалённое крыло сломано и вывернуто под жутким углом. Серебристые волны магии одна за другой пробегали по дрожащему телу, и Лиза поняла, что он пытается вернуть себе человеческое обличье. Забыв о собственной боли, она кое-как подползла к учителю и припала к его голове:

– Нет, не может быть! Магистр, мы должны бежать! – в страхе закричала она, ощупывая его тело и пачкаясь в горячей крови.

Ему не хватало сил, но Лизабет знала заклинание, позволяющее делиться энергией. Сжав в здоровой ладони когтистую лапу оборотня, она хотела влить в него порцию собственной магии, но её тут же отрезвил серебристый блеск наручников. Дар некромантки находился в недосягаемости, а преодолевать миралитовое влияние она не умела. Она ничем не сможет помочь учителю, как бы ни старалась.

– Пожалуйста, не умирайте! – в отчаянии она гладила жёсткие глянцевые перья, зарывалась пальцами в тёплый пух на шее Тэрона.

Он смотрел на неё внимательными умными глазами, клацал большим клювом и силился обернуться вновь и вновь. И в конце концов ему это удалось – крылья бесследно исчезли, страшноватые когтистые лапы стали человеческими руками, а широкий хвост превратился в ноги в чёрных брюках и коротких сапогах. Лишь только арбалетные стрелы никуда не делись, теперь они торчали из груди бывшего ректора, и кровь струилась из ран и его полураскрытых бледных губ.

– Мало времени, Лиза, слишком мало, – прошептал он, притягивая её к себе. – Это очень важно… Дорога мёртвых – единственное спасение для таких, как мы.

Он перевёл дыхание, едва справляясь со спазмами, и продолжил:

– Гаэлас устроил так, что Дорога держится на силе нескольких магов, живых магов, Лиза. Мы проводники на ту сторону, когда нас не станет, исчезнет и сумрачный путь. Долгое время нас оставалось только трое. Твой отец, отец Велиора и я. Три – это минимум. Ты должна будешь занять моё место. Два мага не удержат это творение в равновесии, обязательно нужен третий… Ты должна найти Гаэласа. Всё ему расскажешь… и займёшь моё место, поняла? У тебя хватит сил.

– Магистр, я не брошу вас одного, ни за что! – сжимая его прохладные пальцы, воскликнула девушка.

– Скоро они будут здесь, – тяжело выдохнул оборотень. Только остатки магии позволяли ему говорить, удерживая хрупкую границу между жизнью и агонией. – Беги и не оборачивайся!

– Нет, – упрямо сказала Лиза. – Я слушалась вас, магистр, почти целый год, редко перечила вашим словам. Но сейчас вы не заставите меня уйти, что бы ни случилось.

– Тогда я не стану тебя задерживать, – Тэрон улыбнулся и из последних сил стиснул её руку. – Обещай мне, что сделаешь всё, чтобы выжить. Ради нашего дела, ради Велиора и ради меня, обещай.

Она судорожно вздохнула, изо всех сил стараясь не разрыдаться прямо сейчас:

– Я постараюсь, магистр.

– Вы были созданы друг для друга, ты и Велиор. А я, старый дурак, пытался помешать вашему счастью. Рад, что вы всё-таки успели хоть немного испробовать любовь на вкус, – его улыбка на миг стала мечтательной, а всегда строгое лицо просветлело. – Иди на восток. В месте, где мир теней связан узами заклинания с миром живых, увидишь синие огни. Однажды ты уже ходила по Дороге мёртвых, значит, найдёшь её снова. Она будет стабильна какое-то время после того, как я… уйду. Ничего не бойся, Лиза, ты ведь бесстрашная девочка, правда?

– Нет, неправда, – утирая слёзы, прошептала она. – Теперь уже нет.

– Не плачь, – уже совсем тихо сказал Тэрон. – Не бывает войны без потерь, но мы пока не проиграли. У нас ещё есть надежда. Беги, Лизабет.

Его руки ослабли, и он облегчённо выдохнул, когда последние искры магии в бегущей из ран крови истаяли и обратились в сероватую дымку. Лиза продолжала гладить сухие пальцы учителя и неотрывно смотрела в его угасающие тёмные глаза до тех пор, пока жизнь не покинула изувеченное тело. Тогда девушка, как в зыбком наваждении, осторожно укутала Тэрона разметавшейся по земле мантией, бережно поправила его волосы и прикрыла ещё теплые веки.

Слёзы застилали глаза и разъедали противную рану на щеке, когда Лиза ревностно собрала разбросанные вокруг пёрышки оборотня, все до одного. Казалось невыносимым, что их может кто-нибудь найти и продать алхимикам для приготовления эликсира левитации. Она спрятала их за воротом платья у груди и прислушалась: где-то вдалеке уже были слышны звуки погони. Влажный моховой лес отражал их гулким эхом, и было непонятно, в какой стороне находится Трир и погоня, а в какой – восток. В последний раз оглянувшись на неподвижного магистра Тэрона, Лиза задрала голову и попыталась вспомнить, как они падали. И тут совсем неподалёку раздался громкий свист и последовавший за ним собачий лай.

Вздрогнув от нахлынувшего страха, девушка сорвалась с места и побежала. Когда-то она была бесстрашной, давным-давно, в прошлой жизни, где были светлая башенка в академии, любимый эльф-алхимик и их полные нежной страсти ночи, стопочки книг и шкатулка с письмами из Фоллинге. Ещё раньше, в жизни до Велиора и Академии, были бесконечные зелёные луга и озёра, рыжие младшие сестрёнки, весёлый самоуверенный Фред и мама с папой. Сколько же жизней полагается некромантам? И что наступило теперь? Ещё одна полная страха и боли жизнь, посланная ей в наказание за незаслуженное счастье, или долгий переход туда, где самое место полукровкам с проклятой кровью – в самые отдалённые и жуткие закоулки сумрачного междумирья?

Сломанная рука разгоралась пульсирующей болью, наручник на ней казался неподъёмным, и Лизе пришлось сделать короткую остановку и кое-как оторвать от подола платья полосу ткани, чтобы подвязать руку. Рана от стрелы на ноге, к счастью, была неглубокой и не мешала двигаться, но кровь залила чулок, и вскоре подсохшая корка начала раздражать края пореза. Щека и магические ожоги вздулись, и казалось, будто кожа пылает самым настоящим огнём. И всё же какая-то сила толкала и толкала девушку вперёд, заставляла перебираться через упавшие деревья и продираться сквозь колючие кусты.

Несколько раз она останавливалась, чтобы отдышаться, но чуткий слух полуэльфийки тут же выхватывал из обычного лесного шума звуки отдалённой погони. Страх настигал Лизу и вместе с ним душу заливала непроглядная тьма. Стоило привалиться к дереву или присесть на обросший поганками пень, как мысль о том, что Велиора больше нет, пронзала её с такой силой, что невозможно было вздохнуть. Следом она вспоминала, что нет уже и магистра Тэрона, и тогда стоять на месте становилось невыносимо.

У преследователей были арбалеты и луки, мечи и кинжалы, заклинания и даже собаки с псарни графини Агаты. Стройные и шёлковые охотничьи псы не были приучены рвать людей, но в их скорости и остром обонянии сомневаться не приходилось, ведь и магистр, и его ученица наверняка пахнут как птицы. У Лизы не было ничего, даже простого перочинного ножа, который так и остался лежать забытым на её столе в комнате. Но хуже всего было осознавать недоступность магического дара: с ним она чувствовала себя сильной и уверенной, а без него не мыслила себе жизни.

Чем дальше удалялась Лиза от Трира, тем гуще, мрачнее и непролазнее становился лес. Тёмные влажные стволы деревьев обступали девушку со всех сторон, словно не желая пропускать в свои владения. Извилистые корни так и норовили вцепиться в ноги беглянки, то тут, то там ботинки начинали утопать в вязкой, пахнущей болотом жиже. В очередной раз запнувшись о корягу, девушка упала и поняла, что подняться уже не сможет. Разгорячённого лица коснулась подстилка из прелых листьев и мокрых папоротников, и это было так хорошо, что она растянулась на земле и закрыла глаза. В наступившей тишине слышался лёгкий шум ветра в высоких кронах, хриплое кваканье лягушек на болоте да редкие протяжные звуки лесных птиц.

Глава 35.2.

За высокими стрельчатыми окнами замка сгущались синие майские сумерки. Вечерний освежающий ветерок чуть вздымал лёгкие занавеси приёмного зала, где в напряжённом молчании туда-сюда расхаживал генерал Гвинта, а за ним на некотором отдалении семенил совсем выбившийся из сил герцог Лукас. Новоявленного правителя Трира чрезвычайно волновали планы Ордена на ближайшее время – он просил, умолял, требовал, чтобы искатели оставались на территории графства до тех пор, пока народ окончательно не угомонится. Каменный и неприступный генерал упорно молчал, поглощённый ожиданием.

В Академии были выявлены следы присутствия как минимум двух десятков полуэльфов и оборотней среди студентов, а изловить удалось одну лишь девчонку, да и ту проклятущий ректор утащил из-под самого носа Инквизиции. Остальные следы путались, обрывались и вели в никуда. В коллективе преподавателей обнаружили единственного эльфа, несколько бойцов Ордена утверждали, что видели его труп лежащим в коридоре, но после он неведомым образом исчез. Шпионов Агаты, в частности, беловолосого мальчишку-убийцу, выпустившего стрелу в сердце графини, поймать также не удалось. До позднего вечера мистики и воины прочёсывали каждый закоулок и каждую щель этого неуступчивого чёрного города, но искомые элементы словно провалились сквозь толщу камня в пресловутое междумирье.

– Генерал, ректора нашли в лесу, – доложила смертельно уставшая Мередит Крайсен, входя в приёмный зал.

– И он, разумеется, мёртв, – не вопросительно, но утверждающе промолвил Гвинта.

– Так точно, – опустив голову, ответила женщина. – Тело доставили в город. Оно в человеческом обличье.

– Не важно. Сегодня же уничтожьте труп. А некромантка?

– Скрылась в лесу, – осторожно предположила Мередит, наливая воду из кувшина и утирая пот со лба.

– Найдите девчонку, найдите проклятого эльфа, найдите уже хоть какую-нибудь живую тварь! – с трудом преодолевая гнев, скомандовал генерал. – Высший Совет потребует от Ордена доказательств.

– У нас много устных и письменных свидетельств, – вклинился герцог Лукас. – Ваши люди на ногах уже почти сутки, дайте им небольшую передышку.

– В твоих советах я не нуждаюсь, Лукас! – отрезал Гвинта, располагаясь на высоком стуле. – Разберись для начала со своей городской стражей. В ней полно предателей.

– Разберёмся, кого надо – повесим, – развёл короткими руками герцог.

– Народ не угомонится, пока ты кого-нибудь не казнишь. Они ждут расправы над убийцей графини Агаты или над теми, кто допустил захват города. И если ты не удовлетворишь их потребности в зрелище, то недолго усидишь на месте правителя Трира.

Необходимость давать советы недалёкому герцогу выводила из себя не меньше, чем бесплодные поиски. Вольдемар Гвинта решил наутро принять участие в поисках некромантки, поскольку за ночь в Тёмном лесу она далеко не уйдёт, даже если ей удастся выжить и избежать острых клыков и когтей обитателей чащи.

– Сегодня можем сжечь тело оборотня, – неожиданно решил Лукас и даже подпрыгнул от такой удачной идеи.

Генерал остудил его взглядом льдисто-голубых глаз:

– Кажется, ты плохо слушал доклад. Ректор находится в человеческой форме. И подозреваю, что жители города относились к нему с уважением.

– Согласен, день был столь длинным и насыщенным, что голова совершенно отказывается что-либо воспринимать. Пожалуй, пора перевести дух. И поужинать, наконец.

Когда расфуфыренный, как петух, герцог замолчал и вышел, наконец, прочь, Мередит приблизилась к своему командиру и положила руки на его плечи:

– Мы знали, что на краю света не будет легко.

– Да, – тяжело ответил Гвинта, будто не замечая её прикосновения.

– Клянусь, я найду эту девчонку, – горячо сказала женщина, но генерал лишь снисходительно улыбнулся.

– Не давай обещаний, которых не сможешь выполнить, – понизив голос, сказал он. – Даже в приватной обстановке. Даже тому, кого считаешь своим другом, а не только командиром.

– Ты больше, чем друг, – прошептала она, опускаясь рядом с его стулом и заглядывая в его глаза. – Позволь мне быть рядом хотя бы здесь, единственный раз в жизни. Мы на краю света. Никто ни о чём не узнает.

– Прекрати, Мередит, – поморщился генерал, поднимаясь на ноги и отстраняя её от себя. – Женщина, предлагающая себя первой, выглядит отвратительно.

– Но… – в её синих глазах поднялась тёмная волна, ресницы дрогнули, и она поспешно отвернулась.

– Отвратительно, – повторил Гвинта, не желая продолжать такую зыбкую и скользкую тему разговора.

***

Косматая зверюга заскулила и вновь лизнула неподвижного эльфа в щеку. Язык её был шершавым и горячим, и сквозь сковывавшее тело бесчувствие Велиор никак не мог разобрать, что с ним происходит. Перед его внутренним взором разбегались бесконечные сумеречные тропы, они путались и извивались, не желая превращаться в искомую дорогу, серая дымка застилала небо междумирья, где-то в отдалении тёмной стеной стоял лес.

– У-у-у-у-у, – раздалось над самым ухом, а следом лицо обожгло дыхание оборотня.

Эльф вздрогнул и с трудом приоткрыл веки, не различив ещё во тьме ни силуэта своей спасительницы, ни места, куда тварь умудрилась затащить умирающего алхимика. Лишь ядовито-жёлтые горящие в темноте глаза смотрели на него осознанно и тревожно.

– Фукса? Где я? – он шевельнул губами и попытался встать, но туго стягивавшие тело повязки не дали ему этого сделать.

Волчица зарычала и толкнула его носом, словно приказывая лежать. Велиор затих. Ощущения постепенно возвращались к нему, как и память обо всём случившемся в коридорах Академии. Перед глазами всплыло отчаянное бледное лицо Лизы, крики солдат из Ордена, вспышки заклинаний, а после всего этого – чёрный провал небытия. Голова была налита тяжестью, сквозь тугие бинты чувствовалась уже боль глубоких ран.

– Лиза… где Лиза? – прошептал он, нащупывая силу магического дара и выпуская во тьму шарик голубоватого света.

С импровизированного потолка свисали длинные корни, стены были земляными, грубо укреплёнными обломками досок и каменных плит. Лежанка представляла собой рассохшуюся дверь, присыпанную соломой, а прямо на полу на расстеленной тряпице поблёскивали многочисленные склянки, флаконы и стаканчики. Фукса тяжело дышала, сидя на задних лапах. Всклокоченная серо-бурая шерсть была перепачкана засохшей кровью и землёй.

– Это твоя нора? – вновь спросил эльф, и только на этот раз волчица соизволила отойти, лениво встряхнуться и обратиться в Старую Фуксу.

– А чья же ещё, глупый мальчишка! – сварливо пробормотала старуха. – Лежи и не дёргайся, проклятые искатели проделали в тебе дырки своими мечами. К счастью, я успела отвлечь их от этого весёлого занятия!

– Ты спасла меня, – ещё не до конца веря в реальность происходящего, сказал Велиор. – А Лиза, ты её видела?

– Не видела, – огрызнулась Фукса, суетливо присаживаясь на корточки и перебирая склянки. – Орден всю Академию наизнанку вывернул, мне было слегка не до твоей подружки!

– Значит, они забрали её… и всех остальных, – еле слышно произнёс эльф.

– Всех остальных Тесса вывела тайным ходом на ту сторону Вечных гор, – поведала старуха, дёргая плечами, будто всё ещё находилась в ипостаси волчицы и хотела стряхнуть со своей шерсти налипшую грязь. – Маленькая эльфиечка успела сделать то, что велели ей графиня и Тэрон. Но проход теперь закрыт. Запечатан изнутри. И нам туда не попасть. Где ты был, бестолковый алхимик, где была твоя худосочная девица?

Велиор на мгновение вернулся в раннее утро и промолчал. В то время, когда шпионка графини и магистр Тэрон спешно будили и собирали в тайном месте «особенных» учеников Академии – полукровок и оборотней, он уже был в своей лаборатории в северной башне, а Лиза в одиночестве сидела в библиотеке и готовилась к экзаменам. А после в здание хлынули отряды Ордена. Времени на их поиск у Тессы просто не было.

– Я должен найти её, мою Лизабет, – после долгой паузы прошептал эльф.

– Ты должен глотать микстуры и лежать, пока дырки не затянутся! – оборвала его Фукса.

Деловито приблизившись, она взяла ложку на длинной ручке, в которой дымился пахучий эликсир, проворно сунула эльфу в рот и рукой прикрыла ему губы, чтобы не вздумал выплюнуть. Велиор послушно проглотил гадкую смесь и застонал от бессилия.

– Не ной, – фыркнула смотрительница заброшенного сада. – Я загрызла десяток злодеев, у меня болит челюсть и устали лапы от всей этой беготни. Когда стемнеет, я ещё прогуляюсь по Академии, а пока лежи смирно и дай старухе отдохнуть.

Эльф послушно кивнул и закрыл глаза, но тревога за Лизу теперь не давала ему провалиться в знакомое туманное небытие.

***

Спустившаяся на лес темнота изменила всё вокруг. Лизе, которая вот уже пару часов почти на ощупь пробиралась мимо зловонных болот, пришлось остановиться. Дневная передышка, когда она упала и на какое-то время забылась, пошла ей на пользу. Немного успокоившись и опомнившись от сумасшедшей погони, девушка пошла через лес внимательно и осторожно, и довольно быстро набрела на поросшее мхом каменное святилище древних эльфов, в центре которого был бьющий из-под земли источник. Она напилась чистой воды, умылась, а после – долго держала под водой опухшую руку, пока холодная вода не утолила боль.

Сейчас, несколько часов спустя, жар и боль уже вернулись, но Лиза твёрдо была намерена двигаться дальше. Страх уже не ранил её в самое сердце, не парализовал волю. Страх растворился в крови юной некромантки и стал её частью. Она улавливала в глубине леса вскрики неведомых существ, хруст упавших веток, шорохи и странные движения, но всё же упорно продолжала переставлять ноги. «Синие огни», – повторяла про себя девушка как заклинание. Она должна найти их в месте, где мир живых соприкасается с творением её кровного отца Гаэласа – с Дорогой мёртвых. Это была её цель, всё остальное Лиза усилием воли пыталась подавить.

Иногда у неё перехватывало горло от воспоминания о судьбе учителя, от мыслей о милом Велиоре. Слёзы застилали глаза, и она позволяла себе тихо поплакать минуту-другую, прижавшись лбом к мокрому стволу дерева, но потом поправляла повязки на руке и раненой ноге, вытирала глаза рукавом и шла, шла дальше. У болот на хрупкую девушку в изодранном платье набросились голодные комары, но Лиза почти не замечала их укусов и лишь досадливо смахивала кровожадных насекомых с лица.

– Синие огни, – сказала она вслух, вглядываясь в темноту. – Где же вы?

И тут словно ей в ответ далеко впереди замаячил призрачный свет. Забыв обо всём на свете, девушка кинулась вперёд, перепрыгивая с корня на корень, с кочки на кочку. Иногда её башмачок всё же утопал в вязкой хлюпающей жиже, и она поспешно выдёргивала его и продолжала идти, пока не добралась до сияния среди чёрных извилистых ветвей.

То, что предстало взору Лизы, не было проходом на Дорогу мёртвых, нет. Это был пространственный разрыв, из которого в мир живых пробирались «беспризорные», как называл их Велиор, тени. Разрыв горел в ночном лесу зияющей раной, а вокруг него висели во влажном туманном воздухе чёрные силуэты потусторонних существ.

– Ой, – прошептала Лиза, попятившись и не в силах отвести глаз от сумрачных тварей.

Ещё несколько секунд тени колыхались в нерешительности, словно не в силах были поверить, что судьба привела к ним такую лакомую добычу – живую и тёплую девчонку. Изгибая щупальца и хвосты, твари тихо шипели и совещались между собой, будто решали, с чего бы им начать. А потом кинулись на девушку все разом.

Жизнь уходила медленно, создания сумрака отхватывали от неё невесомые кусочки, но не спешили сразу убивать свою жертву. В небольшой просвет наверху Лиза долго ещё видела, как моргают в небесах неуверенные звёзды, как проносятся над лесом тонкие перистые облака. А потом звёзды исчезли и наступила тьма.

Донния сжала холодными пальцами узорчатые перила балкона и вновь с тревогой взглянула на синеющие вдали верхушки Вечных гор: над их крутыми склонами медленно ползло к закату раскалённое майское солнце. Глубокую небесную синь кое-где нарушали сизоватые перистые облака, похожие на небрежные росчерки лохматой кисти, сделанные от неудовольствия художника столь безупречной синевой. До темноты было ещё несколько часов, но эльфийка с самого утра испытывала смутное беспокойство. В большой королевской зале водяные часы по капле отсчитали последние минуты и, мелодично зазвенев, перевернулись, начиная новый час. Донния вздрогнула: ей пришло в голову, что хрустальный перезвон означал конец чьей-то жизни. Момент, скрывающий за собой начало неизбежных перемен. Со стороны Вечных гор тянулась невидимая и неосязаемая тьма: люди вновь учинили какое-то зло и тем самым отравили тонкий эфир, пронизывающий ткань бытия.

Изящная светловолосая эльфийка с лучистыми голубыми глазами была младшей дочерью Верховной жрицы. В свои тридцать три года Донния выглядела едва ли старше юных послушниц в Храме Ньир, но всё же пользовалась их уважением и уже имела собственных учениц, которых обучала начальным заклинаниям целительства и магической защиты. Кроме того, ей было доверено помогать принцу Лориону с его коллекцией экзотических животных, и девушка находила это занятие весьма приятным, пока в одной из роскошных золочёных клеток не оказалась птичка-оборотень. Пойманная на склонах Вечных гор охотниками дочь правителя птиц заставила принца позабыть обо всех других питомцах. День за днём, несмотря на увещевания родителей, Лорион добивался взаимности от своей пернатой пленницы, но та была непреклонна: стоило принцу только показаться на глаза, прекрасная девушка оборачивалась птицей и норовила клюнуть или ободрать когтями любого, кто посмел приблизиться к вольеру.

Королева не раз просила Доннию убедить принца в том, что удерживать взаперти оборотня небезопасно. Что рано или поздно правитель птиц узнает, куда подевалась его дочь, и задумает отомстить эльфам, но, как ни старалась жрица, юноша упрямо стоял на своём. Птичья девушка притягивала его несговорчивостью, потому как разительно отличалась от всех придворных эльфиек и развратных лунных жриц, готовых по первому слову исполнять любые желания молодого эльфа. В свою очередь, принц упрашивал Доннию оказать воздействие на своенравную птаху, и она металась меж двух огней, не зная, кого же ей слушать, и с тоской вспоминая беспечную жизнь в замке Хранителей.

Заслышав за спиной тихие шаги, Донния вновь почувствовала, как связаны между собой и как похожи судьбы – её и несчастной пленницы. Да, жизнь жрицы нельзя было назвать простой, но всё же до недавнего времени в сердце её продолжала жить надежда…

На балкон башни, венчающей западную стену дворца, вышел принц Лорион – худощавый эльф девятнадцати лет от роду в расшитом жемчужными нитями камзоле, серых брюках и высоких, плотно облегающих стройные ноги сафьяновых сапогах. Жрица почтительно кивнула и вновь устремила взор в сторону границы с миром людей. Быть может, это не эфир, а она сама была отравлена тягостными мыслями о будущем, а оттого любое облако на небе и любой звук воспринимался ею как дурной знак? Что могли сотворить люди в Тёмном лесу, на самом краю света? Насколько знала Донния, по ту сторону гор лежало угрюмое графство из чёрного камня со странным именем Трир, и места те много десятилетий не знали ни войн, ни набегов.

– Всё, чего я добился за месяц, – задумчиво произнёс принц, крутя в руках серебристо-серое перо. – Пара сброшенных перьев и несколько шрамов. Любая девушка королевства уже давно была бы моей.

Донния знала, что при первых попытках знакомства птица наградила юношу рваными царапинами на обеих руках.

– Отпустите её, Ваше Высочество, – тихо попросила жрица, качая головой. – До встречи с ней вы были добрым и чутким, но теперь в вас просыпается нечто иное. Оборотни – это не просто красивые зверюшки: их интеллект, возможно, превосходит наш с вами.

– К чему мне её интеллект? Всех моих питомцев я люблю за красоту и необычайность, а вовсе не за разум. И её полюбил за красоту. Но вы с матерью не желаете понять этого и обвиняете меня в жестокости! – Принц тронул жрицу за плечо и заглянул ей в лицо.

– Вы лишили её свободы, разве это не жестоко? – Светлые небесные глаза Доннии были преисполнены отчаяния.

– Я не собираюсь держать её в клетке всю жизнь. Как только она согласится стать моей, у неё будет всё самое лучшее во дворце. Роскошные платья, драгоценные камни, слуги. Всё, что пожелает её сердце. Такой красоте место в королевских покоях, а не среди унылых скал и облезлых деревьев. Прежде я никогда не встречал таких упрямых питомцев… ах да, и среди эльфиек все тоже оказывались сговорчивыми.

Он перегнулся через перила, и ветер растрепал его лёгкие рыжеватые кудри.

– Её родители, должно быть, страшно переживают… – начала было жрица, коснувшись рукава эльфа, но тот стряхнул её руку и прищурился.

– Все родители всегда переживают, сестра Донния, так уж они устроены. И мои, и твои не исключение. Когда ты станешь матерью, то тоже будешь метаться день и ночь, независимо от того, что будет происходить с твоими отпрысками. Я не обижаю эту хрупкую птичку. Не ломаю ей крылышки и не связываю верёвками. В её клетке самые лучшие блюда – и птичьи, и эльфийские, и для начала я хотел бы только поговорить с ней. Неужели ты находишь это проявлением жестокости? Или же просто исполняешь просьбу моей сердобольной матери?

Эльфийка вздохнула, ничего не ответив.

– Раз уж мы заговорили о детях и семьях, – вдруг вспомнил Лорион и загадочно улыбнулся. – С моими просьбами и послушницами Храма ты, наверное, совсем не успеваешь готовиться к собственной свадьбе? Я хочу, чтобы ты была весёлой в этот день! Во дворце давно не было хорошего праздника и большого пира.

Солнце стояло ещё высоко, да и ветер на балконе дворца был тёплым, но всё же Донния поёжилась от пробежавшего по спине холодка. Помимо всего, что легло на её плечи в последнее время, надвигалась ещё и неизбежная свадьба. Мысли о ней жрица старательно заталкивала на самое дно сознания с начала зимы, с тех пор как король и принц во всеуслышание объявили девушку невестой Первого королевского рыцаря. Свадьба могла состояться ещё в начале весны, но жениха Доннии назначили руководить военной операцией на восточной границе с орками.

– Я готовлюсь, Ваше Высочество, – прошептала девушка, опустив глаза.

– Ты думаешь о нём? – облокачиваясь рядом с ней на перила, поинтересовался принц.

– Всегда, – еле слышно ответила Донния.

Ложь царапала ей горло и обжигала глаза. Собеседник истолковал её реакцию по-своему и потрепал её по плечу.

– Талемар вернётся с победой, как всегда, не смей сомневаться в нём! – уверенно заявил Лорион.

– Не сомневаюсь, – сказала жрица и тряхнула головой, отгоняя подступившие слёзы. – Надеюсь, когда придёт пора жениться вам, по эту сторону Вечных гор будет покончено с войнами. И невесте вашей не придётся тосковать в ожидании вашего возвращения и свадьбы.

– Вот ещё! – фыркнул юноша, поправляя пояс, к которому были приторочены искусно выделанные ножны с великолепной эльфийской саблей внутри. – Если не будет никакой войны, так я устрою её! Захвачу другую сторону гор, заставлю людей подчиниться моей власти!

Глаза принца, бронзовые с чёрными крапинками, как у дикой лесной кошки, сверкнули в солнечных лучах неподдельным азартом. Донния через силу улыбнулась.

– Триединое государство Веллирии распалось на куски, захватить их графства по отдельности не составит большого труда. Если бы не проклятые орки, отец давно бы уже занялся землями людей вновь, они обширны и весьма плодородны. А из людей получаются послушные и выносливые рабы. Тем более теперь, когда эти жалкие недоумки сами же истребили своих сильнейших магов!

Жрица кивнула, украдкой поглядывая вниз, в сторону сада, что окружал Храм лунной богини Ньир. Там, среди причудливых раскидистых ветвей, покрытых нежной майской зеленью и первыми бутонами, едва заметно перемещалась серая тень.

– С орками будет покончено. Ваш отец считает, что это вопрос нескольких недель, – сказала девушка и сделала шаг назад.

– Да, – весело подтвердил принц. – Талемар обещал привезти мне пару замаринованных орочьих голов и какую-нибудь тамошнюю зверюшку. Ты уходишь?

– Позвольте мне идти, хочу спуститься к деревьям в саду Храма и удостовериться, что их поливали сегодня. – Донния мягко поклонилась.

– Позволяю, сестра Донния. Делай что должно и не забудь побеседовать завтра с моей птичкой. Эта тварь хорошо слушает тебя – я вижу по её глазам.

Жрица стремительно сбежала вниз по винтовой лестнице. Её тяжёлые шёлковые одежды, плотно облегающие грудь и свободно ниспадающие от талии до самой земли, развевались подобно трепещущим на ветру флагам.

***

Келлард терпеть не мог томительного предзакатного ожидания. Для путешествия на ту сторону Вечных гор ему требовалась непроглядная ночная тьма, но день никак не думал кончаться. Эльф выбрался из уютного подземелья в Сумеречный сад и пытался развлечь себя прогулкой среди вековых деревьев, плетёным кружевом обнимающих Храм. Опустив голову, призыватель теней медленно шёл по извилистой мраморной дорожке и смотрел, как капли смолы, похожие на золотистое вино, стекают по стволам. Донния выскочила из боковой аллеи внезапно, запыхавшаяся и взволнованная. Задев мокрые ветви с бутонами, осыпала подол струящегося платья градом водяных брызг.

– Что ж, – посмотрев на девушку, тихо усмехнулся маг, – не самый худший способ скоротать время до захода солнца.

Как бы он хотел прямо здесь и сейчас поймать её в объятия и прильнуть губами к бархатистой, восхитительно пахнущей коже! Но было нельзя: указом короля Донния была назначена невестой Первого рыцаря, и встречи с ней приходилось скрывать во мраке подземелий. Поначалу тайна будоражила влюблённым кровь, но спустя несколько месяцев превратилась в досадную помеху. Смертные устроены так, что всегда желают большего и большего, этим они разительно отличаются от обитателей сумрака. Маг тяжело вздохнул и чинно предложил Доннии локоть, чувствуя сквозь ткани одежд её тепло и нетерпеливое биение сердца.

– Семь десятков ступеней, – прошептала она, сжимая его запястье и пытаясь привести в порядок дыхание.

– Достаточно, чтобы обдумать ваше недостойное поведение, сестра Донния, – ехидно сказал он.

– Надеешься, что я опомнюсь? – девушка на миг прильнула щекой к его плечу. – Ни за что!

Они пересекли небольшую круглую площадку с увитым плющом фонтаном и свернули на тёмную, всю заросшую диким виноградом тропинку. Здесь эльф наконец притянул подругу к себе, запустив руку в её стянутую лентами причёску.

– Ты ведь дочь Верховной жрицы и командующего Хранителей, – он внимательно посмотрел на её дрогнувшие губы и прикоснулся к ним обжигающим поцелуем. – Ты обещана рыцарю, и тебе не пристало бегать к какому-то забытому богами изгнаннику за порцией мужской ласки.

Она мгновенно вспыхнула, и Келлард с удовольствием наблюдал, как в её негодующем взгляде сталкиваются задетая гордость и желание немедленно заполучить то, зачем она прибежала. У неё не было ни малейшего шанса вырваться из его цепких рук.

– А ты, – жарко выдохнула она ему в лицо, – ты нарушитель границы! Если кто-то узнает, где ты бываешь, тебя немедленно схватят и будут допрашивать как предателя короны!

– Можешь передать своему драгоценному принцу, – эльф нащупал и потянул ленту, удерживающую шёлковые волосы Доннии, – что мне очень и очень страшно! Так страшно, что я совершенно не в силах засыпать один. Без очаровательной жрицы под боком.

Девушка разомкнула губы, чтобы возразить, но он тут же впился в них поцелуем. Её плечи окутала мягкая волна распустившихся волос. Она попыталась сопротивляться, опасаясь, что гуляющие по саду послушники или прихожане могут ненароком заметить их вдвоём. С трудом оторвавшись от него, Донния прошептала:

– Нельзя рисковать всем, что у тебя есть!

– Иногда можно, – возразил мужчина и подхватил её на руки, прижав к себе. Улыбнувшись, он начал спускаться в подземелья Храма по старым осыпающимся ступеням.

– Почему? Почему ты делаешь это? Рискуешь… – девушка с нежностью провела ладонью по его щеке.

– Меня слишком привлекает награда, – ответил Келлард, осторожно опуская её на ноги возле крепко запертой полукруглой двери.

Массивные створки послушно распахнулись, повинуясь взмаху руки мага, и эльфы оказались в полумраке просторной обители колдуна. Прежде здесь располагались хранилища и тайные лаборатории Храма Ньир, но впоследствии их перенесли в новые надземные постройки, а угрюмые подземелья выделили тому, что осталось от Гильдии призывателей теней, потерявшей почти все свои укрытия на стороне людей.

В полном молчании влюблённые добрались до его покоев, но едва лишь дверь спальни закрылась за ними, девушка обняла мага и принялась целовать – медленно, чувственно и обстоятельно, создавая на короткое время хрупкое равновесие между ними. В воздухе повисло зыбкое и дрожащее натяжение, что-то сродни загадочной тишине и мерцающему пару в колбе алхимика перед тем, как случается оглушительный взрыв.

Келлард смотрел на неё и не мог выдержать силы её дара – прикрывал глаза. Донния словно приносила в его убогую подземную келью сгусток ослепительного света. Девушка прервала долгий поцелуй и едва заметно вдохнула. Сейчас, сейчас она непременно произнесёт слово или фразу, что неизбежно станет катализатором, и тогда произойдёт то, что на время лишит их рассудка и, вполне вероятно, когда-нибудь погубит обоих. Келлард знал об этом, но не мог остановить её, как не мог прекратить движения собственных рук по краю выреза платья к спрятанным под шёлком плечам.

– Твой жених ещё не вернулся? – хрипло спросил маг.

– Зачем ты каждый раз напоминаешь мне о нём? – В зрачках Доннии отразился свет одинокой свечи, что была закреплена на стене в медном подсвечнике.

– Быть может, хочу удержать тебя от очередной ошибки, – прошептал эльф, кончиком пальца дотронувшись до её влажных губ.

– Ты ревнуешь? – тихо спросила она. В её голосе прозвучала плохо спрятанная надежда.

Келлард покачал головой:

– Сестра Донния, разве наша встреча похожа на исповедь? Я не готов к столь серьёзным откровениям.

Она досадливо сжала губы, чуть отстраняясь и внимательно разглядывая его лицо.

– Тебя ведь волнует, что я помолвлена, разве так сложно однажды признать этот факт?

Маг усмехнулся, вновь подтянул её к себе, провёл по её шее и ключицам, запуская кончики пальцев под упруго натянутую ткань, а затем одним рывком обнажил её плечи и грудь.

– Я учёный и признаю лишь проверенные факты. Сейчас меня волнуешь ты, а не этот законченный идиот, умудрившийся уйти на войну с орками, даже не испробовав собственную невесту. – Он стащил платье и отбросил прочь, попутно покрывая её нежную кожу поцелуями. – На войне ведь и умереть можно ненароком!

Девушка дрожала от его прикосновений, каждый поцелуй отдавался в ней тихим прерывистым вздохом. Покончив с её изысканным бельём, прикрывающим темнеющие соски и низ живота, маг поспешно избавился от собственной одежды и обнял её снова. Она раскрылась ему навстречу, прильнула пылающим телом к нетерпеливо сжимающему её любовнику и коснулась губами его уха:

– Спаси меня от этой свадьбы, Келлард, укради меня, спрячь в сумраке…

Он прикрыл глаза, не в первый раз выдерживая её огненные стрелы, пронзающие его насквозь.

– Донния, я загубил достаточно жизней тех, кто доверял мне. Не проси меня распоряжаться твоей, я не стану этого делать!

– Но я люблю тебя, только тебя, – задыхаясь от страсти, шептала она, и он до боли стискивал её в объятиях.

– Это всего лишь… магия, – касаясь её уха губами, ответил он.

И она, конечно же, снова ему не поверила.

Пламя свечи задрожало, задёргалось, и комната вдруг наполнилась беспокойным призрачным движением. Донния смотрела на стену, где плясали удлинившиеся тени. Она боялась пошевелиться и нарушить наступившую тишину. Всего несколько минут назад не было ни стен, ни тяжёлого мрачного шкафа, ни заваленного книгами и свитками стола, ни смятых простыней из грубого и простого полотна… Были только он и она – в небытии, в пульсирующем огне, в сплетении тел, охваченных древним и непреодолимым заклинанием страсти.

Кажется, она вновь говорила ему то, что говорить не следует, не только говорила, но и стонала, и выдыхала в его растрепавшиеся волосы и спрятанные за ними уши. На слова о любви он не отвечал никогда, даже в те мгновения, когда вполне мог ответить, а его губы не были заняты её губами или другими приятными частями тела. Он мог чуть улыбнуться в ответ – не более. Как теперь, когда она тихо лежала в его объятиях, а маг кончиками пальцев поглаживал её грудь, наслаждаясь округлыми упругими линиями. Его запястье было туго перевязано свежими бинтами, но в порыве страсти он вновь не рассчитал своих движений – поверх бинтов темнели проступившие пятна крови. Донния поймала его руку, повернулась:

– Снова совсем не бережёшь себя.

Келлард двинул одним плечом и недовольно нахмурился.

– Не порти момент своими целительскими нравоучениями.

Жрица не отступилась, ласково провела по руке эльфа вверх – предплечье было сплошь исчеркано старыми, давно затянувшимися шрамами.

– Ты говорил, что будешь использовать только кровь невольников!

Маг вздохнул и поцеловал её руку:

– Я провёл небольшой эксперимент, и невольники внезапно закончились. Не беспокойся обо мне.

Донния неотрывно смотрела в его тёмные зелёные глаза.

– Ты дорог мне, и я хочу о тебе беспокоиться.

Он болезненно улыбнулся:

– Не стоит.

Она погладила его плечо, коснулась тёмных перепутанных волос, отодвинула их назад. В его мочке тускло сияла единственная серьга с чёрным отполированным камнем в форме треугольника – знак преданной забвению и изгнанию Гильдии призывателей теней. Донния потянулась и поцеловала его в висок.

– Почему?

Мужчина шумно выдохнул и сел на кровати, подтянул отброшенное в ноги покрывало, затем укрыл её и себя и лёг на спину, спрятав обе руки под головой. Ему не хотелось говорить.

– Почему, скажи? – повторила жрица со свойственной молодым и любознательным женщинам настойчивостью.

Сквозь мягко ниспадающие локоны её светлых волос маг видел мерцание свечи. Со стороны лабораторий дверь была прикрыта неплотно, и оттуда ощутимо тянуло подземной сыростью и сквозняком вентиляций. Донния была тёплой и очень нежной. Её кожа, никогда не ведавшая ни холодных северных ветров, ни палящего солнца, ни кнута или предательского зазубренного ножа, была похожа на тонкий паутинный шёлк, что продавали в столице на вес огранённых самоцветов.

Маг искренне недоумевал, почему она возвращалась в его пропахшие плесенью подземелья снова и снова, несмотря даже на помолвку с красивым, молодым и полным сил королевским рыцарем. Объяснить это явление можно было лишь какой-то странной, недоступной призывателю магией. Будь эта разновидность волшебства подвластна ему, он бы непременно подверг её исследованию и разобрал на составляющие, после чего научился бы управлять ею, как любым другим видом магической энергии. Что заставляло жрицу терять голову от взгляда и объятий потрёпанного жизнью циника, чьё тело было изуродовано инквизиторами Железной крепости, а душа не желала принимать ни добра, ни заботы, ни любви?

– Все, кто считал своим долгом быть рядом со мной, погибли страшной смертью, – неохотно прошептал Келлард после продолжительного молчания. – Мои ученики, мои слуги, моя жена. Все. Люди из нашей Гильдии любят говорить, что связь с сумраком требует постоянных жертв. И я думаю, они в конечном счёте правы.

– С каких это пор ты слушаешь болтовню людей? – возмутилась Донния.

– Мне служат могущественные тени, но разве я не уплатил за это собственной кровью? Я могу призвать сильнейших демонов сумрака, но разве я не отдал ради этих знаний всё, что у меня было? Положение в обществе, связи, друзья… всё было принесено в жертву науке, – усмехнулся маг. – Даже Велиор, единственный мой сын, и тот предпочёл жизнь в городе людей. Подальше от негодяя, который обманом увёл его подругу.

– Никто не уводил меня обманом, это был мой выбор, и я не отступлюсь от него, – покачала головой жрица.

– Как знать, твой ли он был на самом деле, – вздохнул маг.

– Я никогда не давала Велиору обетов верности, мы были какое-то время увлечены друг другом, но не более того, – она шевельнулась, устраиваясь уютнее на его плече.

– Обеты верности, – с отвращением произнёс Келлард и поморщился, – эта благообразная дрянь ничем не лучше ритуалов тёмной магии, если как следует поразмыслить. Я рад, что меня никогда больше не коснётся подобная необходимость.

– И всё же ты готовишь зелья и свитки для короля и его приближённых, – заметила Донния.

– Это лишь сотрудничество, выгодное обеим сторонам. Не повинность и не государственная служба. Верховная жрица и король позволяют нам использовать подвалы Храма для своих нужд, мы платим зельями и услугами некромантов. Гильдия не участвует в плетении дворцовых интриг.

– Поэтому ты отказываешься помочь мне? – она приподнялась на локте и заглянула в его лицо.

Маг не был ещё стар, но имел привычку хмуриться и сердиться, а потому морщины оставили тёмные следы и возле его губ, и над переносицей. Вот и сейчас неприятная тема заставила уголки его губ опуститься, а глаза – сощуриться.

– Чего ты хочешь от меня, Донния? Чтобы я спрятал тебя и потерял своё единственное пристанище? Вновь скитался по лесам и норам дикарей или оказался в пыточной камере, на сей раз королевской? Чтобы я вызвал на дуэль Первого рыцаря короля и поборолся за право трахать тебя официально?

Слова гулко отдавались от каменных стен и будто повисали в воздухе, как ядовитые капли. Девушка опустила ресницы и ждала, когда он закончит, не перебивая его и не шевелясь. Когда Келлард наконец замолчал, она промолвила еле слышно:

– Согласно обычаю, на свадебной церемонии всегда спрашивают гостей, нет ли у кого возражений…

Откинувшись на подушке, маг внезапно рассмеялся – колко и обидно.

– Право, ты уже не наивная девчонка, чтобы не понимать! Какой вес имеет моё слово против слов королевской четы, принца Лориона и твоих родителей? Возможно, меня не повесят, но в том, что привяжут к столбу и закидают тухлыми овощами, я совершенно не сомневаюсь! Хочешь выставить меня на посмешище перед всем Фэитом?

– Хочу, чтобы ты защитил меня, – сказала Донния, упрямо стиснув его пальцы.

– Ты что-то перепутала, дорогая, – отсмеявшись, проговорил он. – Тебя будет защищать твой рыцарь. Таков древний уклад нашего общества: жрице полагается персональный рыцарь, а не старый колдун. А я, уж прости, не собираюсь даже присутствовать на этом безобразном торжестве. Как ты знаешь, у меня нет ни соответствующей одежды, ни умения изысканно врать, глядя в глаза собеседнику. Я никудышный гость на свадьбах и приёмах.

– Ты придёшь, – прошептала она, обнимая его. Как можно было объяснить это отвратительное упорство, как не влиянием странной магии? Неужели жрица была настолько глупа, что слова проскакивали мимо её ушей, не задевая мозга? – Я знаю, ты придёшь.

Он закрыл глаза, прижал её к себе и ничего не ответил. В застенках Железной крепости допрашиваемых долго истязали, а затем приглашали лекаря, чтобы пленники случайно не умерли и были способны и назавтра отвечать на вопросы искателей. Уставшие души каждый раз надеялись на смерть, но их вновь и вновь обманывали, возвращая к жизни. Много лет спустя Донния делала с ним то же самое: он надеялся укрыться во тьме, окружить себя склянками с ядом и опасными теневыми сущностями, навсегда забыть о прикосновениях и ласке, но приходила она, и противостоять её чарам не было сил. Как ни сердился призыватель, как ни пытался оттолкнуть от себя назойливую жрицу, она раз за разом одерживала над ним верх.

«Ты придёшь», – шептала она, и горячие слёзы девушки обжигали его сухую кожу, пробуждая к невыносимой жизни. Её ласковые руки и губы снова скользили по его груди, дыхание сбивалось, сердце пускалось вскачь, и пронизывающая до костей дрожь охватывала обоих, пока тела не сливались в попытке унять её и насытить друг друга близостью.

Рано или поздно судьба сталкивает тёмных магов с их зеркальными отражениями, противоположностями, так устроен мир, так заведено богами от начала времён. Мало кто проходит подобные испытания, не подвергая сомнениям привычные истины, не изменяясь душой. Келлард был уверен, что уж его-то, разочаровавшегося в жизни обитателя сумрака и повелителя потусторонних сущностей, точно минует эта участь. И только коллега по Гильдии и давний друг Гаэлас тихо посмеивался, наблюдая, как Донния незаметно набрасывает на мага свои хитрые женские сети. Велиор решил, что дело не обошлось без приворотной магии, разве что немного ошибся в том, кто на самом деле воспользовался этой магией.

«Я приду на эту свадьбу», – думал маг и тут же одёргивал себя, не желая развивать неправильную, мешающую трезво рассуждать мысль. Нет, он не хотел причинять девушке дополнительную боль, как не хотел и видеть лощёного довольного лица Первого рыцаря. С другой стороны, быть может, перед алтарём Храма Ньир, в объятиях высокого мускулистого красавца с огненными глазами Донния сумеет одуматься и оглянуться на него – тощего колдуна в неприглядном тряпье? Быть может, заметив столь очевидную разницу, она поймёт, как ошибалась, не желая договорной свадьбы, и выкинет из головы свои милосердные глупости? И вот, не успел он додумать до конца, как она снова взялась за старое.

– Хочу всегда быть рядом, хочу исцелить тебя, – еле слышно шептала она, тонкой вуалью магии покрывая его шрамы.

Было щекотно, и маг поймал её руки, остановил невидимый поток.

– Тебе нужно о ком-то заботиться, – вздохнул он. – Возможно, родить детей…

– Да, я бы хотела, – отозвалась она, – с тобой.

Он улыбнулся, осторожно гладя её по голове:

– Любые чары рано или поздно теряют силу, Донния. Даже те, в которых мы сами не можем разобраться. Право слово, я устал с тобой спорить. Я знаю, что жриц нарочно учат вести нескончаемые мудрёные диалоги, но нас, призывателей, этому не учат. Мы оба знаем, что скоро нашим встречам придёт конец.

– Уверена, что найду способ навещать тебя хотя бы изредка. Семейства рыцарей ведь заказывают у тебя эликсиры и снадобья. Что если и я захочу заказать какое-нибудь зелье? – прошептала она таинственным голосом.

– Для того, чтобы всё забыть, существуют заклинания. Не обязательно травить себя настойками. – Маг пошевелился. – Когда придёт время, я сделаю это для тебя.

– Что сделаешь? – насторожилась она, не вполне уверенная, что поняла его правильно.

– Лабиринт забвения. – Он чуть заметно пожал плечами. – Особые чары, они не затрагивают мозг, не парализуют нервные окончания, но помогают запереть часть воспоминаний в недосягаемом для сознания месте. Ты не вспомнишь обо мне. Будет легко и спокойно.

– Нет, ты не посмеешь! – Донния подскочила на постели, и он подумал было, что разъярённая жрица сейчас одарит его пощечиной, как было однажды в самом начале их отношений.

Ярость боролась в ней с нежностью, и это выглядело великолепно. Келлард полюбовался девушкой и принялся неторопливо одеваться. Всё ещё рассерженная жрица путалась в кружеве белья, руки её предательски дрожали. Он поймал её ладони и поцеловал каждую по очереди.

– Я всего лишь предложил, но решение ты примешь сама. Обдумай это на досуге.

Донния немного успокоилась и вскоре повернулась к нему спиной, чтобы он застегнул все до единого крючочки на её платье.

– Когда вернётся Гаэлас? – желая сменить тему разговора, спросила она.

– Через пару недель, – отозвался маг, неумело расправляя мягкие локоны девушки, убрать которые в прежнюю причудливую причёску уже не представлялось возможным. – Он намерен отправиться в Трир на экзамены своей дочери.

– Человеческая дочь, – улыбнулась жрица. – Хотела бы я познакомиться с ней. Её мать Сония была очень милой девушкой.

– Я видел Сонию мельком, но отлично помню её жениха Эдвина. Что бы там ни стояло между эльфами и людьми, Солнечным стражам я обязан жизнью. – Он оглядел подругу с ног до головы, словно желал удостовериться в том, что её образ нисколько не пострадал от бурного свидания в его подземном логове.

Донния в свою очередь пригладила одежду мага и всё же настояла на том, чтобы перебинтовать его руку. Келлард не стал упрямиться, как делал это обычно, но хмуро молчал, наблюдая, как мелькают заботливые руки девушки.

– Сегодня с балкона я смотрела в сторону Вечных гор, – неожиданно сказала она, что-то вспомнив, – и мне показалось, что на стороне людей неспокойно.

– А я как раз собирался прогуляться в поисках свежих рабов, – хмыкнул призыватель.

– Будь осторожен, а ещё лучше – не ходи сегодня через границу. Кто знает, что учинили люди в Тёмном лесу?! Что если Орден вновь устроил облаву на колдунов? Прошу тебя, останься и дождись весточки от Тэрона, – взмолилась Донния.

– Я буду осторожен, – маг поднял руку и осмотрел безупречно закреплённый бинт. Она отступилась, покачав головой, понимая, что вредный призыватель не послушается и вновь нарушит закон.

В прежние времена Гильдия призывателей объединяла и людей, и эльфов, и орков, а её адепты считали своим правом перемещаться свободно по всему свету. Однако после войны и Раскола старые правила утратили силу. Теперь каждый, кто самовольно совался в земли людей или орков, мог попасть под подозрение в шпионаже или предательстве. Разумеется, такой порядок не устраивал выживших членов Гильдии: тайком, украдкой, они всё же путешествовали при помощи сумрачных дорог и отправляли почту с птичьими оборотнями. Так было до недавнего времени, пока принц Лорион не захватил в плен принцессу птиц. Можно не сомневаться, что родичи Тэрона отныне не станут помогать кому бы то ни было на эльфийской стороне, а потому вся надежда оставалась на порталы через междумирье.

Проводив Доннию до верхней, семидесятой ступеньки храмового подземелья, Келлард задумчиво оглядел свою келью, поправил сбитые простыни, потушил почти выгоревшую до основания свечу и отправился готовить портал.

В самом сердце Тёмного леса, где царствовала непроглядная, полная глухих и тревожных звуков ночь, вспыхнуло фиолетовое сияние. Ткань мира с треском разорвалась, и воющая ледяная пустота выплюнула мага из своего нутра. Сотни раз Келлард путешествовал сумрачными порталами, но давно не случалось такого, чтобы он ошибся в расчётах координат. И уж тем более – чтобы не смог удержаться на ногах, преодолевая границу между мирами. На этот раз сила пространственного искажения швырнула его на землю с размаху, отчего он кубарем покатился по сырому мху, из которого торчали узловатые корни и гнилые коряги.

Грязно выругавшись, призыватель поднялся на ноги, ощупал чудом уцелевшие рёбра и сотворил шар призрачного серебристого света. Одного взгляда на громоздящиеся по обе стороны вековые деревья было достаточно, чтобы понять, что место не то. Выход в окрестности графства Трир на стороне людей располагался неподалёку от святилища древних эльфов. Глубокой ночью можно было разглядеть мелькающие в лунном свете беловатые камни и расслышать переливчатый звон бьющего из-под земли родника. Здесь же мага облепила тяжёлая, плохо поддающаяся даже его волшебному источнику света, гулкая тьма. В ноздри бил запах тления и окружающих болот. Портал, который надлежало закрывать специальным заклинанием, почему-то схлопнулся сам, оставив на месте прохода облачко мерцающего сизого дыма.

– Та-а-ак, – протянул маг и задумчиво покусал губы. – Если не ошибка, то что же?

Память о проведённых опытах и прочитанных фолиантах тут же подсунула Келларду десятки возможных причин отклонения от курса. Он на ощупь передвигался от дерева к дереву в надежде выловить среди тугого сплетения ветвей над головой признаки звёзд. Что-то скользнуло по сапогу, и маг посмотрел себе под ноги: большая змея свернулась тёмными влажными кольцами и глядела на нежданного гостя болот жёлтыми щёлочками глаз. Заметив, что пришелец нисколечко не боится её, змея угрожающе зашипела. Колдун сделал отводящий жест, и негодующая тварь тут же забыла о его существовании и уползла в сторону тускло поблескивающей воды.

Тёмный лес и топи жили своей обыкновенной ночной жизнью, и, перескакивая с кочки на кочку, Келлард никак не мог сосредоточиться. Дорога мёртвых была проверенным и стабильным изобретением, и если выход с неё оказался в неположенном месте, то это означало, что кто-то вмешался в расположение портальных камней. Переместил их, сориентировал иначе или вообще похитил. Эта версия, по мнению призывателя, была самой подходящей. Он знал, что время от времени искатели наживы охотятся за эльфийскими кристаллами. Однако в Тёмный лес, населённый вампирами, оборотнями и беспризорными созданиями сумрака, не совались даже самые отчаянные кладоискатели.

– Вряд ли, – выйдя на поросший мхом и поганками пригорок, сказал маг сам себе, – вряд ли кто-то мог украсть камни, обойдя все ловушки. Что-то иное…

Что-то постороннее висело в самом воздухе, неподвижном и душном. Келлард отёр с лица пот и влагу рукавом балахона и решил всё же призвать своих верных слуг. Он выбрал место посуше и принялся чертить в воздухе магические символы. Когда-то давно призыв требовал от мага длительной подготовки и крайней степени сосредоточения, а слова нужно было произносить громко и чётко, строго в такт отрепетированным пассам. Сейчас доставало небольших усилий, чтобы направить поток магии, да нескольких капель крови. Вербальная составляющая заклятия заменялась силой намерения, но сухие губы мага всё равно по привычке шевелились и всегда растягивались в искренней улыбке, когда тени являлись на зов.

Первой пришла девушка-воительница по имени Никс. Над самой землёй заклубилась нездешняя чернота, что была даже темнее ночи в густой чащобе леса, после из неё вынырнула высокая фигура, блистающая серебром. Она зашипела, вскидывая четыре руки-лезвия и тряхнув головой в развевающихся на несуществующем ветру белёсых волосах. Келлард напоил её силой бегущей по запястью крови и занялся призывом второй тени. Данэль, верный друг Никс, явился по обыкновению разъярённым. Едва материализовавшись, он принялся метаться в сфере своей призрачной клетки и клацать огромными зубами. Голова Данэля была непропорционально большой, короткое коренастое туловище окружали клочья тумана, но конечности увенчивали столь длинные зазубренные когти, что увидевший сумрачное чудище мигом забывал о его невеликом росточке и был озабочен только одним – собственным выживанием.

– А ты не получишь крови, пока не заслужишь её, – рассудительно сказал твари маг, натягивая бинт на свежий порез. – В отличие от девушки рыцарь должен отработать свою порцию еды!

Данэль зарычал, выражая презрение к колдуну, но Никс издала звук, похожий на скрежет металла, и её «рыцарь» угомонился, покорно повиснув в воздухе. Маг знал, что сумрачный воин тяжело переносит своё пребывание в мире живых, когда-то приручение его заняло немало времени, но, как и любая порабощённая тень, он вынужден был служить призывателю и признавать его превосходство. Никс была другой. По-своему она уважала и ценила общение с Келлардом, принимая каждое своё появление по эту сторону завесы как вызов, как благородное испытание. Сейчас она кружила вокруг мага в ожидании приказа, и её нетерпение пронизывало воздух электрическими разрядами.

– Нужно определить, где мы, – пояснил маг теневым слугам и медленно пошёл в выбранном направлении.

Он привык разговаривать с тенями, хотя и отчётливо понимал, что сумрачные твари не разумеют эльфийской речи. По правде говоря, имена он им дал из чистого любопытства. Собственные имена теней этой разновидности заставили бы сломать язык любого смертного, пусть даже сильного и опытного мага. Келлард назвал их по-своему, а заодно решил для себя, что его слуги – благородная воинственная дева и её защитник. Это были определения, наиболее подходящие для понимания в мире живых. На самом же деле в сумрачном мире не было ни привычных смертным понятий, ни даже разделения по половому признаку. Один из могущественных демонов сумрака, впервые оказавшись в круге призыва Келларда, долго потешался над попытками мага установить, «он» это или «она».

Эти двое были любимчиками мага. В бою они стоили нескольких вооружённых до зубов неповоротливых королевских рыцарей, и эта мысль с некоторых пор доставляла призывателю особое мрачное удовлетворение. От прежней жизни аристократа из уважаемого при дворе семейства у Келларда не осталось ничего: родичи на всякий случай предпочитали не иметь дела с членом почти истреблённой Гильдии. Ссора с единственным сыном венчала окончательный и бесповоротный уход мага из благородной семьи. Уже несколько лет он числился негодяем, продавшим душу демонам сумрака и разрушившим жизнь молодого Велиора.

Никс разведывала путь, но лес казался нескончаемым. Келлард начинал тихо злиться, отчасти из-за однообразия хлюпающего под ногами мха и дрянного запаха болот, но ещё больше – от мыслей о Первом королевском рыцаре. Своим рычанием теневой воин Данэль будил внутри мага океан его собственной невыплеснутой злобы. Наедине с собой маг мог не заботиться о сохранении равнодушного лица, и ему хотелось, подобно непокорному слуге, рычать и скалить клыки при мысли о том, что Донния очень скоро окажется в постели другого мужчины. Его хрупкая и нежная жрица станет шептать на ухо кому-то ещё, а тот будет сжимать в ладонях её грудь, её чудесные округлые бёдра, целовать её трогательно дрожащие губы. Тьма ночи снаружи позволила внутренней тьме разрастись до таких размеров, что маг остановился и привалился к дереву, тяжело дыша. Никс и Данэль послушно кинулись к хозяину.

– Я её не отдам, – еле слышно прохрипел Келлард, и сразу стало легче.

Сдавливающие грудь тиски ослабли, дали сделать судорожный вздох. Никс взволнованно зашипела, и маг рванул повязку на руке и позволил слугам напиться до отвала. Вместе с кровью и тёмным даром понемногу уходила и нахлынувшая ненависть. Он еще не знал, что сделает с Первым рыцарем, но в любом случае тот не прикоснётся к его женщине. А если прикоснётся, то заплатит за это своей жизнью – не больше и не меньше. Сердце немного успокоилось, напитавшись этой мыслью, и эльф продолжил свой путь.

Он шёл уже так долго, что небо на востоке начало понемногу светлеть. Время от времени маг применял заклинания, позволяющие обнаружить поблизости следы волшебства, но лес отвечал ему магической тишиной. В ветвях деревьев, дуплах и расщелинах ютились крохотные комочки жизней, под кочками и слоем опавшей листвы медленно превращались в тлен косточки умерших и съеденных обитателей чащи. Ни следа дикого эльфа или человека, способного к колдовству. Эльф опрокинул в рот флакончик с зельем, усиливающим чутьё и зрение, убрал источник света, огляделся и почти сразу же уловил прежде незаметные колебания эфира.

Где-то неподалёку образовался пространственный разрыв, и глупые беспризорные тени вырвались на болота. Келлард покачал головой: вряд ли это могло быть причиной его отклонения от курса, но всё же место стоило осмотреть.

– Сейчас развлечёшься, – шепнул он Никс, которая висела за его левым плечом. – Да и я заодно.

И маг пошел, почти побежал к мерцающему вдалеке между чёрных стволов разрыву. Тени с воплями ринулись вперёд. Призванные сущности по каким-то личным причинам терпеть не могли низших созданий сумрака, которые всегда толклись возле спонтанных дыр в междумирье. Несмотря на непокорные характеры, Никс и Данэль принадлежали к существам, которые были во много раз умнее и сильнее беспризорных духов. И их, вероятно, оскорбляло хаотичное поведение озлобленных глупых тварей, как оскорбляет порой эльфийских аристократов привычка их лесных сородичей есть руками, сидя на земле, или их полная безграмотность.

Слуги Келларда в считаные мгновения расправились с беспризорными тенями, но возвращаться к магу, который промочил сапог и приостановился, не спешили. Что-то привлекало их внимание, и Никс несколько раз противно, металлически заскрипела.

– Что вы там нашли? Думаете удивить меня? – Так и не закончив с сапогом, маг побежал к теням.

На небольшом участке сухой земли, прижав к груди застывшие в последней судороге руки и широко распахнув глаза, лежала растрёпанная темноволосая девчонка. Вся её одежда с ног до головы была изорвана, на бледной щеке запеклась размазанная кровь. Синеватые губы, хотя и были чуть приоткрыты, давно уже не согревались дыханием. Но хуже всего в открывшемся зрелище были застёгнутые на запястьях миралитовые наручники – по одной только этой детали маг сумел составить неутешительную картину того, что произошло с бедной девочкой. А после нашлась и вторая деталь. Маленький значок Академии Трира, приколотый к воротнику ученического платья.

Келлард опустился на колени, бессознательным жестом отвёл с уха девушки грязную прядь волос и удостоверился в том, что погибшая была человеком. И всё же в заострившихся чертах её точёного фарфорового личика было столько эльфийского, что маг не сумел сдержать горестного стона. Никс ответила ему заунывным воем. Маг в странном порыве приник к груди своей находки и долгое время выслушивал тишину. Кровь прилила к его голове, и ему начало казаться, будто ухо различает едва заметные, разделённые долгими интервалами, толчки сердца.

Проклятый миралит мешал исследованию, заклинания отражались от непроницаемого для магии материала, но кожа девочки на шее под волосами определённо ещё хранила толику живого тепла. Призыватель беспрестанно ругался: всё, что он видел в тусклых отсветах магии, говорило о том, что студентка мертва и попросту не успела ещё остыть, но в то же время где-то внутри он сомневался. Ему мерещилась слабая искра жизни в тщедушном теле несчастной, и по какой-то непонятной причине Келлард не мог не принимать её во внимание.

– Что ж, – наконец решил он, осторожно поднимая на руки безжизненное тело, – терять нам нечего.

Он воспользовался эликсиром, придающим силу, но ноша всё равно казалась тяжёлой, и холодная, расчётливая часть его разума твердила ему, чтобы он не надрывался и бросил труп. Стиснув зубы, маг упрямо продолжал тащить студентку вперёд – туда, где деревья чуть расступались вокруг небольшого лесного озера, поросшего тиной и камышами. В преддверии рассвета на небо выкатилась из-за облаков низкая луна, и лес озарился её сероватым неверным светом.

– Донния разберётся, жива ты или мертва, – проворчал Келлард, вынес находку на пригорок на берегу озера и строго наказал теням охранять её.

До восхода солнца предстояла непростая и довольно изнурительная работа: ликвидировать пространственный разрыв, нейтрализовать оставленные беспризорными тенями следы, подготовить обратный портал. Досада от спутанных планов мага смешивалась в его душе с любопытством и тревогой, связанными со странной девчонкой. Тысячи вопросов роились в его голове. Если Орден Инквизиции напал на Трир и по какой-то причине начал арестовывать студентов, то где был в это время магистр Тэрон и что случилось с Велиором? Будь Келлард сейчас один, он не раздумывая отправился бы в сторону Трира искать ответы, но теперь на его попечении было бездыханное девичье тело.

– В любом случае… – прошептал он, махнул рукой и принялся за портал.

В любом случае девчонка сумеет что-нибудь рассказать, если удастся привести её в себя. Если же нет, то он сохранит её до возвращения Гаэласа, чтобы тот мог побеседовать с умершей. Живая или мёртвая, она казалась магу необходимой и каким-то странным образом ещё больше связывала его с Доннией. Отставив сомнения, он погрузился в работу, лишь изредка оглядываясь на пригорок, чтобы убедиться, что находка никуда не исчезла.

Сияние последнего портала угасло, и обессиленный маг выпустил свою ношу на каменные плиты подземелья. Путешествия на дальние расстояния из мест, координаты которых неизвестны, были крайне опасны, а потому Келлард сначала переместился к древнему алтарю Ньир у самого подножия Вечных гор, а затем воспользовался цепью коротких переходов между хорошо известными пространственными якорями. Он беспокоился, что девчонка может не выдержать телепортации, что крохотная искорка жизни угаснет, а вместе с ней и его надежда узнать что-нибудь о судьбе Трира. Из последних сил он дотащил потрёпанное тело до лабораторного стола, грубовато плюхнул на видавшие виды тёмные доски и прибавил света. Новенькие, безупречно исполненные наручники засияли так, что стало больно глазам.

В тот год, когда Орден Инквизиции обнаружил убежище теневых магов, подобные изобретения ещё не применялись. Миралит был баснословно дорог, его получали в малых количествах и использовали в основном в Университете Сюр-Мао для опытов с защитной магией. Схваченных для допроса магов попросту связывали, затыкали рот и надевали на голову мешок. «Как хочешь, так и колдуй теперь», – сказал тогда один из искателей, больно пнув Келларда в живот тяжёлым сапогом. Возможно, в тот миг он сумел бы призвать верных теней одним усилием воли. Они были близко, нетерпеливо рвались к нему с той стороны завесы, чувствуя, что магу угрожает опасность.

Непокорные и хаотичные, обитатели сумрака по-своему умели привязываться к тем, кто находил с ними общий язык. В руки врезались верёвки, было невозможно дышать, но всё же, всё же он бы смог, если бы не услышал пронзительный крик жены. Всё существо его обратилось тогда в слух, а Лиавен всё кричала и кричала, пока кто-то из отряда Гвинты не ударил её по голове. Маг не видел, что с ней делали, но всякий раз безжалостная память швыряла его в тот самый день и в тот самый миг, когда крик её оборвался, а тело с глухим стуком упало в грязь. Всегда тот день. Несмотря на то, что в Железной крепости они провели потом немало дней…

– Всё напрасно, – опомнившись, сказал он неподвижной студентке из Трира. – Нас уже давно нет, а потому это нельзя назвать ни войной, ни сопротивлением. Мы уже давно проиграли…

Ему показалось, будто её ресницы дрогнули, и он смахнул со лба налипшую прядь волос и выступивший пот. Игра света, разумеется. Старые светильники плохо держат заряд, а потому время от времени подрагивают, как свечи на ветру. Она холодная. Не такая ледяная, как больно обжигающий пальцы миралит, но всё-таки неживая. Келлард с грохотом выдвинул из-под стола ящик с инструментами.

Весь следующий час он тщетно пытался снять проклятые наручники с погибшей девчонки. Кое-как перекусив огромными кусачками цепь, он взялся за хитроумные защёлки. Заметил, что рука студентки изувечена, распухла и посинела, разозлился окончательно и принялся остервенело ковырять и пилить неподдающиеся железяки. Ему казалось самым важным именно это – во что бы то ни стало избавить девушку от оков, все иные мысли улетучились из его головы. В затылке ломило, в глазах было темно от гнева и тупого сосредоточения.

– Да чтоб тебя! – Маг швырнул на пол бесполезные инструменты и подумал уже о том, чтобы попросту отрезать ей кисти рук и стащить злополучный сплав.

Неизвестно, чем бы обернулась эта мимоходом промелькнувшая в его отяжелевшей голове мысль, но тут дверь лаборатории распахнулась и на пороге появилась Донния.

– Ты вернулся! – воскликнула она и кинулась к Келларду.

Хотела обхватить за шею, уже протянула руки, но натолкнулась на его злобный взгляд, а потом заметила на столе распластанное тело и испуганно ойкнула. Её серебристо-голубые глаза наполнились неподдельным ужасом, когда она разглядела разложенные тут же на столе клещи, зубила и зловещие крючки. Маг наклонился, чтобы подобрать с пола молоток, а когда встал, то жрица уже заслонила собой девчонку.

– Что ты делаешь? Она ведь жива! – Донния заглянула в лицо призывателя, всё ещё перекошенное злобой, непроницаемое и чужое. – Откуда ты её взял?

– Слишком много вопросов, – сквозь зубы процедил Келлард и сделал ей знак отойти.

Донния не пошевелилась. Он заметил, что платье на этот раз было сливочно-бежевым, а грудь прикрывало тончайшее кружево. И вся она, целительница Храма Ньир, в невесомом шёлке до самого пола, в светлых кудрях уложенных волос и сверкающих в ушах бриллиантах, была так неуместна здесь, в тёмных и сырых подземельях. Почему она пришла, зачем мешает ему быть одному со своей давней болью, со своей чёрной ненавистью?

– Дай ножницы, – сказала она, уже засучив рукава и повернувшись к нему спиной.

Волны чуждой Келларду светлой магии заплескались в её изящных ладонях.

– Она мертва, – сухо сказал он в спину жрицы.

– Кто тебе сказал? – отозвалась целительница через плечо.

– Мой дар, – сердито выдохнул маг.

– Твой дар направлен внутрь тебя самого, а также в сумрачный мир, – покачала головой девушка. – А потому иногда он обманывает тебя. Того, кто закрыт от всего мира, не так уж сложно ввести в заблуждение.

И снова эти невыносимые нравоучения, которые он терпеть не мог! Рассуждения о том, что магия жриц беспрерывно взаимодействует со всем живым, что есть в подлунном мире, в то время как теневые маги концентрируют и направляют силу совсем не туда, куда следует. И всё же он протянул Доннии ножницы, которыми она ловко взрезала на студентке платье и нижнюю рубашку. Миралит, казалось, нисколько не мешал целительнице. В считаные минуты она так увлеклась спасением жизни неизвестной, что Келлард вдруг испытал приступ острой ревности.

Он хотел схватить жрицу за талию, толкнуть к стоящей у стены скамье, задрать на ней платье, изорвать никчёмное кружево на груди, а после – забыть о найденном теле, о порталах, о Трире, обо всём. Желание было таким сильным, что усталость отступила на второй план. Возможно, этот день – последний, когда они могут быть вдвоём. Каждый наступающий час приближает её свадьбу с рыцарем, а она приходит сюда и вместо того, чтобы быть с ним, возится с дохлой девицей!

– Ну всё, хватит, – маг сгрёб в охапку Доннию, – я же сказал, ей уже не помочь! Оставим её Гаэласу.

– Пожалуйста, – она обернулась к нему, нежно коснулась губ, прижалась щекой к щеке, – я должна попробовать, понимаешь? Это важно.

И он вспомнил, что целую вечность назад, стоя в Тёмном лесу и вдыхая зловоние болот, сам думал об этом. Как и о том, что не позволит любимой выйти замуж, а значит, не будет никакого прощания и часы вовсе не отсчитывают их последние мгновения. Она поцеловала его – ласково и вместе с тем успокаивающе, и он почувствовал, как бушующая внутри злоба и порождённая ею болезненная страсть отступили, притихли.

– Мне показалось, что я слышал сердце, – сказал наконец Келлард, медленно выдохнув.

– Тебе не показалось. – Донния вновь окружила девушку целительным сиянием. – На неё напали тени и пили до тех пор, пока могли это делать. Но всё до конца выпить не сумели. Наручники заперли в ней дар, и вместе с даром удержалась и жизнь. Были бы это не тени, а волки, ей бы так не повезло.

– Я хотел их снять, – прошептал маг.

– Посмотри, что у неё за пазухой, – тихо сказала жрица, отгибая край вспоротой ткани.

На груди у самого сердца девушки были спрятаны перья оборотня. Чёрные, отливающие глубокой синевой перья, блестящие и упругие. Донния осторожно извлекла находку и передала Келларду. Сомнений быть не могло, они принадлежали магистру Тэрону. В Вечных горах жила только одна семья птиц с чёрными перьями, и только один оборотень из этой семьи променял жизнь под облаками на город людей и Академию магии Трира.

– Он мёртв, – севшим голосом произнёс маг, перебирая упругие пёрышки, – он мёртв, Донния, и это всё объясняет.

В голове призывателя стремительно складывалась окончательная картина произошедшего, и он замер, пытаясь размышлять аналитически, пытаясь отметать те догадки, которые казались ему неочевидными. Дорога мёртвых была нестабильна, а потому его вышвырнуло в чащу леса. Никто не похищал портальные камни, они по-прежнему были спрятаны глубоко в земле в условленных местах. Но изобретение Гаэласа опиралось на силу трёх магов, одним из которых был Тэрон. Если в скором времени никто не заменит магистра, сумрачные пути начнут исчезать, а вместе с ними – и надежда всех оставшихся в живых магов из Гильдии призывателей теней.

И вновь, теперь уже вместе с возлюбленной, он кусал и пилил толстые петли наручников.

– Нужна кислота, – прищурившись, сказал Келлард, заметив, что стержень, на котором держались запоры, сделан из более податливого материала.

– Ни в коем случае, – испуганно вскрикнула жрица, – ты обожжешь её!

– И ей будет всё равно, поверь, – сердито буркнул маг и извлёк из ящика тёмно-коричневую бутыль со стеклянной пробкой.

Впрочем, действовал он аккуратно. По капле заливал дымящуюся жидкость в механизм и следил, чтобы кислота не прожгла тонкую бледную кожу девушки. Дело пошло на лад – вскоре ему удалось разогнуть один из наручников. Со вторым он расправился втрое быстрее. Жрица, которая всё это время бережно удерживала голову студентки в своих ладонях, могла теперь полноценно обследовать пострадавшую. В перерывах между заклинаниями Донния вздыхала, и маг видел, как непросто ей держать себя в руках и концентрироваться.

– Рука сломана заклинанием, – еле слышно говорила она, – рана на ноге оставлена стрелой, щека разорвана чем-то острым. Обо всём остальном я не могу сказать наверняка. Думаю, она убегала от погони и много раз падала, прежде чем тени настигли её…

– Тэрон дал ей перья, чтобы предупредить других, – глухо отозвался Келлард. – Когда-то это было условным знаком у призывателей. Чёрное перо означало возможную опасность. Когда нельзя было оставить записку, использовали мелкие пёрышки. Никто не обращает на них внимания. Должно быть, она что-то знает. Нужно привести её в себя и расспросить!

Но сколько сил ни вливала Донния в безучастно лежавшее на столе тело, студентка из Трира не желала просыпаться. Жрица испробовала уже весь свой арсенал заклинаний, но золотисто-белый свет, что порождали её чуткие пальцы, исчезал при соприкосновении с кожей девушки.

– Я словно пытаюсь поджечь воду, – горько сказала она, прикрывая маленькие острые груди девушки остатками рубашки. – Боюсь, мы действительно опоздали. Жизнь угасает в ней, уходит всё дальше и дальше, и я не могу ничего сделать.

Она подняла голову, и Келлард увидел, что на лице любимой залегли сизые тени усталости. Глаза её уже не сияли, как обычно, их переполняли внутренняя боль и разочарование.

– Попробуй ещё раз, – неожиданно для самого себя произнёс маг и обнял её за плечи, прижался к спине, согревая озябшее в тонких шелках прекрасное тело. – Я знаю, что ты не сумеешь взять мой дар, но возьми от жизненной силы. Не для неё, для себя. Попробуй в последний раз.

– Что ж, – согласилась Донния, положив узкую ладонь на лоб девушки, – я позову её, а ты просто будь рядом.

– Я буду рядом, – прошептал он и закрыл глаза.

«Я всегда буду рядом». И пусть это была ложь, но он делал это ради спасения жизни. Ради спасения юной волшебницы, чья кровь несла в себе тёмный дар. Сейчас он в полной мере осознал, что это по-настоящему важно.

***

Сначала был холод – острый, пронизывающий до костей. Он пришёл на смену усталости и боли, сковал неподвижное тело Лизы и не давал уже ни пошевелиться, ни вздохнуть. Такой бывает вода в проруби зимой, если сунуть в неё руку и подержать несколько мгновений. Первое время кажется, что вода обжигает, но после в кости забирается нестерпимый мороз и пальцы уже не отзываются на попытки пошевелить ими. Что бывает дальше – она не знала. Фред как-то раз хотел проверить, можно ли призвать огонь и обогреться, засунув руки под лёд, но ничего не вышло. Юный маг огня простудился и целую неделю пролежал в постели с кашлем и лихорадкой. Мама передавала Лизе из клиники свежие отвары и эликсиры, а отец выслушивал дыхание сына через трубку и ворчал, что Фред сам себя наказал. И правда: для взбалмошного подростка не было худшего наказания, нежели быть запертым в доме, когда друзья строили крепости из снега и бегали в Заречье по застывшей тёмным зеркалом реке.

Воспоминания были обрывочными, они то проступали из небытия яркими пятнами, заливистым смехом рыжих сестрёнок, огненными всполохами заклинаний и трепетом синих школьных занавесок, то смешивались, таяли и исчезали, как расколотый лёд по весне. В какой-то миг Лиза не нашла уже сил для того, чтобы дышать, – и перестала. Ей показалось, что мягкий болотный мох расступился, и она утонула в нём, оставив на поверхности всё, что терзало её измученное тело. Больше не было ни холода, ни страха, ни вспышек сознания. И прошлое, и будущее погрузились в бесконечный туман.

К своему удивлению, Лиза обнаружила, что вполне осознаёт настоящее: её окружил знакомый мерцающий сумрак, из глубины которого доносилось заунывное пение теней. Под ногами во все стороны разбегались дорожки из странного серого материала, похожего на каменную крошку. Девушка осторожно пошла по одной из них, прислушиваясь и жадно вглядываясь в густо-серое небо, что нависало над самой головой. Ни солнца, ни луны, ни строений или деревьев вокруг не было видно, но в зыбком и подвижном воздухе иногда проплывали силуэты неведомых волшебнице существ. Пару раз тени оказывались совсем близко от её лица, но то ли не замечали её присутствия, то ли случайно угодившая в их царство гостья была обитателям сумрака не интересна.

– Лизабет, где ты? – эхом донёсся знакомый негромкий голос, и она поспешила в ту сторону, откуда он послышался.

– Я здесь! – крикнула она, не понимая до конца, есть ли у неё ноги, чтобы бежать, или в этом измерении можно просто лететь куда вздумается.

Миновав несколько перекрёстков, совершенно одинаковых, тонущих в неверном тумане, она остановилась и снова прислушалась.

– Ты где? Я не вижу тебя! – звал её тот, кого она любила, и голос его был полон отчаяния.

Она не помнила, как они потеряли друг друга, какая сила разлучила их, но здесь и сейчас у них появился шанс вновь встретиться.

– Куда мне идти? – прошептала она, но, как ни странно, любимый услышал её и отозвался.

– Найди выход отсюда, найди его. Времени слишком мало!

– Я хочу найти тебя, а не выход! – вновь закричала Лиза, но ответом ей была тишина.

