Худощавый, очень молодой человек в необмятой форме Торгового флота попытался вытянуть затекшие ноги. «На кого они рассчитывали, когда проектировали эти вагоны? – с некоторым раздражением подумал он. – Они, наверное, воображали, будто в их межконтинентальных подземках станут ездить одни карлики». В который уж раз он пожалел, что не смог позволить себе взять место на самолете. Но ему стоило только ощупать свой тощий кошелек, чтобы вспомнить, кто он и что он: Дэйн Торсон, новичок в Космофлоте, без корабля и без протекции.

В кошельке были подъемные, положенные выпускнику Школы, и жиденькая пачка мятых кредиток – все, что удалось выручить за вещи, которые не берут с собой в космос. Остался у него только небольшой чемодан, вмещавший все его пожитки, и еще тонкая металлическая бляха, на которой вырезаны и выбиты непонятные ему значки. Эта бляха была его пропуском в будущее, в светлое будущее, как твердо решил Дэйн.

Впрочем, не забывай, что до сих пор тебе тоже везло. Все-таки не каждый мальчишка из федерального приюта получает путевку в Школу и десять лет спустя становится помощником суперкарго, готовым к назначению на космический корабль. Тут он вспомнил о последних неделях в Школе, о свирепых экзаменах и содрогнулся. Основы механики, введение в астрогацию, а потом – экзамены по специальности: обработка грузов для перевозок, техника погрузки, торговые операции, галактические рынки, внеземная психология и прочее, и прочее… Все это он втискивал в свой мозг, и временами ему казалось, что в голове у него ничего нет, кроме каких-то кусочков и обрывков, которые он уже никогда больше не сможет увязать в разумное целое. Мало того, что учиться было трудно, – угнетали также эти новые веяния в системе распределения выпускников.

Дэйн хмуро уставился на спинку сиденья перед собой. Большинство курсантов принадлежали к семьям работников Торгового флота, они уходили в него корнями. Похоже, что работники Торгового флота превращаются в закрытую касту. Сыновья уходят в Космофлот вслед за отцами и братьями, и человеку без связей все труднее становится получить путевку в Школу. Ему повезло…

Взять, например, Сэндза. У него все служат в «Интерсолар» – два старших брата, дядя, двоюродный брат. И он никогда и никому не дает забыть об этом. А ведь стоит выпускнику получить назначение на корабль большой компании вроде «Интерсолар», и он обеспечен до конца дней своих. Компании держат в руках все регулярные рейсы между планетными системами. Их космолетчики всегда спокойны за свое место, им дают возможность приобретать акции своей компании, а когда приходит пора оставить космос, обеспечивают пенсией или предоставляют административную должность, если они хоть как-то проявили себя. Ребятам вроде Сэндза достаются самые сливки Торгового флота – «Интерсолар», «Комбайн», «Денеб-Галактик», «Фолворт-Игнести»…

В дальнем конце обтекаемого вагона телевизионная реклама восхваляла импортные товары «Фолворт-Игнести». Дэйн, помаргивая, смотрел на экран, но ничего не видел и не слышал. Все решит Психолог. Дэйн снова пощупал кошелек: опознавательный жетон в потайном кармашке был в целости и сохранности.

Реклама потускнела и сменилась красной надписью. Дэйн дождался легкого толчка, возвестившего об окончании двухчасового пути, и поднялся.

Он с облегчением выбрался наружу и извлек свой чемодан из груды багажа в багажном вагоне.

Большинство пассажиров было из Торгового флота, но лишь немногие щеголяли эмблемами больших компаний. В основном это были бичкомеры, или вольные торговцы, люди, которые по вздорности характера или по каким-либо другим причинам не прижились в мощных организациях и кочевали с одного корабля-аутсайдера на другой, люди, стоящие на самой нижней ступени в иерархии Торгового флота.

Взвалив чемодан на плечо, Дэйн поднялся в лифте и вышел под палящее южное солнце. На бетонной полосе, огораживающей изрытое и обожженное взлетное поле, он задержался, разглядывая ряды стартовых установок.

Тупоносые межпланетные торговцы, совершающие рейсы на Марс и в пояс астероидов, а также корабли для полетов на спутники Сатурна и Юпитера его интересовали мало. Звездолеты – вот что ему было нужно. Они возвышались вдали, их гладкие бока лоснились от предохранительной смазки, и пыль чужих миров еще лежала, быть может, на их опорных стабилизаторах…

– Ба, да это Викинг! Что, Дэйн, высматриваешь себе кораблик получше?

Дэйн стиснул зубы, но когда он повернулся, лицо его вновь было спокойным и непроницаемым.

Артур Сэндз явно строил из себя старого космического волка, и это, как с удовольствием отметил Дэйн, выглядело весьма забавно в сочетании с его сверкающими ботинками и новехонькой формой. Но все же манеры Сэндза, как всегда, возбудили в нем скрытое раздражение. Вдобавок с Артуром были его обычные подпевалы – Рики Уорэн и Хэнлаф Баута.

– Только что прибыл, Викинг? Надо понимать, судьбы ты еще не пытал? Мы тоже. Пошли погибать вместе.

Дэйн колебался. Менее всего ему улыбалось предстать перед Психологом в компании с Артуром Сэндзом. Снисходительная самоуверенность этого типа действовала ему на нервы. Сэндз явно рассчитывал на самый лучший кусок, а школьный опыт показал, что Сэндз всегда получает то, на что рассчитывает.

Дэйн же давно привык сомневаться в своем будущем. И если сейчас ему выпадет незавидный жребий, то пусть лучше это произойдет без свидетелей.

Однако он понимал, что отделаться от Артура невозможно, и покорно отправился сдавать чемодан в камеру хранения.

Они, конечно, прибыли самолетом, подумал он. Артур со своими присными не привык себе ни в чем отказывать. А интересно, почему это они до сих пор не были у Психолога? Что они здесь делали целый час? Решили истратить свое последнее время на прогулочку? Неужели… Дэйн ощутил легкое замирание сердца. Неужели им тоже не по себе, неужели они тоже боятся ответа машины?

Впрочем, от этой мысли ему тотчас пришлось отказаться: когда он снова присоединился к ним, Артур разглагольствовал на свою любимую тему:

– Машина, видите ли, беспристрастна! Все это детские сказки, которыми пичкают в Школе. Слыхали мы эту болтовню – человек, мол, назначается на должность, которая соответствует его характеру и таланту, корабль-де должен обслуживаться притертым экипажем… Все это мыльные пузыри! Если «Интерсолар» хочет заполучить себе парня, она его получит, и никакой Психолог не сможет всучить ей того, кого она не хочет! А это все разговоры для сопляков, не знающих, где у корабля нос и где корма… или для тех, у кого ума не хватает подыскать себе хорошее местечко. Меня вот не засунут на край света, на какой-нибудь заморенный торговец…

Рики и Хэнлаф с восторгом внимали каждому его слову. Но Дэйн не желал слушать такие разговоры. Вера в неподкупность Психолога была единственным, за что он цеплялся последние дни, когда Артур и ему подобные важно расхаживали по Школе, совершенно убежденные, что быстрое продвижение им обеспечено.

Он всегда предпочитал верить официальному утверждению, что реле и импульсы машины не подвержены воздействию извне, что судьба всякого, кто обращается к машине за назначением, решается совершенно объективно. Ему хотелось верить, что, когда он бросит в машину свой опознавательный жетон, электронному Психологу будет безразлично, что он сирота, что у него нет родственников в Торговом флоте, что кошелек его тощ и не может повлиять на его судьбу, и решение будет зависеть только от его знаний, от школьной характеристики, от его характера и способностей.

Но семена сомнений были брошены, неуверенность росла, и по мере приближения к залу назначений он шагал все медленней и медленней. Впрочем, он ни за что на свете не дал бы заметить свое беспокойство Артуру и его прихвостням.

Упрямая гордость толкнула его вперед, и он первым из четверых сунул свой жетон в щель машины. Пальцы его непроизвольно дернулись вдогонку, но жетон уже исчез, и Дэйн, справившись с собой, уступил место Артуру.

Электронный Психолог представлял собой всего-навсего ящик, куб сплошного металла – таким он, по крайней мере, казался сейчас выпускникам.

«Насколько легче было бы ждать, – подумал Дэйн, – если бы мы своими глазами могли наблюдать, как машина сравнивает, комбинирует значки и насечки на наших жетонах, пока не подберет нам подходящие корабли из тех, что прибыли сюда в порт и подали заявки на помощников суперкарго».

Длительные перелеты, когда маленький экипаж закупорен в звездолете, почти без отдыха и развлечений, приводили в прошлом к страшным трагедиям.

На лекциях по истории Торгового флота, которые читались в Школе, рассказывали о таких случаях. Потом появился Психолог и стал с беспристрастной объективностью распределять нужных людей на нужные корабли в соответствии с их профессиональной подготовкой и составом экипажа, так, чтобы их деятельность протекала с наибольшей отдачей и в наиболее благоприятной обстановке. В Школе никто не рассказывал курсантам, как работает Психолог, как он читает значки на жетонах, но известно было, что решение машины фиксируется на жетонах, что оно окончательное и обжалованию не подлежит.

«Так нас учили, – думал Дэйн, – в это я всегда верил, и разве это может быть неправдой?»

Мысли его были прерваны медным звоном в недрах машины – это вернулся один из жетонов, на его поверхности появилась новая надпись. Артур схватил его и мгновение спустя торжествующе заорал:

– «Звездный скороход»! «Интерсолар»! Я знал, малыш, ты не подведешь старину Артура! – Он покровительственно похлопал машину по плоской крышке. – Ну, ребята, говорил я вам, что для меня он постарается?

Рики энергично закивал, а Хэнлаф даже позволил себе шлепнуть Артура по спине. Волшебник Сэндз вновь сотворил чудо.

Следующие два медных удара раздались почти одновременно, и два жетона, звякнув, выпали из машины один на другой. Рики и Хэнлаф схватили их. Лицо Рики разочарованно вытянулось.

– «Марс – Земля инкорпорейтед»… – прочитал он вслух. – «Искатель приключений»…

Дэйн видел, как дрожат его пальцы, запихивающие жетон в кармашек на поясе. Не будет у Рики ни дальних звезд, ни великих подвигов, а уготовано ему незавидное местечко в системе околосолнечных сообщений, где так много конкурентов и так мало надежд на славу и богатство.

Зато Хэнлаф был в восторге.

– «Воин Денеба»! «Комбайн»! – вскричал он, не слушая несчастного Рики.

Артур, осклабившись, протянул ему руку.

– Давай пять, враг мой! – сказал он. Он тоже не обращал внимания на Рики, словно его бывший приятель перестал существовать.

– Держи, конкурент! – ответствовал Хэнлаф. Его обычного раболепия как не бывало.

Ему действительно повезло. «Комбайн» был мощной компанией, настолько мощной, что последние два года она с успехом бросала вызов самой «Интерсолар». Она выхватила из-под носа у «И-С» правительственный контракт на почтовые перевозки и сумела завладеть концессией на эксплуатацию рейсов в одной из планетных систем. Вполне вероятно, что отныне Артур и его бывший подпевала никогда больше не встретятся по-приятельски, но сейчас главным для них была их общая удача, а все прочее пока не имело никакого значения.

А Дэйн все ждал. Может, жетон там где-нибудь заело? Может, пойти поискать кого-нибудь из администрации и спросить, что делать? Ведь он бросил жетон первым, а тот не возвращается. Вот и Артур это заметил…

– Так-так, а для Викинга кораблика-то все нет! Видно, не просто подобрать корыто по твоим редкостным талантам…

«А может, это и на самом деле так? – несмело подумал Дэйн. – Может, в порту сейчас нет корабля, который нуждался бы в специалисте моего типа? Тогда что же – мне придется торчать здесь и ждать, пока такой корабль прибудет?»

Артур словно читал его мысли. Его торжествующая ухмылка превратилась в издевательский оскал.

– Что я вам говорил, ребята? – провозгласил он. – У Викинга не нашлось нужных людей. А не сходить ли тебе за чемоданчиком, парень? Устроишься здесь где-нибудь в уголке и подождешь денек-другой, пока Психолог не разродится.

Хэнлаф нетерпеливо дернулся. Теперь он чувствовал себя совершенно независимым, и Артур ему был не указ.

– Я подыхаю с голоду, – объявил он. – Пошли пожрем… а потом поищем свои корабли.

Артур помотал головой:

– Подождем еще минуту. Я хочу посмотреть, достанется ли ему какой-нибудь кораблик… или такого вообще нет в порту?

Дэйн терпел. Только это ему и оставалось – делать вид, будто ничего особенного не происходит, а на Артура и его банду ему наплевать. Но что все-таки случилось? Работает машина или жетон просто затерялся где-то в ее таинственных потрохах? Если бы не Артур с его дурацкими шуточками, он бы давно побежал за помощью.

Рики был уже в дверях, он словно чувствовал, что теперь в этой компании ему не место, что несчастливое назначение навсегда превратило его в парию. Хэнлаф тоже повернулся, чтобы уходить, но тут медный удар прозвучал в четвертый раз. Дэйн рванулся к машине одновременно с Артуром, но оказался быстрее. Он выхватил жетон из-под самых пальцев наглого счастливчика.

Светящегося значка – символа крупной компании – на жетоне не было, это Дэйн увидел сразу же. Значит… значит, он обречен всю жизнь прозябать в Солнечной системе… та же тяжелая судьба, что у Рики?

Нет, здесь есть звездочка, она дарует Галактику… а вот и наименование звездолета… не компании, правда, но все-таки звездолета… «Королева Солнца». Никогда прежде Дэйн не считал себя тугодумом, но сейчас он не сразу понял, что произошло.

Если названия компании нет, а есть только название корабля, значит… Вольный торговец! Один из бродяг и гончих псов космоса, что рыщут по звездным тропинкам, которыми большие компании пренебрегают, ибо тропинки эти слишком новые, слишком опасные и не сулят верной прибыли. Да, это тоже отряд Торгового флота, и непосвященные находят некую романтику. Но у Дэйна на миг упало сердце. Для честолюбивого человека вольная торговля – это почти наверняка тупик. Даже преподаватели в Школе, говоря об этом предмете, старались ограничиться лишь самыми необходимыми сведениями.

Слишком часто вольная торговля оборачивалась игрой со смертью, гибелью от страшных болезней, войнами с чужими враждебными кораблями. Слишком часто вольные торговцы рисковали не только прибылью и кораблем, но и головой. Вот почему в иерархии Космофлота эта профессия считалась самой незавидной. Да что там говорить, любой выпускник с радостью предпочел бы судьбу Рики назначению на вольный торговец!

Дэйн был ошеломлен и потому забыл об осторожности. Рука Артура протянулась через его плечо и выхватила жетон.

– Вольный торговец! – проорал Сэндз на весь порт.

Рики остановился в дверях и обернулся. Хэнлаф коротко заржал, Артур залился смехом.

– Так вот ты у нас каков, Викинг! Ты будешь космическим викингом… Колумбом звездных дорог… бродягой далеких пространств! А умеешь ли ты обращаться с бластером, приятель? Не пойти ли тебе подзубрить правила контакта с внеземными племенами? Ведь с земными племенами вольные торговцы встречаются нечасто. – Он повернулся к Хэнлафу и Рики. – Пошли, ребята! Закатим Викингу роскошный обед, ведь он, бедняга, до конца жизни обречен сидеть на концентратах.

Он ухватил Дэйна за руку. Вырваться бы ничего не стоило, но надо было сохранить лицо и не утерять достоинство, и Дэйн пошел за ним, подавив ярость.

Шуточки Артура вызвали у него упрямое стремление отыскать в своем положении что-нибудь хорошее. В первую секунду, когда он прочел на жетоне свою судьбу, он был совершенно подавлен, но теперь настроение его вновь поднялось. Пусть вольный торговец не считается фигурой в Космофлоте, пусть лишь немногие из них гордо расхаживают по крупным портам, где гораздо чаще можно увидеть служащих крупных компаний. Но никто не станет отрицать, что на окраинах космоса сколочено немало состояний и что вольные торговцы не из тех, кто теряется.

В Торговом флоте не было строгих кастовых разграничений, космолетчики различались не по рангам, а по месту службы. Огромная столовая в порту была открыта для любого посетителя в форме Космофлота. Большие компании имели здесь собственные залы, где их служащие расплачивались талонами.

Транзитники же и новички, не приписанные еще к определенному кораблю, устраивались обычно за столиками поблизости от входа.

Дэйн первым сел за свободный столик и сразу нажал на клавишу автокассы. Хотя он и вольный торговец, но дает этот банкет он, и даже если этот шикарный жест будет стоить ему половины всех его капиталов, это лучше, чем съесть хоть один кусок, оплаченный Артуром.

Они набрали на диске заказ и посидели, озираясь по сторонам. Из-за столика неподалеку поднялся человек с молнией инженера-связиста в петлице.

Два его сотрапезника продолжали методично жевать, а он направился к выходу. У него было лицо восточного типа, но чрезмерно широкая грудная клетка выдавала в нем марсианского колониста второго или третьего поколения.

Те двое, что остались за столом, были в ранге помощников. Один носил значок штурмана, у другого в петлице красовалась шестеренка механика.

Он-то и привлек внимание Дэйна.

Помощник суперкарго подумал, что никогда ему не приходилось видеть такой дерзкой, красивой физиономии. Жесткие черные волосы были подстрижены коротко, но заметно было, что они вьются. Тонко очерченное лицо покрыто космическим загаром, темные глаза прикрыты тяжелыми веками, а углы слишком ярких для мужчины губ искривлены едва заметной цинично-веселой усмешкой.

Это был типичный телевизионный герой-космопроходец, и он сразу не понравился Дэйну.

Зато сосед этого красавца, негр, был скроен грубо, словно вытесан из гранитной глыбы. Он что-то оживленно рассказывал, между тем как механик явно отвечал ему односложными словами.

Вскоре Дэйн отвлекся от них, потому что Артур вновь выпустил свое ядовитое жало.

– «Королева Солнца»! – провозгласил он, излишне громко, по мнению Дэйна. – Вольный торговец! Да, Викинг, нюхнешь ты жизни, это уж точно. Одно утешение – нам можно будет общаться с тобой по-прежнему… конкурент из тебя, сам понимаешь…

Дэйну удалось выжать из себя подобие улыбки.

– Какой ты добрый, Сэндз! Теперь мне не на что жаловаться – до меня снизошел служащий «Интерсолар»…

Рики прервал его.

– А ведь это опасно – вольная торговля, – произнес он.

Артур нахмурился. Опасности всегда присуще некое очарование. Он поспешил возразить:

– Брось, Рики! Неужели ты воображаешь, будто все эти вольные торговцы непременно имеют дело с новыми мирами? Многие сидят на регулярных рейсах между планетками победнее, где большим компаниям делать нечего. Вот увидишь, придется нашему Дэйну мотаться взад-вперед между двумя городишками под куполами… там ему даже нос из скафандра нельзя будет высунуть…

«А тебе этого, видно, очень хочется, – сказал Дэйн про себя. – Того, что со мной уже случилось, тебе недостаточно». Несколько секунд он размышлял, почему это Сэндзу доставляет такое удовольствие жалить его.

– Да, ты прав… – поспешно согласился Рики. Но Дэйн перехватил его взгляд и заметил в глазах у Рики какую-то тоску.

Артур театральным жестом поднял кружку.

– За Торговый флот! – провозгласил он. – Да сопутствует удача «Королеве Солнца»! Ведь удача тебе ох как пригодится, Викинг!

Дэйн вновь почувствовал себя уязвленным.

– Не знаю, не знаю, Сэндз, – возразил он. – Бывало, что вольные торговцы делали большие дела. А риск…

– Вот то-то и оно, старик, риск! А кости падают то так, то эдак. На одного вольного торговца, который чего-то добился, приходится сотня таких, которым нечем оплатить стоянку в порту. Да, старик, жалко, что ты не обзавелся знакомствами среди сильных мира сего.

И тут Дэйн решил, что с него хватит. Он откинулся на спинку стула и поглядел на Артура в упор.

– Я отправляюсь туда, куда меня назначил Психолог, – сказал он ровным голосом. – Все эти разговоры насчет ужасов вольной торговли ничего не стоят. Походим сначала годик в космосе, Сэндз, а потом поговорим…

Артур расхохотался.

– Точно! Я – годик в «Интерсолар», ты – годик на своем разбитом корыте. Ставлю десять против одного, Викинг, что когда мы встретимся в следующий раз, у тебя не будет ни гроша и мне придется заплатить за твой обед. А теперь, – он поглядел на часы, – теперь я намерен взглянуть на свой «Звездный скороход». Кто со мной?

Очевидно, послушные Рики и Хэнлаф. Во всяком случае, ушли они все вместе. А Дэйн остался сидеть за столиком, приканчивая отличный обед, уверенный, что пройдет много времени, прежде чем ему доведется снова попробовать что-либо подобное. Он надеялся, что вел себя достойно, хотя Сэндз безмерно надоел ему.

Но он недолго оставался в одиночестве. Кто-то придвинул стул Рики и сел напротив:

– Ты на «Королеву Солнца», приятель?

Дэйн резко поднял голову. Опять Артуровы штучки? Но перед ним сидел негр, помощник штурмана с соседнего столика, и при виде его открытого лица Дэйн немного оттаял.

– Только что назначен, – сказал он и протянул через стол свой жетон.

– Дэйн Торсон, – прочитал вслух помощник штурмана. – А меня зовут Рип Шеннон… Рипли Шеннон, если тебе угодно, чтобы я представился по всей форме. А это, – он поманил телевизионного героя, – это Али Камил. Мы оба с «Королевы». Ты, значит, помощник суперкарго, – заключил он полувопросом.

Дэйн кивнул и поздоровался с Камилом, надеясь, что скованность, которую он ощущал, не очень заметна на его лице и в голосе. Ему показалось, что Камил смотрит на него откровенно оценивающим взглядом и при этом, кажется, думает, что Дэйн – не находка.

– Мы как раз собираемся на корабль, – сказал Рип. – Пойдешь с нами?

От него веяло такой дружеской простотой, что Дэйн тут же согласился.

Они вышли из столовой, уселись в кар и покатили через взлетное поле к стартовым установкам звездолетов, маячившим вдали. Рип болтал без умолку, этот здоровяк нравился Дэйну все больше и больше. Шеннон был старше, в скором времени ему предстояло, вероятно, перейти на самостоятельную работу; он рассказал Дэйну кое-что о «Королеве» и ее экипаже, и Дэйн был искренне благодарен ему.

По сравнению с гигантскими суперкосмолетами компаний «Королева» была сущим лилипутом. Экипаж ее состоял из двенадцати человек, и каждому приходилось выполнять больше одной обязанности – жесткой специализации на борту вольного торговца не бывает.

– Сегодня мы уходим с грузом к Наксосу, – пояснил Рип. – А оттуда… – Он пожал плечами. – Кто знает – куда?

– Во всяком случае, не к Земле, – сухо вставил Камил. – Так что попрощайтесь с домом надолго, Торсон. На эту дорожку мы попадем не скоро. Мы и сейчас-то здесь только потому, что подвернулся особый груз, такое случается раз в десять лет.

Дэйну показалось, что красавчик пытается запугать его.

Кар обогнул первую из исполинских стартовых башен. Вот они, корабли компаний, в собственных доках – иглоподобные носы вонзаются в небо, вокруг кишат люди, идет погрузка. Дэйн не мог оторвать глаз от этих гигантов, но он не повернул головы, когда кар свернул влево и покатился к другому ряду стартовых установок. Кораблей здесь было мало, всего полдюжины, и они были гораздо меньше по размерам – вольные торговцы, готовые к взлету. И Дэйн не удивился, когда кар затормозил возле трапа самого потрепанного из них.

Но была в голосе Рипа любовь и неподдельная гордость, когда он объявил:

– Вот она, приятель, «Королева Солнца», лучший торговец на звездных трассах. Она настоящая леди, наша «Королева»!

Дэйн вошел в служебную каюту суперкарго. Здесь, в окружении кассет с микропленкой, проекторов и прочей аппаратуры, необходимой каждому опытному торговцу, восседал за столом человек, совершенно непохожий на суперкарго, каким представлял его себе Дэйн. Преподаватели, читавшие в Школе лекции по торговому делу, были людьми гладкими, холеными и внешне мало отличались от преуспевающих земных администраторов. В них не было ничего от космоса.

Что же касается суперкарго Я. Ван Райка, то о принадлежности его к Космофлоту говорила не только форменная одежда. Это был огромный мужчина, не жирный, но чрезвычайно плотный. У него были редеющие волосы и широкое лицо, скорее красное, чем загорелое. Заполняя каждый дюйм своего мягкого кресла, он глядел на Дэйна с сонным безразличием, и с таким же сонным безразличием разглядывал Дэйна большущий полосатый кот, развалившийся тут же на столе.

Дэйн отдал честь.

– Помощник суперкарго Торсон прибыл на борт, сэр! – отчеканил он лихо, как учили в Школе, и положил на стол свой опознавательный жетон.

Однако его новый начальник не шевельнулся.

– Торсон… – прогудел он глубоким басом, исходившим, казалось, из самых недр его огромного туловища. – Первый рейс?

– Да, сэр.

Кот сощурился и зевнул, а Ван Райк все глядел на Дэйна оценивающим взглядом.

– Явитесь к капитану, он вас зачислит, – сказал он наконец.

И это было все. Несколько ошарашенный, Дэйн поднялся в секцию управления. В узком коридоре его нагнал какой-то офицер, и ему пришлось прижаться к стене, чтобы освободить проход. Это был тот самый инженер-связист, который обедал за одним столиком с Рипом и Камилом.

– Новенький? – коротко бросил он на ходу.

– Да, сэр. Я должен…

– Каюта капитана выше, – сказал связист и скрылся.

Дэйн, не торопясь, пошел следом. «Королеву» действительно не назовешь гигантом межзвездных трасс – на ней не было того комфорта и разных новейших приспособлений, которыми славились корабли компаний. Но даже новичок заметил бы, что на борту «Королевы» царит идеальный порядок. Да, у нее обшарпанные бока, и снаружи она выглядела потрепанной и несколько помятой, но зато внутри придраться было не к чему: сразу видно, что корабль находится в хороших руках. Дэйн поднялся на следующую палубу и постучал в полуоткрытую дверь. Нетерпеливый голос приказал войти, и он вошел.

На мгновение он растерялся – ему почудилось, что он попал в музей космозоологии. Стены тесной каюты были увешаны огромными фотографиями. И чего только не было на этих фотографиях! Внеземные животные, которых он видел и о которых только слыхал, перемежались здесь с чудищами, словно бы выскочившими из тяжелых кошмаров. А в небольшой клетке, которая покачивалась под низким потолком, сидело голубое существо – немыслимая помесь попугая и жабы, если только бывают жабы о шести ногах, две из которых с клешнями. Когда Дэйн вошел, существо просунуло голову между прутьями и хладнокровно плюнуло в него.

Потрясенный Дэйн стоял столбом, пока его не привел в себя скрипучий окрик:

– Ну, в чем дело?

Дэйн поспешно отвел взгляд от голубого чудища и увидел сидящего под клеткой человека. Грубое лицо капитана Джелико было изуродовано шрамом, идущим через щеку. Такие шрамы остаются после ожога от бластера. Из-под фуражки с капитанской кокардой торчали седые волосы, а глаза были такие же холодные и властные, как выпученные глазки обитателя клетки.

Дэйн опомнился.

– Помощник суперкарго Торсон прибыл на борт, сэр! – доложил он и снова предъявил свой жетон.

Капитан нетерпеливо выхватил жетон у него из пальцев и спросил:

– Первый рейс?

Дэйн вновь был вынужден ответить утвердительно, хотя ему очень хотелось бы сказать: «Десятый!»

В этот момент голубое животное испустило душераздирающий вопль, и капитан, откинувшись в кресле, звонко шлепнул ладонью по дну клетки.

Животное замолчало и принялось плеваться. Капитан бросил жетон в рекордер бортжурнала и нажал кнопку. Официальное зачисление состоялось. Дэйн позволил себе несколько расслабиться. Теперь он был членом экипажа «Королевы», теперь уж его не вышвырнут.

– Старт в восемнадцать ноль-ноль, – сказал капитан. – Идите устраивайтесь.

– Слушаюсь, сэр, – сказал Дэйн.

Справедливо полагая, что приказ быть свободным получен, он отдал честь и с радостью покинул зверинец капитана Джелико – хоть там и был всего один живой экспонат.

Спускаясь в грузовой отсек, он размышлял, откуда, из какого странного мира, взялось это голубое существо и чем оно могло полюбиться капитану настолько, что тот всюду таскает его за собой. По мнению Дэйна, в этой твари решительно не было ничего такого, что могло бы вызвать симпатию.

Груз, который «Королеве» предстояло доставить на Наксос, был уже на борту: проходя мимо трапа, Дэйн заметил, что грузовой люк опечатан. Таки образом, служебных обязанностей в этом порту у Дэйна больше не было. Он направился в маленькую каютку, которую указал ему Рип Шеннон, и переложил свои нехитрые пожитки в шкаф.

Новое жилище показалось ему роскошным, он никогда не имел такого. В Школе у него были только подвесная койка и шкафчик. Так что, когда прозвучал сигнал приготовиться к старту, Дэйн был совершенно доволен жизнью, и никакие артуры сэндзы не могли испортить ему настроение.

С остальными членами экипажа Дэйн познакомился уже в космосе. В рубке управления, помимо капитана, нес вахту Стин Вилкокс, тощий шотландец лет тридцати с небольшим. Он был штурманом «Королевы», а до поступления на Торговый флот работал помощником штурмана в Службе изысканий. Кроме того, в секцию управления входили инженер-связист марсианин Тан Я и помощник Вилкокса Рип.

Инженерная секция тоже состояла из четырех человек. Начальником там был Иоганн Штоц, молчаливый молодой человек, ничем, видимо, не интересовавшийся, кроме своих двигателей. Из рассказов Рипа Дэйн заключил, что Штоц был своего рода гениальным механиком и мог бы подыскать себе место получше, чем стареющая «Королева», но предпочел остаться и принять вызов, который она бросала его искусству. Помощником у Штоца был элегантный, даже фатоватый Камил. Впрочем, при всем его зазнайстве и напускной небрежности Камилу под таким начальником, как Штоц, вполне удавалось справляться со своими обязанностями – «Королева» не несла мертвого груза. Остальные двое в штате инженерной секции представляли собой нечто вроде звездной пары гигант – карлик.

Впечатление они производили поразительное. В роли гиганта выступал Карл Кости, громоздкий, похожий на медведя мужчина, неуклюжий на вид, но в работе точный и надежный, как узел прекрасно налаженного механизма. Вокруг него, словно муха вокруг быка, вертелся малорослый Джаспер Викс. Лицо у него было худое и настолько выбеленное венерианскими сумерками, что даже космическое излучение не могло придать ему естественный коричневый цвет.

Коллеги Дэйна располагались на грузовой палубе и являли собой весьма разношерстную компанию. Во-первых, здесь обитал сам Ван Райк, начальник, столь компетентный в делах своей секции, что временами казался Дэйну не человеком, а вычислительной машиной. Дэйн пребывал в состоянии постоянного благоговения перед ним, ибо, по-видимому, не было на свете таких тонкостей вольной торговли, которых бы Ван Райк не изучил в совершенстве, а любое новое сведение, достигавшее его ушей, навсегда оставалось в непостижимой кладовой его памяти. Было у него и слабое место – горделивая уверенность в том, что он, Ван Райк, ведет свой род из глубин веков, из тех времен, когда корабли бороздили только воды и только одной планеты, и что он принадлежит к фамилии, все представители которой занимались торговлей от дней паруса до дней звездолетов.

В штате секции состояли еще два человека, имевшие к грузам лишь косвенное отношение: врач Крэйг Тау и кок-стюард Фрэнк Му́ра. С врачом Дэйн иногда встречался во время работы, а Мура был так занят у себя на камбузе, что экипаж редко его видел.

У нового помощника суперкарго работы оказалось выше головы. Скорчившись на крошечном пятачке, отведенном ему в служебной каюте грузового отсека, он трудился по многу часов в день, изучая документацию. Время от времени Ван Райк учинял ему неофициальные, но безжалостные экзамены, и каждый раз Дэйн с ужасом обнаруживал в своих познаниях зияющие провалы. Через несколько дней он уже только робко удивлялся, почему это капитан Джелико вообще пустил его на борт, согласившись с решением Психолога. Было ясно, что сейчас от него, Дэйна, при его потрясающем невежестве пользы гораздо меньше, чем хлопот.

Впрочем, Ван Райк был не только машиной, перерабатывающей сведения и цифры. Он был еще знатоком легенд и великолепным рассказчиком, и, когда он принимался излагать в кают-компании очередную историю, все слушали его как зачарованные. Например, только от него можно было во всех подробностях услышать жуткую легенду о «Новой надежде». Этот корабль, набитый беженцами, стартовал с Марса во время восстания и был замечен в космосе только столетие спустя. «Новая надежда» вечно падает в пустоту, ее мертвые носовые огни зловещи и багровы, наглухо задраены аварийные люки… Никто не пытался подняться на борт «Новой надежды», никто не пытался отвести ее в порт, потому что видели ее только те корабли, которые сами терпели бедствие, и выражение «увидеть „Новую надежду“» стало синонимом несчастья.

Еще были «шепчущие», о них существовало множество легенд. Их призывные голоса слышат космонавты, которые слишком долго скитаются в пространстве… Знал Ван Райк и всех героев звездных троп. Так, он рассказывал о Сэнфорде Джонсе, первом человеке, решившемся на межзвездный перелет. Его исчезнувший корабль внезапно вынырнул из гиперпространства неподалеку от Сириуса через триста лет после старта с Земли. Пилот, высохший в мумию, еще сидел перед покрытой изморозью панелью управления. А теперь Сэнфорд Джонс принимает на борт своей призрачной «Кометы» всех космонавтов, погибших на посту… Да, немало нового из истории космических полетов узнал Дэйн от своего начальника!

И вот они снова в кают-компании, в единственном помещении корабля, где экипаж мог собраться вместе. Тан Я установил на столе проектор, а капитан Джелико вскрыл пакет и извлек из него крошечный ролик микропленки.

Ролик вставили в проектор, изображение отфокусировали прямо на стене, потому что экрана не было, а экипаж ждал, и казалось, все перестали дышать.

– Планета Лимбо, – загудел в кают-компании ровный голос какого-то усталого чиновника Службы изысканий, – единственная годная для обитания из трех планет системы желтой звезды…

На стене появилось плоское изображение – схема планетной системы с солнцем в центре. Солнце было желтое, – возможно, на планете такой же климат, как на Земле! Дэйн обрадовался. Может быть, повезло, по-настоящему повезло. Рип, сидевший рядом, заерзал.

– Лимбо… – пробормотал он. – Ох, ребята, несчастливое это название, чует мое сердце…

Дэйн не понял его. Слово «лимбо»[1] ничего ему не говорило. Многие планеты на торговых путях носили диковинные имена – любые, какие взбрели на ум работникам Службы изысканий.

– Координаты… – Голос принялся бубнить цифрами, которые Вилкокс поспешно записывал. Прокладывать курс к Лимбо предстоит ему.

– Климат сходен с климатом средних широт Земли. Атмосфера… – Снова ряд цифр, которые на сей раз касались Тау. Дэйн уловил только, что атмосфера пригодна для дыхания.

Изображение на экране сменилось. Теперь они как бы повисли над Лимбо и разглядывали планету через иллюминаторы корабля. И при виде этого зрелища кто-то вскрикнул от возмущения и ужаса.

Ни с чем нельзя было спутать эти серо-коричневые язвы, изуродовавшие материки планеты. Это была проказа войны – войны столь разрушительной и страшной, что никто из землян не смог бы представить ее себе в подробностях.

– Планета-пепелище! – прошептал Тау, а капитан в ярости закричал:

– Это подлое жульничество!

– Постойте! – гаркнул Ван Райк, заглушив их обоих. Его огромная лапа протянулась к верньерам проектора. – Надо посмотреть поближе. Вот здесь, чуть к северу…

Шар на экране стремительно надвинулся, края его исчезли, как будто корабль пошел на посадку. Было очевидно, что давняя война обратила материки в пустыню, почва была выжжена и переплавлена в шлак, возможно до сих пор ядовитый и радиоактивный. Но суперкарго не ошибся: на севере среди чудовищных рубцов тянулась зеленая, со странным оттенком полоса. Это могла быть только растительность.

Ван Райк с облегчением перевел дух.

– Кое-что еще сохранилось, – объявил он.

– Да, кое-что, – с горечью отозвался капитан Джелико. – Ровно столько, сколько нужно, чтобы мы не могли обвинить их в жульничестве и потребовать наши деньги назад.

– Может, там что-нибудь осталось от Предтеч? – робко, словно боясь, что его засмеют, предположил Рип.

Капитан пожал плечами.

– Мы не археологи, – сказал он резко. – Чтобы заключить с археологами контракт, нужно куда-то лететь, на Наксосе их нет. А лететь мы никуда не можем, потому что у нас нет денег, чтобы внести залог за новый груз…

Он очень точно сформулировал всю безнадежность их положения. Они получили право на торговлю с планетой, где не с кем было торговать. Они заплатили за это право деньгами, которые были необходимы для закупки груза. Теперь им некуда было податься с Наксоса. Они поставили все на кон, как и полагается вольным торговцам. Они рискнули – и проиграли.

Только суперкарго сохранял спокойствие. Он все еще тщательно изучал изображение Лимбо.

– Не будем вешать нос, – спокойно предложил он. – Служба изысканий не продает планет, которые непригодны для эксплуатации…

– Большим компаниям, конечно, не продает, – заметил Вилкокс. – Но кто будет слушать жалобы вольного торговца… если это не Коуфорт?

– И все-таки я повторяю, – продолжал Ван Райк тем же ровным голосом, – нам надо познакомиться с нею поближе…

– Это как? – В глазах капитана тлели огоньки затаенной злости. – Вы хотите, чтобы мы отправились туда и сели там на мель? Планета сожжена дотла… Нам остается наплевать на нее и забыть. Вы отлично знаете, что на планетах, где дрались Предтечи, никогда не бывает жизни…

– Да, – согласился Ван Райк. – Большинство таких планет – просто голый камень. Но Лимбо получила неполную порцию. В конце концов, что мы знаем о Предтечах? Почти ничего! Они исчезли за сотни, а может, и за тысячи лет до того, как мы выбились в космос. Это была великая раса, они владели многими планетными системами и погибли в войне, оставив после себя мертвые планеты и мертвые солнца. Все это я знаю. Но возможно, Лимбо попала под удар уже в самом конце войны, когда их мощь была на исходе. Мне приходилось видеть другие сожженные планеты – Гадес и Ад, Содом и Сатану – это просто груды пепла. А на Лимбо вот сохранилась растительность. И раз ей попало меньше, чем прочим, есть надежда что-нибудь там найти…

«Убедил, – подумал Дэйн, увидев, как изменилось выражение лиц у собравшихся вокруг стола. – Быть может, это потому, что все мы не хотим верить в свою неудачу, хотим надеяться, что еще сумеем отыграться».

Один лишь капитан Джелико упорно стоял на своем.

– Нам больше нельзя рисковать, – сказал он. – Мы можем заправить корабль горючим только на один рейс – на один-единственный рейс. Если это будет рейс к Лимбо, а товара там не окажется… – Он хлопнул ладонью по столу. – Сами понимаете, что это значит для нас. Конец тогда нашим полетам.

Стин Вилкокс хрипло откашлялся, и все посмотрели на него.

– Может быть, удастся как-то уладить дело со Службой изысканий?

Камил с горечью рассмеялся:

– Где это видано, чтобы Федерация возвращала деньги, на которые уже наложила лапу?

Никто не ответил. Потом капитан Джелико поднялся из-за стола – тяжело, словно его крепкое тело утратило упругость.

– Завтра утром мы с ними поговорим, – сказал он. – Пойдете со мной, Ван?

Суперкарго пожал плечами:

– Ладно. Только я не думаю, что из этого что-нибудь выйдет.

– Черт бы их побрал, – выругался Камил. – Теперь все пропало…

Дэйн снова стоял у входного люка. Снаружи была ночь, слишком, пожалуй, светлая, потому что у Наксоса было две луны. Он знал, что Камил обращается не к нему. И действительно, через секунду отозвался Рип.

– Я, приятель, никогда не считаю, что дело – дрянь, пока не вляпаюсь по самые уши. Ван правильно говорит – на этой планете кое-что уцелело. Ты же видал снимки Ада и Содома. Груды пепла, как говорит Ван. Теперь возьми эту Лимбо: там все-таки есть зелень… А вдруг мы наткнулись бы на какое-нибудь барахло Предтеч, представляешь?

– Гм… – Али задумался. – И такая находка принадлежала бы нам?

– Это должен знать Ван, это по его части. Погоди-ка… – Тут Рип заметил Дэйна. – Вот у Торсона спросим. Слушай, Дэйн, если бы мы нашли какое-нибудь оборудование Предтеч, могли бы мы претендовать на него по закону?

Дэйн был вынужден признаться, что не знает. Впрочем, ответ на этот вопрос можно будет поискать в фильмотеке суперкарго, где собраны все законы и правила.

– Только я не думаю, чтобы такой вопрос когда-нибудь поднимался. Ведь от Предтеч ничего не осталось, кроме пустых развалин… Планеты, где должны были стоять их крупные сооружения, сожжены начисто…

Камил прислонился к краю люка и уставился на мигающие огоньки города.

– Интересно, на что они были похожи? – проговорил он. – Все гуманоиды, с которыми мы до сих пор сталкивались, были потомками земных колонистов. А негуманоиды так же мало знают о Предтечах, как и мы. Если потомки Предтеч и существуют, мы пока их не встретили. И потом… – Он помолчал. – Возможно, это и к лучшему, что мы ничего не нашли из их оборудования. Ведь всего десять лет, как кончилась Война в кратерах…

Наступила тягостная пауза. Дэйн понял, что имел в виду Камил.

Земляне сражались, сражались яростно, беспощадно. Марсианская Война в кратерах была лишь последней вспышкой бесконечной борьбы, которую Земля вела со своими колониями в космосе. Федерация с трудом удерживала состояние мира, работники Торгового флота из сил выбивались, чтобы сохранить это состояние навечно и не дать разразиться новому, еще более убийственному конфликту, который грозил истребить Космофлот и, возможно, вообще положить конец нынешней непрочной цивилизации.

И если бы в этой последней схватке было пущено в ход оружие Предтеч – или даже сведения о таком оружии попали бы в злые руки, – может быть, и Солнце превратилось бы тогда в мертвую звезду, вокруг которой кружились бы выжженные до шлака миры…

– Да, если бы мы нашли их оружие, была бы беда, – сказал Рип, словно отвечая на его мысли. – Но ведь у Предтеч было не только оружие. И быть может, именно на Лимбо…

Камил выпрямился:

– …Именно на Лимбо они оставили тебе целый склад, набитый торкскими алмазами и ламгримскими шелками… или чем-то в этом роде. Не думаю я, чтобы капитан горел желанием слетать и поискать его. Нас двенадцать человек, и у нас один звездолет. Как ты полагаешь, сколько времени нам понадобится, чтобы прочесать всю планету? А ты не забыл, что наши флиттеры тоже жрут горючее? Может, тебе улыбается застрять на какой-нибудь планете вроде этого Наксоса и заделаться фермером, чтобы добывать себе хлеб насущный? Вряд ли тебе это по нраву!

Дэйн внутренне согласился, что ему это уж во всяком случае не по нраву. Ведь если «Королева» действительно надолго застрянет в порту, ему даже не выплатят жалованья, на которое он смог бы продержаться, пока не устроится на другой корабль. И весь экипаж в таком положении.

Потом Дэйн лежал без сна на своей узкой койке и размышлял о том, как быстро рухнули все надежды. Эх, если бы только Лимбо не была планетой-пепелищем… или хотя бы средств у них хватило слетать туда и посмотреть… Дэйн вдруг вскинулся. Ведь остается еще тот торговец, который повышал против Ван Райка на аукционе! Может, удастся уговорить его взять Лимбо с хорошей скидкой?

Только вряд ли… вряд ли он захочет взять планету-пепелище даже за полцены. Слишком уж велик риск. Кому захочется затевать дело при таких шансах? Разве что у человека есть резервный капитал, как у Коуфорта, например… Но Коуфорт этой планетой не интересовался…

Утром угрюмый экипаж потянулся по одному в кают-компанию. Никто не смотрел в конец стола, где мрачный капитан Джелико прихлебывал из чашки особый напиток, который Мура обычно готовил лишь в торжественных случаях.

Сейчас никакого торжественного случая не было, но стюард, по-видимому, решил, что команду следует подбодрить.

Появился готовый к визиту в город Ван Райк – облегающий мундир, застегнутый до подбородка, на голове офицерская фуражка с кокардой.

Джелико крякнул и поднялся, оттолкнув свою чашку. При этом он глядел столь сурово, что никто из присутствующих не рискнул пожелать ему успеха.

Дэйн спустился в пустой трюм и произвел кое-какие измерения. Он решил подготовиться на тот случай, если им повезет и «Королеву» зафрахтуют. Трюм состоял из двух отделений – огромного помещения, занимавшего треть корабля, и маленькой кладовой, расположенной палубой выше и предназначенной для хранения особо ценных и нестандартных грузов.

Кроме того, была еще крохотная каморка, где на стеллажах и в ящиках хранились «товары для контакта»: небольшие безделушки, заводные куклы, украшения из стекла, проволоки и никелированного металла – все для привлечения дикарей и наивных туземцев. Тренируясь в знании товарного каталога, Дэйн полез по стеллажам. Ван Райк уже дважды водил его сюда, но Дэйн все еще не утратил первоначального чувства изумления перед разнообразием и качеством этих товаров, знаниями и воображением суперкарго, собравшего всю эту коллекцию. Здесь были подарки для вождей и царьков, были и диковинки, посмотреть на которые наверняка сбежится от мала до велика все население любой туземной деревушки. Конечно, запасы такого товара были строго ограниченны, но вещицы были подобраны с такой тщательностью, с таким глубоким пониманием психологии – как человеческой, так и негуманоидной, что покупатели у «Королевы» были обеспечены на любой отсталой планете.

Впрочем, на Лимбо все это было бы ни к чему. На таком пепелище не могла уцелеть никакая разумная жизнь. Если бы там хоть кто-нибудь уцелел, изыскатели сообщили бы об этом, цена планеты возросла бы… а возможно, ее и вовсе сняли бы с торгов до тех пор, пока правительственные служащие не изучат ее основательнее.

Стараясь отогнать неприятные мысли, Дэйн заставил себя углубиться в осмотр «товаров для контакта». Из терпеливых разъяснений Ван Райка, подкрепленных практическими примерами, Дэйн уже знал, в каких случаях предлагаются те или иные товары. Насколько он понял, зачастую в ход шли и вещицы, изготовляемые членами экипажа.

Жизнь на корабле во время длительных перелетов однообразна – управление переключается на автоматику и обязанности команды сведены к минимуму. Скука и безделье вызывают космические мании, и труженики галактических трасс быстро поняли, что спастись можно, лишь заняв каким-нибудь делом голову и руки. Спасение было в хобби, в любом хобби.

Капитан Джелико, например, увлекался ксенобиологией, причем это увлечение было далеко не любительским. Он не имел возможности держать свои коллекции на борту (исключение делалось только для любимцев типа голубого хубата, обитавшего в клетке в капитанской каюте), но стереофото, которые он делал, наблюдая жизнь на иных мирах, принесли ему определенную известность среди натуралистов-профессионалов. Стин Вилкокс, чьи дни проходили в возне с однообразными математическими вычислениями, пытался переводить свои формулы на язык музыки. Но самое странное хобби было у врача Тау. Тау коллекционировал магические приемы лекарей и знахарей отсталых племен и пытался найти рациональное зерно, лежащее в основе инопланетных мумбо-юмбо.

Дэйн взял в руки одно из творений Муры – стеклопластовый шар, в котором плавало какое-то странное насекомое с радужными крыльями, совсем живое на вид. Внезапно скользнувшая по обшивке тень заставила его вздрогнуть. Это был Синдбад, корабельный кот. Он мягко вскочил на ящик и уселся там, разглядывая помощника суперкарго.

Из всех земных животных чаще всего сопровождали человека в космосе кошки. Они переносили ускорения, невесомость и прочие неудобства полетов с такой легкостью, что это вызвало появление довольно странных легенд.

Согласно одной из них, Domestica felinus не является аборигеном Земли, кошачье племя – это все, что осталось от давно забытого вторжения на Землю из космоса, и теперь на звездолетах оно возвращается в свой золотой век.

Впрочем, Синдбад и его собратья на других кораблях не даром ели свой хлеб. Зачастую вместе с грузом на борт проникали грызуны, причем не только земные мыши и крысы, но и странные твари с чужих планет. Неделями и даже месяцами они не давали о себе знать, а потом вдруг принимались хозяйничать в каком-нибудь укромном уголке трюма. Вот тут-то за них и принимался Синдбад. Где и как он их ловил – оставалось неизвестным, но тела убитых он регулярно представлял на рассмотрение Ван Райку, и надо сказать, тела эти зачастую выглядели весьма жутко.

Дэйн протянул руку. Синдбад лениво обнюхал его пальцы и мигнул. Он уже признал этого нового человека. Все было правильно, Дэйн находился здесь по праву. Синдбад потянулся, легко соскочил с ящика и отправился вокруг комнаты с очередным обходом. У одного из тюков он остановился и принялся обнюхивать его столь проникновенно, что у Дэйна возникла мысль: а не вскрыть ли этот тюк и не дать ли коту проинспектировать его поосновательнее. Но тут далекий удар гонга заставил обоих насторожиться, и Синдбад, никогда не пропускавший мимо ушей призыва к трапезе, торопливо выскользнул из комнаты, предоставив Дэйну следовать за собой более степенным шагом.

Ни капитан, ни суперкарго еще не возвращались, и атмосфера в кают-компании оставалась напряженной. Все вздрогнули, когда над дверью мигнула сигнальная лампа, связанная с входным люком. Кто-то чужой ступил на трап. Если в порту, кроме вас, стоят еще два вольных торговца, всякий фрахт надлежит считать даром небес.

Поэтому Стин Вилкокс мгновенно вылетел в коридор, а Дэйн отстал от него всего на секунду. В отсутствие Джелико и Ван Райка Вилкокс замещал капитана «Королевы», а Дэйн исполнял обязанности суперкарго.

В метре от трапа стоял кар. Водитель оставался за рулем, а какой-то высокий, тощий, загорелый до черноты человек уверенно поднимался по трапу к входному люку.

На нем была потертая куртка грубой кожи, фрабкордовые брюки и высокие сапоги – обычное обмундирование пионера на новооткрытой планете. Однако вместо широкополой шляпы, какую носят пионеры, на голове у него был метапластовый шлем со съемным козырьком и с наушниками коротковолнового радиотелефона. Такие шлемы носят работники Службы изысканий.

– Капитан Джелико? – Голос у незнакомца был жесткий, начальственный – голос человека, привыкшего отдавать приказы, которым повинуются без рассуждений.

Штурман покачал головой:

– Капитан в городе, сэр.

Незнакомец остановился и принялся барабанить пальцами по своему широкому, с карманами, поясу. Было ясно, что отсутствие капитана на борту «Королевы» рассердило его.

– Когда он будет?

– Не знаю, – холодно сказал Вилкокс. Видимо, незнакомец ему не понравился.

– Свободны для фрахта? – внезапно спросил тот.

– Вам лучше поговорить с капитаном, – уже совсем холодно отозвался Вилкокс.

Пальцы принялись отбивать дробь на поясе еще быстрее.

– Прекрасно. Я поговорю с вашим капитаном. Где он? Это вы мне можете сказать?

К «Королеве» приближался еще один кар. Это возвращался Ван Райк.

Вилкокс тоже его увидел.

– Вы узнаете это через минуту. Вот наш суперкарго…

– Так… – Незнакомец быстро повернулся. Движения его были легкие и отточенные.

Дэйн следил за ним с нарастающим интересом. Этот человек представлял для него загадку. У него была одежда пионера и движения тренированного бойца. В памяти Дэйна всплыла картина: Школа, спортивная площадка, жаркий летний полдень… подсекающий взмах руки, характерный наклон плеча… Да ведь этот тип – форсблейдер! И притом – опытный форсблейдер! Но как же так… это же нарушение закона, частным лицам не разрешается обучаться форсблейду…

Ван Райк обогнул кар незнакомца, вылез из-за руля и обычным своим тяжелым шагом стал подниматься по трапу.

– Кого-то ищете? – осведомился он у незнакомца.

– Ваш корабль свободен для фрахта? – снова спросил тот.

Лохматые брови Ван Райка дрогнули.

– Для хорошего фрахта свободен любой торговец, – спокойно ответил он и, словно не замечая нетерпения незнакомца, повернулся к Дэйну. – Торсон, – сказал он, – поезжайте в «Зеленую птичку» и попросите капитана Джелико вернуться на корабль.

Дэйн сбежал по трапу и уселся в кар, на котором приехал Ван Райк. Включив сцепление, он оглянулся. Незнакомец вслед за Ван Райком вступил на борт «Королевы».

«Зеленая птичка» оказалась не то кафе, не то рестораном. Капитан Джелико сидел за столиком у дверей и беседовал с тем самым темнолицым, который торговался с ними за Лимбо на аукционе. Разговор, видимо, шел к концу. Когда Дэйн вошел в сумрачный зал, темнолицый решительно покачал головой и встал. Капитан не сделал попытки удержать его. Он только медленно передвинул вправо свою пивную кружку, осторожно и задумчиво, словно это было бог весть какое ответственное дело.

– Сэр… – Чтобы привлечь внимание капитана, Дэйн осмелился положить руку на стол.

Капитан Джелико поднял на него угрюмые холодные глаза:

– Да?

– На «Королеву» явился какой-то человек, сэр. Он справляется о фрахте. Мистер Ван Райк послал меня за вами…

– Фрахт!

Пивная кружка опрокинулась и со стуком упала на пол. Капитан Джелико швырнул на стол местную монетку и бросился к выходу. Дэйн устремился следом.

Усевшись за руль, Джелико с места взял сумасшедшую скорость. Но в конце улицы он сбросил газ, и, когда кар подкатил к «Королеве», никакой посторонний наблюдатель не смог бы догадаться, что водитель спешит.

Через два часа экипаж снова собрался в кают-компании послушать новости. Капитан говорил, а незнакомец сидел рядом с ним во главе стола.

– Это доктор Салзар Рич, археолог, один из федеральных специалистов по Предтечам. Оказывается, ребята, Лимбо сгорела не дотла. Доктор сообщил мне, что в северном полушарии изыскатели обнаружили какие-то довольно обширные развалины. Он фрахтует «Королеву», чтобы переправить туда свою экспедицию…

– И это никоим образом не ущемляет наших прав, – сказал Ван Райк, добродушно улыбаясь. – Так что у нас тоже будет возможность поработать.

– Когда старт? – осведомился Иоганн Штоц.

Джелико повернулся к археологу:

– Когда вы будете готовы, доктор Рич?

– Как только вы разместите мое оборудование и моих людей, капитан. Доставить сюда снаряжение я могу немедленно.

Ван Райк поднялся.

– Торсон, – позвал он. – Пойдемте готовиться к погрузке… Можете везти свое снаряжение, доктор!

За последующие несколько часов Дэйн узнал об укладке грузов больше, чем за все время обучения в Школе. Кроме того, выяснилось, что на корабле надо еще найти место не только для Рича, но и для трех его помощников.

Снаряжение пошло в большой грузовой трюм. Всю эту работу взяли на себя сотрудники Рича: доктор объяснил, что в его грузе находятся тонкие и хрупкие инструменты и он ни в коем случае не позволит швырять их как попало наемным портовым грузчикам.

Однако, когда дело дошло до размещения груза в трюме, Ван Райк без обиняков дал доктору понять, что этим будет заниматься команда и что команда способна управиться без посторонней помощи. Так что Дэйн вместе с Кости потели, чертыхались и таскали, а Ван Райк руководил ими и сам не упускал случая подставить плечо, пока весь груз не был размещен в строгом соответствии с механикой распределения веса при полете. Затем люк был задраен до прибытия на Лимбо.

Выбравшись из трюма, они обнаружили в малом грузовом отсеке Муру, который прилаживал там подвесные койки для помощников Рича. Удобств никаких не было, но археолога еще до подписания контракта уведомили, что на «Королеве» нет специальных кают для пассажиров. Впрочем, никто из вновь прибывших не жаловался.

Эти люди, как и их руководитель, являли собой тип людей, совершенно новый для Дэйна. Все они были на вид крепкие и выносливые, какими и надлежало быть, по представлению Дэйна, людям, которые занимаются поисками следов исчезнувших цивилизаций на иных мирах. Один из них даже не был, несомненно, человеком – зеленоватая кожа и голый череп выдавали в нем ригелианина. У него было странное, не по-человечески гибкое тело, но одет он был совершенно так же, как и прочие. Дэйн всячески старался не слишком на него таращиться, но удержаться было трудно.

Кто-то тронул Дэйна за руку. Он обернулся и увидел Муру.

– Доктор Рич поместился в вашей каюте, – сказал стюард. – Вам придется перебраться в кладовую… Пойдемте!

Слегка уязвленный тем, что его так бесцеремонно выселили, Дэйн последовал за Мурой в свое новое обиталище, которое располагалось во владениях кока-стюарда. Эти владения состояли из камбуза, холодильных камер, а также гидропонической оранжереи, предмета забот не только Муры, но и врача Тау, отвечающего за внутреннюю атмосферу корабля.

– Доктор Рич пожелал быть рядом со своими людьми, – объяснил на ходу Мура. – Он специально это оговорил…

Дэйн покосился на маленького стюарда. Ему показалось, что в последней фразе Муры содержится какой-то намек.

Любопытный человек этот Мура. Он был японец, а Дэйн еще со школьных времен помнил, какая страшная судьба постигла Японские острова много лет назад. Вулканические извержения, сопровождавшиеся приливной волной огромной силы, за два дня и одну ночь уничтожили целый народ, так что Япония, стертая с лица земли, просто перестала существовать.

– Сюда, – сказал Мура.

Они дошли до конца коридора, и Мура движением руки пригласил Дэйна войти.

Стюард не пытался как-нибудь украсить свое жилище, поэтому его идеально чистая каюта производила несколько унылое впечатление. Впрочем, на откидном столике покоился шар из стеклопласта, и в самом центре его, удерживаемая какой-то волшебной силой, висела земная бабочка. Крылья ее, словно инкрустированные драгоценными камнями, были распростерты, и она казалась на удивление живой.

Перехватив взгляд Дэйна, Мура наклонился и легонько постучал ногтем по верхушке шара. И как бы в ответ на это яркие крылышки дрогнули – мертвая красавица ожила и чуть сдвинулась с места.

Дэйн перевел дух. Он уже видел один такой шар на складе и знал, что Мура собирает и заключает в шары насекомых сотен миров. Еще один шар занимал почетное место в каюте Ван Райка. Он изображал сценку из жизни подводного мира: стайка сверкающих, точно самоцветы, рыб-мух укрывалась в зарослях вьющихся водорослей, а к ней подкрадывалось странное существо с двумя ногами и двумя руками, да еще с крыловидным плавником и длинным зловещим жалом. А инженер-связист был счастливым обладателем шара с городом эльфов – вереница серебристых башен, между которыми порхают призрачные жемчужные существа.

– Всякому свое, верно? – Мура пожал плечами. – Способ занять время. Как всякий другой.

Он взял шар, завернул его в кусок материи и спрятал в ящичек с перегородками, выстланными ватой. Затем откатил дверь в следующее помещение и показал Дэйну его новое жилище.

Это была вспомогательная кладовая, которую Мура освободил от припасов и оборудовал подвесной койкой и рундучком. Здесь было не так удобно, как в собственной каюте, но и не хуже, чем в тех каморках, где Дэйну приходилось ютиться во время учебных полетов на Марс и на Луну.

Измотанный Дэйн сразу улегся спать и старта не слышал. Когда он проснулся, корабль находился в космосе. Он спустился в кают-компанию, и там его настиг предупреждающий сигнал. Дэйн вцепился в стол, мучительно глотая слюну, борясь с приступом головокружения, которое всегда поражает людей в момент перехода в гиперпространство. Наверху, в рубке управления, Вилкокс, капитан и Рип должны были чувствовать то же самое, но они не могли оставить свой пост до тех пор, пока переход не завершится.

Ни за что на свете не стал бы штурманом, в сотый раз подумал Дэйн. Ни за какие коврижки. Конечно, основную работу выполняют бортовые вычислительные машины, но ведь одна ничтожная ошибка в расчетах – и корабль может занести неизвестно куда или даже выбросить из гиперпространства не рядом с планетой-целью, а внутрь ее. Дэйн знал теорию гиперперехода, он мог бы проложить курс, но, честно говоря, сомневался, что ему хватило бы мужества ввести корабль в гиперпространство и вывести его оттуда.

Он все еще хмуро глядел в стену, погруженный в не слишком лестные для себя мысли, когда появился Рип.

– Ну, парень… – Помощник штурмана с глубоким вздохом повалился на стул. – Вот мы и снова прорвались, и снова не рассыпались на кусочки!

Дэйн изумился. Сам-то он не был штурманом, ему-то позволительно сомневаться. Но почему у Рипа такой вид, словно у него гора с плеч свалилась? Может, что-нибудь было не в порядке?

– Что произошло? – спросил он.

Рип махнул рукой:

– Да ничего не произошло. Просто на душе всегда легче, когда переход позади. – Он засмеялся. – Эх, парень, ты думаешь, нам там не страшно? Да мы боимся этой штуки побольше, чем ты. Тебе-то хорошо, лети себе, пока не сядем, и никаких забот…

Дэйн немедленно ощетинился:

– То есть как это – никаких забот? А наблюдение за грузом, а продовольствие, а вода?.. Что толку от твоего перехода, если произойдет отравление воздуха?..

Рип кивнул:

– Верно, верно, все мы не зря деньги получаем. Но должен тебе сказать… – Он вдруг замолчал и оглянулся через плечо, чем очень удивил Дэйна. – Слушай, Дэйн, тебе когда-нибудь раньше доводилось видеть археологов?

Дэйн помотал головой:

– Откуда? Это же мой первый рейс. А в Школе нам почти ничего не говорили об истории… разве только об истории Торгового флота…

Рип нагнулся через стол к Дэйну и понизил голос почти до шепота.

– Понимаешь, меня всегда интересовали Предтечи, – сказал он. – Я разобрался в хаверсоновских «Путешествиях» и одолел «Службу изысканий» Кэйгеля. Это, между прочим, две фундаментальные работы на эту тему. И вот сегодня я завтракал вместе с доктором Ричем и могу поклясться, что он никогда ничего не слыхал о Башнях-близнецах!

Дэйн тоже никогда ничего не слыхал о Башнях-близнецах и не понял, почему это так волнует Рипа. Видимо, озадаченное выражение лица выдавало его, и Рип поспешил объяснить:

– Понимаешь, Башни-близнецы – это самый значительный след Предтеч из всех, обнаруженных до сих пор Службой изысканий. Находятся они на Корво, стоят посреди кремниевой пустыни, похожи на два гигантских, высотой в двести футов, пальца, указывающих в небо. Насколько удалось установить специалистам, пальцы эти литые и сделаны из какого-то материала, очень прочного, но не из камня и не из металла… Рич очень ловко увильнул, но я совершенно уверен, что он никогда об этом не слыхал.

– Но если это такая знаменитая штука… – начал было Дэйн, и тут до него дошло, что́ может означать невежество доктора Рича.

– Да-да, почему наш доктор понятия не имеет о самой важной находке по его специальности? Тут возникают кое-какие вопросы, не так ли? Хотел бы я знать, навел ли капитан о нем справки, прежде чем заключить контракт…

На этот вопрос Дэйн ответить мог.

– Документы у него в порядке, – сказал он. – Мы носили их в Космическую полицию. Они дали разрешение на экспедицию, иначе нас бы просто не выпустили из Наксоса…

Рип признал, что это верно – не выпустили бы. Правила работы ракетодромов на планетах Федерации были достаточно строги и обеспечивали по крайней мере девяностопроцентную уверенность в том, что лица, прошедшие процедуру проверки, располагают подлинными удостоверениями и действительно имеют разрешение на вылет. А на периферийных планетах, особенно привлекательных для браконьеров и преступников, Космическая полиция удваивала свою бдительность.

– И все-таки о Башнях-близнецах он ничего не знает, – упрямо повторил помощник штурмана.

С точки зрения Дэйна, эти слова звучали достаточно веско. Ведь невозможно служить с человеком на одном звездолете и при этом не узнать его так близко, как никогда не способны узнать друг друга люди, обитающие в обычных условиях цивилизации. Если уж Рип утверждает, что доктор Рич не тот, за кого себя выдает, значит он в этом действительно убежден, и Дэйн верил ему полностью.

– А что говорится в законах относительно следов Предтеч? – спросил Шеннон после паузы.

– Очень мало. Торговцы никогда еще не находили ничего существенного и не заявляли прав на свои находки…

– Значит, если мы найдем что-нибудь стоящее, нам не на что будет сослаться как на прецедент?

– Видишь ли, – сказал Дэйн, – отсутствие прецедента – это палка о двух концах. Изыскатели пустили Лимбо на продажу, так? Значит, можно считать, что Федерация утратила права на эту планету… Здесь, понимаешь, получается такая юридическая путаница…

– Отменный казус, – прогудел над их головами Ван Райк. – Тот самый казус, о котором мечтает половина всех законников в мире. Процесс по такому казусу тянулся бы годами, тянулся бы до тех пор, пока обеим сторонам все это не осточертело или они не почили бы в бозе. И именно потому мы совершаем наш перелет с открытым федеральным листом в сейфе.

Дэйн усмехнулся. Он мог бы догадаться, что такой матерый волк в торговле, как его шеф, конечно же, предусмотрел все, что лежит в пределах человеческих возможностей. Открытый лист на любые находки! Все, что они найдут на Лимбо, принадлежит им и только им!

Однако Рипа все еще одолевали сомнения.

– А на какой срок открытый лист? – спросил он.

– Как обычно – год и один день. Надо полагать, изыскатели не так уверены в возможности что-нибудь там обнаружить, как наши пассажиры.

– А вы сами как думаете, сэр? – спросил Дэйн. – Найдем мы там что-нибудь?

– Я никогда не загадываю наперед, когда речь идет о новой планете, – невозмутимо ответствовал Ван Райк. – В нашем деле полным-полно ловушек. И если человек возвращается домой с целой шкурой, звездолет у него в порядке, а в кармане – кое-какая прибыль, значит боги глубокого космоса были добры к нему. О большем и мечтать не стоит.

Во время перелета сотрудники Рича держались обособленно, питались они собственными продуктами, из тесного своего помещения почти не выходили, да и к себе никого не приглашали. Мура сообщил, что они только и делают, что либо спят, либо играют в какую-то сложную азартную игру, которой их обучил ригелианин.

Доктор Рич столовался вместе с командой «Королевы» и появлялся в кают-компании, когда народу там было немного, причем эти немногие всегда оказывались работниками инженерной секции, и непонятно было, случайно так получалось или доктор намеренно выбрал себе в сотрапезники инженеров. Под предлогом необходимости изучить будущую арену своих действий он попросил в свое распоряжение микрофильм о Лимбо. Пользоваться микрофильмом ему разрешили, однако всякий раз, когда он располагался с проектором, рядом оказывался суперкарго, а суперкарго, по глубокому убеждению Дэйна, видел и замечал все, каким бы рассеянным он ни казался.

Как и было рассчитано, «Королева» вышла в обычное пространство неподалеку от Лимбо. Орбита Лимбо имела размер орбиты Марса, а две другие планеты этой системы располагались так далеко от солнца, что представляли собой ледяные, совершенно безжизненные миры. Когда «Королева» вышла на посадочную орбиту, проходящую через атмосферу, где корабль должен был погасить скорость до скорости посадки, инженер-связист включил все обзорные экраны. И те, кто не стоял на вахте, смотрели на смутные очертания нового мира.

Сначала были видны только уродливые серо-коричневые шрамы ожогов на лике планеты, но корабль, опускаясь под углом, пробивал все новые слои атмосферы, и вот на экранах появились зеленые полосы растительности, маленькие моря – или, быть может, большие озера – доказательства того, что планета-пепелище не совсем мертва.

День сменился ночью, затем снова наступил день. Если бы Лимбо была обычной отсталой планетой, они в соответствии с инструкцией избрали бы для посадки какую-нибудь пустынную местность, произвели бы тайную разведку на флиттерах и только после этого вступили бы в открытый контакт с обитателями планеты. Но на Лимбо, по-видимому, не было разумной жизни, так что для посадки можно было выбирать любое удобное место.

Через гиперпространство корабль провел Вилкокс, посадку же на поверхность планеты должен был осуществить сам капитан Джелико. И теперь он маневрировал, отыскивая посадочную площадку с таким расчетом, чтобы опустить корабль на самом краю выжженной пустыни в непосредственной близости от покрытой зеленью полосы.

Это была хитрая посадка, не из тех, на какие способен любой новичок – на чистый ракетодром по лучу лазера. Но «Королеве» было не впервой совершать сложные посадки, и Джелико осторожно опускал ее, управляя огненными струями, пока она не встала на грунт с хрустом и скрежетом, не столь уж громкими, как можно было ожидать.

– На грунте! – прозвучал в репродукторах сиплый голос капитана.

И сейчас же Штоц откликнулся:

– Двигатели в норме!

– Распорядок прибытия стандартный! – объявил капитан. Голос его обретал обычную силу.

Дэйн отстегнул ремни и отправился за приказаниями к Ван Райку. Однако в дверях служебной каюты суперкарго уже стоял доктор Рич.

– Когда можно будет выгрузить оборудование? – нетерпеливо спросил он.

Ван Райк еще только отстегивал предохранительные ремни. Он с удивлением воззрился на археолога:

– Вы собираетесь разгружаться?

– Разумеется. Как только вы раздраите люки…

Суперкарго водрузил на голову форменную фуражку.

– Не так быстро, доктор, – сказал он. – Мы – на новой планете.

– Но здесь же нет туземцев. И изыскатели не обнаружили здесь ничего опасного…

Нетерпение доктора быстро превращалось в откровенное раздражение.

Похоже было, что за время перелета он так разжег в себе жажду деятельности, что теперь боялся упустить хоть мгновение.

– Спокойно, спокойно, доктор, – невозмутимо отозвался суперкарго. – Мы здесь действуем по приказу капитана. Да и рисковать не стоит – что бы там ни утверждали изыскатели.

Он локтем нажал вызов интеркома.

– Рубка слушает, – отозвался голос Тана.

– Суперкарго – рубке. Что снаружи?

– Обзор не закончен, – ответил Тан. – Коллектор еще в работе.

Доктор Рич стукнул кулаком по косяку.

– Коллектор! – рявкнул он. – У вас же есть отчет Службы изысканий! Что вы возитесь с коллектором?

– Именно потому все мы живы-здоровы, – заметил Ван Райк. – В нашем деле бывает риск разумный и риск неразумный. Так вот, мы предпочитаем рисковать разумно.

Он опустился в кресло, а Дэйн прислонился к стене. Ясно было, что спешить с разгрузкой не придется. Доктор Рич, сделавшись похожим на капитанова голубого хубата – он только что не плевался, – зарычал и умчался к своим людям.

– Да, – проговорил Ван Райк и щелкнул пальцем по обзорному экрану. – Не очень-то приятная картина…

Вдали виднелась иззубренная гряда серо-коричневых скал, кое-где вершины были покрыты снегом. Подножие гряды напоминало рваное полотнище – так оно было изрыто узкими извилистыми лощинами, поросшими бледной, чахлой зеленью. Даже при солнечном свете эти места выглядели тоскливо. Словно в дурном сне, подумал Дэйн.

– Вывод коллектора: условия снаружи пригодны для жизни, – объявил вдруг голос из репродуктора.

Ван Райк снова нажал клавишу:

– Суперкарго – капитану. Прикажете готовиться к разведке?

Ответа он не услышал, потому что в каюту вновь ворвался доктор Рич и, оттолкнув его, заорал в микрофон:

– Капитан Джелико, говорит Салзар Рич! Я требую, чтобы мое оборудование было выгружено немедленно, сэр! Немедленно!

Наступила тишина. Дэйн в благоговейном ужасе подумал даже, что капитан от негодования лишился дара речи. Никому не дано «требовать» чего-либо от капитана звездолета, даже Космическая полиция может всего лишь «просить».

– А по какой причине, доктор Рич? – К изумлению Дэйна, капитан говорил совершенно спокойно и невозмутимо.

– По какой причине?! – Рич, навалившись животом на стол суперкарго, шипел и плевался в микрофон. – Да по той простой причине, что только в этом случае я успею разбить лагерь до темноты!..

– На западе – развалины, – прервал его размеренный голос Тана.

Все трое взглянули на экран. Инженер-связист, завершая круговой обзор, перевел детектор на запад, и теперь они видели перед собой сожженную равнину, в которой неведомое оружие Предтеч прорубило странные шрамы до самого скального основания. Шрамы эти были наполнены застывшим стекловидным шлаком, и солнце отражалось в нем неподвижными слепящими бликами. А у самого горизонта громоздился хаос каких-то строений, уходящий краем в нетронутую полосу земли.

На унылом, однообразном фоне развалины эти казались единственным цветным пятном, россыпью ярко-красного, желтого, пронзительно-зеленого и голубого. До них было миль двадцать, они выглядели необычайно эффектно, и все трое смотрели на них не отрываясь. Доктор Рич заговорил первым – потому, наверное, что почувствовал себя в своей стихии.

– Там! – Он нетерпеливо ткнул пальцем в экран. – Мой лагерь будет там! – Он резко повернулся к микрофону. – Капитан Джелико! Я хочу разбить лагерь около этих развалин! Как только ваш суперкарго соблаговолит начать разгрузку…

Он все-таки добился своего – через несколько минут Ван Райк уже снимал пломбы с грузового люка. Доктор нетерпеливо топтался рядом, а в коридоре позади него собрались остальные археологи.

– Теперь мы управимся сами, Ван Райк, – сказал он, но суперкарго легонько отстранил его плечом:

– Нет, доктор, благодарю вас. «Королева» разгружается только под надзором моей секции!

И Ричу пришлось отступить, хотя он так и шипел от злости, пока Дэйн при помощи крана извлекал из недр «Королевы» и опускал на грунт краулер с радарным управлением. Затем под надзором Дэйна началась разгрузка.

Ригелианин забрался в краулер и, переключив его на ручное управление, повез первую партию груза к развалинам. Оттуда машина вернулась за второй партией сама, по лучу корабельного радара.

Рич с двумя археологами отправился вторым рейсом, и Дэйн остался с последним членом экспедиции, угрюмым молчаливым человеком. Несмотря на откровенное неудовольствие этого субъекта, Дэйн принялся складывать чемоданы и саквояжи – по-видимому, личный багаж археологов – в одну груду, чтобы потом их было удобнее грузить на краулер. В том, что произошло далее, виноват был не он. Археолог сам уронил потрепанный чемодан. Чемодан грохнулся, зацепился замком о камень и раскрылся.

С приглушенным воплем археолог бросился запихивать обратно вывалившиеся вещи. Он действовал очень проворно, но Дэйн успел заметить толстую книгу, которая выпала из стопки белья.

Знакомая книга! Солнце слепило глаза, и Дэйн прищурился, всматриваясь. Но было поздно – археолог уже затягивал чемодан ремнем. И все-таки Дэйна не покидала уверенность, что точно такую же книгу он уже видел однажды в рубке управления, на столе у Вилкокса. «Странно, – подумал он. – Зачем археологу таскать с собой свод программ для бортовой вычислительной машины?»

Сумерки на Лимбо были необычайно плотные, словно тьма здесь обладала осязаемой материальностью. Дэйн старательно задраил внешний грузовой люк.

Пустой краулер, вернувшийся из последнего рейса, он оставил под открытым небом на выжженной земле рядом со стабилизатором «Королевы». Экипаж принял все меры предосторожности, необходимые на неизвестной планете: трап был втянут, шлюзовые люки наглухо задраены. Теперь экипаж был огражден от чужого мира гладкой непроницаемой броней, пробить которую могло разве что самое совершенное и современное оружие. Любой корабль Торгового флота мог при необходимости превратиться в неприступную крепость.

Погруженный в свои мысли Дэйн поднимался с палубы на палубу, пока не добрался до каютки Рипа в секции управления. Помощник штурмана сидел, сгорбившись, на откидном стуле с Т-камерой в руках.

– Я нащелкал полную пленку этих развалин, – возбужденно сказал он Дэйну, остановившемуся в дверях. – А этот Рич – настоящая крыса, можешь мне поверить. Прямо удивительно, как это Синдбад упустил его…

– Что он еще натворил?

– Понимаешь, эти развалины, – Рип ткнул пальцем в стенку, – это самая крупная находка за всю историю поисков Предтеч. Так он подгреб их под себя, будто это его собственность. Он, понимаешь, объявил капитану, что запрещает нам даже близко подходить к развалинам… мол, вторжение неспециалистов слишком часто приводило к гибели ценных находок!.. Неспециалисты, видишь ли! – Рип чуть не рычал от ярости, и Дэйн впервые за их знакомство узнал, что это такое – разозленный Рип.

– Ну и пусть его, – рассудительно сказал Дэйн. – Их ведь всего четверо, не смогут же они подгрести под себя всю планету. А мы сейчас начнем регулярную разведку, правильно я говорю? Кто нам не велит самим найти классные развалины? Не может быть, чтобы здесь ничего не осталось, кроме этого города. А по закону никто не мешает нам копаться в развалинах, которые мы сами найдем.

Лицо Рипа просветлело.

– Правильно, дружище! – сказал он и отложил Т-камеру.

– Во всяком случае, – произнес Камил из коридора за спиной Дэйна, – нашего милого доктора не упрекнешь в бездеятельности! Он так устремился к своим развалинам, словно боялся, как бы кто-нибудь не опередил его в последнюю секунду. Довольно странная фигура наш милый доктор, а?

Рип тут же поделился своими подозрениями:

– Он ничего не знает о Башнях-близнецах…

– А его рыжий ассистент, – добавил Дэйн, – таскает в чемодане свод программ для вычислителя.

Дэйн был очень рад, что и у него есть что сказать, а тем более в присутствии Камила. Тишина, наступившая после его сообщения, польстила его самолюбию. Но Камил, как всегда, не упустил случая подколоть его.

– И каким же образом сей поразительный факт дошел до вашего сведения? – осведомился он.

Дэйн решил пренебречь слабым, но достаточно неприятным ударением на слове «вашего»:

– Он уронил чемодан, книга вывалилась, и он в панике принялся засовывать ее обратно.

Рип потянулся к шкафчику и извлек из него толстый том в водонепроницаемом переплете:

– Такая?

Дэйн покачал головой:

– Нет. У той обложка была с красной полосой. Такая, как в рубке у Вилкокса.

Камил тихонько свистнул, а у Рипа широко раскрылись глаза.

– Но ведь это же полный свод! – воскликнул он. – Такой свод может быть только у штурмана. А когда штурман увольняется, книга хранится в сейфе у капитана, пока не подпишет контракт новый штурман. По федеральным законам на корабле может быть только один экземпляр такого свода. Когда корабль списывают, полный свод подлежит уничтожению.

Камил засмеялся:

– Не будь таким наивным, друг мой. Как же тогда, по-твоему, летают браконьеры и контрабандисты? Высасывают программы из пальца? Я ничуть не сомневаюсь, что этими сводами, которые считаются давно сожженными, вовсю торгуют на черном рынке.

Рип помотал головой:

– Нет-нет. Им бы негде было взять новые программы. Мы такие программы получаем на каждой планете, когда регистрируем прибытие. Как по-твоему, зачем Вилкокс тащит свой том в портовую регистратуру всякий раз, когда мы куда-нибудь прибываем? Эту книгу посылают прямо в местное отделение Службы изысканий, и там в нее впечатывается новая информация. А подсунуть им какую-нибудь другую книгу вместо законной не удастся – они это мигом засекут!

– Мой бедный наивный ребенок, – насмешливо растягивая слова, проговорил Камил. – Каждый раз, когда Федерация в своем идеалистическом вакууме вырабатывает новый закон, на сцене немедленно появляется какой-нибудь ловкач, который будет день и ночь ломать голову, как бы этот закон обойти. Я не знаю, как именно это делается, но ставлю свою долю в нашей нынешней авантюре, что это так. Раз Торсон видел книгу с красной полосой у того парня, значит это делается и сейчас, здесь, на Лимбо.

Рип вскочил:

– Надо сказать Стину…

– Что сказать? Что Торсон видел, как из сундука этого землекопа вывалилась книга, похожая на свод программ?.. Вы ведь не подобрали ее, Торсон, не листали ее?

Дэйн был вынужден признать, что нет, не подобрал и не листал. Тогда Камил взялся за него как следует. Какие у него доказательства, что у сотрудника экспедиции был именно запретный свод программ? Стин Вилкокс болтовни не терпит, ему подавай факты. Книги у Дэйна на руках нет, и Вилкокс ему, конечно, просто не поверит.

– Так что, милый мой, – Камил повернулся к Рипу, – нечего нам играть в отважных федеральных агентов и юных космических полицейских и приставать к старшим, пока в наших чумазых руках не будет доказательств поувесистее.

Рип снова уселся. Его убедили. Дэйна тоже.

– Ну, хорошо, – сказал Рип, поразмыслив. – Но вот ты говоришь: «Пока не будет доказательств поувесистее». Значит, ты все-таки и сам считаешь, что с доктором Ричем не все в порядке?

Камил пожал плечами:

– На мой взгляд, он самый настоящий мошенник. Но это лишь мое личное мнение, и я намерен держать язык за своими прекрасными белыми зубками до тех пор, пока не почувствую, что действительно могу убедить власти предержащие. А сейчас у нас своих дел по горло. Через час нам предстоит тянуть жребий, кто с кем полетит на разведку.

«Королева» несла на себе два разведывательных флиттера. Это были маленькие летательные аппараты, рассчитанные на экипаж из двух, а если потесниться – то из трех человек. Пока Дэйн занимался выгрузкой экспедиционного оборудования, работники инженерной секции тщательно подготовили обе машины, чтобы завтра прямо с утра две разведывательные группы могли приступить к работе.

Ни один огонек не мерцал в угрюмом мраке лимбеанской ночи, так что экипаж «Королевы» вскоре потерял интерес к пустым обзорным экранам, которые связывали корабль с внешним миром. Сразу после ужина была устроена жеребьевка. Состав групп определялся тройственной структурой экипажа: в каждую группу должен был войти один человек из инженерной секции, один из рубки управления и один из разношерстной команды Ван Райка.

Будь у него выбор, Дэйн попросился бы в одну группу с Рипом. Но судьба рассудила иначе, и Дэйн получил как раз то, чего желал меньше всего. Вытащив свой билетик, он обнаружил, что его товарищами по группе будут Камил и Тан. Командиром группы выпало быть инженеру-связисту, но капитан Джелико по каким-то своим соображениям оставил его на «Королеве» и заменил врачом Тау.

Весьма расстроенный этой неудачей, Дэйн вернулся в свою прежнюю каюту. Из любопытства он наскоро в ней пошарил в надежде обнаружить что-нибудь забытое загадочным доктором. В телевизионном боевике неустрашимый герой Дэйн непременно нашел бы секретные планы… чего? Он понятия не имел – чего, и ему вдруг вспомнились исполненные здравого смысла рассуждения Камила.

Тогда он принялся думать о Камиле, стараясь понять, откуда у него такая неприязнь к помощнику механика. В какой-то степени эта неприязнь была вызвана броской внешностью и изысканными манерами Камила. Сам Дэйн еще не вышел из того возраста, когда не знают, куда девать руки, и натыкаются на мебель. В Школе на плацу инструкторы всегда приводили его в пример, рассказывая, как не следует выполнять строевые упражнения. Он заглянул в зеркальце на стене каюты и не обнаружил в своей физиономии ничего чарующего. Да, физически Камил был одарен всем, чего был лишен Дэйн.

Вдобавок помощник суперкарго подозревал, что и по остроте ума Камил тоже оставляет его далеко позади. Он, Дэйн, был похож на бульдога, действующего медленно, но верно. А Камил скакал легко и быстро, как кузнечик. «И всегда по верному пути – вот в чем вся беда, – подумал Дэйн с невеселой усмешкой. – Он бы нравился мне гораздо больше, если бы хоть разок дал маху. А то ведь всегда и во всем он до отвращения прав. Ладно. Психолог решил, что я больше всего подхожу этому экипажу. Но это вовсе не значит, что мне должен нравиться каждый член команды. Машина тоже не всемогуща. Во всяком случае, с большинством людей я могу поладить, об этом я догадался еще в Школе».

В конце концов, придя к выводу, что утро вечера мудренее, Дэйн заснул. А проснувшись рано утром, он думал уже только о том, как это здорово, что он сейчас полетит в разведку.

Командир Джелико настолько пошел навстречу пожеланиям доктора Рича, что даже исключил из задач разведки обследование района развалин. Но, с другой стороны, он дал обеим группам самые недвусмысленные инструкции: в случае обнаружения новых следов Предтеч доложить об этом ему, капитану, лично и ни в коем случае не по радио, потому что радиопередача может быть перехвачена в лагере Рича.

Дэйн надел на голову шлем с коротковолновым радиотелефоном и затянул на поясе широкий ремень, к которому были прицеплены моток тонкого, но прочного торса, фонарик и сумки с набором полевых инструментов. Они не думали, что покидают «Королеву» надолго, однако под сиденья флиттера уложили пакеты концентратов, полевые аптечки, полные фляги, а также ящики с «товарами для контакта», хотя, по мнению Дэйна, вряд ли эти товары могли здесь пригодиться.

Камил сел за пульт управления, а Дэйн и Тау втиснулись на одно сиденье у него за спиной. Помощник механика нажал кнопку на пульте, и гнутый колпак обтекателя надвинулся, закрыв кабину. Флиттер мягко снялся с борта «Королевы» и взял круто к северу по курсу, проложенному для него капитаном Джелико и Ван Райком.

Солнце было уже высоко. Лучи его высекали блики в реках стеклянного шлака и пробуждали к жизни чахлую зелень, рваной бахромой выстилавшую лощины у подножия скалистого хребта. Дэйн включил автоматическую кинокамеру.

Когда флиттер достиг зеленой полосы и внизу потянулись редкие скопления кустарника, Камил для удобства наблюдения снизился и уменьшил скорость. Но нигде не было видно никаких признаков жизни – ни на земле, ни в воздухе.

Они пролетели до конца первой лощины, затем Али свернул вправо и свечой взмыл над зубчатым гребнем голой черной скалы в поисках нового клочка плодородной почвы. Они обследовали вторую лощину и опять не увидели ничего, кроме редкого кустарника и разбросанных островков зеленой травы.

Третья лощина оказалась интереснее. По дну ее струился извивающийся ручей, растительность здесь была не только гуще, но и темнее – не такая чахлая и бледная. И там было еще что-то. Дэйн и Тау одновременно закричали:

– Снижайся!

– Вон там!

Камил с ходу проскочил это место, но тут же сбросил скорость и по дуге вернулся обратно. Дэйн и Тау, прижавшись лицами к прозрачному пластику обтекателя, жадно смотрели вниз, ища глазами это необычное пятно возле кустарника.

Вот оно! Дэйн понял, что не ошибся. Это было возделанное поле – крошечный огороженный участок правильной формы. Собственно, его даже нельзя было назвать полем. Ограда из камешков и прутьев обрамляла каких-нибудь четыре квадратных фута почвы.

Крохотные растеньица были высажены на этом участке прямыми рядами. Их желтые папоротникоподобные листья непрерывно трепетали как бы от порывов ветра, хотя на кустарнике рядом не дрожал ни один листок.

Камил дважды облетел вокруг этого «поля», а потом, выключив двигатель, перешел в планирование вдоль лощины в сторону выжженной равнины. Они миновали еще три таких поля, довольно далеко отстоящих друг от друга, а затем пролетели над местом, где лощина расширялась и три или четыре поля располагались рядом. Все они были заключены в ограды и казались тщательно ухоженными, но нигде не было видно ни тропинок, ни следов тех, кто сеял, возделывал и будет собирать урожай.

– Возможно, конечно, – проговорил Тау, нарушая молчание, – мы имеем здесь дело с флоральной, а не с фаунальной цивилизацией…

– То есть, по-твоему, эта морковка сама себе построила ограду и сама себя высеяла… – начал Али.

Но у Дэйна уже был готовый ответ. Как-никак он был специалистом по контактам, и в него достаточно крепко вколотили идею о том, что, когда имеешь дело с внеземной цивилизацией, мыслить надлежит широко и свободно, не отвергая без тщательного рассмотрения никаких, даже самых диких гипотез.

– Может, это своего рода детские ясли, – проговорил он. – Может, взрослые особи посеяли здесь свои семена…

Али только презрительно фыркнул, но Дэйн решил не раздражаться.

– Нельзя ли нам сесть? – спросил он. – Надо бы поглядеть на это вблизи… Только надо сесть подальше от полей, – добавил он на всякий случай.

– Слушайте, вы, торговец стекляшками, – произнес Али сквозь зубы. – Я вам не новичок зеленый и не кретин…

«Поделом мне, – честно признал Дэйн. – У Камила есть опыт, а я впервые в разведке. Черт меня дернул соваться куда не следует…» Он прикусил язык и молчал все время, пока Али вел флиттер, снижаясь по спирали к голой скалистой площадке, расположенной достаточно далеко и от ручья, и от полей.

Тау связался с «Королевой» и сообщил о сделанном открытии. В ответ последовал приказ осторожно осмотреть лощину и поискать еще какие-нибудь признаки разумной жизни.

Врач оглядел утесы, окружавшие место посадки, и сказал:

– Может быть, в пещерах…

Но пока они пешком пробирались к лощине вдоль голых черных скал, они не обнаружили ни одной трещины, ни одной щели, достаточно глубокой, чтобы там могло укрыться животное размером хотя бы с Синдбада.

– Они могли спрятаться, увидев флиттер, – заметил Али. – Возможно, они даже сейчас следят за нами.

Дэйн настороженно огляделся вокруг, всматриваясь в стены утесов, в скопления кустарника, в заросли высокой жесткой травы.

– Они должны быть очень маленькие, – пробормотал он вполголоса. – Уж очень маленькие у них поля.

– Все-таки это, наверное, растения, – отозвался Тау.

Но Дэйну не хотелось с ним соглашаться.

– До тех пор, – медленно проговорил он, – мы вошли в контакт с восемью негуманоидными расами. Слиты – пресмыкающиеся, арвасы – что-то вроде кошек, фиффтоки – моллюски, из прочих три отличны от нас химически, а канддойды и мимсисы – насекомые. Но разумные растения…

– …вполне возможны, – закончил за него Тау.

Они очень тщательно обследовали ближайшее поле. Растеньица достигали в высоту двух футов, кружевная листва их непрерывно трепетала. Они были старательно прорежены, и между ними не было ни стебелька сорной травы. Ни плодов, ни семян разведчики не обнаружили, а когда наклонились, чтобы рассмотреть растения вблизи, то почувствовали сильный пряный запах. Али принюхался:

– Гвоздика?.. Корица?.. Может быть, это плантация лечебных трав?

– Почему же именно лечебных?

Дэйн присел на корточки. Странно. Эти миниатюрные плантации были заботливо обработаны, но не было между ними никаких тропинок, и непонятно было, как неизвестные фермеры к ним подходят. Подходят?.. Быть может, в этом-то все и дело… Может, они крылатые? Он произнес это вслух.

– Ну разумеется, – сказал Али с обычным ехидством. – Племя летучих мышей. И выходят они наружу только ночью. Именно поэтому нас не встречает здесь торжественная делегация…

«Ночной образ жизни? Что ж, это вполне возможно, – подумал Дэйн. – Значит, надо установить здесь пост и оставить на ночь наблюдателя. Впрочем, если фермеры выходят на работу в полной темноте, наблюдать их будет очень трудно. Сейчас мы можем сделать только одно: укрыться где-нибудь поблизости и подождать до вечера. Возможно, они действительно не показываются только потому, что испугались нас и прячутся».

Дэйн и Тау залегли в тени высокой скалы, а Камил увел флиттер на вершину утеса, так что снизу его видно не было. Однако шли часы, а в лощине ничего не менялось. Душистые растения продолжали трепетать, а их дикие братья неподвижно скучились вдоль ручья.

Животный мир Лимбо не отличался ни разнообразием, ни обилием. Кроме пробы воды и образцов растительности, Тау удалось заполучить лишь окрашенное под цвет почвы насекомое, похожее на земного жука. Он упрятал его в коробку, чтобы отвезти на «Королеву» для основательного исследования. Спустя час еще одно насекомое с тусклыми крупными крыльями пронеслось над водой. А животные, птицы и пресмыкающиеся так и не появлялись.

– На этом пепелище, – вполголоса пояснил Тау, – могли уцелеть только самые низшие существа…

– А как же плантации? – возразил Дэйн.

Все это время он ломал голову, чем можно соблазнить таинственных лимбеанцев, если они вообще когда-нибудь появятся. Задача не из легких, тем более что он понятия не имел об их природе. Например, если их зрение отличается от человеческого, то для них не годятся ярко раскрашенные безделушки, которые пользуются таким успехом у примитивных гуманоидных племен. А если у них иная область слуховой чувствительности, бесполезными окажутся музыкальные шкатулки, так хорошо зарекомендовавшие себя при установлении контакта с канддойдами… Дэйн был склонен принять за исходную точку обоняние. Растения на плантации пахли, причем, пожалуй, слишком сильно даже для человеческого носа с его слабой чувствительностью. Единственное, что сейчас можно было с уверенностью сказать о коренных обитателях планеты, – это то, что они не лишены обоняния. Попробовать в качестве приманки запахи, пряные запахи… Это может сработать. Он сказал Тау:

– Эти растения сильно пахнут. Нет ли у нас в аптеке чего-нибудь с таким же запахом? У нас есть душистое мыло с Гаратоля, но оно вряд ли подойдет…

Тау улыбнулся:

– Ищете приманку? Да, запах, возможно, их приманит. Только лучше пошарить не в аптеке, а в кладовых у Муры. Взять у него по щепотке разных пряностей…

Дэйн прислонился спиной к скале. Как же он об этом не подумал? Пряности употребляются в кулинарии – разумеется, у Муры найдется что-нибудь подходящее для народца, который выращивает эти пахучие травы. Значит, придется вернуться на «Королеву»…

– И вот что, – продолжал Тау. – Сегодня, надо думать, с контактом у нас ничего не получится. По-видимому, они ведут ночной образ жизни, и наблюдательный пост надо оборудовать соответственно. А пока – пойдемте…

Тау был командиром группы, и решения принимал он. Дэйн обрадовался, ему хотелось поскорее заняться подготовкой к контакту. Они помахали Камилу, чтобы он спустил флиттер, связались по радио с «Королевой» и получили приказ возвращаться.

Капитан и суперкарго приняли их в рубке, выслушали Тау и позволили Дэйну высказаться по поводу пряностей. Когда Дэйн закончил свою вдохновенную речь, капитан повернулся к Ван Райку:

– Что скажете, Ван? Вы когда-нибудь пользовались пряностями для контакта?

Суперкарго пожал плечами:

– Для контакта годится что угодно, лишь бы оно привлекало туземцев. Можно попробовать и пряности – наряду с обычным набором.

Джелико сказал в микрофон:

– Фрэнк, поднимитесь ко мне. Захватите образцы всех пряностей, какие у нас есть. Образцы всего, что сильно и хорошо пахнет.

Два часа спустя Дэйн уже оценивал дело рук своих, стараясь по возможности быть строго объективным. Он нашел широкий плоский камень на полпути между двумя плантациями. На камне разложили образцы товаров: украшения, маленькие игрушки, поделки из металла, сразу бросавшиеся в глаза, музыкальная шкатулка, устроенная так, что, если взять ее в руки, она начинает играть. И наконец, он поставил на камень три пластиковые чашки с пряными смесями, накрытые легкой тканью.

В кустах неподалеку был замаскирован нацеленный на камень телепередатчик. Дэйну, Тау и Камилу предстояло провести ночь перед экраном во флиттере на вершине утеса.

Дэйн все еще немного недоумевал, как это ему доверили такое важное дело. Но он уже понимал справедливость закона «Королевы»: ты задумал – ты и выполняй. Успех или провал всецело зависит от тебя. И Дэйну было немного не по себе, когда он забирался во флиттер, чтобы подняться на вершину утеса.

Снова на них навалился плотный мрак лимбеанской ночи. У этой планеты не было спутника, а холодные иголочки звезд не способны были сделать ночь сколько-нибудь светлее. Даже на экране тьма казалась непроглядной, хотя телекамера внизу была оборудована сверхсветосильной оптикой.

Тау потянулся, нечаянно задев Дэйна. Они были одеты в двойные зимние куртки. Температура в закрытом флиттере была почти комнатная, и все-таки холод снаружи добирался до них. Они поделили ночь на три вахты, так что двое, свободные от дежурства, могли попытаться вздремнуть. Впрочем, Дэйну было не до сна. Он таращил глаза во тьму, окутывавшую флиттер непроницаемым покрывалом.

Он не догадался засечь время, когда увидел первую вспышку – острый огненный луч, прорезавший небо на западе. Он вскрикнул. Дежуривший у экрана Али вскинул глаза, проснулся Тау.

– Вон там, глядите! – крикнул Дэйн. – Вон там!

Они не могли разглядеть его руки, но в этом уже не было нужды. Тьму озарила новая вспышка, потом еще одна, потом сразу несколько, а потом все исчезло, и ночь сделалась темнее, чем прежде.

– Палят из бластеров, – проговорил Али. Он уже включил передатчик и отстукивал сообщение на «Королеву».

На мгновение Дэйна охватила паника. Но он тут же сообразил, что стреляют далеко к западу от того места, где стоит «Королева», так что это не нападение на их корабль.

Али доложил капитану, что они только что наблюдали, видимо, какое-то далекое сражение. С корабля вспышек не заметили, все спокойно вокруг «Королевы», в том числе и в развалинах за пустошью, где располагался лагерь Рича.

– Нам оставаться здесь? – спросил Али напоследок.

Ответ последовал немедленно: да, оставаться, если только на них не нападут. Теперь особенно важно выяснить, что же представляют собой аборигены Лимбо.

Но на экране телевизора по-прежнему смутно виднелся камень с разложенными на нем товарами, и больше ничего.

Теперь они несли вахту по двое: один следил за экраном, другой – за западным горизонтом. Но вспышки больше не разрывали ночи. Если там и происходил бой, то он уже кончился.

Была очередь Дэйна дежурить перед экраном, и, по его расчетам, уже близился рассвет, когда что-то впервые шевельнулось возле камня. Это движение было едва заметным, и в первый момент Дэйн решил, что ошибся. Но вот на черном фоне кустарника справа от камня возникло нечто такое странное, что Дэйн не поверил глазам. Совершенно машинально он включил регистрирующий киноаппарат.

И вовремя. Удивительное существо было не только почти бестелесно, оно передвигалось с поразительной быстротой, искажавшей его и без того жуткие очертания. Дэйн что-то видел, в этом он был вполне уверен. Но он хоть убей не мог бы сказать, что это было или на что оно было похоже.

Тау и Камил дышали ему в затылок, а сам он вперился в экран, подстерегая малейший намек на движение там, внизу. Но вот наступил рассвет, тьма быстро редела, а они так ничего и не увидели больше, кроме листвы кустарника, колеблемой утренним ветром. То, что прошло мимо камня, не заинтересовалось выставкой товаров. Оставалось положиться на пленку киноаппарата.

Солнце Лимбо поднялось над горизонтом. Иней, покрывший за ночь вершины утесов, быстро исчезал. Но лощина оставалась пустынной – ночной гость больше не появлялся.

Прибыл второй флиттер с сменой. Рип подошел поговорить с зевающими во весь рот товарищами.

– Удалось что-нибудь? – спросил он.

– Да, что-то, кажется, засняли на пленку, – отозвался Дэйн.

Он чувствовал, что радоваться, пожалуй, пока еще рано. Этот неясный призрак мог и не быть владельцем плантации. Возможно, просто какое-нибудь животное случайно проскользнуло мимо.

– Капитан приказал вам перед возвращением обследовать район, где стреляли, – сообщил Рип, обращаясь к Тау. – Решения принимайте сами, только не впутайтесь во что-нибудь серьезное.

Врач кивнул. Али включил двигатель, и они поднялись в воздух. Внизу раскинулся уже знакомый пейзаж – узкие лощины, кое-где крошечные квадратики плантаций. Флиттер, завывая, шел совсем низко, но никаких признаков жизни, кроме растительности, видно не было. Они пролетели к западу миль пять, и вдруг перед ними открылась ужасная картина.

Над тлеющим кустарником еще поднимался дым, огненные удары высоковольтных бластеров исхлестали землю и камень, прорубили черные просеки в густой зелени, но не это было самым страшным.

Трупы…

Три обгоревших трупа скрючились в расселине, словно в попытке спрятаться от ударов оружия, которого эти существа не понимали. Да, совсем недавно это были живые существа, хотя теперь они походили на уродливые обуглившиеся головешки.

Али пролетел еще немного вперед над лощиной. Ничего живого. Тогда он развернулся, чтобы сесть рядом с расселиной. Выскочив из флиттера, они двинулись через каменную россыпь и тут же наткнулись на четвертую жертву.

Этот был застигнут огнем, но умер не сразу. Смертельно изувеченный, он еще пытался бороться за жизнь, заполз в узкую трещину между скал и там цеплялся за стенки, пытаясь вскарабкаться наверх, но смерть настигла его, и бессильное тело выкатилось наружу.

Тау опустился на колено рядом со скорченным трупом.

А Дэйн взглянул только один раз и тут же зажмурился. Его замутило.

Воздух был наполнен отвратительным смрадом, и это был не запах горелой зелени. Впрочем, главное Дэйн успел заметить.

Это был не человек. Ничего подобного Дэйн никогда не видел и ни о чем подобном не слышал. Это существо – оно было нереально, невозможно! Дэйн огромным усилием воли заставил себя вновь открыть глаза и смотреть.

Существо было жуткое, как порождение болезненного бреда. Тело его, изуродованное ожогами, состояло из двух шарообразных образований, одно вдвое меньше другого. Чего-нибудь похожего на голову не было вовсе. От большого шара тянулись две пары тонких четырехсуставчатых отростков, вероятно очень гибких. Из меньшего шара торчала еще пара отростков.

Второй сустав каждого оканчивался щупальцами, а щупальца переходили в пучки тонких, словно волосы, нитей. Шары соединялись между собой столь же тонкой, прямо осиной, талией. Дэйн так и не смог заставить себя принять участие в детальном обследовании, которым немедленно занялся Тау, но, во всяком случае, он не заметил у существа ни глаз, ни ушей, ни рта.

Особенно странно выглядели шары, из которых состояло тело. Они были серовато-белого цвета и полупрозрачные. Сквозь поверхность отчетливо просвечивала красноватая структура, служившая существу чем-то вроде скелета, и другие органы, к которым Дэйн не захотел присматриваться.

– Великий Космос! – вскричал Али. – Да его же видно насквозь!

Он преувеличивал, но не слишком. Лимбеанцы – если это был лимбеанец – были прозрачнее любого существа, с которым землянам приходилось встречаться раньше. Теперь Дэйн был уверен, что на пленке, отснятой ночью, окажется точно такое же полупрозрачное существо.

Али обошел тело, разглядывая след огненных ударов, загнавших существо в трещину. Затем он осторожно прикоснулся пальцами к черному маслянистому пятну на скале и поднес палец к носу.

– Да, это бластер.

– Думаете – Рич?

Али, прищурясь, смотрел вдоль лощины. Лощина эта, как и все остальные, начиналась у подножия гор и должна была проходить не слишком далеко от развалин, где расположились археологи.

– Но… почему? – снова спросил Дэйн, не дождавшись ответа.

Может быть, лимбеанцы напали на Рича и его людей? Дэйн никак не мог в это поверить. Изувеченное тело, над которым сейчас трудился Тау, выглядело таким жалким, таким беззащитным. В нем не было и намека на угрозу.

– В этом-то и вопрос, – сказал Али.

Тяжело ступая, он миновал расселину, где лежали остальные обгорелые трупы, и спустился к берегу ручья: по лощине тоже протекал ручей, и вдоль него тоже тянулись маленькие плантации.

И тут на мягкой почве Дэйн увидел следы. Это были не следы ног, а две глубокие параллельные борозды, безжалостно разворотившие маленькие «поля».

Дэйн остановился как вкопанный.

– Краулер! – сказал он. – Но ведь наши краулеры…

– …находятся там, где им положено, – закончил Али. – Один стоит под крылом «Королевы», а другой – в трюме. А поскольку Рич не мог провезти сюда собственный краулер в своем чемоданчике, приходится допустить, что Лимбо совсем не так уж безжизненна, как нас уверяют изыскатели. – Он постоял на берегу ручья, затем присел на корточки, рассматривая борозды в грязи. – Странные у него борозды…

Дэйн тоже наклонился, всматриваясь. Гусеницы оставили ясные отпечатки шириной около четырех дюймов. Дэйн умел управляться с краулерами, это ему полагалось по долгу службы. Если понадобится, он сумеет даже произвести небольшой ремонт. Но отличить одну машину от другой по отпечаткам гусениц он не смог бы. Тут он полностью полагался на Али.

Последующие действия помощника механика показались Дэйну совершенно загадочными. Стоя на коленях, Камил извлек из сумки рулетку и принялся измерять расстояние между колеями. Некоторое время Дэйн молча наблюдал за ним, затем не вытерпел.

– Что-нибудь не то? – спросил он.

Сначала ему показалось, что Али не намерен отвечать. Но тот присел на корточки, стер грязь с рулетки и посмотрел на Дэйна снизу вверх.

– У стандартного краулера должны быть четыре-два-восемь, – сказал он наставительно. – У ракетного кара – три-семь-восемь. У броневика пять-семь-двенадцать.

Сами по себе эти числа мало что говорили Дэйну, но он понял, что́ имеет в виду Камил. Весь машинный парк в пределах Федерации был полностью стандартизован. Это позволяло унифицировать запасные части в ремонтных мастерских на разных планетах. Али назвал параметры трех главных типов наземных механизмов, которые использовались на большинстве планет, входящих в Федерацию. Впрочем, броневик, оборудованный лучеметом, был боевой машиной и применялся, как правило, только военными и полицией, если не считать первооткрывателей, которые использовали лучемет, чтобы пробивать просеки в непроходимых лесах или зарослях джунглей.

– А здесь, значит, ни то, ни другое и ни третье? – догадался Дэйн.

– Вот именно. Здесь три-два-четыре. И это тяжелая машина… или перегруженная. Ракетный кар или краулер без груза не оставляют такой колеи.

Али был инженером, ему и карты в руки.

– Так что же это за машина? – спросил Дэйн.

Али пожал плечами:

– Нестандарт. Низкая, узкая, иначе она не прошла бы здесь, может нести изрядный груз. Но у нас такой машины нет.

Дэйн осмотрел утесы, громоздящиеся по сторонам лощины.

– Она могла уйти только вдоль ручья, – проговорил он. – Либо вверх, либо вниз.

Али поднялся на ноги.

– Я пойду вниз, – объявил он. Затем взглянул на Тау, поглощенного своей работой над трупом. – Его теперь за уши не оттянешь, пока не закончит. – Он передернулся от отвращения – то ли показного, то ли истинного. – Вообще мне кажется, что не следует торчать здесь слишком долго. В разведке надо пошевеливаться.

Дэйн повернулся.

– Я пойду вверх по ручью, – твердо сказал он. Нечего Камилу командовать, тут они на равных. И он, не оглядываясь, двинулся в путь, шагая между колеями.

Дэйн настолько увлекся, отстаивая перед всем миром свое право на самостоятельные действия, что совершил ошибку, непростительную для любого разведчика. Он начисто забыл включить радиотелефон в своем шлеме и шел навстречу неизвестности, не имея никакой связи с остальными членами группы.

Сейчас он думал только о колеях, которые вели его вверх по ручью к подножию горного хребта. Лощина постепенно сужалась, вершины утесов все чаще загораживали солнце, отбрасывая пурпурные тени.

Два больших насекомых с кружевными крыльями пронеслись низко над ручьем и взмыли в холодное небо.

Растительность стала чахлой и редкой, плантации больше не попадались.

Дно лощины под ногами стало ощутимо наклонным. Лощина превратилась в ущелье, извивающееся между скалистыми стенами, и Дэйн шел очень осторожно. Ему нисколько не улыбалось, обогнув какой-нибудь выступ, столкнуться лицом к лицу с обладателем бластера.

Он был убежден, что доктор Рич имел ко всему этому какое-то отношение. Но откуда у него взялся краулер? Может, доктор бывал на Лимбо раньше? Или, быть может, он здесь нашел и разграбил аварийный склад изыскателей? Но ведь Али говорил, что эта машина не относится к стандартному типу.

Колеи оборвались внезапно, и Дэйн остановился как вкопанный, не веря своим глазам. Она уходила прямо в глухую скалу, исчезая у ее подножия, как если бы машина прошла сквозь камень.

Дэйн быстро напомнил себе, что самый поразительный факт должен иметь некое логическое объяснение, причем вовсе не обязательно из области телевизионных «силовых стен» и прочих фантастических штучек. Колеи уходят в скалу – это либо обман зрения, либо открытие, и остается только выяснить, какое именно.

Скрипя каблуками по песку и гравию, Дэйн подошел к каменной преграде на расстояние вытянутой руки. И тогда, еще не сознавая, что происходит, он ощутил что-то странное, какую-то дрожь. Здесь было очень тихо, в этом каменном тупике, замыкавшем лощину, не было ветра, не шуршали листья. И тем не менее в воздухе ощущалось некое неспокойствие, какая-то еле уловимая вибрация на самом пороге человеческой способности воспринимать звуки и движение.

Повинуясь импульсу, он приложил ладони к каменной стене и сразу ощутил это – через его ладони в мускулы и кости полились пульсирующие толчки, словно исходящие из самого тела планеты. Тогда он принялся шарить пальцами по шероховатой поверхности, внимательно обследуя каждый ее дюйм, но не нашел ни малейшей трещинки, никаких следов двери, никакого источника этого тяжелого тамп-тамп-тамп, которое било его по нервам. Пульсация была неприятной, и Дэйн вдруг резко отдернул руки, испугавшись, что попадает под гипноз этого тупого ритма. Теперь он окончательно уверился в том, что Лимбо – не безжизненный, мертвый мир, как это казалось на первый взгляд.

Тут он впервые вспомнил, что у него нет связи с другими членами группы, и поспешно включил радиотелефон. И сразу же в наушниках зазвенел голос Тау:

– Вызываю Али… Вызываю Торсона… Отвечайте… Отвечайте!..

В голосе врача была такая тревога, что Дэйн сейчас же бросился прочь от скалы, крича на ходу:

– Я Торсон, нахожусь в конце лощины! Имею доложить…

Но врач нетерпеливо перебил его:

– Возвращайтесь к флиттеру! Али, Торсон, возвращайтесь к флиттеру!

– Торсон возвращается, – крикнул Дэйн и со всех ног побежал вниз по лощине. И пока он спешил, оскользаясь на камнях и щебне, голос Тау продолжал звать Али, а помощник механика все не откликался.

Тяжело дыша, Дэйн наконец добежал до места, где они расстались с Камилом. Врач, увидев его, замахал рукой, подзывая к флиттеру. «Где Али?», «Где Камил?» – крикнули они одновременно и уставились друг на друга.

Дэйн ответил первым:

– Он сказал, что пойдет вниз по ручью… по следам этих гусениц… Я пошел вверх…

– Значит, это был он… – Тау нахмурился, повернулся на пятках и оглядел лощину. Здесь, у воды, зелень разрослась особенно густо, кустарник стоял стеной, в которой ручей пробил нечто вроде туннеля.

– А что случилось? – спросил Дэйн.

– Кто-то окликнул меня по радиотелефону, окликнул и сразу же замолчал…

– Не я. Мой радиотелефон был выключен, – ляпнул Дэйн, не подумав.

Он тут же прикусил язык, сообразив, что наделал. Разведчик не имеет права выключать радиотелефон, это знает любой приготовишка. А он, Дэйн, нарушил это правило в первой же своей разведке! Дэйн почувствовал, что щеки его загорелись, но не стал ни извиняться, ни объясняться. Он совершил проступок и готов был понести наказание.

– С Али что-то случилось, – сказал Тау. Не произнося больше ни слова, он забрался в кабину флиттера. Притихший Дэйн последовал за ним.

Флиттер рывком взвился в воздух – Тау был не таким искусным пилотом, как Камил. Флиттер пошел над лощиной очень низко и на самой малой скорости. Дэйн и Тау напряженно всматривались, но не видели ничего, кроме выжженных полос, оставленных бластером, густой зелени, россыпей щебня и торчавших скал.

Следы краулера тоже были видны, и Дэйн коротко рассказал все, что ему удалось узнать. Лицо Тау было угрюмо.

– Если мы не найдем Али, – сказал он, – придется сообщить на «Королеву».

До Дэйна вдруг дошло, что ему страшно не хочется сознаваться перед собой еще в одном упущении. Упущение это было гораздо серьезнее, чем промах с радиотелефоном. Он должен был настоять на том, чтобы держаться вместе, не разбредаться в разные стороны, хотя лощина и казалась пустынной и безопасной.

– Здесь происходит что-то очень скверное, – произнес Тау. – Из бластеров стреляли преступники…

Дэйн хорошо знал, как беспощадны законы Федерации, когда речь идет о контактах с аборигенами иных миров. В Школе ему приходилось зазубривать на память соответствующие параграфы из Свода законов. Защищаться от нападений инопланетян не возбранялось, но только защищая свою жизнь, торговец имел право применить против негуманоида бластер или какое-нибудь другое оружие.

Только защищая свою жизнь… Не одобрялось даже применение гипноизлучателей, хотя, как правило, торговцы вооружались ими, отправляясь на малоисследованные планеты, населенные варварскими племенами.

Экипаж «Королевы» ступил на землю Лимбо без оружия и должен был оставаться безоружным до тех пор, пока их жизнь или их корабль не окажутся под угрозой. А здесь, в лощине, кто-то бил из бластера по живым существам просто из гнусной прихоти, утоляя какую-то садистскую ненависть к инородцам.

– Ведь не может быть, чтобы напали они, это шарообразные…

Тау покачал головой, его загорелое лицо стало жестким.

– У них вообще нет оружия. По всему видно, что на них напали без предупреждения, просто взяли и скосили их… чтобы позабавиться.

Тау запнулся и не стал продолжать. Картина, которую он нарисовал, была слишком отвратительна для человека, воспитанного в традициях Торгового флота.

Лощина под ними расширилась и широким веером влилась в равнину. Али нигде на было. Он исчез, словно прошел сквозь каменные стены утесов.

Каменные стены!.. Дэйн вспомнил стену, в которую ушел след краулера, и прилип к ветровому стеклу, вглядываясь в скалистые обрывы. Но нет, там не было никаких следов.

Флиттер пошел на снижение и сел.

– Надо доложить на «Королеву», – сказал Тау. Не вставая с места, он потянулся к ключу бортового передатчика.

Тау начал выстукивать вызов, когда скрежещущий вой, грозный и странно знакомый, поднял их на ноги. Это был не ураган – здесь, на краю выжженной пустыни, не происходило ничего, что могло бы нарушить извечное молчание мертвой планеты. Более опытный Тау первым понял, что это такое.

– Звездолет! – крикнул он.

Дэйн был новичком в Космофлоте, но ему было понятно: если корабль идет на посадку с таким раздирающим ревом, значит его дело плохо. Он схватил Тау за плечо:

– Что с ним?

Лицо врача побелело под загаром. Прикусив нижнюю губу, он как зачарованный глядел в небо. Сквозь нарастающий свист и скрежет он прокричал на ухо Дэйну:

– Спускается слишком быстро!.. Не может затормозить!..

И тут они его увидели. Темное пятно стремительно прорезало утреннее небо и исчезло за зубчатым хребтом на северном горизонте.

Вой затих. Наступила тишина. Тау медленно покачал головой:

– Разбился. Не сумел погасить скорость.

– Что это за корабль? – спросил потрясенный Дэйн. Темное пятно пронеслось так быстро, что он не различил силуэта.

– Слава богу, для пассажирского лайнера он слишком мал. По крайней мере, я надеюсь, что это бы не лайнер…

Да, крушение пассажирского лайнера было бы сущим кошмаром. Дэйн отлично это понимал.

– Какой-нибудь грузовой корабль… – Тау снова сел и застучал ключом. – Должно быть, потерял управление, когда вошел в атмосферу…

Он связался с «Королевой» и доложил обо всем случившемся. Ответ последовал незамедлительно. Им было приказано оставаться на месте и дожидаться второго флиттера, который прибудет с оборудованием для полевого госпиталя. Затем второй флиттер, взяв на борт Тау, отправится в горы и попытается отыскать место аварии, чтобы оказать помощь, если кто-нибудь там остался в живых. Дэйн, Кости и Мура займутся поисками Камила.

Второй флиттер появился через несколько минут. Мура и Кости выскочили из него, едва он коснулся грунта, а Тау поспешно вскарабкался на их место.

Флиттер сейчас же по спирали взмыл в небо и взял курс к иззубренному хребту, за который упал звездолет.

– Вы видели, как он падал? – спросил Дэйн.

Мура покачал головой:

– Не видели. Только слышали. Потерял управление.

Широкое лицо Кости сочувственно сморщилось.

– Они, должно быть, здорово треснулись. Такой удар – наверное, никого в живых не осталось. Однажды на Джуно я видел примерно такую же посадку – дрянь дело, все погибли. А этот, должно быть, потерял управление еще раньше, чем пошел на посадку. Он даже не пытался тормозить, падал точно кусок железа.

Мура тихонько присвистнул:

– Может, чумной корабль…

Дэйн вздрогнул. Чумной корабль… Жуткий призрак на космических трассах. Блуждающий склеп с мертвым экипажем, заразившимся неизвестной болезнью на неведомой планете и избравшим смерть в отдаленных пустынях космоса, чтобы не занести инфекцию на обитаемые миры. Перед Службой охраны Солнечной системы стояла незавидная задача перехватывать эту дрейфующую смерть и либо посылать ее в очищающие недра звезд, либо уничтожать каким-либо другим способом. А здесь, за пределами цивилизованного мира, такой блуждающий склеп мог носиться в пространстве годами и даже столетиями, прежде чем игра случая не бросит его в сферу притяжения какой-нибудь планеты и не разобьет о поверхность.

Впрочем, люди «Королевы» знали, что к чему, они не полезут в разбитый корабль очертя голову. И вообще место крушения могло оказаться в тысяче миль отсюда, далеко за пределами радиуса действия флиттера. И там будет Тау – кто-кто, а уж он-то знает, что с чумой шутки плохи.

– А как Али? Он пропал? – спросил Кости.

Дэйн подробно рассказал о том, что произошло в лощине, не утаив и собственной оплошности. К его огромному облегчению, ни Мура, ни Кости не стали тратить время на упреки, а сразу приступили к делу. Мура предложил план.

– Пусть Кости поднимется на флиттере и летает над нами. Мы с вами пойдем пешком. Может быть, есть следы, которые вы не заметили с воздуха.

Так они и сделали. Флиттер на самой малой скорости кружил над их головами, а Дэйн и Мура двигались по зловещей лощине пешком, прорубаясь ножами сквозь густые заросли. Они обнаружили место, где гусеницы краулера соскользнули со скалистого выжженного массива и впервые врезались в рыхлую почву плодородной полосы.

Здесь Мура остановился и оглядел равнину. Пестрых развалин отсюда видно не было, но краулер, несомненно, появился с той стороны, затем с неизвестной целью прошел по лощине к горам и… исчез там, пройдя сквозь сплошную каменную стену.

– Из лагеря Рича?.. – предположил Дэйн.

– Может – да, может – нет, – уклончиво ответил Мура. – Вы говорили, по мнению Али, это была нестандартная машина?

– Но… – Дэйн разинул рот. – Не может же быть, что это сами Предтечи…

Мура засмеялся:

– Говорят, в космосе все возможно, верно? Нет, я не думаю, чтобы древние владыки космоса оставили здесь своих потомков. Но они могли оставить здесь другое – и это другое кто-то здесь использует. Хотел бы я знать побольше о развалинах…

Что ж, возможно, Рип был недалек от истины, когда несколько дней назад утверждал, будто на какой-нибудь планете могло сохраниться оборудование Предтеч. И быть может, кто-то наткнулся здесь, на Лимбо, на склад этого оборудования? Но тогда обретало силу мрачное предостережение Али – о том, что оборудование Предтеч в руках землян может стать угрозой всему человечеству.

Они старательно обыскивали устье лощины, а флиттер все кружил над их головами. Дэйн на ходу вскрыл пакет с полевым рационом и принялся жевать безвкусную каучуковую массу, которая, по идее, должна была снабдить его молодой организм всеми необходимыми калориями и витаминами, такую неаппетитную и совсем не похожую на настоящую еду.

Он прорубался сквозь колючие кусты, продирался через путаницу ветвей и вдруг очутился на крошечной полянке, со всех сторон окруженной шипастой растительностью. Под ногами был толстый слой опавшей листвы.

Дэйн замер. Грязный коричневый ковер местами был продран. Из-под разворошенных листьев выглядывала отвратительная зеленая слизь, и от нее поднималась нездоровая гнилостная вонь.

Дэйн опустился на четвереньки. Он не был следопытом, но даже ему было ясно, что здесь происходила какая-то драка – и притом совсем недавно, потому что грязь даже не успела подсохнуть. Дэйн огляделся. Да, идеальное место для засады. И если Камил вышел отсюда… и пошел туда…

Стараясь не наступать на следы, Дэйн пересек поляну. Так и есть. На кустарнике виднелись следы ножа, многие ветки были обрублены. Здесь прошел человек, вооруженный обычным походным ножом.

Прошел здесь… а здесь его поджидал кто-то… или что-то…

Лимбеанцы? Или хозяева странного краулера, которые жгли лимбеанцев из бластера?

В одном Дэйн был уверен: на Камила напали именно здесь – напали, скрутили и уволокли. Куда? Он тщательно оглядел кустарник, но нигде больше не обнаружил никаких следов. Все выглядело так, словно охотник, овладев добычей, испарился вместе с нею.

В кустарнике затрещало, и Дэйн резко обернулся, выхватив гипноизлучатель. Но это был Мура – его славное загорелое лицо появилось среди листвы. Дэйн махнул ему рукой, и Мура вышел на поляну. Объяснять ему ничего не пришлось, он сам все понял с первого взгляда.

– Они сцапали его здесь, – сказал Дэйн уверенно.

– Да, но кто или что такое эти «они»? – возразил Мура и тут же задал вопрос, на который невозможно было ответить: – И как они отсюда ушли?

– Их краулер, например, прошел прямо через скалу…

Мура поворошил ногой слой опавшей листвы.

– Ничего похожего на люк, – объявил он серьезно, как будто ожидал все-таки обнаружить что-либо в этом роде. – Остается одно… – Он ткнул пальцем в небо, где нарастал рокот флиттера: Кости сделал круг и возвращался к ним.

– Но мы бы увидели… услышали… – запротестовал было Дэйн, но тут же усомнился в собственных словах. Ведь если Али пытался звать на помощь, сам он был на другом конце лощины, да и до Тау оттуда было по крайней мере две мили поворотов, выступов и густого кустарника.

– Что-нибудь поменьше наших флиттеров, – размышлял вслух Мура. – Вполне возможно. Ясно одно. Камила они утащили, и, чтобы отбить его, мы должны узнать, кто они и где находятся.

Он снова стал продираться сквозь кустарник, и Дэйн последовал за ним. Они вышли на открытую скалистую площадку и помахали флиттеру. Кости посадил машину и сразу же спросил:

– Нашли?

– Нашли место, где его захватили, – ответил Мура, усаживаясь перед радиопередатчиком.

Дэйн обернулся, чтобы в последний раз взглянуть на эту зловещую лощину. Но то, что он увидел у горизонта, сразу заставило его забыть и о лощине, и об утесах, обступивших ее. Оказывается, пока они шарили в кустарнике, солнце скрылось. Небо затягивало облаками – и не только облаками. Не стало больше видно и голых, покрытых снегом горных пиков, которые совсем недавно вырисовывались на фоне бледного неба. Словно оно обвалилось, это белесое выцветшее небо, и закрыло собой горизонт. Там, где были горы, теперь клубился туман, такой плотный, что ничего не было видно, как будто художник замазал белой краской неудавшийся пейзаж. Дэйн никогда не видел ничего подобного. И туман надвигался с необычной быстротой, на глазах пожирал милю за милей. Не хватало еще затеряться в этом молоке!..

– Смотрите! – Он подбежал к флиттеру и схватил Муру за руку. – Посмотрите, что делается!

Кости сдавленно выругался по-венериански, а Мура только послушно поднял глаза. Вся местность к северу от лощины уже скрылась в тумане.

Более того – от вершин утесов, обступивших лощину, клубами поднимался серовато-желтый пар, он полз по каменным склонам, размывая очертания скал.

И земляне непроизвольно сбились в кучку, ощущая озноб и от этого зрелища, и от холода, наступившего с исчезновением солнца.

Писк рации заставил их опомниться. На «Королеве» заметили туман и предлагали обоим флиттерам немедленно возвращаться.

А туман сгущался все быстрее. Клубы пара над лощиной сливались, образовывали груды облаков, и облака эти начали опускаться, затрудняя всякую видимость.

Кости обеспокоенно произнес:

– Плохо дело, эта штука надвигается слишком быстро. Можно, конечно, идти по радару, но я предпочел бы обойтись без этого…

К тому времени, когда они поднялись в воздух, туман уже заливал лощину и грозно выбросил первые щупальца на изрытую поверхность выжженной равнины. В этом было что-то зловещее, твердь исчезла, ее заливали грязные крутящиеся волны, и вот уже ничего не было видно внизу, кроме неясного, грозного движения бесформенных клубов.

Кости уводил флиттер на полной скорости, но они не пролетели и мили, как он вынужден был убавить скорость. Туман встал стеной, он оседал липкими каплями на ветровом стекле, становился все плотнее.

Правда, они не рисковали заблудиться. Флиттер шел по пеленгу с «Королевы». Но теперь вокруг кипело сплошное море тумана. Они не видели ничего, и только жужжание радарной системы связывало их с родным кораблем.

– Надеюсь, наши ребята успели выбраться, – проговорил Кости.

– Если не успели, – отозвался Мура, – им лучше сесть и переждать.

Жужжание радара становилось все громче, и Кости снова убавил скорость.

– Как бы нам не врезаться в нашу старушку, – пробормотал он.

В этом тумане не было ни расстояний, ни направлений. Может, они летели сейчас на высоте десять тысяч футов, а может, скользили в каком-нибудь ярде над поверхностью скалистой равнины. Кости сгорбился над панелью управления, обычно добродушное лицо его было искажено, глаза перебегали с циферблатов на ветровое стекло и обратно…

Потом они увидели корабль – темную тень, возникшую из белесой мглы. Кости повел флиттер на снижение и с мастерской точностью посадил его на хрустнувший щебень. Все кончилось, но он не торопился вылезать. Сначала он вытер лицо тыльной стороной ладони. Мура наклонился вперед и похлопал великана по плечу.

– Отличная работа, – сказал он.

– А как же иначе! – ухмыльнулся Кости.

Они выбрались из флиттера и, прежде чем направиться к смутной громаде «Королевы», повинуясь какому-то внутреннему чувству, взялись за руки. Рука товарища в твоей руке – это было нужно не только для того, чтобы не потеряться в тумане, это давало ощущение безопасности и уверенности, в котором так нуждался каждый из них. Грозный враждебный туман подавлял их.

Пока они шли, жирная влага оседала на шлемах и стекала крупными каплями на лица и плечи.

Они поднялись по трапу, перешагнули через порог люка и остановились, охваченные блаженным теплом ярко освещенного шлюзового отсека. К ним кинулся бледный и встревоженный Джаспер Викс.

– А, это вы… – разочарованно произнес он.

Кости захохотал:

– А кого ты ждал, малыш? Мистера дракона с такой вот пастью? Конечно, это мы, и мы очень рады, что это мы…

– Что-нибудь случилось? – прервал его Мура.

Викс подошел к открытому люку, выглянул.

– Второй флиттер… – сказал он. – Он не отзывается уже целый час. Капитан приказал им возвращаться, как только мы заметили туман… В отчете изыскателей сказано, что эти туманы могут стоять несколько дней… но в это время года их обычно не бывает.

Кости присвистнул, а Мура, прислонившись спиной к стене, принялся отстегивать шлем.

– Несколько дней…

Дэйн почесал в затылке. Несколько дней в этом супе! Тут уж остается одно – сидеть и надеяться на лучшее. А если им еще пришлось совершить в горах вынужденную посадку… Теперь-то он понимал, почему Викс так мается у люка. Да, полет над плоской равниной – легкая прогулка по сравнению с испытаниями, которые выпали на долю экипажа второго флиттера.

Они поднялись в рубку, чтобы доложить капитану. Но капитан слушал их вполуха. Он то и дело посматривал на Тана, который сидел за пультом бортовой радиостанции, напряженно вслушиваясь в эфир, готовый в любой момент выйти на связь. Капитана тоже можно было понять. Где-то там, в таинственных просторах Лимбо, затерялся уже не только Али – затерялись Рип, Тау и Стин Вилкокс – треть экипажа «Королевы».

– Опять! – с досадой проговорил Тан.

Он сморщился и обеими руками оттянул от ушей наушники. И сейчас же в рубке стал слышен шум, рвущийся через мембраны. Поначалу его можно было принять за жужжание пеленгатора, но тон его все повышался, пока не перешел в визг, от которого заныло в ушах.

Дэйн вслушивался в этот визг и вдруг уловил в нем что-то знакомое: какую-то скрытую пульсацию, знакомый ритм… да-да, тот самый ритм, который он ощутил, приложив ладони к шершавой стене в зловещей лощине. Значит, есть некая связь между этим шумом в эфире и вибрацией далекой скалы!

Визг оборвался так же внезапно, как и начался. Тан вновь надвинул наушники и стал ждать вызова – либо рации пропавшего флиттера, либо радиотелефона Али.

– Что это было? – спросил Мура.

Капитан Джелико пожал плечами:

– Мы знаем не больше вас. Возможно, какой-то сигнал… он повторяется весь день через равные промежутки времени.

– Приходится признать, – пробасил Ван Райк, остановившись в дверях рубки, – что мы на Лимбо не одни. И вообще на Лимбо много такого, чего сразу не заметишь.

Тут Дэйн решил поделиться своими подозрениями.

– Археологи… – начал он, но капитан бросил на него выразительный взгляд, и помощник суперкарго замолчал на полуслове.

– Пока нам ничего не известно, – холодно сказал капитан. – Ступайте, ребята, поешьте и отдохните…

Глубоко уязвленный, Дэйн поплелся за Мурой и Кости вниз, в кают-компанию. По дороге они прошли мимо каюты капитана. Из-за двери было слышно, как дико визжит в своей клетке хубат. «Мне сейчас самому впору так визжать», – подумал Дэйн с горечью. И даже горячая еда, ничуть не похожая на резиновую жвачку, которой он питался накануне, не могла поднять его настроение.

Однако та же еда оказала самое благотворное влияние на настроение Кости.

– Плохо вы знаете Рипа! – восклицал он во всеуслышание. – Это же головастый парень! И мистер Вилкокс тоже знает, что к чему. Наверняка они где-нибудь уютненько устроились, сидят себе и ждут, пока эта штука не рассосется. Кому же придет в голову вылезать в такой туманище?..

«Хорошо бы, если так, – подумал Дэйн. – А вдруг на Лимбо живут люди, которые знают все причуды местного климата, знают эти туманы и умеют ими пользоваться… например, как прикрытием… А этот радиошум… может, это пеленг, и по этому пеленгу отряды крадутся сейчас сквозь мглу… и направляются эти отряды сюда, к „Королеве“!»

После обеда все свободные члены экипажа собрались у входного люка. Они, конечно, предпочли бы находиться где-нибудь поближе к рубке управления, но присутствие там капитана исключало такую возможность. Поэтому лучшее, что им оставалось, это торчать у открытого люка, таращить глаза в затянутое серой мглой пространство и напряженно прислушиваться, не раздастся ли наконец урчание моторов флиттера.

– Они же толковые ребята, – в двадцатый раз повторял Кости. – Не станут они рисковать своей головой, пробираясь сквозь это дерьмо. Вот Али – другое дело. Его сцапали раньше, чем все это началось.

– Может быть, это браконьеры? – предположил Викс.

Великан задумался.

– Браконьеры? М-да… Но что браконьерам делать на Лимбо, скажи, пожалуйста? Что-то я не видел здесь мехов и драгоценных камней. – Он повернулся к Дэйну. – Как насчет этих мертвых тварей в лощине, Торсон? Могут браконьеры у них чем-нибудь поживиться?

– Оружия у них не было… и одежды тоже, насколько я мог судить, – сказал Дэйн рассеянно. – А на плантациях у них растут пряности; я таких раньше никогда не видел…

– А это не наркотики? – спросил Викс.

– Если и наркотики, то это что-то новое. Тау их тоже не знает… – Дэйн поднял голову и прислушался. Он был почти уверен… ага, вот снова! – Тише! – Он схватил за рукав Кости и подтащил к люку. – Прислушайся… Слышишь? А теперь?

Туман был настолько плотен, что казалось, будто наступила ночь. Даже сигнальный огонь на носу «Королевы» не мог рассеять эту тьму. Туман странно искажал звуки, дробил и множил урчание моторов, и можно было подумать, что целая армада флиттеров приближается к «Королеве» одновременно со всех сторон.

Дэйн стремительно повернулся и, рванув рубильник, включил огни вдоль трапа. Даже самое слабое мерцание могло помочь блуждающему в тумане флиттеру определить место посадки. Викс исчез. Было слышно, как он гремит каблуками по коридору, спеша сообщить новости в рубку управления. В ту же минуту туман вокруг «Королевы» осветился. Это вспыхнул сверхмощный прожектор – маяк, который невозможно было не заметить с флиттера.

Темное тело пронеслось рядом с кораблем – так близко, что Дэйн отпрыгнул, уверенный, что оно врежется в трап. Урчание мотора слабело, удаляясь, потом вновь стало нарастать, превратилось в рокот, и темный силуэт вынырнул из тумана, теперь уже совсем низко.

Флиттер сел со страшным скрежетом. Видимо, туман все же помешал пилоту правильно определить высоту. У подножия трапа появились три фигуры, смутные и размытые в тумане. Никого нельзя было узнать, пока они поднимались к люку, и вдруг раздался знакомый сочный бас Рипа:

– Ах, черт меня побери! – Он задержался перед порогом и ласково похлопал ладонью по обшивке корабля. – До чего же славно снова увидеть нашу старушку!.. Бог ты мой, как славно!

– Как же это вам удалось добраться? – спросил Дэйн.

– А что было делать? – отозвался помощник штурмана. – В горах не сядешь. Эти горы – сплошные вершины и пропасти… так, во всяком случае, они выглядят. Мы вышли на пеленг, но тут… Слушайте, что это за помехи? Мы дважды теряли пеленг, никак не могли настроиться…

Стин Вилкокс и Тау медленно шли следом. Врач едва держался на ногах, волоча за собой походную аптечку. Вилкокс только крякнул в ответ на приветствие, растолкал встречающих и направился прямо в рубку управления.

А Рип задержался.

– Что с Али? – спросил он.

Дэйн рассказал ему про полянку в кустарнике.

– Но как же они?..

– Непонятно. Разве что взмыли прямо в небо. Флиттер посадить там негде. Но ведь краулер-то прошел сквозь скалу! Нет, Рип, на этой планете что-то не так…

– От развалин лощина далеко? – Помощник штурмана произнес это жестким, резким тоном.

– Ближе, чем от «Королевы». Мы их не видели из-за тумана, но, возможно, пролетели над ними…

– А с Али вам так и не удалось связаться?

– Тан все время пытается. Да и мы не отключались, пока не вернулись сюда.

– Вероятно, они сразу же отобрали у него шлем, – сказал Рип. – Я бы на их месте сделал то же. Иначе бы он помог нам запеленговать их…

Дэйн вдруг увидел некую возможность:

– Слушай, а нельзя запеленговать сам радиотелефон? Если он не выключен, конечно…

– Не знаю. Только расстояние, наверное, очень уж велико. Надо спросить у Тана… – И Рип побежал вверх, в рубку управления.

Дэйн взглянул на часы и быстро пересчитал корабельное время на время Лимбо. Была ночь. Ночь и туман. Даже если Тан сумеет поймать шум радиотелефона Али, все равно сейчас нельзя высунуть носа из корабля.

Инженер-связист был не один. В рубке собрались все офицеры «Королевы», а сам Тан опять сидел, отведя от ушей наушники. И в рубке снова звучал визг – снова где-то за пеленой тумана работала какая-то гигантская заглушка.

Когда вошли Рип и Дэйн, Вилкокс рассказывал:

– Вот это самое. В точности на нашей рабочей частоте. Я взял два пеленга. Но понимаете, – он пожал плечами, – тут атмосферные помехи, да и определить было трудно в тумане… Точно ли – не знаю. Могу сказать только, что источник находится где-то в горах…

– А это не статические разряды? – спросил капитан Джелико.

– Наверняка нет! И я уверен, что это не передача… Возможно, чей-то пеленг. А больше всего похоже на помехи от крупной работающей установки…

– И что это может быть за установка? – спросил Ван Райк.

Тан снял наушники и положил их на пульт рядом с собой.

– Очень большая, – сказал он. – Что-нибудь вроде Центрального Мозга у нас на Земле.

Все ошеломленно замолчали. Установка типа ЦМ на этой опустошенной планете! Такое не сразу переваришь. Впрочем, Дэйн заметил, что в осведомленности Тана никто не усомнился.

– Что ей здесь делать? – спросил изумленный Ван Райк. – Как ее здесь можно использовать?

– Давайте лучше думать, кто ее использует, – возразил Тан. – Не забывайте, они захватили Камила. Так что они, наверное, много знают о нас, а вот мы о них не знаем ничего.

– Браконьеры… – произнес Джелико, однако по тону его было ясно, что он сам этому не верит.

– Браконьеры с установкой типа ЦМ? Может быть, конечно… – откликнулся Ван Райк, и в голосе его чувствовалось сомнение. – Но все равно мы не можем выйти на разведку, пока туман не рассеется…

Трап втянули, и корабль снова перешел на обычный распорядок. Но Дэйн не верил, чтобы кто-нибудь спал в эту ночь. Он думал, что и сам не заснет, однако усталость, накопившаяся за последние двадцать четыре часа, в конце концов сморила его и понесла от одного сна к другому: он все время догонял Али, сначала по извилистым лощинам, а потом между огромными, как башни, узлами ЦМ, и все никак не мог догнать убегающего помощника механика.

На его часах было девять, когда он утром спустился в шлюзовую камеру.

Люк снова был открыт настежь. Снаружи было по-прежнему темно, словно стояла глубокая ночь, может быть, лишь чуть-чуть светлее. Густой туман все еще окутывал корабль.

Внизу на трапе стоял Рип. Он машинально взялся за поручень, но сейчас же отдернул руку и принялся вытирать ладонь о штанину – по поручню крупными маслянистыми каплями стекала осевшая влага. Дэйн спустился по скользким ступенькам и встал рядом с ним.

– И не думает проясняться! – заметил он.

– Кажется, Тан поймал пеленг! – выпалил Шеннон. – Рацию Али!

Он снова схватился за поручень и жадно уставился в сторону развалин, словно пытался усилием воли пробуравить взглядом груды серой ваты, завалившей все вокруг.

– С какого направления? – спросил Дэйн. – С севера?

– Нет! С запада!

Значит, все-таки с запада… где развалины, где лагерь Рича…

Значит, все правильно – Рич и впрямь имеет какое-то отношение к тайнам Лимбо.

– Сегодня рано утром, – продолжал Рип, – помехи исчезли и слышимость минут на десять сделалась хорошей. Тан присягать бы не стал, но уверен, что поймал жужжание включенного радиотелефона.

– Далековато все-таки… до развалин, – пробормотал Дэйн. Но он знал, что если уж инженер-связист что-нибудь сказал, значит так оно и есть.

Тан Я никогда не фантазировал.

– Что же мы теперь будем делать? – спросил Дэйн.

Огромные лапы Рипа сжали поручень.

– А что мы можем сделать? – спросил он беспомощно. – Не брести же наудачу – авось выйдем на развалины… Вот если бы они включили передатчик…

– А они что, не включают? Они же должны держать с нами связь… Мог бы ты вести флиттер по пеленгу их передатчика?

– Мог бы, – сказал Рип, – если бы они нам что-нибудь сообщали. Но они не выходят в эфир. Всю ночь Тан вызывал их на аварийной частоте, чтобы они точно знали, что это мы, а не кто-нибудь другой. Но они так и не отозвались.

Да, без пеленга флиттер до развалин не доведешь. И все же какую-то рацию там засекли – возможно, рацию Али, – и совсем недавно.

– Я попробовал выйти, – сказал Рип, указывая в туман. – Хорошо, что догадался привязаться тросом, а то бы заблудился через несколько шагов…

Дэйн в этом не сомневался. Но лихорадочное нетерпение, мучившее Рипа, передалось и ему. Невозможно же сидеть сложа руки, когда появилась наконец какая-то надежда выручить Али! С ума можно сойти… Он спустился по скользкому трапу, нашел трос, который Рип привязал к поручню, и, крепко взявшись за него, двинулся в серую мглу.

Туман каплями оседал на его куртке, стекал по лицу, оставляя на губах странный металлический привкус. Дэйн осторожно, шаг за шагом, продвигался вперед.

И вдруг впереди замаячил какой-то темный силуэт. Дэйн, крадучись, приблизился и смущенно хихикнул, обнаружив, что это всего лишь краулер – тот самый, который проделал несколько рейсов к развалинам и обратно, перевозя оборудование Рича.

К развалинам и обратно!

Дэйн стиснул трос в кулаке. А что, если…

Быстро перебирая по тросу руками и поминутно спотыкаясь – так торопился, – он вернулся к трапу. Если его надежда оправдается, проблема решена. Можно будет найти лагерь и застать археологов врасплох. Они, конечно, ничего подобного сейчас не ожидают.

Рип ждал его на трапе. По лицу Дэйна он сразу понял, что у того есть какая-то идея, но вопросов задавать не стал, а просто поспешил за ним по пятам.

– Где Ван Райк? – спросил Дэйн на ходу. – Или капитан?

– Капитан спит, – ответил Рип. – Тау заставил его прилечь. А Ван Райк, наверное, у себя в каюте.

Дэйн устремился на грузовую палубу. «Ах, если бы все получилось так, как я задумал! Это была бы настоящая удача – первая удача с тех пор, как мы связались с этой проклятой планетой…»

Суперкарго возлежал на своей койке, заложив руки за голову. Дэйн в нерешительности остановился на пороге, но голубые глаза Ван Райка были открыты и тотчас же уставились на него. Дэйн начал с места в карьер:

– Кто-нибудь пользовался краулером последние два дня, сэр?

– Насколько мне известно, нет, – ответил суперкарго. – А что такое?

– Значит, – дрожа от возбуждения, произнес Дэйн, – значит, им пользовались только для перевозки оборудования доктора Рича?

Ван Райк сел. Он не только сел, но потянулся за ботинками и обулся.

– Так ты полагаешь, автонастройка у него сохранилась? Возможно, сынок, вполне возможно!

Он уже натягивал куртку. Тут до Рипа дошло.

– Проводник до самого лагеря! – с восторгом вскричал он.

– Будем надеяться, – сдержанно произнес Ван Райк.

Снова вернулись к краулеру – на этот раз во главе с самим суперкарго. Приземистый грузовоз по-прежнему стоял между стабилизаторами «Королевы» в том же положении, в каком его оставил Дэйн, – уставив тупой нос на запад. Да, автонастройка на лагерь, видимо, сохранилась. Когда двигатель включили, краулер медленно пополз по своим старым следам, и, если бы Дэйн, нагнав его, не заглушил потом, он так полз бы и полз, невзирая ни на какие туманы, через выжженную пустошь до того места, где Рич выгрузил свое оборудование. Это был идеальный проводник. Людям «Королевы» оставалось лишь следовать за ним.

Суперкарго не сказал ни слова. Он только повернулся и пошел обратно к «Королеве». Шагая следом за ним, Дэйн пробормотал:

– Эх, нам бы хоть один ручной лучемет…

– Тогда уж лучше резонатор, – возразил Рип.

Дэйн испуганно покосился на него. Лучеметом не обязательно убивать – им можно пригрозить или проломить стену укрепления. Но резонатор…

Акустические волны невидимы, от них нет защиты, и они буквально разрывают людей на части. И если Рип заговорил о резонаторе, значит он считает, что настоящее сражение неизбежно. Впрочем, все это пустые разговоры. «Королева» – послушный закону торговый корабль, на ней нет ни лучеметов, ни резонаторов.

Ван Райк поднялся в секцию управления и постучал в дверь капитанской каюты, из-за которой доносились пронзительные крики хубата. Джелико откатил дверь. Лицо у него было усталое и хмурое. Он раздраженно стукнул по клетке голубого чудовища и поздоровался с суперкарго. Однако на этот раз встряска не оказала обычного действия – хубат завизжал еще громче.

Суперкарго спросил, разглядывая его:

– Давно он у вас так бесится, капитан?

Джелико бросил на своего любимца яростный взгляд и вышел в коридор подальше от шума.

– Почти всю ночь. – Он задвинул дверь, стало тише. – По-моему, он сошел с ума. Не понимаю, что с ним стряслось?

– У него слуховой порог, кажется, выше ультразвука?

– Значительно. А почему… – Капитан проглотил свое «почему». Глаза его сузились. – Вы имеете в виду эти чертовы радиопомехи? Полагаете, они связаны с акустикой?

– Не исключено. Он орет, когда помехи прекращаются?

– Это можно проверить. – Джелико сделал было движение, чтобы вернуться в каюту, но Ван Райк остановил его:

– Сейчас есть дело важнее, капитан.

– А именно?

– Мы знаем, как добраться до лагеря Рича.

И Ван Райк принялся рассказывать капитану о краулере. Джелико внимательно слушал, прислонившись к стене, лицо его было бесстрастно, словно Ван Райк зачитывал ему список принятых на борт грузов. Когда суперкарго закончил, капитан только проговорил неторопливо:

– Ну что ж, может быть, и получится…

Снова экипаж собрался в кают-компании. Отсутствовал только Тан, оставшийся в радиорубке. В руке у капитана Джелико был серебряный стерженек, прикрепленный к поясу длинной цепочкой.

– Мы обнаружили, – начал он без всякого вступления, – что управление грузового краулера по-прежнему настроено на лагерь Рича. Таким образом, краулером можно воспользоваться как проводником…

Это заявление было встречено общим шумом, в котором можно было разобрать вопрос: когда начнем? Джелико постучал стерженьком по столу, и шум прекратился.

– Жребий, – сказал он.

Мура уже приготовил все для жребия – нарезал соломку, сложил в кружку и встряхнул.

– Тан остается на рации, – объявил капитан. – Жребий будут тянуть десять человек. Пойдут пятеро – те, кто вытащит короткие соломинки…

Стюард пошел по кругу, держа кружку выше уровня глаз сидящих людей. Каждый вытаскивал соломинку и не глядя зажимал ее в кулаке. Потом все одновременно раскрыли ладони.

Короткая! Дэйна бросило в жар – то ли от радости, то ли от волнения. А кто еще? Он оглядел стол. Рип! У Рипа тоже короткая! И в замасленных пальцах Кости тоже зажата короткая соломинка. Четвертую показал Стин Вилкокс, а пятую и последнюю – Мура.

Командиром будет Вилкокс – это хорошо. На молчаливого штурмана можно положиться полностью. И надо же, как странно распорядилась судьба. Короткие соломинки достались как раз тем, без кого «Королева» на крайний случай могла обойтись. Если мы все пропадем, корабль и без нас сумеет уйти с Лимбо. Дэйн постарался отогнать от себя мрачные мысли.

Капитан Джелико недовольно фыркнул, обнаружив, что он в экспедицию не попал. Он поднялся, подошел к стене справа от себя и вставил серебряный стержень в какое-то отверстие. Дверца секретного сейфа со скрежетом распахнулась. Видно, ее давно не открывали.

Внутри на подставке стояли бластеры – целая шеренга ручных бластеров!

Под ними висели кобуры и зловеще поблескивали полные обоймы. Это был арсенал «Королевы», вскрыть его мог только капитан и только тогда, когда считал положение чрезвычайно серьезным.

Один за другим Джелико извлекал бластеры и передавал Штоцу. Тот тщательно осматривал каждый бластер, щелкал разрядником и клал перед собой на стол.

Пять бластеров, пять кобур, пять патронташей с комплектом обойм. Затем капитан закрыл сейф и запер его серебряным стерженьком, с которым – по законам Федерации – не имел права расставаться ни днем ни ночью. Он вернулся к столу и оглядел пятерых избранников судьбы. Каждый из них умел пользоваться бластером, как и всякий вольный торговец, так что объяснять было нечего. Капитан сделал приглашающий жест.

– Разбирайте, ребята, – сказал он. – Это все ваше!

Он ничего больше не добавил – и без того было ясно, что, по его мнению, дело им предстояло опасное.

Снова Дэйн облачился в полевое обмундирование. Застегивая шлем, он дал себе торжественную клятву впредь ни при каких обстоятельствах не выключать радиотелефон. Никто так и не упрекнул его за оплошность в лощине, а ведь он думал, что отныне его будут держать подальше от настоящего дела. И вот пожалуйста, никто не оспаривал его права идти в поход, ему предоставили новую возможность отличиться – просто потому, что он вытащил короткую соломинку. Что ж, он приложит все силы, чтобы оправдать доверие.

За бортом по-прежнему не было ни дня, ни ночи. Был только туман. Они плотно поели и спустились по трапу в серые сумерки, которые, судя по показаниям часов, следовало называть полуденными.

Рип шагал впереди. Ощущая у бедра непривычную тяжесть бластера, Дэйн шел вслед за Вилкоксом. Кости и Мура уже хлопотали у краулера.

На плоской платформе маленькой машины было место только для одного человека, от силы для двух. Бортов у платформы не было вовсе, держаться на ее скользкой поверхности было не за что, а потому решили, что все пойдут пешком, привязавшись тросами к корме.

Кости запустил двигатель, и краулер пополз вперед, дробя гусеницами гравий и обломки пористого камня. Двигался он со скоростью пешехода, и поспевать за ним не составляло труда.

Дэйн оглянулся. «Королевы» уже не было видно. Только слабое сияние еще мерцало где-то вверху – это был прожектор, который в обычных условиях виден на расстоянии многих миль. Вот тогда-то Дэйн по-настоящему понял, что значит сейчас потеряться, и ухватился за трос, проверяя, хорошо ли он привязан.

Человек, который вел краулер через пустошь в первый раз, выбирал самый удобный путь. Дорога под ногами была достаточно ровной, только раз они попали на реку застывшего шлака, где было очень скользко, и пришлось основательно попотеть.

Однако довольно скоро они обнаружили еще одну особенность тумана. Звуки! Они так и не смогли понять, что это за звуки. То ли многократное и усиленное эхо их собственных шагов и хруста гусениц, то ли какие-то другие, естественные шумы. Несколько раз Кости глушил двигатель, и они замирали, прислушиваясь. Им казалось, что они окружены, что какой-то другой отряд скрыто следует за ними во мраке, готовясь напасть. Но стоило им остановиться, как звуки исчезали, так что в конце концов по общему молчаливому согласию они решили пренебречь этими слуховыми галлюцинациями и двинулись вперед уже без остановок, видя лишь несколько дюймов грунта у себя под ногами да смутную тень на месте ближайшего соседа.

Влага, стекавшая по шлемам, пропитывала одежду. Она неприятно пахла, и собственная кожа казалась Дэйну липкой и нечистой. Он попытался вытереть лицо, но только размазал маслянистую жидкость еще сильнее.

В остальном же все шло хорошо. Краулер уверенно и беспрепятственно двигался вперед. Его электронная память работала безотказно. Так они оставили позади уже три четверти пути через пустошь, когда в тумане вдруг послышался новый звук, и звук этот явно не был эхом их собственного движения.

Топот! Кто-то бежал во мгле, совсем недалеко.

Очень странный топот, подумал Дэйн. Какой-то дробный. Как будто у бегущего больше двух ног. Он стал медленно поворачивать голову, стараясь определить, с какой стороны доносится топот. Но определить направление было невозможно. Непонятно было даже, догоняют их эти шаги или, наоборот, убегают от них. Тут трос подергали, и приглушенный голос Рипа спросил:

– Что это там?

– Не знаю, – отозвался Дэйн.

Топот затих. Может, это был шаровидный лимбеанец?

Из тумана выступило какое-то обширное темное пятно, и сейчас же раздался чей-то крик. Дэйн вздрогнул. Башмаки его съехали с гравия и песка на что-то гладкое. Теперь он стоял на плите мостовой, а темное пятно оказалось обвалившейся стеной древнего строения. Пустошь кончилась. Они достигли развалин.

– Торсон! Дэйн!

Это кричал Рип, и Дэйн поспешил откликнуться. Трос больше не натягивался – значит, краулер стоял. Дэйн осторожно двинулся вперед и наткнулся на Рипа. Рип стоял, склонившись над лежащим Вилкоксом.

Оказывается, Вилкокс оступился и попал ногой в трещину. Перелома не случилось, но острый камень пропорол ему икру, а нога застряла.

Вчетвером они подняли штурмана, посадили на платформу краулера и перевязали рваную рану, из которой хлестала кровь. Идти Вилкокс больше не мог, а потому остался на платформе возле пульта управления.

Прошло полчаса, прежде чем они снова двинулись в путь. Вилкокс сидел с бластером наготове, а остальные шагали рядом с краулером, по обе стороны от него. Вокруг вырастали стены, целые кварталы каких-то диковинных строений, но никаких следов лагеря землян видно не было.

Здесь, среди руин древней и чуждой жизни, у Дэйна снова появилось ощущение, будто кто-то следит за ними из тумана, чьи-то глаза, для которых эти неверные сумерки не помеха. Гусеницы краулера больше не хрустели по щебню, стояла жутковатая тишина. По гладким стенам стекала вода, там и тут она скапливалась в большие лужи. Жидкость в этих лужах была гнилая, скверная, от нее тянуло дурным металлическим запахом.

Вскоре они достигли места, где здания, видимо, не пострадали. Крыши и стены охраняли вечный мрак внутри, и становилось страшно при одной только мысли заглянуть в эти зловонные склепы.

Поскрипывая гусеницами по осевшим плитам мостовой, краулер продолжал бодро двигаться вдоль улицы. По-видимому, стены как-то задерживали туман: Дэйн обнаружил, что различает уж не только фигуры своих товарищей, но и их лица. И еще он заметил, что все они то и дело опасливо оглядываются и косятся на черные провалы.

Рип вдруг вытащил фонарик и включил его. Луч света упал на темное пятно у ближайшей стены. Вилкокс остановил краулер. Рип нагнулся над своей находкой, и Дэйн подошел к нему.

Рип принюхался, посапывая, словно ищейка, разбирающая запутанный след.

– Что тут у тебя? – спросил Дэйн. Пятно как пятно, ничего особенного.

Луч фонарика заскользил по мостовой, как будто Рип искал еще что-то. В круге света появился какой-то желтоватый комочек. Рип рассматривал его очень внимательно, но рукой не касался. Дэйн нагнулся.

– Крэкс… – произнес Рип.

Дэйн отшатнулся:

– Ну да?

– Понюхай, – посоветовал Рип.

Но Дэйн не стал следовать его совету. Чем меньше имеешь дело с крэксом, тем лучше.

Рип выпрямился и подошел к краулеру.

– Кто-то здесь выплюнул жвачку крэкса, – сообщил он. – Совсем недавно… возможно, сегодня утром.

– Я же говорил – браконьеры! – сказал Кости.

– Так… – Вилкокс стиснул рукоять бластера.

Крэкс был наркотиком, объявленным вне закона по всей Галактике. Человек, жующий крэкс, обретал – ненадолго – невероятно быструю реакцию, сверхчеловеческую способность владеть собой, необычайную ясность мышления. Потом следовала жестокая расплата. Но под действием наркотика человек становился вдвое хитрее, вдвое быстрее, вдвое сильнее любого нормального человека. Встретиться с таким противником было бы страшно.

Они тщательно обыскали все вокруг, но, кроме выплюнутой жвачки, не нашли никаких следов. Словно никто до них не ходил этим путем с тех пор, как забытая война разрушила город. Если доктор Рич и начал свои раскопки, то место работ еще предстояло отыскать.

Вилкокс пустил краулер малым ходом, и группа двинулась дальше. Теперь все держали бластеры наготове.

– Интересно… – Дэйн вгляделся в изломанную линию крыш. – Тебе не кажется, что туман редеет? – спросил он Рипа.

– Да, уже давно. И это очень неплохо… Гляди-ка, гляди!

Мостовую пересекала расселина, и будь туман погуще, из нее получилась бы настоящая яма-ловушка. Она могла бы с легкостью поглотить и краулер, и всех, кто его сопровождал. Впрочем, краулер помнил о ней. Он неторопливо повернул и полез в обход через кучу щебня, так что Вилкоксу пришлось засунуть бластер в кобуру и обеими руками вцепиться в пульт управления, чтобы не упасть. Краулер вскарабкался на вершину груды и стал сползать по противоположному склону в лавине потревоженного щебня.

Шум при этом стоял такой, что люди Рича не могли не услышать его. Вилкокс остановил краулер, и все бросились в укрытия. Некоторое время они ждали, но тянулись минуты, а ничего не происходило. Вилкокс приказал двигаться дальше.

– Да нет их здесь, – заявил Кости, вылезая из укрытия.

– И наверное, довольно долго, – согласился Рип. – Я так и знал, что он не археолог.

– А как же насчет рации Али? – спросил Дэйн.

Все-таки Тан принял этот слабый сигнал именно со стороны развалин. Впрочем, может быть, только с направления на развалины.

Краулер дополз до места, где расселина была до краев заполнена обломками, образовавшими нечто вроде моста. Прочность этого моста вызывала сомнения, но краулер уже проходил здесь, и не один раз, так что имело смысл рискнуть.

Штурман включил двигатель и железными пальцами вцепился в пульт. Краулер, приседая и раскачиваясь, пополз по обломкам. Был момент, когда его гусеница сорвалась в рытвину и он сильно накренился на левый борт, едва не сбросив Вилкокса в пропасть, но все обошлось.

Когда машина переползла на ту сторону, пошел Кости. Держась обеими руками за трос, он мелкими шажками двигался по самой середине насыпи, и пот стекал у него из-под шлема, смывая со щек слизь осевшего тумана. Остальные медленно пробирались следом, проверяя каждый свой шаг. Идти было особенно неприятно потому, что дна пропасти ни справа, ни слева видно не было.

Когда опасное место осталось позади, краулер снова набрал скорость и вывернул на свой первоначальный курс. Туман явно редел, и, хотя он не исчез совсем, видимость значительно улучшилась. Теперь они видели все вокруг по крайней мере на полквартала.

– У них были полевые палатки, – задумчиво сказал Дэйн. – И полевая энергостанция.

– Ну? – сказал Рип раздраженно. – Где же все это?

С того момента, как он нашел жвачку крэкса, его хорошее настроение испарилось.

– Лагерь они разбили не в городе, – уверенно сказал Дэйн.

Здесь, среди развалин, было нехорошо. Все здесь было чужое, жуткое, давящее. Дэйн никогда не считал себя особенно чувствительным человеком, но эти развалины его угнетали. Остальные, по-видимому, чувствовали себя не лучше. Маленький Мура не произнес ни слова с тех пор, как они вступили в город. Он брел за краулером, держась за свой трос, и все время озирался, словно ожидая, что вот-вот нечто бесформенное и ужасное ринется на них из тумана. Да кто же решится разбить здесь палатку, спать здесь, есть, работать, жить среди запахов, пропитывающих эти спаленные, разрушенные здания – здания, в которых, наверное, никогда не обитало ни одно человекоподобное существо?

Краулер вел их сквозь лабиринт строений, а потом уцелевшие кварталы остались позади и по сторонам вновь потянулись полуразрушенные стены, груды земли, щебня и обломков.

Вдруг Вилкокс торопливым ударом по клавише управления остановил его. Это движение штурмана было столь красноречиво резким, что все мгновенно, не дожидаясь приказа, залегли.

Впереди, за пеленой тумана, виднелась надувная палатка. Ее гладкие вздутые стены блестели от осенней влаги. Вот он наконец, лагерь Рича!

Но Вилкокс не спешил приближаться к нему. Хотя ничто, кроме некоторых косвенных подозрений, не говорило против археологов, штурман вел себя так, словно находится перед лицом противника.

Он приладил ларингофон и подтянул ремень шлема. Но не голосом, а жестом он приказал окружить палатку. Дэйн с Рипом поползли вправо, прячась за обломками и кучами щебня.

Когда они проползли примерно четверть окружности, Рип схватил руку Дэйна и знаком велел остановиться, а сам пополз дальше, заходя противнику в тыл.

Дэйн осторожно приподнял голову. Палатка стояла посередине довольно обширного пространства, тщательно расчищенного от щебня и мусора. Можно было подумать, что археологи подготовили здесь стоянку для флиттеров или для краулеров. Но не видно было никаких следов археологических раскопок. Дэйн плохо представлял себе археологические работы – только по кино и по рассказам Рипа, но одно было ясно: то, что было перед ними, более всего напоминало не научную станцию, а полевой штаб крупного отряда первопроходцев или изыскателей. Может быть, палатка действительно оставлена изыскателями?

Затем в поле его зрения появился краулер. Вилкокс восседал на платформе в такой позе, что посторонний наблюдатель никак не заподозрил бы в нем раненого. Краулер с хрустом двигался прямо к палатке, но там по-прежнему никто не подавал никаких признаков жизни.

Дэйн – да и Вилкокс, судя по выражению его лица, – никак не ожидали, что краулер не остановится перед палаткой, а обогнет ее и устремится куда-то дальше. Тогда Вилкокс остановил машину, и в наушниках Дэйна прошелестел его шепот:

– Вперед, но осторожно…

Они с четырех сторон двинулись к палатке, перебегая от укрытия к укрытию. Из палатки не доносилось ни звука. Мура подбежал первым, и его ловкие пальцы быстро нащупали входной клапан. Клапан откинулся, открылся вход, и они заглянули внутрь.

Палатка оказалась всего лишь пустой скорлупой. В ней не было даже внутренних перегородок, даже пол из тиловолокна не уложен – надутые воздухом стены стояли прямо на грунте. И не было в ней ни одного мешка, ни одного ящика из груза, доставленного «Королевой».

– Фальшивка! – прошипел Кости. – Ее поставили, только чтобы мы…

– Чтобы мы думали, что их лагерь здесь, – закончил за него Вилкокс. – Похоже на то.

– Да, – пробормотал Рип. – Если бы смотрели на эту штуку с флиттера, мы бы решили, что здесь все как надо… Куда же они девались?

Мура снова закрыл клапан.

– Здесь их нет, – объявил он таким тоном, будто сделал открытие. – Но, мистер Вилкокс, краулер, кажется, порывался двигаться куда-то дальше. Возможно, он знает больше, чем мы думаем…

Вилкокс в задумчивости оттянул подбородочный ремень, огляделся. Туман вокруг все рассеивался, хотя и не так быстро, как раньше сгущался.

Вероятно, если бы дело не касалось Али, он бы отдал приказ возвращаться на «Королеву». Но теперь, после долгого раздумья, он снова включил двигатель.

Краулер пополз, группа двинулась за ним. Город кончился, стали появляться участки, покрытые растительностью – жесткой травой и чахлым кустарником. Появились каменные россыпи и огромные валуны – до горного хребта было уже недалеко.

Туман, поредевший было в городе, снова сгустился, и люди старались держаться поближе к краулеру и друг к другу.

У Дэйна вновь появилось ощущение, будто за ними следит кто-то невидимый. Грунт под ногами сделался неровным. Кости мимоходом указал на следы гусениц, отпечатавшиеся на участках с мягкой почвой, когда краулер проходил здесь раньше.

А туман становился все плотнее, и они уже ничего не видели, кроме краулера и ближайшего соседа.

– Осторожно!

Рип схватил Дэйна за руку – и вовремя. Еще шаг, и Дэйн с размаху налетел бы на каменный выступ, вдруг выросший из тумана. Они услышали многократно отраженное эхо своих шагов и через несколько минут поняли, что находятся в узком ущелье. Тогда они взялись за руки и растянулись в цепь – фланги цепи уперлись в скалистые обрывы.

И здесь Вилкокс снова остановил краулер. Все это ему очень не нравилось. Двигаясь вслепую по этому ущелью, они легко могли попасть в ловушку. Но с другой стороны, те, кого они преследовали, вряд ли ожидали, что экипаж «Королевы» решится на поход в таком тумане. Штурману предстояло выбрать, что лучше: прекратить преследование и потерять преимущество внезапности или двигаться дальше с риском попасть в засаду.

Вилкокс был очень осторожен, он был идеальным космическим штурманом, и не в его духе было принимать поспешные решения. Его товарищи знали, что никакие доводы сейчас не помогут, что решение он примет сам, единолично. И все с облегчением вздохнули, когда он вновь включил двигатель.

Но не прошло и нескольких минут, как преследование закончилось самым неожиданным образом. На их пути вдруг встала огромная черная скала, краулер ткнулся в нее носом и остановился, а его гусеницы все продолжали скрести грунт, словно стремились вогнать машину в неподвижный камень.

– Да он лезет сквозь стену! – изумленно сказал Кости.

Вилкокс опомнился и выключил двигатель. Краулер замер, упершись носом в скалу, сквозь которую вела его электронная память.

– Они ввели в автонастройку ложные координаты, – сказал Рип.

Но Дэйн уже видел след гусениц, уходивший в сплошную скалу. Он обошел Рипа и приложил ладони к осклизлой и влажной поверхности камня. Так и есть!

Он ощутил вибрацию. Как и в лощине, она была слабой, но постепенно усиливалась, и вскоре он почувствовал ее не только в скале, но и в грунте, на котором стоял, и тут ее почувствовали остальные.

– Что за чертовщина! – рявкнул Вилкокс. Он перегнулся через пульт управления и тоже приложил ладони к стене. – Она, должно быть, полая… Это работает установка, о которой говорил Тан!

Именно! Именно та самая установка, о которой говорил Тан, что она мощнее самой мощной вычислительной машины на Земле. И она дает о себе знать не только радиоволнами и ультразвуками, зарегистрированными на «Королеве», но и вибрацией скальных массивов. Но зачем? Какой цели служит эта колоссальная энергия? И как можно провести краулер через глухую каменную стену? Нет, Рип не прав. Если бы эти люди действительно хотели сбить автонастройку краулера, они бы сделали это так, чтобы машина завела нас куда-нибудь в сторону, в глубину пустыни, в никуда…

– Здесь должен быть какой-то секрет… – бормотал Вилкокс, ощупывая каменную поверхность.

Но Дэйн не верил, что штурману удастся найти скрытую кнопку, отпирающую потайную дверь. Дэйн сам пытался сделать это при ярком солнечном свете, и ничего у него не получилось.

Кости прислонился к гусенице краулера:

– Если он и прошел через это место, то больше, видно, не хочет. Мы не знаем, как отпереть эти ворота. Здесь нужен хороший заряд торлита.

– Вот это дело! – воскликнул Рип. Он наклонился и принялся ощупывать подножие стены. – Как ты думаешь, сколько понадобится торлита?

Но Вилкокс покачал головой.

– Так дело не делают, – сказал он. – Ну-ка, Кости, подключи свой аккумулятор к моему, попробуем связаться с «Королевой». Может быть, на двойной мощности мы до нее дотянемся.

Кости повиновался.

– Вибрация усиливается, – предупредил Дэйн. Он явственно ощущал это кончиками пальцев, приложенных к стене. – Через помехи вам не пробиться, сэр.

– Пожалуй, – согласился Вилкокс. – Впрочем, эти помехи неустойчивы, подождем перерыва.

Дэйн, ведя рукой по стене, двинулся вправо. Через несколько шагов он обнаружил устье узкой расселины, до этого скрытое туманом. Держась за шершавый камень, он углубился в нее и сразу обнаружил, что вибрация нарастает. Может быть, вот так, на ощупь, удастся добраться до самой установки? Об этом стоит подумать… А что, если всем отвязаться от краулера, соединить тросы в один… и пройти, держась за этот трос, как можно дальше?.. Он вернулся к краулеру и поделился с Вилкоксом своими мыслями.

– Посмотрим, что скажет капитан, – ответил штурман.

Теперь, когда они стояли на месте, их начал прохватывать озноб. Туман был холодный. «Сколько можно ждать?» – нетерпеливо думал Дэйн. Но вибрация уже ослабевала, и ясно было, что скоро наступит очередной перерыв.

Вилкокс, прижав ладонь к стене, готовился выйти в эфир в первый же удобный момент.

И когда вибрация почти совершенно стихла, он быстро заговорил в микрофон на кодовом языке торговцев. Когда он закончил доклад, наступила томительная тишина. Неизвестно, приняла ли «Королева» их передачу, потому что расстояние было слишком велико даже для их радиотелефона на сдвоенном питании. Однако в конце концов сквозь треск разрядов они услышали приказ капитана провести короткую разведку расселины и не позже чем через час начать движение обратно к кораблю.

Вилкоксу помогли слезть с краулера, вручную развернули неуклюжую машину и переключили автонастройку на обратный маршрут. Затем из пяти коротких тросов связали два длинных.

Дэйн, не дожидаясь приказа – в конце концов, мысль-то была его, – обвязал конец одного из тросов вокруг пояса. Вторым тросом, несмотря на протесты Рипа, преспокойно завладел Кости.

– Снова началось, – сообщил Мура, стоявший у скалы.

Дэйн приложил ладонь к скале и двинулся вперед. Кости последовал за ним. Они ступили в устье расселины, все еще забитое ватными клочьями тумана.

Было ясно, что здесь никакие краулеры не проходили. Узкая расселина была завалена обломками скал, через которые приходилось перебираться, помогая друг другу. И чем дальше они шли, тем сильнее вибрировали стены.

Когда они остановились передохнуть, Кости стукнул кулаком по скале.

– Вот ведь барабаны, – сказал он. – Бьют и бьют…

Он был прав. В этой непостижимой пульсации было что-то от далекого барабанного боя.

– Знаешь, – продолжал Кости, – на Горби пляшут под такие вот барабаны. Дьявольская штука, послушаешь-послушаешь – проберет тебя до самых костей, и сам пускаешься в пляс… И здесь тоже… Чувствуешь? Так и дерет по коже. И все кажется, будто там… – он указал в туман, – сидит кто-то и ждет удобной минуты, чтобы прыгнуть тебе на спину…

Передохнув, они пошли дальше. Груды обломков становились все выше, почти все время приходилось карабкаться в гору. Они были уже намного выше уровня равнины и тут наткнулись на удивительную находку.

Придерживаясь за выступ скалы, чтобы удержать равновесие, Дэйн балансировал на гребне очередной насыпи, как вдруг нога его соскользнула, и он кувырком покатился вниз, прежде чем Кости успел подхватить его. Он больно ударился обо что-то, перевернулся и ощутил под ладонями не грубый шершавый камень, а гладкую скользкую поверхность. Что это? Стена здания? Так далеко от города?

– Цел? – окликнул его сверху Кости. – Поберегись, я спускаюсь.

Дэйн отполз в сторону, и Кости съехал вниз по насыпи ногами вперед. Его подкованные ботинки с металлическим звоном ударились о тот же предмет, что остановил падение Дэйна.

– Вот это да! – воскликнул Кости. Он уже стоял на коленях, ощупывая гладкую черную поверхность. – Корабль!

– Что-о?

Дэйн подобрался ближе. Теперь он тоже различал изгиб броневой обшивки и другие знакомые детали. Да, они наткнулись на корабль, и этот корабль потерпел ужасное крушение. Его вогнало в расселину между скалами, словно пробку в бутылку. Если бы Дэйну и Кости вздумалось идти дальше, им пришлось бы перебираться через него. Дэйн поднес микрофон ко рту и сообщил о находке на краулер.

– Тот самый корабль, который разбился вчера? – спросил Вилкокс.

Но Дэйн уже понял, что это не тот:

– Нет, сэр. Этот разбился давно. Его почти завалило щебнем, корпус изъеден ржавчиной. Мне кажется, он лежит здесь уже много лет…

– Ждите нас, мы сейчас будем…

– Краулер здесь не пройдет, сэр. Дорога никуда не годится.

Через некоторое время они пришли все трое. Через самые трудные участки Вилкокса перетаскивали на руках. Его усадили на обломок скалы, и Кости, успевший в поисках люка осмотреть разбитый корпус, доложил:

– Видимо, это разведывательный корабль. Но он какой-то странный. Не могу определить его тип. Попал сюда давно. Люк, по-моему, должен быть где-то здесь… – Он ткнул носком ботинка в кучу щебня, завалившего корпус. – Можно попробовать откопать.

Рип и Дэйн сходили к краулеру за лопатами и ломами и принялись расчищать завал.

– Ага! Что я вам говорил? – торжествующе вскричал Кости, когда из-под щебня показался верхний край открытого люка.

Но им пришлось перекидать еще немало грунта и камня, прежде чем открылась дверь, в которую можно было пролезть. Разведывательные корабли не отличались скоростью хода, но зато строились с таким расчетом, чтобы запас прочности у них был предельно высок. Они выдерживали там, где лопались корпуса лайнеров и давали трещины даже превосходные грузовые и почтовые корабли больших компаний.

Но этот корабль обладал, по-видимому, совсем уж фантастической прочностью. Чудовищный удар о скалы не разнес его на куски, корпус уцелел, только немного сдвинулись броневые листы обшивки.

Кости оперся на лопату.

– Никак не могу понять, какого он типа, – пробормотал он, покачав головой, словно это обстоятельство тревожило его.

– Что тут удивительного? – нетерпеливо возразил Рип. – Это уже просто груда ржавого лома.

– Тип корабля всегда можно определить, – с досадой сказал Кости. – Даже если он разбит вдребезги… А здесь ничего не понять, у него все не так…

Мура улыбнулся:

– Я все-таки думаю, Карл, что здесь все так, как надо. Просто ни один современный корабль не выдержал бы такой посадки.

– По-вашему, это старинный корабль? – быстро спросил Вилкокс. – Вам приходилось видеть такой раньше?

Мура вновь улыбнулся:

– Да, но не в космосе. Чтобы увидеть такой корабль в космосе, надо было бы родиться лет пятьсот назад. Он похож на охотника за астероидами, класс три. Один такой выставлен на Земле в Музее космонавтики, в космопорте «Восток». Но как он попал сюда… – Мура развел руками.

Дэйн не разбирался в истории космического кораблестроения, но Вилкокс, Кости и Рип поняли, о чем говорит Мура. Штурман тут же возразил:

– Пятьсот лет назад никто ничего не знал о гиперпереходе. Люди были прикованы к своей собственной Солнечной системе, никто еще не летал к звездам…

– Если не считать отдельных храбрецов… – поправил его Мура. – Вы же знаете, что в других планетных системах существуют колонии землян, насчитывающие тысячелетнюю историю. О том, как они возникли, известно только по легендам. Одни пересекали космос в состоянии анабиоза, другие умирали в пути от старости, оставив сыновей и внуков, и только их отдаленные потомки достигали новых миров. И, кроме того, в то время уже знали о гиперпереходе и пытались строить первые варианты гиперкораблей. Правда, ни один изобретатель не вернулся на Землю рассказать, вышло у него что-нибудь или нет. Как этот охотник попал на Лимбо, я объяснить не могу. Но готов поклясться, что находится он здесь очень давно.

Кости посветил фонариком в люк.

– Надо слазить туда, – сказал он. – Посмотреть…

Охотник был маленьким тесным корабликом. По сравнению с ним «Королева» показалась бы пассажирским лайнером. Очень скоро Кости вернулся обратно. Оказалось, что он не смог протиснуть свое огромное туловище в изуродованный дверной проем. И в конечном счете только Дэйну и Муре удалось добраться до отсека, служившего некогда кладовой и жилой каютой.

Осмотревшись, они обнаружили любопытную вещь. В стене зияла огромная дыра, обшивка была вспорота, и это произошло не в результате катастрофы. Оплавленные края дыры свидетельствовали о том, что броню разрезали лучеметом. Обвал засыпал этот борт корабля, и потому отверстие не было видно снаружи. Нетрудно было догадаться о причине такого вторжения огнем: если не считать груды щебня и земли, насыпавшейся через разрез, отсек был совершенно пуст. От груза остались лишь следы контейнеров на полу.

– Его разграбили! – воскликнул Дэйн, водя фонариком вокруг себя.

Справа находился раздавленный отсек, который был, вероятно, рубкой управления. Там тоже поработали лучеметом, но неизвестные мародеры, видимо, не нашли ничего для себя интересного. Все там было изломано и исковеркано до неузнаваемости.

Мура ощупал края бреши.

– Это сделано довольно давно… вероятно, несколько лет назад. Но много, много позже катастрофы.

– Зачем они сюда лезли?

– Из любопытства… Хотели посмотреть, что на борту. Космический разведчик в дальнем перелете может сделать интересные находки. У этого на борту наверняка было что-то ценное, раз он разграблен… А когда груз вытащили, корпус мог завалиться, а может быть, его сдвинуло землетрясением и совсем засыпало. Но сначала его разграбили…

– А тебе не кажется, что это был кто-то из экипажа? Уцелел, а потом вернулся за своим добром. В конце концов, они могли катапультироваться на аварийном боте…

– Нет. Между катастрофой и разграблением прошло слишком много времени. Кто-то другой нашел этот корабль и обчистил до нитки. А потом, я не думаю, чтобы им, – Мура указал в сторону рубки управления, – удалось уцелеть.

Неужели на Лимбо есть разумные обитатели, которые умеют владеть лучеметом? Шаровидные существа… Нет, Дэйн не мог себе представить, чтобы эти странные создания были способны разграбить корабль.

Прежде чем уйти, Мура протиснулся в рубку управления и через некоторое время, пятясь, выбрался обратно.

– Икс-четыре – девяносто пять – тридцать два – шестьсот, – сказал он. – Регистрационный номер, как это ни странно, разобрать еще можно. Запомните его: икс-четыре – девяносто пять – тридцать два – шестьсот!

– А, так это все-таки корабль с Земли!

– Да, я так и предполагал с самого начала. Охотник за астероидами… вероятно, опытный корабль с одним из первых вариантов гипердвигателя. Возможно, частный корабль, построили его два-три человека и рискнули направиться к звездам. Если разобрать эту кучу металла в рубке, можно наверняка найти что-нибудь любопытное для наших механиков. Ради одного этого стоило сюда пробиваться…

– Эй! – проревел снаружи бас Кости. – Что вы там застряли?

Дэйн рассказал в микрофон обо всем, что они увидели, после чего они выбрались из корабля.

– Уже разграблен! – Кости был явно разочарован. – Значит, было что грабить…

– А я хотел бы все-таки знать, кто это сделал, – сказал Рип. – Пусть даже несколько лет назад.

По лицу Вилкокса было видно, что ему тоже хотелось бы это знать. Он с трудом поднялся на ноги.

– Пожалуй, пора идти на «Королеву», – сказал он. – Пошли.

Дэйн огляделся. Туман в расселине заметно редел, как и в городе. Хоть бы установилась наконец летная погода – можно было бы взять флиттер и как следует прочесать весь район. А то ведь ничего по-прежнему не ясно. Али исчез бесследно, Рич скрылся в каменной скале… теперь этот корабль, разграбленный через много лет после крушения. И вдобавок где-то в недрах Лимбо работает неведомая сверхустановка, в которой, быть может, и таится самая главная угроза.

Они вернулись к краулеру, и пока устраивали Вилкокса на платформе, туман рассеялся совсем. И тогда стало ясно, что по этому ущелью проходит дорога, которой пользуются очень часто. Это было видно по изрытому гусеницами грунту, по исцарапанным и оббитым стенам ущелья. И еще было ясно, что дорогой этой начали пользоваться задолго до прибытия «Королевы» – многие царапины и борозды выглядели очень старыми.

В отчете Службы изысканий ни слова не говорилось обо всем этом – о развалинах, об установке, о разбитых кораблях… Почему? Может быть, изыскатели работали здесь спустя рукава? Решили, что это планета-пепелище, едва ее обследовали и передали на аукцион как не представляющую интереса…

Группа двинулась в обратный путь. Начал моросить дождь, за воротник, за голенища сапог поползли капли. Все невольно ускорили шаг. Дэйн подумал, что хорошо было бы найти путь покороче, срезать угол и добраться до «Королевы», минуя город. Впрочем, спасибо и на том, что больше нет нужды привязываться к краулеру тросами.

Они снова вступили в развалины, настороженно озираясь по сторонам. Несмотря на то что солнца не было, яркая окраска зданий раздражала глаз. Возможно, у жителей этого города глаза были устроены по-иному, а быть может, раскраска изменилась под действием высокой температуры при чудовищных взрывах, спаливших планету, – так или иначе, эти яркие краски действовали угнетающе.

– Дело не только в цвете, – вдруг громко произнес Рип. – Здесь и форма действует. Все углы и линии какие-то не такие… смотреть на них тошно…

– Их, наверно, перекосило взрывной волной, – сказал Дэйн.

Но Мура с ним не согласился:

– Нет, Рип прав. Цвет этот не для наших глаз. И форма тоже. Посмотрите вон на ту башню, видите? Осталось только три этажа, когда-то она была выше. Продолжите мысленно сохранившиеся линии. Очертания не те. Все не то.

Дэйн понял его. Усилием воображения можно было добавить башне недостающие этажи. Но тогда получалось… У Дэйна закружилась голова. Да, Предтечи были совсем иными, чем мы. Они отличались от нас сильнее, чем любое другое племя, с которым землянам приходилось до сих пор сталкиваться в Галактике.

Он поспешно отвел глаза от башни, болезненно поморщился при виде какого-то немыслимого алого здания и с облегчением остановил взгляд на спокойной окраске краулера и на квадратной спине Вилкокса, обтянутой коричневой выцветшей тканью куртки.

Только теперь он заметил, что штурман сидит в напряженной позе, подавшись вперед и прижимая обеими руками наушники радиотелефона. И все остальные тоже заметили это и насторожились.

Дэйн напряг слух, пытаясь уловить что-нибудь в своих наушниках. Он услышал только слабый щелчок, и это было все. Но радиотелефон Вилкокса был соединен с аккумуляторами Кости, и он должен был слышать больше.

Краулер вдруг остановился, штурман отнял одну руку от наушников и поманил всех к себе. К счастью, в этот момент из-за каких-то причуд лимбеанского эфира радиотелефон принял обрывок передачи. «Оставаться!..» – рявкнул голос капитана, и все снова смолкло.

Вилкокс поднял голову.

– Нам нельзя возвращаться, – произнес он.

– Что-нибудь произошло? – обычным спокойным голосом осведомился Мура.

– «Королева» окружена…

Все заговорили разом:

– Окружена?

– Кем?

– Что случилось?

– Они попытались выйти из корабля и были обстреляны, – сказал Вилкокс. – И почему-то корабль не может оторваться от грунта. Нам приказано держаться подальше, пока они не разберутся, что к чему…

Мура оглянулся в сторону лощин. Последние рваные клочья тумана быстро таяли в сером небе.

– Если мы двинемся через пустошь, – медленно проговорил он, – нас тут же заметят, потому что тумана больше нет. Но мы можем вернуться и пройти по одной из лощин. Так мы незаметно выйдем на траверз «Королевы», взберемся по склону и посмотрим, что там делается.

Вилкокс кивнул.

– Далее, – продолжил он, – нам запретили пользоваться рацией. Капитан боится, что нас запеленгуют.

Туман рассеялся, но близился вечер, и видимость опять была неважная.

Штурман с неудовольствием оглядел окрестности. Ясно, что в темноте двигаться по пересеченной местности вдоль подножия хребта нельзя. Надо ждать утра. Но штурману явно претило располагаться на ночь в этих малопривлекательных зданиях. Его выручил Мура.

– Есть палатка, – напомнил он. – Ночь можно провести там. Ведь ее поставили для отвода глаз, вряд ли она кому-нибудь понадобится.

Все с облегчением ухватились за эту мысль, и краулер покатился обратно к фальшивому лагерю фальшивых археологов. Они распахнули вход в палатку и закатили краулер внутрь. Когда вход снова задраили, Дэйн вздохнул с облегчением. Стены вокруг были изготовлены руками землян, все знакомо, привычно, ему уже не раз приходилось ночевать в таких палатках. Это ощущение привычного порождало чувство безопасности и независимости от чужого города, нависшего над ними.

Палатка защищала от ветра, и в ней было не так уж неудобно, хотя и холодно. Кости, бесцельно бродивший из угла в угол, раздраженно пнул ногой обломок камня.

– Могли бы оставить здесь хоть обогреватель, – сказал он. – Ведь был же у них обогреватель в лагерном комплекте…

Рип хихикнул:

– Он же не знали, что ты заявишься сюда ночевать!

Кости уставился на него, словно собираясь обидеться, но потом тоже расхохотался:

– Да уж, чего-чего, а этого они и предположить не могли. Так что жаловаться нам нечего…

Между тем Мура занялся своими прямыми обязанностями кока. Прежде всего он отобрал у всех полевые рационы и фляжки с водой. Потом каждый получил от него по одному безвкусному кубику синтепищи и по несколько глотков воды. Дэйна удивило, как экономно Мура распределяет продукты. Видно, полагает, что они не скоро вернутся на борт «Королевы», и старается растянуть запасы продовольствия на самый долгий срок.

Покончив со скудным ужином, они улеглись на голые камни и тесно прижались друг к другу, чтобы согреться. Снаружи завывал ветер, свистел и визжал, врываясь в трещины обвалившихся стен.

Дэйна одолевали беспокойные мысли. Что происходит с «Королевой»? Если корабль действительно осажден, то почему он не взлетит и не сядет в другом месте? А за ними можно было бы послать флиттеры… Кто или что мешает капитану поступить так?

Остальных, вероятно, мучили те же мысли, но никто не высказал их вслух. Все молчали. Они получили приказ, разработали план действий, и теперь надо было только как следует отдохнуть перед новым походом.

На рассвете осунувшийся Вилкокс поднялся первым и проковылял к краулеру. В серых утренних сумерках он выглядел много старше своих лет, губы его были плотно сжаты. Он вскарабкался за пульт и переключил управление на ручное.

По-видимому, никто так и не уснул. Потому что вслед за Вилкоксом все разом вскочили на ноги и принялись разминаться кто как умел. Обменявшись односложными хриплыми приветствиями, они быстро съели то, что Мура выделил им на завтрак. Потом все высыпали из палатки на знобящий утренний холодок. На горизонте поднималось солнце, которого они не видели так долго, розовые лучи его рассеяли последние клочья тумана. На севере, на фоне ясного неба, громоздились голые скалы.

Вилкокс вывел краулер и направил его на север, туда, где к подножию хребта веером сходились извилистые лощины. На такой пересеченной местности можно было рассчитывать продвинуться к западу незамеченными. Зато идти было трудно, и штурману пришлось тяжелее всех. Здесь не было дороги, краулер подпрыгивал и раскачивался, и, чтобы не слететь с платформы, Вилкокс уже через полмили сбавил ход, так что краулер полз медленнее пешехода. В конце концов решили разбиться на две группы. Двое в качестве дозорных высылались вперед, а двое оставались при Вилкоксе. Вокруг все было мертво. Могло показаться, что на всей планете, кроме них, нет ни одного живого существа. На грунте не видно следов, в воздухе не слышно ни звука, и даже насекомых нет – вероятно, они держатся ближе к воде и растительности.

Дэйн шел в дозорной группе вместе с Мурой, когда стюард вдруг хмыкнул, остановился и поднял руки, прикрывая глаза от солнца. Впереди ярко отсвечивал в солнечных лучах какой-то предмет.

– Металл! – воскликнул Дэйн. «Неужели мы нашли эту проклятую установку?» – мелькнуло у него в голове.

Он устремился вперед, карабкаясь через осыпи, взобрался на скалистый уступ и оказался рядом с новой находкой. Нет, это не имело никакого отношения к установке Предтеч. Это опять был корабль, причем очень странный корабль. Он был меньше охотника за астероидами и гораздо сильнее разрушен – исковерканная груда металла, объеденная ржавчиной, – и с первого взгляда было ясно, что корабль этот устроен не так, как земные корабли.

Подоспевший Мура остановился рядом, разглядывая обломки.

– Очень старый, – сказал он. – Очень… – Он взялся за торчащий из груды стержень. Металл рассыпался в ржавую пыль. – Древний. Вряд ли на нем летали земляне.

– А кто же – Предтечи? – взволнованно спросил Дэйн. Корабль Предтеч был бы замечательной находкой. На такую находку сюда мигом слетелись бы работники Службы изысканий и ученые со всей Галактики.

– Нет, он не настолько старый. Иначе от него давно бы уже ничего не осталось. Но до нас в галактическое пространство вышли ригелиане, а еще раньше – исчезнувшая цивилизация с Ангола Два. Может быть, это их корабль. Уж очень он старый…

– Как же он попал сюда? – проговорил Дэйн. – Он явно разбился при посадке. И тот охотник тоже. И вчера один корабль разбился прямо у нас на глазах… А наша «Королева» села благополучно. Непонятно. Ну, одно крушение – еще туда-сюда… А тут целых три!

– Да, есть о чем подумать, – согласился Мура. – Надо бы всем этим заняться как следует. Возможно, разгадка прямо под носом, только у нас не хватает ума ее найти.

Они подождали группу с краулером и дали сигнал остановиться. Вилкокс тщательно определил координаты этого места. Когда у них будет время, они пошлют сюда отряд для подробного обследования обломков. Возраст и внеземное происхождение корабля могут сделать эту находку очень ценной.

– Мне все это напоминает, как сисситы ловят своих пурпурных ящериц, – сказал Кости. – На кожу для башмаков. Они берут кусок блестящей проволоки и присоединяют его к моторчику. Моторчик крутится, проволочка мотается взад-вперед. Ящерица ее увидит – и готово. Сидит и глазеет на эту дурацкую проволоку, так что сисситу остается только взять ее и сунуть в мешок. Может, и здесь, на Лимбо, крутится какая-нибудь проволока – подманивает корабли? Вот было бы здорово…

Вилкокс воззрился на него.

– А ведь в этом что-то есть, – сказал он, теребя микрофон. Видно было, что ему очень хочется сообщить о новой находке на «Королеву». Но он только сказал дозорным: – Когда будете идти, осматривайте попутно боковые лощины. Если это не отнимет много времени, конечно. Может быть, здесь есть еще разбитые корабли.

После этого каждая пара дозорных не только разведывала путь для краулера, но и бегло осматривала местность вокруг. Не прошло и часу, как Кости и Рип обнаружили еще один корабль.

На этот раз корабль был вполне современный, и определить его тип не составило никакого труда. По какой-то причине страшный удар о поверхность планеты не слишком повредил его корпус. Он лежал на боку, обшивка прогнулась и треснула в нескольких местах, других повреждений заметно не было.

– Изыскатель! – прокричал Рип, едва краулер оказался в пределах слышимости.

Да, это был корабль изыскателей. Ошибиться было невозможно: на носу корабля красовалась помятая эмблема – скрещенные кометы, известная на галактических трассах не меньше, чем скрещенные мечи Космической полиции.

Вилкокс слез с краулера и, хромая, двинулся вдоль корпуса поверженного гиганта.

– Люк открыт! – сообщил Рип с верхушки валуна, на который он забрался, чтобы лучше видеть.

Все подняли глаза – из раскрытого люка свисал канат. Это могло означать только одно – часть экипажа уцелела. И может быть, именно в этом крылось объяснение всех загадок Лимбо. Дэйн попытался припомнить, сколько человек составляют экипаж корабля изыскателей… обычно на таком корабле летает группа специалистов… значит, человек десять – двенадцать… возможно, пятнадцать… Ну, сейчас-то там никого не осталось…

Рип спрыгнул с валуна прямо на корпус корабля и, балансируя руками, чтобы не потерять равновесия, побежал к люку. Остальные, кроме Вилкокса, вскарабкались по канату.

Было очень странно спускаться в глубокий колодец, который всегда служил коридором. Лучи фонариков выхватывали из мрака пустые стены, распахнутые двери, какие-то полированные поверхности.

– Этот тоже разграблен! – прогремел в наушниках голос Рипа. – Я иду в рубку управления…

Дэйн плохо представлял себе планировку корабля изыскателей. Поэтому он просто следовал за остальными. У первой же открытой двери он заглянул внутрь и осветил помещение фонариком. По-видимому, здесь когда-то был склад скафандров и исследовательского оборудования. Теперь склад был пуст, крышки контейнеров откинуты, дверцы шкафов распахнуты. Может быть, экипаж покинул корабль еще в космосе? Но тогда откуда канат?

– Господи, спаси и помилуй! – снова раздался в наушниках голос Рипа. В этом возгласе прозвучал такой ужас, что Дэйн застыл на месте.

– Что там случилось? – нетерпеливо спросил снаружи Вилкокс.

– Сейчас узнаю, – проворчал Кости.

Через несколько секунд он разразился площадной бранью, в которой было столько же ярости, сколько ужаса было в восклицании Рипа.

– Да что там происходит? – обозлился Вилкокс.

Дэйн поспешно выбрался из склада и со всех ног помчался вдоль шахты, соединяющей все палубы корабля. Впереди уже бежал Мура. Дэйн нагнал его, и они вместе остановились у рубки управления.

– Мистер Вилкокс, – проговорил Рип. – Мы их нашли. – Голос у него был надтреснутый, словно он разом постарел.

– Кого? – спросил штурман.

– Экипаж…

Дверь в рубку загораживала огромная туша Карла, и Дэйну ничего не было видно. Рип заговорил снова, и Дэйн опять едва узнал его голос.

– Я… я пойду… пойдем от… отсюда…

– Да, – сказал Кости, – пойдем.

Они оба повернулись и пошли от рубки, и Дэйну с Мурой пришлось отступать перед ними, потому что в шахте не разойтись. Так они дошли до люка и выбрались наружу. Рип, согнувшись, отошел к стабилизаторам, и его вырвало.

Лицо Кости тоже позеленело, но он держался. Остальные молчали, не решаясь спросить, что они там увидели. И только когда трясущийся Рип вернулся к люку и сполз к ним по канату, Вилкокс потерял терпение.

– Ну? Что там с ними? – спросил он.

– Убиты! – выкрикнул Рип. И мертвые черные скалы вокруг повторили его крик: «…биты… биты… биты…»

Дэйн оглянулся и успел заметить, что Мура снова полез в люк. Лицо маленького стюарда под шлемом было при этом совершенно спокойно. Все молчали, даже Вилкокс не задавал больше никаких вопросов.

Через несколько минут в наушниках раздался голос Муры:

– Здесь тоже похозяйничали мародеры…

«Опять мародеры, – подумал Дэйн. – Да, такой корабль – лакомый кусочек, не то что крошечный охотник. Только почему обязательно мародеры? Это могли быть люди, уцелевшие от прежних крушений, им нужны продукты, материалы, снаряжение. Правда…»

Рип разом покончил с его сомнениями.

– Их сожгли! – проговорил он. – Бластером! В упор!

Бластером? Как тех лимбеанцев в лощине… Да что же это делается здесь, на Лимбо! Откуда эта непонятная жестокость, которая давно забыта цивилизованным миром?.. А у Муры уже была наготове еще одна версия.

– По-моему, это пропавший «Римболд», – сообщил он.

Ну и ну! Тот самый «Римболд», исчезновение которого привело к аукциону на Наксосе и в конечном счете к тому, что все они оказались на Лимбо! Но как его сюда занесло и как он попал здесь в аварию? Ведь это же изыскатель, самый неуязвимый из кораблей Космофлота! За последние сто лет Служба изысканий потеряла не более двух кораблей. Но никуда не денешься, вот он, «Римболд», и не помогли ему ни хитроумные антиаварийные устройства, ни великолепные надежнейшие двигатели, ни мастерство опытнейшего экипажа – валяется здесь разбитый, как и все это ржавое старье, которое они нашли раньше…

Дэйн спустился по канату, Кости последовал за ним. Солнце скрылось в туче, заморосил мелкий дождик. Он уже превратился в ливень, когда Мура возвратился наконец из недр «Римболда». Зрелище, потрясшее Рипа и Кости, не произвело на него, по-видимому, такого ужасного впечатления. Он был спокоен, задумчив, но, кажется, слегка озадачен.

– Помните, Ван рассказывал как-то старую легенду? – сказал он неожиданно. – Легенду об очень давних временах, когда корабли плавали по морям, а не в космосе… На Земле, в ее западном океане, было такое место, где никогда не дули ветры и густо росли морские водоросли. Парусные корабли в этом месте застревали. Трава опутывала их, и они оставались там навсегда. За долгие годы сотни и тысячи кораблей сбились там в одну кучу, так что получился плавучий остров – сотни и тысячи мертвых гниющих кораблей…

Дэйн заметил, что в глазах Рипа появился огонек интереса.

– Да, помню, – проговорил Рип. – Сагово… нет – Саргассово море.

– Совершенно верно, – кивнул Мура. – Так вот, здесь, на Лимбо, тоже что-то в этом роде… Саргассы в космосе… Каким-то образом они захватывают корабли, разбивают их о скалы и оставляют ржаветь здесь навсегда. Для этого, конечно, нужны гигантские мощности: ведь корабль изыскателей – это вам не самодельная скорлупка древности, когда не умели толком ни прокладывать курс, ни строить настоящие двигатели…

– А как же наша «Королева»? – возразил Вилкокс. – Мы совершили посадку без всяких неприятностей.

– Вам не приходит в голову, – сказал Мура, – что «Королеве» было разрешено сделать нормальную посадку?.. По некоторым причинам.

Такое предположение действительно могло многое объяснить, но от этой мысли им стало не по себе. Это означало, что «Королева» – всего лишь пешка в чьей-то игре. В чьей именно? Рича?.. Но в этом случае «Королева» не вольна более распоряжаться своей судьбой…

– Ладно, поехали дальше, – сказал Вилкокс и заковылял к краулеру.

Дозорные теперь больше не искали разбитых кораблей. А их, как подозревал Дэйн, было здесь, вероятно, немало. Догадка Муры овладела его воображением: Саргассы космоса, жадно хватающие межзвездных странников, случайно попавших в пределы досягаемости их зловещих щупалец. Но почему все-таки «Королева» совершенно безболезненно опустилась на эту планету, где все прочие корабли разбивались вдребезги? Может, потому, что на борту был Рич и его люди? Тогда кто такой Рич?..

Они переправились через поток, разбухающий от дождя. Вилкокс остановил краулер и сказал:

– По-моему, мы уже на траверзе «Королевы». Давайте-ка осмотримся…

Рип и Мура вскарабкались на ближайший утес. Они не рисковали пользоваться радиотелефоном, и Рип вскоре вернулся и доложил, что «Королеву» уже видно, но можно подойти к ней еще ближе, если продвинуться по лощине примерно с милю.

Так и сделали. Пока краулер медленно полз, одолевая рытвину за рытвиной, их нагнал Мура со вторым сообщением.

– Оттуда все будет хорошо видно, – сказал он, указывая вперед, на высокую скалу, торчащую среди утесов. – «Королева» стоит с задраенными люками. Вокруг нее какие-то люди, но я не разглядел, сколько их и как они вооружены…

Почти тотчас же вернулся посланный в дозор Кости. Он рассказал, что рядом со скалой, о которой говорил Мура, есть подходящее укрытие, куда можно спрятать краулер.

Укрытие оказалось действительно подходящим – обнаружить здесь краулер было бы невозможно даже с воздуха. Пока Вилкокс и Кости, который смертельно боялся высоты и потому по скалам не лазал, загоняли машину в этот каменный мешок, Мура и Дэйн взобрались на наблюдательный пункт и присоединились к Рипу. Отсюда открывалась вся пустошь, и «Королева была видна как на ладони – тонкая сверкающая игла на серо-рыжем выжженном грунте.

Рип сидел, опершись спиной о камень, и держал у глаз полевой бинокль. Да, «Королева» была закрыта наглухо. Трап втянут, все люки задраены. Можно было подумать, что она готова к старту в любую секунду. Дэйн достал бинокль, навел его на корабль и так пристально вглядывался, что вскоре холмистая местность запрыгала у него перед глазами.

Сколько Дэйн ни напрягал зрение, ему удалось разглядеть только одну странную машину и две человеческие фигурки рядом с нею. Он удивился: если это осаждающие, то непонятно, почему их не обстреливают с «Королевы».

– Они даже не прячутся, – сказал он вслух.

– Прячутся, не беспокойся, – уверенно сказал Рип. – Между ними и «Королевой» есть холмик. Сейчас его отсюда плохо видно, потому что нет солнца. Эх, винтовку бы сюда!

Да, будь у них винтовка с оптическим прицелом, они могли бы снять эти фигурки, хотя расстояние было значительное. Но к сожалению, они располагали только оружием ближнего боя: почти безвредными гипноизлучателями и бластерами, средством мощным, но непригодным на расстоянии свыше ста шагов.

– С тем же успехом ты мог бы пожелать миномет или пушку, – проворчал Дэйн.

Он все глядел в бинокль. Мельком он отметил про себя, что оба флиттера убраны, по-видимому, внутрь «Королевы» – их нигде не было видно. За пять минут Дэйну удалось засечь с полдюжины небольших групп противника, вытянувшихся цепочкой вокруг корабля. Четырем из них были приданы краулеры. Машины эти напоминали стандартные краулеры торговцев, но были у́же и длиннее – словно специально приспособленные для передвижения по извилистым лощинам и тесным ущельям.

– Кстати, о пушках… – напряженным голосом произнес Рип. – Что это там такое… вон там, к западу?..

– Где? – быстро спросил Дэйн, послушно наводя бинокль на запад.

– Видишь скалу, похожую на голову нашего хубата?.. Слева от нее.

Дэйн принялся искать скалу, которая напоминала бы капитанова любимца. Нашел. Ага… А теперь левее… Вот оно! Толстый задранный ствол… Да, они установили там миномет и держат «Королеву» под прицелом, готовые в любую секунду усыпать грунт под ее стабилизаторами градом смертоносных яйцевидных снарядов. Правда, задраенному кораблю снаряды не страшны, но если это будут газовые мины и если на «Королеве» приоткроют люки, чтобы отстреливаться… Да, с минометом шутки плохи…

– Господи! – сказал он. – Эта Лимбо – настоящее змеиное гнездо!

– Вот именно, – сказал Рип. – И мы это гнездо основательно растревожили… Но почему «Королева» не взлетает? Они могли бы сесть где угодно, а потом подобрать нас. Что они там прилипли?!

– А вам не кажется, – сказал Мура, – что странное поведение «Королевы» как-то связано с нашими находками? Что, если «Королева» попробует подняться, ей конец?

– Я не инженер, – сказал Дэйн, – но я не вижу, из чего они могли бы сбить «Королеву». Для этого понадобилось бы что-нибудь помощнее миномета…

– Разве вы видели следы снарядов на корпусе «Римболда»? – спросил Мура. – «Римболд» просто рухнул с большой высоты. Будто его притянула какая-то сила, которой он не мог сопротивляться. Возможно, те, кто залег там, владеют секретом этой силы. Но это означало бы, что они господствуют не только на поверхности этой планеты, но и в ее небесах…

– И вы думаете, эта установка?.. – спросил Рип.

– Кто знает, – спокойно произнес стюард. – Очень возможно. – Он продолжал рассматривать в бинокль «Королеву» и все вокруг. – Я не прочь после захода солнца спуститься на пустошь и немножко там пошарить. Неплохо было бы обстоятельно и без помех побеседовать с кем-нибудь из них…

Мура, как всегда, говорил очень мягко и негромко, но Дэйн понял, что человека, с которым Мура намерен беседовать, ждет незавидная доля.

– Гм… – сказал Рип. – А ведь это можно устроить. И еще можно добраться до «Королевы» и узнать у них, что происходит…

– Может, попробуем связаться с ними сейчас по радио? – предложил Дэйн. – Расстояние небольшое, слышно будет хорошо…

– Ты видишь шлемы у этих типов? – сказал Рип. – Так вот, ставлю все свое жалованье, что они сидят на нашей частоте. Стоит нам заговорить, и они нас тут же запеленгуют. А местность они знают гораздо лучше нас. Тебе что – захотелось поиграть с ними в прятки в темноте?

Нет, этого Дэйну решительно не хотелось. Но расстаться с мыслью о радио было очень трудно. Ведь это так просто – вызвать капитана и поговорить с ним… И тогда не надо было бы всю ночь ползать по пустоши, рискуя жизнью. Но еще в Школе им много раз говорили: в нашем деле нет простых и коротких путей, ваше благосостояние, целость вашего корабля и самой вашей шкуры будет зависеть прежде всего и при любых обстоятельствах от вашей сообразительности, от вашего умения мгновенно принимать решения в минуту опасности. Сейчас именно такая минута – на кон поставлен его корабль и его шкура.

– По крайней мере, мы теперь точно знаем, – сказал Рип, – что против нас не только доктор со своей отборной троицей.

– Да, – согласился Мура, не отрываясь от бинокля. – Противник явно превосходит нас числом. Здесь их человек пятнадцать…

– И наверное, это еще не все, – сказал Рип. – Но кто же они такие, черт бы их побрал?..

– Там что-то готовится, – прервал его Мура. Он весь подался вперед.

Дэйн торопливо поднял бинокль. Стюард был прав. Один из осаждавших, не скрываясь, смело шел к «Королеве» и размахивал белой тряпкой – древним знаком перемирия.

Минуту или две казалось, что «Королева» не собирается вступать в переговоры. Но потом верхний люк откинулся, и в проеме появился капитан Джелико.

Человек с белым флагом остановился в нерешительности. Сумерки уже сгустились, видно было плохо, но зато с неожиданной отчетливостью в наушниках зазвучал голоса. Рип был прав – эти гангстеры действительно сидели на корабельной частоте.

– Ну что, капитан, образумились?

– Это все, зачем вы пришли? – Скрипучий голос капитана нельзя было спутать ни с каким другим. – Я объявил вам свое решение еще вчера.

– Вы здесь будете сидеть, пока не сдохнете с голоду, капитан. А если попробуете взлететь…

– Нам не взлететь, а вам не войти!

– Воистину так, – заметил Мура. – С их средствами ворваться в корабль невозможно, а взрывать его – бессмысленно.

– Вы думаете, им нужен именно корабль? – спросил Дэйн.

Рип фыркнул:

– Это же ясно. Они не дают ему подняться, хотят заполучить целеньким. Держу пари, что Рич затащил нас сюда только для того, чтобы завладеть «Королевой».

Между тем переговоры продолжались.

– Не забывайте о продовольствии, капитан, – мурлыкал в наушниках голос гангстера. – Мы можем сидеть здесь хоть полгода, если понадобится. А вы – нет. Не будьте ребенком. Мы предложили вам честную сделку. Вы же сидите в галоше. Всю наличность вы угрохали на аукционе. Что же, мы предлагаем вам нечто лучшее, чем эти ваши торговые права. И будьте уверены, мы своего добьемся, терпения у нас хватит…

Может быть, у парламентера и хватило бы терпения, но у какого-то из его дружков терпение уже истощилось. Блеснула вспышка винтовочного выстрела, и капитан Джелико исчез – то ли упал, то ли отпрянул вглубь шлюза. Люк захлопнулся.

Наблюдатели на скале замерли. Парламентер явно растерялся – очевидно, он никак не ожидал такого подвоха от своих подручных. Потом он отшвырнул предательский белый флаг и бросился за ближайший камень, а оттуда ползком и перебежками вернулся на свое место.

– Кому-то там не хватило терпения, – заметил Мура. – Переусердствовал. Плохо ему придется. Уничтожил последнюю надежду на возможные переговоры.

– Как вы думаете, капитана не ранило? – спросил Дэйн.

– Э, старик знает все эти фокусы, – беспечно отозвался Рип. – Его не проведешь… Но теперь он лучше помрет с голоду, чем сдаст корабль. Такими штучками наших не запугаешь.

Мура опустил наконец бинокль.

– Ну а тем временем, – сказал он, – нам надо провернуть наше дельце. В темноте можно, конечно, добраться до корабля, но как в него попасть? Вряд ли нам ночью спустят трап по первой же просьбе. Особенно после этого выстрела.

«Да, проскользнуть мимо часовых противника и добраться до корабля было бы нетрудно, – подумал Дэйн, глядя в бинокль. – Укрытых и скрытых подступов достаточно. И потом, гангстеры, вероятно, даже и не подозревают, что мы находимся у них за спиной. Все их внимание сосредоточено на „Королеве“. Но Мура прав – трап нам не спустят…»

– Надо подумать… – пробормотал Мура. – Надо хорошенько подумать…

– Слушайте, а ведь мы здесь находимся как раз на уровне рубки управления, – сказал вдруг Рип. – Нельзя ли придумать какой-нибудь сигнал?.. Предупредить их, что мы посылаем человека?..

Дэйн был готов идти к кораблю. Он прищурился, соединяя воображаемой линией верхушку их скалы с носом корабля.

– Надо спешить, – заметил Мура. – Ночь надвигается быстро…

Рип взглянул на небо. Оно было затянуто свинцовыми тучами. Солнце уже зашло, стало почти темно.

– Я придумал, – сказал Рип. – Давайте накроемся куртками и будем сигналить фонариком. Тогда снизу свет не увидят, а на «Королеве», быть может, обратят внимание…

Стюард без лишних слов расстегнул ремень и принялся стягивать с себя куртку. Дэйн торопливо последовал его примеру. Потом они, трясясь от холода, растянули куртки шалашиком, и Рип, присев на корточки между ними, принялся мигать фонариком, подавая сигнал бедствия на кодовом языке торговцев. Было очень маловероятно, что именно сейчас кто-нибудь в рубке управления смотрит именно в их сторону. А если и смотрит, то обратит ли внимание на эту слабую искорку во тьме?

Вдруг на «Королеве» вспыхнул штормовой маяк – в темное небо ударил, озарив плотные тучи, столб желто-голубого света. Через несколько секунд он потускнел и принял красноватый оттенок. Мура с облегчением вздохнул.

– Они приняли сигнал, – сказал он.

– Откуда вы знаете? – спросил Дэйн. Сам он ничего не понял.

– Они включили штормовой маяк. Видите, он снова потемнел. Да, сигнал они приняли. – Мура натягивал куртку. – Теперь надо сообщить обо всем Вилкоксу и составить донесение на «Королеву» по всем правилам. Даже односторонняя связь может дать нам преимущество…

Они спустились к краулеру. Рассказать новости было делом недолгим.

– Но они же не могут ответить нам, – возразил Вилкокс. – Они не стали бы включать прожектор, если бы у них было другое средство дать нам знать, что они приняли ваш сигнал…

– Мы пошлем туда кого-нибудь. А сейчас передадим им, что он выходит и они должны ждать его и принять на борт, – живо сказал Рип.

Было видно, что Вилкоксу этот план не очень по душе. Но они обсудили его тщательно, пункт за пунктом, и ни к какому другому решению не пришли.

Мура встал:

– Скоро совсем стемнеет. Нужно решать немедленно, потому что подниматься на скалу лучше все же засветло. Итак, кто идет и когда? Уж это-то мы можем им просигналить…

– Шеннон, – сказал Вилкокс. – Вот когда пригодятся твои кошачьи глаза. На Балдуре ты, помнится, видел в темноте не хуже, чем Синдбад… Согласен попытаться?.. Выйдешь… – он посмотрел на часы, – скажем, в двадцать один ноль-ноль… Будет совсем темно, и бандиты, наверное, уже начнут клевать носом на постах…

Ответа не требовалось – достаточно было взглянуть на сияющую физиономию Рипа. Пока они взбирались на утес, он все время мурлыкал про себя какую-то песенку.

– Когда прибудете на борт, – заметил Мура, – не забудьте сказать им, чтобы они просигналили нам маяком. Хотелось бы знать, что у вас все в порядке.

– Обязательно, дружище! – Хорошее настроение вновь вернулось к Рипу впервые после того ужасного открытия в рубке «Римболда». – А за меня не беспокойтесь. Это будет просто веселая прогулка по сравнению с тем, что было на Балдуре…

Но Мура был очень серьезен.

– Недооценивать противника опасно, – сказал он. – Ведь вы не новичок, Рип, и все знаете. В нашем положении нельзя бессмысленно рисковать.

– Все будет в порядке, дружище! Я проскользну мимо них как змея. Они ничего не услышат.

На вершине утеса Дэйн и Мура снова сняли куртки и снова дрожали от сырости и холода, пока Рип передавал сообщение на безмолвную осажденную «Королеву». Ответного сигнала на сей раз не последовало, но они были уверены, что после первой передачи за их скалой из рубки ведется постоянное наблюдение.

Мура и Дэйн остались на своем посту, а Рип вернулся к краулеру, дожидаясь назначенного часа. Когда он исчез из виду, Дэйн принялся строить из камней стенку для защиты от ветра.

Греться они могли только друг о друга, и они скорчились за каменной стенкой, набираясь терпения на долгие часы, пока не вспыхнет сигнал, означающий, что Рип благополучно добрался до цели.

– Огни, – пробормотал Мура.

Луч прожектора «Королевы» по-прежнему сиял в ночи. Но Мура говорил о другом: внизу, на темной пустоши, замерцали слабые огоньки, обозначая кольцо вокруг «Королевы».

– Тем лучше для Рипа, – сказал Дэйн. – Ему будет легче ориентироваться…

– Не думаю, – возразил Мура. – Они сейчас настороже. Вероятно, между постами пустят дозорных.

– Вы думаете, они догадались о нас и сейчас подстерегают Рипа?

– Возможно, и так. Но уж, во всяком случае, они готовы к любым действиям капитана… Послушайте, Торсон, вы ничего не чувствуете? Под нами… в скале?

Ну конечно! Дэйн почувствовал все тот же пульсирующий ритм. Он ощущался здесь слабее, чем в ущелье за развалинами, но зато теперь не утихал ни на минуту. Видимо, установка была включена на полную мощность.

– Вот что держит нашу «Королеву» на грунте, – сказал Мура.

Разрозненные кусочки мозаики постепенно складывались в единую картину. Очевидно, в распоряжении гангстеров находилась чудовищная установка, способная притягивать к Лимбо корабли из космоса. Капитан, верно, еще не знает об удивительных свойствах планеты, а гангстеры хотят захватить «Королеву» в целости и сохранности. Поэтому они вынуждены непрерывно держать установку под напряжением, иначе корабль взлетит, и его придется разбить, как и все остальные…

– В таком случае у нас только один выход, – медленно сказал Дэйн. – Найти эту установку и…

– Взорвать ее? Да… Если Рип доберется благополучно, мы этим и займемся.