Усталости больше не существовало, а потому она долго металась среди серых тропинок и рваных, безразличных ко всему теней. Он ушёл из междумирья, поняла девушка. Сколько бы она ни звала и ни искала его, он уже не отзовётся. Мир вокруг не менялся. По ощущениям, прошло много долгих часов, но в непроницаемых облаках не было признаков рассвета или заката. Опустившись на обочину безликой сумрачной тропинки, Лиза вспомнила, как попала сюда: она перестала дышать. Означает ли это, что для следующего перехода ей требуется успокоиться и здесь? Например, перестать двигаться, замереть, закрыть руками уши, чтобы не выслушивать в монотонном гуле теней голос, который исчез навсегда.

Покой накрывал её тёплым мягким одеялом, усмиряя недавнее волнение. Стало так легко и тепло, что Лиза заулыбалась и закрыла глаза. Она обязательно найдёт любимого… потом, вот только немного поспит – и сразу отправится на поиски. С чего он взял, что здесь нельзя задерживаться? Почему так волновался? Глупый эльф. Слишком хорошо, чтобы вставать и идти куда-то прямо сейчас. Спать, скорее спать. И она вновь почувствовала, как проваливается куда-то в глубину, ещё более нежную и уютную, как вдруг над самым ухом зазвучала настойчивая, тревожная песня.

Мелодия показалась ей смутно знакомой, она определённо слышала её раньше, вот только на этот раз слова были обращены к ней самой, а не к кому-то другому. И слова эти мешали уснуть, мешали забыться, раздражали слух и вселяли волнение в сердце. Хотелось спрятаться от них, не замечать, но это было невозможно. Лиза приоткрыла глаза и зажмурилась от света: сумрачный мир вокруг неё плыл, менялся. Высокий женский голос разрушал его своими заклинаниями, и девушка отчаянно хотела защитить свою новую обитель, избавиться от назойливого пения. Голос подхватывал Лизу, как течение увлекает за собой маленькую щепочку, вытаскивал её из уютного тёплого места обратно, туда, где были невыносимый холод и сильная боль. Зачем?

– Нет, – было первое, что прошептала она непослушными губами, и кто-то заботливо коснулся их мягкой тряпочкой, смоченной чем-то сладковатым. Несколько капель попало на язык, и девушка невольно попыталась облизнуться.

– Да, – ответил ей голос.

Тот самый, что пел странную песню. Лиза поняла, что заклинание больше не звучит, а значит, можно вернуться обратно в сумрак. Вот только как это сделать, она не знала: туман растаял, всё исчезло, и нежные руки скользили по её щекам. Она вспомнила, где и когда слышала эту песню: её пела мама, когда-то очень и очень давно, трескучей зимой в Ольдене. «Родители нашли меня в лесу, они спасли меня», – догадка осенила ещё не проснувшееся сознание, и Лиза хотела пошевелиться.

– Мама, – тихо позвала она.

– Я не твоя мама, но ты будешь жить, – сказала целительница, поглаживая девушку по голове.

– Но я не хочу, – ответила Лиза, силясь вспомнить почему, но потом сказала то, что просилось наружу, – слишком больно.

– Боль пройдёт, мы поможем тебе, – не отнимая рук, произнесла женщина. – А ты поможешь нам.

Чем она может помочь этим людям, если даже пошевелить пальцами не в силах? Девушка на какое-то время сосредоточилась на дыхании, удивляясь, что недавно дышать ей вовсе не требовалось. Пока она молча размышляла, женщина переговаривалась с кем-то стоящим поодаль, и другой голос принадлежал мужчине, вот только слов было совсем не разобрать. «Почему, почему я ничего не понимаю?» – заметалась её душа, но спустя минуту Лиза догадалась. Они говорили по-эльфийски! Её нашли эльфы и для чего-то вернули из сумрака!

Говорившие начали о чём-то спорить, и вскоре эльф приблизился к лежащей на столе девушке, склонился над ней и потряс за плечо.

– Я хочу знать, что произошло в Академии Трира! – резко сказал он, но она разобрала только «я» и «Академия Трира», все остальные слова, произнесённые сухо и слишком быстро, прозвучали набором бессмысленных звуков.

– Погоди, дай ей опомниться, – целительница говорила медленно и спокойно.

Её ладони всё ещё источали согревающий свет, и хотя Лиза чувствовала, как где-то внутри рождается мелкая нервная дрожь, прикосновения эльфийки были необыкновенно приятны. Вскоре вместо расплывчатых пятен девушка начала различать красивые, но усталые и озадаченные лица своих спасителей. Жрица заговорила вновь:

– Келлард нашёл тебя в лесу с той стороны Вечных гор. Сейчас ты в старых подземельях Храма Ньир, на эльфийской стороне. Он принёс тебя через сумрачные порталы. Меня зовут Донния. А ты помнишь своё имя?

– Помню… – нахмурилась Лиза.

Эльфийка говорила с ней на языке людей, но слова произносила почти так же, как эльфийские – растягивая некоторые звуки и словно нараспев. Но главным было не это. То, что услышала Лизабет, одним махом разрушило последнюю спасительную преграду, сотканную сумрачным миром. В один миг воспоминания обо всём случившемся хлынули на неё, и она долго не могла найти в себе сил говорить, задыхаясь и надеясь вновь провалиться в спасительный туман. Донния удерживала её, маг нетерпеливо расхаживал взад и вперёд по лаборатории.

– Я знаю, кто вы, – выдохнула наконец девушка. Маг не понял её слов, но тут же кинулся к ней и пронзил взглядом потемневших глаз. – Велиор рассказывал мне о вас… И магистр Тэрон тоже.

– Ты знаешь Велиора? – Келлард вцепился в имя сына, единственное, что понял из сказанного студенткой.

– Да, – еле слышно ответила она и кивнула. – Он был мой… мы были вместе.

Маг нетерпеливо обернулся к Доннии, и та перевела.

– Где он, где мой сын? Где магистр? Как твоё имя, демоны тебя раздери?!

– Их убили люди из Ордена, – с трудом произнесла Лиза.

Дышать было тяжело, рука с каждой минутой всё больше заполнялась пульсирующей болью, раны на ноге и на щеке пылали так, словно их засыпали жгучим перцем.

– Ты видела это? – эльф вцепился в ворот её разрезанного на груди платья, и она ощутила дрожь в его руках. – Ты видела, как погиб Велиор?

– Нет, не видела, – хватая воздух вновь пересохшими губами, ответила девушка. – Но магистр Тэрон умер на моих глазах… и я взяла его перья.

Жрица переводила, и её прекрасные светло-голубые глаза блестели от слёз, как два маленьких серебристых озера. Маг разжал пальцы, и Донния осторожно отстранила его от девушки.

– Перенеси её в кровать, и я займусь её рукой. Не хочу, чтобы она лежала на лавке, где вы возитесь с мертвечиной.

– Почему мы должны ей верить? – он вскинул подбородок и с ненавистью посмотрел в сторону найденной студентки. – Кто она такая? Мой сын никогда не связался бы с человеческой девкой!

– Я Лиза Сандберг из Фоллинге, – вдруг сказала она, не дожидаясь перевода злобной эльфийской фразы. – Магистр Тэрон говорил, что моего отца зовут Гаэлас, и он один из призывателей.

Келлард недоверчиво замер. Лицо его сложно было представить более мрачным, чем обычно, но теперь оно стало похоже на застывшую болезненную маску. Он медленно сделал шаг, разглядывая Лизу вновь, так, будто только что увидел её впервые. В приглушённом магическом свете на него испуганно смотрели две пары глаз. Даже Донния, знавшая мага уже не один год, не могла бы предсказать, что он скажет или сделает в следующий момент. Здоровой рукой Лиза придерживала распоротые края рубашки, прикрывая грудь, и это маленькое действие требовало от неё больших усилий: пальцы не хотели сгибаться и оставались холодными, как лёд.

– Не может быть, – хмуро пробормотал наконец маг и накрыл ладонью её руку.

Её дар ещё не до конца проснулся, угнетённый миралитом и физической болью. К тому же Донния основательно потрудилась над девушкой, окружив её исцеляющими и восстанавливающими заклинаниями. И всё же ошибки быть не могло – магия в крови Лизы была такой же, как у Гаэласа. Люди из Ордена Инквизиции вынуждены прибегать к специальным процедурам и зачарованным устройствам, чтобы распознавать некромантов. Тёмные маги чувствуют друг друга при помощи своего дара, именно поэтому ни одному шпиону не удалось пробраться в ряды Гильдии призывателей теней. На особом сродстве к сумраку и держались все пока ещё не уничтоженные изобретения призывателей. И Дорога мёртвых – тоже.

– Дорога мёртвых разрушится без Тэрона, – тихо промолвила Лиза в ответ на его мысли.

Её рука чуть дрогнула, и маг поспешно убрал свою. Донния перевела сказанное, устало вздохнув.

– Она уже разрушается, – сухо подтвердил маг.

– Магистр сказал, что я должна занять его место, что у меня хватит сил… – прошептала девушка.

Келлард покачал головой:

– Твоих сил не хватит, люди слишком слабы для подобных вещей. Мы потеряем наш сумрачный путь, и надежда окончательно угаснет. У тех, кто ещё на что-то надеется. Но я к ним не отношусь. Я давно знаю, что всё потеряно.

– Тогда для чего вы спасли меня? – поймав его взгляд, спросила Лиза.

– Мой друг Гаэлас некромант, – поморщившись, ответил маг, по распоряжению Доннии подхватывая девушку на руки, чтобы перенести в постель. – Я подумал, что ты ему пригодишься.

У Лизы моментально закружилась голова, и она невольно прислонилась щекой к плечу эльфа. Под грубоватой тканью простой одежды его кожа была тёплой, несмотря на то, что вёл он себя холодно и недоверчиво. Отчего-то она сразу поняла, что маг не причинит ей зла. Велиор неохотно рассказывал про отца, но всё же временами было видно, что размолвка отравляет душу возлюбленного Лизы.

Они миновали короткий коридор и оказались в небольшой уютной комнате с низким потолком, причудливыми эльфийскими гобеленами на стенах и тёмным от сажи камином. Келлард опустил девушку на узкую кровать у стены и вновь нахмурился, возвращаясь к мыслям о неправильно сработавшем портале.

– Полагаю, магистр Тэрон достаточно доверял тебе, раз ты столько знаешь о наших секретах. Могу предположить, что и Гаэлас будет счастлив тебя видеть. Тем более что он собирался в Академию на твои первые экзамены. Но не думай, что сумеешь втереться в доверие ко мне только потому, что мой сын задирал тебе юбку.

Донния возмутилась и не стала переводить последние слова мага. Он развернулся и порывисто вышел из комнаты, оставив жрицу наедине с её пациенткой.

– Не беспокойся, – мягко сказала она, присаживаясь на край постели и расставляя на низеньком прикроватном столике эликсиры и баночки с мазями, – он привык, что все ненавидят его, и старается быть невыносимым всегда. Чтобы никому не пришло в голову, какой он на самом деле.

Лиза кивнула и послушно проглотила зелье с длинной серебряной ложечки. Вопреки её ожиданиям, оно оказалось совсем не горьким и разлилось внутри ласковым теплом. Полусидя на подушках, некромантка задумчиво разглядывала опухшую руку, не представляя, что жрица собирается делать с ней. Ей было всё равно. После того, как слова о смерти Велиора прозвучали из её собственных уст, она вдруг осознала, что жизнь внезапно переломилась и потеряла всякий смысл. Келлард был прав: у магов с проклятой кровью не осталось больше никакой надежды. Вскоре разрушится дорога, которую построил её настоящий отец, затем Орден найдёт и уничтожит уцелевшие пристанища некромантов и призывателей. Должно быть, последние слова сердитого эльфа были как раз об этом. Она ничего не сможет изменить, потому что её сил попросту не хватит, но если бы выжил Велиор, он бы сумел занять место Тэрона. И тогда призрачная, крохотная надежда осталась бы в живых.

– Сейчас я буду ремонтировать твою руку, – сообщила Донния, вымученно улыбнувшись. – Ты ничего не почувствуешь, но и шевелиться будет нельзя.

Девушка не успела даже моргнуть, как её сковало сильное парализующее заклинание.

***

Ни один лучик света не проникал в глубокие подземелья. Келлард взмахом руки потушил все магические светильники и погрузился в знакомую непроницаемую тьму. Время перестало существовать, место не имело никакого значения. Спираль часов скрипнула и остановилась, будто сумела осознать собственную неуместность. Маг опустился на пол у стены и попытался выкинуть из головы найденную девчонку, её хрупкие эльфийские черты и отчаянный взгляд. Велиор любил её – Келлард понял это сразу. У неё были человеческие повадки и скруглённые человечьи уши, но дар был абсолютно чистым. Некроманты, подобные ей, стали большой редкостью.

Солнце прокатилось по небосводу, храмовый сад и семьдесят ведущих вниз ступенек погрузились в прозрачные майские сумерки, но ни занятая исцелением раненой девушки Донния, ни отрешившийся от реальности маг этого не заметили. Келлард очнулся от шагов жрицы, которая безошибочно отыскала его в темноте и присела рядом.

– Мне жаль, – тихо сказала она, обнимая его за плечи, – мне жаль, что вы не успели помириться.

– Велиор не желал меня слушать, – хрипло отозвался маг. От долгого молчания у него пересохло в горле. – Да и тебя тоже. Глупый мальчишка… я говорил ему, что в стране людей таким, как мы, не место.

– Он любил Академию и магистра Тэрона тоже, дело ведь было не только в нас с тобой. – Донния забралась на колени эльфа и прильнула к его груди.

– Как девочка? – прошептал он, бережно прижимая к себе жрицу.

– С ней всё будет хорошо, – отозвалась она, вздыхая. – Я буду приходить каждый день.

– Ты потратила много сил, – отрешённо произнёс Келлард, перебирая волосы любимой.

– Ничего, ты ведь знаешь, что у жриц есть особые ритуалы восстановления. Завтра утром я снова буду полна сил. – Она поцеловала его в висок. – У меня есть просьба.

– Прийти на твою свадьбу? – горько усмехнулся он. – Я приду, Донния. Обещаю.

– Я хочу, чтобы будущей ночью ты был рядом с Лизой. Она ещё слишком слаба и всё время мёрзнет. Нужно, чтобы поблизости находился кто-то… живой.

Маг содрогнулся от нервного смешка:

– Думаешь, я смогу сойти за живого?

– Я знаю, каким ты бываешь иногда, – прошептала жрица в его ухо и поднялась на ноги. – Мне пора возвращаться к себе.

Свет зажегся нехотя, с лёгким потрескиванием в прилаженных на стены стеклянных колбах фонариков. Келлард стиснул девушку в объятиях и вдохнул напоследок запах её волос.

– Ты спасла её, – еле слышно сказал он. – Ты спасла дочь Гаэласа.

– А ты нашёл её, и я не верю, что всё это случайность.

Донния выскользнула из его рук и поспешила к выходу.

– Донния, подожди, – окликнул он её в спину уже на лестнице.

Лёгкие шелка платья взметнулись и снова опали, когда целительница обернулась. Маг поспешно взбежал следом, взял её за плечи и отчаянно заглянул в глаза. Три слова, всего три слова, сказать которые он должен был уже давно. «Я люблю тебя, я люблю тебя», – кусая губы, думал он, но произнести это не было никаких сил.

– Я люблю тебя, – просто сказала она и коснулась его сухих губ. – До завтра.

Он послушно разжал пальцы и отправился вниз – разводить камин для спасённой девушки.

***

Лицо матери не предвещало ничего хорошего. С годами Донния выучилась безошибочно определять настроение Верховной жрицы ещё задолго до того, как та начинала говорить или пронзала непослушную дочь холодным серебряным взглядом. Вот и сегодня по тому, как напряжены были плечи и шея родительницы, как высоко была задрана её голова с изысканно заплетённым пучком, как нервно тонкие пальцы теребили вышитый гербами платок, целительница поняла, что её ждёт непростой разговор. Каблуки высшей эльфийки вонзались в ромбические плитки храмового пола так, словно желали расколоть их, как хрустальные блюдца.

– За тобой посылали уже трижды, – голос матери стеклянно дребезжал, – принц Лорион хотел тебя видеть!

– У меня были дела, – Донния неопределённо махнула рукой и принялась поправлять свечи и чаши с подношениями у алтаря Ньир.

Ей хотелось побыть одной, посидеть на шёлковых подушках под сводами Храма, глядя на голубые огоньки у подножия богини, неспешно выпить бокал лунного эля и привести в порядок разрозненные мысли. Мать рассчитывала на другое, и ей нужны были немедленные ответы.

– Какие дела? – повысила голос жрица, миновав разделяющее их расстояние и вперившись в лицо дочери острым, презрительным взглядом. – Какие дела могут быть у тебя вне Храма и вне дома? Ты снова встречалась с этим мерзким колдуном? Снова спускалась в его подземелье?

Она знает, разумеется. Осведомлённость матери не стала для девушки большим сюрпризом, лишь затронула в ней ту сокровенную струнку, о существовании которой никто не должен был догадываться. Это было и больно, и странным образом приятно. Донния вообразила, как слуги барабанили в накрепко запертые дубовые двери убежища призывателей, и невольно улыбнулась: расслышать что-либо в глубинах подземных лабораторий не представлялось возможным. Верховная жрица цепко ухватила её за подбородок, не давая опустить глаз.

– Он не мерзкий, – упрямо сказала девушка.

– Это не тебе решать! – воскликнула мать. – Мы живём не в глухом лесу, не в пещере и не в чистом поле, мы живём в высшем обществе, где установлены определённые правила поведения. И соблюдать эти правила – наша обязанность. Близится твоя свадьба, приглашена королевская семья, а ты целыми днями болтаешься неизвестно где, да ещё и путаешься с какими-то теневыми отступниками! Ты хочешь, чтобы поползли слухи о твоей распущенности?

– Если это избавит меня от необходимости выходить за Первого рыцаря, то да, хочу! – резко ответила Донния, вывернувшись и отступив на шаг назад.

Верховная жрица задохнулась от возмущения и сжала кулаки. Казалось, она вот-вот набросится на дочь, и только страх быть застигнутой кем-то из младших послушников Храма сдерживает эльфийку от столь радикального шага. На светлой коже женщины выступили розовые пятна гнева. Она стиснула руками виски и покачала головой:

– Никогда не думала, что моя собственная дочь вырастет такой эгоисткой! Неужели тебя нисколько не волнует благополучие твоей семьи, твоих родителей и сестёр? Ты получила всё, что только возможно для эльфов нашего сословия, всё лучшее. У тебя было в достатке любви и внимания, превосходные учителя, слуги, достойные и дворцовых покоев!

– Мама, я благодарна вам за всё это, но…

– Благодарна? – перебила Доннию мать, тряхнув головой. – Ты благодарна, я не ослышалась? Своим поведением ты бросаешь тень на всю нашу семью и смеешь ещё называть это благодарностью?!

В этой надменной, нервной и холодной женщине не осталось почти ничего от той эльфийки, что когда-то сопровождала отряд Хранителей и брала с собой в походы по Ничейным землям юную дочь. Трудно было поверить, что эти хрупкие руки, унизанные перстнями и браслетами, не раз спасали жизнь раненым солдатам и способны были с одинаковой ловкостью и разжечь костёр на ветру, и обуздать лошадь, и приготовить горячую похлёбку из лесных кореньев и подстреленного на охоте зайца. Фэит, эльфийская столица, а также то самое высшее общество, положением в котором Верховная жрица теперь так дорожила, заставили её забыть о прошлом, будто в нём было что-то постыдное. А в настоящем жизнь эльфийки наполнилась не столько служением лунной богине, сколько попытками удержать все нити управления Храмом и все необходимые связи с капризным и весьма притязательным королевским двором.

– Призывателям нужна была моя помощь, – тихо сказала девушка. – Разве не ты говорила мне, что спасение жизни у таких, как мы, стоит превыше всех прочих обязанностей?

– Тебя разыскивали люди Лориона! – пропустив признание дочери мимо ушей, крикнула мать.

– И что с того? – не выдержала Донния. – Разве принц смертельно болен, разве он не может подождать? Я нужна ему для того, чтобы уговаривать птичью девушку полюбить его всем сердцем! Но пленница не станет его любить, как и я никогда не буду принадлежать этому вашему рыцарю! Никогда, слышишь!

– Ты не понимаешь, что говоришь! Я пребывала в полной уверенности, что моя дочь выросла и выучилась уважать интересы семьи, но я ошиблась. – Охваченная разочарованием, Верховная жрица металась по залу, и её многослойные одежды издавали едва заметный стеклянный шелест. – Ты дала слово, Донния. И ты сдержишь его, клянусь светом Ньир! Ты молода и не так разумна, как мы все думали, но ты не способна на предательство.

– Я сдержу слово, – покивала девушка, глубоко вздохнув. – Но вы не можете требовать от меня любви к нему.

Мать остановилась, немного успокоенная ответом дочери, символически промокнула платком уголки глаз, хотя они оставались сухими на протяжении всего разговора. На столике у окна звякнул потревоженный всё ещё дрожащими руками графин с голубоватым напитком. Эльфийка прикоснулась к краешку бокала и сделала аккуратный глоток.

– Ты права, – неожиданно для Доннии промолвила мать, – невозможно любить по распоряжению.

– Значит, на самом деле ты понимаешь меня? – с надеждой промолвила девушка.

– Разумеется, – сказала Верховная жрица и вновь пригубила напиток. – И никто не требует от тебя особых чувств по отношению к Первому рыцарю. Скажем так, душа и сердце здесь немного ни при чём.

– Что это значит? – почувствовав тревогу, спросила Донния.

– Это значит, что есть вещи, которые необходимо делать ради сохранения мира в семье и удержания социального статуса, вот и всё.

Мать бесшумно поставила бокал на его прежнее место возле графина.

– Я не думала, что мне придётся объяснять тебе очевидное. Твои сёстры никогда не нуждались в наставлениях старших, уже с детства они поняли, как следует вести себя в кругу королевской аристократии, – продолжила она, восстанавливая дыхание после сильного волнения.

– Проводить дни в обсуждении платьев, побрякушек и городских сплетен? Ты считаешь это подходящим занятием для своих дочерей?

– Ты мыслишь примитивно, словно тебе до сих пор пятнадцать и все твои заботы сводятся к беготне с волком по двору замка Хранителей и болтовне с солдатами! – Рука матери повелительно взметнулась вверх, не давая Доннии возразить. – Поддержание репутации – это серьёзная работа. В силу того, что ты унаследовала мою магию, тебя избавили от множества необходимых девочкам твоего круга уроков. Не изнуряли танцами и поклонами, заменив всё это магическими практиками. Я думала, ты впитаешь всё необходимое сама, ведь маги куда лучше чувствуют настроения и помыслы окружающих. Твоё теперешнее поведение не что иное, как мой просчёт. И я намерена его исправить, пока есть немного времени.

– Исправить? – переспросила девушка, вдруг заметив выходящих из боковых проходов в зал воинов Храма.

Пятеро одетых в серебристые кольчуги и вооружённых длинными парными саблями эльфов, чьи лица скрывали серые полумаски с изображением луны и звёзд, мягко ступая, окружили Верховную жрицу и её дочь. Донния почувствовала себя в ловушке и хотела было покинуть сомкнувшееся кольцо, но один из воинов сложил руки в запрещающем жесте.

– До возвращения Первого рыцаря Талемара и вашей свадьбы ты будешь находиться под домашним арестом, – объявила мать, вновь обретая уверенность и свой обычный цвет лица. – У тебя будет всё необходимое. Ты сможешь принимать подруг и сестёр, они помогут выбирать ткани для свадебного платья и причёски. Послушники принесут твои любимые альбомы рисунков и книги. Музыка, танцы, стихи… тебе некогда будет скучать или заниматься вредными глупостями.

– Что? – От негодования девушка не сразу нашлась, что сказать. Сердце взвилось в её груди непокорным огнём, и она бросилась на одного из охранников, пытаясь оттолкнуть. Мускулистому воину в броне не составляло никакого труда выдерживать её трепыхания, он даже не шевельнулся. – Вредными глупостями? Знаешь ли ты, мама, что Велиора больше нет в живых? Что магистр Тэрон убит Орденом Инквизиции?! Что Трир захвачен, и птицам и эльфам больше нет дороги на ту сторону гор?

На лице Верховной жрицы отразилось короткое замешательство, но женщина быстро справилась с эмоциями.

– Мне жаль Велиора, дочка, он был талантливым магом. Но ему не повезло родиться в семье недальновидных отступников, которые имели связи с людьми и закономерно обрекли себя на гибель. Потому я и не желаю, чтобы ты виделась с его отцом или Гаэласом, ничего хорошего из общения с призывателями ты не почерпнёшь.

– Ты не можешь запереть меня! – всё ещё не веря в решение матери, воскликнула Донния.

– Я вынуждена оградить тебя от опасности. – Эльфийка сделала знак воинам. – Ради твоего же благополучия и сохранения доброго имени нашей семьи. Отведите её домой. Охраняйте двери, окна и ворота поместья. Тот, кто упустит мою дочь, лишится головы.

Девушку подхватили под руки, видимо, опасаясь, что она вздумает оказывать сопротивление или колдовать, но она уже поняла, что прямо сейчас вырваться не удастся. В последний раз оглянувшись на мать, Донния стиснула зубы и последовала вместе с неожиданной охраной к выходу из Храма Ньир.

Рыжий огонь с треском плескался в чёрной нише камина. Мелькающие отсветы пламени выхватывали из густой темноты подземного жилища неподвижную фигуру призывателя. Поначалу Лизе подумалось, будто маг заснул или погрузился в глубокий транс, и она долго-долго старалась совсем не шевелиться, чтобы не показать, что к ней вернулось сознание. На этот раз она спала крепко и безо всяких видений, а проснувшись, чувствовала себя абсолютно живой и даже как будто отдохнувшей. Сломанная рука была прибинтована к короткой дощечке и совсем не болела, раны стягивали повязки с душистой травяной мазью.

Девушка незаметно подвигала пальцами ног, попробовала согнуть колени, на всякий случай проверила здоровой рукой, на месте ли её нижняя рубашка и панталончики. В углу, где располагалась постель, было так темно, что через некоторое время Лиза осмелела и аккуратно приподнялась на локте, разглядывая освещённую полукругом часть комнаты напротив камина. Теперь она заметила, что Келлард всё-таки не спит – в его пальцах было одно из принесённых ею перьев магистра Тэрона. Маг задумчиво смотрел в огонь. Его точёный профиль, если не принимать во внимание хмуро сдвинутые брови, живо напомнил ей Велиора. Лоб, нос, губы и подбородок безошибочно роднили этого сурового колдуна с её убитым искателями возлюбленным. Что чувствует сейчас эльф, о чём задумался? Жалеет ли он о размолвке с сыном или считает, что Велиор получил по заслугам за то, что покинул родные края и жил на стороне людей? У Лизы невольно сжалось сердце, и она откинулась назад на подушку, нечаянно скрипнув старой кроватью.

Бесшумно поднявшись, маг приблизился к ней и коснулся прикроватного светильника. Тот медленно, неохотно разгорелся волшебным светом, и Келлард разглядел вжавшуюся в подушку испуганную девчонку. Дочь Гаэласа сверкала на него тёмными глазами, натянув одеяло едва ли не на самый нос.

– Лежи смирно, – сказал он по-эльфийски, подкрепив слова соответствующим жестом.

После этой команды лежать, не подавая никаких признаков жизни, стало невозможно. Всем своим телом, каждой его клеточкой, Лиза ощутила потребность как можно скорее встать или хотя бы сесть. Спина и ноги её начали ныть от длительной неподвижности, да и необходимость справить малую нужду заставила украдкой отыскать глазами заботливо задвинутое под прикроватный стол ведёрко. Впрочем, от мага её судорожные метания взглядом по комнате всё-таки не укрылись, он вздохнул и протянул ей руку, чтобы помочь подняться.

Воодушевлённая приливом сил, Лиза проворно села, спустила ноги с постели и встала. Обманчивая лёгкость продержала её в вертикальном положении несколько секунд. Она хотела попросить мага выйти ненадолго, но тут её накрыла волна сильнейшей слабости, в ушах раздался оглушительный звон, свет камина заволокло тьмой, и если бы Келлард не успел подхватить её, она так и растянулась бы на полу возле кровати.

– Ишь, какая шустрая, – сердито прошипел эльф, усаживая её на край матраса. – Куда побежала?

Она судорожно хватала ртом воздух, не понимая ни слова. Порой Велиор принимался учить Лизу эльфийскому языку, она даже вела специальный блокнот, куда записывала новые слова, но времени на эти занятия им часто не хватало, и влюблённые обходились тем языком, который знали оба, – человеческим. Блокнот, как и все её учебники, тетради и конспекты, записанные на длинных свитках, остались в маленькой башенке в Академии далеко-далеко отсюда. Быть может, их уже нашли искатели и прихватили в качестве доказательств обучения тёмной магии или же попросту бросили в костёр и сожгли.

Счастье любви и радость от общения со строгим, но понимающим учителем разрушились так быстро, что девушка никак не могла осознать: прошло совсем немного времени после захвата Трира. Тёмный лес, где она блуждала, продираясь сквозь заросли кустарника, беспризорные тени возле сумрачного разрыва, долгий полёт (или падение?) в затянутую туманом мглу – всё это произошло совсем недавно. Должно быть, Орден Инквизиции в Академии до сих пор проверяет учеников, а улицы Трира охвачены боями и беспорядками. И Велиор… может, он так и лежит в одном из коридоров, и никто не позаботился о его теле. Лиза вдруг вцепилась в рукав сидящего рядом мага и прошептала:

– Давно вы меня нашли? Сколько я здесь?

Келлард внимательно рассматривал её лицо, словно пытался прочитать на нём смысл сказанных слов, но после только коротко мотнул головой и, убедившись, что падать спасённая девушка больше не собирается, оставил её на несколько минут одну. В этот раз Лиза была осторожна – и когда вставала, и когда наклонялась выдвинуть заветное ведёрко. Возле камина она разглядела ковш с водой и медленно, опираясь на стену, добралась до него. Как смогла, умылась одной рукой и сделала несколько глотков. Когда недоверчивый колдун вернулся, некромантка продумывала обратный путь, робко оглядываясь за спину.

– Я же сказал тебе лежать смирно! – резко бросил ей эльф.

Он пришёл с потрёпанной толстой книгой, желая скоротать ночь за чтением, и по всему было видно, что возня с пациенткой раздражает его ещё больше, чем само её появление в Фэите. Поднимая в лесу бесчувственное тело, он наверняка надеялся складировать его где-нибудь в сырой подвальной нише, чтобы подарить по возвращению другу Гаэласу, а тело посмело не только вставать, но и задавать какие-то непонятные вопросы.

Лиза дрожала от волнения и озноба: несмотря на разожжённый камин, её снова захлёстывал могильный холод. Действия заклинаний и эликсиров целительницы уже ослабевали. И каким-то внутренним чутьём она понимала, что маг хорошо чувствует её состояние. Тёмный дар позволял ему воспринимать без слов и боль, и слабость, и страх подобных существ. Скрипнув зубами, Келлард принёс с постели шерстяное одеяло, грубовато обернул его вокруг плеч Лизы и помог ей сесть у огня. Сам он взялся за кочергу и принялся поправлять поленья.

– Никогда ещё не приходилось быть сиделкой возле больной, – буркнул он, нарочно громыхая кочергой о чугунную решётку.

– Это комната Гаэласа, да? – спросила Лиза, обводя рукой окружающее пространство.

Эльф понял, утвердительно кивнул и отбросил своё орудие на поленницу.

– А где он сейчас? Где мой отец? – тихо, но настойчиво принялась выспрашивать девушка, буравя мага отчаянным взглядом.

– Далеко, – дёрнул плечом Келлард. – Вечно впутывается в какие-то неприятности на другом конце света.

Губы Лизы дрогнули в слабой улыбке. Хотя она и не поняла ни слова, в интонациях мага ей почудилось скрытое тепло. Дрова в камине разгорелись с новой силой, жар добрался до промёрзших косточек некромантки, и через какое-то время она немножко высунулась из своего шерстяного кокона. Келлард пробегал глазами страницы потрёпанного фолианта. Было видно, что он не читает, но ищет определённую информацию, иногда зацепляясь за рунические формулы или маленькие рисунки на полях книги.

– Сколько тебе лет? – вдруг спросил он, даже не взглянув в её сторону. Кончик пальца он удерживал на затёртом до дыр рисунке.

Этот вопрос был записан у Лизы в блокноте, и она сразу поняла его и ответила так же по-эльфийски:

– Восемнадцать.

– Это хорошо, – чуть мягче сказал эльф. – Другого выхода у нас всё равно нет.

Она потянулась и подобрала лежащее у колена мага перо Тэрона.

– Вы думаете, я всё-таки смогу занять место магистра? У меня получится? Ну… когда я окончательно выздоровею.

Келлард выхватил перо из её пальцев и заложил на выбранной странице:

– Я не знаю, – вновь раздражаясь от человеческой речи, сказал он, – пусть Гаэлас решает.

Кажется, только в этот момент Лиза начала понимать, что все обрывочные и не совсем понятные ей разговоры о таинственном эльфийском некроманте были правдой. Прежде образ Гаэласа представлялся ей словно ненастоящим, вымышленным. Так люди в деревнях иногда выдумывают не существующих в действительности демонов и прочих теневых сущностей, которые якобы проникают к ним в дома, портят детей болезнями, а молодых девушек и парней – развратными сновидениями. Бывали случаи, когда дело доходило до Ордена, и в указанное селение приезжали инспекторы и искатели в надежде обнаружить подпольного колдуна, смущающего честный люд призывом нечестивых тварей. Чаще всего расследование начиналось и заканчивалось уже на стадии опроса очевидцев. Выяснялось, что демона видела соседка кузины подруги или брат свата кузнеца на четвёртый день запоя.

Отогревшись, Лиза всё думала о том, что Гаэлас иногда живёт в этой скромной тёмной комнате с закопчённым потолком, что сидит вон на том вычурном стуле с круглой резной спинкой, а его вещи наверняка висят вон в том угрюмом шкафу, над которым болтаются клочья паутины. Ей хотелось бы прикоснуться и к его одежде, и к небрежно брошенному на столе костяному гребню и высохшей чернильнице, но ещё сильнее – увидеть его, наконец. Душа её пока не набрала достаточно сил, чтобы окончательно поверить в смерть Велиора. Она мысленно притрагивалась к страшным воспоминаниям, но тут же отталкивала их прочь, чувствуя опасный край.

– Ты не видела, как умер мой сын Велиор, – не спросил, но утвердительно сказал колдун, крепко ухватив края шерстяного одеяла и подтянув Лизу к себе.

Взгляд эльфа был чёрным и острым, девушка не сразу сообразила, что радужки глаз у него тёмно-зелёные. Он словно ввинтился ей в голову пронизывающим и пытливым взором. Лиза поняла смысл вопроса. Она знала слова «умер» и «сын», а имя любимого звучало на всех языках одинаково.

– Я уже говорила, что не видела, – испуганно потрясла головой она.

– Я думаю, что он жив, – не отпуская девушку, проговорил Келлард. – И когда вернётся Гаэлас, он сможет дать мне точный ответ. Некроманты умеют заглядывать туда, где обитают души мертвецов. Он позовёт моего сына, и, если тот не откликнется, значит, он жив.

Маг старался говорить медленно и разборчиво, но юная некромантка больше следила за его мимикой и отсветами огня на дне эльфийских глаз. Вместо чёрного отчаяния она разглядела в глубине его зрачков призрачную надежду. Сами собой пришли на ум аккуратно начертанные в блокноте слова, и Лиза неуверенно сложила их в вопрос:

– Ты думаешь… Велиор есть в мир живых?

Он вдруг облегчённо вздохнул и улыбнулся ей, не сумев скрыть радость от её понимания. Вскочив на ноги, маг бросился прочь из комнаты и вскоре вернулся с небольшой фигуркой и чем-то тускло блестящим.

– Возьми, – сказал он, вкладывая в руки Лизы вырезанную из дерева игрушку.

Она раскрыла ладони и начала рассматривать потёртую лошадку, на которой потускневшими от времени красками были нарисованы самые настоящие седло, сбруя и даже защитные пластины. Это был эльфийский боевой скакун с длинными ногами и развевающейся на ветру гривой. Лиза погладила отполированную детскими ручками спину коня и прикрыла глаза, представляя Велиора маленьким мальчиком, сидящим на ковре в гостиной среди разбросанных игрушек. «Это моё!» – сказал кому-то пятилетний эльф, стискивая в руках любимую фигурку и неосознанно ещё вдыхая в мягкое и тёплое дерево толику собственной магии, навсегда присваивая игрушку себе. И теперь, спустя много лет, детская вещица продолжала хранить живую искорку дара, оставленную Велиором. Она теплилась внутри, и Лиза странным образом чувствовала связь, тонкую магическую нить, уходящую куда-то вдаль.

– А теперь это, – Келлард протянул ей второй предмет, оказавшийся ожерельем из молочно-белых и голубых отполированных камней, искусно собранных на золотистую цепь.

Сомнений не оставалось: женщины, что когда-то носила украшение на изящной эльфийской шее, не было в живых. Невидимые нити волшебства были оборваны, а следы от присутствия дара напоминали безжизненное облачко пепла. Весь следующий час или даже больше Лиза попеременно сжимала в руках игрушечного коня, ожерелье и жесткое прохладное перо магистра Тэрона и в конце концов уверилась в том, что Келлард прав. Измученное сердце забилось от невозможной, но такой притягательной надежды, глаза переполнились слезами, и она долго ещё сидела, неловко утираясь рукавом и беззвучно всхлипывая.

– Перестань, – не выдержал наконец маг и сунул ей брошенное на стуле полотенце, – Донния сказала, что тебе нужно тепло, а не новые волнения. Ты должна спать.

Лиза хотела возразить, отчётливо разобрав последнее слово – «спать», но силы её уже иссякли, и она, прижав к груди игрушку, покорно позволила Келларду обнять себя. Когда маг донёс её до кровати, она уже вновь провалилась в сон.

– Привязать тебя, что ли, чтобы не вставала, – сердито проворчал он, досадливо укрывая больную одеялами.

До самого утра он просидел, перелистывая книгу и делая пометки на её истёртых полях. Он надеялся, что наутро придёт Донния и избавит его от дурацких обязанностей сиделки при пациентке. Но прошёл целый день, а за ним ещё одна ночь, и вот уже следующий день клонился к закату, а жрицы всё не было.

Зверинец принца Лориона располагался на одной из плоских крыш дворца, окружённой четырьмя светлыми узорчатыми башнями. Причудливые зверьки с золотистыми и серебряными шкурками суетились в добротных и просторных вольерах, на жёрдочках сидели длиннохвостые яркие попугаи с жаркого юга и белоснежные вороны и совы из-за Северных морей, в небольшом фонтане посреди площадки плескались диковинные пучеглазые рыбы.

– Красивые, правда? – Принц остановился у клетки, где настороженно замерли ядовито-зелёные ящерицы с алыми, как кровь, полосами по обе стороны гибких тел. Иногда одна из рептилий молниеносно выбрасывала длинный раздвоенный язык и хватала муравьёв, беззаботно ползающих по трухлявой коряге.

– Да, – односложно ответила Донния, не поднимая глаз.

Приставленная матерью охрана осталась ждать её внизу, на мраморных ступенях здания. Принц не допускал в свои владения никого из посторонних, объясняя это тем, что незнакомые солдаты или слуги могут напугать животных. Он просунул палец между прутьев и, прикоснувшись к хвосту неподвижной ящерицы, погладил блестящую чешую.

– Безмозглые южане считают этих чудесных созданий смертельно опасными, они верят, что того, кто дотронется до кожи кровавой агамы, настигнет проклятие, – эльф коротко хохотнул и обтёр палец об узкие брюки цвета слоновой кости. – Как можно верить в подобный вздор, сестра Донния? Ты веришь?

– Нет, – так же тихо выдохнула она.

– Посмотри на меня, – приказал Лорион и провёл холодным пальцем по щеке жрицы.

Она подняла голову. Бездонные небесные глаза были полны отчаяния. Принц криво усмехнулся.

– Вижу, домашний арест не идёт тебе на пользу. Ты едва держишься на ногах и бледна, как заблудившаяся в мире живых тень. Именно поэтому я беру тебя на прогулки. Первый рыцарь расстроится, если невеста будет похожа на мертвячку!

Донния не ответила, покорно следуя за юношей, который часто останавливался, чтобы почесать зверька или постучать по стеклянной стенке очередного террариума. От ослепительного солнца на крыше были устроены навесы и тенты, высокий парапет и тяжёлые ширмы прикрывали диковинных зверей от возможных сквозняков. Жрица понимала, что принц Лорион позвал её вовсе не затем, чтобы похвастаться пушистыми голубоватыми белками, чьи шкурки сияли искрами ледяной магии, или очередной крылатой жабой в большущих бородавках. Его главная пленница содержалась не здесь, а этажом ниже, но путь на потайной балкон лежал через зверинец.

Каблуки эльфийских сапог звонко простучали по металлической винтовой лестнице, когда принц нетерпеливо сбежал вниз и выжидательно уставился на Доннию. Целительница не успела подготовиться и переодеться – из комнаты её вытащили в домашнем платье и наскоро надетых башмачках. Времени хватило только на то, чтобы провести по волосам расчёской и подхватить их лентой. Когда жрица выходила из родительского поместья в сад, мать взволнованно оправдывалась перед принцем, очевидно, стараясь в чём-то убедить самонадеянного сына короля. Донния отметила, что под взглядом юноши её мать словно забывает о том, что она Верховная жрица храма Ньир и превращается в писклявую фрейлину. В чём была причина такого поведения, можно было только догадываться. Придержав подол, Донния осторожно спустилась на балкон, где, вытянувшись по струнке при виде принца, замерли дворцовые стражи с золочёными пиками.

– Оставьте нас, – небрежно махнул рукой Лорион, и те в мгновение ока исчезли в проходе между стенами.

Вольер с пленницей был окружён магической защитой: сразу за решёткой тянулась пелена мерцающего тумана. Волшебный барьер не позволял никому приближаться к прутьям, а также надёжно отгораживал девушку-оборотня от внешнего мира. Вздумай она кричать или подавать телепатические сигналы своим сородичам, которые могли пролетать над страной эльфов в поисках пропавшей дочери правителя, защита не дала бы ей этого сделать. Принц Лорион вытащил из кармана круглый предмет, напоминающий зеркальца, которые всегда носили при себе модницы, направил его на барьер и коснулся пальцем символа, что был начертан посередине узорчатой пластины.

Магический заслон испарился, и Донния увидела знакомую хрупкую фигурку, сиротливо сидевшую в дальнем углу. Юная птичка вскинула взъерошенную светловолосую голову и в один миг вскочила на ноги. Её небольшое изящное тело было покрыто мягкими серебряными пёрышками, тонкие руки обтягивала прозрачная ткань рубашки, похожая на вуаль. В такой промежуточной форме пленница пребывала в то время, когда её никто не беспокоил, но стоило только появиться принцу или слуге, что приходил убираться в вольере, как девушка тут же оборачивалась птицей.

– Снова не желаешь говорить со своим господином, глупая курочка? – вопросил Лорион, складывая руки на груди и впиваясь в узницу жадным взглядом.

– Она не хочет говорить, – прошептала Донния и подошла вплотную к решётке.

– Так заставь её! – капризно наморщился принц. – Я устал от её выкрутасов. Скажи, что я отправлю эту цыплячью принцессу на кухню и велю приготовить из неё суп для всех моих подданных. Хотя нет, стой, не говори! Попроси её сбросить пёрышки и показать истинное обличье.

Жрица беспомощно обернулась через плечо. Все попытки наладить общение с пленницей заканчивались одинаково: она принимала птичью форму и в лучшем случае пугала назойливого юношу оглушительным криком, от которого закладывало уши. Если же Лорион на время удалялся, оставив Доннию наедине с несчастной девушкой, та принималась умолять выпустить её на волю. К сожалению, целительница никак не могла расправиться со сложным замком, который помимо стальных задвижек был снабжён и ядовитыми шипами.

– Принц Лорион просит тебя принять человеческую форму и поговорить с ним, – в который раз сказала Донния и прильнула лбом к холодным прутьям. – Пожалуйста, сделай это.

Птичка настороженно прислушивалась, замерев в двух шагах от жрицы. Сейчас она подпрыгнет, сверкнёт дымчатым оперением и приземлится на циновки вольера не на узкие босые ступни, а на когтистые серые лапы.

– Он говорит, что не причинит тебе зла, – тихо продолжила целительница, не сводя глаз с задумавшейся пленницы.

– Что ты сказала ей? – прищурившись, уточнил Лорион и прикоснулся к плечу Доннии.

Руки молодого эльфа едва заметно дрожали от волнения и предвкушения. Птичьего языка он не знал, а потому переводчик был необходим, но он хорошо изучил повадки своих экзотических зверюшек. Птица действительно заколебалась, но, вот досада, сочувственное выражение её тёмных глаз было адресовано не ему, доброму хозяину зверинца, а непокорной упрямой жрице.

– Я сказала, что вы не будете обижать её, – вздохнула Донния и опустила веки.

Напряжение и усталость последних дней давали о себе знать: если бы не надёжная опора, она бы уже упала на колени на отполированные плитки балконного пола. Мать приставила к ней круглосуточную охрану из пяти вышколенных рыцарей-храмовников, которые день и ночь находились рядом. Она не могла ни выйти из комнаты без сопровождения, ни даже открыть окно, чтобы впустить в помещение свежий воздух.

Служанку, что прибирала в комнатах Доннии и её сестёр, перевели на кухню, вместо неё приходила угрюмая и молчаливая рабыня, не поднимавшая глаз и не отвечавшая ни на какие просьбы девушки. О том, чтобы передать весточку Келларду, не приходилось и мечтать – даже встречи с послушницами проходили в присутствии матери и её доверенных солдат. Глубокой ночью Донния выбиралась из постели и приникала лицом к стёклам в надежде что-нибудь разглядеть в темноте растущего снаружи сада. Она знала, что любимый не оставит Лизу одну и не станет рисковать в попытках пробраться в поместье, но всё же так было чуточку легче переносить заключение. Мечтая увидеть среди освещённых луной дорожек знакомый силуэт в скромном балахоне призывателя теней.

– Разумеется, я не стану причинять ей боль, – ласково промолвил принц, стискивая плечо Доннии.

Она не успела и опомниться от тягостных мыслей, как Лорион ухватил её за шею и крепко прижал к клетке, другой рукой выхватив из-за пояса длинный стилет. Леденящая сталь коснулась щеки жрицы.

– Но я могу с лёгкостью сделать больно твоей подружке, если ты не прекратишь меня игнорировать! – прошипел он и чуть повернул остро отточенное лезвие.

– Что вы делаете? – Донния испуганно дёрнулась, и нож принца резким движением рассёк ей щеку.

Горячая кровь заструилась по шее девушки, крупными каплями начала капать на платье. Птица протестующе закричала, её большие глаза потемнели от нахлынувшего негодования.

– Заставь её говорить со мной, немедленно! – истерически вскрикнул Лорион.

К удивлению жрицы, у королевского отпрыска в руках оказалось гораздо больше силы, чем можно было предположить, исходя из его стройного телосложения. Окровавленный стилет вновь чиркнул по беззащитной коже Доннии, теперь уже от шеи до ключицы, где был край навсегда испорченного платья.

– Пусть обернётся человеком или вы обе получите по заслугам! – уже во весь голос кричал принц, силясь перекричать оглушительные вопли оборотня.

Заслышав суматоху, на балкон прибежала отправленная восвояси охрана. К этому моменту птичья девушка уже перекинулась в пернатое обличье и остервенело бросалась на прутья клетки, стараясь дотянуться острыми когтями до ненавистного мучителя.

– Держите её! – изо всех сил толкнув Доннию под ноги стражам, приказал Лорион.

Увидев кровь на руках принца, солдаты охраны моментально скрутили жрицу, заломив ей руки за спину и схватив за волосы.

– Она напала на вас, Ваше Высочество? – обеспокоенно спросили они.

– Хотела, но у неё ничего не вышло. – Эльф брезгливо стряхнул с пальцев липкую кровь.

– Велите бросить её в темницу? – поинтересовался старший из воинов.

– Не стоит поднимать шумиху из-за столь незначительного инцидента, – всё ещё дрожащим от негодования голосом рассудил принц. – Я давно знаю сестру Доннию и сам решу вопрос с её наказанием. Отведите её в мою тайную комнату.

– Вам следует сообщить обо всём Его Величеству! – недоверчиво покачал головой королевский стражник. – Если имело место покушение на вашу жизнь…

– Я сам решаю, что мне следует, а чего не следует! – взвизгнул Лорион. – Будете трепать языками, все окажетесь в клетках, как зверьё!

– Позвольте хотя бы взять оружие в качестве доказательства. – Воин протянул обтянутую кожаной перчаткой ладонь, чтобы забрать из трясущихся липких рук принца перепачканный кровью стилет.

– Вы смеете сомневаться в моих решениях? – изменившись в лице, топнул ногой юный эльф.

Стражи переглянулись и повели жрицу прочь, в тёмные хитросплетения дворцовых коридоров. За их спинами продолжала хрипло каркать взбудораженная птица-оборотень.

***

Донния старалась не издавать никаких звуков, пока её бесцеремонно волокли незнакомыми лестницами и поворотами. Она почти ничего не видела по сторонам: стражи замка шли слишком быстро, и жрица больше беспокоилась о том, чтобы не споткнуться и не упасть. Она была уверена, что, в случае чего, ей не дадут подняться, а грубо поволокут дальше, ничуть не заботясь о синяках и вероятных переломах. Всего несколько часов назад ей казалось, что нет ничего ужаснее домашнего ареста и невозможности вновь навестить Келларда, а теперь даже надежда вырваться из рук принца Лориона живой таяла с каждой минутой.

В руках старшего из сопровождающих загремели ключи – тяжело и неторопливо. На миг Донния успела поднять голову и осмотреться. Тёмный коридор тускло освещался единственным догорающим факелом, узкое окошко в его торце было забрано массивной чугунной решёткой.

– Ваше Высочество, эта жрица обещана Первому рыцарю Талемару, – как можно учтивее сказал воин, высокий и широкоплечий.

У девушки мелькнула мысль, что при желании он мог бы двумя пальцами свернуть капризному и жестокому принцу шею или выбить из него дух единственным лёгким тычком в грудь. Безнадёжно. Никто и никогда не пойдёт против королевской семьи, рассчитывать на это было глупо. Все – от королевских советников, казначеев и военачальников, Верховной жрицы, купцов и магов из Гильдии до самого последнего слуги-полотёра – знали, что за предательство их ждёт смерть. Даже неосторожное слово, брошенное в сторону членов правящей семьи, может обеспечить болтуну место в тюрьме Фэита или незабываемые каникулы на рудниках Вечных гор.

– Заткнись и открой дверь! – побелевшими от гнева губами приказал Лорион.

Страж повернул голову, и Донния поймала его виноватый взгляд, который так не подходил к суровому, закалённому службой и холодными ветрами лицу. Он словно хотел сказать ей «прости», хотя прежде смотрел на жрицу и её послушниц совсем иначе – восторженно, как на недосягаемые сокровища. Служительниц Храма Ньир не отдавали за простых военных, в каком чине они бы ни находились. На место рядом с одной из жриц могли претендовать лишь рыцари благородного происхождения.

В тайной комнате было темно. Застывший несвежий воздух хранил в себе запахи мокрого дерева и старого железа. Где-то шумно плескалась вода, словно в глубине помещения располагался бассейн или резервуар, который вдруг ожил от громких шагов вошедших.

– Сюда, – скомандовал принц, ухватившись за рукав Доннии и больно впиваясь в её плечо длинными и жёсткими пальцами.

– Велите зажечь свет? – спросил за спиной жрицы глухой, будто испуганный голос.

– Не стоит раньше времени пугать мою дорогую гостью, – ядовито произнёс Лорион. – Разместите её с удобством и убирайтесь вон.

Удобства представляли собой каменную колонну, в которую намертво были вмонтированы проржавленные цепи с кандалами и кольцо, тут же обхватившее раненую шею девушки холодной удавкой. Руки вздёрнули вверх и закрепили в железных наручниках, ноги примотали цепью с чем-то массивным, напоминающим огромный камень, на конце.

– Если мы имеем дело с государственной изменой… – вновь начал страж, всё ещё не терявший надежды спасти ситуацию, – то было бы разумнее, как бы это вернее сказать, доверить дело королевским палачам и судьям.

Доннии показалось, что принц слегка призадумался. Он прошёлся взад и вперёд мимо неё, цокая языком и хватая ртом застоявшийся воздух.

– Мы имеем дело с непослушанием, – решил наконец он. – Моя жизнь в безопасности, а потому требую оставить меня наедине с этой лунной шлюхой и ожидать снаружи. И да, принесите мне хороший факел, я хочу познакомить Доннию с тайной комнатой.

– Пожалуйста, сообщите моей матери… – отчаянно крикнула девушка уже в спину уходящим стражам, но никто не обернулся.

Глаза ослепил свет яркого огня, а следом принц размахнулся и с силой ударил её по лицу.

– Хочешь, чтобы я позвал твою мамочку? – нервно засмеялся он.

– Вы знаете, что я ни в чём не виновата! – рванувшись изо всех сил, выдохнула жрица.

Жгучий удар придал ей сил, выдернул из тягостного оцепенения. Лорион сделал вид, что ничего не услышал. Он медленно обошёл вокруг колонны, проверяя крепления кандалов и потирая руки.

– Или хочешь, чтобы я привёл сюда твоего драгоценного призывателя? Слышал, что когда-то он побывал в лапах Ордена Инквизиции, поэтому удивить его моими игрушками будет непросто! Но для такой сладкой парочки, как вы, я постараюсь.

«Он знает, он знает», – сердце тревожно заколотилось в её груди, заполняясь первобытным страхом.

– Да, я знаю, – презрительно скривив губы, промолвил Лорион, будто прочитав её мысли. Его бледное лицо казалось совсем мёртвым рядом с рыжим и живым пламенем факела. – Верховная жрица, твоя милая добрая мамочка, так переживает за твой будущий брак, что поделилась со мной опасениями. Ты слишком много времени проводила в подземельях этих гадких колдунов, а так можно и цвет лица потерять, и не успеть подготовиться к свадьбе, не правда ли? И тогда я посоветовал ей запереть тебя в поместье. Это было из лучших побуждений, моя дорогая сестра Донния.

– Призыватели тоже ни в чём не виноваты, – дрожащим голосом сказала жрица.

– Разумеется, нет, – тонко улыбнулся принц. – Никто никогда не бывает виноват, а чувство вины тем не менее отравляет души. Что ж, зря ты не хочешь позвать сюда этого, как его там, Келларда? Уверен, он получил бы удовольствие от созерцания твоих прелестей.

Сказав так, сын короля неторопливо придвинул вертикальную подставку для факела, закрепил в ней источник света и начал осторожно резать на девушке платье – снизу вверх, отпарывая от подола большие клоки ткани и отбрасывая за спину. Когда он добрался до талии и взрезал туго затянутый шёлковый пояс, Донния не удержалась и вскрикнула от испуга.

– Что вы делаете? – едва слышно прошептала она.

– О, не беспокойся, – облизнув пересохшие губы, ответил Лорион. – Платье всё равно было испорчено.

Холодный стилет скользнул по груди, так легко разрезая ткань, словно она была соткана не из прочных нитей, а из сливочного масла. Взору принца открылась прекрасная картина. Нежная грудь девушки испуганно трепетала под уверенными движениями ножа, который теперь ни разу не оцарапал кожу. Прежние раны продолжали сочиться кровью, и Лорион задумчиво размазал застывающую на воздухе струйку по шее девушки.

– Ты удостоилась особой чести, сестра Донния, – тихо сказал он и расправился с последней полоской кружева, прикрывавшей низ живота девушки, – прежде я никогда не принимал участия в судьбах храмовых девиц, этим занимались Верховные жрицы и советники моего добросердечного папеньки. Иногда своё слово говорила и королева. Но ты так искренне была готова помогать мне со зверюшками, так трогательно возилась с ними, что и я решил отплатить тебе добротой. Первый рыцарь должен был жениться на твоей сестре, если помнишь…

– Да, – замерев и не зная, чего ожидать, ответила она.

– Это я убедил короля и советников в том, что женить его нужно на тебе! Я видел, как он смотрит в твою сторону, и пообещал ему тебя. Не сомневаюсь, именно это и поможет ему выиграть войну с орками. Обещание вот этого чудесного тела в придачу ко всяким скучным воинским почестям.

Несколько долгих секунд молодой эльф разглядывал обнажённую жрицу прищуренными бронзовыми глазами. Уголки его тонких губ недовольно подрагивали.

– А что я получил от тебя вместо благодарности? – повысив голос, спросил он и махнул стилетом в опасной близости от лица Доннии, отчего та вскрикнула. – Пока мой рыцарь сражается, ты не теряешь времени, изменяя жениху с каким-то теневым выродком, живущим в подвале, как крыса! Что же это ещё может быть, как не измена короне?

Девушка судорожно вздохнула и стиснула зубы.

– Помимо этого, ещё и замышляешь выпустить из клетки мой самый ценный в коллекции экземпляр! Шушукаешься с моей птичкой на её языке и думаешь, будто я не вижу ваших намерений? О, я замечаю всё, поверь! У меня много пар глаз в этом городе, а ушей – и того больше!

Струйка пота скатилась по напряжённому лбу принца, но он не обратил на это никакого внимания. Выхватив факел, юноша поспешно обошёл всю комнату, зажигая источники света один за другим. Последними вспыхнули две масляные жаровни, и Донния увидела в нескольких шагах перед собой тёмное беспокойное озерцо. Поверхность его беспрестанно колыхалась, словно кипела, из глубины всплывали и лопались огромные пузыри.

Лорион остановился напротив длинного стола и теперь задумчиво смотрел на аккуратно разложенные на тряпицах инструменты для пыток. Иногда он нервно передёргивался или ухмылялся, завладевая то странно изогнутыми железками, то щипцами или набором зазубренных игл, и каждый раз оборачивался к Доннии, чтобы посмотреть на её реакцию. Жрица становилась всё бледнее и бледнее, но никак не могла понять, чего стоит бояться больше: угрожающих предметов или чёрной кипящей воды посреди тайной комнаты.

– Смотрю, тебя пополам разрывает любопытство, – хихикнул принц и взял длинный прут с крючком на конце. – Что ж, я покажу тебе ещё одного весьма ценного зверька из моей коллекции!

Лорион нацепил на крюк кусочек кружева, недавно сорванного с девушки, и, подойдя к бассейну, обмакнул его в неспокойную воду, а затем сразу поднял вверх. С оглушительным рёвом из воды выскочило гигантское шипастое чудище, сцапало трусики жрицы вместе с прутом, который принц едва успел выпустить, и нырнуло обратно, окатив юношу брызгами с головы до ног.

– Жрёт всё подряд, – захохотал Лорион, отряхиваясь. – Двух маленьких послушниц твоей матери сожрал за пять минут, ни косточки не осталось!

Донния вспомнила, как прошлой осенью из Храма Ньир исчезли две совсем юные девушки. Верховная жрица отправила их на склоны гор собирать семена белых лунников, чтобы под зиму посеять цветы в Сумеречном саду. Тринадцатилетние эльфийки так и не вернулись, но охотники говорили, что в тот день над ущельем вились птичьи оборотни. В Храме решили, что послушницы забрались слишком высоко и сорвались вниз, а вполне возможно, что вредные птицы помогли им в этом. Искать девочек больше не пытались, но уже тогда Донния подумала, что история выглядит довольно странной: оборотни не трогают лунных жриц от начала времён и уж тем более не имеют привычки скидывать в ущелье беззащитных детей.

– Мой придворный маг говорит, что визги этих малявок до сих пор мешают ему спать! – похвастался принц, возвращаясь к Доннии.

– Вы… убили их, – прошептала целительница.

Смертельный холод исходил от колонны, к которой её приковали, и теперь Донния окончательно поняла, что это было. Здесь уже не раз страдали и умирали девушки, их предсмертным ужасом пропитались эти стены, эти неподъёмные цепи, эти столы и скамьи, расставленные повсюду. Лавка из светлого дерева справа была покрыта тёмными пятнами, а кое-где хранила следы ногтей и зубов тех, кому довелось побывать на ней. Что нужно было проделывать над несчастными, чтобы заставить их драть и грызть твёрдые доски настила? Об окованном железом сундуке в углу было лучше ничего и не думать, хотя жрица теперь из первых уст знала, как сын короля избавляется от ненужных улик.

– Вижу, тебе здесь нравится, не правда ли? Немного холодно, но это ничего, я знаю, как согреть мою дорогую гостью.

В руках принца вместо стилета была теперь блестящая плеть. Пять её упругих хвостов светились синеватыми искрами зачарования.

– Творение нашего изобретательного Урфа. Человек, а знает о магии куда больше некоторых пятисотлетних эльфов!

Донния вздрогнула, когда Лорион поднёс рукоять плети к её лицу и дотронулся изгибами чёрных кожаных хвостов до её губ. Она ожидала ощутить магический ожог или удар электрического заряда, но ничего подобного не произошло. Урф, лихорадочно думала она, старый уродливый маг с единственным уцелевшим глазом, несколько лет назад с позором изгнанный из Гильдии призывателей теней. Вот почему принц говорил, что ему служит больше ушей, чем глаз! Келлард отзывался о старике-предателе только сквозь зубы, неизменно сплёвывая всякий раз, когда приходилось произносить имя негодяя. Призыватели были уверены, что Урф намеренно выдал расположение некоторых убежищ Ордену, причём не только чтобы сберечь собственную шкуру, но и чтобы избавиться от более талантливых конкурентов.

– О нет, эта игрушка действует по-другому, – улыбнулся принц, поглаживая и расправляя длинные хвосты плети. – Она придумана нарочно для таких, как ты. Сейчас я покажу!

Её никогда не били – ни в детстве, ни в юности. Если волею судьбы ей приходилось наблюдать, как приводят в исполнение какое-либо наказание, то восприимчивая от рождения Донния всегда прикрывала глаза руками или отворачивалась. Обрывочные и неохотные рассказы Келларда о застенках Железной Крепости приводили её в глубокий ужас, и она подолгу сидела притихшая, окружая себя и любимого целительной энергией, только чтобы немного развеять боль от нахлынувших на него воспоминаний.

Первый же удар выбил из неё весь воздух, жгучая боль заставила беспомощно биться в крепких оковах, хотя было ясно, что железных креплений ей никогда не одолеть. Второй, как ей показалось, в клочья разорвал кожу на животе, а третий – на бёдрах. Всё, что происходило дальше, слилось в нескончаемый крик, звенящий в её ушах и обдирающий горло, и крохотные паузы, во время которых нельзя было даже схватить необходимый глоток воздуха, заполнялись довольным хохотом принца. Когда сознание готово было уже оставить девушку, Лорион остановился и взял её за подбородок.

– Думаешь, это хорошая идея – падать в обморок? Я ведь обещал согреть тебя, а не убить! Скажи, что тебе со мной горячо! Ну, скажи!

Донния с трудом разомкнула веки и увидела его глаза совсем близко – они возбуждённо сияли. Принц отбросил плеть и провёл руками по истерзанному телу жрицы. Его прикосновения вновь заставили её закричать, но из груди вырвался только беспомощный хрип.

– Да, да, мне тоже нравится с тобой, – дрожащим голосом заверил её Лорион и всем телом прильнул к колонне, прижимая эльфийку к холодному камню.

По движениям его пальцев она поняла, что принц расстёгивает пуговки на брюках, прерывисто дыша ей в ухо.

– Нет, я прошу вас… – шёпотом взмолилась она, собрав все крохи последних сил, – не надо…

Он принялся жадно целовать и покусывать её грудь, лишь едва задетую случайными ударами плети.

– Проси ещё, – потребовал он, заглядывая в её глаза, – жарче и искренней! Проси меня взять тебя!

Донния замерла и крепко сжала губы.

– Жаль, я думал, ты осознала свою вину. Придётся повторить наш урок! – Лорион нехотя оторвался от своей жертвы и начал шарить у себя под ногами.

Ближайшие планы королевского отпрыска внезапно нарушил шорох стоптанных башмаков и стук клюки о каменный пол. Из тёмного прохода вынырнула растрёпанная седая голова Урфа, а после появился и сам придворный маг – кривоногий, одноглазый и горбатый. Его маленький, вечно красный уцелевший глаз с ног до головы оглядел Доннию, а после переключился на принца.

– Уж простите, ВашВысочство, что смею отвлекать от столь сладкого занятия…

– Проваливай, Урф! – принц, который секунду назад ползал по полу со спущенными штанами, вскочил и оттолкнул нежданного посетителя тайной комнаты. – Я занят!

– Несомненно, да-да, я вижу, – едва устояв на ногах, покивал старик, – однако же отец желает вас видеть немедленно в главной королевской зале. Прибыли гонцы с восточного фронта. Мы одержали победу, мой дорогой хозяин!

«Хозяин». Сквозь волны боли и отвращения Донния вспомнила, как Келлард рассказывал о предателе и о том, что тот называет принца хозяином, словно добровольно продался ему в рабство. Урф переложил клюку в левую руку, а правой потянулся к девушке.

– Рад, что игрушка пришлась вам по душе, однако придётся на время прервать игру.

Лорион тяжело дышал, но слова о короле, гонце с востока и победе над орками будто бы пробудили его задремавшее было сознание. Медленно, но верно он приходил в себя, с досадой поглядывая на жрицу.

– Вылечи ей раны на лице и шее, – приказал он магу. – Всё, что ниже груди, оставь как есть. Я хочу, чтобы Первый рыцарь знал о наказании его невестушки. Мне интересно будет посмотреть на его лицо после первой брачной ночи.

Спустя мгновение старый Урф и Донния остались в тайной комнате одни. Маг неторопливо принёс ключи, разомкнул удерживающие жрицу кандалы и вскоре усадил полубесчувственную девушку на ту самую страшную лавку. Опустив голову, Донния увидела, что, вопреки ожиданиям, плеть оставила на коже не кровавые следы, а вздувшиеся чёрные полосы.

– Ты не сможешь их исцелить, – ткнув пальцем в голый живот жрицы, хихикнул маг. – Это особое теневое проклятие, лекарство от которого есть только у меня!

В тот миг ей было всё равно, как и тогда, когда Урф аккуратно призвал сияющие сгустки целительного света и занялся порезами, оставленными стилетом. Да, этот человек искусно владел заклинаниями и способен был потягаться силой с лучшими эльфийскими магами, но девушка не могла смотреть ни на его сухие, обтянутые жёлтой кожей руки, ни на лицо, так похожее на высохший пергамент. Она не помнила, как оказалась в родительском поместье, кто уложил её в постель и накрыл холодным, ласкающим раненую кожу шёлковым одеялом. Всё, что было с ней в последующие часы, заполняла лишь нескончаемая боль. И только когда Донния осталась с ней наедине и сжалась под одеялом в комочек, сознание милостиво покинуло её и не вернулось до следующего полудня.

– Что ты делаешь, безмозглая девчонка? Немедленно слезай!

Холодный, не терпящий возражений тон Келларда был куда понятнее слов. Уже несколько дней они именно так и общались – интонациями, жестами, взглядами. И теперь Лиза понимала, что призыватель не сердится по-настоящему, а проявляет беспокойство за вверенную ему пациентку. За дочь его близкого друга и соратника. За девушку, которая была какое-то время рядом с его сыном Велиором. В два шага преодолев разделяющее их расстояние, маг ухватился за спинку стула и выжидающе уставился на девушку. Он хмурился, но не был зол.

Лиза смотрела на него сверху вниз. В здоровой руке она держала швабру, на которую была намотана влажная тряпка. Клочьев паутины над шкафом Гаэласа уже не наблюдалось, но вдалеке, в самом углу, ещё белели пыльные обрывки разорванных паучьих сетей. Дотянуться до них с первого раза не получилось.

– Я не могу всё время лежать и сидеть, тем более в такой грязной берлоге! – возразила девушка.

С каждым днём Лиза чувствовала себя лучше, несмотря даже на то, что добрая жрица Донния больше не приходила, чтобы поддержать её целительными заклинаниями. Они с колдуном обходились травяными эликсирами из его лаборатории да остатками пахучей мази, которая чудесно заживляла раны. Ранним утром и поздним вечером Келлард разводил огонь в камине и располагался в тёплом круге света со своими записями и растрёпанными старыми книгами. Если Лиза была в силах, то она усаживалась рядом, завернувшись в покрывало, и украдкой наблюдала за работой призывателя. Её собственный дар всё ещё дремал где-то глубоко внутри – любая попытка воспользоваться им приводила к тому, что некромантке вновь становилось плохо и приходилось укладываться в постель.

В первый и второй день руки Лизы так дрожали от волнения и слабости, что Келлард был вынужден кормить её с ложечки. Суровому магу пришлись не по нраву подобные процедуры, он заметно нервничал и скрипел зубами, готов был, как мерещилось девушке, расколотить миску с супом или кашей, но всё же доводил кормление до конца и только после безудержно ругался где-то в недрах подземелья, гремя посудой. На третий день Лизабет справилась с завтраком сама, а на четвёртый уже не просто разгуливала по комнате Гаэласа, но и решила затеять уборку.

В родительском доме она отродясь не видывала такого толстого слоя песка, пыли и паутины. Сония и Эдвин были лекарями, а потому и клиника, и просторный светлый дом Сандбергов всегда сияли чистотой. К уборке дома был приставлен даже непоседливый огненный Фред, который всякий раз пытался увильнуть от доставшихся ему обязанностей. Единственное место, где можно было найти засохших бабочек и мух, тарелки с крошками или изорванные в клочки шпаргалки, располагалось под крышей, в каморке, отведённой старшим детям. Сония попросту не могла забираться туда по крутой лестнице в последние месяцы пятой беременности.

Лиза встретилась с призывателем глазами и покорно отдала ему швабру. Келлард зашвырнул палку с тряпкой в угол и снял девушку со стула, проворчав своё обычное ругательство.

– Тебе мало сломанной руки? Хочешь сломать ещё и шею? Я уже говорил, что привяжу тебя до возвращения отца!

– Ничего страшного со мной не случится, – успокаивающе ответила она и смиренно уселась на кровать.

«Самое страшное уже случилось», – отозвалось внутри неё. Рука под фиксирующей повязкой немного побаливала, но не причиняла сильного беспокойства. Гораздо тяжелее было переносить бездействие и заключение в четырёх стенах небольшой комнаты в подземелье. Выспавшись, Лиза всегда поднималась с постели и пыталась занять себя изучением комнаты – раз за разом ходила по кругу, изредка выглядывая в коридор. Келлард приходил и уходил, иногда он подолгу колдовал в лаборатории или шуршал свитками в нише, отведённой под крохотную библиотеку, иногда уходил наверх, в неизвестный Лизе эльфийский мир. Оставаясь одна, девушка боялась надолго покидать комнату, но это было и бессмысленно: за дверью находился лишь мрачноватый пустой зал и несколько крепко запертых дверей. И никого живого. Правда, пару раз ей показалось, что она улавливает присутствие незнакомых ей сущностей, но было ли это в действительности или только примерещилось ей во сне, она не могла с уверенностью сказать.

– Донния не придёт, – тихо промолвил эльф.

Лиза поняла, молча кивнула. Долго подбирала подходящие слова, мысленно перелистывая оставленный в Академии блокнот с эльфийскими фразами, но в итоге просто осторожно спросила:

– Почему?

– В городе говорят, что на жриц нападают адепты Новой Луны. – Келлард не поворачивал головы, вполне осознавая, что разговаривает больше сам с собой. – Преступники, которым одинаково плевать и на законы эльфийского королевства, и на доктрины Храма Ньир. Они убивают безлунными ночами, невидимые для богини, неуловимые для городской стражи.

– Я не понимаю, – прошептала девушка.

– Донния в опасности, хоть это ты понимаешь? – как можно терпеливее произнёс маг. – Я должен её увидеть.

Он сидел рядом, и Лиза явственно ощутила исходящее от него волнение. Как ни старался эльф выглядеть бесчувственным и неприятным сухарём, он не мог скрыть от девушки своей настоящей сущности. Дар выдавал его истинные чувства. Келлард переживал за подругу и не знал, как поступить. И самое главное – что бы он ни говорил сейчас на родном языке, он не очень-то верил в это. Что-то в его приглушённом голосе выдавало крайнюю степень сомнения в сказанном.

– Ты идёшь? – спросила Лиза, указав на дверь.

– «Уходишь», а не «идёшь», – сердито поправил её маг.

Если бы юная некромантка знала, что употребляет наипростейшее обращение «ты» к эльфу, который много старше её и во сто крат опытнее в вопросах магического искусства, то она непременно смутилась бы и принесла извинения. Но Велиор никогда не придавал значения возрасту и званиям, а потому не рассказал ей, как следует обращаться к магистрам Гильдии призывателей теней.

– Я не знаю, когда вернусь. – Он коснулся локтя Лизы. – И вернусь ли вообще. Ты останешься здесь и будешь ждать Гаэласа. Всё ясно?

– Нет, не ясно, – искренне ответила она.

– Хорошо, я объясню. Покажу.

Келлард вышел прочь и вскоре возвратился в наброшенном на плечи плаще и с чёрным гладким посохом в руках. Навершие из дымчатого остроконечного камня, оправленного в серебро, пробудило в Лизе воспоминание о её детском амулете, который разрушился после того, как она побывала в Святом Круге искателей и впервые использовала дар по назначению. Ей захотелось дотронуться до тонких граней, почувствовать, как запертый в минерале кусочек теневой материи отвечает на прикосновения тёмного дара. Маг позволил ей это сделать, но ничего не произошло. Подушечки пальцев скользнули по холодной поверхности – и только.

«Что с моим даром?» – обеспокоенно подумала Лиза.

– Ты сидишь здесь, – колдун обвёл рукой скромное жилище девушки. – Никуда не выходишь, никуда не лезешь, демоны тебя раздери! Еда в корзинке, вода в кувшине. Да?

– Мне страшно, – призналась она.

В жестах и голосе Келларда было что-то тревожное. Под плащом на поясе Лиза увидела ножны с кинжалом и несколько сияющих в полумраке голубоватых флакончиков.

– Лизабет, – сказал маг и тяжело вздохнул, – тебе придётся побыть одной. Я тебе не нянька, в конце концов!

– Можно мне с тобой? Пожалуйста?

Смысл произнесённых на языке людей слов был очевиден. Колдун еле сдержался, чтобы не оттолкнуть девушку, которая вздумала цепляться за его руки.

– Нет. Это слишком опасно, а ты едва стоишь на ногах!

– У меня даже нет никакого оружия, ничего, чтобы защититься! – в отчаянии крикнула Лиза, указав на посох и кинжал призывателя.

Неожиданно тот ткнул пальцем ей в грудь и отчётливо, почти по слогам сказал:

– Вспомни, чему учил тебя магистр Тэрон. Он ведь преподавал магическую защиту, не так ли?

– Я ничего не понимаю!

– Ты хочешь занять место Тэрона, а сама боишься провести несколько часов в одиночестве? – ехидно спросил маг. – Боюсь, у тебя нет никаких шансов.

На миг Лизе показалось, что сквозь старую, истёршуюся от времени иллюзию она увидела истинное лицо этого эльфа. Решительное, волевое лицо повелителя теней. Глаза его сверкнули азартом битвы, пальцы уверенно сплели в воздухе сложную формулу заклинания, тонкие губы растянулись в восторженной улыбке, а затем на его зов явилось чернильно-лиловое пульсирующее существо с пучком длинных щупалец. Повинуясь указу мага, тень заняла своё место у входа в покои Гаэласа. Девушка проводила невиданное чудовище изумлённым взглядом и невольно задалась вопросом: оно предназначено, чтобы защитить её от кого-то, или же, напротив, должно предотвратить её возможный побег наружу?

– Келлард…

– Ну? – нетерпеливо обернулся маг. – Что ещё?

– Что с моим даром? – прошептала Лиза, глядя на свои ладони.

Неужели дело в сломанной кости – или, быть может, миралитовые наручники не просто блокируют магию, но и забирают её навсегда? Она попробовала сконцентрироваться и призвать небольшой шарик призрачного света или маленькие язычки пламени. На третьей попытке ей удалось произвести на свет крошечную искру – и всё.

– У меня тоже так было, – сказал маг, сдвинув брови, – тренируйся. Но осторожно.

– Осторожно? – переспросила Лиза, услышав знакомое слово.

– Да. Я дам тебе кое-что для тренировки. У меня есть для тебя… э-э-э… учебное пособие. Материал. Реквизит. Хоть что-то ты можешь понять?

Она помотала головой и улыбнулась. Ни одного знакомого слова, кроме «да». Нет, ей вовсе не примерещились живые искры в глазах Келларда. Теперь она точно знала, что когда-то этот эльф не просто был увлечённым своим делом волшебником, но и обучал других заклинаниям и науке призыва теней. И когда он перед уходом заглянул к ней и сунул в руки увесистый свёрток, Лиза готова была обнять ворчливого мага и от всей души пожелать ему поскорее вернуться. Она знала, что такой порыв он вряд ли оценит, поэтому ограничилась простым «спасибо». Тяжёлые ворота подземелья с грохотом закрылись за призывателем, и девушка осталась в катакомбах Храма совсем одна, если не считать призванной тени.

Она убрала с прикроватного столика чашку и тарелку, начисто вытерла гладкую поверхность и аккуратно положила в центр заветный реквизит, бережно обёрнутый в несколько слоёв плотной ткани. Лиза ожидала увидеть там какой-нибудь зачарованный предмет, который помог бы ей пробудить задремавший дар. Возможно, перчатки, волшебный пояс или тетрадь с магическими рунами.

На последнем слое промасленной тряпки она уже поняла, как наивно было ожидать чуда. Посреди стола в её комнате лежала, источая невероятный аромат, огромная дохлая крыса.

– Ну привет, – сказала ей Лиза, нервно хихикнув. – Начнём нашу тренировку.

***

Донния ничего не чувствовала. Уже второй час вокруг неё суетились две проворные эльфийки с цепкими руками – портниха и её помощница. Они беспрестанно заворачивали девушку в отрезы дорогих тканей, сияющих серебряными вышивками и драгоценными бусинами, заставляли её примерять тесные лифы и жёсткие корсеты, прикладывали к лицу и волосам полоски кружева и вуали. Ей больше не было больно: с утра мать растёрла всё её тело мазью, от которой кожа словно покрылась ледяной коркой и загрубела, а после заставила выпить две рюмки жгучей ивовой настойки. Уродливые чёрные полосы, оставленные плетью, даже не побледнели, но лихорадка отпустила, а душа перестала рваться в клочки и уснула где-то возле притихшего сердца.

– Кто же вас так разукрасил, милая госпожа? – быстрым шёпотом спросила младшая швея, когда Верховная жрица отошла чуть дальше и отодвинула тяжёлую штору, чтобы посмотреть во двор.

– Не твоего ума дело! – оборвала её старшая, ловко втыкая булавки в будущее свадебное платье.

– Сестра Донния давно уже не послушница, чтобы можно было так с нею обращаться. К тому же она невеста! Что скажет благородный рыцарь, когда придёт пора раздеваться? – взволнованно щебетала молодая эльфийка, прикалывая к подолу кружево.

Они говорили так, будто Донния не стояла здесь же, обёрнутая в шуршащие шелка, будто вместо неё на примерку привели немую рабыню или поднятого из могилы мертвеца.

– Ещё одно слово о моей дочери – и вы обе будете наказаны куда суровее, – бросила через плечо госпожа Аланна. – Занимайтесь своим делом, если не хотите остаться без пальцев и болтливых язычков!

Портнихи переглянулись и продолжили работу, недовольно хмурясь. Прошёл, наверное, целый час, пока дело пошло на лад и все мелкие детали будущего наряда были подобраны и согласованы со строгой Верховной жрицей и её полусонной дочерью. Иногда Донния поднимала глаза и рассеянно смотрела в громадное напольное зеркало в узорчатой раме, но и в эти мгновения её больше занимали крохотные трещинки и пылинки на поверхности стекла, а вовсе не собственное отражение.

Она хотела бы опомниться, проснуться, сорвать с себя ненавистные лоскуты, вновь броситься на воинов-храмовников, что стояли по ту сторону дверей и охраняли её покои. Накричать на мать, которой неведомым образом удавалось сохранять самообладание в то время, как она, Донния, задыхаясь и захлёбываясь слезами, рассказывала о судьбе послушниц Храма. На мать, которая, дав согласие на брак младшей дочери и Первого рыцаря, разбила сердце и старшей – той, что тайком вздыхала по Талемару. С того дня, как было оглашено решение короля, сёстры почти не разговаривали.

– Я хочу выйти в сад, – бесцветно сказала Донния и пошатнулась. – Здесь душно.

Пышные шелка, заколотые на её талии, шлейфом спускались на ковёр. Длинные рукава держались на одних лишь тонких булавках. Светлые локоны были наспех подколоты шпильками в растрёпанный пучок. Верховная жрица придирчиво осмотрела дочь и сдержанно кивнула портнихам.

– Добавьте к этому накидку на плечи на случай ветра и не забудьте прикрыть лицо вуалью, как я просила.

– Как скажете, госпожа Аланна, – поклонилась главная портниха и в мгновение ока избавила уставшую Доннию от вороха золотистых и белых юбок.

Когда тугие ленты корсета ослабили, девушка едва удержалась на ногах.

– Хорошо, ты можешь выйти на воздух. Охрана будет тебя сопровождать, – смягчилась Верховная жрица.

– Я хочу погулять одна, – прошептала Донния.

– Это исключено, – отрезала мать. – Ты слышала, о чём говорит весь город? Адепты Новой Луны нападают на жриц Храма, и ни одного из них до сих пор не удалось поймать.

– Мама, я уже несколько раз объяснила тебе, кто на самом деле меня ранил…

Аланна приблизилась к дочери и покачала головой.

– Тебе никто не поверит, дорогая. Никто и никогда.

– Но ты, ты ведь мне веришь? – выдохнула Донния с надеждой.

Верховная жрица погладила её по щеке, на которой остался лишь едва различимый светлый шрам, и слегка улыбнулась.

– Моя вера тебе не имеет никакого значения ни для настоящего, ни для будущего, – ответила она.

– Я хочу увидеть Келларда, попрощаться с ним, – неожиданно произнесла девушка.

На мгновение к ней словно вернулась утраченная жизнь, сердце забилось сильнее, к щекам прилила кровь, по пальцам пробежала нервная дрожь. Мать заметила всё это, глубоко вздохнула и привлекла Доннию к себе, обнимая.

– Нельзя, милая, пойми это наконец.

– Почему? – Дочь поймала взгляд Аланны, вцепилась в её запястья. – В последний раз, мама!

Магия молодой целительницы была сильна, но защита Верховной жрицы – сильнее. Уловив намерение Доннии и оценив вложенную в мольбы волшебную силу, мать только улыбнулась в ответ.

– Не вздумай хитрить, все твои сокровенные мысли можно прочитать на лице, причём не будучи даже магом высшей ступени посвящения. Ты не пойдёшь к этому гадкому колдуну. Довольно с тебя предсвадебных приключений!

Голоса в холле помешали эльфийкам продолжать спор. Дверь распахнулась, и на пороге комнаты возникли воины из охраны поместья.

– Маг из Гильдии призывателей спрашивает сестру Доннию.

– Неужели? Какое неожиданное совпадение! – с напускным удивлением воскликнула Аланна, вскинув изящные светлые брови.

Она знала, что произойдёт через секунду. Движения её губ и пальцев, сплетающих заклинание, не были поспешными. В тот миг, когда растрёпанная и взволнованная дочь, босая и в одной только нижней рубашке, не закрывающей и коленей, кинулась к выходу из комнаты, светлый луч пронзил лёгкий сумрак и ударил Доннию в спину. Та упала на руки охранников без сознания.

***

В грудь и лицо призывателя были направлены сразу три обнажённых меча, но он словно не замечал оружия, его больше занимали окна поместья. Он скользил по ним прищуренным взглядом, силясь разыскать любимый силуэт, но видел лишь приникшие к стёклам расплющенные носы кухарок и садовника. Балкон и окна комнаты Доннии были плотно задёрнуты непроницаемыми полотнами гардин. Верховная жрица Аланна появилась на крыльце и неспешно направилась к нему, поигрывая кисточками длинной шали.

– Что привело в мой дом изгнанника рода Эльсинар? Я не даю аудиенций вне стен Храма Ньир. Если у Гильдии призывателей есть ко мне официальное дело, то настоятельно советую для начала встретиться с моим секретарём и изложить суть вопроса в письменной форме.

Келлард усмехнулся и посмотрел эльфийке в глаза.

– Ты знаешь, почему я здесь, Аланна. Иначе как объяснить столь… острое внимание к моей скромной персоне?

Он указал на сверкающие лезвия мечей и сложил руки на груди. Эльфийка сделала знак храмовникам, и те недоверчиво опустили оружие, сурово наблюдая за незваным гостем. Вопреки предостережениям жрицы, призывать армию демонов или творить массовые проклятия он пока не собирался. Да и посохом, закреплённым за спиной при помощи длинного ремня, воспользоваться не спешил.

– Настали дурные времена, когда жрицы уже не могут покидать своих покоев без верных рыцарей. Полагаю, ты слышал о том, что творится в городе.

– О том, что в Фэите восходит Новая Луна? – уточнил маг, поцокав языком. – Я думал, ты достаточно изобретательна, чтобы придумать какую-нибудь новую страшилку. Этой примерно столько же лет, сколько моей бабушке.

Лицо Верховной жрицы перекосилось от негодования. Хрупкие пальцы сжались в острые кулаки.

– Выходит, ты явился, чтобы оскорбить меня в моём собственном доме?!

– Не угадала, я пришёл справиться о здоровье твоей дочери Доннии. Мне донесли, что она плохо себя чувствует и совсем не выходит в Сумеречный сад.

– Тебе донесли? – вскинулась Аланна, подходя вплотную к магу. – Ты лжёшь, нечестивый колдун. У тебя нет ни друзей, ни слуг, ни шпионов. В твоём гадком подвале водятся лишь крысы и пауки!

– Прошу прощения, мой гадкий подвал был любезно предоставлен мне Храмом Ньир в обмен на услуги некромантов и алхимиков Гильдии.

– Убирайся вон, – прошипела женщина в лицо призывателю, – немедленно!

– Только после того, как ты сумеешь убедить меня в том, что Донния жива и здорова, – спокойно ответил он, не подумав отступить ни на шаг.

– С моей дочерью всё в порядке! – выплюнула она злобно.

За забором поместья, увитым плющом и диким виноградом, раздались громкие окрики возницы, стук множества копыт, визг бросившихся врассыпную детишек, что играли на мостовой. У ворот остановилась лёгкая карета, выкрашенная в цвета королевского герба, изумрудный и золотой. Услужливый кучер распахнул резную дверцу и тут же согнулся в подобострастном поклоне перед принцем Лорионом. Тот спрыгнул на тротуар и толкнул незапертую калитку ногой.

– Ваше Высочество! – ахнула Верховная жрица, приседая в поспешном реверансе.

Пепельные локоны её скользнули по плечам, когда она склонила голову, и Келлард невольно фыркнул. Его откровенно позабавили испуг и суета, охватившие в мгновение ока весь двор.

– Ну, ну, не стоит беспокоиться, – принц отмахнулся от принесённого кресла и подноса с освежающими лимонадами. – Я отправляюсь на прогулку и остановился здесь лишь на пару минут. Мы можем поговорить наедине?

Растерянная госпожа Аланна дрожащим голосом предложила пройти в рабочий кабинет её мужа, расположенный на первом этаже. Она бросила беспомощный взгляд на призывателя, уже набрала было воздуха в лёгкие, чтобы отдать приказ выставить его за ворота, но так и не решилась. Принц Лорион нашёптывал что-то ей в ухо.

В отсутствие Верховной жрицы отвести глаза солдатам из охраны было проще простого. Спустя пару минут Келлард стоял у спальни возлюбленной и прислушивался к тихим судорожным всхлипам с той стороны двери. Закованные в серебристую броню храмовники вповалку спали у призывателя под ногами, сражённые дурманом магического сна.

– Это вы? – удивлённо распахнула заплаканные глаза девушка, сидящая у изголовья кровати. То была старшая сестра Доннии.

Сдавившая сердце мага боль немного отступила, когда он понял, что плакала не его возлюбленная. Ириэн поспешно утирала слёзы широким рукавом платья.

– Что случилось? – как можно тише спросил он, опускаясь на колени возле кровати.

Любимая крепко спала, он видел это и чувствовал даже на расстоянии. Её нежное лицо казалось совсем юным, чуть разомкнутые губы розовели на фоне подушки, ресницы отбрасывали длинные тени. Не смея потревожить её, он всё же коснулся плеча девушки кончиками пальцев и ощутил бархатное тепло её тела.

– Подготовка к свадьбе отнимает все её силы, как видите, – пожала плечами сестра.

«Они лгут, все лгут», – мрачно думал Келлард, разглядывая родные черты. Её притяжение было так сильно, что он еле сдерживал себя от поцелуя, который неизбежно разбудил бы Доннию и наверняка заставил бы старшую сестрицу устроить переполох. Дом светлых жриц Ньир и командора Хранителей по иронии судьбы был опутан липкой сетью лживой магии, семейных тайн и недоговорок.

Он мог бы без особых усилий открыть портал в междумирье прямо в богато обставленной гостиной, мог бы призвать десятки верных теневых слуг во главе с Никс и Данэлем, в считаные минуты мог бы обратить всех жителей поместья в иссохшие пустые оболочки без души и без единой капли крови. Если бы был уверен, что этого хочет любимая. А он был уверен в обратном.

Донния была привязана к матери и сёстрам, она любила и отца, который дважды в год возвращался в стены поместья из далёкого замка Хранителей в Пределе. Ей нравились розы в саду, добрые служанки, наряды и туфельки, она наслаждалась службой в Храме Ньир и своей целительной силой, пока у неё не отняли свободу.

– Господин Эльсинар… – прошептала над его плечом Ириэн и поспешно исправилась, вспомнив, что благородный род уже несколько лет как отказался от него. – Господин маг.

Келлард посмотрел на неё вопросительно.

– Вы ведь придёте на торжество? Донния только об этом и мечтает.

– Я приду, – сказал он, не в силах оставить её прямо сейчас, растягивая последние мгновения, когда между ним и любимой ещё не было проклятого Первого рыцаря и обручального кольца на её нежном пальчике. – Я обещал ей.

– Как вы думаете, любовь стоит того, чтобы за неё бороться? – с горечью спросила Ириэн.

– Откуда мне знать? Обратись к Верховной жрице, она мудра и знает толк в наставлениях, – пожал плечами призыватель.

– Вы должны знать, ведь вы любите мою сестру! – шёпотом вскричала девушка.

– Люблю, – выдохнул он, поднимаясь на ноги.

С этим коротким словом с его души будто свалился увесистый камень. Несколько минут назад он хотел уничтожить это поместье, позволить сумрачным демонам в клочья растерзать его обитателей, а теперь единственным его желанием было поскорее уйти отсюда и не осквернять комнаты любимой своими тёмными мыслями. Донния тихо вздохнула во сне и еле заметно улыбнулась.

– Люблю, и потому отпускаю её, – сказал он, поворачиваясь к Ириэн. – Прошу, не говори ей, что я приходил. Она поймёт всё сама, когда узнает о моём подарке.

– Что за подарок? – Эльфийка удивлённо смотрела, как над постелью сестры сплетаются причудливой вязью и тут же исчезают сотканные из тёмного дыма слова заклятия.

– Лабиринт забвения, – усмехнулся Келлард. – Избавляет сердце от лишних страданий.

– Но это же… чёрная магия! Вы негодяй! – девушка едва не сорвалась на настоящий крик.

– О том, кто я такой, всем давно известно, – спокойно ответил призыватель. – Хотя, должен признаться, в прежние времена по эту сторону Вечных гор не употребляли глупые термины Ордена Инквизиции. Чёрная магия, белая…

– Стража, стража, держите его!

Маг аккуратно перешагнул через распластанных под дверью стражей и в буквальном смысле исчез за поворотом затенённого коридора.

Маленькая сцена таверны была окутана клубами синеватого дыма. Он поднимался из стоящих под ногами танцовщиц широких кувшинов густыми волнами, заволакивал извивающиеся гибкие тела и медленно расползался под потолком. Яркие всполохи алых, жёлтых и золотых одежд появлялись и исчезали в такт барабанной дроби и переливчатой мелодии флейты. Волосы девушек, юных и тоненьких, как тростиночки, были украшены лентами.

Время от времени хитрые эльфийки выныривали из туманного морока и прохаживались возле ближнего к сцене ряда столов, чтобы дать гостям возможность полюбоваться безупречными телами и собрать побольше серебряных монет и вожделенных взглядов. Разгорячённые мужчины частенько подскакивали со стульев и протягивали руки, желая прикоснуться к упругим формам красавиц, но те ловко уворачивались от посетителей и вскоре возвращались на деревянный постамент, чтобы продолжить танец.

– Нет дыма без огня, верно? – раздалось над самым ухом Келларда.

Маг поспешно вскинул голову и для надёжности подпёр кулаком подбородок. В сумрачном мареве действительно мелькали язычки пламени, но он знал, помнил, что это иллюзия. Никакого огня в самом деле на сцене нет, эффект производят юбчонки и лифы артисток. Он отхлебнул из кружки, искренне подивившись тому, что она была наполовину полна горьковатым напитком. Кажется, он осушил её досуха ещё полчаса назад. Когда успели принести новую, призыватель не помнил.

– Там нет огня, – тяжело ворочая языком, ответил Келлард, пытаясь разглядеть нового соседа по столику. Для верности он махнул в сторону хохочущих девушек. – И дым ненастоящий. Иллюзия…

– Вы так думаете? А эти красотки – неужели тоже наваждение? То-то у меня никак не получалось шлёпнуть рыженькую по заднице… Одно огорчение. Обман на каждом шагу!

Полноватый светловолосый эльф со светлыми же глазами грузно плюхнулся на стул. Келларду было всё равно. За то время, пока он сидел за крохотным столиком у стены, перед его лицом возникло и исчезло уже несколько незнакомых, смазанных дымкой лиц. Немного запомнился ему только суровый бородатый воин-наёмник, молчаливо проглотивший мясо и эль, да тщедушный старичок, без устали твердивший о Новой Луне и её безжалостных последователях.

Наёмный солдат убрался сам, старичка пришлось отвадить простеньким заклинанием, хотя его крякающий возмущённый голос долго ещё преследовал подвыпившего мага, раздаваясь из разных уголков заведения. Были и другие эльфы и, кажется, даже один человек. Свободный и хорошо одетый, что было совсем не свойственно для эльфийской столицы, где людей держали в качестве рабов или слуг для грязной работы. У Келларда даже мелькнула мысль, что это мог быть какой-нибудь дипломат. Политикой маг не интересовался, но военные времена давно прошли, возможно, Высший Совет людей отрядил кого-то для поездки в Фэит и ведения мирных переговоров.

– Вы из этих, да? – указав на посох, спросил светловолосый.

– Да, – с готовностью кивнул призыватель.

– Говорят, в Гильдии Магов вас не слишком-то жалуют, – продолжил незнакомец, принимая у разносчицы тарелки с аппетитными зажаренными рыбками и золотистым сладким картофелем.

Келлард пожал плечами, задумчиво уставившись на еду. В желудке давно образовалась сосущая пустота, которую он время от времени заливал приносимым пойлом, упорно отказываясь от закуски. Ему нравилось, что дурман в голове с каждой новой кружкой всё больше отдаляет его от душевной боли.

– Угощайтесь, – добродушно предложил сосед по столику, пододвинув тарелку на середину. – Я ничего против ваших демонов не имею, более того, моя жена – та ещё демоница, можете мне поверить! Любую вашу тень за пояс заткнёт и провернёт через мясорубку. А уж когда гневается, тут никаких магов не хватит, чтоб её угомонить.

– Благодарю. – Призыватель взял одну рыбку и проглотил её, не почувствовав никакого вкуса.

– А у вас есть супруга? – полюбопытствовал эльф, отхлёбывая из своей кружки.

– Была, – поморщился Келлард и опустил глаза.

– А дети? – не отставал неугомонный собеседник.

– Сын… был… – с трудом выговорил маг.

Сейчас он не помнил о надежде и разговоре с Лизабет: тьма подсовывала ему из своих глубин те ответы, какие больше подходили его состоянию.

– Милостивые боги, я слышал, что некромантов и прочих тёмных колдунов часто преследуют неудачи, но чтобы вот так… Знайте, я сочувствую вам! – приставучий эльф потрепал Келларда по плечу.

Тот помотал головой, набрался решимости и опрокинул в себя оставшееся пойло.

– Вам нужна добрая душа, господин волшебник, – улыбнулся светловолосый. – Очень желательно, чтобы она была заключена в красивое женское тело.

– Была… – махнул рукой маг и уронил голову на руки.

Некоторое время он явственно видел Доннию. Сначала безмятежно спящей, уютно прислонившейся к его плечу, потом – обнажённой, неистово срывающей с него одежды. В постели её кротость бесследно испарялась, она отдавалась ему жарко, не сдерживая стонов и переполняющей молодое тело энергии. Он недоумевал, что она нашла в нём – потрёпанном Инквизицией худосочном колдуне, – когда в Храме Ньир всегда в достатке было рыцарей и воинов, чьи крепкие мускулы заключали в себе живую силу, не тронутую влиянием сумрака.

На смену воспоминаниям, в которых они подолгу предавались горячим ласкам, пришла звенящая пустота подземелья. В ней пахло сыростью, старой кровью и издохшими крысами. Он брёл и брёл куда-то, опираясь на осыпающиеся стены. Под ногами блестела вода, везде были запертые решётки, и он помнил, что за одной из них увидит нечто такое, чего не сможет забыть. Уже скоро, совсем скоро, за тем поворотом. «Нет, туда нельзя», – и вновь он в ласковых руках Доннии, вновь её губы поспешно целуют его лицо, зажмуренные веки, щеки с дорожками солёных слёз.

«Лабиринт забвения – это особое заклинание, над ним работали десятки лет…» – шепчет он любимой.

«Игры с памятью опасны, я слышала, как некоторые лишались рассудка от подобных воздействий», – возражает целительница.

«Если пользоваться мгновенными заклинаниями, то можно повредить мозг, всё верно. Но Лабиринт потому так и называется, что работает постепенно. День за днём то чувство или эмоция, на которую наложено заклятие, увлекаются всё дальше в сумрак сознания. И наступает день, когда приходит свобода. Эльф или человек постепенно забывает о своей боли», – терпеливо рассказывает Келлард.

– И сколько дней есть на то, чтобы отменить заклятие? – поинтересовался звонкий женский голос. Он звучал откуда-то снаружи, резко и слишком громко.

Призыватель вздрогнул всем телом и протёр глаза. Таверна продолжала мерно гудеть, но на сцене уже никого не было, и от дымного угара остались только тонкие серые струйки, вытекающие из закопчённых кувшинов. Одна из танцовщиц сидела на коленях у богато разодетого купца, другая с хохотом разливала вино компании молодых людей, судя по форме, студентов магической Гильдии.

– Сколько дней, я спрашиваю?! – по столу ударила крепкая рука, унизанная зачарованными кольцами.

– Девять… – сказал Келлард, поднимая голову.

– Кел, когда ты это сделал? Сегодня? Отвечай, пьянь!

Вместо любопытного незнакомца напротив сидела коротко остриженная женщина с татуировкой на щеке. Левый висок её был выбрит наголо, жёсткие остроконечные уши украшали маленькие серьги со сверкающими камнями. Одежду эльфийки составляли кожаные штаны, тёмная шёлковая рубаха и наброшенный на плечи дорожный плащ. В отличие от всех предыдущих лиц, что довелось созерцать Келларду за этот долгий вечер, это лицо было до боли знакомым.

– Сегодня, – покорно кивнул он. – Рин, что ты здесь делаешь?

– Какое счастье, меня узнали наконец! – грубовато рассмеялась волшебница.

Ринарет была одной из призывателей, талантливым мистиком, специалистом по порталам и временным пристанищам в сумраке. О её способностях водить за нос искателей Ордена ходили легенды, как, впрочем, и о несносном характере, которым эльфийка гордилась. Детство Рин провела на улицах, в нищих грязных кварталах Дорифиса – города, что был расположен в нескольких десятках миль восточнее столицы. По слухам, приёмные родители нашли восьмилетнюю эльфийку в сточной канаве, где она умирала от побоев и ран, сама же девушка в зависимости от настроения рассказывала разные истории, и ни одна из них не была правдивой.

– Мы нашли отличное место, где можно обосноваться, – сообщила она, за обе щёки уплетая принесённый ужин и прихлёбывая вино.

– Вы? – задумался Келлард, пытаясь переварить услышанное. – Вы – это кто?

– Гаэлас и я, разумеется! – разозлилась Рин. – Мы надеялись, что ты ждёшь нашего возвращения!

– Жду, – согласился маг. – У меня для Гаэласа есть… новость.

– Правда? – Она склонилась через столик. – Что за новость?

– Я забыл, – признался Келлард и обвёл таверну невидящим взглядом. – А где он? Где Гаэлас?

– Пошёл домой, – с набитым ртом ответила девушка, – в ваше подземелье.

Что-то заставило призывателя с грохотом вскочить со своего места и протестующе замахать руками. При этом он уронил стул и расплескал вино соратницы по Гильдии. Таверна и все её посетители закружились перед глазами, сливаясь в калейдоскоп из огней, лиц, посуды и разномастной одежды.

– Сядь! – скомандовала Рин и силой усадила опасно качающегося мага обратно, одним движением ноги вздёрнув стул на ножки.

– Мне надо идти, сказать Гаэласу что-то важное! – протестующе замычал Келлард.

– Утром скажешь, сейчас ты на ногах не держишься. Ты же не думаешь, что я потащу твою тушу на себе на другой конец Фэита?

Он помотал головой.

– Вот и прекрасно. Я сняла комнату. Сейчас доем и пойдём спать. Не помню, когда спала в настоящей кровати, с одеялами и подушками.

В следующий раз сознание вернулось к Келларду уже в комнате. Он с удивлением рассматривал незнакомую обстановку и никак не мог сообразить, как он здесь оказался, пока настойчивые руки не принялись стаскивать с него балахон. Остаться без одежды в чужом жилище ему не хотелось, потому он покрепче вцепился в ворот мантии, но эльфийка тут же принялась за его сапоги и штаны.

– Веди себя хорошо, магистр Эльсинар, иначе будешь спать на коврике, – сказала девушка.

Когда она подняла на него глаза, он вспомнил, что в таверне его отыскала Ринарет. Она – своя, ей можно доверять. Маг позволил ей расправиться с его одеждой и потянулся за одеялом, чтобы прикрыть наготу. Она поймала его за плечи, не дала упасть, потому как комната тоже решила пуститься в пляс и исподтишка норовила ударить гостя дощатым полом в лицо. Лёжа было намного легче, хотя почему-то казалось, будто кровать качается, как лодка, желая выбросить мага наружу.

Рин посмотрела на него и рассмеялась, она всегда легко меняла настроение – то злилась, то начинала хохотать, это Келлард тоже помнил отчётливо. Сейчас она стояла вполоборота к постели и стягивала с себя рубаху и брюки. Тело её было жилистым, поджарым. В сосках небольшой груди и пупке поблескивали зачарованные безделушки.

– Это больно? – спросил маг, не сводя глаз с украшений на груди, когда Рин блаженно растянулась рядом поверх одеяла.

– Хочешь такие же? – усмехнулась она.

– Нет… – подумав, ответил он.

– Чистая постель. – Потянувшись, она легла на бок и встретилась глазами с Келлардом. – Ты знаешь, я давно разучилась мечтать о чём-то значительном. Вроде собственного дома или прекрасного рыцаря в койке.

– Угу, – чуть улыбнулся он.

– Спи, – сказала Ринарет и забралась под одеяло.

– Все девушки любят прекрасных рыцарей, да? – задумчиво пробормотал маг.

– Твоя Донния любила тебя, например. Добрая душа.

– За что?..

– Откуда мне знать? Я бы такого идиота никогда не выбрала. Как у людей говорят, ни кола, ни двора, да ещё и шкура драная. Про умственные способности вообще промолчу. Всегда удивлялась, как это тени тебя слушаются, но потом поняла как: у них мозгов нет.

– Это точно, – прошептал Келлард.

– Ладно, не слушай меня, я ничем не лучше. Прости.

Она замолчала и закрыла глаза, чувствуя на своём лице его взгляд. Он осторожно придвинулся и обнял её горячей рукой, провёл ладонью по спине и чуть ниже. Рин порывисто вздохнула и прильнула к магу всем телом, нашла губами его пахнущие травяной горечью губы.

– Ты другая…

– Да уж конечно, не изнеженная столичная белоручка, как некоторые!

– Нет, не в этом смысле. Обычно ты злая. Ехидная. Не знаю, как ещё сказать.

Ринарет фыркнула:

– Комплименты у тебя так себе, магистр. Помолчи лучше. Я молча люблю, без всяких сопливых признаний и прочей шелухи.

Он сжал девушку покрепче и запустил пальцы в ёжик тёмных волос на её затылке. От неё пахло чем-то давно позабытым – лесом, костром, дальней дорогой. Трудно было поверить, что они находились в таверне, в самом сердце эльфийской столицы. Где-то далеко-далеко играла музыка, и казалось, что нужно успеть за ней, попасть в такт. И там же, на грани слышимости, жалобно скрипела старая кровать, и Рин, которая обещала любить молча, едва сдерживала крики и до крови царапала его плечи.

Она действительно была другой – непривычно сильной, непокорной, но дар её горел в груди уверенным тёмным пламенем, и не было страшного края, не было в эти мгновения пустоты. Маг долго не выпускал её из рук: ему казалось, что стоит остановиться и разжать хватку, как прыткая любовница выскользнет и убежит прочь. Когда всё наконец закончилось, он всё ещё судорожно прижимал её к себе, тяжело дыша.

– Пусти, жарко! – воскликнула она.

Келлард послушался, и девушка откинулась на подушку, хватая ртом воздух.

– Ты не молчала… – рассеянно заметил он.

– Ты хорош. Я беру свои слова обратно. Давно мне так здорово не было.

– А Гаэлас? – зачем-то спросил призыватель.

Рин расхохоталась и принялась вытирать пот с лица и груди.

– Думала, ты о лучшем друге знаешь всё! Он ведь у нас уже много лет ведёт монашеский образ жизни, с тех самых пор, как любился с той человечкой. Помнишь? Сония её звали, кажется. После неё ни на одну бабу не посмотрел, уж не знаю, чего там особенного между ног у людских девок. А может, забрала она его мужскую силу, ведьма эдакая… от людей не жди добра.

Что-то прочно связанное с Гаэласом вновь попыталось всплыть в памяти Келларда, но так и не смогло пробиться сквозь алкогольный дурман. Девушка устроилась рядом, свернулась в привычный телу клубочек и вскоре задремала. Келлард укрыл её и почувствовал, что бешеное кружение в голове и качка неведомой лодки вдруг прекратились, стало невообразимо тихо и спокойно. В тёмных окнах стояла ночь, без луны и звёзд. Небо было затянуто низкими сизыми облаками. Бережно коснувшись взъерошенных волос Ринарет, маг наконец провалился в глубокий бездонный сон.

***

Лиза неподвижно сидела на коврике у камина и упражнялась в концентрировании магической силы. Чуть поодаль лежал ароматный подарок Келларда – девушка заботливо укрыла дохлую крысу несколькими слоями тряпки, оставив снаружи только её остренький бледный носик. Заклинание, которым ей когда-то в Фоллинге удалось поднять из могилы давно умершего пса, почему-то не работало. Некромантка не могла разобраться, что мешает её дару свободно течь вместе с кровью, как это было всегда, сколько она себя помнила. Раннее детство без магии казалось бесцветным, смазанным, как рисунки, которые они с братом делали пальцами на песчаном берегу реки. Когда пробудился дар, вместе с первыми неумелыми искрами, прожигающими платье, к Лизе пришёл настоящий интерес к жизни.

Она вздрогнула, мысленно прикоснувшись к догадке: быть может, её нежелание приходить в себя, выныривать из сумрачного небытия и погасило в сердце магический огонь? Ни в одной из книг такого явления описано не было, но Лиза ухватилась за эту версию и принялась обдумывать её. С того дня, как они уговорились с Келлардом, что Велиор жив, девушка не расставалась с детской игрушкой возлюбленного. Иногда, засыпая, она представляла себя могущественной волшебницей, способной через предмет передать мысли на огромные расстояния. Сильные мистики могли связываться друг с другом телепатически, и, хотя дар Лизы был совсем иной природы, она воображала, будто любимый слышит то, что она тихонько шепчет в деревянное ухо маленького коня. Магия разума находилась под запретом, но все, кто так или иначе обладал склонностью к ней, всё равно потихоньку пользовались телепатическими хитростями.

«Ты слышишь меня, Велиор?» – шёпотом вопрошала она и спустя несколько мгновений отвечала сама себе. «Я слышу тебя, любовь моя, мне не хватает тебя здесь», – говорил он. «Скажи, где ты, я найду тебя. Мы найдём тебя, как только восстановим Дорогу мёртвых. Твой отец не верит, что я смогу занять место Тэрона, говорит, что у меня не хватит сил. Я знаю, что хватит, во мне течёт эльфийская кровь».

Сердце отзывалось в груди острой тягучей болью, словно в нём застряла зазубренная игла, но слёз не было. Лиза твёрдо решила не оплакивать любимого, пока судьба его и всех, кто остался в Академии Трира, не станет до конца ясна.

«Что за расслабленная поза, Лизабет! Ты собралась пить эль и любоваться закатом или всё-таки сражаться с противником?» – Это уже был голос учителя. В воспоминаниях Тэрон стремительно расхаживал по классу, а его чёрная накидка вздымалась за спиной, как крыло. Девушка вытянула шею, выпрямилась и занялась построением защитного купола.

– Сотворю защиту и попробую выглянуть в коридор. Если призванная Келлардом тень вздумает напасть на меня, буду готова! – пообещала себе она.

На этот раз дело пошло на лад. Лизе удалось ухватиться за тоненькую нить магии и начать осторожно раскручивать невидимый клубок. Сотканный отражающий кокон был больше похож на клетку, сделанную из мотка спутанной проволоки, но всё же он был прочен. Она поднялась и размяла ноги и спину. Сияние тусклых сиреневых всполохов не колебалось и не исчезало, горело вокруг девушки ровным сумрачным светом.

На волне воодушевления она хотела было немедленно заняться крысой, но вспомнила предостережение Келларда и решила повременить. Походив по комнате, Лиза приблизилась наконец к двери и потянула за ручку. Громко заскрипели заржавленные петли, в лицо дохнуло холодом и сыростью большого ненатопленного помещения. Тусклый магический свет горел неравномерно, а потому девушка не сразу поняла, куда запропастилось создание сумрака.

– Эй ты! – окликнула теневую сущность Лиза.

Расправив во все стороны лиловые щупальца, сверкающие крохотными молниями, чёрная как смоль тень двинулась к живой девчонке. Конечно, привлёк её не оклик некромантки, а её горячая кровь, пульсирующая во взволнованном сердце. Однако столь желанная жизненная сила оказалась под запретом. Это была та, кого маг приказал защищать. Тень с сожалением поплавала вокруг Лизы, печально ухая, и голос её напоминал приглушённый лязг железа в пустом колодце.

– По-моему, ты не собираешься меня жрать… – рассудила Лизабет.

Как ни старалась она сохранять смелость, воспоминание о напавших на неё на болотах беспризорных тенях было ещё чересчур свежо. Помимо воли девушка вжималась спиной в стену из тёмного кирпича и мелкими шажочками передвигалась в обратном направлении. Создание потеряло к ней интерес и вскоре отлетело ко входу в подземелье.

– Вот и молодец, – прошептала некромантка. – Сторожи дверь, а если кто-то подойдёт к ней с той стороны, то вой погромче, понятно?

Тень откликнулась протяжным стоном, а Лиза поспешно юркнула в свою маленькую келью и вновь занялась упражнениями. Время было уже позднее. В скрытых под землёй жилищах не было окон, а часы висели только в лаборатории призывателей, но девушка всё равно неплохо ориентировалась, прислушиваясь к себе. Сейчас глаза её уже начинали слипаться, она несколько раз зевнула и сделала вывод, что медная стрелка показывает примерно полночь.

Келларда не было. Развернув его подарок, она прикрыла нос рукавом, а про себя всё думала и думала, куда запропастился её несостоявшийся свёкор. Лиза уже поняла, что ворчливый колдун может быть достаточно импульсивен, а вкупе со скверным характером это могло привести к серьёзным неприятностям. Что если королевские стражи задержали призывателя, когда он пытался проникнуть в поместье, где жила Донния? Что если он применил магию там, где это запрещено?

Прежде Лиза не могла себе представить, что можно так быстро привязаться к незнакомому человеку или эльфу. Дома в Фоллинге у неё были друзья, но всё-таки самым доверенным лицом всегда оставался Фредерик. Ни с кем другим девушка не могла бы поделиться своими тайнами, даже самыми маленькими. Подружки из простых семей, не наделённые волшебным даром, болтали о таких вещах, которые никогда не интересовали Лизу, – о лавках с украшениями в Вестене, о приданом, что готовили родители, и даже о симпатичных искателях из отряда Ордена, что изредка проезжали через Фоллинге.

Вспомнив о доме, девушка уже не смогла сосредоточиться на магической практике. Она размышляла о том, как из далёкой эльфийской страны, отделённой от мира людей Вечными горами, отправить весточку родителям. Ах, если бы был жив магистр Тэрон, он непременно придумал бы что-нибудь! А Фред! Как прилежно юный непоседливый маг огня отвечал на письма сестры! Казалось, что даже его почерк стал за время их переписки намного аккуратнее. В конце письма Фредерик всегда прожигал в бумаге дырочку, прикладывая большой палец, – это была его фирменная огненная печать. Лежат ли ещё их письма в ящике Лизиного стола в Академии?..

– Эй, есть кто-нибудь живой? – Звучный голос за дверью заставил Лизу подскочить от неожиданности.

С перепугу она даже поняла каждое эльфийское слово. Спустя несколько секунд дверь распахнулась и на пороге появился запыхавшийся незнакомый эльф. Девушка поспешно вскочила и растерянно уставилась на него. Тень лениво маячила за его плечами, а это значило, что явившийся не был чужаком. Более того – глаза незнакомца, его тёмные с пеплом волосы, бледная кожа, всё это совершенно однозначно складывалось в тот образ, который Лиза рисовала в своём воображении.

– Не может быть… – Гаэлас недоверчиво качнул головой, будто замершая перед ним девушка могла вдруг оказаться наваждением.

– Вам не кажется, – сказала Лиза на своём языке, помня, что её настоящий отец должен понимать человеческую речь. – Я правда здесь. Так получилось.

– Лизабет… ты такая… – Эльф подошёл к ней, жадно разглядывая худенькую девушку с головы до ног. – Ты ведь совсем взрослая. Я думал, что Тэрон преувеличивает. Всё видел тебя маленькой девочкой… а люди растут так быстро!

– Мне уже восемнадцать исполнилось в прошлом году.

– Да, да, я знаю. Ты родилась в ночь на первый день зимы.

– Это правда? – зачем-то спросила девушка. – Вы правда мой отец?

Сейчас ей вдруг потребовалось подтверждение очевидного факта. Она собственными глазами видела, что они с эльфом похожи друг на друга, как могут быть похожи только очень близкие родственники.

– Да, – кивнул Гаэлас и, больше не сдерживаясь, заключил её в объятия, крепко прижав к себе.

Дар Лизы мгновенно очнулся ото сна, вспыхнул в её груди, обжигая и заставляя задыхаться от волнения. Сила, которую совсем недавно она тянула по тоненькой ниточке, была теперь настоящей стихией, и вздумай она сотворить заклинание, поднялась бы не только несчастная дохлая крыса, но и целое кладбище во дворе эльфийского Храма.

– У тебя такой сильный дар, ты словно солнце… маленькое сумрачное солнышко, – прошептал некромант, гладя дочь по волосам.

Он неловко поцеловал её в висок, смущаясь своих чувств и не в силах больше произнести ни слова. Лиза уткнулась в воротник его дорожной мантии и никак не могла поверить, что это случилось. Спустя столько месяцев странного ожидания, полного сомнений и недоверия, вот так запросто произошла её встреча с настоящим родителем. Эльф вздохнул и отстранился, чтобы получше рассмотреть её лицо, и она увидела, что на его глазах блестят слёзы.

– Я так долго ждал тебя, Лизабет, – сказал он. – Когда мне рассказали про Трир, думал, что сойду с ума…

– Ты знаешь?

– Весть о падении Трира разлетелась по Веллирии уже на следующий день. Мы пытались вернуться тайной дорогой, чтобы спасти уцелевших, но она выводила нас в незнакомые уголки мира…

– Я знаю о Дороге мёртвых, Гаэлас. И о том, почему она разрушается.

Некромант восхищенно посмотрел на дочь и поспешно утёр сбежавшую по щеке слезинку.

– Не обращай внимания, это от… это глаза слезятся от запаха. Кто приволок в мою комнату протухшую крысу?

Под сводами королевской трапезной разливалась гулкая тишина. Люстры и канделябры были давно потушены, стрельчатые окна – задвинуты бархатными гардинами, высокие узорчатые двери – плотно заперты на ключ. На столе среди изысканных блюд, чуть тронутых вилкой и давно уже остывших, горела единственная свеча. Подперев острый подбородок кулаком, принц Лорион мрачно наблюдал за тем, как горячий воск медленно плавится от огня и стекает в блюдце подсвечника. Иногда он дул на ползущие капли, заставляя их останавливаться на полпути. Пламя чуть колыхалось и потрескивало, и этот крохотный звук был единственным, что слышал молодой эльф. И королевская чета, и слуги давно спали, поэтому, когда в двух шагах от принца раздалось вежливое покашливание, он встрепенулся и подскочил на стуле.

– Извини, я не хотел тебя напугать, – прошелестел вкрадчивый голос.

– Как ты вошёл? – истерично вскрикнул Лорион.

– Окно в кухне оказалось не заперто, – пояснил ночной гость, пожав плечами.

Мгновение спустя он приблизился, и в тусклом круге света стали различимы его тёмные одежды из особой бесшумной ткани – паутинного шёлка. Откинув с гладко выбритой головы капюшон, адепт Новой Луны по-хозяйски уселся на край стола, подцепил кончиками пальцев ломтик ароматной крольчатины, с видимым удовольствием прожевал его и облизнулся. Язык этого отвратительного эльфа был длинным, как у ящерицы.

– Завтра же велю казнить того, кто оставил окно открытым! – передёрнувшись от омерзения, сказал принц.

– Напрасно. Этому замку не помешает свежий воздух, к тому же я не трогал решётку. Ты в полной безопасности, королевский детёныш.

Лорион нервно улыбнулся и откинулся на спинку кресла, изо всех сил напуская на себя непринуждённый вид. Его несказанно волновал тот факт, что для культистов из Новой Луны словно не существовало препятствий в виде королевских стражей, замков на дверях и натасканных на незваных гостей собак. Они появлялись и исчезали в любое время суток, никем не замеченные, а потому все разговоры о безопасности в присутствии тайных агентов культа казались какой-то нелепой насмешкой. Впрочем, пока принцу действительно ничего не угрожало.

– Мой отец хорошо платит вам, – фыркнул наследник престола, чтобы подкрепить собственные мысли хоть какими-нибудь вескими доводами.

– Ты всерьёз думаешь, будто деньги – это главное для таких, как мы? – усмехнулся лысый, придирчиво осматривая бокал, прежде чем плеснуть в него вина из хрустального графина.

Испробовав напиток, он удовлетворённо кивнул и наколол на длинные зубцы серебряной вилки новый кусочек мяса. Беспокойные телодвижения Лориона, который не знал, как удобнее устроиться в кресле, нисколько не волновали ночного визитёра. Некоторое время он преспокойно вкушал королевские яства, всем своим видом показывая, что никуда не торопится и готов мило поболтать. Принц пристально следил за ним, дожидаясь обещанных сведений.

– Мы служим не хаосу и не Вечной тьме, как думают некоторые невежды, – философски заявил культист, отпивая новый глоток вина. – Они говорят, что мы творим бесчинства, когда Ньир закрывает глаза, а луна скрывается с небес. Но это не так. Мы служим равновесию в этом мире. Как Солнечные стражи или Орден Инквизиции у людей. Как Хранители у нас.

– Ни Солнечные стражи, ни Хранители не режут глотки по ночам ничего не подозревающим горожанам, – заметил Лорион и поёжился.

– Мы рассуждаем о глобальных целях, а не о способах их достижения, – улыбнулся адепт Новой Луны. – Благодаря нашей организации баланс между властью короля и влиянием жрецов Храма Ньир соблюдается. Что же касается простых мирных граждан, то они редко становятся мишенями для наших клинков и стрел. А потому абсолютное большинство довольно установившимся порядком. Разве не этого мы добивались столько долгих лет?

– О вас стали слишком много говорить, – заметил принц с лёгким укором в голосе.

– Потому что так нужно на данный момент. Иногда сумрачная завеса приподнимается и выпускает в мир живых нескольких демонов, не правда ли? Здесь почти то же самое. Нельзя, чтобы мир забывал о нашем существовании. Нельзя также, чтобы болтал чересчур много.

Говоривший был эльфом по рождению, но в культе Новой Луны всем посвященным отрезали кончики ушей и сбривали волосы, а потому настоящими эльфами в приличном обществе они уже называться не могли. Без волос по столичным улицам ходили разве что рабы, да и те частенько выпрашивали у хозяев клочок ткани, чтобы прикрыть лысину, или кожаный шнурок – повязать вокруг головы. Воины и городские стражи стригли волосы коротко, аристократы и те, кому очень хотелось ими казаться, носили локоны или укладывали волосы в причудливые причёски, непременно открывая длинные уши. И только отъявленные преступники, кем на самом деле и были приверженцы тайного культа, демонстративно лишались атрибутов эльфийского общества. Впрочем, сами себя они преступниками вовсе не считали.

– Я собираюсь спать, – нетерпеливо сказал принц, отбрасывая с колен измятую салфетку.

– Вижу, тебе не терпится послушать свежие новости? – Адепт сверкнул заострёнными зубами и склонился ближе к мерцающему пламени свечи. – Должен заметить, что вверенное мне дело представляется крайне скучным и утомительным. Наш подопечный колдун Келлард Эльсинар нисколько не заботится о себе. Этим вечером и ночью я мог бы убить его пару десятков раз.

– Ты убьёшь его тогда, когда я скажу! – раздражённо выпалил Лорион.

– Дай угадаю… – притворно потянулся эльф. – Ты велишь зарезать его на свадьбе этой милой крошки Доннии и Первого рыцаря?

– Я пока не решил, но такой вариант не исключён. Докладывай, что ты видел.

– Ничего выдающегося, – фыркнул убийца. – Из поместья Верховной жрицы он отправился в таверну «Меч и гримуар», где нализался со случайными знакомыми, а после встретил ведьму из своей Гильдии и пошёл с ней наверх в комнаты. Надо сказать, девица эта оказалась сильна. Втащила его по крутой лестнице на второй этаж.

– Ну-ка, ну-ка, – глаза принца Лориона заинтересованно вспыхнули. – А что было дальше?

Адепт Новой Луны презрительно наморщил нос.

– Они улеглись в постель. Избавь меня от необходимости описывать подробности, иначе меня стошнит на твои крахмальные скатерти. Никогда не понимал ни влечения к женщинам, ни этих гадких телодвижений.

– А кроме ушей вам ничего не подрезают? – невзначай проронил принц, но заметил на себе цепкий взгляд убийцы и прикусил язык.

– Когда они наконец заснули, я поспешил сюда. Вот и весь сказ.

– Любопытно, – задумчиво резюмировал Лорион, поцокав языком. – Я думал, наш колдун страдает по красотке жрице в той же мере, что и она по нему. А здесь что-то не сходится.

– Он был пьян, – подсказал адепт.

– А прежде не имел привычки шляться по тавернам, сидел себе в своём подземелье, варил зелья и возился со всякой призванной из междумирья дрянью. Что ж, быть может, его пьяные выходки пойдут на пользу моему воспитательному процессу. Донния непременно узнает о них, и это окончательно убедит её в моей правоте относительно Первого рыцаря. – Принц задумался, напряжённо прикидывая что-то про себя, но вскоре лицо его просияло. – О да, именно так и будет. Она сама попросит принести ей голову этого колдуна на фарфоровом блюде, вот увидишь! Её сумасбродная любовь обернётся страшной ненавистью. И тогда ты убьёшь его и получишь свой гонорар.

Воображение эльфа разыгралось, щёки вспыхнули нездоровым румянцем. Он вскочил и принялся расхаживать по зале, в то время как адепт Новой Луны сосредоточенно ковырял ногтем в зубах и наблюдал за ним с выражением крайней скуки на лице. Ему хотелось поскорее покончить с призывателем, получить оплату за труды, убраться в Дорифис и залечь на дно. За последние дни он по горло был сыт идиотскими интригами королевского сыночка.

– Призыватели опасный народ, – заметил убийца, приготовившись уходить.

– Скажи ещё, что ты боишься?! – воскликнул Лорион.

– Я – нет. Моё лицо известно в городе только двум королевским особам, твоё же знает каждый житель Фэита, – загадочно ответил адепт и картинно поклонился.

– Делай свою работу, всё остальное пусть тебя не волнует! – Принц указал гостю на дверь, в которой торчал длинный ключ.

– Я всё же уйду тем путём, которым пришёл, – прошелестел эльф, мотнув головой.

Лорион сжал кулаки, но ничего больше не сказал. Служители Новой Луны никому не подчинялись и не признавали государственных законов. Даже если бы этот уродец с отрезанными ушами плюнул в лицо принца, он смог бы легко избежать наказания. И с этим, несомненно, нужно было что-то делать, но что конкретно – Лорион пока не знал.

Неожиданный поворот событий в деле Доннии взбудоражил его воображение, а потому принц до самого утра не мог уснуть, всё размышлял о том, как поймал на удочку возлюбленного глупой жрицы. В такие моменты Лорион готов был признать, что эльфы бывают куда забавнее экзотических зверюшек, запертых в золочёные клетки.

***

Косые лучи утреннего солнышка медленно подбирались по подушке к лицу спящего мага. Он пошевелился во сне, повернул голову – и ослепительный свет вдруг ударил по неплотно сомкнутым векам. Келлард застонал и прикрыл глаза рукой. За последние годы он совсем отвык просыпаться в светлых помещениях: с тех самых пор, как род Эльсинар отказался от нерадивого потомка, призыватель жил в подземелье Храма, где утро, день и ночь ничем не отличались друг от друга.

– Ну наконец-то! Я уже хотела запустить в тебя молнией! – с упрёком сказала Ринарет.

Девушка стояла у распахнутого настежь окна. Она была одета в рубашку, дорожные штаны и сапоги. Руками Рин придерживала стоящий на подоконнике глиняный кувшин. Келлард с трудом оторвал голову от подушки и неторопливо сел. В затылке и висках ломило так, словно коллега по Гильдии уже осуществила свою угрозу и шарахнула в него заклинанием.

– Сейчас утро? – хрипло осведомился он, протирая глаза.

– Почти полдень! – она подхватила кувшин и порывисто протянула магу, чуть расплескав воду на сероватое одеяло.

Некоторое время он молча пил, с трудом удерживая тяжёлый сосуд в дрожащих от слабости руках. Рин громко сопела, сидя рядом и всем своим видом выражая недовольство. Это она умела хорошо. Келлард оторвался от воды и окинул взглядом скромную гостиничную комнату: небольшой столик у окна, потёртый ковёр, приоткрытый рассохшийся шкаф… единственную кровать.

Глядя на девушку, трудно было сказать, ложилась ли она спать прошлой ночью. Ему стало неловко при мысли о том, что он занял спальное место, а ей пришлось ютиться в старом кресле в углу. Свёрнутое коконом покрывало говорило о том, что Ринарет ночевала там, но маг испытывал странное ощущение, будто совсем недавно рядом с ним была женщина. Он обнимал чьё-то гибкое тело, прижимал его к себе во сне, слышал тихий шёпот и чувствовал прикосновения губ к щекам и шее. Чтобы отогнать странное наваждение, маг провёл рукой по чуть колючему подбородку и задумался.

– У меня есть дела в городе, и я не намерена терять целый день на то, чтобы привести тебя в чувство, – сказала Рин. – Поднимайся. Гаэлас наверняка заждался тебя в убежище.

– Я… сейчас.

Келлард вернул подруге кувшин и откинул одеяло, чтобы встать, но тут же обнаружил, что раздет донага и вновь укрылся.

– Смотреть на тебя противно, – прокомментировала девушка, подбирая с пола одежду мага и небрежно швыряя ему в лицо.

– Прости, – глухо ответил он и принялся натягивать штаны.

Выходит, она не только притащила его сюда, на второй этаж «Меча и гримуара», но и раздела, и уложила спать. И даже припасла воды на утро. Он плеснул себе в лицо из кувшина и потряс головой, будто надеялся вытряхнуть ломящую боль и тёмные пятна, закрывающие воспоминания. Сквозь боль начала возвращаться и память. Келлард мучительно зажмурился и спрятал лицо в ладонях.

Он давно уже не напивался так сильно, но самое страшное было не в этом. Перед глазами беспощадно вставал вчерашний день. Острия сабель во дворе поместья Верховной жрицы, спальня Доннии, слёзы её сестры Ириэн, а после – сплетённые над любимой символы древнего заклинания, призванные избавить её от любовных мук. Ещё раньше, а теперь кажется, что в какой-то другой жизни, – их последняя ночь в подземелье, её негодующий крик: «Нет, ты не посмеешь!» И всё же он сделал это, вопреки её желанию, вопреки велению собственного сердца. Ради её будущего, свободного от него, безродного теперь колдуна. Как там сказала вчера Ринарет?.. «Я бы никогда не выбрала такого идиота, как ты». А когда она это сказала?

– Рин? – прошептал он, всё ещё надеясь на чудо. – Прошлой ночью я тебя… мы с тобой…

– Тебе приснилось! – резко оборвала она его попытки подобрать подходящие слова.

– Не уверен. – Призыватель поднял голову и внимательно посмотрел на эльфийку.

Та деловито перебирала содержимое холщовой заплечной сумки, гремя пустыми флакончиками и позвякивая металлическими кольцами застёжек. Он знал её давно, но они никогда прежде не сближались. Иногда кто-то из магов Гильдии принимался заигрывать с нею, но Ринарет в зависимости от настроения или грубо прерывала эти поползновения, или поднимала поклонника на смех, подбирая ему какое-нибудь обидное прозвище. Трудно было представить её нежной, чувственной любовницей, которая не скупится на жаркие поцелуи и волнующие ласки. Но Келлард теперь знал, что она может быть и такой. И это совершенно точно не привиделось ему в пьяном бреду. Он отчётливо помнил её прерывистое дыхание и стоны, жалобный скрип кровати, сверкающие золотом колечки в её груди.

– Кел, я больше не могу ждать. – Она затянула ремешки и забросила сумку на плечо, другой рукой подхватила с крючка плащ.

– Подожди, сейчас, – умоляюще простонал он, поднимаясь на ноги. – Слишком много всего, голова сейчас взорвётся.

– Так тебе и надо. – Ринарет всё же подхватила его за локоть. – Обезболивающих эликсиров у меня нет, придётся терпеть до дома. Точнее, до той дыры, что вы называете домом.

– У тебя есть жилище получше? – мрачно хмыкнул Келлард.

– Представь себе, есть! – фыркнула эльфийка, толкая ногой дверь комнаты. – Я тебе вчера рассказывала, вот только ты утонул в самогонном дыму и винных парах, а потому не помнишь.

– Расскажи ещё раз, – попросил он, изо всех сил стараясь идти ровно и не подавать виду, насколько ему нехорошо. Освежающая вода из кувшина согрелась в желудке и теперь предательски булькала и грозилась найти путь обратно.

– Заброшенное поместье на границе с Фороссом, это окраина Ничейных земель… – Рин улыбнулась. – Прежние хозяева оставили его из-за открывшегося поблизости разрыва. Мы разогнали теней и пыль, так что теперь там вполне можно жить. Есть кое-что из уцелевшей мебели, посуда и даже книги. Но самое главное, конечно же, река и озеро. Дом расположен на полуострове и окружён высокими деревьями.

– Кто-то очень любил уединение, – задумчиво проговорил Келлард.

– Они тоже были волшебниками, правда, не чистокровными. Что-то не поделили с Гильдией Магов и поселились подальше от городов и деревень, чтобы заниматься исследованиями. Может быть, их потомки жили бы там до сих пор, если бы не война…

Лёгкий свежий ветерок встрепал волосы мага, выдул тошноту и непереносимую тяжесть из груди. Рин уже не сердилась, она погрузилась в мечты о далёком поместье. В придорожных кустах громко и восторженно верещали птицы, радуясь солнцу и весне. Городские сады распускались розовыми бутонами яблонь и вишен, живые изгороди пестрели ярко-салатовой порослью новых побегов.

– Ты мог бы забрать туда Доннию, никто не нашёл бы вас там… – сказала Ринарет.

Келлард остановился как вкопанный. Такая ерунда, на которую не обращаешь внимания, – простой вдох и выдох – но сейчас горло свело судорогой, и было невозможно набрать воздуха. Слова коллеги невольно ударили в самое больное место, и потом, много позднее, он понял, как необходимо это было именно в этот момент.

– С Доннией всё кончено, – прошептал он едва слышно, – я отпустил её, наложил заклятие. Пути назад уже нет, скоро… скоро её свадьба с Первым рыцарем.

– Ох, ну и дурак же ты! – сказала девушка и потащила его дальше по улице. – Ведь сам рассказывал мне вчера про девять дней, чтобы отменить чары Лабиринта забвения. Осталось восемь! Но есть ещё кое-что, не правда ли?

– Да, – болезненно поморщился маг. – Если она полюбит другого, то возврата не будет.

– Не полюбит, а переспит, – бесцеремонно поправила Ринарет. – Вряд ли за пару ночей можно кого-нибудь полюбить всем сердцем.

– Ты в этом хорошо разбираешься, да?

На этот раз остановилась она. Губы её чуть вздрогнули, она поспешно поджала их, и это было всё, что заметил Келлард. Ресницы были опущены. Медленно выдохнув, она покрепче взяла его за локоть и тихо ответила:

– Во всяком случае, лучше, чем ты.

– Я не хотел тебя обидеть. – Он осторожно обнял её и заглянул в лицо. Оно оставалось непроницаемым, будто на ясные глаза девушки была наброшена тонкая теневая вуаль. – Но я не успокоюсь, пока не услышу ответа. Прошлой ночью…

– Да, – просто ответила она. – Мне было хорошо с тобой, но я очень хочу оставить это в той комнате и никогда не вспоминать. Договорились?

Келлард молча кивнул, и она улыбнулась ему почти искренне.

– Эльфы! – сварливо фыркнул старый Урф, прищурив единственный глаз и разглядывая портреты королевской семьи в кружевных позолоченных рамах. – Все, как один, костлявые, надменные и абсолютно бездарные твари…

– Ты что-то сказал, Урф? – весело поинтересовался принц Лорион, появляясь в приёмной комнате.

Несмотря на бессонную ночь, оставившую под глазами юноши сероватые тени, он пребывал в прекрасном расположении духа. Наследник престола был одет в лёгкую светлую рубашку и облегающие брюки для верховой езды. На поясе красовалась его любимая сабля, вьющиеся рыжеватые волосы были убраны в высокий хвост на затылке.

– Да, хозяин, – прокряхтел придворный маг, подобострастно склонив растрёпанную седую голову. – Я говорил о том, как глупы и высокомерны некоторые эльфы в вашем сиятельном окружении. Смотрят на меня презрительно, будто я пыль на ковре или кошачье дерьмо.

– А-ха-ха-ха, – расхохотался Лорион и потрепал бывшего призывателя по плечу. – Неужели кто-то снова обидел моего верного слугу?

– Эти жалкие создания не стоят того, чтобы мы говорили о них, – Урф небрежно махнул рукой. – Вы просили меня явиться, и вот я здесь. Полагаю, меня ждёт какое-то поручение, мой драгоценный принц?

– Да, – улыбнулся юноша и сделал знак застывшему поодаль лакею выйти прочь и прикрыть двери приёмной.

– Слушаю вас со всем возможным вниманием, хозяин, – снова поклонился маг, опираясь на высокую спинку стула.

– Сядь, – велел Лорион, и старик с облегчением уселся на расшитую подушку.

– Требуется приготовить яд или мы будем творить проклятие? – Вечно воспалённый красный глаз колдуна вспыхнул интересом.

– Не угадал.

Принц подошёл к столу, где в идеальном порядке были разложены письменные принадлежности, стопки промокательной бумаги и нетронутые ароматные свечи.

В вазоне из тонкого зелёного стекла горкой красовались яркие алые с жёлтым яблочки. Маги из Гильдии умели сохранять осенние фрукты и ягоды до следующего сезона, но всё же для утончённого вкуса королевского отпрыска разница со свежесобранными яблоками была слишком заметна. Повертев одно из них в руках, он наморщил нос и вернул яблоко на место. Придворный маг терпеливо ждал, когда хозяин вновь заговорит.

– Меня беспокоит этот колдун из подземелья Храма… – Улыбка принца померкла, превратившись в презрительную ухмылку.

– О, я давно говорил Его Величеству и вам, мой господин, что призывателям не место в Фэите!

– С этим вопросом мы разберёмся позже. Сейчас я волнуюсь о другом. Королевская армия в скором времени вернётся в город с победой, это произойдёт завтра или даже прямо сегодня, если верить сообщениям гонцов. Как ты знаешь, во дворце планируется праздник – свадьба Первого рыцаря Талемара.

– И дочери Верховной жрицы, – покивал Урф, потирая озябшие ладони.

– Всё верно, – сквозь зубы процедил Лорион. – Вчера я навещал жрицу Аланну и её дочерей, и знаешь что? Я видел во дворе поместья этого неугомонного колдуна. Опасаюсь, как бы он не помешал грядущей свадьбе.

– Бросьте его в темницу, Ваше Высочество! Помяните моё слово, нет в Гильдии призывателей существа более гадкого и ядовитого, чем магистр Эльсинар. С тех пор, как инквизиторы замучили его жену, он только и делает, что мстит всему миру живых. А между тем отравляет разум таким впечатлительным и нежным существам, как Донния. Всё же не стоило наказывать девушку так жестоко, хозяин, куда полезнее было бы расправиться с Келлардом.

– В другой раз я прикажу выпороть тебя, чтобы ты не сомневался в моих решениях, – сказал принц, погрозив придворному магу пальцем.

Старик обиженно засопел, но возразить не посмел.

– Ты пойдёшь к сестре Доннии и побеседуешь с ней по душам, а заодно проверишь, нет ли на ней какого-нибудь вредного… заклятия. Не хочу, чтобы Первому рыцарю досталась подпорченная невеста, всё же победители заслуживают достойной награды!

Лорион кивнул в сторону двери и приподнял брови, словно желая спросить у колдуна, чего он ждёт, когда задание уже озвучено.

– Как мне действовать, если я обнаружу следы тёмной магии в доме Верховной жрицы? – осведомился Урф, склонив голову.

– Распознай, что это за заклинания, и расскажи о них мне. Я чувствую, что без нашего вмешательства дело может принять непредсказуемый оборот. Ты ведь согласен с тем, что личное благополучие королевских военачальников – это дело государственной важности?

– Несомненно! – воскликнул старик, тяжело поднимаясь на ноги и хватаясь за поясницу. – Было бы неплохо, однако, если бы радикулит придворного чародея тоже стал бы важной задачей для лекарей Гильдии Магов. Дворцовые целители меня упорно игнорируют.

– Исцели себя сам, Урф! – недовольно скривился принц Лорион.

– Не имею возможности, – развёл руками пожилой колдун. – Вы когда-нибудь слышали о добровольных жертвах призывателей? Я ведь был одним из них. У тёмных магов есть ритуал, в ходе которого они отказываются от чего-то крайне важного, а взамен получают кусочек власти над сумраком.

Лорион заинтересованно уставился на Урфа:

– Любопытно. Сделка с демоном?

– Не совсем, хозяин, но очень на то похоже. Скорее плата за влияние или, если хотите, пропуск «на ту сторону», в междумирье, возможность находиться там неограниченное количество времени и совершать некоторые изменения.

– Я думал, для этого достаточно иметь тёмный дар в крови, разве нет? – пожал плечами принц.

– Дар даёт возможность проникать в сумрак и общаться с тенями и заблудшими душами, но если ты желаешь, чтобы существа оттуда служили тебе, то потребуется принести что-то в жертву, – разъяснил колдун, шумно вздыхая. – Я не могу обратить дар на исцеление собственных ран или недугов, кто-то отказывается от мирской любви или привязанностей, кто-то расстаётся с мужской силой или способностью иметь потомков. Выбор остаётся за магом, но это всегда что-нибудь ценное, иначе ничего не получится.

– Уверен, всё это придумано нарочно для того, чтобы окружить Гильдию призывателей теней аурой таинственности и неприступности, – заявил Лорион. – Адепты Новой Луны тоже отказываются от волос, ушей и телесных радостей, но вряд ли приобретают взамен способность ходить сквозь стены или воскресать из мёртвых. Морочь голову кому-нибудь другому, Урф, я считаю, что все эти манипуляции – не более чем способы управлять такими простодушными дураками, как вы.

Согнувшись в поклоне и так и не разгибаясь до самого выхода из дворца, придворный маг покинул приёмную и забрался в ожидавшую его карету, что была запряжена двумя чёрными жеребцами.

– К Верховной жрице! – недовольно рявкнул он кучеру и уставился в крохотное окошко, за которым медленно поплыли пейзажи весеннего Фэита.

***

Донния рассеянно слушала болтовню служанок за своей спиной и никак не могла взять в толк, что изменилось. Сквозь кружево расцветающего сада сочились солнечные лучи, на лицах и волосах девушек вспыхивали и играли золотистые блики, ветерок гнал по поверхности пруда несколько опавших яблоневых лепестков. И всё же мир был словно отделён от жрицы стеклянной завесой. Ни звуки весны, ни знакомые голоса не достигали теперь её сердца. Ириэн молчаливо ступала рядом, опустив голову и отгородившись от сестры большим веером, в котором в этот прохладный день не было никакой необходимости.

– Такое чувство, что я спала не несколько часов, а несколько лет, – проговорила наконец Донния и остановилась у небольшой садовой скамейки.

– Мама хотела, чтобы ты не переживала так сильно, поэтому усыпила тебя заклинанием, – не поднимая глаз, объяснила Ириэн.

– Я всё помню, но тот момент словно тает в густом тумане, – Донния нахмурила светлые брови. – Она не хотела, чтобы я виделась с Келлардом, но я… мне снилось, что он всё равно вошёл в дом и сидел возле моей кровати, когда я спала.

От девушки не укрылось удивлённое выражение, промелькнувшее на лице родной сестры.

– Стражи задержали его во дворе, а потом приехал принц Лорион. Ты просто видела сон.

Ириэн вздрогнула и принялась размахивать веером, чтобы не было заметно, как кровь прилила к её светлой коже.

– Ты обманываешь меня, – тихо, но уверенно сказала Донния и ухватилась за край веера, – вы все только и делаете, что лжёте! Единственный, кто был со мной честен, – это он, Келлард. Вы не заставите меня забыть о нём, что бы ни делали со мной!

Выпалив эти слова, жрица вдруг осознала, что они не причиняют её душе привычной боли. Раньше от одних мыслей о любимом в сердце бушевала стихия, а теперь всё успокоилось, будто непокорная горная река пролилась на равнину и потеряла течение. И даже в её возмущенных фразах не чувствовалось прежних негодования и резкости, несмотря на то что девушка поклялась себе бороться до последнего. Что если у следов, оставленных чёрной плетью принца, было магическое свойство влиять на её сокровенные чувства? Если на самом деле он не просто выместил на ней злость, а наложил заклятие покорности?

– И всё же ты скоро забудешь его, – неожиданно сказала Ириэн, отбросив прочь злосчастный веер и обнимая сестру. – Клянусь лунным светом, я не должна рассказывать тебе, но твоя свадьба с Первым рыцарем… это настолько несправедливо, что я не могу сдержаться. Ты должна знать правду!

– Какую ещё правду? У каждого в Фэите правда своя, и я устала слушать всех вас! Мне действительно нужно побыть одной, но с тех самых пор, как меня посадили под арест, меня не оставляют в покое ни на минуту!

– Твой маг, господин Эльсинар, приходил, когда ты спала, – выдохнула Ириэн, поглаживая Доннию по плечам. – Он сказал, что это ради твоего же блага, ради будущего…

– Что?! – ошеломлённо уставилась на сестру Донния.

– Особые чары. Лабиринт забвения, кажется, так, я точно не запомнила. Знаю только, что это была опасная теневая магия. До чего жутко выглядели эти чёрные руны, когда он творил их прямо из воздуха, но я ничего не могла поделать, его было никак не остановить!

Глаза Ириэн заполнились слезами, и она расплакалась, закрыв лицо руками.

– Вот как, – спокойно сказала Донния, поднимая голову и обводя невидящим взглядом сад, увитую растениями беседку, выложенные светлыми камешками тропинки. – Значит, он тоже предал меня. Мама оказалась права, он действительно гадкий и мерзкий колдун. Какая же я глупая была, что верила ему!

– Нет, нет, – вскричала Ириэн, принимаясь тормошить сестру. – Ты должна бороться за свою любовь! Мы найдём способ избавиться от этих чар!

– Для чего? – Жрица посмотрела на неё и заставила себя улыбнуться. – Он отказался от меня и сделал это не по чьей-то злой воле или приказу короля, он сделал это сам, добровольно.

Сквозь неплотную ещё завесу светло-зелёной молодой изгороди до девушек донеслись разговоры вездесущих стражников и ядовитый, скрипучий голос чем-то возмущённого придворного мага. В конце концов одна из служанок выскочила на дорогу перед скамейкой, где сидели эльфийки, и прощебетала:

– Сестра Донния, вас разыскивает придворный маг Его Величества!

– Очень хорошо, – отозвалась жрица, неторопливо направляясь к выходу из сада. – Мне есть о чём побеседовать с ним.

***

Крючковатые пальцы Урфа скользнули по шее девушки, пробежались лёгкими касаниями по груди и животу, и хотя Донния была одета в платье с закрытым воротом, она с трудом удержалась от содрогания. Магия старика была похожа на тухлую воду, скользкую, тёмную и зловонную. Когда из его рук выплеснулись потоки энергии, девушка зажмурилась и затаила дыхание. Её собственный дар отчаянно сопротивлялся вторжению чужой магии.

– Хитро сплетены символы, запечатаны, словно тайные двери, – ворчливо сказал придворный маг.

– Ты когда-то был в Гильдии призывателей и должен знать их секреты! – умоляюще воскликнула Донния.

– О-о-о, плохо ты изучила теневых магов, девочка, – усмехнулся старик. – Каждый магистр норовит приплести что-нибудь своё, да чтобы не прознали конкуренты! Твой приятель Келлард изворотлив и жесток, ведь даже из Железной крепости на стороне людей ему удалось улизнуть. Кое-кто считает, что он нарочно оставил там свою жёнушку Лиавен. Она была умна и знала слишком много его тайн.

– Это неправда, – сказала Донния больше по привычке.

В другое время в ней мигом поднялась бы волна негодования, но теперь ледяной панцирь, сковавший сердце, заставлял её сомневаться. Быть может, на самом деле Урф говорит правду, а она всё это время пребывала в плену иллюзий?

– Я думал, ты будешь умолять меня избавить тебя от следов зачарованной плети, всё же со дня на день твоя свадьба, – криво улыбнулся старик.

Всё его лицо из-за потерянного глаза казалось каким-то смятым и перекошенным, длинные жёлтые зубы по-крысячьи выпирали вперёд, когда он раскрывал рот и говорил.

– Мне плевать на следы. Избавь меня от заклятия забвения, это всё, о чём я прошу! Теперь, когда я знаю, что Келлард предал меня, он не имеет надо мной власти.

– Мой хозяин, принц Лорион, имеет власть над всеми нами, – вздохнул Урф, глубоко задумавшись.

Донния терпеливо ждала, пока он чесал седой затылок и что-то шептал себе под нос, будто проводил расчёты.

– Я заплачу, сколько ты хочешь?! – взмолилась она.

– Об оплате мы поговорим после твоей свадьбы, а пока я буду счастлив видеть, как этих паршивых колдунишек вышвырнут из Фэита. И возможности лишний раз насолить им, конечно же, не упущу!

Сказав так, придворный маг закатал рукава и извлёк из-за пазухи серебряную иголку.

– Вернёмся в твою спальню, туда, где были произнесены слова заклятия. Понадобится капля твоей крови.

– Я готова, – решительно кивнула Донния и начала подниматься по лестнице.

***

Лиза старательно размешивала сахар в кружке с дымящимся ягодным чаем и украдкой поглядывала на Гаэласа. Некромант и другие старшие маги обсуждали что-то, несомненно, важное, но говорили они так быстро, что разобрать эльфийскую речь не представлялось возможным. На столе были разложены потрёпанные карты и свитки.

Некоторые из них напоминали те, что висели на стенах класса в школе Фоллинге, где когда-то училась Лизабет. Истёртая грубоватая бумага хранила очертания эльфийского королевства и Вечных гор, которые отделяли эльфов от Триединой Веллирии. Этой карте было явно более тридцати пяти лет, поскольку о Расколе и временах, когда большое государство людей дало трещину и разделилось на три неравные части, знал любой школьник. Воспользовавшись гражданской войной, охватившей страну соседей, на Веллирию напали тогда эльфы, и самые жестокие бои происходили в землях, теперь называемых Ничейными.

Другие карты выглядели иначе и больше напоминали схемы, которыми пользовались предсказатели и звездочёты. Между делом Гаэлас с улыбкой поглядывал на дочь, и взгляд его словно говорил ей, что она очень скоро получит ответы на все возникающие вопросы. Ни о маршрутах передвижения по междумирью, ни о порталах, ни о местах, где всё ещё жили не обнаруженные Орденом Инквизиции члены Гильдии призывателей, отец и дочь поговорить, конечно же, не успели.

– Ты любил её? – пытливо спрашивала Лиза о матери, когда первые слёзы долгожданной встречи немного отступили.

Самым важным девушке казалось это – любил ли некромант юную Сонию, когда та жила гостьей в замке Хранителей? Было ли между её настоящими родителями чувство или же она появилась на свет только благодаря стечению роковых обстоятельств и долгой холодной зиме? И Гаэлас рассказывал дочери всё без утайки, припоминая иногда забавные мелочи или обрывки разговоров.

– Любил тогда, и теперь люблю, – искренне сказал он, с нежностью разглядывая лицо Лизы.

– Почему же ты отпустил её, отдал Солнечным стражам?! – недоумевала девушка, но тут же смущалась и вспоминала о брате и сестрёнках.

Если бы Эдвин Сандберг не вызволил из Железной крепости призывателя Келларда, то, быть может, он никогда не отыскал бы Сонию. И тогда не было бы ни огненного Фредерика, ни рыжих сестрёнок, Элин и Молли, ни крохотной Майи, которую Лиза представляла только по письмам от брата. Судьбы эльфов и людей переплетались тесно и непредсказуемо, а потому было трудно поверить, что это стечение случайных обстоятельств, а не прихоть богов. Прошло много лет, и тот самый маг, которому когда-то помог отряд Солнечных стражей, нашёл в лесу бездыханное тело Лизабет.

– Иногда жизнь куда причудливее, чем выдуманная история, – покачал головой Гаэлас и спросил, куда подевался магистр Эльсинар.

Лиза, как смогла, рассказала о будущей свадьбе Доннии и о том, что маг отправился повидать возлюбленную.

– Нельзя было его отпускать, – сказал некромант, явно сожалея о том, что они с Ринарет задержались и не успели остановить своего непредсказуемого соратника.

Но, к счастью, на следующий день в подземелье вернулись и Рин, и Келлард с обёрнутой мокрым шарфом раскалывающейся головой. Жизнь в мрачных коридорах и кельях вдруг закипела, в сравнении с предыдущими днями стало людно и шумно. И всё же каждую свободную минуту Лиза проводила рядом с отцом, и они не переставая расспрашивали друг друга обо всём, что произошло за восемнадцать долгих лет.

Ринарет как следует отругала Келларда за паутину и пыль на кастрюлях и сковородках, принесла с базара свежего мяса, овощей и первых весенних трав, затеяла наваристый суп, от запаха которого у всех потекли слюнки. Лизе она как самой младшей поручила вымести пол и как следует зарядить все светильники, которые еле теплились на остатках давно растраченной магии. Заметив перевязанную руку гостьи, эльфийка недовольно нахмурилась, но Лиза тут же заверила её, что всё будет в порядке, и с радостью принялась за работу. Суета продолжалась целый день, а когда вечером маленькая компания собралась вместе за ужином, оказалось, что никто уже не в силах обсуждать важные гильдейские вопросы. Вспомнили о магистре Тэроне и неизвестной судьбе Велиора, после чего разговоры совсем перестали клеиться, и каждый задумался о своём.

На следующий день договорились собраться за тем же столом для принятия срочных решений, и вот теперь Лиза, которую в своей увлечённой болтовне без конца упоминали эльфы, сидела и наблюдала за тем, как в её кружке с чаем медленно расползаются три кусочка сахара. Дома и в Академии юная некромантка всегда брала только один кусочек, ей не требовалось больше, но сейчас нужно было выздоравливать и набираться сил, а потому Рин настойчиво подкладывала в тарелку новой знакомой дополнительные кусочки мяса и пичкала сахаром и яблочным мармеладом.

– Позвольте, я всё же переведу, – сказал наконец Гаэлас и пододвинул одну из карт к дочери.

Лиза осторожно расправила закрученные края свитка и внимательно посмотрела на причудливую схему. Арками, напоминающими обыкновенные подковы, были обозначены сумрачные порталы. Рядом с ними были отмечены звёздами, маленькими ёлочками или домиками пристанища и укрытия призывателей. Стрелками показывались выходы куда-то за пределы расчерченной области, где не было уже ничего, кроме записанных в столбики цифр, эльфийских букв и совсем незнакомых девушке символов.

– Это координаты мест, где есть выходы в мир живых, – пояснил Гаэлас.

– Из междумирья? – уточнила Лиза.

– Из сумрачного пространства, которое мы называем Дорогой мёртвых. Мы с коллегами говорим о том, что из-за смерти магистра Тэрона некоторые порталы начали работать неправильно. Дорога имеет точки опоры в мире живых, а потому в случае, если будут убиты те, кто поддерживает её, она со временем прекратит своё существование. И тогда у десятков теневых магов не будет пути отступления в случае, если их обнаружит Орден.

– Я не до конца понимаю, – призналась некромантка, от волнения забираясь на стул с ногами и подворачивая их под себя. Она покусала губы и дотронулась до одной из нарисованных арок в западном районе.

– Это выход в Трир, – подсказал ей отец. – Здесь то самое место, куда должен был попасть Келлард, если бы портал сработал правильно. Однако его выбросило где-то далеко от города. К счастью, потому что он нашёл там тебя.

– Если сумрак не изменяется от смерти тех или иных магов с тёмным даром, то почему изменяется Дорога мёртвых? Она ведь расположена по ту сторону завесы между мирами?

На этот раз пришла очередь Ринарет и Келлард смотреть на человеческую девушку во все глаза: теперь они не понимали ни слова. Гаэлас перевёл для них вопрос, но разъяснять взялся, конечно же, сам.

– Это несложно, Лизабет, – мягко сказал он, поднявшись из своего кресла и приблизившись к ней. – Смотри…

Эльф взял другую карту, где зелёной острой кистью были отмечены Ничейные земли. Художник отнёсся к своей работе со всей старательностью и изобразил множество крохотных ёлочек, холмы и озёра, ручейки и болотища.

– Если человек или эльф придёт в лес и расчистит в нём тропинки, а затем построит хижину и посадит возле неё огород, то всё это будет существовать столько, сколько он будет ухаживать за своим хозяйством. Когда он покинет стоянку и возвратится в свою деревню, город или попросту умрёт, лес через некоторое время вернёт себе первоначальный вид. Дорожки зарастут, жилище отшельника обратится в труху и станет землёй, а на месте огорода вновь вырастут сосны и ели. Сумрачный путь, созданный Тэроном, Келлардом и мною – творение разума и рук живых. Оно растворится в сумраке, если его не поддерживать в надлежащем состоянии.

Голос эльфа был негромким, но звучал отчётливо, хотя и с некоторым акцентом. Лиза с жадностью внимала каждому сказанному слову, и дар её отзывался на всё происходящее, волновал кровь.

– Я сумею стать одной из вас, вот увидите, у меня хватит сил! – горячо сказала она.

Гаэлас перевёл, но Рин только снисходительно фыркнула в ответ:

– Она человек! Надолго её не хватит!

– Наполовину эльф, – заметил Келлард, вздыхая и откидываясь на спинку стула.

На лицо его упала тень, и стало особенно видно, как отразились на нём волнения последних дней. Лиза сочувственно посмотрела на своего спасителя и робко сказала:

– Мы ведь должны узнать, что стало с Велиором…

– Каждый думает исключительно о личных проблемах и нисколько – о деле, – заявила Ринарет. – Если место Тэрона может занять обыкновенная школьница-полукровка, то с таким же успехом мы можем использовать кого угодно! Хоть изловить дикаря в лесу, лишь бы кровь была подходящая!

Лиза дождалась перевода отца и осторожно спросила:

– Нужна кровь?

Рин, в свою очередь, вспыхнула ещё сильнее:

– Не только кровь, малышка! Ритуал может убить тебя, покалечить, да что угодно… Вся твоя решительность держится исключительно на незнании и любовных соплях к Велиору!

Гаэлас жестом остановил запальчивую речь коллеги.

– Ты единственная из всех нас не подвержена мирским страстям и привязанностям, почему бы тебе не предложить своё участие?

Эльфийка, уже приготовившая очередную жаркую реплику, осеклась и отвела взгляд:

– Ты говорил, что решение должно быть искренним, добровольным, магистр.

– Это так, – кивнул Гаэлас. – Поэтому дикари из леса точно не подойдут. Ну а ты?

– Я не готова связать себя до конца жизни… Извини.

Повисло недолгое молчание, после которого маги совещались уже спокойно, обсуждая предстоящее дело. Лиза узнала, что ей нужно обучиться многим ещё неизвестным заклинаниям в короткий срок, а потому на следующее утро она и Гаэлас должны будут покинуть Фэит и отправиться в Ничейные земли. Там, среди густых лесов и озёр, ей предстоит окончательно оправиться от ран и с помощью отца подготовиться к ритуалу посвящения.

Вернувшись в комнату, Лиза задумчиво сидела на кровати, привычно поглаживая деревянную лошадку Велиора. Собирать в дорогу ей было нечего. Всё скромное имущество студентки осталось в ее комнате в Академии Трира по ту сторону Вечных гор.

– Гаэлас, – сказала она тихо, когда отец закончил свои недолгие сборы и в задумчивости присел рядом. – Я хочу как-то сообщить родным, что я жива. Они, наверное, с ума сходят…

Эльф обнял её за плечи.