– «Если»?.. Вы думаете, он может не добраться?

– Вы еще новичок в Космофлоте, Торсон… Когда человек полетает годик-другой, он становится очень скромным и осторожным. Он начинает понимать, что земное понятие «удача» тесно связано с успехами и поражениями. Мы никогда не можем с уверенностью предсказать, какой план действий окажется удачным. Всегда что-то остается неучтенным, всегда имеются факторы, которые нам неподвластны. Возьмем Шеннона… У него много преимуществ: необычайно острое ночное зрение – мы узнали об этом сравнительно недавно, когда оказались примерно в таком же положении, – большой опыт, настойчивость и хладнокровие. Кроме того, сейчас он неплохо изучил местность и расположение противника… Так что, пожалуй, у него процентов восемьдесят на успех. Но остаются еще двадцать против… Поэтому и он, и мы должны быть готовы к любым неожиданностям. Пока мы не увидим сигнала о том, что он добрался благополучно…

Эти бесстрастные рассуждения обескуражили Дэйна. Было в них что-то от скептицизма Камила, только они были более убедительны, точны и безжалостны… Камил… Где он сейчас?.. Держат ли его на одном из этих постов? Или уволокли в недра планеты, к этой таинственной установке?..

– Как вы думаете, что они сделали с Камилом? – спросил он Муру.

– Для них он источник информации – о нас и о наших намерениях… Поэтому его, конечно, доставили к главарю. Я думаю, он жив и будет жив, пока он им нужен…

В этом ответе таился зловещий намек, и Дэйн вдруг вспомнил о судьбе экипажа «Римболда».

– Эти изыскатели… – сказал он. – Рип не ошибся? Их действительно сожгли бластером?

– Да, он не ошибся, – бесстрастно произнес Мура, и от этого кажущегося спокойствия смысл сказанного стал еще страшнее.

Наступило молчание. Они сидели неподвижно и только изредка меняли положение, когда затекала рука или нога. Луч прожектора на равнине по-прежнему упирался в ночное небо.

Было очень холодно, и тем не менее клонило в сон – пульсирующий ритм вибрации убаюкивал. Чтобы не заснуть, Дэйн твердил про себя целые главы из «Правил погрузки», которые он вызубрил за время перелета. Эх, сидеть бы сейчас в уютном отсеке Ван Райка, в тепле и безопасности, изучать документацию на прибывший груз да готовиться к предстоящему разговору с контрагентом…

Тихий свист донесся из тьмы внизу – Рип предупреждал, что выходит. Дэйн схватился за бинокль, но, конечно, ничего не увидел в темноте.

После этого часы потянулись как дни. Дэйн упрямо таращился на луч маяка, пока у него не заболели глаза. Ничего не менялось, и ничего не происходило. Потом Мура заворочался рядом, под прикрытием куртки слабо засветился фонарик, и Дэйн спросил:

– Сколько прошло?

– Четыре часа, – отозвался Мура.

Четыре часа… Вдвое, втрое более чем достаточно, чтобы добраться до «Королевы»… даже если делать крюк и пережидать, пока пройдут дозорные… Видимо, сработали те двадцать процентов, о которых говорил Мура. Рип не прошел.

Приближался рассвет. Небо на востоке посветлело. Прожектор на «Королеве» так и не мигнул, и надеяться на это больше не приходилось.

Не в силах оставаться в бездействии, Дэйн выбрался из укрытия и прошелся вдоль обрыва, чтобы осмотреться. Утес, на котором они расположились, разделял две вытянутые наподобие языков лощины. В одной сейчас Вилкокс и Кости, а другую они еще не обследовали.

В этой необследованной лощине Дэйн заметил ручеек. Он уже знал, что жизнь на Лимбо жалась к воде – где вода, там жизнь. Берега ручья заросли травой и кустарником, были там и крохотные плантации – Дэйн насчитал их штук десять.

Только на этот раз на плантациях работали. Два лимбеанца медленно двигались между рядами растений, разрыхляя почву вокруг корней своими нитевидными щупальцами. Их шаровидные тела колыхались при каждом движении.

Вдруг они замерли. У них не было ни голов, ни глаз, и Дэйну было непонятно, что они сейчас делают, но можно было догадаться, что они прислушиваются или смотрят на что-то.

Показались еще трое лимбеанцев. Они несли длинный шест, с которого свисало какое-то животное величиной с кошку. Охотники подошли к фермерам и бросили шест. В бинокль было видно, как все они стали в круг, сплетя щупальца.

На плечо Дэйна легла рука. Он вздрогнул и обернулся. Перед ним, приложив палец к губам, стоял Мура.

– Тихо, – сказал стюард шепотом. – Сюда направляется какой-то краулер…

Лимбеанцы снова на секунду замерли и вдруг с необычайной скоростью бросились врассыпную. Берег ручья опустел.

В утренней тишине послышался хруст гравия и щебня под гусеницами, и в лощину вкатился краулер. Камил оказался прав – это была нестандартная машина. Она была узкая и очень длинная, и корпус ее при движении как-то странно изгибался – словно на шарнирах.

За пультом управления сидел человек. Лицо его закрывал козырек шлема, а одет он был так же, как Рич и его люди.

Пальцы Муры стиснули плечо Дэйна. Но Дэйн и сам заметил легкое движение в кустарнике. Потом между кустами проскользнул лимбеанец, прижимая к своему верхнему шару увесистый булыжник. За ним последовал второй, тоже с булыжником.

– Достанется ему… – еле слышно прошептал Мура.

Краулер неспешно катился вперед, хрустя гусеницами по гравию и расплескивая воду ручья. Вот он достиг первой плантации, гусеницы сокрушили низенькую ограду и пошли давить высаженные растения.

Лимбеанцы, скрытые кустарником, легко неслись за краулером, не отставая ни на шаг. Каждый нес булыжник или обломок скалы – судя по всему, ловушка должна была вот-вот захлопнуться.

Разъяренные владельцы плантаций нанесли удар, когда машина подмяла под себя третье поле. Град точно направленных камней обрушился на краулер и на водителя. Один булыжник попал прямо в шлем – водитель сдавленно охнул, приподнялся и повалился на пульт. Машина вильнула, наехала одной гусеницей на выступ скалы и угрожающе накренилась.

Дэйн и Мура торопливо скатились с утеса. Водитель, несомненно, заслужил то, что получил, но он был человеком, и они не могли позволить негуманоидам расправиться с ним. Лимбеанцы исчезли, но Дэйн и Мура приняли все меры предосторожности: добежав до краулера, они прежде всего окатили окружающий кустарник из гипноизлучателей. Затем Дэйн подхватил обмякшее тело водителя и поволок его на скалу, подальше от кустов, где при необходимости они могли бы выдержать новую атаку лимбеанцев. Мура прикрывал его с гипноизлучателем наготове.

Впрочем, нового нападения не последовало. Может, подействовал гипноизлучатель, а может, их напугало появление еще двух землян, но только лимбеанцы больше не обнаруживали себя. Лощина теперь казалась совершенно пустой – остались только Мура с Дэйном да распростертое у их ног тело.

– Попробуем взобраться?.. – Дэйн кивнул в сторону утеса.

Мура усмехнулся.

– Попытайтесь, – сказал он, – но мне кажется, только любитель крэкса смог бы вскарабкаться с такой ношей на плечах…

Дэйн опомнился. Конечно, Мура был прав. Подъем на утес был нелегким делом даже со свободными руками, а втащить туда грузную тушу было бы совсем уж невозможно.

Между тем контуженный водитель застонал и пошевелился. Мура опустился на одно колено и прежде всего отстегнул у него кобуру с бластером, которую тут же подвесил к собственному поясу. Затем ослабил подбородочный ремень, стащил с водителя треснувший шлем и принялся деловито хлестать по небритым щекам.

Это подействовало. Гангстер заморгал и приподнялся; Мура, рванув за воротник, помог ему сесть.

– Пора идти, – сказал стюард. – Ну-ка…

Вдвоем они поставили гангстера на ноги и повели в обход утеса к укрытию, где находились Вилкокс и Кости.

Гангстер ничего не соображал, он только старался удерживать равновесие. Тем не менее Мура крепко держал его за руку, и Дэйн догадывался, что стюард готов в любой момент применить один из приемов вольной борьбы, в которой он не имел себе равных на борту «Королевы».

Сам Дэйн то и дело оглядывался, ему очень не хотелось стать мишенью для точно брошенного булыжника. Рассуждая логически, лимбеанцы должны были принять их за союзников этого мерзавца, так что теперь, видимо, не осталось никакой надежды установить с ними торговые отношения. Но не могли же они бросить человека на растерзание негуманоидам!..

Гангстер сплюнул кровь и сказал, обращаясь к Муре:

– Вы что – люди Омбера? Я не знал, что вас тоже сюда вызвали…

Лицо Муры не дрогнуло.

– Дело слишком важное, – сказал он. – Вызвали многих…

– Кто меня так долбанул? Эти проклятые твари?..

– Да, туземцы. Они забросали вас камнями.

Гангстер яростно оскалился:

– Их давно надо всех зажарить!.. Стоит появиться в этих холмах, и они так и норовят проломить тебе череп… Надо снова дать им понюхать бластера… Только догнать их трудно, больно быстро бегают…

– Это верно, – подтвердил Мура. – А теперь сюда.

Он подтолкнул пленника к повороту во вторую лощину. Но тот впервые, по-видимому, заподозрил неладное.

– А зачем туда? – спросил он, переводя взгляд с Муры на Дэйна. – Это же не сквозная лощина…

– У нас там краулер, – объяснил Мура. – Я думаю, в вашем состоянии лучше ехать, чем идти.

– А?.. Да, пожалуй… Башка у меня так и гудит… – Он поднял свободную руку и, морщась, ощупал шишку над правым ухом.

Дэйн перевел дыхание. Мура был великолепен. Теперь, кажется, можно будет доставить этого дылду на место без драки.

Продолжая крепко держать пленника за руку, Мура обогнул огромную груду булыжников, и через минуту они оказались в пещере, где им навстречу поднялись Вилкокс и Кости. Тут гангстер увидел краулер и понял все. Он весь напрягся и остановился так внезапно, что Дэйн по инерции налетел на него. Свободная рука гангстера дернулась к поясу, но кобуры не нашла.

– Кто вы такие? – хрипло спросил он.

– Здесь, приятель, спрашиваем мы! – прогудел Кости, надвигаясь и оглядывая его с ног до головы. – Это ты нам сейчас скажешь, кто ты такой!

Гангстер повернулся было в надежде увидеть подмогу, но Мура резким движением кисти вновь поставил его лицом к Кости и Вилкоксу.

– Да, – мягко сказал стюард. – Мы очень хотели бы знать, кто вы такой?

Их было всего четверо, и, возможно, именно поэтому пленник обнаглел.

– Ага! – торжествующе объявил он. – Вы с того корабля!..

– С одного из кораблей, – поправил его Мура. – На этой планете много, очень много кораблей.

Эти слова подействовали так, словно он с размаху ударил пленника по лицу. Дэйн в порыве вдохновения добавил:

– Например, есть корабль изыскателей…

Пленник пошатнулся. Зеленоватая бледность покрыла его испачканное кровью лицо. Он закусил губу, словно для того, чтобы удержать рвущийся крик.

Вилкокс присел на гусеницу краулера, извлек свой бластер и положил его на колено, уставив дуло прямо в живот пленнику.

– Да, здесь немало кораблей, – произнес он. Если бы не желваки, вздувшиеся на его скулах, можно было бы подумать, что он ведет светскую беседу. – Как вы думаете, с какого из них мы?

Но пленник еще не был сломлен.

– Вы с этого… с «Королевы Солнца»… – проворчал он.

– С чего вы взяли? – быстро спросил Мура. – На других кораблях живых не осталось, а?.. Будет лучше, если вы нам расскажете все, дружок.

– Давай выкладывай! – Кости надвинулся на помятого гангстера и навис над ним. – Выкладывай, красавчик, но береги наше время и свое здоровье!.. А будешь запираться, у нас терпение лопнет, понял?..

Пленник понял. Понял угрозу, таившуюся в тихом голосе Муры. Увидел угрозу в огромных волосатых лапах Кости…

– Кто вы такой и что здесь делаете? – снова начал Вилкокс.

– Меня зовут Лэв Снолл, – мрачно ответил гангстер. – И если вы с «Королевы Солнца», то знаете, что я здесь делаю… И ничего у вас не выйдет – мы будем держать ваше корыто столько, сколько нам вздумается…

– Да что вы говорите? – растягивая гласные, насмешливо произнес Вилкокс. – Значит, вы будете держать этот корабль, что стоит на равнине, сколько вам вздумается? Какими же веревками вы его удержите?

Пленник оскалился в издевательской усмешке.

– Нам веревки и не нужны, – сказал он. – Нам сама планета помогает… Когда надо, она у нас в мышеловку обращается…

Вилкокс повернулся к Муре:

– У него что – сотрясение мозга?

Мура кивнул.

– Что-то вроде… – сказал он. – В точности судить не могу – я не медик, но мозги ему встряхнуло основательно…

И Снолл снова попал в расставленные сети:

– Если вы думаете, что я чокнутый, так вы ошибаетесь… Вы же не знаете, что мы здесь нашли! Мы нашли машину Предтеч, и она все еще действует! Она может притягивать корабль прямо из космоса и бьет их о камни!.. Пока она работает, вашей «Королеве» нипочем не подняться. Будь она даже полицейским дредноутом… Да мы бы и с дредноутом могли управиться, это нам раз плюнуть!

– Занятные сведения! – сказал Вилкокс. – Значит, у вас есть какая-то машинка и она может вытягивать корабли прямо из космоса? Это здорово! А кто вам это сказал? «Шепчущие»?..

Снолл побагровел:

– Говорю вам, я не псих!

Кости положил руки ему на плечи и силой усадил на камень.

– Да-да, конечно… – издевательски-успокоительно загудел он. – Все так и есть… Большая такая машина, и управляют ею Предтечи… Она притягивается в космос и делает вот так… – Кулак Кости рывком сжался перед самым носом гангстера, точно он поймал муху.

Но пленник уже немного оправился.

– Хотите верьте, хотите нет, дело ваше, – сказал он. – Вот увидите, что будет, если ваш дубина-капитан попробует взлететь. Ничего хорошего не получится… А там вскорости и вас всех похватают…

– Вы полагаете, нас так легко схватить? – спросил Вилкокс, вздернув левую бровь. – Мы здесь уже довольно давно, а нас до сих пор так и не обнаружили.

Снолл озадаченно оглядел их.

– Что вы мне заливаете?.. – сказал он наконец. – Вы же с «Королевы»… На вас форма торговцев…

– Но вы в этом не совсем уверены, не так ли? – вкрадчиво осведомился Мура. – Ведь может оказаться, что мы совсем с другого корабля, который вы зацапали своей ловушкой. Почему вы так уверены, что ни один экипаж не уцелел? Может статься, что уцелевшие до сих пор бродят по окрестностям.

– Если и так, то недолго им осталось бродить!.. – вырвалось у Снолла.

– О да, вы умеете с ними разделываться! С помощью вот этих штучек! – Вилкокс поднял бластер. – Как вы разделались с экипажем «Римболда»!..

– Меня там не было! – сипло сказал Снолл. Несмотря на утренний холодок, лицо его покрылось испариной.

– А мне кажется, все вы – преступники, – возразил Вилкокс все тем же светским тоном. – Кстати, вы уверены, что за вашу голову не назначена награда?

Тут пленник не выдержал. Он рванулся бежать, и только железная рука Кости удержала его на месте.

– Да, да, да!!! – истерически завопил он. – Да, назначена! Ну и что? Что вы можете сделать? Хотите убить безоружного? Нате! Убивайте!..

Торговцы умели быть жестокими, когда этого требовало время и обстоятельства, но Дэйн превосходно знал, что Вилкокс ни за что на свете не причинит вреда безоружному человеку, даже если за голову этого человека назначена награда и он поставлен Космической полицией вне закона как преступник и убийца. Но тут в разговор снова вступил Мура.

– Убивать? Зачем? – спокойно сказал он. – Мы вольные торговцы, и вы прекрасно знаете, что это значит. Быстрая смерть от бластера – слишком легкий способ перейти в мир иной. Но здесь, за пределами Федерации, на необжитых мирах, мы научились кое-каким приемам… Вы меня понимаете, Лэв Снолл?

Стюард не строил угрожающей физиономии, его лицо оставалось добродушным и приветливым, но Снолл поспешно отвел взгляд. Он громко проглотил слюну.

– Вы не посмеете… – хрипло проговорил он без всякой уверенности в голосе.

По-видимому, он понял наконец, что люди, которые стояли перед ним, гораздо опаснее, чем он думал вначале. В уголовном мире о вольных торговцах ходили самые недобрые слухи. Их считали не менее жестокими, чем Космическую полицию, но торговцы вдобавок еще не были ограничены никакими уставами и наставлениями. И Снолл поверил, что этот маленький человек с приветливым лицом ни перед чем не остановится.

– Что вам от меня нужно? – спросил он.

– Правду, – сказал Вилкокс.

– Я вам сказал всю правду, все как есть… Там, в горах, мы нашли установку Предтеч… Она действует на корабли, когда они входят в луч… или в поле… я не знаю… Не знаю, как она там работает. Ее никто не видел, кроме самых головастых ребят, которые знают толк в разных там рациях…

– Почему же «Королева» села благополучно? – спросил Кости.

– Да потому, что эта штука была выключена. Ведь у вас на борту был Салзар…

– А кто такой Салзар? – спросил Мура.

– Салзар. Гарт Салзар. Он первый разобрался, что за штуку мы здесь нашли. А когда сюда подвалили изыскатели, Салзар велел нам всем попрятаться… Он знал, что если эту планету выставят на аукцион, нам каюк. И тогда он схватил какую-то помятую посудину, которую мы кое-как залатали, и кинулся на Наксос. А там сами знаете, что получилось… Он задурил вам голову и привел сюда ваш корабль… хороший корабль, пустой, нам как раз такой был нужен, чтобы переправлять добычу…

– Добычу? А сами вы сюда как попали? Крушение?

– Крушение потерпел здесь Салзар. Десять или двенадцать лет назад. Он легко отделался и пошел шарить со своими ребятами… Ну, они нашли эту машину и стали в ней копаться, покуда не научились включать и выключать. А когда сюда прибыли изыскатели, его как раз не было и машина была выключена – чтобы не разбить его, когда вернется…

– Жаль, что не разбили. Где машина? – спросил Вилкокс.

Снолл помотал головой:

– Этого я не знаю…

Кости придвинулся к нему, и он завопил:

– Да ей же богу, не знаю! Только сам Салзар и его ребята знают, где она и как работает!

– А сколько их? – спросил Кости.

– Салзар и еще трое или четверо… Она в горах… где-то вон там… – Он ткнул трясущимся пальцем в сторону горного хребта.

– По-моему, ты знаешь больше… – начал Кости, но Дэйн прервал его:

– А что Снолл делал на краулере? Этого он тоже не знает?..

Мура, поправляя подбородочный ремень, опустил глаза и сказал:

– Мне кажется, мы допускаем некоторую оплошность. Следовало бы выставить наблюдателя: может быть, в лощине появятся друзья Снолла…

Снолл молча разглядывал носки своих ботинок.

– Я погляжу, – сказал Дэйн и побежал к утесу.

На первый взгляд на пустоши со вчерашнего вечера ничего не изменилось. По-прежнему неприступной крепостью возвышалась на равнине «Королева» с задраенными люками, по-прежнему копошились вокруг нее гангстеры. Но по направлению к утесу двигался еще один диковинный краулер. Позади водителя сидели двое гангстеров, а между ними Дэйн с замиранием сердца увидел человека в коричневой форме Торгового флота.

Лица его Дэйн не мог разглядеть даже в бинокль, но это, конечно, был Рип. И пока Дэйн смотрел, стало совершенно очевидно, что краулер идет к устью той самой лощины, где Снолл попал в засаду.

Вот он, случай – не только освободить Рипа, но и пробить изрядную брешь в рядах противника! Дэйн подполз к краю утеса и, не осмеливаясь крикнуть, принялся яростно размахивать руками, стараясь привлечь внимание своих товарищей внизу. Его сразу заметили. Вилкокс и Мура кивнули, а Кости немедленно уволок Снолла вглубь пещеры. Тогда Дэйн вернулся на свой пост и стал с нарастающим возбуждением ждать, пока краулер войдет в лощину.

Мура вскарабкался на утес и присел рядом с Дэйном.

– По-моему, сейчас самое время перенять тактику у наших шарообразных союзников, – сказал он. – Вы хорошо бросаете камни, Торсон?

Он пошарил вокруг себя, нашел булыжник величиной с кулак, затем прицелился и швырнул. Булыжник описал правильную дугу и с треском разлетелся, ударившись о скалистый выступ. Дэйн понял все выгоды такой тактики. Огонь бластеров не разбирает, где друг, где враг, и может убить или покалечить Рипа. А умело брошенный камень не только способен сбить человека с ног, но и маскирует нападающих – естественно предположить, что в засаде сидят лимбеанцы.

Кости обогнул подножие утеса и укрылся под площадкой, где сидел Мура. Дэйн спустился вниз, пересек лощину и, торопливо набрав булыжников, спрятался в расселине на высоте человеческого роста.

Они едва успели занять позицию, как в лощине появился краулер. Скрежеща гусеницами по щебню, он выкатился из-за поворота и стал с треском продираться сквозь кустарник. Но, выбравшись из кустов, водитель резко затормозил. Видимо, его радиотелефон был включен, потому что в наушниках Дэйна вдруг громко прозвучали его слова:

– Гляди-ка! Это же машина Снолла! Какого черта!..

Один из гангстеров, охранявших Рипа, спрыгнул с платформы и направился было к перевернутой машине. И в этот момент Мура дал сигнал. Здоровенный булыжник треснул гангстера по шлему, и тот, потеряв равновесие, ухватился обеими руками за гусеницу. Дэйн сейчас же швырнул в него второй камень и еще один бросил в водителя.

Все они разом заорали, и Рип немедленно вмешался в события. Руки у него были связаны за спиной, но он всем телом бросился на второго охранника, и оба они повалились с платформы. Водитель включил двигатель, краулер рванулся вперед под градом камней.

Первый гангстер, спотыкаясь, догнал машину и вскарабкался на платформу, второй все еще боролся с Рипом. Ему удалось наконец повалить Рипа на спину, и он, оскалившись, потащил из кобуры бластер. И в то же мгновение лицо его превратилось в кровавую кашу, и он, дико вскрикнув, опрокинулся навзничь. Первый гангстер обернулся на крик:

– Кранер! Эти твари убили Кранера!.. Да не останавливайся!.. Черт с ним, с этим торговцем!.. Гони, пока до нас не добрались!..

И водитель погнал. Краулер быстро уходил вверх по лощине в сторону гор. Непонятно, почему гангстеры даже не воспользовались бластерами – видимо, их совершенно ошеломило неожиданное нападение и гибель одного из своих и они думали только о спасении. Через минуту они уже скрылись за поворотом, и тут Кости выскочил из своего укрытия и побежал к Рипу. Дэйн за ним.

Шеннон лежал на боку, руки его были неестественно вывернуты за спину и скручены. Один глаз, окруженный огромным черным синяком, не открывался, разбитые губы кровоточили.

– Здорово, брат, тебя отделали… – пробормотал Кости, разрезая веревки.

– Они… подстерегли меня… – невнятно произнес Рип, еле шевеля окровавленными губами. – Я уже почти добрался… И тут они меня сцапали. Он держат «Королеву» каким-то лучом…

Дэйн просунул руку Рипу под плечи и помог ему сесть. Тот застонал и вскрикнул от боли, прижимая ладонь к боку.

– Что там у тебя еще? – спросил Кости и протянул руку, чтобы расстегнуть на Рипе куртку. Но Рип отстранил его:

– Сейчас все равно ничего нельзя сделать… Мне сломали ребро… или два… Этот луч притягивает корабли…

– Мы уже знаем, – сказал Дэйн. – Мы здесь взяли пленника. Он вел вон тот краулер. Он нам все рассказал. Может, он нам еще пригодится… Ты можешь идти?

Подошел Мура.

– Да, пора уходить, – сказал он. – Радиотелефоны у них были включены, так что, возможно, вся их банда уже знает о нападении.

Поддерживая Рипа, они вернулись в укрытие, где их ждал Вилкокс.

– Ты ничего не знаешь о Камиле? – спросил Кости.

– Али у них, это точно, – ответил Рип. – Мне кажется, он там, где их главная группа. У них здесь много народу. Они, если захотят, смогут держать «Королеву», пока она не заржавеет.

– Об этом мы уже знаем от Снолла, – мрачно сказал Вилкокс. – Правда, он клянется, что не знает, где эта установка. По-моему, врет.

Тут связанный Снолл принялся извиваться и мычать сквозь кляп, видимо, пытаясь сказать, что не соврал.

– В конце этой лощины есть вход в их казармы и складские помещения, – сказал Рип. – Наверное, где-нибудь там и находится установка.

Дэйн ткнул извивающегося Снолла носком сапога.

– А нельзя обменять этого типа на Али? Или, на худой конец, заставить его показать место?

– Сомневаюсь, – ответил Рип. – Это зверье, а не люди. Плевали они на вашего Снолла.

Налитые кровью глаза над кляпом выразили полное согласие с этим утверждением. Снолл ни на грош не верил в товарищеские чувства своих приятелей. Они и пальцем не пошевельнут, чтобы спасти его, если речь не зайдет об их собственной шкуре.

– Итак, нас пятеро. Из них двое – калеки… – раздумчиво произнес Вилкокс. – Как ты думаешь, Шеннон, сколько всего этих типов может быть в горах?

– Наверное, не меньше сотни, – ответил Рип. – И по-моему, эта банда очень неплохо организована.

Наступило молчание. Потом Кости решительно сказал:

– Если мы будем здесь сидеть, то просто подохнем с голоду без всякого толку. Я за то, чтобы рискнуть. Должно же нам когда-то повезти!..

– Пусть Снолл покажет нам, куда идти, – предложил Дэйн. – По крайней мере хоть что-то узнаем…

– Если бы только у нас была связь с «Королевой»! – Вилкокс с досадой стукнул себя по колену кулаком.

– Солнце высоко, – сказал Мура. – Можно попытаться.

Он сходил к брошенному краулеру и отвинтил никелированную металлическую пластину, служившую спинкой водительского сиденья. С помощью Дэйна он втащил это импровизированное зеркало на вершину утеса. Там они установили зеркало и, поймав солнечный луч, бросили его через полторы мили, отделявшие их от «Королевы».

– Я думаю, должно получиться, – улыбнулся Мура. – Это не хуже наших фонариков. И если только у гангстеров нет глаз на затылке, они ничего не заметят.

Но сначала надо было покончить с другими приготовлениями. Все собрались возле краулера Снолла. Машина оказалась в порядке. Надо было только стащить ее со скалы и приладить соскочившую гусеницу. И пока Вилкокс, Рип, Кости и пленник оставались у краулера, Дэйн и Мура вернулись на утес, где им пришлось немало попыхтеть, прежде чем удалось дважды передать на «Королеву» свое сообщение.

Теперь оставалось только ждать какого-нибудь сигнала, означающего, что сообщение получено, – до тех пор они не могли действовать.

И он дождались, когда Дэйн совсем уже потерял надежду. Круглые иллюминаторы на бортах «Королевы» засверкали вспышками. Над постом, расположенным между утесом и «Королевой», взвился столб дыма, раздался грохот. Да, сообщение было получено, и теперь капитан Джелико отвлекал на себя внимание противника, давая группе Вилкокса возможность произвести неожиданный и отчаянный налет на штаб-квартиру Рича.

На краулере Снолла нашлось место для всех. Кости сел за пульт управления, а связанного пленника втиснули между Дэйном и Мурой. В отличие от краулера торговцев на платформе этой машины были поручни, за которые было очень удобно держаться, когда краулер, кренясь и подпрыгивая, двинулся по изрытому дну лощины.

Дэйн внимательно следил за кустарником, покрывавшим склоны. Он не забыл нападения лимбеанцев. Возможно, эти существа действительно вели ночной образ жизни, но могло быть и так, что они до сих пор сидели в засаде, готовые напасть на любую небольшую группу землян.

Лощина извивалась и делалась все у́же. Краулер полз теперь почти все время по дну ручья, вода временами заплескивалась на платформу. Этой дорогой, по-видимому, так же часто пользовались, как и тесным ущельем за развалинами города, – на выступах скал виднелись царапины, гравий по берегам потока был изрыт гусеницами.

Ручей вдруг распался на несколько водопадиков, вливавшихся в небольшой мелкий водоем, а за водоемом на пути краулера поднялась, перегораживая лощину, сплошная отвесная стена. Кости остановил краулер, выдернул кляп изо рта Снолла и требовательно спросил:

– Ну, умник, что надо сделать, чтобы проехать дальше?

Снолл, облизывая распухшие губы, смотрел на него с вызовом. Он был связан, беспомощен, но самоуверенность почему-то вернулась к нему.

– Сами догадайтесь, если вам надо, – ответил он.

Кости вздохнул.

– Время тратить неохота, дружочек, – сказал он. – Но будь уверен: если мне надо чего-нибудь от тебя добиться, то я добьюсь…

Он не успел договорить: в дюйме от его уха просвистел камень, и в тот же миг другой камень попал Сноллу по спине, так что тот взвыл от боли.

– Лимбеанцы! – крикнул Дэйн.

Он выхватил гипноизлучатель и повел им по стенам лощины, откуда, как ему показалось, летели камни.

Огромный булыжник с треском ударился в корпус машины, и Вилкокс, обхватив Рипа, перевалился с ним прямо в воду, стараясь укрыться за гусеницами. Мура уже стоял по колено в воде и спокойно, как ни в чем не бывало, с деловитой аккуратностью поливал из гипноизлучателя зеленую стену кустарника.

И тут Кости совершил ошибку. Чтобы дать пленнику возможность поскорее добраться до укрытия, он разрезал на нем веревки. Но вместо того, чтобы соскочить с платформы и бежать, Снолл рванулся к панели управления и с размаху стукнул кулаком по какой-то клавише. Стены ущелья огласились высоким пронзительным воем. От этого воя у всех заныли зубы, и Дэйн едва удержался от того, чтобы не зажать уши руками.

И тут произошло невероятное: монолитная стена, запиравшая лощину, вдруг разверзлась, открыв широкий проем во тьму. Ошеломленные торговцы не успели опомниться, как Снолл со всех ног кинулся в этот проем.

С нечленораздельным звуком Кости рванулся за ним. Дэйн спрыгнул с платформы и побежал вслед за Кости. Он нырнул в темноту и сразу ослеп после яркого солнечного света, но продолжал бежать, слыша впереди буханье ботинок Кости и отдаленный топот Снолла. Гангстер оказался прекрасным бегуном.

Пробежав десяток шагов по прямому коридору, Дэйн опомнился. Он позвал Кости, и его голос гулким эхом отозвался где-то в глубине туннеля. Кости не остановился, он продолжал преследовать Снолла.

Дэйн в нерешительности оглянулся назад. Стоит ли разделяться? Может, сходить и привести сюда краулер?.. Или все-таки бежать за Кости?.. Он еще успел заметить, как в туннель из озаренной солнцем лощины неторопливо вошел Мура, и вдруг – к ужасу Дэйна – проход снова закрылся – не стало солнечного света, не стало внешнего мира…

– Дверь! – завопил Дэйн и с энергией, с которой он только что преследовал Снолла, устремился туда, где еще недавно был выход. Железная рука Муры остановила его.

– Не надо волноваться, – сказал стюард, – никакой опасности нет. Вилкоксу и Шеннону ничего не грозит. У них есть гипноизлучатели, и они знают, как отпереть скалу… если понадобится. Но где же Карл? Куда он девался?

Спокойный тон Муры сразу отрезвил Дэйна. Маленький японец вел себя так уверенно, что Дэйну стало стыдно за свой страх.

– Он побежал за Сноллом…

– Будем надеяться, что он его догонит. Здесь, в пещере, я предпочел бы иметь Снолла под рукой. Кроме того, если Снолл успеет предупредить своих, нам будет совсем худо.

Тут только Дэйн заметил, что в туннеле довольно светло. Сумеречный свет струился от гладких стен и от потолка.

Они зашагали вперед и вскоре обнаружили, что туннель круто сворачивает влево. Дэйн прислушался в надежде уловить топот бегущих, но через некоторое время услышал чьи-то размеренные шаги. Навстречу им шел Кости, лицо его выражало разочарование.

– Где Снолл? – спросил Дэйн.

Кости скривил лицо:

– Сбежал. Проскочил через одну из этих проклятых стен…

– Далеко? – спросил Мура и, не дожидаясь ответа, устремился вперед.

– Там был проход, – рассказал Кости. – Он проскочил, и стена снова закрылась у меня перед носом… Теперь нам его не догнать. Разве что мы притащим эту свистульку с краулера…

Они остановились перед глухой стеной, превратившей коридор в тупик. Дэйн потрогал стену. Это был не камень. Стена была из того же материала, что и здания разрушенного города.

– Здесь?.. – спросил Мура, постучав пальцем по гладкой поверхности. Кости угрюмо кивнул. – Ни щели, ни зазора…

Глухая вибрация, к которой они уже настолько привыкли, что почти ее не замечали, мерно сотрясала пол под ногами. Эта вибрация, узкий коридор, сумеречный свет – Дэйн физически ощущал, что они попали в ловушку.

– Похоже, что мы влипли, – прогудел Кости. – Как насчет того, чтобы вернуться в лощину? Где Вилкокс и Шеннон?

Дэйн рассказал. Он тоже надеялся, что Вилкокс догадается включить эту иерихонскую трубу, отворяющую стены. Почти бессознательно, просто для того, чтобы быть поближе к выходу, он двинулся обратно. Вот поворот, где они свернули из главного туннеля. А где же туннель? Туннеля не было. От него осталась ниша глубиной в метр.

Не веря своим глазам, Дэйн постучал костяшками пальцев в это новое препятствие. Нет, это не галлюцинация. Прочная, сплошная стена. Позади послышался сдавленный крик. Дэйн обернулся и увидел, что в нескольких шагах поднимается еще одна стена, грозя запереть коридор, где находились его товарищи.

Не помня себя, Дэйн ринулся в оставшуюся узкую щель. Он бы, наверное, не успел, но Кости со всей силой ухватился за край надвигавшейся стены и на несколько мгновений задержал ее движение. Только на несколько мгновений… Послышался щелчок, и они оказались заперты со всех сторон.

– Ловко они нас, – проговорил Кости. – Теперь им остается только прийти сюда и взять нас голыми руками.

Мура пожал плечами.

– Во всяком случае, мы теперь можем не сомневаться, что Снолл поднял тревогу, – сказал он.

Стюард был совершенно спокоен. Кости начал выстукивать стены, словно надеясь найти скрытый механизм, приводящий их в движение.

– Не трудитесь, – сказал ему Мура. – Они, конечно, управляются дистанционно… Как ни забавно, но эти типы, вероятно, воображают, что держат нас в руках.

– А на самом деле – нет? – с надеждой спросил Дэйн.

– Сейчас посмотрим… Итак, наружный вход управляется акустическим устройством. Тан считает, что акустические шумы установки лежат главным образом в ультразвуковой области. Исходя из этого, можно попытаться подобрать ключ к этому капкану…

Он расстегнул куртку и принялся шарить во внутреннем нагрудном кармане, где торговцы обычно носят свои ценности. Наконец он извлек белую трубочку из слоновой кости. Трубочка была не более трех дюймов длиной.

Кости перестал стучать.

– А, – сказал он. – Знаменитый манок!

– Совершенно верно. Этой трубочкой я приманивал бабочек на Кармули. А здесь попробуем применить ее для других целей.

Он приложил манок к губам и подул в него. Но они не услышали ни звука. Слабая надежда, мелькнувшая было у Кости, уступила место разочарованию.

– Ничего не выйдет, – сказал он.

– Вы слишком нетерпеливы, Карл, – улыбнулся Мура. – У меня здесь десять ультразвуковых тонов. Пока я опробовал только один. Вот когда и остальные откажут, будем говорить о неудаче.

Последовали томительные минуты тишины. Ничего не происходило.

– Пустая затея, – покачал головой Кости.

Но Мура не обратил на него внимания. Время от времени он опускал свою дудочку, отдыхал немного, а потом снова принимался дуть в нее. Дэйн был уверен, что все десять тонов уже давно опробованы, но стюард, видимо, не унывал.

– Было уже больше десяти, – сердито заявил Кости.

– Сигнал, который открыл проход в лощине, состоял из трех тонов, – терпеливо пояснил Мура. – Возможно, такая же комбинация применена и здесь.

Кости уселся на пол, всем своим видом показывая, что не желает участвовать в этой бессмысленной затее. Дэйн опустился на корточки рядом с ним. Но терпение Муры, казалось, было неистощимо. Прошел час, потянулся второй… Интересно, как сюда проникает воздух, подумал Дэйн. Видимо, как и свет, через стены. Дышится легко.

– Эта дудка ничем нам не поможет, – сказал наконец Кости со злобой. – Смешно же надеяться каким-то паршивым манком открыть эту… – Он с размаху стукнул кулаком в стену коридора.

И стена медленно сдвинулась, открыв узкую темную щель высотой в человеческий рост.

– Есть! – радостно воскликнул Дэйн, улыбаясь Муре, а Кости немедленно вцепился в край щели, изо всех сил стараясь расширить ее. Стена подавалась туго.

– А все-таки это выход не туда… – упрямо пропыхтел он.

– Да, это выход не в тот коридор, – согласился Мура. – Но это выход из ловушки, и пренебрегать им не стоит. Кроме того, судя по вашим усилиям, Карл, этим выходом давно не пользовались. Поэтому для нас он удобнее. Видимо, мне удалось наткнуться на сочетание тонов, которое здесь редко применяют.

Он тщательно обтер манок и спрятал его во внутренний карман.

Как ни тужился Кости, но расширить щель ему удалось лишь ненамного. Мура пролез в нее без труда, а Дэйну и особенно Кости пришлось протискиваться. Был момент, когда казалось, что Кости вообще застрянет. Только сняв с себя ремни со снаряжением и кобурой и сбросив куртку, гигант сумел, обдирая кожу, пробраться к товарищам.

Они оказались в новом коридоре, более узком, чем прежний. Стены здесь тоже излучали сумеречный свет, но пол под ногами был покрыт слоем тончайшей пыли.

Мура достал фонарик и посветил вперед. Всюду лежала пыль, и на ней не было никаких следов. Вероятно, этим коридором очень давно никто не проходил – быть может, с тех самых пор, как Предтечи оставили свою горную цитадель.

– Эй, – испуганно крикнул Кости.

Они оглянулись. Проход исчез, они снова были отрезаны.

– Опять нас поймали, – хрипло сказал Кости.

Но Мура покачал головой:

– Не думаю. Просто сработал какой-то автомат. Мы прошли, и дверь закрылась… Да, этим коридором не пользуются. Скорее всего, Рич и его приятели даже не знают о его существовании. Что ж, посмотрим, куда он нас приведет.

И Мура бодро зашагал вперед. Коридор шел параллельно главному туннелю. Стены были совершенно гладкие, но Дэйн подумал, что в них может таиться множество дверей, и каждая настроена на определенное сочетание ультразвуковых сигналов. Впрочем, проверять это не было ни времени, ни желания.

– Ветер… – негромко сказал Мура.

Дэйн уже и сам ощутил встречное движение воздуха. Холодного воздуха. Чуть сдобренного запахами зелени.

Они устремились вперед и скоро обнаружили в стене квадратное отверстие, из которого с шуршащим гулом била воздушная струя.

– Вентиляция! – сказал Кости. Он вытащил фонарик и сунул голову и плечи в черную дыру. – Здесь можно пролезть, – сообщил он, светя в темноту фонариком.

– Ладно, запомним, – заметил Мура. – Но сначала давайте дойдем до конца коридора.

Через двадцать минут они уперлись в стену. На этот раз Кости не упал духом.

– Ну, Фрэнк, достань-ка свою дудку, – сказал он. – Пусть этот сезам откроет нам путь…

Но Мура не торопился доставать манок. С фонариком в руке он обследовал преграду. Перед ним была не гладкая поверхность – дело рук Предтеч, а грубый, шершавый камень.

– Эта стена вряд ли послушается моей дудки, – сказал Мура. – Здесь конец пути.

– Но должен же коридор куда-то вести, – возразил Дэйн.

– Да, – согласился Мура. – В стенах коридора наверняка много ходов, которых мы не видим. Но мы не знаем комбинаций звуков, чтобы их открыть. По-моему, не стоит тратить время на поиски этих комбинаций. Лучше вернемся к воздухопроводу. Если он снабжает воздухом целую систему ходов, возможно, он приведет нас к другому коридору.

Они вернулись к вентилятору. Как и сказал Кости, вентиляционная труба была достаточно велика, чтобы по ней можно было ползти.

Один за другим они залезли в трубу и на четвереньках поползли в темноту, навстречу потоку воздуха. Пыли здесь совершенно не было.

Впереди полз Мура с фонариком в руке. Гладкий пол под ними мерно вибрировал – установка продолжала работать.

Стюард вдруг выключил фонарик и хрипло прошептал:

– Впереди свет…

Когда глаза Дэйна привыкли к темноте, он тоже увидел этот свет – бледный сероватый квадрат. Вентиляционная труба кончалась.

Но когда они подползли ближе, оказалось, что выход забран металлической решеткой. Ячейки ее были достаточно велики, чтобы просунуть руку. Мура прильнул лицом к решетке, и впервые за все время у него вырвалось что-то вроде изумленного возгласа. Дэйн похлопал стюарда по спине, как бы напоминая, что им с Кости тоже хочется посмотреть.

Мура прижался к стене, и Дэйн занял его место. За решеткой открывалось огромное пустое пространство. Казалось, что пустота заполняет всю внутренность горы. Ни свода, ни противоположной стены гигантского помещения не было даже видно, а все дно его – сколько хватало глаз – занимало самое поразительное сооружение, какое Дэйн когда-либо видел.

Сначала Дэйну показалось, что под ним что-то вроде невообразимо огромных пчелиных сотов. Но ячейки сильно различались по форме и размерам. Некоторые были шестиугольные, некоторые же представляли собой неправильные восьмиугольники; одни были полностью замкнуты, другие соединялись проходами. Чем дольше смотрел Дэйн, тем отчетливее возникало у него представление о колоссальном лабиринте, видимом сверху. Но этот лабиринт был проходим! Его можно было пройти поверху, по широким, метровой толщины, стенам, разделявшим ячейки. «Так и придется сделать, – подумал Дэйн. – Пути назад все равно нет…» Он попятился, давая место у решетки Кости.

Кости глянул и крякнул от изумления.

– Для чего все это? – спросил он. – Здесь же нет никакого смысла!

– Да, по нашим понятиям смысла здесь нет, – согласился Мура. – Но построено это на совесть и, следовательно, с какой-то целью. Никто не стал бы строить такое сооружение просто так.

Дэйн протянул руку через плечо Кости и потряс решетку.

– Это придется выломать, – сказал он.

– А потом что? – спросил Кости. – Крыльев-то у нас ведь нет…

– А потом мы можем спуститься вниз, на стены – они достаточно широкие, и по ним можно идти…

Некоторое время Кости молчал. Затем он ощупал металлические прутья.

– Придется повозиться, – пробормотал он и принялся вытаскивать из сумки инструменты.

Так, в согнутом положении, они и поели, достав еду из неприкосновенного запаса. Серый свет в пещере не тускнел и не становился ярче, и время суток можно было определить только по часам. Казалось, что это полночь – а часы показывали середину дня.

Кости проглотил свою порцию синтепищи и вновь принялся за работу. Полтора часа спустя он отложил инструменты.

– Ну-ка, – пробормотал он и, взявшись за решетку обеими руками, без особых усилий вытолкнул ее наружу. Проход был открыт. Но, вопреки ожиданиям Дэйна, Кости не полез сквозь отверстие. Вместо этого он отполз, пропуская Муру и Дэйна. Мура просунул в отверстие голову, затем оглянулся.

– Слишком высоко для меня, – сказал он. – Около двух метров. Вам придется мне помочь.

Он закинул руки назад, и Дэйн крепко взял его за кисти. Потом стюард ногами вперед сполз в отверстие. Когда он повис, Дэйн заскользил вслед за ним, но Кости обхватил его за ноги.

– Все в порядке, – сообщил Мура и отбежал по стене вправо.

Дэйн просунул ноги в отверстие, готовясь к спуску.

– Счастливого пути, – сказал Кости из темноты.

Голос у него был какой-то странный, и Дэйн остановился:

– То есть как?

– То есть дальше вы пойдете без меня, парень, – грустно и спокойно сказал Кости. – У меня голова не так устроена, чтобы ходить по стенам. Два шага, и я сковырнусь вниз…

Дэйн совершенно забыл об этой слабости гиганта. Но что делать?

Единственный путь отсюда – по стенам, а идти по стенам Кости не может. Но не оставлять же его здесь одного?..

– Слушай, парень, – продолжал Кости. – Вы идите. Если найдете выход, я уж как-нибудь доползу до него. А пока вы будете искать, я буду только мешать. Так что разумнее мне остаться.

Может быть, оно было и разумнее, но Дэйн не мог на это согласиться. Впрочем, Кости не дал ему даже возразить. Он ухватил его за руки и спустил вниз. Дэйн не успел опомниться, как ноги его коснулись стены. Затем Кости разжал руки. Дэйн беспомощно обернулся к Муре.

– Кости остался. Говорит, ему здесь не пройти.

Мура кивнул:

– Да, сейчас бы он не смог здесь пройти. Но если мы найдем выход, мы вернемся и заберем его. Без него мы пойдем быстрее, и Кости это понимает…

Все еще чувствуя себя предателем, Дэйн неохотно последовал за стюардом, который с кошачьей легкостью и ловкостью ступал по плоской поверхности, направляясь к центру лабиринта. Стены были метров шесть высотой, помещения и коридоры, которые они образовывали, были совершенно пусты. Можно было подумать, что за много веков сюда не ступала человеческая нога, но Мура вдруг негромко вскрикнул и направил луч фонарика вниз, в глубину узкого прохода.

Свет упал на кучу белых костей, на голый череп с пустыми глазницами. Нет, по крайней мере одно существо побывало в этом лабиринте и осталось здесь навсегда.

В луче фонарика темнело какое-то тряпье, тускло поблескивала пряжка из никелированного металла.

– Узник… – проговорил Мура. – Да, в этом лабиринте человек может бродить до самой смерти и так и не найдет выхода…

– Вы думаете, он лежит здесь с того самого времени… – неуверенно произнес Дэйн, затрудняясь сказать, когда именно произошла катастрофа на Лимбо и был разрушен город.

– Нет. Ведь это был человек, такой же, как и мы. Конечно, он лежит здесь давно, но он не из тех, кто строил этот лабиринт…

И они пошли дальше, переходя со стены на стену. Одни стены уводили их от направления на центр, а другие возвращали – изгибались, ломались, сближались, расходились. Оба они внимательно смотрели вниз. Дэйн уже понял, что пространство, занятое удивительным сотоподобным сооружением, гораздо больше, чем казалось из воздухопровода. Площадь лабиринта составляла, вероятно, несколько квадратных миль. Несколько квадратных миль причудливо изломанных стен, огораживающих пустоту.

– Должна же быть какая-то цель… – бормотал Мура на ходу. – Какая-то задача… Но какая? Все линии неправильные… как у построек в городе… Это – сооружение Предтеч, но для чего оно?..

– Тюрьма? – предположил Дэйн. – Вы же сами сказали, человеку отсюда вовек не выбраться. Здесь и тюрьма, и способ казни.

– Нет, – сказал Мура. – Слишком все это велико. Люди не станут строить таких зданий только для того, чтобы управиться с преступниками. Для свершения правосудия существуют более простые и экономичные способы.

– А может, Предтечи были не люди, – возразил Дэйн.

– Может быть, не такие люди, как мы… но что мы понимаем под словом «люди»? Мы называем людьми разумные существа, которые в той или иной степени способны властвовать над окружающей природой и над своей судьбой. В этом смысле Предтечи были, несомненно, людьми, и никто не убедит меня, что они построили эту громадину только для того, чтобы держать здесь своих преступников и казнить их.

Ни Дэйн, ни Мура не боялись высоты, но тем не менее не решались идти слишком быстро. Дэйн обнаружил, что нельзя слишком долго смотреть под ноги – начинала кружиться голова, подташнивало, и приходилось останавливаться, задирать голову и некоторое время отдыхать, глядя в безликую серую пустоту вверху. И все время они ощущали вибрацию, биение пульса могучей машины, скрытой где-то во чреве горного хребта, в гигантских подземельях этой фантастической крепости, частью которой, и немаловажной, видимо, был этот лабиринт. А неправильные, как выразился Мура, линии лабиринта порождали в душах людей тревогу и страх.

Второй труп они обнаружили часа через два. На этот раз луч фонарика вырвал из темноты форменную куртку с эмблемой Службы изысканий.

– Не знаю, что строили Предтечи, – угрюмо сказал Дэйн, – но теперь-то ясно: это определенно тюрьма.

– Смотрите, он здесь уже несколько месяцев, – сказал Мура, но Дэйн не стал смотреть. – Возможно, он с «Римболда»… А может, с какого-нибудь другого корабля…

– Кораблей здесь погибло много, – сказал Дэйн, – так что держу пари, что и трупов здесь хватает.

– Что верно, то верно, – сказал Мура, поднимаясь с колен. – Ну что ж, помочь этому бедняге мы уже не можем… Пошли.

Дэйн только того и ждал. Он рванулся было вперед, но стюард вдруг поднял руку и громко скомандовал:

– Стоп!

Дэйн послушно остановился. Стюард напряженно прислушивался к чему-то. И тогда Дэйн тоже услышал топот ног, клацанье магнитных подков по камню. Звук был такой, словно идущий пошатывался и спотыкался на ходу. Мура постоял, потом свернул вправо и быстро пошел обратно в том направлении, откуда они пришли.

Звуки шагов вдруг затихли, и Мура завертелся на месте, как охотничий пес, потерявший след. Он сделал несколько неуверенных шагов по одной стене, вернулся и пошел по другой, светя фонариком в тьму под ногами.

Потом он стоял и ждал, пока снова не послышался звон магнитных подковок. Теперь это были медленные, с большими перерывами, шаги, будто идущий совсем выбился из сил. Еще один бедняга блуждает по лабиринту. Если бы только найти его… Дэйн бросился туда, откуда, как ему казалось, доносился шум шагов узника.

Но в этом лабиринте звук был очень неверным ориентиром. Стены отражали и заглушали его, так что определить можно было только самое общее направление. Мура и Дэйн двигались параллельно, стараясь держаться так, чтобы между ними было не больше двух помещений. Теперь они шли медленно, освещая каждый уголок внизу.

Наконец на дне шестиугольной комнаты со стенами неравной длины Дэйн заметил какое-то движение. Он посветил. Узник стоял, пошатываясь; голова его была опущена, он держался рукой за стену.

– Сюда! – позвал Дэйн стюарда.

Человек сделал несколько неверных шагов, наткнулся на другую стену и со стоном упал ничком. Он лежал на дне глубокого колодца, а Дэйн глядел и думал, как же спуститься вниз, чтобы помочь ему.

Подбежал Мура, двигаясь с такой легкостью, словно всю жизнь только и делал, что бегал по стенам лабиринтов. Теперь распростертое тело освещали два фонарика, и в их свете они отчетливо увидели, что человек внизу одет в изодранную коричневую куртку Торгового флота. Это был вольный торговец, такой же, как они сами. Они не были уверены, заметил ли он свет фонариков, но он вдруг застонал и перевернулся на спину. Видимо, его зверски и умело избивали – лицо у него было опухшее, покрыто синяками и запекшейся кровью. Дэйн, может, и не узнал бы его, но Мура не колебался ни секунды:

– Али!

Возможно, Камил услышал этот возглас, а возможно, огромным усилием воли заставил себя очнуться – он снова застонал и попытался разглядеть их сквозь заплывшие веки, а потом произнес что-то неразборчивое, еле шевеля разбитыми губами.

– Али! – позвал Мура. – Мы здесь. Вы меня слышите?

Задирая к ним черное лицо, Камил с трудом произнес:

– Кто?.. Не вижу…

– Мура и Торсон! – стараясь говорить отчетливо, ответил стюард. – Вы меня понимаете? Мура и Торсон!

– Ничего не вижу… ослаб… голоден…

– Как же мы спустимся? – спросил Дэйн.

Если бы у них были тросы! Но они остались на краулере…

Мура отстегнул свой ремень.

– У нас два ремня, – сказал он.

– Но их же не хватит!..

– Да, не хватит, но мы посмотрим…

Стюард соединил ремни пряжками и сказал:

– Вам придется спустить меня туда. Удержите?

Дэйн с сомнением огляделся. Зацепиться на стене было совершенно не за что. Если стюард его перевесит, они вместе свалятся вниз, но иного выхода не было.

– Постараюсь…

Он лег на живот, вцепился левой рукой и носками ботинок в закраины стены и намотал конец ремня на правую руку. Тем временем Мура вытащил бластер и отрегулировал разрядное устройство.

– Ну, я пошел, – сказал он и стал спускаться.

Когда он повис, Дэйн стиснул зубы, мускулы в плечах нестерпимо заныли, хрустнули суставы. Затем жаркая вспышка опалила ему лицо, и он поспешно закрыл глаза и отвернулся. Нос и глотка наполнились едкими испарениями. Теперь он понял, что задумал Мура, – стюард выжигал бластером ступеньки в стене.

Внезапно тяжесть в руке исчезла. Дэйн с облегчением перевел дух и поглядел вниз. На гладкой поверхности стены он увидел вертикальный ряд щелей – черных, остывших вверху и все еще раскаленных, багрово светящихся снизу. Онемевшие пальцы разжались, и ремни упали на пол.

Когда последние ступеньки остыли и тоже почернели, Дэйн натянул перчатки и полез вниз. Спускаться было нетрудно. Правда, Мура вырезал последнюю ступеньку на высоте человеческого роста, но это уже было не страшно.

Мура распаковал походную аптечку и начал обрабатывать избитое лицо Али.

– Свет, пожалуйста! – нетерпеливо бросил он Дэйну через плечо. – Возьмите фонарик и посветите мне.

Дэйн светил, пока стюард оказывал Али первую помощь. Вскоре Али разлепил веки, страшная опухоль чуть спала. Его накормили и дали глоток тонизатора. Улыбаться он еще не мог, но, когда заговорил, в голосе его послышались нотки обычной иронии:

– Откуда вы взялись? Прилетели на флиттере?

Мура поднялся на ноги, поглядел в серую пустоту над головой и серьезно ответил:

– Нет. Но флиттер бы здесь пригодился.

– Да, что верно, то верно… – проговорил Али. Говорить ему было трудно, но он упрямо продолжал: – Я уж думал, мне конец… Когда этот подлец Рич засунул меня сюда, он сказал, что умный человек выход отсюда найдет, а дурака не жалко… Но по-моему, здесь никакой ум не поможет, если у тебя нет крыльев…

– А что у них здесь? – спросил Дэйн. – Тюрьма?

– И тюрьма, и еще кое-что… Вы знаете, что происходит на этой планете? – Голос Али задрожал от возбуждения. – Они нашли здесь установку Предтеч – она до сих пор работает! Захватывает любой корабль в пределах досягаемости, и все они разбиваются. После этого банда Рича обирает их до нитки…

– Да, мы знаем, – сказал Дэйн. – Этой установкой они пригвоздили нашу «Королеву». Стоит только ей подняться, как она попадет в их сети.

– Ах вот оно что… – проговорил Али. – То-то машина теперь работает у них без передышки… Я подслушал один разговор – еще до того, как меня сюда бросили, – они спорили, сможет ли она работать так долго без перерыва. Думаю, обычно она включается автоматически, по какой-то программе… Но они в ней не разбираются… А ключ ко всему – где-то здесь, в этом проклятом лабиринте…

– Установка здесь, в лабиринте? – переспросил Мура и огляделся, словно ожидал, что стены лабиринта тут же откроют ему свои секреты.

– Либо вся установка, либо какая-то важная ее часть, – подтвердил Али. – Через лабиринт до нее можно добраться. Только мы не знаем дороги… Я уже давно здесь брожу и дважды слышал человеческие голоса – один раз совсем рядом, за стеной. Но мне так и не удалось найти правильный путь… – Али вздохнул. – Господи, я уж совсем подыхал, когда вы вдруг свалились на меня прямо с неба.

Дэйн застегнул ремень, достал бластер и, отрегулировав разрядник на малое напряжение, принялся вырезать недостающие ступени в стене.

– Ничего, – сказал он. – Сейчас мы ее поищем…

– Вы поищете, – сказал ему Мура. – Вы отправитесь искать и найдете. При этом избегайте всякого риска. Али пока не может пройти поверху. Вы найдете тот путь, о котором говорит Али, а затем вернетесь и покажете нам дорогу. Мы пойдем низом…

Это было разумно. Дэйн кивнул и присел на корточки, дожидаясь, пока остынут раскаленные ступени. Мура рассказал Али обо всем, что произошло с того момента, как его схватили. Али в свою очередь принялся рассказывать о том, что с ним стряслось:

– Они поджидали меня в засаде. Их было двое, и они разом насели на меня… – Он откровенно стыдился собственной неосмотрительности. – У них до черта летательных аппаратов. Что аппараты! Большой Космос да Лимбо – это склад техники Предтеч! Рич со своей бандой пользуется этими машинами, а сам не знает ни их назначения, ни как они действуют, ничего! Эти горы – настоящая сокровищница!.. Ну ладно… Когда я очнулся, меня везли связанного на таком червяке-краулере, вы, верно, их видели… Потом у меня был небольшой разговор с Ричем и несколькими его опытными палачами… – Али не вдавался в подробности, но на лице его сохранились красноречивые следы этой встречи. – Затем они отпустили несколько острот, и меня впихнули сюда, и с тех пор я так и ходил кругами по этим коридорам… Но вот что главное: Лимбо – то самое, за чем Федерация охотится долгие годы. Техника Предтеч, новенькая, с иголочки… Если мы когда-нибудь отсюда выберемся…

– Да, прежде всего нужно отсюда выбраться, – прервал его Мура. – А еще нам надо отключить установку…

Дэйн посмотрел вверх, на край стены:

– А как я вас найду?

– По пеленгу. И, кроме того… – Мура достал фонарик, поставил его на пол рефлектором вверх и включил на малую мощность. – Когда заберетесь, посмотрите. По-моему, видно будет хорошо.

Цепляясь за края выжженных ступенек, Дэйн забрался на стену и выпрямился. Да, узкий луч фонарика бил прямо в зенит, совершенно так же, как луч маяка на «Королеве». Дэйн помахал рукой Муре и Али и пустился в путь. Стены изгибались, уводя его то вправо, то влево, но он все время держался направления на центр лабиринта, где, как полагал Али, находилось сердце установки. Он внимательно следил за коридорами лабиринта, но ему так и не удалось заметить ни одного, который не кончался бы тупиком. Возможно, некоторые из этих тупиков можно было бы открыть ультразвуковым свистком, но для постороннего глаза все они казались одинаковыми и непроходимыми.

Потом Дэйн заметил, что вибрация под ногами усиливается. Видимо, он приближался к источнику этого ритмичного биения. Вдруг впереди показалось странное сияние, подсвечивающее серую мглу. Это был не прожектор, сияние скорее напоминало излучение стен в коридорах, но оно было гораздо сильнее. Он замедлил шаги и стал ступать с особенной осторожностью, боясь выдать себя клацаньем магнитных подков.

Прежде всего он увидел двойную стену, огораживающую обширное пространство овальной формы. Стены отстояли примерно на метр друг от друга. Дэйн рискнул перепрыгнуть на внутреннюю стену, опустился на четвереньки и, осторожно вытянув шею, заглянул внутрь овального зала. То, что ему открылось, поразило его.

Там были машины – огромные башнеподобные чудища, заключенные в блестящие металлические кожухи. А треть поверхности стены напротив занимал пульт управления – россыпь циферблатов, клавиш, кнопок, мерцающих ламп и в центре широкий экран, напоминающий главный видеоэкран на «Королеве». Но экран этот был совершенно черный, и голубые искры зигзагами пробегали по нему сверху вниз.

В зале было три человека, все трое глядели на экран. Дэйн узнал Салзара Рича и ригелианина, который прибыл вместе с ними на «Королеве». Третьего, сидевшего перед экраном в кресле положив руки на панель с клавиатурой, Дэйн никогда раньше не видел.

«Вот оно, гнусное сердце Лимбо, превратившее планету-пепелище в угрозу для этого уголка космоса!.. И пока это сердце бьется, „Королева“ находится в опасности, и мы ничего не можем сделать. Впрочем, так ли уж мы беспомощны?.. – По спине Дэйна пробежал холодок возбуждения. – Ведь Рич управляет машиной, хотя толком в ней не разбирается. А в опытных руках она может стать безвредной… Что, если попытаться подсмотреть, как это делается, и освободить „Королеву“ из плена?»

Дэйн лег на живот и подполз поближе к собравшимся. Голубые огоньки продолжали мелькать на экране, и тройка гангстеров сосредоточенно и с беспокойством следила за ними. Они не трогали ни клавиш, ни кнопок, только смотрели на экран и молчали.

Несколько минут Дэйн лежал, распластавшись на стене, и вдруг в глубине лабиринта послышался топот бегущих ног. Дэйн приподнял голову и увидел еще одного гангстера – он выскочил из кривого коридора в многоугольную комнату, примыкавшую к внешней стене овального зала. Перед стеной гангстер остановился и, задрав голову, заорал что было мочи, так что голос его гулким эхом отдался в глубине пещеры:

– Салзар!

Рич вздрогнул от неожиданности, протянул руку и нажал какую-то кнопку сбоку панели. Стены расступились и пропустили вновь прибывшего.

– В чем дело? – с холодным раздражением спросил Рич.

Запыхавшийся гангстер отдувался, мясистое лицо его было багровым.

– Сообщение Алгара, шеф, – проговорил он наконец. – Алгар приближается… и на хвосте у него висит полицейский крейсер…

– Полицейский крейсер? – Человек, сидящий перед экраном, резко повернулся. Челюсть у него отвалилась.

– Вы их предупредили, что машина включена? – спросил Рич.

– Конечно предупредили. Но он не может больше маневрировать. Либо он сядет, либо его настигнут…

Некоторое время Рич стоял молча, поглядывая на экран. Ригелианин проворчал:

– Сколько раз я говорил, что надо установить радиостанцию здесь!

– А что бы ты делал с радиопомехами?.. – начал было человек в кресле.

Но его прервал Рич. Резким повелительным тоном он обратился к посыльному:

– Возвращайся наверх и передай Дженнису, чтобы он сообщил Алгару следующее. Ровно через два часа… – он взглянул на часы, – ровно через два часа мы выключим машину. Выключим ровно на час. За этот час он должен успеть сесть. Не важно, если при посадке он повредит свое старое корыто, сам-то он спасется, я уверен. Потом мы снова включим машину и разобьем крейсер. Повтори.

– Два часа… Затем выключается на час… Он должен успеть сесть… Затем включается… – отбарабанил посыльный. – Ясно!

Он повернулся, выскочил из зала и затопал, удаляясь по коридору.

На мгновение Дэйну захотелось раздвоиться, чтобы пройти за посыльным к выходу из лабиринта. Но сейчас было гораздо важнее узнать, как Рич будет выключать машину.

– Думаешь, Алгару это удастся? – спросил человек в кресле.

– Двенадцать против двух, что удастся, – отозвался ригелианин. – Алгар – отличный пилот.

– Гм… – с сомнением проговорил человек в кресле. – Ему ведь придется войти в поле и включить тормозные двигатели точно в тот момент, когда мы снимем поле… Рискованная штука.

Рич все смотрел на экран. На черной поверхности появилось два новых огонька и тотчас беспорядочно задвигались.

Губы Рича шевелились, словно он отсчитывал про себя секунды, глаза перебегали с часов на экран и обратно. Напряжение в овальном зале возрастало. Человек в кресле сгорбился, не отрывая взгляда от клавиш под руками. Внезапно ригелианин скользящим бесшумным шагом передвинулся к дальнему краю пульта управления, протянул к какому-то рычагу костлявую голубую руку с шестью пальцами.

– Стой! – крикнул вдруг человек в кресле. – Снова сбои!..

Рич грязно выругался. Огоньки на экране заплясали в бешеном танце, и Дэйн почувствовал, что ритм пульсации изменился – машина действительно сбоила. Рич прыгнул к клавишной панели.

– Переключай! – рявкнул он. – Живо!

Человек в кресле повернул к нему лоснящееся от пота лицо.

– Не могу! – заорал он. – Мы же не знаем, почему так получается!..

– Уменьши радиус поля, – спокойно посоветовал ригелианин. Из всех троих он один сохранял хладнокровие. – Помнится, однажды это помогло…

Человек в кресле нажал на две клавиши. Все уставились на экран. Бешеный танец огоньков замедлился, теперь экран выглядел почти таким же, каким его впервые увидел Дэйн.

– Где сейчас проходит граница поля? – спросил Рич.

– На уровне атмосферы.

– А где корабли?

Человек в кресле взглянул на циферблаты:

– Еще далеко. Они подойдут к пределу досягаемости не раньше чем через час… возможно, через два. Но теперь понадобится время, чтобы восстановить максимальную мощность… Одно утешение: к проклятому торгашу все это не относится – он-то не взлетит.

Рич достал из кармана маленькую коробочку, отсыпал из нее что-то на ладонь и слизнул языком.

– Приятно слышать, – сказал он, – что у тебя хоть что-то идет как надо.

Голос у него был такой, что у Дэйна мурашки пошли по телу.

– Мы же ничего не знаем об этой машине… – оправдываясь, проговорил человек в кресле. – Мы не умеем ею пользоваться. Начать с того, что ее строили Предтечи…

– Когда ты восстановишь максимальную мощность – если это тебе удастся, – дай мне знать.

«Часа два, тот сказал, – подумал Дэйн. – За эти два часа я успею привести сюда Муру… а может, и Кости… И Али… Этот рычаг, к которому потянулся ригелианин, – он, наверно, управляет чем-то важным… Если бы нам удалось захватить этот зал и этих людей, мы бы смогли узнать о машине все, что нужно… и сделали бы так, чтобы полицейский крейсер сел сразу вслед за пиратом… Что же мне делать?»

За него решил Рич. Продолжая жевать свою жвачку, он направился к тайному выходу.

– Так, говоришь, два часа? – сказал он через плечо. – Для всех нас будет лучше, если ты сократишь этот срок наполовину. Понял? Я вернусь через час, и будь готов к этому времени дать мне полную мощность.

Коротко кивнув ригелианину, Рич вышел.

Теперь Дэйн был готов идти за ним. Он дал Ричу отойти, а затем двинулся следом. Рич шагал уверенно, сразу было видно, что он отлично знает дорогу. Еще до того, как вдали в сером сумраке засветился луч фонарика Муры, Дэйн уже знал формулу пути к выходу из лабиринта. Два поворота направо, один налево, еще три направо, пропустить один проход. И снова два поворота направо, один налево и так далее до самого выхода. Рич на глазах у Дэйна проделал этот цикл четыре раза подряд, после чего Дэйн остановился, подождал, пока Рич пройдет вперед, а сам пошел на маяк, к Муре и Али.

Али чувствовал себя гораздо лучше – он уже бодро расхаживал взад-вперед. Дэйн спустился со стены и принялся рассказывать.

– …Вот так обстоят дела, – закончил он свой рассказ. – Крейсер гонится за пиратом по пятам. Пока они не вошли в атмосферу, ничего не случится, но как только машина наберет максимальную мощность… – Он щелкнул пальцами.

– Теперь дело за нами, – сказал Али. – Мы должны во что бы то ни стало выключить эту машину. Полностью.

– Да, – сказал Мура, направляясь к «лестнице». – Но сначала надо доставить сюда Кости…

– Как же мы его доставим? – спросил Дэйн. – Он ведь не может ходить по стенам.

– Когда есть только один выход, человек может сделать все что угодно, – ответил Мура. – Вы оставайтесь здесь. Я приведу Кости. Но сначала, Торсон, покажите мне дорогу к машинному залу.

Дэйн снова вскарабкался на стену и довел стюарда до того места, где в последний раз видел Рича. Там он объяснил Муре формулу движения. Мура улыбнулся своей безмятежной улыбкой.

– Очень просто, не так ли? – сказал он. – А теперь возвращайтесь к Камилу и ждите меня… И не делайте никаких глупостей. Все это очень интересно.

Дэйн послушно вернулся на их временную стоянку. Камил сидел на полу, прислонившись к стене, и глядел на фонарик. Когда Дэйн опустился, клацнув магнитными подковами об пол, помощник механика обернулся к нему.

– Добро пожаловать, – сказал он. – И расскажи мне побольше об этой установке.

Он учинил Дэйну настоящий допрос, в результате которого Дэйн был вынужден признаться самому себе, что он еще очень плохой вольный торговец, ибо вольному торговцу надлежит глядеть в оба и замечать все. А он, как выяснилось, не заметил почти ничего. Машину он не разглядел из-за стальных кожухов, в пульте управления совершенно не разобрался, потому что следил не за пультом, а за людьми у пульта. Короче говоря, самое интересное от него ускользнуло, и к тому времени, когда Али прекратил допрос, Дэйн снова ощущал собственную неполноценность, с одной стороны, и прежнюю неприязнь к помощнику механика – с другой.

– Откуда же она все-таки берет энергию? – недоуменно спросил Али. – У нас нет ничего похожего – решительно ничего! Должно быть, они обогнали нас на многие годы, возможно, на целые поколения. Но ничего, теперь мы их нагоним!..

– При условии, что нам удастся завладеть всем этим, – не без иронии заметил Дэйн. – Ведь мы еще не победили.

– Но и поражения не потерпели! – возразил Али.

Роли их явно переменились. Теперь Камил строил воздушные замки, а Дэйн их разрушал.

– Нам бы со Штоцем этот зал хоть на два часа! Нет, черт возьми, нам здорово повезло, что мы купили эту Лимбо!..

Было совершенно очевидно: Али и думать забыл, что хозяином положения остается пока Рич, что «Королева» стоит, прикованная к грунту, что противник по-прежнему во много раз сильнее их. И чем лучезарнее представлялось Али будущее, тем мрачнее глядел Дэйн на настоящее. Тихий окрик сверху заставил их обоих поднять головы.

– Мура! – Дэйн вскочил на ноги. Мура не оплошал: Кости стоял рядом с ним, держась за его плечо.

– Тише! – сказал Мура. – Поднимайтесь на стену. И побыстрее. Время не ждет.

Али полез первым, тихонько вскрикивая от боли в разбитом теле. Дэйн подобрал фонарик, включил его на полную мощность и полез следом.

– Теперь мы сделаем так, – сказал Мура. Он снова взял на себя роль командира, которую выполнял с тех пор, как они очутились в подземелье. – Кости и Али пойдут низом, по той дороге, где шел Рич. Мы с Торсоном пойдем по стенам. Они ждут Рича. Кости и Али войдут через дверь, а мы нападем сверху. Главная задача: добраться до рычага и выключить машину. И надо сделать все возможное, чтобы они не смогли включить ее снова. А теперь вперед!

И они двинулись в путь. Кости шел медленно, цепляясь за плечо стюарда, ноги у него подкашивались. Дойдя до дороги, ведущей к машинному залу, они снова сцепили ремни и спустили Кости и Али в проход.

Сияние над машинным залом служило им отличным ориентиром, и они добрались до овальной стены без всякого труда. Здесь Мура дал знак Кости, и тот, подражая давешнему посыльному, заорал во всю глотку:

– Салзар!

Глаза Дэйна были прикованы к ригелианину. Ригелианин поднял голову и уставился круглыми глазами на то место, где должен был открыться проход.

Все должно обойтись хорошо: костлявая голубая рука потянулась к кнопке на краю клавишной панели. А за стеной Кости держал наготове бластер, и безоружный Али стоял позади него.

Стена сдвинулась, Кости прыгнул в образовавшийся проход, и в тот же миг Мура крикнул со стены:

– Ни с места! Вы под прицелом!

Человек в кресле резко обернулся и уставился на Кости, лицо его сделалось похожим на гипсовую маску. Но ригелианин не растерялся. Его рука с неуловимой быстротой метнулась к какой-то другой клавише. Дэйн выстрелил и попал не в нее, а в пульт рядом с ним. Человек в кресле дико завизжал.

Его крик эхом отдался в лабиринте. Ригелианин упал на пол, но тут же вскочил и бросился на Кости.

Гигант отшатнулся, но ригелианин уже вцепился в него, и они повалились, заламывая друг другу руки. Человек в кресле не шевелился – он только всхлипывал и бормотал что-то нечленораздельное.

Тем временем Али, придерживаясь за стену, обогнул зал и приблизился к пульту. Ноги его подкашивались.

– Где этот рычаг? – спросил он, подняв к Дэйну избитое лицо.

– Прямо перед тобой… Вон тот, черный… с каким-то механизмом на рукоятке… – крикнул Дэйн.

При этих словах человек в кресле взглянул вверх и обнаружил на стене двух вольных торговцев. Почему-то их присутствие неожиданно придало ему сил, он схватился за кобуру. И сейчас же разряд бластера прошил воздух у самой его головы, так что его, должно быть, обожгло палящим лучом.

– Руки! – гаркнул Мура, и голос его загремел, как у капитана. – Встать! Руки вверх! Живо!

Гангстер послушно поднялся и, наклонившись, уперся руками в экран. Но тут, повернув голову, он увидел, что делает Али, и на лице его появилось выражение ужаса.

– Не надо! – закричал он.

Али не обратил на него никакого внимания. Ухватившись за черную рукоять, он изо всех сил потянул ее на себя. Гангстер снова завизжал, и вдруг наступила тишина. Смолкло гудение машины, прекратилась вибрация, сотрясавшая стены.

Ригелианин вырвался из рук Кости, поскользнулся, упал, а Али уже всем телом повис на рычаге, рычаг сломался, и, увидев это, гангстер, стоявший перед экраном, словно взбесился. Забыв о направленном на него бластере Муры, он с хриплым рычанием, вытянув руки со скрюченными пальцами, рванулся к Али.

Это застало Дэйна врасплох: он следил за ригелианином, которого считал самым опасным из этой компании. Зато Мура не дремал и аккуратно срезал этого сумасшедшего, прежде чем он успел добраться до горла Али. Гангстер захрипел и повалился ничком. Дэйн был очень рад, что не успел увидеть его обугленного лица.

Ригелианин поднялся на ноги, его змеиные немигающие глаза уставились на Муру и Дэйна, державших в руках бластеры. Затем он отвел глаза и, не обращая ни малейшего внимания на Кости, принялся засовывать за ремень выбившуюся рубашку.

– Вы приговорили всех нас к гибели, – ровным бесстрастным голосом проговорил он на жаргоне вольных торговцев.

Кости подошел к нему.

– А ну, подними руки и не вздумай выкинуть какой-нибудь фокус, – сказал он.

Ригелианин пожал плечами.

– Теперь уже никакие фокусы не нужны, – сказал он. – Всем нам каюк. Мы в ловушке.

Али ухватился за спинку кресла и сел. Экран над его головой был пуст, мертв.

– И что же это за ловушка? – спросил Мура.

– Вы сломали этот рычаг. Теперь вся система управления машиной разрушена. – Ригелианин прислонился к стене в непринужденной позе. Его чешуйчатое лицо было лишено всякого выражения. – Нам никогда не выбраться отсюда. Сейчас наступит тьма.

И тут впервые Дэйн заметил, что призрачный серый свет, заполнявший пещеру, как будто померк. Так тускнеют угли в догоревшем костре.

– И вдобавок мы заперты, – безжалостно продолжал ригелианин. – Ключ вы сломали, и выйти отсюда теперь невозможно.

Кости расхохотался.

– Нечего разыгрывать перед нами «шепчущего», – прогремел он. – Подумаешь – тьма! А это ты видел? – Он достал и включил фонарик.

Ригелианин даже не повернул головы.

– Мы не знаем всех тайн этого подземелья, – сказал он. – Вряд ли ваши фонарики пригодятся вам здесь.

Дэйн сказал Муре:

– Надо бы уходить поскорее… пока светло…

Мура кивнул и обратился к ригелианину:

– Вы смогли бы открыть дверь?

Тот покачал головой. Тогда Кости принялся за дело. При помощи бластера он принялся быстро резать щели в стене. Дэйн приплясывал от нетерпения, ему казалось, что выжженные щели никогда не остынут.

Но вот наконец все они перелезли через стену и двинулись по коридору. Кости тащил ригелианина за собой, связав ему руки его же собственным ремнем. Идти приходилось довольно медленно, потому что даже с помощью товарищей Али едва волочил ноги. А между тем тьма все сгущалась, серое свечение почти исчезло.

Мура включил свой фонарик:

– Будем пользоваться только одним фонариком. Надо беречь аккумуляторы.

Дэйн удивился – ведь аккумуляторы фонариков рассчитаны на несколько месяцев непрерывной работы. Однако через несколько минут ярко-желтый луч света потускнел и сделался бледным, сероватым.

– Он у вас на полной мощности? – спросил Али.

Было слышно, как в темноте позади злорадно фыркнул ригелианин. Мура ответил:

– Да, на самой полной.

Все молчали, но Дэйн чувствовал, что не он один смотрит на бледное пятно света с возрастающим беспокойством. И когда фонарик перестал освещать даже пол под ногами, Дэйн, в общем, не удивился. Но Кости удивился.

– Что там у вас случилось? – прогудел он. – Темно ведь. Подождите-ка… – И он включил свой фонарик.

Минуты две тьму пронизывал яркий чистый луч, а затем он тоже стал быстро тускнеть, словно что-то в атмосфере жадно опустошало аккумуляторы.

– Любая энергия в этой пещере вырождается, – сказал ригелианин. – Мы не знаем, почему так происходит, но это как-то связано с работой установки. Исчезает свет, а потом и воздух…

Дэйн торопливо вздохнул полной грудью. Воздух как воздух – холодный, свежий… Возможно, насчет воздуха ригелианин преувеличил, чтобы их припугнуть. Тем не менее все ускорили шаг. Какое-то время меркнущий свет фонарика еще позволял им следовать путем Рича. Теперь, когда машина не работала, кругом стояла тяжелая тишина, в которой слышалось только эхо от клацанья магнитных подковок. Выдохся фонарик Кости, Дэйн зажег свой. Они шли и шли, из коридора в коридор, стараясь до последнего использовать умирающий свет. И никто из них не знал, далеко ли еще до выхода.

Когда погас и фонарик Дэйна, Мура отдал новый приказ:

– Взяться за руки!

Дэйн правой рукой ухватил Муру за пояс, а левой вцепился в запястье Али. И они двинулись дальше. Дэйн слышал, как Мура что-то невнятно бормочет, и вскоре понял, что стюард отсчитывает шаги, вырабатывая какой-то свой метод движения по лабиринту во тьме.

А тьма давила на них, плотная, осязаемая, пропитанная чем-то неизъяснимым, что было свойственно тьме на этой планете. Казалось, они проталкиваются сквозь какую-то вязкую жидкость, и непонятно было – то ли они продвигаются вперед, то ли топчутся на одном месте.

Дэйн машинально следовал за Мурой, он мог только надеяться, что стюард знает, что делает, и рано или поздно приведет их к выходу из лабиринта. Он пыхтел и задыхался, словно бежал, хотя шли они не очень быстро.

– Сколько же миль нам еще переть? – осведомился Кости.

Ригелианин снова фыркнул:

– А не все ли тебе равно, торгаш? Дверь не откроется – вы ведь сломали машину.

Неужели ригелианин сам верит в это? И если верит, почему он так спокоен? Или он принадлежит к народу, который считает, что нет разницы между жизнью и смертью?

Мура удивленно хмыкнул, и в следующий момент Дэйн наткнулся на него. Сейчас же идущие сзади натолкнулись на Дэйна и столпились у него за спиной.

Впереди была стена. Это могло означать только одно: Мура просчитался и где-то свернул в темноте не туда, куда надо. Они заблудились…

– Где мы? – спросил Кости.

– Заблудились, – с холодным ехидством отозвался ригелианин.

Дэйн протянул руку и ощупал стену. Сердце у него заколотилось. Под пальцами была не гладкая скользкая поверхность, а грубый шершавый камень. Нет, Мура не просчитался, он привел их к каменным границам пещеры. И словно подтверждая эту мысль, Мура произнес:

– Это скала. Это конец лабиринта.

– А где же выход? – спросил Кости.

– Заперт! – сказал ригелианин. – Заперт навсегда. Вы сломали машину!.. А она управляла всеми входами и выходами.

– Если это так, – впервые подал голос Али, – то что же вы делали, когда вам приходилось выключать машину прежде? Сидели взаперти в темноте, пока не включали снова?

Ответа не было. Затем Дэйн услышал в темноте какую-то возню, хрипение, и голос Кости прорычал:

– Когда мы задаем вопросы, змея, надо отвечать!.. А то плохо будет… Ну? Так что вы делали, когда выключали машину?

Снова возня. Затем хриплый ответ:

– Мы оставались здесь, пока она не включалась снова. Она выключалась ненадолго.

– Она выключалась надолго, когда здесь работали изыскатели, – сказал Дэйн.

– А тогда мы вообще к ней не подходили, – быстро отозвался ригелианин. Что-то слишком быстро.

– Врешь, – сказал Али. – Кто-то должен был оставаться около машины, чтобы включить ее снова. Если бы все двери были заперты, вы бы не смогли сюда войти.

– Я не инженер… – Ригелианин утратил свою бесстрастность и свой вызывающий тон. Он просто помрачнел.

– Правильно, – прогудел Кости. – Ты не инженер, ты просто помощник Рича. И если отсюда есть выход, ты его знаешь.

– А как насчет вашей дудочки? – спросил Дэйн у Муры. Молчание стюарда его тревожило.

– Я как раз сейчас ее пробую, – ответил стюард.

– А она не действует, да? – спросил Кости. – Ну-ка, змея… выкладывай!..

Снова началась возня в темноте.

– Если это скала, может, попробуем пробиться бластерами? – предложил Али.

Прорезать скалу! Рука Дэйна легла на кобуру. Бластеры прекрасно режут камень, во всяком случае, гораздо легче, чем материал стен… Видимо, эта идея понравилась и Кости, потому что возня прекратилась.

– Только нужно точно выбрать место, – продолжал Али. – Где здесь дверь?

– А это мы сейчас выясним у нашей гадины, верно? – промурлыкал Кости.

Послышалось неразборчивое всхлипывание. Видимо, Кости принял эти звуки за знак согласия, потому что через секунду он уже протискивался мимо Дэйна, волоча за собой пленника.

– Это здесь, да? – прогудел он. – Ну, смотри, если это не здесь…

Ригелианина оттолкнули на Дэйна. Дэйн отпихнул его локтем и выпрямился.

– Это ты, Фрэнк? – гудел Кости. – А ну-ка, отойди в сторонку… И все отойдите!..

Дэйна опять толкнули. Он попятился вместе с ригелианином и Мурой.

– Да побереги лицо, балда! – крикнул у него за спиной Али. – Начинай с самой малой мощности! Посмотри сначала, как пойдет дело!

Кости захохотал:

– Я играл этими игрушками, сынок, когда ты еще пешком под стол ходил… Сейчас ты посмотришь, на что способен дядя Кости! Ну, счастливого нам старта!

И едва отзвучал этот старинный тост, повторявшийся бесчисленное количество раз в бесчисленных барах, где торговцы праздновали благополучное возвращение на родную планету, как вспыхнуло яркое пламя. Заслонясь ладонью, Дэйн сквозь прижмуренные веки смотрел, как камень раскаляется докрасна, потом добела, плавится и жидкой струей стекает на пол. Жаркие волны кипящего воздуха заставили их отступить. Один лишь гигант стоял неподвижно, широко расставив ноги, козырек его шлема был надвинут на лицо, а правая рука вздрагивала от отдачи каждый раз, когда новая порция огня вылетала из ствола бластера и вонзалась в разваливающуюся стену.

Раскаленная крошка и брызги расплавленного камня летели во все стороны, ядовитый пар поднимался столбом, обжигая глаза, разъедая глотки, заставляя сгибаться в кашле. А Кости стоял в этом аду, управлял им как ни в чем не бывало и только время от времени свободной рукой в перчатке сбивал язычки пламени с тлеющих штанин.

– Карл! – крикнул Али. – Осторожней!

Отвернув лицо от нестерпимого жара, Дэйн перехватил взгляд ригелианина, устремленный на Кости. Круглые змеиные глаза его были полны ужаса. Ригелианин попятился и отступил вместе со всеми, но казалось, что он боится не столько этого разверзшегося ада, сколько неподвижной черной фигуры.

Огромная глыба отвалилась от стены и рухнула под ноги Кости. Но тот лишь отступил в сторону, чтобы его не задело, ни на секунду не переставая буравить огнем раскаленный камень. И вдруг все кончилось. Шипение и грохот разрядов прекратились.

– Дело сделано! – раздался приглушенный голос Кости.

Они еще не осмеливались приблизиться к раскаленному проходу, но Кости уже подходил к ним, засовывая бластер в кобуру, потом остановился, сдвинул шлем на затылок и принялся обеими руками хлопать себя по тлеющей куртке.

От него распространялся резкий запах горелой ткани, лицо лоснилось от пота.

– А что там? – спросил Дэйн.

Кости сморщил нос.

– Опять какой-то коридор, – сказал он. – И темно, как в угольном мешке… Но из мышеловки-то мы, во всяком случае, выбрались.

Все были охвачены нетерпением, но пришлось ждать, когда остынут и потемнеют раскаленные края прохода. Затем они опустили на лица защитные козырьки, закутали незащищенную голову Али курткой ригелианина и приготовились выходить. Но прежде Кости обратился к пленнику:

– Мы могли бы, конечно, взять тебя с собой, – сказал он, – только боюсь, что ты по пути изжаришься или, чего доброго, начнешь хватать нас за руки, если мы сцепимся с твоими дружками… Так что придется оставить тебя здесь до востребования…

Он крепко связал ригелианину ноги, потуже затянул узлы на руках и откатил в угол, подальше от горячих камней.

Потом они плотным кольцом окружили Али и поспешно проскочили через дыру. Да, там был новый коридор. Опять их окутала тьма, и они тотчас убедились, что фонарики здесь так же бессильны, как и в лабиринте. Но коридор был по крайней мере гладкий и прямой, и заблудиться в нем было невозможно.

Неторопливо, чтобы Али мог поспевать за ними, они, взявшись за руки, двигались вперед.

– Темно, как у черта за пазухой! – проворчал Кости. – Что, у этих Предтеч глаз не было?..

Дэйн обхватил пошатнувшегося Али за плечи. Видимо, он при этом задел больное место, потому что Али судорожно дернулся, не издав, впрочем, ни звука.

– Коридор кончился, – объявил Мура. – Вышли в туннель… Очень широкий туннель.

– Чем шире дорога, тем важнее место, куда она ведет, – заметил Дэйн.

– Лишь бы подальше отсюда, – пробубнил Кости. – Надоело мне плутать по этим вонючим щелям… Давай, Фрэнк, веди нас!

Они свернули направо и двинулись по туннелю. Теперь они шли рядом. По-прежнему не было видно ни зги, но чувствовалось, что туннель очень широк.

Вдруг впереди послышался отдаленный крик и раздался треск выстрела. Они остановились. Снова выстрел.

– Ложись! – гаркнул Мура, но все и без того лежали.

Теперь выстрелы трещали непрерывно. Дэйн лежал, прижимая Али к полу, и силился по звукам определить, что происходит и где стреляют.

– Перепалка какая-то идет… – произнес Кости в перерыве между залпами.

– Причем приближается прямо к нам, – пробормотал Али в самое ухо Дэйну.

Дэйн вытащил бластер, хотя не очень хорошо представлял себе, зачем он это делает. Не палить же, в самом деле, наугад в темноту.

– А-а-а-а!.. – послышалось во мраке. Это был не крик ярости, но вопль смертельно раненного человека. Али был прав – сражение приближалось к ним с каждой минутой.

– К стенам! – скомандовал Мура и опять опоздал – все уже и так ползли к стене.

Дэйн вцепился в рваную куртку Али и тащил его за собой. Куртка трещала и расползалась под пальцами. Они распластались возле стены и замерли, прислушиваясь.

Огненный разряд распорол темноту над их головами, на стене вспыхнуло и сейчас же начало тускнеть багровое пятно. Выстрел из бластера ослепил Дэйна, но он все же успел заметить впереди какие-то темные фигуры.

– Господи помилуй, – вполголоса проговорил Али. – Если они начнут лупить из бластеров, они же нас сожгут!..

Кто-то бежал к ним, бухая сапогами, и Дэйн весь напрягся, сжав рукоятку бластера. Может быть, следовало стрелять на звук, бить по бегущим, пока они еще далеко, но он не мог заставить себя нажать на спуск – слишком прочно вбили в него инструкторы отвращение к кровопролитию без самой крайней нужды.

Тут вспыхнул свет – не серый сумеречный свет, озарявший ранее эти коридоры, а яркий, желтоватый, земной. Мощный луч прожектора прорезал темноту, и на его фоне Дэйн увидел пять черных фигур.

Они больше не отступали, теперь они залегли и готовились дать последний бой своим преследователям.

– Именем Федерации, сдавайтесь! – прогремело откуда-то сверху.

– Полиция! – воскликнул Али.

Прекрасно! Значит, крейсер все-таки сел на Лимбо! Хорошо бы теперь понять, где здесь полиция, а где – гангстеры…

Луч прожектора медленно надвигался, затем грохнул выстрел, и прожектор погас. Загремели ответные выстрелы, кто-то вскрикнул.

«Разумнее всего сейчас отступить к лабиринту, – подумал Дэйн. – Переждать, пока все кончится… Чего хорошего – попасть между двух огней…» Но он и не подумал поделиться этой блестящей мыслью с Али. Вместо этого он поднял бластер и выпалил в свод туннеля.

Расчет был правильным – прямо над залегавшими людьми (Дэйн уже сообразил, что это и есть гангстеры) в своде вспыхнуло багровое пятно.

Это было неожиданностью для всех. Полицейские перестали стрелять, гангстеры изумленно уставились в потолок – Дэйн прекрасно видел их белые лица и разинутые рты. И вдруг один из них вскочил и стремглав помчался прочь от освещенного места вглубь туннеля, к лабиринту.

Ему наперерез выскочил Кости. Их едва было видно в потускневшем свете, и все же Дэйн успел заметить, что бегущий, нечеловечески изогнувшись, едва не ускользнул, но Кости успел схватить его за ремень, и оба они упали.

Дэйн снова выпалил вверх, и новая вспышка осветила туннель: Кости лежал на полу, обмякший и неподвижный, а гангстер уже поднимался на четвереньки, готовясь к новому рывку.

Ошеломленный Дэйн – он ожидал увидеть совсем иную картину – не успел еще ничего сообразить, как в ноги гангстеру бросился Али, и гангстер, споткнувшись, снова упал. Тогда Дэйн вскинул бластер и залил огнем всю ширину туннеля на пути к лабиринту.

– Прекратить! – снова загремел голос. – Прекратить стрельбу, иначе мы пустим в ход лучеметы и сотрем всех вас в порошок!..

В ответ послышался яростный звериный рык. На краю огненной лужи прыгало и бесновалось какое-то чудовище, отдаленно напоминавшее человека.

Снова вспыхнул прожектор. Он осветил трех гангстеров, стоявших с поднятыми руками, задержался на секунду на неподвижном теле Кости, выхватил из темноты Муру, бежавшего к нему, а затем Али, который стоял на коленях и мучительно кашлял, прижимая руки к груди.

Все это время Дэйн водил стволом бластера, держа на прицеле жуткую фигуру, прыгавшую на фоне красных языков пламени. Он видел дикие глаза, залитую слюной отвисшую челюсть и едва верил тому, что это и есть Салзар Рич, властелин этого богом забытого царства, преступник и убийца, загнанный в ловушку, обезумевший от крэкса, уже почти не человек.

Луч прожектора осветил Рича, он зашипел, начал плеваться и вдруг, сжавшись в комок, прыгнул через лужу расплавленного камня. Пламя обожгло его, он дико взвизгнул, но не остановился, и через мгновение уже был по ту сторону огня и стремительно уходил к лабиринту.

– Торсон, Мура! – раздался грозный оклик.

Дэйн вздрогнул. Ему полагалось бы броситься за беглецом, но он не мог заставить себя прорваться через огонь и в полном мраке преследовать Салзара по коридорам лабиринта. Он обернулся. Свет прожектора ослепил его, и он долго болезненно мигал, прикрываясь рукой, пока не различил наконец перед собой черную с серебром форму Космической полиции и коричневые куртки вольных торговцев. Только тогда он засунул бластер в кобуру.

Несколько часов спустя он сидел за столом в очень странном помещении.

Это были личные апартаменты человека, называвшего себя Салзаром Ричем, и комната его была битком набита награбленным с кораблей добром, которое, по мнению его бывшего хозяина, придавало ей пышность и утонченную роскошь.

Дэйн набивал рот настоящей едой – никаких концентратов – и в полудреме слушал, как Мура отчитывается в своих действиях перед капитаном Джелико, Ван Райком и командиром полицейского крейсера. Дэйн едва боролся с томящей усталостью, ему хотелось просто положить голову на стол и заснуть, но он упорно сидел и жевал деликатесы, которых не пробовал с тех пор, как покинул Землю.

Люди в черных с серебром мундирах входили и выходили, отдавали рапорта и выслушивали приказания, а Мура все рассказывал, его то и дело перебивали вопросами. Все это было похоже на последнюю серию телебоевика – порок наказан, добродетель торжествует, и все теперь в надежных руках.

– Никогда еще нам не приходилось натыкаться на такое гнусное гнездо, – сказал наконец командир крейсера.

– Мне кажется, – заметил Ван Райк, – здесь будет раскрыта тайна многих исчезнувших кораблей.

Командир вздохнул.

– Придется прочесать все эти холмы, – сказал он. – Возможно, понадобятся и кое-какие раскопки. Только тогда мы сможем считать, что выполнили свой долг. Впрочем, многое выяснится, когда мы разберемся с награбленным… и здесь мы закроем дела многих преступников. Все это благодаря вам. – Он встал и отдал честь капитану Джелико. – Я с вами ненадолго прощаюсь, капитан, и буду рад видеть вас у себя… – он взглянул на часы, – скажем, часа через три. Мы устроим небольшое совещание – нужно кое-что обсудить.

Он вышел. Дэйн отхлебнул из кружки и вдруг заметил на ней эмблему Службы изысканий. При виде этих скрещенных комет он вспомнил «Римболд» и поспешно оттолкнул кружку. «Да, здесь, наверное, будут сделаны самые неожиданные находки», – подумал он, оглядывая комнату. И почувствовал облегчение, что ему не придется копаться во всем этом и составлять списки награбленного.

– А как насчет лабиринта? – спросил Ван Райк. – По-моему, туда стоит заглянуть!

Капитан Джелико невесело усмехнулся.

– Так вам и позволит полиция, – сказал он. – Теперь в лабиринт пустят только федеральных экспертов.

При слове «лабиринт» Дэйн встрепенулся.

– Между прочим, туда удрал Рич, – сказал он. – Его еще не поймали, сэр?

– Пока нет, – ответил капитан равнодушно. Судьба пропавшего предводителя гангстеров его явно не интересовала. – Вы сказали, что он пожиратель крэкса?.. То-то он метался как полоумный…

– Да, сэр, – сказал Мура. – В конце концов он свихнулся. Я все-таки надеюсь, что полиция о нем не забыла. Это весьма опасно – охота за сумасшедшим в лабиринте. Не хотел бы я этим заниматься…

– Да нам и не предлагают этим заниматься, – сказал капитан, поднимаясь. – На то есть полиция. Чем скорее мы уберемся с этой проклятой планеты, тем лучше. Мы – вольные торговцы, а не полицейские…

– Гм… – Ван Райк все еще сидел, развалившись в кресле, попавшем сюда из каюты какого-то несчастного капитана. – Да-да… вольные торговцы… в том-то и дело. Нам ведь жалованье не идет.

И Дэйн, уловив выражение его прозрачных голубых глазок, понял, что в отличие от капитана Джелико суперкарго Ван Райк вовсе не торопится покидать Лимбо. У полиции свои заботы, а у него – свои.

Капитан так и не отдал им приказа возвращаться на борт. Вместо этого он принялся бесцельно блуждать по комнате, то и дело останавливаясь, чтобы рассеянно повертеть в пальцах какую-нибудь безделушку из коллекции Рича.

Помолчав немного, Ван Райк поглядел на Дэйна и на Муру.

– Отправляйтесь-ка в спальню доктора Рича, ребята, – предложил он благодушно. – Мне кажется, у него должна быть очень мягкая койка.

Все еще недоумевая, почему их все-таки не отослали на «Королеву», куда несколько часов назад перевезли изувеченных Кости и Али, Дэйн последовал за стюардом в спальню Рича. Ван Райк ошибся: там была не койка, а роскошная двуспальная кровать, заваленная одеялами с автоподогревом и пуховыми подушками.

Дэйн стащил с себя шлем, расстегнул пояс, содрал с ног осточертевшие сапоги и повалился на ворох одеял. Он еще смутно помнил, как Мура сел на кровать с другой стороны, но тут сон окончательно сморил его.

…Ему снилось, что он в рубке управления «Королевы» и ему надо рассчитать гиперпереход. А напротив сидит Салзар Рич с суровым жестким лицом – такой же, каким он увидел его впервые на Наксосе. Он, Дэйн, должен ввести корабль в гиперпространство, но если он ошибется в расчетах, Салзар Рич сожжет его из бластера… и тогда он будет падать, падать, падать в лабиринт, где что-то страшное и беспощадное уже поджидает его во мраке…

Дэйн открыл глаза и уставился в потолок. Его неудержимо трясло от холода. Влажными непослушными руками он пытался ухватиться за что-то твердое, ощутимое в этом хаосе вещей, которые таяли при его прикосновении. Он не смел ни приподняться, ни повернуть головы, потому что рядом происходило что-то страшное и смертельно опасное.

Он заставил себя дышать глубоко и ровно, хотя нервы его были напряжены до крайности. Слева должен был лежать Мура, но Дэйн не смел даже скосить глаза, чтобы убедиться в этом. Очень медленно, миллиметр за миллиметром, он начал поворачивать голову.

Вот дверь… Из-за двери доносится неразборчивое бормотание голосов – капитан и Ван Райк все еще там… теперь стена рядом с дверью… огромная стереокартина, какой-то инопланетный пейзаж, угрюмый, мертвый, но по-своему прекрасный… Дэйн осмелел и начал тихонько под одеялом тянуть руку к Муре. Мура надежный человек, он не выдаст себя, когда проснется…

Он медленно тянул руку и медленно поворачивал голову. Край картины… затем портьера – тяжелая, роскошная, затканная сверкающими нитями… нити блестят, режет глаза… и на фоне портьеры – чьи-то широкие плечи…

Салзар!

Дэйн и не подозревал, что у него такая тренированная воля, – он не вскрикнул и даже не пошевелился. Впрочем, гангстер не смотрел на кровать. Медленно и бесшумно, скользящими шагами он подкрадывался к двери.

Внешне он снова был человеком, но в темных неподвижных глазах его не осталось ни искры разума. В руках он сжимал какую-то трубку, несомненно, оружие – что-то вроде бластера с очень толстым стволом… Он миновал портьеру, голова его заслонила картину… Еще три шага, и он будет у дверей. Но тут Дэйн почувствовал, как горячие пальцы Муры впились ему в запястье. Мура не спал. Мура был готов действовать.

Дэйн тоже был готов действовать. Но как? Он лежал на спине, закутанный в одеяло. Так сразу, прямо с постели, броситься на Салзара невозможно. Но и подпустить его к двери нельзя…

Вдруг Мура, сжав руку Дэйна, резко оттолкнул ее от себя. Это был сигнал, и Дэйну оставалось только надеяться, что он понял этот сигнал правильно. Он весь напрягся и, когда из глотки Муры вырвался пронзительный нечеловеческий вопль, кубарем скатился на пол.

И сейчас же воздух прорезала молния, и вся кровать превратилась в ослепительный костер. Но Дэйн уже вцепился в край паравианского ковра и что было силы дернул его на себя. Салзар не упал, он только пошатнулся и ударился спиной о стену, но успел швырнуть оружие в сторону Дэйна. И в то же мгновение дверь распахнулась, могучие руки Ван Райка вцепились в Салзара, опрокинули его, сдавили ему горло. Прижатый к широкой груди Ван Райка, гангстер задергался и обмяк. И только тогда Дэйн и Мура поднялись на ноги по обе стороны пылающей кровати.

Комната наполнилась полицейскими, пламя на кровати быстро погасили, Салзара скрутили и уволокли, а Дэйн на подгибающихся ногах кое-как добрался до ближайшего стула и сел – он на всю жизнь возненавидел роскошные мягкие кровати. «Нет, – подумал он. – Дайте мне только добраться до моей коечки на „Королеве“… Больше мне ничего не надо… Правда, не знаю, сумею ли я теперь когда-нибудь заснуть…»

Ван Райк положил на стол захваченное оружие.

– Это что-то новенькое, – заметил он. – Наверное, какая-нибудь игрушка Предтеч. А может, из какого-нибудь разграбленного корабля. Ну, этим займутся федеральные эксперты. Да, что ни говори, а приятно сознавать, что с Салзаром покончено.

– Благодаря вам, сэр! – от души сказал Дэйн.

Ван Райк вскинул брови:

– Благодаря мне?.. Я только закончил дело, и если бы вы не подняли шум, все могло бы обернуться по-другому. Полагаю, это был твой голос, Фрэнк, – сказал он Муре.

Мура зевнул, деликатно прикрывая рот ладонью. Куртка на нем была расстегнута, одежда в беспорядке, но он был холоден и бесстрастен, как всегда.

– Объединенные усилия, сэр, – сказал он. – Если бы не Торсон, я бы не проснулся. И потом, он прекрасно использовал ковер… Меня только удивляет, почему Салзар не сжег сначала нас?

Дэйна передернуло. От вони сгоревшей постели его и без того выворачивало наизнанку. Ему нужен был свежий воздух, много свежего воздуха!.. И он просто отказывался думать о том, как все могло обернуться.

Дверь распахнулась, вошел капитан Джелико в сопровождении командира крейсера.

– Это исключено, – говорил он. – Своего Рича вы получили. Что же нам теперь – ждать, когда вы прочешете планету и раскопаете все корабли, которые он погубил этой своей чертовой машиной?

– Вовсе нет, капитан, – ответил командир крейсера. – Вам совершенно незачем здесь оставаться…

Тут вмешался Ван Райк.

– Мы совсем не торопимся, – сказал он. – Еще не выяснен вопрос о наших торговых и прочих правах. Об этом еще и разговора не было. А ведь у нас есть надлежащим образом оформленный документ, дающий нам право в течение десяти лет вести торговлю с этой планетой, а кроме того – открытый лист на все находки, сделанные здесь, и этот лист действителен добрых двенадцать земных месяцев. В свете всего сказанного мы хотели бы знать: на какую долю обнаруженных здесь ценностей имеет право экипаж «Королевы»?

– Обнаруженные здесь ценности изъяты незаконным образом с кораблей, потерпевших крушение в результате преступных действий… – начал было командир крейсера.

Но Ван Райк мягко прервал его:

– Значительная часть кораблей потерпела здесь крушение отнюдь не в результате преступных действий Салзара, а задолго до его появления. Машина, очевидно, включалась и выключалась автоматически еще со времен Предтеч, то есть многие тысячи лет. А это означает, что Лимбо – исторически сложившийся склад бесценных сокровищ, не имеющих никакого отношения к преступным действиям Салзара и его шайки. И нам кажется, что мы располагаем неоспоримыми правами на этот склад. Наши люди без всякого труда уже обнаружили здесь два корабля, упавших на планету задолго до появления на ней Салзара Рича. Два корабля за сутки! Значит, здесь их сотни!.. – И он благодушно улыбнулся командиру крейсера.

Капитан Джелико больше не торопился на «Королеву». Он уселся в кресло рядом со своим суперкарго, как на самых обычных торговых переговорах.

Командир крейсера рассмеялся.

– Меня вы в этот спор не втянете, суперкарго, – сказал он. – Разумеется, я могу передать в штаб ваши претензии и протесты. И могу отослать вас на карантинную станцию на Полдаре. И немедленно. И если понадобится, под конвоем. Однако я не думаю, что Федерация в ближайшее время уступит права кому-нибудь на Лимбо…

– Ну что ж, если Федерация аннулирует законно заключенную сделку, она должна за это заплатить, – сказал Ван Райк. – Я хотел бы только напомнить, что на Полдаре постоянно толчется масса народу из прессы и телевидения… А ведь мы не полиция, рот нам не заткнешь, никакие законы не запрещают нам отвечать на любые вопросы по поводу приключений на этой планете… И каких приключений! – Он мечтательно закрыл глаза. – Легенда, ставшая реальностью!.. Саргассы в космосе!.. Планета-сокровищница!.. Сокровища погибших кораблей!.. Да сюда слетятся зеваки со всей Галактики!

– Да, – поддержал его капитан Джелико. – И каждый зевака притащит сюда экскаватор. Вы правы, Ван: это будет настоящий бум!

– Правильно! Мы построим здесь роскошные отели… Туристические прогулки с гидами… Распродажа участков под раскопки… Да это золотое дно!

– Ни один человек не сядет здесь без официального разрешения! – отпарировал командир крейсера.

– Ну, тогда я вам не завидую, – сказал Ван Райк. – Вам придется держать здесь половину личного состава полиции… А как ухватятся за эту историю ребята с телевидения!.. Кстати, – Ван Райк в упор посмотрел на командира, – не рассчитывайте, что вам удастся упрятать нас в карантин надолго. Мы немедленно подаем рапорт в Совет вольной торговли – по гиперсвязи, разумеется, чтобы вы не могли заглушить.

На лице командира крейсера появилось обиженное выражение.

– Мы и не собираемся обращаться с вами как с преступниками, – сказал он. – Откуда у вас эта странная идея?

– Так… Кое-какие намеки… По-видимому, мне показалось… Нет, вы не беспокойтесь: мы отправимся в ваш карантин, как и надлежит добрым, честным, послушным закону гражданам Федерации. Но как добрые, честные граждане Федерации мы раструбим об этой истории по всей Галактике… если, конечно, нам не удастся достигнуть с вами разумного соглашения.

Командир крейсера не преминул взять быка за рога:

– А что вы понимаете под «разумным соглашением»?

– Подходящая компенсация за потерю торговых прав. Это во-первых. А во-вторых, денежное вознаграждение…

– За что вознаграждение?

Ван Райк принялся загибать пальцы.

– Спасение полицейского крейсера – вы сели невредимыми только потому, что наши люди вывели из строя установку. Это раз. Наши люди нашли «Римболд», который вы безуспешно разыскиваете уже некоторое время. Это два. Мы передали вам в руки Салзара – в упаковке и перевязанного ленточкой. Я мог бы добавить еще…

Командир крейсера расхохотался:

– Упаси меня бог спорить с вольным торговцем о его правах! Ладно. Я сегодня же отправляю ваши претензии в штаб, а вы пообещайте мне помалкивать на Полдаре…

– Неделю! – сказал Ван Райк. – Мы будем молчать ровно семь земных суток, после чего расскажем ребятам с телевидения наши биографии. Так что передайте своему начальству, чтобы оно там пошевеливалось. Мы стартуем сегодня, вернее – сегодня вечером, и пойдем прямо на Полдар. Но мы сообщим Совету вольной торговли о том, где и сколько времени будем находиться.