– Мы что-нибудь придумаем, Лизабет. Обещаю тебе.

– Наверное, я хочу слишком многого. Тэрон говорил, что такие, как мы, должны уметь отказываться от сиюминутных желаний, уметь жертвовать. Ведь даже ты когда-то отпустил маму с Солнечными стражами – несмотря на то, что любил её.

Пальцы Лизы сжали заветную игрушку, словно в её глубине ещё сохранились остатки тепла от прикосновения рук Велиора. Конечно же, это была только игра её воображения.

– Насколько вы были близки? – с улыбкой спросил Гаэлас.

Девушка почувствовала, как кровь приливает к лицу, а сердце начинает биться предательски поспешно. Услышать такой вопрос она совсем не ожидала, но у эльфов не было никаких предрассудков по поводу телесной любви.

– Насколько это бывает возможно, – прошептала она.

– Если он жив, то я непременно заставлю его жениться на тебе, – усмехнулся Гаэлас. – Пусть соблюдает традиции людей, раз уж выбрал себе такую девушку!

– Мой папа… то есть Эдвин Сандберг, он пришёл бы в ярость, наверное… – смущённо сказала Лиза. – Обозвал бы Велиора негодяем. Но это было моё решение. Он готов был ждать столько, сколько нужно.

Эльф поправил её растрёпанные локоны и покачал головой:

– Всё ещё не могу привыкнуть, что ты совсем взрослая.

– Ринарет и Келлард считают, что я ещё дитя. Что у меня ничего не получится.

– Призыватели недоверчивый народ, Лиза. Наши друзья не слишком доверяют тем, у кого человеческие ушки. – Эльф поднялся с кровати и задумчиво осмотрелся. – Ты хочешь выйти наверх и погулять по городу?

Предложение было настолько неожиданным, что некромантка растерялась.

– А это не опасно?

– Ты ведь пойдёшь со мной. – Гаэлас протянул ей руки и критически осмотрел штопаный бесформенный балахон, который Келлард выдал гостье подземелья в качестве компенсации за изрезанную и перепачканную мантию. – Только не в этом, разумеется. Придётся просить Ринарет о содействии, хотя она наверняка сердита на меня.

– Я могу пойти и так, – пожала плечами Лиза, совершенно равнодушная к нарядам.

Полчаса спустя некромант и его дочь уже поднялись по старым ступеням, ведущим наверх, и, миновав Сумеречный сад, оказались на одной из городских улиц. На девушке было скромное закрытое платье незнакомой волшебницы, потому как в гардеробе Рин не обнаружилось никаких женских вещей. С волнением придерживаясь за локоть Гаэласа, Лиза осматривалась по сторонам и больше всего на свете хотела стать невидимкой. Ей казалось, что все эльфы только и делают, что пялятся на неё. Она не знала, что на самом деле горожане больше косились на Гаэласа. Он, не скрываясь, носил чёрную мантию Гильдии призывателей и отличительный знак, приколотый на левой стороне у самого сердца. Многие слышали о том, что эта древняя организация переживает глубокий упадок, а потому недоумевали, зачем так открыто демонстрировать свою принадлежность к ней, если ты порядочный эльфийский маг из уважаемого рода.

По мере приближения к центральной площади народу становилось всё больше. Лиза решила про себя, что в эльфийской столице, наверное, какой-нибудь весенний праздник. Некоторые девушки, спешащие в сторону королевского дворца, были одеты в нарядные платья и несли в руках букетики цветов.

– Всё ясно, – сказал Гаэлас, заметив среди смешавшейся толпы серебристые кольчуги эльфийского воинства и несколько раскачивающихся на длинных пиках обезображенных орочьих голов. – Армия вернулась с победой.

Ближе ко входу во дворец столпилось уже столько эльфов, что некромант предусмотрительно обнял Лизу, чтобы оградить её от толпы возбуждённых зевак. Шум и гам вскружили девушке голову, и она жалась к отцу, но всё же хотела посмотреть и на дворец, и на королевскую пару, которая вышла к вернувшимся с битвы воинам.

Въезжать на площадь верхом было позволено только отличившимся командирам, и вот один из рыцарей отделился от небольшого отряда, спешился и преклонил колено перед королём. Чёрные волосы его вились тугими кудрями, глаза горели огнём. Когда он выпрямился, то никто уже не мог усомниться – это и был Первый рыцарь Фэита, высокий, сильный и отважный воин.

– Это же… Донния, – прошептала Лиза, когда перед эльфийским командиром появилась хрупкая жрица Ньир с шёлковыми волосами цвета серебра.

С весёлым смехом воин подхватил на руки невесту и закружил, крепко прижимая к себе.

– Вот об этом мы Келларду не расскажем, – задумчиво сказал некромант.

Лиза кивнула, не в силах отвести взгляда от целительницы и Первого рыцаря. Донния единственная из присутствующих на площади не улыбалась, а когда жених попытался поцеловать её, увернулась и крепко сжала губы. В охваченной радостью толпе этого никто не заметил.

В полумраке подземелья царила гулкая тишина. Заряженные свежей порцией магии светильники, с которыми Лиза провозилась несколько часов, горели ровно и ярко, но даже они не могли до конца разогнать затаившуюся по углам темноту. Это место изо всех сил стремилось сохранить свой первоначальный мрачный облик, каким задумывали его древние строители Храма Ньир. Любой случайный гость почувствовал бы себя неуютно за массивными дверями, под нависающими над головой арками, выложенными тёмным кирпичом. Кое-где в хитросплетении коридоров можно было расслышать, как ветер завывает в вентиляции да капает вода из проржавевшей трубы в стене, собираясь в большую бочку.

Келлард улыбнулся, разглядывая отражение в слегка дрожащем зеркале, которое держала коллега, стоящая в двух шагах перед магом. В конце концов Рин фыркнула и закатила глаза:

– Долго ещё ты собираешься красоваться? У меня руки устали!

– Раз в жизни можно и покрасоваться, – ответил призыватель и, нахмурившись, провёл рукой по свежевымытым волосам. Ещё влажные тёмные пряди не желали слушаться расчёски и упрямо выбивались в разные стороны, хоть подкалывай их заколками.

До украшений дело у мага не дошло, но всё же он закрепил на запястье обсидиановый браслет и спрятал за ворот рубашки пару амулетов на тонких серебряных цепях. Ринарет вздохнула и подперла тяжёлое зеркало согнутым коленом.

– Ты знаешь, я не люблю лукавить, потому скажу прямо. Мне не нравится, что ты вырядился как все они, эти городские хлыщи и королевские прихвостни.

– Это свадьба, Рин. Неприлично явиться ко двору в штопаном рубище и сапогах, которые просят каши. А я всё же собираюсь сказать пару слов новобрачным, ведь Донния хотела, чтобы я пришёл.

Он провёл ладонями по гладко выбритым щекам и поправил лацканы строгого сюртука. Девушка не сводила с мага взгляда внимательных глаз, и, хотя время от времени она корчила рожи и высказывала вслух всё, что она думает о лощёных аристократах, беспокойство охватывало её с каждой минутой всё больше. Когда Келлард примирительно махнул рукой и поблагодарил за помощь, Ринарет устроила зеркало на его обычном месте и кинулась к другу, хватая его за плечо.

– Как ты собираешься это сделать? Неужели ты думаешь, что тебе позволят творить колдовство посреди торжественной церемонии? Там будет королевская стража, храмовники, волшебники из Гильдии Магов…

– Ты не остановишь меня, – спокойно, но твёрдо сказал призыватель, убирая её руки. – Я всё решил. Это единственный шанс.

– Они схватят тебя, бросят в темницу! – в отчаянии крикнула девушка.

– Я не собираюсь вырывать невесту из рук Первого рыцаря и насиловать её на праздничном столе, – усмехнулся Келлард. – Обещаю вести себя прилично.

– Ты просто нарываешься, по-другому это назвать никак нельзя, – простонала Рин и уткнулась лицом в грудь призывателя.

Он осторожно погладил её по ёжику волос. Пальцы мага были холодными и чуть дрожали, выдавая сдерживаемое волнение.

– Всё будет в порядке, – прошептал он. – Лабиринт забвения можно снять незаметно для того, кто зачарован, и тех, кто находится рядом. Это контрзаклятие не имеет визуальных эффектов. Она почувствует, что чары разрушаются, но в общей суматохе свадьбы никто не обратит внимания. Невесты ведь всегда трепещут перед алтарём.

– Ты жестокий эльф, – заметила Рин и покачала головой. – Сначала избавил подругу от сердечных мук, теперь хочешь снова причинить ей боль.

– Я поступил по отношению к ней бесчестно. Нарушил данное ей слово, а всё потому, что, как ты правильно сказала, был круглым идиотом. Знаешь, я всегда знал, что недостоин её, но всё-таки хочу исправить хоть что-то. Если успею.

Вместо элегантного цветка или расшитого вензелями платочка Келлард опустил в нагрудный карман сюртука маленький флакон с собственной кровью. Разумеется, призывать верных теней на самой церемонии он не собирался, но всё же маг понятия не имел, как окончится этот день. Вполне возможно, что Никс и Данэль пригодятся ему после свадьбы, или после снятия Лабиринта забвения, или… Так и не додумав шальную мысль, он в последний раз критически осмотрел себя с головы до ног и взял со стола приглашение.

Верховная жрица позаботилась о том, чтобы все приглашённые получили специальные карточки, отмеченные магическими печатями двух родов. Празднование решили организовать на одной из лужаек дворцового сада, а для того, чтобы на торжество не смогли попасть незваные гости или многочисленные попрошайки из бедных районов Фэита, маги из Гильдии зачаровали ограду и ворота вокруг места проведения свадьбы Первого рыцаря. Также, Келлард не сомневался в этом, гильдейские волшебники наверняка предусмотрели защитные заклинания, и рассчитывать на портал посреди королевского газона, конечно, не приходилось.

Он отправился во дворец пешком, крутя в руке верный посох, хотя был уверен в том, что его потребуют сдать на хранение в специально отведённое для оружия место. Впрочем, теневые маги не так нуждались в материальном оружии, они имели возможность призывать кинжалы, мечи, копья и щиты из междумирья, но Келлард чувствовал, что тяжёлое древко, увенчанное остроконечным дымчатым камнем, может внезапно пригодиться ему. К тому же с посохом он ощущал в себе силы оставаться невозмутимым, насколько это было возможно.

Возле приветливо распахнутой калитки сада образовалось маленькое столпотворение из гостей. Келлард остановился в сторонке и ждал, когда привратники проверят приглашения и запустят внутрь стайку пышно разодетых эльфиек в сопровождении их богато наряженных кавалеров. Компания возбуждённо переговаривалась и благоухала разнообразными духами и пудрами так, что у скромного призывателя едва не заложило нос. Он инстинктивно отвернулся, но тут его вдруг окликнули: одна из дам у входа оказалась давней подругой его погибшей жены Лиавен.

– Надо же, кого я вижу! – вскричала она, устремляясь к призывателю. – И ты здесь! Ещё и отворачиваешься. Не знала, что ты водишь дружбу с Первым рыцарем… ах да, вероятно, тебя позвала Верховная жрица. Кажется, ты живёшь в одном из подвалов Храма?

– Кажется, да. – Келлард сдержанно поклонился знакомой. Он помнил, что эта эльфийка отличалась взбалмошным характером и особой любовью разносить сплетни по всему Фэиту.

– Ты один? Какая жалость! – притворно скуксилась она, подхватывая мага под руку. – Должно быть, ни одна девушка не снизошла до того, чтобы лезть в грязные вонючие подземелья, куда тебя милостиво поселили. Бедняжка Лиавен, если бы не ваши некромантские авантюры, она была бы жива и жила бы в лучшем из районов города! И ведь во всём виноват ты. Ты затащил её в эту жуткую Гильдию призывателей…

– М-м-м, леди Каланья, – маг с трудом выудил её имя из некстати помянутого прошлого. – Смею напомнить вам, что сегодня мы приглашены на праздник. Не хотелось бы омрачать настроение разговорами о тяжёлых вещах и прочих трудностях жизни.

– Конечно, разумеется, – моментально согласилась она, цепко удерживаясь на его локте. Даже при желании магу не удалось бы стряхнуть её унизанную кольцами руку. – Должна сказать, что ты превосходно выглядишь! Слышала, что Эльсинары выставили тебя на улицу в одном исподнем после того, как ты поссорился с главой семейства. Как я понимаю, сундуки с одеждой забрать всё-таки удалось?

Её тонкая проворная ладошка скользнула по груди мага, погладив бархатистую ткань сюртука. Келлард едва сдержался от того, чтобы не оттолкнуть эту невыносимую женщину. Он стиснул зубы и посмотрел на калитку поверх золотистой головы Каланьи.

– Позволь, я всё же пойду. Боюсь пропустить самое главное, – почти прошипел он.

К его облегчению, эльфийка сама вдруг опомнилась и поспешила впорхнуть во дворцовый сад, оставив призывателя в покое.

– Я бы составила тебе компанию, но ты всё понимаешь, – извиняющимся тоном проговорила она и делано улыбнулась. – Семья Эльсинар тоже приглашена, и они не поймут, если увидят нас вместе.

Келлард предъявил приглашение, которое тут же вспыхнуло волшебными символами. Маг из Гильдии, стоящий рядом с вооружённой стражей, жестом показал, что можно проходить.

– Магистр Келлард? – донеслось из-под раскидистого куста сирени, где стояло несколько приглашённых волшебников. – Вот это встреча! Как поживаете? Присоединяйтесь к нашей компании, здесь отличные вина и не менее замечательные шутки!

Призыватель мысленно выругался. Как это часто бывало в его магической практике, он слишком сосредоточился на главном и абсолютно не учёл влияния мешающих факторов. Проще говоря, за несколько лет изгнания Келлард настолько отдалился от высшего общества, что почти забыл о его существовании. И теперь, на каждом шагу видя знакомые лица, поражался: насколько светской, оказывается, была когда-то его жизнь. Давно, очень давно.

Щебетание золотоволосой Каланьи и роскошно украшенный цветами и лентами сад всколыхнули в нём воспоминания о собственной свадьбе. В последние годы маг вспоминал лишь последние годы жизни с женой и юным Велиором – годы, наполненные скитанием по Пределу, постоянной борьбой за выживание и потерями близких друзей и учеников. Сейчас Келлард удивлялся тому, что была прежде и другая жизнь. Когда-то они тоже ходили в гости к благородным семействам, пили в узорчатых беседках лунный эль и золотистое вино, танцевали и смеялись.

Ради приличия он немного постоял в компании гильдейских магов, поддержал ни к чему не обязывающий разговор и выпил бокал шипучей розовой настойки. Несмотря на одолженные Гаэласом вещи и умение складно говорить, он чувствовал себя не в своей тарелке и мечтал поскорее занять место где-нибудь в тени, чтобы не быть такой уж заметной фигурой. Постепенно гости распределились полукругом перед сияющей аркой, сплетённой из белых стеблей садовой ивы. Магические огоньки вспыхивали на солнце алым, золотым, зелёным. По саду разливалась музыка от расположившегося под деревьями оркестра.

Вскоре Келларду стало вовсе не до размышлений о прошлом. Он увидел Первого рыцаря, а неподалёку от него – Доннию в окружении юных послушниц и двух сестёр. Девушки спешно поправляли на невесте многослойные вуали и юбки и подталкивали её вперёд, на вымощенную белым камнем дорожку. Жрица кусала губы и беспокойно оглядывалась по сторонам. От призывателя не укрылось то, как небрежно скользнул взгляд любимой по одетому в тёмно-красный кафтан жениху и как хмурилась она до тех пор, пока не отыскала единственное желанное лицо на этом празднике. Его лицо.

– Здравствуй, – одними губами прошептал маг, не в силах отвести от неё взгляда.

Светлые голубые глаза Доннии блестели, как два бездонных озерца. Вокруг неё бесконечно вертелись и сновали другие эльфийки, и было непонятно, как ей удалось вырваться из плотного окружения и оказаться рядом с ним.

– Ты пришёл, – выдохнула она, остановившись в двух шагах от мага.

– Я обещал тебе.

От волнения Келлард чуть было не забыл главного. Он пришёл не веселиться, а для того, чтобы снять с неё заклятие Лабиринта забвения.

– Ты обещал мне, что не станешь использовать чары забвения! – выпалила она.

– Прости меня, – хрипло сказал он. – Я думал, так будет лучше для нас обоих.

Пальцы не желали слушаться его, когда он попытался сплести отменяющее заклятие, да это было и не нужно. По её пронзительному взгляду, по застывшим под ресницами слезам, по бледным губам, которые она от волнения ежесекундно облизывала, стало понятно, что никаких чар на Доннии уже нет. Не получилось изначально? Обнаружили и нейтрализовали? Келлард хотел бы разобраться в том, что произошло, но вместо этого только смотрел на неё и едва сдерживался от того, чтобы не схватить чужую невесту в охапку.

– Что здесь происходит? – поинтересовался Первый рыцарь, приближаясь к девушке и властно обнимая её за плечи.

– Ничего, всё в порядке, – Донния обернулась к жениху. – Дай мне ещё одну минуту.

– Нас ждут у алтаря, – с улыбкой сказал Талемар, скользнув по колдуну недоумевающим взглядом.

– Пожалуйста, милый, – взмолилась девушка, упираясь воину в грудь. С таким же успехом она могла попытаться сдвинуть хрупкими пальчиками одну из Вечных гор. – Несколько секунд!

– Я буду считать про себя, – заверил невесту рыцарь и отошёл на десяток шагов.

Донния и Келлард вновь встретились отчаянными взглядами и всё отведённое время потратили бы на молчание, если бы он не совладал с собой, наконец.

– Кто снял с тебя чары? – спросил он.

– Другой маг. Это неважно. Я хочу, чтобы ты знал, что я тебя… я тебя ненавижу! Я никогда не прощу тебя, так и знай!

– Я заслужил это, Донния, – улыбнулся маг. – Но и ты должна знать. Я люблю тебя и всегда буду любить.

– Прощай, – еле слышно прошептала девушка и кинулась прочь.

Первый рыцарь едва успел перехватить её в безумном полёте по лужайке. Сильными руками он обнял её за талию и повлёк в самое сердце сада, где под аркой уже ожидали священники. По традиции их было двое, жрец солнечного Сулейна и служительница Ньир. Звонким ручьём полились свадебные песни: заливались флейты, пронзали воздух тонкие смычки виол, звенели струны арфы и лютни. Разогретые горячительными напитками гости шутили и требовали поскорее совершить обряд, чтобы посмотреть на поцелуи и первые танцы счастливой пары.

– Почему ты плачешь? – еле слышно спросил Первый рыцарь, аккуратно закрывая лицо Доннии с боков пышной вуалью, чтобы гости не заметили состояния невесты. – Этот маг огорчил тебя? Наговорил гадостей? Хочешь, я велю охране поколотить его и вышвырнуть прочь?

– Нет, нет! – тихо вскричала девушка, вцепляясь в руки жениха, чтобы он не вздумал привести в исполнение свою угрозу.

– Улыбнись, – попросил он, прижимая ладони невесты к своей груди. – Все смотрят только на нас.

Музыка стихла. В наступившей тишине был слышен звон насекомых, круживших над цветущим садом, да отдалённые звуки города, долетавшие через кружевную изгородь. Донния глубоко вздохнула, унимая дрожь, крепче сжала пальцы Первого рыцаря. Перед самой аркой в креслах сидели король, королева и принц Лорион, за ними – отец Доннии, командор Хранителей, Верховная жрица и рядом с нею бледная как полотно Ириэн. Сестра тоже беспрестанно смахивала со щёк непрошеные слёзы, и у Доннии вновь защемило сердце. «Что, если я скажу «нет», так, чтобы все услышали?» – подумала жрица, но тут же натолкнулась на взгляд Лориона. Принц не пощадит ни её, ни сестёр, ни Келларда, если что-то будет не по его желанию.

Церемония началась. Жрецы Сулейна и Ньир поочерёдно произнесли вступительные речи, которые многие пропустили мимо ушей. Первый рыцарь Талемар нетерпеливо переступил с ноги на ногу, и Донния только теперь почувствовала исходящий от его груди жар. Несколько часов спустя она окажется в его объятиях, из которых невозможно будет вырваться… Горделивая осанка, крепко стиснутые зубы и пламенный взгляд жениха, который привёз в Фэит голову орочьего предводителя, словно говорили о том, что желанной добычи этот воин точно не упустит. «Я всё равно буду кричать, вырываться и кусаться», – решила про себя девушка. Стало чуточку легче дышать, и она начала прислушиваться к торжественной речи священников.

– По древнему обычаю полагается спросить у присутствующих здесь благородных господ, – жрец развёл руки в стороны, словно пытался обнять всю собравшуюся толпу. А после кивнул кому-то из первого ряда. Принц Лорион легко вскочил со своего места и оказался на невысоком постаменте под аркой.

– Кто против союза Первого рыцаря Талемара и прекрасной сестры Доннии, пусть выйдет сюда и скажет это во всеуслышание!

Гости пожимали плечами и переглядывались. Всем было понятно, что церемония проводится по устоявшейся эльфийской традиции. Одни согласно кивали, другие улыбались, расценивая паузу как лишний способ убедиться в том, что всё происходит в соответствии с законами предков.

Никто не понял, откуда появился стройный, строго одетый маг с растрёпанными тёмными волосами. Он будто бы возник неподалёку от арки и спокойно, уверенно приблизился к алтарю. Обескураженный жрец так и замер с распростёртыми ладонями. Донния вскрикнула. Первый рыцарь сдвинул чёрные брови и сжал кулаки.

– Я против, – сказал Келлард и улыбнулся. Толпа всколыхнулась и неодобрительно загудела.

Принц Лорион жестом приказал публике замолчать, но со всех сторон всё равно были слышны шепотки и возмущённый шорох.

– Назови себя! – велел королевский отпрыск, заметив, что происходящее потихоньку обсуждают не только гости, но и его благородные родители.

– Моё имя Келлард. У меня нет семьи или рода. Я маг и связан клятвой с Гильдией призывателей теней.

Из-под раскидистого дерева, где сидела бывшая семья призывателя, донёсся вздох облегчения. Глава рода Эльсинар, высокий седовласый эльф, приходившийся Келларду дедом, промокнул лоб платочком и припал к стакану с лимонадом.

– То есть ты никто и звать тебя никак, – резюмировал принц, сложив руки на груди. – Ваше Величество, может ли простолюдин, вырядившийся аристократом и проникший в высшее общество, выражать своё бесконечно ценное мнение перед лицом самого короля?

Король усмехнулся и закинул ногу на ногу, удобнее устраиваясь в кресле.

– Согласно обычаю, протестовать может любой. Верно я говорю?

Жрецы Сулейна и Ньир тут же дружно закивали. Первый рыцарь стиснул большими руками хрупкие плечи Доннии, словно хотел показать, что слова выскочки не изменят хода церемонии. В поддержку ему раздались выкрики и призывы немедленно схватить мага и выпроводить его со свадьбы. «Это безумец!» – восклицали одни. «Да он просто пьян!» – орали другие. «Казнить наглеца!» – требовали третьи. Никто не ожидал такого поворота событий, а потому по толпе быстро разлилось напряжённое негодование.

– А ну, тихо! – звонко сказал принц Лорион.

– Кел, уходи, уходи, пока не поздно! – крикнула Донния, рванувшись вперёд, но тут же обвисла в стальной хватке рассерженного жениха.

– Почему же ты против этого союза, безродный и безымянный колдун? – вопросил принц. – Ты сомневаешься в решениях Его Величества, одобрившего сей брак? Или ты враждуешь с благородным семейством Талемара Адала, что даже предположить абсурдно?

Покорная настроению Лориона публика то тут, то там начала вспыхивать нервными смешками.

– Я люблю эту девушку и готов сразиться за неё, – ответил Келлард.

– Что ты сказал? Сразиться? – Рот принца растянулся в хищной улыбке.

Гости взорвались смехом, включая и бывшую семью мага. Если бы сам Лорион не стоял в непосредственной близости от безродного выскочки, то в Келларда уже полетели бы огрызки фруктов и прочие объедки со столов гостей. Донния отчаянно всхлипывала, и рыцарь как следует встряхнул невесту, чтобы привести её в себя. К этому моменту он едва ли не рычал от негодования.

– Да, – не обращая внимания на смех и презрительные взгляды, кивнул маг и склонился перед королём. – Прошу вашего позволения на дуэль с Первым рыцарем.

Если бы за спиной Келларда был его род, а вместе с ним и надёжное положение в эльфийском обществе, то он имел бы право швырнуть перчатку прямо в самодовольное лицо Талемара. Но сейчас за такую выходку его ожидали бы тюрьма и последующая казнь.

– Ваше Величество, откажите ему! – Верховная жрица кинулась к правителю. – Незачем превращать свадьбу в кровопролитие, моя дочь и Первый рыцарь заслужили этот праздник. Прикажите связать этого негодяя и запереть в темницу!

– Мы чтим традиции наших предков, дорогая Аланна. Не ты ли знаешь лучше всех здесь присутствующих, что их души следят за нами из Вечного эфира, – примиряюще улыбнулся король и обратился к рыцарю. – Принимаешь ли ты вызов этого эльфа, благородный Талемар?

Рыцарь выпустил наконец рыдающую невесту и в два прыжка приблизился к Келларду, разглядывая стройного призывателя с высоты своего немаленького роста. На первый взгляд воин казался вдвое шире худосочного колдуна. Ткань праздничного кафтана едва ли не трещала на могучих плечах, очерчивая бугры стальных мышц. От столь неожиданного поворота событий лицо Талемара пошло багровыми пятнами.

– Ваше Величество, вы всерьёз хотите, чтобы я дрался с этим… хлюпиком?

Келлард не повёл бы и бровью, даже если бы его назвали тараканом или мышонком. Он старался не смотреть на Доннию, которую пытались утешить Верховная жрица и Ириэн.

– Не стоит недооценивать магов, – сказал король.

– Ты ведь не боишься этого хлюпика? – вкрадчиво спросил принц Лорион.

По нему было видно, как он предвкушал драку и возможность полюбоваться на унижение Келларда. Еще больше принцу нравилось то, что за дуэлью будет наблюдать Донния и, наверное, станет тешить себя надеждой избежать нежеланного брака. Лорион знал, что среди гостей присутствует и убийца из Новой Луны, и подозревал, что он кусает губы от негодования: Талемар легко мог убить соперника и оставить наёмника без обещанной платы. Всё разворачивалось великолепным образом, и принц готов был нетерпеливо хлопать в ладоши, как ребёнок в ожидании театрального представления.

– Я убью тебя, – сквозь зубы пообещал Первый рыцарь, уставившись в тёмно-зелёные глаза Келларда.

– Ты её не получишь, – тихо сказал маг, выудил из кармана перчатку тонкой выделки и не бросил, а будто бы выронил её на землю перед носками сапог Талемара.

Воин грубо подхватил вещицу, и призыватель почему-то запоздало подумал, что перчатка, как и весь сегодняшний наряд, принадлежит его другу Гаэласу. Вряд ли удастся вернуть коллеге по Гильдии его одежду, а если и получится, то она наверняка примет совсем неподобающий вид. Лиза и Гаэлас отправились на границу Ничейных земель и, конечно же, не подозревали о том, что учудит их товарищ на свадьбе своей возлюбленной.

– Я принимаю его вызов, Ваше Величество, – раздувая ноздри, сказал Талемар.

– Что ж, пусть вас рассудят боги, – согласно кивнул король. – Однако по древней традиции невеста имеет право остановить поединок в любой момент и таким образом не допустить смерти проигравшего на собственной свадьбе. Выйди сюда, сестра Донния.

Она вышла. Нежное платье молочно-голубого оттенка облегало её изящную фигуру до талии, а ниже – спадало мягкими волнами до самой земли. Келлард почему-то вспомнил, как однажды она почти силой вытащила его из уютного подземелья в город на праздник и они долго смотрели с веранды одной из таверн на танцы и волшебные фокусы выпускников школы при Гильдии Магов. В широких бокалах им подали заморское блюдо, покрытое волнами голубоватых взбитых сливок, и она так деликатно и нежно слизывала лакомство с серебряной ложечки, что он не удержался и тут же потребовал у хозяина комнату. Свободных номеров не оказалось, кроме крохотной каморки в мансарде под крышей, где они и остались до самого утра.

– Этот простолюдин бросил вызов твоему суженому, – король поднял рыжеватые брови, объясняя Доннии очевидные вещи, словно она была несмышлёным ребёнком. – И я позволил им провести дуэль. Но помни: ты можешь не допустить кровопролития, если поднимешь руку и прекратишь бой. Возобновить бой будет нельзя.

Не в силах вымолвить ни слова, она поклонилась и отошла в сторонку, с ужасом наблюдая за поспешными приготовлениями. Кресла гостей и столики с лёгкими закусками, предваряющими большой пир, перенесли. Для поединка освободили круглую площадку, вымощенную камнем и окружённую вазонами с цветущими тюльпанами и бегониями. Первому рыцарю принесли снаряжение – комплект доспехов, меч и кинжал. Оглядев ворох блистающей на солнце амуниции, Талемар расхохотался:

– Я не на бой с драконом собираюсь! Достаточно нагрудника и хорошей сабли. Хотя, впрочем, оставьте лучше меч, им удобнее шлёпать по заднице наглых выскочек.

С губ Келларда не сходила слабая улыбка, за которой он скрывал бурю, бушевавшую у него в сердце. Несколько раз он ловил на себе отчаянный взгляд Доннии, но вся эта суета словно совсем не касалась его ближайшего будущего. Посох у него отобрали при входе, как он и ожидал, а потому оставалось рассчитывать только на силу теневой магии. Наконец всё было готово. Толпа нетерпеливо гудела, кто-то громко шушукался за самой спиной призывателя, обсуждая предстоящий бой. Некоторые горожане делали ставки, быстро заключая пари и подмигивая друг другу.

– Дайте магу его палку! – распорядился принц, – Иначе это будет не дуэль, а избиение младенцев.

Келлард усмехнулся и пожал плечами, словно отсутствие посоха нисколько не волновало его. Прикоснулся к флакончику с кровью, спрятанному в кармане, и этот жест не укрылся от присутствовавшего среди гостей Архимага, главы магической гильдии.

– Неужто, Ваше Величество, вы позволите нечестивцу призывать отвратительных существ из междумирья?

Король, который уже преспокойно попивал вино и ждал развлечения, спохватился и покачал головой:

– Никаких демонов, маг. Только честный бой. Ты можешь использовать свой посох, но не более того.

Древко любимого оружия было холодным, и призыватель сразу успокоился. Он словно отгородился непроницаемой стеной и от саркастических замечаний, и от насмешек, и от слёз любимой, и от хищной ухмылки принца. В поле зрения Келлард оставил только соперника.

Первый рыцарь был ещё молод и очень горяч. В жилах его кипела кровь гордого и благородного семейства, несколько поколений назад умевшего подчинять себе огонь. Искры дара окрашивали радужки их глаз в огненные оттенки янтаря и красной смолы, но это всё, что осталось от стихии под влиянием смешанных браков. Магия почти ушла из семьи Адалов. Даже поднатужившись, Талемар не смог бы сотворить самого простенького заклинания, правда, скрытая магическая сила помогала ему быстрее других оттачивать воинские навыки.

Талемар набросился на соперника сразу, не давая времени на размышления. Горячие и сильные взмахи его меча Келлард отклонил, пропустил мимо себя, использовав невидимые призрачные волны. Пока рыцарь сообразил, что промахнулся под влиянием магии, призыватель успел окружить себя сумрачным барьером и сотворить короткую сверкающую молнию.

Маг догадывался, что скорости рыцарю не занимать: тот поймал молнию щитом, на котором тут же отпечатались угольные следы разряда. Талемар сделал ещё несколько безуспешных выпадов и уколов, но они не достигли цели – либо соскользнули с призрачного купола, которым окутал себя наглый колдун, либо были отклонены метким словом. Тем временем посох врага просвистел совсем рядом с виском воина, тот успел уклониться в последний миг.

От рыцаря веяло яростью, но заглянув в душу соперника чуть глубже, Келлард увидел, что подлинной ненависти в нём нет. Первый воин королевства одержал победу над орками и был удостоен почестей, но за месяцы войны сильно истосковался по женской ласке. Там, внутри, под доспехами, было разгорячённое тело, желающее как можно скорее заполучить женщину. И не какую-нибудь, а именно Доннию, которой рыцарь хранил верность всё время военного похода и к которой ни разу ещё не прикасался по-настоящему. Она была его лучшей наградой, и теперь какой-то безродный выскочка посмел вмешаться в планы Талемара на ближайшую ночь.

Удары сыпались на Келларда со всех сторон, и он вынужден был отступить, чувствуя, как истончается защита. Пару раз он сумел поймать летящее лезвие древком посоха и направить его в сторону, но тут рыцарь выхватил кинжал и метнул его в мага, пробивая ставшую хрупкой сумрачную завесу. Массивный длинный нож вспорол воздух и сюртук призывателя и оставил рану на боку чуть выше талии. Увидев первую кровь, гости ахнули и закричали.

– Сдавайся, – выдохнул Талемар, сделав пару шагов назад и позволив сопернику полюбоваться раной. – Если сдашься, то останешься жив.

– Не сдамся, – коротко ответил Келлард, отнимая руку от раны и отбрасывая посох прочь.

– Он бросил оружие, он сдаётся! – закричал кто-то, но маг только мотнул головой, отгоняя лишние ощущения. Липкие горячие струйки стекали вниз, промачивая пояс и левую штанину.

Он не видел, что принц Лорион оказался рядом с Доннией и крепко удерживал её за обе руки.

– Погоди, ещё слишком рано! Дай всем насладиться зрелищем.

– Он убьёт его, убьёт его… – всхлипывала девушка, хватая губами воздух.

– Даже если твой драгоценный колдун выиграет бой, ему не жить, – прошептал Лорион в самое ухо жрицы. – За убийство Первого рыцаря его ждёт долгая и мучительная смерть. За оскорбление благородного господина глупым вызовом на дуэль – быстрая и лёгкая. В любом случае он уже покойник. Подумай хорошенько, кого ты хочешь спасти.

– Но Его Величество король сказал… – задохнулась Донния.

– Есть традиции, а есть законы, моя сладенькая. Как ты понимаешь, власть для того и дана правителям, чтобы выбирать в зависимости от ситуации, чему следовать. Твой милый Келлард уже мёртв, смирись с этим.

Тем временем «мертвец» соединил пальцы рук, перепачканные в крови, и прочитал короткое заклинание призыва. В его ладони вспыхнул фиолетовым сиянием меч, не уступавший мечу рыцаря по длине и ширине. В отличие от рыцарского оружия, призрачное не имело веса и было стремительным, как ветер. Расслабившийся при виде раненого соперника Талемар вынужден был собраться и приготовиться к обороне.

Мечи скрещивались и разлетались вновь, большой мускулистый воин казался теперь неповоротливым медведем рядом с быстрым худощавым магом. Публика заволновалась всерьёз. Выскочка, истекая кровью, оттеснял противника прочь с каменистой площадки. Ещё один раз Талемару удалось пробить защиту призывателя и оставить рану на его бедре, но чем больше крови проливал маг, тем сильнее сияло в его руке сумрачное оружие. Рыцарь выругался и сменил тактику. Его движения стали более ловкими и хитрыми, он надеялся, что колдун не сумеет их угадать.

– Сдавайся, – сказал теперь Келлард, кивнув на меч Первого рыцаря.

Тот вскинул руку вновь и остолбенел: от ударов о сумрачное лезвие его клинок покрылся уродливыми чёрными пятнами. Новый удар, ещё и ещё – и вот великолепная сталь из лучшей кузницы Фэита начала осыпаться прахом. Талемар зарычал и сделал последний рывок, после которого меч окончательно развалился. В руках рыцаря осталась лишь рукоять.

Несколько секунд соперники сверлили друг друга взглядами, после чего горящий призрачным огнём клинок Келларда коснулся щеки рыцаря, оставляя на ней иссушенное серое пятно. Талемар испуганно отшатнулся, схватившись за щёку, которую обожгло нездешним холодом так, что свело половину лица. Маг направил меч в грудь воина, и тот почувствовал, что пластинчатый нагрудник не защитит его от демонического оружия.

– Будешь просить пощады, Первый рыцарь? – тихо спросил колдун.

– Хочешь, чтобы я встал перед тобой на колени, демоново отродье? Не дождёшься!

– Хватит, хватит! – закричала Донния, врываясь в круг и поднимая обе руки. – Я прошу вас прекратить! Дуэли конец!

– Как скажешь. – Келлард опустил руки, и его оружие бесследно истаяло в тёплом весеннем воздухе.

– Я выйду замуж за Первого рыцаря Талемара, – во всеуслышание объявила Донния. – Пусть этот маг, попытавший счастья в поединке, уходит с миром и никогда не возвращается. Боги свидетели, он сражался отважно, но я предназначена благородному рыцарю. Пусть свершится свадебный обряд!

Толпа, настороженно притихшая, постепенно ожила и разразилась радостными криками. Под свист и улюлюканье гостей Келлард кое-как выбрался из сборища разодетых господ и протянул руку к посоху, который удерживала Ириэн.

– Господин маг, вы ранены…

– Ерунда, – прошептал он, опираясь на верное древко. – Всё это ерунда.

Мир рушился, как меч Первого рыцаря, покрывался пепельными пятнами и разлетался клочками тумана. Он не мог ни вздохнуть, ни поднять головы, словно сердце пронзил его же собственный клинок, выпивающий жизнь досуха. Прислонившись к дереву, Келлард пытался разглядеть тонущую во тьме дорожку.

– Да погодите вы, в самом деле! – потрясла его эльфийка. – Донния написала вам записку. Держите скорее. Бедный, у вас вся одежда в крови…

– Записку? – непонимающе пробормотал он, хватаясь за сложенный квадратик бумаги, как за спасительную соломинку.

Ириэн обняла его за плечи, не заботясь о чистоте собственного платья, и шёпотом прочитала содержимое письма:

«Любимый, тебя хотят убить. Немедленно уезжай из города. Я выйду замуж, так у меня будет шанс на побег. Другого выхода нет. Я найду тебя через Гильдию. Всегда только твоя Донния».

Келлард прильнул затылком к дереву и закрыл глаза.

Ему хотелось скорее вернуться в спасительную тьму подземелья, укрыться от ослепительных солнечных лучей, что проникали сквозь кружевные кроны деревьев, сбежать от шума веселящейся толпы. Надо было всего-то сделать шаг в сторону дорожки, затем другой, третий, но упрямая Ириэн удерживала его. Хуже того – она громко звала на помощь. Келлард чувствовал, как раны всё сильнее наливаются болью, а кровь, насквозь промочившая низ рубашки и штанину, капает на землю.

– Держитесь, сейчас вам помогут! – заверила его сестра Доннии и принудительно усадила на мягкую траву газона.

– Это было весьма впечатляюще, магистр Эльсинар, – скрипучим голосом произнёс седой старичок из Гильдии Магов.

Келлард знал его очень давно. Торфин по кличке Седой никогда не придавал значения тому, какой разновидностью дара владеет тот или иной волшебник и с кем водит дружбу, но за возможность обладания новым тайным знанием был готов отдать всё на свете. Призыватели не спешили делиться секретами с остальным магическим миром, а потому всегда вызывали у Торфина особенный интерес.

– Спасибо, – буркнул Келлард, пытаясь зажать рану на боку и приостановить кровь.

– А ещё это было крайне безрассудно! – сердито вскрикнул Торфин, причудливыми пассами призывая в сухонькие белые ладони целительный свет и плюхаясь на колени рядом с раненым. – Если вы будете продолжать в таком духе, то не сумеете дожить до седых волос, как я! Мыслимо ли это – бросить вызов Первому рыцарю, не имея за душой ничего, кроме угла в церковном подвале!

Ириэн, которую разрывали на части противоречивые чувства, уселась с другой стороны и принялась помогать гильдейскому магу, освобождая раненые места от одежды. Её трясло от осознания того, что этот эльф мог с лёгкостью убить Талемара, и в то же время она была не в силах равнодушно смотреть, как страдает возлюбленный её сестры.

Золотистые потоки змейками заструились к телу Келларда, окутали залитый кровью бок и спиралями ввинтились в рану, унимая кровь. Призыватель хрипло застонал: ему показалось, что рану прижгли раскалённой кочергой.

– Ну уж извините, дорогой, я не виноват, что ваш организм переполнен проклятой кровью. Ваш дар противится любому постороннему вмешательству, поэтому терпите. Скоро ткани схватятся, только не вздумайте шевелиться, вот так.

– Я хочу уйти, – прошептал Келлард, не в силах слышать долетавшие до этой части сада звуки музыки и аплодисменты гостей.

– Сидеть! Я ещё не закончил, – строго приказал Торфин, не переставая колдовать над ранами.

Несколько движений – и вот вся пролитая кровь собралась в облачко красноватого дыма, которое тут же унёс легкий ветерок. Следы от меча Первого рыцаря превратились в свежие шрамы, но угрозы кровотечения больше не было.

– Я тоже хочу уйти отсюда, – прошептала Ириэн, помогая Келларду подняться на ноги. – Позвольте проводить вас до Сумеречного сада, господин маг. Быть может, я смогу найти повозку…

– Никакой езды! – предупредил Седой Торфин, погрозив девушке пальцем. – Тряска ему противопоказана, пусть плетётся пешком, опираясь на свою палку, только аккуратно, без резких движений.

– Благодарю за помощь, – Келлард склонил голову перед магом, но тот лишь небрежно махнул рукой ему на прощание.

Маленькими шагами они с Ириэн добрались до выхода на улицу. Калитка была уже закрыта, но завидев приближающуюся пару, стражники нехотя отодвинули засов и распахнули кованую дверцу. Призыватель тяжело вздохнул и в последний раз обернулся… В это же мгновение толпа взорвалась радостным криком, над головами гостей взлетели сотни лепестков, которыми осыпали молодожёнов.

– Не смотрите, – побелевшими губами сказала эльфийка и взяла его под руку.

И всё же он не сдвинулся с места, так и застыл, впившись напряжённым взглядом в белую узорчатую арку, под которой Первый рыцарь путался от волнения в вуалях, ниспадающих на лицо Доннии. Она стояла неподвижно, как маленькая фарфоровая куколка. Талемар склонился над ней, заключая в объятия, и она покорно подняла голову навстречу поцелую.

– Это ты написала записку? – вдруг спросил Келлард, усмехнувшись.

Он всё ещё крепко сжимал заветный квадратик бумаги в кулаке.

– Как вы догадались?

В глазах Ириэн промелькнул испуг.

– Всё же я маг и чародей, – мрачно ответил он.

– Я могу принести клятву, что каждое слово, написанное в письме, было сказано мне Доннией.

Призыватель посмотрел на неё так, что девушка на миг похолодела от страха. Его взгляд будто забрался в её душу, высматривая признаки малейшей лжи. Пальцы, которыми она цеплялась за его рукав, свело нервной судорогой.

– Клятва – это лишнее, – выдавил он и двинулся на улицу.

Он настолько сосредоточился на смысле спрятанных в записке слов, что не почувствовал взгляда, которым проводил его принц Лорион, украдкой наблюдавший за суетой с исцелением. Брак Доннии и Талемара почти свершился. Счастливый рыцарь легко подхватил будущую жену на руки и понёс к торжественному столу, на котором прислуга уже расставила изысканные блюда и разнообразные напитки. По дороге он часто касался губами её прохладных пальцев и шептал ей признания в любви.

– Вы можете покинуть пир, когда вам вздумается, – заметил принц, едва новобрачные устроились за столом. – Необязательно терпеть до наступления ночи, чтобы завершить обряд.

У древних эльфов свадьба считалась состоявшейся только после ритуального единения жениха и невесты, которое происходило посреди пиршества. Для этого на лесной опушке строили специальный шатёр, украшали его цветами и волшебными огнями. Гости провожали молодых в полумрак их первой спальни и отправлялись праздновать свадьбу за столами, накрытыми неподалёку.

Состоявшиеся муж и жена выходили из шатра в новых одеждах и присоединялись ко всеобщему веселью. Даже теперь в эльфийском королевстве бывали случаи, когда на следующее утро к жрецам являлся неудовлетворённый жених или разочарованная невеста и требовали признать свадьбу недействительной. Разумеется, так поступали далеко не все пары, по той или иной причине не сумевшие провести вместе первую ночь, но в архивах Фэита сохранились записи об отмене некоторых союзов между благородными семействами.

Донния не поднимала глаз от тарелки с салатом, стараясь не смотреть по сторонам. Больше всего на свете она надеялась на то, что сумеет убедить Первого рыцаря не прикасаться к ней. Временами он глядел на неё с такой нежностью и обожанием, что ей казалось, всё должно получиться, но когда Талемар принимался обнимать и целовать её, то уверенность таяла со скоростью льда в бокалах с фруктовыми коктейлями. Вряд ли он упустит возможность завладеть ею сегодня же.

– Веди себя хорошо, милая. – Принц впился пальцами в шею Доннии, когда шептал эти слова в её ухо. – Доставь ему удовольствие, иначе я накажу тебя гораздо больнее, чем в прошлый раз!

– Да, Ваше Высочество, – дрожащими губами ответила жрица.

Лорион отошёл. Никто не обратил внимания на то, что принц направился за кусты, где его поджидал агент Новой Луны, замаскированный под мальчишку-лакея. Обрезанные уши убийцы скрывала синяя шапочка, из-под которой выглядывали упругие локоны белокурого парика.

– Время пришло, – сказал сын короля.

– Наконец-то! – расплылся в улыбке убийца.

– Иди. Убей колдуна. Но будь осторожен, с ним глупая дочь Аланны, пошла провожать его. Дождись, пока она уйдёт, и расправься с ним. Принеси мне его глаза, язык и пальцы, как договаривались.

Убийца кивнул и проворно шмыгнул вдоль живой изгороди. Никем не замеченный, он пробрался к густым зарослям дикого винограда, сбросил с себя чужое барахло и слился с тенями. Тонкий и скользкий, как змея, агент Новой Луны без труда взобрался на дерево рядом с оградой, перелетел через неё и приземлился на тротуаре.

Цель вела себя так, словно вздумала утомить своего преследователя: проклятый колдун еле передвигал ноги, всхлипывающая девица висла на его плече и без конца причитала. Сплюнув от отвращения, убийца обогнал едва ползущую парочку и затаился в Сумеречном саду.

– Будь осторожен, прошу тебя. – От волнения Ириэн даже не заметила, как перешла с «господина мага» на простое «ты». Эта неторопливая прогулка сблизила их, ведь оба они переживали страшную потерю. Келлард, несмотря на письменные заверения, казалось, уже ни на что не надеялся.

– Передай ей, что я люблю её, – попросил он на прощание.

Сколько времени он запрещал себе даже мысленно произносить это «люблю», а теперь оно так и рвалось наружу, он готов был повторять эти слова снова и снова, лишь бы Донния чудесным образом появилась рядом. При мысли, что любимая окажется в постели Первого рыцаря, в сердце призывателя разгоралась такая ревность, что он готов был кинуться назад и придушить соперника голыми руками. «Нельзя, нельзя», – уговаривал он себя, сжимая кулаки.

Фигурка Ириэн с опущенными плечами исчезла за поворотом, и Келлард поплёлся к семидесяти ступенькам своего подземелья. Остановился у лестницы, опираясь на верный посох, и прислушался. В замершем предвечернем саду он был не один. Перед глазами мелькнула первая строчка записки, спрятанной сейчас у самого сердца: «Любимый, тебя хотят убить…» Не шевелясь, маг начал бесшумно читать заклинание.

Убийца дождался, когда цель спустится не несколько ступеней: это давало ему преимущество. У него был только один шанс. Один прыжок, чтобы вонзить в спину колдуна остро отточенный нож с нанесённым на него ядом. Никакого шанса на спасение у цели быть не могло. Служитель Новой Луны сосредоточился, подобрался и прыгнув, с силой вонзил кинжал в сердце Келларда.

***

Он десятки раз успешно исполнял этот приём, а до того – тысячи раз тренировал его, спрыгивая на условную цель с деревьев, крыш и заборов. Ни один из приговорённых к смерти эльфов не выживал после удара со спины, в который были вложены все силы, вся сосредоточенность убийцы. Но сейчас произошло невероятное: кинжал не нашёл опоры и агент Новой Луны, пролетев сквозь призрачную копию колдуна, неловко приземлился на осыпающиеся ступени. Ничего понять или подумать он не успел: тяжёлое древко посоха с размаху опустилось на голову неудачника, и тот, неуклюже кувыркаясь, покатился вниз.

– А вот это уже любопытно, – проворчал Келлард, неторопливо спускаясь к распростёртому на площадке телу и носком сапога переворачивая убийцу с бока на спину.

Обритая наголо голова и укороченные уши говорили сами за себя, но призыватель не мог даже предположить, кому понадобилась его смерть. В прежние времена за ним охотились только инквизиторы из Ордена, но те всё вершили собственноручно и не пользовались услугами наёмников. Здесь же, на эльфийской стороне Вечных гор, у него не было кровных врагов. Так он думал до сих пор.

Потыкав бесчувственного убийцу в живот острым навершием посоха, Келлард вздохнул и ощупал раненый бок. Не хватало ещё, чтобы из-за лысого негодяя разошлись свежие раны. Звать на помощь Ринарет и просить её заволакивать в подземелье несостоявшегося душегуба магу тоже не хотелось.

– Как скажет Гаэлас… иди-ка ты сам, дружок! – с этими словами Келлард запустил в лежащего эльфа молнией, которая встряхнула его тело, возвращая сознание.

– М-м-м-м… – простонал агент Новой Луны, утирая расквашенный о камни нос.

– Вставай! – скомандовал колдун, удерживая в полураскрытой ладони новый сверкающий электричеством шарик.

Глаза поверженного эльфа расширились от ужаса, и он замотал головой:

– Н-н-нет, ничего не скажу! Ничего, так и знай!

– Скажешь, – успокоил его Келлард и кивнул на массивные двери с большим кольцом посередине. – Давай-ка вставай и открывай ворота, если не хочешь поджариться прямо здесь.

– Убей сейчас! – попросил эльф, размазывая по лицу кровь и грязь.

Келлард слышал, что за неисполнение задания лидеры Новой Луны карают своих агентов тем, что «хуже смерти». Если кому-то из убийц случалось попасться в руки стражи, то они требовали для себя немедленной казни, лишь бы не возвращаться в логово к своим, чтобы признаться в провале.

– Нет уж, сначала побеседуем, а потом я решу, что с тобой делать, – устало сказал призыватель и бросил шипящий клубок к ногам бритоголового эльфа.

Тот проворно засучил ногами, отползая подальше, но не успел – новый разряд достал его и как следует покусал и без того избитое о ступеньки тело. Убийца задрал голову: за спиной вздымались тёмные кирпичи стен, так плотно подогнанные друг к другу, что вскарабкаться по ним без крюка и кошек было невозможно. Под прицелом коварного мага ему пришлось подняться и послушно потянуть за кольцо. Двери поддались не с первого раза, к тому же локоть правой руки пронзала острая боль, но выбора у агента Новой Луны не было.

– Что за дерьмо ты приволок в нашу скромную обитель? – посмеиваясь, спросила Ринарет, когда услышала грохот раздвижной решётки, закрывающей одну из ниш подвала.

Келлард за шиворот втолкнул туда побледневшего эльфа, запер клетку на засов, укрепил охранным заклинанием и отряхнул руки о штаны.

– Подарок для Гаэласа. Живой, даже консервировать не надо, уксус и смолу тратить на него.

Рин моментально включилась в игру, с напускной строгостью разглядывая гостя:

– Чтоб не сдох, придётся кормить.

– Поди проверь, что там в крысоловках, думаю, ему будет в самый раз, – улыбнулся маг и отправился переодеваться.

– Мне говорили про вашу шайку, – подал голос эльф. – Настоящие психи, выкапываете гнильё из могил, призываете демонов для любовных утех.

– Иногда и выкапывать никого не надо, – пожала плечами Рин. – Вот ты, допустим, сам пожаловал. Кто тебя послал за головой магистра?

– Так я и сказал тебе… тьфу, ведьма! – фыркнул убийца.

– Как миленький скажешь, – ласково заверила его девушка. – После смерти духи бывают очень разговорчивыми, если их призывает сильный маг. А ты знаешь, как правильно готовить живое тело к переходу? Нет? Так я сейчас расскажу тебе.

И она принялась в подробностях живописать все стадии работы некроманта, включая удаление скоропортящихся органов и временное помещение сознания полутрупа в специальный волшебный резервуар. Спустя пять минут эльф, который совершил за свою короткую жизнь немало жутких убийств и был, как ему казалось, вовсе не брезглив, начал передёргиваться от омерзения и закрывать обрубки ушей руками.

Келлард не торопился выходить из комнаты. Облачившись в простые штаны и любимый балахон, он сел за стол и при свете свечей разглядывал записку, написанную рукой Ириэн. «Немедленно уезжать из города» он не хотел. Во-первых, нападение в Сумеречном саду разбудило в нём любопытство, и он решил докопаться до правды и узнать, кто приказал его убить, а во-вторых, в нём поселилась надежда на то, что в поместье Талемара Адала Доннию всё же не будут держать взаперти и они смогут встретиться.

Мысли о предстоящей ночи никак не покидали призывателя, и он не находил себе места, слоняясь по гулким залам подземелья и без толку гремя склянками в лаборатории.

***

Бледные майские звёзды проступили на светлом небе, но празднество было ещё в самом разгаре. Позабыв манеры, опьянённые вином и прочими увеселительными напитками эльфы лихо отплясывали на лужайке, громко болтали и сплетничали, а трое волшебников пытались соревноваться в иллюзионных фокусах, вызывая скептические замечания у коллег и искренние крики восторга у детишек.

– По-моему, вам давно пора отправляться домой, – сказала Верховная жрица, обнимая за плечи дочь.

Донния сидела на скамейке рядом с Первым рыцарем и делала вид, что её очень интересуют пьяные танцы гостей. Талемар удерживал её ладонь в своей, но она будто не замечала этого. Её пальцы оставались неподвижными, как и прохладные губы во время поцелуев.

– Экипаж давно ждёт, – промолвил рыцарь, вставая.

– Я очень устала, – прошептала Донния, подняв глаза на мать.

– Тебе не придётся идти, – заверил её будущий муж и одним движением подхватил девушку на руки.

– Счастливой вам ночи! – помахала им госпожа Аланна.

Темнота крытой кареты, лёгкая тряска и мерный топот копыт немного успокоили Доннию. Она сжалась в комочек, спрятав руки в складках вечерней накидки, и прикрыла глаза, чтобы не видеть обеспокоенного взгляда Талемара: при свете масляных фонарей, проникавшем через окна экипажа с улиц, зрачки рыцаря вспыхивали янтарным огнём. «Едва мы переступим порог, он кинется на меня и будет терзать, пока не утолит свой голод», – думала девушка, но повозка всё ехала и ехала, и через некоторое время эти мысли растворялись в накатывающей волнами усталости. Ей хотелось бы так ехать всю ночь и весь следующий день, только бы не останавливаться.

– Вот мы и дома, – сообщил Талемар, вновь прижимая её к себе.

Она зажмурилась и открыла глаза только в спальне, когда он опустил её на благоухающее ранними жасминами и розами прохладное бельё. Подобрав под себя ноги, жрица наблюдала, как он стянул с могучих плеч кафтан и, расстегнув пояс, небрежно побросал предметы одежды в глубокое кресло.

– Не так я представлял себе нашу свадьбу, – сказал он, присаживаясь с краю кровати и нежно разглядывая насторожившуюся Доннию.

– Разве ты её представлял? – тихо спросила она.

– Бывало, да. Ты знаешь, в военных походах случаются моменты, когда хочется помечтать. Среди бесконечных вылазок, марш-бросков и штурмов иногда думаешь о далёком Фэите. О доме. И о невесте, конечно же. Многие ребята только благодаря этому и сохраняют рассудок. Когда ты знаешь, за что сражаешься.

– Сегодня ты сражался за меня и проиграл, – вскинула голову она.

По лицу Первого рыцаря пробежала тень. Получив желанную невесту, он совсем не чувствовал себя проигравшим. Разве что след от призрачного меча на щеке… Талемар провёл по нему ладонью. Кожа была сухой и не почувствовала прикосновения.

– Я не забыл, – сказал он. – Этот след останется навсегда?

– Нет, его можно вылечить, – ответила Донния. – Ложись на подушку.

– Сейчас?

– Да.

Воин послушно растянулся на кровати. Жрица прошептала несколько слов, её пальцы окутались мягким сиянием, которое она тут же направила на иссушенное тёмное пятно, оставленное магией Келларда. Не прошло и пятнадцати минут, как кожа рыцаря восстановилась и даже вспыхнула лёгким румянцем.

– Благодарю тебя. – Талемар осторожно погладил её руки и приподнялся ей навстречу, заключая в объятия и отыскивая нежные губы.

Только что спокойная и уверенная, она тут же вздрогнула и словно окаменела.

– Нет, не надо, – еле слышно попросила она.

– Это наша ночь, Донния, – он переключился на её лоб, виски и щёки, касаясь их неторопливыми поцелуями.

– Перестань, пожалуйста, – взмолилась она, отталкивая его и отползая к самому краю.

– Но ведь тогда свадебный обряд не завершится, – глухо сказал он, но всё же отступился и обхватил курчавую голову обеими руками.

– Даже если возьмёшь меня силой, я всё равно не буду твоей. Ты меня никогда не получишь. Моя душа, моё сердце, моё тело – всё это принадлежит другому, и ты знаешь кому!

Не выдержав, она всхлипнула и поспешно смахнула набежавшие слёзы. Первый рыцарь долго молчал, рассерженно сопя и вздыхая. После поднялся с кровати, отдёрнул занавеси и с грохотом распахнул окно. В душную спальню влетел свежий ночной ветерок, принёс с собой ароматы цветущей жимолости. Выглянув в ночь, Талемар резко обернулся к невесте, и та увидела, что губы его дрожат от негодования.

– Я не собирался насиловать тебя! Как такое могло прийти тебе в голову! Если ты не хотела этой свадьбы, то почему не сказала об этом?!

Донния медленно встала и, не сводя с рыцаря внимательного взгляда, подошла к окну.

– Помоги мне расстегнуть платье. – Она повернулась к нему спиной.

– Зачем, если ты не собираешься становиться моей женой?

– Я хочу тебе кое-что показать.

Всё ещё недоумевая, воин принялся неумело распутывать тугие шнуровки корсета и расстёгивать многочисленные мелкие пуговки, запрятанные между складками кружева. В конце концов платье с невесомым шорохом упало вниз, и Донния осталась в почти прозрачной рубашке на бретельках. Сквозь тончайшую ткань на теле девушки отчётливо были видны уродливые чёрные полосы, оставленные заговорённой плетью принца.

Рыцарь осторожно прикоснулся к шрамам на бёдрах невесты, приподнял край рубашки, непонимающе хмурясь:

– Кто сделал это с тобой?

– Принц Лорион, – шёпотом ответила она. – Я не могла уговорить его пленную птичку стать к нему благосклонной, а также выражала протест против нашего с тобой брака.

– Птичку? – ещё больше нахмурился Талемар.

– Выслушай меня…

Весь следующий час Донния говорила. Иногда её рассказ прерывался слезами, иногда она принималась беспомощно кусать губы, но постепенно картинка происходящего вокруг сложилась в сознании Первого рыцаря. Он завернул невесту в одеяло и распорядился принести ей успокаивающего чая, а когда служанка вернулась, не пустил её на порог, перехватив поднос с горячим чайником и не дав любопытной девушке заглянуть в спальню.

– Ты должна была рассказать мне обо всём раньше! – в отчаянии воскликнул он.

– Но ты был на войне, а меня заперли, как невольницу!

– Как произошло, что жрицу из Храма Ньир оказалось некому защитить? Я ничего не понимаю! Почему твоя мать безмолвно подчиняется этому… этому мерзавцу?

– Я думаю, он как-то сумел её запугать, не знаю чем. У принца Лориона много шпионов и верных ему слуг. А ещё он сказал… он сказал, что убьёт его, моего Келларда.

– Не так-то просто убить этого колдуна, – мрачно заметил Первый рыцарь, и Донния поняла, что он принял решение. – Кажется, я знаю, что нужно делать. Тебе придётся немного побыть одной, здесь безопасно. Поместье хорошо охраняется.

– Куда ты пойдёшь, зачем?

Сердце Доннии забилось так сильно, что у неё потемнело в глазах. Она не понимала, что её ждёт и что задумал её несостоявшийся муж.

– Никуда не уходи, никому не открывай дверь спальни и не подходи к окну, – распорядился он, натягивая обувь и набрасывая на белую рубашку тёмный плащ.

Минуту спустя девушка осталась одна. Воображение подсовывало ей сценарии один хуже другого. Талемар вернётся с принцем, и они учинят над ней расправу, или же он приведёт королевскую стражу, и её запрут в тайной комнате, где старый Урф будет проводить над ней жуткие эксперименты, или её объявят государственной изменницей и утром казнят на площади. Ничего хорошего в голову не приходило, а от мысли, что её возлюбленного уже, может быть, нет в живых, кровь холодела в жилах. Донния с головой закуталась в одеяло и принялась считать про себя, чтобы хоть чем-то отвлечься от лихорадочного ожидания.

Завидев мрачного как ночь колдуна, запертый в нише убийца сразу решил, что его конец уже близок. Проклятая ведьма с татуировкой на щеке и нелепым ёжиком волос вдоволь натешилась, издеваясь над ним при помощи отвратительных рассказов о некромантах, но Келлард шутить точно не собирался. Когда он решительным шагом направился к решётке, бритоголовый эльф поднялся ему навстречу, стараясь не выдавать крупной дрожи в коленях.

– Это в первый раз, да? – полюбопытствовал маг. – Ты смотришь на того, кого должен был убить, через прутья клетки. Ничего, всё бывает впервые. Хищник тоже может угодить в капкан.

– Допрашивать будешь? – Убийца облизнул пересохшие губы.

Кровь на его лице уже высохла, разбитый нос опух и посинел. Колдун медленно кивнул.

– Говорят, агенты Новой Луны даже под пытками не выдают имён заказчиков.

– Так и есть! – прошипел эльф, злобно сверкнув тёмными глазами.

– В твоём голосе не слишком-то много уверенности, – заметил Келлард, разминая пальцы.

– Ладно, послушай. Я уже понял, что вы серьёзные ребята, не трать время на пустые разговоры. От моей смерти вам не будет ни горячо, ни холодно. Моя башка ничего не стоит, никто не заплатит за неё гонорар. Но если сохранишь мне жизнь, я не останусь в долгу.

Шёпот пленника был торопливым и отчаянным.

– Даже представить не могу, чем ты можешь быть полезен Гильдии призывателей в живом виде. Мы не держим слуг и рабов, тем более таких, которые способны без труда воткнуть нож в своих хозяев. Посыльные, не умеющие ходить сумеречными тропами, нам тоже без надобности. Для передачи почты у нас есть ученики и посредники… – Призыватель в раздумье почесал в затылке, как будто вправду прислушался к словам убийцы.

– Я могу проникнуть куда угодно, просочиться в любую щель. Взломать даже самый сложный замок, какими запирают тайные отделы Гильдии Магов или королевской канцелярии! Только скажи – и я добуду тебе хоть перо птичьего оборотня из дворцового зверинца…

– Кто велел тебе убить меня? – словно пропустив мимо ушей мольбы и обещания эльфа, спросил Келлард, делая пальцами короткий изящный жест.

– Этого я н-н-не ска… жу, – убийца схватился обеими руками за горло, которое сдавило невидимой удавкой.

Что ж, к этому его готовили в Новой Луне, заставляя нырять в бочку с водой вниз головой и долгое время обходиться без доступа воздуха. А вот то, что случилось несколько мгновений спустя, не могло присниться ему даже в самом страшном сне. Спазм прошёл, но язык больше не повиновался своему владельцу.

– Лорион, принц Лорион, – прохрипел эльф, пытаясь справиться с магией и заткнуть рот рукавом.

– Видишь, никакого времени на допрос не потребовалось, – развёл руками колдун.

– Как? – едва не плача, спросил убийца, падая на колени и мотая головой.

– Вряд ли тебя заинтересует техническая сторона этого заклинания, но я могу рассказать, если хочешь.

– Х-х-хочу… – просипел пленник.

Келлард развеял чары, и его гость отчаянно закашлялся.

– Души таких, как ты – убийц, воров, насильников и прочей швали, – не могут преодолеть пути к Вечному эфиру. Они навсегда задерживаются в промежуточном пространстве, которое мы называем междумирьем, или сумраком. Ты загубил немало невинных эльфов и людей, а потому какая-то часть тебя уже заранее, скажем так, авансом принадлежит демонам. Я воздействую на этот кусочек твоей сущности и заставляю предавать самого себя.

– Но это нечестно!

– Сказал тот, кто прыгнул на меня сзади с кинжалом! – засмеялся призыватель.

– Обычная пытка намного справедливее, – буркнул эльф, стараясь отдышаться.

– У меня нет сегодня настроения развлекаться, – вздохнул маг. – Да и Ринарет, кажется, отправилась спать.

– Иди, удовлетвори свою подружку, а то она что-то чересчур злая, как я погляжу. Недотрах написан на её безобразном лице. Впрочем, у вас тут темно, на лица баб можно не обращать внимания… – Едва угроза расправы отступила в неопределённое будущее, как к убийце вернулась его обычная наглость.

Неизвестно, чем бы закончился словесный выпад, но в этот момент в тяжёлые двери подземелья настойчиво постучали. Келлард на всякий случай окружил себя защитным барьером и пошёл открывать. Каково же было его удивление, когда в темноте ночи он разглядел своего недавнего соперника.

– Надо поговорить, – без лишних церемоний сказал Первый рыцарь. – Я могу войти?

***

Погасив светильники и притаившись за плотной занавеской, Донния изо всех сил вглядывалась во внутренний двор поместья. Спальня располагалась на втором этаже, но окно было высоко. Чтобы вылезти наружу, пришлось бы сооружать канат из подручных средств, к тому же прямо напротив этой стороны здания находился домик для прислуги, за ним – конюшни, а чуть правее – небольшая постройка для охраны. Лорд Адал, отец Талемара, был эльфом состоятельным, а из многочисленных путешествий по стране он привёз в своё время немало ценностей: заморское оружие, волшебные картины, украшения из золота, платины и алмазов. Словом, у лорда были убедительные причины переживать за сохранность дома.

Стражники поместья легко заметили бы фигурку девушки в белой рубашке, которая пытается выбраться из спальни младшего господина. И всё же у окна, глядя на застывшие во тьме силуэты деревьев, далёкие звёзды и тоненький серп луны, Донния чувствовала себя полегче. Сначала она пыталась подремать, но безуспешно. Потом кружила по комнате, потихоньку нажимала на ручку двери, чтобы убедиться, что та заперта, пробовала даже поковыряться в замочной скважине шпилькой. В итоге нашла себе местечко, где было лучше всего и свежий воздух приятно овевал лицо.

Тревога не отпускала её, но тут снаружи началась странная суета. Девушка увидела, как из конюшни осторожно вывели трёх вороных коней, как прицепили к их сёдлам небольшие дорожные сумки. Слуги переговаривались шёпотом. Вспыхнул и погас яркий жёлтый огонёк серной спички, оставив после себя сизоватое облачко.

– Всё готово, милорд, – отчётливо сказали под самым окном, и Донния увидела Талемара, стремительно шагающего через двор.

В двери щёлкнула задвижка, и девушка вздрогнула от испуга: её жених никак не мог подняться на второй этаж за такое короткое время.

– Донния, ты здесь?

Она не поверила своим ушам и вскинула руки, чтобы призвать сгусток магического света. Не успела – Келлард уже бросился к ней и заключил в объятия.

– Это ты, правда ты? – она задохнулась от волнения, позабыв обо всём.

Дрожащими руками она приглаживала волосы любимого, ощупывала его лицо, будто никак не могла поверить в реальность происходящего.

– Да, – коротко ответил он и нашёл её губы. Поцелуй вышел недолгим, поспешным. – Мы уезжаем.

– Но как, куда?.. – растерялась она.

– Для начала просто подальше отсюда. – Он сам призвал магический огонёк, от которого по спальне разлился голубоватый призрачный свет. – Одевайся скорее.

– Я не знаю, куда поставили сундуки с моим приданым, здесь только свадебное платье…

– Значит, платье. У нас мало времени. Переоденешься потом, Рин кое-что успела собрать из одежды.

Келлард подхватил с кровати ворох воздушного шёлка и, бросив на него быстрый взгляд, с треском оторвал верхнюю юбку. Ту самую, что напоминала взбитые сливки из городской таверны. Донния проворно впрыгнула в платье, и вместе они кое-как застегнули многочисленные пуговки и крючочки, в спешке потеряв несколько штук.

– Что с нами будет? – прошептала она с замиранием сердца.

До этой минуты она хорошо представляла себе будущую жизнь: постылый брак с Первым рыцарем, долгие пустые дни в чужом доме, никчёмные разговоры на светских встречах, ночи, о которых лучше было и вовсе не думать. Теперь ничего не было ясно, но счастье от того, что любимый оказался рядом, пришёл за ней, переполняло её так, что она забывала дышать.

– Мы будем вместе, – пообещал ей Келлард и снова изо всех сил прижал к себе, гладя по волосам.

– Она собралась? – тихо спросил Талемар, распахивая дверь спальни. – Потом будете обниматься, поехали. До рассвета вы должны покинуть окрестности Фэита. А у нас есть ещё одно важное дело.

Призыватель крепко взял за руку Доннию, и они поспешили к выходу из дома по устланной коврами лестнице, через пустую гостиную. Слуги уже разошлись по своим каморкам, бодрствовала только наружная охрана поместья.

– Какое у вас дело? – прошептала Донния, когда маг помог ей сесть на коня.

– По дороге расскажем, – Келлард ободряюще улыбнулся ей и перехватил повод второй лошади, которая недоверчиво фыркала и принюхивалась к обладателю тёмного дара, но всё же позволила себя оседлать.

– Едем к западным воротам, на повороте сворачиваем к ущелью, – распорядился Талемар и первым тронул своего коня.

Цокот копыт далеко разносился по пустынным мостовым Фэита. Донния то и дело испуганно оглядывалась по сторонам, словно за любой изгородью или деревом могли скрываться шпионы принца Лориона. Засыпающий город был полон шорохов и движущихся теней. Свет масляного фонаря выхватил крадущееся по кромке забора существо, так похожее на обитателя сумрачного междумирья. Девушка едва не вскрикнула от ужаса, когда чёрное создание изогнулось и прыгнуло на тротуар, издав утробный рычащий звук. Кошка! Это была всего лишь кошка, выследившая маленькую мышь.

Поёжившись, Донния крепче вцепилась в поводья и уставилась в спину несостоявшегося мужа. Талемар был спокоен. Он держался в седле с обычной уверенностью, свойственной военному командиру, который вёл свой маленький отряд хорошо известной дорогой. О чём они договорились с Келлардом? Что за дело связывало теперь бывших соперников, и почему от западных ворот нужно ехать к ущелью? Это было очень странно, ведь главный путь из столицы в другие города лежит с противоположной стороны, вдоль подножия Вечных гор. Заговаривать она не решалась, страх сковывал всё её тело, и чуткий конь тоже заметно волновался, чувствуя состояние всадницы, – прядал ушами, настороженно раздувал ноздри, беспокойно помахивал хвостом.

– У ворот стража, – тихо предупредил Келлард, когда они свернули в последний переулок, отделяющий их от цели.

– Сколько их? – осведомился Первый рыцарь, оглянувшись через плечо.

– Думаю, трое, – прислушавшись к чему-то недоступному остальным, сказал маг.

Донния вздрогнула от волнения и невольно притормозила коня.

– Что, если нас не выпустят из города?

– Мы не преступники, – улыбнулся Талемар, блеснув зубами в темноте. – Во всяком случае, пока ещё нет. Не вмешивайтесь, я сам поговорю с охраной Фэита.

– Я могу усыпить их… – робко предложила жрица, но её жених тихо рассмеялся.

– Применение магии против стражей порядка карается законом, – напомнил он. – К тому же они носят обереги Гильдии Магов, поэтому лучше держите ваше колдовство при себе. Оба.

Завидев ночных всадников, двое хранителей западных ворот вышли наперерез коням, выставив вперёд заряженные магией факелы. Зеленоватый свет делал их лица восковыми, безжизненными.

– Открывай, – скомандовал Первый рыцарь, поправляя наброшенный поверх доспехов плащ с отличительным знаком благородного рода Адалов.

– Простите, милорд, – сконфузился старший из стражников. – Особым распоряжением начальства никого не велено выпускать за ворота в тёмное время суток. Если, конечно, у вас нет грамоты с отметкой Его Величества или же Его Высочества. По государственному вопросу выпустим без препятствий, по личным делам – увы, приказ…

– Знаешь ли ты, кто я такой? – строго спросил Талемар.

– Как не знать! Вы Первый рыцарь королевской армии Фэита, это каждому известно, – невольно вытянув спину, ответствовал страж. – А эта прекрасная девушка сегодня стала вашей женой. А этот с вами третий… было же трое? Куда он подевался?

Донния едва не захихикала от избытка нервных переживаний. Келлард был здесь же, но сотворил отводящее глаза заклинание, а потому его видели только те, кому он позволил себя видеть.

– Третий? Ты, должно быть, пьян! Так вот, моей жене приспичило полюбоваться на звёзды в первую брачную ночь, а за городом они светят куда ярче. – Талемар небрежно указал рукой на небо. – Желание супруги для меня закон. Валяй, доставай ключи.

Страж действительно загремел большой связкой, но его напарник, до сих пор хранивший молчание, вдруг ухватил его за руку:

– Постой! Тебе жалованье кто платит? Явно не рыцарский орден. До капитана надо бы сбегать… Приказ новый, пусть растолкует, кого он касается, а кого нет!

– Новый приказ, говоришь? – прищурился Первый рыцарь, спешиваясь.

Он оказался почти на голову выше обоих эльфов, охранявших ворота.

– После полудня только выпущен, – понизив голос, промямлил старший стражник. – Говорят, в связи с безобразиями, которые учиняет Новая Луна. Да и орки ведь могут того-этого, мстить начать. Потеснили мы их к востоку, наверняка озлобились!

– В третий раз говорю, открывай ворота. Исключение тебе делаю, обычно меня с первого раза понимают. – Талемар легонько подтолкнул говорливого эльфа в плечо, отчего тот громко звякнул ключами, едва не выронив их под ноги.

– А я третий раз тебе, непонятливому, сообщаю, что особое распоря…

Донния не успела и вскрикнуть. Завязалась короткая потасовка, и вскоре оба стража лежали под ногами Первого рыцаря, раскинувши руки и ноги в стороны. Факел с деревянным стуком покатился по камням. Закреплённый в его вершине кристалл постепенно потух.

– Эй, что происходит, а? – Из пристройки с левой стороны ворот выглянула бородатая голова третьего охранника.

– Усыпи его, если получится, – весело сказал Первый рыцарь невесте, поднимая ключи и направляясь к воротам.

Девушка быстро сплела заклинание и прицельно запустила в растрёпанную голову. Бородатый смачно зевнул и медленно осел на ступеньки пристройки, прислонившись к дверному косяку. Глаза его осоловели, он блаженно улыбнулся и смешно сложил пухлые руки на груди, будто прижимал к себе невидимого плюшевого зайчика. Не прошло и минуты, как раздался его раскатистый храп.

***

Сразу за воротами на маленькую компанию налетели порывы свежего весеннего ветра. Они вздымали волосы всадников, пробирались под платье Доннии и трепали тёмный балахон Келларда. Волшебники поёжились, а рыцарь, которому всё было нипочём, дёрнул завязки на шее и протянул плащ озябшей жрице:

– В горах будет ещё холоднее!

– Почему мы едем в другую сторону? – спросила Донния, когда они отъехали от городских стен.

– Сама всё увидишь! – откликнулся Талемар и пустил коня лёгкой рысцой.

– Кел, что вы задумали? – не унималась девушка.

– Мы посовещались и решили продать тебя птичьему королю, а выручку поделить пополам, – поравнявшись с любимой, ответил призыватель.

– Не смешно! – сердито и обиженно фыркнула Донния.

Дорога медленно забирала вверх, плавно петляя между разлапистыми соснами. Кони, по всей видимости, хорошо знали этот путь и уверенно несли беглецов в сторону глубокого ущелья. Здесь, на каменистых косогорах, сияющими островками раскинулись заросли цветущего лунника – подарка богини Ньир. Юные послушницы приходили сюда с корзинами, чтобы бережно сорвать только что распустившиеся бутоны и после приготовить из них эликсиры, возвращающие жизненные силы. По осени жрицы собирали здесь и семена волшебной травы, чтобы под зиму засеять их в клумбы Сумеречного сада.

Страна птичьих оборотней располагалась высоко в горах, по ту сторону ущелья. Донния помнила, как девчонкой подолгу сидела с другими послушницами за большим валуном и всматривалась в синеющие вдали вершины. Птицы редко показывались на глаза. Они или летали так высоко, что их легко было спутать с обычными орлами, или принимали человеческий облик и прикидывались странниками, и тогда распознать их сущность было под силу только могущественному магу. Когда конь Талемара остановился на утоптанной площадке у края обрыва, Доннию вдруг осенило.

– Пленница принца Лориона! Вы решили и её освободить?! Но как, как?

Первый рыцарь усмехнулся:

– В наших руках неожиданно оказался ключ от всех дверей… Он согласился помочь в обмен на свою никчёмную жизнь.

Келлард в двух словах поведал девушке об убийце из Новой Луны и о том, как перед лицом смерти тот согласился на любые условия. Ни доблестный рыцарь, ни теневой колдун не смогли бы пробраться в зверинец Лориона незамеченными, а вот проворному маленькому эльфу, не обладающему магическим даром и не оставляющему никаких следов, это оказалось под силу. Донния так и застыла от ужаса, когда узнала о нападении на любимого. Всё, что было сказано после, её вовсе не убедило.

– Как вы могли довериться такому негодяю?! – воскликнула она, задрожав так, что едва удержалась в седле.

– Вот и я не понимаю! Будь моя воля, я бы снёс ему голову, – буркнул Первый рыцарь.

– Я дал ему смертельный яд, – пожал плечами Келлард. – И поверь мне, я видел его глаза. Он выкрадет птичку из клетки и приведёт её сюда в обмен на противоядие. Что бы ни болтали об адептах Новой Луны, они цепляются за жизнь ничуть не меньше всех остальных. Возможно, даже больше.

С этой минуты потянулось напряжённое безмолвное ожидание. Донния куталась в плащ и смотрела, как юный тонкий месяц незаметно движется по небосводу среди мерцающих холодных звёзд. Временами он скрывался за серыми тучками, которые гнал в вышине ветер, но потом снова и снова выплывал на волю и озарял серебристым светом скалистые склоны, деревья и цветочки лунников. Талемар всматривался в оставшийся позади и внизу город. Отсюда столица не выглядела большой и величественной – россыпь бесчисленных домиков и садов в объятиях древних стен. В сравнении с Вечными горами, ущельем и лесом – небольшая точка на карте.

Тысячи вопросов роились сейчас в голове девушки, и все они начинались со слов «что, если…». Если их начали искать как покинувших город преступников, непокорных королевскому указу? Если убийца предал их и принц Лорион уже готовит для всей троицы места в своей тайной комнате? Если кража птички не удалась и теперь бедная пленница и попавшийся на взломе клетки убийца мертвы? Если, если… Сердце Доннии и без того болело в последние дни постоянно, а сейчас ко всему пережитому добавились и новые волнения. Она ведь почти смирилась со своим замужеством, ей почти удалось запереть свою душу на замок и выбросить не нужный более ключ.

Она подула на заледеневшие пальцы и тут услышала странный шелест. Подняла голову и увидела колебание воздуха, похожее на водную рябь. Огни далёкого Фэита закачались и поплыли. «Наверное, я теряю сознание», – мельком подумала Донния, но тут призрачная завеса расступилась и на дороге обнаружились трое: маленькая серебристая птичка в платьице из перьев, ухмыляющийся убийца с обрезанными ушами и Рин – соратница Келларда.

– Донния, ты жива! – Птичья девушка увидела знакомое лицо и кинулась к жрице с распростёртыми руками.

Та поспешно спрыгнула наземь и заключила в объятия бывшую пленницу, которая тут же взволнованно зачирикала на своём языке, перемежая отрывистые фразы всхлипами.

– Лорион сказал ей, что я умерла, – утешая девушку-оборотня, пояснила Донния.

Времени на разговоры и долгие прощания не было. Убийца получил из рук Келларда флакончик с противоядием, тут же опрокинул его себе в рот и, нахально улыбнувшись, растворился среди деревьев. Птичья девушка благодарно коснулась всех своих спасителей, а после подошла к самому краю обрыва, раскинула руки и, оттолкнувшись маленькими пятками от камней, прыгнула. Первый рыцарь не удержался от удивлённого возгласа, когда вместо хрупкой девчонки над ущельем взмыла прекрасная птица цвета расплавленного серебра. Издав прощальный крик, она улетела в сторону высоких скал.

– Нам пора, – сказал Келлард, усаживая Доннию перед собой. – Скоро они обнаружат пропажу и захотят испить нашей крови.

Рин вспрыгнула в освободившееся седло и бросила взгляд на Первого рыцаря:

– Твои лошади, красавчик? Сразу видно, богато живёшь. Вон какие гладкие!

Эльфийка погладила коня по блестящей шее.

– На тебя я не рассчитывал, извини, – резковато ответил Талемар, проезжая мимо неё шагом.

– Признаться, мы на тебя тоже не рассчитывали. Думали, ты наслаждаешься брачной ночью!

– Я ею наслаждаюсь, – тихо рассмеялся рыцарь.

Спустя четверть часа они выехали на неприметную дорогу, что тёмной лентой вилась через подлесок, устилавший основание горного хребта. Путь был свободен: им пользовались те, кто по какой-либо причине не желал ехать по главной дороге, охраняемой королевской стражей. Донния прислонилась спиной к груди призывателя, а тот обнял её одной рукой и крепко прижал к себе.

– Я не могу обещать тебе ни красивой жизни, ни даже просто спокойной, – тихо сказал он ей на ухо. – Возможно, ты никогда уже не сможешь вернуться в Фэит.

– Мне нужен только ты, – ответила она серьёзно. – Только ты, и больше ничего.

Долгое время ехали тихо, стараясь не издавать лишних звуков и не разговаривать. Стук копыт терялся в опавшей хвое, которая густо устилала подлесок. Первый рыцарь напряжённо вглядывался вперёд, но дорога оставалась по-прежнему пустынной. Месяц спрятался за облаками, и у подножия Вечных гор стало совсем темно. Наконец Рин не выдержала и окликнула предводителя их маленького отряда:

– Эй, командир, ты бы хоть озвучил план действий, что ли.

Талемар хмыкнул и приостановил коня:

– У тебя свой командир, а я так, сопровождающий…

– И долго ещё ты собираешься нас сопровождать? – ехидно спросила девушка.

– Мы отъедем подальше от Фэита и найдём место, где ты сможешь сделать портал в Ничейные земли, – спокойно пояснил Келлард.

– Я могу открыть его прямо здесь. К чему сбивать копыта лошадкам и ломать глаза в этой темнотище? Гаэлас оставил мне точные координаты для перемещения, мы могли бы уже через час попивать с ним вино и греться у камина, – и она с протяжным вздохом зевнула и потрясла головой, чтобы отогнать дремоту.

– Слишком рискованно. Если принц Лорион пошлёт по нашим следам отряд, то там будут маги, которые легко разгадают ваши трюки с телепортами, – сказал Первый рыцарь.

– А ты уверен, что они погонятся за нами? – хмыкнула Ринарет, покрутившись на месте.

Чёрные силуэты деревьев окружали их со всех сторон. Пахло ночной свежестью и горьковатой смолой, над землёй поднималась едва различимая дымка сизого тумана. Справа темнели, вздымаясь к самым небесам, скалистые склоны гор. Слева виднелась светло-серой широкой полосой главная дорога, за которой лежал небольшой посёлок. Огоньки его казались крохотными жёлтыми точками, тонущими в густой ночи. Талемар втянул ноздрями воздух и усмехнулся:

– Насколько я знаю королевского сынка, он не прощает даже мелких оскорблений. А мы сегодня умудрились оскорбить его трижды. Украли из зверинца маленькую птичку, нарушили приказ и напали на охранников у западных ворот, а ещё – сорвали бракосочетание, которое он устроил, не исполнив самой главной его части.

Рин украдкой наблюдала за лицом рыцаря, когда он перечислял все эти нарушения. Она была мистиком и видела в темноте гораздо лучше остальных. Он улыбался и явно испытывал большое удовольствие от того, что ввязался в эту авантюру. Донния почти спала, угревшись в объятиях любимого, говорить ей совсем не хотелось.

– Теперь поедем быстро, – заявил Первый рыцарь. – До рассвета нам нужно оказаться как можно дальше от этих мест.

– Почему ты едешь с нами? – успела спросить девушка прежде, чем он тронулся с места быстрым шагом.

Талемар дождался, пока волшебница сравняется с ним, и только тогда ответил:

– Я поклялся защищать Доннию от любых опасностей! Прежде чем оставить вас, мне нужно убедиться, что ей ничто не грозит.

– Значит, вся верность рыцарей держится на клятвах? – фыркнула она.

– А у призывателей она на чём держится? – подначил её Талемар.

– Так я тебе и сказала! – разозлилась Ринарет и пришпорила коня, вырываясь вперёд.

Поначалу всадники петляли по извилистой тропе, но вскоре деревья поредели и начали отступать, сменяясь низкими кустами. Перед ними раскинулась широкая каменистая равнина. Окружавшие её полукольцом горы были здесь приземистыми, неровными, изрытыми множеством зияющих пещер.

Ветер свистел в ушах, плащи развевались, когда эльфы пересекали открытую местность, чтобы вновь скрыться в темнеющих на другом её краю зарослях. Усталой Доннии казалось, что скачка длится целую вечность. От бешеной тряски она уже не чувствовала собственного тела и надеялась только на то, что Келлард удержит её. Иногда коням приходилось перепрыгивать через коварные, заросшие травой трещины в земле или острые гребни разбросанных повсюду валунов.

Наконец, когда и животные, и наездники были готовы упасть от усталости прямо на неприглядные камни, молодая луна вновь показалась на небе и осветила уютную ложбинку между скалами. В центре её бурлил, выбиваясь из гранитного плена, прозрачный горный ручей. Несколько сплошь покрытых цветами и колючками кустов загораживали проход, дополнительно защищая естественное укрытие от ветра. Не сговариваясь, решили сделать привал.

– В таких местах часто прячутся хищники, – обнажая меч, бодро сказал Талемар, когда Рин хотела уже сунуться в узкий проход между растениями.

– Я бы посмотрела, как ты дерёшься с тигром! Может, его ты и сумел бы победить в поединке, – не удержалась от очередного укола призывательница.

К счастью, местечко оказалось свободным, и эльфы быстро организовали маленький лагерь. Мужчины насобирали и нарубили сухих сучьев для костра, девушки расстелили на камнях грубоватые походные одеяла, достали фляги и приготовленные заботливой прислугой Талемара свёртки с едой. На празднестве Донния не могла себя заставить поесть, а теперь настолько утомилась, что кусок не лез в горло, но всё же чашка бодрящего чая и несколько кусочков тающего во рту сливочного сыра со свежей лепёшкой сделали своё дело – слабость понемногу отступила.

– Нужно поискать место для портала, – сказала Рин, отряхнув крошки с колен и поднимаясь на ноги.

– Разве ты не говорила, что любое сгодится? – поинтересовался рыцарь, поворошив маленький костерок.

– Если тебе правда интересно, то расскажу по дороге. Нужно хорошее основание, на котором я смогу чертить.

Она вытащила из дорожной сумки небольшой мешочек и помахала им перед носом Талемара. Он кивнул и, оглянувшись на Доннию и Келларда, последовал за призывательницей.

– Они ведут себя странно, – прошептала Донния, когда эльфы скрылись из виду.

– Мне тоже так показалось, – согласился маг, обнимая её и приглаживая растрёпанные волосы. – Ты не хочешь переодеться? Рин захватила запасную рубашку и штаны. Портал выведет нас в лес, до заброшенного поместья придётся идти пешком.

– Нет, не хочу. Кажется, в этом платье прошла вся моя жизнь… – грустно улыбнулась жрица.

Она вспомнила утро, когда её наряжали, словно куклу, завивали волосы, крутили и вертели несколько пар проворных рук. Затем дуэль, когда она стояла ни жива ни мертва, понятия не имея, как повернётся её судьба. Приговором прозвучавшие слова принца и своё решение. Поцелуи жениха – жаркие, настойчивые, но так и не сумевшие разбудить в ней ни единой искры страсти. И ночь, которой она боялась больше всего, понимая, что ей придётся в конечном счёте сдаться. Всё дальнейшее было похоже на лихорадочный сон, и Донния до сих пор не могла до конца поверить в реальность происходящего.

– Ты помнишь, когда я принёс Лизу и мы потом стояли на лестнице? – тихо спросил призыватель, ласково касаясь её виска губами.

– Да. Ты хотел сказать, что любишь меня, но не сказал. – Донния отстранилась и посмотрела ему в глаза.

– Прости. Сам не знаю, почему не мог произнести этих слов. Хотя нет… знаю. Боялся окончательно привязать тебя, лишить свободы. Велиор был уверен, что я приворожил тебя ещё тогда, но на самом деле не хватало только этого признания. Я хотел для тебя лучшей жизни, чем скитания с изгоем, у которого ничего нет.

– Настолько хотел, что даже пытался наложить на меня проклятие, – горько усмехнулась она.

– Нет, я только… – начал он и осекся под её взглядом.

– Это больше не имеет значения. Ты ведь пришёл на мою свадьбу, чтобы драться за меня, поэтому если я и сердилась, то теперь нет. Мне ведь тоже пришлось отказаться от тебя, чтобы ты мог уйти оттуда, – прошептала она. – Я так боялась, что ты поймёшь это неправильно. Подумаешь, будто я в самом деле решила тебя забыть. Попросила сестру догнать тебя, передать мои слова.

– Она выполнила твою просьбу, – улыбнулся маг, поглаживая её по спине и плечам, но тут вспомнил разговор с Первым рыцарем и замер. Голос его стал холоднее льда. – Что касается Лориона, то знай: он получит по заслугам. Талемар рассказал мне обо всём, и я это так не оставлю. Но прежде мы спрячем тебя в безопасном месте.

– Что вы собираетесь делать? – испуганно спросила жрица. – Как бы вы ни были сильны, противостоять всем тем, кто верен принцу, невозможно. Их слишком много!

– Не беспокойся раньше времени, сейчас мы направляемся к друзьям. И я знаю, что нужно, чтобы вылечить тебя. – Он поцеловал её и прикрыл глаза, вдыхая нежный запах её волос. – Позволишь мне поиграть в целителя?

– Надеюсь, для этого не придётся приносить кого-нибудь в жертву?

– Надо будет уточнить этот пункт в учебнике, – Келлард пожал плечами. – Всё может быть!

Донния уютно устроилась в его объятиях и смотрела, как язычки огня вспыхивают и гаснут на почти прогоревших дровах. От костра шло живое и мягкое тепло, и глаза закрывались сами собой. Она вздохнула и подумала о том, что этот бесконечный день наконец-то закончился.

– Спи, – тихо сказал призыватель, укутывая её одеялом, и девушка почти сразу провалилась в глубокий сон.

Келлард не шевелился, боясь потревожить её покой, но сам спать не собирался. Он прислушивался к окружающему миру и каждые несколько минут незаметно проверял при помощи простенького заклинания, нет ли поблизости чужаков. Лёгкость, с которой они сумели покинуть Фэит, настораживала его и не давала расслабиться. В конце концов, осторожно переложив Доннию на сложенные ворохом сумки, он начертил в воздухе знак призыва, и на фоне светлеющего неба материализовалась его верная тень по имени Никс.

– Проверь дорогу и окрестности, – распорядился маг. – И возвращайся ко мне.

Тень ответила тихим металлическим шорохом и тут же умчалась в ночь. Келлард сел рядом с любимой и принялся ждать.

– Я нашла подходящее место для портала, но мне всё равно не нравится здесь, – сказала Рин, когда они с рыцарем вернулись в лагерь.

– Слишком тихо, – подтвердил Талемар. – И мне кажется, что это неспроста.

В тот же миг Никс просочилась сквозь кусты и кинулась к хозяину, возбуждённо щёлкая и звеня невидимыми цепями, что удерживали её в мире живых. Маг слушал её доклад и хмурился всё больше и больше.

– Погоня скоро будет здесь, – сказал наконец Келлард, трогая Доннию за плечо. – Они скачут по главной дороге.

– Нужно задержать их, чтобы твоя ведьма успела открыть портал! – молниеносно решил Первый рыцарь, подхватывая меч и цепляя его на пояс.

– Рин, бери Доннию и уходите, – скомандовал призыватель, и его соратница нервно рассмеялась.

– В итоге невеста достанется мне! Не валяйте дурака, мальчики, если поторопимся, то успеем переместиться все.

– Следы портала нужно будет нейтрализовать, чтобы они не кинулись за нами. Делай, что сказано, Ринарет, во всяком случае пока не дослужишься до магистра, как я. – Келлард спешно призвал вторую тень и обернулся к Доннии.

– Нет, я не отпущу тебя! – в отчаянии крикнула она.

«Только не сейчас, когда я уже поверила, что мы будем вместе», – читалось в её светлых глазах.

– Всё будет хорошо. – Маг поймал её руки и несильно сжал в своих. – Ты ведь мне веришь?

– Если с тобой что-то случится, я не буду жить, так и знай. Я найду тебя в сумраке, и ты от меня не отделаешься никогда, – быстро проговорила она, глотая набежавшие слёзы.

Ринарет крепко ухватила её за рукав и потянула за собой. Келлард и Первый рыцарь вскочили на коней и помчались в сторону главной дороги.

– Спрячься со своими демонами, – сказал Первый рыцарь, с нескрываемым отвращением поглядывая на парящих на некотором расстоянии теней.

Келлард приказал сумрачным слугам держаться подальше, чтобы кони не пугались.

– Я думал сбить погоню с толку иллюзией и направить в другую сторону, – объяснил колдун.

– Если это один из военных отрядов, то с ними будет маг. Сколько времени ему потребуется, чтобы разгадать твои загадки?

Талемар первым выехал на дорогу.

– Это зависит от его способностей, – усмехнулся призыватель. – Но я согласен, пусть лучше как можно дольше не знают, что здесь я и мои зверюшки.

– Они не нападут на одинокого рыцаря, не разузнав подробностей, – уверенно сказал воин, но всё же положил руку на рукоять меча и проверил кинжал у пояса.

Вдали уже слышался топот несущихся во весь опор всадников, и Первый рыцарь в напряжении застыл посреди пути, дожидаясь, когда конный отряд вынырнет из-за холма и можно будет различить, кого принц Лорион отправил на поимку беглецов. Талемар ожидал увидеть кого угодно: разведчиков с луками в лёгкой кожаной броне и зелёных плащах, так напоминающих мантии Хранителей; городских стражников в кольчугах, с пиками и изогнутыми саблями; магов из Гильдии в серо-синих накидках, сияющих зачарованием, или даже храмовников, посланных Верховной жрицей на поиски непокорной дочери, но только не тех, кто показался на пригорке.

Вздымая серую пыль, по дороге летели несколько эльфов, одетых в чёрное с серебром. Их лица были прикрыты полумасками, лишённые волос гладкие головы плотно закутаны в тёмные платки. Преследователей оказалось шестеро, но отличить одного от другого было трудно: даже глаза их горели одинаково, словно порученное дело в равной степени касалось персонально каждого из них. Первый рыцарь дождался, когда отряд остановится и вперёд выступит один из адептов Новой Луны. И если благородный эльф, хотя и был удивлён, ничем не выдал этого, то предводитель фанатиков явно сконфузился, быстро осматривая придорожную растительность.

– Где ваша жена, милорд Адал? – хрипло спросил он.

– Даже если бы я знал, то в последнюю очередь рассказал бы об этом разбойникам и убийцам, – пожал плечами Талемар. – А разве закон позволяет вам ездить по главной дороге?

– Законы существуют для таких, как вы, а мы сами решаем, что можно, а чего нельзя! – через прорезь в маске выплюнул в стылый воздух главарь.

– Ничем не могу вам помочь. Моя супруга исчезла, как только мы вернулись со свадебного пиршества. Пришлось посреди ночи седлать коня и отправляться на поиски. Если бы я знал, что жрицы Ньир любят подобные игры, то трижды подумал бы, прежде чем жениться на одной из них.

Убийцы принялись в недоумении переглядываться.

– В таком случае вы поедете с нами обратно в Фэит! – распорядился хрипатый.

– Не думаю, что мне может быть по пути с такими, как вы, – улыбнулся Первый рыцарь.

– У нас приказ захватить вас и сестру Доннию живыми, – нехотя разъяснил главарь новолунцев. – В ваших интересах не оказывать сопротивления. Дольше проживёте.

– Понимаю, – спокойно ответил Талемар, – принц Лорион желает собственноручно наказать тех, кто посмел выехать ночью за пределы города. А вы, стало быть, его персональные гончие псы?

Даже под масками было заметно, как побледнели и вытянулись лица преследователей. Один лишь главарь вместо удивления и замешательства гневно тряхнул головой, вперив в чрезмерно расслабленного рыцаря ненавидящий взгляд.

– Кто-то выпустил редкую птицу из зверинца Его Высочества, – прорычал он, не видя смысла и дальше вести игру. – И Лорион уверен, что это дело рук вашей супруги!

– Птицу? Какую птицу? – поднял чёрные брови Первый рыцарь, продолжая тянуть время.

У него не было возможности обернуться туда, где на маленькой площадке Рин сосредоточенно чертила магические символы, готовя портал. Место было скрыто от дороги грудой наваленных один на другой камней, а потому он не знал, как продвигается дело и сколько времени потребуется ведьме для того, чтобы увести Доннию в безопасное место.

– Серебряную тварь, покрытую перьями! – рявкнул убийца.

Было видно, что к переговорам с вежливыми господами этот тип совсем не привык. Куда привычнее для него было бы напасть на цель со спины и перерезать горло кривым кинжалом или заколоть приговорённого к смерти во сне, забравшись через окно. Но правитель и его сын сумели купить расположение лидера Новой Луны звонким золотом, из-за этого приходилось следовать новым правилам, с которыми прежде организация была не знакома. В частности – учиться вести дурацкие диалоги и ловить заказанных эльфов живьём. Для Доннии и Первого рыцаря были приготовлены связки крепких верёвок и плотные мешки на голову.

– И когда это произошло? – с интересом спросил Талемар, оглядывая всю шайку с высоты своего немаленького роста.

– Примерно в полночь, – ответил главарь.

– В это время мы с Доннией возвращались с собственной свадьбы, и она не могла одновременно находиться в моих объятиях и в королевском зверинце. Боюсь, вы идёте по ложному следу.

Впервые с начала встречи прорезался голос у другого новолунца, высокий, совсем ещё юный. Мальчишка осторожно тронул коня, приближаясь к своему командиру.

– Может быть, это всё же сделал колдун? Все знают, как этот изгой ненавидит королевский двор!

– Колдун мёртв! – оборвал его главарь. – Бертор принёс доказательства!

За невидимой теневой завесой беззвучно рассмеялся Келлард. Заключив сделку с убийцей, он позволил тому прихватить для принца глаза, пальцы и язык безымянного бродяги из хранилища Гаэласа, наложив на них иллюзию свежести.

– Вы говорите о том выскочке, что явился на мою свадьбу? – уточнил Первый рыцарь.

– О нём самом! Разве вы уже забыли, как он оскорбил вас?

– Я не злопамятный, а сражался он достойно. Не его вина, что невеста всё же предпочла меня.

Небо постепенно светлело, ночь сменялась туманными сумерками, на лицо ложилась тонкая, как паутинка, роса. Талемар будто почувствовал, как невидимая рука толкнула его в спину, и понял, что пришло время развернуть негодяев обратно и увести подальше от равнины.

– Пожалуй, я поеду назад, – сказал он, уверенно направляя коня в сторону эльфийской столицы.

– Выбора у вас всё равно нет, – согласился главарь.

– Это мы ещё посмотрим, – усмехнулся рыцарь.

Отряд адептов Новой Луны окружил Талемара, и процессия двинулась прочь от места встречи, медленно взобралась на пригорок… Первый рыцарь готов был украдкой вздохнуть с облегчением, осознавая, что время для Доннии и Ринарет выиграно и теперь они спокойно улетят в Ничейные земли. Но на самой вершине холма предводитель погони резко остановился и оглянулся. В этот миг ослепительная вспышка портала озарила туманную равнину, взрезав утреннюю полутьму вертикальной чертой, подобной грозовой молнии.

– Он обманул нас! – крикнул главарь, срываясь с места. – Двое со мной, остальные – вяжите его!

Несмотря на внешнее спокойствие, Талемар был готов к такому повороту событий. Его воинское чутьё подсказывало, что на переговорах с врагами всегда нужно помнить о возможной засаде, а потому первый же кинувшийся на него эльф получил сильный удар в лицо, который отбросил его наземь. Схватившись за сломанный нос, разбойник с воем катался под копытами испуганных коней. Двое других повисли на могучих плечах рыцаря, мешая выхватить меч. Жаль было верного друга – конь Талемара дёрнулся, истошно заржал и повалился на землю. Длинный нож убийцы насквозь пропорол его сердце.

Перекатившись, рыцарь вскочил на ноги уже с оружием в руках, но нападавшие не отставали. Их задача была куда сложнее: убивать распоряжения не давали, а взять живым одного из лучших воинов королевства двум эльфам оказалось не под силу. Они пытались ранить его, бросаясь под разными углами и прытко уворачиваясь от его меча, но никак не могли достать. Вскоре один из них потеряв руку, с ужасом глядел, как отрубленная конечность покатилась по траве. Другой получил удар в живот: остро отточенное лезвие клинка легко прошило кожаную броню убийцы, как будто её вовсе не было. Добить раненых негодяев не составило никакого труда.

Троим коллегам поверженных новолунцев пришлось ещё хуже: обожжённые до черноты призрачным пламенем, они катались по земле, а жуткие создания из междумирья кружили над ними, досуха выпивая их жизнь. Главарь продержался дольше всех: его ставшее похожим на иссушенную мумию тело долго ещё рыло пальцами каменистую почву, выдирая из неё пучки колючих растений и хрипло рыча. Всё было кончено в считаные минуты. Отряд, посланный принцем Лорионом, был рассчитан на поимку хрупкой девушки, но никак не Первого рыцаря и магистра Гильдии призывателей.

– У тебя кровь, – сказал колдун, когда Талемар подошёл к месту сражения.

Сам Келлард, похоже, даже не вспотел. Его тени, сытые и довольные, урчали нездешними голосами, плавая над остывающими трупами.

– Они убили моего коня, это его кровь, – вздохнул рыцарь, снимая шлем и стаскивая перчатки.

– Похоже, в Фэите тебя ждут большие проблемы? – усмехнулся призыватель.

– Есть много других городов, где можно устроиться, – развёл руками воин. – Хотя, по правде говоря, уже сейчас понимаю, что мне будет не хватать нашей маленькой компании.

– Принц не простит тебе гибели целого отряда шпионов и убийц.

– После того, что я узнал о королевской семье за последние сутки, у меня больше нет желания служить им. Я приносил клятву благородному эльфу, во всяком случае, я так думал тогда. Принц Лорион казался мне нервным и впечатлительным юношей, который любит диковинных зверей, а выяснилось, что он сам хуже любого зверя.

– Я вернусь, чтобы объяснить ему, как он был не прав, – тихо произнёс призыватель. – Пусть уверится в моей смерти и немного угомонится, месть требует подготовки и не терпит поспешности. А ты, если хочешь, можешь пойти с нами. Если, конечно, тебя не пугает жизнь в Ничейных землях.

– Меня не так-то просто напугать, магистр, – улыбнулся Талемар. – Я буду рад защищать девочек от любых опасностей.

– Почему-то мне кажется, что Рин будет счастлива тебя видеть. Но будь готов к тому, что в лицо она скажет противоположное. У неё непростой характер.

– Это я уже заметил, – ответил Первый рыцарь.

Келлард внимательно рассмотрел горящие на камне символы и вновь открыл портал. Талемар взглянул на дорогу: оставшиеся без хозяев лошади разбрелись по месту побоища, обнюхивали павших убийц и мёртвого сородича.

– Тебе приходилось телепортироваться? – уточнил колдун, с сомнением глядя на воина.

– Пару раз… Слышал, эти штуки могут разорвать на куски.

– Бывает и такое! Постарайся не напрягать мышцы и не размахивать руками, – посоветовал Келлард и дождался, пока рыцарь исчезнет в портале.

Следом он сам вошёл в сияющий круг. Пространственный разрыв с хлопком закрылся, от пылавших синим огнём закорючек на камне не осталось и следа.

Лиза осторожно ступила на шаткие мостки крохотного лодочного причала. Настил из старого дерева, наполовину ушедший под воду, выглядел не слишком надёжно, а некромантка пока могла полагаться только на одну руку. Поставив ведро на рассохшиеся от времени доски, девушка наклонилась и заглянула в озеро. Тёмная вода мерно колыхалась у облепленных зелёным мхом столбов, дна видно не было. Несколько полупрозрачных стрекоз кружилось над зарослями камышей и осоки у берега. Чуть поодаль на торчащей из воды коряге сидела водяная крыса и сосредоточенно умывала коричневую с белым усатую мордочку. На Лизу она взглянула лишь однажды, да и то безо всякого интереса: ни лука, ни ножа, ни сетей в руках у человеческой самки не было.

Ничейные земли жили своей обычной жизнью: из чащи то и дело раздавались шорохи и хруст валежника, пение лесных птиц. Иногда Лизе казалось, что она слышит едва различимое уханье беспризорных теней, но Гаэлас утверждал, что они с Рин установили магическую защиту и незваные гости из сумрака больше не потревожат заброшенный дом. Привыкнуть к потусторонним голосам и перестать обращать на них внимание девушка пока не могла – каждый раз она вздрагивала и чувствовала, как крупные мурашки начинают бегать по спине. Слишком свежими были ещё воспоминания о нападении теней в окрестностях Трира.

– Я же сказал, что принесу воды, – окликнул Лизу эльф, когда она с ведром показалась на тропинке, ведущей к поместью.

– Мне нравится ходить к озеру, – улыбнулась она.

Гаэлас в задумчивости стоял перед перевёрнутой лодкой и разглядывал рваную пробоину в её днище.

– Выглядит так, словно прокусила акула. – Магистр некромантии почесал подбородок.

– Может, лучше ловить рыбу с берега? – пожала плечами Лиза.

– Намекаешь на то, что мы не справимся с этой дырой?

– Разве что заделать её магией, но надолго этого не хватит. И почему в Академиях не учат рыбачить при помощи заклинаний или охотиться на зайцев с молниями!

– Зато в ваших людских Академиях учат охотиться на людей, – буркнул Гаэлас, пнув лодку сапогом. В прогнившем боку посудины тут же образовалась вмятина.

– Когда я сдавала экзамены в школе в Фоллинге, меня спрашивали, не мечтаю ли я стать искательницей, – сказала Лизабет. – К выпускному я прочитала «Пособие для искателей первого года обучения» от корки до корки. В двух томах.

– Для чего? – отец удивлённо вскинул брови.

– Мне нужно было убедиться в том, что мой дар действительно… такой, какой он есть, – немного смутилась она. – Пойдём завтракать? Уже всё готово.

– Да, да, сейчас.

Было видно, что слова дочери заставили эльфа о чём-то размышлять. Он отхлёбывал ароматный чай, запивая им наваристую кашу, и время от времени бросал на Лизу озабоченные взгляды.

– Как ты думаешь, Ордену известно о моём изобретении? – наконец спросил он.

– В учебниках нет никаких упоминаний о Дороге мёртвых, а когда они пришли в Академию Трира, я не успела ничего понять. – Она вздохнула и нечаянно выронила ложку, и та с грохотом ударилась о тарелку. – Но Велиор считал, что они ничего не знают.

– Он жив, – с уверенностью сказал Гаэлас, – не позволяй себе других мыслей. Будь он мёртв, я бы сумел призвать его дух безо всякого труда.

Лиза кивнула с тяжёлым вздохом.

– Я боюсь думать о том, что он может быть у них…

В горле встал комок, и она никак не могла закончить с завтраком.

– Чем быстрее мы восстановим участок Дороги, ведущий в Трир, тем скорее узнаем о его судьбе. А для этого ты должна быть здоровой и полной сил, иначе хозяева сумрака не признают твоё право на перемещение по их миру. Поэтому доедай и начнём тренировку!

Поковырявшись, Лиза заставила себя доесть кашу и допить чай из сушёных ягод. Рин и Гаэлас принесли в заброшенное поместье немного припасов, на которых можно было продержаться какое-то время. Мешочки с крупой и вяленым мясом, баночка с сушёными ягодами, пучки засушенных трав. К жизни в глуши только предстояло приспособиться, а пока некромантка несмело изучала большой дом с множеством комнат и окружающий его дикий лес.

Почти весь день они посвящали тренировкам, лишь по утрам выделяя время на уборку и наведение порядка в давно не обитаемом поместье. Сломанные стулья и ненужный хлам выносили на площадку на заднем дворе, где по вечерам разжигали костёр, с наслаждением грелись возле него и отдыхали от бесконечных заклинаний. Что-то давалось Лизе с первого раза, а отдельные приёмы никак не выходили, приходилось повторять формулы вновь и вновь, пока отрывистые команды на эльфийском языке не начинали звучать естественно, срываясь с губ одновременно со сложными пассами.

– Ты слишком много хочешь от одной конечности, – успокоил эльф расстроенную дочь, стоя рядом с Лизой. Она присела отдохнуть на бревно и растирала непослушные пальцы сломанной руки. – Не торопись, так ты слишком быстро устанешь.

– Если я не буду торопиться, то как же мы спасём Велиора? – горько возразила она.

– Мы не позволим тебе идти в Трир, но ты должна будешь удержать открытый портал, а это требует терпения и сноровки.

Гаэлас осторожно коснулся её волос, словно спрашивая разрешения, можно ли погладить. Лиза подняла голову:

– Я всё равно пойду с вами, ни за что не остановите!

– Ты такая же, как мои сыновья, – эльф покачал головой. – Когда началась война с людьми, они никого не захотели слушать. Мы даже не успели попрощаться, прежде чем они умчались в Предел с отрядом Хранителей, чтобы уже никогда не вернуться. Я боюсь потерять тебя, Лиза. Ты мой единственный ребёнок.

– У тебя могут быть ещё дети? – тихо спросила она. – Эльфы живут долго…

– Нет, больше нет, – улыбнулся он. – Ни детей, ни женщин. Мне пришлось отказаться от радостей телесной любви. Не пугайся, это было добровольно.

Она почувствовала неловкость, никак не могла привыкнуть к тому, что у эльфов нет запретных тем для обсуждения. Человеческий мужчина вряд ли сумел бы с такой лёгкостью признаться в том, что больше не имеет возможности делить постель с женщинами, но Гаэлас говорил об этом тем же самым тоном, каким объяснял дочери новые заклинания.

Ласковое солнышко выплыло из облаков, во всей красе осветило когда-то богатое поместье владельцев этих земель, теперь ставших Ничейными. Покатую крышу дома устилал сплошной ковёр опавшей хвои, ветвей и шишек. Краска цвета топлёного масла давно уже облупилась со стен, кое-где обнажились тёмно-серые камни фундамента. Деревянное крыльцо с небольшой крытой верандой потемнело и покосилось, казалось, только толстые стебли вьюнов удерживали треугольную крышу от окончательного падения. На круглом столике стояли в беспорядке кувшины и прочая посуда – Лиза как-то видела быстро шмыгнувшую мимо глиняных мисок змею и с тех пор всё не решалась подступиться к наведению порядка на крыльце дома.

– Ты говорил, где-то в нескольких милях есть деревня? – спросила Лиза после того, как они передохнули и собрались вновь заняться магической практикой.

– И даже кладбище, где до сих пор хоронят так, как это было принято раньше, – ответил Гаэлас. – Мы сходим туда на разведку, когда разберёмся с более важными делами.

– Получается, именно там вы купили припасы и всё необходимое?

Девушка заметила, что эльф замер и к чему-то прислушивается.

– А, что? Нет, конечно, мы принесли всё это через порталы. Ринарет специализируется на перемещениях, у неё много якорей в разных городах.

Лиза вскочила и тоже посмотрела туда, куда вглядывался её отец. Вдали между золотистыми от солнечных лучей стволами сосен мелькали силуэты нескольких эльфов. Когда они стали хорошо различимы, Гаэлас удивлённо развёл руками.

– Это же Первый рыцарь? – уточнила Лизабет, которая видела королевского воина лишь однажды, на площади около дворца.

– Да, но почему-то его жену ведёт за руку наш друг Келлард. Ничего не понимаю!

***

Встреча получилась тёплой, волнующей. Донния с радостью обняла Лизу и, несмотря на смертельную усталость после сумасшедшей ночи, тут же занялась её рукой. Тихое поместье моментально наполнилось движением, жизнью и множеством эльфийских голосов. Иногда Гаэлас или Донния успевали что-то перевести для Лизы, но в основном все были заняты делом, обустраиваясь на новом месте.

Рин с отборными ругательствами выметала из понравившейся комнаты мусор и пауков – в прошлый раз они делили покои с Гаэласом, но теперь в её углу магистр поселил дочь, и призывательница не стала спорить. Первый рыцарь выбрал себе спальню на первом этаже и в недоумении разглядывал висящие в шкафу старческие балахоны, поеденные молью, и стоящие возле широкой кровати сундуки с горами тряпья. Его доспехи были аккуратно сложены в единственном пустом углу комнаты.

Келлард никому не признавался в том, что после скачки и последующего сражения его начали беспокоить наскоро залеченные раны, которые он получил в поединке с рыцарем, но, когда он выскользнул за дверь, это не укрылось от внимания Доннии.

– Пойдём, я посмотрю, – сказала она, обнимая любимого и прижимая к себе.

– Не трать силы, ты и так еле на ногах держишься, – возразил он. – Со мной всё в порядке. Лучше подлечи руку Лизе.

– Мы уже с ней закончили и даже сняли повязку. – Донния настойчиво потянула мага за собой.

В комнате, которую выбрали себе влюблённые, был относительный порядок. Ветви дерева, что росло прямо за окном, распушились и загородили весь свет, поэтому даже днём в спальне был мягкий полумрак. Закончив лечение, целительница прилегла рядом с Келлардом, прислонилась щекой к его плечу.

– Спасибо, – прошептал он, не открывая глаз.

– Поспи, – Донния поцеловала его в щеку и вздохнула, не в силах больше противостоять усталости.

– Ты всё-таки не стала его женой, – усмехнулся он еле слышно. – А моей станешь?..

– Да, – она устроилась в его объятиях. – Будущей ночью. А пока отдыхай.

Они не заметили, как Гаэлас потихоньку прикрыл дверь их комнаты и велел всем остальным ходить на цыпочках до самого вечера.

***

Поздним вечером вся компания собралась у большого костра. На решётке над углями жарились пойманные ловкой Ринарет серебристые карпы. Их толстые бока уже порядком подрумянились, испуская волшебный аромат. Первый рыцарь отыскал запертое прежними обитателями в потайном шкафчике оружие – несколько заржавленных мечей, пару посохов, а главное – почти новый крепкий лук с большим запасом охотничьих стрел. К улову призывательницы добавилась свежая похлёбка из утки, которую целиком сварили в начищенном медном котелке.

Лиза сидела рядом с отцом и жадно прислушивалась к разговорам, стараясь различить знакомые слова. Она понимала, что обсуждение касается Велиора и Академии Трира, но всё остальное сливалось в неразборчивый шум эльфийских голосов. Сердце девушки каждый раз болезненно отзывалось на упоминание имени возлюбленного, но она не могла ни вступить в разгорающийся спор, ни поддержать его. Гаэлас что-то доказывал рассерженной Рин, а та размахивала обглоданной утиной голенью и стояла на своём.

– Почему она сердится? – Лиза не выдержала и потянула отца за рукав.

– Она не хочет занять место Тэрона и не желает, чтобы его занимала ты, – перевёл эльф, поймав дочь за руку и несильно сжав её пальцы. – А я пытаюсь объяснить ей, что жертвы можно избежать.

– Жертвы? Какой жертвы? – взволнованно воскликнула Лизабет. – Разве недостаточно того, что мы потеряли магистра Тэрона и ничего не знаем о судьбе Велиора?!

Дождавшись перевода, Ринарет ядовито усмехнулась и бросила кость в огонь:

– За всё нужно платить, девочка. За то, чтобы безнаказанно разгуливать по междумирью и прокладывать в нём собственные пути, цена слишком высока. Я не готова расстаться ни со своей женской сутью, ни с привязанностями, ни со временем, которое отведено мне в мире живых!

Гаэлас пересказал дочери смысл этих слов и обернулся к коллеге по Гильдии:

– Кем ты меня считаешь, если думаешь, будто я стану подвергать опасности единственную дочь?!

– Хочешь договориться с тенями и уплатить долг за неё? У тебя ещё осталось что-нибудь, что можно отдать? Валяй, если так! Лично я в это ввязываться не собираюсь. Мне проще добраться до Трира верхом и разузнать, что там происходит.

Рин с громким звуком выдернула пробку из стеклянной бутыли, найденной на полке в погребе, и осторожно понюхала содержимое. Недовольно наморщив нос, она почти сразу же вернула пробку на место и отбросила находку в кучу мусора, собранную под старым деревом.

– Речь идёт не только об Академии Трира, но и обо всех других убежищах, где скрываются теневые маги. Если Дорога исчезнет, то многие из них окажутся без путей отступления. – В отличие от соратницы, Гаэлас оставался спокоен и терпелив, голос его звучал негромко и уверенно.

– Ну а ты что думаешь, Кел? – Ринарет с вызовом посмотрела на коллегу, до сих пор хранившего молчание. Призыватель и Донния сидели чуть поодаль, там, где танцующие по траве отсветы рыжего огня переходили в густые тени.

– Я думаю, что дочь Гаэласа достаточно взрослая, чтобы принять это решение самостоятельно, – ответил он, чуть улыбнувшись разволновавшейся Лизе. – Вся суть ритуала сводится к тому, что обмен должен быть добровольным. Это не жертва, а договор. Называйте вещи своими именами.

– Договор в мире живых можно расторгнуть! – немедленно возразила Рин. – Вы же хотите втянуть девочку в пожизненные обязательства, в связь с сумраком, которую не разорвать. Проще говоря – сделать её рабыней своего дурацкого изобретения, которое будет день за днём выпивать её жизнь, пока не превратит в сухую старуху.

Лиза выслушала объяснения отца и встала с бревна, на котором они расположились. Всполохи огня выхватили из темноты её хрупкий силуэт с туго заплетённой косичкой, кончик которой она теребила от переживаний.

– Послушайте, я давно приняла решение и не хочу, чтобы вы спорили из-за меня. Я всей душой хочу стать одной из вас и готова занять место моего учителя среди хранителей Дороги мёртвых. В память о нём и для того, чтобы спасти тех, кто ещё жив…

Эльфы переглянулись, а Лиза, сама не ожидавшая от себя подобной смелости, смущённо опустила голову.

– Сколько времени вам нужно на подготовку? – после недолгого молчания спросил Келлард.

– У нас столько нет, – усмехнулся Гаэлас. – Некоторые процессы придётся осуществлять параллельно. Двадцать один день – это минимум.

– Договорились. Через двадцать один день я проведу ритуал.

Сказав так, призыватель хотел поставить точку в бессмысленном споре, но глаза Рин всё ещё горели негодованием.

– Почему не ты? – шёпотом спросила Лиза отца, вернувшись на своё место.

– О, я тебе ещё расскажу об особенностях этого посвящения! – заверила её Ринарет, сердито пиная носками сапог вылетевшие из костра угольки. Было ясно, что она всё услышала и поняла.

– Сомневаюсь, что тебе удастся напугать мою отважную дочь, – улыбнулся Гаэлас. – И довольно об этом, вопрос уже решён, и обсуждать что-либо дальше бессмысленно.

– Как скажешь, магистр, – фыркнула эльфийка, поднялась со своего места и пересела по другую сторону от костра, туда, где в одиночестве скучал Первый рыцарь.

Постепенно атмосфера вокруг костра разрядилась. Мягкое сияние углей, вкусная еда и заваренный Доннией ароматный чай сделали своё дело – все наслаждались сытостью, теплом и наступившим покоем. Где-то за пределами поместья, в непроглядной чаще, слышны были звуки ночного леса, вскрики потревоженных птиц и шорохи тех, кто охотился под покровом темноты.

– Однажды магистр Тэрон и графиня Агата попросили меня пообщаться с духом, – полушёпотом рассказывала Лиза отцу, – его звали Дагнир Флеминг. Он посоветовал обратиться за помощью к вампирам, но я не знаю, чем это закончилось. Мне никто не говорил, удалось ли с ними договориться.

– Эти существа давно живут сами по себе, как и птичьи оборотни, – задумчиво отозвался Гаэлас. – Не желают вмешиваться в дела эльфов и людей, скрываются в глуши, выбираясь лишь на охоту по ночам. Дагнир был правителем Трира, когда Гильдия призывателей заключила с вампирами соглашение.

– Какое?

– Не нападать друг на друга и не выдавать в случае опасности, – некромант вздохнул. – Всегда были те, кому не по нраву теневые маги или сумеречные существа, что питаются кровью. Это нас объединяло, как и то, что мы все – вымирающие виды. Орден Инквизиции сделал так, что от нас всех мало что осталось.

– Когда-нибудь всё изменится, – с уверенностью в голосе сказала Лиза. – Я это просто чувствую, не могу объяснить почему. Тэрон учил меня, что всё во вселенной находится в равновесии, а потому ни генерал Гвинта, ни его последователи не сумеют до конца истребить нас.

– Я рад, что ты выросла такой, Лизабет, – эльф покачал головой и обнял её за плечи, притягивая к себе. – Когда я смотрю на тебя, во мне оживает надежда на лучшее будущее. И когда смотрю на них – тоже…

Келлард сжимал в объятиях Доннию, гладил её волосы, целовал, ничуть не стесняясь присутствия друзей. Жрица что-то шептала ему на ухо, прятала лицо на его груди, и в конце концов призыватель подхватил её на руки и унёс в дом, где едва заметно мерцали зелёным магические огоньки светильников. Первый рыцарь проводил их взглядом и бросил в костёр прутик, которым ворошил мелкие угольки.

– Не завидуй, – сказала ему Рин, – она уже не твоя невеста.

Талемар тихо рассмеялся:

– Ты сама им завидуешь, а подозреваешь меня!

– Да, завидую, – призналась она, сердито сопя. – Меня никто и никогда не носил на руках!

– Сложно проникнуться желанием к женщине, которая бреет волосы почти налысо и ругается хуже любого сапожника, – заметил воин.

Ринарет покраснела от возмущения, но не осталась в долгу:

– Знаешь, а мне никогда не нравились мальчики из благородных семейств, которым до тридцати лет жопу подтирают слуги! Ни за что не поверю, что всякие там королевские рыцари выигрывают войны с орками. Победу добывают простые солдаты, а такие, как вы, отсиживаются в шатрах с вином и походными девками!

Вопреки ожиданиям Рин рыцарь не разозлился, а расхохотался.

***

Донния приоткрыла глаза, и у неё перехватило дыхание. Сердце и так готово было выскочить из груди, а теперь и вовсе зашлось от нахлынувшего волнения. Окутанные сиянием пальцы призывателя скользили по её коже, и уродливые чёрные полосы от зачарованной плети Лориона испарялись бесследно. Она видела, как трудно любимому оставаться сосредоточенным лишь на заклинании и не обращать внимания на её обнажённое тело, но он твёрдо решил сначала довести до конца исцеление. От его прикосновений по животу, бедрам и груди бегали мурашки, незнакомая магия оставляла после себя прохладу, но следом он целовал излеченное место, и тепло его губ согревало зябнущую жрицу.

– Кажется, всё… – прошептала она, протянув к нему руки. – Раздевайся.

– Ты всегда была такой нетерпеливой, – улыбнулся он, внимательно оглядывая её с головы до ног.

– Раньше тебе это нравилось, – напомнила Донния, стаскивая с мага одежду.

– Я думал, что мы играем, – признался он, крепко обняв её и заглянув в бездонную глубину синих глаз. – Правда, очень долго считал жриц легкомысленными и переменчивыми. Ты и сама говорила, что каждую ночь луна светит с неба по-разному, потому как у богини Ньир не бывает одинакового настроения.

– Поначалу, наверное, мы действительно играли, – прошептала она, покрывая его лицо поцелуями. – И не заметили, как всё стало слишком серьёзно.

– Значит, ты согласна с этой ночи быть моей женой? – уточнил он, не в силах отвести от неё взгляда.

– Помнишь, ты говорил мне, что теневых магов не разлучает даже смерть?

– Да, и нас с тобой ничто больше не разлучит, – кивнул он, прижимая её к себе.

– Что это было за заклинание? – спросила Донния, скользя руками по его телу и отвечая на волнующие ласки. – Которым ты вылечил меня…

– Ты будешь смеяться и не поверишь, поэтому я расскажу об этом в другой раз!

– Сейчас, – потребовала девушка.

– Сейчас я хочу уже заняться чем-нибудь поинтереснее, чем теория заклинаний, – прошептал маг и закрыл ей рот поцелуем, заканчивая ставший ненужным разговор.

Начиная с этой ночи, жизнь в поместье постепенно наладилась, между друзьями больше не вспыхивало споров, и даже Рин отчего-то притихла и целые дни изучала окрестности или копалась в шкафу с магическими книгами. Прежние хозяева дома долгое время были членами Гильдии магов и накопили немало пособий и трудов, написанных учёными всего мира.

Лиза и Гаэлас проводили дни в тренировках, рыцарь с раннего утра отправлялся на охоту, а по вечерам находил себе занятие в доме или возле него: починил дырявую лодку, поправил крыльцо, залатал дыру на крыше, которая обнаружилась после сильнейшего ливня, прокатившегося по лесу.

Влюблённые почти не расставались, выбирая себе дела по дому или гуляя по лесу и берегу озера и собирая полезные травы для приготовления еды или целебных эликсиров. На какое-то время внешний мир словно перестал существовать для шестерых спрятавшихся в лесу изгоев, разговорам о сумраке они уделяли гораздо больше времени, чем воспоминаниям о прежней жизни. Медленно, но неумолимо приближался день, когда Лиза должна была занять место Тэрона и попытаться открыть портал в окрестностях Трира. Она ждала этого дня со страхом и надеждой.

Сония отдёрнула пропылившиеся занавески и распахнула окно приёмной, не переставая ворчать на новых пациентов, с которыми пришлось основательно повозиться с раннего утра. Сегодня в клинике было непривычно шумно: Сморчок (то есть профессор Ильсен, разумеется) отрядил нескольких учеников вымыть в больнице окна и стены, покосить траву и покрасить изгородь. Взамен семья Сандбергов пообещала обеспечить будущих выпускников действенными эликсирами и настойками на период экзаменов.

Поговаривали, что в этот раз отбор в Академии будет куда суровее, нежели в прошлые годы, ведь одна из высших школ для обучения магов закрылась и всем студентам из Трира пришлось подбирать места на факультетах других Академий. Свободных мест для первокурсников осталось очень мало, а потому вступительные испытания сделали более сложными. Кто-то из школьников от огорчения повесил нос, а кто-то, напротив, принялся ожесточённо штудировать книги и учебные пособия.

С улицы доносился девчоночий смех и хвастливый голос Фреда, который не упускал возможности напомнить друзьям о своих планах поступить в Университет Сюр-Мао. Его нисколько не пугали предстоящие экзамены – о прошлогоднем провале он давно уже забыл, словно никакой неудачи не было и в помине. Раньше Сония неизменно покачала бы головой и одёрнула сына, чтобы занялся делом, но теперь она даже радовалась тому, что Фреду удаётся сохранять весёлое и беззаботное настроение. Ни Эдвину, ни ей самой было не под силу справиться с беспокойством, терзавшим родительские сердца.

Писем от Лизы давно не приходило. Закончилась весна, вступило в свои права ветреное лето. Равнины Вестенской округи расцвели бесчисленным множеством трав и цветов, солнце россыпью веснушек разукрасило лица младших дочерей и хмурого, ставшего чрезмерно молчаливым, отца семейства. Эдвин часто просыпался по ночам и подолгу сидел на крыльце дома, вглядываясь в темноту, будто надеялся увидеть однажды на дороге сбежавшую в прошлом году дочь. Он перебирал письма из Трира и украдкой глотал сердечные капли, думая, что Сония не заметит терпкого запаха мяты, которым пропиталась уже и подушка лекаря, и его домашняя рубаха.

– Надо ехать, – говорил он иногда, прекрасно понимая, что не сможет оставить клинику и Сонию с годовалой Майей, семилетней Молли и девятилетней Элин.

– Подождём ещё, она должна написать, – утешала его Сония. Она старалась не слушать разговоров на улицах и на базаре.

Весть о том, что Трир занят войсками Ордена Инквизиции, Академия закрыта, а ректор её убит, молниеносно разнеслась по всей Веллирии. Но город на краю света был отрезан от остального мира, а вдобавок ещё и закрыт генералом Гвинтой. Никому не позволялось выезжать или въезжать в графство Трир, поэтому все скудные новости из западной части страны долетали до других регионов и провинций в искажённом, а зачастую и совсем неправдоподобном виде.

Вестенские газеты и листовки, которые раз в неделю привозил почтовый фургончик на главную площадь Фоллинге, пестрели заголовками о кострах величиною с дом, чёрном дыме и проснувшихся в глубоком ущелье Трира древних призраках. Ходили разные толки о том, что все жители мятежного графства сплошь оборотни, вурдалаки, лесные эльфы и призыватели демонов, что из-за стен захваченного города слышатся душераздирающие крики и вой, что даже великий Гвинта не в силах справиться с безумным количеством нечисти в Трире, а возможно, уже и сам захвачен сей нечистью в плен… Но для Сонии хуже всего были слухи о пропавших без вести студентах.

Именно эти разговоры она и услышала от утренних пациентов после того, как они перестали стонать на перевязке. Случаи у деревенских мужиков были самые обычные: один повредил ногу на охоте, наткнувшись на острый сук, другой порезал руку ржавой пилой. Как водится, к лекарям с подобной «ерундой» оба обратились, только когда конечности распухли и принялись нарывать. И даже уже в клинике эти двое отчаянно сопротивлялись, не желая избавляться от гноя, жара и воспаления при помощи магии, требуя «какое-нибудь снадобье из травок» вместо обезболивающих заклинаний. Эдвину пришлось пригрозить неотёсанным фермерам ампутацией ноги и руки, чтобы они прекратили ругаться и позволили себя осмотреть. А едва первый сеанс лечения был закончен, больные начали сплетничать о новостях из Трира. У Сонии чесались руки запустить в обоих усыпляющими заклятиями.

– Я поеду в Вестенскую Академию, – решил Эдвин, обнимая жену за плечи и мрачно наблюдая в окно за тем, как Фред размахивает кистью с краской, словно волшебным жезлом, а окружившие его стайкой девчонки визжат и отпрыгивают от зелёных брызг. – Пару дней вы справитесь и без меня. Может быть, наш сын почувствует, наконец, ответственность за младших сестёр и перестанет хвастаться и дурачиться.

– Ему нужно готовиться к экзаменам, – возразила Сония, вздыхая.

– Вряд ли он сумеет поступить по новым правилам Академий, а уж с его отношением к занятиям – и подавно!

– Что ты надеешься найти в Вестене? – спросила целительница, оборачиваясь к мужу и заглядывая в его напряжённое лицо.

– Списки студентов, которых распределили в другие города. Я слышал, что после закрытия Академии Трира всех учеников с помощью телепортов перенаправили в Вестен или в Университет.

– Думаешь, тебе их покажут?! – с горечью воскликнула Сония. – С тех пор как образовался этот проклятый Орден, Солнечным стражам уже не так просто войти в любой дом и устроить проверку. Тем более тем, кто давно в отставке…

– В Академии работают люди, а не звери, я скажу всё как есть – что ищу собственную дочь! Которая пропала из-за моего упрямства.

Эдвин покачал головой и отвёл взгляд. Сония обняла мужа и прижалась к его груди.

– Мы оба виноваты в том, что Лизабет убежала тогда из дома. Наша забота о том, чтобы никто не узнал о её даре, вышла боком, как и все дела, которые идут против природы и предназначения. Она родилась магом, а мы пытались заставить её выбрать жизнь обычной деревенской девчонки.

– Поэтому я не могу больше ждать писем и тешить себя надеждой, что Лиза жива и здорова, просто не может связаться с нами. Она аккуратная девочка и написала бы нам при первой возможности, а если не пишет, значит, у неё такой возможности нет.

– Ты же не хочешь сказать, что она может быть в руках Инквизиции? – со страхом спросила Сония.

О подобном они ещё не заговаривали. Стоит только вслух произнести жуткие слова, как начинаешь понимать, что они могут оказаться правдой. А думать о том, что Лиза вполне может томиться в жутких клетках Железной крепости и терпеть нечеловеческие муки, было невыносимо.

– Если часть студентов действительно пропала, то они где-то скрываются. В Тёмном лесу или Вечных горах не водятся почтовые голуби и не ездят повозки купцов, чтобы можно было передать письмо.

Эдвин погрозил сыну кулаком в окно, и тот вынужден был прекратить ёрничать перед друзьями и вернуться к работе.

– Фред только кажется несерьёзным, – вступилась за единственного сына Сония. – Уверена, когда ты уедешь, пусть и всего на пару дней, он станет помогать мне с девочками и клиникой. Да и его друзья и подружки никогда не откажутся сбегать на базар или набрать трав для эликсиров.

– С его характером дар огненной магии может привести к катастрофе, – вздохнул лекарь.

– Но ведь именно дар делает нас такими, какие мы есть.

Сония занялась ревизией шкафа с медицинской посудой и принадлежностями, но из головы у неё не шли хриплые голоса пациентов, которые обсуждали пропавших учеников трирской Академии. Когда с дороги послышался громкий стук копыт и окрики всадников, целительница от неожиданности выронила большую пузатую колбу, и та разбилась вдребезги.

Мелькнули белые и алые одежды Солнечных стражей, и на маленькой площадке перед клиникой спешились трое – огненная волшебница Нора, много лет уже возглавляющая отряд, в котором прежде служил Эдвин, её муж Рикард и их дочь Виктория, ровесница Фреда. На юной волшебнице была простая алая накидка, под которой скрывалась дорожная одежда, а вовсе не форма настоящей стражницы, но гордо задранный нос, блестящие огнём карие глаза и тёмная тугая коса гостьи, а также та грация, с которой девушка соскочила с лошади и поклонилась вышедшему Сандбергу, заставили деревенскую молодёжь замереть в изумлении.

***

Когда первая радость от встречи с нежданными, но такими дорогими гостями приутихла, необходимые дела в клинике были закончены и семейство расположилось за большим столом в гостиной, Нора первой поинтересовалась о судьбе старшей дочери Сонии. Солнечные стражи сразу заметили тень беспокойства и бессонницы, что лежала на лицах старых друзей. Эдвин отправил жену укладывать задремавшую на её коленях малышку Майю, а сам коротко поведал всё, что знал о происходящем в графстве Трир.

– Войска Ордена надолго застряли в этой дыре, пытаясь удерживать там подобие порядка, – рассказывал Рик, у которого ещё оставались связи с человеческими друзьями магистра Тэрона в Ольдене. – Люди любили графиню Агату, и после того, как её хотели казнить, народ успокоился очень нескоро. Вот только с этой казнью вышла совсем тёмная история… Если вы не возражаете, я отложу её на поздний вечер. Хотелось бы, чтобы и Сония послушала.

Эдвин сделал знак притихшим дочерям, и бойкая Элин тут же вскинула рыжую головку:

– Ещё совсем не поздно! Я тоже хочу послушать про Инквизицию и казнь!

Молли, несмотря на то что была младше на два года, сразу поняла, что споры с отцом не приводят ни к чему хорошему, и сползла со стула, обречённо вздыхая.

– Вы можете пока почитать книги или поиграть в своей комнате, а лечь немного попозже, – примирительно сказал лекарь.

– Ну ладно, – звонко согласилась Элин, хитро прищурившись. Не было сомнения, что она станет подслушивать разговоры, спрятавшись в коридорчике возле кладовки, как делала уже много раз.

Фред и Виктория, которым позволили остаться, слушали старших вполуха. Юных магов огня так и подмывало устроить соревнование в заклинаниях, но родители ни за что не разрешили бы делать это во дворе дома или поблизости от деревьев и построек. Поспешно расправившись с едой, они обменивались вызывающими взглядами до тех пор, пока в дверь не постучались друзья Фредерика.

– Мы пойдём гулять, ты с нами? – приняв как можно более невинный вид, спросил Фред у надменной гостьи.

Он почему-то сразу решил, что девчонка мнит о своих способностях гораздо больше, чем нужно. Даже в её разговорах о подготовке к Академии чувствовалась абсолютная уверенность в успехе, будто экзамены были уже давно сданы и оставалось только упаковать чемодан и нанять экипаж до Вестена. Виктория посмотрела на мать и отца, дождалась одобрительного кивка и неторопливо вылезла из-за стола, чем совершенно взбесила порывистого Фреда. «Ведёт себя так, будто графиня или баронесса», – шепнул он на ухо приятелю, который поджидал их у двери.

– Эй, Фредерик, – окликнул его отец. – Никаких фокусов!

– Конечно, папа! – быстро пообещал сын, но едва выскочил за дверь, продолжил недосказанное: – Никаких фокусов, только настоящая магия!

– Что за тёмная история с Агатой Флеминг? – спросила Сония, вернувшись из спальни.

– Очевидцы утверждают, что казнить её не удалось. Один из эльфов, которых она воспитывала в замке точно собственных детей, выпустил стрелу ей в сердце до того, как Гвинта разжёг костёр. Убийцу не смогли отыскать, – рассказывал Рик, перебирая в руках туго свёрнутый свиток, который он извлёк из-за пазухи.

– Покажи им газеты из Ольдена, – попросила Нора, недоверчиво хмурясь.

– В то же время есть те, кто говорит, будто видел графиню совсем недавно. На стенах Трира, на балконе замка, у ворот Академии, – закончил Солнечный страж, разворачивая бумаги.

– Обычные городские сплетни, – буркнул Эдвин, пробежав глазами по заголовкам, – у нас в Вестене тоже печатают всяческие небылицы. Про восставших мертвецов и призраков, которые появляются из ниоткуда и исчезают в никуда.

– Но не всякой небылицей заинтересуется Высший Совет, верно? – сверкнула глазами Нора. – Кое-кто из правителей уже предлагал послать в Трир Солнечную стражу. Независимо от Ордена.

– Странно, что мозги у правительства начали работать именно тогда, когда их любимый инквизитор уехал на край света, – сказал Эдвин, откупоривая бутыль с яблочным вином.

– Магией разума пользуются не только в Ордене. Мистические науки отследить и запретить куда сложнее, чем призыв и некромантию, – Нора посмотрела на усталую Сонию и ободряюще улыбнулась ей. Прошлые обиды и непонимание давно были забыты, между женщинами установились тёплые дружеские отношения.

После того, как Эдвин поведал о своём желании ехать в Вестенскую Академию, гости принялись полушёпотом о чём-то совещаться.

– Я могла бы поехать с тобой, – сказала наконец Нора, – а Рикард останется здесь, поможет Сонии и приглядит за детьми. Да и Виктории полезно будет пообщаться со сверстниками-магами, в Ольдене у неё не так много подруг, мы ведь живём в военном форте.

– Тогда выезжаем завтра же на рассвете, – немедленно решил лекарь. – Мы слишком долго ждали вестей от Лизы, теперь хочется действовать безотлагательно. Быть может, она укрылась в одном из городов, и мы сумеем её разыскать…

– Разыскать девочку с тёмным даром без помощи искателей, – вздохнула Нора.

«А для начала найти некроманта, который мог бы установить, жива Лизабет или мертва», – невольно подумала Сония, внутренне содрогнувшись. За разговорами они провели время до полуночи, а после было решено ложиться и отдыхать перед дальней дорогой.

***

Эдвин Сандберг и Нора не останавливались ни на минуту. Весь день они провели в дороге, лишь иногда позволяя коням перейти на неторопливый шаг и отдохнуть от скачки. Теперь, когда возможность узнать о судьбе Лизы казалась такой реальной, лекарь корил себя за то, что не сделал этого раньше. Ведь он мог бы съездить в Вестен неделю назад, две недели назад. Вырвавшись из дома и бесконечного круга ежедневных дел, он вновь чувствовал в себе прежнюю силу и тягу к приключениям. Он был уверен: приёмная дочь где-то прячется и ждёт помощи, её необходимо разыскать как можно скорее и увезти домой. А тёмный дар… в конце концов, прожила же она в Фоллинге никем не замеченная целых семнадцать лет!

– Мы найдём её, – сказала Нора, коснувшись плеча друга, когда они въезжали в ворота Вестена.

– Во всяком случае, что-нибудь разузнаем, – тихо ответил Эдвин, спешиваясь.

Коней они оставили на постоялом дворе, а вот от предложения пройти в таверну и поужинать отказались, не сговариваясь. Хозяйка, заметив алую накидку Солнечной стражницы, едва ли не хватала Нору за руки, приглашая к столу, но друзьям хотелось успеть в Академию прежде, чем ворота закроются на ночь.

– Хотя бы пирожки возьмите! – уже на дороге окликнула их одна из служанок и сунула в руки Эдвина тёплый бумажный свёрток. Он поблагодарил девушку и, не глядя, передал угощение Норе. Та задумчиво посмотрела по сторонам.

– Здесь мало что изменилось с тех пор, когда мы были молодыми, правда?

Лекарь улыбнулся воспоминаниям – шаг за шагом город юности успокаивал его сердце, заполнял радостными моментами из прошлого. Студенческая жизнь по-прежнему кипела во всех уголках приветливого Вестена. Выкрашенные жёлтым, салатовым, розовым и небесно-голубым домики были увешаны корзинками цветов. На газонах и скамейках сидели стайки юных волшебников в серо-голубых фирменных мантиях с ленточками, отмечающими принадлежность к факультету.

Рекруты военной школы заигрывали с молоденькими студентками и подначивали мальчишек-магов устроить драку на палках или стрельбу из лука, заверяя тех, что именно так и соревнуются между собой настоящие мужчины, а фокусы с искрами и огнём годятся лишь для субботней ярмарки. Девушки принимались краснеть и спорить: им было и досадно за сокурсников, сроду не державших в руках меча или лука, но в то же время хотелось понравиться бравым курсантам, высоким и румяным.

– Было бы хорошо, если бы наши дети учились вместе, – сказала Нора.

– Фредерик вырос взбалмошным и неусидчивым засранцем, уверенным в собственной неповторимости, – фыркнул Эдвин. – Он плохо контролирует свой дар, и все эти годы мы только и делаем, что следим, как бы он случайно не спалил дом.

– О, помнится, ты тоже считал себя первым парнем в Солнечной страже, так что сыну есть в кого быть таким! – рассмеялась Нора. – Вики только с виду кажется воспитанной скромницей. Если кому-то придёт в голову её задеть, она превращается в неистовое пламя, способное испепелить любого.

– Совсем как ты, – усмехнулся лекарь. – Не думаю, что Фред сумеет поступить в Университет. После того как Лиза… убежала в Трир, он стал хуже учиться. Сестра усмиряла его характер, умела повлиять на него, усадить за книжки, заставить думать. Нас с матерью он считает замшелыми стариками, которые ничего не понимают в жизни. Приравнивает меня к деду, которому стукнуло уже девяносто три! Как ты, говорит, мог выбрать жизнь деревенского лекаря, когда была возможность командовать Солнечной стражей!

– Командовать – ключевое слово, – кивнула собеседница. – Моя Виктория тоже обожает поиграть в командиршу. Особенно с папой и братом. Меня пока побаивается, но дар её силён и, бывает, толкает её на безрассудства.

– Безрассудство, – задумчиво повторил Эдвин. – Я никогда бы не сказал этого о моей Лизе. Не мог предположить, что эта тихоня в один прекрасный день убежит на край света! Когда она прислала первое письмо и мы узнали, что Тэрон принял её в Академию, мы вздохнули с облегчением. Думали, что наша девочка наконец-то в безопасности, пусть и далеко. Что её научат обращаться с даром, что рядом будут подобные ей маги и она не будет испытывать одиночества…

– Про магистра Тэрона говорят… разное, – осторожно сказала Нора.

– Сейчас и о Солнечных стражах поют уже не те песни, что раньше. Мы идём по старому городу и думаем: надо же, за двадцать пять лет ничего не изменилось, а постучи в любой дом – на тебя посмотрят с подозрением. Орден Гвинты всем промыл мозги, так что шарахаются уже не только от искателей, но и от Стражей. Забывают о том, что защитники мира живых не складывают костров и не запирают людей в Железной крепости!

– Хотелось бы знать, что удерживает войска Инквизиции в Трире и правда ли, что герцог Лукас не в состоянии справиться с восставшим народом. На что они рассчитывали? На благосклонность графини Агаты после того, как её муж и нерождённый сын были убиты генералом Гвинтой во время прошлого похода?!

Видно было, что Нора достаточно хорошо осведомлена о политической ситуации в стране, в то время как Эдвина гораздо больше интересовали новые способы лечения всевозможных болячек у подопечных фермеров Фоллинге. Вот и сейчас он прищурился, вылавливая из слов спутницы что-то совсем иное, не то, о чём говорилось прямо.

– Сколько ему лет? – задумчиво спросил Сандберг.

– Кому? Генералу?

– Ну да.

– Понятия не имею, – пожала плечами Нора.

– Судя по всему, около семидесяти, а по разговорам он выглядит менее чем на пятьдесят, да и бодрости у него, как у двадцатипятилетнего молодца. Думаешь, магия крови так благотворно влияет на организм?

– Я не задумывалась об этом, – призналась волшебница, приостанавливаясь.

В лучах заходящего солнца Академия казалась прекрасным замком из книги сказок. Алые конусовидные крыши её башен горели закатным огнём, белоснежная громада главного здания и пристройки различных факультетов вспыхивали под вечерними косыми лучами синими, красными и жёлтыми стёклами витражных окон. На площадках перед каждым факультетом трепетали флаги. Группа первокурсников расположилась на одной из веранд, окружив невидимых снаружи музыкантов, выводивших мелодию на флейте и лютне.

– Не Университет, конечно, но выглядит вполне прилично, – со знанием дела заявила Нора, когда они вошли в двери главного здания. – И конкурс не такой большой.

– Я думал, ты отправишь Викторию по своим стопам – на факультет Магии стихий в Сюр-Мао, – сказал Эдвин.

– Слишком далеко… – вздохнула волшебница. – Куда мы идём?

– В канцелярию. Надеюсь, ещё не слишком поздно.

В коридорах царили мягкие сумерки. Занятия уже кончились, а вечерние огни в этой части здания не зажигали: здесь располагались кабинеты и лаборатории преподавателей, которые не было нужды освещать во внеучебное время. Дверь приёмной Академии оказалась приветливо распахнута, и Нора первой влетела в небольшой кабинет, заставленный стеллажами с учётными книгами и папками.

– Добрый вечер! – поздоровалась она с женщиной средних лет, которая копалась в стоящей на столе пухлой котомке.

– Вам кого? – вместо приветствия ответила секретарь Академии, поднимая на нежданных визитёров взгляд выпуклых глаз.

Поначалу Эдвину показалось, будто на конторской работнице надеты очки, но это были лишь тёмные круги вокруг обвисших тяжёлых век. Щёки женщины тоже безвольно висели с обеих сторон лица, давно потеряв упругость, и к тому же имели странный коричневый оттенок. Лекарь прокашлялся, чтобы не выдать охватившего его волнения, и для начала сказал короткое:

– Наверное, вас.

– Очень хорошо, – кивнула секретарь и ткнула пальцем куда-то вверх, за свою голову.

За спиной её располагалось окно, а потому Эдвин и Нора непонимающе переглянулись.

– Там городская ратуша, – помогла им хозяйка кабинета. – И часы на ней показывают, что мой рабочий день уже закончился, а посему – приходите завтра. Предварительно запишитесь в журнал, он лежит на столике снаружи. Записаться нужно до десяти часов утра, а приём я веду от трёх до пяти после обеда.

– Но мы… – вступилась было Нора.

– Женщина, – резко осадила её секретарь. – Я не слепая и вижу, что на вас форма Солнечной стражи. Но, смею вас заверить, правила здесь для всех одинаковые. В журнале нужно изложить цель визита. Образец, как это сделать, приколот на дощечке над столом. Всего хорошего!

– Послушайте, – Эдвин метнулся к столу и умоляюще посмотрел в непроницаемое лицо женщины, которая уже раздражённо теребила в руках связку ключей. – Мы приехали из Фоллинге, старались успеть до заката и немного опоздали. Пожалуйста, выслушайте нас или пригласите ректора. Мы не займём много времени, клянусь! Дело в том, что у меня пропала дочь!

– Мужчина, – взгляд стеклянно-выпуклых глаз холодно скользнул по раскрасневшемуся лицу лекаря, – я выражаюсь недостаточно ясно? Я не могу принять вас без записи, это раз. Ваша дочь студентка Вестенской Академии?

– Нет, но…

– До свидания, господа. Приём в канцелярии осуществляется только для родителей учащихся. Если ваша девочка не наша студентка, то обратитесь к капитану городской стражи. Или к инспектору Ордена. Мы ничем не сможем вам помочь. И уж тем более я не стану беспокоить ректора во время его магических экспериментов.

Она проворно подхватила котомку, закинула за плечо и обеими руками сделала жест, показывающий, что гостям нужно немедленно выметаться.

– Моя дочь училась в Академии Трира, я хочу знать, куда её распределили после закрытия! Неужели у вас нет сердца, чтобы понять, как мы с её матерью волнуемся! – в отчаянии выкрикнул Эдвин, загораживая собой путь к двери, ведущей в коридор.

– Вы взрослый человек, – тряхнув щеками, вскинула голову секретарь, заглядывая в лицо лекаря, словно хотела убедиться, что он действительно был взрослым. – Вы должны понимать, что существуют законы и правила. Вам никто не отказывает в помощи, но действуйте в рамках протокола, будьте добры. Заполните журнал в коридоре, придите в назначенное время и напишите заявление. Вашим вопросом займутся. Не нужно устраивать здесь спектаклей!

– Простите, – собрав волю в кулак, процедил Сандберг и покорно вышел в коридор. Нора выскочила следом, в ней кипела такая злость, что она предупредительно сжала руки, словно боялась, что с пальцев сорвётся огонь.

За их спинами неторопливо процокала каблучками секретарь и скрылась за поворотом коридора.

– В ней нет ни капли магии… а ещё служит в Академии и издевается! – прорычал Эдвин вслед канцелярской работнице. – Мы должны разыскать ректора. Если старый архимагистр Ланг ещё не выжил из ума, он узнает меня и поможет раздобыть эти списки!

Нора яростно листала испещрённый записями журнал, с её рук так и летели искры.

– Ненавижу этих бумажных крыс! – она схватила перо и сделала размашистую запись, уронив на поля разлапистую кляксу.

К сожалению, ректора друзьям найти не удалось. Напрасно они дёргали все подряд двери и заглядывали в лаборатории. Маги, которые им встречались, были настолько погружены в размышления, что даже не отвечали на приветствия, либо не имели никакого отношения к распределению студентов из закрытой Академии Трира. Лишь одна хрупкая заклинательница, в которой Эдвин и Нора сразу почувствовали талантливого мистика, посоветовала завтра же утром обратиться в Университет Сюр-Мао.

– Телепорт в Трир закрыт, но связь с Университетом налажена, порталом пользуются ежедневно! – сказала она, сочувственно глядя на уставших с дороги путешественников. – Вам нужно только оформить разрешение на телепортацию.

– Как же это сделать? – вздохнул Эдвин.

– Разрешение подписывает инспектор Ордена Инквизиции, но бланк можно получить только в канцелярии…

***

Они расположились на лавочке под раскидистой липой, совсем как студенты. Нора отдышалась от возмущения и вспомнила, что убрала в дорожную сумку пирожки. Эдвин бездумно взял один, сунул в рот и обхватил руками голову.

– Не огорчайся, мы найдём эти треклятые списки, – сказала Нора. – Если они, конечно, существуют.

– Списки – это всего лишь бумага. Я хочу найти мою дочь, мою Лизу. Попросить у неё прощения.

– Мы не сдаёмся, мы ведь только начали!

– Да, – тяжело вздохнул лекарь, подумав о том, что обещал Сонии вернуться максимум через три дня. Первый день уже подходил к концу.

***

Ночью Эдвину так и не удалось заснуть. После непривычно долгой скачки у него ныли все мышцы, но гораздо хуже было тянущее, нехорошее предчувствие, которое посеяла в нём работница академической канцелярии. Он знал, что чем больше бумаг и условностей возникает вокруг какого-либо дела, тем вероятнее, что оно нечисто. Слухи об исчезнувших студентах Трира зародились не просто так, за ними скрывалась вполне реальная история, которую руководство Университета как руководящего органа всех высших школ страны наверняка пыталось замять.

Возможно, при проверке Академии Орденом вспыхнуло сопротивление и его участники были захвачены инквизиторами или даже погибли на месте. Беспокойно ворочаясь с боку на бок, Эдвин всё думал о том, осмелилась бы Лиза сопротивляться задержанию или кинуться на помощь Тэрону и другим преподавателям запрещённых искусств. Дочь, какой он её помнил, была тихой и скромной, но твёрдость её характера не вызывала сомнений. С тех пор, как она покинула родительский дом, всё могло измениться.

Нора спала крепко, её тёмные волосы разметались по подушке, яркие губы были чуть приоткрыты, упругая высокая грудь тихо вздымалась под тонким покрывалом. Лекарь усмехнулся про себя – вряд ли нашёлся бы мужчина, оставшийся равнодушным при виде такой красавицы с огненным даром в крови, но в тот же миг понял, что сам уже отчаянно скучает по Сонии. Много лет они засыпали, крепко прижавшись друг к другу, не разлучаясь ни на один день и ни на одну ночь. Он подумал о том, что сейчас на его подушке лежит, свернувшись калачиком, маленькая Майя и куксится посреди ночи оттого, что у мамы больше нет молока…

– Если эта мразь снова станет втыкать нам палки в колёса, я её испепелю! – жарко сказала Нора за завтраком, когда Эдвин вспомнил о вчерашней неудачной попытке.

– Мы должны как-то отыскать ректора или одного из старших магистров, – вздохнул лекарь. – Хотя, признаюсь, у меня тоже руки чешутся придушить эту канцелярскую крысу.

– Попробуй на ней свои очищающие заклинания, вполне вероятно, что в ней засел демон из сумрака, – с отвращением фыркнула волшебница, втыкая вилку в яичницу и яростно орудуя ножом. – Всеми правдами и неправдами мы должны сегодня попасть в Университет.

Время до приёма в канцелярии тянулось невообразимо медленно. Спокойно гулять по городу и предаваться воспоминаниям не получалось, от слухов в тавернах хотелось бежать без оглядки. Эдвин сходил посмотреть на то самое заведение, где когда-то повстречал Сонию, но оно оказалось закрытым. Крыльцо покосилось, окна были заколочены досками, двор порос высоким бурьяном. Бродячая собака вынырнула из-под забора и принялась злобно лаять на незваного гостя окраины, отстаивая территорию.

– Держи себя в руках, – напомнила Нора, когда они поднимались по лестнице административного корпуса Вестенской Академии.

– Это ты мне или себе? – хмыкнул лекарь.

– Обоим.

У запертой двери приёмной было шумно: галдели и спорили студенты-старшекурсники. Подойдя ближе, друзья поняли, что они ожидают расписания экзаменов, которое должно было появиться на доске объявлений ещё с утра. При приближении взрослых магов, а особенно Норы в алой накидке Стражей, молодёжь притихла и расступилась. Медные стрелки часов на городской ратуше показывали то самое время, которое друзья обозначили вчера в учётном журнале. Эдвин решительно потянул на себя ручку двери и вошёл в кабинет.

– А, вы, – снова не поздоровавшись, сверкнула стеклянными глазами секретарь.

Удивительно, что всё её лицо было тусклым и вялым, только в зрачках отражалось подобие мрачного интереса к происходящему вокруг, может, оттого они и блестели так выпукло и неестественно. Нора и Эдвин замерли перед массивным столом, заваленным всевозможной документацией. Стопки пыльных учётных книг и свитков возвышались с обеих сторон от хозяйки канцелярии.

– Что ж, присядьте, – скомандовала она, указав на потёртые сиденья кресел. – Вы записались на приём, верно?

– Да, – буркнул Эдвин.

– Я заметила! – Лицо женщины вдруг озарилось улыбкой предвкушения, она потёрла руки и распахнула злосчастный журнал. – Вы плохо слушали меня, господа.

– Что такое? – насторожилась Нора.

– Точнее, совсем не слушали. Я ведь доходчиво объяснила вам, что запись производится до десяти утра, а приём – с трёх часов дня. И что же вы сделали? Записались вчера вечером! Да ещё и посадили кляксу на полях, посмотрите!

На жёлтой бумаге действительно виднелось оставленное вчера Норой чернильное пятно. Эдвин откинулся на спинку кресла, изо всех сил стараясь не выйти из себя. Его спутница раздувала ноздри от гнева.

– Что прикажете делать с испорченным листом? – пропела секретарь, глядя на магов тем взглядом, каким хозяин смотрит на наделавшего лужу щенка.

– Да вырвите этот лист, и всё! – выкрикнул Эдвин. – Давайте уже перейдём к делу!

– Хм, вырвите! – воскликнула она. – Вижу, вы никакого понятия не имеете о документообороте и о том, как важны для отчётности перед Университетом Сюр-Мао все эти записи. А раз не имеете, так извольте помолчать! Листы пронумерованы и прошиты, я не имею права их вырывать.

– Пойдём отсюда, – сквозь зубы прошипел лекарь, вскакивая на ноги.

– Возьмите себя в руки, мужчина, вы ведь взрослый человек, а ведёте себя как первокурсник, не знающий правил. Садитесь же на место и пишите заявление!

На единственный чистый участок стола перед носом лекаря лёг длинный прямоугольный лист с отпечатанными на нём графами. Эдвин схватил его и пробежал взглядом по пунктам.

– Что это ещё такое?!

– Обращение в Отдел магического контроля Университета, – мягко пояснила секретарь. Она встала со своего места, соединила пальцы рук и принялась расхаживать вдоль окна. – Поиском пропавших студентов, как вы понимаете, занимается не ректорат Академии и не деканаты факультетов, а специально обученные люди.

– Вы предлагаете мне писать заявление в Орден Инквизиции? – тряхнув бумагой, спросил Эдвин.

– Нет, я предлагаю в Отдел контроля.