Командир крейсера сдался окончательно.

– Договаривайтесь с начальством сами, – сказал он. – Я умываю руки. Вы даете слово, что полетите прямо на Полдар?

Капитан Джелико кивнул.

– Конвой не понадобится, – сказал он. – Счастливой охоты, командир.

Распрощавшись с командиром крейсера, вольные торговцы покинули бывшие апартаменты Салзара Рича. Дэйну было немного не по себе. Вообще-то, пребыванием на карантинной станции Космической полиции обычно заканчиваются все полеты к новому неизвестному миру. Там корабли и экипаж внимательно осматривают и ощупывают врачи и ученые, чтобы в пределы Федерации не занесли какой-нибудь опасной болезни. Но на этот раз, видимо, придется посидеть подольше. Однако ни капитана, ни Ван Райка это ничуть не огорчало. Напротив, Дэйн давно уже не видел их в таком хорошем настроении.

– Что у вас на уме, Ван? – спросил капитан, стараясь перекричать хруст и треск гравия под гусеницами краулера, на котором они возвращались к «Королеве».

– Я покопался немного в архиве Салзара, – отозвался Ван Райк. – Вы помните Трэкста Кама, капитан?

– Трэкст Кам… А, он занимается окраинными планетами…

– Занимался, – невесело поправил Ван Райк.

– Вы хотите сказать, что он тоже погиб здесь?

– Да. Иначе я не могу представить, как его бортовой журнал попал в лапы к Ричу… У Трэкста, как вы помните, были права на разработку Саргола. Он возвращался оттуда с очередным грузом и разбился здесь…

– Саргол… – повторил капитан Джелико. – Саргол… это не та планета, где нашли коросы – новые драгоценные камни?

– Да… Права Трэкста на Саргол действительны еще полтора года. Я думаю, власти предержащие не откажутся уладить с нами дело за счет этих прав. Мы отказываемся от Лимбо, а они отдают нам права Трэкста и весь фрахт на Саргол. Что скажете, капитан?

– Если все получится, это будет лучшей вашей сделкой, Ван… И я думаю, что может получиться. Властям это выгодно. Они от нас отделаются, и мы будем на самой окраине Галактики, где много не поболтаешь…

– Может получиться… – Ван Райк покачал головой. – Вы меня недооцениваете, капитан. Обязательно получится! Саргол и коросы ждут нас!

Его уверенность вселила надежду в душу Дэйна. Он глядел вперед, поверх спаленной равнины, и не видел ее. Он старался представить себе, как там будет, на Сарголе. Планета с богатым месторождением… Кажется, Лимбо все-таки принесла им счастье. Месяца через два они будут знать это наверняка.

Дэйн Торсон, помощник суперкарго вольного торгового корабля «Королева Солнца», приписанного к Космофлоту Терры, стоял в корабельной душевой кабинке, а его старший товарищ, прослуживший в Торговом флоте года на четыре дольше помощник штурмана Рип Шеннон, мазал ему спину между выступающими лопатками ароматической мазью. В тесной кабинке густо и пряно пахло благовониями. Рип одобрительно принюхался.

– Ты будешь самым душистым терранином, ступившим на саргольскую почву! – хмыкнул он.

Дэйн фыркнул, стараясь заглянуть себе через плечо.

– Что только не сделаешь ради Торгового флота! – Он все-таки не смог до конца скрыть смущение. – Втирай получше! Считается, что эта штука держится несколько часов. Надеюсь, правда. Если верить Вану, саларики способны молоть языком, пока у тебя уши не отвалятся, и при этом не сказать ничего ценного. А мы сиди и слушай, пока не выжмем из них честного ответа. Брр!

Он помотал головой. В тесноте душевой кабинки благоухание валило с ног.

– Ну и планетка нам досталась!

Темные пальцы Рипа замерли.

– Дэйн, – предостерегающе проговорил он, – не гневи судьбу. Нам повезло, и прибыль будет немаленькая… если все получится.

Но Дэйн, из какого-то извращенного упрямства, смотрел на будущее мрачно.

– Если! – повторил он. – В этой истории с Сарголом целая бездна «если». Тебе-то не надо носиться, благоухая, как фабрика пряностей, пока не добьешься хоть слова от местных!

Рип отложил банку с мазью.

– Разные планеты – разные обычаи, – процитировал он старую поговорку Торгового флота. – Радуйся, что здесь не такие уж сложные требования. Я бы мог такое порассказать… Ну вот! – Он звонко шлепнул Дэйна по спине. – Смазано на совесть! Хорошо, что ты тощий, не то что Ван. Его мы вдвоем с Фрэнком целый час обмазывали. И одежки твои, наверное, пропарились уже…

Рип открыл герметичный шкаф – обычно там стерилизовали обмундирование, которое могло загрязниться при контакте с вредными для землян организмами. Из раскрытой дверцы повалил пар, надушенный все теми же специями.

Дэйн осторожно вытащил и надел просторный коричневый комбинезон. Влажная шелковистая ткань липла к коже. К счастью, климат на Сарголе теплый. Когда Дэйн ступит на его рубиново-красную почву, даже малейший след природного запаха землянина не должен оскорбить чувствительные носы местных жителей. Наверное, к этой процедуре можно привыкнуть. В конце концов, сегодня Дэйн впервые подвергся подобному ритуалу. И все же он никак не мог одолеть глубинного убеждения, что все это крайне глупо. Хотя в словах Рипа была своя правда – если уж занялся космической торговлей, будь добр приноравливаться к чуждым обычаям. На других планетах, может, еще и не такое придется делать. И кто бы подумал, что в его долговязом теле таится такая брезгливость.

– Уфф… Пошел наружу! – Помощник инженера Али Камил, с отвращением скривив красивое лицо, махнул Дэйну в сторону входного люка.

Щадя обоняние товарищей по команде, Дэйн поскорее вышел на трап, связывающий «Королеву» с поверхностью Саргола, где и остановился подождать Ван Райка – корабельного суперкарго и своего непосредственного начальника. Было раннее утро. Налетел свежий ветерок, прошелся рябью по зарослям сине-зеленого травяного леса и унес с собой одолевающую Дэйна злость.

В этой части Саргола не было гор, только округлые холмы, поросшие той же трехметровой травой, что и вся равнина. Сквозь обзорные иллюминаторы «Королевы» можно было наблюдать волнуемую ветром растительность, как будто планету сплошь покрывал колышущийся ковер. На западе лежали моря – усыпанное островами мелководье, больше похожее на цепь соленых озер. В этих-то морях и скрывалось то, что приманило на Саргол «Королеву Солнца».

Строго говоря, открытие было заслугой торговца по имени Трэкст Кам. Он и выкупил на аукционе права на торговлю с Сарголом, рассчитывая сколотить состояние – или хотя бы с лихвой покрыть расходы, экспортируя с ароматной планеты различные благовония. А уже на месте обнаружил коросы – драгоценные камни неизвестного ранее типа. Горсточка этих камней произвела фурор на торговых рынках одной из центральных планетных систем. Кам уверенно шел к тому, чтобы занять место в числе крупнейших деятелей Торгового флота, но на планете Лимбо попался в сети пиратов и бесславно погиб.

Экипаж «Королевы Солнца» угодил в ту же ловушку и сыграл немалую роль в разрушении адской машины, а в награду потребовал торговые права Трэкста Кама за отсутствием законных наследников. И вот они на Сарголе. В качестве подсказки у них – только записи Кама и все сведения о народе салариков, какие удалось в срочном порядке запихать себе в голову.

Дэйн уселся на краю трапа, упираясь ногами в сарголианскую почву – красноватую, с блестящими золотистыми вкраплениями. Наверняка за ним наблюдали, но Дэйн старался делать вид, будто ни о чем не догадывается. Взрослые саларики неизменно сохраняли полную невозмутимость и высокомерное равнодушие к торговцам, зато малышня проявляла столько же любопытства, сколько взрослые – пренебрежения. Возможно, в этом есть своя система, подумал Дэйн.

Предварительные переговоры, которые взяли на себя Ван Райк и капитан Джелико, заняли почти целый день и результата не дали. Саларики – потомки кошачьих – с чужаками держались церемонно, настороженно и в высшей степени безразлично. Однако Трэкст Кам как-то сумел с ними договориться – иначе не вернулся бы из первого путешествия с мешочком коросов. Да вот только среди его записей не нашлось ровно никаких указаний на то, как он сумел преодолеть недоверчивость коренного населения планеты. Загадка! Впрочем, все торговцы обладают бесконечным терпением, а своему начальнику Дэйн верил безоговорочно. Рано или поздно суперкарго подберет ключик к упрямым саларикам.

Словно вызванный силой мысли, Ван Райк появился на трапе – надушенная куртка непривычно плотно облегает мощную шею, белобрысые волосы прикрыты форменной фуражкой. Распространяя вокруг себя волны аромата, суперкарго приблизился к помощнику, шумно потянул носом и одобрительно кивнул:

– Добросовестно смазан и готов к действию, как я погляжу…

– А капитан с нами, сэр?

Ван Райк мотнул головой:

– Сегодняшние переговоры – наша головная боль. Терпение, мальчик мой, терпение!

Он первым направился сквозь узкий травяной заслон по другую сторону опаленной посадочной площадки к плотно утоптанной проселочной дороге.

И снова Дэйн почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд, но на глаза так никто и не показался. По крайней мере, нападения можно было не опасаться. Торговцы неприкосновенны, а места переговоров защищает белый ромб – «торговый щит», то есть эмблема мира, скрепленного кровной клятвой всех местных вождей. Даже смертельно враждующие кланы встречаются по-дружески под этой эмблемой и не пустят в ход кривые ножи в радиусе двух миль от защитного символа.

В травяном лесу то и дело слышался предательский шорох, но земляне стойко не проявляли интереса к наблюдателям. С исполинского стебля сорвалось сверкающее насекомое и, трепеща прозрачными зелеными крылышками, полетело впереди торговцев, словно официальный глашатай. При каждом шаге от красной почвы поднимался густой аромат и смешивался с благоуханием надушенных торговцев. Дэйн пару раз судорожно сглотнул, надеясь, что его начальник не заметил такой несдержанности. Но Ван Райк, при всем своем внешнем сонном добродушии, замечал абсолютно все, даже самые, казалось бы, незначительные мелочи, способные повлиять на хрупкое равновесие торговых переговоров. Не зря же он достиг своей нынешней должности корабельного суперкарго.

И сейчас Ван Райк отдал приказ:

– Прими компенсатор…

Вспыхнув, Дэйн сунул руку в кармашек на поясе и мысленно поклялся, что не дрогнет, какие бы запахи ни бурлили сегодня вокруг него. Он проглотил крошечную таблеточку, заготовленную врачом Тау как раз на такой случай, и постарался сосредоточиться на предстоящей работе. Только будет ли у них работа или еще один долгий день уйдет на бесполезные речи о взаимном уважении и формальные хвалы космической торговле?

– Хоу-у! – раздался где-то сзади наполовину вой, наполовину – высокомерное предупреждение.

Ван Райк ни на миг не сбился с шага. Даже головы не повернул и вообще ничем не показал, что услышал герольдов, предваряющих шествие главы клана. Он по-прежнему шагал точно посередине дороги. Дэйн согласно своему рангу держался у него за левым плечом.

– Хоу-у!

Вопль саларика, специально выбранного за свою луженую глотку, сопровождался размеренным топотом множества ног. Земляне по-прежнему не оглядывались, не уступали дорогу и не ускоряли шаг.

Дэйн знал, что все это делается сознательно. Саларики большое значение придают рангам. Пропустить их вперед – значит признать себя ниже, а после этого бесполезно вести какие бы то ни было переговоры с клановыми вождями.

– Хоу-у!

Вслед за пронзительным визгом из-за поворота дороги показалась процессия. Теперь свита вождя видела перед собой торговцев, будто не замечающих ничего вокруг. Дэйну мучительно хотелось повернуть голову и хоть мельком глянуть, кому из местных царьков они загородили путь.

– Хоу-у…

На этот раз вопль герольда прозвучал вопросительно. Тяжелая поступь за спиной замедлилась. Свита вождя пребывала в раздумьях, правильно ли будет согнать инопланетников на обочину.

Ван Райк уверенно шел вперед, и Дэйн старался приноравливаться к его походке. Пусть у них не было горластого герольда, расчищающего дорогу, но они всем поведением утверждали свое право занимать эту самую дорогу по всей ее ширине. Такая невозмутимость произвела должное впечатление. Судя по топоту, свита вождя с бега перешла на шаг, держась от землян на почтительном расстоянии. Подействовало! Саларики – по крайней мере, этого племени – готовы принять земных торговцев на их условиях. Доброе предзнаменование для сегодняшних торгов! Дэйн воспрянул духом, хотя и старался держать лицо, копируя непроницаемое выражение начальника. В конце концов, это всего лишь малюсенькая победа, а впереди у них десять-двенадцать часов взаимных любезностей и скрытого лавирования.

«Королева Солнца» совершила посадку как можно ближе к месту торговых переговоров, отмеченному на карте Трэкста Кама. Сейчас им оставалось идти еще минут пять, все так же держась середины дороги и важно выступая впереди местного вождя – тот, наверное, внутренне кипел от злости. Наконец они вышли на поляну. В середине поляны круглая изгородь без крыши обозначала рыночную площадь местных жителей. Здесь же обычно проводились мирные переговоры и заключались союзы между кланами. На шесте в центре, высоко над качающимися листьями исполинской травы красовалась потрепанная непогодой торговая эмблема. Она не только гарантировала мир всем, кто под ней собрался, но и обещала трехдневную неприкосновенность любому участнику поединка, сумевшему до нее добежать и взяться рукой за шест.

Земляне прибыли не первыми – и это тоже было очко в их пользу. У ограды кучками толпились оруженосцы, вассальные воины и младшие родичи по меньшей мере четырех или пяти вождей. Но, как сразу же заметил Дэйн, не было ни паланкинов, ни верховых оргелов. Представительницы саларикских женщин на переговоры не явились. Они прибудут только после того, как их отцы, мужья и сыновья утвердят окончательный вариант торгового соглашения.

Ван Райк с апломбом человека, занимающего важное положение в собственном клане, прошел прямо к входу, не обращая никакого внимания на волнующуюся толпу салариков низкого ранга. Двое-трое молодых воинов подскочили с места, взметнув разноцветные плащи, словно расправляя крылья. Ван Райк и бровью не повел, и никто не попытался заступить ему дорогу.

Дэйн с напускным бесстрастием разглядывал салариков. Они производили впечатление сильных бойцов. Средний рост – около шести футов, от далеких предков-кошачьих остались лишь небольшие особенности: втягивающиеся ногти на руках и ногах, серая кожа. Волосы, рыжие, белые или голубовато-серые, напоминающие короткую шерсть, росли не только на голове, но и вдоль хребта, и по наружной стороне мускулистых рук и ног. Широкоскулые лица, обращенные к землянам, выглядели совершенно непроницаемыми. Широко поставленные, чуть раскосые глаза изумляли ярко-оранжевым или ослепительно-бирюзовым оттенком. Саларики были в разноцветных набедренных повязках с широкими поясами, закрученными в несколько оборотов вокруг стройной талии. За поясами сверкали драгоценными рукоятками кривые ножи в форме когтя – неотъемлемый атрибут взрослого саларика. Такие же яркие плащи свисали с плеч крыльями летучей мыши, и каждого воина окутывало невидимое облако благовоний.

Но как бы пестро и ярко ни было сборище вассалов, общество явившихся на совет клановых вождей и военачальников затмевало их и цветом, и запахом. Вожди сидели на деревянных скамеечках, перед каждым на столике была чаша, украшенная символом клана, сложенная в несколько раз узорчатая ткань – «торговый щит» – и драгоценная шкатулка с ароматической мазью, которой вождь будет время от времени освежаться в ходе долгих переговоров.

Легкий ветерок трепал концы кушаков и полы плащей – в остальном собравшиеся хранили неподвижность и торжественное молчание. Ван Райк, все так же не давая никому авансов, прошествовал к поставленному чуть в стороне столику и уселся на скамеечку. Дэйн тотчас приступил к церемониалу: выставил на стол перед начальником пластиковую фляжку, не уступавшую в яркости грубо обработанным саларикским самоцветам, расстелил шелковый платок и поставил флакон земных нюхательных солей, которые им выдал Тау, чтобы восстанавливать силы после нескольких часов объединенного воздействия саларикских благовоний и саларикского красноречия. Исполнив таким образом вассальные обязанности, Дэйн и сам уселся, скрестив ноги, прямо на землю позади своего вождя, как и прочие сыновья, наследники и советники.

Вслед за ними явился тот самый вождь, которого земляне задержали в пути. Это оказался Фашдор – еще одна удача, поскольку клан его был невелик и не пользовался особым влиянием. Заступи они дорогу Хальферу или Пафту, все могло бы обернуться гораздо хуже.

Фашдор занял свое место, перед ним разложили необходимые предметы, и Дэйн, потихоньку пересчитав присутствующих, убедился, что совет собрался в полном составе. Трэкст Кам оставил записи о семи кланах, которые делят между собой побережье, и сегодня на переговорах присутствовали семь вождей – знак важности обсуждения, ведь наверняка за пределами зоны перемирия некоторые кланы в эту самую минуту вели жестокую войну. Так, все семеро в сборе, но осталась еще одна скамеечка, в точности напротив Ван Райка. Кто же это запаздывает?

Не успел вопрос мелькнуть в голове Дэйна, как он получил ответ. Однако вошедший не был саларикским вождем. Дэйн сумел усидеть на месте, даже когда понял, что означает значок на куртке незнакомца. Торговец! И не просто торговец, а представитель крупной компании. Почему? И главное – как? Обычно компании охотились на крупную дичь, а эту планетку отдали на откуп вольным торговцам. По закону представителю компании здесь делать нечего. Разве только… Дэйн изо всех сил старался сохранять невозмутимую мину, так же как его начальник, хотя мысли стремительно проносились в голове. Когда независимый торговец Трэкст Кам приобрел на аукционе право торговли с Сарголом, единственным предметом экспорта на планете были благовония. Незначительный куш по меркам компаний. А потом здесь нашли камни корос, и Саргол попал в зону внимания торговых гигантов. Наверняка они узнали о гибели Трэкста Кама, как только полицейский крейсер на Лимбо отправил рапорт своему начальству. У каждой компании имеется собственная разведслужба. А поскольку Трэкст Кам погиб, не оставив наследника, они и слетелись, рассчитывая поживиться. Вот только, стиснув зубы подумал Дэйн, у них нет ни малейшего шанса. Юридически заключать сделки с Сарголом вправе всего один торговец, и это – «Королева Солнца». У капитана Джелико имеются на сей счет бумаги, подписанные Космической полицией. Представителю «Интерсолар» остается вежливо удалиться и заняться браконьерством где-нибудь в другом месте.

Однако интерсоларщик что-то не спешил следовать единственно возможному курсу. С надменным спокойствием он устроился на свободной скамеечке, и молодой человек в форменном кителе той же компании расставил перед ним примерно те же предметы, что Дэйн приготовил для Ван Райка. Если появление интерсоларщиков и стало неожиданностью для суперкарго «Королевы», он ничем не выдал удивления.

Молодой воин из свиты Пафта встал и хлопнул в ладоши – звук разнесся над молчаливым сборищем словно древний пушечный выстрел. Вошел саларик в богатом платье, как у высокопоставленной племенной знати, но с ошейником, какие надевали пленникам, захваченным на поле боя. В руках он держал кувшин. Следуя за сыном Пафта, пленник обошел собрание и каждому вождю налил в чашу фиолетовой жидкости из кувшина. Эту жидкость наследники Пафта, предварительно пригубив, торжественно подносили предводителям кланов. Дойдя до Ван Райка, знатный саларик ритуально коснулся пластиковой фляжки. Местные жители понимали, что инопланетникам приходится с осторожностью пробовать здешнюю пищу и питье, потому в обряде распития Первой чаши мира они участвуют чисто символически.

Пафт поднял чашу, за ним жест повторили остальные. На резком языке своего племени Пафт нараспев произнес церемониальную фразу, столь древнюю, что немногие сейчас могли бы ее перевести. Вожди осушили чаши, и тем самым заседание было официально объявлено открытым.

Первым заговорил немолодой саларик, сидящий справа от Хальфера. Он не носил за поясом ножа, а его темно-желтый плащ заметно уступал яркости роскошных одеяний его соплеменников. Говорил он на щелкающем жаргоне вольных торговцев, которому здешних жителей обучил Кам.

– Мы собрались под белым знаком, – он указал вверх, на эмблему мира, – чтобы услышать многое. Но где раньше был один отец клана, ныне пришли двое говорящих. Чужеземцы, скажите, кого нам слушать?

Он перевел взгляд с Ван Райка на представителя «И-С».

Суперкарго «Королевы», не отвечая, пристально смотрел на интерсоларщика. Дэйн затаил дыхание. Что ответит человек из компании?

Оказалось, ответ у него был заготовлен.

– Отцы кланов, это правда – ныне два голоса говорят там, где по праву и по обычаю до́лжно звучать одному. Но дело это мы можем решить между собой. Позвольте нам удалиться и побеседовать. Тот, кто вернется, будет истинный голос, и не останется больше разлада…

Пафт вмешался прежде, чем представитель Хальфера успел сказать слово:

– Лучше бы вы сперва побеседовали между собой, прежде чем приходить сюда. Ступайте, пока не исчезнет тень от щита, а потом возвращайтесь и говорите истину. Мы не станем дожидаться прихоти чужеземцев…

На это едкое высказывание собрание откликнулось одобрительным гулом. «Пока не исчезнет тень от щита» – то есть до полудня. Ван Райк встал. Дэйн собрал со столика ритуальные предметы. Все с тем же горделивым пренебрежением ко всем собравшимся суперкарго вышел за ограду. Интерсоларщики последовали за ним. Впрочем, они догнали вольных торговцев, только отойдя на приличное расстояние от места переговоров.

– Капитан Грэйндж готов принять вас немедленно, – начал суперкарго «Интерсолар», но Ван Райк остановил его суровым взглядом.

– Если у вас, браконьеров, есть что сказать, скажите это на «Королеве», в лицо капитану Джелико! – заявил он и зашагал дальше.

Лицо интесоларщика над тесным воротом куртки побагровело, он с силой прикусил губу, словно сдерживая ответ, который так и рвался с языка. Мгновение он колебался, а затем пошел прочь по боковой тропинке вместе со своим помощником.

Только пройдя примерно четверть пути до корабля, Ван Райк нарушил молчание.

– Мне так и казалось, что все идет чересчур гладко, – проворчал он. – Теперь мы влипли по самые дюзы! Клянусь шипастым хвостом Экзола, сегодня точно не наш день!

Он ускорил шаг, почти перейдя на рысь.

– Ни шагу дальше, интерсоларщик!

По закону и традиции космические торговцы в обычных обстоятельствах из оружия носят при себе лишь ручной гипноизлучатель, но действие этого прибора весьма болезненно, хоть и непродолжительно. Угроза вполне успешно остановила троих, подступивших к трапу «Королевы», – они хорошо видели гипноизлучатель в небрежно опущенной руке Али. При этом взгляд Али был сосредоточен и внимателен, а репутация вольных торговцев заставляла соперников относиться к ним с уважением. Бродячая жизнь преподает суровые уроки – или выучишь, или пропадешь.

Выглянув из-за плеча Камила, Дэйн увидел, что самоуверенная манера Ван Райка принесла плоды. Всего три четверти часа прошло с тех пор, как они покинули совет, а уже у их трапа стоит капитан корабля «Интерсолар» вместе со своим суперкарго.

– Я хочу поговорить с вашим капитаном! – прорычал интерсоларщик.

Али усмехнулся – Дэйн по собственному опыту знал, что это выражение злит сильнее всего. Когда он был новичком в команде «Королевы», Али немилосердно его изводил своими усмешечками.

– А он-то захочет с вами разговаривать? – парировал помощник инженера. – Давайте выясним, а вы пока стойте, где стоите.

Это был сигнал для Дэйна выступить в роли гонца. Он вернулся внутрь корабля и поднялся на уровень, где располагалось командование. Проходя мимо капитанской каюты, Дэйн услышал приглушенные вопли мерзкой зверюшки – хубата по кличке Квикс, кошмарной смеси краба, попугая и жабы с голубым оперением, обожающего истошно визжать и плеваться во всех подряд. При хозяине Квикс не посмел бы так разоряться, поэтому Дэйн в каюту не зашел, а направился прямо в рубку управления. Там он застал в сборе все начальство – капитана, суперкарго и штурмана.

– Итак? – рявкнул Джелико, нетерпеливо дернув щекой, изуродованной шрамом от бластера.

– Капитан интерсоларщиков явился, сэр! С ним суперкарго. Хотят вас видеть…

Джелико сжал губы в тонкую линию. Взгляд его стал жестким. Дэйн инстинктивно потянулся к рукоятке гипноизлучателя у себя за поясом. Если Старик строит боевую физиономию – берегись! Опять начинается, подумал Дэйн, прикидывая, какая заварушка предстоит им на этот раз.

– Видеть меня желают, вот оно как! – начал Джелико, но обуздал ярость усилием железной воли. – Отлично, передай – пусть ждут на месте. Ван, идем…

Суперкарго мгновение помедлил. Полуприкрытые глаза смотрели сонно, почти равнодушно. Наконец он кивнул, словно исполняя скучнейшую обязанность:

– Есть, сэр!

Он выбрался из-за стола, одернул мундир на своем грузном теле и так тщательно поправил фуражку, словно собирался выступить от имени «Королевы» перед высшей знатью Саргола.

Дэйн сбежал по трапу и остановился возле Али.

Настал черед интерсоларщика нетерпеливо рявкнуть:

– Итак?

Что, это главное слово капитанского словаря?

– Ждите, – отрезал Дэйн.

Еще не хватало рассыпаться в любезностях перед интерсоларщиками! Прослужив на «Королеве Солнца» земной год, Дэйн стал гордиться своей ролью в Космофлоте. Вольные торговцы подчиняются только своему командиру и никому больше, ни на Земле, ни среди звезд, как бы ни пыжились крупные компании.

Дэйн почти ожидал, что после такого ответа интерсоларщики возмущенно удалятся. Для капитана, представляющего крупную компанию, дожидаться приема у вольного торговца должно быть в высшей степени досадно. Однако он остался – явный знак, что у «Королевы» в самом деле имеется некое преимущество в предстоящей сделке. А пока интерсоларщики молча бесились у трапа. Тем временем Али, вертя в руках гипноизлучатель, прислонился к входному люку и что-то насвистывал, а Дэйн разглядывал травяной лес. Его ботинок наткнулся на какой-то пакет у самого порога. Дэйн вопросительно посмотрел на Али.

– Кошачий выкуп, – ответил тот на незаданный вопрос.

Вот оно что – плата за возвращение Синдбада.

– Что сегодня?

– Сахар, почти полная столовая ложка, – отозвался помощник инженера. – И два цветных стилуса. До сих пор они цену не повышали. По-моему, они честно делят добычу. Каждый раз его приносит новый детеныш.

Как на всяком земном корабле, на «Королеве Солнца» важное место в команде занимал кот. До прибытия на Саргол положительный Синдбад не доставлял никаких хлопот. Он исправно выполнял свою работу – быстро и аккуратно избавлял корабельный трюм от обычных и необычных грызунов, а во время стоянки в порту ничуть не стремился бродяжничать.

Но ароматы Саргола, судя по всему, ударили ему в голову. Синдбад растерял всю солидность, свойственную его почтенному возрасту. С утра пораньше он молнией вылетал из входного люка, а вечером его, отчаянно протестующего мявом и когтями, притаскивал малолетний представитель местного населения, чья очередь сегодня была собирать мзду за насильственное возвращение кота. За три дня этот обмен превратился в устойчивую взаимовыгодную сделку, которая устраивала всех, кроме Синдбада.

Лязганье металлических подошв по трапу возвестило о прибытии командования. Али и Дэйн отступили в коридор, освобождая проход капитану и Ван Райку, а сами приготовились наблюдать за ходом переговоров.

Не было ни долгих приветствий, ни любезного приглашения войти, чего вполне можно было бы ожидать при встрече землян на далекой чужой планете.

Джелико и Ван Райк остановились наверху трапа, отчего трое интерсоларщиков – капитан, суперкарго и их спутник – оказались в невыгодном положении. Им приходилось задирать головы, чтобы смотреть в лицо капитану вольных торговцев, которого они как представители крупной компании всячески презирали. Поджарая, мускулистая фигура Джелико создавала ощущение непреклонной силы, сдерживаемой суровым контролем воли, а лицо под слоем космического загара, со шрамом от бластера на жесткой щеке, было лицом человека, испытавшего немало приключений и привычного принимать мгновенные решения.

Ван Райк, переодень его слегка, мог бы сойти за чиновника из руководства крупной компании – по крайней мере, так мог подумать случайный наблюдатель, если бы не разглядел как следует глаза под тяжелыми веками и не приметил некую нотку в неспешном голосе. С виду двое старших офицеров «Королевы» были полной противоположностью друг другу, а на деле составляли две половинки сокрушительно мощного целого, в чем успели убедиться представители Торгового флота на доброй полудюжине планет.

Капитан Джелико картинно прищелкнул каблуками и лихо козырнул, поднеся руку к щитку шлема жестом, больше подходящим герою чуть-чуть старомодного телесериала о космической полиции.

– Джелико, «Королева Солнца», вольный торговец, – коротко представился он и добавил: – А это Ван Райк, наш суперкарго.

Лицо капитана интерсоларщиков еще не до конца восстановило свой естественный цвет.

– Грэйндж, с «Дротика». – Он не соизволил изобразить даже условного салюта. – Компания «Интерсолар». Калли, суперкарго.

Топтавшегося рядом третьего он не назвал.

Джелико выдержал долгую паузу, и Грэйнджу пришлось наконец изложить, с чем они пришли:

– Нам дали время до полудня…

Джелико молча ждал, заложив пальцы за ремень. Под его пристальным взглядом капитан интерсоларщиков сбился с мысли.

– У нас есть время до полудня, – заговорил он снова, – чтобы обсудить…

Джелико холодно перебил:

– Грэйндж, нам нечего обсуждать. Я вправе подать на вас жалобу в Торговую палату за браконьерство. Если вы в ближайшее время улетите, я могу посмотреть на этот случай сквозь пальцы. В конце концов, у меня нет желания мчаться к ближайшей базе космической полиции докладывать о нарушении…

– «Интерсолар» на пушку не возьмешь! Мы выдвигаем предложение…

Это вмешался Калли – должно быть, потому что его командир не находил достаточно ядовитых слов.

Джелико, человек по характеру прямой, пустил в ход откровенный сарказм:

– Я смотрю, вы, интерсоларщики, замечательно подготовились к разговору! Хоть бы изучили Кодекс повнимательней, причем не пункты мелким шрифтом в самом конце! Мы никого не берем на пушку. Записи о регистрации наших прав на торговлю с Сарголом находятся в Центре, там их может увидеть любой желающий. Так что послушайте доброго совета, убирайтесь отсюда, пока мы вас не прищучили за незаконное вторжение.

Грэйндж уже совладал с эмоциями.

– Ну, мы сейчас довольно далеко от Центра, – заметил он.

Казалось бы, простая констатация факта, но подтекст был ясен. «Королева Солнца» – одинокий вольный торговец на чужой планете. А у интерсоларщиков могут быть поблизости союзники, готовые их поддержать людьми и боеприпасами. Дэйн глубоко вздохнул. Ничего себе самоуверенность, и как видно, соперникам очень уж хочется добраться до сокровищ Саргола. Настолько, что они ради этого готовы нарушить закон.

Капитан интерсоларщиков шагнул вперед. К нему вернулось спокойствие.

– Думаю, мы поняли друг друга, – промолвил он.

За шумом ветра в древовидной траве прозвучал низкий голос Ван Райка:

– Что вы предлагаете?

Возможно, такой ответ на угрозу укрепил веру интерсоларщиков в непогрешимость своей компании. Разумеется, ни один независимый торговец не рискнет выступить против могущественной «Интерсолар»!

Калли ответил:

– Мы выкупим у вас контракт. Вы еще и с прибылью останетесь! И сразу улетайте, чтобы саларики не запутались, с кем вести дела.

– И велика ли будет прибыль? – поинтересовался Ван Райк.

– Ну, – Калли пожал плечами, – скажем, десять процентов от стоимости последнего груза Трэкста Кама…

Джелико расхохотался:

– Какая неслыханная щедрость! Десять процентов от стоимости груза, который невозможно оценить. Бандиты на Лимбо не вели записей о награбленном.

– Нам неизвестно, с каким грузом Кам разбился на Лимбо, – поспешно возразил Калли. – В основе нашего предложения – груз, который он привез на Аксал.

Теперь хмыкнул Ван Райк.

– И кто же у вас до такого додумался? – спросил он, обращаясь к душистому ветерку. – Должно быть, этот умник экономит компании немало кредитов. Интересное предложение…

Судя по трем довольным лицам у подножия трапа, интерсоларщики не сомневались в победе. Они по дешевке откупятся от конкурентов, напуганная неясными угрозами «Королева Солнца» улетит с Саргола, а им достанется богатейшая торговля камнями корос и заслуженная награда от начальства. Приходилось ли им раньше сталкиваться с вольными торговцами, подумал Дэйн. По крайней мере, с такими, как экипаж «Королевы Солнца»?

Ван Райк сунул руку в кармашек на поясе, а затем протянул ее вперед. На широкой ладони лежал плоский металлический диск.

– Очень интересное предложение, – повторил Ван Райк. – Эту запись я буду трепетно хранить…

Один вид простенького диска начисто стер довольство с лиц интерсоларщиков. Лицо Грэйнджа вновь побагровело, начиная от тесного ворота форменной куртки. Калли моргнул, а безымянный третий выронил гипноизлучатель. Что не ускользнуло от внимания Дэйна и Али.

– Мягкой вам посадки, – произнес Джелико традиционную формулу прощания, принятую в Космофлоте.

– Да мы вас… – пылко начал капитан интерсоларщиков, но покосился на диск в руке Ван Райка, по-прежнему записывающий их беседу, и захлопнул рот.

– Да-да? – вежливо переспросил суперкарго «Королевы».

Но Калли уже тащил своего капитана прочь.

– У вас есть время до полудня, чтобы убраться с планеты! – произвел Джелико прощальный выстрел в спины троих служащих компании. – Вряд ли они улетят, – прибавил он вполголоса.

Суперкарго кивнул.

– Вы бы на их месте не улетели, – рассудительно заметил он. – С другой стороны, такого поворота они не ждали. Давненько никто не говорил Грэйнджу «нет».

– Шок быстро пройдет.

Джелико, как всегда, уже видел будущее в мрачном свете.

– Эта штучка, – Ван Райк убрал диск с записью в поясной кармашек, – сбила их с курса на пару-тройку парсеков. Грэйндж не из крутых ребят с бластером. Пускай Тан Я послушает их переговоры – может, получится устроить им еще сюрпризец, если Грэйндж и впрямь обратится к кому-нибудь в окрестностях планеты. А пока, я думаю, они к саларикам соваться не станут. Не захотят отвечать на неудобные вопросы, если мы в самом деле напустим на них космическую полицию. Так что… – Он потянулся и поманил Дэйна пальцем. – Снова за работу!

Все так же держась на два шага позади Ван Райка, Дэйн еще раз вошел в круг совета саларикских кланов. Можно было подумать, они отсутствовали всего минут пять. Никто не проявил особого интереса к их возвращению. Но Дэйн заметил – свободный столик со скамеечкой остался только один. Саларики ожидали, что переговоры продолжит всего один земной торговец.

Далее последовал нудный этап церемоний, обмена банальностями и пустыми благопожеланиями. Никто не проронил ни слова о камнях корос или хотя бы о душистой коре, которую желал бы предложить чужеземцам для обмена. Никто даже не приподнял уголка торговой тряпицы, под прикрытием которой проходит обмен тайными рукопожатиями, когда одним касанием пальца продавец дает понять покупателю, согласен ли он на предложенную цену. Однако эти скучные разглагольствования – неотъемлемая часть торговли. Дэйн краем уха слушал торжественные речи и здравицы, а сам потихоньку наблюдал за присутствующими, стараясь подмечать и анализировать.

Ключевые черты саларикского характера – независимость и подозрительность к чужакам. Единственная признанная у них форма правления – семейный клан. Кровная вражда и поединки до смерти одного из противников – общепринятый образ жизни. Каждый взрослый мужчина не расстается с оружием и в любую минуту готов к бою, пока не станет «говорящим о прошлом» – стариком, неспособным сражаться. Впрочем, при столь воинственном образе жизни до преклонного возраста доживают немногие. Иногда кланы заключают между собой недолговечные союзы, как правило объединяясь против общего сильного врага. Но такой союз может разрушить любая ссора между вождями, даже воображаемая обида. Только под торговой эмблемой все семь кланов собираются вместе, не вцепляясь друг другу в глотки.

За час до захода солнца Пафт перевернул свою чашу вверх дном. Его жест немедленно повторили другие вожди. Переговоры на сегодня закончены. И по мнению Дэйна, ровно никакого результата они не достигли – единственно только вывели интерсоларщиков на чистую воду. Как же все-таки Трэкст Кам исхитрился заключить соглашение с этими недоверчивыми инопланетянами? Если не разгадать его загадку, можно молоть языком, так ничего и не добившись, пока не кончится срок торговых прав.

Дэйна учили в Школе, что контакт с инопланетной расой зачастую требует долгих усилий и терпения. Но одно дело – учеба, и совсем другое – испытать такое на собственной шкуре. Дэйн печально подумал, что ему еще нужно многому научиться, прежде чем он сможет держаться в подобной ситуации с тем же нерушимым апломбом, что и Ван Райк. Суперкарго словно бы и не устал нисколько за этот даром потраченный день. А ведь он наверняка просидит полночи, в сотый раз изучая отрывочные записи Трэкста Кама и стараясь понять, каким образом тот добился успеха там, где экипаж «Королевы» стучится лбом в каменную стену.

Из записей Кама было ясно, что добыча коросов – дело опасное. На суше саларики правят безраздельно, однако в мире мелководных морей все обстоит иначе. Там владычество захватили рептилии – горпы, – и в любую минуту нужно опасаться нападения этих существ, чей разум настолько не похож на сознание как землян, так и салариков, что кажется, между ними нет и не может быть никаких точек соприкосновения. Собирать камни корос приходится с риском для жизни, и, возможно, саларики не видят в таком предприятии выгоды. И все-таки Трэкст Кам привез с Саргола мешочек бесценных камней. Как-то ему удалось их выменять!

Ван Райк торопливо поднялся по трапу, словно ему не терпелось поскорее добраться до записей. А Дэйн остановился, с тоской глядя на травяной лес. Он больше всего любил эти вечерние часы на Сарголе. Всюду разливается золотистый свет, ночной ветер еще не поднялся. Не хотелось уходить в тесноту корабля.

Пока Дэйн медлил у входного люка, из леса показались двое младших обитателей Саргола. Они тащили охотничью сеть с молчаливым, злобно зыркающим пленником – Синдбада принесли, рассчитывая на ежевечерний выкуп. Дэйн уже протянул руку, чтобы вознаградить малышей, когда один из них вдруг шагнул ближе и ткнул когтистым пальцем в открытый люк.

– Войти, – с трудом выговорил он на жаргоне вольных торговцев.

Должно быть, Дэйн слишком явно выказал удивление, поэтому детеныш подкрепил свои слова решительным кивком, да еще и поставил ногу на ступеньку трапа, недвусмысленно демонстрируя свое намерение.

Чтобы кто-то из салариков, постоянно всеми средствами дающих понять, что земляне и их корабль грубо оскорбляют обоняние всякого правильного существа, вдруг пожелал войти в звездолет – поразительное событие. Но если подворачивается хоть малюсенькая возможность лучше понять друг друга, за нее надо хвататься обеими руками.

Дэйн принял у мальчиков рычащего Синдбада и сделал приглашающий жест, зная, что прикасаться к местным не следует.

– Входите!

Приглашение принял только один малыш. Второй наблюдал за ним, широко раскрыв глаза, а когда тот его окликнул, бегом бросился к лесу. Он-то не попадется в ловушку землян!

Дэйн первым поднялся по трапу, делая вид, будто не обращает внимания на маленького саларика, и не стал его подгонять, когда тот ненадолго замялся у входа. Мысленно помощник суперкарго наспех перебирал запасы товаров для обмена. Что у них на борту может заинтересовать юного инопланетянина с такой многообещающей склонностью к любопытству? Жаль, некогда посоветоваться с Ван Райком!

Мальчик уже перешагнул порог и, раздувая ноздри, принюхивался к незнакомым запахам. Вдруг его голова дернулась, будто потянули за веревочку. Какой-то запах явно его заинтересовал. Мальчик просительно смотрел на Дэйна. Землянин кивнул и ускорил шаг, чтобы не отстать от маленького саларика, устремившегося вглубь корабля, словно там его ждало нечто чрезвычайно важное.

– Это что такое?

Фрэнк Мура, корабельный стюард, кладовщик и кок, вжался в дверной проем ближайшей каюты, когда малолетний саларик вихрем слетел по трапу в его владения.

Дэйн, держа на руках смирившегося со своей участью Синдбада, появился вслед за неожиданным гостем, как раз когда мальчик застыл перед одной из главнейших дверей на звездолете. За нею скрывалась гидропоническая оранжерея, которая снабжала корабль кислородом, а также разнообразила свежими овощами и фруктами рацион экипажа, состоящий в основном из концентратов.

Саларик приложил ладонь к гладкой поверхности наглухо запертой двери и посмотрел на Дэйна через плечо, вопросительно и даже слегка умоляюще. Инстинктивно чувствуя, что происходит нечто важное, Дэйн спросил:

– Фрэнк, можно его туда впустить?

Это казалось неразумным, а то и опасным. Но весь экипаж «Королевы» понимал, что налаживать контакт с местными необходимо.

Мура даже не кивнул в ответ, просто молча протиснулся мимо саларика и набрал код. Из приоткрывшейся двери повеяло бодрящим запахом разнообразной растительности, совсем не похожим на тяжелое благоухание, свойственное природе Саргола.

Детеныш остался стоять неподвижно, только ноздри его раздувались, впитывая новый запах. Потом он метнулся вперед с присущей его народу молчаливой стремительностью, и по узкому проходу помчался к зеленым зарослям в дальнем конце оранжереи.

Синдбад заурчал и забил лапами. Здесь были его личные охотничьи угодья, которые он ревниво оберегал от посторонних. Дэйн спустил кота на пол. Тем временем саларик нашел, что искал, и, встав на цыпочки, принюхивался, полузакрыв желтые глаза. Вся его поза выражала блаженство.

Дэйн озадаченно посмотрел на стюарда:

– Фрэнк, что это его так заинтересовало?

– Кошачья мята.

– Кошачья мята? – переспросил Дэйн.

Название ничего ему не говорило, а вот у Муры было хобби – собирать экзотические растения, разводить их и исследовать.

– Пахучая трава с Земли, – коротко объяснил Мура.

Подойдя к саларику, он оторвал крошечный листочек и растер между пальцами.

Обоняние Дэйна притупилось за долгий день среди крепчайших ароматов. Он ничего нового не учуял, зато маленький инопланетянин быстро обернулся к стюарду, широко раскрыв глаза и подергивая любопытным носом. А Синдбад с громким мявом стал тыкаться мордой в ставшую душистой ладонь кока-стюарда.

Ну что же, теперь у них появится средство наладить общение! Дэйн тоже подошел ближе:

– Можно взять пару листиков?

– Почему нет? – отозвался Мура. – Я ее выращиваю для Синдбада. Кошкам эта штука – все равно что трубочка химеля или кружка лэкибода.

В самом деле, судя по поведению Синдбада, растение привлекало кошачьих точно так же, как перечисленные стимуляторы – людей.

Дэйн аккуратно отломил стебелек с тремя листочками и протянул саларику. Мальчик уставился на него во все глаза, потом схватил веточку и бросился наутек, будто за ним гнались воины враждебного клана.

Его ноги быстро протопали по трапу. Мальчик явно торопился удрать с драгоценной находкой. Помощник суперкарго нахмурился. Насколько он мог видеть, в оранжерее росло всего пять кустиков кошачьей мяты.

– Больше у вас нет?

Мура сунул кота под мышку и махнул Дэйну, подгоняя его к выходу.

– Больше было не надо. Этому, – он спустил кота на пол в коридоре, – одного листика хватало надолго. Их можно использовать засушенными. Кажется, на камбузе есть немного в коробочке.

Сугубо ограниченный запас. А что, если это и есть ключ к торговле коросами? И весь он заключен в пяти кустиках и горстке сушеных листьев! Во всяком случае, нужно срочно сообщить Ван Райку.

Но к большому смущению Дэйна, выслушав его взволнованный рассказ, суперкарго отнюдь не воодушевился. Напротив, зная Ван Райка, можно было заметить явные признаки неудовольствия. Он позволил Дэйну высказаться, затем поднялся на ноги и, поманив молодого человека пальцем, направился во владения корабельного врача, Крэйга Тау.

– Крэйг, тут проблемка для вас.

Ван Райк грузно уселся на откидное сиденье, которое для него выдвинул Тау. Дэйн остался стоять у порога, остро ощущая, что его сейчас не похвалят, а скорее отчитают. Но почему – он не понимал.

– Что вам известно о растении, которое Мура у себя в оранжерее разводит? Называется кошачья мята.

При этом вопросе Тау не выказал ни малейшего удивления. Врач на корабле вольных торговцев ничему не удивляется. В первые годы службы он испытывает щедрую дозу потрясений и в дальнейшем любое самое невероятное событие воспринимает как должное. К тому же у Тау было специфическое увлечение – магия, тайные приемы инопланетных знахарей. Он собрал целую библиотеку записей, отрывочных сведений и документально подтвержденных результатов чрезвычайно странных экспериментов. Время от времени он отправлял отчеты в Центральную службу – там их, должно быть, читали пять-шесть клерков, изумленно поднимали брови и благополучно засовывали отчеты на дальнюю полку. Но он и на это уже не злился.

– Кошачья мята – растение с Земли, – сказал Тау. – Она довольно сильно действует на кошек. Мура выращивает ее для Синдбада. Надеялся удержать его на корабле, позволяя валяться на свежих листьях. А Синдбад поваляется и все равно удирает при первой возможности…

Теперь Дэйн понял, почему маленький саларик именно сегодня решился зайти в звездолет – детеныш учуял на Синдбаде запах растения и захотел разведать его источник.

– Это наркотик? – спросил Ван Райк.

– В каком-то смысле любое растение – наркотик. В далеком прошлом люди заваривали сушеные листья кошачьей мяты как успокаивающее. Особых лечебных свойств у нее нет. На кошек действует как стимулятор – катаясь на листьях и поедая их, кошки испытывают примерно те же ощущения, что мы от выпивки.

– Саларики в некотором роде тоже кошки… – задумчиво проговорил Ван Райк.

Тау вскинул голову:

– Как я понимаю, саларики обнаружили кошачью мяту?

Ван Райк кивнул в сторону Дэйна, и тот по второму разу повторил свой рассказ.

Когда он закончил, Ван Райк спросил врача напрямик:

– Какое воздействие может оказать на салариков кошачья мята?

Только тут Дэйн осознал всю чудовищность своего поступка. Невозможно предсказать, как подействует инопланетное растение на организм здешних жителей. Что, если он дал детенышу опасный наркотик, и теперь у малыша возникнет привыкание? Дэйн похолодел. Может, он вообще отравил детеныша!

Тау надел фуражку и, поколебавшись, взял полевую аптечку.

Он спросил только:

– Известно, из какого клана детеныш?

Дэйн, цепенея от ужаса, вынужден был ответить отрицательно. Что он наделал!

– Найти его сможете? – спросил Ван Райк, обращаясь к Тау, словно Дэйна здесь вообще не было.

Врач пожал плечами:

– Попробую. Утром я выходил на разведку. Познакомился с одним ведуном, из тех, что у них тут за лекарей, хотя он не рвался со мной общаться. Но раз так сложилось, нужно что-то делать…

В коридоре Ван Райк отдал приказ:

– Торсон, посиди у себя в каюте, пока мы выясним, как обстоят дела.

Дэйн козырнул. Голос начальника стегнул похлеще кнута, и это было тяжелее, чем громкая ругань от кого другого. Дэйн молча закрылся в своей тесной каюте. Может, на этом и закончится их приключение. Хорошо еще, если у них не отнимут лицензию. Если интерсоларщики пронюхают о его необдуманном поступке, компания мигом добьется, чтобы их лишили всех прав. И все из-за его дурости. Обрадовался, возгордился, что сумел найти зацепку там, где Ван Райк с капитаном уткнулись в тупик. Еще хуже грозящих «Королеве» неприятностей была мысль о том, что он, возможно, своим подарком подсунул жителям Саргола опасный наркотик. Ну когда он поумнеет?! Дэйн бросился ничком на койку, с тоской представляя себе вереницу бедствий, которые могут воспоследовать из его опрометчивых действий.

На борту «Королевы» ночь и день чередовались механически; освещение в каютах почти не менялось. Дэйн не знал, сколько он пролежал, обдумывая свою дурацкую затею и стараясь покрепче вбить себе в голову – в космической торговле нельзя искать легких путей, которые создают угрозу для других. Рисковать могут исключительно сами торговцы.

– Дэйн!

Голос Рипа Шеннона пробился сквозь его самобичевание, но Дэйн не ответил.

– Дэйн! Ван тебя требует, срочно!

Зачем? Наверное, чтобы получить разнос у Джелико. Дэйн заставил себя принять невозмутимый вид и одернул форменную куртку. Смотреть Рипу в глаза он не мог. Шеннон – один из тех, кого он так страшно подвел. Но Рип не заметил его уныния.

– Ты только посмотри на них! Половина Саргола сбежалась, так и рвутся торговать!

Это было настолько не похоже на зловещие предчувствия Дэйна, что он невольно отвлекся от мрачных мыслей. Смуглое лицо Рипа сияло улыбкой, черные глаза горели – он явно был в восторге.

– Бегом! – подгонял он Дэйна. – Не то Ван тебя испепелит!

Дэйн и в самом деле кинулся бегом, вверх по трапу на следующий уровень, а оттуда – к входному люку. При виде открывшейся ему картины он застыл на месте. На Сарголе уже наступил вечер, но сотни пылающих факелов разгоняли темноту, огненными реками приближаясь со стороны леса, а переносной прожектор звездолета еще добавлял блеску, так что на поляне было светло, как днем.

Ван Райк и Джелико сидели на скамеечках напротив как минимум пяти из семи клановых вождей, с которыми раньше вели переговоры без всякого толку. Позади вождей теснилась толпа салариков рангом пониже. Присутствовал также по крайней мере один паланкин, а еще верховой оргел; двое прислужников помогали спешиться знатной даме, закутанной в традиционную накидку. Прибыли женщины кланов – это могло означать только одно: саларики наконец-то готовы заключить сделку. Но какую?

Спускаясь по трапу, Дэйн увидел, как к Ван Райку приблизился Пафт, прикрывая руку ритуальной тряпицей. Суперкарго «Королевы» тоже скромно прятал пальцы под платком. Их руки соприкоснулись под прикрытием ткани. Обсуждение сделки началось. Причем сделка была настолько важной, что главы кланов занялись ею самолично, хотя, если верить записям Трэкста Кама, эту задачу обычно поручали доверенному вассалу.

На поставленном чуть в стороне столике под лучами прожектора и саларикских факелов сверкала кучка драгоценных камней. У Дэйна перехватило дыхание. Он слышал описания камней корос, видел среди записей Кама трехмерный снимок, но реальность превзошла все ожидания. Он знал строение этих камней – они, как и земной янтарь, представляли собой окаменелую смолу древних растений (возможно, предков нынешних травяных деревьев), погребенную в слое соленых мелководных осадков, где химические изменения за долгое время превращают ее в удивительные драгоценности. Цветом от розовато-абрикосового до густо-лилового, а в глубине мерцают серебристые, золотые, огненные искры. Саларикам эти камни особенно полюбились за то, что, нагреваясь от соприкосновения с телом, они начинали дивно благоухать. Не только саларики, но и все богачи Галактики мечтали заполучить такой ароматический камешек.

На другом столике, справа от Ван Райка, в прозрачной пластмассовой коробке лежали сморщенные бурые листья. Дэйн как можно незаметней занял полагающееся ему по рангу место за спиной Ван Райка. Из леса выходили все новые саларики – слуги с факелами и закутанные в плащи воины. Была и еще одна группа, которую Дэйн видел впервые.

Они держались поблизости от вбитого в землю шеста с узким белым флажком, обозначающим временную площадку для переговоров. Это были тоже саларики, но облаченные не в яркие разноцветные одежды, а в тускло-зеленые одеяния жрецов – заклинателей ветра. Цвет их мантий в точности соответствовал оттенку сарголианского неба перед особенно свирепым ураганом. Трэкст Кам не оставил подробных записей о саларикской религии, но, во всяком случае, заклинатели ветра обладали значительной властью и признание ими земных торговцев должно было добавить тем веса в глазах прочих жителей.

Среди заклинателей стоял один землянин – корабельный врач Тау, погруженный в беседу с главным ведуном. Дэйн многое бы отдал за возможность подойти и поскорее расспросить Тау. Например, о том, что послужило причиной этого сборища – неужели находка в оранжерее? Но договаривающиеся стороны уже отбросили в сторону торговые тряпицы и Ван Райк, почти не поворачивая головы, отдал короткий приказ:

– Отмерь в коробочку две чайные ложки сушеных листьев.

Он указал на крошечный пластиковый контейнер.

Дэйн самым тщательным образом отмерил нужное количество. Тем временем прислужник саларикского вождя сгреб в горсть драгоценности и высыпал их на столик перед Ван Райком. Суперкарго тотчас переложил камни в стоящую у его ног металлическую шкатулку. Пафт встал, но не успел он отойти в сторону, как его место занял вождь другого клана, уже накинув на руку ритуальную ткань.

Тут переговоры были внезапно прерваны. На поляне появились новые лица в темных форменных мундирах Торгового флота. Держась тесной группой, они проталкивались через толпу салариков. Интерсоларщики! Значит, они так и не улетели с Саргола.

Они действовали без малейшего смущения, как будто это их права были ущемлены вольными торговцами. Их суперкарго, Калли, направился прямо к месту переговоров. Гул голосов стих. Саларики расступились и пропустили чужеземцев, с интересом ожидая развития событий.

Ван Райк и Джелико молчали. Пусть Калли первым объяснит, зачем пришел.

– Ну что, ребятки, на этот раз вы сошли с орбиты! – начал он со злорадной ухмылкой. – Кодекс, пункт три, статья шестая – или вы не в состоянии вбить правила торговли в свои тупые головы?

Пункт три, статья шестая… Дэйн спешно искал в памяти соответствующий закон. Слова вспыхнули у него в мозгу, точь-в-точь как были заложены при гипнообучении в первый год в Школе.

«Торговец не может предлагать для обмена инопланетной расе лекарственные средства, продукты питания и напитки, кроме тех случаев, когда доказана их безвредность для данной расы».

Точно! Интерсоларщики их подловили, и во всем виноват Дэйн. Но тогда почему Ван Райк сидит себе и ведет переговоры, превращая ошибку своего подчиненного в настоящее преступление, за которое их всех могут навсегда отлучить от межпланетной торговли?

Ван Райк мягко улыбнулся.

– Кодекс, пункт четыре, статья вторая, – процитировал он добродушно, будто исполняя роль Подателя даров на форкиданском празднике.

Пункт четыре, статья вторая. Любое органическое вещество, предлагаемое для обмена, должно быть изучено комиссией специалистов-медиков с участием как землян, так и представителей инопланетной расы.

Издевательская улыбочка так и не покинула лица Калли.

– И где же ваша комиссия специалистов? – осведомился он с вызовом.

– Тау! – крикнул Ван Райк. – Будьте так добры, спросите у вашего коллеги позволения представить суперкарго Калли?

Высокий темноволосый землянин обратился к стоящему рядом жрецу. Они вместе пересекли поляну. Ван Райк и Джелико дружно встали, склонив головы в знак почтения к жрецам. То же самое сделал и вождь племени, с которым собирались обсуждать сделку.

– Чтец облаков и повелитель ветров! – Тау нараспев произнес звучные титулы сарголианина. – Позволь явить пред лицо твое суперкарго Калли, слугу компании «Интерсолар» по торговой части!

Бритая голова и сероватое тело заклинателя в ярком свете отливали стальным блеском. Удивительно яркие глаза цвета морской волны смотрели на интерсоларщиков цинично-отстраненно.

– Что желаете от меня? – Очевидно, жрец предпочитал без долгих околичностей переходить к делу.

Калли не потерял своего напора:

– Вольные торговцы предложили твоему народу сильный наркотик. Он принесет много вреда.

Интерсоларщик говорил медленно, простыми словами, будто обращался к детенышу.

– У вас есть доказательства? – задал встречный вопрос жрец. – В чем состоит вред нового растения?

Калли на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки:

– Растение не исследовали. Неизвестно, как оно повлияет на ваш народ…

Жрец нетерпеливо качнул головой:

– Торговец, мы не обделены умом. Растение исследовали и ваш ведающий тайнами жизни, и наши. В нем нет вреда. Напротив, это доброе растение, достойное высокой хвалы, и мы благодарны, что к нам пришла такая ценность. Беседа окончена.

Он плотнее запахнул просторную мантию и зашагал прочь.

– А теперь, – заявил Ван Райк, – я вас попрошу удалиться. По правилам торговли ваше присутствие здесь нежелательно…

Однако Калли все еще сохранил боевой задор:

– Мы этого так не оставим! Запись этого разговора отправится в Торговую палату…

– Как вам будет угодно. А пока…

Ван Райк широким жестом указал на толпу салариков, где уже раздавался нетерпеливый ропот. Калли оглянулся, услышал недовольные голоса и сделал единственное, что ему оставалось, – направился прочь от «Королевы». Задерживаться здесь у него наглости не хватило, но он и не сдался.

Дэйн ухватил Тау за рукав и задал вопрос, который давно вертелся у него на языке:

– Что с кошачьей мятой?

Серьезное лицо Тау чуточку просветлело.

– На твое счастье, ребенок отнес листья жрецу. Их исследовали и одобрили. Насколько я могу судить, они не оказывают вредоносного действия. Но тебе, Торсон, просто повезло. Все могло закончиться совсем иначе.

Дэйн вздохнул:

– Знаю, сэр. Я не пытаюсь увильнуть от ответственности…

Тау чуть заметно усмехнулся:

– Всех нас иногда заносит. Но в следующий раз…

Дэйн его перебил:

– Следующего раза не будет, сэр. Никогда в жизни!

После внезапного перерыва торг возобновился уже не с прежним размахом. Вождь малого клана, с таким энтузиазмом занявший место за столом переговоров, мог предложить для обмена всего два короса, и даже неопытному глазу Дэйна было заметно, что они уступают камням Пафта и по размеру, и по цвету. Земляне знали, что добыча коросов – дело рискованное, но они не представляли, что запас камней так невелик. Через десять минут последняя серьезная сделка была заключена, и саларики стали расходиться. Выжженный круг земли возле «Королевы» понемногу пустел.

Дэйн аккуратно сложил торговую тряпицу, радуясь, что есть чем занять руки. Ван Райк далеко еще не сменил гнев на милость. Суперкарго даже не стал обсуждать с ним подробностей сделки – дурной знак.

Джелико со вкусом потянулся. Он был явно доволен, хотя на его лице, как всегда, это совсем не отражалось.

– Вроде бы все. Ван, какой улов?

– Десять первоклассных камней, штук пятьдесят второго сорта и около двадцати – третьего. Завтра вожди отправятся на рыбалку, вот тогда и посмотрим по-настоящему ценные экземпляры.

– А как у нас с запасами?

Этот вопрос и Дэйна тоже интересовал. Нескольких кустиков и кучки засушенных листьев надолго не хватит.

– Как и можно было ожидать. – Ван Райк нахмурился. – Кажется, Крэйг кое-что придумал…

Жрецы выдернули из земли шест и начали обматывать вокруг него белое полотнище. Главный жрец уже удалился. К трапу подошел Тау.

– Ван говорит, у вас есть идея, – окликнул его капитан.

– Мы ее еще не опробовали. И не сможем, если жрецы не дадут позволения.

– Это само собой понятно, – кивнул Джелико.

Капитан не смотрел на Дэйна, но молодой человек не сомневался, что реплика обращена к нему. Ну, они могут не волноваться – он ни за что больше не допустит подобной ошибки, это уж точно.

Затем в кают-компании состоялось совещание, на которое Дэйна пустили только потому, что он тоже был членом команды. Он не мог определить, насколько сильна немилость, но заговаривать ни с кем не смел, даже с Шенноном.

Первым выступил Тау, а Мура по ходу дела добавил несколько слов. Корабельный врач рассказал о свойствах кошачьей мяты и уточнил, что ее запас на борту «Королевы» крайне ограничен. Затем он высказал свою идею:

– Представители земного семейства кошачьих, да и многие другие млекопитающие Земли также очень любят вот это растение.

Мура подал ему фляжку, Тау ее открыл и передал капитану Джелико, а тот пустил фляжку дальше по кругу, чтобы каждый мог ощутить резкий сильный запах. Пахло намного сильнее, чем от размятых листиков кошачьей мяты. Нельзя сказать, чтобы Дэйну запах понравился, но тут в кают-компанию влетел Синдбад и с ходу совершил запретное – прыгнул на стол как раз в тот момент, когда Мура забрал фляжку из рук Дэйна. Кот жалобно замяукал, цепляя когтями за рукав стюарда. Мура завинтил крышечку и спустил кота на пол.

– Что это? – спросил Джелико.

– Анисовая настойка, делается на основе анисового масла, которое добывают из семян растения анис. Это возбуждающее средство, но мы его используем просто как приправу. Если для салариков оно безвредно, то должно стать ценным предметом торговли, куда ценнее любых духов и специй, какие сможет предложить «Интерсолар». А они, не забывайте, обладая неограниченными финансами, способны наводнить рынок недоступными для нас товарами, причем по бросовым ценам, лишь бы нас вытеснить. Их корабль не улетит с Саргола из-за того лишь, что юридически не имеет права здесь находиться.

– Еще одно, – прибавил Ван Райк. – Интерсоларщики готовы торговать благовониями, но только промышленного производства – экзотическая, но синтетика.

Суперкарго достал из кармашка на поясе две малюсенькие коробочки.

Еще прежде, чем уловить ароматы находящейся в них мази, Дэйн определил, что обе они – предметы роскоши с Каспера, продукт большой химии, успешно продающийся по высоким ценам в любом цивилизованном космопорте Галактики.

Ван Райк перевернул коробочки, показывая знак на донышке – эмблему «И-С».

– Один саларик предложил их мне для обмена. Я взял, чтобы получить доказательство, что «Интерсолар» ведет здесь торговлю. Но обратите внимание, мне дали их в придачу к двум камням корос, в обмен на что? Одну чайную ложку сушеных листьев кошачьей мяты! Это вам о чем-нибудь говорит?

Первым ответил Мура:

– Саларики ценят натуральные продукты выше синтетических.

– Я тоже так думаю.

– Может, в этом и был секрет Кама? – задумчиво проговорил штурман Стин Вилкокс.

– Если и так, то он надежно его хранил! – вмешался Джелико. – Знали бы мы раньше…

Все думали об одном и том же. Сколько места в трюме занято бесполезными товарами! А знай они заранее, могли бы тот же объем заполнить земными травами с покупательной способностью в пять, а то и в двадцать пять раз больше.

– Может, раз уж мы сдвинулись с мертвой точки, теперь получится перейти на другие товары, – меланхолично произнес Тан Я, которому ради совещания пришлось оторваться от своих любимых устройств связи. – Они любят яркое. Может, предложим пару-тройку рулонов харлинианского паутинного шелка?

Ван Райк устало вздохнул:

– Попробуем, конечно. Предложим и то, и это, но насколько было бы лучше…

Он умолк, раздумывая о причудах судьбы, забросившей их на планету, где жители рвутся торговать, а в трюмах нет подходящих товаров.

Кто-то смущенно кашлянул. Джаспер Викс, мелкая сошка из инженерной секции, венерианский колонист в третьем поколении, о котором часто вовсе забывали, заговорил еле слышно, почти шепотом, чувствуя на себе взгляды всех присутствующих:

– Древесина кедра… кора лаквеля… трава форш…

– Корица, – подхватил Мура.

– Малыми партиями…

– Естественно! Один вопрос: много ли у нас в данный момент на борту кедра, коры лаквеля, травы форш и корицы? – осведомился Ван Райк.

Его сарказм пропал втуне. Викс, к общему удивлению, протиснулся мимо Дэйна и вышел из кают-компании. В тишине было слышно, как его ботинки прогрохотали по трапу, ведущему в ту часть корабля, где размещалась инженерная секция. Тан обернулся к сидящему рядом главному инженеру звездолета Иоганну Штоцу:

– Куда это он?

Штоц пожал плечами. Викс, как правило, держался в тени, и, если вдуматься, его почти не замечали даже в тесноте космического корабля. Вот снова простучали быстрые шаги. Викс влетел в кают-компанию и затормозил у стола, за которым сидели капитан с Ван Райком.

В руках у Викса была металлопластовая коробка – сундук сокровищ каждого космического путешественника. Ее прочные стенки защищают содержимое от любого внешнего воздействия, кроме разве что непосредственной дезинтеграции. Поставив коробку на стол, Викс откинул крышку.

К царящим в кают-компании ароматам добавились еще несколько. Викс вытащил из коробки комок чего-то белого и пушистого, окутавшего его пальцы, точно мыльная пена. Затем он бережно извлек лоток, разделенный на множество ячеек с отдельными крышечками. Экипаж «Королевы» заинтересованно придвинулся ближе, сталкиваясь локтями.

У высокого Дэйна оказалось преимущество, хотя между ним и предметом общего любопытства находились и объемистое туловище Ван Райка, и широкие плечи капитана. Сквозь прозрачные крышечки было видно, что в каждой ячейке лежит резная деревянная фигурка.

Там были диковинные обитатели венерианских полярных болот, и весьма реалистичные статуэтки земных животных, и марсианская песчаная мышь во всей своей чудовищной свирепости, и еще звери и рептилии полусотни разных планет. Рядом с первым лотком Викс поставил второй, тоже с удивительным зверинцем. Открыв одну ячейку, он взял фигурку и протянул капитану. Только тогда Дэйн понял, зачем Викс принес фигурки.

По большей части они были вырезаны из древесины тусклого синевато-серого оттенка. Дэйн знал – возьми такую в руку, окажется, что она почти ничего не весит. Это была кора лаквеля – ароматического ползучего растения с Венеры. Каждая крошечная зверюшка или рептилия лежала на мягкой белой подкладке, сделанной из душистых семенных коробочек травы форш, произрастающей в марсианских каналах. Одна-две фигурки на втором лотке были из красно-коричневой древесины.

Ван Райк одобрительно принюхался.

– Кедр… Земной кедр! – пробормотал он себе под нос.

Викс закивал, блестя глазами:

– Сейчас вот жду партию сандала… Из него тоже хорошо резать.

Джелико изумленно уставился на подносы:

– Вы сами все это сделали?

Сам увлеченный ксенобиолог-любитель, капитан заинтересовался больше фигурками, а не материалом, из которого они вырезаны.

На борту «Королевы» у каждого было свое хобби. Давно известно, что во время долгих гиперпространственных путешествий тяжело переносить скуку. Необходимо занять руки и голову в те бесконечные дни, когда люди заключены в тесном пространстве, а делать им практически нечего. Капитанская каюта была сплошь оклеена трехмерными снимками редких инопланетных животных, которых Джелико наблюдал в природной среде обитания и подробнейшим образом описывал. Корабельный врач Тау изучал магию. Мура занимался своими растениями, да еще и создавал тончайшие миниатюрные ландшафты, заключая их в защитные шары из стеклопласта. Но Викс прежде никому свои творения не показывал, и сейчас ему досталась высшая радость художника – поразить зрителей до глубины души.

Суперкарго первым вернулся к деловым вопросам.

– Вы готовы передать все это в ведение отдела грузов? – бодрым тоном поинтересовался он. – Много их у вас?

Викс вынул из коробки третий и четвертый лотки.

Он ответил, не поднимая глаз:

– Двести штук. Да, сэр, я готов их передать.

Капитан вертел в руках искусно вырезанную фигурку астранского двурога.

– Жаль обменивать такую красоту! – воскликнул он. – Разве Пафт или Хальфер оценят их по достоинству, не считая запаха?

Викс застенчиво улыбнулся:

– Я и так собирался предложить их мистеру Ван Райку для торговли, сэр. В коробке уже нет места. А я всегда могу сделать еще. Может, сейчас они придутся кстати, раз сделаны из пахучей древесины. По крайней мере, у интерсоларщиков ничего похожего точно не найдется! – прибавил он, не скрывая гордости.

– Несомненно! – поддержал Ван Райк, полностью признавая, что гордиться есть чем.

Подробно обсудив планы, команда разошлась – выспаться за остаток ночи. Дэйн понимал, что его оплошность не прощена и не забыта, но он уже так вымотался, что ему стало все равно, и он заснул сном младенца.

Однако утром на переговоры явились всего несколько представителей низкого ранга, и предложить они могли в основном новости. Жрецы в качестве беспристрастных арбитров разделили месторождения камней корос, и теперь саларики под личным руководством клановых вождей занялись добычей. Насколько смогли понять земляне, еще никогда раньше охота за драгоценностями не велась с таким размахом.

К вечеру подоспели новости куда более зловещие. Пафт, один из двух наиболее влиятельных вождей в здешних краях, наблюдая за работой своих вассалов на недавно открытом и богатом коросами участке мелководья, подвергся нападению горпа и был убит. Непривычная деятельность салариков на побережье привлекла толпы злобных разумных рептилий. Те нападали огромной массой, убивали и немедленно спасались бегством, пока саларики не успели опомниться. Вначале они бесшумно и стремительно уничтожали дозорных, а потом атаковали сборщиков камней корос.

Что за большое количество камней заплатят жизнью сколько-то сборщиков и рыбаков, знали заранее, но смерть вождя – иное дело. Услышав новость, собравшиеся возле «Королевы» саларики словно растворились в травяном лесу. Впервые за вольными торговцами никто не наблюдал исподтишка.

– Что теперь будет? – спросил Али. – Они отменят все сделки?

– Может случиться и такое, – вздохнул Ван Райк.

Рип спросил Дэйна:

– А вдруг они решат, что мы каким-то образом виноваты…

Но Дэйну растревоженная совесть уже и так подсказала ту же мысль.

Не зная, какой тактики лучше придерживаться, земляне благоразумно решили пока не делать вообще ничего. Однако наступило следующее утро, саларики по-прежнему не показывались, и команда начала волноваться. Возможно, после смерти Пафта началась борьба за наследование и другие кланы ждут, чем закончится ритуальный поединок? Или, что более вероятно – и более опасно, – жители Саргола винят в несчастье «Королеву Солнца» и теперь готовят чересчур горячий прием торговцам, если те рискнут к ним сунуться?

Опасаясь этого, члены команды не отходили от корабля дальше опушки леса и потому ничего толком узнать не могли.

Было уже позднее утро, когда их самым впечатляющим образом известили, что отнюдь не считают врагами – напротив, с ними собираются заключить союз настолько тесный, насколько могут быть тесными союзы между кланами в период недолгого, но прочного перемирия.

Гонец явился при полном параде. Молодой воин, роскошный плащ изорван в клочья – официальный знак скорби. В одной руке – догоревший факел, в другой – обнаженный кривой нож; лезвие грозно сверкает в лучах солнца. Следом семенят три пары прислужников, тоже в рваных плащах и с обнаженными клинками.

На трапе делегацию встречали, стоя плечом к плечу, старшие офицеры: капитан, штурман, суперкарго и главный инженер.

Звучными фразами на жаргоне торговцев факелоносец объявил, что его имя – Грофт, он сын покойного Пафта, но не может занять место главы клана, пока не отомстит за отца. И вот, согласно обычаю, он приглашает друзей и союзников усопшего вместе поохотиться на горпов. Среди цветистых выражений церемониальной саларикской речи Дэйн разобрал, что подобной охоты на Сарголе еще не видели. В прошлом несчетные саларики погибли от безжалостных когтей морских рептилий, но редко случалось, чтобы убитым оказался вождь. Ныне клан полон решимости взыскать с убийц полную цену крови.

– И вот, владыки неба, – так завершил свое выступление Грофт, – мы просим вас – пошлите на охоту ваших молодых воинов, пусть они познают счастье вонзить нож в чешуйчатую смерть, пусть полюбуются, как рогатые злодеи захлебнутся в своей гнусной крови!

Дэйн и без подсказки старших сообразил, что приглашение в высшей степени необычно. Участвуя в подобной вылазке, земляне становятся почти родичами, и настолько прочную связь не смогут легко разорвать ни интерсоларщики, ни другие корыстные чужаки. Три дня назад о такой удаче нельзя было и мечтать.

Ван Райк ответил с подобающей торжественностью, плавно выговаривая размеренные фразы на здешнем языке, который весь экипаж выучил по записям Трэкста Кама, пока летели на Саргол. Да, земляне с радостью примут участие в столь добром и славном деле. Силой своего оружия они помогут сразить всех горпов, каких только встретят на своем пути. Пусть Грофт назовет час, когда им нужно будет присоединиться…

Будущий вождь поспешил заверить, что старшим небесным гостям нет нужды участвовать в охоте. Согласно обычаю, подобные дела доверяют младшим, дабы те могли завоевать славу и предстать у костра на церемонии Наречения мужчинами. Посему – Грофт острым когтем указал на тех, кого хотел выбрать, – пусть этот, этот, и этот, и еще четвертый будут готовы выступить вместе с салариками сегодня, через час после полудня, и они вместе дадут заслуженный урок скользким коварным предателям.

Саларик безошибочно выбрал из экипажа младших, за одним исключением. Он указал по очереди на Али, Рипа и Дэйна, а вот четвертым назвал Джаспера Викса. Может, из-за венерианской бледной кожи и хрупкого сложения он показался инопланетянину моложе своих лет. Так или иначе, Грофт ясно дал понять, кого хочет видеть участниками охоты. Дэйн понимал, что командование «Королевы» не станет возражать, чтобы не нарушить хрупкое согласие.

Одну уступку Ван Райк все-таки выторговал. Он добился разрешения членам экипажа взять с собой гипноизлучатели. Саларики в силу неких древних традиций считали необходимым идти против старинного недруга как на поединок, вооружившись только сетью и кривым ножом.

– Идите с ними, – приказал напоследок Джелико, – но только своей шеей не рискуйте, понятно? Мертвые герои еще никому не помогали вести звездолет. А эти горпы, судя по всему, ребята суровые. Так что сами соображайте, когда пустить в ход гипноизлучатель…

Вид у капитана при этих словах был весьма несчастный.

Али ухмыльнулся, а миниатюрный Викс затянул ремень с несвойственной ему лихостью. Рип, как обычно, говорил мало и негромко, но все чувствовали, что он надежен, как скала. По общему невысказанному согласию он занял место командира, когда маленький отряд выступил в путь.

Охотники на горпов двигались через травяной лес, разбившись на семейные группы. Очевидно, по случаю охоты пришлось волей-неволей заключить перемирие – земляне видели не только представителей клана Пафта, но и других. Собралась исключительно молодежь, и все азартно переговаривались. Масштабная охота явно была не только способом отомстить ненавистному врагу, но и грандиозным событием.

Кое-где между стволами-стеблями стали появляться просветы. Вскоре сплошной лес сменился редкими группами деревьев. Земляне и саларики шли по колено в желтовато-красной растительности, вроде папоротников. Большинство салариков несли незажженные факелы, иногда по четыре-пять штук, связанных вместе, как будто охоту на горпов следовало начинать после заката. И в самом деле, день уже клонился к вечеру, когда они поднялись на дюну и увидели перед собой саргольское море.

Вода была тускло-металлического серого цвета с густо-лиловыми пятнами, словно художник наугад положил на холст несколько широких мазков. В красноватом песке вспыхивали золотистые искорки, мелкие волны с ленивой медлительностью набегали на пляж. Чуть дальше тянулись зубчатые ряды островов, поросших качающимися на ветру травяными деревьями.

Отряд вышел на берег в том месте, где лиловое пятно подходило вплотную к суше. Дэйн заметил, что у кромки воды осталась какая-то склизкая пена. Земляне подошли ближе. Между лиловыми пятнами можно было смутно разглядеть дно, однако большие участки береговой линии были совершенно скрыты пеной. Возможно, горпы ею пользуются для маскировки.

Саларики пока не спешили к воде. Младшие участники похода – многие из них еще подростки, не заслужившие права носить кривой нож взрослого мужчины, – разбрелись по берегу и начали собирать плавник, складывая его в кучу на песке. Дэйн заметил среди сучьев и хвороста отполированную морем длинную прямую палку и указал на нее Виксу.

Инженер с загоревшимися глазами подобрал палку. Она была ярко-алая и словно пламенела в куче выбеленных водой деревяшек. Викс повертел ее в руках, любовно провел пальцами, пробуя структуру древесины. Даже в необработанном виде она была по-своему красива. Викс остановил саларика, несущего очередную охапку топлива.

– Это есть что? – с запинкой спросил он на жаргоне торговцев.

Туземец равнодушно глянул на палку:

– Танзил. Растет на островах…

Он махнул рукой, обведя чуть не половину моря на западе, и ушел собирать хворост.

Викс отправился на розыски вдоль линии прибоя. Дэйн поплелся за ним. Через четверть часа, когда всех созвали к уже разожженному костру, Дэйн с Виксом насобирали штук десять деревяшек танзила, от здоровенного куска длиной в три фута, около четырех дюймов в диаметре, до тоненьких прутиков размером не больше стилуса для письма. Все они были гладкими и такого же огненного цвета. Викс крепко связал их вместе, прежде чем подойти к костру, где Грофт стал объяснять землянам технику охоты на горпов.

На расстоянии около двухсот футов в море, образуя естественный волнорез, выдавался риф, кое-где заляпанный лиловой пеной. Здесь и планировалось повести атаку. Но сперва нужно было удалить лиловую пленку, чтобы морские и сухопутные жители встретились на равных.

Запылал огонь, жадно вгрызаясь в хворост. Молодые воины бегом помчались к воде и, раскрутив над головой горящие сучья, стали швырять их в скопления лиловой пены. Пламя вмиг разбежалось по невысоким волнам. Ветер понес к берегу удушливую вонь, и саларики, кашляя, уткнули носы в коробочки с благовониями.

Там, где прошел огонь, вода очистилась – лиловых пятен не осталось вовсе, виднелся только естественный серовато-металлический блеск. Воины постарше тщательно выбирали себе факелы. Грофт подошел к землянам с четырьмя факелами в руках:

– Держите! Пришло время для них.

И что с ними делать, недоумевал Дэйн. Солнце все еще не ушло за горизонт. Держа факел в руке, Дэйн стал приглядываться, как действуют саларики.

Грофт повел всех в наступление. Он промчался по рифу, стремительными прыжками преодолевая бреши, где волны захлестывали на камни. Прочие воины последовали за Грофтом, каждый с зажженным факелом в руке. Закрепив свой факел в расщелине между камней, воин занимал позицию рядом.

Земляне в неуклюжих ботинках двигались не так ловко, но все же кое-как пробирались вперед, морща носы от запаха гари. В первые же мгновения они насквозь промокли от брызг.

По примеру салариков они встали лицом к морю. Дэйн, правда, понятия не имел, что следует высматривать. В записях Трэкста Кама горпы были описаны в самых общих чертах. Земляне знали только, что это разумные рептилии и они очень опасны.

Когда все воины разместились на рифе, вновь приступили к действию молодые саларики. Они зажгли от костра еще факелы и, пробежав вдоль всей линии старших, забросили факелы как можно дальше в море.

На серо-стальной воде плясали желтые блики – отражения заходящего солнца. А когда от факелов запылали плавучие скопления пены, море еще ярче окрасилось в охряные и золотистые оттенки. Дэйн, прикрыв рукой глаза от нестерпимого блеска, изо всех сил всматривался в воду, предполагая, что саларики с помощью огня стараются выгнать противника на берег.

Он держал наготове гипноизлучатель, так же как стоящий рядом саларикский воин – свой кривой нож в одной руке, а в другой – раскрытую сеть, которая должна опутать жертву перед нанесением смертельного удара.

Но горпы ударили на дальнем конце рифа – это почетное место Грофт сразу отвел для себя. Когда раздался взрыв воинственных криков, Дэйн оглянулся и увидел, как сын вождя низко метнул сеть и тут же резко ударил ножом. Когда он занес руку для следующего удара, с клинка на запястье стекали струйки зеленоватого ихора.

– Дэйн!

Торсон дернулся, оборачиваясь. Прямо к нему по воде приближался клин мелкой ряби.

Нужно было подпустить его ближе, чтобы появилась четкая цель. Дэйн инстинктивно пригнулся в позе героя телебоевика, жалея, что у него нет при себе бластера.

Саларикские воины справа и слева не проявляли намерения ему помочь. Судя по всему, тут действовал охотничий этикет. Каждый должен убить своего монстра без посторонней помощи. От его мастерства в ближайшие минуты зависит, быть может, репутация землян в целом среди местных жителей.

Под металлически блестящей поверхностью воды уже просматривались очертания противника, но картина то и дело искажалась, и Дэйн выжидал.

Внезапно тварь сделала рывок, и у самых ног Дэйна из воды наполовину выпрыгнуло кошмарное создание. В воздух взметнулись длинные – с человеческую руку – острые когти. Дэйн машинально нажал на кнопку гипноизлучателя, целясь приблизительно в сторону морского чудовища.

К его изумлению, монстр не рухнул снова в водную стихию, откуда только что появился. Жуткие когти ударили в дюйме от его ботинка, прочертив глубокую борозду, какой не оставил бы и самый острый нож.

– Покажи ему! – крикнул Рип, занимающий позицию немного дальше.

Дэйн жал на кнопку еще и еще, а чудовище все размахивало когтями. Из лягушачьей пасти, полной острых акульих зубов, текла слюна. Тварь почти целиком выбралась на камни, по-крабьи перебирая несколькими парами ног. Когтистые верхние лапы тянулись к Дэйну, и вдруг чудовище остановилось и завертело из стороны в сторону громадной башкой, защищенной естественным чешуйчатым панцирем. Потом чуть присело, будто готовясь к последнему убийственному прыжку.

Но прыжка так и не последовало. Горп вдруг свернулся в шар, сплошь покрытый непробиваемой броней, да так и застыл.

Саларики по бокам от Дэйна с победными воплями подошли ближе. Один многозначительно покрутил сеть, видя, что землянину не хватает этого важного предмета экипировки. Дэйн закивал. Саларик ловко набросил сеть на неподвижного противника. Да только броня сплошь покрывала горпа – не оставалось даже щели, куда можно было бы вогнать нож. Они взяли пленника, но убить его не могли.

Тем не менее саларики ликовали. Несколько воинов, покинув свое место в цепи, помогли дотащить чудовище до берега. Там края сети прибили к земле кольями.

Впрочем, радоваться удаче было некогда. Горп, убитый Грофтом, и тот, которого оглушил Дэйн, составляли только авангард огромного войска. Через миг на охотников обрушились кромсающие когти и адская боевая мощь.

Обе стороны несли потери. Дэйн оглянулся на крик боли и едва успел увидеть, как израненного саларикского воина утягивают под воду. Спасти охотника уже не удалось. Дэйн, балансируя на краю рифа, направил в окровавленную воду луч гипноизлучателя, хотя и не мог сказать, зацепил врага или нет. Ни горп, ни его жертва больше не показывались.

Зато Али сумел спасти ближайшего к нему саларика и выволок молодого воина на безопасное место – у того из раны на бедре хлестала кровь. Горп, оглушенный гипноизлучателем, сворачивался медленнее обычного, и родичи охотника буквально изрубили его на куски своими кривыми ножами.

Бой вскоре распался на множество отдельных поединков. Наступил вечер, и сражение велось при свете факелов. Остатки лиловой пены понемногу догорели. Дэйн припал к земле рядом со своим факелом-маячком, не сводя глаз с моря – не покажется ли на воде зловещая рябь, выдавая приближение очередного противника.

На мокрых камнях рифа творилось такое, что нельзя было даже угадать, на чьей стороне перевес. Во всяком случае, горпы пока не проявляли усталости.

От сосредоточенного созерцания Дэйна отвлек еще один вопль – точно не из саларикской глотки. Дэйн вскочил. Через четыре воина от него виднелся Рип – высокая фигура четко вырисовывалась на фоне пламени. Али? Нет, вот он. Викс? Торопливо пробирается к берегу. Вопль раздался снова, и земляне оцепенели на месте.

– Назад! – Викс отчаянно размахивал руками, указывая на берег.

Там что-то барахталось в защитном круге рифа. Молодые саларики, поддерживающие огонь в костре, столпились у кромки воды.

Али сорвался с места, одним прыжком преодолел последние несколько футов и приземлился по колено в воде. В его руке блеснул гипноизлучатель. Широко размахнувшись, Али прицелился в центр кипящей в море схватки. Третий вопль перешел в стон и затих. Тогда и саларики бросились в волны, держа сети наготове, и вытащили на берег теперь уже неподвижную темную массу.

Охотников поразило, что по крайней мере один горп сумел прорваться на внутреннюю сторону рифа. После минутной растерянности Грофт дал сигнал отступать, что все и исполнили, унося кровавые трофеи. Дэйн насчитал на берегу семь убитых горпов, помимо пленника. Возможно, еще сколько-то доползли до воды, чтобы умереть в море. Со стороны салариков убитых было двое – одного утащили в море на глазах Дэйна – и еще как минимум один тяжелораненый. Но кого же схватили на мелководье? Может, кого-то прислали с «Королевы Солнца»?

Дэйн побежал к берегу, не тратя времени на то, чтобы выдернуть свой факел. По пути его догнал Рип. Тот, кто лежал и стонал на песке, был не из экипажа «Королевы». Рваная, залитая кровью куртка на искромсанных плечах носила эмблему «И-С». Али уже отстегнул от пояса полевую аптечку и начал обрабатывать страшные раны. На все вопросы интерсоларщик упорно отмалчивался – то ли не мог отвечать, то ли не хотел.

В итоге земляне помогли саларикам соорудить трое носилок. На самые большие носилки уложили пленного горпа, все еще скрученного в защитный шар и основательно обмотанного сетью. На других носилках лежал раненый саларикский воин, а на третьи уложили интерсоларщика.

– Доставим его к их кораблю, – решил Рип. – Он, небось, пришел шпионить за нами…

Рип спросил проходящего мимо саларика, где найти корабль «Интерсолар».

– Они могут решить, что это мы его так, – заметил Али. – Но я тебя понимаю. Если мы его притащим на «Королеву», а он не выкарабкается, скажут, что мы ему помогли уйти в глубокий космос. Ладно, ребята, потащили – что-то он нехорошо выглядит.

Впереди, указывая дорогу, шел мальчик-саларик с факелом. Земляне по очереди несли носилки. К счастью, корабль «Интерсолар» стоял совсем близко к морю. Покрытую спекшейся коркой посадочную площадку пересекали рысью.

Звездолет был, наверное, одним из самых маленьких у «Интерсолар», но примерно на треть больше «Королевы» – без сомнения, эта треть в основном приходилась на грузовые трюмы. «Королева Солнца» рядом с ним показалась бы невзрачной и сильно потрепанной, но ни один вольный торговец не примет по доброй воле эмблему крупной компании, даже ради новехонького корабля, только что с пусковой площадки фирмы-производителя.

Когда выпускник Школы получает свое первое назначение, его отправляют на корабль, который лучше всего ему подходит по характеру, знаниям и способностям. Те, кого определили в вольные торговцы, просто не прижились бы в крупной компании. В последнее время пугающе расширилась пропасть между привычными к строгому контролю служащими пяти основных торговых компаний галактического масштаба и теми индивидуалистами, для кого единственно возможной была кочевая жизнь вольного торговца – по сути исследователя и первопроходца. Между ними существовало ожесточенное соперничество. Но и сами крупные компании находились в состоянии холодной войны за самые выгодные планеты. Вольные торговцы подбирали крошки, и споры возникали не часто – вот как сейчас на Сарголе, когда крошки внезапно приняли обличье сочного пирога, способного пробудить аппетит великана.

Представителей «Королевы» окликнули у трапа. Рип вызвал вахтенного и в двух словах рассказал о случившемся. Раненого немедленно подняли на борт, причем даже «спасибо» не сказали.

– Вот и все. – Рип дернул плечом. – Пошли отсюда, пока они люк не захлопнули с такой силой, что весь корабль опрокинется!

– Любезные ребята, правда? – вполголоса проговорил Викс.

– Чего ждать от интерсоларщиков? – отозвался Али. – Для них вольные торговцы – отребье с окраинных планет. Пошли туда, где нас ценят!

Они вернулись на «Королеву» короткой дорогой и строем отправились докладывать капитану.

Утром, к удивлению землян, саларики не явились на переговоры. Зато прибыла новая делегация, на этот раз из стариков и жреца, с приглашением на тризну по случаю похорон Пафта, где должны были официально провозгласить Грофта новым вождем, ведь он достойно отомстил за отца. По некоторым обмолвкам было понятно, что земляне во время охоты показали себя достойными древних саларикских традиций.

Экипаж определил по жребию двоих, кто останется на корабле. Остальные умастили себя благовониями, чтобы не оскорбить обоняние местных жителей и не нарушить добрых с ними отношений. И снова в полдень у опушки леса появился почетный эскорт. Мура и Тан проводили остальных. Предшествуемая герольдом, процессия двинулась по утоптанной дороге в другую сторону от площадки переговоров и, пройдя через лес, вышла на просторное место, где тщательно вырубили любую растительность, за которой мог бы укрыться враг. Посередине поля установили высокий частокол из того самого ярко-красного дерева, которым на берегу так заинтересовался Викс. Колья из цельных стволов были остро заточены наверху. С наружной стороны частокол окружала глубокая канава, у входа ее можно было перейти по съемному мостику. Дэйн, проходя, заглянул в ров. Там не было воды – саларики строили свою защиту на другой стихии. После вчерашнего Дэйн не мог не принять всерьез их способ. Этот лиловый оттенок ни с чем не спутаешь. Охотники принесли с берега и уложили на дне рва горючую пену. Только бросить факел – и нападающих остановит стена огня. Саларики мастерски использовали природные ресурсы своей планеты.

Внутри частокола обитало целое сообщество. Саларики ценили личное пространство – даже у холостых воинов были отдельные закутки вместо общей казармы. Поэтому постройки из бревен и кирпича-сырца в саларикских городах больше всего напоминали пчелиные соты. Клан Пафта считался крупным, однако в нем было всего лишь сотни две воинов с многочисленными женами, детьми и слугами-пленниками. Не все они постоянно жили в этом поселении, но все собрались на похороны. Многие поставили себе палатки и временные навесы между зданиями городка. К счастью, землян сразу проводили через людный лабиринт в его центр – Большой зал.

Круглый зал, как и торговая площадка, был открыт сверху. При этом его, словно спицы в колесе, делили на части шесты из красного дерева; на каждом была укреплена металлическая корзина, наполненная горючим материалом. Здесь не было прозаических скамеечек и столиков для торговли. Вдоль всей стены шла длинная круговая столешница, прерываясь только в дверях. В точности напротив входа стояло на небольшом возвышении парадное кресло вождя. Официально пир еще не начался, но многие места за столом были уже заняты.

Землян провели к местам недалеко от сиденья вождя. Ван Райк уселся, довольно крякнув. Очевидно, вольных торговцев причислили к знати. Можно не сомневаться – торговля в ближайшие дни пойдет хорошо.

Начали прибывать делегации от других кланов, по десять-двенадцать человек в каждой. Их, как и землян, усаживали за стол обособленными группами. Дэйн заметил, что представители кланов не смешивались между собой, и, как стало понятно позже, для этой предосторожности имелась веская причина.

– Надеюсь, наши прививки окажут свое действие, – пробормотал Али, с неудовольствием оглядывая вереницу блюд, которые как раз понесли к столу.

Торговцы давно выяснили на опыте, что осторожность велит не пробовать инопланетных крепких напитков, однако часто обычай требовал разделить с гостеприимными хозяевами хлеб-соль (или их местный эквивалент). Пришлось обратиться за помощью к науке. Теперь всякий торговец перед инопланетным пиром получал уколы, насколько возможно защищающие от негативных последствий поглощения чуждой пищи. О торговцах говорили, что у них аппетит, как у птички, – поскольку всегда лучше чуть-чуть отведать и выжить, чем облопаться и помереть.

Кресло Грофта все еще пустовало, а сам он стоял посреди круга и давал указания рабам, которые разносили яства. До той волшебной минуты, когда кланы объявят нового вождя, он оставался просто старшим сыном дома и не обладал какой-либо особой властью.

Пока нескончаемый поток блюд размещался на столе, зажгли огни в корзинах на шестах, озаряя вечерние сумерки. Возле каждого светильника стоял слуга и время от времени бросал в огонь пригоршню душистой коры. Сгорая, она испускала клубы сиреневого дыма, еще усиливая букет носившихся в воздухе ароматов. Земляне то и дело подносили к носу нюхательные флакончики, чтобы хоть немного прочистить голову от одуряющего действия благовоний.

Хорошо еще, что дым от светильников поднимается прямо вверх, подумал Дэйн. Будь над ними кровля, можно и в обморок свалиться. Да и так, насколько четко они воспринимают происходящее?

К этой мысли Дэйна подтолкнул танец, который сейчас исполняли в центре зала. Танцоры прыжками и ударами в точности повторяли битву с горпами. Дэйн не поверил глазам, когда кривой нож танцора-победителя вошел прямо в грудь другого танцора в гротескной маске чудовища.

И, завершая это жуткое выступление, появились трое охотников – те, что рядом с землянами сражались на рифе. Они тащили опутанного сетью горпа, которого оглушил Дэйн. Сейчас горп развернулся и полностью ожил. Однако когти, способные прорезать сеть, были заключены в шарообразные нашлепки из какого-то твердого вещества.

Горпа освободили от сети и подвесили за опечатанные когти перед креслом будущего вождя. Покачиваясь в воздухе, он бессильно щелкал страшными челюстями и шипел, как рассерженная змея. Даже во власти своих врагов он производил грозное впечатление.

При виде своего исконного врага саларикские воины вскочили с мест, во все горло осыпая пленника затейливой бранью. Видимо, нечасто им удавалось захватить живьем горпа, и они не собирались упускать такой замечательный случай. Дэйн вдруг пожалел, что чудище не уползло в море. После битвы на рифе и всех рассказов о горпах он не чувствовал жалости к рептилиям, но жесты и выкрики салариков ему тоже не нравились.

Шум прекратил жрец. Выделяясь темным пятном на фоне разноцветных одежд, он подошел к подвешенному горпу. Крики сами собой смолкли. Воины снова уселись, и наступила тишина.

Грофт встал рядом со жрецом, держа обеими руками чашу с двумя ручками – не из тех разрисованных пестрыми узорами чаш, что стояли перед каждым из пирующих, а явно древнюю, из какого-то матово-черного материала. Судя по виду, лет ей было больше, чем всему городку.

Кто-то из воинов, помогавших тащить горпа, ловко набросил веревочную петлю чудищу на голову и оттянул ее назад почти под прямым углом. Жрец неторопливо обнажил нож – Дэйн впервые увидел на Сарголе прямой клинок. Жрец вонзил нож в мягкий участок на горле пленника и подставил чашу под струю зеленоватого ихора.

Горп бешено забился, заливая стол и ближайших салариков зеленой жижей, но внимание толпы занимало иное. Жрец плеснул в древнюю чашу еще что-то из фляги, которую поднес его помощник. Покачал чашу, словно перемешивая содержимое, и поднес ее Грофту.

Молодой вождь с чашей в руках вскочил на стол и замер перед тронным креслом. Наступила полная тишина. Даже горп обмяк и перестал биться.

Высоко подняв чашу над головой, Грофт издал протяжный клич на древнем языке своего клана. В ответ раздался дружный речитатив клановых воинов – тех, кому предстоит сражаться под его знаменами, – и ритмичный стук ножей, вонзающихся в столешницу.

Трижды Грофт повторил ритуальную формулу, и трижды откликнулись воины. Во вновь наступившей тишине Грофт поднял чашу к губам и одним глотком осушил, после чего перевернул чашу, показывая, что в ней ни капли не осталось. Оглушительный крик сотряс большой зал. Саларики вскочили на ноги, размахивая ножами в честь нового правителя. Тогда Грофт впервые сел в тронное кресло, заняв место своего отца. У клана снова был вождь.

– Спектакль окончен? – вполголоса пробормотал Штоц.

И Дэйн с сожалением расслышал ответ Ван Райка:

– Нет еще. Наверное, будут праздновать до утра. Вот, опять несут выпивку…

– И неприятности заодно, – предрек капитан Джелико.

– Клянусь завязками Угольного Мешка![2] – вырвалось у Рипа.

Дэйн обернулся посмотреть, что так поразило обычно невозмутимого помощника штурмана. На глазах у земных торговцев разыгрывался интересный пример сарголианских обычаев.

Молодой воин, всего год как получивший нож, стоял лицом к лицу с другим салариком, постарше. По шерсти на голове и плечах у старшего стекала влага, по столу прокатилась пустая чаша и со звоном упала на пол. Ближайшие к этим двоим саларики примолкли. Все явно чего-то ждали.

– Этот того облил, – шепотом объяснил Рип. – Будет поединок.

– Здесь и сейчас?

Дэйн слыхал, что саларики весьма склонны к поединкам.

– За такое оскорбление положено драться до смерти, – заметил Али, как всегда отстраненно наблюдая за происходящим.

В детстве он пережил чудовищную резню во время марсианской Войны в кратерах и с тех пор окружил себя непробиваемой броней.

– Тупой сопляк! – подытожил Стин Вилкокс, исходя из своей природной осторожности и пятнадцатилетнего опыта путешествий по множеству разнообразных планет. – Оглянуться не успеет, как его размажут.

Молодой саларик выкрикнул какой-то вопрос, облитый противник немедленно ответил. Тут соседи словно ожили – видно, подобные сцены происходили часто и каждый знал, что следует делать.

Насколько поняли земляне, сарголианский пир можно считать удавшимся, только если во время него случится хотя бы один поединок. Те, кто в самом поединке не участвовал, оживленно делали ставки.

– Смотри на того типа в фиолетовом плаще! – шепнул Дэйну Рип. – Видел, что он ставит?

Знатный саларик в фиолетовом плаще был не вассал Грофта, а из делегации от другого клана. Показывая, что ставит на победу старшего воина, он выложил на стол белую тряпочку, на которой лежал несколько увядший, но вполне узнаваемый лист. Сосед, с которым он спорил, внимательно осмотрел этот лист, даже нагнулся и понюхал, а затем выложил, со своей стороны, равноценную ставку: пару изукрашенных драгоценными камнями наручей, коробочку для благовоний и перстень для большого пальца.

Вот наглядная демонстрация, насколько высоко здесь ценят земное растение! Дэйн в который раз пожалел, что они не знали об этом заранее. Он заметил, что Ван Райк тоже обратил внимание на ставку и показывал на нее капитану.

Но тут все посторонние соображения вылетели у него из головы: бойцы вышли в круг, расчищенный для них в центре зала. Отбросив плащи, они остались в набедренных повязках. В правой руке каждый держал наготове сеть, в левой – кривой нож. Земляне еще не видели, как саларики сражаются друг с другом, и невольно подались вперед с тем же азартом, что сарголианские зрители. Конечно, они не понимали тонкостей и не разбирались в общепринятых приемах работы сетью, для которых за долгие века выработался такой же строгий канон, как и для полузабытого земного искусства фехтования. Молодой воин превосходил противника быстротой и ловкостью, зато на стороне старшего был опыт.

Плавные движения бойцов напоминали только что исполненный для пирующих ритуальный танец. Противники изящно уклонялись от бросков сети – иногда сеть даже задевала кожу, но запутать соперника не удавалось.

Дэйну показалось, что старший устал. Видно, младший воин подумал так же. Прыжок вправо, внезапный выпад, затем отскок, сеть взметнулась в воздух и спеленала отчаянно бьющиеся руки и ноги. Когда сеть затянулась, опутанный ею молодой воин потерял равновесие и покатился по земле. Как он ни рвался, освободиться не смог. Победителя приветствовали одобрительными криками. Побежденный покорно лежал у его ног, дожидаясь, куда тот решит нанести последний удар – в грудь или в горло. Но, как оказалось, победитель не стремился закончить поединок смертью. Он всего лишь протянул мохнатую руку, взял со стола до краев полную чашу и крайне серьезно вылил ее содержимое на обращенное к нему лицо проигравшего.

На миг наступила мертвая тишина, а потом за столом раздался громовый хохот, к которому с облегчением присоединились и земляне. Освобожденный от сети пленник, отплевываясь, встал на колени и протянул победителю кривой нож, который тот принял и заткнул за пояс вместе со своим. Прислушиваясь к разговорам, Дэйн понял, что молодой воин на какое-то время – какое именно, определит совет клана – станет слугой победителя, а поскольку они состояли в кровном родстве, такое решение все сочли наилучшим. Хотя, если бы старший предпочел убить противника, никто бы его не осудил.

Далее центром внимания стал экипаж «Королевы». Грофт, сойдя с парадного кресла, остановился напротив землян, что сопровождали его на охоте, и каждому плеснул в чашу из собственного кубка крепчайший напиток. Выхода не было – пришлось хотя бы пригубить.

Огненная жидкость обожгла рот. Дэйн чуть не задохнулся, но мужественно проглотил, надеясь на лучшее. Словно волна кислоты прокатилась по пищеводу и в желудке бурно смешалась со съеденным ранее. Худое лицо Викса побелело, и Дэйн с некоторым злорадством заметил, что Али незаметно вцепился в край стола – все-таки и невозмутимого Камила можно вывести из равновесия!

К счастью, от них не требовалось осушить чашу единым духом по примеру Грофта – хватило символического глотка. Дэйн с облегчением сел, хотя его терзали смутные опасения.

Грофт направился вновь к своему креслу, как вдруг случилась неожиданная заминка. Сквозь толпу прислужников пробился гонец и о чем-то заговорил с вождем. Грофт оглянулся на землян, а потом кивнул.

Дэйн, борясь с тошнотой, не прислушивался, пока до него не долетело приглушенное восклицание Рипа. Подняв глаза, он увидел, что перед креслом вождя появились несколько интерсоларщиков. Экипаж «Королевы» насторожился. Весь облик вновь прибывших сулил неприятности.

– Что вы желаете, владыки неба? – спросил Грофт на жаргоне торговцев.

Он развалился в кресле, полузакрыв глаза, словно собрался наблюдать приготовленное специально для него развлечение.

– Мы желаем тебе удачи от всего сердца! – начал Калли; цветистые фразы так и лились у него с языка. – А чтобы ты нас не забыл, мы хотим предложить дары!

По знаку суперкарго интерсоларщики поставили на землю небольшой сундучок. Грофт слушал все с тем же ленивым видом, подперев кулаком подбородок.

– Дары принимаются, – произнес он ритуальную формулу. – А удача никогда не помешает. Это хорошо знают Воющие черных ветров.

Но за стол сесть не пригласил.

Калли это не смутило. Его следующий ход застал экипаж «Королевы» врасплох, несмотря на все их подозрения.

– О Грофт! По законам содружества, – изрек он торжественно, – я требую сатисфакции…

Рука Али непроизвольно дернулась. Ван Райк сжал зубы, а лицо капитана Джелико застыло боевой маской. Сейчас будет серьезная пакость.

Грофт бросил в их сторону беглый взгляд. Пусть он и предложил четырем землянам чашу дружбы, но, как и всем его соплеменникам, ему было свойственно недоброе чувство юмора. Он ничего не предпримет, чтобы защитить новых союзников.

– По праву ножа и сети, – проговорил он нараспев, – вы вправе потребовать удовлетворения. Кто ваш враг?

Калли повернулся к вольным торговцам:

– Я требую, чтобы представитель из числа этих чужеземцев сошелся в поединке на крови и на воде с моим представителем…

Саларики воодушевились. На такое зрелище они и не рассчитывали – инопланетянин против инопланетянина! Поднялся гул голосов, словно рычание хищного зверя.

Грофт улыбнулся. В этой улыбке не было ничего от землянина – и вообще ничего человеческого. Но вождь и не человек, напомнил себе Дэйн.

– Четверо из этих воинов связаны узами с кланом, – объявил Грофт. – Остальные могут выбрать представителя.

Дэйн окинул взглядом команду. Али, Рип, Викс и он сам только что были исключены из числа сражающихся. Остались Джелико, Ван Райк, великан Карл Кости, уже выручавший их своей силищей, инженер Штоц, врач Тау и Стин Вилкокс. Будь здесь дело только в силе, Дэйн выбрал бы Кости, но гигант не слишком быстро соображал…

Джелико поднялся на ноги – воплощение звездного бойца. В мерцающем свете казалось, что шрам у него на щеке подергивается.

– Кто ваш представитель? – спросил он противника.

Суперкарго интерсоларщиков улыбался во весь рот, уверенный, что загнал их в угол.

– Вы принимаете вызов? – осведомился он.

Джелико повторил свой вопрос.

Калли махнул рукой одному из своих людей.

Вперед вышел интерсоларщик, который Кости в подметки не годился. Стройный, почти тощий молодой человек, чья довольная усмешка ясно говорила, что у него тоже заготовлен сюрприз для ненавистных вольных торговцев. Пару долгих секунд капитан Джелико молча его рассматривал. Саларики гудели, как гнездо растревоженных ос. Путей к отступлению не было. Отказаться от боя – значит потерять все, чего они добились в отношениях с кланом. А у Калли в рукаве наверняка имеется какая-то хитрость.

Джелико сделал хорошую мину при плохой игре.

– Мы принимаем вызов, – объявил он ровным голосом. – Поскольку мы гости в землях Грофта, будем сражаться по обычаю салариков, прославленных воинов…

Он замолчал, пережидая бурю восторженного рева.

– Итак, по обычаю воинов мы возьмем в руки сеть и нож…

Что это, на лице Калли как будто промелькнуло огорчение?

– А время? – спросил Грофт, подавшись вперед.

Было заметно, что он доволен эффектным завершением пира. Об этом на Сарголе будут говорить еще не один сезон дождей!

Джелико посмотрел на небо:

– Скажем, через час после заката. С твоего разрешения, вождь, мы посовещаемся и выберем представителя.

– Мой зал совета в вашем распоряжении! – Грофт махнул рукой вассалу, чтобы тот проводил землян.

Утренний ветерок шелестел древовидной травой и трепал плащи саларикских воинов. Знать восседала на скамеечках, кто попроще – прямо на земле, на расчищенной возле частокола площадке. На фоне разноцветного великолепия одежд форменные мундиры землян казались темными кляксами.

После долгого совещания экипаж «Королевы» был вынужден поступить именно так, как с самого начала хотел капитан Джелико. Он и только он будет представлять вольных торговцев на поединке. И вот он стоит, раздетый до трусов и ботинок – никакой лишней одежды, за которую могла бы зацепиться сеть. Никто не сомневался, что интерсоларщики воспользуются любым преимуществом, а смерть капитана Джелико произвела бы на салариков огромное впечатление.