– Как будто это не одно и то же! – лекарь отшвырнул заявление прочь, и Нора подскочила, чтобы удержать потерявшего контроль друга. – Я не стану заполнять никаких бестолковых бумажек, у меня ребёнок пропал, а вы препятствуете его поиску, заставляя меня просиживать штаны в ожидании приёмного часа. Есть у вас списки студентов из Трира или нет, скажите уже наконец прямо?!

– Что вы себе позволяете? – возмутилась секретарь, аккуратно возвращая неиспользованное заявление в кипу таких же бланков. – Немедленно выйдите вон из моего кабинета!

В тот же самый миг дверь канцелярии вновь распахнулась, и в неё вошёл высокий и стройный маг в форме искателя. На его серо-белом кителе сверкали зачарованными отметками значки за особые заслуги. Несмотря на обманчивую лёгкость походки, служитель из Ордена был уже не слишком молод, сухощавое лицо выдавало его истинные годы – он был чуть старше Эдвина и Норы.

– Шёл мимо и думаю: что за шум, а драки нет? – весело сказал он.

Обескураженная секретарь скорчила недовольную рожу: в её представлении должностное лицо из Ордена не имело права так вести себя при посторонних.

– Выставите, пожалуйста, этих двоих прочь, господин инспектор! – попросила она. – Сами не знают, чего хотят. Пришли и устроили истерику, бумаги заполнять отказываются.

Инспектор перевёл взгляд светло-серых глаз на гостей и вдруг воскликнул:

– Нора? Неужели это ты?!

– Не может быть! – радостно вскрикнула волшебница, кидаясь в объятия старого знакомого. Эдвин от неожиданности отступил назад и сложил руки на груди, не зная, чего ждать от такой встречи.

– Это Керин Хольм, мой давний приятель, мы в Сюр-Мао вместе учились, только на разных факультетах, – защебетала Нора. – А это Эдвин Сандберг.

– Твой муж? – осторожно поинтересовался инквизитор.

– Нет, конечно, бывший сослуживец. Муж мой дома остался, за детьми присматривает.

– Много их у тебя?

На подтянутом аристократическом лице Керина читалось искреннее удивление, и Эдвин подумал, что в юные годы трудно было предположить, что Нора когда-нибудь обзаведётся семьёй. Пока огненная волшебница и инспектор непринуждённо переговаривались, секретарь бросала на них сердитые взгляды и сопела, перекладывая папки с документами из одной стопки в другую. Было видно, что встревать в разговор представителя Ордена с кем бы то ни было она опасалась.

Нора коротко поведала, что привело их в канцелярию Академии, а Эдвин молчал, раздираемый сомнениями: стоило ли выкладывать о пропаже дочери искателю? С другой стороны, если списки студентов действительно находились в Отделе контроля, то выбора у них всё равно не было. Керин слушал внимательно, чуть нахмурив тонкие чёрные брови и что-то прикидывая в уме.

– Мы прямо сейчас отправимся в Университет и всё узнаем, – решил он, указав на дверь справа.

Из канцелярии можно было попасть в кабинет ректора, который чаще всего оказывался заперт, потому как его обитатель, несмотря на солидные годы, продолжал читать лекции и вести практические занятия, а также в кабинет инспектора.

– Эй, куда? Они не зарегистрированы! – в спину крикнула им разъярённая секретарь.

Искатель обернулся через плечо и бросил на женщину уничтожающий взгляд:

– А с вами мы потом поговорим. И да, напишите объяснительную записку – почему задержали расписание. Студенты его очень ждут.

Глядя на сияющий портал, Эдвин никак не мог поверить, что он вскоре окажется у цели, что уже к вечеру он будет знать хоть что-нибудь о местонахождении Лизы. Раздражение от бумажных препятствий сменилось в его груди тяжёлой тревогой. Если дочери удалось бежать из Трира и спрятаться от солдат Ордена, то не навлечёт ли теперь его обращение в Отдел контроля лишние проблемы на головы студентов с «неправильным» даром? Что если он собственными действиями вновь ломает жизнь Лизы и её новых друзей?

– Можно ли ему доверять? – шёпотом спросил лекарь у Норы, когда спина искателя исчезла в портале.

– Он хороший человек, – пожала плечами стражница. – Во всяком случае, я помню его таким.

«Кто знает, что делают с людьми в Ордене?» – мрачно подумал про себя Эдвин, стиснул зубы и шагнул в светящийся круг на каменном полу. Мгновение спустя все трое стояли на высокой площадке на вершине одной из башен Университета. Далеко внизу шумело, волнуясь, сине-зелёное море. Кричали чайки, в лица бил неистовый солёный ветер. Даже у крепкого и здорового лекаря голова пошла кругом от высоты и внезапной перемены климата. Нора прижалась к его плечу, взяла под руку.

Вопреки ожиданиям, спуск оказался недолгим. Лестница спиралью обхватывала цилиндрическое здание и упиралась внизу прямо в двери Отдела магического контроля. Как искатель Керин Хольм имел высший уровень доступа во все возможные кабинеты Университета и любой из Академий. Оставив друзей ждать снаружи на скамейке, которая пряталась в тени под сплетениями виноградных лоз, он исчез внутри.

Нора нервно расхаживала взад и вперёд, Эдвин же смотрел на маленький треугольник моря, видневшийся в просвет между университетскими постройками, и понимал, что они прилетели сюда зря. Что-то подсказывало ему: ответов они не найдут или же они будут неутешительными.

Инспектор Керин вернулся нескоро. Должно быть, прошло два или три часа, прежде чем он подошёл к друзьям и опустился на лавку. В руках у него была чёрная папка с эмблемой Академии Трира. Нора нетерпеливо заёрзала, а Эдвин не мог оторвать взгляда от маленькой ленточки, торчащей изнутри. Тонкий шёлковый шнурок для разделения страниц, разлохматившийся на кончике неопрятной кисточкой.

– К сожалению, имени вашей дочери, господин Сандберг, я не нашёл. Вы точно знаете, что она училась именно там?

– Думаю, да, – вздохнул лекарь.

– То, что я скажу вам, конфиденциальная информация, но всё же как отец девочки вы имеете право знать. В этой папке собраны свидетельства того, что исполняющий обязанности ректора Академии магистр Тэрон регистрировал не всех студентов. У Ордена есть доказательства, что некоторых учеников он переправлял адептам Гильдии призывателей теней, где их использовали… для различных ритуалов. В хранилище Академии были найдены замороженные части человеческих тел.

– Что?! – воскликнул Эдвин.

– Думаю, вашей дочери уже нет в живых. Мне очень жаль.

Керин раскрыл папку и показал растерянному лекарю несколько протоколов и свидетельств, но тот смотрел не на бумаги, а сквозь них, не в силах поверить в сказанное.

– Она… писала письма, – прошептал он.

– Простите, – помолчав, сказал искатель, переглядываясь с Норой. – Я думал, что помогу вам в поисках, но давать надежду было бы нечестно с моей стороны. Все до единого студенты эвакуированы в другие высшие школы, и Лизы Сандберг среди них нет.

– Когда заработают телепорты в Трир? – глухо спросил Эдвин. – Я хочу посмотреть на эти тела.

– Они были осквернены чёрной магией, а потому генерал Гвинта приказал уничтожить их.

– Зачем уничтожить, почему?! – непонимающе закричал лекарь, но Керин только покачал головой.

***

Дорога домой запомнилась Эдвину плохо, а встретившая на пороге Сония поняла всё и без лишних слов. Младших детей заняли игрой, а вот скрыть от Фреда страшные новости родителям не удалось.

– И вы поверили, поверили инквизитору?! – взорвался он, выслушав рассказ отца. – А сами говорили, что доверяете магистру Тэрону! Как же легко вас обмануть!

Сония подняла на сына распухшее от слёз лицо и покачала головой:

– Мы не думаем, что Тэрон убивал студентов или продавал их некромантам, но если Орден сжигал какие-то тела, то это всё объясняет, все эти… исчезновения.

– Я уверен, что Лиза жива! Я чувствую это!

В голосе Фредерика было столько огненной магии, что все с опаской огляделись, надеясь, что ничего не вспыхнуло. В этот же миг из-за шторки, отделяющей коридор с кладовкой, выскочила растрёпанная рыжая Элин, поспешно утёрла глаза и нос и встала рядом с братом:

– И я чувствую! А вы все… вы все – дураки!

Скелет опасно покачивался, продолжая стоять на месте и пялиться провалами пустых глазниц на потревожившую его покой ученицу некроманта. Лиза боялась опустить руки, так и застывшие в магическом жесте, подчиняющем мертвеца. Ей казалось, что стоит двинуть пальцем, как подопечный тут же рухнет под ноги и превратится в безжизненную груду костей.

– Отойди подальше и поучи его ходить, – сказал Гаэлас, не в силах сдержать улыбку.

Дочь делала успехи, но по складу характера она относилась к заданиям слишком серьёзно и расходовала куда больше сил, чем следовало бы. Эльф выбрал для тренировок заброшенную часть кладбища, которая располагалась за холмом. Жители деревни, что находилась поблизости, не рисковали ходить в эту сторону из-за слухов о беспризорных тенях и призраках умерших, и это было только на руку некромантам. Никто не мешал им копаться в земле и извлекать из неё старые кости.

Ранним утром они покидали поместье у озера и шли лесными тропинками сюда, чтобы практиковаться в заклинаниях. После отмывались в ручье, переодевались и заходили в посёлок – купить свежего хлеба, молока и сыра. Вопросов им не задавали. Обитатели Ничейных земель, жившие вдали от городских цивилизаций, привыкли к тому, что кто-то приходит или уходит. Если ты не похож на сборщика налогов или инквизитора, не суёшь свой нос в чужие дела и ведёшь себя тихо, то можешь перемещаться по деревне свободно.

– Он сейчас упадёт, – выдохнула Лиза и сделала шаг назад.

Мертвец дёрнулся, но, к удивлению девушки, устоял на ногах, лишь склонил череп, как будто очень устал. Руки скелета висели, как плети.

– Ты его не воодушевляешь! – прокомментировал некромант, раскладывая на поросшей мхом могильной плите нехитрый обед, завёрнутый Доннией в обрывок скатерти.

– Может, у него паралич был при жизни? Не похоже, что он вообще умеет ходить!

Гаэлас неторопливо разобрал корзинку, откупорил бутыль с чаем, разил чуть тёплый напиток по маленьким стаканчикам, а потом поднялся на ноги и подошёл к дочери.

– Давай проверим! Отпусти его!

Лиза сделала пасс, отменяющий последнее заклинание. Эльф тут же прочитал собственное – и безвольный костяк сразу оживился, бодро вытянулся по стойке смирно, как солдат, а на месте его глаз вспыхнули ярко-алые огни. По команде Гаэласа мертвец прошагал взад и вперёд до ближайшего дерева, сделал несколько приседаний и помахал руками. Юная некромантка досадливо кусала губы и думала о том, что никогда не достигнет подобного мастерства. Наконец, эльф хотел заставить мертвеца потанцевать, но всё, что тот сумел, – лишь неуклюже перебирать ногами, путаясь в траве, и исполнять неловкие поклоны.

– Паралича у него точно не было, но и танцам его никто не обучал. Хотя это можно сделать и посмертно при должном терпении.

– У меня ничего не получается, – вздохнула Лиза, опустив плечи и присаживаясь на нагретый солнцем камень.

– Много посторонних мыслей и лишних усилий. – Гаэлас протянул ей чай. – Выброси всё из головы, сосредоточься только на заклинаниях. Потом подумаешь о сердечных делах!

– Легко тебе говорить, – буркнула девушка, вытирая руки тряпкой.

– Пожалуй, да. Легко. Я ведь знаю, что у тебя всё получится.

Эльф плохо воспринимал привычные человеку обороты речи. Иногда ответ или объяснение вовсе не требовались, но он начинал растолковывать Лизе что-нибудь очевидное или рассказывать, почему сказал так, а не иначе. Но главное, он совершенно не мог скрывать своей любви к взрослой уже дочери, и даже когда понимал, что должен проявить твёрдость и настойчивость учителя, всё равно продолжал хвалить и подбадривать её.

– Мы сегодня снова попробуем с Дорогой? – с надеждой спросила она.

Гаэлас кивнул. Уже несколько дней подряд они выходили на Дорогу мёртвых и пытались разобраться, как восстановить её повреждённые участки. Иногда Лиза видела в сумеречном тумане силуэты теней, а дважды – живых магов, которые пользовались изобретением магистров Гильдии призывателей. К сожалению, тёмные фигуры неизвестных волшебников были очень далеко и двигались с невероятной скоростью: маги наверняка воспользовались специальным заклинанием быстрого перемещения. Лизе не удалось ни как следует разглядеть их, ни тем более заговорить с ними. Прогулки по междумирью забирали силы и без того устающей за день девушки, но она была непреклонна: надежда отыскать Велиора поселилась в её сердце и никак не оставляла в покое.

– А письмо? Когда мы отправим его?

– Вот видишь, сколько всего в твоих мыслях! Учиться некогда! – сказал Гаэлас, пододвигая к дочери еду, за которую она не торопилась приниматься.

Она покорно взяла ломтик мяса и хлеб и снова вздохнула. Письмо родителям она заготовила уже давным-давно, но эльфы старались убедить её в том, что от письма может быть гораздо больше вреда, чем пользы. У них не было надёжного человека или эльфа, который доставил бы послание Сандбергам и передал из рук в руки, а любого случайного путника могли задержать Солнечные стражи на границе или люди из Ордена в городах. Раскрывать местонахождение уютного поместья, где поселилась компания изгоев, было опасно.

Умом Лиза понимала, что связи с семьёй могут навредить не только Гильдии призывателей, но и маме с папой, и Фреду, который вновь готовился держать выпускные экзамены, и младшим сестрёнкам. Если Орден подозревал семью в сочувствии к некромантам и прочим волшебникам, практикующим тёмное искусство, то неприятности не заставляли себя ждать. С теми, кто тайком общался с запретным культом призывателей или прятал в подполе детишек-полуэльфов с магическим даром, разговор был короткий – арест и чаще всего последующая казнь. При мысли об этом Лизу пробирала нервная дрожь, она вновь перечитывала своё послание и прятала его подальше в ящик письменного стола. Эльфы были правы. Но сердце девушки ещё недостаточно заледенело, несмотря на всё случившееся с ней. Она всё ещё тосковала по семье.

– Когда я смогу взять скелета с собой? – спросила Лиза, едва они вернулись к занятиям.

– Хоть сегодня, – рассмеялся Гаэлас. – Но я не стану помогать его тащить. Он должен идти за тобой сам!

– Он же не хочет ходить!

– Думаешь, тени Келларда так уж хотят служить ему? Поверь, если бы он хоть раз дал слабину, то они набросились бы на него и разорвали в клочки. Как львы и тигры разрывают иногда цирковых дрессировщиков.

Львов и тигров Лиза видела только на картинках книг, но о бродячих цирках знала: несколько раз артисты приезжали и в Фоллинге. Правда, маги из цветастого фургона оказались самыми настоящими шарлатанами, Фред быстро вывел фокусников на чистую воду, за что его едва не поколотили деревенские мальчишки, поверившие в «чудеса».

– Этот вряд ли на кого-нибудь набросится, – с сомнением сказала Лиза и обошла кругом шатающегося скелета. Кое-где на его ногах и рёбрах ещё оставались засохшие комья земли и налипшие травинки.

– Ошибаешься. Подчинённая нежить иногда выходит из-под контроля. Был один случай…

– Расскажи, ну пожалуйста! – девушка умоляюще сложила руки.

– Потом! – как можно суровее прикрикнул на неё отец. – Давай, ещё раз всё сначала. И не напрягай руки так, чтобы они тряслись, а то я подумаю, что ты боишься.

– Вот ещё, я не боюсь пустых черепушек!

Спустя полтора часа, когда язык Лизы уже заплетался от бесконечного повторения подчиняющих заклинаний, скелет вдруг соизволил сделать несколько шагов. При этом он зачем-то вытянул вперёд руки, растопырил веером костяшки пальцев и стал точь-в-точь похож на «игрушку некроманта» из «Пособия для искателей первого года обучения» авторства генерала Гвинты.

– Молодец, молодец! Давай ещё шажочек, мой миленький! – От радости Лиза чуть не захлопала в ладоши.

Скелет поднял ступню, да так и застыл на одной ноге, словно в глубоком раздумье. Прошёл миг, второй, а после он всё-таки рухнул на плиты древнего кладбища и рассыпался на кучу костей. Череп его треснул с одной стороны и подкатился к носкам Лизиных ботинок.

– Вот теперь он точно устал, – посмеялся Гаэлас. – Да и тебе на сегодня хватит, если хочешь ещё и гулять по сумраку.

– Разумеется, хочу!

Лиза терпеливо собрала все разлетевшиеся детали скелета и сложила их туда, откуда позаимствовала. Вместе с отцом они забросали песком и дёрном раскопанную могилу, ликвидировав все следы своего присутствия. Конечно, оставалась ещё и магия – опытный искатель без труда уловил бы в воздухе незримые колебания тёмной энергии, но искателей в этих краях не видели уже очень давно. Затерянная в глуши деревня, скорее всего, попросту не значилась на знаменитых картах Вольдемара Гвинты.

По дороге домой Лиза напомнила эльфу об обещанной истории, но заговаривать он не спешил. Заглянув в лицо отца, девушка поняла, что Гаэлас погрузился в состояние глубокой задумчивости и словно отрешился от всего происходящего, копаясь в далёком прошлом.

– Это было давно, Лизабет. У меня был слуга по имени Лейс, когда мы жили в замке Хранителей. Изворотливый и довольно-таки гадкий тип, он пару раз сбегал от меня и вёл какие-то сомнительные дела с людьми в Пределе…

– Ты говорил, что маму привёл тебе кто-то из твоих слуг, – вспомнила Лиза.

– Да, – усмехнулся эльф, – это был он. Мама рассказывала что-то о своей жизни после приюта?

Девушка почувствовала, что отец задал вопрос с какой-то напряжённой осторожностью.

– Она говорила, что убежала из приюта при церкви и некоторое время скиталась по Пределу в компании добытчиков портальных камней. А потом её нашли Солнечные стражи, и папа увёз её в Ольден.

Только теперь Лиза вдруг осознала, что в истории встречи родителей, которую она знала с детских лет, всегда недоставало одного звена. Мама не могла раскрыть тайны, а отец, оказавшийся приёмным, поддерживал в этом жену. Ведь и сейчас ни Фредерик, ни маленькие сестрёнки не знают о том, что Лиза сестра им только по матери. Если, конечно, родители не рассказали им… что очень трудно было представить.

– Лейс хотел подмазаться после того, как в очередной раз меня подвёл. Он похитил девушку и, угрожая ножом, притащил в лагерь Хранителей. Назвал её подарком для меня. Признаться, я простил его тогда. Сония заняла в те дни все мои мысли, я не мог думать ни о чём другом.

– Он ведь был лесным эльфом, да? – уточнила Лиза.

– Именно. Он почувствовал тебя в матери в тот день, когда приехали Солнечные стражи. Ни Сония, ни я ещё не знали, чем обернётся та зима, но Лейс с его природным чутьём… он увидел ребёнка. И рассказал мне, когда повозка Стражей скрылась из виду.

Сердце Лизы сжалось от сочувствия: она поняла, как тяжело некроманту было расстаться с любимой девушкой, зная, что та носит его дитя. Она осторожно взяла отца под руку, и дальше они шли медленно, прижавшись плечом к плечу.

– Ты не думал о том, чтобы вернуть её с дороги? – прошептала девушка.

– Нет, я знал, что Эдвин Сандберг не оставит её… и понимал, что Сонии не место среди эльфов, как и мне среди людей. И вот мы снова отклонились с тобой от темы. Лейс. Он не раз выручал меня в Ничейных землях. Отваживал голодных волков от моей палатки, по шуму деревьев определял, когда пойдёт дождь и откуда ждать неприятностей. Наверное, годы спустя, он устал от подозрительности и перестал во всём видеть подвох. Мои слуги, а кроме него и горничной, все мои слуги были поднятыми из могил мертвецами, знали, что трогать Лейса нельзя – у них был приказ.

Гаэлас вздохнул и покачал головой:

– Не знаю точно, что произошло – в тот день мы были слишком заняты с Тэроном, не вылезали из библиотеки. Он прилетел всего на пару дней, и у нас было так много работы, что мы не спали и почти ничего не ели. Но мертвецы вышли из-под контроля, а я не сразу услышал шум и крики. Я подозреваю, что Лейс прикоснулся к одному из артефактов, что хранились в моём кабинете… Скелеты убили его, а после и сами рассыпались в прах. Я нашёл моего бедного слугу под грудой книг, свалившихся со стеллажа. Он уже не дышал к тому времени.

– Что это был за артефакт? – тихо спросила Лиза.

Лес вокруг затих и замер. В предвечерней дымке не было слышно ни птиц, ни насекомых.

– Одна из тайных книг призывателей. Открыть их дозволено только посвящённым. Видно, Лейс забыл о том, что прикасаться к фолиантам в чёрных с серебром переплётах нельзя ни под каким предлогом, они связаны с владельцами магией крови. А скелеты восприняли его поведение как попытку навредить мне или ограбить… И проигнорировали приказ не трогать Лейса. К счастью, горничная в тот день взяла выходной и где-то гуляла со своим кавалером.

Гаэлас помолчал, бережно сжимая в руке ладонь дочери.

– Грустная история, – заключила Лизабет.

– Я чувствую, что виноват перед ним, и всё собираюсь однажды призвать его дух и расспросить о случившемся, но даже на это не нашёл времени до сих пор, – признался эльф.

– Когда мы починим Дорогу, то обязательно поговорим с твоим Лейсом.

– У тебя доброе сердце, Лиза, иногда я думаю, что мой дар достался тебе по ошибке. Ты должна была унаследовать способности матери или её предков, стать боевым магом или целительницей.

– Поверь, в моей семье родилось достаточно будущих магов и целителей, – улыбнулась Лиза, думая об огненном брате и сестрёнках с искрами белого пламени в крови.

– Меньше всего я хочу связывать тебя пожизненной клятвой и проводить этот ритуал. Видят боги, ты ещё слишком молода, чтобы заключать подобные сделки с тенями. А я не могу предвидеть, чего они потребуют от тебя, не могу внести эту плату заранее…

Гаэлас остановился и заглянул в глаза дочери, терзаясь сомнениями.

– Я хочу этого, – просто сказала Лиза. – И ты знаешь, что другого выхода у нас нет.

– Если бы ты была девственницей, то всё было бы куда понятнее. Многие волшебницы в истории Гильдии расплачивались невинностью за право получить дополнительную власть в междумирье. Кровь нетронутой девушки имеет особую силу.

Она почувствовала, как её лицо и уши вспыхнули краской смущения, и отвела взгляд.

– Это не то, чем я хотела бы, как ты сказал, расплатиться, – прошептала она. – Я отдала невинность тому, кого люблю, и не жалею об этом.

– Знаю, это звучит неприятно для человеческой девчонки, – согласился эльф, – но хотя бы предсказуемо. И не слишком сложно. А сейчас мы понятия не имеем, как всё обернётся и чем тебе придётся пожертвовать. Я всё же настаиваю на том, чтобы ты ещё раз подумала. Цена будет высокой.

– Я уже подумала!

Упрямство и бесстрашие Лизы помогли ей найти верного союзника в предстоящем деле – Келлард, который вызвался проводить ритуал, больше не высказывал сомнений по поводу способностей полуэльфийки. Он принял её сторону и всегда одёргивал острую на язычок Рин, беспокойную и заботливую Доннию и родного отца Лизы. Видно было, что призывателю хотелось поскорее разделаться с восстановлением сумрачного пути и отправиться на поиски сына в Трир. Хотя прежде он мечтал наведаться обратно в эльфийскую столицу и «преподнести сюрприз» принцу Лориону. Секретом маг делиться не желал, но каждый вечер запирался в отдельной комнате, гремел там склянками и бубнил никому не знакомые заклинания. Рин вызывалась помочь другу, но Келлард заявил, что справится сам.

– Двадцать один день уже прошёл, – мрачно сказал он во время традиционного ужина у костра.

Лиза с трудом могла поверить, что так быстро пролетели целых три недели!

– Через два дня, – решил Гаэлас и тяжело вздохнул.

В ночь перед ритуалом Лиза так и не смогла заснуть. Гаэлас строго-настрого наказал ей выпить успокаивающих капель из аптечки Доннии и как следует выспаться, но лекарство не подействовало. Поначалу девушка чувствовала некоторую слабость в мышцах и лёгкое головокружение, вот только сон так и не пришёл. Она долго боялась пошевелиться, чтобы не потревожить спящего отца, но волнение юной некромантки становилось всё сильнее, и в конце концов она откинула одеяло и выбралась из комнаты.

В столовой перед единственной зажжённой свечой сидел Келлард. Он разглядывал уже знакомую Лизе карту Дороги мёртвых, которую она впервые увидела в подземельях Храма Ньир в эльфийской столице. Призыватель сосредоточенно хмурился, растрёпанные волосы обрамляли его бледное лицо, тёмно-зелёные глаза отражали мерцающий на столе огонёк. Услышав тихие шаги, он бросил на дочь Гаэласа короткий взгляд и покачал головой.

– Иди спать, девочка. Завтра у тебя будет трудный день.

– Я знаю, – согласилась Лиза, подошла поближе и присела на краешек высокого табурета.

– Ты скучаешь по своей… человеческой семье?

Он старался подбирать самые простые и понятные слова, чтобы донести до девушки суть вопроса, но ей часто казалось, что именно Келларда она понимает интуитивно, даже когда не может разобрать эльфийских слов.

– Скучаю, – призналась она.

– Мы чужие тебе. Другой народ, другие обычаи. В Гильдии призывателей теней многие эльфы не доверяют людям, и наоборот. Это пошло ещё со времён, когда мы были частью Гильдии магов. Во время войны случались предательства… Случалось всякое.

– Я верю тебе, ты меня подобрал в лесу, – Лиза хотела сказать «спас от смерти», но на ум пришли слова, которые она однажды услышала от Рин и сразу запомнила. Подобрал, по-другому и не скажешь.

– Да, – Келлард посмотрел на неё с некоторым любопытством. – Хотел сделать подарок Гаэласу, и мне это удалось в кои-то веки.

– Этот обряд… – некромантка запнулась и невольно вздрогнула от хлынувших за шиворот мурашек, когда вспомнила разговоры с отцом об утраченной невинности, – почему ты, а не Гаэлас?

Неожиданно ей пришла в голову мысль, озвучить которую она никогда бы не посмела. Она знала, с какой лёгкостью эльфы относятся к физической любви, а это означало, что они вполне могли использовать телесное единение в ритуалах. Задохнувшись от своего предположения, она соскочила со стула, чтобы налить воды из кувшина и немного успокоиться.

– Ты находишь меня старым и противным, да? – усмехнулся маг, словно прочитав её мысли.

Лиза едва не поперхнулась, с трудом удержав в руках глиняную кружку.

– Н-н-нет, – выдавила она. – Но я хочу знать. Знать, как это будет.

– Что ж, слушай, – добродушно согласился Келлард, выпуская загибающиеся кончики старой карты и позволяя ей свернуться в упругий свиток. – Сначала я накормлю тебя порошком, усиливающим магию, который люди знают под названием стафлекс. Потом, конечно же, изнасилую, а напоследок принесу в жертву демонам сумрака. А всем скажу, что ты оказалась слабой и ничего не получилось. Я всегда так поступаю с юными адептками нашей Гильдии.

Девушка сложила руки на груди, чтобы не выдавать дрожи, и встретилась взглядом с призывателем. Он смотрел на неё, не отрывая глаз, наслаждаясь произведённым эффектом. Когда Лиза поняла, что Келлард говорит не всерьёз, то топнула ногой от негодования.

– Ты врёшь! – прошипела она.

– Самую малость, – рассмеялся эльф и поманил к себе Лизу. – Лишь хочу, чтобы ты перестала бояться.

– Неизвестность пугает, – сердито ответила она, позволив магу взять себя за руки. Его пальцы были сухими и тёплыми, в прикосновении чувствовалась пульсация магии, знакомая ей по общению с Велиором.

– Мой главный совет: когда мы окажемся по ту сторону, слушай только себя. Только своё сердце. Я буду поддерживать твою связь с одним из повелителей теней, но ваш договор будет мне недоступен. Я не смогу ни помочь тебе, ни предостеречь от возможной ошибки. Прежде чем ты войдёшь в сумрак, мы установим связь. Ты не погибнешь. В случае опасности я вытащу тебя. Главное – не ошибись, когда будешь делать выбор. Соизмеряй то, что тебе предложат, с тем, что придётся отдать навсегда.

Лиза кивнула, напряжённо выслушав наставление и постаравшись не упустить ни единого слова. Сила призывателя ощущалась даже на расстоянии, а сейчас она чувствовала, как его магия пульсирует в сплетении их рук. В этом не было ничего запретного или постыдного, но девушка всё равно испытывала неловкость: не так уж часто мужчины прикасались к ней, тем более чужие мужчины. Ей казалось, что сейчас из спальни непременно выглянет заспанная Донния и подумает, будто за ночным разговором теневых магов скрывается что-нибудь ещё. Особенно после странной шутки магистра, в которой наверняка скрывалась увесистая доля правды. И что на самом деле было правдой, а что – сарказмом, Лиза так и не поняла.

– Что пришлось отдать тебе? – спросила она, осторожно освободив руки.

– Половину жизни, – улыбнулся Келлард.

– Это… как?

– Каждому из нас отпущено сколько-то лет, я согласился жить вдвое меньше, чем мог бы. Именно поэтому я выгляжу теперь старше твоего отца, хотя на самом деле я моложе.

– А если?..

– А если меня убьют раньше, то я буду свободен от договора.

– Магистр Тэрон, он уже свободен? – тихо спросила Лиза.

– Да. Дорога мёртвых создана живыми и для живых, как ни парадоксально это звучит. Ну а теперь иди к себе, а с утра приведи себя в порядок. Ты должна выглядеть безупречно, иначе ритуал пойдёт наперекосяк. И никаких косичек!

Келлард развернул Лизу за плечи и легонько подтолкнул в спину, заставляя удалиться. Она послушно скрылась в комнате, но теперь уж тем более не смогла бы уснуть при всём желании. Должно быть, этой ночью не спал никто, кроме Гаэласа, в кружку которого Донния накапала двойную порцию тех самых капель, что не подействовали на Лизабет.

Она лежала и долго-долго смотрела в окно, за которым была сначала непроглядная темень, а после на фоне чуть посветлевшего неба проступили силуэты деревьев. Краешек бледнеющей луны промелькнул за густыми ветвями и скрылся, ушёл из узкого проёма между незадёрнутыми занавесками. Сквозь неплотности деревянных ставен были слышны лёгкие порывы ветра и осторожные, ещё робкие голоса первых утренних пташек.

Лиза закрыла глаза и вся обратилась в слух: по кухне расхаживал Талемар, имевший привычку вставать на рассвете и отправляться на охоту. На него приглушённо ругалась Ринарет. Девушка-мистик спала невероятно чутко, и её раздражали ранние подъёмы рыцаря, как, впрочем, раздражало в нём всё. Маленькая компания не могла прожить и дня, чтобы не стать свидетелем очередной ссоры между призывательницей и воином. Казалось, Талемар задевал её одним своим существованием, а любая его шутка вызывала в ней неподдельную ярость. Все думали, что рано или поздно эльфы устанут цеплять друг друга и признаются в том, что испытывают взаимное влечение, но они упорно продолжали бороться с чувствами и выворачивать их наизнанку.

Келлард и Донния, наоборот, жили в любви и согласии, и счастливая жрица вовсе не тосковала по роскошным платьям или слугам. Она с радостью ходила стирать бельё на озеро, готовила простую еду для всей компании, напевала песенки и заботилась о том, чтобы Лизе были понятны все эльфийские разговоры, шутки и споры. Дар её был схожим со светлым даром людей, а потому рядом с Доннией немного расслаблялась даже колючая Рин.

– Будь осторожна, не позволяй теням завладеть твоим разумом, – напутствовала жрица Лизу перед началом ритуала.

Они обнялись, как близкие подруги, и Донния обеспокоенно погладила девушку по плечу и отошла, чтобы обнять мужа. Келлард зарылся лицом в распущенные волосы Доннии, стиснул её в объятиях, словно им предстояла долгая разлука.

– В тебе что-то не так, – прошептал маг, глядя в сияющие голубые глаза любимой.

– Мы потом поговорим, когда вы вернётесь, – заверила его жрица, прижимаясь к его груди. – Со мной всё прекрасно, не беспокойся…

– А когда в последний раз… – Он не успел договорить, Донния закрыла его рот прохладной ладошкой.

– Сосредоточься и думай только о ритуале! Всё потом.

Он кивнул и поцеловал её на прощание. Спустя пару минут Лиза, её отец и призыватель Келлард скрылись из виду, петляя по едва различимой лесной дорожке и углубляясь в чащу.

***

«Я не боюсь, ничего не боюсь», – Лиза беспрестанно повторяла про себя это несложное заклинание самообмана, но чем дальше они заходили в густой девственный лес, тем сильнее её охватывала тревога. Пугливой она не была никогда. Ещё в детстве её удивляло, что некоторые страшатся выйти тёмной ночью во двор собственного дома или обходят десятой дорогой старые кладбища. Дар подсказывал ей, что гораздо больше опасности таят в себе существа, живущие при свете дня, и все истории, связанные с Орденом Инквизиции, только подтверждали это. Люди из плоти и крови часто оказывались куда более жестокими, нежели создания ночи.

Сейчас был день, но с каждым мгновением вокруг становилось всё темнее и темнее. Светлые прозрачные берёзы, кружевные серебристые осины, липы и орешники с нежной листвой, сквозь которую просвечивали солнечные лучи, – всё исчезло, сменившись рядами щетинистых елей и сосен, ветви которых спускались до самой земли. Келлард шёл первым по одному ему известным ориентирам, а Лиза едва успевала перехватывать колючие сучья, норовившие ударить её по лицу или рукам. Гаэлас всю дорогу хранил хмурое молчание. Девушка лишь однажды обернулась и увидела его стиснутые добела губы и сдвинутые брови.

– Пришли, – объявил призыватель и взмахом руки зажёг начерченный на земле магический круг.

Они оказались на крохотной круглой полянке, очищенной от лишней травы и веток. Земля под ногами была мягкой и дышала лесной влагой. Лиза подняла голову и увидела несущиеся над верхушками деревьев сизые облака – так вот почему стало так темно! Пока они шли, над лесом сгустились грозовые тучи. Гаэлас положил руки на плечи дочери, и она почувствовала, как длинные пальцы эльфа дрожат.

– Всё будет хорошо, – прошептала Лиза, накрыв его руку ладонью. – Иди.

Эльф посмотрел на застывшего над светящимися линиями круга Келларда:

– Это мой единственный ребёнок. Не забывай об этом. Я доверяю её тебе.

– Благодарю за доверие, – сдержанно отозвался призыватель. – Но Лизабет уже не маленькая девочка. Она станет одной из нас, и это её собственное решение.

Гаэлас кивнул и отступил в темноту. Всё, что находилось снаружи горящего магией круга, выглядело теперь как густая, бархатная ночь. Не было слышно ни ветра, ни начинающегося дождя. Волнение девушки достигло предела, и она стояла, крепко сжав кулаки, и старалась не шевелиться, глядя, как маг читает одно за другим заклинания, прокладывающие путь в междумирье. Ткань мира разорвалась, и распахнулся ослепительно сияющий проход, из которого тут же потянуло нездешним холодом. Лиза инстинктивно отшатнулась, когда Келлард обернулся к ней с кривой усмешкой и в руке его сверкнуло лезвие кинжала.

– Страх – худший проводник там, куда мы идём, – хрипло сказал он и ухватил её за локоть.

– Что же делать? – в отчаянии прошептала она, понимая, что ноги отказываются ей повиноваться.

– Оставить всё лишнее на этой стороне. Страх. Стыд. Сомнения.

С этими словами он одним движением перерезал тесёмку, что удерживала на плечах Лизы уютную накидку с карманами. Мягкой волной ткань скользнула по спине, и девушка осталась в одном тонком платье. На её шее до сих пор поблёскивала серебряная цепь от старого амулета, но и её маг небрежно сдёрнул и отбросил в темноту. Когда руки эльфа придирчиво расправили и пригладили длинные волосы некромантки и коснулись застёжек платья, её охватила нервная дрожь. «Нет, не может этого быть, он не посмеет…» – пронеслось в её голове, и она зажмурилась. В тот же миг раздался треск разрываемой ткани, и она не сдержала испуганного вскрика.

– Открой глаза, – приказал Келлард, но Лиза послушалась не сразу.

До сих пор никто, кроме Велиора, не видел её обнажённой. Осознавать, что не просто другой мужчина, но отец любимого и муж оставшейся дома Доннии разглядывает сейчас её тело, оказалось невыносимо. То, что когда-то было её платьем, лежало под ногами, на ней оставалось лишь тонкое эльфийское бельё, прикрывающее низ живота.

– Это тоже, – маг указал острием сияющего кинжала вниз.

Лиза выдохнула и одной рукой стянула лёгкий шёлк. Заставила себя выпрямиться и поднять голову, взглянуть в суровое лицо Келларда, ставшее жёстким и отстранённым.

– Хорошо, – кивнул он. – Теперь нужна твоя кровь.

Лезвие было таким острым, что она не чувствовала боли. Маг сосредоточенно вычерчивал на её коже замысловатые символы, которые тут же заполнялись выступающими алыми каплями, – два на одной руке, два на другой, на лбу, на груди… Портал пульсировал, как раскрытая рана, и Лиза явственно ощутила взгляд незнакомого существа с той стороны разрыва. Когда призыватель закончил, в ушах девушки уже звучал настойчивый шёпот.

В памяти промелькнуло событие, случившееся вскоре после знакомства с Велиором. Вспомнились плотно запертые окошки в их уединённой башне и пение сумрачных существ, которое едва не привело её к падению в пропасть. Этот зов был куда сильнее. Существо знало имя волшебницы и повторяло его, раз за разом всё ближе притягивая Лизу к разверзнутой пасти портала.

– Пора, – сказал Келлард, отступая в сторону. – Не потеряй себя, Лизабет.

– Да. Я помню, – ответила она и шагнула в пустоту.

Больно не было. Впрочем, не было уже ни холода, ни страха. Когда падение закончилось, девушка очутилась в туманном коконе, похожем на купол с несколькими тёмными окошками. Приглядевшись, Лиза рассмотрела каменные стены башни, окутанные текучим дымом – её временное пристанище было материальным. Отовсюду слышались шелестящие взволнованные голоса:

– Она новенькая? Маленькая новая жертва! Я чую вкусную кровь…

– У неё такой красивый дар, она станет одной из нас!

– Маг давно не радовал нас подарками…

– Снова юная глупая адептка? Не продержится и нескольких минут!

– Почему она пахнет как один из хозяев Дороги? Стоит быть осторожными!

Лиза набралась храбрости и огляделась: повсюду виднелись дрожащие силуэты теней – законных обитателей междумирья. Подобные существа уже не раз встречались ей во время путешествий по сумрачным тропкам в компании Гаэласа, почти такие же тени напали на неё в окрестностях Трира. Теперь она знала, что это была одна из примитивных разновидностей, которую привлекали жизненная сила и магия в крови живых существ, но разума у этих теней было немного.

Опустив глаза, девушка обратила внимание, что начертанные на её теле символы светятся во мраке сумрака холодным голубым светом. Тени окружили её плотным кольцом, но подбираться ближе не решались. Иногда они протягивали к девушке длинные подрагивающие конечности и тут же отдёргивали, будто что-то мешало им коснуться кожи некромантки.

– Все вон, это моя гостья! – прошипел кто-то за правым плечом Лизы, и она вздрогнула.

В круг неверного призрачного света вошла, а точнее – вплыла, высокая фигура, похожая на женщину в благородных одеждах. Кожа её была цвета тёмного пепла, глаза горели лиловыми огнями. То, что можно было назвать волосами, – дымчатая субстанция, ниспадающая с головы по плечам до самого пола, – струилось серебром.

– Гостья… или добыча? А может быть, та, кто станет одной из нас! Что привело тебя в сумрак, дочь некроманта?

Пронзительный взгляд вперился в лицо Лизы, а после скользнул по свежим царапинам, источавшим кровь вперемешку с магической силой.

– Я пришла, чтобы занять место магистра Тэрона! – решительно сказала девушка.

– Смелая девочка! – воскликнула тень. Её металлический голос неприятно ударил по натянутым нервам Лизы. – Но это мои владения. Тэрона больше нет среди живых. Старый договор разрушен.

– Тогда заключим новый. Я готова.

– Ты не готова, – прошелестела хозяйка сумрака. – Тебя привёл старший маг, потому что юное создание не способно найти путь в мой дворец. Недостаточно знаний, много страха… И только дар достоин восхищения. Но что такое сильный дар в хрупком маленьком тельце, которое быстро состарится и обратится в пыль?..

Голос завораживал, спутывал сознание липкой бархатной паутиной. Лиза помотала головой, стряхивая морок:

– Давай перейдём к делу!

Тень стеклянно расхохоталась, её худые плечи задёргались, тёмный рот распахнулся на пол-лица, обнажив ряд сверкающих зубов. Остро отточенные резцы показались Лизе прозрачными, словно были из алмазов. Она подумала, что если демонице захочется вцепиться в какую-либо часть тела, то разжать эти зубы не хватит никакой силы.

– Хорошо, – согласилась сумрачная тварь. – Что ты хочешь мне предложить в обмен на кусочек моего графства, крошка Лизабет?

«Откуда она знает моё имя?» – запаниковала девушка. Первая уверенность покинула её, страх вновь начал заползать в душу липкими щупальцами.

– Прежде назови своё имя, – собрав всю оставшуюся твёрдость, сказала Лиза. – Договор должен быть справедливым.

– Что ж, неплохой ход. Моё имя – Вирия.

– Вилия. Ты нарочно исказила его, пытаясь обмануть меня, – поправила её девушка.

Тень зашипела, как масло на сковородке:

– Кто подсказал тебе? Тот маг, что привёл сквозь портал? Прошептал тебе на ушко во время ритуала, да?

Признаваться, что увидела имя, нацарапанное на обороте карты, когда она свернулась под пальцами Келларда на столе, Лиза не собиралась. В тот момент ей показалось, что эльфийские символы сложились в какое-то простое слово, но она не обратила на это особого внимания. И только сейчас имя тени внезапно слетело с языка в неосознанном порыве.

– А кто сказал тебе моё? Тот маг? – в свою очередь спросила Лиза.

– Дерзкая девчонка! Неужели ты думаешь одурачить меня?.. Впрочем, мы сможем договориться и без скучного обсуждения. Я предлагаю тебе стать одной из нас, перейти в сумрак из мира живых. Взамен ты получишь власть, которая недоступна смертным.

– Спасибо, конечно, но я здесь не потому, что ищу могущества для себя. Может быть, когда-нибудь потом. Когда моё «хрупкое маленькое тельце» состарится.

– Глупая, – заявила Вилия, шелестя призрачными одеждами.

Лиза вспомнила о высших обитателях междумирья, способных не только принимать облик смертных, но и подолгу сохранять иллюзию физического тела в мире живых. Сейчас, на своей территории, тень выглядела так, чтобы не оттолкнуть девушку истинным обликом, но внушить ей уважение и страх.

– Что ж, посмотрим, что у тебя есть, девочка.

Вилия взмахнула руками, и раны Лизы вспыхнули жгучей болью. Кровь словно вскипела в местах порезов, испарилась с кожи и превратилась в облачко, которое с наслаждением втянула в себя жительница сумрака. «Она меня жрёт», – подумала девушка и сцепила руки в защитном жесте. Когда тень хотела повторить свой хитрый маневр, она натолкнулась на выросший перед её носом теневой щит.

– Хи-хи-хитрая… Ладно, я увидела достаточно. А теперь ты смотри!

Тень указала на стену, где появилось что-то вроде круглого зеркала. На зыбкой поверхности Лиза увидела маму и папу, склонившихся над колыбелью младшей дочери, они смеялись. Увидела взъерошенного Фреда в окружении друзей, сплетавшего огненные заклинания. Элин и Молли, сидевших над книгой сказок.

– Твоя человеческая семья забыла о тебе. Никто не плачет, никто не ждёт. Откажись от них и получишь то, что просишь!

– Нет! Ни за что!

Лиза помотала головой и отвела взгляд. Когда она вновь посмотрела на стену, на ней уже был другой дорогой сердцу образ. Стройный маг с распущенными по плечам волосами сидел за круглым столиком и пил вино из узорчатого бокала. Напротив него, улыбаясь, расположилась юная особа с глубоким декольте. Лизабет безошибочно узнала в ней златоглазую эльфийку Тессу.

– И тот, кого ты любишь, не вспоминает о своей исчезнувшей подруге… Откажись от любви. Ты не только обретёшь силу, но и узнаешь вкус настоящей свободы.

Сомнения больно толкнулись в сердце, и девушка опустила голову:

– Даже если так, всё равно нет. Я не откажусь от любви к нему. Нет!

Вилия вздохнула с протяжным стоном, как если была бы живой женщиной.

– А ты капризная! Поторопись, твой щит скоро истает, я выпью тебя и вышвырну прочь из моего дворца. Что ж, есть ещё кое-что…

На этот раз Лиза не сразу поняла, кто смотрит на неё из сумрачного наваждения. Это были мальчик и девочка, похожие друг на друга. Старший брат и младшая сестрёнка с тёмными любознательными глазами и мягкими завитками волос.

– Твои дети, – пояснила тень. – Чудесные маленькие волшебники. Откажись от них, и эти создания никогда не придут в мир живых, их души останутся в сумраке, а ты не узнаешь ни родовых мук, ни других тяжестей материнства.

Лиза чувствовала, как кровь стекает по её рукам, унося с собой силы. Чем дольше она находилась во дворце Вилии, тем быстрее слабела. Дар её был силён, но ни душа, ни тело не привыкли к путешествиям в глубины междумирья.

– Три жертвы на выбор, – заключила демоница. – Принимай решение.

По стене пошла рябь, и лица нерождённых детишек исчезли, оставив безучастный к происходящему камень.

– Их нет, никогда не было, – прошептала Лиза. – И не будет. Я отказываюсь от детей!

– Это твоё последнее слово? – уточнила Вилия.

– Да.

– Я принимаю эту жертву, – согласилась тень.

Тонкие руки демоницы сплели заклинание, и острый луч ударил в живот девушки, разрушив её нехитрую защиту. Лиза закричала и почувствовала, что срывается и падает в холодную бездну. В тот же миг всё закончилось. С треском захлопнулся портал, и она оказалась на руках мага, который бережно прижал её к себе в надежде согреть.

Лиза не помнила, чтобы она лишилась чувств, но какое-то время была не в силах поднять голову и открыть глаза. Ей даже показалось, что тело и вовсе исчезло, а сознание парит где-то на границе странного сумеречного сна и яви. Келлард завернул её в тёплую накидку и, передавая ей остатки магической силы, терпеливо дожидался, когда девушка придёт в себя. Портал отнял у него много энергии, но магистр был привычен к подобным перегрузкам, в отличие от юной студентки, только недавно оправившейся от ран и потери учителя.

– Слишком долго, – пробормотал он, снимая ладонь с её лба и тревожно разглядывая лицо.

Губы некромантки дрогнули, и она пошевелилась.

– Они говорят правду? – прошептала она. – Тени говорят правду?

– Не все и не всегда, но Вилия из благородных существ, она обычно честна с нами.

Лиза осторожно вздохнула, словно хотела удостовериться, что всё ещё способна дышать. Её больше не смущала близость мага, она была благодарна за тепло, которым он делился с ней, прижимая к своей груди. Внутри было холодно, так холодно, что не было даже озноба или дрожи, словно внутренности просто замёрзли и превратились в глыбу льда.

– Я видела Велиора.

При этих словах девушка почувствовала, что заклинание демоницы не задело сердце: оно тут же очнулось ото сна и забилось с удвоенной силой.

Келлард тоже заволновался, но всё же сдержал себя от преждевременных расспросов. Он видел, что в глазах Лизы отражалась невысказанная боль.

– Он жив, – тихо сказала она.

Только это и больше ничего, хотя в сознании так и стояла застывшая картинка: её возлюбленный и лукавая светловолосая эльфийка с золотыми глазами, шпионка графини Агаты. Лиза помнила её на балу в Академии, как легко эта обманчиво хрупкая девушка заигрывала с инспектором из Отдела контроля, как кружилась в танцах и непринуждённо смеялась. Мысль о том, что прямо сейчас Велиор улыбается другой, отхлёбывая вино из красивого бокала, окончательно пробудила разум Лизабет.

Она порывисто поднялась и, пошатываясь, встала на ноги. Призыватель поддержал её за локоть, не переставая хмуриться. Под ногами теневых магов медленно угасали следы от магического круга. За его границами неприветливо шелестел от ветра мрачный лес, с темнеющего над верхушками сосен и ёлок неба уже сыпались первые мелкие капли дождя. Девушка рассеянно огляделась, увидела изорванное платье, отброшенное в сторону. Простое и скромное, они с Гаэласом купили его в Забытой деревне пару недель назад. Теперь оно принадлежало не ей, а той, другой Лизе, которая ещё не была связана пожизненным договором с тенью, ещё могла когда-нибудь выйти замуж и родить двух чудесных детишек – сначала мальчика, потом девочку.

Она обернулась к Келларду, который собирал в мешок компоненты, оставшиеся от ритуала: несколько осколков камней, кинжал, светящийся кристаллический порошок в медной плошке. Маг ничего не говорил, но Лизе вдруг стало жизненно важно сейчас же поделиться с ним своей потерей.

– Магистр Эльсинар? – негромко окликнула она.

От Доннии некромантка знала о том, что семья Келларда отвернулась от него несколько лет назад, лишив и фамилии, и наследства, но Рин продолжала иногда использовать прежнее имя призывателя.

– Ты можешь ничего не рассказывать, я знаю, что ты выбрала. Я слышал ваш разговор, но не видел происходящего. Поверь, я не тот, кто будет упрекать тебя за очевидную глупость. Пусть Гаэлас вправляет тебе мозги, он всё-таки твой отец. Хотя уже поздно, дело сделано.

На этот раз Келлард не позаботился о том, чтобы говорить медленно и отчётливо, но интонации передали Лизе всю силу его раздражения.

– Я пожертвовала тем, чего у меня ещё нет, – горько возразила Лиза на языке людей. Она знала, что Келлард понимает отдельные слова, всё же в Гильдии призывателей теней было примерно поровну людей и эльфов, и человеческую речь призыватель волей-неволей слышал много раз. – Как можно было отказаться от любви или тех, кто дал мне жизнь?

– Им бы ничего не сделалось от этого ритуала! – сердито сказал Келлард. – Им бы не было ни больно, ни страшно, всего-навсего это разорвало бы твою связь с теми людьми или… или с моим сыном. А теперь у тебя не будет продолжения, не будет будущего.

– Зато оно будет у других теневых магов, ведь теперь мы восстановим Дорогу и поможем таким, как мы, искать безопасные места для жизни…

Ледяная боль змеёй свернулась в животе девушки, она явственно ощутила её зазубренные клыки, которые время от времени принимались пережёвывать что-то внутри. Наверное, посылая луч связывающего проклятия, демоница решила дать Лизе почувствовать, что испытывают женщины, когда рожают детей. Она бессильно прислонилась к дереву, пытаясь отдышаться.

– Боль скоро пройдёт, – сказал ей маг.

Он взмахнул рукой, и сложенные в кучку вещи той, прежней Лизы, вспыхнули ярким фиолетовым пламенем и в считаные секунды обратились в невесомую пыль. Почему-то от этого ей сразу стало легче, а когда Келлард взял её за руку и потянул за собой на невидимую лесную тропинку, то она поняла, что уже может потихоньку идти.

– У нас получилось? – спросила девушка в спину призывателя.

– Да, но предстоит ещё много работы. Хорошо, что ты захватила из Трира перья Тэрона. Мы будем просить его дух помогать тебе на первых порах. А пока надо как следует отдохнуть, и Донния…

Он хотел сказать, что целительница поможет Лизе восстановиться после сложного испытания, но тут вспомнил о неоконченном утреннем разговоре и внезапно замолчал.

– Что Донния?

– Ничего, – сурово отрезал маг и не произнёс больше ни слова до самого дома.

***

На маленьком уютном балконе северной башни Академии за круглым малахитовым столиком задумчиво сидел Велиор, мастер алхимии, с бокалом вина в руке. Напротив него, откинувшись на спинку обитого бархатом кресла, расположилась светловолосая эльфийка с глазами цвета расплавленного золота. Она ждала, когда эльф насладится наконец видами Вечных гор и леса, застывшими в предвечерней дымке, и соблаговолит поинтересоваться целью её визита. Велиор оставался бесстрастным. С того самого дня, когда заштопанные старой Фуксой раны позволили ему вновь подняться на ноги и он заново научился владеть собственным телом, бывший преподаватель ни разу не покинул стен Академии.

Вольдемар Гвинта объявил о закрытии учебного заведения и вместе с отрядами искателей обшарил все уголки и закоулки этой старейшей магической школы. Все студенты и преподаватели давно были распределены по факультетам других Академий и Университета, куда их отправили при помощи порталов. Тем, кто происходил из семейств, что жили в Трире или его окрестностях, после тщательной проверки позволили уйти или уехать домой. Через несколько дней после захвата города солдаты Ордена оставили в покое опустевшие аудитории, залы и жилые комнаты, выставив лишь охрану у ворот Академии. В городе то и дело вспыхивали восстания и беспорядки, власть герцога Лукаса постоянно пытались оспорить представители древних родов Трира, а потому генерал Гвинта и его ближайшая помощница Мередит Крайсен были сосредоточены на подавлении бунтов. Укрытие старой Фуксы осталось незамеченным, и вскоре смотрительница оранжереи и её пациент начали потихоньку выползать наружу и осматривать брошенную в спешке Академию.

Забот было много. Орден мог вернуться в любой момент, а в лабораториях и библиотеке оставалось множество ценных артефактов и книг, которые могли вызвать лишние подозрения. На проверку всего и вся у Гвинты и его искателей ушёл бы не один месяц, поэтому они прихватили в качестве доказательств лишь малую часть предметов, хранивших на себе отпечатки теневой магии. Фукса, а следом и Велиор, когда у него появились силы, бережно переносили фолианты, свитки и кристаллы, заряженные магией, в новые тайники.

– Генерал Гвинта собирается оставить город на Лукаса и Мередит, – не выдержав, нарушила тишину Тесса. – Он уходит.

Мастер алхимии вздрогнул и перевёл на неё взгляд. Под его зелёными глазами давно залегли тени бессонных ночей.

– Значит, барьер всё равно будет поддерживаться, – бесцветно ответил Велиор.

Магический барьер, препятствующий открытию любых порталов, накрывал весь город незримым куполом. Можно было только гадать, сколько магов участвовало в его создании и поддержании, а также сколько дорогостоящих ресурсов требовалось для непрерывного действия этого заклинания. Ни один маг, независимо от заключённого в крови дара, не мог покинуть город при помощи телепортации. Единственный выход из Трира – огромные чёрные ворота – охранялся целым войском искателей Ордена и королевской гвардии.

– Посмотри на меня, – потребовала Тесса, нетерпеливо заёрзав.

Её раздражала спокойная отстранённость алхимика, она надеялась, что принесённые из замка Флемингов сведения разбудят у эльфа любопытство. Велиор отставил бокал и покорно взглянул на хрупкую шпионку Агаты. Девушка чему-то загадочно улыбалась, но его это не волновало, как не волновал и соблазнительный вырез изысканного платья, открывающий половину груди.

– Гвинта устроил своей подружке настоящую выволочку, я думала, тебе будет интересно!

– Разборки между инквизиторами? – грустно усмехнулся Велиор. – Нет.

– Ну хорошо, я посмотрю на твоё лицо через пять минут. Держи и наслаждайся!

С этими словами Тесса вложила в ладонь мага увесистый шарик. Конкременты памяти применялись для записи знаний и воспоминаний, чаще всего ими пользовались учёные и могущественные пожилые маги, работающие в Университетах и Академиях. Минералы, из которых вытачивали шары, встречались редко, а потому далеко не каждый волшебник мог позволить себе подобные игрушки. Студентам и рядовым магам они были не по карману, поэтому они вынуждены были записывать информацию традиционным способом – на бумаге.

– Откуда у тебя это? – Не интерес, но лёгкое недоумение отразилось на лице Велиора.

– Магистр Тэрон подарил, – улыбнулась Тесса.

Шарик был гладким, но внутри него чувствовалась магия, вызывающая смутное беспокойство. Велиор сосредоточился и закрыл глаза. Эльфийка скользнула к нему, положила тонкие пальцы поверх его рук, прошептала заклинание, открывая доступ к тайне, заключённой внутри артефакта.

Велиор провалился в воспоминание Тессы, временно отрешившись от реальности. Он увидел спину генерала Гвинты, стоящего у длинного стола, услышал его твёрдый, не терпящий возражений голос:

– …мероприятия не имели успеха! Несколько нищих полукровок, не способных произвести и магической искры, да парочка выживших из ума старух, в то время как вся страна трубит о Трире как рассаднике теневых магов!

– Мы думаем, ректор долгие годы готовился к вторжению в Трир и предусмотрел пути отступления для своих коллег-некромантов, иначе для чего ему было жертвовать собой? – подала голос Мередит Крайсен, стоящая вполоборота к генералу. – Уж не для того, чтобы спасти одну-единственную худосочную студентку!

– Где эта студентка или её тело? – резко выкрикнул генерал. – Разве не вам, полковник, было поручено прочесать Тёмный лес и отыскать девчонку с проклятой кровью?!

– Мы всё выполнили согласно вашему приказу, – гораздо тише, чем прежде, ответствовала искательница. – Но девушка исчезла без следа.

– А тело эльфийского преподавателя? – пригвоздил её новым вопросом генерал.

Мередит шумно выдохнула через нос и принялась нервно перебирать разбросанные по столу свитки с донесениями и протоколами.

– Исчезло, – коротко ответила она.

– Прекрасно! А тот жуткий не то волк, не то медведь, разорвавший нескольких солдат, он, разумеется, перемахнул шестиметровую стену и пропасть, после чего удрал в Вечные горы, верно? Должно быть, именно он и унёс на своей спине эту вашу студентку-некромантку! Довольно с меня этих глупых сказок!

Сидящие вокруг стола искатели тихо загудели, всколыхнулись приглушённые разговоры и шёпот. Генерал Гвинта грохнул отодвигаемым стулом, но садиться не торопился.

– Дайте мне ещё две недели, генерал, – сказала наконец Мередит.

– Даю десять! – припечатал Гвинта. – Вы остаётесь со своим отрядом здесь и будете поддерживать порядок в Трире столько, сколько потребуется. Ознакомьтесь с указом Высшего совета! И пока вы будете здесь, вы найдёте и несчастную студентку с тёмным даром, и проклятого эльфа, и невиданного зверя из Академии, и того наглеца, что выстрелил в Агату Флеминг.

– Слушаюсь, – глухо отозвалась полковник Крайсен и опустила голову.

– Велиор! – тихо окликнула Тесса, разжимая пальцы мага и отбирая у него камень с записанными наблюдениями.

Эльф открыл глаза, неожиданно поймал шпионку за плечи и встряхнул:

– Это правда? Правда? Они так и не нашли Лизу?

– Не нашли, как не нашли и вас с Фуксой, как не нашли и моего брата, не говоря уже обо мне самой.

На лице Велиора впервые за много дней мелькнуло подобие улыбки. Не в силах скрыть охватившего его беспокойства, он встал, опираясь на верный посох как на трость, и вернулся в залитую магическим светом лабораторию. Тесса последовала за ним.

– Если бы только выйти из города, – прошептал он побелевшими от волнения губами.

– Пока ты не сможешь выйти даже из Академии, – покачала головой шпионка. – Но будь готов, что вскоре тебя кое-кто навестит.

– Снова говоришь загадками?

– А ты снова подражаешь незабвенному магистру, который терпеть не мог, когда что-нибудь недоговаривают?

Эльф крепко сжал пальцами древко посоха.

– Хватит юлить, Тесса! Мне довольно и того, что я сижу взаперти, понятия не имея, что творится в замке и в городе!

Девушка снова покачала головой, сделав небольшой шажок назад, словно опасалась рассерженного алхимика.

– Я говорю только то, что мне позволено, – быстро ответила она.

– Позволено кем? – прищурился Велиор. – Не хочешь ли ты сказать, что нашла себе нового покровителя? На кого ты работаешь теперь?

– Ничего не изменилось, – прошептала она.

– Графиня Агата Флеминг мертва или я чего-то не знаю?

– Всё верно, моя госпожа мертва. Но я по-прежнему служу ей. А теперь мне пора, прощай!

И Тесса моментально скрылась за сверкающими выпуклыми стёклами дверей лаборатории, оставив алхимика размышлять над этим странным разговором.

Велиор долго смотрел, как покачивается витая медная цепочка, свисающая с ключа в замочной скважине лаборатории. Шпионка графини Агаты вызывала у эльфа смешанные чувства. С одной стороны, Тесса была невероятно красива и умело пользовалась этим по поводу и без повода, с другой – её привычка изворачиваться, недоговаривать, а иногда и бессовестно врать, глядя в глаза и ничуть не краснея, по-настоящему злила алхимика.

За время преподавания в Академии ему попадалось немало студенток, которые вели себя подобным образом в надежде получить высокие баллы по алхимии и началам колдовства, но если их неумелые попытки кокетничать выглядели грубовато и неестественно, то Тесса действовала очень аккуратно, как истинный мистик-профессионал. Ведь ей удалось поймать на удочку даже инспектора из Отдела магического контроля! Велиор тряхнул головой и вытер нос тыльной стороной ладони. После визитов Тессы в воздухе оставалось едва уловимое облачко её горьковато-цветочных духов, которые вызывали у алхимика неприятные воспоминания. Эти мелкие синеватые и розовые цветы в обилии росли вокруг одного из убежищ теневых магов – того самого, где родителей Велиора схватили, чтобы увезти в Железную крепость.

А теперь эта лживая шпионка утверждала, что Орден по-прежнему разыскивает Лизу Сандберг или её тело. На то, что он сам находится в розыске у Инквизиции, Велиор не обратил никакого внимания. Упоминание Лизы разрушило уютный кокон смиренного спокойствия и безразличия, в который алхимик погрузился с тех самых пор, как заново научился ходить. Старая Фукса зашила раны, не особо заботясь о красоте будущих шрамов, но хуже всего была потеря крови – как ни упорствовал Велиор в своём желании двигаться и помогать смотрительнице оранжереи, силы возвращались медленно. Ежедневно он готовил себе свежую порцию эликсиров, которые притупляли и физическую, и душевную боль, и постоянную слабость, но время шло, а здоровье не спешило возвращаться в молодое ещё тело эльфа.

– Всё дело в этом проклятом куполе над городом, – ворчала Фукса, выслушивая пульс своего пациента. – Он не только препятствует телепортациям, но и подавляет волю магов!

– Мне нужно в Тёмный лес, – твердил эльф день за днём.

– Глупый мальчишка! Если целое войско инквизиторов с обнаруживающими кристаллами не может выследить одну девчонку, то что сделаешь ты? Споткнёшься о первую же корягу и ухнешь носом в болото им на радость!

Старуха была права. Даже если каким-то чудом ему удалось бы миновать ворота Трира и перейти мост над пропастью, в лесу его ждало множество препятствий, непреодолимых для обессилевшего эльфа, опирающегося на палку. Выход в сумрак был заблокирован, как и любые заклинания перемещения. Разум твердил Велиору, что живую Лизу давно бы уже выследили по её дару: дар горел в ней ярким сумрачным солнышком, чистоту которого мог оценить только тот, кто имел схожую кровь. Дни проходили за днями, и сердце эльфа постепенно покрылось непроницаемой ледяной корочкой. Иначе оно разорвалось бы от бесконечных переживаний.

– Смирись, её больше нет, они с магистром далеко улетели, нам не дотянуться, – говорила Фукса, гладя его по голове сухой сморщенной ладонью, а после, сгорбившись, садилась у окошка его лаборатории и принималась утирать слёзы, что путались в тёмной сетке старческих морщин.

Смириться было трудно, но жизнь в опустевшей Академии тянулась уныло и однообразно. В отсутствие событий и новостей Велиор потерял счёт дням и перестал заглядывать в календарь, изредка удивляясь тому, как быстро прогревается теперь воздух солнечными днями в лаборатории и как долго не наступает ночь.

Тесса стала объявляться недавно. Оставалось загадкой, как ей удавалось обходить охрану у входа, хотя у эльфа были на этот счёт некоторые соображения. Шпионка приносила новости, которые с интересом слушала Фукса и почти игнорировал Велиор. Ему не было дела до герцога Лукаса и новых порядков в замке, его не волновали восстания горожан на улицах Трира. Он понимал: всё бессмысленно, город потерян со смертью последней из рода Флемингов, а Академия, если и будет когда-нибудь вновь открыта, уже никогда не станет домом для таких, как Тэрон, Лиза или он сам. О семье, оставшейся по ту сторону Вечных гор, эльф вспоминал редко. Он был уверен, что отцу, заполучившему в распоряжение подвал Храма Ньир и самую очаровательную из жриц, больше нет дела до проблем Академии Трира.

Сегодняшний визит Тессы выбил алхимика из колеи – после того, как она ушла, Велиор бесцельно метался по лаборатории, пытаясь навести порядок. Мелодично звякнули стеклянные часы, и он вдруг вспомнил о том вечере, когда впервые привёл сюда Лизу. О том, как она позволила ему один-единственный поцелуй, а он отчаянно жалел, что не попросил сразу тысячу. Воспоминания, запертые глубоко внутри, всколыхнулись с невиданной силой. Эльф подхватил посох и решительно направился в их с Лизой комнату в маленькой башне.

С того дня, как они разлучились, Велиор ни разу не был в этой части Академии. Закатное солнце красноватым золотом подкрашивало рамы портретов, висящих в длинной уютной галерее. Тяжёлые гардины на окнах оставались приветливо раздвинутыми, но на широких подоконниках толстым слоем лежала пыль. В учебное время студенты имели привычку располагаться у окошек и повторять уроки на переменах, отполировывая локтями, а иногда и другими частями тела каменные подоконники. У двери покоев, которые эльф несколько лет считал своим домом, он остановился, чтобы отдышаться. Чуткими пальцами провёл по вырванному «с мясом» замку, висевшему на единственном уцелевшем болте.

Сердце грозилось вырваться из груди, и эльф невольно обратился к дару, чтобы хоть немного успокоиться. В его бывшей комнате был обыск, но перевёрнуто вверх дном оказалось не всё. Странным образом уцелел столик, за которым они с Лизой любили зажигать свечи с сумрачным огнём, нетронутыми были кресла и кровать. Он присел на край одеяла и прикоснулся к подушке. В тот, последний для Академии, день он разбудил Лизу поцелуями, чтобы попрощаться до вечера, но не удержался, и они занялись любовью. Немного поспешно, не успевая до конца насладиться ласками, но, как всегда, жарко и искренне.

Лиза не умела притворяться, и даже спустя несколько месяцев совместной жизни в ней ещё оставались смущение и нерешительность, которые сводили Велиора с ума. Она так трогательно вспыхивала каждый раз, когда он шёпотом предлагал ей испробовать что-нибудь новое. Зарывшись лицом в подушку, эльф зажмурился и перенёсся в их последнее утро.

– Как жаль, что я не могу навсегда сохранить каждую минуту нашей близости, записать в конкременты памяти, – прошептал он, мягко распутывая волосы девушки, разметавшиеся по сливочно-кремовому шёлку.

– Чтобы заставлять меня всякий раз краснеть, прикасаясь к этим камням? – Её серые с угольной окантовкой глаза сияли, когда она смотрела на него.

– Было бы из-за чего краснеть! – засмеялся Велиор, покрывая поцелуями её лицо.

– Разве и теперь не из-за чего? У эльфов нет никакого стыда!

– И у тебя не останется, – заверил он любимую, прижимая к себе, не в силах расстаться.

– Тебя ждут студенты, – взволнованно прошептала Лиза, спохватившись.

– Трое бестолковых двоечников со второго курса. Думаешь, я хочу слушать их бредни? О боги, хотел бы я вновь оказаться беззаботным студентом и прогулять вместе с тобой алхимию!

– Разве ты прогуливал занятия?

– Никогда, но во время учёбы я ещё не был знаком с тобой, – ласково проговорил он, поглаживая её по щеке кончиками пальцев. – В те времена ты копошилась в пелёнках и не знала, что где-то на краю света тебя ждёт эльф с проклятой кровью.

– Прекрасный эльф, который сведёт меня с ума, – улыбнулась Лиза.

Велиор не заметил, как из воспоминаний провалился в долгий волшебный сон. Реальность перестала существовать, он отрешился от неё, крепко закрыв глаза и забывая дышать. Если бы можно было вот так, усилием воли, отворить невидимые двери междумирья и отправиться искать Лизу на сумрачных тропах! В ранней юности тёмные маги иногда оказывались в царстве теней безо всяких порталов, но подобным свойством обладали лишь невинные души, не связанные ни обетами, ни клятвами. Именно так Лизабет Сандберг в минуту отчаяния оказалась когда-то на Дороге мёртвых, где они и встретили друг друга.

Последнее безмятежное утро любви смешалось с волнующим, полным красочных видений, сном. Он видел возлюбленную то в бальном платье цвета лепестков шиповника, с кружевными рукавами, которое было на ней в ночь их первого танца и поцелуя, то в ученической форме, что делала Лизу похожей на молодую ласточку, то и вовсе без одежды… Заглядывая в учебник и покусывая по привычке кончик длинного чёрного пера, она смешивала зелья на лабораторном столе, ничуть не смущаясь собственной наготы. Тёмные волосы струились по её спине мягкими волнами, прикрывали небольшую грудь, но некромантка была слишком увлечена приготовлением эликсира. Велиор медленно подошёл к ней сзади, положил ладони на стройную талию, и она выронила из пальцев хрупкий флакон с алой, как кровь, жидкостью…

Эльф проснулся и резко сел на кровати, тяжело дыша. За окнами было уже темно, в комнате тускло светилась настольная лампа. Магический кристалл, помещённый в её основание, давно разрядился, и при мертвенно-сером свете можно было разглядеть лишь тёмные очертания мебели. Рубашка Велиора промокла от пота, кровь стучала в висках и ушах.

– Лиза… – прошептал он так, будто она могла его услышать, не в силах принять тот факт, что с их последней встречи минуло уже много дней.

Не зажигая света, он на ощупь выбрался из башни, проклиная себя за то, что поддался слабости и вновь пришёл сюда. Прикоснувшись к любимой во сне, эльф не желал заново осознавать разлуку, тупая боль в груди была сильнее, чем боль всех его ран вместе взятых. В галерее бесшумно мерцали синие огоньки светильников. Тишина резала слух: не было слышно ни скрипа, ни шороха, ни приглушённого разговора.

Шаг за шагом продвигаясь по безмолвной Академии, маг постепенно успокоился. В навершие посоха, который он использовал вместо костыля, Велиор засветил призрачный огонёк. Ему предстояло пройти по одной из главных лестниц, чтобы удостовериться, что центральный вход по-прежнему заперт. Они с Фуксой делали это каждую ночь, обновляя охранные заклинания, натянутые в просторном холле. Случись искателям Ордена вернуться в залы учебного заведения, теневые маги немедленно узнали бы о вторжении. Эльф миновал два пролёта, когда ему померещилось внизу какое-то движение. Чёрная тень плавно скользила вдоль белеющих во мраке колонн. Велиор не остановился: кем бы ни был неведомый гость, он не принадлежал миру живых, ночь была истинной стихией этого существа.

Усилив голубоватый свет посоха, маг тихо спустился на первый этаж, не сводя глаз с замершего силуэта. Теперь он мог различить, что это стройная женщина с благородной осанкой и забранными в высокую причёску волосами. Она куталась в плащ, наброшенный на длинное чёрное платье. Капюшон почти полностью закрывал её лицо. Велиор сделал ещё несколько шагов, стараясь не обращать внимания на хруст осколков под ногами: во время обысков Академии в холле опрокинули и разбили вдребезги старинный шкаф со стеклянными дверцами.

– Кто вы? – тихо спросил он, отклонив посох в сторону в знак добрых намерений и не желая причинять неудобства гостье чересчур ярким светом. – Вам нужна помощь?

– Доброй ночи, Велиор. Да, мне нужна помощь Гильдии призывателей теней.

Женщина тряхнула головой, откидывая за спину капюшон.

– Графиня Агата? – Эльф склонился в вежливом поклоне.

– А разве я так сильно изменилась? – тонко улыбнулась она, показывая кончики белоснежных клыков на фоне тёмно-алых губ.

– Вы прекрасны, как всегда, – восхищённо прошептал Велиор.

***

В кабинете магистра Тэрона царил хаос: искатели не оставили без внимания ни единого уголка. Ящики письменного стола были в беспорядке разбросаны по полу и завалены ворохами раскрытых журналов, карточек и свитков. Книги вытряхнули из шкафов, разыскивая среди литературы запрещённую. С древних фолиантов содрали обложки, и теперь они, раздетые и растрёпанные, сиротливо белели на тёмном ковре у камина. Магические артефакты посверкивали в ящиках у стены, некоторые из них были изломаны или разбиты.

Графиня Агата застыла посреди разгромленной комнаты, бесстрастно разглядывая мебель и предметы, которые магистр Тэрон всегда содержал в идеальном порядке. Картин и гобеленов на стенах не было: в поисках тайников их порезали кинжалами и грудой свалили в коридоре. Диван и два кресла для посетителей также были выпотрошены и опрокинуты.

– Вы уверены, что хотите поговорить именно здесь? – осведомился Велиор, разжигая уцелевшие светильники.

– Да, – ответила графиня. – То, что я вижу, придаёт мне уверенности в моём деле.

По дороге в кабинет ректора Агата загадочно молчала, а мастер алхимии не смел нарушить тишины. Он шёл рядом с восставшей из мёртвых правительницей Трира, с каждым мгновением всё больше убеждаясь в том, что происходящее ему не снится.

Графиня Флеминг была материальна – её одежда издавала тихий шорох, подошвы мягких сапог едва слышно касались каменных плит коридоров. Велиор хотел бы прикоснуться к ней, но она шла всегда на шаг впереди, не оборачиваясь, и даже не запыхалась после нескольких лестничных пролётов. Эльф вынужден был опираться на посох и едва поспевал за гостьей.

– Тесса предупредила меня о вашем визите, – как можно учтивее начал Велиор, обернувшись к Агате. – Но я, признаться, не совсем её понял.

– Моя дорогая девочка была связана обещанием хранить всё это в тайне. В городе слишком опасно, а ей приходилось каждую ночь навещать меня в фамильном склепе до тех пор, пока превращение не завершится. Мы рисковали, но другого выхода у нас не было. Генерал Гвинта и герцог Лукас исполнили мою последнюю волю, похоронив меня рядом с дорогим мужем, но были моменты, когда весь план висел на тонком волоске.

– Значит, вы с самого начала действовали по плану? – уточнил эльф, смахивая пыль со стульев и предлагая графине сесть.

Агата сдержанно улыбнулась и опустилась на сиденье.

– Пришлось импровизировать. Мой дедушка, Дагнир Флеминг, посоветовал заключить союз с вампирами, что мы и сделали. Но время было упущено. Отряды Ордена уже приближались к Триру, а времени на полноценную инициацию у меня не оставалось.

Велиор нахмурился, пытаясь вспомнить всё, что знал о вампирах, но сведений недоставало. Эти ночные существа жили в собственных владениях в Тёмном лесу и тщательно охраняли свой мир от желающих его изучать.

– Меня укусили незадолго до вторжения Гвинты в Трир. Но если бы я начала превращаться на глазах у инквизитора, то шансов уцелеть у меня бы не осталось. Поэтому я выбрала быструю смерть. Я обманула их всех с помощью одной-единственной стрелы, выпущенной по моему приказу в нужное время и в нужном месте.

– Это очень смело, ваша светлость, но безрассудно, – заметил алхимик. – Генерал мог сжечь ваше тело в тот же день! Вашего убийцу могли схватить и выпытать у него всю правду. Тессу могли выследить…

– Да, – согласилась вампирша. – Но при всей моей ненависти к генералу и его проклятому Ордену я всё же рассчитывала на некоторую порядочность. Последнее желание одинаково свято к исполнению и в столице, и на краю света. У меня и моих эльфов всё получилось, хотя и слишком поздно. К моменту моего пробуждения город сдался, а от Академии остались рожки да ножки.

– Почему же вампиры не помогли при захвате города?! – воскликнул Велиор.

– Всё не так просто, мой друг. Они не доверяют людям. Для полноценного союза я должна была стать одной из них. И только после этого они начали оказывать мне содействие.

– Что вы имеете в виду?

– Несколько моих верных дворян согласились на превращение. Как представительнице древнего рода мне позволено основать собственную… семью. Мы уже начали работать над этим, но не так-то просто действовать под самым носом у Ордена.

– В камне у Тессы я слышал разговор о том, что генерал собирается покидать Трир, оставив здесь только полковника Мередит и её отряд, – вспомнил эльф.

– Всё верно. Мы дождёмся его ухода и расправимся с теми, кто останется. А пока будем вести себя тихо и готовиться. Но нас слишком мало, мастер Велиор, поэтому я и пришла просить о помощи твою Гильдию. Воспользуйся сумрачными путями и приведи в Академию несколько тёмных магов. Вместе мы вернём этот город.

Графиня выжидающе смотрела на алхимика, а тот в свою очередь разглядывал её с неподдельным интересом и восхищением.

– Пока над Триром натянута магическая завеса, я не смогу открыть ни один портал, – осторожно сказал он.

– Мы разрушим эту завесу, как только Гвинта отъедет на безопасное расстояние. Она держится на семи кристаллах, с которыми связаны семь магов-искателей. И все они, в отличие от меня и моих новых друзей, смертны, – Агата дотронулась рукой до руки Велиора.

Прикосновение было холодным. В хрупких пальцах ночного существа, каким стала эта прекрасная и отважная женщина, не чувствовалось живого движения горячей крови.

– Вы хотите этих искателей… – Велиор запнулся, подбирая подходящее слово, – съесть?

– Съесть?! Нет, разумеется. Мы просто убьём их. Маги Ордена несъедобны для нас, их дар убивает вампиров с первого же глотка, – графиня поморщилась. – Съесть волшебника с тёмным даром —другое дело. Говорят, это придаёт сил и позволяет какое-то время пользоваться способностями теневой магии.

– Что ж, постараюсь не подвести вас, миледи, – улыбнулся маг.

Агата кивнула и, поднявшись со стула, медленно обошла кабинет ректора. Не говоря ни слова, она касалась знакомых предметов, иногда поправляла или поднимала что-то, прикрывала распахнутые створки шкафов. Лицо её выражало странную смесь скорби и холодной, нечеловеческой решимости.

– Они не оставили от Тэрона даже пепла, словно боялись, что страшный оборотень сумеет возродиться, как феникс… – наконец проговорила Агата очень тихо.

– У меня есть несколько его перьев, мы похороним их в саду Академии, – прошептал Велиор.

– И мы должны найти Лизу Сандберг, где бы она ни была. Тэрон возлагал на неё большие надежды.

– Вы тоже верите в то, что она может быть жива?

– Ни Орден, ни вампиры не нашли её тела в Тёмном лесу, – сказала графиня. – Поэтому да. Я думаю, твоя подруга жива.

– Она моя невеста, – поправил графиню Велиор, позабыв об этикете.

– Я знаю, – улыбнулась вампирша, – именно поэтому не предлагаю тебе стать одним из нас. Прежде чем умереть, нужно насладиться всеми прелестями мира живых.