Джелико был выше своего противника, но почти такой же поджарый. Жесткие мускулы перекатывались под кожей – бледной всюду, где ее не коснулся космический загар долгих межзвездных странствий. Двигался он с текучей грацией человека, в свое время прославившегося как мастер силового клинка. Сейчас он в левой руке сжимал кривой нож, полученный от самого Грофта, а в правой – готовую к броску сеть.

На другом конце импровизированной арены представитель «Интерсолар» старательно шаркал ботинками по земле, чтобы на подошвы налипло как можно больше песка. Держался он так же уверенно, как и в Большом зале.

Никто из команды не пытался давать капитану советы. Джелико не зря стал командиром – он отлично знал свои обязанности. А в обязанности вольного торговца входят самые разнообразные знания и умения. Нужно владеть и бластером, и пращой, смотря по обстоятельствам. Джелико раньше не участвовал в саларикском поединке с ножом и сетью, зато хранил в памяти опыт обращения с другими видами оружия и массу приемов, которые могли сегодня пригодиться.

Поединок был обставлен с большой торжественностью. Не было легкомысленной атмосферы, как во время боя между родичами. Жрецы призвали местное мрачное божество. Противники принесли клятву на оружии. С началом боя заключаемые зрителями пари достигли эпического масштаба. После окончания схватки немалая часть саларикского имущества поменяет владельцев.

Главный жрец дал сигнал приступать, и оба землянина, пригнувшись, двинулись навстречу друг другу характерной легкой походкой звездолетчиков. Джелико туго свернул сеть наподобие веревки. Непривычное оружие в бою могло стать скорее помехой.

А когда навстречу капитану двинулся интерсоларщик, Рип стиснул мертвой хваткой локоть Дэйна, так что у того вся рука онемела.

– Он умеет…

Дэйну можно было не объяснять. Насмотревшись на сражения салариков, он уже и сам заметил и скользящий шаг противника, и то, как тот держит сеть. Интерсоларщик не просто наскоро ознакомился с применением в бою сарголианского оружия – он тренировался и, судя по всему, представлял нешуточную угрозу. Вокруг экипажа «Королевы» поднялся ропот – зрители опытным глазом оценили увиденное, и ставки против капитана Джелико резко возросли, между тем как его команда пала духом.

Только Ван Райк остался невозмутим. Он то и дело подносил к носу флакончик с нюхательными солями таким же изящным жестом, как и окружающая саларикская знать, словно у него не было ни малейших оснований для беспокойства.

Для начала интерсоларщик провел обманный прием, грубовато копируя куда более плавные движения младшего саларикского воина в предыдущем поединке. В воздухе мелькнула сеть – но Джелико даже не зацепило. Он уклонился, стремительно упав на одно колено, и сеть пролетела в шести дюймах над его сгорбленной спиной. Поднялся одобрительный крик – радовался не только экипаж «Королевы», но и саларики, рискнувшие поставить на капитана.

Дэйн смотрел на бой сквозь слезы. От глотка из чаши дружбы его сперва затошнило, а теперь внутренности скрутило болью. Но он понимал, что надо терпеть, пока не закончится поединок. Его кто-то толкнул; Дэйн вскинул голову и увидел Али, тоже серо-зеленого под загаром. Помощник инженера вцепился ему в плечо, чтобы удержаться на ногах, и с видимым трудом выпрямился. Значит, не только Дэйну худо? Он поискал глазами Рипа и Викса – они тоже выглядели бледновато.

Однако сейчас важно было другое – участок вытоптанной земли и двое друг напротив друга. Интерсоларщик снова сделал бросок, и хотя Джелико увернулся, веревочная сеть стегнула его по руке, оставив красный рубец. Капитан пока ограничивался обороной, изучая своего врага.

Интерсоларщик явно решил, что победа у него в руках, осталось только поймать удачный момент. Дэйну казалось, бой тянется бесконечно. Он смутно сознавал, что саларики тоже теряют терпение. Кое-кто даже кричал капитану Джелико что-то сердитое на своем языке.

И вдруг все закончилось. Джелико оступился, пошатнулся и упал. Земляне и пошевелиться не успели – интерсоларщик рванулся вперед, раскручивая сеть. Но до капитана так и не дотянулся. Падая, Джелико сгруппировался и вместо того, чтобы растянуться на земле, оказался в полуприседе. Его сеть скользнула низко над землей и захлестнула противника за лодыжки. Интерсоларщик тяжело рухнул и остался лежать неподвижно.

– Кнут! Это фокус с лалокским кнутом! – победно прокричал Вилкокс, перекрывая гул толпы.

Джелико застал противника врасплох, орудуя сетью, словно бичом.

Тяжело дыша, капитан поднялся на ноги. Пот лил с него ручьями, оставляя темные дорожки в мелкой красноватой пыли. Сам перемазанный этой пылью, Джелико подошел к поверженному интерсоларщику. Тот, как упал, ни разу не шевельнулся и не издал ни звука. Джелико опустился на одно колено и стал его осматривать.

– Убить! Убить! – дружно скандировали саларики.

В них проснулись дикарские инстинкты.

– У нас не в обычае убивать побежденных, – сказал Грофту капитан Джелико. – Пусть его заберут друзья.

Он вынул из руки интерсоларщика нож и сунул себе за пояс, а затем обратился к остальным служащим «И-С»:

– Забирайте своего и уходите! – После всех испытаний его терпение явно было на исходе. – Больше вам здесь делать нечего.

Калли скривил полные губы, почти как рычащий саларик. Но ни он, ни его люди не пытались спорить. Молча подняли так и не очнувшегося бойца и удалились.

Дэйн плохо запомнил обратный путь на «Королеву». Он кое-как дождался, когда их скроет лес, прежде чем уступил требованиям своих возмущенных внутренностей. Потом он еле плелся, обвиснув на руке Ван Райка, и, судя по страдальческим звукам поблизости, в своих мучениях был не одинок.

Уже намного позже – казалось, год прошел – Дэйн очнулся у себя на койке, слабый и с ощущением пустоты внутри, но зато в гармонии с миром. Когда попробовал приподняться, каюту качнуло вправо, и Дэйн испытал во всех деталях чувство свободного падения, хотя «Королева» по-прежнему твердо стояла на грунте. Но все это – мелкие неудобства по сравнению с его ощущениями на пиру.

Мура кормил его и других страдальцев полужидкой пищей – так прописал Тау. Силы быстро возвращались. Впрочем, Дэйн и без объяснений Тау понимал, что опасность была вполне реальная. Викс пострадал меньше других, Дэйн – больше, но всем пришлось тяжело. На три дня они просто выпали из жизни.

– Интерсоларщики вчера улетели, – сообщил Рип, когда они с Дэйном грелись на солнышке у входного люка, пользуясь своим положением выздоравливающих.

Почему-то новость Дэйна не обрадовала.

– Не ждал, что они сдадутся…

Рип пожал плечами:

– Может, помчались ябедничать в Торговую палату. Но спасибо Вану и Старику, мы надежно подстраховались. Против нашего контракта им выдвинуть нечего. А теперь и с салариками нас рассорить не получится. Грофт попросил капитана научить его тому фокусу с сетью. Я и не знал, что Старик владеет лалокским боевым кнутом. Во Вселенной найдется мало настолько неприятных способов раскромсать человека на кусочки…

– А как идет торговля?

Рип слегка помрачнел:

– Товары для обмена закончились. У Викса была идея… Но коросов на нее не добудешь. Раз уж камней у нас достаточно, чтобы окупить рейс, он уговорил Вана часть места в трюме отвести под его обожаемую красную древесину. К счастью, за нее местные готовы принимать обычные товары, а Викс считает, что на Терре она будет хорошо продаваться. Прочная, стальное лезвие не режет, при этом легкая, и когда подсушишь, ее несложно обрабатывать. Цвет и фактура необычные. Частокол вокруг Грофтова городка чуть не сто лет стоит, и ни пятнышка гнили!

– Где сейчас Ван?

– Его жрецы вызвали. Как я понял, очередная болтология на высоком межзвездном уровне. А так, мы почти готовы к взлету. И знаем, какие товары сюда везти в следующий раз.

Это точно, подумал Дэйн. Но пробездельничать все утро у него не вышло. Через час из леса вышел караван – вереница тяжело нагруженных оргелов. Они брели, низко опустив головы и громко жалуясь на судьбу – навьючили на бедолаг целые груды красных поленьев. Процессию возглавлял Викс. Дэйну пришлось взяться за работу, сверяясь со схемой, которую ему оставил Ван. Под его надзором ярко-алые бревна погрузили в нижний трюм и разместили по науке. Как и сказал Рип, древесина при своей невообразимой твердости была легчайшая. Все еще слабый, Дэйн без труда мог поднять и уложить на место целое бревно. И он был согласен с Виксом – скорее всего, на родной планете древесину удастся продать с прибылью. Небывалый цвет и прочность в придачу. Это, конечно, не камни корос, не разбогатеешь, но всякая выгода на пользу. Может, получится окупить стоянку на Терре.

Когда принесли первое бревно, в трюме был Синдбад. Как всегда любопытный, полосатый кот прошелся вдоль полена, тщательно его обнюхивая. Вдруг он застыл, начал шипеть, плеваться и пятиться, вздыбив шерсть на загривке. Наконец он оказался у двери и быстро выскочил за порог. Удивленный Дэйн внимательно осмотрел бревно. На гладкой поверхности не было ни трещин, ни царапин, но, наклонившись поближе, Дэйн уловил странный резкий запах. Дэйн засмеялся: значит, на ароматной планете все-таки есть один запах, который Синдбаду не нравится! Надо попросить Викса, пусть поставит у трапа калитку из этой древесины, тогда Синдбад больше не будет сбегать. Странно, запах не то чтобы неприятный – по крайней мере, на вкус Дэйна. Просто резкий и довольно едкий. Дэйн снова потянул носом и удивился – запах стал менее заметен. Может, древесина сильнее пахнет на свету?

Когда бревна уже уложили в нижнем трюме, закрепили согласно правилам погрузки и задраили люк, вернулся Ван Райк. Суперкарго сопровождали двое прислужников. Они несли увесистый сундук.

Но те, кто хорошо знал Ван Райка, могли заметить, что он не слишком доволен сегодняшними достижениями. Щадя обоняние жрецов, болезненно воспринимающих атмосферу внутри звездолета, капитан Джелико и Стин Вилкокс вышли к ним. Дэйн наблюдал от входного люка, понимая, что сейчас в немилости и лучше ему не приближаться.

Саларики явно на чем-то настаивали, земляне возражали. В конце концов победили сарголиане. Был вызван Кости – ему поручили занести сундук в звездолет. Убедившись, что груз благополучно убран, инопланетяне удалились. Поднимаясь по трапу, Ван Райк все еще хмурился, а Джелико постукивал пальцами по ремню.

– Не нравится мне это, – объявил Джелико.

– Я тут ни при чем, – отрезал Ван Райк. – Я готов рисковать, когда надо, но в этот раз…

Он помолчал, хмуря густые брови.

– Что делать, сассерала не научишь плеваться, – изрек он философски. – Сделаем, что в наших силах.

Джелико все еще выглядел недовольным. Скоро все на корабле узнали причину капитанской тревоги.

Распробовав прелесть инопланетных трав, саларики всячески стремились обеспечить их бесперебойные поставки. Через шесть земных месяцев должен был состояться ежегодный великий праздник Пятидесяти штормов, и жрецы пришли к общему мнению: их влияние удвоится, если они смогут порадовать паству земными растениями. А потому они всучили Ван Райку, несмотря на все его сопротивление, некоторое количество коросов, наказав продать их на Терре, а выручку доставить на Саргол в виде бесценных семян и растений. Как ни убеждали их суперкарго с капитаном, что галактическая торговля – дело рискованное и любая случайность может помешать «Королеве» вернуться вовремя, жрецы стояли на своем, в уверенности, что земляне просто набивают себе цену. В качестве встречного довода они ссылались на сведения, полученные от интерсоларщиков: у торговцев есть кодекс, и, согласно ему, если плата получена вперед, контракт непременно должен быть выполнен. Жрецы хотели, чтобы полный груз «Королевы» во время следующего рейса предназначался только им, и постарались добиться этого доступным им способом.

Итак, в кладовой для особо ценных грузов теперь находилось целое состояние в виде камней корос, пока еще не принадлежащих команде, а торговцы были связаны обязательством, прочнее которого и быть не может: вернуться на Саргол в течение указанного срока. Вольные торговцы такого не любили. Было даже суеверное чувство, что подобная сделка может навлечь беду. Но выбора не оставалось, если они хотели сохранить хорошие отношения с местными жителями.

– По времени впритирку получается, да? – спросил Рипа Али за столом в кают-компании. – Я видел, ваш главный трудился в поте лица, только с нами, челядью, не откровенничал.

Рип кивнул:

– Стин дважды перепроверил все расчеты, а некоторые и по четыре раза.

Помощник штурмана устало провел рукой по короткостриженой макушке. Он несколько часов занимался построением графиков под строгим оком своего начальника, и только сейчас его вместе с другими болящими отправили глотать укрепляющее средство, которое готовил Мура по рецепту корабельного врача.

– По последним данным, если не случится ничего непредвиденного, мы можем обернуться с запасом недели в три…

Слова «если не случится ничего непредвиденного» повисли в воздухе. Здесь, на дальней границе звездных дорог, непредвиденное случалось постоянно. Задержать корабль в пути могло что угодно. Только на главных космических магистралях огромные пассажирские лайнеры и корабли крупных торговых компаний старались выдерживать расписание. А вольные торговцы не могли себе позволить нереалистичных контрактов.

– Что говорит Штоц? – спросил Дэйн.

Али ответил:

– Говорит, что справится. У нас-то голова не болит о прокладке курса. Вы направляете корабль, а уж мы его отгоним, куда велено.

Рип вздохнул:

– Направляем, ну да… – Он уныло рассматривал свои ногти. – Прощайте, ноготочки! К нашему возвращению вас уже не будет. Я себе и пальцы сгрызу до локтей! Ладно, взлетаем в шесть. Пристегните ремни, и приятного путешествия!

Он одним глотком допил, что еще оставалось в кружке, поморщился от мерзкого вкуса и отправился снова в рубку управления.

Дэйн, свободный от обязанностей до следующего приземления, поплелся к себе в каюту. Хоть часть ночи можно будет отдохнуть без помех.

На койке Дэйна свернулся клубочком Синдбад. Почему-то кот, вопреки своим привычкам, не рыскал по кораблю перед стартом. Сперва сидел на письменном столе Вана, а теперь устроился тут, как будто его тянуло к людям. Дэйн взял кота на руки. Синдбад замурлыкал и потерся головой о подбородок молодого человека – а ведь такие нежности совсем не в его характере. Дэйн почесал кота за ухом и понес его в каюту суперкарго.

В дверь он постучал после некоторого колебания и не решался войти, пока приглушенный голос Ван Райка не отозвался. Суперкарго возлежал на койке, уже перетянув ремнями свое объемистое туловище, как будто собирался проспать взлет.

– Синдбад, сэр. Мне его пристегнуть?

Ван Райк утвердительно хмыкнул. Дэйн уложил кота в специальный маленький гамак и пристегнул ремешки безопасности. Синдбад в кои-то веки не протестовал, тут же свернулся клубком и мгновенно уснул. Дэйну это показалось неестественным. Он даже подумал, не сказать ли Ван Райку о странном поведении кота. Может быть, на Сарголе Синдбад тоже попробовал нечто вроде чаши дружбы, и теперь его нужно показать Тау?

– Груз в трюме размещен, как полагается?

Вопрос Ван Райка тоже был необычным. Люк не стали бы запечатывать, не проверив и не перепроверив размещение груза.

– Да, сэр, – деревянным голосом ответил Дэйн, понимая, что все еще изгнан в тьму внешнюю. – Там только древесина. Мы ее разместили согласно схеме.

Ван Райк опять хмыкнул:

– Ты снова в форме?

– Да, сэр. Будут еще приказания, сэр?

– Нет. Взлет в шесть.

– Слушаю, сэр.

Дэйн вышел из каюты и аккуратно прикрыл за собой дверь. Вернет ли ему когда-нибудь Ван Райк свое доверие? – тоскливо размышлял он. Для него Саргол оказался несчастливой планетой. Сначала та дурацкая оплошность с кошачьей мятой, потом он разболелся не вовремя, теперь вот… А что теперь? Просто все волнуются из-за навязанного им контракта и поджимающих сроков или?.. Дэйн не мог избавиться от ощущения, что «Королеве» грозят серьезные неприятности. И это ощущение ему совсем не нравилось!

С планеты улетели в назначенное время, и в гиперпространство ушли тоже без опоздания. Дальше оставалось только переждать скучный полет между планетными системами и надеяться, что Стин Вилкокс проложил курс, который сократит этот промежуток до минимума. Но расслабиться не получалось. Когда бы Дэйн ни заглянул в кают-компанию – обычное место сбора экипажа, – каждый раз оказывалось, что и другие уже здесь, попивают какой-нибудь из особых напитков Муры и обсуждают время прибытия.

Сам Дэйн, как только окончательно избавился от симптомов сарголианского отравления, с головой погрузился в учебу. Еще зеленым новичком после Школы, только-только поступив на «Королеву Солнца», он быстро понял, что десять лет напряженных занятий были всего лишь вводным курсом и ему еще очень и очень многое предстоит узнать, прежде чем он сможет занять место рядом с Ван Райком как равный – если у него вообще есть для этого необходимые способности. Пока был в милости у своего начальника, Дэйн позволял себе обращаться к нему как к наставнику, если сталкивался со сложными вопросами погрузки или обмена. А теперь соваться к суперкарго совсем не хотелось. Дэйн в одиночку упорно сражался с записями о давних сделках и мучительно старался разобраться, почему в том или ином случае было сделано исключение. Он понятия не имел, что его ждет на Терре. Может, ему вообще больше не позволят летать к звездам? Спрашивать об этом не хотелось.

Они провели в гиперпространстве четыре дня по корабельному времени, когда Дэйн, усталый после долгого чтения, вошел в кают-компанию и увидел, что Муры на камбузе нет и на плите не булькает очередное варево. Рип сидел за столом, вытянув длинные ноги, и его обычно веселое лицо было очень мрачным.

– Что случилось? – Дэйн потянулся за кружкой, но, видя, что никакого питья не приготовлено, поставил ее на место.

– Фрэнк заболел…

– Что! – Дэйн резко обернулся.

Заболеть на чужой планете – вполне объяснимо. Но заболеть на борту корабля – совсем другое дело.

– Тау его отправил в изолятор. У него голова болит, а когда попробовал приподняться на койке – потерял сознание. Тау делает анализы.

Дэйн сел:

– Может, съел что-нибудь?

Рип мотнул головой:

– Помнишь, его не было на пиру? И он клянется, что ел только приготовленное на корабле. Да он вообще из корабля почти не выходил…

Действительно, стюарда не было на пиру, он не пробовал местную пищу – это исключало самые простые причины недомогания.

– Что с Фрэнком? – В дверях кают-компании стоял Али. – Вчера он жаловался, что голова болит, а теперь Тау никого к нему не пускает…

– Но его не было на пиру…

Али замер, осознав суть сказанного:

– А Тан как себя чувствует?

– Нормально, а что? – Инженер-связист, подойдя вслед за Камилом, сам ответил на вопрос о своем самочувствии. – Почему такой интерес к моему здоровью?

– Фрэнк заболел, лежит в изоляторе, – ответил Рип. – Он ничем необычным не занимался, пока нас не было?

Тан растерянно уставился на Шеннона. Потом покачал головой:

– Не занимался. И на грунт практически не выходил. Тау, значит, анализы делает…

Наступило долгое молчание. Никому не хотелось оформлять свои мысли в слова.

Дэйн пошел вернуть на место микропленки с записями. Двери рабочего кабинета суперкарго были открыты. Дэйн с облегчением перевел дух – Ван Райк отсутствовал. Дэйн убрал на место запись и достал следующую. Синдбад был в каюте – не у себя в гамаке, он развалился на койке суперкарго, сонно глядя на Дэйна и беззвучно разевая рот, словно здоровался. Почему-то кот обленился после взлета, как будто все похождения на Сарголе подорвали его жизненную силу.

– Почему не работаешь? – спросил Дэйн, почесывая подставленный мохнатый подбородок. – Трюм давно не инспектировал, а?

Синдбад только моргнул с истинно кошачьим скучающим видом. Дэйн повернулся к двери, и тут вошел суперкарго. Ничуть не удивившись появлению Дэйна, он провел пальцем по ярлычку на выбранной им кассете с записью. Увидев заглавие, он забрал у Дэйна кассету и сунул ее обратно в ячейку. Потом пробежался глазами по записям прошлых полетов и, удовлетворенно прищелкнув языком, бросил одну Дэйну.

– Посмотрим, как ты разберешься в этой запутанной истории, – коротко распорядился он.

А у Дэйна плечи сами собой расправились, как будто с них сняли огромную тяжесть. Прежняя легкость в общении пока еще не вернулась, но самая черная немилость была уже позади.

Бережно держа в руке микропленку, словно камень корос первой величины, Дэйн вернулся к себе в каюту, вставил кассету в читающее устройство, нацепил наушники и улегся на койку слушать.

Сделка, о которой шла речь в записи, оказалась невероятно сложной. Дэйн почти сразу потерял нить. Пытаясь разобраться в хитросплетениях, он в какой-то момент открыл глаза и увидел в дверях Али. Тот махнул рукой, и Дэйн снял наушники.

– Что такое? – спросил он без большой охоты.

– Помощь нужна, – коротко ответил Али. – Кости вырубился!

– Что?! – Дэйн так и подскочил.

– Один я его не сдвину. – Али сформулировал очевидное – великан Кости был его раза в два крупнее. – Нужно дотащить его до каюты. А Штоца просить не хочется…

И не зря. Дэйн его понимал. Может заболеть помощник, даже двое, но здоровье старших офицеров – это для «Королевы» все. Если на борту завелась инфекция, лучше рискнуть заразиться Али или самому Дэйну, только не Иоганну Штоцу с его энциклопедическими знаниями о корабельных двигателях.

Кости полусидел-полулежал в коротком коридорчике, ведущем к его каюте. Он шел к себе, и ему внезапно стало плохо. Когда Али и Дэйн подошли, он как раз начал приходить в себя и со стоном схватился за голову.

Общими усилиями они подняли его на ноги и довели до койки. Там Кости снова рухнул колодой. Еле-еле взгромоздили его на койку.

Дэйн посмотрел на Али:

– Тау?

– Еще не успел позвать. – Али дергал ремешки тяжелых ботинок Кости.

– Я схожу.

Дэйн, радуясь, что есть дело, бегом взлетел по трапу на следующий уровень, по узкому коридорчику примчался к медкабинету и заколотил в дверь.

После долгой паузы Крэйг Тау выглянул наружу. У рта и на лбу залегли глубокие складки.

– Кости, сэр! – коротко отрапортовал Дэйн. – Потерял сознание. Мы его дотащили до каюты…

Корабельный врач, не проявляя ни малейшего удивления, потянулся за аптечкой:

– Ты к нему прикасался?

Получив кивок в ответ, Тау приказал:

– Сиди у себя, пока я тебя не осмотрю, понял?

Ответить Дэйн не успел – врач уже спускался по трапу. Дэйн вернулся в свою каюту, внутренне бунтуя, хотя и понимал, чем вызвано такое распоряжение. Чтобы не сидеть без толку, он включил читающее устройство. Факты и цифры полились в уши, но Дэйн ничего не воспринимал. Не мог он сосредоточиться, когда в лицо скалилась новая угроза.

На космических дорогах опасностей не счесть. Смерть – привычный спутник межзвездных путешественников. А уж для вольных торговцев она – дополнительный невидимый член экипажа на каждом корабле, стартующем с поверхности планеты. Но смерть бывает разная… Дэйн не мог забыть жуткие легенды, которые коллекционировал Ван Райк, собравший целую библиотеку космического фольклора.

Истории вроде легенды о призрачной «Новой надежде» с беженцами первого марсианского восстания на борту. Корабль полетел к звездам, но цели своей так и не достиг и бесконечно блуждает в свободном падении – люки задраены, а на носу корабля предупреждающие огни: «смерть». За пятьсот лет «Новую надежду» никто не встречал, кроме таких же гибнущих кораблей. И таким историям нет числа. Многие рассказывают о чумных кораблях, которые так и мчатся в пространстве с командой мертвецов на борту, или же их замечает полицейский крейсер и точным выстрелом отправляет в недра ближайшего солнца, чтобы не разносили заразу. Чума и есть то пресловутое «худшее», что может случиться с торговцем. Дэйн зажмурился, стараясь сосредоточиться на бубнящем голосе в наушниках, но страшные мысли отогнать не мог.

Вдруг кто-то тронул его за руку. Дэйн так дернулся, что провод от читающего устройства выскочил из гнезда. Дэйн сел на койке, слегка пристыженный, и увидел перед собой Тау. Врач велел ему раздеться и устроил такой тщательный медосмотр, какой обычно бывает разве что в космопорте во время карантина. Особенно внимательно, чуть ли не под микроскопом, Тау исследовал кожу на шее и плечах, но, закончив, он вздохнул с облегчением:

– Так, ты не заразился. По крайней мере, пока никаких признаков не видно, – сразу поправился он.

– А что вы искали?

Тау не пожалел времени на объяснения:

– Вот здесь… – Он коснулся ямки у основания горла, затем, взяв за плечи, развернул Дэйна и нажал на точки у основания шеи и под лопатками. – У Кости и Муры в этих местах красноватое воспаление. Как будто им вкололи наркотик.

Дэйн стал одеваться, а Тау присел на откидное сиденье:

– Кости выходил на грунт… Мог что-нибудь подцепить…

– Но Мура…

– В том-то и дело! – Тау стукнул кулаком по краю койки. – Фрэнк почти не выходил из корабля, а заболел первым. С другой стороны, ты уходил из корабля, а здоров. Али тоже, а он был с тобой на охоте. Ладно, подождем – увидим.

Врач устало поднялся:

– Если заболит голова – бегом сюда и сиди на месте, понял?

Как узнал Дэйн, весь экипаж подвергся такому же осмотру, и ни у кого не нашлось характерных признаков неведомой болезни. «Королева» держала курс на Терру – но разрешат ли им посадку? Станут ли вообще их слушать? Чумной корабль… Тау должен разгадать тайну раньше, чем они выйдут из гиперпространства в пределах родной Солнечной системы, иначе невыполненный контракт покажется им всего лишь досадной мелочью.

Кости и Мура остались в изоляторе. Ухаживать за ними вызвались несколько добровольцев, и поскольку Тау не мог разорваться, он в конце концов разрешил Виксу заботиться о своем коллеге по инженерной секции.

Обязанности заболевших пришлось распределить между другими членами экипажа. Тау больше не мог совместно с Мурой заниматься оранжереей – эту задачу взял на себя Ван Райк. Дэйну поручили камбуз. Он, конечно, не умел так, как Мура, создавать из надоевших концентратов блюда, которые почти можно принять за натуральные, но через пару дней начал понемногу экспериментировать и в результате изготовил рагу, которое удостоилось сдержанной похвалы капитана Джелико.

Прошло три дня, а признаков таинственной болезни больше ни у кого не появилось. Все вздохнули свободнее. Сложился новый обычай – по утрам весь экипаж, обнажившись по пояс, строем проходил перед Тау, и врач с неослабным вниманием проверял опасные точки.

Между тем, насколько можно было судить, Мура и Кости не испытывали страданий. После начальной стадии с головными болями и обмороками больные погрузились в полубессознательное состояние, как будто под действием какого-то седативного средства. Если положить им в рот еду, они ели, но не отвечали на вопросы и, казалось, не осознавали происходящего вокруг.

Тау в промежутках между осмотрами и визитами к пациентам лихорадочно работал в своей крошечной лаборатории – исследовал анализы крови, читал записи о малоизвестных болезнях, всеми силами старался найти причину странных приступов, но пока ничего не нашел. В конце концов, совершенно обессиленный, он пришел в кают-компанию и рухнул за общий стол. Дэйн поставил перед ним кружку бодрящего кофейного напитка.

– Не понимаю! – воскликнул врач, обращаясь скорее к столешнице, чем к повару-дилетанту. – Это явно отравление. Кости спускался на грунт – Мура не выходил из корабля. Но Мура свалился первым. Никакой еды с Саргола мы не взяли на борт. И пока там были, Мура не ел местную пищу. Или ел, а мы об этом не знаем? Если бы я мог привести его в чувство хоть ненадолго и задать пару вопросов!

С тяжелым вздохом Тау уронил голову на руки и через несколько секунд уже спал.

Дэйн отставил кружку на плиту и уселся на другом конце стола. Будить Тау духу не хватило – пусть бедняга чуть-чуть подремлет. После четырех трудных дней это ему необходимо.

Мимо кают-компании прошел по коридору Ван Райк, направляясь в оранжерею. За ним бежал Синдбад, но через минуту кот вернулся и запрыгнул Дэйну на колени. Он потерся о руку молодого человека, потом лапкой тронул его подбородок и беззвучно мяукнул – так он обычно делал, когда хотел привлечь внимание.

– Что такое, приятель? – Дэйн потрепал кота за уши. – У тебя-то голова не болит, нет?

Вдруг ему в голову пришла совершенно дикая мысль. На Сарголе Синдбад постоянно удирал бродить по окрестностям, а на корабле чувствовал себя как дома в любой каюте. Не мог ли он стать разносчиком заразы?

Мысль хорошая, но если так, то по логике вещей вторым должен был заболеть Ван… Или Дэйн, ведь Синдбад чаще всего обитал в их каютах. А заболел Кости. Кот никогда не проявлял к нему особого расположения и уж точно не спал в каюте Карла. Нет, не сходится. Но на всякий случай надо будет сказать об этом Тау. Нельзя упускать ни одной детали, какой бы дурацкой она ни казалась.

Больше всего недоумения вызывала очередность заболевания. Насколько Тау смог выяснить, единственное, что было общего у Муры и Кости, – они состояли в команде одного и того же корабля. Жили в разных секциях, работали по разным специальностям, у них не было сходных вкусов в еде и напитках. Они даже принадлежали к разным расам! Фрэнк Мура – один из немногочисленных потомков загадочного (по крайней мере, ныне загадочного) народа, в прошлом населявшего небольшой земной архипелаг, который затонул почти сто лет назад, во время сильнейшего землетрясения. В древности их страна звалась Японией. А Карл Кости родом из когда-то густонаселенного региона на противоположной стороне планеты, носившего географическое наименование «Европа». Объединяли пациентов только самые общие черты – оба они путешествовали на «Королеве Солнца» и оба родились на Терре.

Тау пошевелился и выпрямился на стуле, растерянно моргая. Потом встрепенулся, отвел со лба жесткие черные волосы. Дэйн посадил ему на колени уже вовсю мурчащего кота и в двух словах изложил свои подозрения.

Тау крепко обхватил Синдбада:

– В этом что-то есть…

Чуть приободрившись, он быстро выпил подогретый напиток из кружки, которую ему снова подсунул Дэйн, и ушел в лабораторию, с котом под мышкой.

Дэйн стал прибираться, стараясь поддерживать такой же идеальный порядок, как при Муре. Он сам не очень верил в версию с Синдбадом, но все необходимо было проверить.

Врач больше не показывался до вечера. Дэйна это не тревожило, но тут к нему заглянул Али:

– Крэйга не видел?

– Он в лаборатории, – ответил Дэйн.

– Я стучал, он не отвечает. Викс говорит, что весь день его не видел…

Тут уже и Дэйн насторожился. Неужели его догадка оказалась верна и Тау близок к решению, потому и застрял в лаборатории? Хотя ни разу за целый день не проведать пациентов – непохоже на Крэйга.

– Его точно нет в лаборатории?

– Я же говорю – не отвечает. Я дверь не открывал…

Али уже спешил по коридору, Дэйн не отставал от него. Обоим пришло на ум крайне нежелательное объяснение, отчего Тау не отзывается. Опасения усилились, когда, подойдя к лаборатории, молодые люди услышали тихий мучительный стон. Дэйн рывком отодвинул скользящую дверь.

Тау сполз с табурета на пол, держась за голову и мотая ею из стороны в сторону, как будто от невыносимой боли. Дэйн расстегнул ему ворот. Тщательного осмотра не требовалось – в ямке у горла Крэйга четко виднелось ярко-алое пятно.

– Синдбад! – Дэйн стал озираться. – Али, Синдбад мимо тебя не проскочил?

– Нет, я вообще сегодня его не видел.

В крохотной каюте кота не было, и спрятаться здесь было негде. На всякий случай Дэйн закрыл дверь. Вместе с Али они уложили Тау на койку. Врач снова потерял сознание – наступила вторая стадия болезни. По крайней мере, боль его больше не мучила.

– Наверняка это Синдбад! – сказал Дэйн, докладывая о случившемся капитану. – А все-таки…

– Да, он живет в каюте Вана, – задумчиво кивнул Джелико. – И ты его на руках таскаешь постоянно, он спит у тебя на койке. Но вы с Ваном в порядке. Непонятно… Так, на всякий случай надо его найти и изолировать, пока он не…

Договаривать не было нужды. Слушатели мрачнели с каждой секундой. Тау – их единственная надежда одолеть загадочную болезнь. Если он свалится, дело плохо.

Синдбада искать не пришлось. Дэйн возвращался к себе и увидел, что кот припал к полу возле каюты Ван Райка и заглядывает в щелочку под дверью. Дэйн отнес его в маленькую кладовую, где хранились особо ценные товары, но едва открыл дверь, Синдбад стал биться у него в руках и царапаться. Кот словно обезумел – Дэйн еле-еле его запер. Когда замок защелкнулся, было слышно, как Синдбад колотится в дверь и рвется наружу.

Дэйн пошел за аптечкой – обработать изодранные в кровь руки, но, проходя мимо каюты Ван Райка, остановился. Постучал, никто не ответил, и Дэйн заглянул в дверь.

Ван Райк лежал на койке – глаза полузакрыты… Эта картина за последнее время стала слишком знакомой для всего экипажа. Дэйн не сомневался, что на теле суперкарго найдется характерная отметина.

Джелико и Стин Вилкокс пытались разобраться в немногочисленных записях, которые успел сделать Тау, прежде чем слег сам. Но, судя по всему, он не нашел никаких указаний на то, что Синдбад был переносчиком болезни. Все же капитан приказал держать кота под замком. Непростая задача – запертый в кладовке Синдбад караулил у самой двери и, когда ему приносили поесть, выскакивал в коридор. Один раз он успел отбежать довольно далеко, прежде чем Дэйн его поймал и снова поместил в кладовку.

Уход за четырьмя пациентами взяли на себя Дэйн, Али и Викс, предоставив старшим выполнять немногочисленные обязанности по кораблю. Рипу поручили заботиться об оранжерее.

Состояние первого заболевшего – Муры – оставалось без изменений. Он глотал еду, если положить ее ему в рот, и никак не реагировал на окружающее. У Кости, Тау и Ван Райка болезнь протекала точно так же.

Каждое утро по-прежнему устраивали тщательный осмотр для тех, кто пока оставался на ногах. Прошло два дня, новых случаев не было, и у экипажа вновь затеплилась надежда.

Которая погасла, когда Али объявил новость – Штоц не просыпается. Видимо, заболел во сне. К списку добавился еще один пациент – а как он заразился, опять-таки неизвестно. По крайней мере, можно исключить Синдбада – кот все это время находился в заточении и со Штоцем не контактировал.

Викс, Али и Дэйн не заболевали, хотя постоянно контактировали с больными, а Дэйн еще и возился с котом. Как будто у них был иммунитет… Дэйну не раз приходило в голову, что это означает нечто важное… Но без медицинских знаний не понять, что именно. По логике, они должны бы заразиться первыми, а получилось наоборот. Вилкокс добросовестно отметил этот факт в своих записях.

Все постоянно наблюдали друг за другом, в любую минуту ожидая нового обморока. Никто не удивился, когда в кают-компанию ввалился Тан Я, иссиня-бледный, с перекошенным от боли лицом. Рип и Дэйн помогли ему дойти до каюты, и там он потерял сознание. Пока мог говорить, сказал только, что голова у него сейчас лопнет и что это невыносимо. Стоя над его обмякшим телом, молодые люди уныло уставились друг на друга.

– Шестеро готовы, – прокомментировал Али. – Еще шестеро осталось. Ты как себя чувствуешь?

– Устал, а так нормально. Что непонятно – когда отрубятся, они так и остаются в этом состоянии. Им не становится хуже, не поднимается температура… Как будто в спячку впадают!

– Что с Таном? – спросил Рип из коридора.

– Все по шаблону, – откликнулся Али. – Спит. У тебя ничего не болит, приятель?

Рип мотнул головой:

– Здоров, как новенькая рация. Не понимаю, почему заразу подхватил Тан, который даже на грунт почти не выходил, а вы оба здоровы?

Дэйн скривился:

– Если бы мы это поняли, может, стало бы ясно, чем эта пакость вызвана…

Али прищурился. Он смотрел на лежащее тело и как будто не видел его.

– Интересно знать, вдруг нас просолили… – медленно проговорил Али.

– Что?! – изумился Дэйн.

– Смотри, мы вчетвером пили ту саларикскую отраву, так? И потом…

– Нас наизнанку выворачивало, как венерианских проглотов, – закончил Рип.

– Хочешь сказать… – сообразил Дэйн.

– Так вот в чем дело! – подхватил Рип.

– Очень может быть, – кивнул Али. – Помните, на Кэмблайне поселенцы приняли меры, чтобы земные коровы пережили первый год? Они им давали местную траву – фанзель, в которую добавляли соль. И когда в сезон засухи скотину выпустили на пастбища, коровы не болели фанзелевой лихорадкой. Так, может, мы с тем напитком получили своего рода соль? Когда коров пичкают соленым фанзелем, их здорово тошнит, зато вырабатывается иммунитет к лихорадке. С тех пор на Кэмблайне никто не покупает непросоленный скот.

– Звучит логично, – согласился Рип. – А как доказать?

Али опять помрачнел.

– Наверное, методом исключения, – вздохнул он. – Останемся на ногах, когда все остальные слягут, вот и доказательство.

– Но надо же что-то делать! – воскликнул Шеннон.

– Что? – Али изогнул бровь. – У тебя припрятан галлон того саларикского зелья, чтобы всех оделить? Мы даже не знаем, из чего оно делается! И вообще, может, я глупость ляпнул.

Все они во время обучения проходили основы первой помощи и профилактики, но сложные лабораторные исследования были им не по силам. Если бы Тау не слег, он мог бы проверить догадку и навести порядок в хаосе, который обрушился на «Королеву». Али доложил капитану о своей гипотезе, но Джелико ничем не мог тут помочь. Если у четверых испивших жутковатую чашу дружбы в самом деле иммунитет, невозможно установить – как и почему он возник.

Время на корабле словно остановилось. И никто не удивился, когда Стин Вилкокс медленно сполз с кресла перед компьютером. Его привычно унесли в каюту. Не считая младшей четверки, перед заразой устоял один только Джелико. Все они по очереди ухаживали за беспомощными больными.

А состояние больных не менялось. Шли дни, и каждый день приближал экипаж к еще большей опасности. Рано или поздно придется выйти из гиперпространства, а такой прыжок даже опытному штурману дается нелегко. Круглое лицо Рипа заметно осунулось. Если и Джелико заболеет, вся ответственность за выход в планетную систему ляжет на Шеннона. Крохотная ошибка может обречь корабль на безнадежное блуждание в космосе – может, и навсегда.

Али и Дэйн освободили Рипа от всех дополнительных обязанностей. Он целые дни просиживал в кресле Вилкокса перед компьютерами. Снова и снова он изучал проложенный штурманом курс. А капитан Джелико с черными кругами у ввалившихся глаз проверял и перепроверял расчеты.

Когда роковой момент настал, Али занял свой пост в машинном отсеке. Рядом с ним поместился Викс – нажимать переключатели, до которых и.о. инженера не мог дотянуться. Дэйн тщательно пристегнул пациентов, а сам поднялся в рубку управления и занял место Тана Я.

Рип осипшим голосом выкрикивал данные. Он еще не закончил первую порцию координат, а Дэйн уже безнадежно запутался, несмотря на всю свою базовую теоретическую подготовку. Зато Джелико в кресле пилота неизменно отзывался, а руки его так и летали над пультом управления.

– Приготовиться к выходу из гипера! – Хриплый голос Шеннона достиг машинного отделения, где Али выполнял обычные обязанности Штоца.

– Двигатели готовы! – откликнулся его голос, пробиваясь сквозь помехи корабельной переговорной системы.

– Ноль-пять-девять… – Это говорил Джелико.

Дэйн вдруг почувствовал, что не может больше смотреть. Зажмурившись, он ждал встряски, которая всегда сопровождает гиперпрыжок. И дождался – его закрутило в нестабильном пространстве, накатила тошнота, а потом оказалось, что он вновь сидит в кресле инженера-связиста напротив Рипа. У того по смуглому лицу ручьями лился пот, и рубашка между лопатками промокла – влажное пятно было размером с две ладони Дэйна.

Он не сразу решился поднять голову и посмотреть на обзорный экран – получилось ли. А когда взглянул – увидел знакомые созвездия. Они вышли в обычное пространство, причем не так уж сильно отклонились от проложенного Вилкоксом курса. Нужно еще проверить состояние всех систем, но прыжок благополучно пройден. Рип глубоко вздохнул и уронил голову на руки.

Дэйн поспешил отстегнуть ремень безопасности и бросился к Шеннону. Дернул его за плечо – голова бессильно перекатилась. Неужели Рип тоже заболел? Но помощник штурмана, что-то пробормотав, открыл глаза.

Дэйн его встряхнул:

– Голова болит?

– Голова? Да нет… – невнятно ответил Рип. – Спать просто охота…

Похоже, он не испытывал боли. Но у Дэйна руки тряслись, пока он вытаскивал Рипа из кресла и почти волоком провожал до каюты, молясь, чтобы дело было всего лишь в усталости. Корабль пока шел на автопилоте – до тех пор, пока Джелико проложит новый курс.

Дэйн уложил Рипа на койку, стащил с него форменную куртку. Лицо спящего на фоне поролоновой подушки казалось изможденным. Он повернулся на бок и свернулся калачиком, как маленький. Но кожа оставалась чистой. Все-таки нормальный сон, а не чума.

Дэйн, подчиняясь внезапному порыву, вернулся в рубку. У него, конечно, нет опыта пилотирования, но вдруг он сможет чем-нибудь помочь капитану. Рип явно вырубился надолго.

Джелико сидел, сгорбившись перед вспомогательным компьютером, и загружал данные с кассеты. Лицо его напоминало череп – кожа обтягивает скулы, резче обозначились челюсти, нос и глазницы.

– Шеннон слег?

Капитан не повернул головы. Обычно мощный голос прозвучал еле слышным шепотом.

– Вымотался просто, сэр, – поспешил успокоить Дэйн. – Отметин у него нет.

– Когда очухается, скажешь ему, что координаты загружены, – прошептал капитан. – Через десять часов пусть проверит курс…

– Но, сэр… – начал Дэйн и запнулся.

Капитан, опираясь дрожащими руками о стол, силился встать. Торсон бросился помочь ему, и тут капитан рванул ворот мундира…

Объяснений не требовалось. На влажном от пота горле Джелико багровело зловещее пятно. Капитан все еще держался на ногах, пережидая очередную волну боли на чистом упорстве. Дэйн подхватил его и повел прочь от компьютера, надеясь, что Джелико продержится до каюты.

Каким-то чудом это ему удалось. В каюте их встретил хриплыми криками голубой хубат. Дэйн со всей силы шлепнул по клетке – она закачалась, и хубат замолк, следя за Дэйном круглыми злыми глазами, пока тот устраивал капитана на койке.

Остались всего четверо, тоскливо думал Дэйн, выходя из каюты. Если Рип очнется вовремя, они еще смогут кое-как приземлиться. У Дэйна дыхание перехватило от одной мысли, что, если Шеннон все-таки заболеет, сажать «Королеву» придется ему самому. И где садиться? Корабли, направляющиеся на Терру, проходят карантин на Луне. Но если они запросят посадку в Луна-сити и расскажут, что случилось, их могут счесть чумным кораблем и уничтожить.

Он устало спустился в кают-компанию. Там уже сидели Викс и Али. Они даже не оглянулись.

– Старик заболел, – доложил Дэйн.

– А Рип? – вопросом ответил Али.

– Спит. Вырубился…

– Что?! – Викс так и подскочил.

– Умотался, – торопливо объяснил Дэйн. – Капитан успел загрузить данные.

– Значит, нас осталось трое, – подытожил Али. – Где будем садиться – в Луна-сити?

– Если позволят, – мрачно намекнул Дэйн.

– Должны позволить! – всполошился Викс. – Не летать же нам кругами до бесконечности…

– Такие случаи бывали, – безжалостно напомнил Али.

Викс притих.

– Старик задал курс на Луну? – спросил после долгого молчания Али.

– Я не проверял, – признался Дэйн. – Он начал отключаться, надо было скорее вести его в каюту.

– Неплохо было бы узнать.

Помощник инженера встал – совсем не тем энергичным изящным движением, как обычно. Дэйн с Виксом последовали за ним в рубку.

Тонкие пальцы Али пробежались по клавиатуре. На небольшом компьютерном экране замелькали цифры. Дэйн взял справочник, проверил обозначения и заморгал.

– Не Луна? – спросил Али.

– Ага, но я не понимаю… Место получается где-то в поясе астероидов.

Али скривил губы в бледном подобии улыбки:

– Молодец Старик, соображение не потерял, хоть и заразился!

– А зачем нам к астероидам? – задал резонный вопрос Викс. – В Луна-сити есть врачи, они помогут…

– Они справляются с известными болезнями, – напомнил Али.

– А как же кодекс? – Викс рухнул в кресло инженера-связиста, как будто его тощие, но крепкие ноги вдруг подломились. – Они так не сделают…

Но глаза его выдали – Викс знал, что очень даже могут.

– Ах не сделают? Не прячь голову в песок! – почти со злостью крикнул Али. – Мы прилетели с окраинной планеты, на корабле чума…

Договаривать он не стал. Все и так слишком хорошо понимали, какая опасность им грозит.

– Пока еще никто не умер! – Викс попытался найти лазейку в затягивающейся вокруг них сети.

– Но никто и не выздоровел. – Али решительно задавил росток надежды. – Мы не знаем, что это за болезнь, как ею заражаются… Мы ничего не знаем! Если так и сообщим, всем ясно, что будет, правда?

В общих чертах все догадывались.

– Поэтому я и говорю – Старик правильно проложил курс. Если сумеем не привлекать внимания, пока не разберемся, что происходит, есть шанс договориться с властями Луна-сити…

В конце концов решили не менять намеченный капитаном курс. Он заведет на задворки Солнечной системы, зато даст шанс решить свои проблемы, прежде чем сдаваться властям. А пока они продолжали ухаживать за пациентами, позволяя Рипу отоспаться, и тайком наблюдали друг за другом – не свалится ли еще кто. Но все оставались здоровыми, хоть и отупели от усталости. Время доказало правоту догадки – каким-то образом у них выработался иммунитет к загадочной заразе.

Рип проспал двадцать четыре часа по корабельному времени, а потом явился в кают-компанию, голодный как волк, и немедленно потребовал еды и новостей. Он наотрез отказался вместе с другими погружаться в пессимизм. Наоборот, был уверен, что их иммунитет станет весомым аргументом в разговоре с медиками на Луне, и рвался безотлагательно туда отправиться. Остальные трое общими силами еле уговорили его немного подождать.

А на следующий день стало ясно, как они должны быть благодарны капитану за предусмотрительность. Али сидел возле рации, ловил новости Солнечной системы, и вдруг по всему кораблю вспыхнули красные тревожные огни. Все бросились к нему в рубку. Али прибавил громкость, усиливая писк закодированного сигнала.

– Повторяю, вольный торговец «Королева Солнца», планета приписки – Терра, регистрационный номер шестьдесят пять семьдесят два сорок девять десять-Джей-Кей, предположительно чумной корабль. Взлетел с инфицированной планеты. Внимание, внимание! О встрече с этим кораблем немедленно сообщайте в космическую полицию Луны. Внимание, «Королева Солнца» с инфицированной планеты – немедленно сообщайте о встрече!

Сообщение повторили трижды.

В рубке наступила гнетущая тишина.

– Откуда они узнали? – первым нарушил молчание Дэйн. – Мы же не докладывали…

– Интерсоларщики! – не задумываясь, ответил Али. – У них на корабле, наверное, то же самое творится, и они сообщили руководству компании. А заодно и нас в отчет включили – думали, что мы тоже подцепили заразу… или, по крайней мере, что в этом нетрудно будет убедить соответствующие инстанции.

– Любопытно… – Рип, сощурив глаза, прислонился к стене. – Посмотрим на факты. Когда изыскатели нанесли Саргол на карты, они провели на грунте месяца три-четыре, объявили планету свободной от заразы и выставили на аукцион. Трэкст Кам купил на аукционе торговые права и успел побывать на Сарголе как минимум два раза, прежде чем разбился на Лимбо. Никакая зараза к нему не прицепилась…

– Но к нам-то прицепилась, – возразил Викс.

– Да, а интерсоларщики каким-то образом узнали об этом заранее. Доложили о нас, когда мы еще не вышли из гиперпространства. Прямо как будто ждали, что у нас на корабле будет чума, вам не кажется? – поинтересовался Рип.

– Сами подбросили заразу? – Али нахмурился, разглядывая панель управления. – А как? Интерсоларщики не поднимались на борт… И саларики тоже, кроме того детеныша, который нам показал кошачью мяту…

Рип дернул плечом:

– Откуда я знаю, как они пронюхали…

Дэйн его перебил:

– Если они не знали про наш иммунитет, могли подумать, что «Королева» так и останется в гиперпространстве – ее просто некому будет оттуда вывести.

– Верно, а на случай, если кто-нибудь все-таки не заболеет и проведет гиперпрыжок, они заготовили прикрытие. Саргол как инфицированную планету исключат из всех маршрутов, «Интерсолар» выждет годик и подаст в Торговую палату запрос на расследование. Вытащат на свет записи изыскателей – никакой инфекции не обнаружено. Отправят исследовательскую группу, возьмут образцы. Все в порядке! Значит, дело было не в планете, а в гадких вольных торговцах. А их уже и в помине нет. Права на торговлю достаются «Интерсолар» самым законным путем, и мы уже не помеха. Как в саларикском поединке – нам накинули сеть на шею, друзья мои!

– И что делать будем? – осведомился Викс.

– Будем держаться курса, который проложил Старик, затеряемся среди астероидов, не спеша все обдумаем и найдем выход. Если и правда мы получили подарочек от «Интерсолар», какие-то следы просто обязаны были остаться. Найдем их, и уже от этого будем плясать.

– Первым заболел Мура. За ним – Карл. Ничего общего… – Дэйн в сотый раз напомнил основную загадку.

– Да, но! – Али встал. – Предлагаю как следует обыскать каюту Фрэнка, а потом Карла. Все перероем от пола до потолка! Вы со мной?

– Мы впереди тебя! – воскликнул Рип, уже открывая дверь. – Есть перерыть от пола до потолка!

Поскольку Мура лежал в медотсеке, обыскать его каюту было относительно просто. Рип и Дэйн буквально прочесали все, что там находилось, но не обнаружили ничего необычного. Вообще ничего, взятого с Саргола, кроме тоненького прутика красного дерева на столе, где стюард мастерил свои миниатюрные пейзажи, заключая их в шары из стеклопласта. Дэйн повертел прутик в руке. Он чувствовал, что находка что-то значит – все-таки единственное связующее звено с душистой планетой.

С другой стороны, Кости красной древесиной не интересовался. А Викс и сам Дэйн прикасались к ней еще до того, как испили чашу дружбы, и ничего плохого с ними не случилось – значит, не в древесине дело. Дэйн положил прутик на место и снял защитную крышку с набора инструментов. Только значительно позже он понял, как близок был в тот момент к разгадке.

Два часа они перебирали вещи стюарда, ползали на четвереньках по полу и дюйм за дюймом осматривали голые стены – но ровно ничего не нашли. В конце концов Рип присел на разоренную койку.

– Еще оранжерея – Фрэнк там много времени проводил, – начал он, загибая пальцы. – Кладовая, камбуз, кают-компания.

Этим и ограничивалась вселенная Муры. Кладовую, камбуз и кают-компанию они, конечно, осмотрят, но шуровать в оранжерее – большой риск, ведь она поддерживает пригодную для дыхания атмосферу в звездолете. Дэйн и Рип озадаченно смотрели друг на друга.

– Идеальное место, чтобы что-нибудь подбросить! – первым заговорил Дэйн.

Рип закусил губу. Если в оранжерею что-нибудь подбросили, так просто это не найдешь. Придется посадить звездолет и разобрать всю гидропоническую секцию.

– Проклятье… – Подвижное лицо Рипа застыло. – Как они ухитрились?

Дэйн тоже не представлял, как это можно было сделать. За все время на Сарголе из посторонних на борту «Королевы» побывал только маленький саларик. Неужели детеныш что-то пронес? Но он каждую минуту был на глазах у Дэйна и Муры. Насколько Дэйн запомнил, в оранжерее малыш ничего не трогал и вообще пробыл там всего пару минут. К тому же это было еще до пира…

Рип встал.

– В космосе оранжерею не проверишь, – констатировал он очевидное.

– Значит, приземляемся! – ответил Дэйн.

– Ты предупреждение слышал? Если попробуем приземлиться…

– А как насчет ремонтной станции?

Рип замер, сжав руки на ремне. Затем, не говоря ни слова, бросился в коридор. Бегом поднялся по трапу, направляясь в капитанскую каюту, где Джелико хранил свои записи. Шанс крошечный – но это лучше, чем ничего.

Дэйн тоже втиснулся в каюту. Рип уже перебирал кассеты со штурманскими записями. Среди астероидов кое-где были устроены ремонтные станции, куда изыскатели и мелкие торговцы могли в случае чего обратиться за припасами и помощью в починке. Большие компании держали собственные станции, а за помощь независимым кораблям отвечала космическая полиция.

– Только не полицейскую станцию!

Рип криво улыбнулся.

– Я пока еще мозгами не двинулся в глубоком космосе, – буркнул он, загружая кассету в читающее устройство.

Голубой хубат сидел в клетке, внимательно наблюдая за незваными гостями, и впервые на памяти Дэйна не выражал своего возмущения плевками и дикими воплями.

– Полицейская ремонтная станция А-пятьдесят четыре… – пропищало читающее устройство.

Рип нажал клавишу, и устройство со щелчком переключилось на следующий пункт перечня.

– Ремонтная станция компании «Комбайн»…

Еще нажатие клавиши, еще один щелчок.

– Полицейская ремонтная станция А-пятьдесят пять…

Нажатие, щелчок.

– Ремонтная станция компании «Интерсолар»…

На этот раз Рип не стал нажимать клавишу.

Устройство продолжало пищать:

– Координаты…

Рип схватил стилус и быстро записал колонку цифр.

– Надо сравнить с нашим курсом…

– Так это же станция «Интерсолар»… – начал Дэйн и тут же расхохотался, оценив высшую справедливость такого маневра.

На полицейскую ремонтную станцию обращаться опасно. А на станции интерсоларщиков наверняка дежурят всего два-три человека, и они не ожидают других кораблей, только от своей компании – а «Интерсолар» задолжала «Королеве»!

– Могут быть неприятности, – все-таки сказал Дэйн, хотя на самом деле ничего не имел против.

Если в нынешних бедах «Королевы» виноваты интерсоларщики, он будет только рад любому поводу как следует им врезать прямо по наглым рожам.

– Там посмотрим. – Рип со списком координат отправился в рубку управления.

Он аккуратно вбил нужные цифры в графопостроитель и сравнил полученный курс с тем, который успел наметить Джелико.

– Сойдет! – решил он. – Можно справиться без большого расхода топлива…

– С чем справиться? – Это вернулся Али, закончив обыск в каюте Кости.

На вопрос, что он там нашел, Али ответил:

– Ничего, – и тут же вернулся к своему вопросу: – С чем справиться?

Дэйн коротко рассказал об их подозрениях: возможно, причина всех бед находится в оранжерее, поэтому нужно ее полностью перебрать, а за необходимыми материалами заглянуть на ремонтную станцию «Интерсолар».

– Звучит неплохо, но вы в курсе, что делают с пиратами? – поинтересовался помощник инженера.

Дэйну можно было не напоминать – космическое право входило в его область специализации.

– Любой корабль, терпящий бедствие, – машинально продекламировал он, – вправе затребовать необходимые запчасти на ближайшей ремонтной станции, с оплатой по прибытии в пункт назначения.

– Имеется в виду – на любой полицейской ремонтной станции. А станции компаний – частная собственность.

– В законе об этом ничего не сказано! – с торжеством парировал Дэйн.

– Он прав, – поддержал Рип. – Когда принимали этот закон, ремонтные станции были только у космической полиции. Компании завели их позже, чтобы сэкономить на налогах, помните? Так что с юридической точки зрения к нам не подкопаешься.

– Если только дежурные на станции не поднимут вой, – заметил Али. – Рип, не надо на меня так смотреть! Я вас не отговариваю, просто надо быть готовыми к тому, что за нами начнется погоня как за отпетыми бандитами. А насчет ободрать интерсоларщиков я только «за»! Есть поблизости их станция?

Рип указал на экран со столбцами цифр:

– Вот, часов за пять долетим. Сколько нужно времени, чтобы полностью разобрать и заново собрать оранжерею?

– А я откуда знаю? – с досадой ответил Али. – Могу обеспечить кислородом жилые отсеки часа на два. Все зависит от того, как быстро пойдет работа. Пока не начали, ничего сказать невозможно.

Уже выходя в коридор, он оглянулся и добавил:

– Вам еще придется отвечать на вопросы по радио, вы об этом подумали?

– С чего бы? – возразил Рип. – Они не будут ждать от нас неприятностей, и за нами будет преимущество.

Но Али, как всегда, упорно рассматривал будущее в мрачном свете:

– Ладно, значит, мы приземляемся с бластером в руке и захватываем станцию. А они дадут сигнал полицейскому крейсеру, и готово – наша жизнь была короткой, но интересной. По телевизору наверняка покажут нашу живописную кончину. Что может быть лучше небольшого приключения, чтобы развеять скуку в пути?

– Мы же не будем… врываться на станцию с оружием, правда? – всполошился Дэйн.

Али молча уставился на него, а Рип, как ни странно, ответил не сразу.

– Как минимум с гипноизлучателями, – сказал наконец помощник штурмана. – Нужно быть наготове, когда на станции сообразят, кто мы такие. И оранжерею за пару минут не пересоберешь, особенно когда нужно обеспечивать весь экипаж кислородом. Если отключить систему вентиляции и работать в скафандрах, быстрее бы вышло – вытряхнуть все, что есть в оранжерее, и потом все установить с нуля. А так придется перебирать по частям. Все будет зависеть от того, как себя поведут дежурные на станции.

– На всякий случай надо заранее приготовить скафандры, – прибавил Али. – Если мы выйдем из корабля в скафандрах, это подтвердит нашу сказочку, якобы мы бедные несчастные, терпим бедствие…

С гипноизлучателями или без, подумал Дэйн, весь этот план – явный акт отчаяния. Исход зависит от персонала ремонтной станции и от того, насколько быстро получится действовать после того, как «Королева» сядет на астероид.

– Первым делом надо испортить их рацию, – продолжал Али. – Тогда они не смогут вызвать полицию.

Рип с хрустом потянулся. Впервые за долгие часы к нему вернулась обычная невозмутимость.

– Как хорошо, что кто-то у нас в команде любит смотреть боевики… Али, ты нас просветишь, какие у космических пиратов излюбленные приемы. В жизни вольного торговца всякие знания могут пригодиться.

Он окинул взглядом панель управления и нажал кнопку, расположенную в стороне от других, со словами:

– Добавим немного местного колорита.

Дэйн понял: Рип включил сигнал бедствия на носу звездолета. К ремонтной станции «Королева» подлетит, сияя тревожными огнями. Вечный страх каждого космолетчика – оказаться в ситуации, когда придется их включить; хуже только сигнал гибнущего звездолета – его включают, когда у корабля вообще нет надежды достичь космопорта. Но это время для «Королевы» еще не пришло.

Общими усилиями приготовили скафандры и перетащили их к входному люку. Затем Викс и Дэйн занялись бессознательными пациентами, а Рип и Али начали подготовку к посадке.

Пациенты по-прежнему спали. В их состоянии не было заметно никаких изменений. Даже Квикс притих, словно и на него подействовала болезнь хозяина. Вместо того чтобы поднять визг при виде Дэйна, хубат смирно сидел в клетке, уцепившись когтями верхних лап за решетку, и осматривал каюту злобным и почти осмысленным взглядом выпученных глаз. Он даже не стал плеваться в Дэйна, пока тот вливал в рот капитану жидкий суп.

Между тем Синдбад удалился в каюту Дэйна и наотрез отказывался выходить. Дэйн разок попробовал вернуть его в каюту Ван Райка, где для кота был припасен собственный гамак, но Синдбад отбивался клыками и когтями. Больше Дэйн и не пытался его изгнать. Было даже уютно видеть пушистое серое тельце на своей койке, куда молодой человек теперь добирался нечасто.

Закончив с обязанностями сиделки, Дэйн заглянул в оранжерею – сердце корабельной атмосферы. Поддерживать ее в работоспособном состоянии он умел, но собрать оранжерею с нуля – дело иное. В Школе он вместе с другими как минимум дважды проводил такую процедуру, но тогда у них был неограниченный запас материалов и от результата ничего жизненно важного не зависело, только оценка. А теперь все намного сложнее…

Дэйн медленно прошелся между зелеными зарослями. Растения со всей Галактики собраны вместе ради обновления внутрикорабельной атмосферы – ну и дополнительно производства свежих овощей и фруктов. Зелень приятно пахнет. Но как определить, что растет здесь по праву, а что пронесли тайком? И можно ли быть уверенными, что сюда на самом деле что-то пронесли?

Дэйн остановился, обшаривая взглядом растительность всех оттенков зеленого – от привычных терранских до своеобразных, впитавших в себя свет далеких солнц. Ничто не было настолько чужеродным, чтобы сразу бросаться в глаза. Отличия заметить мог бы только Мура, знающий оранжерею не хуже собственной каюты. А им придется просто все выбросить и надеяться на удачу…

Вдруг он заметил среди зарослей легкое шевеление – стебель качнулся, листик дрогнул. Какое-то чуткое растение, похожее на папоротник, откликнулось на его приход. Перистые листья свернулись в трубочку. Лучше уйти, чтобы не тревожить покой оранжереи. Хотя какая разница – через несколько часов всю эту роскошь вышвырнут умирать, а кислород экипаж будет получать из баллонов и аквариумов с водорослями. Как жаль… Мура столько времени и труда потратил на оранжерею, и Тау здесь выращивал целебные травы, вел наблюдения…

Закрывая за собой дверь, Дэйн услышал чуть заметный шорох, будто ветерок пролетел по оранжерее. Воображение – лучший друг вольного торговца (если не давать ему слишком разгуляться) – подсказало, что растения предчувствуют свою судьбу.

Сердясь на себя за сентиментальность, Дэйн быстро зашагал прочь. Он поднялся по трапу и заглянул в рубку, проведать Рипа.

У помощника штурмана были свои трудности. Даже опытный пилот призадумается над задачкой – посадить звездолет на крохотную площадку без направляющего луча, ведь если они обратятся за станцию, это покажет, что их собственная рация работает, и придется отвечать на весьма неудобные вопросы. Рип замер в капитанском кресле, опираясь ладонями на край панели управления. Внизу, в машинном отсеке, Али, заняв место Штоца, приготовился по мере необходимости включать и выключать двигатели. Конечно, оба служили в Космофлоте на несколько лет дольше Дэйна, и все равно он поражался, как быстро они взяли на себя ответственность. Будет ли он когда-нибудь так же уверен в себе? – спрашивал он себя, невольно вспоминая свою грубую ошибку на Сарголе.

Прозвучал предупреждающий сигнал. На панели управления замигала красная лампочка. Автоматика отключена – с этой минуты все зависит от штурмана. Дэйн пристегнулся в кресле перед безмолвной рацией и тут же вздрогнул от неожиданности – рация ожила и начала плеваться словами, переведенными с космолингвы:

– Назовите себя! Назовите себя! Ремонтная станция компании «Интерсолар» вызывает звездолет… Назовите себя…

Приказ прозвучал настолько требовательно, что Дэйн невольно потянулся к пульту. В последний миг опомнился и отдернул руки.

– Назовите себя… – бубнил монотонный голос автоматического переводчика.

Пальцы Рипа танцевали по пульту точными движениями музыканта, создающего симфонический шедевр. По обшивке «Королевы» пробежала дрожь. Корабль заходил на посадку.

Дэйн посмотрел в обзорный экран. Довольно крупный астероид, на котором находилась станция, на экране казался пылинкой, плывущей в бескрайней пустоте.

– Назовите себя! – еще громче прозвучало из автоматического переводчика.

Рип, крепко сжав губы, наскоро проводил в уме какие-то вычисления. Хоть Джелико и был настоящим мастером, Рип явно оказался способным учеником.

Вдруг настойчивые вопросы смолкли и наступила тишина. Видимо, дежурные на станции сообразили, что корабль, подающий сигнал бедствия, все равно не ответит. Дэйн больше не мог наблюдать за обзорным экраном – он видел только непрерывно движущиеся руки Рипа.

Шеннон выкладывался до предела, пуская в ход все свои знания и умения, чтобы корабль точно встал на выжженную ракетными дюзами посадочную площадку ремонтной станции. Может, получилось не так плавно, как у Джелико, но получилось же!

Руки Рипа замерли. На форменной куртке между лопатками снова темнело влажное пятно. Он даже не пытался подняться на ноги.

– Двигатели в норме… – донесся по связи голос Али.

Дэйн отстегнул ремни безопасности и встал, вопросительно глядя на Шеннона в ожидании приказа – ведь это Рип придумал план, по которому они действуют.

Вдруг Дэйна словно что-то толкнуло отдать должное мастерству пилота. Он тронул Рипа за поникшее плечо:

– Брат, отличная посадка! Четко на все четыре сопла!

Лицо Рипа осветила улыбка – он стал чуть больше похож на самого себя.

– Надо было это записать и потом предъявить в Торговой палате, когда буду проходить аттестацию!

Дэйн улыбнулся в ответ:

– Жаль, нас никто не встречал с камерой трехмерной съемки!

– Скорее это стало бы уликой, когда нас будут судить за разбой! – Должно быть, Али услышал их по внутренней связи и поспешил напомнить, зачем они здесь. – Выходим?

– Сначала проверим наших, – сказал Рип в микрофон.

Дэйн взглянул на обзорный экран. На фоне зазубренных скал выделялся купол ремонтной станции, более чем на три четверти вырубленной в скале под поверхностью. Луч прожектора с верхушки купола нацелился прямо на «Королеву». Дежурные на станции не дремлют.

Обход пациентов постарались закончить как можно быстрее. Али заготовил баллоны с кислородной смесью. С оранжереей придется поторопиться.

– Надеюсь, вы придумали убедительную историю, – заметил Али, когда все четверо встретились около входного люка и начали надевать скафандры для перехода по ледяной безвоздушной поверхности астероида.

– Инфекция в оранжерее, – предложил Дэйн.

– Они поймут, что это вранье, как только посмотрят на растения, которые мы выбросим. А на слово они не поверят.

Дэйн взволновался. Али считает его совсем тупым?

– Загляни туда сейчас – поверишь! – отрезал он.

– Что ты сделал? – заинтересовался Али.

– Разлил там большую банку подогретого лакойла. Все вянет прямо на глазах.

Рип фыркнул:

– Добрый старый лакойл! Годится и для питья, и для мытья, еще и для истребления растительности, оказывается! Может, устроим рекламу в пользу компании-производителя? А когда попадем на Терру, стребуем с них гонорар! Ладно, Викс, ты слушай радио – волну я настроил на радиотелефоны наших шлемов. А мы напялим скафандры и посмотрим, получится ли выжать слезу из ремонтников нашей печальной историей.

Надев громоздкие скафандры, они по очереди протиснулись в люк. Викс задраил за ними вход в шлюз и открыл наружный люк. Перед ними раскинулась ярко освещенная посадочная площадка, еще не остывшая после их приземления.

– Что-то никто к нам не спешит с одеялами и аптечкой, – раздался у Дэйна в наушниках голос Рипа. – Обленились они тут, а?

Обленились… а может, узнали «Королеву» и готовят такую встречу, которую жалкие остатки команды вряд ли выдержат? Дэйн, в глубине души мечтая оказаться сейчас где-нибудь совсем в другом месте, спустился по трапу вслед за Рипом. Их обоих освещал неподвижный луч прожектора.

Если мерить временем и расстоянием, переход в неповоротливых скафандрах по неровной поверхности астероида был недолгим; если мерить ударами сердца – Дэйну он показался бесконечным. У входа в купол не было видно признаков жизни. Дежурные ремонтники не проявляли ни малейшего желания прийти на помощь.

– Мы что, невидимки? – спросил в наушниках бесплотный голос Али.

– Может, лучше бы мы были невидимками, – не удержался Дэйн.

Рип уже подошел вплотную к входному люку воздушного шлюза. Его рука в толстой перчатке потянулась к панели управления, как вдруг у всех троих в шлемах прозвучало одно и то же требование:

– Назовите себя!

Резкий тон не оставлял сомнений, что на вопрос надо ответить.

– Шеннон, помощник штурмана с «Полярной звезды», – четко доложил Рип. – Нам требуется экстренный ремонт…

Вот только получат ли они помощь? У Дэйна в наушниках громко щелкнуло. Металлический люк поддался под рукой Рипа. Во всяком случае, замок открыли. Дэйн прибавил шагу.

Трое с «Королевы» дружно ввалились в шлюз. Люк за ними захлопнулся. Через несколько секунд можно будет снять скафандры и войти в купол. Шансы у них неплохие, станция-то совсем маленькая, здесь дежурят не больше четырех ремонтников. Строятся такие станции примерно одинаково, поэтому сориентироваться несложно. Али пойдет в комнату связистов и захватит ее, если будет необходимо. Дэйн и Рип справятся с сопротивлением в главном отсеке – но они все еще надеялись, что удача будет на их стороне и, если складно соврать, удастся избежать стычки.

Датчик на стене показал, что можно выходить. Внутренняя дверь отъехала в сторону. Свалив у стены громоздкие скафандры, троица вступила на территорию интерсоларщиков.

Вольные торговцы не носили на форменных мундирах никаких знаков различия, поэтому вполне можно было поверить, что на посадочной площадке стоит «Полярная звезда», а не объявленная чумным кораблем «Королева Солнца». И все-таки каждый, выходя из шлюза, передвинул поудобнее гипноизлучатель за поясом. Хоть и безвредное оружие, но на близком расстоянии действует ощутимо. А поскольку они готовы к бою, при столкновении с интерсоларщиками у них может оказаться хотя бы небольшое преимущество.

Их встретил служащий компании в потертой форменной куртке, небрежно расстегнутой на мощной шее. Седина в волосах, на одутловатом загорелом лице колючая щетина – похоже, он уже несколько дней не пользовался бритвенным кремом. Скорее всего, офицер низшего ранга, служил на звездолете, затем уволился и коротает оставшиеся до пенсии годы на непыльной работенке, не считая нужным держать себя в форме. Но и жиром не заплыл – взгляд, которым он смерил пришельцев, острый, оценивающий.

– Что у вас случилось? – поинтересовался он, не здороваясь. – Почему не назвали себя при посадке?

– Рация сдохла, – так же коротко ответил Рип. – Нам нужно экстренно восстановить оранжерею…

– Первый раз слышу, чтобы рация и трава были взаимосвязаны.

Интерсоларщик держал руки на поясе, поближе к предмету, разглядев который Дэйн прищурился. Ремонтник носит при себе бластер! Возможно, так и положено сотрудникам на одиноком астероиде, но Дэйн в этом сомневался. И наверняка интерсоларщик способен мгновенно выхватить оружие.

– Рация – отдельный вопрос, – без запинки ответил Рип. – Наш инженер над этим уже работает. А вот с оранжереей совсем плохо. Придется все выбросить и укомплектовать заново. Мы вам выдадим квитанцию. Прилетим на Терру – расплатимся.

Ремонтник не сдвинулся с места, по-прежнему загораживая проход:

– Здесь частная собственность компании «Интерсолар». Обратитесь на полицейскую ремонтную станцию, они занимаются вольными торговцами.

– Когда мы обнаружили в оранжерее заразу, направились к ближайшей ремонтной станции, – терпеливо разъяснил Рип. – Закон вам известен. Вы обязаны предоставить нам материалы в обмен на чек…

– Откуда я знаю, что ваш чек стоит хотя бы микропленки, на которой записан? – логично осведомился ремонтник.

– Ну хорошо… – Рип дернул плечом. – Хотите по-плохому – свалим здесь груз в качестве оплаты.

– Не вздумайте ничего сваливать на нашей посадочной площадке! – отрезал интерсоларщик. – Я сперва передам руководству ваш чек.

Тут он их подловил, печально подумал Дэйн. Кончилась их удача. Возразить-то нечего. Любой толковый сотрудник на его месте сделал бы то же самое. Будь они в самом деле теми, кем притворялись, охотно согласились бы, чтобы служащий «Интерсолар» передал их чек, прежде чем выдать им материалы для оранжереи.

Но Рип выразил всего лишь легкое недовольство:

– Ты связист? Где рация? Раз так, давай сразу и передадим.

Может, их готовность к сотрудничеству усыпила подозрения ремонтника. Во всяком случае, он чуть-чуть расслабился и, окинув их напоследок суровым взглядом, повернулся на каблуках:

– Сюда!

Рип шел за ним, едва не наступая на пятки, остальные шагали следом.

– Вы тут совсем на отшибе, – заметил Рип. – Космическая болезнь не мучает?

Ремонтник хмыкнул:

– Мы не любители звезд. А за такие деньги можно и три месяца в космосе посидеть. Смена закончится раньше, чем мы начнем разговаривать с «шепчущими».

– И много вас здесь в смену? – небрежно поинтересовался Рип.

Но ремонтник словно ждал чего-то подобного и ловко уклонился от ответа:

– Хватает, чтобы обслуживать станцию… Но лишних нет помогать вам вычистить вашу колымагу, – сдержанно проронил он. – Разгрузка – вашими силами. Звездолет у вас не такой уж маленький, рабочих рук должно хватить.

Рип засмеялся:

– Да уж, мне и в голову не придет требовать настоящей работы от интерсоларщика! Знаем мы эти крупные компании…

Но ремонтник не повелся на подначку. Он молча открыл очередную дверь, и все увидели отсек связи – там сидел, развалясь в кресле, еще один служащий в форменной куртке «Интерсолар». По закону связисты дежурят круглосуточно, по три смены за сутки.

– Тут вольные торговцы хотят передать просьбу на оплату по чеку, – сообщил первый ремонтник.

Второй окинул гостей внимательным взглядом и придвинул к Рипу устройство ввода со словами:

– Прошу в эфир!

Али встал у стены, а Дэйн замешкался в дверях. Оба глаз не сводили с левой руки Рипа, дожидаясь условного знака. У них самих руки расслабленно лежали на ремне, в каком-нибудь дюйме от гипноизлучателя.

Правой рукой Рип взял устройство ввода. Инженер-связист отвернулся к рации, вызывая штаб-квартиру компании.

Рип сложил в кружок большой и указательный палец левой руки. Али даже не стал снимать с пояса гипноизлучатель – просто приподнял его, и невидимый парализующий луч ударил в связиста. Одновременно Дэйн оглушил первого ремонтника. Тот успел удивленно хрюкнуть и потянуться к бластеру, но обмяк и рухнул на колени, а потом растянулся во весь рост на полу. Связист повалился на панель рации, как будто заснул сидя в кресле.

Рип подошел и отключил передачу данных. Тем временем Али с Дэйном тихо и деловито связали интерсоларщиков их собственными ремнями.

– Здесь должно дежурить не меньше трех человек. – Рип ждал их у двери. – Надо всех обезвредить, для начала.

Но обыскать помещения купола было не так просто – они далеко тянулись под поверхностью астероида во всех направлениях. Предупрежденный о вторжении, противник мог без труда скрываться от ребят с «Королевы», шпионить за ними и устраивать ловушки. В конце концов, чтобы не тратить зря время, они ограничились тем, что заперли двери в коридор, ведущий на нижние уровни, и отправились потрошить кладовую, которая им попалась по дороге.

Неприкосновенный запас материалов для оранжереи состоял в основном из водорослей – их можно хранить в аквариумах и при необходимости сразу пустить в дело, а такие растения, какие были на «Королеве», быстро не вырастишь даже с применением различных ускоряющих методов. Дэйн вызвался остаться на станции и перетаскивать контейнеры к воздушному шлюзу, а более опытные Рип и Али отправились на звездолет – вычищать оранжерею и готовиться комплектовать ее заново.

Как только они ушли, Дэйну стало не по себе, словно в доме с привидениями. Один за другим он снимал контейнеры со стеллажей, ставил на тележку и вез к подножию трапа, а затем поднимал наверх по два цилиндра зараз.

В узких коридорах не смолкал постоянный шорох от сквозняка, но Дэйн все время ждал, что услышит что-то еще – чужие шаги, шуршание одежды о стену, тихий шепот. Он то и дело замирал, прислушиваясь, в уверенности, что уловил посторонний звук. Возле шлюза выстроились уже с десяток цилиндров, когда в радиотелефоне шлема раздался долгожданный сигнал. Вытащить контейнеры в шлюз и открыть наружную дверь – дело пары минут. И все это время Дэйн продолжал прислушиваться, но никаких посторонних звуков так и не услышал.

Он не знал, сколько нужно контейнеров, поэтому решил перенести к шлюзу все, что найдутся в кладовой. Оставалось еще штук пять-шесть, когда Рип сообщил, что он у входа.

Выбравшись из скафандра, помощник штурмана шагнул в коридор, увидел ряды контейнеров и покачал головой.

– Нам столько не нужно! Нет, оставь, – прибавил он, видя, что Дэйн, вздыхая, собрался перетаскивать их обратно. – Есть кое-что поважнее…

Он свернул в коридор, ведущий в комнату связиста.

Оба интерсоларщика уже очнулись. Инженер-связист, видимо, решил принять судьбу философски. Он молча лежал на спине, задумчиво рассматривая потолок. Зато второй, извиваясь, как червяк, прополз уже половину комнаты. Рип на него чуть не наступил.

Шеннон нагнулся, ухватил связанного ремонтника за куртку и отволок на прежнее место, причем тот поливал его последними словами – и отнюдь не на жаргоне торговцев! Рип дождался, пока он выдохнется, и добродушно протянул:

– Ну да, мы такие. Но время не ждет, интерсоларщик, а я хотел бы получить кое-какие ответы. Возможно, ты поймешь почему. Во-первых, когда вас должны сменить?

Услыхав такое, ремонтник принялся ругаться с новой силой. В сильно отредактированном виде его ответ означал примерно следующее: да ни за какие коврижки такие и разэдакие вольные торговцы не добьются от него такой и разэдакой информации!

Но почему все-таки был задан вопрос, догадался не он, а его товарищ по несчастью.

– Дюзы-то заглуши! – посоветовал он яростно пыхтящему напарнику. – Ребята к нам по-доброму. Вы, я так понимаю, беспокоитесь, как бы мы тут не окочурились? Верно?

Рип кивнул:

– Думайте о нас, что хотите, но мы не бандиты в розыске…

– Ага, вы просто с чумного корабля, – хладнокровно откликнулся связист, после чего напарник мгновенно заткнулся. – С «Королевы Солнца»?

– Так вы слышали предупреждение?

– А кто его не слышал? У вас правда чума на борту?

Связист спрашивал без особой тревоги, зато напарник постарался отодвинуться подальше, а лицо его отразило целую гамму чувств – преимущественно страх.

– Какая-то хворь завелась, есть такое дело. Скорее всего, нам ее подбросили. – Рип выпрямился. – Можете так и доложить своему начальству: мы в курсе. А теперь о сменщиках расскажи, пожалуйста. Когда они явятся?

– Если вы нас вот так бросите – то уже после того, как мы выйдем на Последнюю орбиту. С другой стороны, – прибавил связист как ни в чем не бывало, – не представляю, что вам еще остается. У нас же вон…

И он подбородком указал на рацию.

– А мы ее малость доработаем, – отозвался Рип.

Рация была заключена в запечатанный корпус – чтобы его вскрыть, понадобится лучемет. Но все открытые детали можно было разломать, что Рип и сделал. Инженер-связист, глядя на это безобразие, выдал по крайней мере два новых выражения, еще не помянутых его напарником. Но когда Рип закончил, связист вновь принял невозмутимый вид.

– Так! – Рип взялся за гипноизлучатель. – Теперь немного отдохните, а когда проснетесь, все это вам покажется не более чем дурным сном.

Он аккуратно усыпил обоих интерсоларщиков и помог Дэйну их развязать. Прежде чем уйти, Шеннон положил на записывающее устройство чек. Экипаж «Королевы» не ворует запчасти и материалы! Они все еще старались сохранить видимость законности.

Надев скафандры, они побрели по каменистой местности к звездолету. Возле стабилизаторов лежала уже смерзшаяся груда растений – результат многолетней работы.

– Нашли что-нибудь? – спросил Дэйн, обходя мусорную кучу.

В наушниках раздался голос Рипа:

– Вроде ничего. Если бы Фрэнк и Крэйг могли посмотреть… Мы все сфотографировали перед тем, как выбрасывать. Может, они что-нибудь разглядят, когда…

Он не договорил. Слово «когда» эхом звучало у каждого в голове. Когда врач со стюардом очнутся и смогут увидеть трехмерные снимки? Или на месте этого «когда» должно стоять пугающее «если»?

Вновь задраив люки на «Королеве», начали готовиться к взлету. Дэйн гадал, какой курс наметил Рип. Они и дальше будут прятаться среди астероидов, надеясь за это время найти решение загадки? Или у Шеннона какой-то определенный космопорт на уме? Перед взлетом Дэйн спросить не успел, но когда корабль снова мчался в космическом пространстве, все-таки задал свой вопрос.

Рип смотрел очень серьезно.

– Честно говоря… – начал он и надолго замолчал, а потом продолжил: – Я не знаю. Если бы капитан или Крэйг пришел в себя…

– Интересная деталь! – Рядом с ними возник Али. – Синдбад опять сидит в оранжерее. А утром его туда было не затащить. Конечно, невелика важность…

Так-то оно так, но все сочли новость подтверждением, что они поступают правильно. Кот явно сторонился заболевших, а потом и оранжереи, и вот теперь снова туда заходит, как будто чует, что ее очистили от зла. Загадка пока не решена, и все же есть еще один факт для обдумывания.

Уход за больными занимал несколько часов. При этом Рип требовал, чтобы кто-нибудь постоянно дежурил возле рации – не мелькнет ли в новостях что-нибудь о «Королеве». Связь с ремонтной станцией они, видимо, обрубили качественно. Почти шесть часов прошло, прежде чем на ближайшую полицейскую базу передали известие о нападении.

Выслушав отчет об их вторжении, Али расхохотался:

– Я говорил, что мы станем пиратами! Правда, я что-то не помню, чтобы мы пускали в ход бластеры. А они так разливаются, как будто там была целая битва.

Викс проворчал:

– Интерсоларщики стараются себя выставить в лучшем свете, а нас – последними бандитами…

Только Рип не разделял общего веселья по поводу лживых сообщений:

– Я смотрю, они ни слова не сказали о том, что мы оставили чек на оплату…

Али цинично скривил губы:

– А ты чего ждал? Интерсоларщики уверены, что крепко держат нас за стабилизаторы. С чего им что-то говорить в нашу пользу? Не забывайте, друзья мои – мы сожгли за собой стартовую платформу.

– Вы же говорили, что мы действуем в рамках закона! – растерянно воскликнул Викс. – Если нас объявят в розыск как разбойников…

– Мы и без того под подозрением как чумной корабль, – напомнил Али. – Если попадемся кому не надо, нас так и так уничтожат. Ну, что делать будем?

– Выясним, что это за чума такая на самом деле, – с жаром откликнулся Дэйн.

– Как? – спросил Али. – Колдовскими приемчиками Крэйга?

Дэйн был вынужден ответить честно:

– Как – пока не знаю, но это наш единственный шанс.

Рип устало потер глаза:

– Не то чтобы я спорил, но… с чего начнем? Каюты Фрэнка и Кости прочесали уже, оранжерею выпотрошили…

– Снимки растений просмотрели? – парировал Дэйн.

Али молча встал и вышел. Вернувшись, он вставил в проектор микропленку, навел фокус на стену и нажал кнопку.

Трехмерное изображение было таким отчетливым, словно по оранжерее можно пройти. Зелень яркая и сочная, руку протяни – сорвешь листочек. Дэйн вглядывался в ряды растений, надеясь увидеть нечто постороннее, чему здесь не место.

Вслед за общим планом пошли снимки отдельных частей оранжереи. Все молча напряженно их рассматривали, стараясь вспомнить все, что знали о растениях. Что-то же должно быть! К сожалению, никто не был близко знаком с оранжереей.

– Стойте! – вдруг сказал Викс. – Вон там, слева!

Тень от его указательного пальца легла на тот участок, о котором он говорил. Али быстро увеличил масштаб изображения.

Теперь на экране зеленели растения в четыре-пять раз больше натуральной величины. Все увидели, о чем говорил Викс – облезлые стебли, ободранные листья.

– Их кто-то грыз! – ахнул Дэйн.

Пострадали растения только одного вида. Все прочие остались нетронуты. А у этих – одна ветка обглодана начисто, и от двух кустиков буквально скелеты остались.

– Вредители! – сказал Рип.

– Но Синдбад… – начал Дэйн и замолк, вспомнив поведение кота за последние недели.

Синдбад, охотник, неизменно избавляющий «Королеву» от инопланетных паразитов, которые время от времени попадают на борт вместе с грузом, почему-то не тронул неведомых зверей, которые погрызли растения в оранжерее. А если и прикончил их, то вопреки своему обычаю не принес тушки экипажу.

– Кажется, мы наконец что-то нашли, – заметил Али.

В ответ раздался вздох глубокого облегчения.

– Так, теперь мы знаем чуточку больше, – сказал Али. – И как поступим? Невозможно вечно болтаться в космосе, учитывая такие мелочи, как топливо, продовольствие и…

Рип принял решение.

– Мы не будем болтаться в космосе, – объявил он с уверенностью человека, который видит перед собой прямую и широкую дорогу.

– Луна? – с сомнением протянул Викс.

– После того предупреждения? Нет уж. Терра!

Все изумленно воззрились на Рипа, ошеломленные дерзостью его идеи. С тех пор как люди стали регулярно летать в космос, ни один корабль не садился на прародину человечества, не пройдя предварительно карантин на Луне. Это не просто рискованно – это неслыханно! В первую минуту Рипа просто не поняли.

Первым обрел дар речи Дэйн:

– Если мы только попробуем приземлиться в Террапорте, нас сожгут на подлете!

Рип улыбнулся:

– Все вы почему-то считаете, что приземлиться на Терре можно только в космопорте…

– Ну, есть еще полицейская посадочная площадка в Стелле, – с сомнением отозвался Викс. – Но тогда мы сразу вляпаемся…

– Разве на Сарголе мы садились в космопорте? А на Лимбо? Еще на пятидесяти планетах? Я легко могу их перечислить по бортовому журналу, – усмехнулся Рип.

У Али нашлось новое возражение:

– Ладно, допустим, нам чертовски повезет и мы сядем где-нибудь в укромном месте. Что дальше?

– Задраим корабль, привезем врача и выясним наконец, в чем дело.

Уверенность Рипа оказалась заразительна. Дэйн почти поверил, что такой план осуществим.

– А ты не думал, что будет, если мы ошибаемся и на «Королеве» в самом деле чума? – спросил Али.

– Я же сказал – корабль задраим! – отрезал Шеннон. – И место для посадки выберем пустынное, где никто не сможет случайно к нам прийти и заразиться…

– И где же это? – настаивал Али, который знал марсианские пустыни намного лучше зеленой планеты предков.

– А посередине Большой Гари!

Дэйн, родившийся и выросший на Терре, первым понял, что задумал Рип. Вот уж правда, здесь на «Королеву» никто случайно не наткнется. Другой вопрос – выживет ли команда. Неизвестно еще, сумеют ли они приземлиться.

Большая Гарь… Ужасный шрам, оставшийся после Атомных войн, – сотни квадратных миль зараженной радиоактивной почвы, куда уже много поколений никто не рискует соваться. В первое время после войны люди избегали всего континента, где находилась уродливая отметина. Почти два века прошло, прежде чем кто-то отважился сунуться на уцелевшие территории далеко на юге и на западе. С годами страх перед Большой Гарью вошел в плоть и кровь, стал чем-то вроде инстинкта. Большая Гарь превратилась в символ памяти.

Но сейчас Али только спросил:

– У нас получится?

– Не попробуем – не узнаем, – ответил Рип.

– Нас полиция заметит… – Венерианин Викс больше уважал межпланетные силы закона и порядка, чем опасности Большой Гари.

– Они следят за обычными маршрутами, – возразил Рип. – Никто не ждет появления корабля вдали от космопортов. С чего бы? Насколько я знаю, с тех пор как построили Террапорт, в других местах никто ни разу не приземлялся. Конечно, будет непросто…

И ответственность ляжет на самого Рипа.

– Но я верю, что это возможно! Не станем же мы до бесконечности болтаться в космосе, когда «Интерсолар» жаждет нашей крови, а на Луну путь заказан из-за объявления о чуме…

С этим не поспоришь. Дэйн даже чуть-чуть приободрился – в конце концов, о Большой Гари почти ничего не известно. Может быть, они и правда смогут там укрыться. В итоге решили попробовать – главным образом потому, что больше ничего не оставалось. Разве что обратиться к властям, а тогда с ними расправятся как с чумным кораблем и оправданий слушать не станут.

Вскоре правильность такого решения подтвердилась самым убедительным образом: Али передал всем полученное по радио издевательское предупреждение:

– «Привет, пираты»…

– Что это значит? – спросил Дэйн, который в это время подогревал бульон, собираясь кормить капитана Джелико.

– Наш набег на ремонтную станцию стал известен космической полиции. Нас объявили в розыск!

У Дэйна холодок прошел по спине. Теперь они – законная добыча для первого встречного. Любой полицейский крейсер вправе, если захочет, расстрелять их корабль без долгих разговоров. Конечно, такая возможность существовала с той минуты, как они захватили ремонтную станцию, но сознавать, что она стала реальностью, – совсем другое дело. Тот редкий случай, когда свершившееся хуже, чем страх в ожидании.

Дэйн ответил, сдерживая дрожь в голосе:

– Будем надеяться, что мы все-таки вытянем план Рипа…

– Вытянем, куда деваться. Кстати, Торсон, что там с этой Большой Гарью? Все так плохо, как рассказывают?

– Никто не знает, что там. Большую Гарь никто не исследовал – а если кто и пробовал, то после не рассказывал. Насколько я знаю, ее обходят стороной.

– Там все еще радиация?

– Местами – наверняка. Но неизвестно, сплошь или нет.

С бутылкой бульона в руке Дэйн поднялся к Джелико. Занятый тяжелыми мыслями, он сперва и не заметил, что происходит в тесной каюте. Устроив капитана в полусидячем положении, Дэйн терпеливо кормил его с ложечки, как вдруг тихий писк заставил его обернуться к письменному столу.

Из приоткрытого ящичка с микрофильмами высунулось что-то длинное, темное, слабо дрыгающееся. Дэйн уложил капитана на койку и хотел подойти рассмотреть, но в этот миг хубат, нарушив свое противоестественное молчание, душераздирающе заверещал. Дэйн хлопнул по дну клетки – так обычно Джелико утихомиривал своего любимца. Но сейчас результат оказался ошеломительным.

Клетка подскочила, закачалась вверх-вниз на пружине, с помощью которой крепилась к потолку, и голубое пернатое страшилище ударилось о прутья. То ли хубат их расшатал, дергая клешнями, то ли в них изначально был дефект – во всяком случае, прутья разошлись, хубат вывалился из клетки и шлепнулся на стол. Злобные вопли смолкли так же внезапно, как и начались. Быстро перебирая лапками, жабопаук в перьях целеустремленно бросился к отделению с микрофильмами, не обращая на Дэйна ни малейшего внимания.

Одним взмахом клешнястой лапы хубат извлек из ящичка существо не менее странное, чем он сам. Дэйн толком не рассмотрел новое существо, поскольку оно бешено отбивалось. Сцепившись, два инопланетных зверька прокатились по столу и шмякнулись на пол. Там преследуемый вырвался и с невероятной скоростью удрал в коридор. Квикс помчался за ним.

Дэйн подскочил к двери, но успел увидеть только, как хубат спускается по трапу, цепляясь клешнями за ступеньки. Он явно решил догнать беглеца любой ценой. Дэйн погнался за обоими.

Существа не было видно, однако Дэйн не стал хватать пучеглазого охотника. Тот притаился у подножия лестницы и не мигая смотрел в пространство. Дэйн ждал, затаив дыхание. Он толком не разглядел существо, удирающее от хубата, но этой твари явно не место было на борту «Королевы». Может быть, это и есть тот загадочный фактор, который они ищут. Если хубат выведет на него…

Квикс приподнялся на своих шести ногах, медленно ворочая головой без шеи. Голубые перья на хребте встопорщились – прямо как шерсть на загривке у Синдбада, когда он пугается или злится. Вдруг хубат неторопливо пополз вперед и начал спускаться по следующему трапу – на тот уровень, где располагалась оранжерея.

Дэйн выждал, замерев, когда хубат доберется до нижней палубы, и потихоньку двинулся следом. Своеобразное строение тела не позволяло хубату посмотреть вверх – разве что он перевернется на спину, – но Дэйн все равно опасался его отвлечь от методичной погони.

Одолев следующий трап, хубат снова остановился и застыл круглой голубой кляксой, как будто в мрачной задумчивости. Дэйн, вцепившись в поручни трапа, молился, чтобы никто случайно не прошел мимо и не спугнул Квикса. Он уже начал подозревать, что хубат сбился со следа, но тот вдруг встрепенулся и вновь помчался по коридору, прямо в оранжерею.

Насколько знал Дэйн, дверь ее была не только закрыта, но и заперта. Он не представлял, как туда мог попасть чужак, да и Квикс тоже.

– В чем дело? – По трапу с грохотом сбежал Али и резко остановился, видя, что Дэйн машет на него рукой.

– Квикс! – прошептал помощник суперкарго. – Удрал из клетки и гонится за какой-то тварью. От каюты Старика сюда прибежал.

– Квикс… – начал было Али, но захлопнул рот и бесшумно присоединился к Дэйну.

Коридорчик заканчивался у входа в оранжерею. Как и думал Дэйн, хубат сидел перед закрытой дверью, постукивая клешнями по металлу. Безуспешно – дверь не открывалась.

– Наверное, тварь там, – прошептал Дэйн.

А спрятаться в оранжерее особо негде – пышную растительность убрали, вместо нее стоят чаны с зеленой слизью. Нужно только впустить в оранжерею хубата и наблюдать.

Когда они подошли ближе, Квикс припал к полу, издал пронзительный боевой клич, оплевал обоим наблюдателям ботинки и принялся колотить клешнями прочную, укрепленную металлическими пластинками обувь. При всей враждебности убегать он не собирался. Искренне этому радуясь, Дэйн нажал открывающую кнопку и сдвинул дверь в сторону.

Квикс немедленно протиснулся в едва приоткрытую щель, забыв о боевых действиях. Дэйн даже не думал, что пухлое тело хубата способно пролезть в такое узкое отверстие. Он проскользнул внутрь вслед за хубатом, за ним – Али, и они плотно прикрыли дверь.

Воздух был не такой свежий, как раньше, когда здесь пышно зеленели разнообразные кустики, и любоваться на чаны тоже удовольствия не доставляло. Квикс застыл посреди прохода неподвижной голубой кочкой.

Дэйн прислушивался, стараясь не дышать. Поведение хубата указывало на то, что в оранжерее прячется инопланетная тварь, хотя как она сюда пробралась? Во всяком случае, затаилась она хорошо.

Дэйн уже задумался, долго ли им еще караулить, когда хубат снова ожил. Подняв передние лапы, он стал тереть одну клешню о другую. Получился скрежещущий звук, что-то вроде вибрации. Взад-вперед, взад-вперед – монотонные движения клешней создавали почти гипнотический эффект. Было совершенно непонятно, зачем Квикс это делает.

Но сам хубат отлично знал зачем. Али вдруг больно стиснул руку Дэйна, как будто и у него вместо пальцев были клешни.

Какая-то тень мелькнула за чаном, приближаясь к трудолюбивому скрипачу. Квикс посредством некой странной магии призывал к себе жертву.

Скрип, скрип… Немузыкальное выступление продолжалось. Тень мелькнула за другим чаном, приближаясь. А хубат словно впал в транс, зачарованный собственным искусством.

Наконец добыча показалась целиком, хотя и медлила, выглядывая из-за круглого чана, – вот-вот убежит, но что-то заставляло ее подходить все ближе. Дэйн моргнул. Не обманывают ли его глаза? Он видел полупрозрачных шарообразных обитателей Лимбо, разглядывал трехмерные фотографии причудливых инопланетных животных в коллекции капитана Джелико, но это существо было по-своему таким же невозможным, как и приманивающий его голубой жабопаук.

Существо шагало на двух тонюсеньких ножках, на которых отчетливо просматривалось по четыре сустава. Заостренное книзу брюшко облекал хитиновый панцирь, как у жука. Прижатые к миниатюрному грудному отделу две пары лапок оканчивались чем-то вроде шипов. Длинная узкая голова непрерывно поворачивалась из стороны в сторону. Примерно посередине ее пересекал щелеобразный рот, а выше находились глубокие вмятины – скорее всего, глаза, хоть их и не было видно. Окраска у существа была светло-серая. Дэйна это удивило – ему запомнилось, что мелькнувшее на капитанском столе создание было намного темнее. Стоя во весь рост, оно достигало в высоту около восемнадцати дюймов.

Существо вертело головой из стороны в сторону и все еще не решалось отойти от чана. Разглядеть его едва удавалось – настолько цвет совпадал с цветом металла. Хубат как будто вовсе не обращал на него внимания, словно замечтался под звуки собственной музыки. Скрежет продолжался в том же ритме.

Кошмарная тварюшка рывком преодолела оставшееся расстояние и затормозила перед хубатом. Передние лапы дернулись, норовя ударить врага, но Квикс только этого и ждал. Он мгновенно вышел из транса. Клешня щелкнула, будто ножницами отсекая голову чужака от туловища. Люди и пошевелиться не успели, а Квикс уже деловито расчленял жертву.

– Ты посмотри! – Дэйн показал пальцем.

Хубат обхватил тело чужака, и в тех местах, где пепельно-серый труп соприкасался с голубыми перьями и кожей, он постепенно менял окраску, будто на него переходила расцветка Квикса.

– Хамелеон!

Али опустился на одно колено, приглядываясь.

– Осторожней! – крикнул он, когда к нему подошел Дэйн.

На полу валялась отброшенная хубатом тощая верхняя лапка. Из острого, как игла, кончика сочилась по капле бесцветная жидкость. Яд?

Пока Дэйн оглядывался, ища, чем бы подцепить слабо дергающуюся конечность, Квикс ее уже ухватил. Пришлось позволить хубату целиком забрать себе добычу. Покончив с едой, он присел и, как обычно, застыл в неподвижности. Дэйн принес клетку, и они с Али общими силами вернули туда хубата. Теперь о происшествии говорили только пятна на полу оранжереи. Али промокнул их салфеткой, а салфетку сохранил для дальнейших исследований.

Через час все четверо, составляющие на сегодняшний день команду «Королевы», собрались в кают-компании. Перед ними на столе стояла клетка, а в клетке мирно спал Квикс, утомленный непривычно бурной деятельностью.

– Наверняка такой тут не один, – сказал Викс. – Но как их ловить? Натравить Синдбада?

Дэйн покачал головой. Когда Квикса посадили в клетку и стерли с пола явные следы боя, он принес кота в оранжерею и дал ему понюхать место схватки. Синдбад просто обезумел. Теперь у Дэйна руки были сплошь в глубоких царапинах от когтей. Очевидно, корабельный кот не желал иметь никаких дел с пришельцами, хоть живыми, хоть мертвыми. Он забился в каюту Дэйна и сидел там на койке, дико рыча на каждого, кто заглянет в дверь.

– Значит, Квикс, – подвел итог Рип. – А будет он охотиться, когда не голодный?

Он скептически оглядел хубата. Никто не видел, чтобы капитанский любимец что-нибудь ел, кроме сухого корма, который Джелико держал в ящике стола, причем давал его Квиксу с большими перерывами. Долго же придется ждать, пока хубат снова проголодается.

– Надо бы поймать одного живьем, – задумчиво проговорил Али. – Как бы так сделать, чтобы Квикс его выгнал на открытое место…

Викс азартно закивал:

– Накинуть на него сеть, вроде как у салариков на поединках!

Пока хубат еще дремал в клетке, Викс взялся плести сеть из тонкого шнура. Учитывая способности противника к маскировке, невозможно было предсказать, сколько странных созданий скрывается на корабле. Ясно было только, где их нет, – в тех помещениях, куда Синдбад соглашается заходить. Поэтому решили использовать на охоте и кота, и хубата.

На Синдбада, невзирая на его возражения, нацепили самодельную шлейку – так можно было его сдерживать, не теряя слишком много собственной ценной кожи.

Охоту начали с верхнего уровня, постепенно спускаясь ниже и прочесывая секцию за секцией. Дэйн вел кота на поводке, Али нес клетку с хубатом. В рубке управления Синдбад возмущаться не стал, так же как и в каютах экипажа. Судя по поведению кота, центральная часть корабля была свободна от пришельцев. Затем перешли на уровень, где располагались оранжерея, камбуз, каюта стюарда и медкабинет с изолятором.

Синдбад спокойно зашел на камбуз, потом в кают-компанию. В медкабинете он не проявил тревоги, как и в каюте Муры, и мимо оранжереи на этот раз прошел как ни в чем не бывало – тащить волоком не было необходимости. Это всех удивило – они-то думали, что там и окопался противник.

– Неужели он все-таки был только один? – спросил Викс, держа сеть наготове.

– Или же мы ошиблись, и они прячутся не в оранжерее, – отозвался Рип. – Если они боятся Квикса, могли перебраться в более безопасное, как им кажется, место.

На трапе, ведущем в грузовой отсек, Синдбад вдруг встал как вкопанный. Упираясь всеми четырьмя лапами в пол, он протестующе орал, пока Дэйн тянул его за собой.

– Посмотрите на Квикса! – крикнул Викс.

Все обернулись. Хубат пробудился от сна и, уцепившись за прутья клетки, злобно заверещал и затряс прутья, стараясь вырваться на волю. Синдбад по-прежнему шипел и упирался.

Рип кивнул Али:

– Выпускай!

Вытряхнутый из клетки хубат помчался прямиком к входу в большой грузовой трюм и застыл, словно ждал, когда ему откроют дверь в охотничьи угодья.

Дверь грузового трюма опечатал еще Ван Райк перед отлетом с Саргола. Дэйн осмотрел печать – не тронута. По всем признакам дверь не отпирали с тех пор, как они покинули душистую планету. И тем не менее хубат уверен, что паразиты скрываются в трюме.

Ни секунды не раздумывая, Дэйн совершил поступок, за который, если он не сумеет привести убедительных оправданий, его могут навсегда отлучить от полетов в космос. Он сорвал официальную пломбу – по правилам, она не должна быть нарушена, пока звездолет находится в пути.

Вместе с Али они откатили в сторону тяжелую дверь и заглянули в помещение, где аккуратными пирамидами были уложены красные саргольские деревья. Красная древесина! Дэйн изумился собственной глупости. Не считая шкатулки с камнями корос, на планете они забрали только древесину. Что, если паразиты не подброшены интерсоларщиками, а попали на борт корабля вместе с древесиной?

Люди остались у входа, чтобы не мешать Квиксу охотиться. Синдбад припал к полу у них за спиной, грозным урчанием выражая свое недовольство происходящим.

Все заметили резкий, ни на что не похожий запах – Дэйн еще обратил на него внимание при погрузке. Не то чтобы неприятный, просто совершенно необычный. То ли запах повлиял на хубата, то ли еще что. Жабопаук вскарабкался на ближайшую груду бревен и там застыл, словно созерцая окрестности.

Потом воздел кверху передние лапы и снова начал скрести клешнями друг о друга. Удивительно – скрежет подействовал на Синдбада успокаивающе. Поводок в руке Дэйна ослаб. Кот не пытался удрать, а наоборот, двинулся поближе к центру событий. В конце концов он присел на пороге, не сводя с Квикса зачарованного взгляда.

Скрип-скрип… Монотонный звук ввинчивался в уши людей, царапая по нервам.

– Э-э… – Али не решался говорить вслух, но рукой указал вправо и вниз.

Дэйн увидел, как что-то мелькнуло вдоль бревна. Паразит на этот раз был ярко-красным, в тон древесины – не разглядишь, пока не пошевелится. Видимо, так он и проник на корабль.

И это только начало! Мелькнул второй и третий. Потом существа замерли, изо всех сил сопротивляясь гипнотическому зову. Хубат сохранял видимость полного равнодушия – он якобы целиком погружен в свою музыку и ничего больше для него не имеет значения.

Рип шепнул Виксу:

– Вон один слева, у самого конца бревна. Сможешь поймать?

Малорослый механик покрепче сжал свернутую сеть мозолистыми руками. Он осторожно обошел вокруг Али, неотрывно следя за своей целью: выступающим красным бугорком на красном бревне.

– Два… три… четыре… пять… – шепотом считал Али.

Дэйн столько разглядеть не смог. Он насчитал всего четырех паразитов, да и то потому, что видел, как они двигались.

Чужаки окружили место, где пиликал хубат, и двое уже начали карабкаться вверх по бревнам, навстречу своей судьбе. Викс припал на одно колено, готовый бросить сеть, и тут Дэйна озарило. Он потянул из кобуры гипноизлучатель, выставил режим «веером» и выстрелил, целясь в три бугорка разом.

Рип, заметив его действия, придержал Викса за плечо. Один бугорок дернулся, съехал по круглому боку бревна в узкий проход меж двумя пирамидами и остался лежать ярко-красной кляксой на сером.

Тут уж Викс набросил на него сеть и туго затянул шнурок, одновременно подтаскивая пленника к себе. Алое туловище бледнело прямо на глазах. Вот оно стало серовато-розовым, а потом – тускло-серым, в точности под цвет металлического пола. Идеальная маскировка! Не будь сети, тут бы они его и потеряли.

Два других паразита остались лежать на бревнах, а подойти к ним было невозможно, пока еще несколько штук оставались на свободе.

Викс завязал сеть с пленником и обернулся к Рипу, ожидая приказаний.

– Глубокая заморозка! – звучно скомандовал и.о. командира. – Пусть попробует оттуда вылезти!

Да уж, холод плюс воздействие гипноизлучателя наверняка удержат существо под контролем, пока не появится возможность изучить его получше.

Синдбад, когда Викс, держа паразита в руках, проходил мимо, отчаянно подскочил и чуть не перекувырнулся в воздухе. Кот шипел и плевался, пока Викс не поднялся на следующий уровень. Синдбад явно не желал иметь ничего общего с чужаком.