***

Герцог Лукас медленно пробирался по внутреннему двору, закутавшись в тёмную накидку. Завидев ночную стражу или белый с красной оторочкой плащ искателя, новый правитель Трира в страхе замирал и прижимался к колючей живой изгороди. О том, что такое здоровый и полноценный сон, герцог давно уже забыл. Город на краю света испытывал его на прочность каждый день и каждую ночь.

Проклятый генерал и его ищейки разговаривали с ним сквозь зубы, выплёвывая слова презрительно и быстро. Не помогали, не советовали, а словно упрекали за любое действие и даже за само присутствие. О его верной помощнице Мередит Крайсен и говорить было нечего. Это была не женщина, а что-то среднее между жестоким палачом и бойцовой собакой. Чувствовать себя уютно в подобной компании не смог бы ни один уважающий себя аристократ.

Представители местной знати и рыцари тоже в большинстве своём не спешили поддерживать Лукаса, а те, кто вынужден был принести ему присягу, действовали исключительно под давлением страха и неодолимых обстоятельств. Никто не желал обрушить гнев Ордена Инквизиции на свои дома и семьи. Вернее было изобразить признание новой власти и приберечь силы на потом, когда солдаты королевской гвардии и искатели покинут Трир.

Уличные восстания постепенно сходили на нет, и город по вечерам напоминал безмолвное кладбище. Генерал Гвинта патрулировал улицы, продолжая расставлять ловушки и засады на эльфов и теневых магов, но в последнее время в них уже никто не попадался. Лукас чувствовал себя чуть спокойнее, только когда суровый генерал и его командиры покидали замок, чтобы объехать и обойти Трир и его окрестности. Тогда герцог мог позволить себе расправить плечи, опрокинуть в тишине бокал-другой вина из запасов Флемингов, а затем спуститься в фамильный склеп…

Если бы кто-то сказал Лукасу полгода назад, что в усыпальнице рядом с мертвецами ему будет спокойнее, чем рядом с живыми людьми, он бы покрутил пальцем у виска и обозвал говорившего безумцем. Но не теперь. Мёртвая графиня привлекала внимание герцога ничуть не меньше живой. Трясясь от страха быть застигнутым за эдаким непотребством, Лукас пробирался к гробу Агаты, сдвигал тяжёлую крышку и подолгу беседовал с несостоявшейся невестой, жалуясь на свою тяжкую участь. Эти визиты он хранил в строжайшей тайне от генерала Гвинты и полковника Крайсен, опасаясь, что злобные инквизиторы нарушат слово и предадут тело графини огню.

Но дело было не только в безответных разговорах с мёртвой. Спустя пару недель после смерти графини герцог обратил внимание на то, что лицо женщины и её сложенные на груди руки совсем не теряют свежести. По всем правилам мертвец, даже обработанный специальными составами, должен постепенно меняться. Агата же оставалась удивительно… свежей. Шли дни, и Лукас начал подмечать и другие, не менее странные, детали. Чуть изменившееся положение тела, по-другому лежащие волосы, крохотная тёмная капелька на белоснежной подушке, подозрительно похожая на кровь. А однажды в нише напротив мелькнула размытая тень.

Страх лишил герцога сна, но то был страх без лица и формы, безотчётный ужас перед необъяснимым, которое творилось на его глазах. В то же время другой страх, не менее сильный, не позволял ему признаться генералу в вечерних визитах в склеп.

– Они скоро покинут город, Агата, – сообщил Лукас дрожащим голосом, едва переступив порог усыпальницы. – Они уйдут, а ты поможешь мне править Триром. Из слухов о твоём призраке мы сделаем… легенду. А потом… быть может, твой дух станет помогать мне! Или не только дух! Пусть Гвинта уберётся прочь, я найду мага, способного разговорить тебя, моя любовь! Мы станем править вместе, как я и хотел…

Он знал, что графиня не ответит, но сегодня тишина показалась ему особенно глубокой. Отставив в сторону недопитую бутыль с вином, Лукас сдвинул крышку гроба и вскрикнул от неожиданности. Тело Агаты Флеминг исчезло.

Герцог медленно, очень медленно отступил назад, осматриваясь по сторонам. В усыпальнице было тихо и спокойно: мягкое сияние зачарованных свечей выхватывало из бархатной темноты очертания святых, изображённых на барельефах. Светлые духи Сулейна несли в раскрытых ладонях солнечные дары, лунные девицы, подданные Нииры, стояли у границы ночи. С чуть выщербленных глиняных небес на всё это смотрели глазастые звёзды – души умерших предков, поселившиеся в Вечном эфире.

Тяжело дыша, Лукас вновь приблизился к гробу и заглянул внутрь. Нет, ему не показалось!

– Это что, шутка? Ничего глупее в своей жизни не видел! – истерично заявил он безучастным стенам.

Это было не смешно. Сердце билось под самым горлом, нервные спазмы сдавливали грудь. Герцог почувствовал, как по спине предательски сбегают струйки липкого пота. От страха он начинал задыхаться, а воздух фамильного склепа Флемингов отнюдь не способствовал облегчению дыхания. К тому же перед глазами уже расплывались тёмные пятна. Остатками затуманившегося разума Лукас понимал, что нужно делать ноги как можно скорее, но интуиция шептала ему что-то совсем противоположное.

Дрожащими руками мужчина вернул на место тяжёлую крышку, поднял с пола и водрузил сверху вазон со свежими садовыми розами. Тщательно ликвидировал следы своего пребывания, спрятав в карман сюртука недопитую бутыль и сдунув с постамента отпечатки пальцев, оставленные в пыли. Слухи о призраке графини Агаты вмиг обрели серьёзнейшее значение – Лукас решил немедленно вызвать к себе нескольких соглядатаев и приказать им собрать по тавернам и закоулкам все возможные упоминания о восставшей мертвячке. Кто видел, где и когда.

– Мы разберёмся, – шёпотом успокоил себя правитель Трира, вытирая влажные руки о штаны. – Сами разберёмся без привлечения проклятых ищеек!

До выхода Лукас добрался без приключений, успев даже слегка отдышаться. Тщательно вытерев лицо платком, герцог поднялся по лестнице и выскользнул в летние сумерки сада. С замком на дверях склепа пришлось повозиться: сначала ключ дважды выпадал из трясущихся рук, затем не желал поворачиваться в покрытой ржавчиной скважине. Наконец склеп был заперт, и герцог заспешил по вымощенной камнями тропинке к замку. И тут его ослепило пламя!

– Лукас, это вы? Что вы здесь делаете?

Факел отвели в сторону, но мужчина от неожиданности никак не мог проморгаться.

– Право слово, полковник Крайсен, вы напугали меня до смерти! – возмутился герцог.

– Вы прекрасно знаете, что в тёмное время суток искатели совершают обход замка и города. А вот вам следовало бы находиться внутри и не мешать солдатам Ордена исполнять обязанности, – жёстко ответила Мередит.

Лукас подумал, что её лицо напоминает изваяние из мрамора – такое же белое, холодное и твёрдое. Тёмные волосы были завязаны на затылке в тугой узел, в ушах не украшения, а сплетённые между собой металлические кольца, наверняка вибрирующие при приближении к эльфу или нечестивому колдуну. В ней не было ничего женского, ничего – для красоты или обаяния, все предметы одежды и снаряжения несли необходимые в работе функции. Впрочем, иногда он слышал, как Мередит переговаривалась с генералом на «ты», но даже тогда эта каменная дама не кричала, не смеялась и ничем не выдавала в себе живого человека. И генералу это, кажется, было по душе. Лукас думал, что в Ордене может существовать некий обряд для высших искательских чинов, в ходе которого они теряют нормальный облик и превращаются в бездушные статуи.

– Как раз собирался готовиться ко сну, – промямлил герцог, бочком протискиваясь мимо окруживших его инквизиторов.

– И для этого пошли в фамильный склеп Флемингов? – Мередит вновь заставила его облиться холодным потом и затрястись.

– Э-э-э, хотел удостовериться, что д-д-верь заперта. Мало ли что, сами понимаете. В городе говорят всякое…

Он совсем не хотел пересказывать людям Ордена то, о чём шептались кухарки и базарные торговки, но страх лишал его возможности быстро находить выход из ситуации. Рядом с этими ужасными людьми, напичканными стафлексом и обвешанными зачарованными предметами, язык начинал нести вздор сам собой.

– И она заперта? – спросила искательница.

– Да, да, всё в порядке! – быстро выпалил Лукас.

– А у кого ещё есть ключ от фамильного склепа?

Мередит загородила герцогу проход и сложила руки на груди. Она была чуть выше Лукаса, самую малость выше, но перепуганному правителю Трира казалось, будто инквизиторша возвышается над ним мраморной горой.

– Думаю, у капитана стражи… или у дворецкого. А может быть, ключ был и у ректора Академии, но это только моё предположение. Я не знаю.

– Отправляйтесь в замок, – сказала искательница, отступив в сторону.

– А правда ли, что у Ордена имеются ключи от всех на свете дверей?

Лукас не собирался задавать этого вопроса, он слетел с языка сам собой. О том, что люди из Инквизиции могут без труда проникнуть в любое запертое помещение, также шептались на каждом углу.

– Вы ведь знаете, господин Лукас, что в Инквизиции служат мистики. Магу этой специальности не составляет труда проникнуть туда, куда не войдёт простой обыватель. Ступайте, вы задерживаете обход замка.

Герцог засеменил прочь, всеми силами стараясь сохранить остатки достоинства и не перейти на бег. Его физическая форма уже давно не предполагала столь активного движения. Нет, он не был слишком толст, но редко уделял внимание упражнениям, и даже обычные прогулки верхом утомляли Лукаса. Рядом со стройными и подтянутыми инквизиторами он чувствовал себя почти стариком. Генерал, кажется, не уставал вовсе. Как и его верная помощница с бульдожьей хваткой и ледяным сердцем.

В глубине души Лукас, разумеется, понимал, что относительным порядком, установившимся в последнее время, он обязан Ордену. Но ему предстояло править графством, а к непосредственному правлению его пока никто не допускал. Все – от капитана стражи до главы торговой палаты – слушались исключительно Вольдемара Гвинту и его командиров. Иногда герцога выпихивали вперёд, сказать собравшейся в очередной раз толпе горожан какую-нибудь речь, но все эти мелкие дворяне и купцы понимали, конечно, чьи слова озвучивает Лукас. И как они поведут себя, когда Инквизиция оставит Трир, предсказать было невозможно.

– Что вы сделали с предателями? – спросил генерал, когда Лукас вернулся в залу, которая использовалась для совещаний.

– С которыми из предателей? – осторожно поинтересовался герцог.

Он ещё не слишком пришёл в себя после приключения во внутреннем дворе, а у Гвинты была поразительная способность задавать вопросы резко и безо всяких предисловий.

– С теми, что открыли ворота Трира и напали на графиню Агату, – напомнил генерал.

– А-а, эти…

Лукас надул щёки и со свистом выпустил воздух. Отёр пот со лба. Вот как можно было разговаривать с главой искателей, если не понимаешь, что скрывается за его словами? Конечно, стражники Трира предали Агату Флеминг, но ведь они помогли захватить город! Они подбросили в казармы трирской армии флаконы с дымным ядом, тем самым лишив город большей части защитников. То есть, по факту, помогали генералу.

– Помнится, вы обещали их повесить! – отчеканил инквизитор, измеряя натёртый паркет шагами.

– Действительно, обещал.

– Так почему же до сих пор не сделали этого? Ждёте, когда они подкупят тюремщиков и убегут в леса?

Лукас открыл было рот, но генерал Гвинта приблизился к нему и с уверенностью произнёс:

– Вы не удержите Трир в одиночку, а у меня приказ Высшего Совета, согласно которому я должен вернуться в столицу. Полковник Крайсен останется пока здесь, но учтите. Ваша власть держится даже не на волоске. Волосок более материален, чем та иллюзия, которой вы себя тешите.

– В таком случае… дайте мне совет, – пискнул герцог.

В присутствии генерала его голос начинал срываться, как у прыщавого подростка.

– Вы не слушаете советов. Так начните уже править городом, а не кукарекать перед местной знатью. Иначе они вас сожрут и косточек не оставят!

– Некоторые уже приняли смену власти, примут и остальные, – нервно передёрнув плечами, сказал герцог. – Нужно время, чтобы люди привыкли.

– Чтобы избавиться от вас, времени не нужно. Вы ведь не забыли, что убийца графини Агаты до сих пор на свободе? Полагаю, прогуливаясь вокруг замка с наступлением ночи, вы надеетесь повстречать его?

– Это теперь мой замок, – выпалил Лукас, для уверенности сжав кулаки.

– Да-да, в документах тоже так написано, – согласился инквизитор.

– Если вы не возражаете, то желаю вам доброй ночи!

С этими словами герцог удалился прочь, решив, что для одного вечера пережил достаточно потрясений. К счастью, возле спальни, которая прежде принадлежала графу Гермунду, а теперь оказалась в распоряжении Лукаса, была выставлена надёжная охрана. За тяжёлой дубовой дверью можно было выдохнуть и привести себя в порядок. Закончив вечерний туалет и забравшись на высокую перину, герцог обдумывал, как вести себя в случае, если Мередит приспичит спуститься в склеп. Сделать вид, что не заметил пустого гроба? Вранье инквизиторы быстро раскусят. Рассказать им самому? А что, если это приведёт к непредсказуемым последствиям? Что если слухи – не совсем слухи?..

– Герцог Лукас, – вкрадчиво сказал голос из темноты. – Мы должны поговорить.

Он подскочил на перине, вытаращив глаза. Невидимая гостья приблизилась к едва мерцающему канделябру и опустилась на высокий резной стул, стоящий у кровати. Увидев лицо Агаты, герцог коротко вскрикнул и потерял сознание, откинувшись на пухлые подушки.

***

Две недели тянулись для герцога Лукаса как несколько долгих лет. Просыпаясь в холодном поту посреди ночи, он всё видел горящие во тьме глаза вампирши и слышал её негромкий, пробирающий до самых костей голос. С той памятной ночи Агата больше не приходила, но разосланные по городу доносчики нового правителя Трира приносили всё больше неутешительных вестей. Слухи о графине ползли по тавернам, переулкам и дворам, как невидимая глазом зараза. В день, когда ворота древнего города впервые с момента захвата распахнулись настежь и отряды Вольдемара Гвинты по приказу Высшего совета покинули Трир, Лукас испытывал смешанные чувства.

С одной стороны, в присутствии генерала и его верной помощницы Мередит герцог ощущал себя в относительной безопасности. С другой – инквизиторы вызывали в нём смесь первобытного страха и вполне осознанного отвращения, поскольку их поведение и выдержка наталкивали на мысль о том, что Гвинта и его приближённые не были людьми в нормальном смысле этого слова. От магии Лукас всю жизнь старался держаться подальше, тем более от магии крови. Которая не так уж давно была повсеместно запрещена, а теперь вдруг стала инструментом власти – и управляющим, и карающим.

– Вам придётся взять город в свои руки, – промолвила полковник Крайсен, когда последние белые с алым плащи и флаги скрылись за поворотом дороги. – Генерал выполнил то, что от него требовалось.

– Но и вы здесь оставлены не просто так, уважаемая, – как можно аккуратнее ответил Лукас.

В последние дни он только и делал, что обливался потом в присутствии инквизиторов. Он понимал, что если раскроет тайну Агаты Флеминг, то до следующего рассвета уж точно не доживёт, но ищейки были подозрительны и умны. Они могли почуять его сомнения и страх и вызвать на откровенный разговор. А в том, что после беседы по душам с полковником можно сохранить рассудок и жизнь, герцог тоже сильно сомневался. «Между молотом и наковальней», – думал он беспрестанно, не вполне понимая, кого следует бояться больше.

– Патрули в ночное время и проверки населения продолжатся, магическая завеса убережёт город от внезапного вторжения или незаконных перемещений волшебников, но всё остальное придётся делать вам, Лукас, – холодно сказала Мередит.

– Сегодня же соберу малый совет с лордами Трира, присягнувшими мне на верность, – кивнул герцог.

– Разберитесь с налогами и прочими формальностями, пока мои отряды обеспечивают безопасность. И появляйтесь в городе хотя бы иногда. Люди должны привыкнуть к вам. Отсиживаясь за стенами замка, вы не добьётесь их расположения.

Искательница отвернулась от окна и пронзила герцога внимательным взглядом.

– Убийца графини Флеминг до сих пор на свободе, – шёпотом произнёс Лукас.

– Уверена, пожелай он и вашей смерти, мы бы сейчас не разговаривали, – заметила Мередит.

– Вам хорошо говорить, ведь боитесь не вы, а вас.

– Бросьте, Лукас, не такой уж вы трус, каким хотите казаться, – улыбнулась искательница. – Вы ведь спускались в фамильный склеп Флемингов поздним вечером и в одиночку.

Герцог замер, судорожно подбирая слова. Он до сих пор не знал, известно ли Ордену о пропаже тела Агаты.

– Мёртвые не так опасны, как живые… – с трудом выдохнул он.

– Да неужели? Вы сами-то верите в то, что говорите, герцог?

Мередит приподняла тонкие тёмные брови в ожидании ответа. Лукас с грохотом встал со стула и принялся сгребать в кучу разбросанные по столу документы.

– Мне пора заняться делами, полковник Крайсен, прошу простить, – наконец, отведя от неё взгляд, пробормотал он.

Каблуки её сапог звонко простучали по начищенному паркету, но у самой двери искательница обернулась и промолвила уже без прежнего напряжения в голосе:

– Орден обеспечит вас телохранителями и магической защитой, когда решите выбраться в город. До тех пор, пока не обзаведётесь доверенными магами из Гильдии.

– Доверенные маги, да, – фыркнул Лукас. Само словосочетание звучало нелепицей. – Благодарю вас, полковник Крайсен.

Он остался один и прежде всего внимательно осмотрелся. Чувство, что из каждого затенённого уголка за ним наблюдают, не покидало герцога ни днём, ни ночью. Иногда он даже слышал едва различимые шорохи. Пожалуй, от парочки амулетов, способных уберечь от стрелы в спине или яда в тарелке, он не станет отказываться. Агата велела ему вести себя как ни в чём не бывало, и пока ему это удавалось. Теперь, когда основные силы Ордена покинули Трир, можно ожидать чего угодно, а самым главным в сложившейся ситуации было выжить. Отерев пот со лба, герцог вызвал к себе секретаря и велел собирать советников.

***

До поздней ночи Мередит Крайсен продолжала смотреть на единственную ведущую в Трир дорогу, упирающуюся в огромный подъёмный мост. Нет, она не надеялась, что генерал Гвинта изменит своё решение и вернётся в захваченный город, чтобы до конца разгадать его загадки: искательница ждала совсем другого человека. Человека, который по её представлениям, должен был помочь исправить допущенные ошибки и посодействовать поиску исчезнувших теневых магов.

Летний вечер был тих и прозрачен. Отъеденная с правого бока луна неторопливо плыла над лесом в невесомой дымке перламутровых облаков. Мередит тяжело вздохнула, сжимая в руке нагрудный знак искателя, короткой цепью закреплённый на строгом камзоле. Она чувствовала, что генерал Гвинта утратил к ней прежнее доверие – и не только из-за проклятой девчонки из Академии, пропавшего эльфийского учителя или косматого оборотня в саду. Её минутная слабость, когда хрупкая женская надежда на сближение неосторожно высунулась из-под панциря брони и защитных заклинаний, привела к ледяному отчуждению со стороны давнего друга-генерала.

«Женщина, предлагающая себя первой, выглядит отвратительно», – сквозь зубы ответил он тогда, но причина лежала глубже.

«Верность – понятие, затрагивающее все сферы жизни. Если человек может предать супруга, то с той же степенью вероятности он предаст и товарища, и командира, и идею, которой служит» – эти слова были произнесены много позже. Как бы между прочим, в порядке рассуждения, но Мередит знала, кому они предназначались на самом деле. Ей. Ей одной.

Она больше не показывала слабости, но профессиональные неудачи преследовали её снова и снова. Допросы не приносили ожидаемых результатов. Стоило нащупать мало-мальски различимый волшебный след в тёмных переплетениях трирских улиц, как он обрывался в грязном крысином тупике или исчезал в колодце. Мелкая нечисть иногда попадала в руки искателей, однако толку от полукровок или полуоборотней не было никакого: никто из них не имел представления о том, где могут скрываться призыватели теней. Полковник Крайсен не сдавалась.

Она навела справки обо всех живущих в графстве Трир официальных магах и вскоре получила письмо от одного из магистров Гильдии. Престарелый колдун жил в нескольких милях южнее, на морском побережье. Он безо всякого принуждения согласился сотрудничать с Орденом. Мередит в тот же день отправила за стариком своих людей, ни словом не обмолвившись генералу, и с тех пор молила всех богов, чтобы Вольдемар Гвинта покинул Трир прежде, чем искатели привезут в город таинственного магистра с мыса Забвения. Так и случилось.

На третий день ожидания на дороге показалась крытая повозка Ордена, и искательница лично приветствовала гостя у городских ворот. Откинув полог, магистр Гильдии зажмурился от яркого солнца и неторопливо ступил на чёрные камни трирской улицы.

– Не думал, что вы окажетесь прекрасной дамой, полковник Крайсен! – Маг оглядел искательницу с головы до ног. – С не менее прекрасным даром мистика.

– Благодарю, – сдержанно ответила Мередит.

Сканирующие кристаллы инквизиторов свидетельствовали о том, что кровь мага чиста. Старик выпрямился и ловким движением призвал в правую руку посох, лежавший в повозке.

– Не возражаете? – уточнил он, удобнее перехватывая древко. – Эта палка не раз спасала мне жизнь, и я предпочитаю держать её поближе.

Искательница кивнула.

– В замке вам предоставят комнату и всё необходимое на время вашего пребывания здесь. Следуйте за нами.

Магистр задумался на несколько мгновений, но после отдал слуге приказ снять с повозки дорожный сундук и пошёл следом за полковником Ордена.

Задрав седую голову, старик разглядывал паутину, свисающую со старинной кованой люстры. Резкий голос вошедшей искательницы заставил его вздрогнуть и оторваться от этого увлекательного занятия.

– Магистр Гильдии магов, советник Серого круга и барон мыса Забвения по имени Рунольф Орис? Кажется, я ничего не упустила? – Мередит сложила руки на груди и встала напротив.

– Упустили, разумеется! – пожал плечами маг. – Несколько прозвищ, которыми наградили меня ученики, а также заслуги в магических кругах, менее известных и более живучих, чем Серый. Впрочем, в сравнении с заслугами Ордена это сущая ерунда.

– Полагаю, вы отдохнули с дороги и мы можем побеседовать?

Полковник Крайсен цепким взглядом окинула временное жилище старика. Прибирались здесь не слишком тщательно, но бельё на постели было свежим, как и скатерть на столике, заставленном едва тронутыми блюдами с обедом. Магистр вздохнул и вновь опасливо глянул на тяжёлую увесистую люстру над головой.

– Да, но прежде я хотел бы уточнить одну важную деталь, госпожа искатель.

– Разговор, каким бы он ни вышел, останется между нами, – заверила его Мередит.

– Уже неплохо, но всё-таки: в каком качестве я пребываю в этой мрачной обители? Собеседника или всё-таки пленника? Судя по охране за моей дверью и решётке на окне, я склоняюсь ко второму варианту.

Толстая чугунная решётка действительно закрывала распахнутое в сад окно. Искательница напряжённо улыбнулась:

– Вы мой гость. Мой и герцога Лукаса, разумеется. Всё, что кажется вам подозрительным, – не более чем меры предосторожности. Трир переживает непростые времена.

– Если так, то мне было бы комфортнее вести разговоры в библиотеке графа Гермунда, любопытно взглянуть на неё сейчас. На свадьбе Агаты и графа я имел удовольствие любоваться собранными в коллекции книгами и свитками.

Не найдя, что возразить старику, полковник Крайсен коротко кивнула. Обыски в кабинетах бывших хозяев замка были недолгими и ни к чему не привели: все имеющие отношение к магии книги и артефакты графиня Агата передала в Академию Трира. На полках старинных шкафов оставались лишь жизнеописания полководцев и мореплавателей, альбомы с рисунками и философские трактаты учёных, не владеющих волшебством. Было и несколько романов о приключениях и любви, на них Мередит взглянула с усмешкой и тут же вернула на место. Она не читала никаких увеселительных выдумок, более того, была уверена, что фантазии поэтов, писателей и художников только отвлекают от познания настоящей сути вещей.

– Итак, магистр Орис, вы упоминали в письме, что можете помочь в поиске теневых магов, – нетерпеливо произнесла искательница, едва они расположились в массивных креслах из тёмного дерева. – У вас есть сведения о том, где они могут скрываться?

– У меня есть предположения и некоторые документы, способные заинтересовать Орден искателей. – Маг отклонился назад и похлопал по небольшой кожаной сумке, которую прижимал к животу.

Рунольф был одет в длинную мантию с широкими рукавами и вычурные остроносые туфли. Искательница недоумевала, как пожилому человеку, живущему на каменистом побережье, может быть удобно ходить в подметающем пол платье. Наряд гильдейских магов обычно дополнялся ещё и шапочкой, но отошедший от дел волшебник, похоже, избавился от головного убора и носил только то, что ему было по душе.

– Вы хотите сказать, что все эти годы скрывали сведения о Гильдии призывателей? – с нажимом уточнила Мередит.

– И всё же вы так и стремитесь превратить наше общение в допрос, – грустно усмехнулся магистр. – Я всего лишь один из учёных. Мои теории могут оказаться верными, а могут с треском провалиться, натолкнувшись на опровержения. У меня нет добровольцев, чтобы провести опыты, но они, возможно, есть у вас, полковник. Не всякий маг согласится на подобное, но в Орден ведь принимают самых бесстрашных, верно?

– О чём вы говорите? – нахмурилась искательница.

– О том, что искать тёмных магов нужно не в городах и сёлах, а в междумирье.

Мередит фыркнула и сжала кулаки.

– Вы проделали сюда путь для того, чтобы посмеяться надо мной? Даже восьмилетнему магу из деревенской школы известно, что открывать порталы в сумрак могут только те, чья кровь имеет в составе особый компонент!

– Да, да, – старик сделал успокаивающий жест обеими руками. – Всё верно. Проклятая кровь, как вы её называете, позволяет теневым магам разгуливать по междумирью и даже находиться там довольно длительное время.

– Тогда в чём заключается ваше исследование? Вы сумели проникнуть за завесу, не имея тёмного дара?

– Сумел, полковник Крайсен. И не один раз. При этом мне не понадобилось пить сыворотку из крови некромантов и призывателей или вводить её в организм иными способами! Так вам интересно послушать, что я скажу, или вы продолжите перебивать меня?

Мередит поджала губы. Не было сомнений, что магистр Гильдии магов слышал об опытах, проводимых в Железной крепости. Эксперименты с кровью эльфов и пойманных колдунов держались в строжайшем секрете, но слухи всё равно проникали сквозь высокие стены инквизиторской крепости. Разумеется, в дела Ордена не раз пытались сунуть нос любопытные волшебники из Гильдии, а также учёные распавшегося во времена войны Серого круга. Призыватели, в свою очередь, изобретали всё новые и новые способы избежать обнаружения, но у них также оставались связи с внешним миром и официальными магами, среди которых были и друзья, и недоброжелатели.

– Путешествия по междумирью небезопасны даже для теневых магов, – помолчав, промолвил старик Рунольф и почесал короткую седую щетину на щеках. – Поэтому они изобрели особые сумрачные пути. Тропинки сквозь иной мир, предназначенные для живых. Относительно спокойные и весьма стабильные. Сделки с существами с той стороны и духами умерших помогают входить в эти пространственные туннели легко и без критичных затрат магической силы.

Искательница внимательно слушала, застыв в кресле и вцепившись в подлокотники.

– Многие маги Серого круга пытались создать нечто подобное – небольшие сумеречные планы, где можно было бы заниматься изучением теневых существ или скрываться от посторонних глаз. Это не новость, и я знаю, что не удивил вас. Гильдии призывателей теней в конце концов удалось организовать несколько входов в сумрак в различных частях Веллирии и объединить их в сеть.

– Что за сеть? – не выдержала Мередит.

– Система порталов, – усмехнулся Рунольф. – Скажем, представьте себе комнату, двери из которой ведут в различные части света. Вы вошли в эту комнату в Вестене, а вышли в Трире. Или вошли на островах Сюр Мао, а вышли в пограничных землях Ольдена.

– Слишком просто звучит, чтобы быть правдой, – с каменным лицом заметила искательница.

– Это не просто, полковник, но это работает. И, к великому моему сожалению, изобретателями этой сумрачной дороги являются эльфы, а не люди. Этому есть разумные причины: она держится на клятвах живых магов, на их связи с демонами междумирья. Жизнь эльфов длиннее человеческой в несколько раз, а их кровь… впрочем, об их крови вы и сами всё знаете.

Старик щёлкнул медной застёжкой на сумке и запустил руку вовнутрь, шурша там листами пергамента.

– «Она» – это дорога?

– Дорога мёртвых, – хмыкнул магистр Орис.

Глаза искательницы горели неподдельным интересом. Да, конечно, слухи о тайных убежищах некромантов сопровождали искателей всю историю существования Ордена, но информация о реально работающей системе порталов была новой! Ни один из пойманных и допрошенных в Железной крепости колдунов ни разу не упоминал о тайной дороге, все они предпочитали умирать в страшных муках, но не выдавать своих эльфийских магистров. Если старик предоставит Мередит доказательства, то она вернётся к генералу Гвинте не с пустыми руками. Он вновь будет доверять ей, как прежде. Возможно – больше, чем прежде.

На низкий украшенный замысловатой резьбой столик легли схемы и чертежи призрачной Дороги мёртвых. Палец мага ткнул в точку, помеченную чёрным треугольником.

– Здесь находится портал в Тёмном лесу. По моим данным, его хранителем был ректор Академии Трира, поэтому до того, как я расскажу вам о моём плане, мне нужно будет наведаться в Академию. Надеюсь, ваше войско не разнесло её в пух и прах?

– Вы получите доступ куда угодно после того, как расскажете о том, что задумали, – твёрдо произнесла искательница, потянувшись к бумагам. Старик остановил её.

– Не думайте, что сумеете завладеть документами без моего позволения. На них наложено заклятие самовозгорания. В чужих руках они обратятся в пепел, если я того пожелаю.

– По закону Веллирии вас следовало бы немедленно арестовать, магистр Орис, – промолвила Мередит, поднимаясь из кресла и расхаживая перед стариком.

– Это за что же, госпожа искатель? – тряхнул головой Рунольф. – За то, что не доложил Ордену раньше? Вы ведь не хуже моего знаете, что для каждого поступка рано или поздно приходит время. Это как с научными открытиями. Мы тысячи лет ходили по земле и практиковали магическое искусство, но не знали о миралите или сканирующих кристаллах.

– Чем обусловлен ваш поступок? – прищурилась искательница. – Пришло время для предательства старых друзей?

– А чем обусловлено то, что я сейчас беседую с вами, а не с генералом Вольдемаром Гвинтой? – парировал старик. – Я рассчитывал увидеть прославленных инквизиторов вдвоём.

– Приказом Высшего совета. Генерала вызвали в столицу.

– Вы никого не поймали в Трире, вот и всё, – сказал магистр Орис. – Вас оставили здесь вести расследование и дальше, но держать все отряды Ордена на краю света слишком опасно и расточительно. А с теми солдатами, что вам оставили, вы не найдёте призывателей. Хотя, может быть, вам удастся сдержать горожан от беспорядков. Но этого ведь мало, Мередит?

Он впервые назвал её по имени, отчего полковник Крайсен недовольно поморщилась. Как ни крути, у старика сейчас преимущество, с этим нужно было примириться. Она прошлась вдоль высоких стеллажей, заполненных книгами и картами. В кабинете Гермунда было гулко и тихо, все звуки поглощались массивными шкафами и толстыми коврами.

– Вы упоминали, что ходили этой сумрачной дорогой, – сказала искательница после долгого молчания. – Но как? Ваша кровь должна была вскипеть в жилах. Мозг должен был свариться. Наш с вами дар не позволяет пересекать границу между мирами.

– Дар не позволяет, верно, – загадочно произнёс Орис. – А моё изобретение – позволяет.

– Какое же?

Рука мага вновь нырнула в недра сумки, но там и осталась. Рунольф вздохнул и покачал головой.

– Сначала вы отведёте меня в Академию.

Лучи полуденного летнего солнца сочились сквозь нежную зелёную листву, золотыми пятнами прыгали по дрожащей глади лесного озера. Было тихо, только где-то в глубине чащи перекрикивались беспокойные птицы, охраняющие птенцов. Со стороны поместья, укрытого густым подлеском, также не было слышно ни звука.

Донния бережно сплетала длинные упругие стебельки белых лунников. Лепестки цветов были плотно сомкнуты, они скрывали от яркого света сердцевину, заполненную свежим нектаром. Жрица связывала растения причудливыми узлами, не сломав при этом ни единого листочка. Келлард молча наблюдал за ней из-под полуприкрытых век, растянувшись на покрывале и заложив руки за голову.

– Как вы можете быть уверены в том, что нас не обнаружат? – тихо спросила девушка, остановив движения тонких пальцев.

– Мы надеемся на это и соблюдаем все меры предосторожности, – нехотя отозвался эльф. – Почему ты спрашиваешь?

– Всего в двух часах пути к востоку отсюда находится поселение людей. Гаэлас и Лиза довольно часто бывают там, и не только для того, чтобы купить хлеб и сыр… они тревожат их мёртвых.

Маг шевельнулся и положил ладонь на колено жрицы: она сидела совсем рядом.

– Ты беспокоишься о деревенских жителях или о нашем укрытии? – улыбнулся он.

– Обо всём, Кел, – вздохнула она. – С каждым днём я становлюсь всё более невыносимой, правда? Боюсь, дальше всё будет только хуже. Не могу вытерпеть душной комнаты, запаха похлёбки и каши, взглядов Ринарет и её дурацких споров с Первым рыцарем. Меня от всего воротит, будто я изнеженная принцесса из хрустального замка!

– Ты долго жила в городе, где тебя окружали близкие люди, послушная прислуга и красивые вещи. Не нужно было ни о чём заботиться, – сказал призыватель, но Донния помотала головой.

– Я знала и другую жизнь прежде! Несколько лет прожила в замке Хранителей, ходила с ними в походы по Ничейным землям, зашивала их раны и лечила болезни. Ты не испугаешь меня тем, что здесь нет пышных нарядов или изысканных блюд!

Келлард вздохнул, продолжая поглаживать её ногу сквозь мягкую ткань простого платья.

– И всё же ты тревожишься, и я чувствую свою вину за это.

Жрица отложила в сторону веночек из серебристых трав и легла рядом с любимым, устроившись на его плече.

– Вину за то, что я жду ребёнка? Мне казалось, ты был счастлив, когда узнал.

Он обнял её, зарываясь пальцами в светлые волосы.

– Я счастлив, но в то же время постоянно размышляю о том, что для меня это счастье незаслуженное.

– Счастье не заслуживают, это не военная награда и не орден Гильдии магов, – возразила девушка.

– Донния, я уже устал повторять, что мне нечего дать тебе и нашей будущей дочери. Ты видела мою семью на своей несостоявшейся свадьбе. Они делали вид, что не имеют ко мне никакого отношения. Все они – родители, братья, сестра, дед, племянники. Уверен, им было бы куда спокойнее, если бы Талемар снёс мне голову в поединке. Дед многое бы отдал за то, чтобы стереть из истории рода это тёмное пятно в виде призывателя-изгоя. Думаю, и Велиор был бы этому рад.

– Не говори так о своём сыне! – воскликнула Донния. – Он другой.

– И тоже отвернулся от меня, назвал предателем. А я, клянусь тьмой, не предавал тех, кого люблю. Даже когда меня об этом очень настойчиво просили в Железной крепости!

– Я знаю, знаю, – жрица ласково погладила его по плечу и поцеловала в висок. – Но мне и не нужно никаких богатств. Я беспокоюсь только о том, чтобы никто не обнаружил наше убежище. Через несколько месяцев я уже не смогу быстро бегать или скакать по порталам. Уже сейчас я начинаю становиться слабее, чем была всегда. И меня пугает то, чем занимаются твои друзья. Пусть даже я и знаю, что они не причиняют вреда живым людям.

– Лиза должна практиковаться, чтобы помочь Гильдии призывателей выжить. Она выбрала этот путь сама, – прошептал Келлард.

– То, что вы сделали с ней, – жестоко. Можно было найти другой способ…

– Любые сделки с существами из междумирья стоят дорого! Чтобы спасти Лизу, магистр Тэрон отдал жизнь, и я уверен, что он не слишком долго раздумывал. Мы рады были бы жить как другие маги, не скрываясь от преследования, занимаясь исследованиями и принося пользу обществу. Но мы вне закона, Донния, а поэтому вынуждены сейчас заботиться лишь о выживании нашего вида. И если нужно чем-то пожертвовать, мы жертвуем без страха и сомнений.

– Наша дочь унаследует твой дар, да? – спросила Донния после недолгого молчания.

– Я не знаю, любимая. Не знаю. Надеюсь, что нет.

Он закрыл глаза, слушая дыхание жрицы и торопливое биение её сердца. Где-то за деревьями несли свою вахту едва различимые в свете дня тени, Никс и Данэль. Между расставленными среди корявых корней старых сосен оберегами были натянуты невидимые теневые струны, защищающие лагерь изгоев от нежданных гостей. Случалось, что эти сумрачные нити тревожили охотники из деревни или живущие к северу от поместья дикие лесные эльфы. Людям Рин, Гаэлас или Келлард издалека отводили глаза, принуждая сменить направление. Остроухие сородичи, одетые в шкуры животных, убегали прочь сами, почувствовав чуждую магию и присутствие сильных волшебников.

Донния обходила дом перед сном и окружала его собственными заклинаниями, известными только жрицам Ньир. И всё равно напряжение не отпускало её, особенно когда возлюбленный запирался в одиночестве на заваленном хламом чердаке и выходил оттуда усталым и опустошённым, с небрежно перевязанными тряпьём запястьями и чёрными кругами под глазами. Спустя несколько часов он немного восстанавливал силы и вёл себя как ни в чём не бывало, не отвечая на расспросы жрицы.

Она знала, что долгие годы Келларда занимала только месть людям из Ордена, погубившим его первую жену. Тьма и кошмары подземных камер Железной крепости терзали его каждую ночь, и Донния ничего не могла с этим поделать. Она поила его своим целительным светом, но ей казалось, что никакого дара не хватило бы для полного выздоровления призывателя. Но время шло, и вместе со старыми безобразными шрамами, над которыми колдовала жрица, медленно проходила и давняя боль. Маг стал улыбаться Доннии, кружить на руках, делать подарки… и пусть до признания в любви дело дошло очень нескоро, Она знала о его ответных чувствах. И была по-настоящему счастлива. Теперь же, вдали от Фэита, в лесном поместье, где им не надо было больше скрывать своих отношений, Келлард вновь завёл какие-то секреты.

– Мне нужно на несколько дней наведаться в Фэит, – прошептал он, будто прочитав мысли жены.

Донния вскинула голову, но маг продолжал удерживать её в кольце рук.

– Нет! Это слишком опасно! – Она заглянула в его лицо. – Я поеду с тобой.

– Это исключено, ты останешься здесь с нашими друзьями и будешь ждать моего возвращения.

– Кел, что ты задумал?

Он протестующе поморщился, не желая раскрывать своих планов, но жрице слишком хорошо было знакомо это болезненное выражение. Перед вылазками на ту сторону Вечных гор он тоже отмалчивался похожим образом, но девушка знала, что разыскивать и убивать людей из Ордена его заставляет жажда мести.

– Я вернусь, обещаю, – выдавил он наконец, обнимая её ещё крепче.

– Но почему? Почему сейчас, когда Гаэлас и Лиза восстанавливают пропавшую дорогу в Трир? Разве ты не отправишься с ними на поиски Велиора?

– Именно сейчас есть немного времени, чтобы закончить дела в эльфийской столице. Не думаю, что когда-нибудь ещё вернусь туда.

– Это снова месть, да? – почти утвердительно сказала Донния, тяжело вздыхая. – Принц Лорион не даёт тебе покоя?

– Он заплатит за то, что сделал с тобой, – сказал Келлард серьёзно. – Прошло уже немало времени после нашего побега, этот негодяй наверняка расслабился и вновь творит какие-нибудь мерзости. А я теперь готов к тому, чтобы встретиться с ним. Да, вполне готов.

– Принц думает, что ты мёртв, если, конечно, тот эльф из Новой Луны не обманул нас.

– И это прекрасно, я не собираюсь себя выдавать. – Призыватель ласково коснулся губ Доннии своими. – Не беспокойся ни о чём.

– Ты передашь письмо моей семье? – прошептала она, когда стало понятно, что любимый не изменит своего решения.

– Да, конечно. Зайти в Храм под покровом невидимости не составит труда…

Жрица слабо улыбнулась, вспомнив прежнюю жизнь. Хрупкие стеклянные своды святилища, сквозь которые по ночам лился лунный свет, полуночные песни с другими сёстрами Ньир, стайку юных послушниц. Младшие девочки только и делали, что зевали на ночных службах в Храме, а Верховная жрица сердито толкала их в спины, расхаживая вдоль неровного строя будущих целительниц.

– Ты ведь помнишь, как однажды мы прятались от твоей матери за алтарём? – спросил Келлард, неспешно расстёгивая пуговки на её платье.

Донния встретилась с ним взглядом – и в памяти всплыли совсем другие моменты. Бархатная темень потайного уголка, шорох одежд и горячие, как расплавленный воск, ласки. Если бы Верховная жрица только знала, чем занималась её дочь в тот самый момент, когда в их дом явился посыльный со злосчастным приказом короля, согласно которому Донния должна стать женой Первого рыцаря…

– Я не буду писать о беременности, – тихо сказала жрица. – Вряд ли мать будет рада этому.

– Этому рад я и все, кто сейчас рядом с тобой, – заверил её маг, стаскивая платье и отбрасывая прочь в высокую траву.

– Эй, там растут колючки! – запоздало вскрикнула Донния, и они крепко обняли друг друга, со смехом перекатываясь по покрывалу.

– Пока ты будешь вытаскивать колючки из платья, я уже вернусь. А тебе будет чем заняться в моё отсутствие, – прошептал призыватель в перерыве между поцелуями.

На какое-то время их захватила страсть, и не стало вокруг ничего, заслуживающего их внимания. Важными были только жаркие поцелуи, неистовые ласки и лихорадочное биение двух сердец, разгорячённых любовным порывом.

Донния опомнилась первой: она теперь часто прислушивалась к себе, пытаясь различить внутри искорку нового дара. Положив руку на живот, она надеялась уловить магию маленькой жизни. Ласковый лесной ветерок обдувал их тела, и девушка невольно поёжилась, несмотря на летнее тепло. Келлард сгрёб её в объятия и прижался грудью к её спине:

– Ещё слишком рано, она ведь совсем крохотная.

– Скажи мне, Кел. – Донния вдруг обернулась. – Если нам будет угрожать опасность, я смогу войти в сумрак? Укрыться вместе со всеми.

Он задумался:

– Если другого выхода не будет, то способ пройти по Дороге мёртвых есть. Но он не очень надёжный. Риск для твоего дара и особенно для ребёнка слишком велик. Я бы пошёл на такое только в самом крайнем случае.

– Если такой способ есть, то о нём могут узнать искатели, – тихо сказала она.

– Они не узнают, Донния.

– Все тайны рано или поздно открываются…

– Мы тоже знаем немало инквизиторских секретов, – сказал призыватель. – Не бойся.

Он заметил маленький веночек из лунников и потянулся за ним, но жрица опередила его. Донния коснулась губами серебристых стебельков и прошептала короткое заклинание. Белые звёздочки цветов послушно раскрылись.

– Возьмёшь с собой на удачу?

– Да, – улыбнулся он. – Поцелуй ещё раз.

– Цветы или тебя? – уточнила Донния.

Келлард осторожно забрал из её пальцев поделку – вся она так и светилась изнутри магией жрицы. Ему отчаянно не хотелось расставаться с любимой, но решение он принял давно и отступать не собирался.

– Меня, конечно, в цветах уже достаточно силы.

– Разве в тебе недостаточно? Мне показалось – более чем, – лукаво сказала она.

– Поцелуев не бывает слишком много, – прошептал он, коснувшись её волос.

– Ты расскажешь мне, как светлая жрица может попасть в междумирье? Не сейчас, но когда вернёшься – расскажешь?

– Расскажу, – кивнул призыватель. – У меня нет от тебя тайн.

***

Вернувшись из очередного похода в затерянную среди дикого леса деревеньку, Лиза плюхнула на лавку корзину с провиантом и в изнеможении опустилась рядом. День выдался жарким. То ли от навалившейся на поместье духоты, предвещавшей близкий дождь, то ли от усталости у юной некромантки не было сил даже на то, чтобы сходить к озеру. Прикрыв глаза, она мысленно скидывала с себя пропитанную потом одежду и ныряла в прохладную воду. Воображение утянуло разум в сладкую негу, где Лиза плавала вместе с серебристыми рыбками.

Донния села на другой край лавки и занялась разбором покупок. Укрытые большими лопухами, внутри корзины обнаружились свежие лепёшки, куриные яйца, горшочек топлёного масла, головка сыра и бумажные кульки с крупой. Донния не хотела тревожить задремавшую Лизу, но та сама опомнилась и потрясла головой, отгоняя сон. Жрица выглядела бледной, припухшие веки выдавали недавние слёзы.

– Что случилось? – нахмурилась Лизабет. – И где Келлард? Я не видела его ни на улице, ни в доме.

Вздохнув, Донния коротко поведала ей о том, что задумал любимый. Видно было, что душа светлой целительницы противится и не желает примиряться с планами чёрной мести, которые хотел осуществить призыватель. Воспоминания о жестокостях Лориона вызывали у жрицы негодование и нервную дрожь, но ещё страшнее была мысль о том, что Келлард может угодить в эльфийской столице в западню. Наследник престола был извращённо коварен, к тому же ему служила целая шайка сектантов из Новой Луны. А Кел был так уверен в себе, что в пылу мести мог случайно позабыть об осторожности… как тогда, на свадьбе.

– Он долго готовился к тому, чтобы поквитаться с принцем, – успокаивающе сказала Лиза. – Никому из нас не позволял помогать…

– Выходит, ты знала о его задумке? – вскинула ресницы Донния.

– Я знала лишь то, что он готовит сложное и довольно редкое проклятие.

– Что? Проклятие? Очередной кровавый договор с демоном, за который нужно будет платить непомерную цену?

Глаза девушки вновь наполнились слезами, и она повернулась к Лизе спиной, горько всхлипывая.

– Что если это навредит нашему ребёнку?!

– Магистр никогда не сделает ничего такого, что может навредить тебе или будущей дочке, – возразила некромантка и обняла жрицу за плечи.

Та вздрогнула и отстранилась.

– Вы с отцом снова ходили на кладбище? – уточнила она.

– Я мыла руки, – пожала плечами Лиза, поспешно закатав перепачканные рукава платья, пока Донния не успела обернуться и обратить на них внимание.

– Дело не в могильной земле, к которой вы прикасаетесь, но в той магии, что поднимает мертвецов, – тихо сказала жрица. – Люди называют её тёмной, и это действительно так. Она словно чёрный туман, словно дым, который окутывает вас после этих занятий. Водой это смыть невозможно. Я боюсь, что и моя дочь родится такой. Расскажи мне о своей матери Сонии, какие у вас были отношения?

Лиза улыбнулась, погружаясь в воспоминания. Дом всегда всплывал в её памяти в золотистом свете солнца. Яркими пятнами были лица брата и сестрёнок, алые розы в саду, голубые занавески в классе поселковой школы, жёлтые круги подсолнухов вдоль дороги.

– Мама любила меня, как и приёмный папа, они никогда не делали различий между мной и Фредом, а после – между нами и младшими девочками. Нам всё доставалось поровну. И объятия, и игрушки, и сладости. Разве что меня никогда не наказывали, потому что Фред хулиганил один за нас двоих. Все подзатыльники доставались ему, а иногда родители даже запирали его в сарае, чтобы остыл и не натворил глупостей.

– Да уж, Кела в сарае не запрёшь! Так и рвётся во что-нибудь вляпаться! – Донния схватила тряпку и принялась смахивать со стола крошки.

– Он хочет восстановить справедливость, – осторожно сказала Лиза.

– Я тоже этого хочу, но здравый смысл подсказывает мне, что сейчас не время рисковать, – проворчала жрица.

– Здравый смысл вообще не велит рисковать.

– Ты слишком умная для своих лет, Лиза. Как тебе удавалось ладить со сверстниками в Академии?

– Бывало по-всякому, – усмехнулась Лизабет. – Но ты права, среди взрослых магов мне куда уютнее, чем среди глупых студентов. У них на уме была вовсе не учёба.

– Но и ты времени зря не теряла, – подмигнула ей Донния.

– Да, наверное… Я бы многое отдала за то, чтобы вновь увидеть Велиора.

Жрица вернулась к корзине и задумчиво заглянула в пакеты с крупой, запустила в один из них руку и посмотрела, как с пальцев скатываются ровные жёлтые горошинки.

– Ты скажешь ему про ритуал? – шёпотом спросила Донния.

– Не знаю, – вздохнула Лиза. – Я не уверена, что мы будем вместе. Во время ритуала я видела его с другой девушкой и что-то подсказывает мне, что видение было правдивым. Тесса очень красива, к тому же она эльфийка. А я среди вашего народа не более чем плод случайного кровосмешения.

– Ты начиталась трудов инквизитора Гвинты! – возмутилась жрица. – Я помню те времена, поэтому точно знаю, что ты плод настоящей любви, а не чего-то там ещё.

– Донния, как ты собираешься рожать ребёнка в лесу? – вдруг спросила Лиза.

– Очень просто – как все рожают детей. Мне доводилось принимать роды.

– Но тебе ведь будет нужна помощь, а другого лекаря, кроме тебя, у нас нет.

– Что ж, – перекладывая яйца в миску, сказала жрица. – Значит, я попрошу тебя помочь мне.

– Меня? – изумлённо воскликнула Лиза.

– Почему нет? Ты толковая. Или настолько любишь своих мертвецов, что боишься прикоснуться к рождению новой жизни?

Они встретились взглядами: небесно-голубые глаза Доннии пронзительно смотрели в другие, тёмно-серые с чёрной каймой, принадлежащие некромантке.

– Я не боюсь. И помогу тебе, когда придёт время, – ответила Лиза негромко.

Со двора послышались голоса Рин и Талемара, вернувшихся с охоты. Эти двое неугомонных эльфов не могли разговаривать спокойно, без конца поддевая друг друга и затевая изнуряющие споры, пока Донния или старшие маги не прикрикивали на них. Вот и сейчас Ринарет выговаривала рыцарю, который, по её мнению, не умел передвигаться по лесу бесшумно и спугнул притаившуюся в кустах косулю, лишив лагерь запаса мяса. Впрочем, им повезло подстрелить крупного зайца, но и здесь эльфы нашли повод, чтобы поссориться, и ввалились в дом разгорячённые и румяные от жары и перебранки.

– На месте этой косули я бы тоже убежала, ты пёр через лес, ломая сучья, как разъярённый медведь! – фыркнула Рин.

– А я бы на месте зайца, только завидев тебя, потерял бы сознание, и стрелять не пришлось бы! Девица с татуированным лицом и без волос, где это видано! – со смехом отвечал ей бывший Первый рыцарь Фэита.

– Пожалуйста, перестаньте! – взмолилась Донния, завладев несчастным зайцем и положив его рядом с корзиной.

– Он начал первый, – заявила Ринарет. – Но сейчас я пойду купаться и, наконец-то, избавлюсь от его общества. Лиза, ты не хочешь со мной?

Некромантка призадумалась на мгновение, а потом кивнула: очень хотелось освежиться и сменить платье после многочасовой тренировки на кладбище. Гаэлас пошёл проверять обереги, пообещав вернуться через пару часов.

– Мне тоже жарко, девушки, – не сводя глаз с призывательницы, сказал Талемар.

– Ну уж нет, никто не позволит тебе подглядывать за мной, пойдёшь чуть позже. – Рин ухватила за руку Лизу и потянула к двери.

– А почему ты думаешь, что я стану подглядывать именно за тобой?

Не удержавшись от очередного укола, Первый рыцарь вновь расхохотался, но Рин выскочила прочь, сердито хлопнув дверью.

– Ненавижу его, всей душой ненавижу! – прорычала она на улице, стиснув кулаки.

– Потому что любишь? – наивно спросила Лиза.

Эльфийка задохнулась от возмущения и побежала бегом по скрытой травой тропинке. Некромантка неторопливо пошла следом, улыбаясь своей правоте. Пусть её магия и обучение были связаны со смертью и миром теней, но окружали её живые, полные страстей и жизненной силы друзья.

В гулкой пустой галерее Академии Трира, постукивая длинными когтями по паркету, расхаживала огромная косматая зверюга. Бурая вперемешку с седой шерсть на боках оборотня неопрятными прядями висела до самой земли, хвост подметал пыльный пол, но тёмная морда с ярко-жёлтыми большими глазами выглядела осмысленно. Опустившись на задние лапы, зверюга широко и звучно зевнула, почти по-человечески выражая предельную скуку.

Велиор обернулся. До этого момента он разглядывал один из портретов, висящих вдоль стены.

– Жаль, у меня нет её портрета, – сказал эльф, и странной породы косматое чудовище, больше всего напоминающее волка, вопросительно склонило голову набок. Велиор понял, что спутница не в состоянии проникнуть в его мысли, и разъяснил: – Портрета Лизы Сандберг. Почему-то принято увековечивать на холстах именитых магов и учёных, но бывают ведь и особенные студентки, не правда ли, Фукса?

Фукса вильнула хвостом. Старая волчица хорошо помнила юную некромантку и вместе с эльфом переживала за её судьбу. Узнав о планах Агаты, волчица готова была в первую же ночь приступить к уничтожению солдат инквизиции, но графиня Флеминг настаивала на том, что торопиться нельзя. Они будут очень осторожны.

Чтобы не допустить возвращения генерала Гвинты и его армии в город, следовало на какое-то время затаиться, уйти в тень. Высший Совет должен успокоиться по поводу Трира и перестать бросать тревожные взгляды на запад. Мередит должна поверить, что держит графство под контролем. И когда всё утихнет, маленький отряд Агаты начнёт действовать.

– Я не хочу ждать недели и месяцы, не имея никакого понятия о том, где моя Лиза и что с ней происходит! – воскликнул Велиор, потеряв терпение.

Фукса нехотя поднялась и понимающе уткнулась мокрым носом в его бедро. Им надлежало совершать вечерний обход своих владений, а из-за полученных в бою с инквизиторами ран эльф всё ещё передвигался, опираясь на посох, и быстро утомлялся.

– Ты права, – обречённо вздохнул Велиор, по-своему поняв участие волчицы. – Боец из меня пока слабенький. Вот и приходится выполнять роль сторожа в разорённой Академии. Пойдём, нас ждут бесконечные лестницы.

Они проделали уже половину пути, взобравшись на верхний ярус главной лестницы. Над широким холлом, который располагался сейчас прямо под ними, тускло горели дежурные светильники. Они требовали зарядки раз или два в году, но и света давали совсем немного – только чтобы разглядеть ступени и не полететь с них кувырком вниз. Здесь Велиор с Фуксой обычно разделялись, чтобы обойти правый и левый балконы и встретиться на площадке: под самым куполом академии можно было никого не опасаться.

Эльф уже сделал с десяток шагов в свою сторону, когда волчица внезапно кинулась за ним и вцепилась зубами в рукав мантии. От неожиданности Велиор едва не выронил посох и уже собрался высказать оборотню своё возмущение, но тут почувствовал причину странного поведения Фуксы. Магические обереги сигнализировали о том, что в Академию проникли посторонние. На Агату и её эльфов эти растянутые у входа заклинания не реагировали, а для горожан доступ в заведение был закрыт Орденом, поэтому сомнений быть не могло: здесь что-то понадобилось инквизиции. Волчица оскалила зубы. Шерсть на её загривке встала дыбом.

– Нет, – Велиор положил руку на голову Фуксы. – Мы никого не убиваем, пока не будет приказа от Агаты.

Старуха-мистик, скрывавшаяся в обличье зверя, не позволила бы молодому эльфу осаживать себя, но в косматой ипостаси она, в силу особенностей своего вида, могла потерять контроль над собой. Острые клыки и когти жаждали вражеской крови, и она едва сдерживалась, чтобы не кинуться вниз и не начать рвать искателей.

– Сиди здесь! – шепнул ей эльф, вытащив из кармана уголёк.

Начертив на паркете несколько символов, Велиор окружил себя вуалью невидимости, а затем тщательно стёр угольные рисунки. Конечно, у искателей в арсенале есть устройства, распознающие применение тёмной магии, но следы разной степени давности в Академии были повсюду. Пусть лучше след выглядит старым, чем появившимся только что. Фукса бесшумно улеглась на место, где было совершено колдовство: отголоски ауры оборотня в случае чего собьют ищеек с толку.

Эльф спустился на два пролёта и весь обратился в слух. Грохнули двери, послышались негромкие голоса, а затем в тускло освещённом холле появилось пять фигур: полковник Мередит Крайсен, трое вооружённых до зубов солдат Ордена и седовласый старик в мантии Гильдии магов. Судя по всему, инквизиторы сопровождали волшебника; они хоть и осматривались по сторонам, но явно не планировали очередной обыск.

Велиор прижался к стене и медленно переместился ещё на один пролёт ниже. Голоса стали различимы, но одно-единственное поисковое заклинание не оставило бы эльфу шанса на побег. Даже если не считать старого мага, искателей было четверо, а он один и не в лучшей физической форме. Его раны всё ещё болели по ночам, да и сейчас от предельного напряжения нога и грубые шрамы на животе начинали предательски ныть. Велиор мысленно отмахнулся от неприятных ощущений и сконцентрировался на поддержании невидимости.

Компания искателей и мага направилась на преподавательскую сторону, и никто из гостей Академии не заметил, как следом за ними увязалась неразличимая во мраке тень бывшего учителя алхимии.

***

– Невероятно, – только и промолвил Рунольф Орис, оказавшись в личном кабинете магистра Тэрона. – Впечатляет! Позвольте полюбопытствовать, полковник, вы оканчивали Университет Сюр-Мао, верно? Или же Школу искателей?

– Школу, но какое отношение это имеет к вашему удивлению? – строго спросила искательница.

– Да прямое отношение, – вздохнул старик. – Посмотрите, что натворили ваши люди! Привели в негодность мебель, изорвали книги, разорили коллекцию артефактов… При том, что Орден искателей не считается сборищем дикарей, сроду не видевших в глаза произведений литературы и искусства.

– Обыск есть обыск, магистр Орис. У наших отрядов не было времени на то, чтобы бережно перекладывать предметы с места на место. Это была военная операция.

Мередит раздражённо прошлась по кабинету ректора до окна и обратно. Воспоминание о том, как проклятый оборотень-ректор уволок из-под самого носа студентку с чистейшим даром некромантии, причиняло искательнице настоящую боль. Генерал часто припоминал подчинённой этот нелепый случай. А теперь и старикан словно издевался над ней – неторопливо осматривался, смахивал пыль с фолиантов и цокал языком.

– Что ж, вы позволите мне покопаться в архивах Академии, как мы договаривались?

– Если вы предъявите ваше изобретение, в существовании которого я уже начинаю сомневаться, – отчеканила Мередит, остановившись напротив мага.

– Надо же, а я думал, между нами установились доверительные отношения, – посмеялся Рунольф, вновь похлопывая по бокам своей сумки, с которой не расставался.

– Кроме чертежей и ваших теорий относительно Дороги мёртвых мы пока ещё ничего не видели.

Искательница всем видом показывала, что больше не отступит. Её лучшие бойцы окружили мага из Гильдии, не давая возможности передумать или потянуть время.

– Пожалуйста, я вам его предъявлю, – согласился наконец магистр Орис, извлекая на свет причудливый металлический предмет размером с яблоко.

Множество начищенных до блеска колец из меди, серебра и миралита соединялись проволокой в сферу, в центре которой был закреплён небольшой серый камень. Камень только на первый взгляд казался невзрачным: если приглядеться, можно было увидеть, как в глубинах похожей на горный хрусталь породы клубится нездешняя тень.

– Теневой амулет, – разочарованно сказала Мередит.

В последние десять-пятнадцать лет некроманты и призыватели выучились зачаровывать кристаллы при помощи магии сумрака таким образом, что их дар было трудно обнаружить. Старик с мыса Забвения, давно отошедший от дел Гильдии магов, наверняка столкнулся с изобретением впервые и решил преподнести его как новшество. А она, искательница со стажем и полковник Ордена, попалась на его удочку!

– Верно, госпожа искатель, но это бывший теневой амулет. А теперь он – инвертер Ориса. Запомните название моего лучшего изделия. Инвертер, или преобразователь, Ориса! Штуковина, которая способна обмануть не только людей или эльфов, но и существ из междумирья.

– Что же он делает, этот ваш преобразователь? Если вы сейчас скажете, что он превращает светлый дар в тёмный, то, честное слово, я велю арестовать вас как шарлатана.

– За кого вы меня держите, полковник? – обиженно воскликнул магистр и аккуратно покрутил в руке изобретение. – Я вам сейчас продемонстрирую его работу, а потом вы принесёте мне свои извинения!

– Что вы собираетесь сделать? – прищурилась искательница.

– Запустить устройство, разумеется. Достаньте ваш сканирующий кристалл и активируйте его! Ну же, скорее. Вы ведь знаете, что во мне нет ни капли проклятой крови, но при помощи моего инвертера я временно окружу себя аурой тёмной магии, как самый настоящий некромант!

Мередит извлекла кристалл из-за пазухи, вложила пальцы в округлые отверстия. Оставалось только сказать заклинание и направить дар.

За чуть приоткрытой дверью кабинета замер в ожидании Велиор. Бежать не было никакого смысла: искатели обнаружат его в любом случае. Он проклинал себя за глупость, за то, что не выучился в своё время у Гаэласа и Тэрона изготовлению теневых амулетов, что провёл всю свою короткую жизнь в стенах Академии, уверенный, что здесь ему ничего не грозит. За то, что подвёл графиню Агату, умолявшую ни в коем случае не рисковать жизнью теперь, когда их осталось совсем мало, за то, что никогда не разыщет Лизу и не узнает о том, что с ней произошло…

Все эти мысли вихрем пронеслись в его голове, заставив крепко сжать в ладони посох и приготовиться к последней в жизни битве.

– Решайтесь же! – нетерпеливо крикнул Рунольф задумавшейся искательнице. – Включите поиск тёмных магов!

Велиор сосредоточился, перебирая лучшие из боевых заклинаний, но тут же услышал знакомое постукивание когтей по каменным плитам. Желтые глаза вынырнули из темноты.

– Фукса, нет! Нельзя! Уходи отсюда! – беззвучно вскричал эльф, размахивая руками.

Но никакие слова не могли обмануть звериное чутьё. Волчица запрокинула голову и издала душераздирающий вой.

***

Магистр Орис вздрогнул от неожиданности. Инвертер, который маг аккуратно держал двумя пальцами, со звоном упал на пол и покатился к двери: её уже успел распахнуть один из искателей. Мередит кинулась вслед за устройством, но в тот же миг перед ней оказалось огромное взлохмаченное чудовище. Волчица схватила инвертер зубами и попятилась, не сводя пылающего взгляда с полковника Ордена.

– Та самая тварь! – хрипло выкрикнул за плечом Мередит один из её людей.

Искательница резким движением сорвала с пояса длинный кинжал. В левой руке её уже светился клубок связывающего заклинания.

– Убить оборотня! – коротко приказала она и швырнула в волчицу сгусток магии.

Фукса умело увернулась, выскочив на площадку перед кабинетом ректора, а затем бросилась вниз по лестнице со скоростью, на которую не был способен ни один лесной волк. Мередит и солдаты Ордена – двое воинов и маг – побежали следом. Просторные холлы Академии озарились вспышками заклинаний, которые били мимо цели или поглощались сумрачной защитой, окружавшей оборотня. Прыгая из стороны в сторону и петляя по коридорам, Фукса уводила отряд Мередит наружу, в заброшенный сад, бывший её домом целых полвека.

Когда старик Орис опомнился от первого шока, оборотень и его преследователи уже скрылись из виду – слышались лишь топот шагов и отрывистые выкрики магических формул. Всё же магистр Гильдии был учёным, а не охотником на разъярённых клыкастых тварей, и он надеялся сейчас только на солдат Ордена. Они обязаны догнать тварь и вернуть его изобретение! Так глупо было бы лишиться результата многолетнего труда, просто неосторожно выпустив его из рук!

Топнув ногой от досады, Рунольф торопливо осмотрелся, быстро запер на засов тяжёлую дубовую дверь и придвинул к ней стоящее поблизости кресло. Для веса взгромоздил на сиденье несколько увесистых фолиантов, с натугой подтащив их к своей баррикаде. Оглядев полученную конструкцию, он не удовлетворился ею и решил добавить пару стульев.

Каково же было его удивление, когда, обернувшись к письменному столу, он увидел застывшего там эльфа с посохом в руке. Как он сумел проскользнуть мимо искателей и очутиться в кабинете? Старик расправил плечи и попытался сохранить самообладание.

– Что вы здесь делаете? – для начала полюбопытствовал он, чтобы окончательно убедиться в том, что эльф – не призрак.

Взгляд учёного судорожно бегал по лицу и одеянию Велиора – скромной форменной мантии преподавателя Академии Трира. Обнаружив на отвороте серебряный значок, магистр Орис слегка успокоился. Вампирам или нежити было не под силу носить на себе этот металл, а это значило только то, что эльф – существо из мира живых.

– Могу вам задать тот же вопрос, магистр, – бледный, как привидение, эльф разомкнул тонкие губы. – Академия Трира закрыта, зачем же вы явились сюда?

– Из научного интереса, молодой человек, – осмелел Орис. – И с позволения местных властей, прошу заметить. Но если бы я знал, что у вас в Трире водятся вот такие вот собачки, то сидел бы лучше у себя в имении. Надеюсь, полковник Крайсен испепелит эту зверюгу и отберёт у неё моё изобретение!

– Может быть, – холодно улыбнулся Велиор. – Но вам-то оно уже точно не пригодится.

– А вы самонадеянны, как я погляжу, – нервно засмеялся старик. – Не боитесь оказаться на костре инквизиции, нет? Или в Железной крепости, где таких, как вы, отжимают в центрифуге, чтобы изучить проклятую кровь. Вы думаете, это страшилки, да? А я там был однажды на экскурсии и видел много интересного.

– Страшилки рассказывают не только про Орден искателей, – заметил эльф.

– Вы прекрасно говорите на языке людей, – усмехнулся Рунольф Орис. – Так вот, я учёный и мне всегда были любопытны обе стороны этого многолетнего конфликта. Правда, эльфа в одежде преподавателя Академии вижу впервые. Об этом месте ходит много слухов, но я бы ни за что не поверил, что студентов здесь обучали колдуны, объявленные вне закона. Всё же заведение управляется Университетом Сюр-Мао, хоть и издалека.

– Где вы взяли теневой амулет? – строго спросил Велиор.

Попытки старика заговорить зубы начинали выводить его из себя.

– Какой ещё амулет? – Орис вскинул седые брови.

– Тот, из которого вы изготовили инвертер.

– Ах, вы с самого начала всё слышали, ну конечно! – воскликнул магистр.

– Вам дали его искатели? – Велиор сделал шаг к старику, а тот, в свою очередь, отступил.

– Нет и ещё раз нет! Его раздобыл мой ученик, который был дружен с одной особой… – старик вздохнул. – С некроманткой из Гильдии призывателей теней.

Несмотря на зажжённые канделябры, в кабинете Тэрона сгущалась тьма. Магистр Орис бросил тревожный взгляд по сторонам и проворно призвал себе в ладонь посох, оставленный у одного из стеллажей. Эльф взмахнул рукой, и старик почувствовал дыхание потустороннего холода на затылке. Мышцы стремительно деревенели, не давая сдвинуться с места. Ни один из защитных оберегов, спрятанных на груди и прикреплённых на поясе, не сработал против теневой магии.

– Рассказывайте всё, что знаете, – приказал Велиор, обходя парализованного мага кругом.

Рунольф кашлянул, удостоверившись, что органы дыхания и речи всё ещё повинуются ему. В его седой черепушке вертелась мысль о том, чтобы как следует потянуть время и дождаться возвращения Мередит Крайсен и её людей.

– Вы не станете издеваться над стариком, юноша, – заявил он эльфу. – Тем более что ваша жизнь и без того висит на волоске. Искатели очень скоро обнаружат вас и уничтожат.

– В таком случае мне нечего терять, верно? Отвечайте, для чего вы изобрели эту дрянь, искажающую суть магии? Думали потягаться с силами природы? Обмануть демонов из сумрака? Вам они служить всё равно не станут.

– Тебе этого не понять, проклятый эльф! – разозлившись, выплюнул старик.

– Наука мне не чужда, и я бы принял и понял любую причину, толкнувшую человека из Гильдии магов на подобные изыскания. Я знаю, что волшебники людей давно пытаются изучать сумеречный мир теми доступными способами, что остались в их распоряжении. Непонятно мне только одно: зачем вы сотрудничаете с Орденом? Почему выбрали их сторону? Почему вы вообще выбрали одну сторону, если были исследователем обеих?

– Потому что Гильдия призывателей теней несёт гибель в мир живых, вот почему! Это они, а не я, искажают суть магии, заставляя мертвецов подниматься из могил, а сумеречных существ – проникать через завесу и убивать людей! – выпалил маг, силясь пошевелиться.

Велиор отменил заклятие, и Рунольф бессильно упал на стоящий рядом стул.

– Ты один из них? – спросил старик.

– Да.

– Я ходил по Дороге мёртвых, юноша. У Ордена есть карта ваших тайных тропинок и моё изобретение, позволяющее входить в сумрак, не имея тёмного дара. У них есть всё, чтобы наконец уничтожить вас. А это значит, что я прожил жизнь не зря. Душа моя будет спокойна в Вечном эфире, и ни один некромант не выдернет её оттуда грязным колдовством.

– Та некромантка, о которой вы говорили, доверила все тайны вашему ученику? И даже раздобыла карты и отдала теневой амулет, чтобы они попали к вам?..

– Этот глупец любил её, а она – его. Он был мне как сын, ближе сына. Но девица оказалась сильна, заставила его уйти из моего дома и скитаться с ней по лесам и пещерам. Запудрила мозги так, что он вместе с ними сражался за Гильдию призывателей. Он опомнился только после её смерти… вернулся ко мне с амулетом и документами, которым не было цены.

– Но прожил он после этого недолго, – утвердительно сказал Велиор, вытащив из кармана складной перочинный нож.

Магистр Орис поёжился в кресле, теребя на груди бесполезные побрякушки.

– Я же говорил, что вы несёте в своих руках только смерть и ничего больше. Его убили…

– А я думаю, что вашего ученика наказали за предательство. – Чиркнуло блестящее лезвие, и по ладони эльфа начала расплываться кровь.

– Что ты делаешь? – не выдержав, воскликнул старик.

Кровь стремительно испарялась над раскрытой ладонью, превращаясь в облачко непроницаемой тьмы. Велиор смотрел на своё творение, нахмурившись и плотно сжав губы, и только когда сумрачная материя перестала расти и сконцентрировалась, коротко ответил:

– Несу в руках смерть.

Чёрный шарик сорвался с пальцев эльфа и ударил в грудь магистра Ориса. Тот не успел произнести больше ни слова – его сердце остановилось, а тело безжизненно откинулось на спинку стула, и только стоящий рядом шкаф не позволил ему сползти на пол.

***

Мередит продиралась сквозь заросли заброшенного сада туда, где слышались отчаянные крики её поверженного бойца. Искательница была ранена: когти оборотня оставили на её бедре глубокие следы, истекающие горячей кровью. Волчица водила их по задворкам Академии уже больше часа, то появляясь, то исчезая вновь. Она заставляла людей Ордена разделяться и обыскивать тёмные закоулки, вынуждала впустую тратить запасы магии на своё обнаружение, а после – нападала исподтишка с неожиданной стороны.

– Я её достал, почти достал! – прохрипел солдат, перекатываясь по траве на небольшой полянке.

Келлард в задумчивости остановился перед семьюдесятью полустёртыми ступенями, спиралью уходящими вниз, в подземелья Храма Ньир. Умытый недавним дождём Сумеречный сад был неподвижен и пуст, слышались лишь шорохи капель, падающих с тяжёлых бутонов на вымощенные плиткой дорожки. Призыватель откинул капюшон и щелчком пальцев избавился от заклинания невидимости: в нём больше не было нужды.

Внизу у полукруглых дверей уже собирался сизоватый туман. Зябкая прохлада заползала за шиворот и в рукава мага, заставляла шевелиться. Он ещё раз огляделся и начал бесшумно спускаться в бывшее убежище призывателей. Ему казалось, что он отсутствовал здесь целую вечность: и цветущие деревья, которые так любила Донния, и здание Храма, и узкие извилистые улочки – всё выглядело теперь каким-то игрушечным и тесным после нескольких недель жизни в лесном поместье.

Прошептав магическую формулу, Келлард оказался внутри и удивился сам себе ещё больше. Несколько лет он называл подземную обитель своим домом и был искренне привязан к этим мрачным стенам и нависающему над головой потолку, а теперь тьма и затхлая сырость показались ему невыносимыми. Собрав необходимые книги и предметы в дорожную сумку, он бросил взгляд на небрежно застеленную кровать и покачал головой.

Подумать только, ведь совсем недавно он считал самым настоящим счастьем те редкие и полные лихорадочной страсти встречи, что выпадали им с Доннией от случая к случаю. У них почти не было времени на разговоры или мечты, они кидались друг другу в объятия только затем, чтобы утолить любовный жар и после изнурять себя новым ожиданием свидания. Теперь он не мыслил без неё ни одного дня, и даже короткая разлука начинала подтачивать его сердце. Он подумал о том крошечном существе, которое жрица уже смело называла его дочерью, и это взволновало его ещё сильнее. Хотелось поскорее покончить со всеми делами и вернуться, но месть, которую приготовил призыватель, не терпела поспешности и излишних эмоций. Вспомнив об этом, маг засветил свечи, развернул на столе заготовленный свиток и прикрыл глаза, чтобы сконцентрироваться на задуманном.

Минута за минутой, призыватель медленно погружался в первозданную тьму сумрачного мира. Растаяли на границе сознания милые образы, всё заполнил мерцающий потусторонний туман. Здесь жили тени – его слуги, его спутники, его друзья, но даже в мире призрачных существ были свои запретные тропы и чёрные закоулки. Там обитали злобные и несговорчивые властители сумрачных планов. Найти к ним подход и заставить служить могли лишь магистры Гильдии призывателей теней, да и тем подобное сотрудничество обходилось дорого.

Не размыкая век, призыватель принялся на память читать свиток. Слова заклятия были выведены на пергаменте чётким и сдержанным почерком, остро отточенным пером – ни единой лишней завитушки – чернилами, приготовленными из крови. Келлард безошибочно водил пальцем по тёмно-багровым строкам, а когда добрался до нижней трети свитка, то услышал нездешний протестующий вопль.

– Проклятый смертный! Как ты посмел призвать меня! —вскричало существо, мечась в ловушке из сумрачных нитей.

Маг не обратил внимания на возмущение тени и продолжил чтение свитка. Чужеродная материя сгущалась, заполняла полупрозрачную оболочку твари. Спустя несколько минут посреди комнаты висел уже почти осязаемый силуэт.

Несведущему наблюдателю он показался бы даже изящным: гибкость линий и струящееся подобие волос напоминало сотканную из дыма женщину. Но призыватель знал, что существо не имеет пола, а возрастом может потягаться с подземельями Храма – несколько сотен лет в переводе на летоисчисление живых.

– Зачем? Зачем? – уже не яростно, а скорее печально подвывала тень. Магия связывала её, лишала собственной воли.

Келлард открыл глаза и едва сдержался, чтобы не содрогнуться от омерзения. Его не обманывало мнимое изящество призванного демона. Он видел его суть, и она была гнилой и порочной даже для междумирья, где застревали души отъявленных душегубов, садистов и насильников. После смерти эти падшие живые попадали в рабство теней, которые питались самыми отвратительными воспоминаниями умерших. У принца Лориона – маг был уверен в этом – подобных воспоминаний было в достатке. Вот только он пока был жив.

– Ты будешь служить мне до тех пор, пока я тебя не освобожу, – бесстрастно сообщил призыватель насторожившейся тени. – А если попадёшься кому-нибудь на глаза или выдашь своего хозяина, то никогда не вернёшься домой.

Всё это Келлард вложил в последние строки свитка, а когда дочитал до конца, бумага вспыхнула в его пальцах синеватым холодным пламенем и осыпалась невесомым пеплом.

– Хозяин, – обречённо вздохнуло существо.

От прежней злобы не осталось и следа, тень заискивающе тянулась к магу длинными щупальцами, будто желая обнять. Никс и Данэля он непременно побаловал бы несколькими каплями свежей крови, но эта тварь была слишком опасна, чтобы заводить с ней доверительные отношения. Келлард только чуть коснулся пальцем дымящихся волос сущности, как его обожгло шквалом ужасных воспоминаний.

На миг он увидел камеры Железной крепости, искажённое криком лицо умирающей жены, горящие ненавистью и жаждой глаза палачей Ордена – всё это заполнило его сознание так быстро, что он едва не утратил контроль над тенью. Отступив, он сотворил защитный знак и окружил себя непроницаемым барьером.

– Твоя цель – принц Лорион, – сказал призыватель то, что не раз уже прозвучало на языке магических формул во время чтения свитка.

– Принц Лорион, – эхом повторила тень. – Королевская кровь… награда…

– В награду можешь забрать его никчёмную душонку, но прежде исполнишь своё предназначение.

– Никто не увидит?.. – Дрожащий металлический голос выражал сомнение.

– Никто! – приказал Келлард.

Тень повисла в глубокой задумчивости, лишь щупальца её нервно колыхались в пляшущих отсветах свечей. Разумные обитатели междумирья всегда пытались отыскать брешь в сплетённой призывателем клетке.

– Дворец, – сказала наконец тень. – Много душ. Много смертных.

– Большой дворец с кучей уголков, тебе всегда будет где спрятаться. – Маг взял в руку подсвечник и подошёл ближе к существу.

– Свет, свет! – негодующе взвизгнула тварь.

Но никакой свет не смог бы отразиться в этих чёрных провалах сумрачных глаз.

– Ты найдёшь укрытие. Самое тёмное место в королевском дворце. Ты почуешь его, когда окажешься ближе. Принц Лорион называет его тайной комнатой.

– Тайной комнатой, – послушно прошелестела тень и не нашла, что бы ещё возразить. – Да, хозяин.

– Иди, – не давая больше существу времени на размышления, махнул рукой Келлард. – Выполняй задание.

Невидимые цепи, что удерживали тень в комнате, с электрическим треском разорвались. В душном и неподвижном воздухе подземелья запахло грозой и серой. Отпустив демона и смахнув на пол пепел от свитка, маг устало вздохнул. Контакт с подобными существами из междумирья будил дремлющие страхи и сомнения даже у опытных призывателей. Он привык к работе с пусть не слишком разумными, но куда менее опасными тенями.

«Кто я такой, чтобы решать судьбу эльфийского королевства?» – думал Келлард, вытянувшись на старенькой кровати и глядя в потолок.

И другие голоса его сознания тут же навалились, засыпали в ответ новыми вопросами. А кто такие эти инквизиторы, чтобы решать разом все судьбы магов с сумраком в крови? А кто такой принц Лорион, убивающий невинных девушек и посмевший поднять руку на Доннию? Кто такой есть сам король, постановивший, что орки слишком уж расплодились на востоке?

Маг поморщился: все сравнения были нелестными, и он сам был ничуть не лучше всех упомянутых персон. И мысль о том, что принцу Лориону предстоят мучения, согревала его, должно быть, так же, как эльфийского юнца согревали мысли о страданиях жертв в тайной комнате. Коротким словом Келлард потушил все свечи в подземелье и стал слушать глухую бархатную тишину.

«А что, если наша дочь унаследует мой дар? Скажи, ведь может же такое быть, правда?» – спрашивала его Донния незадолго до возвращения в Фэит.

Она была целительницей и, уж конечно, знала, что ребёнок может как перенять дар одного из родителей, так и родиться вовсе без способностей к магии. Но ей хотелось, чтобы он перестал терзаться страхами за жизнь будущего ребёнка и поверил в возможность появления маленькой светлой волшебницы. Келлард был упрям и потому не верил.

В ту ночь он ещё не знал, что его сотрудничество с демоном сумрака затянется на несколько месяцев. Что минует лето, пройдёт осень и почти выдохнется от трескучих морозов долгая зима, прежде чем наказание исполнится до конца.

Начертив в воздухе руну, призыватель принялся терпеливо ждать: ему нужно было удостовериться в том, что тень разыскала свою цель. После этого можно было спокойно возвращаться в лесное убежище. Келлард приготовился к томительному ожиданию, но не прошло и часа, как руна вспыхнула во тьме подземелья. Демон нашёл принца Лориона.

***

Королевский дворец спал, окутанный дымкой спустившегося на город тумана. Спал правитель Фэита и его супруга, спали придворные дамы и лакеи, рыцари и слуги. Лениво зевал сидящий на смятой постели пекарь: его работа начиналась затемно и пора было подниматься, но дождливая погода так располагала к сладкому сну. Спали разноцветные попугаи, ядовитые ящерицы и волшебные серебристые белки в зверинце Лориона, да и дворцовая охрана, притомившись, дремала в ожидании смены.

Не спал только сам принц, поглощённый увлекательной игрой с юной жрицей из Храма. Глаза наследника эльфийского престола лихорадочно сияли в полумраке тайной комнаты, тонкие губы растягивала довольная ухмылка.

На шершавых каменных плитах у его ног съёжилась хрупкая девушка лет пятнадцати. Всю её одежду составляло лёгкое кружево белья на бёдрах. Впрочем, нежная полоска ткани уже давно пропиталась кровью и не придавала жрице прежнего очарования. Невинной и умоляющей о пощаде девчонка нравилась принцу больше, но это было несколько часов назад, а теперь стало прошлым. Безвозвратным прошлым. Больше ни горестных причитаний, ни невинности! Лорион любил наблюдать, как стремительно меняются те, кто попадает в тайную комнату.

Вдоволь насладившись нетронутым телом, эльф перешёл к забавам иного толка, и теперь вся кожа жрицы была покрыта синяками и ссадинами. Руками, стянутыми тонкой цепью, девушка пыталась прикрыть голову от следующего удара, но её мучитель медлил, покручивая в руках зачарованную плеть.

– Ещё раз повтори, что ты сказала! – велел Лорион, пнув эльфийку в бок носком ботинка.

– Господин, я не…

– Повтори! – взвизгнул принц, занося над несчастной орудие пытки.

– Что меня… что меня найдут? – неуверенно прошептала послушница разбитыми в кровь губами.

Сознание её начинало путаться. В чём бы она ни призналась – всё было не то, всё вызывало гнев принца. Или гнев, или безудержный смех.

Отбросив вдруг в сторону плеть, принц зашёлся нервным хохотом.

– До чего глупы и самонадеянны жрицы! Даже такие мелкие и незначительные, как ты! Никто не станет искать тебя, ничтожество. Завтра же велю объявить, что злые адепты Новой Луны вновь растерзали правоверную малявочку из Храма Ньир. И предъявлю твои рваные обноски. Как думаешь, кто-то усомнится в подобных новостях?

Ворох изодранной в клочья одежды был свален возле широкой лавки с заржавленными креплениями. Служанка приберётся здесь с утра и, разумеется, не станет болтать об увиденном. Немая рабыня при всём желании не смогла бы ничего рассказать, удовлетворённо думал принц.

Жрица прижалась к полу, совсем затихла, словно хотела провалиться в подземный мир по доброй воле. Лорион натянул цепь, поволок жертву за собой. Ему пришла в голову новая мысль.

– Что-то ты давно не просила меня о пощаде. Попроси!

Девушка осторожно подняла голову и посмотрела на него светлыми голубыми глазами. Он выбрал именно её из-за цвета глаз, напоминавших о сбежавшей Доннии. Всё остальное никуда не годилось – малолетка была слишком тощей, да и грудь её едва успела обозначиться над выпуклыми рёбрами. Сейчас же, зарёванная и опухшая, она вызывала у Лориона только омерзение. Он даже подумал, что пора заканчивать игру.

– Пощадите меня, Ваше Высочество, – едва слышно пролепетала она.

Ничуть не веря в спасение. Понимая, что погибла. В углублении пола колыхалась вязкая чёрная жижа, и жрица знала, чувствовала, что внутри сидит сумеречное чудище. Взрослые жрицы Ньир умели изгонять подобных созданий обратно в их измерение, но юных послушниц магии очищения ещё не учили, они постигали только основы целительства и служения богине.

– Сейчас познакомлю тебя кое с кем, – пообещал принц. – Мой дружок из междумирья!

Наклонился, поднял с пола крохотный камешек и бросил его в бассейн. Шипастая и злющая сумеречная акула реагировала на малейшие возмущения воды, из-за чего несколько нерасторопных рабов уже лишились рук и ног. Даже от лёгкого сквозняка, пробежавшего по глади искусственного озера, оно вскипало бурным фонтаном. Но сегодня ничего не произошло.

Лорион рассердился и набросился на жрицу с кулаками, надеясь привлечь чудовище криками боли, но, так не добившись желаемого, подошёл и плюнул в чёрную воду.

– Неужели ты сдохла, прожорливая гадина?!

«Куда же мне теперь девать тела?» – подумал вдруг принц, бросив досадливый взгляд на ещё живое тело послушницы, которое содрогалось от рыданий. Свои изломанные игрушки Лорион отдавал зубастой твари, и она поглощала их с огромным удовольствием, не оставляя ни волоска, ни косточки. Да что там – рыбка могла сожрать и окованные железом сапоги, ей было решительно всё равно! Неужели это старый Урф вздумал подшутить над своим господином?

Играть расхотелось. Противный озноб заполз наследнику престола за шиворот, пробежал по натянутой стрункой спине. Девчонка продолжала скулить. Принц наклонился к ней, одной рукой собрал в кулак спутанные волосы и потянул её за собой к чёрному провалу. На этот раз он справится сам, а после – разберётся с предателем Урфом. Жрица пронзительно закричала, пытаясь уцепиться ногтями за выступы напольных плит и замедлить движение к бездне.

И бездна всколыхнулась – гулко, громко, словно кто-то ударил в большой барабан. Эхо отразилось от толстых стен, надёжно хранящих тайную комнату. Лорион остановился и застыл в полном изумлении. Над бассейном висело сотканное из тьмы невиданное создание. Вокруг удлинённой головы извивались длинные щупальца-волосы, на месте глаз, носа и рта зияли большие провалы. Но, несмотря на это, чудовище смотрело прямо на принца – точно, прицельно смотрело прямо на него и в самую его сердцевину.

– Это тень… тень, – всхлипнула девушка, и создание повернулось к ней. Она впервые видела жителя сумрачного мира.

– Кто… ты? – отчётливо спросило оно.

– Никто! – выкрикнул принц, приходя в себя от первого шока. – Она никто! Немедленно сожри её!

– Никто, – задумчиво повторила тень. – Никто.

– Я принц Лорион, и я приказываю тебе убить девчонку! – со злостью выдохнул принц, тыча пальцем на жрицу.

– Хозяин приказывает… – звеняще прошелестела тень. В её голосе слышалось несогласие.

– Да, да, хозяин! Ну надо же, ты соображаешь куда лучше этой глупышки! Я твой хозяин, и я приказываю тебе сейчас же…

– Хозяин не ты, – спокойно ответило существо. – Лорион – цель.

– Цель? Да что ты несёшь? – топнул ногой эльф.

Расстояние между наследником престола и гостем из сумрачного мира становилось всё меньше и меньше. До смерти перепуганная Айнибель, а именно так звали юную жрицу, смотрела на плавно текущую вперёд тень широко распахнутыми глазами. Принц вздрогнул от прикосновения чёрного щупальца к коже и проворно отпрыгнул назад, но существо последовало за ним.

– Нет, нет! Прекрати! – завопил он, когда тень приклеилась к его лицу сумрачными нитями-присосками, обняла его за плечи извивающимися конечностями и принялась впитываться в тело.

Жрица прижала связанные руки ко рту, сдерживая крик ужаса, и мелодичный звон цепи напомнил принцу о её присутствии.

– Эй ты, жрица! Позови мага! Позови Урфа! Сейчас же, слышишь! А-а-а-а! – заорал он, не в силах выпутаться из объятий демона.

Плотный потусторонний туман вкручивался в его разинутый рот, заползал в нос, уши, щипал глаза. Тень медленно, но верно сливалась с мечущимся вдоль стены телом молодого эльфа. Лорион запнулся, грохнулся на колени, продолжая визжать и отбиваться от прилипшего к нему существа, но демон выполнял приказ хозяина невозмутимо и спокойно, издавая иногда глухое довольное урчание. Айнибель не могла оторваться от жуткого зрелища, словно разом онемела и потеряла способность двигаться.

– Урф, спаси меня! – задыхался корчащийся на полу принц Лорион. – Ты мне должен, колдун! Спаси меня! Урф!

Но придворный маг сидел в это время в уютных покоях в одной из башен большого дворца и, разумеется, не имел никакого понятия о происходящем в тайной комнате.

***

Наконец Лорион затих. В свете магических фонарей его лицо блестело испариной, грудь судорожно вздымалась. Всё тело было окутано сероватой дымкой: тень каким-то образом слилась с эльфом и поселилась внутри. Жрица слышала, что демоны междумирья способны вселяться в существ из мира живых и управлять ими изнутри, но в книгах для послушников были описаны только случаи с мышами и лягушками.

Принц не умер. Страшно было даже представить, что он может учинить, когда придёт в себя. Айнибель вдруг осознала, что она пока ещё жива. Её руки, ноги и глаза – целы. Это понимание пронзило её острее пережитой боли. Цепь, которая стягивала запястья, оказалась не закреплена, и девушка сумела размотать её, придавив конец босой ногой. Вскочив, жрица бросилась к двери, замерла перед висящей на крюке накидкой своего мучителя.

Выбора у неё не было: всю её одежду принц изорвал или изрезал ножом в самом начале «игры». Кое-как завернувшись в лёгкий серый плащ, девушка отодвинула засов на двери. В тот миг она даже не подумала, что снаружи могла оказаться личная охрана принца или кто-нибудь ещё. На её счастье, во внутреннем дворике, куда вела потайная дверь, не было ни единой души. Она натянула капюшон на лицо и побежала прочь от дворца, к родному Храму.

В Сумеречном саду её настиг отступивший было страх. Верховная жрица Аланна ни за что не поверит в случившееся! Надменная и строгая наставница дружит с королевской семьёй, а принц бывает у неё в поместье. Ах, если бы сестра Донния, которая так не похожа на свою мать… если бы только она была здесь, юной послушнице было бы кому довериться! Айнибель замедлила шаг, ей почудилась погоня. Издали донёсся стук копыт, окрики городской стражи.

Девушка сошла на боковую тропинку и помчалась к старому подземелью. Сбежав по осыпающимся ступеням, она забилась в уголок возле запертой двери, свернулась в незаметный серый клубочек и стала слушать. Кони проскакали по улице, не завернув к Храму Ньир, и наступила тишина. Густые тучи вновь начали сыпать дождём. Мутный сизый рассвет никак не мог пробить застилавшую мир пелену влаги и холода.

Когда Келлард вышел из подвала наружу, он первым делом занялся магическим замком. Неизвестно, придётся ли когда-нибудь ещё вернуться в Фэит, но убежище призывателей стоило защитить от любопытных глаз посторонних. С пальцев мага стекали синеватые нити, складываясь в потайной знак его Гильдии. Крохотная капля крови его соратника откроет замок при необходимости, всем остальным придётся воевать с толстенными дубовыми досками и железом.

А потом маг почуял живое существо. Точнее – полуживое. Неподвижно застывшее в маленькой нише. Келлард осторожно прикоснулся посохом к острой коленке под плащом. После чего наклонился и сорвал насквозь промокшую ткань.

– Ты кто? – строго спросил он.

– Никто, – ответили ему белые бескровные губы. – Я – никто.

И призыватель всё понял в один миг.

***

Юная Айнибель и старая целительница Храма, матушка Навари, к которой Келлард отвёл дрожащую и почти потерявшую разум послушницу, не должны были видеть призывателя. Удостоверившись, что девочка попала в заботливые руки, маг собрался обратиться к чарам Лабиринта забвения. Старая эльфийка ухватила его за рукав, заглянула в тёмные глаза Келларда.

– Я никогда не выдам тебя, колдун. Сердце моё чуяло, что ты жив, а сестра Донния с тобой. Не трогай мой разум сумрачными заклинаниями, но сделай так, чтобы девочка забыла о пережитом ужасе.

– Но это тоже сумрачные, как ты говоришь, заклинания, – возразил призыватель. – Не лучше ли будет исцелить её душевные раны волшебством Ньир?

– Моя магия не позволяет забыть то, что уже случилось. Твоя же черна и опасна, но более действенна в таких вопросах. Так ты сделаешь то, о чём я прошу?

Келлард взглянул в хитро прищуренные глаза жрицы, окружённые кружевом морщин. И кивнул.

***

Принц Лорион пришёл в себя к полудню и первым делом отдал приказ казнить старого колдуна Урфа за предательство своего покровителя. Агенты Новой Луны провели несколько дней в безостановочных поисках разбитого радикулитом старика, но так и не нашли его. Стражи дворца, охранявшие в ту злополучную ночь башню и лестницу, где жил бывший призыватель, утверждали, что из комнаты волшебника были слышны громкие ругательства, а после – звуки заклятий, от которых кровь застывала в жилах. Никто не решился потревожить мага во время его экспериментов.

Казнив для успокоения души нескольких новолунцев, принц Лорион заперся в своих покоях и требовал к себе то музыкантов, то священников, то фокусников, но ничто его по-настоящему не развлекало. При виде обнажённых девушек наследник престола впадал в безумный страх, словно это были не прекрасные молодые эльфийки, а призванные чёрным колдуном демоны сумрака. Он забросил зверинец и перестал интересоваться военной политикой короля. Обеспокоенные родители украдкой подсылали к сыну целителей и магов из Гильдии, но те только пожимали плечами, не находя в теле принца никаких недугов.

Месяц спустя Лорион начал видеть сны о тех, кто побывал в его тайной комнате. Мёртвые девушки восставали в его видениях и смеялись над принцем. Он видел себя прикованным к столбу, обнажённым и беззащитным, а искалеченные жрицы и служанки показывали на него окровавленными пальцами и хохотали. Ни эликсиры лучших дворцовых лекарей, ни крепкое вино или пыльца синих лунников не могли избавить его от ночных страданий.

К осени принц видел лица мёртвых девушек повсюду: они прятались за масками, что носили живые обитатели замка. Набросившись на собственную мать, Лорион пытался разодрать ей лицо, чтобы добраться до того, что скрывалось за ним на самом деле. Королеву спасло лишь то, что к этому моменту наследник уже сильно ослаб. Она сумела отбиться от сына, после чего принц несколько недель был заперт в комнате с окованной дверью и решётками на окнах. Сидя в заключении, Лорион грыз ножки стола и кровати и сломал два передних зуба.

Король с супругой подозревали, что для исцеления единственного сына им нужен маг из Гильдии призывателей, но проклятые колдуны, как назло, ушли в глубокий сумрак, отыскать их не удалось ни в Фэите, ни во всём эльфийском королевстве.

Однажды ночью, когда уже выпал первый снег и замёрзла вода в дворцовом фонтане, принцу Лориону удалось сбежать из своей тюрьмы. Говорили, что несчастному безумцу за баснословную сумму помог один из агентов Новой Луны. Король сей же час объявил поиск, но сын обнаружился неподалёку: запершись с двумя рабынями в «тайной комнате», он разделся донага и приказал девушкам бить его хлыстами в надежде избавиться от демона.

В то, что демон и в самом деле владел телом принца, мало кто верил. О несдержанном и истеричном наследнике Фэита и прежде ходили нелестные слухи. Сейчас же эти слухи звучали на каждом углу, в каждой таверне. Избитого принца вернули в его покои, но перед этим он выл волком и целовал туфли отца-короля, умоляя освободить наказывавших его рабынь и подарить им жильё в городе.

На исходе зимы сны Лориона заполонили птицы. Светловолосая птичка то являлась ему в золочёной клетке, то манила своими прелестями из глубин весеннего сада. Остатками разума принц помнил, что пернатую тварь выпустили. Он сидел на полу, раскачиваясь из стороны в сторону, и твердил одно: «Я не убивал её, я не убивал её». И однажды она прилетела и села на его подоконник. Он точно видел её! Каждое пёрышко, каждый волосок, сияющий серебром.

Она звала его встретиться с нею возле ущелья. И Лорион понял: он должен стать тихим и послушным. Он не будет больше биться о стены и грызть мебель, не будет выть или плакать. И через несколько дней безупречного поведения он получил разрешение короля на прогулку. Ещё несколько дней – и его уже не сопровождал вооружённый отряд телохранителей.

В то утро талый снег глазурью блестел на осевших сугробах, мокрые деревья истекали пахучей влагой отступающей зимы. Лориону удалось обмануть слуг и убежать из города к ущелью. Юная птичка-оборотень действительно ждала его на камне. Обдирая локти и колени, принц взобрался на выступ скалы, висящий над бездной, и пополз к самому краю, силясь дотянуться до видения. Птичка смеялась, прикрывая крылом обнажённое тело.

– Крылья, у тебя тоже есть крылья, – шепнул ему голос.

– Не бойся, ты такая же хозяйка этого места, как и я, – сказал Гаэлас, положив руки на плечи дочери.

Лиза почувствовала, как сквозь лёгкую ткань платья в неё вливается магическая энергия. Особой нужды в поддержке не было: некромантка давно оправилась после пережитых потрясений, а жизнь в лесу и долгие прогулки по окрестностям сделали её крепче и смелее. А уж сколько приходилось трудиться руками, откапывая на старом кладбище фрагменты будущих слуг! О силе, которая заставляла бы мертвецов покидать свои могилы самостоятельно, оставалось пока только мечтать. Лиза была ещё в самом начале некромантского пути.

Удержать в руках портальные камни и прочитать заклинание – в этом не было ничего сложного, но всё-таки эльф хотел быть рядом с дочерью. Они долго шли к этому моменту, восстанавливая разрушенный участок Дороги мёртвых.

Келлард вернулся из Фэита, оставив принцу Лориону «подарок», Рин и Талемар, несмотря на вечное противостояние характеров, вновь отправились вместе на охоту. Тени и трое поднятых из могил мертвецов охраняли лесное поместье. Настал тот день, когда Гаэлас принял решение совершить вылазку в захваченный Трир, и Лиза сразу же поддержала его, несмотря на нахлынувшее волнение и страх.

– А что, если мы не войдём в город? – шёпотом спросила она.

Отец легонько сжал пальцы на её плечах:

– Сначала нужно выйти из междумирья, потом будем думать дальше.

Призыватели часто рассуждали так, не загадывая далеко наперёд. Они привыкли к жизни, в которой каждый последующий шаг может быть непредсказуемым.

Лиза вдохнула и принялась читать заклинание. Дорога мёртвых стала для неё обыденным местом, она проводила здесь много времени, помогая Гаэласу воссоздавать ушедшие в небытие фрагменты пути. Они общались с духами умерших, иногда встречали случайно проникших на тайную тропу мелких обитателей междумирья. Дважды тени оказывались агрессивными, и пришлось сражаться с ними прямо у края разлома, возникшего посреди Дороги. После этого некроманты залатали дыру, применив особые связывающие чары.

Она считала себя терпеливой и была уверена в том, что сумеет открыть портал. Но её пугали мысли о Велиоре и Академии. Никто не знал, что ждёт их в захваченном инквизицией Трире.

Портальные камни вспыхнули ослепительным светом, и перед Лизой открылся пространственный туннель – это было похоже на колышущееся озеро зеленоватой воды. На той стороне неясными силуэтами проступали деревья. Тёмные стволы извивались, как змеи, на фоне листьев и покрытой свежим мхом земли. Лиза шагнула вперёд, невидимый вихрь вскружил ей голову, подхватил лёгкое тело и с треском вытолкнул в мир живых.

Некромантка жадно схватила ртом влажный лесной воздух, прислонилась к дереву, чтобы отдышаться. Следом за ней вышел отец – с улыбкой, даже не пошатнувшись. Гаэлас привык к переходам за долгие годы тренировок.

– Это здесь, – растерянно прошептала Лиза, осматриваясь по сторонам.

Их окружал пронизанный лучами солнца лес, который мог располагаться где угодно, но девушка точно знала, что портал привёл их в нужное место. Они неподалёку от Трира, в этом не было никаких сомнений. И почти невидимые тропинки под ногами, и рассеянный ветерком запах болот, и пригоршни рыжих с фиолетовым поганок на кочках – всё это было знакомым. Лиза не раз бывала здесь с другими студентами и преподавателем алхимии, когда они собирали ингредиенты для зелий и эликсиров.

Мысль о Велиоре снова уколола Лизу в самое сердце. За время, прошедшее с момента нападения на Академию и до сих пор, Келлард, Рин и Гаэлас сумели убедить её в том, что её любимый жив. Но теперь, когда Трир был так близко, Лиза вдруг засомневалась.

Вдали от этого места можно было воображать что угодно, но здесь, в этом лесу… Она разом вспомнила всё, что таилось в самых тёмных уголках сознания. Как они с Тэроном летели над верхушками вековых сосен под прицельным огнём стрел и заклинаний, как падали вниз, как кружились между ветвей перья раненого оборотня и как потом она собирала их возле тела учителя. Мёртвого учителя. Что сталось с его телом? Люди из Ордена нашли и сожгли его или дикие звери добрались до Тэрона раньше?..

– Укроемся невидимостью и пойдём в направлении города, – сказал Гаэлас, рисуя прямо под ногами защитный круг «мёртвого кокона», заклинания, которое Лиза впервые опробовала ещё дома, в Фоллинге. – В лесу могут быть ловушки.

Лиза взяла эльфа за руку: так было спокойнее. Они двигались небыстро, прислушиваясь к каждому шороху и хрусту, обращая внимание на каждую искорку жизни, что обнаруживалась поблизости. Тёмный лес отличался от места в Ничейных землях, где они жили в последнее время. Здесь было куда больше хвойных деревьев, а под ногами то и дело проступали камни, когда-то в древности отколовшиеся от Вечных гор.

– Стой, – внезапно сказал Лизе отец.

Она послушно замерла. По неровной коре сосны полз вверх большой мохнатый паук, его лапки чуть слышно царапали поверхность дерева. Чуть поодаль было гнездо лесных мышей: несколько тёплых крохотных комочков жизни сбились в большой клубок. Стремительно взрезая влажный воздух острыми крылышками, промчалась мимо маленькая птаха.

– Почему мы остановились? – шепнула Лиза.

Но тут впереди замелькали фигуры быстро приближающихся людей, и кровь застыла у девушки в жилах. Несколько человек двигались прямо к ним, лица их скрывали серые капюшоны. Некромантка не понимала, как их могли обнаружить! Сквозь «мёртвый кокон» могут видеть только маги с тёмным даром! Ни одному искателю не удавалось ещё найти некроманта, спрятавшегося за магической пеленой из тьмы. Почему же Гаэлас застыл на месте? Почему они не бегут со всех ног прочь, спасая жизни?

– Это вампиры, – сказал эльф.

И спустя несколько мгновений Лиза впервые увидела существ, которых называли хозяевами ночи. Двое мужчин, один старше, другой совсем ещё молодой, и две девушки приблизились к ним и поклонились Гаэласу, вежливо сняв капюшоны. Кожа их была бледна, глаза – темны, как обсидианы, стройные тела скрывала неприметная в лесу серо-зелёная одежда, но всё равно создания были по-своему красивы, как бывают красивы некоторые тени из сумрака.

– Магистр, графиня Агата знала, что рано или поздно кто-то из Гильдии призывателей появится в Трире. Мы здесь для того, чтобы предупредить вас.

Гаэлас недоверчиво прищурился:

– Графиня Агата? Во всей Веллирии её считают мёртвой.

Разведчик вампиров усмехнулся:

– А разве обязательно быть живым для того, чтобы управлять провинцией? Ни один закон этого не регламентирует!

– Я рад слышать, что графиня теперь одна из вас, – ответил Гаэлас.

Молодые вампирши в это время с любопытством разглядывали Лизу, отчего она испытывала нешуточное смущение. Всё её представление об этом народе складывалось из иллюстраций в книгах и альбомах да сказочных страшилок, которые они с Фредом приносили с вечерних посиделок, а потом пересказывали дрожащим под одеялом сестрёнкам.

– Тёмный лес кишит инквизиторами, магистр. Орден узнал о том, что где-то поблизости есть выход на тайную дорогу призывателей. Вам нельзя здесь оставаться, это слишком опасно. Уходите как можно дальше и скройте все ваши порталы от глаз живых. Пока полковник Мередит Крайсен и её люди находятся в Трире, вам не войти в город.

– Но нам нужно войти! – воскликнула Лиза, не выдержав напряжения.

– Тише, тише, дитя! У Ордена чуткий слух, и на каждом шагу расставлены сети на тёмных магов!

– Искатели и вампиров могут легко обнаружить, – намного тише сказала девушка, припомнив учебник Вольдемара Гвинты.

– Да, но поймать нас куда сложнее, чем смертных, – возразил разведчик. – А тем более убить.

– Нам необходимо знать, что творится в городе, – твёрдо сказал Гаэлас. – Мы потратили много дней и ночей, чтобы добраться сюда, а потому не можем просто развернуться и уйти.

– Замок графини занят герцогом Лукасом и инквизиторами. Генерал Гвинта вернулся в столицу по приказу Высшего Совета, но оставил несколько отрядов искателей для поддержания порядка. О том, что Агата обрела новое подобие жизни, ходят только слухи, с которыми яростно борется полковник Крайсен. Большая часть аристократов признала власть Лукаса, зачинщиков беспорядков давно казнили. Позже казнили и солдат из городской стражи, открывших ворота армии Ордена, но это было сделано лишь для того, чтобы утихомирить народ. Говорят, один из приговорённых сбежал и скрылся в Тёмном лесу. Если это и правда, то бедолага давно уже мёртв… Хищные звери и мои родственники не оставляют шансов слабым и безоружным беглецам.

– А что с Академией? – прошептала Лиза.

– Всех студентов эвакуировали в другие высшие школы, преподавателей перевели в Университет Сюр-Мао и в Вестен. Здания пустуют, и это нам на руку. Мы устроили там зал для тайных встреч с графиней и её помощниками.

Разведчик сделал знак своим сородичам, чтобы они следили за окрестностями, а не пялились голодными глазами на юную некромантку. Лиза вздохнула с облегчением, хотя волнение за Велиора не отпускало её.

– К счастью, её помощники-эльфы живы, как и Велиор, сын магистра Эльсинара.

– Он жив, – снова не сдержалась Лиза. Она улыбнулась, хотя глаза тут же наполнились слезами.

– Да, Велиор жив. Но недавно Мередит вновь заявилась в Академию, и они убили старую Фуксу. Оборотня. Эльфу удалось спастись. Впрочем, он точно так же не имеет возможности выйти из города, как вы не можете туда войти. Магическая завеса, натянутая искателями, препятствует любым перемещениям, а на мосту всегда дежурит отряд искателей.

– Как же вы проникаете туда? – спросила Лиза.

Разведчик тихо рассмеялся в ответ, но Гаэлас посмотрел на вампира строго, и тот поджал тонкие губы.

– У них есть крылья, – пояснил некромант дочери.

– Крылья? – Об этом Лиза никогда не слышала. – Как у птиц?

– Как у летучих мышек, дитя, – ответил вампир, украдкой облизнувшись.

– Одна из высших форм этих существ, – добавил Гаэлас.

Они ещё обменялись новостями. Эльф расспрашивал о приближённых Агаты, и вампир-разведчик без утайки рассказывал некроманту обо всём, что было ему известно. Когда речь зашла о том, что в руки Мередит попало некое устройство, позволяющее входить в междумирье даже тем, у кого нет тёмного дара, Лиза слушала, затаив дыхание.

Она боялась пропустить или не понять что-нибудь, но довольно быстро стало ясно: все их труды с Гаэласом были напрасными. Её жертва была принесена зря. Если Ордену удастся починить этот «инвертер» и наладить изготовление подобных штук, то призыватели будут обречены. Их не спасёт сумрачный путь, на который может попасть любой желающий того маг.

Внезапно лесное спокойствие прорезал звук серебряного рога. Вампирши и второй разведчик вернулись с тревожными вестями: искатели вышли на охоту. Гаэлас поспешно вытащил из внутреннего кармана туго свёрнутый свиток и протянул его разведчику.

– Передайте это Велиору. Здесь написано, как нас найти.

– Это рискованно, магистр. Лучше передать словами.

– Магическая формула защищена. Кроме Велиора, никто в этом городе её не прочтёт.

Лиза вскинула голову, но на этот раз не решилась ничего произнести. Отец выручил её.

– А на словах передайте ему, что Лиза Сандберг жива. И она с нами.

«И я люблю его», – отчаянно подумала она, не в силах вымолвить этого при чужаках.

– Она его подруга? – догадался вампир. – Теперь мы знаем, почему Велиор не захотел принять наш дар и обратиться. Мы передадим. А сейчас – уходите. Мы отвлечём искателей, уведём в противоположную сторону. Придумайте, как защитить Дорогу мёртвых, магистр!

– Берегите себя, – кивнул Гаэлас, и они с Лизой поспешили прочь, к месту, где были спрятаны портальные камни.

Знакомый сумрачный мир принял двух некромантов в свои объятия, но до спокойствия им было далеко. Гаэлас поспешно выдернул из креплений фокусирующие кристаллы, которые в просторечии называли портальными камнями, и с сожалением оглядел арку телепорта, сотканную из магических силовых нитей. Лиза с таким старанием воссоздавала всё померкшее после смерти магистра Тэрона, что разрушить теперь одним махом её труды эльф попросту не мог.

– Это ерунда, я сама, – сказала Лиза, и синее призрачное пламя охватило выход с Дороги мёртвых.

Её душа разрывалась на части. Она узнала о том, что Велиор жив, но тут же оказалось, что увидеться в ближайшее время им не суждено. В сравнении со всем этим уничтожение какого-то несчастного портала не имело ни малейшего значения. Она даже рада была выплеснуть переполнявшее её отчаяние в виде туго сплетённых клубков тёмной энергии. Пусть всё катится в бездну! Если будет нужно, она построит хоть десять, хоть сто новых проходов в мир живых, только бы один из них привёл к любимому.

Когда вязкий сумрак надёжно затянул туманом разрушенный портал, Гаэлас остановил Лизу, подхватив её за локоть.

– Довольно, не трать понапрасну силы. Мы должны предупредить всех магов об опасности.

Руки некромантки дрожали от негодования.

– В этом нет никакого смысла! – крикнула она. – Не здесь, так в другом месте искатели прорвут завесу и разыщут все убежища призывателей. Нам больше негде будет спрятаться, так не пора ли признать, что мы проиграли эту войну?

Эльф покачал головой:

– Пока мы живы, пока свободны и пока не сдались – мы не проиграли.

– Тэрон и Фукса, первая жена Келларда и твои сыновья, десятки других магов, о которых вы вспоминаете у костра, – они вовсе не живы, а многие… не свободны! Томятся в Железной крепости или вынуждены постоянно убегать от преследования. Кажется, я начинаю понимать, что имеет в виду Рин, не желая себя связывать договорами. Она просто не верит в то, что мы выживем! Не видит необходимости в напрасных жертвах.

– Лиза, но ты уже связана договором и уже принесла жертву! – повысил тон Гаэлас.

– Я не забыла и не отказываюсь от своих обещаний, но я думала… – Её голос сорвался и затих, переходя в шёпот. – Я думала, что это поможет нам добраться до Трира. Спасти Велиора.

– Теперь, когда ты знаешь, что Велиор жив, ты всё равно считаешь наши усилия никчёмными? – Эльф подошёл ближе, обнял расстроенную дочь и прижал к груди.

Лиза судорожно вздохнула и уткнулась носом в ткань короткой эльфийской мантии. Ей уже стало стыдно за эту вспышку и проявления слабости, которых она не позволяла себе в лесном поместье. Там никто и никогда не говорил о возможности опустить руки и сдаться, маленькая компания была одержима тем, чтобы выжить и помочь другим волшебникам с тёмным даром.

– Я ни на что не гожусь, Гаэлас, – прошептала Лиза. – Не умею даже держать себя в руках.

– И это говорит мне дочь, которую слушаются столетние скелеты, – эльф погладил её по голове. – Мы всё ещё живые, и нам не чужды проявления чувств. Как обитателям сумрака не чужды проявления их первичных инстинктов. Тени обожают вкусненьких живых девочек, которые испытывают гнев или страдания.

– Что? – насторожилась некромантка.

Пальцы эльфа ласково перебирали её волосы, собранные в мягкую косичку.

– Не шевелись и постарайся успокоиться, – шепнул ей отец.

Лиза замерла и прислушалась: едва различимый шелест окружал их со всех сторон. Словно десятки ночных мотыльков с бархатными крылышками, с невесомым свистом рассекающими воздух, к ним приближались потревоженные тени. Дорога мёртвых была местом покоя, обителью духов и бесстрастных созданий сумрака. Маги, которые изредка появлялись здесь, входя и выходя сквозь сияющие двери, были сдержанны и холодны, даже когда негромко переговаривались друг с другом, делились новостями или смеялись.

Низшим созданиям трудно было поверить, будто прокатившуюся волну страха и неуверенности породил один из хранителей Дороги. Они кружили вокруг Гаэласа и Лизы, выискивая источник незнакомых вибраций, но эльф крепко держал в объятиях юную некромантку, защищая её от любителей полакомиться болью и страхом.

– Прости меня, – тихо пискнула Лиза, изо всех сил стараясь выровнять дыхание.

– А ты меня.

Гаэлас слышал, как бьётся её сердце, и незаметно сплетал за её спиной магический щит.

– За что? – девушка медленно выдохнула и подняла голову, встречаясь глазами с эльфом.

– Из-за меня ты родилась с тёмным даром, – еле слышно сказал он.

Её губы дрогнули в слабой улыбке:

– Из-за тебя я родилась. И я люблю тебя.

Эльф улыбнулся ей в ответ:

– Как и я тебя, Лиза. Разгоним этих мелких тварей и займёмся делом?

– Да!

Почувствовав силу двух некромантов, глупые маленькие тени бросились врассыпную. Их более разумные сородичи, хорошо понимающие, что это за место и какие волшебники путешествуют сумрачными тропами, плавно перемещались на безопасном расстоянии от Дороги. Иногда они перекликались друг с другом – их голоса были похожи на уханье сов в лесной чаще, на приглушённые стоны или даже на лязг металла.

Время на Дороге текло незаметно. Здесь не было солнца или звёзд, чтобы ориентироваться по ним, не было смены времён года. Фрагменты сумрачного пути, составленные из воспоминаний давно умерших людей и эльфов, напоминали запорошённые пылью осенние или весенние пейзажи. По большей части путь пролегал среди густых лесов или туманных полей, но иногда по обочинам проступали силуэты полупрозрачных построек – деревенских домов, трактиров, сараев.

Центром считался перекрёсток пяти дорог в виде небольшой площади. Лиза и Гаэлас бывали здесь нечасто: портал, ведущий в Трир, находился на самой окраине. Это место было похоже на ушедший под мутную воду древний городок. Здесь стояла даже ратуша, населённая белыми, как снег, призраками. Но главной примечательностью была доска объявлений.

Маги из различных уголков Веллирии оставляли друг другу послания в виде тайных символов Гильдии призывателей теней. Несмотря на то, что никто из посторонних до сих пор не сумел проникнуть на Дорогу, использовать письменную речь эльфов или людей было запрещено.

– Почему нельзя просто написать? – спросила Лиза, впервые оказавшись на перекрёстке.

К тому времени она уже знала, что обычные принадлежности для письма в сумрачном мире не годятся. Чтобы бумага и грифели не растворились в небытие, их обрабатывали специальным алхимическим составом, содержащим эктоплазму.

– Многие духи помнят, как читать, – ответил ей Гаэлас. – Никогда не знаешь, кто призовёт духа в мир живых. Это может быть маг, который не приносил клятвы Гильдии. Лишняя осторожность не повредит.

В этот раз Лиза и отец должны были оставить на доске предупреждение, а затем собрать доверенных духов и разослать с ними информацию во все убежища некромантов и призывателей. Чтобы быстро добраться до перекрёстка, пришлось использовать заклинания ускоренного перемещения. Уже издалека маги увидели, что на площади творится беспорядок: целые стаи ухающих и звенящих невидимыми цепями теней носились вокруг двух жмущихся друг к другу сгорбленных фигурок.

– Неужели это я растревожила всё междумирье? – испуганно воскликнула Лиза, бросаясь на помощь несчастным путникам.

– Вполне возможно! – ответил ей Гаэлас, разгоняя столпившихся существ меткими заклинаниями.

Как оказалось, те, кого атаковали тени, не были совсем уж беспомощными. Тощая сутулая старуха отмахивалась от нападающих призраков клюкой, а мальчишка, едва доросший бабушке до плеча, умело раскидывал во все стороны сгустки жгучего синего огня. Когда некромант с дочерью очистили площадь от теней, старуха выпрямилась и погрозила Гаэласу своим примитивным посохом. Она ничуть не удивилась встрече.

– Что за бардак здесь творится, эй ты, магистр! Тени просто распоясались! Нападать на беззащитного ребёнка, да где это видано? А это что ещё за девица, впервые вижу её здесь?!

– Меня зовут Лизабет, – сказала Лиза и поклонилась старухе.

– А я не беззащитный ребёнок! – топнул ногой мальчишка, увидев, что опасность миновала, и отойдя подальше от бабушки.

Гаэлас потрепал юного волшебника по вихрастой макушке:

– Конечно нет, ты вырастешь сильным магом. А сейчас скажите, куда вы собрались?

Бабка покачала головой, уставилась на эльфа с укором и ворчливо заговорила:

– Хотелось бы мне знать, куда податься! Пошли на разведку в сторону Йелльвара, но здесь вон написано, что туда нельзя, – крючковатый палец ткнул в доску объявлений. – В Трир нельзя, в Хемру и Фрестед тоже нельзя. А оставаться в своей деревне мы больше не можем, инспектор Ордена так и шарится по окраинам, выискивает колдунов. Пару раз пришлось отводить ему глаза, на прошлой неделе в погребе прятались, ну а потом староста явился. Плати, говорит, пятьдесят монет, Росса, не то так и будет этот ищейский хрен в нашей деревне ошиваться. А где я ему возьму такую гору денег? Заработка-то нет уж третий месяц! Кто пойдёт к ведьме гадать или приворот заказывать, когда инквизитор рядом рыскает? Никто. То-то же.

Она вздохнула и перевела дух. Мальчишка в это время крутился возле Лизы, показывая разученные заклинания. Он был человеком, даже ушки его имели нормальную круглую форму, хотя мальчики-полуэльфы по обыкновению наследуют острые эльфийские кончики ушей. Должно быть, «проклятая кровь» досталась ему от деда или даже прадеда.

Старушка отдышалась и вновь принялась жаловаться Гаэласу:

– В прошлый раз искали, где бы остановиться, но на Дороге встретили только эльфов, ну совершенно бестолковых – ни слова по-человечьи не разумели! Хорошо, что сегодня ты сам здесь, магистр. А девчонка? Ученица твоя? Уж больно вы похожи. Слышала я, что у тебя где-то дочь была.

– Лиза моя дочь, и теперь она со мной, – подтвердил эльф.

– Вот если б ты внука моего в ученики взял, трудно мне с ним сладить! Всё ждала – вот подрастёт, переправлю его в Трир, в Академию. А теперь и от Академии рожки да ножки остались. Эх. Страшно мне за него, за себя-то не боюсь: пожила я уже достаточно.

Она утёрла нос рукавом и поправила висящую за спиной котомку.

– Не время сейчас учеников брать, милая Росса. Но мы найдём, где вас укрыть.

И Гаэлас вкратце пересказал старушке всё, что узнал от вампиров. После этого занялись работой – начертили предупреждающие знаки на доске объявлений и стене ратуши. Оградив площадку от беспокойных теней защитным куполом, призвали нескольких надёжных духов и сообщили им секретную формулу, означающую опасность. Духам было приказано отправляться к местам, где открывались порталы на Дорогу, чтобы они дожидались там путников и передавали им тревожную весть.

– Медным тазом накрылось твоё изобретение, магистр, – резюмировала старуха, когда они закончили и все вчетвером сидели на сероватой сумрачной траве у обочины. – Хоть ты и толковый малый, против целой орды искателей не попрёшь. Они там все Университет позаканчивали или Школу эту свою, провались она к демонам. Это тебе не с орками тупыми воевать, эльф…

Лизе, которая совсем недавно и сама поддалась упадническому настроению, стало вдруг обидно за отца.

– Мы что-нибудь придумаем! – горячо сказала она, и мальчишка тут же поддержал её.

– Ну и думайте! – ворчливо ответила старая Росса. – А мне бы внука пристроить да спокойно дожить свои дни где-нибудь в глуши. Дар мой уже почти угас, и никакого там посмертия или бессмертия я не желаю. Хочу помереть спокойно.

– Потому что ты знаешь, ба, что я тебя в любой момент позвать смогу, когда соскучусь! – заявил внук, довольно улыбаясь.

– Я тебе позову, негодник! Только попробуй! – Старуха ухватилась за клюку, и мальчишка рассмеялся и спрятался за спиной Лизы.

***

Несколько недель Росса и её внук провели вместе с Лизой и эльфами в лесном поместье, но оставаться надолго старуха никак не хотела. Её терзали нехорошие предчувствия. Каждое утро и каждый вечер ведьма выходила во двор и водила носом из стороны в сторону, точно вынюхивала угрозу. Донния, которая и без того испытывала постоянную тревогу, совсем потеряла сон.

– Нашла время рожать, – сказала ей ни с того ни с сего Росса, плюнув себе под ноги.

Жрица не сообразила, что ей ответить, только положила руку на совсем ещё незаметный под одеждой живот и ушла в дом. С ворчливой старухой, не понимающей по-эльфийски, разговаривали с того момента только Гаэлас и Лиза.

По-настоящему счастлив был лишь мальчишка: впервые в жизни ему было дозволено бегать где вздумается, сколько угодно купаться в озере и ловить рыбу. За эти дни он привязался к Лизе, словно к родной сестре, а она рядом с ним сумела отвлечься от горестных мыслей о несостоявшейся встрече с Велиором. Старшие маги почти всё время проводили в междумирье, ломая головы, как защитить Дорогу мёртвых от возможного вторжения искателей, разыскивая коллег по Гильдии и передавая им весть об изобретении инвертера.

Так закончилось лето и пришла ветреная дождливая осень.

Размытую ливнем дорогу было почти не видно из-за стремительно наступающих сумерек, но всадники продолжали гнать усталых и насквозь промокших коней в сторону графства Фрестед. Ветер бросал в лица искателей пригоршни ледяного дождя вперемешку со снежной крупой, копыта несчастных животных всё больше вязли в грязи, а неширокий тракт всё тянулся и тянулся вдоль стоящего чёрной стеной леса. Мередит вырвалась вперёд и осадила лошадь. На миг в разрыве бешено несущихся по небу туч мелькнула тусклая луна.

– Полковник Крайсен, до поворота ещё пара миль!

– Зажечь огни! – скомандовала предводительница.

Отряд искателей тут же активировал два десятка магических источников света, закреплённых на упряжи коней, навершиях посохов и рукоятях мечей над плечами мистиков и воинов. Заключённые в золотистую дымку волшебного сияния, инквизиторы двинулись дальше. Лесная нечисть, которую не разглядеть было за стеной воды и сумерек, провожала их полными ненависти глазами.

– Там за деревьями кто-то есть, – опасливо заметил один из молодых магов, направляя коня на середину дороги, подальше от хлипкой обочины.

– Наверняка вурдалак или кикимора, – со смехом ответил ему воин в серебристой кольчуге. – Они мерещатся тебе повсюду, даже в бане!

– Разговоры отставить! – одёрнула их Мередит, вновь набирая скорость.

Короткая передышка закончилась, и вот они снова мчались во весь опор до самого поворота, обозначенного указателем на полусгнившем столбе. Фрестед, соседствующее с Триром графство, был таким же неприветливым и мрачным, разве что чуть менее тёмным. Вечные горы и лес остались позади, перед отрядом Ордена лежала укрытая непогодой долина.

Окраины Фрестеда, сплошь заросшие колючими кустами и утыканные неказистыми домишками с покосившимися заборами, выглядели заброшенными и опустевшими. Мередит вглядывалась в проплывающие мимо дворы и сады, но не видела никаких признаков жизни. Лишь пару раз навстречу отряду с лаем выскакивали ободранные собаки, но увидев, кого несёт в их края, тут же удирали восвояси, поджав куцые хвосты.

Искательница сжимала уздечку так, что у неё давно онемели пальцы. Спина затекла, голова гудела от напряжения и бессонных ночей. С самого лета она и несколько доверенных магов из Ордена пытались разгадать загадку инвертера, но записи проклятущего старика содержали такое количество незнакомых инквизиторам формул, что им волей-неволей пришлось привлечь к разрешению вопроса Гильдию Магов. Это было возможно только с позволения генерала Гвинты и Высшего совета, и вот теперь сам глава Ордена и один из магистров Гильдии назначили Мередит и её отряду добровольцев встречу в захолустном Фрестеде.

Здесь была местная контора магов и оказалось удобнее организовать телепорт из столицы. Здесь же, во Фрестеде, давно уже очищенном от носителей проклятой крови, располагался выход на Дорогу мёртвых, обозначенный на карте погибшего старика треугольником и буквой «Ф».

Убийство Рунольфа Ориса – а Мередит была уверена, что её гость не мог внезапно скончаться в кабинете ректора трирской Академии, – так и оставалось нераскрытым. Ей вновь было нечего доложить генералу, кроме дежурных новостей об обысках и допросах населения.

Искательница так надеялась на успех с починкой инвертера, что была готова первой опробовать на себе его действие. Вот только вряд ли генерал позволит ей это сделать – ему ведь всё ещё нужна цепная собака в Трире!

– Вы задержались, полковник Крайсен, – было первое, что промолвил Вольдемар Гвинта, увидев верную помощницу.

Встречу организовали в городской управе, быстро освободив для совещания магов и искателей просторную комнату с голыми серыми стенами. Из убранства здесь был только доисторический камин, изрыгающий в помещение трескучее пламя, да неказистая лепнина на потолке. Кресла и стулья младшие служащие управы поспешно расставляли уже при гостях.

– Прошу простить, дорога размыта, генерал, – глухо ответила Мередит, отдавая честь.

Как всегда бесстрастный, с пронзительным взглядом ледяных глаз и короткой, волосок к волоску, безупречной стрижкой, Гвинта приблизился к ней.

– Смею предположить, что на Дороге, которую мы ищем, всегда сухо.

– Мы не можем знать, что ждёт нас в сумраке, – осторожно сказала она.

– Наверное, стоит почаще разговаривать с пленными призывателями о погоде, полковник, – хмыкнул глава Ордена.

На несколько минут они остались вдвоём. Гильдейские маги ещё не вернулись из трактира, куда отправились ужинать, а отряд Мередит спешно пристраивал коней на постоялом дворе и переодевался в сухую одежду. И только она, вымокшая до исподнего, стояла сейчас перед своим командиром и не знала, чего ожидать от этой встречи.

– Ты молодец, Крайсен, – внезапно произнёс он.

Жёсткие и почти прямые губы генерала обозначили холодное подобие улыбки. Искательница почувствовала, как дар вспыхнул в её груди, пробудившись от дрогнувшего сердца. Она не ожидала похвалы после всех оплошностей, допущенных во время захвата Трира.

– Я думаю, мы слишком увлеклись проблемами крови, – пояснил командир, чуть нахмурившись. – Магия крови действенна, а потому мы направили все усилия на её развитие, позабыв о других способах распознания тёмного дара.

– Не так уж много времени оставалось у нас на исследования, генерал. Все эти годы мы вели войну, а не сидели в библиотеках и лабораториях.

Мередит смахнула с виска струйку воды от напитанной влагой причёски. Вольдемар Гвинта покачал головой, коснулся её плеча поверх тяжёлого плаща, ставшего из белого грязно-серым.

– Теория – удел гильдейских магов, мы же знаем, что такое проклятая кровь, не понаслышке.

– Я готова опробовать устройство и войти в междумирье, Вольдемар. Я не боюсь, – прямо посмотрев в глаза генерала, заявила она.

– Ты всегда была отважной, Мередит, – ответил он. – Но безрассудства я не допущу. Магистр Гильдии утверждает, что им удалось расшифровать все записи и починить инвертер. Мы прикажем волшебникам продемонстрировать его работу. Пусть войдут в сумрак и вернутся оттуда живыми.

– Мы можем приказывать адептам Гильдии магов? – вскинула брови Мередит.

– В данном расследовании – да. Высший совет издал указ, согласно которому все организации обязаны содействовать Ордену искателей.

Гвинта, протянув ей документ, словно невзначай коснулся её замёрзших пальцев. Она остановила взгляд на его руке и никак не могла сосредоточиться на пляшущих перед глазами буквах. Так и вернула указ, не уяснив ни строки.

– Приведи себя в порядок и прими согревающее зелье, – негромко сказал инквизитор и свернул бумагу. – Собрание начнётся через полчаса.

– Да, – ответила Мередит, не двигаясь с места.

Ей хотелось продлить это застывшее мгновение, когда они стояли вдвоём в пустом зале у яростно пылающего камина. Каждый раз, когда судьба раскидывала их по разным концам страны, Мередит успевала отвыкнуть от командира. И при встрече удивлялась, что легендарный генерал, на весь мир прославившийся походами против тёмных магов и нечисти, оказывается, живой человек. Как бы ни пытался он это скрыть.

Даже сейчас, когда Вольдемар натянул на лицо привычную маску сурового главы Ордена, искательница могла разглядеть в нём того, другого – соратника, друга, мужчину своей мечты. Конечно, у него была семья, как и у самой Мередит, но дело всей их жизни стояло намного выше привязанностей к супругам и даже детям. И это дело – объединяло их двоих.

Где-то в коридорах управы слышался густой бас бургомистра, отдающего приказания, но в зал заседаний никто не входил. Минуты тянулись и таяли, как вязкая смола.

– Ты виделся с Томасом? – решилась наконец Мередит.

Маленький невинный вопрос о сыне должен был дать ей ответ на более важный вопрос – осталось ли между ней и Гвинтой прежнее доверие или месяцы разлуки уничтожили связующую нить дружбы.

– Нет, – отрезал генерал, глядя в огонь.

Рыжее пламя отражалось в его голубых глазах, но не согревало холодного взгляда инквизитора. Он ответил сквозь зубы.

– Девица, которую ты приставила к моему сыну, кажется мне подходящей, – проронил он спустя несколько мгновений. – Она хорошо воспитана, неглупа и умеет держать язык за зубами. Правда, в наше отсутствие ректор распорядился уплотнить студентов в общежитии.

– Что? Меган теперь живёт не одна? – удивилась Мередит. – Комната оплачена на год вперёд.

– Не думаю, что стоит вмешиваться. В Сюр-Мао перевели четыре десятка студентов из Трира, их нужно было где-то поселить. Соседка не представляет никакой опасности. Я проверил её досье.

– А твой сын?..

– Делает вид, что живёт обычной студенческой жизнью. Впрочем, иногда навещает мать, но так, чтобы никто не знал.

Мередит видела супругу генерала дважды или трижды за все эти годы, но слышала, что после ссоры в семье та долго болела и едва не утратила рассудок. Возможно, всё это тоже было выдумкой столичных аристократов, которых хлебом не корми, а дай посплетничать об одной из прославленных семей.

– Тебе нужно переодеться, – напомнил генерал.

Искательница кивнула и отошла от камина. Гвинта так и остался стоять неподвижным изваянием в полукруге горячего каминного света. Его белая накидка чуть колыхалась от потоков гуляющего по залу воздуха.

***

Когда пятеро гильдейских магов и семь искателей Ордена расположились вокруг стола, на котором уже были разложены свитки, схемы и письменные принадлежности, в зале воцарилась тишина. Бургомистр, казначей и судья Фрестеда в сопровождении помощников и прислуги толпились в дверном проходе и коридоре. На собрание их никто не приглашал.

– Закройте дверь, – тихо сказал Вольдемар Гвинта.

Магистр Гильдии магов Нерис Гилмур хитро улыбнулся ему из-под ухоженных чёрных усов и вскинул вверх левую руку, произнося формулу. Удар воздуха вытолкнул нежеланных слушателей прочь, после чего тяжёлая дверь с грохотом захлопнулась.

– Полковник Крайсен, проверьте помещение.

Мередит бесшумно поднялась со своего места, обошла зал по периметру и не обнаружила ни призрачных шпионов, ни подброшенных в уголок конкрементов памяти. Оставался последний не оговорённый с магами заранее момент: по уставу Ордена она должна была использовать сканирующий кристалл и удостовериться, что все присутствующие на собрании маги обладают чистым даром и в их жилах течёт нормальная человеческая кровь.

Искательница извлекла из-за пазухи кристалл, активировала его и обошла стол по часовой стрелке. Соблюдая этикет, она приостановилась за спиной каждого из членов Ордена, а затем – каждого из магов Гильдии. Но стоило ей приблизиться к магистру, как её устройство завибрировало и заполнилось чернильным дымом.

– Магистр Гилмур, полагаю, вы решили устроить нам представление?

Волшебник глянул через плечо и расхохотался:

– Как быстро вы меня раскусили, дорогая Мередит Крайсен! Я несколько месяцев готовился к этой минуте, а вы даже… даже не испугались! Вам и в голову не пришло, что под моей личиной мог спрятаться настоящий теневой маг!

– Глупая шутка, – резко ответила искательница. – Мы собрались здесь для обсуждения серьёзного вопроса!

– Сомневаюсь, что твою наглую морду стал бы натягивать на себя суровый некромант, – громким шёпотом промолвил маг, сидящий по соседству, и гильдейцы вновь захихикали.

Сканирующий кристалл опустился на лист белой бумаги перед носом магистра Гилмура.

– Итак, – подал голос генерал Гвинта. – Вам удалось починить инвертер. Устройство питается вашим даром и на выходе даёт искажённое излучение.

– С вами скучно, – заявил весельчак и выложил на стол сплетённый из проволочных нитей шарик.

– Вы уже входили на Дорогу мёртвых? – поинтересовался глава Ордена.

– Увы, нет. Бургомистр не позволил вскрывать опечатанное поместье без присутствия людей из Ордена.

– Значит, портал расположен в доме? – удивлённо спросила Мередит.

– В доме, где жила семья призывателей. Не беспокойтесь, все они были уничтожены пять лет назад во время зачистки Фрестеда. Поместье осталось без наследников, но что с ним делать – до сих пор неясно. За эти годы было несколько случаев с… призраками, – маг толкнул пальцем выправленный инвертер, и тот выкатился на середину стола. – У нас всё готово для открытия портала, генерал.

– В таком случае идём туда немедленно! Полковник Крайсен, прикажите своему отряду оцепить здание и не впускать никого внутрь.

***

Никаких призраков в заколоченном поместье не обнаружилось. Бросая быстрые взгляды на выбитые кое-где окна, перевёрнутую мебель и сорванные со стен картины, Мередит решила, что слухи были распущены нарочно, чтобы отпугнуть охотников до чужого добра.

Искательнице было досадно, что первое испытание устройства поручили починившим его магам. Она не могла думать ни о чём другом, кроме возможности вновь услышать от генерала похвалу. Он должен посмотреть на неё, как прежде, улыбнуться ей – как в их лучшие дни, когда они бок о бок ехали в очередной поход и делились мыслями, словно близкие друзья.

Как только бледный, но чрезвычайно довольный собой магистр Гилмур вернулся из короткого путешествия в сумрак, Мередит приблизилась к нему и мёртвой хваткой вцепилась в инвертер.

– Мы должны убедиться, что это не трюк, что устройство работает правильно.

– Мередит, – окликнул её генерал. Она вздрогнула.

Он назвал её по имени, несмотря на стоящих рядом подчинённых, несмотря на чародеев из Гильдии, просто так – по имени.

– Позвольте мне сделать это, генерал! – с жаром сказала она.

Вольдемар Гвинта посмотрел ей в глаза – хмуро, пасмурно. Его голубые глаза в клубах тёмного дыма, стекающего из контура портала, казались серыми, как камень.

– Решайтесь, генерал. Это безопасно, – покивал Гилмур. – Вы можете войти вдвоём. Инвертер выдерживает нагрузку до трёх человеческих аур, а если пересчитать вашу магическую силу…

– Я войду, – твёрдо сказал Гвинта и завладел устройством.

Держа инвертер на раскрытой ладони, генерал дождался, когда рука Мередит ляжет сверху. А через секунду их поглотила зыбкая туманная бездна.

Это было даже легче, чем путешествовать обычным порталом. Искательница потрясла головой, прогоняя шум в ушах и тёмные пятна перед глазами. Генерал Гвинта крепко держал её за руку и напряжённо осматривал место, где они очутились. Под ногами чувствовалась твердь каменного пола, но стены и потолок иллюзорного помещения плыли, колыхались, будто были сотканы из дыма. А дальше, плечо к плечу, передвигаясь словно в кромешной темноте, искатели прошли несколько десятков шагов вперёд, удаляясь от сияющего синими огнями портала.

На Дороге мёртвых не было ни дня, ни ночи. Рассеянный тусклый свет проникал сквозь застывшие над головой облака, и туман, затянувший окрестности, мерцал крохотными огоньками сумеречной магии.

– Боюсь, здесь мы не сможем применять наш дар, – полушёпотом сказала Мередит.

– Гилмур предупредил, чтобы мы не вздумали колдовать. Мы вошли сюда, обманув силы мироздания. Даже искра нашей магии может раскрыть и уничтожить нас. Но это лишь первый шаг, Мередит. Мы бывали в местах и пострашнее.

Генерал обхватил подругу за талию, и она прижалась спиной к его груди и животу. Где-то вдалеке неторопливо плавали размытые силуэты теней. В неподвижном воздухе разносились протяжные тихие стоны.

– Не страшнее Ничейных земель или Йелльвара, – кивнула искательница.

– Нечестивые маги больше не смогут прятаться от правосудия Ордена, мы выгоним их изо всех нор и складок пространства.

Мередит потихоньку развернулась лицом к командиру, робко пряча взгляд.

– Зачем ты пошёл со мной? Это было рискованно.

– Ты сделала это не для дела Ордена, а потому, что хотела покрасоваться передо мной, – усмехнулся генерал Гвинта.

– Насквозь меня видишь, да? – она судорожно вздохнула, чувствуя, как предательски дрожат губы.

– Это профессиональное. Ничего личного.

– Совсем ничего?..

– Пожалуй, я должен признать, что был несправедлив к тебе в Трире. Этот город заставил меня обратиться в камень. Но всё же не стоило говорить тебе о… предательстве. Я вижу, что ты верна нашему делу. А что касается минутных слабостей, то они не чужды никому из живых.

– Даже тебе? – несмело улыбнулась искательница.

– Никому, – повторил генерал. Его пальцы скользнули по её щеке к подбородку, коснулись полураскрытых губ. – Нам пора возвращаться в мир живых.

– Ты никогда не нарушишь супружеских обетов, я знаю, – прошептала Мередит.

– И тебе не дам нарушить. Но, как бы кощунственно это ни звучало, мы искатели. Мы раскрыли секреты крови, которые позволят нам прожить долгую жизнь. Если мы не погибнем, конечно.

«И когда наши супруги умрут, мы будем вместе», – закончила про себя она.

– Это место противоестественно. – Втягивая в себя плотный воздух междумирья, Вольдемар Гвинта сдвинул брови. – Когда мы покончим с призывателями, то найдём способ уничтожить его.

– Пора возвращаться, – с некоторым сожалением в голосе повторила Мередит его недавние слова, но сама, вопреки здравому смыслу, обняла генерала за шею и прильнула к его губам.

И он ответил на её поцелуй. До боли стиснув её в объятиях, он поцеловал её неистово и жарко, словно понимал, что этому поцелую будет суждено остаться на тёмной стороне. Словно эта минута и принадлежала не им – не искателям и воинам света – а демонам, скрывающимся в междумирье.

Оторвавшись от неё, Вольдемар Гвинта двинулся к порталу, больше не глядя на коллегу по Ордену. Инвертер послушно вернул их в мир живых, где они сразу оказались в центре внимания магов, искателей и даже прорвавшегося через оцепление бургомистра и его свиты. Но Мередит почти не слышала всего этого шума. Её губы всё ещё пылали.

– Нам нужно оружие, Гилмур, – сказал под конец встречи генерал Гвинта.

– Что ж, и это нам под силу, – ухмыльнулся маг. – Но требуется ваше содействие.

– Вы получите всё, что необходимо.

Круг призыва сиял бело-голубым пламенем. Свечи истаяли уже до середины, оплыли каплями синего воска, но пока ещё сохраняли форму. Их огонь разрывал густую темноту ночи ровно настолько, чтобы Лиза могла видеть происходящее в круге. В двух шагах за её спиной начиналась непроглядная лесная чащоба.

Некромантка не смотрела по сторонам, не оглядывалась – она знала, что её охраняют верные костяные слуги. Знала она и о том, что Талемар, бывший Первый рыцарь Фэита, стоит на страже рядом со скелетами и зачарованный меч в его руке светится призрачными рунами.

Лизе не было страшно. Сомнения и страхи она оставила за границей сумрачного огня. Некромантка была предельно сосредоточена, раз за разом повторяя формулу призыва и имя духа. Но, несмотря на тщательно выверенный круг и безупречно произносимые заклинания, дух магистра Тэрона не появлялся. Перья птичьего оборотня безжизненно лежали на серебряном блюде, слабо мерцая остатками магии. Между тем запас магических сил Лизы стремительно таял.

– Почему же ты не приходишь? Почему?! – в отчаянии воскликнула она после очередной неудачной попытки.

Нельзя было истратить себя досуха, сила была нужна и после появления духа Тэрона. Его требовалось на какое-то время удержать в мире живых, уговорить ответить на вопросы или дать советы. Вот только для начала он должен был прийти…

С неба неслышно сыпалась тончайшая снежная пыль, укутывая лес серебристой вуалью. Было неестественно тихо, ни лесные звери, ни птицы не высовывались из своих укрытий в эту ночь. Всё вокруг словно затаилось в безмолвном ожидании чуда, которое не спешило произойти. Призыв духа тёмного мага – дело сложное и опасное даже для опытных некромантов, большинство из них лишь посмеялись бы над восемнадцатилетней девчонкой, возомнившей себя настоящей призывательницей.

Посмеяться или отругать Лизу было некому: старшие маги – отец, Келлард и Рин – долго высчитывали лучшие дни для общения с духом магистра, собирали необходимые ингредиенты, изготавливали свечи, но их планам не суждено было сбыться. Два дня назад Гаэлас обнаружил на Дороге мёртвых следы постороннего вмешательства, и теперь главной заботой магистров и Рин стала защита сумрачного пути. На сеансы спиритизма времени не было.

Лизу, вопреки её мольбам и протестам, оставили в поместье с Доннией и рыцарем. Ей поручили присматривать за округой, проверять обереги и держать под контролем мёртвых прислужников. Первый рыцарь Талемар, несмотря на отважный характер и недюжинную силу, распознать магическую угрозу попросту не мог. А Донния была светлой жрицей Ньир и ждала ребёнка.

И вот этот день настал – день, когда можно было поговорить с учителем и обратиться к нему за помощью, – и Лиза чувствовала себя не вправе упускать эту возможность. Она захотела сделать всё сама, несмотря на предостережения Гаэласа. Перед уходом в междумирье отец взял Лизу за плечи и, заглянув ей в глаза, попросил быть разумной девочкой. Эльф хмурился, дожидаясь ответного кивка. Но что это означало, так и не пояснил. А девушка рассудила по-своему и решила провести ритуал в одиночку, а потому потерпеть неудачу было теперь вдвойне обидно. Свечи стремительно сгорали, редкие и дорогие компоненты для создания круга были потрачены…

– Лиза, – осторожно окликнула её Донния, приближаясь сзади. – Ты простудишься.

Что ещё могла сказать целительница!

– Не подходи! – вздрогнула от неожиданности некромантка. – Тебе сюда нельзя.

Лиза и не заметила, как заледенели руки и ноги, как волосы и одежда покрылись густым слоем инея. Зима наступала на Ничейные земли. На озере всё чаще подмерзали берега. Чтобы постирать бельё или набрать воды, нужно было сначала расколоть хрупкое стёклышко льда. Днём выглядывало солнце, и на время возвращалась поздняя осень, но всё же холода были уже близко.

– Гаэлас рассердится на тебя! – испуганно воскликнула жрица, разглядев перья.

– Если я сумею поговорить с учителем, то нет, – Лиза помотала головой. – Оставь меня.

– Это слишком рискованно!

– Тэрон не причинит мне зла, – уверенно сказала Лиза.

– Ты едва дышишь от усталости! – продолжала настаивать жрица.

– Донния, уйди, ты всё испортишь!

Некромантка вздохнула, силясь успокоиться. Сердце стучало в висках от напряжения и волнения. В том, что ей достанется от старших магов, она уже не сомневалась, но если из-за её самонадеянности пострадает Донния или её нерождённый малыш, то она и сама никогда не сможет простить себе этой выходки. Возомнить себя настоящей некроманткой после нескольких месяцев обучения – это было слишком даже для Лизы Сандберг. Прежде она была более осторожной.

Между тем непослушная жрица уже опустилась рядом с подругой и укрыла её спину полой просторной овечьей шубы, в которую куталась сама. Одну руку Донния держала на большом уже животе, другой обнимала Лизу, нашёптывая восстанавливающие заклинания.

– Делай своё дело, а мы с дочкой будем помогать. Не отвлекайся на нас.

Легко сказать – не отвлекайся, когда на мёрзлой земле рядом с тобой на коленях стоит беременная женщина, муж которой строго наказал тебе её охранять! Но Лиза умела взять себя в руки, когда это было необходимо. Через несколько минут она смогла абстрагироваться от действительности и вновь погрузилась в чтение длинной формулы призыва. Тепло от руки Доннии растекалось по всему телу, заряжая новой порцией магии. Краем сознания некромантка подумала, что Келлард не станет церемониться с ней, если узнает. Она слышала, что в прошлом он бывал весьма суров с непослушными учениками. Одна надежда на Гаэласа, может быть, он сумеет защитить дочь от гнева коллеги. Лишь бы ритуал удался!

Мысли кружились в голове Лизы, как обрывки тёмных водорослей в потревоженном омуте. Она закрыла глаза и нырнула глубже в затягивающий сумрак. О каких глупостях она думала минуту назад! Может быть, старшие маги уже попали в западню искателей и никогда не вернутся… А она боится получить подзатыльник от магистра! В сердце больно укололо, и девушка вздрогнула, отгоняя дурные предчувствия.

– Шшшшш… – сказало блюдо с перьями.

– Лиза! – шёпотом вскрикнула Донния, потормошив подругу. – Он пришёл!

Перья оборотня закружились в круговом танце, вспыхнули синим огнём, обратились в мелкую сияющую пыль. «Ещё один невосполняемый компонент испортила», – обречённо подумала Лиза.

– Кто зовёт меня в мир живых? – прошелестело в морозном воздухе.

– Не может быть! – Откинув край шубы, некромантка вскочила на ноги.

Над кругом колыхался едва различимый образ магистра Тэрона. Искорки летящей снежной пыли делали его похожим на сотканную из воздуха фигуру, какими забавлялись на праздниках стихийные маги. И всё же это был дух учителя! Стройный магистр в форме преподавателя Академии Трира. Даже накидка, так напоминавшая крылья, была на месте и невесомо колыхалась во тьме ночи.

– Лиза Сандберг, кто позволил тебе читать заклинания старших курсов?

– Никто, магистр Тэрон, – твёрдо ответила Лиза. – Я больше не учусь в Академии. Я стала хранительницей Дороги мёртвых вместо вас, как вы и просили перед смертью.

– Мне это известно, – ответил дух.

– Я скучаю… – вырвалось вдруг у Лизы. – Мы все скучаем!

Горло перехватило от сдерживаемых слёз.

– Не стоит, – вздохнул дух. – Вы должны продолжать дело Гильдии призывателей теней.

– Да, вы правы. И мы делаем всё возможное, чтобы спасти уцелевших магов, но нас слишком мало…

– Это ничего, – бесстрастно сказал магистр Тэрон. – Родятся ещё.

Он повернулся к Доннии, которая отступила на шаг от Лизы, чтобы нечаянно не помешать общению ученицы с умершим учителем. Инстинкты жрицы требовали, чтобы она сейчас же отправила призрака туда, где ему положено находиться, – прочь из мира живых, за грань, но приходилось сдерживаться. Теперь она была частью семьи призывателей, нужно было привыкать к духам и поднятым из могил мертвецам. Наполненный воздухом серебряный образ птичьего оборотня был невероятно красив и совсем не страшен.

– Я рада вас видеть, магистр, – поклонилась Донния.

– Ты ждёшь маленькую призывательницу.

– Да, и если повезёт выжить, у меня будут ещё дети, – пообещала она.

– Лизабет. – Теперь дух повернулся к той, что его вызвала. – Ты не сможешь дать новой жизни… Я бы никогда не допустил подобного безрассудства, если бы был жив.

– Это больше не имеет значения, сделка совершена, – сказала Лиза.

– Жаль, – ответил Тэрон.

От взгляда, которым он скользнул по ученице, Лиза поёжилась. Захотелось обхватить себя руками, удержать стремительно уходящее тепло. Снег усилился, из леса потянуло сквозняком, от которого кровь застывала в жилах.

– Спрашивай, Лизабет, – окликнул её дух. – Время идёт, а ты уже ослабла.

– Как нам защитить Дорогу мёртвых от искателей? – опомнилась некромантка. – Они создали устройство, которое помогает проникать в сумрак. Точнее, один маг передал им схемы этого инвертера и карты наших убежищ. Теперь всем призывателям Веллирии грозит смертельная опасность!

– Что за инвертер? – уже тише спросил Тэрон бесплотными губами.

– Обманный механизм на основе теневого амулета. Он излучает энергию, подобную той, что исходит от всех нас. Порталы пропускают такого мага, как родного сумраку! – Лиза стремилась как можно скорее сообщить духу всё, что ей было известно.

Круг начал угасать. Казалось, что его заметает снегом, но на самом деле у Лизы закончились силы для поддержания контакта с духом. Свечи превратились в бесформенные восковые комочки, из которых торчали чудом уцелевшие фитильки.

– Мы допустили ошибку, – задумчиво ответил призрак. – Наши порталы настроены на излучение дара. Нужно было использовать кровь… магию крови. Как говорит генерал Гвинта, человек или эльф может обмануть, но кровь – никогда… В следующий раз призывай меня вместе со старшими. Я объясню им…

– Скажи мне, что передать Гаэласу и Келу! – крикнула Лиза, от волнения забыв о почтительном обращении к учителю.

– Что они дураки? Да. Так и передай! – Дух рассмеялся и рассыпался пригоршней светящихся искр, которые тут же смешались со снежинками.

– Тэрон, – Лиза бросилась вперёд, но круг погас.

Донния подбежала к некромантке, ухватила её под руку:

– Немедленно пошли домой, ты сейчас упадёшь прямо здесь, а я тебя не донесу!

– Ничего, ничего, – тяжело дыша, произнесла Лиза. – Я дойду.

До поместья было недалеко, но какая-то сотня шагов показалась Лизе целым путешествием. Когда жрица довела её до укрытого среди деревьев лесного дома, некромантка еле передвигала ноги. Они вернулись вовремя, очень вовремя, потому что спустя несколько минут с противоположной стороны из леса показались друзья.

Первой шагала Рин. Над её плечом парил сгусток магического света, в лучах которого было видно её окровавленное лицо. И всё же, несмотря на ранение, призывательница довольно улыбалась.

Следом шли старшие маги, но не просто шли – они волокли за собой человека. Красно-белое перепачканное кровавой грязью одеяние было ни с чем не спутать – это была форма мага из Ордена.

– Рин! Ты ранена! – одновременно вскричали Донния и Первый рыцарь, бросаясь к призывательнице.

У Лизы, бессильно опустившейся на скамейку возле крыльца, сил кричать уже не было.

– Всё в порядке! – заявила эльфийка, вытаскивая из кармана проволочный шарик на цепочке. – Я поймала искателя на Дороге мёртвых! И отняла у него вот это.

Человека подтащили ближе и небрежно бросили на утоптанную площадку перед домом. Руки его были связаны за спиной, изо рта торчала скомканная тряпка. Но всё же, несмотря на то, что его одежда вся пропиталась кровью, он был ещё жив.

***

Инвертер оказался в руках у Лизы: Рин бросила его младшей некромантке, а сама взбежала по ступеням крыльца в дом. Бывший рыцарь поспешил за ней, и уже через минуту изнутри послышалась их привычная перебранка. На этот раз Ринарет категорически отказывалась от помощи с промывкой и перевязкой ран. Лиза слышала часть резкого, напряжённого разговора, а потом эльфы догадались закрыть дверь плотнее, и голоса превратились в гул.

Келлард, отец и Донния еле слышно переговаривались, склонившись над распростёртым телом искателя. Лиза рассматривала злополучное устройство: обломок кристалла с заключённым внутри тёмным облачком и множество проволочных колец разного цвета – медь, серебро и миралит. Так просто на вид, но сколько неприятностей обещал этот небольшой шарик!

Когда-то теневой амулет оберегал её саму от обнаружения Орденом инквизиции – она носила его с малых лет и до тех пор, пока он не рассыпался, не выдержав силы её окрепшего дара. Теперь эти же камни использовались инквизиторами для того, чтобы уничтожить теневых магов.

Любая магия, любое изобретение или открытие рано или поздно оказывались в руках Ордена, где из них делали оружие против таких, как Лизабет или Гаэлас. И никто не знал, как всё это остановить. Тэрон считает, будто им поможет магия крови, но разве генерал Гвинта, человек, знающий всё тайны этой разновидности магии, не сумеет придумать очередное обманное зелье? В Железной крепости томятся взаперти схваченные им некроманты, что помешает ему взять у них кровь и разгадать новые загадки Гильдии призывателей теней?

– Он умирает и не может говорить с тобой сейчас! – повысила голос жрица. – Дай мне помочь ему!

– Иди в дом и помоги Ринарет, – сурово ответил Келлард.

Непослушная жена продолжала стоять рядом. Пленный, которого избавили от кляпа, бессвязно стонал. Даже на расстоянии Лиза почувствовала, что ему осталось совсем недолго. Зажав в руке инвертер, она собрала остатки сил и поднялась со скамейки. Неслышно ступая, подошла ближе.

– Кел, так нельзя! Неважно, что он наш враг, мы ведь цивилизованный народ! – Донния повисла на руке мужа, надеясь, что он услышит её мольбы.

– Если ты собираешься помочь нашему врагу, то я не хочу тебя больше знать! – Призыватель стряхнул эльфийку с локтя и указал ей на дверь поместья. – Это не твоя война, поэтому не лезь куда не просят со своими дурацкими заклинаниями. Убирайся!

Жрица посмотрела в перекошенное от злобы лицо любимого и сделала шаг назад, потом ещё один. Всё, чего они добились вместе за эти месяцы, все её ласки и уговоры, её целительная магия и долгие ночи любви – всё обратилось в прах, стоило лишь Келларду повстречать на своём пути ненавистного врага-искателя. Жажда мести вновь разгорелась в его сердце, давние воспоминания о замученной жене и днях, проведённых в плену инквизиции, затопили разум непроглядной тьмой.

– Ну хватит! – Гаэлас толкнул в бок разъярённого друга, который собирался добавить ещё что-то к уже сказанному. – Немедленно извинись перед женой и давай займёмся делом.

– Она не понимает, ничего не понимает! – продолжал негодовать призыватель, сжимая кулаки.

– Я понимаю, – сказала Донния. В свете факела её глаза блестели слезами. – Твоя ненависть сильнее того, что между нами.

– Да, сильнее, – бросил ей Келлард.

– Заткнись и помогай! – Гаэлас подхватил пленного за руки и потащил на задний двор.

Лиза обняла жрицу и повела в дом.

Появление раненого искателя в один миг раскололо атмосферу тепла и взаимного доверия, установившуюся в лесном поместье. Переругавшиеся Рин и Талемар делали вид, что не знают друг друга. Донния тихо всхлипывала, съёжившись в углу старенького дивана. «Даже почти мёртвыми эти проклятые инквизиторы портят нам жизнь», – в сердцах подумала Лиза, укрывая подругу одеялом. Рыцарь занялся камином, который уже давно прогорел.

– Когда наступит утро, я уйду, – тихо сказала Донния.

– Куда же ты пойдёшь с животом по лесу? Не выдумывай, пожалуйста, – устало вздохнула некромантка.

– В деревню… там к эльфам относятся спокойно. Но здесь, даже не проси, я больше не останусь.

Рин прислушивалась к шёпоту подруг и хмурилась. Донния осмотрела её раны, выдала ей бинты и настойки, а после уселась на диван и принялась реветь. Разговора на языке людей Ринарет не понимала и в конце концов не выдержала и спросила, что стряслось. Лиза, как могла, объяснила ей причину ссоры между супругами.

– Так бы и сказали. Иногда Кел просто напрашивается на драку!

Но Лизабет вскочила и остановила бойкую призывательницу.

– Нет, никаких драк! Я сама пойду на задний двор. Мне нужно кое-что сказать магистрам.

***

Искатель сидел на верстаке у стены сарая и что-то говорил, слов было не разобрать. Приблизившись, Лиза увидела, что пленный сидел не сам – его удерживали магические путы. Форма офицера Ордена была пропитана кровью, отчего становилось ясно: ранения он получил обыкновенным оружием. Своим собственным оружием, которое лежало неподалёку на перевёрнутой бочке. Изогнутая сабля светилась зеленоватым светом. На её лезвии темнели похожие на ржавчину пятна.

– Кто изготовил этот клинок? – спросил Гаэлас.

Он был спокоен и бесстрастен. Заметив Лизу, улыбнулся ей и поманил рукой. Некромантка обняла отца, прижалась изо всех сил к мантии, пропитанной запахом сумрачного мира и пепла.

– Маги из Гильдии, – просипел пленник.

Каждое слово давалось ему с трудом, будто его приходилось пропихивать через волшебную удавку на шее. Несмотря на мороз, лицо человека блестело от капель пота.

– Назови имя, – потребовал Келлард.

– Не знаю. Мы с ними не… не общаемся. Полковник Крайсен вызвала нескольких магов в Трир, они живут в замке Флемингов. То есть герцога Лукаса…