Для Квикса же они словно были невидимками – хубат, не обращая ни на что внимания, продолжал свой концерт. Паразиты судорожными рывками передвигались по бревнам все ближе к хубату. Дэйну было любопытно, как он собирается справиться с четырьмя противниками зараз. Два паразита, попавшие под гипнолучи, больше не двигались, но Дэйн насчитал еще четырех.

– Приготовиться, целься… – скомандовал Рип.

Дэйну хотелось посмотреть, как выкрутится Квикс. И хотя был приказ целиться, стрелять пока не было сказано. Может, Рипу тоже интересно?

Первый красный бугорок был уже на расстоянии фута от Квикса. Остальные застыли, будто предоставляя своему приятелю честь сразиться с оперенным врагом. Квикс как будто не видел. Чужак прыгнул. Человеку не поспеть за такой скоростью, а хубат был наготове. Клешни, прервав свою музыку, сомкнулись на осиной талии пришельца и мигом перекусили его пополам. Только на этот раз хубат не стал расчленять и поедать свою жертву. Он снова замер, безмолвный и неподвижный, как трехмерная фотография.

Тяжелая нижняя половина чужака скатилась по бревнам на палубу, понемногу светлея, пока не слилась по цвету с фоном. Сородичи вовсе не интересовались его судьбой. Те двое, что попали под гипноизлучатель, так и торчали на бревне безжизненными наростами, а другие продолжали наступать на хубата.

Но Рип не собирался больше тратить время даром.

– Облучайте! – рявкнул он.

Все три гипноизлучателя пришли в действие. Направленное широким веером излучение зацепило и хубата. Глаза Квикса закрылись, но больше воздействие луча никак не проявилось.

Люди приблизились к бревнам, уверенные, что теперь все замеченные паразиты относительно безопасны. Защитная окраска была поразительно эффективна – только подойдя вплотную, удалось разглядеть контуры кошмарных тварей. Али руками в перчатках отцеплял монстриков от бревна и укладывал их в клетку хубата – до той поры, когда их подвергнут глубокой заморозке. Квикса пока решили не трогать. Когда очнется, пусть выловит оставшихся в живых тварей, если кто-нибудь из них все-таки не поддался песне сирены. Пока что хубат оставался единственной защитой от инопланетной заразы – вот пусть и посидит поближе к ее очагу.

Принявшую металлический оттенок добычу свалили в морозильник, после чего устроили совещание.

– Все-таки не чума, – выдохнул Викс.

– Это пока не доказано, – охладил его радость Али. – Нужны доказательства, не оставляющие сомнений.

– А как мы докажем?.. – начал было Дэйн и тут увидел, что принес Али: ланцет из запасов Тау и верхнюю половину паразита, которого хубат прикончил в грузовом отсеке.

Заостренные передние лапки паразита скрючились в предсмертной агонии. Цвет у них был грязно-белый, как будто тварь утратила способность подстраиваться под оттенок окружающей среды раньше, чем сравнялась по окраске с белой тканью, на которую ее положили. Али ланцетом отделил лапку от туловища. Из нее сочилась бесцветная жидкость, как и у первого паразита в оранжерее.

– Я тут подумал… – медленно проговорил Али, не глядя никому в глаза. – Может быть, эти твари нас избегали, поэтому мы и не заразились. Помните отметины у заболевших на спине и на горле? Возможно, через эти точки яд попадает в организм… Если это действительно яд…

Суть его идеи Дэйн понял сразу. Рип и Али незаменимы – только они могут привести «Королеву» на Землю. А суперкарго – ненужный багаж, пока речь не идет о торговле. Значит, ему и следует проверить догадку Али.

Пока он размышлял, кое-кто другой начал действовать. Викс молча забрал у Али ланцет и, прежде чем другие опомнились, воткнул зараженное острие себе в руку.

– Стой!

Крик Дэйна и рука Рипа опоздали. Дело было сделано. Викс, испуганный и несчастный с виду, рассматривал каплю крови, которая выступила в месте укола.

Но когда он заговорил, голос звучал абсолютно непринужденно:

– Сначала голова заболит, да?

Один только Али сохранил внешнюю невозмутимость, как будто на него не произвел впечатления поступок механика.

– Главное, чтобы на самом деле болела, – заметил он – как показалось Дэйну, бессердечно.

Викс понимающе кивнул:

– Не навоображать себе лишнего. Знаю. Как думаете, скоро?

– Это неизвестно, – устало вздохнул Рип и встал. – А пока начнем прокладывать курс домой…

– Домой, – повторил Викс.

Для него Терра не была в прямом смысле домом – он родился среди полярных болот Венеры. Но Терру считали домом все обитатели Солнечной системы.

Рип мягко положил широкую ладонь на плечо низенького Викса.

– Ты здесь посиди, с Торсоном…

– Нет! – Викс покачал головой. – Если не вырублюсь, буду дежурить в машинном. Вдруг отрава на меня не подействует…

После того что он сделал, никто не считал себя вправе помешать ему оставаться на рабочем месте, пока это возможно.

Дэйн еще раз заглянул в грузовой отсек. Там его встретил разъяренный вопль – стало быть, Квикс очнулся и бдит. Хубат отчаянно ругался, но с места не двигался. Надо надеяться, что, пока он присматривает за вражеской территорией, им нечего бояться оставшихся на свободе паразитов.

Рип задал курс на Терру – а точнее, на ту безлюдную местность, где можно будет укрыться, пока они не сумеют доказать, что на корабле нет страшной инопланетной болезни. Шеннон не выходил из рубки, только пересаживался из кресла штурмана в кресло пилота и обратно. На нем одном лежала задача провести корабль по траектории, не пересекающей оживленных трасс, где на него может наткнуться космическая полиция. Дэйн тем временем сидел в кресле инженера-связиста, выискивая в эфире признаки опасности.

Механическое перечисление их прегрешений уже утратило новизну, и его повторяли редко. Судя по всему, их звездолет затерялся, уйдя из поля зрения властей. С другой стороны, если космическая полиция так всеведуща, как утверждает пропаганда, не исключено, что они летят прямиком в ловушку. Да только выбора у них нет.

Сосредоточенную тишину в рубке нарушил голос Али из интеркома:

– Викса скрутило!

– Сильно? – рявкнул Рип в микрофон.

– Пока в сознании. Голова сильно болит, и рука распухла…

– Он дал нам доказательство! Скажи ему, пусть идет к себе…

Но тут из интеркома донесся бесплотный голос Викса:

– Мне не так плохо, как другим. Потерплю.

Рип только головой покачал. Но людей катастрофически не хватало. Если Викс хочет остаться на посту, отговаривать его не приходится. А у Рипа свои задачи, на данный момент куда более важные.

Впоследствии Дэйн так и не смог сказать, сколько времени продолжался мучительный спуск на родную планету. Он знал только, что прошли часы. Ему уже казалось, что он всю жизнь провел в кресле Тана, прижимая к взмокшей голове наушники, а отупевший от усталости мозг едва соображал, что он должен делать.

Так, в полубессознательном состоянии, они и приземлились. Дэйн смутно помнил, как Рип рухнул лицом на панель управления, а потом самого Дэйна одолела наконец усталость, и он погрузился в темноту. А когда пришел в себя, то увидел, что рубка довольно сильно накренилась, а Рип все еще спит, скрючившись в неудобной позе и тяжело дыша. У Дэйна тоже затекло все тело. Он проглотил выразительное словцо и включил обзорный экран.

Сперва ему показалось, что он тоже еще спит. Потом ошарашенный разум оформил увиденное в слова, и Дэйн понял, что Рип все-таки промахнулся. Они явно не попали в центр пресловутой Большой Гари – да и вообще на ее территорию. Скорее всего, они оказались в каком-то заповеднике. Море зелени, яркие цветы, мелькающие в небе птицы – такое не водится на выжженной земле, где человек в последний раз попытался навязать свою волю всему остальному человечеству.

Что же, по крайней мере они попробовали. Нельзя же рассчитывать, что удача будет сопутствовать им вечно, и так на ремонтной станции повезло невероятно. Скоро ли за ними явится полиция? Позволят ли им оправдаться?

Слабая надежда на такую возможность заставила Дэйна встряхнуться. Он включил рацию – и в ужасе сорвал с себя наушники. Ему было знакомо потрескивание помех и разнообразные странные звуки, перебивающие разговоры по радио в космосе, но этот непрерывный, оглушающий рев просто наводил жуть.

Необъяснимо и непонятно. Дэйн внимательнее присмотрелся к экрану. Листва пышно зеленела – и это совершенно точно была листва земных растений, но… Дэйн ухватился за край приборной панели, чтобы не упасть. Что это за цветок, окрашенный в тон сырой печенки и только что сожравший какое-то мелкое летучее существо?

Дэйн лихорадочно припоминал свои скудные знания по естествоведению. То, что он сейчас видел, противоестественно! Во всяком случае, по земным меркам.

Дэйн включил установленный на носу звездолета перископ в режиме панорамного обзора. Объектив начал медленно вращаться. Он располагался наклонно – очевидно, в этот раз «Королева» приземлилась не на все стабилизаторы. Иногда перископ отображал только небо, но когда в объектив попала почва, Дэйн убедился, что корабль находится не на привычной ему Терре.

Подсознательно Дэйн ожидал, что Большая Гарь – бесплодная пустыня, с оплавленными скалами и реками застывшего кварца, пропекшаяся на большую глубину после атомных взрывов. Так было на Лимбо и на других «выжженных» мирах, где предшественники человечества в Галактике, загадочные Предтечи, вели разрушительные войны.

А оказывается, Большая Гарь совсем другая – по крайней мере, в этой своей части. Никаких безжизненных скал. Напротив, даже избыток жизни. В ограниченном поле обзора перископа жизнь так и кипит. От волнения Дэйн чуть не забыл, из какой передряги они пока еще не выбрались.

Тут Рип зашевелился, что-то пробормотал и открыл запавшие глаза.

– Долетели? – глухо спросил он.

Дэйн ответил, не отрывая взгляда от потрясающей картины на обзорном экране:

– Корабль ты посадил. Только не пойму где…

– Если приборы не врут, мы почти в самом центре Гари.

– Ну-ну, в центре так в центре!

– И как оно там? – Судя по голосу, Рип так устал, что у него сил не было встать и подойти к экрану. – Голо, как на Лимбо?

– Вот уж нет! Рип, видел ты когда-нибудь помидор размером с дыню? По крайней мере, очень похоже на помидор.

Дэйн остановил перископ, удерживая на экране поразительную картину.

– Что-что? – В голосе Шеннона появились тревожные нотки. – Дэйн, что с тобой?

– Иди посмотри!

Дэйн уступил место Рипу, но и сам не стал далеко отходить от экрана. Неведомый овощ в самом деле напоминал старый добрый земной помидор – только размером с дыню, и растет на кусте, больше похожем на десятифутовое дерево!

Рип, шатаясь, добрел до кресла связиста и уселся. Но едва он взглянул на экран, выражение усталости на его лице сменилось чистейшим изумлением.

– Где мы?

– Кто его знает. – Дэйн уже успел немного прийти в себя, и азарт первооткрывателя в нем прогнал усталость. – Наверное, это Большая Гарь!

– Но… – Рип медленно помотал головой, словно не веря своим глазам. – Там же сплошной голый камень. Я видел фотографии…

– У внешнего края, – уточнил Дэйн, уже успевший обдумать этот вопрос. – Наверное, сюда корабли изыскателей просто не добирались. Великие духи космоса, что же здесь произошло?

Техническое образование позволяло Рипу получить хотя бы частичный ответ. Перегнувшись через рацию, он кончиком пальца подтолкнул какой-то рычажок. В рубке зазвучали громкие щелчки – почти непрерывный звуковой фон.

Дэйну тревожный сигнал тоже был знаком, так что пояснения Рипа оказались лишними:

– Вот что случилось. Местность вся насквозь «горячая»!

Щелчки и мигающий огонек под панелью управления предупреждали – экипаж напрочь отрезан от роскошного пейзажа снаружи, все равно как если бы им показывали виды Марса или Саргола на экране. Выйдя из-под защитной оболочки корабля в эти живописные кущи, они подпишут себе смертный приговор. Не лучше, чем попасться на пути полицейскому крейсеру с лучеметами. От радиации не спастись – она в воздухе, который вдыхаешь, она проникает через кожу. Однако там, снаружи, все живет, дышит и процветает.

– Мутация? – предположил Рип. – Клянусь космосом, если бы Тау это видел, он бы голову потерял!

Тут все вспомнили, зачем они, собственно, приземлились. Дэйн прислонился к наклонной переборке:

– Нужно где-то добыть врача…

Рип кивнул, не отводя глаз от экрана.

– Можно как-нибудь защитить хотя бы один флиттер? – настаивал помощник суперкарго.

– А это мысль! Али должен знать… – Рип взялся за микрофон интеркома. – Машинное!

– Вы там живые? – раздался недовольный голос Али. – Долго же собирались выйти на связь! Где мы? Помимо того, что сидим набекрень после неумелого приземления.

– Посреди Большой Гари. Поднимайся к нам! Постой, как там Викс?

– Башка трещит, но пока в сознании. Похоже, иммунитет все-таки сказывается. Я его отправил в каюту, полежать и принять пару таблеток обезболивающего. Значит, мы все-таки долетели…

Рип ответил:

– В общем, да.

Ответа не было – наверное, Али уже шел к ним.

Скоро лязганье тяжелых ботинок по трапу возвестило о его приближении.

Ему дали посмотреть на обзорный экран и ознакомиться с показаниями счетчика, а затем Рип озвучил вопрос Дэйна:

– Можно экранировать флиттер, чтобы дотянул до края Гари? Я не смогу еще раз поднять и снова посадить «Королеву»…

– Знаю, что не сможешь! – перебил и.о. инженера. – На орбиту, может, и вывел бы, но если снова попробуешь приземлиться, разнесешь кораблик на куски. И запас топлива у нас не безграничен – хотя вы, космические лихачи, явно на это рассчитываете. Флиттер, говоришь? Ну-у… Есть немного ракетной обшивки, но согнуть ее по форме флиттера и приделать на место – работка та еще. И, честно говоря, тот псих, что на нем полетит, пускай наденет скафандр и громко молится. Попробовать, конечно, можно…

Он нахмурился, мысленно уже решая технические проблемы, связанные с такой задачей.

Изредка прерываясь, чтобы немного поспать, наскоро поесть и позаботиться о бессознательных пациентах, Рип и Дэйн усердно трудились в качестве рабочих рук, в то время как Али, будучи мозгом всего предприятия, их направлял. Когда Викс проснулся, голова у него почти не болела. Он жаловался на слабость, но все равно поплелся на свое рабочее место.

Флиттер-аэросани был рассчитан на трех человек с запасом снаряжения для исследовательских полетов на незнакомой планете. С него сняли все, кроме самого необходимого – остались, по сути, двигатель и кресло пилота. Затем соорудили кожух из специального сплава для защиты от жесткого излучения. Таким сплавом покрывают сопла ракетного двигателя. Оставалось только восхититься предусмотрительностью Штоца, который держал на звездолете полный комплект запчастей и инструментов. Не раз по ходу работы все приходили в отчаяние. Али бешено импровизировал, изощряясь в инженерных ухищрениях, и остался недоволен результатом.

– Полететь-то он полетит, – сказал Али. – Мы сделали, что сумели. Но многое зависит от того, долго ли придется лететь над «горячей» территорией. В какую сторону он направится?

Рип рассматривал карту Терры, найденную среди записей, которые были взяты с собой для развлечения команды.

– Большая Гарь занимает три четверти континента. На север лететь бесполезно – зараженная область доходит до арктических районов. Я бы сказал, сто́ит отправиться на запад. Там на побережье есть поселения. Значит, я беру флиттер, нахожу врача и везу его к нам, так?

– Поправочка! – вмешался Дэйн. – Ты остаешься здесь. В случае чего только ты сможешь поднять «Королеву» на орбиту. И Али тоже необходим. А я бесполезен и как пилот, и как инженер. А Викс болеет. Значит, мне и ловить врача…

С этим все вынуждены были согласиться.

«Все-таки я не герой», – думал Дэйн спозаранку следующим утром, окидывая свою каюту прощальным взглядом. Сугубо функциональная, без каких-либо украшений комнатушка никогда еще не казалась такой уютной. Нет, не герой, просто логика диктует именно такой вариант. И хотя воображение – глубоко запрятанное, о котором мало кто подозревал, – ужасалось предстоящему испытанию, Дэйн не собирался ему поддаваться.

Космический скафандр и на астероиде был неповоротливым, на Земле же передвигаться в нем в два раза труднее. С помощью Рипа Дэйн кое-как в него облачился. Тем временем Али пристроил под сиденьем второй скафандр – для врача, которого Дэйн должен привезти с собой. Прежде чем застегнуть шлем, Дэйн получил от Рипа еще один совет напоследок и неожиданный предмет в придачу. Теперь он понял, насколько отчаянным Шеннон считает их положение. Только если речь идет о жизни и смерти, помощник штурмана может открыть личным ключом капитана запретный сейф с оружием и достать оттуда бластер.

– Если припрет – стреляй. – Рип был невероятно серьезен.

Али закрепил понадежней запасной скафандр и выпрямился:

– Готово!

Он вылез из флиттера, а Дэйн, громыхая металлическими подошвами, забрался на его место. Как только он устроился в кресле пилота, внутренний люк закрылся. Дэйн остался в отсеке один.

Мучительно медленно раскрылась наружная оболочка звездолета. Неуклюжими в тяжелых перчатках руками Дэйн застегнул два ремня безопасности. Переоборудованный флиттер сдвинулся влево, на яркий солнечный свет, ослепляющий даже несмотря на защитный козырек шлема.

Несколько пугающих секунд машина покачивалась на тросах, выдвигаясь вперед и постепенно снижаясь. Счетчик на панели управления обезумел, не успевая замерять радиацию. Затем флиттер тряхнуло – он встал на опаленную землю рядом со стабилизаторами «Королевы».

Дэйн нажал кнопку. Тросы отстегнулись, втянулись в люк высоко вверху, и люк закрылся. Затем Дэйн включил двигатель. Он дал сразу слишком много энергии. Флиттер так и рванулся вверх, пробив дыру в зеленом пологе ветвей – к счастью, совсем тонком.

Понемногу Дэйн приноровился, выровнял флиттер и повел его на запад. Восходящее солнце светило в спину, внизу раскинулось море смертоносной зелени, а где-то вдали манило обещание свободной от радиации земли, где можно найти позарез необходимую помощь.

Миля за милей проносились мимо зеленые джунгли. Счетчик показывал, что местность непригодна для человека. Хоть бы и в защитном снаряжении, бродить по здешним краям пешком нечего и думать, несмотря на всю выносливость человеческого организма – а в том, что выносливость его велика, давно убедились исследователи дальних планет. Даже на высоте, под надежной защитой, Дэйн мог получить опасную дозу облучения. Если зараженная территория тянется больше чем на тысячу миль, то опасность эта уже не гипотетическая, а свершившийся факт.

Найденная Рипом карта давала скудную информацию. На западе – неизвестно, как далеко, – протянулась береговая линия, удаленная от зараженной территории настолько, что там возникли небольшие деревушки. Население Терры сокращалось – его выкашивали атомные войны, а затем начался отток людей в связи с исследованием и колонизацией Галактики. Однако в последние сто лет численность снова стала расти. Люди возвращались из космоса доживать свой век на родной планете. Потомки первопроходцев прилетали в гости из далеких колоний и оставались насовсем – какой-то базовый инстинкт откликался на притяжение давней родины. Человеческие поселения мало-помалу выходили за рамки освоенных регионов, не тронутых древними войнами.

Было уже далеко за полдень, когда Дэйн заметил, что среди зеленого ковра внизу то и дело попадаются дыры – довольно большие каменистые участки. Дэйн глянул на счетчик. Раньше предупреждающий сигнал горел практически непрерывно, а теперь он только ритмично мигал. Местность внизу остывала. Возможно, худшая часть путешествия была позади. Но какую дозу уже получили и флиттер, и сам Дэйн? Али придумал какой-то способ защитить от радиации скафандр, припасенный для врача, – подействовало ли? В ближайшем будущем таилось слишком много зловещих «если».

От буйной мутировавшей зелени остались только редкие участки чахлых растений с желтоватыми листьями. Если люди в самом деле не заходили глубже в Большую Гарь, у них сложилось совершенно неправильное представление о ее внутренних районах. Вряд ли кому-нибудь захотелось бы дальше исследовать унылые пустоши.

Счетчик мигал все реже. Между вспышками проходили долгие секунды. Территория остывала, и очень быстро! Дэйн жалел, что у него нет рации. Брать ее с собой казалось бесполезным из-за сильных помех, но сейчас она помогла бы найти ближайшее поселение. Оставалось искать берег океана и вдоль него лететь на юг, к центру современной цивилизации.

Дэйн не составлял планов – успех всего предприятия зависел от импровизации. Такова жизнь вольного торговца – постоянно приходится действовать по обстановке. На окраинах Галактики, где независимые звездолеты прокладывают себе дорогу среди звезд, умение быстро соображать и на ходу перестраиваться так же важно, как умение вовремя выхватить бластер. Не раз было доказано, что язык – и управляющий им мозг – убийственнее лучемета.

Солнце теперь светило Дэйну в лицо. Внизу попадались участки незараженной земли, поросшие обычными деревьями и кустами, не то что оставшиеся позади «горячие» джунгли. На ночь Дэйн устроил привал на лугу, где счетчик совсем не мигал и можно было, сняв скафандр, спать прямо под звездами. Лицо овевал свежий летний ветерок, а вместо пересушенной корабельной атмосферы и приторных ароматов Саргола был запах неподдельных зеленых растений.

Дэйн улегся на спину, распластавшись по земле и чувствуя себя поистине ее частью. Он смотрел вверх, в опрокинутую темную чашу небес. Трудно было сопоставить далекие точки ледяного света, образующие привычный узор, с горячими солнцами, чьи лучи отметили загаром его кожу. Солнце Саргола… Другое солнце, слабо освещающее мертвую планету Лимбо… Солнце, в чьем свете выращивают продовольствие на Наксосе, где он впервые поступил на космический корабль. Невозможно их различить в небе – а может, не все их видно с Терры. Солнца такие непохожие – красные, оранжевые, голубые, зеленые, белые… А отсюда все они кажутся одинаковыми, просто крошечные блестки.

Завтра на рассвете нужно лететь дальше. Дэйн отвернулся от неба, прижался щекой к траве – зеленой, терранской. И ведь если завтра или послезавтра он не сумеет выполнить свою задачу, то может навсегда потерять право вновь до нее дотронуться. Дэйн усилием воли прогнал мрачные мысли и постарался сосредоточиться на чем-нибудь более умиротворяющем. В конце концов он заснул крепким сном без сновидений, как будто сама почва Терры успокаивала его до предела натянутые нервы.

Проснулся он перед восходом солнца, совсем закоченевший. В предрассветных сумерках где-то щебетала птица. В «горячем» лесу тоже были птицы – или, по крайней мере, их далекие потомки. Поют ли они, встречая восход?

Облазав флиттер со счетчиком, Дэйн с облегчением убедился, что под руководством Али они поставили надежную защиту. Он убрал скафандр и с удобством расположился в кресле пилота, ничем не рискуя. Как приятно освободиться от неповоротливой металлической скорлупы!

В этот раз он легко поднял флиттер в воздух, потихоньку посасывая солененький кубик концентрата. Чувство уверенности взмыло вверх одновременно с флиттером. Что-то подсказывало – сегодня все получится. Он найдет то, что ищет.

И меньше чем через два часа после рассвета он действительно нашел – деревушку. Полсотни домиков построились в ряд недалеко от берега. Дэйн посадил флиттер на песчаном пятачке, со всех сторон окруженном отвесными скалами, – можно надеяться, что здесь его никто не заметит. Совсем близко грохотал прибой.

Ладно, деревня нашлась. Дальше что? Нужно отыскать врача… Чужак в форменной куртке вольного торговца посреди деревенской улицы наверняка вызовет подозрения. Того и гляди, схватят и выдадут полиции. Нужно как следует подумать…

Дэйн расстегнул куртку. Вообще говоря, ботинки тоже нужно бы снять, но, возможно, они пригодятся, чтобы придать достоверности своему вранью. Бластер Дэйн спрятал, заткнув за пояс. В двух-трех местах разорвал рубашку. Неглубокий порез позволил как следует перепачкаться кровью. Дэйн не видел себя со стороны, однако надеялся, что производит желаемое впечатление.

Случай проверить на практике свое актерские способности представился скорее, чем Дэйн ожидал. К счастью, он успел выйти из укромной бухточки, и тут его заметил мальчишка, который шел, насвистывая, с удочкой на плече и с корзинкой в руке. Дэйн постарался изобразить на лице усталость, боль и растерянность и ускорил шаг, как будто при виде мальчика у него пробудилась надежда.

– Помогите!

Голос убедительно хрипел – должно быть, от волнения.

Удочка и корзинка полетели на песок. Мальчик вытаращил глаза, а потом бросился к Дэйну:

– Что случилось?

Он посмотрел на ботинки звездолетчика и прибавил «сэр» с оттенком преклонения.

– Спасательный катер… – Дэйн махнул рукой в сторону моря. – Врач… Срочно нужен врач…

– Да, сэр! – Мальчик отлично говорил на базовом терранском. – Идти сможете? Опирайтесь на меня!

Дэйн слабо кивнул, но постарался не слишком наваливаться на своего азартного маленького помощника.

– Мой папа врач, сэр! Мы вон там живем, только с горки спуститься. Третий дом. Папа еще не уехал. Ему сегодня надо было на север с обходом…

Дэйн почувствовал отвращение к невольно взятой на себя роли. Собираясь похитить врача ради спасения «Королевы», он не подумал, что у этого человека может быть семья. Только мысль, что у него есть защитный скафандр и что по пути сюда он не получил опасной дозы радиации, придала ему решимости довести задуманное до конца.

Шагая по длинной улице, вдоль которой выстроились дома, Дэйн удивлялся, почему здесь так безлюдно. Спрашивать, правда, не стал – это было бы не в характере несчастного страдальца, только что потерпевшего крушение. Его маленький провожатый сам взялся объяснять:

– Почти все ушли на лодках. Красноспинка идет косяком…

Все понятно. Северная рыба красноспинка в последнее время вошла в моду на Терре как особый деликатес. Если поблизости замечен целый косяк, неудивительно, что деревня будто вымерла. Все дружно вышли в море, на добычу трудноуловимой, но очень вкусной рыбы.

– Сюда, сэр! – Мальчик повел Дэйна к домику справа от дороги. – Вы из Торгового флота?

Дэйн едва не вздрогнул. Не слишком-то успешно он замаскировался, избавившись от куртки. Эх, подумал он с горечью, если б можно было сейчас предъявить значок «Интерсолар»!

Ответил Дэйн полуправдой, не вдаваясь в подробности:

– Да…

Мальчик даже раскраснелся от волнения.

– Я хочу поступить в Торговый флот корабельным врачом! – доверительно сообщил он. – В прошлом месяце сдал экзамен, только надо еще к Предварительному психологу…

В голове Дэйна мелькнуло воспоминание. Меньше года назад не Предварительный психолог, а большая машина в Центре по распределению решила его судьбу – отправила на «Королеву Солнца», где его способности, знания и склонности лучше всего могли послужить Космофлоту. Он тогда расстроился. Было даже немного стыдно, что его запихнули к вольным торговцам, а вот Артур Сэндз и его приятели попали в крупные компании. Сейчас Дэйн бы не променял даже самый ржавый винтик с «Королевы» на самый новый разведывательный корабль «Интерсолар» или «Комбайна». А этот мальчишка из окраинной деревушки – совсем как он сам пять лет назад. Только Дэйн не знал ни настоящего дома, ни семьи. В Школу он попал из приюта.

– Удачи! – пожелал он от всей души.

Мальчишка покраснел еще гуще:

– Спасибо, сэр! Вот сюда… В папином кабинете отдельный вход…

В кабинете Дэйн уселся на стул, а мальчик побежал за отцом. Дэйн нащупал рукоятку спрятанного за поясом бластера. У него есть дело, которое необходимо выполнить. Он сам вызвался, и отступать не приходится. Но губы у него печально скривились. Дэйн вытащил бластер и навел его на дверь во внутренние помещения. Вдруг пришла новая мысль – а нельзя ли как-нибудь вывести врача из деревни? Наплести, будто бы у него товарищ ранен… Застрял под обломками спасательного катера… Можно попробовать. Дэйн сунул бластер под рваную рубашку, надеясь, что тот не слишком выпирает.

– Сын сказал…

Дэйн поднял глаза. В кабинет вошел человек средних лет, поджарый, жилистый, с цепким взглядом. Прямо как будто старший брат Крэйга Тау. Он быстрым шагом пересек кабинет и уже протянул руку, чтобы отвести в сторону полу окровавленной рубашки.

Дэйн его остановил:

– Мой напарник… там застрял… – Он махнул рукой, указывая на юг. – Ему помощь нужна…

Врач нахмурился:

– Почти все мужчины в море. Хорхе, – сказал он мальчику, – позови Лекса и Хартога. Сидите! – Он толкнул обратно Дэйна, пытающегося встать. – Дайте осмотрю порез…

Дэйн затряс головой:

– Не до того сейчас, сэр! Мой напарник тяжело ранен. Вы не могли бы пойти со мной?

– Конечно. – Врач взял с полки аптечку первой помощи. – Сами-то дойдете?

– Да!

Дэйн был сам не свой от радости. Все получится! Он заманит врача подальше от деревни, там на пустынном берегу вытащит бластер и заставит врача сесть во флиттер. Все-таки удача на его стороне!

К счастью, тропа сильно петляла. Очень скоро их уже нельзя было увидеть из поселка. Дэйн остановился – якобы выбился из сил. Врач протянул руку – поддержать – и тут же отдернул, увидев оружие.

– Что?.. – Он резко замолчал, стиснув зубы.

– Идите впереди меня, – тихо, но твердо проговорил Дэйн. – За той скалой можно спуститься к морю. Идите!

– Видимо, я не должен спрашивать о причине?

– Потом, сейчас некогда. Шагайте!

Врач совладал с удивлением и молча подчинился. Только уже подойдя к флиттеру и увидев скафандры, он широко раскрыл глаза и воскликнул:

– Большая Гарь!

– Да, я в отчаянном положении…

– Уж наверное, или просто сошли с ума. – Врач пристально посмотрел на Дэйна, а затем покачал головой. – Что там? Чумной корабль?

Дэйн закусил губу. Врач оказался проницательным. Дэйн не стал спрашивать, как он догадался, и только указал на пристегнутый под сиденьем скафандр:

– Надевайте, и побыстрее!

Врач потер подбородок.

– Пожалуй, если я не послушаюсь, у вас хватит отчаянности пустить в ход эту штуку, которой вы так эмоционально размахиваете, – заметил он, словно вел непринужденную беседу.

– Убивать не буду, но ожог от бластера…

– Может быть весьма болезненным. Знаю, молодой человек, знаю. К тому же… – Он вдруг дернул плечом, положил аптечку на сиденье и принялся натягивать скафандр. – С вас, я думаю, станется стукнуть меня по затылку и загрузить во флиттер в бессознательном состоянии. Ладно уж…

Надев скафандр, он сел, куда указал Дэйн. Торсон на всякий случай примотал заключенные в металлические рукава руки врача к туловищу. Потом и сам влез в защитный скафандр. Теперь они не могли разговаривать, только видели друг друга сквозь обзорные щитки шлемов.

Когда флиттер уже поднимался над песчаной прибрежной полосой, на скалах показались мальчик и двое мужчин – Хорхе со спасателями прибыли слишком поздно. Флиттер по спирали поднимался в небо, а Дэйн раздумывал, много ли пройдет времени, прежде чем о его возмутительном поступке сообщат на ближайшую полицейскую базу. Но рискнет ли полицейский крейсер последовать за ним в Большую Гарь? Оставалось надеяться, что радиация отпугнет стражей закона.

Управлять флиттером не требовалось. Память машины доставит их прямиком к «Королеве». Интересно, о чем думает его молчаливый спутник? Врач так легко смирился с похищением… Дэйн уже начинал тревожиться. Может, пленник рассчитывает, что их выследят? Неужели жители прибрежных поселков исследовали Большую Гарь, не сообщая об этом официально?

Дэйн прибавил скорость и с облегчением увидел внизу каменистую пустошь – здесь пролегала граница зараженного участка. Одетая в громоздкий скафандр фигура в соседнем кресле не двигалась, но пузырь шлема повернулся, как будто врач внимательно рассматривал местность под флиттером.

Счетчик ритмично защелкал. Дэйн прикинул, что к ночи они все еще будут в пути. Но погони он пока не заметил. И снова он пожалел, что не взял с собой рацию – хотя здесь все звуки глушил бы непрерывный фоновый шум от радиации.

Внизу начали появляться участки зеленой растительности. Судя по напряженной позе врача, для него это было в новинку. К вечеру разрозненные участки слились в сплошной ковер. Дальше пошли джунгли, а счетчик уже не мигал, а горел ровным светом. Ночью они не остались в темноте: деревья, кусты, ползучие лианы – все светилось бледным зловещим голубоватым светом. Кое-где свет был гуще. Он мерцал, словно грозя пролетающему флиттеру.

Около полуночи Дэйн заметил другой огонек – розово-красный, такой уютный и естественный среди призрачного голубовато-белого моря, хотя изначально его назначение было совсем не мирным. На «Королеве» так и не отключили сигнал бедствия – забыли, наверное. И теперь этот сигнал, словно маяк, звал флиттер к родному причалу.

Дэйн посадил машину на оплавленную землю, как смог близко к месту старта. Только бы товарищи шевелились побыстрее!

Беспокоился он зря – их уже ждали. В округлом боку звездолета открылся люк, оттуда спустились тросы. Защелкнулись магнитные крепления, и флиттер потащило вверх, а потом втянуло внутрь корабля. Наружные створки закрылись. Дэйн отвязал ремни, которыми обездвижил своего пленника. Врач встал – довольно неуклюже, как и всякий человек, впервые надевший скафандр.

Теперь во внутренней переборке открылся люк, и Дэйн жестом пригласил врача пройти в соседнее тесное помещение, которое послужит им шлюзом для дезактивации.

Освободившись наконец от скафандров, они прошли через еще один импровизированный люк в главный коридор звездолета, где ждали Рип и Али. При виде врача их усталые лица просветлели.

Первым заговорил врач:

– Значит, правда чумной корабль…

– Нет, сэр! – возразил Рип. – И вы нам поможете это доказать.

Врач прислонился к стене. Лицо его ничего не выражало.

– Суровый у вас метод поиска помощи.

– Другого не оставалось. Я вам скажу откровенно, – продолжал Рип, – нас объявили в розыск.

Врач окинул молодых людей внимательным взглядом.

– Вы не похожи на отпетых преступников, – заключил он. – Это весь экипаж?

– Остальные – ваша забота. То есть… если вы согласитесь. – У Рипа поникли плечи.

– Вы мне не даете особого выбора, так? Если на борту больные, клятва обязывает меня помочь, в розыске вы или нет. Что с ними?

Его отвели в лабораторию и объяснили, что случилось. По мере рассказа недоверчивое выражение на лице врача сменилось искренним интересом. Он захотел осмотреть сперва пациентов, а затем паразитов, которые хранились в состоянии глубокой заморозки. Тем временем Дэйна одолела усталость, а отчасти сказалось облегчение от выполненной миссии. Он еле дошел до своей каюты и спихнул с койки Синдбада, но как только лег, тот снова забрался на койку.

Проснулся Дэйн обновленный душой и телом. И «Королева» как будто возродилась – в корабельном воздухе чувствовались уверенность и надежда.

– Ховэн уже во всем разобрался! – восторженно сообщил Рип. – Это действительно яд из когтей мелких поганцев! Наркотик, вызывает особую разновидность глубокого сна. Его даже можно использовать в медицине. Ховэн полон энтузиазма…

– Отлично, – отмахнулся Дэйн.

В иной ситуации новость его наверняка бы заинтересовала, ведь она сулила еще один выгодный товар для будущей торговли, но сейчас другой вопрос был важнее.

– Сможет он поставить наших на ноги?

Рип слегка приуныл:

– Пока нет. Он им сделал уколы, но говорит, они должны проспаться.

– А надолго ли это, неизвестно, – добавил Али.

Время! Впервые Дэйн сообразил, как много сейчас значит время. Включились профессиональные навыки, и он вспомнил то, о чем не думал в эти тревожные недели, – контракт с саларикскими жрецами. Пусть даже они сумеют доказать, что на звездолете нет чумы, пусть весь экипаж выздоровеет в кратчайшие сроки, все равно им не успеть на Саргол к указанному в контракте сроку с обещанным – и уже оплаченным – грузом. Получится, что договор не выполнен. После этого нет ни малейшей надежды сохранить права на торговлю с Сарголом, и хорошо еще, если они не попадут в черный список за нарушение контракта. Тут подоспеет «Интерсолар», и никогда им не доказать, что компания и была источником всех бед, хотя никто в команде ни секунды в этом не сомневался.

– Нам не выполнить контракт… – произнес он вслух, и общая радость мигом угасла.

– Али, что скажешь? – спросил Рип.

Али кивнул:

– Горючего хватит, чтобы взлететь и, может быть, дотянуть до Террапорта, если очень тщательно продумать курс. Оттуда не улетим без дозаправки – а пока будем заправляться, полиция, конечно, зевать не станет. Мы же в розыске! Нет, вернуться на Саргол к сроку – и думать нечего. Торсон прав – тут мы в пролете!

Рип сгорбился в кресле:

– Значит, интерсоларщики все-таки загребут себе права?

– Давайте решать проблемы по очереди, – перебил Дэйн. – Возможно, придется оправдываться перед Торговой палатой за просроченный контракт, но сперва надо отвертеться от розыска. И как это сделать? У кого-нибудь есть идеи?

– Ховэн за нас. Да если мы ему позволим вволю поиграть с теми паразитами, он нас поддержит обеими руками. Пусть подтвердит под присягой, что на корабле со здоровьем все чисто.

– И сильно это поможет, когда мы нарушили все возможные правила? – поинтересовался Али. – Если сдадимся полиции сейчас, нам не выкрутиться, что бы там ни говорил Ховэн под присягой. Он врач из окраинного поселка. Я не сомневаюсь, что он достойный представитель своей профессии, но все-таки не медицинское светило. А нам показаний одного врача будет мало, когда у нас на хвосте висят и полиция, и интерсоларщики…

Но Рип перевел взгляд с мрачного Камила на Дэйна и задал вопрос, который был скорее утверждением:

– Ты что-то придумал?

– Вспомнил кое-что, – поправил помощник суперкарго. – Помните, какой фокус Ван провернул на Лимбо, когда полицейские захватили бандитское логово и хотели нас оставить ни с чем?

Али нетерпеливо ответил:

– Он пригрозил, что расскажет нашу историю телевизионщикам и все узнают о космических кораблях, которые потерпели крушение из-за установки Предтеч и теперь валяются без присмотра на Лимбо, полные сокровищ. А нам-то что с этого? Мы уже обменяли те права на Саргольскую монополию Трэкста Кама… Хотя и с того большой радости не получили…

– Телевидение! – Дэйн выделил самое главное. – Ван пригрозил разгласить невыгодные для полиции сведения, и при этом юридически он был в своем праве. Мы сейчас вне закона, но гласность и сейчас может помочь. Много ли на Терре знают о необъявленной войне против чумных кораблей? Сколько людей, не имеющих дела с космосом, понимают, что нас могут загнать на Солнце и поджарить, не дав даже возможности доказать, что у нас нет на борту какой-то неизвестной болезни? Если бы мы смогли обратиться к большому количеству народа, возможно, нас бы выслушали…

– Обратиться прямо с телестудии Террапорта, видимо? – усмехнулся Али.

– Почему нет?

Надолго повисла тишина. Рип и Али переваривали сказанное.

Дэйн снова нарушил молчание:

– Раньше вот никто не приземлялся в центре Большой Гари, а мы приземлились.

Вытянув смуглый палец, Рип начал чертить одному ему видимый узор на столе. Али уставился в стену, как будто там находились механизмы, которые он должен освоить.

– Может, это настолько безумно, что и получится, – негромко проговорил он. – Или мы слишком долго болтались в космосе, и «шепчущие» нашептали нам лишнего. Рип, ты сможешь посадить корабль рядом с центральным блоком?

– На один раз горючего хватит, но как бы не расколошматить нашу старушку. Там есть такая площадка между стартовыми комплексами компаний и центральным блоком… Если перед приземлением послать сигнал бедствия, туда никто не сунется. Хотя я бы не стал так делать, разве что в самом крайнем случае.

Дэйн заметил, что после этого маловдохновляющего заявления Рип немедленно откопал среди записей Джелико ту, где говорилось о Террапорте и его правилах. Приземлиться там без приглашения – уж точно значит прославиться. А если они еще сумеют выйти в эфир и рассказать свою историю, их услышат не только на планете, но и во всей Солнечной системе. Новости из Террапорта передают по всем каналам каждый час – и днем, и ночью. Такой драматический сюжет ни один зритель не пропустит.

Но прежде нужно поговорить с Ховэном. Захочет он высказать свое профессиональное мнение в их поддержку? Или не простит, что его так бесцеремонно похитили?

С вопросами к врачу отправили Рипа.

– Так вы хотите приземлиться прямо посередке главного причала? – прокомментировал Ховэн, когда временный капитан «Королевы» коротко обрисовал суть дела. – А потом чтобы я всех заверил, что вы совершенно безобидны? Совсем немногого ты от меня хочешь, сынок.

Рип развел руками:

– Я понимаю, сэр, как все это выглядит в ваших глазах. Мы вас захватили, привезли сюда силой. Если не хотите свидетельствовать в нашу пользу, мы не можем вас заставить…

– Не можете? – Врач изогнул бровь. – А как же ваш мелкий хулиган с бластером? Он запросто мог бы меня поставить перед объективом телекамеры. Оружие очень успешно убеждает. С другой стороны, у меня сын мечтает полететь к звездам на этакой вот жестянке. Если я сдам вас полиции, он мне может потом сказать пару ласковых. Пусть вы объявлены в розыск, все-таки вы не кажетесь мне закоренелыми преступниками. Я думаю, вы попали в скверную передрягу и справились с ней, как могли. Я готов следовать по вашей траектории, но сперва посмотрим, сумеете ли вы посадить корабль в Террапорте, не развалив его на куски. Тогда я и дам окончательный ответ. Если повезет, к тому времени еще один-два человека из вашего экипажа к нам присоединятся…

Пока ничто не указывало на то, что «Королева» обнаружена или что за похищенным врачом в Большую Гарь отправили поисковую партию. Оставалось надеяться, что корабль сможет незамеченным подняться в небо и выйти на стандартный транспортный маршрут к космопорту. Дело предстояло рискованное. Рип и Али часами проверяли и перепроверяли все технические подробности, между тем как Дэйн и выздоравливающий Викс помогали Ховэну ухаживать за спящими.

Трижды посетив трюм и убедившись, что хубат не обнаружил больше паразитов, Дэйн посадил голубое страшилище в клетку и вернул на обычное место в каюте Джелико. Синдбад уверенно разгуливал по коридорам и заходил во все грузовые помещения, двери которых распахивал перед ним Дэйн. Теперь можно было не сомневаться, что на корабле все чисто.

Рано утром в день вылета лечение наконец-то дало результаты. Крэйг Тау приподнялся на койке, растерянно огляделся и о чем-то невнятно спросил. После чего немедленно снова впал в полузабытье, но земного врача это не обескуражило. Прогресс был налицо, и теперь стало ясно, что методика лечения была выбрана правильно.

Точно в назначенный час все пристегнулись, и звездолет взмыл в небо над зарослями, исследовать которые так и не решились. Удастся ли снова приземлиться – зависело от мастерства Рипа.

Дэйн опять сидел в кресле связиста, дожидаясь, когда затихнут помехи, вызванные радиацией, и можно будет послушать новости.

– …вчера вечером повернули назад. Высокий уровень радиации позволяет с большой вероятностью предположить, что злоумышленники не могли направиться в опасную центральную часть территории. Поиск будет вестись в северном направлении. В полиции считают, что данное возмутительное преступление может дать ключ к разгадке исчезновения «Королевы Солнца» – чумного корабля, объявленного в розыск после ограбления ремонтной станции, принадлежащей корпорации «Интерсолар». Если у кого-либо имеется информация об этом корабле или о другом неизвестном звездолете, немедленно сообщите на ближайшую базу терранской или космической полиции. Позаботьтесь о своей безопасности! О любых столкновениях с неизвестными кораблями сообщайте в терранскую или космическую полицию!

– Сильно сказано, – заметил Дэйн, передав остальным объявление. – Практически приказ открывать по нам огонь без предупреждения.

– Ну, если мы приземлимся где надо, они не смогут открыть по нам огонь – иначе выжгут заодно половину Террапорта, – откликнулся Рип. – Я думаю, они все же поостерегутся.

Дэйн искренне надеялся, что Шеннон прав. Посадка будет еще более рискованная, чем на ремонтной станции и на Большой Гари. Сложнейшая задача – все рассчитать и посадить корабль на крохотную площадку, где по ним нельзя будет открыть огонь, не рискуя уничтожить окружающие корабли и здания. Хоть бы Рип справился!

Оценить все тонкости этого рейса Дэйн не мог, поскольку не до конца понимал, что делает Рип. У него хватило ума не задавать вопросов, тихо сидеть в своем кресле и ждать результата, затаив дыхание, с бешено бьющимся сердцем. В какой-то момент Рип глянул на него, занеся руку над панелью управления, и непривычно высоким напряженным голосом проговорил:

– Дэйн, молись! Поехали!

В наушниках раздался вой направляющего луча, до того пронзительный, что заложило уши. Судя по мощности сигнала, они сейчас практически над самой диспетчерской вышкой. Рип задумал посадить звездолет в таком месте, где он плотно закупорит все движение. Дэйн задержал палец над красной кнопкой, готовясь дать сигнал бедствия; после этого всех должны убрать с посадочной площадки, которую пока еще даже не видно.

– Сажай ровненько, на все стабилизаторы! – не удержался он от совета.

И хорошо, что не удержался, – полные губы Рипа слабо дернулись в улыбке.

– Проверим на практике?

Они садились, как на чужую планету, тормозя включенными дюзами. В космопорте все, наверное, с ума посходили. Дэйн отсчитывал секунды. Две… три… четыре… пять… Еще чуть-чуть, и их уже не перехватят – побоятся зацепить ни в чем не повинных людей в окрестностях посадочной площадки. Когда критическая точка была пройдена, Дэйн вздохнул с облегчением. Еще одно очко в их пользу! В наушниках затрещал град вопросов, кто-то в ярости выкрикивал приказы. Пусть беснуются. Скоро узнают, в чем тут дело.

Как ни странно, хоть Рип наверняка внутренне изводился от напряжения, корабль он посадил идеально. Учитывая ситуацию, за такой маневр его бы зауважали многоопытные пилоты глубокого космоса. Хотя, как подозревал Дэйн, если они проиграют, Шеннона за мастерство наградят разве что каторжными работами в лунных шахтах. Ремни безопасности большей частью поглотили встряску при приземлении, и через пару секунд все уже были на ногах и готовы действовать дальше.

Следующий этап операции был уже намечен. Дэйн взглянул на экран. «Королеву» окружали здания Террапорта. Да, любая атака на корабль грозит разрушениями постоянным постройкам. Рип сумел посадить звездолет не на внешнем посадочном поле, а на бетонированной площадке между Центром по распределению назначений и диспетчерской вышкой. Обычно здесь парковались наземные кары всяческого начальства. Интересно, приземляясь, не превратили они пару таких машинок в лужицу расплавленного металла?

Четверо действующих членов экипажа взялись за дело как единая сплоченная команда. Али с Виксом ждали у внутреннего люка вместе с врачом. Ученик инженера был в скафандре. Еще два неповоротливых скафандра приготовили для Рипа и Дэйна – в случае чего хоть какая-то защита от бластеров и гипноизлучателей. Затем они уселись в корабельный краулер, взяв с собой Ховэна – демонстративно без скафандра.

Викс открыл внешний люк. Маленький краулер закачался на тросах и медленно опустился на опаленный бетон.

– Двигаемся к вышке! – тихо прозвучал в наушниках приказ Рипа.

Дэйн запустил двигатель. Тем временем Али отстегнул тросы, привязывающие краулер к звездолету.

Сквозь пузырь шлема Дэйн видел, как суетятся люди в космопорте. Если муравейник разворошить палкой – и то не поднимется такого переполоха, как в Террапорте после нестандартного прибытия «Королевы Солнца».

– С юго-востока приближается патрульная машина, – ровным голосом сообщил Али. – По-моему, на ней установлен лучемет.

– Ясно.

Дэйн заложил поворот, проезжая мимо таможенного контрольно-пропускного пункта и краем глаза отмечая вереницу лиц за окнами здания. Он старался выжать из неуклюжего краулера максимум скорости.

– Над нами полицейский вертолет, – доложил Рип.

От вертолета не спрячешься. Однако Дэйн был почти уверен, что открыто нападать на них не станут, ведь между ними ясно виден безоружный и ничем не защищенный Ховэн.

Но Дэйн оказался излишне оптимистичен. Приглушенно охнул Рип, и Дэйн, обернувшись, увидел, что Ховэн рядом с ним заваливается на бок. Шеннон еле успел его подхватить, чтобы врач не выпал из краулера. Не приходилось гадать, что случилось, – Дэйн хорошо знал, как действует на человека гипноизлучатель.

Полицейский вертолет применил для начала самое безобидное оружие. Троих торговцев спасли скафандры, предназначенные защищать от всех мыслимых и немыслимых опасностей космоса, хотя Дэйн подозревал, что у него рефлексы все-таки в какой-то мере замедлились. Но расслабляться было нельзя. Рип придерживал на сиденье потерявшего сознание врача, а Торсон упрямо вел краулер к вышке, откуда они надеялись транслировать свой рассказ на всю Солнечную систему.

– Прямо по курсу полицейская машина…

Дэйн с досадой выслушал очередное предупреждение Рипа. Он уже и сам заметил черный с серебром кар и прекрасно сознавал, какую угрозу представляет собой тупоносое орудие на капоте, нацеленное прямо в лоб медленно ползущему краулеру. Вдруг его осенило: их единственный шанс – повторить тот же трюк, что позволил Рипу благополучно приземлиться.

– Прикрой Ховэна! – распорядился Дэйн. – Я вынесу дверь вышки!

Рип завозился на сиденье, пристраивая обмякшее тело врача так, чтобы его защищал корпус краулера. К счастью, машина была создана для езды по бездорожью на необжитых планетах. Наверняка скорости и мощности хватит, чтобы вломиться в вестибюль, даже если двери заперты.

Неизвестно, растерялись ли полицейские от его наглости или просто побоялись атаковать, чтобы не зацепить Ховэна. Дэйн, радуясь крошечной передышке, разогнал двигатель тяжелой машины для последнего рывка. Траки краулера уткнулись в ступени, ведущие к внушительному входу в диспетчерскую башню. Секунда, другая… Траки поймали сцепление, и сердце водителя снова забилось. Краулер, задирая нос, двинулся вверх по ступеням.

От удара о закрытые двери машину так тряхнуло, что все чуть не слетели с сидений. Но резные бронзовые створки не были рассчитаны на прямой удар мощного транспортного средства, способного функционировать в инопланетной среде. Они распахнулись, открывая путь в просторный вестибюль.

И снова Дэйн стал командовать:

– Бери Ховэна и бегом к подъемнику! А я тут баррикаду устрою.

Он каждую секунду ждал, что его обожжет выстрел из полицейского бластера. Выдержит ли скафандр?

В дальнем конце коридора столпились посетители и служащие – они удрали туда, когда в здание вломился краулер, и теперь не могли выйти. Все они попа́дали на пол при приближении двух одетых в скафандры чужаков, поддерживающих бесчувственного врача с помощью пристегнутых к поясу портативных антигравов, держа в свободной руке гипноизлучатель. Вольные торговцы без колебаний пустили оружие в ход, и скоро законные обитатели диспетчерской вышки полегли все как один.

Видя, что Рип и Али контролируют ситуацию, Дэйн стал выполнять задуманное. Он включил задний ход и, маневрируя с ловкостью, рожденной нелегкой практикой на Лимбо, подтолкнул дверные створки, чтобы они снова закрылись. Затем развернул машину боком. Получился основательный барьер – теперь на открывание дверей уйдут драгоценные секунды. Больше в здание никто не вломится, разве что прорежут себе дорогу с помощью лучемета.

Когда Дэйн вылез из краулера, трое с «Королевы» уже исчезли, оставив потенциальных противников мирно спящими на полу. Дэйн, громыхая металлическими подошвами, побрел следом. В руках он держал самое главное оружие, нацеленное на общественное мнение, – самодельную клетку с инопланетным паразитом, доказывающую отсутствие чумы на корабле, что Ховэн и собирался объяснить в прямом эфире всей Солнечной системе.

Достигнув шахты подъемника, Дэйн увидел, что платформа уже ушла. Догадаются ли Рип и Али снова отправить ее вниз?

– Рип! Отправь обратно подъемник! – торопливо проговорил он в микрофон, укрепленный на горловине шлема.

– Пригаси дюзы! – раздался в наушниках невозмутимый голос Али. – Подъемник уже спускается. А ты не забыл улику номер один?

Дэйн не ответил. Его целиком и полностью занимала другая проблема. В центре бронзовой двери, которую он с таким старанием закрывал, появился тускло-красный светящийся круг и начал стремительно разгораться. Полицейские и правда применили лучемет! Совсем скоро они ворвутся в здание. Где же подъемник?..

Дэйн не решался наклониться и заглянуть в шахту, боясь потерять равновесие в неповоротливом костюме. Когда он уже был сам не свой от страха, платформа наконец-то спустилась. Дэйн шагнул вперед, сжимая в руках клетку, и схватился за рукоятку рычага. С первой попытки толстые перчаточные пальцы соскользнули. Он дернул рычаг, не рассчитав силы, и подъемник рванулся вверх со скоростью, крайне неприятной для человеческого желудка, даже привычного к космическим полетам. А когда подъемник остановился на одном из верхних этажей, Дэйн чуть не повалился.

Но голову все же не потерял. Прежде чем сойти с платформы, он установил регулятор в такую позицию, чтобы подъемник поднялся на самый верх и остался там. Дэйн с напарниками застрянут на этаже телестудии, зато и силы правопорядка не сразу до них доберутся.

Напарников Дэйн обнаружил в круглом зале – главном помещении телестудии. Он узнал фон, который тысячу раз видел за спиной диктора новостей. В одном углу Рип, уже свободный от скафандра, приводил в чувство Ховэна. Али, сурово сжав губы, стоял рядом с человеком в нашивках инженера-связиста.

– Готово? – спросил Рип, на мгновение прервав напрасные усилия.

Дэйн поставил клетку и принялся расстегивать пряжки защитного костюма:

– Когда я уходил, они прожигали входную дверь.

– Вам это даром не пройдет! – подал голос инженер.

Али устало улыбнулся – в этом движении губ не было ни капли веселья.

– Послушай, друг! С тех пор, как я начал летать в космос, мне постоянно говорят, что то или это даром не пройдет. Нельзя ли побольше оригинальности? Напряги мозги, если они есть у тебя в черепе. Мы сюда пробились с боем, приземлились в Террапорте без разрешения, мы объявлены в розыск. Неужели один-единственный человек помешает нам сделать то, что нам нужно? И не крути головой, помощь не придет. Мы обе эти комнаты обработали гипноизлучателем. Ты вполне способен в одиночку экстренно выпустить нас в эфир, и ты это сделаешь. Мы вольные торговцы… Ха! – прибавил он, заметив, что уверенности у инженера явно поубавилось и тот обводит суровые лица молодых людей растерянным взглядом. – Я смотрю, до тебя понемногу доходит, что это значит. На окраинных планетах мы привыкли действовать жестко и играем наверняка. Я знаю полсотни способов за три минуты добиться, что ты начнешь вопить, и по крайней мере десять из них даже не оставят следа на твоем теле! Ну что, мы выйдем в эфир или как?

– Вы за это под суд пойдете! – прорычал инженер.

– Отлично, только сперва эфир. И может быть, когда-нибудь с кораблем, у которого случились временные трудности, обойдутся по справедливости, не то что с нами. Давай на рабочее место! И помни, что мы включим просмотр. Будешь мухлевать – сразу поймем. Рип, как там Ховэн?

Рип был заметно встревожен.

– По-моему, он получил полную дозу. Никак не очнется.

На этом и закончится их рискованное предприятие? Пусть они хоть поодиночке, хоть все вместе расскажут на камеру, как было дело, продемонстрируют паразита в клетке, но без профессионального заключения врача им надеяться не на что. Увы, не всегда удача сопутствует отважным.

Но какое-то глубинное упрямство не давало Дэйну поверить, что они проиграли. Он подошел к креслу, где полулежал врач. Казалось, Ховэн почти в коме после того, как попал под гипноизлучатель. Эх, будь он в сознании, мог бы подсказать, как привести его в чувство! Сколько часов он еще проспит, прежде чем проснется естественным путем? Их успеют сто раз выбить из телестудии, не земная полиция, так космическая.

– Отключился напрочь, – подтвердил Дэйн, убивая последнюю надежду.

Но Али как будто не слышал. На его красивом лице застыло странное выражение, словно он старается что-то вспомнить.

Наконец он заговорил, причем обращался к пленнику:

– У вас тут есть эйч-ди-о-эс?

Тот ответил удивленно:

– Вроде есть…

Али резко махнул рукой:

– Проверь!

И пошел вслед за пленником в соседнюю комнату. Дэйн обернулся к Рипу:

– Что еще за эйч-ди-о-эс?

– Я не инженер. Наверное, какая-нибудь техническая штуковина, которая поможет нам отсюда выбраться…

– Пара крыльев, например? – съязвил Дэйн.

У него перед глазами так и стояла картинка: на входной двери двадцатью этажами ниже проступает светящийся круг. После того, как полицейские пробьют себе дорогу через все препятствия, у них явно будет не лучшее настроение. И если они поймают компанию с «Королевы» раньше, чем те успеют изложить во всеуслышание свою историю, дело закончится очень и очень печально.

В дверях появился Али:

– Тащите сюда Ховэна!

Рип и Дэйн перенесли врача в соседнее небольшое помещение. Там Али вместе с инженером прикручивали стул к какому-то аппарату – на непросвещенный взгляд это была просто конструкция из стержней. Выполняя указания Али, они усадили Ховэна на стул и пристегнули. При этом врач продолжал мирно спать. Рип и Дэйн отошли назад в недоумении. Инженер под присмотром Али что-то подправил в настройках и в конце концов щелкнул неприметным переключателем.

Дэйн поймал себя на том, что не может смотреть. Казалось бы, он привык к разнообразным фокусам гиперпространства, к перегрузкам и невесомости, но при виде дико качающегося стула с полулежащим на нем телом голова пошла кру́гом и в глазах все поплыло. И тут сквозь гул загадочного аппарата пробился тихий стон. Все поняли, что Камил нашел решение проблемы – Ховэн просыпается!

Врач сонно хлопал глазами, а когда его отвязали от стула, нетвердо держался на ногах. Несколько минут он не мог понять, где находится и как здесь очутился.

Полицейские наверняка уже пробились в коридоры первого этажа. Возможно, еще и нашли работающий подъемник. Али заставил пленника включить экстренную защиту, которая должна отрезать эту секцию диспетчерской вышки от остального мира. Но сколько защита продержится, никто сказать не мог. Время катастрофически утекало.

Шатающегося Ховэна, поддерживая под руки, отвели в зал для трансляций. Пленный инженер, по-прежнему под присмотром Али, занял место за пультом. Дэйн поставил на стол перед телекамерой клетку с инопланетным паразитом, ожидая, что Рип сядет за стол вместе с медиком – того все еще трясло. Однако Рип не двигался с места. Дэйн с удивлением оглянулся – время-то поджимает! Рип указал ему на кресло, которое обычно занимает ведущий телепередачи.

– Ты же у нас спец по говорильне, так? – бодро спросил временный командир. – Вот и давай, разговаривай!

Они же не всерьез?! Нет, очевидно, всерьез. Конечно, суперкарго всегда говорит от имени корабля, но – только в вопросах торговли. И как он, Дэйн, может выступать от имени всего экипажа? Он зеленый новичок, самый неопытный в команде. Во рту у него пересохло, нервы были напряжены до предела. Дэйн не догадывался, что все это никак не отражается в его лице и манере держаться. Еще в Школе он привык скрывать душевный раздрай за внешней невозмутимостью, и теперь эта привычка пригодилась. Никто не заметил, с каким страхом он подошел к креслу диктора.

Едва Дэйн уселся, положив руку на клетку с паразитом, Али дал отмашку инженеру-связисту начинать. Они смогут проверить, идет ли трансляция. Дэйн знал, что их всех сейчас видно на каждом включенном телеэкране. Вместо привычной сухой сводки новостей зрителям представят драму, не уступающую их любимым приключенческим фильмам. А если еще сюда вломится полиция, выйдет настоящий боевик с криминальным сюжетом.

Али наставил на него палец, и Дэйн подался вперед. Перед ним был только занавес шириной во всю стену, но мысленно он видел море лиц. И всех этих людей они с Ховэном должны убедить. Только так можно спасти «Королеву» с экипажем.

Голос Дэйна звучал ровно и уверенно, как будто он излагал Ван Райку мелкую проблему, связанную с погрузкой:

– Земляне!

Марсиане, венериане, жители колоний в поясе астероидов – все они в душе земляне, на это Дэйн и будет напирать. Он – землянин, который обращается к своим сородичам.

– Земляне, мы обращаемся к вам с просьбой о справедливом суде…

Слова приходили неизвестно откуда и легко текли с языка к огоньку на телекамере.

И слова «справедливый суд» самим своим звучанием дарили надежду.

– Тем из вас, кто никогда не путешествовал к звездам, наш случай может показаться запутанным…

Слова лились будто сами собой. Дэйн постепенно обретал уверенность. Он заставит слушателей понять и прочувствовать, что это такое – оказаться вне закона.

Сам удивляясь своему красноречию, Дэйн пустился рассказывать о Сарголе и о том, как местные паразиты пробрались на корабль. В нужный момент он протянул руку в толстой перчатке и вытащил из клетки извивающуюся, полосующую воздух ядовитыми когтями тварь, держа ее над темным столом – пусть незримые зрители увидят, как паразит меняет цвет. Затем Дэйн продолжил рассказ о злосчастном путешествии «Королевы» и о вынужденном налете на ремонтную станцию.

– Добейтесь честного ответа от сотрудников «Интерсолар»! – воззвал Дэйн к зрителям, что скрывались где-то вдали. – Мы не пираты! Если они проверят свои записи, то найдут гарантийное письмо, которое мы им оставили.

Дальше Дэйн описал своеобразную охоту, когда они с помощью хубата отловили вредителей, и приземление «Королевы» в центре Большой Гари. Потом рассказал о том, как отправился на поиски медицинской помощи и как похитил Ховэна.

Тут Дэйн повернулся к врачу:

– Доктор Ховэн согласился выступить свидетелем в нашу защиту. Он вам расскажет правду – на «Королеве Солнца» нет никакой неведомой чумы, на нее всего лишь пробрались ядовитые живые организмы, сейчас они полностью обезврежены…

Секунду или две было неясно, сможет ли Ховэн говорить. Врач был бледен и выглядел совсем больным, как будто все еще не мог прийти в себя после внезапного пробуждения.

Но он сумел найти у себя какие-то скрытые резервы. В своей речи он подтвердил все, что нужно, – правда, иногда сбивался на специализированную медицинскую терминологию. Но, по мнению Дэйна, это только подчеркивало его высокий профессионализм и придавало веса рассказу о том, какие меры Ховэн принял, чтобы нейтрализовать действие яда.

Когда Ховэн закончил говорить, Дэйн добавил еще несколько заключительных слов.

– Мы нарушили закон, – честно признался Дэйн, – но мы действовали в целях самозащиты. Сейчас мы просим одного: беспристрастного расследования, с возможностью высказаться в свое оправдание перед земным судом. У вас на Терре это неотъемлемое право каждого…

Но закончить ему не дали. Из репродуктора под потолком, заглушая его слова, загремел новый голос:

– Полиция! Сдавайтесь! Иначе пеняйте на себя!

Легкий шорох помех умолк – связь с внешним миром прервалась. Инженер-связист, криво усмехаясь, отвернулся от пульта:

– Они нашли распределительный щит и вырубили связь! Вам конец!

Дэйн уставился на клетку, где скрючилась почти невидимая тварь. Он сделал все, что мог. Все вместе они сделали, что могли. Дэйн ничего не чувствовал, только огромную усталость, и физическую, и душевную.

Молчание нарушил Рип, спросив инженера:

– Можешь связаться с нижними этажами?

– Хотите сдаться? – обрадовался пленник. – Да, я могу подключиться к интеркому.

Рип встал, расстегнул пояс и положил на стол – теперь он был безоружен. Али и Дэйн молча последовали его примеру. Они сделали свой ход. Дальше затягивать сопротивление бессмысленно.

Временный капитан «Королевы» отдал последний приказ:

– Скажи им, что мы спускаемся, без оружия. Мы сдаемся. Ховэн, вы лучше останьтесь здесь. Незачем вам туда соваться. Мало ли, вдруг возникнут проблемы.

Ховэн кивнул.

Трое с «Королевы Солнца» вышли из комнаты. Тут Дэйн вспомнил, что сделал с подъемником, и предупредил:

– Может, мы тут застряли…

Али пожал плечами:

– Тогда подождем, пусть сами придут и заберут нас.

Он зевнул. Под глазами у него были темные круги.

– Мне плевать, лишь бы потом нам позволили проспать сутки подряд. Как ты думаешь, мы не совсем впустую старались? – спросил он Рипа.

Рип не ответил ни да, ни нет.

– Мы использовали свой единственный шанс. Теперь все зависит от них…

Он кивнул на стену, за которой лежал огромный бурлящий мир.

Али криво усмехнулся:

– Я заметил, вы оставили Ховэну этого, как его…

– Он мечтал получить хоть один экземпляр для опытов, – ответил Дэйн. – По-моему, он заслужил.

– А вот что заслужили мы, – перебил Рип, заслышав шум подъемника.

– Спрячемся? – Али подкрепил свой вопрос выразительным движением бровей. – А то силы закона и порядка как начнут палить из бластеров…

Но Рип не двинулся с места. Расправив плечи, он встал перед дверью лифта, и что-то такое было в его позе, отчего Дэйн и Али встали по обе стороны от него, чтобы встретить неведомое будущее в едином строю.

В чем-то Али оказался прав. Четверо, вышедшие из лифта, держали в руках бластеры и полицейские парализаторы, направленные прямо в грудь вольным торговцам. Подняв руки с раскрытыми ладонями на уровень плеч, Дэйн окинул противника оценивающим взглядом. Двое в черной с серебром форме Космической полиции, двое – в темно-зеленой форме земной полиции. И все они похожи на людей, с которыми шутить не рекомендуется.

А сами явно настороже, ведь перед ними нарушители закона. Хотя вольные торговцы не сопротивлялись, им всем сковали руки за спиной силовыми наручниками. Бегло обыскав и не найдя ни у кого из троих оружия, двое полицейских втолкнули арестованных на платформу подъемника, а двое других остались на этаже – вероятно, оценить ущерб, нанесенный оборудованию.

Полицейские хранили молчание, только обменялись парой слов сквозь зубы да коротко рявкнули арестованным: «Шагом марш!» Скоро они уже были в вестибюле. Али, как всегда отстраненно, окинул взглядом разбитый краулер и рваную дыру в двери.

– Молодец, неплохо поработал, – похвалил он Дэйна. – Придется вызывать…

– Шагай давай! – Тяжелая рука подтолкнула его между лопаток.

Помощник инженера стремительно обернулся, глаза его сверкали.

– Руки убери! Мы пока еще не каторжники! Вроде сначала полагается такая мелочь, как суд!

– Вы вне закона. – Полицейский не скрывал презрения.

Дэйн похолодел. Впервые до него по-настоящему дошла вся отчаянность их положения. Нарушителей, объявленных вне закона, можно застрелить на месте без дальнейших юридических процедур. Если на экипаж «Королевы» наклеили такой ярлык, у них больше нет шансов. Дэйн заметил, что Али перестал язвить, – значит, и он прочувствовал силу обстоятельств. Теперь все зависит от того, какое впечатление произвела их трансляция. Если общественное мнение склонится в их пользу, они смогут защитить себя в суде. В противном случае для них лунные шахты еще не худший вариант.

Троицу вытолкнули на яркий солнечный свет. Перед ними стояла «Королева», сверкая в лучах родного солнца боками, исполосованными сеткой шрамов от метеоров. А вокруг на безопасном расстоянии застыло небольшое механизированное войско. Ни один злоумышленник не проскочит!

Дэйн ждал, что сейчас их погрузят в кар или вертолет и увезут, но их сквозь строй портативных лучеметов, скрэмблеров и прочего оборудования вывели на открытое место, откуда их можно было увидеть на обзорном экране звездолета. За пультом усилителя стоял офицер Космической полиции – на груди у него сверкал значок с изображением светового меча. Заметив, что привели задержанных, полицейский взял в руки микрофон и заговорил – его голос разносился по всей площадке и наверняка так же отчетливо был слышен внутри корабля:

– У вас пять минут! Откройте люк! Ваши люди арестованы! Открывайте люк и сдавайтесь!

Али хмыкнул:

– Интересно, как он их заставит? – Камил говорил в пространство, но полицейским было отлично слышно. – Если приглашение им не понравится, одними лучеметами нашу старушку не пробьешь.

Дэйн мысленно с ним согласился. Он очень надеялся, что Викс решит не сдаваться, хотя бы до тех пор, пока не определится их судьба. Насколько можно судить, у полицейских нет достаточно мощного оружия, чтобы проломить обшивку звездолета, а запасов там хватит по крайней мере на неделю. К тому времени, возможно, экипаж придет в себя и сможет обороняться. Тау, например, уже начал выходить из комы. Как поступит Викс? Люк не открылся – бока звездолета оставались все такими же гладкими. Можно подумать, что перед ними древний обломок крушения, который просто не слышит обращенных к нему требований. Дэйн чуть-чуть приободрился. Викс принял вызов и намерен сражаться дальше!

Неизвестно, надолго ли затянулась бы патовая ситуация. На шахматной доске появился новый игрок. Между рядами осаждающих показался Ховэн под охраной Космической полиции. Врач подошел к полицейскому с микрофоном.

Вид у Ховэна был воинственный. Оба собеседника не сразу заметили, что их разговор, усиленный микрофоном, разносится на всю площадку.

– На корабле больные! – гремел голос Ховэна. – Я требую, чтобы мне позволили и дальше исполнять свой долг!

– Если они сдадутся, им будет оказана необходимая помощь.

Врач из дальнего поселка явно не оценил ответ полицейского. По счастливой случайности Дэйн раздобыл для команды превосходного защитника.

– Pro bono publico! – Ховэн процитировал свой профессиональный девиз. – Ради блага общества!

– Чумной корабль… – начал полицейский.

Ховэн нетерпеливо отмахнулся:

– Чушь! На борту нет чумы! Я готов подтвердить это перед Советом. А если вы лишите этих людей медицинской помощи – которая им крайне нужна, – я подам на вас жалобу в нашу коллегию!

Дэйн глубоко вздохнул. Вот это да! Ховэн не состоит в команде – наоборот, у него есть все основания держать на них зло. От такого человека слово в их пользу имеет немалый вес.

Полицейский не задержался с ответом:

– Если сумеете попасть на борт – вперед!

Ховэн вырвал у изумленного полицейского микрофон.

– Викс! – повелительно крикнул врач. – Я поднимаюсь на борт! Один!

Все взгляды были устремлены на корабль. Вначале казалось, что Викс не поверил, но вот ближе к носу корабля открылся аварийный люк, используемый только в самых экстренных случаях. Из люка, медленно разматываясь, выпал веревочный трап с пластиковыми перекладинами.

Дэйн заметил краем глаза движение слева от себя. Руки у него были скованы, поэтому он просто всем телом бросился на полицейского, целящегося в люк из парализатора. Дэйн врезался в полицейского плечом примерно на уровне пояса, и оба рухнули на бетонную мостовую. Рип громко закричал. Чьи-то руки грубо схватили беспомощного помощника суперкарго.

Его подняли на ноги. Во рту он чувствовал вкус крови – захваченный врасплох полицейский ударом кулака разбил ему губу. Дэйн сплюнул красным, глядя исподлобья на толпу разъяренных полицейских.

– А ты давай ногами! – с презрением в голосе крикнул Али. – Что теряться, у него же руки скованы!

– Что здесь происходит?

Сквозь толпу пробился офицер. Полицейский уже вскочил и подобрал парализатор, который выронил, когда на него налетел Дэйн.

Офицеру ответил Али:

– Ваш мордоворот целился в люк! Вы всегда так соблюдаете перемирие, сэр?

Ответом ему был сердитый взгляд. Не в меру инициативному полицейскому коротко скомандовали отойти подальше.

В голове у Дэйна чуть-чуть прояснилось. Он посмотрел на «Королеву». Ховэн поднимался по трапу и почти уже добрался до приоткрытого люка. Радовало уже то, что врач сумел настоять на своем. Но долго праздновать победу не пришлось. Троих арестованных усадили в мобиль и повезли в ближайший город – до него было несколько миль. Их отдали на попечение Космической, а не терранской полиции. Дэйн не знал, хорошо это или плохо. Космических полицейских он невольно уважал – с тех пор, как повидал их в действии на Лимбо.

Вскоре все трое, освобожденные от наручников, оказались в комнате с голыми стенами, зато со скамьей, на которую они с облегчением рухнули. Али сделал предостерегающий жест – наверняка за ними наблюдали через скрытую камеру, а может, и слушали тоже.

– Они не знают, что с нами делать, – заговорил помощник инженера, откидываясь на стену. – То ли мы отчаянные преступники, то ли герои. Они будут выжидать, пока время все не расставит по местам.

– Если мы герои, – отозвался Дэйн с досадой, – почему нас тут заперли? Я бы не отказался от кое-каких земных удобств. Например, от полноценного обеда…

– Не сняли отпечатки пальцев, не отправили на тестирование к психологу… – задумчиво промолвил Рип. – Да, они пока не запустили стандартную процедуру.

– Но про нас точно не забыли. Утри лицо, ребенок, – сказал Али Дэйну. – Кровь еще капает.

Тот провел рукой по подбородку – на ней осталось липкое красное пятно. Хорошо, что зубы целы.

– Мало им Ховэн объяснял законы, – буркнул Камил. – Тебе нужен врач!

Дэйн вытер губы. Забота Али казалась излишней, но он, скорее всего, старался ради подслушивающих полицейских.

– Кстати, о Ховэне – что стало с паразитом? – спросил Рип. – Вроде бы Ховэн не взял клетку с собой, когда уходил из диспетчерской вышки?

– Если зверюшка выберется на свободу, они с ней хлопот не оберутся! – Дэйн решил подкинуть полиции тему для размышлений. – Она ядовитая и практически невидимая. Может, еще и размножается. Мы ничего о ней не знаем…

Али расхохотался:

– Вот весело! Представьте, как сотня милых созданий носится туда-сюда по телестудии! А единственный на Терре хубат – у капитана Джелико! Он сможет диктовать свои условия в обмен на возможность справиться с чумой. Скоро тут все задрыхнут…

После таких слов побежит кто-нибудь в диспетчерскую башню разыскивать клетку с паразитом? Эта мысль хоть немного порадовала арестантов.

Примерно через час их покормили. Никто не пришел, просто из щели в стене над самым полом бесшумно выдвинулись три подноса.

Рип наморщил нос:

– Я понял! Нас, чумных, поместили в карантин, а сами смотрят издалека, покроемся мы фиолетовыми волдырями или нет!

Али заглянул в одну тарелку под термокрышкой, в другую и вдруг встал и поклонился пустой стене.

– Огромное спасибо! – воскликнул Али. – Кормежка высшего качества – прямо-таки офицерский рацион! Когда будем отчитываться властям предержащим, обязательно отметим вашу любезность.

Еда и правда была хорошая. Дэйн ел осторожно из-за разбитой губы, но в целом приключение стало видеться ему в более радужном свете. Их пока не оформляют как преступников, принесли отличный обед – многообещающие детали. Полиция еще не решила, как с ними поступить.

– Покормили, теперь могли бы и спать уложить, – заметил Али, поставив на поднос последнюю тарелку. – Я бы сейчас несколько дней проспал.

Но его намек пропал втуне. Арестованные сидели на скамье, время тянулось мучительно медленно. Если верить часам Дэйна, уже наступила ночь, но освещение в комнатке без окон не менялось. Как обстоят дела на «Королеве»? Получилось у Ховэна разбудить команду? Звездолет по-прежнему неуязвим или полицейские все-таки его захватили?

Дэйн бесконечно устал. В глаза как будто песку насыпали, все тело болело. Он клевал носом, то и дело резко вскидывая голову. Рип откровенно спал, прислонившись к стене затылком. Али просто сидел с закрытыми глазами, хотя Дэйн не сомневался, что он-то не дремлет и как будто чего-то ждет.

Дэйну приснился сон. Снова он бредет по рифу, выступающему над отмелями саргольского моря, но у него нет оружия, а под водой затаился горп. Как только Дэйн приблизится к расщелине между мокрыми от волн камнями, кошмарное чудище набросится на него, беззащитного. И все равно он идет вперед – ноги сами несут!

– Проснись! – Рука Али у него на плече, встряхивает прямо-таки бережно. – Что ты тут изображаешь спятившего лунного нетопыря?

– Горп…

Дэйн опомнился и густо покраснел. Не хотелось признаваться, что ему снился кошмар, – тем более признаваться Камилу, перед чьим хладнокровием он всегда терялся.

– Здесь горпов нет, есть только…

Слова Али заглушил скрежет металла. Дверная панель ушла в стену, однако вошли не полицейские в черной с серебром форме, готовые вести заключенных на суд. На пороге стоял Ван Райк и, как всегда, сонно-добродушно улыбался краешком губ.

– Ну-ну, вот и наши пропащие! – промурлыкал он.

Прекраснее звука Дэйн, кажется, в жизни не слышал.

– Ну и мы приземлились тут, сэр, – закончил Рип свой доклад таким обыденным тоном, словно описывал рядовой рейс – допустим, между Террапортом и Луна-сити; скучный груз и никаких происшествий.

Вся команда «Королевы Солнца», за исключением врача Тау, собралась в комнате, затерянной в недрах полицейского управления. Комната представляла собой вполне приличный конференц-зал, поэтому Дэйн решил, что их статус поднялся выше уровня объявленных в розыск бандитов. В то же время он был уверен, что выйти из здания им никто не позволит.

Ван Райк степенно восседал в кресле, сцепив пальцы на внушительном животе. Они с капитаном абсолютно бесстрастно просидели все то время, пока Рип рассказывал. Другие слушали с интересом, комментировали и задавали вопросы, а старшие офицеры хранили молчание.

Наконец Джелико повернулся к суперкарго:

– Что скажете, Ван?

– Что сделано, то сделано…

Радостное оживление Дэйна будто саргольским ураганом сдуло. Суперкарго не одобряет! Значит, можно было как-то иначе добиться своей цели, а они не додумались, то ли по неопытности, то ли по тупости…

– Если вылетим сегодня, можем еще успеть доставить груз в срок.

Дэйн дернулся всем телом. Вот оно! Вот что они упустили, отчаянно придумывая, где найти помощь. Сегодня корабль точно не взлетит. «Королева Солнца» еще не скоро сможет покинуть планету – а может, и никогда, если судебное дело решится не в их пользу. Выходит, они нарушили контракт, и Торговая палата им этого не спустит. Дэйна пробрала дрожь. Можно еще повоевать с Космической полицией – у нее с вольными торговцами издавна существует негласное соперничество. Но Торговую палату на кривой не объедешь. За невыполненный контракт мигом отнимут лицензию и отлучат тебя от звезд навечно. Капитан Джелико даже как будто осунулся от такого напоминания.

– Интерсоларщики тут же подсуетятся. Знать бы, почему они были так уверены, что у нас на борту чума…

Ван Райк фыркнул:

– Я могу предложить пять разных вариантов ответа. Например, они могли знать, что паразиты обитают на красных деревьях и с большой вероятностью попадут к нам на корабль при погрузке. Или же интерсоларщики нарочно их нам подбросили с помощью салариков… Но мы ничего не можем доказать. Они наверняка перехватят саргольский контракт, разве что…

Он умолк, уставившись прямо перед собой, в стену между Рипом и Дэйном. Помощник суперкарго понял, что его начальник обдумывает новую мысль. Идеями Вана пренебрегать не следует, и потому капитан Джелико не стал беспокоить его вопросами.

Тогда заговорил Рип, и обращался он к капитану:

– Известно, что с нами сделают, сэр?

Капитан Джелико хмыкнул, иронично скривив губы:

– Я думаю, они сейчас сильно заняты – составляют список всех правонарушений, которые вы вчетвером успели совершить. Небось, пришлось подключить Центральный Мозг, и то он не справляется! Мы им передали автоматические записи о полете – пусть поломают голову.

В самом деле, любопытно, какие выводы сделают эксперты из автоматических бортовых записей «Королевы» за последние недели. Особенно их должен удивить раздел, касающийся приземления в центре Большой Гари.

Ван Райк поднялся на ноги и прошествовал к двери. Она мгновенно распахнулась – похоже, за ними наблюдали.

– Вопрос торговли! – рявкнул суперкарго. – Дело связано с контрактом. Проводите меня в изолированную будку связи!

Может, для полицейских контракты не так священны, как для торговцев, но у Торгового флота тоже есть определенное влияние, и поскольку Ван Райка по закону нельзя было обвинить ни в каком преступлении, его просьбу выполнили. Однако дверь за ним закрылась, безмолвно напоминая, что все они не свободны в своих передвижениях.

Джелико откинулся на спинку кресла и потянулся. За годы тесной дружбы он не раз убеждался, что его суперкарго можно доверить не только торговые переговоры и погрузку – он способен придумать хитроумный выход из запутанной ситуации, которую не удается решить более прямолинейными капитанскими методами. Прямолинейный способ решения проблемы уже испробовали на практике, дальше все зависит от Вана. Капитан был совсем не прочь переложить на него ответственность.

Однако надолго их не оставили без внимания. Дверь снова открылась, пропуская несколько офицеров Космической полиции. Вольные торговцы и не подумали встать. Они считали себя равными полицейским – и те и другие принадлежали Космофлоту, хотя и разным подразделениям. Торговцы втайне даже гордились тем, что люди в черной с серебром форме обычно являются служить интересам галактической цивилизации после тех, кто носит коричневые мундиры.

Тем не менее Рип, Али и Дэйн с Виксом добросовестно отвечали на водопад вопросов, который на них обрушился. Подробно рассказали, что делали на ремонтной станции, как приземлились на территории Большой Гари, как похитили Ховэна. По ходу допроса у Торсона только крепло упрямое ощущение собственной правоты. Как на его месте поступил бы сидящий перед ним капитан полиции? Или этот командир эскадрильи? Этот старший разведчик? Он напрягался всякий раз, как они намекали, что его действия были противозаконны.

Само собой, на окраинных планетах необходимо поддерживать правопорядок, и тем более это нужно на более изнеженных центральных планетных системах. На Лимбо, например, Дэйн был более чем рад увидеть, как полиция ворвалась в бандитское логово. Но как и все вольные торговцы, он считал, что закон в лице Космической полиции слишком часто отдает предпочтение могущественным компаниям и что космическая полиция, не нарушая закон открыто, зачастую несправедливо обходится с теми, кому финансы не позволяют защитить себя в суде на далеких планетах. Точно так же и сейчас Дэйн был уверен, что интерсоларщики пустили в ход все свое влияние. А влияние у них немалое.

Наконец допрос закончился. Показания зачитали вслух и приложили к протоколу отпечатки пальцев экипажа в качестве подписей. Что это, по сути, – показания или признания? Возможно, они только что обеспечили себе путешествие на лунные шахты. Но пока никто не спешил их никуда отправлять.

Викс последним прижал большой палец к пленке с записью, и тогда капитан Джелико решил прощупать почву.

– Сейчас десять, – заметил он, глядя на часы. – Моим людям нужен отдых, и поесть бы не мешало. Вы с нами закончили?

Полицейский капитан ответил от лица всей группы:

– Вы пока остаетесь в карантине. Ваш корабль еще не прошел проверку. Вам предоставят жилое помещение…

И снова их провели по лабиринту безлюдных залов на другой конец обширного здания. В комнате, где они оказались, не было окон, зато были койки и небольшая ниша-столовая. Дэйн, Али и Рип свалились на койки – им больше хотелось спать, чем есть. Засыпая, помощник суперкарго видел, как Джелико со Стином Вилкоксом что-то сосредоточенно обсуждают, прихлебывая из кружек настоящий терранский кофе.

Проспав двенадцать часов подряд, трое молодых людей начали тяготиться заключением. Никто больше не приходил, и Ван Райк не возвращался. За это последнее обстоятельство команда цеплялась как за единственный лучик надежды. Где-то там суперкарго сражается за них! Учитывая огромный опыт Вана, его знания о межпланетной торговле, его умение обходить острые углы и заключать выгодные сделки, наверняка он добьется для экипажа каких-никаких уступок.

Пришел Тау и привел с собой Ховэна. Оба врача выглядели усталыми, но чрезвычайно довольными. Для истомившегося экипажа их рассказ был словно стимулирующий укол.

– Мы их дожали! – объявил Тау. – Они готовы признать, что дело было не в чуме, а в ядовитых насекомых. Кстати! – Он приветственно улыбнулся капитану и окинул взглядом комнату. – Где Ван? Это по его части. Есть возможность нажиться на тех козявках, что мы сунули в морозильник. Земная лаборатория «Терра-Лаб» хочет их купить. Я сказал – обращайтесь к Вану. Он их уболтает на самые выгодные для нас условия. Где он?

– Пошел выяснять насчет контракта, – ответил Джелико. – А что с нашим юридическим статусом?

– Во всяком случае, мы больше не чумной корабль. И вообще мы – сенсация. По управлению носятся человек двадцать телевизионщиков, мечтают взять у нас интервью. Видно, детишки, – он указал большим пальцем на троих младших, – основательно порезвились. Межпланетное вторжение и то не наделало бы столько шума. Общественность взволнована. Я уже два раза выступал по телевидению. Они и Ховэна пытаются завербовать на постоянной основе…

Ховэн кивнул, усмехаясь:

– Хотели, чтобы я появлялся на экране раз в неделю. Просили поучаствовать в передаче «Герои звездных дорог» и двух викторинах. А ты, малолетний правонарушитель, – обратился он к Дэйну, – станешь законной добычей трех разных телестанций. Хорошо выглядишь на экране, оказывается!

Последние слова прозвучали обвинением, и Дэйн поежился.

– Во всяком случае, ваша безумная авантюра принесла результат. Капитан, еще имеются три покупателя на вашего хубата! Насколько я понял, телевизионщики хотят показать, как он ловит вредителей. Так что готовьтесь…

Дэйн представил себе передачу, в которой будет участвовать на пару с Квиксом, и содрогнулся. Больше всего ему хотелось удрать с Терры на какую-нибудь тихую, простую планетку, где все проблемы решаются с помощью гипноизлучателя или бластера, а о телевидении никто и не слышал.

Зная, что ждет их снаружи, экипаж «Королевы» примирился с карантином. Но время шло, суперкарго все не возвращался, и они снова забеспокоились. Теперь уже все поверили, что если их и накажут, то не слишком сурово. А вот невыполненный контракт может перекрыть им дорогу в космос вернее всякой полиции. Джелико мерил шагами комнату. Тан и Вилкокс засели за четырехмерные шахматы, но то и дело ошибались, а Штоц угрюмо уставился в стену, так и не встав из-за стола, – настолько погрузился в мрачные мысли.

Время перестало что-нибудь значить, только зря напоминало о неизбежном провале сарголианской сделки. Все же они считали часы и потому знали, что истекают уже вторые сутки заключения. Тут наконец появился Ван Райк. Он явно устал, но не выказывал ни малейшего беспокойства. Напротив, что-то мурлыкал себе под нос, искренне полагая, что напевает популярную мелодию.

Джелико, веря в своего суперкарго, ни о чем не спрашивал, только вопросительно изогнул бровь. Остальные столпились вокруг. Ван Райк был явно доволен собой. А это могло значить только одно: каким-то немыслимым образом он ухитрился обойти опасный участок траектории, и теперь у него все под контролем.

Стоя в дверях, он с притворной суровостью посмотрел на Дэйна, Али и Рипа.

– Нехоро-о-о-о-ошие мальчишки! – произнес он, качая головой и растягивая прилагательное. – Каждому понизили ранг на десять пунктов.

Дэйн быстро подсчитал – получается, он вернулся к исходному уровню? Или даже ниже – хотя непонятно, как можно быть ниже того ранга, в котором он поступил на «Королеву Солнца». И все же новость не расстроила его, а воодушевила. По сравнению с каторжными работами на лунных шахтах понижение в ранге – ничто. К тому же Дэйн не сомневался, что Ван Райк начал с худшей новости.

– Также вы не получите жалованья за этот рейс, – продолжал суперкарго.

Джелико его перебил:

– А штраф в Торговую палату?

Суперкарго кивнул, и Джелико добавил:

– Его оплачивает корабль.

– Я им так и сказал, – подтвердил Ван Райк. – Далее, «Королеве» на десять лет запрещено садиться на Терре…

Это тоже можно пережить. Другие вольные торговцы хорошо если раз в четверть столетия навещают порт приписки. Могло быть намного хуже. Приговор встретили дружным вздохом облегчения.

– Увольнительные в порт тоже под запретом…

Ну и ладно. После недавних событий они не в таком уж восторге от Террапорта.

– Контракт с Сарголом мы потеряли…

Обидно, хотя они смирились с этой мыслью, когда стало ясно, что вернуться на душистую планету в срок не получится.

Вилкокс задал самый животрепещущий вопрос:

– Кому передают контракт? «Интерсолар»?

Ван Райк расплылся в улыбке, словно потеря контракта была на самом деле не потерей, а выигрышем:

– Нет! «Комбайну»!

– «Комбайну»? – эхом отозвался капитан.

Остальные удивились не меньше. Каким боком тут главный соперник «Интерсолар»?

– Мы с «Комбайном» заключили сделку, – сообщил Ван Райк. – Мне не хотелось, чтобы «И-С» нажилась на нашей неудаче. Поэтому я обратился к Викерсу из «Комбайна». Рассказал ему, какая сложилась ситуация. Он понял, что у нас с салариками налажены отношения, а у интерсоларщиков – нет. А «Комбайн» только и ждал случая подпалить интерсоларщикам хвост. Завтра груз отправят жрецам на легком крейсере. Доставят вовремя.

Да, легкий крейсер, самый быстроходный из кораблей, находящихся в распоряжении крупных компаний, сможет совершить рейс до Саргола в срок и даже с небольшим запасом. Штоц одобрительно кивнул – он оценил практичность решения.

– Я полечу с ними.

Все резко вскинули головы. Чтобы Ван Райк покинул «Королеву» – так же немыслимо, как если бы капитан Джелико вдруг объявил, что решил уйти в отставку и заняться разведением водорослей.

– Только один рейс, – успокоил команду суперкарго. – Помогу им познакомиться со жрецами и прослежу, чтобы интерсоларщики не влезли без приглашения…

Капитан Джелико перебил:

– То есть «Комбайн» выкупит сделку? О чем вы с ними договорились?

Ван Райк уже кивал, сияя улыбкой во все лицо:

– Они забирают контракт и нашу партнерскую позицию в торговле с салариками.

– А что дают? – за всех спросил Стин Вилкокс.

– Двадцать пять тысяч кредитов и почтовое сообщение между Ксехо и Трусворлдом. Это окраинные планеты. Достаточно далеко от Терры. Полиция нас туда проводит и проследит, чтобы мы взялись за работу как смирные, послушные астронавты. Два года регулярных рейсов и стабильной оплаты. А когда власти предержащие о нас забудут, мы вернемся на торговые пути.

– И какая оплата?

– Почта первой или второй категории?

– Когда приступаем?

Ван Райк ответил на вопросы по порядку:

– Оплата стандартная, по завершении каждого рейса… По ставкам Торговой палаты. Почта первой, второй и третьей категории. Любые почтовые отправления с правительственной печатью – а в тех краях это действительно может быть что угодно! Как только прилетите на Ксехо, смените разведывательный корабль «Комбайна», который сейчас выполняет эту работу.

– А вы тем временем полетите на Саргол… – ввернул Джелико.

– А я тем временем один раз слетаю на Саргол. Вы прекрасно без меня обойдетесь. – Ван Райк пухлой рукой стиснул Дэйну плечо. – Смотрите, как наши младшенькие всех вытянули из нынешней передряги! Можно им доверить чуть больше ответственности. Да и в любом случае на почтовой службе суперкарго делать практически нечего. И уж одно могу сказать наверняка – в чем в чем, а в погрузке Торсон разбирается!

Дэйн так и не понял, похвалили его или предостерегли.

– Вы и оглянуться не успеете, как я вернусь на борт. «Комбайн» доставит меня на Трусворлд, и я к вам присоединюсь как раз перед вторым рейсом. В кои-то веки можно будет дух перевести. В почтовой работе не бывает никаких происшествий. Вы, молодежь, успеете заскучать – и поделом! Хотя бы профессию свою подучите, чтобы при следующей аттестации наверстать потерянные ранги. Ну, я пошел, комбайновский крейсер ждет. – Ван Райк бодро зашагал к двери. – Я правильно понимаю, что вы не жаждете встречаться с телевизионщиками?

Все это подтвердили так поспешно, что Ван Райк расхохотался.

– А полиция не хочет, чтобы телевизионщики орали о том, что власти препятствуют распространению новостей. Поэтому вас через часик выведут отсюда черным ходом. «Королева» уже стоит на взлетной площадке. Вас к ней отвезут. Корабль готов к перелету до Луна-сити. Там вы сможете подготовиться к путешествию в дальний космос. Честно говоря, чем скорее вы уберетесь с Терры, тем довольней будет все начальство, включая Торговую палату. Давайте какое-то время вести себя тихо. Пусть все забудут о «Королеве Солнца» и ее сумасшедшей команде. Все вместе и по отдельности вы ухитрились нарушить – или по крайней мере обойти – половину существующих законов, так что власти ждут не дождутся, когда же можно будет о вас забыть.

Капитан встал:

– А мы ждем не дождемся, когда можно будет выбраться отсюда. Ван, вы снова нас выручили! Повезло, мы легко отделались…

Ван Райк возвел глаза к потолку:

– Вы не представляете, как повезло! Счастье, что «Комбайн» ненавидит «Интерсолар» лютой ненавистью. Натрави крутых бойцов друг на друга, тогда им будет не до тебя – простенькая стратегия, но она работает. А теперь наш удел – блаженная безвестность! Слава Духу космоса, во время почтового рейса не может случиться ничего из ряда вон выходящего!

Суперкарго Ван Райк был излишне оптимистичен – а ведь он отлично знал «Королеву Солнца» и ее команду.

Планета Ксехо – это жара. Такая, что словами не передать. Насквозь пропитанная водой планета воплощает собой все самые непривлекательные черты парилки. Здесь можно только мечтать о прохладе, о зелени, о хоть какой-нибудь суше, помимо жалкой цепочки островов.

Молодой человек в космофлотской фуражке со знаками отличия суперкарго и в очень коротеньких шортах стоял на мысу, о который разбивались волны. Он рассеянно провел рукой по груди – рука стала влажной, – продолжая разглядывать сквозь темные очки обманчиво-манящую морскую гладь. Поплавать, конечно, можно – если хочешь лишиться практически всей кожи. Обитающие в здешней воде крошечные организмы при одной только мысли о землянах смачно причмокивают – вернее, причмокивали бы, будь у них губы.

Дэйн Торсон и сам облизнулся, чувствуя соль на губах, и побрел по песку назад в космопорт, где стояла «Королева Солнца». День был долгий, то и дело возникали какие-то неувязки, Дэйн без конца мотался между кораблем и ремонтной верфью, работники верфи шевелились еле-еле – по крайней мере, так казалось отчаявшемуся и.о. суперкарго. Капитан Джелико укрылся у себя в каюте, чтобы не сорваться окончательно. У Дэйна такой возможности не было.

«Королеву Солнца», звездолет вольных торговцев, нужно было переоборудовать для службы в качестве почтового корабля, а намеченные для этого сроки не учитывали высокую влажность, из-за которой ремонтные роботы постоянно выходили из строя. Корабль должен быть готов к взлету к тому времени, когда выполняющий ныне почтовые перевозки корабль компании «Комбайн» вернется в порт и официально передаст им свои полномочия. К счастью, работа была почти закончена. Дэйн в последний раз дотошно все осмотрел, расписался в журнале ремонтников и отправился с докладом к капитану.

Поднявшись на борт, он полной грудью вдохнул кондиционированный воздух родного звездолета. Обычно химически чистая, но безвкусная атмосфера не радовала, но сегодня дышать ею было блаженством. Дэйн отправился в душ. По крайней мере воды было в избытке – очищенной от мелких кусачих тварей. Прохладный душ приятно освежал.

Пока Дэйн застегивал самую легкую из своих форменных курток, прозвучал сигнал от входного люка. Кто к ним пожаловал – неужели опять бригадир ремонтников?! Дэйн поплелся встречать гостя. Дело в том, что в настоящий момент экипаж «Королевы» насчитывал ровно четыре астронавта, и Дэйн выполнял роль мальчика на побегушках. Капитан Джелико находился у себя, двумя уровнями выше, врач Тау, скорее всего, занимался инвентаризацией в медкабинете, а корабельный кот Синдбад спал где-нибудь в пустой каюте.

Дэйн одернул форменную куртку и осторожно приблизился к входному люку. Однако у трапа стоял не бригадир ремонтников. Дэйн много раз сталкивался с необычными личностями – с Земли или с других планет, – но внешность незнакомца поразила даже его.

Долговязый, сдержанный, подтянутый. Узкие бедра и талия, длинные руки и ноги еще подчеркивают высокий рост. Из одежды, как на всех здешних поселенцах, одни лишь шорты. Шафранно-желтые, они кажутся еще ярче по контрасту с темной кожей. Это не теплый коричневый оттенок земных негров, которых Дэйн встречал на космофлотской службе, – хотя в целом черты схожи. Кожа незнакомца по-настоящему черна, чуть ли не иссиня-черная. Ни куртки, ни рубашки; грудь крест-накрест перетянута широкими ремнями, и в месте их пересечения поблескивает при каждом вдохе драгоценный медальон. У пояса – не стандартный для Космофлота гипноизлучатель, а куда более серьезное оружие, нечто вроде полицейского бластера, да еще и длинный нож в ножнах, украшенных драгоценными камнями и бахромой. Словом, внезапный гость являл взгляду образ варварской силы, только укрощенной и вооруженной на современный лад.

Он в знак приветствия поднял раскрытую ладонь и произнес на общегалактическом с легким акцентом:

– Я – Корт Асаки. Если не ошибаюсь, капитан Джелико меня ожидает.

– Да, сэр! – Дэйн вытянулся по стойке смирно.

Значит, это и есть главный лесничий легендарной Хатки – другой планеты в этой системе.

Гость легко взлетел по вертикальному трапу, не упуская ни одной детали корабельной обстановки. Лицо его по-прежнему выражало лишь вежливый интерес. Подойдя к каюте Джелико, Дэйн постучал. Если ему и ответили, все заглушил чудовищный вопль капитанского хубата Квикса. Следом раздался привычный удар по дну клетки, в которой обитала кошмарная смесь краба, попугая и жабы с голубым оперением, – значит, капитан у себя.

Поскольку Джелико пригласил войти только посетителя, Дэйн с сожалением спустился в кают-компанию, неумело готовить ужин. Впрочем, трудно испортить еду, когда ее готовит из концентратов кухонный автомат.

– Скучаешь в одиночестве? – Тау сел за стол, держа обеими руками кружку терранского кофе. – А музыка за едой – это обязательно? Особенно данное конкретное произведение?

Дэйн покраснел и немедленно прекратил насвистывать «Возвращение на Терру» – он сам не знал, почему всегда машинально выбирает именно эту мелодию.

– К нам явился главный лесничий с Хатки, – доложил он, стараясь говорить будничным тоном и одновременно вчитываясь в этикетки.

Дэйн уже усвоил, что лучше не пытаться снова готовить рыбу, равно как и замаскированные рыбопродукты.

– Хатка! – встрепенулся Тау. – Вот эту планету стоило бы навестить!

– Не на доходы вольного торговца, – заметил Дэйн.

– Мой мальчик, всегда есть надежда сорвать большой куш. Много бы я дал, чтобы туда слетать!

– Почему? Охотой вы не увлекаетесь… Зачем вам туда?

– Ну, охотничьи заказники меня не волнуют, хотя их посмотреть тоже было бы интересно. А вот сами жители…

– Это же терранские поселенцы – или потомки терран, разве нет?

– Да, конечно. – Тау медленно прихлебывал кофе. – Но поселенцы, сынок, бывают разные. Многое зависит от того, когда и почему они покинули Терру и кто они были. А также от того, что с ними случилось уже здесь, на планете.

– И что, хаткане какие-то особенные?

– История у них удивительная. Колонию основали беглые заключенные, причем все – одной расы. Они покинули Землю незадолго до окончания Второй атомной войны. Помните, это была расовая война? И оттого вдвойне мерзкая. – Тау с отвращением скривился. – Как будто человек меняется в зависимости от цвета кожи! Одна сторона конфликта стремилась захватить Африку. Местных жителей согнали в громадный концлагерь и планомерно уничтожали. А потом самим завоевателям крепко досталось. Часть выживших узников при поддержке неприятеля устроила восстание, захватила экспериментальную базу в центре лагеря и сбежала в космос на двух построенных там кораблях. Путешествие, по всей вероятности, было кошмарным, но эти отчаянные ребята каким-то чудом добрались до окраинных планет и посадили корабль на Хатке. Снова взлететь они не могли – топливо было на исходе, да и людей осталось совсем мало: почти все погибли в дороге.

Тау сделал еще глоток и продолжил:

– Но мы, люди, живучее племя. Независимо от расовой принадлежности. Беглецы обнаружили, что по климату новая планета не так уж сильно отличается от их родной Африки. Такая удача выпадает, может быть, один раз на тысячу. Немногочисленные выжившие чувствовали себя здесь отлично, чего нельзя сказать о похищенных для обслуживания корабля белых инженерах. На новой планете установилась дискриминация наоборот. Чем светлее у тебя кожа, тем ты ниже на общественной лестнице. В результате своеобразного искусственного отбора сейчас жители Хатки отличаются особо темным цветом кожи. Ради выживания они вернулись к первобытному образу жизни. А двести лет назад – задолго до того, как их обнаружили изыскатели, – на планете что-то произошло. То ли исходная раса мутировала, то ли, как иногда бывает, возникла целая линия особо одаренных людей. Причем это были не единичные случаи: такие люди с удивительной регулярностью рождались в пяти родовых кланах. После недолгого периода борьбы за власть одаренные хаткане осознали всю глупость гражданской войны и, объединившись, возглавили союз племен. Сложилась новая цивилизация с Пятью семействами во главе. Когда на планету явились изыскатели, их встретили уже не дикари. Около семидесяти пяти лет назад компания «Комбайн» приобрела права на торговлю с Хаткой. Руководство компании и Пять семейств посовещались и выпустили на галактический рынок новый предмет роскоши. Вы, конечно, знаете, что на двадцати пяти планетах каждая большая шишка жаждет похвастаться своим участием в охоте на Хатке. Если человек повесил на стену голову граза или надел на руку браслет из хвоста этого зверя – значит он не хуже других. Провести отпуск на Хатке и модно, и приятно, и чрезвычайно выгодно для местных жителей. И для «Комбайна», который занимается доставкой туристов на планету.

– Я слышал, есть и браконьеры, – заметил Дэйн.

– Само собой! Знаешь, сколько стоит на рынке шкура глама? Там, где экспорт ограничен, всегда появляются браконьеры и контрабандисты. Но космическая полиция на Хатку не заглядывает. Местные сами справляются с преступниками. Я лично лучше отправился бы на девяносто девять лет в лунные шахты! Известно, как хаткане расправляются с браконьерами.

– А, так этот слух успешно разошелся?

Тау расплескал кофе, а Дэйн выронил пачку мясного концентрата, которую собирался загрузить в кухонный автомат. Главный лесничий Асаки возник на пороге кают-компании так внезапно, словно переместился сюда телепортом.

Тау встал, вежливо улыбаясь:

– Правильно ли я расслышал в ваших словах, сэр, намек на то, что эти истории распускают намеренно, чтобы отвадить нарушителей?

На бесстрастном черном лице мелькнула усмешка.

– Мне говорили, доктор, что вы искусны в «магии». Вы и в самом деле проявляете свойственную колдунам проницательность. Впрочем, в этих слухах есть и правда.

Добродушная улыбка исчезла, как не бывало.

Голос лесничего сделался резким:

– Знай браконьеры, что ждет их на Хатке, они бы лучше сдались полиции.

Вслед за Асаки в кают-компанию вошел Джелико. Дэйн опустил два откидных сиденья и подставил очередную кружку под кран кофемашины. Капитан официально представил присутствующих друг другу.

– Торсон – исполняющий обязанности суперкарго.

Хатканин церемонно кивнул и тут же с удивлением посмотрел вниз. Громко мурлыча, о его ноги терся Синдбад – необычное для корабельного кота дружелюбие. Лесничий встал на одно колено и протянул руку. Синдбад с интересом ее обнюхал, потом боднул темную ладонь и игриво подтолкнул ее мягкой лапой.

– Терранский кот! Родич львов?

– Очень дальний, – ответил Джелико. – Чтобы стать львом, Синдбаду нужно сильно подрасти.

– У нас остались только легенды, – с грустью сказал Асаки.

Кот запрыгнул ему на колено и уцепился когтями за нагрудные ремни.

– Впрочем, едва ли львы были так приветливы с нашими предками.

Дэйн хотел забрать кота, но хатканин встал, держа на руках мурлычущего Синдбада. Мягкая улыбка совершенно преобразила надменное лицо главного лесничего.

– Не вздумайте везти его с собой на Хатку, капитан! Обратно не отпустят. Ближний круг при дворе не захочет с ним расстаться. Ну что, нравится, маленький лев?

Он тихонько почесал коту подбородок. Синдбад подставил горло, блаженно прикрыв желтые глаза.

– Торсон! – Капитан обернулся к Дэйну. – Доклад о прибытии у меня на столе – это последнее сообщение от «Комбайна»?

– Да, сэр. «Скиталец» никак не успевает прилететь раньше этой даты.

Асаки сел, не выпуская кота из рук:

– Видите, капитан, так уж судьба распорядилась! У вас дважды десять дней. Четыре дня лету на моем быстроходном корабле, четыре дня обратно, а все остальное время можно осматривать заповедники. Замечательное везение, неизвестно ведь, когда наши пути вновь пересекутся. Скорее всего, я еще год не попаду на Ксехо, а может, и дольше. К тому же… – После недолгого колебания он продолжил: – Доктор, капитан Джелико говорил, что вы изучали магию многих планет.

– Верно, сэр.

– Как по-вашему, это реальная сила или всего лишь суеверия народов, которые еще не вышли из младенчества и придумывают себе демонов, чтобы было к кому обращать вопли и мольбы в черный час?

– Мне встречалось мошенничество под видом магии, зачастую основанное на знании людей, которое ловкий знахарь использует к собственной выгоде. Однако… – Тау поставил кружку на стол. – Всегда остается горстка случаев, которым не находится логического объяснения…

– Я думаю, возможно еще и другое, – перебил Асаки. – Если на людей с самого рождения воздействуют магией, то у всего народа вырабатывается особая восприимчивость к колдовству.

Он не спрашивал, скорее утверждал, но Тау все же ответил:

– Истинная правда. К примеру, ламорианина можно убить пением. Я своими глазами видел тому примеры. А на землянина или другого инопланетника то же самое пение никак не подействует.

– Поселенцы, которые осваивали Хатку, привезли с собой такого рода магию.

Пальцы главного лесничего нежно поглаживали горло Синдбада, но голос звучал холодно – в тесной кают-компании словно повеяло морозом.

– Да, и весьма изощренную, – кивнул Тау.

– Вы даже не представляете, доктор, насколько изощренную! – прошипел Асаки тоном ледяного бешенства. – Я думаю, ее новейший пример – смерть от зверя, который на самом деле не зверь, – заслуживает вашего пристального внимания.

– Почему? – спросил Тау.

– Потому что эта магия убивает, и таким способом кое-кто истребляет выдающихся людей моей родины. Людей, которые нужны планете. Если у нашего скрытого противника есть слабое место, нам необходимо об этом узнать, и как можно скорее!

Джелико пояснил:

– Нас приглашают на Хатку осмотреть новый охотничий заказник в качестве личных гостей главного лесничего Асаки.

У Дэйна дух захватило. Право пригласить гостя на Хатке – серьезнейшее дело. Целые семьи живут на плату от сдачи в аренду хотя бы половинной доли этого права. Однако лесничие в силу своей профессии могут приглашать несколько человек – например, ученых или своих коллег с других планет. А пригласить простых торговцев – прямо-таки неслыханно!

Тау изумился не меньше. Должно быть, это было очень заметно. Главный лесничий улыбнулся:

– Мы с капитаном Джелико давно обмениваемся сведениями о биологии инопланетных животных. Он славится своим мастерством фотографа и познаниями ксенобиолога. Поэтому я смог получить для него разрешение посетить заповедник Зобору, еще не открытый для широкой публики. А ваша помощь, доктор Тау, или по крайней мере ваш диагноз нам нужны в несколько иной области. Поэтому один специалист посетит нас открыто, другой – не столь явно. Хотя начальство одобрило ваше, доктор, задание. И чтобы запутать следы, не пригласить ли нам еще и молодого человека?

Дэйн оглянулся на капитана. Джелико всегда был справедлив, и команда бросилась бы в бой по одному его слову даже под градом смертоносных торкианских дротиков. С другой стороны, Дэйн никогда не стал бы выпрашивать для себя поблажек и в лучшем случае надеялся выполнять свои обязанности без нареканий. С чего бы Джелико его так баловать?

– Торсон, вам полагается двухнедельный отпуск на планете. Если захотите провести его на Хатке… – Джелико уже не скрывал ухмылки. – Вижу, что хотите. Когда взлет, господин главный лесничий?

– Вы сказали, нужно еще дождаться, пока соберется вся команда. Скажем, завтра после полудня?

Асаки встал и спустил на пол Синдбада, на что кот отозвался протестующим мявом.

– Маленький лев! – Хатканин обратился к нему, как к равному. – Твои джунгли здесь, а мои далеко. Но если когда-нибудь ты устанешь странствовать среди звезд, в наших краях тебе всегда будут рады.

Синдбад не пошел за лесничим, только издал тихий протяжный вопль скорби и возмущения.

– Получается, он хочет разгрести свои трудности чужими руками? – промолвил Тау. – Ну хорошо, попробую половить для него чертей; визит на Хатку того сто́ит!

Дэйн представил себе раскаленный космопорт на Ксехо, море, где невозможно плавать, вспомнил трехмерные снимки зеленого охотничьего рая на соседней планете…

– Да, сэр! – эхом откликнулся он и наугад задал кухонному автомату очередное блюдо.

– Не слишком радуйся, – предупредил Тау. – Я бы сказал, если жаркое слишком горячо для этого лесничего, то и мы можем сильно обжечься. Когда высадимся на Хатке, ходи осторожно, поглядывай по сторонам и будь готов к худшему.

Над черными зубчатыми хребтами сверкали молнии, а внизу разверзлась пропасть. На дне ее серебряной ниткой вилась река. Рукотворная каменная платформа возносилась над горами и джунглями, а на ней высились желто-белые стены и округлые купола дворца – наполовину приграничной крепости.

Дэйн, опираясь на парапет, невольно моргнул, когда небо расколола фиолетовая молния. Трудно было представить что-нибудь настолько не похожее на исходящие па́ром острова Ксехо!

– Гразы-демоны готовятся к бою… – Асаки мотнул головой в сторону далекой бури.

Капитан Джелико расхохотался:

– Точат бивни, а? Не хотел бы я повстречаться с гразом, у которого от бивней летят такие искры!

– Да ну? Однако подумайте, как повезет тому, кто найдет их кладбище. Такому счастливцу достанется сказочное богатство.

– Много ли правды в этой легенде? – спросил Тау.

Главный лесничий пожал плечами:

– Кто знает? Одно могу сказать наверняка: я служу в этих лесах всю свою жизнь, с тех пор как научился ходить. Едва стал понимать человеческую речь, я слушал разговоры лесников и охотников у отца на подворье и в полевых лагерях. И ни разу никто не говорил, что нашел труп граза, умершего естественной смертью. Плоть могут расклевать стервятники, но бивни и кости должны сохраняться не один год. И я своими глазами видел, как дряхлого граза двое сородичей, поддерживая, вели к болотам. Быть может, умирающий зверь просто захотел пить, а может, в сердце болот и правда скрывается кладбище гразов. Никто не видел умершего своей смертью граза, и ни один исследователь еще не вернулся с великих болот…

Молнии играли на горных вершинах, словно выточенных из гагата, – голые скалы вверху, роскошная зелень джунглей внизу. А посередине – крепость, построенная человеком, который бросает вызов и высотам, и глубинам. С той минуты, как вольные торговцы ступили на почву Хатки, их со всех сторон окружало буйство жизни. В этой планете было что-то неукротимое; она и манила, и отталкивала.

– Зобору далеко отсюда?

В ответ на вопрос капитана Асаки указал на север:

– Сотня лиг. Впервые за десять лет мы открываем новый заповедник. Мы стремимся сделать его как можно лучше для фотоохотников. Поэтому наши сотрудники занимаются приручением животных…

– Приручением? – не удержался и переспросил Дэйн.

Асаки охотно откликнулся – он был не прочь рассказать подробней о своем любимом проекте:

– В заповеднике запрещено убивать зверей. И звери быстро это понимают. Но мы не можем ждать несколько лет, пока они привыкнут. Мы делаем им подарки. – Он рассмеялся, явно вспомнив какой-то забавный случай. – Наверное, иногда мы проявляем излишнее рвение. Большинство гостей хотят делать трехмерные снимки крупных животных – гразов, амплетов, скальных обезьян, львов…

– Львов? – ахнул Дэйн.

– Это не терранские львы. Наши предки встретили на Хатке несколько видов животных, напоминающих те, что они знали раньше, и дали им те же названия. Хатканский лев покрыт мехом, он охотник и отменный боец, но это не та терранская кошка. Однако пользуется большим спросом как модель для трехмерных снимков. Поэтому его приманивают едой. Нужно застрелить поли – водяную крысу – или ландира. Тушу тащит за собой на веревке низко летящий флиттер. Лев чует добычу, бросается на движущееся мясо, веревку обрезают, и зверю достается бесплатный обед. Львы не глупы. Они скоро запоминают, что, если услышишь мотор флиттера, появляется еда. Они прибегают, и туристы на флиттере могут, оставаясь в безопасности, делать снимки. Однако при таком обучении тоже нужна осторожность. В заповеднике Комог один лесничий слишком увлекся. Сперва он тянул мясо на веревке, а потом стал подвешивать тушу под флиттером, чтобы львы прыгали за добычей, – хотел проверить, привыкнут ли они к присутствию человека. Они привыкли даже слишком хорошо. Примерно через месяц охотник сопровождал клиента на флиттере над Комогом. Они спустились пониже, чтобы заснять, как водяная крыса выходит из реки. Вдруг раздалось громкое рычание и рядом с ними на флиттере оказалась львица, весьма недовольная тем, что для нее не приготовили угощение. К счастью, и на охотнике, и на туристе были пояса с отпугивающей акустической системой. Но им пришлось посадить флиттер и отойти подальше, дожидаясь, пока львица уйдет. К тому же она в ярости серьезно повредила машину. Больше наши лесники не устраивают экспериментов. Завтра… нет, – поправился он, – послезавтра я смогу вам показать, как все это происходит на деле.

– А завтра? – спросил капитан.

– Завтра мои люди будут творить охотничью магию, – ответил Асаки ровным голосом без всякого выражения.

– И кто у вас главный шаман? – осведомился Тау.

– Ламбрилло.

Лесничий явно не собирался к этому ничего прибавить, но Тау продолжил расспросы:

– Это наследственная должность?

– Да. А это имеет значение? – В голосе Асаки впервые прозвучал сдержанный интерес.

– Быть может, огромное, – ответил Тау. – Наследственная должность требует особой подготовки, причем двух видов: чтобы воздействовать на публику и на самого исполнителя. Вероятно, ваш Ламбрилло сам глубоко убежден, что владеет особыми способностями; иначе он был бы поистине необыкновенным человеком. Почти наверняка ваши люди безоговорочно верят в его чудесную силу?

– Верят. – И снова голос Асаки прозвучал совершенно безжизненно.

– А Ламбрилло не хочет соглашаться с чем-то таким, что вы считаете необходимым?

– Вы снова правы, доктор. Ламбрилло не хочет понимать свое место в общей картине мира!

– Он принадлежит к одному из ваших Пяти семейств?

– Нет, он из маленького клана. Они всегда держатся в стороне. С самого начала на нашей планете установлено правило: тот, кто говорит с богами и демонами, не может распоряжаться людьми.

– Отделение церкви от государства, – задумчиво прокомментировал Тау. – В нашем терранском прошлом бывали времена, когда церковь и государство объединялись. Ламбрилло этого хочет?

Асаки обратил взгляд к горной цепи на севере, где располагался доверенный ему заповедник.

– Не знаю, чего хочет Ламбрилло, но добра от этого не будет, чтобы не сказать хуже. Говорю вам, охотничья магия – часть нашей жизни, и в основе ее – необъяснимые явления, существование которых вы сами признали. Мне случалось применять в работе силы, которых я не могу ни понять, ни объяснить. В джунглях и в саванне безоружные инопланетники должны для защиты надевать на себя отпугивающий пояс. А меня и моих людей ни один зверь не тронет, если мы соблюдаем магические правила. Но Ламбрилло делает и другие вещи, каких не делали его праотцы. Он хвалится, что еще и не то может. За ним идет все больше последователей. Кто-то – потому что верит, а кто-то – из страха.

– И вам нужно, чтобы я выступил против него?

Крупные руки главного лесничего стиснули край парапета, словно могли раскрошить камень.

– Мне нужно, чтобы вы проверили, есть ли здесь обман. С обманом я умею бороться, но если Ламбрилло в самом деле владеет силами, которым нет названия, то, возможно, мы должны заключить с ним хотя бы худой мир – или попросту сдаться. А я потомок воинов, и мы, инопланетник, так легко не сдаемся!

– Вот в это я охотно верю, – негромко ответил Тау. – Будьте уверены, сэр, если я замечу в его колдовстве обман, сразу же сообщу вам.

– Надеюсь, так и будет.

Для Дэйна магия всегда подсознательно ассоциировалась с ночной темнотой. Однако на следующее утро ярко светило солнце. Они с Тау и Асаки спустились на вторую, более просторную террасу, где уже собрались охотники, следопыты, лесные объездчики и другие подчиненные главного лесничего.

Неумолчный звук – скорее, даже не звук, а пульсирующий ритм – проникал в кровь и отдавался мерным биением в жилах. Скоро Дэйн разглядел источник этого звука – четыре больших барабана, по пояс барабанщикам, негромко отбивающим ритм всеми десятью пальцами.

Ожерелья из клыков и когтей на смуглых шеях, кожаные юбки с бахромой, перекрещенные на груди ремни из пятнистых и полосатых шкур – все это резко контрастировало с ультрасовременным оружием и прочим снаряжением.

Для главного лесничего было приготовлено резное кресло, для капитана Джелико – другое такое же. Тау и Дэйн устроились с меньшими удобствами прямо на каменных ступенях. Пальцы барабанщиков задвигались быстрее; рокот барабанов напоминал уже не гудение пчел в улье, а отдаленные раскаты грома на горных вершинах. В ответ раздалась птичья трель где-то во внутренних двориках, где, никогда не выходя наружу, скрывались женщины дворца.

Та-та-та-там… Барабанный ритм подхватили поющие голоса. Люди, сидя на корточках, медленно раскачивались из стороны в стороны. Тау стиснул запястье Дэйна. Молодой человек, вздрогнув, оглянулся. Глаза корабельного врача горели. Он наблюдал за происходящим, как Синдбад за добычей.

– Рассчитай объем груза для первого трюма!

Этот удивительный приказ, отданный еле слышным шепотом, так поразил Дэйна, что тот подчинился. Первый трюм… В нем три отделения, можно разместить груз общим объемом… Тут Дэйн понял, что на какое-то мгновение освободился из плена сети, которую плели барабаны, ритмичное пение и раскачивающиеся головы. Он провел языком по губам. Так вот как это бывает! Тау часто рассказывал, как люди при подобных ритуалах впадают в транс, а сегодня Дэйн впервые по-настоящему понял, о чем шла речь.

Откуда ни возьмись на террасу танцующей походкой вышли двое, одетые только в юбки из звериных хвостов, длиной до колен. Черные хвосты с белыми кисточками на конце покачивались в такт шагам. Головы и плечи этих двоих покрывали отлично выделанные головы животных; в раскрытых пастях виднелись изогнутые клыки. Мех в черно-белую полоску, остроконечные уши – не собачьи и не кошачьи, а нечто среднее.

Дэйн тихонько пробормотал две давно и прочно вызубренные торговые формулы и постарался вычислить курс самантианских каменных монет к галактическим кредитам. Однако на этот раз защита не сработала. Между танцорами возникло четвероногое существо, похожее одновременно и на кошку, и на собаку, только это уже была не просто голова – еще и грациозное туловище не менее восьми футов длиной, переступающее на мягких лапах; красные глаза горели жаждой убийства. Существо двигалось неспешно и надменно, помахивая хвостом с белой кисточкой. Дойдя до середины террасы, оно вскинуло голову, словно бросая вызов. И тут из клыкастой пасти раздались слова – Дэйн не знал их смысла, но слова эти, несомненно, были понятны людям, кивающим в такт гипнотическому стуку барабанов, – та… та… там…

– Потрясающе! – восхищенно выдохнул Тау.

Корабельный врач подался вперед, упираясь руками в колени, и глаза у него горели чуть ли не так же хищно, как у говорящего зверя.

А зверь тоже пустился в пляс, следуя за ритмом, который задавали его спутники в масках. Наверняка и зверь был человеком в шкуре животного, но иллюзия была настолько совершенной, что Дэйн невольно схватился за нож. Из уважения к местным обычаям они оставили гипноизлучатели во дворце, однако нож у пояса – вполне допустимая деталь одежды.

Незаметно вытащив нож, Дэйн приставил острие к ладони, кольнул и немедленно почувствовал резкую боль. Этот способ сбросить чары тоже посоветовал Тау. Но черно-белый зверь танцевал по-прежнему, ничем не напоминая человека.

Он запел высоким пронзительным голосом. Слушатели, что сидели ближе всего к Асаки и капитану Джелико, начали на них внимательно поглядывать. Дэйн почувствовал, как напрягся Тау.

– Сейчас что-то будет… – еле слышно прошелестел врач.

Дэйн заставил себя отвести взгляд от раскачивающейся кошкособаки и стал наблюдать за певцами, а те исподтишка следили за своим предводителем и его инопланетным гостем. Терранин знал, что главного лесничего связывают с подчиненными узы вассальной клятвы. Но чью сторону выберут люди, если дойдет до противостояния между Ламбрилло и Асаки?

Рука Джелико, лежащая на колене, чуть заметно передвинулась так, что пальцы почти касались рукоятки ножа. А руки главного лесничего внезапно сжались в кулаки.

– Так! – прошипел Тау.

Корабельный врач двигался уверенно и стремительно. Проскользнув между кресел, он остановился прямо перед пляшущей кошкособакой. Но он не смотрел ни на причудливое существо, ни на двоих в масках. Вскинув руки и словно отстраняя – а быть может, приветствуя – нечто на склоне горы, Тау выкрикнул:

– Хоуди, элдама! Хоуди!

Люди на террасе, все как один, обернулись и посмотрели в ту сторону. Дэйн вскочил, выставив перед собой нож, словно шпагу, и стараясь не задумываться, много ли толку от крошечного лезвия против неторопливо надвигающейся громадины.

Между могучими бивнями покачивался темно-серый изогнутый хобот. Уши раскинулись в стороны, ноги величественно сминали вулканическую почву. Тау шагнул вперед, по-прежнему вскинув руки, – теперь уже было ясно, что это приветственный жест. Хобот задрался ввысь, будто здороваясь с человечком, которого чудовище могло бы растоптать, даже не замедлив шага.

– Хоуди, элдама! – повторил Тау, и хобот взметнулся вновь.

Двое владык земных приветствовали друг друга как равных. Возможно, уже тысячу лет слон и человек не встречались вот так, один на один, а до этого их встречи заканчивались битвой не на жизнь, а на смерть. Сейчас же между ними ощущался мир и взаимное признание силы. Не только Дэйн это почувствовал – все люди на террасе отшатнулись, почуяв незримую связь между врачом и существом, которое он призвал.

Держа руки над головой, Тау резко хлопнул в ладоши. Зрители изумленно ахнули. Там, где только что стоял огромный зверь, ничего не осталось – только нагретые солнцем камни.

Тау развернулся навстречу другому зверю – но кошкособаки тоже больше не было. На ее месте глухо рычал и скалил зубы тощий человечек. Жрецы-помощники отступили назад. Инопланетник и шаман остались лицом к лицу.

– Магия Ламбрилло сильна, – спокойно проговорил Тау. – Приветствую тебя, Ламбрилло с планеты Хатка!

Он протянул руку дружественным жестом.

Рычание смолкло. Человечек совладал с выражением лица. Обнаженный, он был облачен в присущее ему чувство внутреннего достоинства. В нем ощущалась и сила, и гордость, перед какими отступил бы даже физически более внушительный главный лесничий.

– В тебе тоже есть магия, чужеземец, – отвечал шаман. – Где ходит ныне та тень с длинными зубами, что ты вызвал?

– Там, где когда-то ходили и жители Хатки. Люди твоего племени, Ламбрилло, давным-давно охотились на тень, что я вызвал, и она была их добычей.

– Значит, ныне, чужеземец, она может взыскать с нас долг крови?

– Ты это сказал, не я. Ты показал нам одного зверя, я – другого. Кто скажет, который окажется сильнее, когда они выйдут из мира теней?

Ламбрилло двинулся вперед, бесшумно ступая босыми ногами по каменным плитам. Вытяни он руку сейчас, мог бы коснуться врача.

– Ты бросил мне вызов, чужеземец.

Спрашивал он или утверждал? Дэйн не смог бы ответить.

– Зачем мне состязаться с тобой, Ламбрилло? У каждого народа своя магия. Я пришел не для битвы. – Тау смотрел прямо в глаза хатканину.

– Ты бросил мне вызов. – Ламбрилло пошел прочь и вдруг оглянулся. – Чужеземец, сила, что служит тебе опорой, может обернуться сломанным посохом. Вспомни мои слова, когда тени обретут плоть, а плоть станет прозрачной тенью!

– Ты поистине могучий колдун!

На слова главного лесничего Тау только головой покачал:

– Нет, сэр. Ваш Ламбрилло – колдун. Я вытянул часть его силы. Вы видели, что получилось.

– Не отрицай! Мы видели создание не из этого мира!

Тау закинул на плечо рюкзак:

– В давние времена люди вашей крови – те, от кого произошла ваша раса, – охотились на слонов. Резали из их бивней украшения, а мясо ели… И умирали у них под ногами, если зазеваются или просто не повезет. От тех времен у вас осталась глубинная память, и ее можно разбудить, чтобы вы вспомнили «элдама» в расцвете силы, когда он был царем своего стада и ничего не боялся, кроме острых копий и хитрости слабых маленьких человечков. Ламбрилло для своих целей уже пробудил вашу память.

– Как он это делает? – напрямик спросил Асаки. – Вместо Ламбрилло мы видели перед собою льва. Это магия?

– Он плетет чары барабанным боем, особым напевом, силой своего ума направляет ваш разум. Но когда чары сплетены, он уже не может их остановить, если пробужденное воспоминание тянет за собой другое. Я просто воспользовался орудиями Ламбрилло и показал вам другую картинку – в прошлом она была хорошо знакома вашему народу.

– И при этом нажил себе врага. – Асаки остановился перед стойкой с вполне современным оружием. Помедлив, он выбрал серебристую трубку с приделанным к ней прикладом, изогнутым по форме человеческого плеча. – Ламбрилло не забудет.

Корабельный врач коротко рассмеялся:

– Не забудет, сэр. Но ведь я всего лишь сделал то, чего вы хотели, правда? Вызвал на себя гнев опасного противника, и теперь мне придется ради самозащиты убрать его с вашего пути.

Хатканин медленно повернулся, взвешивая оружие на руке:

– Я и не отрицаю, звездный странник.

– Значит, дело и впрямь серьезное…

– Настолько серьезное, – перебил Асаки, обращаясь ко всем инопланетникам сразу, – что Хатка может непоправимо измениться. Ламбрилло – самая опасная дичь, какую я встречал за всю свою жизнь охотника. Его нужно устранить или вырвать ему клыки, иначе рухнет все, что нами построено, ради чего я столько трудился. Чтобы это сохранить, я возьмусь за любое оружие.

– И сейчас я – ваше оружие, такое же действенное, как этот игольник. – Тау снова невесело засмеялся. – Будем надеяться, что так и выйдет.

Только-только рассвело, и по углам оружейной еще держались тени уходящей ночи. Джелико вышел на свет и не спеша снял со стойки короткоствольный бластер. Только когда оружие удобно легло в руку, капитан обернулся к лесничему:

– Асаки, мы здесь ваши гости. Мы отведали хлеб-соль под вашей крышей.

– Клянусь своей кровью и плотью, это правда, – сурово ответил Асаки. – Если нас встретит пламя смерти, я первым уйду в черноту Сабры.

Выхватив из-за пояса нож, он протянул его капитану рукояткой вперед:

– Капитан, мое тело – стена между вами и тьмой. Но поймите и вы: мое дело для меня важнее, чем жизнь отдельного человека. Зло, что несет с собой Ламбрилло, надо вырвать с корнем. В моем приглашении не было подвоха!

Они стояли друг против друга, глаза в глаза, оба одного роста, равные по силе личности и тому неизъяснимому качеству, которое отличает истинного лидера. Наконец Джелико протянул руку и коснулся рукояти ножа.

– Подвоха не было, – подтвердил капитан. – Я знал, что вы пришли к нам за помощью.

Дэйн не все понимал в происходящем, но раз у капитана и Тау не нашлось возражений, он решил последовать их примеру. К тому же пока они собирались всего лишь посетить заповедник Зобору.

Туда отправились на флиттере – Асаки, пилот-охотник и трое с «Королевы Солнца». Пролетели над горной грядой позади дворца-крепости и помчались на север. Справа пылал огненный шар восходящего солнца, внизу раскинулась суровая местность, сплошь острые скалы, в ущельях между ними залегли густо-лиловые тени. Но скоро и они остались позади. Теперь флиттер летел над морем зелени с желтыми, синими и даже красными вкраплениями. Еще одна горная цепь, а дальше – степной простор. Высокая трава уже выгорела на солнце. По равнине, петляя, текла река – кое-где ее извилистое русло едва не пересекало само себя.

Вновь каменистая местность с явными следами древней вулканической активности – кошмарная мешанина изъеденных эрозией скал и утесов. Асаки указал на восток – там виднелось темное пятно, расширяющееся клинообразно.

– Болота Мигры. До сих пор не исследованы.

– Можно провести аэрофотосъемку, хотя бы составить карту… – начал Тау.

Главный лесничий нахмурился:

– Пробовали. Потеряли четыре флиттера. За той горной грядой радиосвязь прерывается. Мы пока не выяснили, откуда помехи. Мигра – гиблое место. Может, позже мы пройдем по краю, тогда вы сами увидите. А сейчас…

Он сказал несколько слов пилоту на своем языке. Флиттер задрал острый нос, перевалил через самый высокий пик, и наконец впереди открылась поросшая травой равнина с разбросанными по ней небольшими рощицами.

Джелико одобрительно кивнул:

– Зобору?

– Зобору, – подтвердил Асаки. – Мы направимся к северной оконечности заповедника. Хочу вам показать гнездовья фасталов. Сейчас у них как раз брачный сезон. Это зрелище вам запомнится надолго! Но сперва полетим к востоку. Мне нужно еще проведать две базы лесничества.

После второй базы флиттер снова повернул на восток и преодолел еще одну горную гряду. За ней находилось недавно открытое новое чудо, о котором им рассказали в лесничестве, – озеро в вулканическом кратере.

Флиттер скользил над самой водой – изумрудно-зеленой, вплотную подступающей к отвесным стенкам кратера. На подлете к дальней стене машина пошла вверх, и Дэйн вдруг напрягся. Среди его обязанностей на борту «Королевы Солнца» было водить флиттер во время путешествий по планете. Сегодня он с самого утра безотчетно наблюдал за действиями пилота, предугадывая каждое изменение курса, высоты или скорости, и сейчас ощутил, что машина как-то замедленно откликается на команду набрать высоту. Рука сама потянулась прибавить мощности двигателей.

Высоты хватило перевалить через скалу, даже с запасом, но флиттер явно барахлил. Дэйну не нужно было смотреть, как мечутся над приборной панелью руки пилота, чтобы понять: дело неладно. Легкая тревога усилилась, когда нос флиттера снова нырнул вниз. Капитан Джелико заерзал на переднем сиденье – значит, он тоже заметил.

Пилот вдавил до упора регулятор мощности, но флиттер по-прежнему словно магнитом тянуло к земле, как будто нос у него утяжелили. Пилот никакими силами не мог выровнять машину, только немного оттянуть неизбежное крушение. Хатканин направил флиттер на север в надежде обойти лежащий внизу участок болот, подступающих к самому подножию горы.

Главный лесничий что-то говорил в радиотелефон, а пилот продолжал бороться с машиной, неумолимо теряющей высоту. Они уже спустились ниже уровня окружающих озеро скал. От заповедника их отделяла гора.

Асаки издал приглушенное восклицание, хлопнул по радиотелефону ладонью и снова заговорил резким тоном. Очевидно, результат его не устраивал.

Глянув через плечо, он коротко приказал:

– Пристегнитесь!

Терране уже пристегнули широкие противоударные пояса. Пилот нажал на кнопку, высвобождающую подушки безопасности. Несмотря на отчаянный стук сердца, Дэйн краем сознания все же отметил мастерство хатканина, который все-таки сумел направить машину к относительно ровному участку, где не было острых скал, а только песок и мелкие камешки.

Дэйн поднял голову – в момент удара о землю он прикрыл ее руками. Главный лесничий приводил в чувство пилота, рухнувшего на приборную панель. Тау и Джелико уже расстегивали пряжки защитных ремней. Бросив один-единственный взгляд на переднюю часть флиттера, Дэйн понял, что без весьма серьезного ремонта машина не взлетит. Смятый в лепешку нос загибался кверху, совершенно заслоняя обзор. Чудо еще, что все остались живы.

Десять минут спустя пилот пришел в себя, ему перевязали рассеченный лоб, а затем устроили военный совет.

– Радио тоже отказало. Не было никакой возможности сообщить о неисправности до крушения, – сказал Асаки. – Наши исследователи еще даже не нанесли эту часть гряды на карту. О здешних краях идет дурная слава, из-за болот.

Джелико обреченно смерил взглядом скалистую стену:

– Видно, карабкаться придется.

– Не здесь, – поправил Асаки. – Пешком через затопленный кратер не пройдешь. Нужно идти на юг в обход предгорья, пока не найдем перевал, через который можно выбраться на территорию заповедника.

– Вы так уверены, что если будем сидеть на месте, нас не спасут, – заметил Тау. – Почему?

– Мне сдается, доктор, что любой вылетевший за нами флиттер постигнет та же судьба. К тому же радиосвязь не работает – значит, нас не смогут найти по пеленгу. Пройдет не меньше суток, пока нас хватятся, а потом еще надо прочесать всю северную часть заповедника – на это просто нет людей. Да я могу еще тысячу причин привести.

– Например, саботаж? – спросил Джелико.

Асаки пожал плечами:

– Возможно. Кое-кто меня не любит. А возможно, здесь, как и в районе Мигры, есть какой-то фактор, который вызывает неполадки у флиттеров. Мы думали, в окрестностях кратера влияние болот не сказывается, но мы могли и ошибаться.

«И все же вы рискнули лететь этим маршрутом», – подумал Дэйн, хотя вслух комментировать не стал. Что это, еще одна попытка главного лесничего вынудить их разгребать его трудности? Хотя разбить ради этого флиттер посреди такой глухомани – пожалуй, слишком уж решительная мера.

Асаки уже начал выгружать из флиттера самые необходимые припасы. У каждого был с собой рюкзак, но когда пилот, пошатываясь, вытащил и передал капитану Джелико охапку отпугивающих поясов, главный лесничий покачал головой:

– Боюсь, они не будут работать. Горы стоят на пути подающего энергию луча.

Джелико бросил один пояс на искореженный нос флиттера и включил его, нажав на кнопку дулом игольника. Затем швырнул в свисающий конец пояса камнем. Камень сшиб ремень с флиттера, и они вместе упали на землю. Защитное силовое поле должно было отклонить снаряд, но оно не сработало.

– Ну замечательно! – Тау, криво улыбаясь, начал укладывать в рюкзак пачки концентратов. – Нам никто не выдавал лицензии на убийство. Вы за нас оплатите штрафы, если мы будем вынуждены пристрелить какую-нибудь особо принципиальную зверюгу?

К удивлению Дэйна, главный лесничий расхохотался:

– Доктор Тау, вы сейчас не на территории заповедника! Здесь правила не действуют. Но я бы посоветовал, пока не стемнело, найти пещеру для ночевки.

– Львы? – спросил Джелико.

Дэйн с нехорошим чувством вспомнил черно-белого зверя, которым прикидывался Ламбрилло. Он быстро обвел взглядом спутников – Асаки держал в руках игольник, а другой висел у пилота на плече. Тау и капитан вооружились бластерами. У самого Дэйна были флеймер и силовой нож. И то и другое оружие вроде бы мелкое, но весьма действенное. Пожалуй, способное охладить даже охотничий азарт льва.

– Львы, гразы, скальные обезьяны… – Асаки затянул горловину рюкзака. – Все они хищники или просто убийцы. Гразы высылают разведчиков впереди стада. Учитывая их силу и размеры, у них практически нет врагов. Львы – ловкие и хитрые охотники. Скальные обезьяны крайне опасны. К счастью, они не в состоянии хранить молчание, когда учуют добычу, так что их мы услышим заранее.

Карабкаясь вместе со всеми вверх по склону, Дэйн оглянулся и подумал, что Асаки прав – лучше выбираться самим, не дожидаясь, пока их спасут. Даже если не думать о риске нового крушения, разбитый флиттер на склоне кратера не так уж заметен, и чем выше они поднимаются, тем труднее его разглядеть среди россыпи камней.

Дэйн слегка приотстал, а когда нагнал своих спутников, Джелико стоял, поднеся к глазам дальнозор, и рассматривал темное пятно впереди – там находились болота.

Как только Дэйн подошел, капитан оторвался от созерцания:

– Торсон, возьми нож и приставь его вон к тому камню!

Он указал на округлый черный валун, выступающий из земли чуть в стороне от тропинки.

Едва Дэйн поднес лезвие к камню, нож дернулся у него в руке. От неожиданности Дэйн разжал руку, и в тот же миг лезвие намертво прилипло к камню.

– Магнит!

– Точно. Вот и возможная причина крушения. И еще… – Джелико показал Дэйну компас.

Магнитная стрелка бешено крутилась.

– Можно использовать горную гряду как ориентир, – сказал Дэйн с уверенностью, которой на самом деле не чувствовал.

– Так, но когда снова повернем на запад, могут возникнуть трудности. Если крушение подстроено… – Джелико сжал губы, и старый ожог от бластера у него на щеке судорожно искривился. – То кому-то придется ответить на пару вопросов, и немедленно!

– Кому придется, сэр? Главному лесничему?

– Не знаю! Ничего я не знаю! – буркнул капитан, поправил рюкзак и зашагал дальше.

Прежде фортуна их подвела, теперь же, наоборот, улыбнулась. Еще до заката Асаки нашел пещеру, недалеко от горного ручья. У темного отверстия входа главный лесничий потянул носом воздух, а пилот-охотник, сгрузив на землю снаряжение, пополз вперед на четвереньках, тоже принюхиваясь.

Запах? Да не то слово, скорее вонь. У инопланетников тошнота подступила к горлу, однако охотник оглянулся и ободряюще мотнул головой:

– Лев, но давно. Пять дней назад. Может, больше.

– Годится. А запах льва, даже старый, отпугнет скальных обезьян. Сейчас почистим здесь немного, и можно спокойно отдыхать, – отозвался главный лесничий.

Чистить было нетрудно. После льва в пещере осталась подстилка из сухой травы и хвороста, она хорошо горела. Огонь и дым быстро очистили пещеру, а пепел потом вымели ветками. Асаки и Нимани принесли по охапке листьев, размяли их и рассыпали по полу. Приятный аромат почти заглушил остатки вони.

Дэйн пошел к ручью набрать воды во фляги и обнаружил небольшой пруд с песчаным желтым дном. Зная, что на незнакомой планете легко попасть в западню, терранин осторожно пошевелил песок палкой, но не увидел ни необычных рыб, ни водных насекомых. Тогда он снял ботинки, закатал штанины и шагнул в пруд. Прохладная вода освежала, однако пить ее без добавления очистителя Дэйн все же не решился. Наполнив водой фляги, он связал их вместе, снова обулся и побрел назад к пещере, где ждал Тау с таблетками для очистки воды.

Полчаса спустя Дэйн сидел, скрестив ноги, у костра и поворачивал над огнем вертел с тремя небольшими птичками – их добыл Асаки. Ступня, что была ближе к огню, начала зудеть. Дэйн стащил ставший вдруг тесным ботинок и увидел, что пальцы на ноге распухли чуть ли не вдвое. Вытаращив глаза, он рассматривал свои покрасневшие, раздутые пальцы. Прикасаться к ним было больно. Нимани присел рядом на корточки, внимательно осмотрел ногу и велел снять другой ботинок.

– Что это? – спросил Дэйн.

Содрать с себя второй ботинок оказалось чем-то вроде пытки.

Нимани уже строгал палочку, отделяя от нее тоненькие щепочки-лучинки.

– Песчаный червь. Откладывает яйца в тело. Надо выжигать, иначе плохая нога.

– Выжигать! – поперхнулся Дэйн.

– Выжигать, – подтвердил хатканин, поднося лучинку к огню. – Сегодня выжгли, завтра поболит, скоро здоров. Не выжгли – очень плохо.

Дэйн печально приготовился пожинать плоды своей первой встречи с неприятными сюрпризами, которые для них заготовила Хатка.

Дэйн уныло рассматривал свои несчастные ноги. Операция с горящими щепками была крайне болезненная, однако он сумел ее перетерпеть и не опозорился перед хатканами. Те относились к его злосчастью как к самому обычному дорожному происшествию. Тау дал ему мазь, она немного уняла боль, и теперь у терранина было время поразмыслить над своей глупостью. Завтра он, возможно, будет обузой для всех.

– Странно…

От мрачных мыслей Дэйна отвлек корабельный врач; тот застыл на коленях перед выставленными в ряд флягами и рассматривал при свете костра пузырек с очистителем для воды.

– Что такое?

– Нас, наверное, здорово тряхнуло, когда рухнул флиттер. Таблетки частично раскрошились! Придется набирать дозу наугад. – Тау кончиком ножа отмерил по чуть-чуть порошка в каждую флягу. – Так сойдет. Если вода будет слегка горчить, не обращай внимания.

Горькая вода – самая малая его забота нынче утром, подумал Дэйн, силясь пошевелить распухшими пальцами. Он решил, что не будет прекращать стараний, чего бы это ни стоило. Завтра на рассвете ноги должны влезть в ботинки, и точка!

А когда вскоре после восхода они отправились в путь, рассчитывая до жары и дневного привала пройти как можно дальше, оказалось, что идти не так уж мучительно. Хотя ноги все еще болели, Дэйн кое-как плелся в конце процессии. Позади него шел только Нимани в качестве арьергарда.

Впереди раскинулись джунгли. В ход пошли мачете. Дэйн по очереди с другими расчищал дорогу, радуясь, что необходимость прорубаться через густые заросли замедлила их продвижение. В таком темпе он мог передвигаться, пусть и на чистой силе воли.

Однако на Хатке жизнь могут попортить не только песчаные черви. Часа не прошло, и вот уже капитан Джелико, весь в поту, облегчает душу руганью на языках пяти разных планет, в то время как Тау и Нимани дружно работают разделочными ножами. Они не снимают кожу со звездолетчика, хотя временами подходят вплотную к этому, извлекая шипы, засевшие у него в руке и в плече. Что делать, не повезло – капитан споткнулся и попал в объятия весьма недружелюбного куста.

На привале, прежде чем сесть, Дэйн внимательно осмотрел поваленный ствол – нет ли в нем враждебно настроенных обитателей, а затем проложил между собой и бревном походное одеяло в качестве подушки безопасности. Здесь росли не настоящие лесные великаны, скорее – кусты-переростки, наглухо заплетенные лианами. Яркими пятнами пестрели грозди цветов, и вокруг них вились тучи насекомых. Дэйн мысленно подсчитывал сделанные заранее прививки и надеялся на лучшее. В эту минуту он вообще не понимал, как кому-то может прийти желание посетить Хатку, тем более платить астрономические суммы за это сомнительное удовольствие. Хотя для платных клиентов наверняка устраивают сафари по высшему разряду, пылинки с них сдувают.

Как разведчики ухитряются пробраться через такие дебри? Да еще когда компас дурака валяет! Джелико знал, что компас вышел из строя, однако пошел за Асаки без колебаний. Значит, доверяет его умению ориентироваться в лесу? И все-таки лучше бы поскорее снова оказаться на горном склоне.

В лесном полумраке время потеряло всякий смысл. Когда они наконец вышли на открытое место, солнце уже перевалило далеко за полдень. Все уселись передохнуть на опушке леса, под низко нависающими ветвями.

– Потрясающе! – Джелико с рукой на перевязи вернулся к компании – он поднимался выше по склону осмотреть в дальнозор окрестности. – Мы срезали около десяти миль по прямой через джунгли. Теперь, сэр, я верю слухам, что у вашего народа встроенный радар и вы никогда не заблудитесь даже в самой дикой местности. Признаюсь, когда отказал компас, во мне зашевелились серьезные сомнения.

Асаки рассмеялся:

– Капитан, я же не сомневаюсь в вашей способности перелетать с одной планеты на другую и торговать с самыми разными народами, даже и с негуманоидами. У всех свои секреты. На Хатке каждый мальчишка, прежде чем стать мужчиной, учится находить дорогу в джунглях без всяких инструментов, только вот этим. – Он ткнул большим пальцем себе в лоб. – Мы поколениями вырабатывали инстинкт возвращаться домой. Кто не сумел – тот не дожил до того, чтобы родить таких же ущербных детей. Мы как гончие, что следуют своему нюху, и перелетные птицы, у которых внутри самый лучший компас.

– И что теперь, снова в гору? – Тау критически рассматривал крутой склон впереди.

– Не в этот час. Камни раскалились на солнце, если коснешься – может быть ожог. Подождем…

Для хатканина ожидание – это возможность выспаться. Оба улеглись, подстелив тонкие одеяла, и мгновенно заснули. А трое инопланетников не находили себе места. Дэйн мечтал снять ботинки, но боялся, что потом не сможет их надеть. Судя по тому, как ворочался капитан Джелико, его тоже мучила боль. Тау молча сидел, глядя в пространство. Или на высокий камень, торчащий посреди склона, словно палец, указующий в небо.

– Какого цвета этот камень?

Дэйн удивился и посмотрел на камень внимательнее. На его взгляд, цветом тот не отличался от других камней – выцветший на солнце черный, при определенном освещении приобретающий коричневатый оттенок.

– Черный или, может, темно-коричневый?

Тау взглянул на капитана.

Джелико кивнул:

– По-моему, тоже.

Тау прикрыл глаза ладонями. Губы его шевелились, как будто он что-то считал. Затем он опустил руки и снова стал смотреть на склон, медленно моргая.

– Только черный и коричневый? Никаких других оттенков?

– Никаких. – Джелико положил раненую руку себе на колени и подался вперед, пристально рассматривая пресловутый камень, как будто ждал, что тот внезапно преобразится.

– Странно, – пробормотал Тау и бодрым тоном добавил: – Вы, конечно, правы. Это все из-за солнца, просто обман зрения.

Дэйн не сводил глаз с каменного столба. Может, от солнца и бывает обман зрения, но в этом неровном камне он не видел ничего особенного. Впрочем, раз капитан не стал ни о чем спрашивать доктора, то и Дэйн промолчал.

С полчаса спустя, когда врач и Джелико все-таки уснули, сморенные жарой, тишиной и собственной усталостью, Дэйн вдруг заметил выше по склону какое-то движение. Ноги у него болели, заняться было нечем, кроме как размышлять о своих бедах, и потому он не спал, а сидел, лицом к тому самому камню.

Не это ли увидел Тау? Словно что-то мелькнуло и пропало за каменным столбом. Но почему он спрашивал про цвет? Вот опять! Сосредоточив все внимание на одной точке, Дэйн разглядел очертания головы – невероятно гротескной, словно созданной воображением колдуна Ламбрилло. Дэйн и сам бы решил, что глаза его обманывают, если бы не видел в точности такого существа на трехмерных снимках в коллекции капитана Джелико.

Шарообразную голову украшала пара большущих ушей – их кончики с пушистыми кисточками выступали выше макушки. Глубоко посаженные круглые глаза, свиное рыло, из пасти свисает фиолетовый язык, а в целом эта кошмарная голова почти того же цвета, что и камень, из-за которого она выглядывает.

Дэйн не сомневался, что скальная обезьяна подглядывает за лагерем. Стало тревожно – о хатканских полуразумных животных он наслушался всякого, большей частью плохого. Может, этот соглядатай – разведчик целой стаи? А стая скальных обезьян – очень серьезный противник, если застанут добычу врасплох.

Асаки пошевелился и сел. Круглая голова тотчас повернулась, внимательно следя за каждым движением лесничего.

– Там, вверху… у каменного столба… справа… – Дэйн старался шептать еле слышно.

Голые плечи хатканина напряглись – он услышал и понял.

Впрочем, Асаки ничем не показал, что заметил обезьяну, лишь проворно вскочил и легонько пнул Нимани. Тот проснулся мгновенно – сразу виден опыт жизни в дикой природе.

Дэйн под прикрытием древесного ствола протянул руку и незаметно коснулся капитана. Серые глаза Джелико тут же раскрылись – он тоже проснулся сразу. Асаки поднял с земли игольник, стремительно обернулся и выстрелил – все практически единым движением. Дэйн еще никогда не видел такой скорости в стрельбе.

Безобразная голова качнулась прочь от камня. Тело, почти непристойное в своем сходстве с человеческим, завалилось на бок.

Мертвая обезьяна не успела подать сигнал, но откуда-то сверху донесся хриплый кашляющий крик. По крутому склону, подпрыгивая, скатился белый шар, миновал раскинувшийся на земле труп обезьяны, снова подскочил, еще раз ударился о землю и лопнул.

– Назад! – Асаки одной рукой толкнул ближайшего к нему терранина – Джелико – в чащу и всадил в остатки шара заряд из игольника.

В воздух с пронзительным жужжанием взвилась туча красных насекомых, сверкая на солнце точно расплавленная медь.

Остатки гнезда рассыпались пеплом, но луч игольника не мог остановить вырвавшееся из него кровожадное войско, готовое наброситься на всякое теплокровное, что окажется поблизости. Люди кинулись в заросли и стали кататься по лесной подстилке, спеша облепить себя влажными опавшими листьями.

Дэйн почувствовал между лопаток убийственное жжение – куда хуже вчерашних мук. Он перекатился на спину и заерзал, чтобы раздавить осу и притушить боль. Судя по отчаянным воплям, он был не единственный страдалец. Все запускали руки в прелые листья и пришлепывали их себе на лицо и на голову.

– Обезьяны… – предупредил глухой голос.

Верные своей природе, скальные обезьяны бежали вниз по склону с хриплым угрожающим лаем. Только эта их своеобразная привычка спасла будущих жертв нападения.

Обезьяны мчались враскачку, горбясь на бегу. Два рослых, почти шестифутовых, самца рухнули под выстрелом из игольника Асаки. Третий увернулся и поскакал к Дэйну. Землянин выхватил силовой клинок. На свином рыле раскрылась пасть, демонстрируя зеленоватые клыки. Дэйн чуть не задохнулся от вони.

Когтистая лапа уже схватила его, но соскользнула по слою влажной грязи. Зловонное дыхание шибануло в лицо. Дэйн пошатнулся, когда обезьяна налетела на него всем телом. Силовое лезвие развалило тушу пополам. К ужасу и омерзению Дэйна, лапы все еще тянулись к нему и клыки по-прежнему скрежетали. Он с трудом отпихнул от себя изуродованный труп и кое-как поднялся на ноги.

Рев бластера – двух бластеров – заглушил обезьяний гомон. Дэйн выдернул из-за пояса флеймер, прислонился спиной к дереву и приготовился драться. Выстрелил – мелкий примат пошустрее других с визгом покатился по земле. Из мохнатых противников никого не осталось на задних лапах. Впрочем, иные поверженные пытались ползти вперед, все еще стремясь дотянуться до врага.

Дэйн прихлопнул огненную осу у себя на ноге, радуясь, что можно опереться на дерево – обезьянья кровь залила его почти до шеи, земля вокруг тоже ею пропиталась, и от вони его вывернуло наизнанку.

Немного придя в себя, Дэйн выпрямился и с облегчением перевел дух: остальные тоже на ногах, вроде никто не ранен. Врач Тау, едва увидев младшего звездолетчика, ахнул и бросился к нему:

– Дэйн! Что с тобой?

Дэйн истерически рассмеялся:

– Кровь не моя…

Он принялся тереть окровавленные штаны пучком травы.

Когда все выбрались из зарослей, Нимани отыскал водопадик, у подножия которого пенился ручей. Из-за быстрого течения здесь не водились песчаные черви. Все разделись, вымылись и постирали изгвазданное снаряжение. Тем временем Тау обработал многочисленные осиные укусы. Ему практически нечем было снять боль и воспаление, но Асаки добыл какое-то растение, похожее на тростник, – если его разрубить на кусочки, оно выделяло липкий фиолетовый сок, застывающий на коже тонкой пленочкой. Обклеенные этим природным пластырем, они поднялись повыше в гору и устроились на ночь в ложбинке меж двух наклонных каменных столбов. Не так укромно, как в пещере, но все-таки хоть какая-то защита.

– И за такую вот прогулочку богатеи платят сумасшедшие деньги! – с горечью заметил Тау, скрючившись в три погибели, чтобы покусанные части тела не соприкасались с каменным ложем.

– Ну, не совсем такую… – отозвался Джелико, а Нимани усмехнулся краем рта – с другой стороны опухшую щеку стягивала фиолетовая лечебная пленка.

– Не всегда удается встретить в один день и огненных ос, и скальных обезьян, – прибавил Асаки. – Кроме того, платным гостям выдают отпугивающие пояса.

Джелико фыркнул:

– Иначе вряд ли кто приехал бы к вам во второй раз! Кто нас порадует завтра? Стадо бешеных гразов или что-нибудь еще похлеще?

Нимани вдруг встал и вышел из-под прикрытия каменных столбов, раздувая ноздри, совсем как тогда, когда они обследовали пещеру.

– Пахнет мертвечиной, – медленно проговорил он. – Кто-то очень большой. Или…

Асаки подошел к нему, коротко кивнул, и Нимани побежал под гору, то и дело оскальзываясь на склоне.

– Кто там может быть? – спросил Джелико.

– Много разного. И есть одно, чего бы не хотелось, – довольно уклончиво ответил главный лесничий. – Пойду поохочусь на лабблу. Видел свежие следы у ручья.

Он ушел и через полчаса вернулся, неся на плече добытого зверька. Пока он свежевал тушку, прибежал Нимани.

– Что там?

– Полная яма мертвечины, – ответил охотник.

– Браконьеры? – спросил Джелико.

Нимани кивнул.

Асаки по-прежнему разделывал тушку мастерскими взмахами ножа, но его темные глаза грозно сверкали.

Затем он глянул на тень от горы, протянувшуюся далеко за их укрытие, и сказал:

– Я тоже хочу посмотреть.

Джелико вскочил. Дэйну стало любопытно, и он последовал за ними. Через пять минут даже не обладающие острым нюхом хатканских охотников терране ощутили, что впереди их ждет какая-то мерзость. Запах разложения в жарком воздухе почти можно было потрогать руками. А когда они подошли к краю ямы, Дэйн торопливо попятился. Воняло тут не лучше, чем на поле боя со скальными обезьянами. Однако капитан и оба хатканина спокойно рассматривали груду битой дичи, оставленную здесь браконьерами.

– Гламы, гразы, гудры, – перечислял Джелико. – Бивни и шкуры – стандартный набор.

Хмурый Асаки отошел от края ямы:

– Новорожденные телята, старые животные, самки, все вперемешку. Убивают без разбору, а тех, чьи шкуры не пригодятся, бросают просто так.

– След… – Нимани показал на восток. – Ведет в болота Мигры.

– Болота! – изумился Асаки. – Они лишились разума!

– Или знают местность лучше твоих людей, – поправил Джелико.

– Если браконьеры могут войти в Мигру, то и мы сможем!

Только не сейчас, мысленно взмолился Дэйн. Асаки же не собирается гнаться за нарушителями по болотам? Сам ведь говорил, что это гиблое место!

Дэйн рывком сел и уставился в темноту. Посреди лагеря в круге из камней слабо мерцали догорающие угли. Дэйн придвинулся ближе к костру, сам не понимая, почему проснулся. Руки тряслись, на коже выступил пот, хотя жарко не было. Сейчас Дэйн уже не мог вспомнить, что за кошмар ему приснился; осталось только невнятное ощущение надвигающейся беды. Кто там рыщет во мраке? Кто бродит по горам? Затаился, подслушивает и выжидает?

Дэйн привстал, собираясь подняться, и тут кто-то вступил в круг тусклого света от костра. На молодого человека пристально и очень серьезно смотрел Тау:

– Плохой сон приснился?

Дэйн нехотя кивнул.

– И не только тебе. Запомнил что-нибудь?

Дэйн с трудом отвел взгляд от обступившей их тьмы. Казалось, там прячется воплощенный страх – тот самый, что его разбудил.

– Ничего не запомнил. – Он протер глаза – спросонья они саднили, будто в них насыпали песку.

– Я тоже, – отозвался Тау. – Но, судя по всему, было сильно.

– После вчерашнего, наверное, неудивительно, если кошмары снятся.

Дэйн старался найти логическое объяснение, хотя в глубине души не верил ни единому слову. У него и раньше случались кошмары, но от них не оставалось такого послевкусия. Этой ночью он не хотел больше спать.

Дэйн подбросил хвороста в огонь. Тау сел рядом.

– Есть еще кое-что… – начал врач и снова умолк.

Дэйн не подгонял. Был слишком занят – боролся с собой. Ему все сильнее хотелось обернуться и разрядить в темноту свой флеймер. Уничтожить ту тварь, что, он всей кожей чувствовал, крадется там и подстерегает добычу.

Перед рассветом Дэйн все-таки задремал, хотя изо всех сил старался не уснуть. Проснулся он совершенно невыспавшимся и, увы, с тем же отвращением к окружающему пейзажу.

Асаки уже не предлагал гнаться за браконьерами по трясине Мигры. Он решил двигаться в противоположном направлении и поскорее найти путь через горную гряду в заповедник. Оттуда можно будет вызвать подкрепление, чтобы разделаться с нарушителями.

И вот они начали подъем от влажной жары низин в сухой жар на горных склонах. Солнце светило даже слишком ярко, почти не оставляя тени. И все равно, когда Дэйн остановился глотнуть воды из фляги, он вновь почувствовал на себе чей-то взгляд. Кто за ним следит? Скальные обезьяны? Хоть эти звери и хитры, но не в их природе молча выслеживать добычу. Возможно, лев?

Сегодня Асаки и Нимани по очереди занимали место в арьергарде и оба постоянно были настороже. Но странное дело – никто не высказывал общего беспокойства вслух.

По дороге им не попалось ни одного горного ручейка, пополнить запас воды. Опыт походов по безлюдной местности был у всех, и все понимали, что воду надо экономить, растягивая каждый глоток как можно дольше. К полуденному привалу у каждого еще оставалось по полфляги.

– Хо!

Все схватились за оружие. На склоне четко виднелась уродливая скальная обезьяна. Она скакала, плевалась и гримасничала. Асаки выстрелил с бедра. Зверь завизжал, схватился за грудь, где расплывалось темное пятно, и помчался прямо на них. Нимани добил обезьяну. Все напряженно ждали, когда появится стая, которая неизменно следует за разведчиком, но больше ничего не происходило. Безмолвие и неподвижность.

А когда что-то наконец произошло, все на миг оцепенели. Изувеченное тело зашевелилось и поползло вперед. С такими ранами не живут, это Дэйн знал наверняка. Но зверь приближался, свесив голову так, что глаза слепо смотрели прямо на беспощадно сияющее солнце. Тварь тянулась к человеку, которого не видела.

– Демон! – вскрикнул Нимани, уронил игольник и прижался к каменной стене.

У них на глазах творилось невозможное. Зияющие раны закрылись, голова выпрямилась на короткой шее, взгляд вновь загорелся жизнью, со свиного рыла закапала слюна.

Джелико подобрал оброненный охотником игольник и выстрелил. Дэйн позавидовал его хладнокровию. Скальная обезьяна вторично рухнула на землю. Тело ее было изорвано в клочья.

Нимани закричал. Дэйн еле подавил такой же вопль ужаса. Мертвая тварь ожила снова, поползла вперед, каким-то неведомым образом встала, исцелилась и продолжила наступать. Асаки, зеленовато-бледный, вышел ей навстречу, с трудом передвигая ноги, как будто каждый шаг стоил ему невероятных мучений. Игольник он выронил еще раньше, поэтому подобрал с земли здоровенный булыжник и поднял его над головой – на руках канатами выступили жилы. Асаки швырнул камень. Дэйн отчетливо слышал удар. Камень попал в цель. В третий раз обезьяна повалилась на землю.

Когда когтистая лапа вновь потянулась вперед, Нимани не выдержал и кинулся бежать, оглашая окрестности пронзительными воплями. Тварь встала, пошатываясь и мотая разбитой в кровавую кашу головой. Дэйн, может, и сам бы сбежал вслед за хатканином, да только ноги его не слушались. Он выхватил флеймер и прицелился в чудовище, но Тау вдруг ударил его по руке, сбив прицел.

Лицо врача побагровело, в глазах был такой же ужас, как у других, однако он вышел навстречу зверю.

На земле появилось темное пятно, понемногу сгущаясь и обретая плоть. Напротив скальной обезьяны припала к земле, изготовясь к смертельному прыжку и щуря хищные зеленые глаза, черная пантера.

Напружинившись, пантера оттолкнулась от земли, взметнулась в прыжке и обрушилась на обезьяну. Рычащий, скалящий клыки комок покатился по склону – и растаял!

Асаки трясущейся рукой утер пот с лица. Джелико машинально перезарядил игольник. Тау покачнулся – Дэйн едва успел его подхватить. На мгновение врач обвис у него на руках, но тут же выпрямился.

– Магия? – нарушил тишину неизменно ровный голос капитана.

– Массовая галлюцинация, – поправил Тау. – Очень мощная.

– Как! – Асаки прокашлялся и начал снова. – Как это сделали?

Врач покачал головой:

– Безусловно, не обычными средствами. Подействовало на нас – и на меня! – даже без предварительной обработки. Не понимаю!

Дэйн до сих пор еще не верил, хотя видел, как Джелико подошел и внимательно осмотрел то место, где исчезли дерущиеся звери. Голая земля, ни следа отчаянной драки. Остается только принять объяснение Тау, чтобы сохранить рассудок.

На лице Асаки вдруг отразилась такая дикая ярость, что стало ясно, как тонок и поверхностен старательно созданный слой цивилизации на Хатке.

– Ламбрилло!

В устах лесничего это имя прозвучало как проклятие. Асаки с трудом обуздал свои чувства и шагнул к Тау, чуть ли не угрожающе нависая над невысоким врачом.

– Как? – повторил свой вопрос лесничий.

– Не знаю.

– Он попробует еще?

– Наверное, в следующий раз что-нибудь другое…

Но Асаки уже ухватил суть и смотрел в будущее.

– Мы не будем знать, что настоящее, а что нет, – выдохнул он.

– Имейте в виду, – предупредил Тау, – ненастоящее, когда в него верят, может убить точно так же, как и настоящее!

– Знаю. Такое часто случается в последнее время. Узнать бы как! Сегодня ни барабанов, ни пения, никаких фокусов, чтобы опутать разум. Как же Ламбрилло без своих колдовских приемов заставляет нас видеть то, чего нет?

– Это мы и должны выяснить, сэр, и как можно быстрее. Иначе потеряемся между реальностью и иллюзией.

– У тебя тоже есть сила. Ты можешь спасти нас! – воскликнул Асаки.

Тау провел рукой по лицу. Его подвижные выразительные черты еще не вернули себе привычные краски. Врач по-прежнему опирался на руку Дэйна.

– Человеческие возможности не безграничны, сэр. Бой с Ламбрилло на его территории отнимает много сил. Я не могу биться часто.

– Но он ведь тоже устает?

– Как знать… – Тау взглянул туда, где исчезли пантера и обезьяна. – Магия – коварная вещь. Ее питают наши собственные страхи и наше воображение. Ламбрилло привел их в действие, и теперь ему больше не нужно прикладывать усилия. Мы сами вызываем чудовищ, которые на нас нападают.

– Наркотик? – спросил Джелико.

Тау вздрогнул так сильно, что Дэйн невольно его отпустил. Врач схватился за походную аптечку, изумленно округлив глаза, а в следующую секунду уже был деловит и сосредоточен.

– Капитан, мы обеззаразили ваши уколы от шипов… Торсон, вам я обрабатывал мазью ступни… Но другим я ничего не давал…

– Крэйг, вы забыли – после боя с обезьянами мы все были сплошь в царапинах.

Тау сел прямо на землю, раскрыл аптечку и начал перебирать лекарственные средства. Осторожно открывая один пакетик за другим, он принюхивался, внимательно рассматривал содержимое, а из двух пакетиков попробовал на язык. Закончив, он покачал головой.

– Если сюда что-нибудь и добавили, это нужно исследовать в лаборатории. Да и не думаю я, чтобы Ламбрилло смог так ловко замести следы. Он бывал на других планетах? Или часто общался с инопланетниками?

Главный лесничий ответил:

– Ему по должности запрещается путешествовать в космосе и общаться с представителями иных планет. Вряд ли он стал бы использовать ваши лекарства для своих происков. Правда, в походе часто требуется медицинская помощь, но Ламбрилло не мог знать наверняка, что вы пустите в ход свои препараты.

– А он знал наверняка. Даже угрожал чем-то в этом духе, – напомнил Джелико.

– Значит, это нечто такое, что мы точно будем использовать… Нечто необходимое…

– Вода!

Дэйн как раз держал в руках флягу, собираясь сделать глоток, и тут его осенила догадка. Вместо того чтобы отпить, он принюхался. От жидкости ничем не пахло, но Дэйн вспомнил, как Тау говорил, что таблетки очистителя раскрошились в пути.

– Точно!

Тау порылся в аптечке и вынул пузырек с белым комковатым порошком. Насыпал немного на ладонь, понюхал, попробовал на вкус кончиком языка.

– Очиститель и что-то еще! Это может быть любой из полудесятка препаратов или какое-нибудь местное снадобье, неизвестное нашей науке.

– Верно, мы здесь обнаружили несколько природных наркотиков. – Асаки нахмурился, разглядывая зеленую стену джунглей. – Значит, вода отравлена?

– Вы всегда ее очищаете? – спросил Тау. – Наверное, за много веков ваши предки приноровились к здешней воде? Иначе они бы не выжили. Нам необходимо использовать очиститель, но вы-то можете без него обойтись?

– Вода бывает разная. – Асаки встряхнул флягу и насупился еще сильнее, прислушиваясь к бульканью. – Из родников по ту сторону горы мы пьем, да. А здесь, вблизи болот Мигры, не пробовали. Возможно, придется рискнуть.

– По-вашему, нас отравили? – Джелико высказал напрямик то, чего все втайне опасались.

– Мы пили не очень много, – задумчиво откликнулся Тау. – Не думаю, что Ламбрилло задумал нас прямо-таки убить. Неизвестно, сколько времени продержится эффект.

– Если мы видели одну скальную обезьяну, почему не видели других? – спросил Дэйн. – Почему именно здесь и сейчас?

– Вот почему! – Тау указал на тропу, по которой их вел Асаки.

Дэйн сперва ничего примечательного не заметил, а потом понял – каменный столб! На этот раз он стоял наклонно, словно указывая вершиной туда, откуда они пришли. Но в целом по очертаниям камень был очень похож на тот, возле которого накануне на них напала скальная обезьяна.

Асаки издал какое-то восклицание на местном языке и в сердцах хлопнул ладонью по прикладу игольника:

– Мы увидели такой же и потому снова увидели обезьяну! Был бы тогда лев или граз, мы сегодня встретили бы льва или граза!

Капитан Джелико хрипло и зло расхохотался:

– Хитро́! Он предоставляет нам самим придумать себе призрака, и как только встретятся подходящие декорации, спектакль повторяется. Интересно, много тут в горах похожих камней? И до каких пор из-за каждого будут выскакивать обезьяны?

– Кто знает? Пока мы пьем эту воду, без неприятностей не обойдется, это я могу вам обещать, – ответил Тау, убирая пузырек с испорченным очистителем в отдельный кармашек аптечки. – Возможно, вопрос стоит так: долго ли мы сможем продержаться без воды?

– Возможно, – вполголоса проговорил Асаки. – Но на Хатке воду можно взять не только из ручья.

– Из плодов? – спросил Тау.

– Нет, из деревьев. Ламбрилло не охотник, и он не знает точно, когда и как подействует его магия. Если крушение не было подстроено – значит он рассчитывал, что мы будем пить из фляг в заповеднике. Там водится много львов, а родники встречаются редко. Сейчас же мы в джунглях, и там, я думаю, есть надежный источник. Но сперва я найду Нимани и докажу ему, что на нас напал вовсе не демон, хоть это и колдовская тварь.

Асаки легко сбежал по склону вслед за охотником.

Дэйн спросил капитана:

– Сэр, что это за вода из деревьев?

– Здесь растут деревья редкой породы, с очень толстым стволом. В сезон дождей они запасают воду и понемногу расходуют ее в жаркое время года. Сейчас как раз промежуток между дождями, так что мы могли бы этой водой воспользоваться… если найдем такое дерево. Что скажете, Тау? Можно ее пить без очистителя?

– Вероятно, сэр, тут приходится выбирать меньшее из двух зол. Но все необходимые прививки у нас сделаны. Я лично лучше буду бороться с инфекцией, чем рискну проглотить наркотик, влияющий на разум. Совсем без воды невозможно…

– Поговорить бы с этим Ламбрилло по душам, – промолвил Джелико обманчиво мягким голосом.

– Обязательно поговорю, если и когда мы снова встретимся! – пообещал Тау.

– Какие у нас шансы, сэр? – спросил Дэйн, завинчивая крышечку на фляге.

От одного сознания, что пить нельзя, во рту сразу пересохло.

– Нам случалось рисковать и раньше. – Тау застегнул аптечку. – Хотелось бы до заката увидеть такое водозапасающее дерево. И очень надеюсь, что нам сегодня больше не попадется каменных столбов!

– Почему пантера? – спросил Джелико. – Снова побеждаем подобное подобным? Но Ламбрилло рядом не было. На кого вы хотели произвести впечатление?

Тау потер лоб:

– Даже не знаю, сэр. Возможно, у меня бы получилось заставить обезьяну исчезнуть, не прибегая к контрпроекции, но я в этом сильно сомневаюсь. Когда речь идет о галлюцинациях, лучше выставить против одного видения другое, для более успешного воздействия на зрителей. Право, не могу сказать, почему я выбрал именно пантеру. Просто вспомнилась как самый быстрый и опасный хищник.

– Составьте себе список таких вот бойцов, про запас, – мрачно пошутил Джелико. – Если надо, могу предложить пару кандидатур. Хотя я, конечно, вместе с вами надеюсь, что нам не встретится больше таких стоячих камней, наводящих на ненужные мысли. Вон Асаки идет со своим блудным охотником.

Главный лесничий практически тащил на себе полуобморочного Нимани. Тау вскочил и бросился им навстречу. По всему выходило, что поиски воды придется отложить.

Они отступили к опушке леса, где был расчищен небольшой участок. Теперь от предательского склона их отделял зеленый барьер, но за оставшиеся до заката часы стало ясно, что Асаки слишком оптимистично рассчитывал отыскать водяное дерево. На узкой полосе между болотами и горным хребтом росло не так уж много деревьев. Нимани все еще не совсем оправился от потрясения, от него было мало толку. А звездолетчики не решались в одиночку углубляться в неисследованные земли.

Поэтому они жевали концентраты всухомятку. Дэйну хотелось просто вылить воду из своей фляги. Мучение, когда вода под рукой, а пить нельзя. Горы остались позади, каменных столбов больше не предвидится – уж наверное, опасность, что таится в жидкости, ничтожно мала по сравнению с потребностями организма? Его удерживала только намертво вбитая в каждого вольного торговца осторожность.

Джелико провел рукой по запекшимся губам:

– А давайте бросим жребий – кто-то пьет, один-два не пьют. Продержимся таким образом, пока не перейдем через горы?

– Я бы не рисковал, разве только другого выхода не останется. Невозможно угадать, сколько продлится действие наркотика. Честно говоря, я даже не уверен, что смогу распознать галлюцинацию при этих условиях, – таков был неутешительный вердикт доктора.

Если кто из них и спал этой ночью, то лишь урывками. Вчерашние страхи нахлынули с новой силой и никому не давали покоя.

Перед самым рассветом все разом пробудились, каждый от своих кошмаров. В джунглях всегда присутствуют разнообразные звуки – крики невидимой среди ветвей птицы, потрескивание древесного ствола, заживо поедаемого лианой-паразитом. Но сейчас прозвучала не птичья трель и не падение одинокого дерева. Трубный рев, хруст ломающихся кустов – предвестники нешуточной угрозы. Асаки рывком повернулся к северу, хотя там виднелась лишь ничем не потревоженная стена деревьев.

– Гразы! Стадо гразов мчится! – подхватил Нимани.

Джелико быстро встал. По его лицу Дэйн понял, что дело серьезное.

Капитан отдал приказ своим людям:

– Подъем! Возможно, придется в темпе уходить. В гору? – спросил он главного лесничего.

Тот все еще прислушивался, не только ушами, но и всем своим существом. Из зарослей выскочили три похожих на оленя животных – на таких они прежде охотились для еды. Животные пронеслись мимо людей, словно не замечая их. А следом появился лев – хищник сам превратился в добычу. Его черно-белая полосатая шкура казалась невозможно яркой в предутренних сумерках. Лев зарычал, обнажая клыки, и одним могучим прыжком скрылся из виду. Еще несколько оленеподобных созданий, потом какие-то мелкие зверьки, толком не рассмотреть, а потом – разрушительный ураган. Круша все на своем пути, через джунгли ломились самые крупные на Хатке млекопитающие.

Все бросились вверх по склону, и тут их остановил крик Нимани. Сзади надвигалось что-то огромное, белесое, трудноразличимое в рассветных сумерках на фоне сероватой почвы. Дэйн заметил только изогнутые бивни, разинутую красную пасть, куда могла бы целиком поместиться человеческая голова, с невероятной скоростью мелькающие косматые ноги. Асаки выпустил поражающий луч из игольника. Белое чудовище взревело и ринулось в атаку. Все бросились под ненадежное прикрытие растительности. Граз рухнул, не добежав каких-нибудь двух ярдов до главного лесничего. Мертвая туша проехалась по земле – так сильна была инерция разбега.

– Один готов! – Джелико хладнокровно прицелился из бластера во второго быка, бешено мчащегося на них.

За ним и третий высунул морду из подлеска, ища глазами противника. Дэйн напряженно следил за убитым быком, но на этот раз труп не ожил. Гразы – не галлюцинация. Все коварство скальных обезьян, вся хитрость местных львов блекли по сравнению с обезумевшим стадом гразов.

Джелико выстрелом из бластера попал прямо в морду второму гразу. Бык взвизгнул почти по-собачьи и слепо рванулся вверх по склону. Третьему достался луч из игольника Нимани. Но тут Асаки перебежал из-за своего валуна к тому, где укрылся капитан, и вытащил Джелико на открытое место:

– Нельзя, чтобы нас загнали в угол!

Джелико с этим согласился.

– За мной! – скомандовал он Тау и Дэйну.

Они бросились по неровной тропе, стараясь подняться выше по склону, но на пути попалась отвесная скала. Взобраться на нее было нелегко. Еще двух гразов удалось зацепить, одного – насмерть. А позади из кустов появлялись все новые белесые головы. Неизвестно, что напугало гразов, но теперь их страх и ярость целиком обратились на людей.

Как ни старались участники маленького отряда, их неумолимо загоняли в закуток между скалистой стеной и джунглями, откуда наступала основная масса животных. Было бы время отыскать зацепки для рук и ног, они могли бы вскарабкаться на скалы, однако сейчас об этом нечего было и думать. Они бежали по узенькой полке над пропастью, останавливались на секунду, стреляли и снова бежали. Скальная стена постепенно сворачивала к юго-востоку. Скоро полка закончилась обрывом. Внизу расстилалась изжелта-серая жидкая грязь с пятнами блеклой растительности, которые, будто островки, вели к зарослям тростника и чахлых кустиков.

– Так! – Тау обернулся к остальным. – Что делать будем? Космический лифт? А может, раздобудем себе крылья или реактивные двигатели?

Гразы будто почуяли, что жертве отступать некуда. Немалая часть стада, пыхтя, начала подъем, роя землю крепкими ногами, поддерживающими увесистые бочкообразные туловища. Тут недолго и поверить, что они заранее все рассчитали.

– Спускаемся! – крикнул Асаки и выстрелил в лоб первому атакующему быку.

– В кусты! – уточнил Нимани. – Я покажу!

Он сунул капитану свой игольник, перелез через край обрыва и повис на руках, раскачиваясь вправо-влево, точно маятник. Сильно размахнувшись вправо, он разжал пальцы и, описав в воздухе дугу, приземлился посреди заросшего островка. Кое-как поднялся на колени, потом вскочил и перепрыгнул на следующий клочок твердой земли.

– Торсон, давай! – Джелико мотнул головой, и Дэйн, сунув флеймер в кобуру, осторожно сполз с края обрыва, готовясь повторить героический прыжок Нимани.

Он раскачался не очень удачно и, когда приземлился, только руками зацепился за островок, а все тело начало быстро погружаться в жидкую грязь, едва прикрытую подсохшей коркой. Вонь стояла удушающая, но Дэйна подгонял страх. Впрочем, мощного рывка не получилось, скорее он полз, как червяк. Дэйн отчаянно хватался за ломкие стебли тростника и за болотную траву, которая резала руки точно бритва. Но часть стеблей все-таки выдержала. Наконец Дэйн без сил повалился ничком на кочку, которая не продавливалась под его весом.

Однако медлить было нельзя – требовалось перебраться на соседний островок и освободить сомнительную посадочную площадку. Дэйн кое-как встал, оценил расстояние тренированным глазом звездолетчика и прыгнул на кочку, которую раньше занимал Нимани. Хатканин, ловко перескакивая с кочки на кочку, одолел уже больше половины расстояния до того места, где заканчивались чахлые заросли и, можно надеяться, начиналась твердая земля.

Позади раздался рев и глухой треск. Дэйн, балансируя на крошечном островке, рискнул оглянуться. На краю обрыва сверкнул луч бластера. Тау стоял на коленях на первой кочке, а рядом в грязи распластался граз, сумевший проскочить мимо двоих защитников на скале. Игольник и бластер выстрелили разом. Потом Джелико повис над обрывом. Тау яростно замахал рукой, и Дэйн прыгнул на следующий островок – чудом не промахнулся.

Дальше он двигался без остановок, стараясь ни о чем не думать, помня только о необходимости приземляться на твердую почву. Последний прыжок оказался коротковат, и Дэйн по колено провалился в мерзкую жижу, заляпал штаны желтой тиной и успел почувствовать, как его тянет вниз, в бездонную яму. Крепкая ветка стукнула его по плечу. Дэйн вцепился в нее изо всех сил. С другого конца ветку держали крепкие руки Нимани. С его помощью Дэйн выдрался из трясины и рухнул, побелев и дрожа, на груду прелых листьев. Тем временем охотник приготовился спасать Крэйга Тау.

Более везучий или более ловкий, чем Дэйн, доктор благополучно перепрыгнул с последней кочки на берег. Тяжело дыша, он упал рядом с младшим товарищем. Оставалось только дождаться капитана.

Когда до берега оставалась всего одна кочка, Джелико остановился, аккуратно развернулся и выстрелил из игольника, который оставил ему Нимани. Бык на утесе перед Асаки мотнул косматой башкой и сорвался вниз. Лесничий отскочил в сторону, и второй граз, не успев сдержать разбег, тоже полетел с обрыва в болото. Джелико снова выстрелил, а хатканин, забросив игольник на плечо, спрыгнул на первый островок.

Следующего граза капитан только ранил, но тут им повезло: сбитый с толку зверь, выставив страшные клыки, ринулся на своих сородичей и отвлек их от погони. Джелико уверенно перепрыгивал с кочки на кочку, Асаки следовал за ним по пятам.

Тау вздохнул:

– Когда-нибудь мы будем вдохновенно рассказывать эту историю, а нам никто не поверит. Решат, что мы все выдумали. Если, конечно, доживем. И куда теперь? Я бы хотел куда-нибудь повыше!

Дэйн с трудом поднялся. Оглядев их тесное убежище, он мысленно согласился с доктором. Крохотный участок земли, по щиколотку засыпанный гниющими листьями и ветками, имел форму вытянутого треугольника, направленного вершиной в болото.

– Упорные ребята, а? – Джелико оглянулся.

Раненый граз все еще воевал со своими сородичами на утесе, но внизу из джунглей появлялись все новые, метались по берегу, рыли землю бивнями и явно представляли угрозу для всякого, кому вздумалось бы вернуться к скалам.

– Они не отступятся, – мрачно подтвердил Асаки. – Раззадоренный граз может много дней преследовать врага. А если убить одного из стада, уйти от них пешком надежды мало.

Судя по всему, болото служило для гразов непреодолимой преградой. Два быка, что завязли в трясине, жалобно кричали, уже не пытаясь вырваться, а несколько их сородичей собрались на берегу и пронзительно их звали. Асаки, тщательно прицелившись, добил обоих. Вспышки выстрелов еще сильнее разъярили оставшихся на берегу животных.

– Обратной дороги нет, – подытожил Асаки. – По крайней мере на ближайшие дни.

Тау прихлопнул севшее ему на руку черное четырехкрылое насекомое, которое уже изготовилось попробовать инопланетника на вкус.

– Не сидеть же здесь, пока они про нас не забудут, – заметил доктор. – Когда воду пить нельзя, а местная фауна так и норовит нами подкрепиться.

Нимани тем временем прошелся по узкой оконечности островка и вернулся с докладом:

– К востоку местность выше. Может, там пройдем.

Дэйн сомневался, что сейчас он в силах и дальше прыгать с кочки на кочку.

Похоже, Тау разделял его сомнения:

– А нельзя вразумить наших друзей на берегу еще парой-тройкой выстрелов?

Асаки покачал головой:

– На все стадо зарядов не хватит. Гразы убегут и будут подстерегать нас в кустах, а это верная смерть. Нужно идти через болото.

Если первая переправа Дэйну показалась кошмаром, то следующая была попросту истязанием. Почва уходила из-под ног, то и дело кто-нибудь падал, и через четверть часа все были измазаны вонючей слизью и жидкой глиной, которая на воздухе мгновенно застывала твердокаменной коркой. Мучительно, зато эта корка защищала от насекомых – на болотах они водились в избытке.

Несмотря на все старания, тропа заводила их все глубже в неисследованную топь. Наконец Асаки объявил привал и предложил искать пути к отступлению. Перспектива разыскать островок, откуда можно будет хотя бы наблюдать за берегом, представлялась весьма заманчивой.

– Нам нужна вода, – прохрипел Тау сквозь маску из зеленоватой засохшей глины со свисающими вниз пучками болотной травы.

– Местность повышается. – Асаки, присев на корточки, постучал прикладом игольника о почву у себя под ногами. – Я думаю, хорошая земля уже близко.

Джелико взобрался на деревце – тонкий стволик согнулся под его весом.

– Ваша правда! – крикнул он, глядя в дальнозор. – Вон там, слева, примерно в полумиле, виднеется здоровая зелень. У нас еще есть в запасе час до заката, должны успеть. В темноте я бы не рискнул.

Обещание твердой земли всех воодушевило и придало сил для последнего рывка. Снова скакать с кочки на кочку, но по крайней мере теперь у них было подспорье – срезанные по дороге палки.

Одолев последний участок пути, Дэйн повалился на колени, понимая, что больше не сможет сделать ни шагу. Он не пошевелился, услышав радостный возглас Нимани, а затем и Асаки. Только когда лесничий склонился над ним с открытой флягой в руке, Дэйн чуть-чуть привстал.

– Пей! – сказал хатканин. – Мы нашли водяное дерево! Тут свежая вода.

Может, и свежая, но с каким-то своеобразным привкусом. Впрочем, Дэйн его не замечал, пока не сделал несколько хороших глотков. Его в ту минуту мало что волновало, лишь бы напиться вволю.

Низкорослая, болезненная болотная растительность сменилась обычными джунглями. Выбрались они из болота, вяло подумал Дэйн, или это всего-навсего большой остров среди вонючей трясины?

После еще нескольких глотков ему хватило сил доползти до того места, где лежали пластом его спутники. Прошло еще какое-то время, прежде чем Дэйна стало интересовать хоть что-то, помимо возможности пить, когда захочется. Тогда он заметил, что капитан, пошатываясь, встал и смотрит на восток. Тау тоже сел, словно по сигналу тревоги.

Хаткане куда-то ушли – возможно, к водяному дереву. А все трое звездолетчиков отчетливо слышали звук – далекий пульсирующий ритм, отдающийся дрожью в земле.

Джелико оглянулся на Тау:

– Барабаны?

– Возможно. – Доктор завинтил флягу. – Я бы сказал, к нам гости. Любопытно бы только узнать, кто именно!

Быть может, они и ошибались насчет барабанов, но нельзя ошибиться по поводу короткого разряда, прилетевшего ниоткуда и вспоровшего древесный ствол, как нож рассекает мокрую глину. Бластер! Причем вполне определенной модели.

– Полицейское оружие! – Тау бросился плашмя и вжался в землю, будто хотел в нее впитаться.

Джелико на оклик Асаки пополз к кустам, остальные двое следовали за ним, извиваясь, как червяки. Забравшись поглубже в подлесок, они обнаружили главного лесничего с игольником на изготовку.

– Лагерь браконьеров, – угрюмо объяснил он. – И они о нас знают.

– Идеальное завершение мерзопакостного дня, – бесстрастно прокомментировал Тау. – Можно было догадаться, что для нас заготовлено нечто в этом роде.

Он безуспешно попытался стереть с подбородка присохшую глину.

– А разве у браконьеров принято бить в барабаны?

Главный лесничий нахмурился:

– Нимани как раз пошел выяснять.

Стемнело, а Нимани все еще не вернулся. Владелец бластера больше не давал о себе знать – возможно, он только добивался, чтобы они сидели на месте. Над болотами двигались тускло фосфоресцирующие призрачные пятна тумана и яркие светящиеся точки светлячков – то мерцающие, словно искры, то безмятежно плывущие регулярным рейсом. Ночь на болотах оказалась поразительно красива, не сравнить с убогой реальностью дня.

Пожевав концентратов и запив их парой глотков воды, все сидели, тревожно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шороху.

Монотонный ритмичный звук, который мог быть, а мог и не быть барабанным боем, не умолкал, служа фоном ночным шумам. Иногда его заглушал всплеск воды или крик неведомой болотной зверюги. Вдруг Джелико насторожился и повел бластером из стороны в сторону: кто-то пробирался через подлесок. Вот раздался тихий свист.

– Инопланетники, – доложил своему начальнику запыхавшийся Нимани. – И еще беззаконные. Поют охотничью песню – завтра пойдут убивать.

Асаки сидел, опираясь подбородком на руку:

– Беззаконные?

– У них нет вассальных знаков. Но сколько видел, у каждого на браслете три, пять, десять хвостов. Лучшие следопыты и охотники!

– Хижины есть?

– Нет. Ни одной обитательницы жилищ. – Нимани по привычке использовал уважительный титул для женщин своей расы. – Я думаю, они здесь только на время охоты. У одного на сапогах корка соли.

– Корка соли! – рявкнул Асаки, привстав. – Так вот какая у них приманка! Должно быть, у них поблизости соляная шахта, специально чтобы приманивать дичь…

– Сколько инопланетников? – вмешался Джелико.

– Три охотника и один другой.

– Что значит «другой»? – спросил Асаки.

– Странная одежда на нем. На голове круглое, как бывает у инопланетников с корабля…

– Звездолетчик!

Асаки зло рассмеялся:

– Почему нет? Нужно же им как-то переправлять добытые шкуры.

– Только не говорите, что кто-то способен посадить корабль в эту жижу! – возразил Джелико. – Он увязнет намертво, и все тут.

– Капитан, разве вольным торговцам нужен космопорт? И вы сами никогда не сажаете корабль на дикой планете, где нет ни причальных конструкций, ни ремонтных мастерских, как на посадочной площадке «Комбайна» на Ксехо?

– Сажаю, конечно. Нужен по крайней мере более или менее ровный участок, и притом на открытом месте, чтобы не устроить лесной пожар. А в болото на работающих дюзах не сядешь!

– Значит, есть нахоженная тропа и нечто вроде посадочной площадки поблизости, – ответил Асаки. – Это может нам очень пригодиться.

– Но они про нас знают, – напомнил Тау.

Теперь засмеялся Нимани:

– Чужеземец со звезд, нет такой тайной тропы, чтобы лесничий ее не разнюхал, и нет такого охотника, хоть два хвоста у него на браслете, хоть пять, чтобы выстоял против лесной службы заповедника!

На этом этапе Дэйн потерял интерес к беседе. Сидя ближе всех к болоту, он все это время наблюдал за призрачными светящимися облачками, парящими над чахлой болотной травой. Вот уже несколько минут эти клочки мерцающего тумана собирались вместе в единое облако, очертаниями напоминающее человеческую фигуру. А сейчас расплывчатые контуры стали более четкими. Дэйн не верил своим глазам. Поначалу он принимал еще неясный облик за скальную обезьяну, однако над круглым черепом не было заостренных ушей, а на лице, повернутом в профиль, – выдающегося вперед рыла.

Все больше фосфоресцирующих клочков тумана плыли по воздуху к светящейся фигуре. Существо над предательской трясиной было ни в коем случае не животным. Это был человек – или подобие человека. Невысокий, тощий… Этого человека Дэйн уже видел раньше, на террасе в горной крепости Асаки.

Облик был почти завершен. Голова чуть склонилась к плечу, будто прислушиваясь.

– Ламбрилло! – крикнул Дэйн, хотя и знал, что шаману неоткуда здесь взяться.

Но что потрясло его еще больше – голова повернулась на его восклицание. Только не было у нее ни глаз, ни рта и носа. Ровное белое пятно на месте лица. Почему-то это делало монстра еще страшнее и создавало полную иллюзию, будто тварь за ними шпионит. Напрасно рассудок твердил, что это невозможно.

– Демон! – выкрикнул Нимани, вмиг растеряв всю свою хвастливую уверенность.

Вслед за его воплем раздался вопрос Асаки:

– Доктор, скажите, что это перед нами?

– Кнут, сэр, чтобы выгнать нас из укрытия. И вы это знаете не хуже меня. Нимани их выследил, а они – его. Тут, я думаю, ответ и на другой вопрос. Если на Хатке творится безобразие, недалеко найдешь Ламбрилло.

– Нимани! – Голос главного лесничего был резким, как щелчок бича. – Ты снова забудешь, что ты мужчина, и с плачем побежишь спасаться от игры света? Инопланетный доктор верно говорит – Ламбрилло нарочно их насылает, чтобы мы сами шли врагу в руки!

Призрачная тварь на болоте зашевелилась, плавно шагнула по топкой почве, которой наверняка не выдержать вес человека, потом шагнула еще и еще, направляясь прямо к зарослям, где укрылись беглецы.

– Тау, вы можете с ним расправиться? – деловито спросил Джелико, словно речь шла о повседневной работе на борту «Королевы».

– Предпочел бы добраться до первоисточника, – мрачно ответил врач. – А для этого мне нужно осмотреть их лагерь.

– Что ж, хорошо! – И Асаки пополз назад, в подлесок.

Тем временем призрак приблизился к берегу острова и застыл, обратив к ним безликую голову. Первое потрясение уже прошло, и звездолетчики могли смотреть на причудливое явление без страха, точно так же как на фантом скальной обезьяны.

– Если эту штуку создали, чтобы нас прогнать, – робко спросил Дэйн, – не получится, что мы сыграем им на руку, если уйдем с острова?

Главный лесничий не остановился:

– Вряд ли. Они не рассчитывают, что мы сохраним ясную голову. Когда люди в панике, с ними легко справиться. На этот раз Ламбрилло перехитрил сам себя. Если бы не напустил на нас ту обезьяну, сейчас мог бы нас напугать и обратить в бегство.

Белое привидение вступило на сушу, но не свернуло вслед за ними к зарослям. У него явно не было собственного разума.

Раздался шорох, слабый, но отчетливый.

Дэйн услышал шепот Нимани:

– Тот, кто охранял тропу, больше не опасен. Он не поднимет тревогу. А у нас теперь есть еще один бластер.

В зарослях было темнее, чем на открытом пространстве болот. Дэйн двигался на шум, который создавали Джелико и Тау, не слишком опытные по части передвижения в джунглях.

Они добрались до влажной низинки, заросшей тростником, где посередине скопилась целая лужа воды. Хаткане направились прямо через эту впадину.

Стук барабанов стал громче. Впереди в темноте мерцали какие-то отсветы – огонь костра? Дэйн прополз еще немного вперед и наконец поднялся на бугорок, откуда можно было увидеть лагерь браконьеров.

Там стояли три шалаша – скорее, просто навесы из прутьев и листьев. Под двумя были сложены тюки из шкур, обшитых пластиком, готовые к отгрузке. Возле третьего навеса сидели четверо инопланетников. Нимани не ошибся – один из них был одет в форму звездолетчика.

Справа от костра расположились кружком хаткане. Чуть в стороне еще один человек бил в барабан. Шаман, впрочем, отсутствовал. Дэйн вспомнил туманную тварь на болоте, и его пробрала дрожь. Он еще мог поверить объяснениям Тау, что галлюцинации на горном склоне были вызваны наркотиком, но как возможно, находясь неведомо где, наслать на своих врагов мерцающее подобие человека? Полнейшая загадка.

– Ламбрилло здесь нет, – сказал Нимани. Должно быть, думал о том же самом.

Дэйн почувствовал в темноте движение рядом с собой.

– В третьей хижине рация дальнего действия, – заметил Тау.

– Вижу, – коротко откликнулся Джелико. – Вы, сэр, могли бы по ней связаться с вашими людьми по ту сторону гор?

– Не знаю. Но если Ламбрилло здесь нет, как он заставил свое подобие ходить по болотам? – нетерпеливо спросил главный лесничий.

– Увидим. Если Ламбрилло не здесь, то он придет. – В голосе Тау звучало твердое обещание. – Сперва нужно вывести из строя инопланетников. Они, должно быть, ждут, когда болотный морок нас сюда пригонит.

– Если они выставили часовых, я их заставлю умолкнуть! – заверил Нимани.

– У вас есть план? – В отсветах костра на миг нарисовались широкие плечи и гордо поднятая голова Асаки.

– Вам нужен Ламбрилло, – ответил Тау. – Что ж, я думаю, что смогу вам его доставить и заодно опозорить перед хатканцами. Но инопланетников нужно обездвижить.

Дэйн подумал, что выполнить поставленную задачу будет нелегко. Браконьеры все как один вооружены полицейскими бластерами новейшего образца. Интересно, как бы на такое известие отреагировало полицейское начальство? В окраинных районах космоса полиция и вольные торговцы не всегда сходились во взглядах – совсем недавно у «Королевы» случилось противостояние с властями, – но и те и другие понимали, что обе стороны важны и необходимы. При столкновениях между правонарушителями и защитниками закона вольные торговцы сражались бок о бок с космическими полицейскими.

– Почему не дать им то, чего они хотят, с кое-какими поправками? – задал вопрос Джелико. – Они рассчитывают, что мы сломя голову прибежим к ним в лагерь, спасаясь от их ручного призрака. Ну так мы и прибежим – после того, как Нимани устранит часовых. Прибежим и разделаемся с ними! Мне нужна эта рация.

– А вы не думаете, что они нас попросту расстреляют на подходе? – спросил Тау.

– Вы задели гордость Ламбрилло, – ответил капитан. – Он не удовлетворится просто вашей смертью, или я ничего не понимаю в людях. К тому же мы – неплохие заложники, особенно главный лесничий. Нет, если бы они хотели нас убить, давно бы поубивали, еще когда мы только явились на болото, без всех этих игр с призраками.

– В ваших словах есть резон. Браконьеры в самом деле были бы рады взять меня в плен, – подтвердил Асаки. – Я из клана Магавайя, мы всегда требовали усилить меры безопасности против таких, как они. Но я не представляю, как захватить лагерь.

– Мы не пойдем напрямик – они только этого и ждут. Попробуем зайти с севера и начнем с инопланетников. Трое поднимут шум и отвлекут от двух других…

– Да?

Несколько секунд все молчали. Главный лесничий обдумывал предложенный план действий.

Наконец он проговорил:

– Инопланетянин в одежде звездолетчика… У других оружие наготове, а у него – нет. Но я думаю, вы правы, они ожидают, что часовые их предупредят. Об этом мы позаботимся. Тогда давайте так: мы с вами, капитан, притворимся, будто обезумели от страха и удираем от демонов. Нимани нас прикроет, прячась в темноте, а ваши люди…

Тут подал голос Тау:

– Позвольте мне, сэр, выманить из укрытия нашу другую цель. Думаю, я найду, чем его занять. Дэйн, ты возьмешь барабан.

– Барабан? – Поскольку бластеры не шли у него из головы, Дэйн очень удивился предложению производить шум.

– Твоя задача – захватить барабан. А когда захватишь, я тебя попрошу сыграть «Возвращение на Терру». Уж это ты точно сумеешь простучать, правда?

– Не понимаю… – начал Дэйн, однако проглотил возражения.

Ясно же, что Тау не станет объяснять, зачем ему нужно, чтобы посреди хатканских болот звучала навязшая в зубах популярная песенка.

За время своей работы вольным торговцем Дэйн не раз выполнял довольно странные задания, но стать музыкантом ему поручили впервые.

Ждали только Нимани. Минуты тянулись мучительно медленно. В лагере наверняка рассчитывали, что они вот-вот появятся… Сжимая в руке флеймер, Дэйн прикидывал расстояние до того места, где стоял барабанщик.

– Готово, – прошептал из темноты Нимани.

Джелико и главный лесничий поползли влево, Тау – вправо. Дэйн последовал за доктором.

– Когда начнется, хватай барабан! – шепнул ему на ухо Тау. – Делай что хочешь, только держи его покрепче!

– Есть, сэр!

С севера донесся пронзительный вопль, полный панического ужаса. Песня смолкла, барабанщик замер с поднятой рукой. Дэйн рванулся вперед и в прыжке сшиб хатканина с ног. Барабанщик не успел подняться с колен – дуло флеймера обрушилось ему на голову, и он растянулся во весь рост. Дэйн схватил барабан и прижал к груди одной рукой, наведя оружие на изумленных местных.

С другого конца лагеря поднялся оглушительный шум – треск бластеров, пронзительный вой игольника. Дэйн попятился и упал на одно колено, готовый в любую секунду открыть огонь по сбитым с толку хатканам. Барабан он поставил на землю вплотную к себе. Твердой рукой держа флеймер, левой Дэйн начал выстукивать новый ритм. Вместо прежних глухих ударов резкая отрывистая дробь прокатилась по болотам, перекрывая звуки боя. Невозможно забыть ритм «Возвращения на Терру». Дэйн барабанил что было силы, и неотвязное «ту-тум-ту-дум» звучало так мощно, что переполошило весь лагерь.

Хатканские бандиты ошарашенно уставились на Дэйна, разинув рот и сверкая белками глаз на темных лицах. Они совершенно растерялись от неожиданности. Дэйн не смел отвести взгляд и проверить, как идет бой на другом краю лагеря, но появление Тау он увидел.

Доктор вступил в круг света от костра не своей обычной расслабленной походкой звездолетчика, а воинственной танцующей поступью. При этом он что-то пел под барабанный бой в ритме «Возвращения на Терру». Слов Дэйн не разбирал, но догадывался, что они вместе с аккомпанементом плетут прочную сеть, связывающую певца со слушателями, – точно так же, как Ламбрилло плел свою сеть на террасе в крепости.

И Тау их поймал! Накрепко связал всех до единого. Дэйн положил оружие себе на колено и принялся правой рукой тоже отбивать удары.

Ту-тум-ту-дум… Безобидный припев известной песенки у него в голове звучал все тише, и Дэйну удалось как-то различить угрозу, что таилась в словах Тау.

Доктор дважды обошел по кругу костер. Потом остановился, выдернул из-за пояса ближайшего бандита охотничий нож и указал острием на восток, в темноту. Расскажи кто, Дэйн бы не поверил, что их корабельный врач умеет такое. В неверном свете костра Тау сражался с невидимым противником – отступал, нападал, уклонялся, наносил удары ножом, и все это под стук барабана. Дэйн даже не сознавал, что продолжает отбивать ритм. Было совсем легко представить себе второго участника поединка. И когда доктор нанес последний беспощадный удар, Дэйн глупо уставился на землю, почти удивляясь, что там не лежит мертвец.

Тау вновь повернулся лицом к востоку и церемонно отсалютовал ножом. Затем положил нож на землю и встал, расставив ноги по обе стороны от клинка.

– Ламбрилло! – Уверенный голос доктора перекрыл барабанный бой. – Ламбрилло! Я жду.

Дэйн краем сознания заметил, что шум на дальнем краю лагеря стихает, и приглушил стук барабана. Хатканские бандиты кивали и раскачивались в такт движению его пальцев. Голос Тау и на него действовал. Но кто явится на зов? Призрак, созданный, чтобы привести их сюда? Или сам шаман?

Дэйну казалось, что красноватый свет от костра померк, хотя на самом деле огонь пылал по-прежнему. В воздухе висел горьковатый запах гари. Позже Дэйн не мог сказать наверняка, что из этого было явью, а что – результатом перенапряжения нервов. Да и неизвестно, видели все присутствующие одно и то же или нет. Быть может, каждый хатканин и каждый инопланетник видел что-то свое, продиктованное именно его мироощущением и жизненным опытом?

Нечто приближалось с востока – еще менее вещественное, чем тварь, сотканная из болотного тумана. Незримая угроза надвигалась на костер и на все, что символизирует для человека огонь, – безопасность, дружбу, защиту от древних ночных опасностей. Существовала ли эта угроза только в их сознании? Или Ламбрилло сумел в ней воплотить свою ненависть?

Незримое леденило кровь, вытягивало телесные силы, вгрызалось в мозг, тяжелыми гирями повисало на руках и приковывало ноги к земле. Стремилось обратить человека в глину, которую кто-то сможет лепить по своей прихоти. Мрак, пустота – все, что противоположно жизни, теплу и реальности, собралось воедино в ночи и двинулось на них.

Однако на пути невидимой волны стоял Тау с высоко поднятой головой. И между его ступнями, твердо упирающимися в землю, сияло собственным светом лезвие ножа.

– А-а-а! – Тау издал переливчатую трель навстречу наползающей угрозе и вновь запел, чуть-чуть повысив голос, чтобы неведомые слова четко ложились на размеренный ритм барабана.

Дэйн заставил отяжелевшие руки подниматься и опускаться в прежнем темпе. Он не поддастся неведомой нечеловеческой силе.

– Ламбрилло! Я, Тау с иной звезды, иного неба, иной планеты, вызываю тебя – приди, померимся силами! – В голосе доктора зазвучали резкие, командные нотки.

В ответ нахлынула новая волна черного отрицания, сильнее прежнего, сбивающая с ног. Так океанский прибой тяжко бьется о скалы. Дэйну показалось, что на этот раз ее черную массу можно увидеть воочию. Он поскорее отвел взгляд, пока она не обрела плоть, и сосредоточился на движениях своих рук, ударяющих по барабану. Отказываясь верить, что неведомая сила расплющит их всех, словно молот. Раньше Тау рассказывал о подобных вещах, но в привычной обстановке, на борту «Королевы» это были всего лишь рассказы. А здесь опасность ощущалась слишком остро. Однако доктор не склонился перед ней – стоял все так же прямо, когда волна обрушилась на него всей своей мощью.

А под нависающим гребнем всеобщего разрушения шел тот, кто управлял волной. Не призрак, созданный из подручных материалов в виде болотного тумана, а человек. Он ступал неслышно, с пустыми руками, как и доктор, но кулаки были сжаты, словно держали невидимое оружие.

Волна неохотно отступила. Хаткане со стонами повалились ничком, слабо хлопая по земле ладонями. Ламбрилло вышел на свет, и тогда один из лежащих поднялся на четвереньки. Двигаясь мучительными рывками, он пополз к Тау. Голова у него моталась из стороны в сторону, как у мертвой скальной обезьяны. Дэйн, продолжая выстукивать ритм одной рукой, другой нащупал флеймер. Хотел крикнуть, предупредить, но не смог издать ни звука.

Тау взмахнул рукой, описывая в воздухе круг.

Зрачки ползущего человека повторили его движение, глаза закатились, только белки́ слепо блестели в тусклом свете костра. Человек поравнялся с врачом и пополз дальше, к Ламбрилло, скуля, как собака, не сумевшая выполнить приказ хозяина.

– Довольно, Ламбрилло! – проговорил Тау. – Это дело только между тобой и мной. Или ты боишься помериться силами один на один? Разве Ламбрилло так слаб, что вынужден посылать вместо себя другого?

Доктор поднял руки над головой, затем резко опустил и, наклонясь, коснулся земли. Когда он снова выпрямился, в руках у него был нож, и доктор не глядя швырнул его за спину.

Дым от костра вытянулся длинным языком, обвился вокруг Ламбрилло и в следующий миг развеялся, а на том месте, где только что стоял человек, очутился черно-белый зверь. Украшенный кисточкой хвост хлестал по бокам, на морде застыло выражение лютой ненависти.

Тау только рассмеялся. Смех прозвучал как удар хлыста.

– Ламбрилло, мы оба с тобой мужчины. Сразимся по-мужски, а фокусы прибереги для тех, кто не умеет видеть. Дети малые играют, ну так на то они и дети…

Его низкий голос все еще звучал, но сам Тау исчез. На его месте угрожающе раскачивался громадный волосатый зверь, обратив к врагу обезьянью морду. Одно невероятное мгновение напротив хатканского льва стояла терранская горилла, а потом звездолетчик вновь стал собой.

– Время для игр закончилось, хатканин! Ты хотел убить нас, правда? Так пусть уделом побежденного станет смерть!

Лев исчез. Человек смотрел настороженно, как фехтовальщик на поединке с кровным врагом. Дэйн не заметил, чтобы Ламбрилло пошевелился, но пламя костра взметнулось, будто в огонь подкинули хворосту. Языки пламени разлетелись багровыми птицами и закружились возле Тау, окутав его плотным огненным коконом. Дэйн больше не мог рассмотреть доктора. Запястья у него ныли от долгого напряжения. Подняв одну руку, он заслонил глаза от нестерпимого блеска огненного столба.

Тогда Ламбрилло запел. Шквал слов обрушился на Дэйна. Его руки, предатели, начали сбиваться на ритм чужой песни! Дэйн застыл, потом заставил свои руки пробарабанить несколько беспорядочных ударов, ничем не напоминающих ни «Возвращение на Терру», ни песнопения шамана. Тум! Тудум! Тум! Дэйн колотил как попало, не жалея барабана. Больше всего ему хотелось вот так же измолотить Ламбрилло.

Огненный столб качнулся, затрепетал, словно под сильным ветром… и рассыпался искрами. Тау, невредимый, стоял и улыбался.

– Огонь! – Он нацелил указательные пальцы на Ламбрилло. – Призови еще и землю, и воду, и воздух, колдун! Призови ураган, потоп, землетрясение! Тебе меня ничем не одолеть!

Из темноты за спиной Ламбрилло ринулась туча разнообразных существ и закружила в свете костра, чудовища и люди вперемешку. Какие-то обличья показались Дэйну знакомыми, других он никогда не видел. Люди в одежде иных планет, в мундирах звездолетчиков, мужчины, женщины – они смеялись, плакали, проклинали, угрожали.

Должно быть, Ламбрилло бросил в бой образы из памяти доктора. Дэйн зажмурился, чтобы не стать невольным соглядатаем чужого прошлого, и все же успел увидеть, как застыло лицо Тау, словно маска с заострившимися скулами. И все же доктор удерживал кривую улыбку, бестрепетно встречая каждое воспоминание, принимая несомую ими боль и отодвигая ее в сторону.

– Они больше не имеют надо мною власти, о ты, блуждающий в темноте!

Дэйн открыл глаза. Призраки поблекли, сделались бестелесными тенями. Ламбрилло хищно сгорбился, оскалив зубы. На его лице ясно читалась ненависть.

– Ламбрилло, я не глина, чтобы ты ее лепил по своему хотению! И сейчас я говорю – пора заканчивать…

Тау медленно развел руки, ладонями книзу. На земле под ними по обе стороны от доктора возникли и сгустились две черные тени.

– Ты сам себя заковал в цепи. Ты был охотником – стань же теперь добычей!

Тени начали тянуться вверх, словно вырастая из плотно утоптанной почвы. Когда ладони Тау поднялись на уровень плеч, доктор замер. Справа и слева от него припали к земле черно-белые львы – в точности таких Ламбрилло призывал своим колдовством.

«Лев» Ламбрилло был крупнее настоящих местных львов, разумнее, опаснее. Такими же были и эти звери. Оба внимательно смотрели в лицо доктору.

– Доброй охоты, мохнатые братья, – проговорил он почти ласково. – Тот, на кого вы охотитесь, немало вас развлечет.

– Прекратить!

За спиной Тау из темноты выскочил человек. В свете костра было видно, что он одет в инопланетный костюм, а в руке у него – бластер, нацеленный на ближайшего зверя. Заряд попал в цель, но даже не опалил шкуру льва.

Тогда человек навел бластер на доктора. Дэйн выстрелил первым. Нападающий вскрикнул, выронил бластер из обожженной руки и попятился, пошатываясь и ругаясь.

Тау плавно взмахнул руками. Повинуясь его жесту, львы повернули косматые головы. Горящие красные глаза уставились на Ламбрилло.

Шаман выпрямился и с ненавистью крикнул доктору:

– Я не побегу, как жалкая добыча, демон!

– А я думаю, побежишь, Ламбрилло. Ты уже испробовал страх, каким раньше заставлял напиться других. Теперь он течет у тебя в крови, туманит разум, отнимает мужество. Ты охотился на тех, кто сомневался в твоей мощи, кто стоял у тебя на пути. Ты хотел их стереть с планеты Хатка. Можешь ли ты сомневаться, что теперь они ждут встречи с тобой в последней тьме? То, что познали они, познаешь и ты. Сегодня ты показал мне все слабости, все грехи из моего прошлого, чтобы я скорбел о них. То же и ты будешь вспоминать в те недолгие часы, что тебе остались. О да, Ламбрилло, ты побежишь!

Произнося все это, доктор приблизился к противнику. Черно-белые хищники вышагивали рядом с ним. Тау наклонился, поднял щепотку земли, трижды плюнул на нее и швырнул комочек в шамана. Крохотный комочек земли ударился в грудь Ламбрилло, чуть выше сердца, и хатканин зашатался, словно от смертельной раны.

На этом Ламбрилло окончательно сломался. С протяжным воем он бросился бежать, не разбирая дороги, как человек, лишившийся всякой надежды. Львы бесшумными скачками следовали за ним. Все трое скрылись в подлеске.

Тау покачнулся и прижал руку к голове. Дэйн пинком отбросил барабан, кое-как встал – ноги затекли от долгого сидения в неудобной позе – и бросился к доктору. Но Тау еще не закончил. Подойдя к распростертым на земле охотникам, он резко хлопнул в ладоши.

– Вы мужчины, и с этого дня будете вести себя как мужчины. Что было, того больше нет. Встаньте свободными. Темная сила настигла того, кто использовал ее во зло. Можете больше не бояться, что коварный враг подстерегает вас в еде, в питье, лежит рядом с вами на циновке.

– Тау!!! – Крик Джелико пробился сквозь гомон очнувшихся браконьеров.

Но Дэйн успел первым подхватить падающего доктора. Правда, не удержал и под весом бесчувственного тела сел на землю. Голова доктора лежала у него на плече, туловище навалилось на Дэйна неподъемным весом. На один ужасный миг показалось, что в руках у него и правда мертвец. Может, кто-то из браконьеров отомстил за своего опозоренного предводителя? Но тут Тау вздохнул и задышал ровно. Дэйн изумленно посмотрел на капитана.

– Он спит!

Джелико, встав на колени, проверил, бьется ли сердце, потрогал измученное грязное лицо доктора.

– Пусть выспится, – отрывисто проговорил капитан. – Ему тяжело пришлось.

Какое-то время ушло на подведение итогов. Двое инопланетных браконьеров были убиты. Третий браконьер и звездолетчик стали пленниками. Нимани прибавил к числу убитых еще и того, которого Дэйн сжег, спасая Тау. Когда молодой человек, устроив доктора под навесом, вернулся к остальным, Асаки и Джелико вели импровизированное расследование.

Нимани ловко связал все еще не совсем пришедших в себя местных охотников, а инопланетных нарушителей тем временем допрашивали.

– Сотрудник «Интерсолар», верно? – Потирая грязной рукой измазанный в земле подбородок, Джелико оценивающе разглядывал человека в костюме звездолетчика. – Покушался на торговые права «Комбайна»? Рассказывай все как есть! Ты ведь понимаешь, твое начальство живо от тебя отречется. Они не спасают неудачников, когда речь идет о темных делишках.

– Мне нужна медицинская помощь! – огрызнулся тот, баюкая обожженную руку. – Или вы задумали отдать меня на растерзание дикарям?

– Если вспомнить, что ты стрелял из бластера в нашего доктора, – с акульей улыбкой ответил капитан, – глядишь, ему и не захочется штопать твои пальчики. Кто сует руки куда не следует, запросто может обжечься. И во всяком случае, доктору сперва нужно как следует отдохнуть. Я сам тебе окажу первую помощь. Заодно и поговорим. Значит, «Интерсолар» теперь занимается браконьерством? Эта новость наверняка порадует «Комбайн». Вы им и так поперек горла.

Ответ был весьма выразительным, хотя и не содержал никакой ценной информации. Однако форма звездолетчика не оставляла места для сомнений.

Дэйн без сил растянулся во весь свой немаленький рост на циновках. Дальнейшая дискуссия его уже не интересовала.

Он полз на четвереньках сквозь клубы пара, по жирной грязи, грозящей затопить его целиком. Невозможно дышать… но останавливаться нельзя… надо ползти… спасаться…

Тело вытянулось на узкой койке, руки раскинуты в стороны, ногти слабо царапают смятое покрывало, голова мучительно медленно поворачивается из стороны в сторону.

Влажная жара, клейкая жижа держит цепко… но надо ползти. Это жизненно важно… он должен!

Рваные вдохи давались с огромным трудом, сотрясая все его худощавое тело. Не открывая глаз, он попытался оттолкнуться от поверхности, на которой лежал.

И тогда он увидел… Глаза передавали в мозг информацию – он вовсе не ползет по окутанному тошнотворными испарениями болоту, а смотрит на стены, которые словно вздымаются и опадают в такт его судорожному дыханию.

Дэйн Торсон, помощник суперкарго, вольный торговец с корабля «Королева Солнца», порт приписки – Терра, регистрационный номер 65-724910-Джей-Кей. Эти слова будто возникли перед ним, начертанные огненными буквами на колышущейся стене. И в этих словах был смысл, хотя… Он правда их видит? Он… Это же он – Дэйн Торсон. А «Королева Солнца»…

Ахнув, он оттолкнулся и сел. Правда, по-прежнему цеплялся руками за койку. Она должна бы служить надежной опорой, а вместо этого раскачивается, норовя сбросить его на пол.

Вспомнив, кто он, Дэйн как будто разрушил некий барьер и теперь мог думать. Его все еще мутило и голова кружилась, но он заставил себя припомнить события недавнего прошлого – по крайней мере, частично. Он – Дэйн Торсон, временно исполняющий обязанности суперкарго на корабле «Королева Солнца», потому что его начальник, Ван Райк, сейчас на другой планете и присоединится к ним только по окончании этого рейса. А Дэйн сейчас на борту «Королевы», звездолета вольных торговцев…

И тут Дэйн, осторожно оглядываясь, понял, что это не так. Он не в своей привычной каюте и вообще не на корабле, а в незнакомой комнате. Дэйн заставил себя присмотреться внимательнее, ища в окружающем хоть какую-то подсказку внезапно захромавшей памяти. Вот кровать, на ней он лежит, два откидных сиденья у стены, окон нет, под потолком вентиляционная решетка, две двери – обе закрыты. Тускло мерцает длинная осветительная трубка под потолком. В комнате голо, как в тюремной камере. Ассоциация мгновенно потянула за собой цепочку воспоминаний.

Их объявили в розыск! Арестовали… Нет! Это все в прошлом. Они прилетели на Ксехо и готовы отправиться в свой первый почтовый рейс, на планету Трусворлд…

Почтовый рейс! Эти два слова будто пришпорили Дэйна. Он попытался встать и чуть не упал, но кое-как удержался на ногах, цепляясь за стену. Желудок рванулся к горлу. Несколько мучительных мгновений Дэйн боролся с тошнотой, потом ухватился за ближайшую дверь и повис на ней всем телом. Дверь открылась. Благословенный инстинкт привел его в душевую. Там Дэйна вывернуло наизнанку.

Все еще вздрагивая от рвотных позывов, он доплелся до умывальника. Умылся и ополоснулся до пояса. Только тут Дэйн заметил, что на нем нет форменной куртки – только брюки и летные ботинки.

Вода и, как ни странно, тошнота помогли прояснить память. Пошатываясь, он вернулся в комнату и еще раз осмотрелся. Что последнее он помнит отчетливо?

Сообщение… О чем? О том, что нужно срочно забрать заказную посылку. Перед ним возникла четкая картинка: кабинет суперкарго на «Королеве», в дверь заглядывает инженер-связист Тан Я.

Успеть сгонять за посылкой… Успеть до старта! «Королева» вот-вот взлетит!

Дэйна охватила паника. Он не понимал, что произошло. Посылка… Видимо, он ушел с корабля… И где же он сейчас? А главное, сейчас – это когда? «Королева» обязана строго придерживаться расписания, ведь она – почтовый корабль, пусть и временно. Давно Дэйн здесь? Не могли же они улететь без него! И как, и почему, и где…

Дэйн утер влажный лоб. Странно, он весь в поту, и в то же время его знобит. Вон куртка лежит… Спотыкаясь, он подошел и поднял ее с кровати.

Куртка не его. Вместо принятой у звездолетчиков сдержанной коричневой расцветки – яркий, хотя и вылинявший, фиолетовый цвет с потертой вышивкой. Все-таки Дэйн ее натянул – он совсем замерз. Двинулся к другой двери, пусть его и шатало. «Королева» готовится к взлету, а его нет на борту…

Ноги подгибались, но Дэйн упорно преодолел расстояние до двери. Она подалась под его слабой рукой, и он оказался в коридоре с длинным рядом других дверей. Все закрыты, но в дальнем конце виднеется открытый проем, а за ним – движение и шум. Дэйн зашагал в ту сторону, стараясь вспомнить хоть что-нибудь еще. Сообщение о посылке в последнюю минуту перед стартом… Должно быть, он сразу же за ней побежал. Дэйн посмотрел вниз. Под расстегнутой курткой, которая была ему тесна и коротка, виднелся пояс с кармашками. Так, пояс на месте. Но…

Дэйн пощупал – все карманы пусты, кроме одного, где лежит опознавательный жетон. Ну, он-то никому не может понадобиться, поскольку настроен на химию тела Дэйна. Возьми жетон кто-нибудь другой – через пару минут информация самоуничтожится. Итак, его ограбили.

А комната зачем? Грабители бросили бы его лежать, где лежит… Дэйн ощупал голову – ни синяков, ни шишки. Конечно, существуют парализаторы, и усыпляющим газом могли пшикнуть в лицо… Но почему комната?

Ладно, гадать будем потом. Взлет «Королевы»… Надо успеть на «Королеву»! А где он сейчас? И сколько времени осталось? Нет, но они же не полетят, раз его нет. Будут его искать. У них такой дружный экипаж, они не бросят своего на чужой планете.

По крайней мере, теперь он двигался свободней, и в голове прояснилось. Дэйн запахнул куртку, хотя застегнуть не мог, и осторожно выглянул из арки в конце коридора. Просторное помещение казалось знакомым. У одной стены – отделенные друг от друга перегородками столики с кнопками для быстрого заказа еды. У другой – робот-регистратор, панель сообщений и экран новостей. Это же… как ее…

Дэйн забыл название – одна из небольших дешевых гостиниц космопорта, рассчитанных в основном на дожидающихся взлета астронавтов. Не далее как вчера Дэйн обедал вон за тем столиком с Али Камилом и Рипом Шенноном… Точно вчера?

«Королева» вот-вот взлетит… Дэйн снова запаниковал. По крайней мере он не слишком далеко от космопорта – хотя далеко от космопорта и не уйдешь на этой планете, где суша представляет собой кучку островов среди неглубоких, исходящих испарениями морей.

Все это сейчас не важно. Он должен вернуться на «Королеву»! Стараясь сосредоточиться на этой мысли, Дэйн осторожно шагнул раз, другой по направлению к ближайшей двери.

Кто-то из сидящих за столиками дернулся, будто хотел его остановить, – или показалось? Может, со стороны можно подумать, что ему нужна помощь? А ему бы только до «Королевы» добраться…

Дэйн не знал, да и не интересовался, заметил ли его еще кто-нибудь. Его занимало другое. Невероятная удача – снаружи у самой двери стоял свободный кар. Дэйн вытащил из кармашка на поясе опознавательный жетон и не столько уселся, сколько рухнул за руль. Вставил жетон в щель и нажал «Пуск».

Он напряженно всматривался, дожидаясь, когда покажется взлетная полоса. Один корабль, два, три… Последней дожидается своей очереди «Королева»! Он успел. Кар мчался на максимальной скорости, хотя Дэйн не помнил, как нажимал на рычаг. Словно машине передались его страх и спешка.

Грузовой люк задраен – но Дэйн, конечно, сам об этом позаботился. Трап все еще спущен. Кар подкатил к звездолету, и Дэйн стал подниматься по трапу, тяжело опираясь на поручень. Он держался на чистой силе воли. Голова снова кружилась, накатила слабость. Трап дернулся и поехал вверх. Корабль готовится к взлету!

Судорожным рывком Дэйн добрался до люка. До каюты далеко, он не успеет пристегнуться. Куда бежать? Ближе всего – к Ван Райку.

Собственное тело стало врагом. Дэйн почти не запомнил, как одолел трап, как ввалился в каюту и упал на койку. Дальше наступила темнота.

По крайней мере, ему больше не снилось, что он вязнет в трясине. Что-то тяжелое давило на грудь, что-то жесткое царапнуло подбородок. Открыв глаза, Дэйн уставился в другие глаза – любопытные, кошачьи. Корабельный кот Синдбад потыкался в него носом и принялся топтаться на нем всем своим солидным весом. Дэйн протестующе охнул.

Но все было знакомое, родное. Дружище Синдбад! Все-таки Дэйн успел на «Королеву». Они в космосе. Какое счастье!

И тут, впервые за все это время, Дэйн задумался о чем-то еще кроме того, как вовремя добраться до звездолета. Он отправился за посылкой, а по дороге его ограбили. До того, как он эту посылку получил, или после? Вот новая печаль! Если он расписался в получении, то он и отвечает за сохранность посылки… Вернее, не он, а «Королева». Нужно срочно доложить капитану Джелико!

– Да, – сказал он вслух и сел, спихнув с себя кота. – Надо идти к Старику…

Просыпаться в гостинице было тяжко. Сейчас – немногим лучше. Дэйн ухватился за край койки и зажмурился. Похоже, двигаться он не в состоянии. Доползти до интеркома на стене, позвать на помощь… Яд? Неужели неведомые нападавшие его отравили? Всего раз в жизни он чувствовал себя так же паршиво – на Сарголе, когда после удачной охоты на горпов ему по местному обычаю пришлось отведать питье из ритуальной чаши, за что он позже и поплатился. Тау… корабельный врач Тау…

Дэйн стиснул зубы, схватился за кстати торчащий из стены шкафчик с микрофильмами и встал. Еще хватило сил сдернуть микрофон с крюка, но кнопку медкабинета пришлось нажимать наугад – в глазах нещадно рябило.

Раз поднявшись, он почти боялся возвращаться на койку. Стоя не так сильно тошнило. Может, рискнуть выйти из каюты? Да и нужно доложить капитану, обязательно нужно…

Под ногу попалось что-то мягкое. Предостерегающе заурчал Синдбад. Возмущенный покушением на свой хвост, кот ударил лапой, царапая когтями летный ботинок Дэйна.

– Прости…

Старательно обойдя кота, Дэйн перешагнул порог и зашарил руками в воздухе, нащупывая поручни трапа. Капитан… Отчитаться…

– Какого?!..

Дэйн чуть не наступил на голову человеку, который поднимался по трапу. Он постарался его обойти, как перед этим Синдбада, качнулся слишком далеко вперед и сорвался бы вниз, если бы встречный его не подхватил. Красивое лицо Али Камила расплывалось перед глазами, но в конце концов Дэйн сосредоточился на его дерзкой усмешке.

– Доложить… – еле выговорил Дэйн. – Капитану…

– Клянусь пятью именами Стейфола! – Помощник инженера прислонил Дэйна к стене.

Лицо его то становилось четким, то снова размывалось.

– До-ло-жить Дже-ли-ко, – повторил Дэйн.

Он точно знал, что произносит эти слова, но не слышал собственного голоса. И никак не мог вырваться из хватки Камила.

– Пошли, спустимся…

Нет, ему надо подняться к капитану! Как же Али не понимает? Но они уже спускались… Или поднимались? Как определить, где в космосе верх, где низ? Дэйн помотал головой, стараясь привести мысли в порядок, но стало только хуже. Дэйн застыл, вцепившись в перила трапа – единственный якорь в качающемся мире.

Чьи-то руки тянули его куда-то. Кто-то рядом говорил, но слова не имели смысла.

– Доложить… – с огромным трудом прохрипел Дэйн.

Рядом с ним были двое. Али и кто-то еще. Дэйн не решался повернуть голову и посмотреть. Его подвели к двери, Али ее открыл, и Дэйна втащили в каюту.

И вдруг туман на мгновение рассеялся. Дэйн висел на руках у тех двоих, но изумление при виде открывшегося ему зрелища разогнало тошнотную мглу.

На койке неподвижно лежал человек. Ремни безопасности пристегнуты, как будто он еще не пришел в себя после старта. Форменная куртка… голова… лицо…

Дэйн так дернулся, что вырвался из рук своих спутников. Должно быть, они удивились не меньше. Шатаясь, Дэйн сделал шаг к койке и замер, глядя сверху вниз на того, кто лежал с закрытыми глазами – то ли спал, то ли был без сознания. Придерживаясь одной рукой, чтобы не упасть, Дэйн протянул другую – пощупать, убедиться, что глаза его не обманывают и на койке в самом деле кто-то лежит. Потому что это лицо он каждый день видел в зеркале. Он смотрел на самого себя!

Под пальцами несомненно ощущалась плоть. Получается, здесь и правда кто-то лежит, но как же лицо? Болезненный бред? Он повернул голову. Рядом с ним стояли Камил и кок-стюард Фрэнк Мура. Оба, вытаращив глаза, уставились на человека в койке.

– Нет! – выдавил Дэйн. – Я – это я! Я Дэйн Торсон!

И он продекламировал ту же формулу, что явилась ему в гостинице, когда он очнулся от кошмара:

– Дэйн Торсон, помощник суперкарго, вольный торговец с корабля «Королева Солнца», порт приписки – Терра, регистрационный номер шестьдесят пять семьдесят два сорок девять десять-Джей-Кей.

У него есть доказательство – опознавательный жетон! Дэйн вытащил жетон из кармашка на поясе и показал. Но если он – Дэйн Торсон, кто же тогда…

– Что здесь происходит?

Тау! Доктор Тау! Дэйн с облегчением повернулся, крепко держась за койку, чтобы не растянуться на полу. Тау знает, кто он. На Хатке они с Крэйгом Тау вместе пережили злоключения едва ли не похлеще этого.

– Я Дэйн! И я могу это доказать! Вы – Крэйг Тау, на Хатке вы с помощью магии заставили Ламбрилло охотиться на самого себя. И… и… – Трясущейся рукой он протянул Али жетон. – Ты – Али Камил, мы тебя нашли в лабиринте на Лимбо. А вы – Фрэнк Мура, ваша дудочка открыла нам дорогу в лабиринт.

Вот, он все доказал! Никто, кроме Дэйна Торсона, не мог этого знать. Они должны ему поверить.

Но кто же тогда лежит на его койке, в его форменной куртке? Куртка точно его. Вот прореха, которую он три дня назад залатал с помощью штопальной машинки. Он Дэйн Торсон…

– Я Дэйн Торсон! – Уже не только руки тряслись, он дрожал всем телом.

Сейчас его опять вырвет. Он больше не может бороться с тошнотой. Может, все это просто кошмарный сон?

– Спокойно! Держи его, Камил! – Тау подхватил его с другой стороны.

Потом они оказались в душевой, и Дэйна опять вывернуло.

– Подержите его, пожалуйста. – Голос Тау доносился как будто откуда-то издалека. – Я схожу за шприцем. Его…

– Отравили, по-моему. – Дэйн слышал свои слова, но не знал наверняка, произнес ли их вслух.

И в это мгновение выключился свет.

Дэйн очнулся в третий раз, уже без паники. Разбудил его не вес Синдбада и не шершавый кошачий язык, а невероятное ощущение покоя, словно с него сняли тяжелый груз. Довольно долго Дэйн просто лежал и наслаждался, но затем докучная память заставила его проснуться до конца.

Что-то нужно сделать… Доложить капитану… Мысли еле ворочались. Дэйн открыл глаза, повернул голову, и все встало на свои места. Он лежит в медотсеке. Место знакомое, хоть Дэйн и не был раньше здесь пациентом. Дэйн пошевелился, и немедленно перед глазами возник доктор.

– А, очнулся? Дай-ка посмотрим… – Тау деловито принялся осматривать все еще неподвижное тело молодого человека. – Недурно, хотя по-хорошему тебе полагалось быть покойником.

Покойником? Он умер? Дэйн нахмурился. У него на койке лежал мертвец!

– Тот человек у меня в каюте?.. – Дэйн не закончил вопроса.

– Мертвый. А ты у нас вполне здоров. – Тау подошел к интеркому на стене. – Медотсек вызывает капитана.

Капитан! Нужно доложить! Дэйн попытался сесть, и Тау нажал кнопку, поднимающую изголовье. Голова слегка закружилась, но это быстро прошло.

– А тот… Как…

– Ускорение, сердце не выдержало. При его здоровье не надо бы соваться в космос.

– У него… Лицо…

Тау взял с ближайшей полки и показал Дэйну пластиковую маску. Словно смотришь в зеркало, только вместо глаз – пустые дыры. Верхнюю часть маски с белокурыми, как у Дэйна, волосами можно натянуть на голову.

– Кто он?

Зловещая маска будто притягивала. Дэйн заставил себя отвести взгляд. Ощущение, как будто у доктора в руках безжизненно свисает кусок тебя самого.

– Мы надеялись… и надеемся, что ты его знаешь, – ответил Тау. – Но капитан хочет получить ответ немедленно.

Тут, как по сигналу, в медотсек вошел капитан Джелико. Его загорелое лицо со шрамом от бластера, как всегда, ничего не выражало.

Он посмотрел на маску, потом на Дэйна и снова на маску, и промолвил:

– Дьявольски хитрая штука. Сделана основательно.

– И, я бы сказал, не на Ксехо. Работал специалист.

Доктор убрал маску, и Дэйн вздохнул свободнее.

Капитан, подойдя ближе, протянул руку. На ладони лежал разноцветный трехмерный снимок. У человека на снимке была бледная кожа, не космический загар звездолетчика. Возможно, он был землянином или потомком терранских колонистов. Застывшие черты и странный неподвижный взгляд производили жутковатое впечатление. Редеющие волосы песочного оттенка, тонкие неровные брови, россыпь веснушек на скулах. Лицо совершенно незнакомое.

– Кто?..

Джелико указал на маску:

– Тот, кто под ней скрывался. Ты его не знаешь?

– Насколько я помню, нет.

– У него были твои вещи, плюс поддельный жетон и эта маска. Прикидывался тобой. А ты где был?

Дэйн коротко пересказал свои приключения после того, как очнулся в гостинице. Под конец упомянул о пропавшей посылке – если она действительно пропала.

– Сообщим в полицию космопорта? – спросил Дэйн.

– Я думаю, об ограблении говорить не будем. – Джелико смотрел на снимок, словно силой взгляда мог вырвать у изображенного там человека ответ на загадку. – Вся операция была тщательно спланирована. Похоже, их главной целью было внедрить на корабль своего человека.

– Суперкарго! – азартно поправил Дэйн. – У него был бы доступ…

Джелико отрывисто кивнул:

– Верная мысль. Где отчет о погрузке? Ради чего стоило так изощряться?

Дэйн мог на память отбарабанить весь список – ему впервые в жизни доверили отвечать за погрузку. Он наскоро перебрал пункты в уме – ничего такого значительного. Чтобы изготовить маску, требуется время. Для настолько тщательной подготовки нужна весомая причина.

Дэйн обернулся к доктору:

– Меня отравили?

– Было дело. Если бы не сдвиг обмена веществ после того ритуального напитка на Сарголе… – Тау покачал головой. – Не знаю, чего они хотели – прикончить тебя или просто надолго вывести из строя, но ты бы не выжил.

– Сколько же времени он собирался притворяться мной?

Дэйн спрашивал сам себя, но ему ответил капитан:

– Не дальше Трусворлда, я думаю. Во-первых, если только ему не выдали исключительно подробную легенду, он не смог бы долго морочить голову экипажу, который хорошо тебя знает. Для этого нужно просканировать память, а ты у них пробыл недостаточно долго. Ты отсутствовал не больше одного цикла по местному времени, а полное считывание памяти занимает по крайней мере планетарный день. И притвориться больным у него бы не вышло – Тау сразу бы им занялся. Так что он мог сказать – дескать, волнуюсь, первый рейс под мою ответственность – и засесть у себя в каюте со справочниками. До Трусворлда лететь недолго, может, он бы и сумел всех обмануть. По крайней мере, надеялся на это.

– Дальше, – продолжал капитан, – у него могло быть только две причины стремиться на корабль. То ли он хотел незаметно что-то переправить на Трусворлд, то ли ему самому необходимо было туда попасть неузнанным. Ему просто не повезло – во-первых, яд на тебя не подействовал после той встряски для организма, что ты получил на Сарголе, и во-вторых, у него самого здоровье не выдержало перегрузок.

– Было у него что-нибудь при себе? – спросил Дэйн. – Та посылка – может быть, она-то им и нужна, только они планировали украсть ее на Трусворлде, а не ограбить меня на Ксехо.

– Беда в том, что его проверила только автоматика при входе на корабль, мы-то его не обыскивали, – ответил Джелико. – И теперь не знаем, пронес ли он что-нибудь с собой. В каюте ничего, а трюмы опечатаны.

Опечатаны!

– Кроме отделения для особо ценных грузов, – выпалил Дэйн. – Я его запер, но не опечатывал – хотел сначала получить посылку.

Джелико бросился к интеркому.

– Шеннон! – (От его крика у Дэйна зазвенело в ушах.) – Бегом в кладовую для особо ценных грузов! Посмотри, опечатана она или нет!

Дэйн отчаянно старался сообразить: если трюмы опечатаны, где еще на звездолете можно что-нибудь спрятать?

– Два трюма опечатаны, кладовая просто заперта.

Голос помощника штурмана доносился из интеркома приглушенно, однако Дэйн услышал и кивнул в ответ на вопросительный взгляд Джелико:

– Так я их и оставил. Надо проверить кладовую…

Основная часть груза хранилась в нижних трюмах. Они были опечатаны, и чужак не мог их открыть. А вот кладовая, предназначенная для особо ценных и важных грузов… В каюте Дэйна ничего не нашли. Судя по тому, что чужак пристегнулся перед стартом, он планировал не просто пробраться на «Королеву» и быстро сбежать. Если он что-то пронес на борт, нужно это найти как можно скорее.

– Ты не в том состоянии… – начал Тау, но Дэйн уже сел на койке.

– Если сейчас не проверить, мы можем все оказаться не в том состоянии! – мрачно возразил он.

Однажды «Королева» уже забрала с планеты, сама того не подозревая, смертельно опасный груз. Эту историю экипаж еще не скоро забудет. Вместе с ценной саргольской древесиной на борт попали существа, способные в точности копировать расцветку окружающей среды, а яд, содержащийся в их когтях, погружал людей в беспробудный сон.

Дэйн был уверен, что ему достаточно осмотреть кладовую, и он сразу поймет, появился ли там неучтенный груз – ведь всякий суперкарго держит опись груза в голове, а не только на микропленке.

Товарищи должны его туда пустить! Безопасность «Королевы» прежде всего! Но Тау сам подставил ему плечо, а капитан спускался по трапу первым, придерживая ослабевшие ноги молодого человека.

Поддержка была ему необходима. К тому времени, как они добрались до нужного уровня, Дэйн почти висел на докторе, еле переводя дух, и никак не мог справиться с сердцебиением. Теперь он вполне прочувствовал слова Тау, что был при смерти, и все равно упорно шагнул вперед и протянул руку к замку.

Трусворлд – окраинная планета, не слишком густонаселенная. Почта, которую они везли в единственный здесь космопорт, состояла в основном из микрофильмов с информацией по сельскому хозяйству, личной переписки колонистов с другими планетами и мешка официальных записей для полицейской базы. Особо ценных материалов было мало – главным образом контейнеры с эмбрионами.

На большинстве планет импорт домашних животных проводился в порядке эксперимента, и потому тщательно контролировался. Управление экологии ввело жесткие правила – какие породы можно перевозить, а какие нельзя. Слишком часто в прошлом природное равновесие той или иной планеты оказывалось нарушено из-за бездумного ввоза животных, не имеющих на данной планете естественных врагов. Стремительно размножаясь и мутируя, такие животные быстро становились угрозой для экономики, а то и для жизни на планете.

После долгих проб и экспериментов поселенцам разрешали ввоз эмбрионов для последующего разведения. Сейчас «Королева» несла на борту пятьдесят зародышей птенцов латсмера в запечатанных контейнерах. Выведенные в лаборатории эмбрионы стоили куда больше своего веса в галактических кредитах. На Трусворлде климат оказался подходящим, а латсмеры считались предметом роскоши на многих планетах. У взрослых птиц можно раз в год выщипывать нежнейший пух, птенцы – кулинарный восторг гурмана. Если выращивать латсмеров в большом количестве, то у поселенцев появится отличный предмет экспорта, который позволит им прочно занять свое место в галактическом товарообмене.

С точки зрения Дэйна, это было главное «сокровище» на борту «Королевы». Но ящики все еще были надежно прикручены к полу и обложены слоем антиударного материала, как он их и оставил в прошлый раз. Очевидно, никто их не трогал, да и другие мешки и ящики тоже. Наконец Дэйн признал, что никто посторонний здесь не хозяйничал, и, выбравшись с помощью Тау из кладовой, опечатал люк двойной печатью. Надо было это сделать еще до взлета.

А загадка оставалась нерешенной. Мертвец в маске – откуда он взялся на борту и с какой целью? Связаться с полицией или с другими инстанциями невозможно, пока они не выйдут из гиперпространства в планетную систему Трусворлда. Человек терранского происхождения без явно выраженных модификаций в эпоху космических путешествий мог оказаться практически любого возраста и явиться с одной из многих планет, где живут потомки терран. Никто на «Королеве» его раньше не видел, а доктор Тау, несмотря на все старания, так и не смог определить, каким ядом отравили Дэйна.

Опознавательный жетон был подделан мастерски. Джелико подбрасывал его на ладони, словно этот жетон сам по себе мог оказаться ключом к разгадке.

– Такой продуманный план – это неспроста. Говоришь, о посылке сообщили из диспетчерской?

– По обычным каналам. У меня никаких сомнений не возникло.

– Возможно, посылка была настоящая. Мало ли кто им о ней сообщил, – откликнулся штурман Стин Вилкокс. – В документах на груз точно ничего подозрительного?

– Ничего…

Дэйн подавил вздох. Конечно, он всего лишь заместитель Ван Райка (и как же ему сейчас хотелось, чтобы всеведущий суперкарго был здесь, а Дэйн мог вернуться к не столь ответственной роли помощника!), но по крайней мере он точно знал, какой груз разместили в трюмах под его наблюдением. Он лично пристегивал контейнеры к специальным стойкам. Самые крупные предметы – ящики с эмбрионами и клетка браксов. Клетка браксов! Ее-то он и не вспомнил – главным образом потому, что обитатели громоздкой клетки нуждались в постоянном уходе и ее поместили в гидропоническую оранжерею, на территорию Муры.

– Что с браксами? – спросил Дэйн.

– Да ничего, – ответил Тау. – Я их каждый день осматриваю, на всякий случай. Самка скоро должна принести детенышей, хотя и не раньше, чем мы сядем на планету. В транспортной клетке ничего не спрячешь.

Дэйн задумался о браксах. Распространенное на Ксехо животное, самое крупное среди сухопутных.

Однако не слишком крупное. Взрослый самец ростом примерно Дэйну по колено, самка чуть больше по размеру. Забавные, очаровательные существа, покрытые мягким пушком – не мех и не пух, но чем-то схож и с тем и с другим. Окраска кремовая, у самки с чуть заметным розоватым оттенком, у самца немного темнее. Кроме того, у самца на горле имеются кожные складки, он их может раздувать, и тогда они становятся ярко-алыми. Вытянутая голова с узкой мордочкой и коротеньким острым рогом на носу. При помощи этого рога браксы ловко расправляются со своим любимым кормом – местным ракообразным, умело вскрывая его панцирь. На ушах перистая бахрома. Браксы легко приручаются, и с недавних пор их защищает закон Ксехо – поначалу первые поселенцы вели обширную подпольную торговлю шкурками бракса. Изредка экспортируют пару браксов, обязательно под надзор специалиста по ксенобиологии. Вот и в этот раз животных следовало доставить в лабораторию на Трусворлде. Почему-то они представляли загадку для биологов, и ученые на нескольких планетах посвящали немало времени их изучению.

– Так, это все, – сказал наконец Дэйн, просмотрев для верности запись с перечнем грузов.

Нигде ничего, если не считать мертвеца, который явно был частью некоего хитроумного плана.

– Ясно… – У Вилкокса было такое лицо, словно ему предстоит разобрать сложную математическую формулу, и он ею любуется, прежде чем приступить к решению. – Если все затевалось не ради груза, значит дело в человеке. Ему нужно было тайно попасть на Трусворлд. Маскировка должна была помочь ему пройти через оба космопорта или же только через один. Он рисковал – мы могли его разоблачить и задержать. Убийство – крайнее средство, а они собирались тебя устранить. Какие слухи ходят о Трусворлде?

Как известно, вмешиваться в планетарную политику бывает весьма опасно. Вольные торговцы старались сохранять нейтралитет. Каждому крепко-накрепко вбили в голову, что его планета – звездолет, которому только и нужно хранить верность, ныне, и присно, и во веки веков. В события на планете не встревать! Иногда удержаться нелегко, если задеты твои чувства или одна из сторон конфликта вызвала у тебя сочувствие, но каждый понимал – от этого правила зависит их жизнь и его необходимо придерживаться во что бы то ни стало. До сих пор Дэйну не приходилось выбирать между безопасностью корабля и собственными чувствами. Он понимал, что в этом ему повезло, и искренне надеялся, что будет везти и дальше. Дэйн не знал, возникал ли подобный выбор для кого-либо еще в экипаже «Королевы». Это их прошлое, и он не вправе в него лезть.

– Насколько я знаю, там никаких заварушек не намечается, – ответил Джелико, похлопывая фальшивым жетоном по ладони. – Нас бы предупредили. Раньше этим маршрутом ведал «Комбайн», они передали нам все свои записи вместе с контрактом.

– Есть еще «И-С», – напомнил Али.

«И-С», «Интерсолар». Уже дважды у «Королевы Солнца» происходили стычки с этой компанией. Оба раза выигрывали вольные торговцы – крошечный пигмей против одного из гигантов межзвездной торговли. Крупные компании владели целыми флотами космических кораблей, тысячи и даже миллионы их служащих были разбросаны по галактическим торговым путям. Компании-монополисты боролись между собой за право на торговлю с каждой вновь открытой планетой. А вольные торговцы, как нищие на пиру, подбирали крохи, которые крупные монополисты считали ниже своего внимания.

«Королеве Солнца» достался контракт на торговлю драгоценными камнями корос с планеты Саргол. За это право капитан даже бился на поединке с представителем «И-С». А когда на корабль вместе с грузом попала загадочная зараза и большая часть экипажа вышла из строя, «Интерсолар» объявила «Королеву Солнца» чумным кораблем. Только упорство, решительность и обращение к правосудию, переданное через эфир всей планете Терра младшими офицерами, спасли звездолет и всю команду.

Затем на планете Хатка, куда капитан Джелико, врач Тау и Дэйн отправились по приглашению главного лесничего, они помешали браконьерским делишкам опять-таки представителя «Интерсолар».

Так что руководство компании не испытывало большой любви к «Королеве», и при любых неурядицах команда первым делом подозревала, что без интерсоларщиков не обошлось. Дэйн глубоко вздохнул. Очень может быть, что тут замешана «Интерсолар»! У них есть и средства, и возможности для такой затеи. Правда, когда «Королева» стояла на Ксехо, там не было кораблей «И-С» – планета относится к территории «Комбайна». Но это ничего не значит. Они могли провезти своего человека на нейтральном корабле из другой планетной системы…

– Возможно, – ответил Джелико. – Только я сомневаюсь. Допустим, они не пылают к нам особыми чувствами… А если пылают, то далеко не нежными… Но мы для них – мелкая рыбешка. Они, конечно, не упустят случая нам подгадить, если это им ничего не будет стоить. А затевать хитроумную аферу… Нет. Мы возим почту. Любое происшествие будет расследовать космическая полиция. Я бы не стал совсем исключать «И-С», однако подозреваю их в последнюю очередь. «Комбайн» не сообщает ни о каких политических пертурбациях на Трусворлде. Что же тогда?..

– Есть способ кое-что узнать… – Врач рассеянно барабанил пальцами по краю подвесной полки.

Дэйн поймал себя на том, что пристально следит за его рукой. У Крэйга Тау было своеобразное хобби: магия, а вернее – те необъяснимые способности, которыми пользуются в своих целях первобытные (а иногда и не столь первобытные) обитатели сотен планет. На Хатке его познания помогли справиться с серьезной опасностью, и важную роль в тех событиях играл барабан. Только барабанил тогда Дэйн, по приказу Тау.

А сейчас ему почудилось, будто он каким-то сверхъестественным образом улавливает мысль доктора. Хотя на самом деле Дэйн не считал, что обладает паранормальными способностями, и, как утверждал Тау, именно поэтому он смог успешно противостоять гипнозу шамана на Хатке.

– Ты не помнишь промежуток времени после того, как ушел с корабля, и до того, как очнулся в гостинице. Сознанием не помнишь, – продолжал врач.

Дэйн разом потерял интерес к его пальцам.

– Глубокое сканирование? – догадался он.

– А подействует? – спросил Джелико.

– Мы не узнаем, пока не попробуем. У Дэйна стоит блок против некоторых техник гипноза. Насколько глубокий – неизвестно. Однако на покойнике была его куртка – значит, они хотя бы раз встретились. Если Дэйн не против, глубокое сканирование может дать ответы на некоторые вопросы.

Дэйну хотелось из последних сил крикнуть: «Нет!» Глубокое сканирование делают преступникам по решению суда. Если у человека есть восприимчивость к этой процедуре, она позволяет извлечь из его мозга все события прошлой жизни, вплоть до ранних детских воспоминаний. Правда, экипажу так далеко лезть не требуется, для них важно только недавнее прошлое. Предложение Тау было не лишено смысла. Но согласиться с этим значило подвергнуться процедуре, которая была ему до глубины души противна.

– Можно настроить только на время твоего отсутствия на корабле. – Тау, казалось, понимал, почему он колеблется. – Может, ничего и не выйдет. Ты не лучший объект для такого воздействия. К тому же мы понятия не имеем, как на твой организм подействовал яд. В чем-то для тебя это будет даже полезно. Мы хотя бы сможем оценить последствия отравления.

Дэйна снова пробрал озноб, как тогда, в гостинице. Тау считает, что его мозг поврежден? Но он же вспомнил погрузку в точности – это подтвердили и записи. Он забыл только тот промежуток времени, который интересует Тау. Дэйн колебался. Мысль о сканировании вызывала отвращение, и ему совсем не хотелось знать, насколько сильно на него подействовала отрава. С другой стороны, возможно, не знать – еще мучительнее. Лучше уж все выяснить раз и навсегда.

– Ладно, – сказал он и тут же пожалел, что согласился.

Пока звездолет в гиперпространстве, управлять им не требуется, достаточно одного дежурного в рубке. Это поручили Рипу, а капитан и Вилкокс должны были присутствовать при эксперименте. Дэйн не представлял, как именно работает аппарат для сканирования, – знал только, что он способен вывернуть человека наизнанку в том, что касается его прошлого.

Джелико приготовился вести запись. Тау сделал Дэйну укол. В ушах зашумело, постепенно шум затих, а потом…

Дэйн спускался с корабля по трапу, немного раздосадованный тем, что ему в последнюю минуту перед стартом приходится тащиться куда-то за срочной посылкой. К счастью, поблизости стоял свободный кар. Дэйн уселся, вставил в щель опознавательный жетон и отдал приказ ехать к воротам.

– «Денеб», – повторил он вслух название.

Кажется, это закусочная неподалеку от летного поля. Хоть это хорошо. И микрофильм с распиской о получении он заготовил, осталось только добавить голосовое подтверждение и отпечаток пальца отправителя.

Кар доставил его к воротам космопорта. Дэйн окинул взглядом улицу, ища нужное кафе. Ксехо – планета-перекресток, сюда заходят корабли по пути из одного сектора в другой. Поэтому вокруг космопорта много гостиниц, кафешек и развлекательных заведений для звездолетчиков. Впрочем, этот район сравнительно небольшой и мирный по сравнению с такими же на других планетах. Всего одна улица поставленных вплотную друг к другу одноэтажных домиков.

Жара, как всегда во второй половине дня, была неимоверная. Дэйн, одетый по полной форме в куртку и брюки, обливался потом. Поскорее бы вернуться на корабль! Ночью светящаяся вывеска, должно быть, видна издалека, а сейчас он не сразу разглядел крохотное кафе, втиснувшееся между ломбардом и гостиницей, где он обедал накануне.

На улице было безлюдно – жара загнала большинство жителей в дома. Дэйн видел всего двух звездолетчиков, да и в тех не вглядывался – спешил поскорее убраться с солнцепека.

Войдя в «Денеб», он словно попал из раскаленной печи в прохладный полумрак. Здесь было не кафе, скорее бар. Дэйну стало не по себе. Необычно – передавать в подобном месте особо ценный пакет. Но у «Королевы» впервые почтовый рейс, откуда Дэйну знать, что обычно, а что необычно. Получить бы голосовую подпись и отпечаток пальца, тогда «Королева» будет отвечать только за благополучную доставку посылки по указанному адресу. А для верности можно еще на обратном пути заглянуть в отдел безопасности космопорта и сделать дополнительную запись, чтобы не осталось никаких сомнений по поводу участия «Королевы» в этом деле.

У дальней стены выстроился ряд кабинок с кнопками для заказа выпивки и разрешенных видов курева. Впрочем, по опыту Дэйна, в таких вот припортовых заведениях вполне можно заказать и запрещенные стимуляторы, если знаешь нужный код. Посетителей почти не было. В дальней кабинке дремал пьяненький звездолетчик, бессознательно сжимая в руке пустой стакан.

Владельца не было видно, и кабинка у входа пустовала. Дэйн подождал немного, сдерживая нетерпение. Уж точно не тот пьяница в углу назначил ему встречу! В конце концов он постучал по стенке кассы – звук неожиданно громко разнесся по залу.

– Тиш-ше, тиш-ше…

Говорили на общегалактическом, но с сильным шипящим акцентом. В глубине кабинки отдернулась занавеска и появилась женщина – почти гуманоид, хотя ее бледную кожу покрывали крохотные чешуйки, а по плечам рассыпались не волосы, а бахрома тончайших выростов. Черты лица были близки к человеческим – ничего примечательного. В одежде она явно подражала стилю, который Дэйн последний раз наблюдал на Терре, – узкие брюки из металлизированной ткани, пушистая меховая безрукавка и украшенная медными и серебряными завитками полумаска, закрывающая лоб, глаза и отчасти нос.

В этой забегаловке наряд по последней терранской моде смотрелся так же неуместно, как бокал литеанского шампанского, хотя он явно служил лишь для маскировки.

– Ш-што ж-желаете? – Снова этот шипящий выговор.

– Джентльфема, на «Королеву Солнца» сообщили, что нужно забрать для доставки заказной пакет.

– Ваш-ш ж-жетон, джжентльхомо?

Дэйн протянул ей жетон. Она чуть наклонила голову, как будто вычурная маска, скрывающая лицо, ей самой тоже мешала смотреть.

– Ах да, ес-сть такая пос-сылка.

– Кто отправитель, вы?

– С-сюда, пож-жалуйс-ста…

Не отвечая на вопрос, она открыла дверцу в передней стенке кабинки и поманила Дэйна за собой, придержав для него занавеску.

Дальше был узенький коридорчик – плечи Дэйна задевали стены справа и слева. Дверь в стене при его приближении отъехала в сторону; должно быть, ею управлял фотоэлемент.

Комната, где он оказался, ничем не напоминала обшарпанный общий зал «Денеба». На обшитых пластиком стенах плавно перетекали один в другой инопланетные пейзажи. Однако при всей этой красоте в ноздри ударила вонь. Дэйн чуть не задохнулся. Источника запаха видно не было, но воняло омерзительно. В целом же комната была роскошная и на ее обстановку явно не пожалели кредитов.

В кресле удобно расположился человек. Он не встал и не поздоровался, лишь едва взглянул на Дэйна. Женщина быстро прошла к дальней стене и взяла в руки коробочку из матового металла, в форме кубика шириной в две ладони.

– Вот, воз-зьмите, – сказала она.

– Кто распишется за посылку? – Дэйн вопросительно посмотрел на женщину, потом на мужчину в кресле; под его пристальным взглядом Дэйну стало неуютно.

Тот по-прежнему молчал. Женщина как будто ждала от него приказа, а не дождавшись, заговорила сама:

– Ес-сли нуж-жно, я рас-спиш-шус-сь.

– Нужно! – Дэйн вытащил записывающее устройство и направил объектив на коробку.

– Ш-што вы делаете?! – закричала женщина, словно он собирался выстрелом выбить коробку у нее из рук.

– Официальную запись, – ответил он.

Женщина сжала коробку, прикрывая ее ладонями, словно старалась защитить всю ее поверхность собственной плотью.

– Вы – отправитель, вы обязаны выполнять почтовые правила, – продолжал Дэйн.

И снова она подождала – не будет ли знака от мужчины, но тот не двигался и не отводил глаз от Дэйна. В конце концов она нехотя положила коробку на край столика и попятилась, хотя далеко отходить не стала – застыла с протянутыми руками, готовая в случае опасности спасти коробку.

Дэйн нажал на кнопку, сфотографировал посылку и протянул женщине микрофон.

– Подтвердите, что отправляете заказную посылку, джентльфема. Назовите свое имя, дату и приложите большой палец к пленке, вот здесь.

– Хорош-шо… Ес-сли так полож-жено…

Наклоняясь к микрофону, она подхватила коробку и прижала к груди.

Но микрофон не взяла. Протянутая к нему рука внезапно полоснула Дэйна по запястью неестественно длинным ногтем. От изумления он на секунду застыл, а потом его рука онемела до самого плеча и бессильно повисла, выронив записывающее устройство. Сил еще хватило повернуться к двери, но Дэйн не смог сделать ни шагу. Последнее, что он запомнил, – как падает на колени, все еще под немигающим взглядом человека в кресле. Тот так и не пошевелился.

Дальше Дэйн помнил только, как полз по липкой грязи среди болотных испарений, а потом очнулся, совершенно разбитый, в гостиничном номере и с трудом добрался до «Королевы».

И наконец проснулся, окруженный знакомыми лицами. Тау склонился над ним и сделал восстанавливающий укол. В голове прояснилось. Теперь Дэйн отчетливо сознавал, где находится, и в то же время помнил все, что выплыло из глубин сознания при сканировании.

– Микропленка с записью! – Дэйн высказал вслух первую мысль, которая пришла ему в голову.

– Вот как раз ее, единственную из твоих вещей, мы при нем не нашли, – ответил Джелико.

– А коробочку?

– Тоже нет. Возможно, она просто служила приманкой.

Дэйну почему-то в это не верилось. Все действия женщины говорили, что коробочка чрезвычайно важна. Или же она лишь отвлекала внимание Дэйна, чтобы потом застать его врасплох?

Дэйн понимал, что собравшиеся в медотсеке слышали его приключения во всех подробностях. Сканирующий аппарат не только транслировал его воспоминания, но и записывал их на пленку. Таким образом, немногие выяснившиеся факты не вызывали сомнений.

– Как я попал из «Денеба» в гостиницу? – вслух спросил себя Дэйн.

Было и что-то еще, какая-то мелочь. Лицо, мелькнувшее лишь на мгновение. Заметил ли он в холле гостиницы, когда еле плелся к выходу, того самого человека, что раньше сидел в кресле? Дэйн не мог сказать с уверенностью.

– Тебя могли перенести, якобы ты пьяный, – заметил Али. – Поблизости от космопорта такое часто случается. А ты, как я понимаю, не задержался расспросить?

– Я торопился на корабль! – ответил Дэйн, думая о коробочке, над которой так тряслась женщина.

Коробочка не такая уж большая, ее нетрудно спрятать. Но они обыскали кладовую, каюту Дэйна…

– Коробка…

Джелико встал:

– Вот такая примерно, да? – Он руками очертил в воздухе размеры.

Дэйн кивнул.

– Хорошо, поищем, – пообещал капитан.

Дэйн тоже хотел бы участвовать в поисках, но из-за слабости не мог подняться с койки. Действие второго укола уже заканчивалось. Вдруг непреодолимо захотелось спать. Во всяком случае, раз уж капитан взялся за дело, звездолет перероют до самой обшивки.

Однако поиски, проведенные со всей тщательностью, ничего не дали. Дэйн узнал об этом, когда проснулся, вновь чувствуя себя собой – впервые с той минуты, как покинул «Денеб». У них был мертвец в морозильной камере и ничего больше, разве что запись сканирования, которую капитан Джелико прокручивал снова и снова, до тошноты, надеясь отловить хоть крохотную зацепку. Добавить можно было только одно – возможность, что в вестибюле гостиницы и в задней комнате «Денеба» был один и тот же человек.

– Если это правда, представляю, как он удивился, – задумчиво промолвил капитан. – Да только поздно было ему менять свои планы. А мы больше ничего не можем сделать, пока не доберемся до полицейской базы на Трусворлде. Я готов присягнуть, что там, где мы смотрели, не спрятано никакой коробки.

– Та женщина, инопланетянка… – начал инженер-связист Тан Я, прихлебывая терранский кофе.

Дело было в кают-компании. Дэйн впервые рискнул выползти из медотсека.

– Я тут подумал… – Тан Я вынул из-за пазухи планшет для набросков.

На планшете несколькими резкими штрихами была изображена почти человеческая фигура.

Тан Я положил блокнот перед Дэйном:

– Похожа?

Дэйн был поражен. Как и у всех в экипаже, у марсианина Тан Я было свое хобби, чтобы развеять скуку долгих перелетов. Но насколько знал Дэйн, инженер-связист увлекался созданием миниатюрных электронных игрушек. А оказывается, он еще и художник!

Дэйн придирчиво рассмотрел рисунок – не для того, чтобы оценить стиль и манеру исполнения, а сравнивая с тем, как ему запомнилась инопланетянка.

– Вроде подбородок был поуже… и глаза… более раскосые, или так показалось из-за маски…

Тан Я нажал едва заметное углубление на краю планшета, и линии рисунка сместились, внося перечисленные изменения.

– Да! – изумленно воскликнул Дэйн.

Инженер-связист положил планшет на стол перед капитаном Джелико. Тот внимательно его изучил и передал Тау, а от доктора планшет отправился к Стину Вилкоксу. Штурман взял его в руки и поднес к свету:

– Ситллит…

Слово ничего Дэйну не говорило, а вот для капитана оно явно что-то значило. Джелико буквально вырвал планшет из рук штурмана и снова пристально уставился на рисунок.

– Точно?

– Ситллит, – уверенно повторил Вилкокс. – Только не сходится.

– Ничего не сходится! – с досадой подтвердил капитан.

– Что такое ситллит? – спросил Тау. – Или кто?

– И что, и кто, – ответил Вилкокс. – Инопланетяне-гуманоиды, а на самом деле – стопроцентные инопланетяне…

Дэйн подался вперед, разглядывая лежащий перед капитаном рисунок. Стопроцентная инопланетянка! Ксенобиология входит в обязательную программу обучения суперкарго, поскольку зачастую именно они первыми вступают в контакт с инопланетными расами – для налаживания торговых связей постоянно приходится изучать незнакомые нравы и обычаи. Однако Дэйн в жизни бы не поверил, что гуманоидное обличье может скрывать настолько чуждую сущность, как рассказывал Вилкокс. Все равно что сказать, будто под видом человека расхаживает обыкновенная терранская змея.

– Но она разговаривала вполне осмысленно! Она… она была очень гуманоидная…

– А еще она тебя отравила, – сухо напомнил штурман. – И не ядом, намазанным на ноготь! У нее в пальце особая железа. Не знаю, как ей удается выдавать себя за гуманоида. Возможно, какая-то спецподготовка… Но ситллит на Ксехо! Считается, что они боятся открытого пространства и при любой попытке покинуть родную планету попросту умирают от страха. Их планета существует в инфракрасном свете, поэтому наши звездолетчики ее нечасто посещают. Я видел ситллита всего один раз, в лаборатории на Барбароссе, в глубокой заморозке. И это был детеныш, с пустым ядовитым пузырем. Он пробрался на корабль разведчика изыскателей, и тот его нашел уже в космосе… – Вилкокс дернул плечом. – Уже мертвым. Заморозил и доставил в лабораторию. А тут взрослая, вполне дееспособная особь, вдали от своей планеты. Я бы поклялся, что это невозможно.

– Нет ничего невозможного, – сказал Тау.

Все понимали, что он прав. То, что на одной планете кажется невозможным, невероятным, совершенно невообразимым, на другой может оказаться обыденным. Существа, которые на Терре были бы кошмарными чудовищами, на других планетах являются достойными, уважаемыми гражданами (хоть и не по терранским меркам). Неописуемо странные обычаи на иной почве превращаются в узаконенные традиции. Поэтому звездолетчики, а особенно вольные торговцы, работающие с малоизвестными и вновь открытыми планетами, давным-давно привыкли верить в любые чудеса.

Джелико снова взял в руки планшет и спросил штурмана:

– Это можно как-то зафиксировать, чтобы рисунок сохранился?

– Нажмите в середине. Тогда изображение не сотрется, пока вы не отмените блокировку.

– Итак, у нас имеются: мертвец, маска… – Вилкокс поставил на стол пустую кружку, – инопланетянка, якобы неспособная покинуть свою планету, однако бодрая и деятельная за много парсеков от нее, исчезнувшая коробка и суперкарго, восставший из мертвых… И пока ни одного ответа. Если мы не найдем хоть пару подсказок до того, как высадимся на Трусворлде…

– Есть еще кое-что. – В дверях появился Фрэнк Мура. Хоть он и говорил, как всегда, негромко, что-то в его тоне привлекло общее внимание. – У нас пропали два бракса.

– Что?! – взвился Джелико.

Он всерьез увлекался ксенобиологией и потому много времени проводил, наблюдая за парой животных с Ксехо, – даже иногда выпускал их из клетки и приводил к себе в каюту, размяться на воле. Обитающий там в клетке под потолком безобразный хубат по кличке Квикс шумно возражал против их присутствия. Обычный способ его утихомирить – сильный удар по дну клетки – не помогал, и приходилось на время этих прогулок переселять Квикса в другое место.

– На клетке же замок, – прибавил капитан.

Мура показал, держа двумя пальцами, изогнутую на одном конце проволочку:

– Это было в замке.

– Клянусь семью именами Трутекса! – Али повертел проволочку в руках. – Отмычка!

– Проволоку выдернули из сетки, которой обтянута клетка… Выдернули с внутренней стороны.

Вот теперь Мура целиком и полностью завладел их вниманием. Выдернули с внутренней стороны? Но тогда получается… минуты назад Дэйн самодовольно считал, что готов запросто поверить в невозможное, однако сейчас он был совершенно ошарашен. Выдернуть проволоку изнутри клетки могли только браксы. Но они животные! Если Дэйн правильно помнит – а как не помнить, ведь это записано в накладной, – браксы по обучаемости уступают Синдбаду, который сидит сейчас в дальнем углу кают-компании и старательно умывает лапкой мордочку.

– Дайте взглянуть! – Джелико схватил проволоку и стал ее осматривать так же сосредоточенно, как перед тем – рисунок. – Да, отломана… И это в самом деле отмычка.

– Браксы пропали, – повторил Мура.

В трюме их быть не может, подумал Дэйн. Трюмы опечатаны. Остаются: медотсек, машинное отделение, каюты экипажа, рубка и еще несколько доступных мест, отнюдь не безопасных для сбежавших животных, и притом все их тщательно осмотрели, пока искали коробку.

И снова на поиски! Двое животных, по всей вероятности напуганных, а беременной самке нельзя волноваться, – при обращении с ними требуется особая осторожность. Джелико отобрал в поисковой отряд тех, кто раньше имел дело с браксами, – от незнакомых людей те могут кинуться бежать и покалечиться. Затем капитан по интеркому проинструктировал машинное отделение, велев инженеру Штоцу и двум его помощникам, Кости и Виксу, равно как и Али, который сейчас туда вернется, оставаться на своих местах, пока их сектор корабля не объявят свободным от браксов.

Вилкоксу и Тан Я было велено вместе с дежурящим в рубке Шенноном обыскать свой сектор и задраить люки – самим не выходить, а браксы чтобы не могли туда забрести. Основными поисками займутся Дэйн, Тау, Мура и капитан. Все они по очереди заботились о живом грузе, кормили и гладили браксов. Синдбада на всякий случай заперли на камбузе.

Когда из машинного отделения и рубки доложили, что команда на месте, а браксов нет, четверо поисковиков приступили к делу. Дэйн спустился на грузовой уровень, однако печати были нетронуты. Браксы никак не могли пробраться ни в один из трюмов. Дэйну не давали покоя мысли об отмычке. Как браксы ухитрились открыть клетку? Или это сделали не браксы? Может, кто-то нарочно создал видимость, будто животные выбрались сами? Никто из экипажа не стал бы устраивать такой бессмысленный розыгрыш. А посторонний лежит мертвый в морозильнике. Воображению Дэйна представилась совсем уже зловещая картина, и он почти против воли обернулся к еще одной двери, в боковом коридорчике. Она тоже была опечатана, и молодой человек с облегчением понял, что его дикая идея ни в коем случае не может быть правдой. По кораблю не бродит оживший мертвец.

Остались еще каюты. Первым делом осмотрели каюты инженерного состава. Помещения были тесные, так что если обитатель и не был аккуратистом по характеру, его к этому вынуждала необходимость. Здесь не было открытых шкафчиков или ящиков. Дэйн осмотрел все закутки, где могли бы спрятаться животные, заглядывал в душевые, даже плотно закрытые, – ничего.

На следующем уровне находились каюта Ван Райка и его же кабинет. Дэйн и туда заглянул – ничего. Не в первый раз с тех пор, как все это началось, Дэйн пожалел, что его начальника нет на борту. Ван Райк был им так нужен! Многолетний опыт суперкарго по части хитросплетений торговли и общения с инопланетянами очень бы сейчас пригодился.

Напротив обиталища суперкарго располагалась кладовая для особо ценных грузов. Печать цела, в точности как Дэйн ее видел в прошлый раз. Следующий уровень – каюта самого Дэйна, каюта Рипа напротив, оранжерея, камбуз – владения Муры. Все, что им осталось осмотреть. Мура проверит свою каюту и оранжерею.

Дэйн вначале осмотрел каюту Рипа и затем приступил к своей. Открыл дверь – и спасла его только крошечная неточность прицела. Парализующий луч прошел у самого уха. Дэйн отскочил назад в коридор, судорожным рывком задвинул дверь и привалился к ней, держась за голову, в которой беспорядочно метались мысли. Некто, вооруженный парализатором, затаился в каюте и пытался его подстрелить. На корабль пробрался еще один посторонний, кроме покойника? Другого объяснения нет. Дэйн бросился к ближайшему интеркому и надавил на красную кнопку.

– Что? – откликнулся голос Вилкокса, очень далекий и слабый, как будто Дэйн от потрясения частично оглох.

– У меня кто-то в каюте… Парализатор… – еле выговорил Дэйн.

Он не сводил глаз с двери, хотя, безоружный, вряд ли смог бы помешать противнику, если тому вздумается выйти.

Но если чужак в каюте и сознавал свое преимущество, он им не воспользовался. Дэйн пытался сообразить, где же тот раньше прятался. Может, во флиттере? Да как бы он выдержал перегрузки при взлете, да еще и переход в гиперпространство, без специальных приспособлений? Человеку такое не под силу! Хотя это, возможно, и не человек.

По трапу с грохотом спустился Джелико, и в ту же секунду Мура выбежал из оранжереи. Вслед за капитаном появился Тау и сейчас же бросился к Дэйну.

– Зацепил меня парализатором, – объяснил молодой человек.

– Он все еще там? – Джелико взглядом указал на каюту.

– Да.

– Ладно. Тау, может, запустим усыпляющий газ через вентиляцию?

Врач отодвинул Дэйна к стене, коротко приказав: «Стой здесь!» – и опять поднялся к себе в лабораторию. Вернувшись, он передал капитану небольшой баллончик с гибкой трубкой:

– Все готово!

– Ты его разглядел? – спросил Тау.

Капитан тем временем вошел в каюту Рипа и принялся отвинчивать решетку, закрывающую вентиляционное отверстие.

– Нет. Все так быстро случилось. А после того, как меня задело, я вообще толком ничего не видел. Но где он мог прятаться? Во флиттере?

– Во время взлета? Ну-у… Может быть, если он очень крут, – с сомнением ответил Тау. – Но в гиперпространстве… Вряд ли… Разве что он переждал прыжок на койке Шеннона. У тебя в каюте лежал покойник, а Шеннон дежурил в рубке…

В открытую дверь было видно, как Джелико встал на койку Рипа и осторожно вставил трубку в вентиляционное отверстие, сведя плечи от напряжения. Трубка, словно змея, ползла вперед по воздуховоду и в конце концов уткнулась в решетку, выходящую в каюту Дэйна. Капитан все еще возился с трубкой. Дэйн догадался, что он старается плотнее прижать конец трубки к решетке, чтобы усыпляющий газ пошел прямо в запертую каюту.

– Начали! – Капитан крепче сжал баллончик в руке, а другой рукой прижал ко рту и носу маску, которую ему передал Тау.

Ожидание, пока опустошится баллончик, Дэйну показалось бесконечным. Он встряхнулся, сбрасывая с себя остатки воздействия парализатора.

Наконец Джелико вытянул трубку из вентиляции и спрыгнул на палубу.

– Если там кто-то дышащий, сейчас он вырубился, – сказал капитан с мрачным удовлетворением.

Дэйну его слова показались странными – как будто Джелико тоже думает, что покойник мог ожить.

Молодой человек первым очутился у двери. Она легко поддалась – не была заперта изнутри. Врач всем раздал маски и принялся специальным насосом вбирать рассеянные в воздухе пары усыпляющего средства.

Дэйн был совершенно уверен, что в каюте человек, и в первое мгновение растерялся, поскольку никого похожего на человека не увидел. На полу каюты лежал самец бракса, все еще держа переднюю лапу на парализаторе. На койке свернулась калачиком самка. Оба были без сознания.

– Браксы!

Встав на одно колено, Дэйн потрогал пушок на теле самца и только тогда поверил своим глазам. Это действительно был бракс и никто другой. Животное пустило в ход парализатор. Точно так же поступил бы загнанный в угол человек. Дэйн оглянулся. Впервые за время его службы на борту «Королевы» капитан Джелико растерял свое всегдашнее хладнокровие.

Тау протиснулся мимо Дэйна и склонился над самкой бракса:

– Роды начались! Пропустите! – Подняв на руки бесчувственную самку, он перешагнул через лежащего на полу самца.

– Как же это? – Дэйн посмотрел на капитана, потом на Муру и снова на бракса. – Он пустил в ход парализатор… Но…

– Дрессированный бракс? – предположил стюард. – Его приучили в определенных ситуациях пользоваться оружием?

– Возможно, – нехотя согласился Джелико. – Не знаю, не знаю… Фрэнк, можете вы укрепить клетку, чтобы из нее нельзя было выбраться?

– Добавить цепь, установить сигнализацию…

Мура наклонился, разглядывая спящее животное. Дэйн сунул парализатор в шкафчик и захлопнул дверцу.

– Животное! – сказал Мура. – Слово даю, это животное… Было животным… Я видел раньше браксов, эти вели себя точно так же. Я наполнял им кормушку…

Он замолчал и нахмурился, сведя черные брови.

– Наполняли им кормушку, и что? – настойчиво спросил капитан.

– Вот этот самец смотрел, как я запирал клетку. Потом просунул лапы между прутьями и стал трясти замок. Я решил, он хочет еще листьев рентона, и дал ему добавку. А сейчас я думаю – он пробовал запоры на прочность…

– Так, давайте вернем его в клетку, пока не проснулся, – решительно проговорил Джелико. – Мура, установите цепь и сигнализацию. На всякий случай поставим еще видеокамеру и подсоединим ее к главному экрану. Я хочу видеть, что он станет делать, когда проснется.

Мура поднял бракса на руки и отнес в клетку. Джелико и Дэйн смотрели, как он устанавливает дополнительные приспособления. Затем капитан вызвал Тана Я и велел ему подключить видеозапись, чтобы животное постоянно было под наблюдением, как преступник в тюрьме.

– Кто отправитель? – спросил Джелико.

– Лаборатория «Норакс», – ответил Дэйн. – Все документы в порядке. Получатель – компания «Симплекс» на Трусворлде. Разрешение от Совета получено.

– Ничего не сказано насчет мутаций?

– Нет, сэр. Обычное исследование. Из «Норакса» прислали сотрудника, он установил клетку, передал Муре запас корма и описание диеты для браксов.

– Установил клетку, – задумчиво повторил Джелико, упираясь рукой в стену над этой самой клеткой. – А место для клетки тоже он выбрал?

Дэйн напряг память. Сотрудник пришел с двумя грузчиками, они несли клетку. Выбирал ли он место? Кажется, нет.

Вместо Дэйна ответил Мура:

– Нет, сэр. Я сказал: поставьте сюда, здесь легче присматривать за животными. Но я не понимаю… Самке еще оставался месяц до родов. Детеныши должны были появиться на свет на Трусворлде.

Капитан Джелико хлопнул по переборке, будто проверяя ее на прочность.

– Прямо под нами – кладовая для особо ценных грузов, – объявил он.

Дэйн не видел никакой связи между этим обстоятельством и необычным поведением браксов. Да весь этот рейс – сплошная цепь загадок!

Джелико не стал ничего объяснять. Склонившись над клеткой, он попросил Муру подробно описать систему запоров. Пришел Тан Я устанавливать импровизированную следящую видеокамеру. Дэйна удивило, что капитан потребовал установить видеокамеру так, чтобы бракс, проснувшись, ее не заметил. Как будто животное и впрямь подозревали в преступлении!

Наконец все было сделано, и Джелико отдал приказ не подходить к клетке и не беспокоить бракса. Дэйн бросил последний взгляд на мирно спящее животное, которое – до сих пор не верилось! – чуть не оглушило его из его же собственного оружия. Затем Дэйн вернулся к себе и вытянулся на койке, безуспешно стараясь разобраться в происходящем. На «Королеве» и раньше случались разные передряги, но настолько необъяснимых событий еще не было. Разумное поведение животных, покойник с лицом Дэйна, загадочная инопланетянка… Фантастично, как трехмерная приключенческая лента.

Видео! Что капитан рассчитывает увидеть с помощью скрытой камеры? А предположение Муры, что браксов кто-то выдрессировал и приучил нападать на человека? В принципе, такое возможно.

Дэйн вскочил и отыскал записи о погрузке браксов. Он запомнил верно – в документах все было просто и ясно. Лаборатория «Норакс» на планете Ксехо поручает доставить двух браксов, самца и самку, на сельскохозяйственную станцию «Симплекс» на планете Трусворлд. Разрешения оформлены по всем правилам, все в полном порядке, если только кто-то не потратил целое состояние на подделку документов.

И все-таки он сделал копию микропленки с записью. Как раз закончил, когда интерком предупреждающе свистнул.

– Экран! – донесся голос Джелико.

Дэйн протянул руку и включил небольшой видеоэкран.

На экране показывали короткий коридорчик и клетку браксов. Самец стоял, поводя головой из стороны в сторону, как будто что-то искал. Затем с яростью, какой Дэйн не ожидал от известных своим дружелюбием животных, бросился на дверцу клетки, ухватился лапами за обтянутую сеткой решетку и принялся трясти, словно надеялся силой вырваться на свободу.

Впрочем, буйствовал он недолго. Прекратив бесполезные усилия, самец сел и уставился на неподдающуюся преграду. Если не знать, что это животное, могло показаться, что бракс напряженно обдумывает возникшую задачу.

Вот он снова подошел к дверце, просунул между прутьями лапу, насколько мог, и ощупал дополнительные запоры. Глядя на него, Дэйн вернулся к мысли, которую решительно отринул, когда перечитал накладные. Бракс явно овладел собой, справился со страхом и яростью и теперь искал способ, как отпереть замок.

Мутант? Но в таком случае сотрудники «Норакса» получили разрешение обманным путем, а они бы на такое не пошли, слишком известная и солидная организация. Да и как сотрудники «Норакса» могли не знать, что на их попечении самые умные представители вида? Остается одно возможное объяснение: в клетке не животные «Норакса» и все это – часть сложной аферы, так же ловко подстроенной, как и появление на корабле постороннего. Может быть, покойник и браксы как-то связаны между собой?

Ощупав запоры и поняв, что открыть их не получается, бракс остался сидеть, неотрывно глядя на дверцу, отделяющую его от свободы. Затем он словно принял какое-то решение, отошел вглубь клетки и рогом выдрал часть мягкой подстилки на полу, проложенной, чтобы защитить животных во время ускорения и гиперпрыжка. Под ней стало видно место, где вытянули и отломили проволоку. Отмычка! Вот откуда взялась отмычка!

Дэйн смотрел на экран как зачарованный. Попробует бракс повторить свой прошлый успех? Похоже на то. Поднатужившись, бракс подцепил рогом проделанную раньше дыру и, мотая головой, стал расшатывать проволоку. Такую целенаправленность и сосредоточенность Дэйн до сих пор видел только у людей.

Наконец бракс отодрал довольно длинный кусок проволоки. Случайность? Или он понял, что новый замок расположен дальше, а значит, чтобы до него дотянуться, нужна проволока подлиннее?

Самец вернулся к двери, просунул проволоку между прутьями, попробовал подцепить задвижку и, немедленно выронив проволоку, отскочил назад, испуганно вскинув голову. Дэйн знал, что бракс получил несильный удар током.

Самец снова сел, съежившись и тряся пострадавшей лапой. Затем прижал лапу к груди и, высунув длинный язык, облизал когтистые пальцы, словно унимая боль, хотя удар током, по расчетам, должен быть совсем слабый – только чтобы предупредить. Безусловно, перед ними не обычный бракс.

– Капитан! – раздался из интеркома голос Тау. – Подойдите, пожалуйста, в медотсек!

Что там еще? Дэйн вскочил. Тау вызывает капитана, но если возникли проблемы с самкой бракса, то за нее отвечает Дэйн. Она – часть груза и потому формально находится в его ведении. Он тоже пойдет!

Когда Дэйн заглянул в медотсек, Джелико уже был там. Ни он, ни доктор не оглянулись на помощника суперкарго. Оба рассматривали импровизированное гнездо, в котором совершенно неподвижно лежала самка – на какую-то страшную секунду Дэйн подумал, что она мертва. Рядом с ней тянули вверх крошечные головки два комочка меха. Глазки у них еще не открылись, однако носики уже принюхивались, как будто старались различить жизненно важный запах.

Дэйн видел двух детенышей в лаборатории на Ксехо, когда приходил договариваться о доставке, но они были не настолько малы. Все же что-то в них показалось ему странным, если сравнивать со взрослой самкой, в которую они тыкались носами.

– Мутанты? – Кого спрашивал Джелико – себя самого или Тау? – Они… Может, новорожденные детеныши всегда…

– Смотрите! – Тау указывал не на детенышей, а на установленную возле гнезда коробку с циферблатом и качающейся стрелкой.

– Радиация, радиация… Не поручусь, что детеныши мутанты, но они заметно отличаются от матери. Черепная коробка больше, и они на редкость активны для новорожденных. Я не ветеринар, могу судить только в самых общих чертах, но я бы сказал, для недоношенных детеныши очень хорошо развиты. Все это не укладывается в типичные для данного вида характеристики.

– Радиация! – Дэйн ухватил более или менее понятное слово.

Не в его натуре было испытывать предчувствия, или как еще можно это назвать, – но сейчас он отчетливо ощущал надвигающуюся беду.

Не глядя больше на детенышей, он спросил Тау:

– Этот прибор портативный?

– А что такое?

Но капитан, видимо, уловил его мысль:

– Если нет, найдем портативный!

Он положил руку на коробку с циферблатом. Врач смотрел на них так, словно у обоих вдруг проявились симптомы космической лихорадки.

Джелико уже говорил по интеркому:

– Да, принесите сюда полевой дозиметр!

Теперь и Тау понял:

– Радиация на борту! Но…

С точки зрения Дэйна, тут не могло быть никаких «но». Если его подозрения верны, то кусочки головоломки начинают вставать на место. Незнакомец пронес на корабль источник излучения и настолько хорошо спрятал, что они его не нашли, когда осматривали кладовую. А клетка с браксами, как правильно заметил Джелико, стоит прямо над кладовой.

Дэйн спросил Тау:

– Для команды опасно?

– Нет, я проверил. Хотя, возможно, браксов следует изолировать. Природа излучения пока не ясна…

– А эмбрионы латсмеров? – Дэйн мысленно продолжил логическую цепочку.

Он уже бежал к кладовой, не дожидаясь ответа доктора.

Дэйн сорвал с двери печать – он-то ее считал надежной защитой для груза! Тут подошел капитан, а ним Тау, Шеннон и Тан Я. Инженер-связист держал в руках измерительный прибор, рассчитанный на то, чтобы носить его на поясе при исследовании неизученной планеты. Тау взял прибор и что-то перенастроил. Едва он закончил, стрелка датчика закачалась из стороны в сторону, так же как в медотсеке.

В помещении трюма датчик всего за пару секунд показал, что цель их поисков действительно находится поблизости от контейнеров с эмбрионами – не среди них и не за ними, где все осматривали самым тщательным образом, а над ними. Дэйн выдвинул несколько незанятых полок и по ним, как по лесенке, вскарабкался наверх. Джелико протянул ему дозиметр.

Под самым потолком стрелка бешено заметалась. Дэйн разглядел в этом месте несколько царапин.

– Вот тут! – Он вернул Тау дозиметр и вынул из-за пояса небольшой резак.

Не особо церемонясь, Дэйн принялся выковыривать кусок потолка, который явно кто-то вырезал и потом снова установил на место. Дэйн работал резаком, пока часть потолка наконец не выпала. За ней оказалась выемка такого размера, что там как раз поместилась коробка. Та самая, которую он вспомнил при сканировании.

– Голыми руками не трогай! – предупредил Тау. – Подожди, наденешь перчатку от скафандра.

Рип побежал за перчаткой, а Дэйн пока внимательно осмотрел углубление. Коробка не была подвешена и не лежала на полочке. Видимо, ее приклеили или еще как-то прикрепили к палубе верхнего уровня. Без дозиметра они бы ее ни за что не нашли. Отверстие было вырезано и снова заделано хотя и наспех, но очень умело.

Рип вернулся с неуклюжей изолирующей перчаткой, которую отвинтил от скафандра. Дэйн натянул ее и взялся за коробочку. Та держалась прочно, будто ее приварили к металлу. Дэйн тянул и дергал, пробовал сдвинуть в одну или другую сторону. Думал уже, что придется пустить в ход сварочный аппарат, хотя при этом можно безвозвратно повредить содержимое.

Наконец он дернул изо всех сил, винтообразным движением, и коробка отделилась от обшивки. Дэйн спрыгнул на палубу, держа коробку в вытянутой руке, подальше от себя.

– Тан Я, займитесь вместе со Штоцем, – распорядился Джелико. – Только не рискуйте. Неизвестно, что в ней.

Дэйн положил коробку на палубу, в стороне от груза, и отдал Тану Я перчатку. Инженер-связист понес находку в мастерскую к Штоцу.

Между тем Дэйна больше беспокоила не коробка, а состояние эмбрионов. Если излучение подействовало на браксов даже через палубу, что стало с самым ценным грузом?

И снова Джелико подумал о том же:

– Будем сканировать или исследовать с помощью сенсоров?

– И то и другое, – немедленно откликнулся Тау. – У меня записаны допустимые значения, можно сравнить.

– На что было рассчитано – на браксов или на латсмеров? Или они случайно попали под воздействие? – спросил Дэйн, хотя и понимал, что никто из команды не может этого знать.

– Ни в коем случае! – уверенно ответил капитан. – Если хотели просто переправить эту штуку на Трусворлд, ее гораздо проще было бы спрятать у тебя в каюте. Нет, ее специально сюда поместили. Я склоняюсь к мысли, что они нацелились на латсмеров.

Это был наихудший вариант. Хоть «Королева» и получила контракт на доставку почты, если в первом же рейсе испортится настолько важный груз, они легко могут попасть в черный список. Что, если они нашли коробку слишком поздно? Что получат поселенцы, выложив за эмбрионов целое состояние, – пострадавшие от облучения зародыши? Дэйн смотрел в свои записи и видел невеселое будущее. Вполне может оказаться, что они запороли груз, который стоит больше их годового дохода. А «Королева Солнца» не готова к таким потерям. Если даже выйдет взять деньги в долг, то они, будучи должниками, автоматически лишатся почтового контракта. Останется только фрахт, ненадежный и не особо выгодный, и хорошо еще, если удастся в итоге расплатиться с долгами.

Первым на ум, конечно, приходит «Интерсолар». Однако для такой крупной компании много ли значит «Королева»? Да, они дважды расстроили планы «И-С», но приложить столько усилий ради мести каким-то вольным торговцам… Просто не верится.

Дэйн все-таки считал, что ответ надо искать на Трусворлде. Человек в маске с лицом Дэйна явно рассчитывал там высадиться. А коробка… Может, капитан ошибается и место для тайника было выбрано случайно? Сейчас важно оценить масштабы бедствия. Посмотрим, что скажет Тау о состоянии эмбрионов.

А доктор не торопился с выводами. Он заперся в лаборатории и велел не беспокоить. Команда с тревогой ожидала его вердикта.

Штоц, который всегда действовал медленно, но верно, первым объявил о результатах своего исследования. Открыть коробку не удалось, и она является источником постоянного излучения. Разломать коробку силой Джелико не разрешил. Тогда Али, надев скафандр, отнес коробку в хвостовой отсек и поместил вплотную к наружной обшивке звездолета. Инженеры решили, что там она причинит меньше всего вреда.

Когда из интеркома наконец раздался голос Тау, он не дал никаких ответов, а потребовал микрофильмы из коллекции капитана с записями об инопланетных животных и проектор. Дэйн отнес ему все это. Врач едва приоткрыл дверь, схватил принесенное и снова скрылся в лаборатории, захлопнув дверь перед носом суперкарго.

Перед самым выходом из гиперпространства Мура позвал Джелико взглянуть на самца бракса. Дэйн увязался за ними. Когда он подошел, капитан и стюард стояли на коленях в коридоре, с явно встревоженным видом.

Животное, которое совсем недавно так целеустремленно рвалось к свободе, сейчас свернулось калачиком в углу клетки. Корм и вода оставались нетронутыми. Пушистый мех бракса потускнел и свалялся – похоже, самец давно его не чистил. Мура ласково заговорил с ним и просунул между прутьев решетки сочный стебель рентона, но бракс даже не пошевелился.

– Надо его Тау показать, – сказал Джелико.

Мура уже открывал дополнительные запоры. Он распахнул дверцу, протянул руку, собираясь бережно приподнять явно больное животное, – и тут бракс внезапно ожил. Мелькнул острый рог. Мура, вскрикнув, отдернул окровавленную руку. Бракс выскочил из клетки и с невероятной скоростью промчался мимо людей.

Дэйн бросился в погоню, но настичь беглеца смог только у выхода из медотсека. Бракс скорчился у двери, бодая ее рогом и царапая когтями в тщетной попытке выбраться наружу.

Поглощенный своей задачей, он как будто не замечал Дэйна, пока тот не попробовал его схватить. Тогда бракс развернулся и ударил Дэйна рогом по рукам – точно таким же приемом он ранил Муру. Бракс поднялся на задние лапы, прижимаясь спиной к двери, с бешено горящими глазами. Потом он что-то тихо прощебетал – так раздельно, словно произносил слова неведомого языка.

– Самка. – К ним подошел Мура, прижимая к груди ободранную руку. – Он хочет к самке.

В эту самую секунду дверь открылась. На пороге стоял Тау. Бракс юркнул мимо него – доктор даже не успел сообразить, что происходит. Дэйн и Джелико одновременно протиснулись в дверь. Бракс наклонился над гнездом. Его щебетание теперь звучало мягче. Повиснув грудью на краю коробки, он тянулся вниз передними лапками, будто хотел обнять свою подругу.

– Надо его забрать, – начал Джелико.

Тау покачал головой:

– Оставим их в покое на время. Она все время тревожилась, а сейчас затихла. Нам бы хоть ее не потерять.

– Хоть ее? – повторил Джелико. – Детеныши погибли?

– Нет, латсмеры. Смотрите!

Он показывал в сторону от счастливо воссоединившегося семейства. На столе стоял проектор. Тау его включил, и на экранчике появилось четкое изображение.

– Это состояние эмбрионов на данный момент, снятое скрытой камерой. Все понятно?

Капитан, опираясь ладонями о стол, наклонился к экрану, как будто там было какое-то жизненно важное сообщение. А картинка на экране была такая: существо, похожее на рептилию, свернулось плотным клубком, так что с трудом удавалось разглядеть лапы, длинную шею и крохотную голову.

– Это не латсмер!

– Не латсмер наших дней. Но взгляните…

Тау включил другой проектор, с записями. На крошечной, академически подробной картинке было изображено земноводное с длинной шеей, крохотной головой, крыльями как у летучей мыши, длинным хвостом и слабыми на вид лапами, как будто для передвижения оно больше использовало не лапы, а крылья.

– Это предок латсмеров, – пояснил доктор. – Такими они были – точно неизвестно, сколько тысяч планетарных лет назад. Во всяком случае, до того, как наши предки стали прямоходящими и взяли в руки палку. У нас эмбрионы существ из прошлого, причем настолько отдаленного, что наука не позволяет с точностью их датировать.

– Как это может быть? – изумился Дэйн.

По документам им отгрузили эмбрионы самой обычной домашней птицы с новейшими официально утвержденными мутациями и с гарантией, что основные характеристики породы будут переданы потомству. Каким образом они вдруг превратились в каких-то… каких-то драконов?

– Регресс! – Джелико переводил взгляд с одного изображения на другое.

– Да, – подтвердил Тау. – Но как?

– И все они так? – Дэйн задал самый главный для себя вопрос – о сохранности груза.

– Нужно проверить. – Но в голосе Тау не слышалось надежды.

– Не понимаю… – Дэйн оглянулся на браксов. – Вы говорите, эмбрионы регрессировали. А у браксов интеллект повысился…

– Да! – Джелико выпрямился. – Почему на браксов излучение подействовало иначе?

– Тут могут быть разные причины. Эмбрионы еще не полностью сформировались, а браксы подверглись облучению уже во взрослом возрасте.

Дэйну пришла в голову новая мысль:

– А может, браксы когда-то были более развиты? Что, если они к настоящему времени выродились, а из-за облучения вернулись к более разумному состоянию?

Тау взъерошил рукой коротко остриженные волосы:

– Можно придумать полдюжины вариантов, но ни один нельзя подтвердить или опровергнуть без специальной аппаратуры. Вот прилетим на планету, и пусть этим занимаются исследователи в лаборатории.

– А можем мы ждать? – Джелико рассеянно потер ожог от бластера на щеке. – Вряд ли у нас будет время дожидаться мнения специалистов, когда поселенцы рассчитывают на прибытие эмбрионов латсмера, в которые вложили свои сбережения. Торсон, какая дата доставки указана в накладной?

– Как только будет возможна транспортировка, – быстро ответил Дэйн.

– Точная дата не названа? Значит, получатели могут решить, что зародыши прибудут следующим рейсом.

– Ящики не спрячешь, – возразил Тау.

– Да, тем более что сразу после посадки на борт явятся таможенники. С другой стороны, в данной ситуации я хотел бы обратиться в Торговую палату, прежде чем делать какие-либо заявления.

– Сэр, вы подозреваете саботаж со стороны «Интерсолар»? – спросил Дэйн.

– Как ни странно, нет. «И-С», может, и не упустит случая нам напакостить мимоходом, но тут тщательно спланированная операция. Я думаю, причину надо искать на Трусворлде, и мне нужно узнать намного, намного больше, прежде чем еще сильнее влезать в это дело. Если мы прибудем на планету без браксов и без эмбрионов, кто-нибудь может проявить к этому обстоятельству особый интерес, а для нас это может стать подсказкой. Посмотрим, кто будет громче всех возмущаться отсутствием груза.

– Не выбрасывать же их в космос! – всполошился Дэйн.

– Не прямо в космос, конечно. Но Трусворлд – не густонаселенная планета. Всего один крупный космопорт, и именно он указан как место назначения груза. Если мы прибудем по стандартному маршруту, на орбите нас не станут обыскивать. Погрузим эмбрионы и браксов на спасательный катер и спустим его в необжитом районе. Попробую связаться с Ван Райком, у него могут найтись знакомые в Торговой палате. В любом случае я подам просьбу о закрытом слушании.

Капитан ничего не сказал о том, чтобы обратиться в Космическую полицию, – значит, не хочет ставить в известность правоохранительные органы, пока не будет уверен, что у них есть доводы для защиты. Но защиты от чего? В крайнем случае, все они могут добровольно подвергнуться глубокому сканированию и доказать свою невиновность. Видимо, Джелико считает, что даже сканирование не сможет их оправдать – настолько они замешаны в эту историю.

– Кто поведет катер? – спросил Тау.

Джелико посмотрел на Дэйна:

– Если твоего двойника на планете будут встречать, то не станут следовать намеченному плану, если ты как ни в чем не бывало выйдешь из звездолета в космопорте. У нас на борту покойник. Пусть пока и побудет тем, за кого себя выдавал, – Дэйном Торсоном. С тобой можно отправить парочку младших офицеров. Шеннона пилотом… Хотя прокладывать курс не понадобится, спасательный катер приземляется автоматически. А чертовой коробкой пусть занимается Камил. Ее тоже нужно убрать с корабля до посадки. Вилкокс наметит вам курс подальше от поселений. Возьмете с собой радиомаяк, настроите его на частоту «Королевы». Подождите пару дней, прежде чем включать. Мы с вами свяжемся, как только сможем.

Капитан снова обернулся к Тау:

– Что там с эмбрионами? Скоро они вылупятся?

– Невозможно предсказать.

– Тогда чем скорее мы от них избавимся, тем лучше. Мура, обеспечьте полевые рационы и чем там питаются браксы. В катере будет тесно, – прибавил капитан, обращаясь к Дэйну, – зато лететь недолго.

Дэйн отобрал из своих вещей необходимый минимум, надеясь, что выбрал правильно. Климат на Трусворлде близок к терранскому, но вдали от космопорта планета была совершенно дикая. Дэйн положил в рюкзак смену одежды, затянул пояс с набором инструментов, какие используют разведчики, и проверил, достаточно ли зарядов в парализаторе.

Заряжая парализатор, он думал о браксе. Регресс привел к повышению интеллекта? Но тогда выходит, что на самом деле браксы вообще не животные!

Команда «Королевы» однажды столкнулась со следами деятельности Предтеч – это было, когда им удалось купить на аукционе права на торговлю с планетой Лимбо.

Часть поверхности Лимбо сгорела во время древних галактических войн – терранские исследователи то и дело находят в космосе их следы, – но была там и действующая установка, настолько же опасная в наши дни, как и во времена своих давно исчезнувших изобретателей. Некая сила, управляемая из тайного центра глубоко под поверхностью планеты, притягивала из космоса корабли, оказавшиеся в пределах досягаемости. Поверхность Лимбо была усеяна обломками разбитых звездолетов.

В наше время установку нашли пираты и пускали ее в ход при необходимости, но до этого она долгое время действовала сама по себе. И следа не осталось от тех, кто создал это оружие – то ли для защиты, то ли для нападения. Не нашлось ни могил, ни блуждающего в космосе корабля с замороженными телами. Неизвестно, как выглядели Предтечи. Были они гуманоидами или нисколько не похожи на землян – остается только гадать. Но если браксы, нынешние животные, когда-то были разумными… Нельзя ли здесь увидеть ответ на загадку Предтеч?

Если это правда… Мысли в голове у Дэйна так и мелькали. Тогда ущерб, нанесенный эмбрионам, попросту не имеет значения. Браксы – бесценное сокровище, и ученые многое бы отдали, только бы им завладеть. Но не верится, что именно браксы были целью того, кто пронес на борт излучающую коробку. Возможно, он хотел уничтожить латсмеров, а клетка с браксами по чистой случайности оказалась над коробкой.

Последние приготовления заканчивали, когда корабль уже вышел из гиперпространства и двигался по орбите вокруг Трусворлда. Дэйн прослушал подробную инструкцию по уходу за браксами. Контейнеры с эмбрионами погрузили в спасательный катер. Тау провел выборочную проверку и убедился, что воздействие излучения сказалось на всех эмбрионах, которые он исследовал. Причину всех бед – злосчастную коробку – поместили в специальную защитную оболочку – Штоц утверждал, что утечки быть не должно, – и разместили как можно дальше от груза и экипажа катера. Али получил приказ поглубже закопать коробку сразу после высадки и отметить место.

По крайней мере, в катере имелась встроенная система безопасности для пассажиров, поскольку он был рассчитан в том числе и на перевозку раненых. Была в нем и защита от радиации. Автоматика при помощи датчиков определит самое удобное место для посадки. И вот они лежат в гамаках, готовые к старту. В узком проходе втиснута клетка с браксами, с дополнительной мягкой подкладкой.

Самих браксов не видно – Тау доверху наполнил клетку самыми мягкими материалами, какие только смог найти, оставив несколько отверстий для воздуха. Пока он готовил клетку к дороге, его поразило, что детеныши развиваются намного быстрее, чем это обычно бывает у данного вида.

Родители жались друг к другу. Самец обхватил самку передними лапами, как будто защищая. Детеныши устроились в другом углу клетки.

Дэйн так захлопотался, что не успевал подумать ни о чем, кроме очередной задачи, пока не оказался в гамаке на борту катера. Теперь же он задумался о решении Джелико убрать груз с «Королевы». Почему капитан не хотел сообщить о случившемся властям и предоставить им разбираться? Как будто предвидел осложнения, о которых никто больше не догадывался. Но на «Королеве Солнца» было принято верить капитану. Если бы только Ван Райк был здесь! Дэйн бы много отдал, лишь бы узнать, что обо всем этом скажет его начальник.

Что касается ландшафта, Трусворлд был полной противоположностью Ксехо. Там – сплошные моря с крохотными островками, здесь – громадные массивы суши, разделенные узкими лентами морей, больше похожих на реки. И климат намного прохладней. Короткое лето и долгая зима, когда полярные шапки из снега и льда неуклонно расширяются, грозя поселениям колонистов.

После посадки маленькая команда спасательного катера могла быть уверена только в одном: курс, намеченный Вилкоксом, привел их на тот же континент, что и «Королеву Солнца». Далеко ли они от космопорта, оставалось неизвестным.

Выпутавшись из гамаков, все поскорее натянули на себя термокуртки и застегнули молнии до самого горла. Холод пробирал основательно, даже в разгар дня. Шеннон открыл люк, и они один за другим выбрались наружу.

На Ксехо преобладали яркие цвета – желтый и красный самых насыщенных оттенков. Здесь тоже присутствовал цвет, однако из совсем другой части спектра.

На плато, где сел катер, росла только жесткая трава, серая и пожухшая. При посадке катер носом вспахал верхний слой почвы, смягчая удар. Внизу виднелось озеро с ярко-зеленой водой, точно среди серых камней обронили терранский изумруд. По ту сторону озера высилась отвесная стена ледника. У них на глазах здоровенный кусок льда отломился и с грохотом обрушился в озеро.

Насколько зеленой была вода в озере, настолько же пронзительно-синим был лед. Кое-где над поверхностью глетчера высились инеисто-белые ледяные пики, словно вся эта ледяная масса представляла собой застывшую волну.

Вслед за цветом их поразила тишина. Даже в гиперпространстве всегда есть вибрация корабля, негромкое урчание, привычное и потому успокаивающее. Здесь же, как только смолк шум падения ледяной глыбы, наступило полное, ничем не нарушаемое безмолвие. Не было и ветра, и Дэйн, глядя через озеро на стену льда, порадовался, что им в лицо не метет пурга.

Место посадки было слишком уж открытым. Если поднимется ветер, они мгновенно замерзнут. Разве что забиться во флиттер – но он очень заметен сверху. Джелико не дал конкретного приказа прятаться, но это напрашивалось, исходя из здравого смысла. Не затем их высадили подальше от звездолета, чтобы привлекать к себе внимание.

Они немного прошлись в сторону от озера – посмотреть, что находится к югу. Там плато резко обрывалось. Ниже начинался более пологий склон, покрытый мерзлой травой. Росли там и кусты, и деревья с густой темной листвой. С такого расстояния Дэйн не мог сказать, какого цвета листья – синего, зеленого, серого или всех трех понемножку.

– Можно спустить туда катер? – спросил Дэйн.

Рип оглянулся на катер, потом заглянул за край утеса, на котором они стояли:

– Спасательный катер – не флиттер. Но кое-какая подъемная сила имеется, чтобы можно было его передвинуть в случае неудачной посадки. Может, и долетит. Что скажешь, Али?

Камил пожал плечами:

– Можно попробовать… Но только один раз. – Таким был его не слишком обнадеживающий ответ. – Хорошо бы его облегчить, насколько получится. Взлетай, а мы поищем внизу, куда бы его посадить.

Поверхность скалы была довольно неровная – нетрудно найти, за что уцепиться и куда поставить ногу. Спускаясь вслед за Али, Дэйн заметил, что здесь намного теплее. Может, склон плато не пускал сюда холод, которым веяло от ледника. Еще одно крохотное очко в их пользу. Вряд ли браксы долго выжили бы в таком холоде, ведь у них на родине, на Ксехо, гораздо теплее.

Достигнув подножия скалы, Дэйн и Али двинулись дальше сквозь подлесок, ища поляну, где Рип, если повезет, смог бы посадить катер. Дэйну кусты впереди казались непроходимыми. Вблизи стало видно, что листья пестрые, синевато-зеленые, с преобладанием то одного, то другого оттенка. Очень темные, мясистые листья по краям обрамляла бахрома из серых волосков. Такие же волоски пучками росли и на всей поверхности листьев.

Нечего было и пробовать пробиться сквозь чащу. Али свернул влево, Дэйн – вправо. Катер долго не продержится в воздухе, поэтому Рип ждал на краю утеса, когда они найдут подходящее место и дадут сигнал к взлету.

Дэйну тишина казалась угрожающей. На «Королеве» некогда было подробно расспрашивать, а имеющиеся на корабле микрофильмы о Трусворлде, естественно, касались главным образом космопорта и поселений, которые они могли посетить, доставляя почту. О необжитых районах сведений почти не было.

Не может ведь жизнь на планете ограничиваться одной только растительностью? Но не было видно ни птиц, ни других летающих тварей и никаких наземных животных. Может, они испугались катера и попрятались? Дэйн все-таки надеялся увидеть хотя бы следы.

Зловещую тишину нарушил свист Али. Дэйн быстро обернулся и увидел, что Камил машет Рипу. Тот немедленно отошел от края утеса. Дэйн не сразу отправился обратно. Он решил пройти еще немного вперед, надеясь все-таки убедиться, что здесь обитают живые существа.

Нашел же он голый, почерневший участок почвы. Тут явно разводили костер. Среди выложенных в круг камней лежали обугленные поленья. Между камнями ветер нанес песок – значит, люди были здесь уже довольно давно. Наблюдатели из какого-нибудь поселения? Изыскатели? Не исключено, что на Трусворлде, как и на многих других окраинных планетах, в безлюдной местности скрываются преступники. Впрочем, в описаниях Трусворлда говорилось, что его населяют мирные, трудолюбивые и законопослушные жители.

Пройдя еще чуть дальше, Дэйн увидел несомненные признаки того, что через заросли какое-то время назад прорубили путь – широкий, не для пешей группы. Потом ему попалась прогалина, где в мягкой глине продавили глубокую колею, а потом она замерзла. В колее виднелся отпечаток гусеничных траков – не иначе как от краулера. Колеи и ряд поломанных кустов уходили к деревьям.

Если понадобится, можно будет воспользоваться этой дорогой. А пока…

Дэйн услышал шум и, оглянувшись, увидел, как спасательный катер скользнул с обрыва и планирует в сторону Али. В который раз он восхитился мастерством Рипа как пилота.

Скрыть следы второй посадки было невозможно. Катер проехался по земле, ломая кусты, и остановился, только почти уткнувшись носом в деревья на опушке леса. Но растения здесь были невероятно живучие. Там, где их не совсем раздавили, они уже начали выпрямляться, скрадывая след катера.

Дэйн не мог бы объяснить, почему ему так не хочется, чтобы их увидели. Просто вся эта история была настолько странная… И в чем-то даже опасная. И капитан считал, что нужно тянуть время.

Клетку с браксами пока тревожить не стали. Али облачился в скафандр и, неуклюже передвигаясь в громоздкой защитной оболочке, понес излучающую коробку в лес. Вернувшись, он записал на микропленку координаты места захоронения. Они даже не были уверены, что нет утечки через наспех сделанный для коробки кожух и что излучение не повлияет на окружающую местность.

– По-хорошему надо бы ее в космос выкинуть! – заявил Рип.

Он достал тюбики с полевыми рационами, все уселись, прислонившись к боку катера, и принялись за еду.

– В космосе ее уже больше не достанешь, – откликнулся Али. – Может, после доклада капитана умные головы захотят в ней покопаться.

– И еще браксы… – Дэйн слушал вполуха, думая о другом. – Если они выродились, что тогда? Надо применить что-нибудь вроде этой коробки, чтобы вернуть им разум? Есть закон о невмешательстве… Как он действует в данном случае?

– Интересный юридический казус. – Али выдавил себе в рот остатки концентрата и плотно свернул пустой тюбик. – Допустим, у вас имеется поселение на планете, где нет разумной жизни, а потом оказывается, что вы можете создать на ней разумную жизнь местного происхождения и в силу этого потерять свой контракт, – обязаны ли вы это делать?

– Хочешь сказать, «Комбайн» будет против? – спросил Дэйн. – Стоит ли Ксехо конфликта с Советом?

– Ксехо – планета-перекресток, – ответил Рип. – Сама по себе она никакой ценности не имеет, а вот космопорт… Если убедить «Комбайн», что космопорт останется за ними, то они, может, и не станут возражать. Но все не так просто. Браксов считали безобидными, а наши вон какие воинственные…

– Представь, что ты внезапно оказался пленником у инопланетян и надо защищать жену и детей, – сказал Али. – Что бы ты сделал?

– То же, что и бракс, – кивнул Дэйн. – Значит, наша задача сейчас – наладить контакт с браксами. Пусть поймут, что мы – друзья.

– Может, и получится. А вот ситуация с эмбрионами мне не нравится, – заметил Али. – Надо бы их выгрузить из катера. Все равно они, считай, испорчены. Детеныши браксов родились раньше срока. А если и на эмбрионы излучение так же действует? Ускоряет созревание? Штоц не смог соорудить для них морозильник.

– Их нельзя распаковывать! – возразил Дэйн. – На холоде они сразу погибнут.

Но возражал он для проформы. В глубине души он был согласен с Камилом – нужно убрать из катера контейнеры с кошмарным грузом. Чем скорее они удостоверятся, что измененные латсмеры никогда не вылупятся, тем лучше.

Тяжелая была работа – выволочь ящики через люк, дотащить до деревьев, сложить штабелем и обложить со всех сторон камнями. Землю вокруг по щиколотку устилали сухие скелетики мясистых листьев – значит, они все-таки облетают. Контейнеры засыпали камнями и сухими листьями, чтобы местные животные ими не заинтересовались. Хотя Дэйн не представлял, какие клыки или когти могли бы их вскрыть.

Когда закончили, уже стемнело. Все выбились из сил и еле-еле доползли до катера, мечтая отдохнуть в гамаках. Но Дэйн сперва подошел к клетке браксов, поднял крышку и вытащил наружу часть амортизирующей набивки. Под рукой у него что-то зашевелилось.

Из груды мягких лоскутов высунулась голова и уставилась на Дэйна немигающим взглядом. Судя по размеру – детеныш. Но это был не беспомощный комочек. Ошибиться невозможно – в упорном взгляде светился ум. Дэйна поразило, как быстро детеныш вырос. Он был уже почти в две трети размера своих родителей. По обычным для браксов меркам ему мог быть год или даже больше. Правда, в гиперпространстве время течет иначе, но все же такое заметное отличие могло быть только последствием облучения.

Следующее действие маленького бракса застало Дэйна врасплох. Малыш вдруг подскочил к ближайшей стенке клетки, уцепился передними лапками за ее верх, подтянулся и перемахнул через стенку. Такую скорость Дэйн раньше видел, только когда самец выскочил из клетки на корабле.

– Рип! Люк!

Шеннон в последний миг успел захлопнуть дверцу люка – чуть не прищемил длинный нос детеныша. Схватить беглеца Рип не успел – детеныш юркнул в сторону и запрыгнул в ближайший гамак. Там он потоптался и улегся, настороженно поглядывая на людей и морща верхнюю губу – под ней уже прорезались зубки.

Дэйн в последнюю секунду закрыл клетку – из-под груды лоскутов уже выглядывали еще три головы и три пары лап тянулись к верхнему краю стенки.

Дэйн осторожно приблизился к гамаку.

– Тихо, тихо… Я тебе ничего не сделаю… Тихо… – уговаривал он, стараясь по мере сил успокоить малыша.

Зверек тоненько пискнул и попробовал ткнуть рогом его ладонь. Тут Али, подкравшись сзади, опутал детеныша сеткой гамака. Пленник отчаянно брыкался, испуганно и сердито голося. Его вопли дружно подхватили три голоса из клетки. В конце концов общими усилиями детеныша вернули в семью, причем в процессе Дэйн оказался покусан.

– Надо их накормить, – сказал он, баюкая раненую руку. – Но сначала надо вынуть хоть часть набивки, иначе корм некуда класть.

– Объясни им это, медленно и раздельно, – посоветовал Али. – Хотя я не думаю…

– А вот и объясню! – перебил Дэйн.

Можно лишь гадать, насколько разумны браксы. Дэйн – не специалист по инопланетным животным, но им больше нельзя оставаться без еды и воды, а если просто открыть клетку, очевидно, они снова нападут.

Обклеив укушенную руку застывающим на воздухе пластырем, Дэйн достал флягу с водой и пакет с запасом корма, который ему дал Мура. Дэйн налил воду в неглубокую миску и поставил ее на палубу. В другую миску вытряхнул из пакета питательную смесь – сушеные насекомые, креветки и немного привядшие листья рентона. Миску Дэйн поставил так, чтобы браксы могли ее видеть и чуять.

Все четыре головы разом повернулись. Браксы внимательно наблюдали за его действиями. Дэйн попробовал применить простейшие методы торговли: одной рукой коснулся миски с водой и второй миски, где горкой лежал корм, затем подтолкнул обе посудины ближе к клетке.

– Люк закрыт? – спросил он, не отводя глаз от браксов.

Те, в свою очередь, неотрывно смотрели на него.

– Закрыт и задраен, – ответил Рип.

– Хорошо. Отойдите подальше. Так, чтобы они вас не видели, если получится.

– Как? В стенку впитаться? – возмутился Али.

Но Дэйн слышал лязганье металлических подошв по палубе – оба постарались отойти, насколько позволяло тесное пространство.

– Ты же их не выпустишь? – спросил Али.

– А как иначе? Им надо поесть. По идее, они должны быть достаточно голодными, чтобы ни о чем другом не думать.

Дэйн ожидал, что, как только приоткроется крышка, все четверо выскочат наружу так же шустро, как раньше детеныш. Но нет, они остались на месте. Двигаясь по-прежнему осторожно, Дэйн полностью откинул крышку и сам тихонько попятился.

Долгую минуту четверка браксов продолжала его разглядывать. Потом детеныш, которого с таким трудом водворили назад в клетку, подался вперед. Но тут же взрослый самец шлепнул его лапой по носу, над самым рогом. Детеныш негодующе пискнул. Самец первым выбрался из вороха набивки, перелез через стенку клетки и спрыгнул вниз, к мискам. Потыкал носом корм, потом воду. Потом оглянулся на свое семейство и что-то негромко прощебетал.

Детеныши кинулись к нему. Самка двигалась медленнее, и самец, перевесившись через край клетки, подбадривал ее щебетом, то и дело оглядываясь на Дэйна и Шеннона с Камилом, – те постарались отойти еще дальше.

Детеныши не стали дожидаться родителей. Они набросились на еду, изредка отвлекаясь, чтобы полакать воды – хотя один из них предпочитал окунать в воду лапку и потом слизывать капли влаги с подушечек пальцев.

Подушечек? Дэйн не решился подойти ближе и рассмотреть, но ему показалось, что передние лапки у детенышей отличаются от родительских. Больше похожи на руки.

Наконец папа-бракс уговорил маму вылезти из клетки. Подойдя к мискам, он тихонько заворчал. Детеныши, продолжая жевать, отодвинулись, хотя один протестующе пискнул. Самец встал на страже, а самку подтолкнул вперед. Она начала есть и пить – сперва неохотно, а потом с заметным энтузиазмом. Только когда она отошла от мисок, самец доел остатки.

И что теперь? Нужно вернуть браксов в клетку, хотя они, наверное, будут отбиваться. Насколько они все-таки разумны? И если вправду разумны, то насколько их мыслительные процессы отличаются от людских? Разум не всегда означает способность к взаимопониманию.

Дэйну хотелось бы наладить с ними сотрудничество. Если обращаться с ними как с животными, им только сильнее захочется сбежать, и людям придется быть постоянно настороже.

Он попробовал повторить негромкое кудахтанье, каким самец уговаривал подругу вылезти из клетки. Попытка имела успех – браксы повернули к нему длинные мордочки. Он сумел привлечь их внимание, но все четверо были напряжены и явно готовы сопротивляться. Дэйн осторожно сдвинулся вбок, продолжая кудахтать и следя за тем, чтобы не приближаться к браксам. Не сводя с них глаз, он переступал вдоль стены, мимо гамаков, пока не оказался с противоположной стороны клетки.

Дэйн поднял крышку. Браксы немедленно припали к палубе. Самец глухо ворчал, самка стояла позади детенышей, которые тоже тихонько попискивали.

Дэйн наклонился и провел рукой по краю крышки, надеясь, что импровизированная клетка сделана не слишком прочно. Держа крышку вертикально между собой и браксами, он старался открутить петли.

Самец продолжал урчать, но, видя, что Дэйн не предпринимает никаких враждебных действий и только возится с крышкой, бракс вытянул шею, пытаясь разглядеть, чем это человек занят. Еще минута – и он вскочил на клетку, подошел по бортику вплотную к Дэйну и ткнулся рогатым носом в его пальцы. Дэйн от неожиданности отдернул руку. Тогда бракс подцепил рогом петлю и легко ее отодрал. Затем проделал то же самое со второй петлей. Дэйн убрал крышку и отошел в сторону. Он не знал, поймут ли браксы значение этих действий, но самец помог ему с крышкой – это обнадеживало.

Бракс все еще балансировал на бортике, посматривая то на Дэйна, то на крышку, лежащую у стены. Дэйн рискнул обойти вокруг клетки, сохраняя между собой и браксами безопасное, на его взгляд, расстояние. Он стал вытаскивать из клетки защитную набивку – оставил только немного на подстилку. Бракс наблюдал за ним с бортика.

Тут самка подошла ближе и перелезла через край в клетку. Она ухватила зубами и передними лапками последний клок набивки, решительно выдернула его у человека из рук и бросила на дно клетки – еще и пришлепнула сверху лапками. Потом позвала детенышей – к счастью, они послушались. Последним в клетку спрыгнул самец и устроился рядом со своим семейством.

Дэйн отошел назад.

– Значит, они согласны сидеть в клетке, если ее не запирать? – спросил Рип.

– Будем надеяться. Только люк не открывайте, снаружи холодно.

Дэйн отпихнул ногой ненужную набивку. Вдруг навалилась усталость. Показалось, что он больше не способен сделать ни шагу. Попытка общения с браксами отняла все силы, похлеще яда в гостинице на Ксехо. Дэйну хотелось только спать, и чтобы его никто не трогал. Вот бы неприятности хоть ненадолго оставили их в покое!

– Проснись и выходи на орбиту!

Дэйна выдернуло из сна. Гамак раскачивался от резкого толчка. Рип Шеннон стоял рядом с поднятой рукой, как будто собираясь толкнуть еще раз, если первый не подействует. Дэйн очумело сел. В первую секунду он не мог сообразить, где находится. Это была не его каюта на «Королеве».

Немного сфокусировав взгляд, он разглядел возле люка Али в термокуртке – тот как будто с нетерпением дожидался, когда он окончательно проснется.

– Что такое?

– Возможно, у нас неприятности, – ответил Али. – Видишь?

Он показал пальцем. Когда они закапывали излучающую коробку и прятали в лесу эмбрионы латсмеров, Али установил своеобразную систему безопасности. Если тайники кто-нибудь потревожит, сигнал пойдет на импровизированный датчик, и сейчас датчик мигал красным огоньком. Сон с Дэйна мигом слетел.

– Который?

При их невезении это, конечно, коробка. Дэйн выбрался из гамака и потянулся за курткой.

Но Али его удивил:

– Эмбрионы. Огня в дюзах можно прибавить? Дело-то срочное!

Они вылезли из флиттера на утренний морозец. Дэйн натянул капюшон, надвинул на лицо защитный козырек и сунул руки в перчатки, болтавшиеся на конце рукавов. При этом он не забыл закрыть люк, чтобы браксы оставались в тепле.

Ветки и листья серебрились от инея. Дыхание людей вырывалось клубами пара.

– Слушайте! – Рип остановил их, вытянув руку поперек тропинки, которую они протоптали вчера, когда волокли ящики в лес.

Все услышали треск, будто что-то большое ломилось через кусты. Время от времени раздавался еще один звук – что-то вроде фырканья. Судя по звуку, существо было немаленькое.

Дэйн выхватил парализатор и настроил оружие на полную мощность. То же самое сделали и его спутники. Неизвестное существо скрывали заросли, и следить за его перемещениями можно было только по шуму, который оно производило. Похоже, оно не приближалось, а удалялось. Через несколько минут стало ясно, что оно ушло вглубь леса.

Дэйн не сомневался, что существо заинтересовалось тайником с эмбрионами. Возможно, его привлек запах? Надо бы посмотреть, насколько сильно существо разрыло тайник. Латсмеры в своем нынешнем виде не нужны поселенцам, это несомненно, однако уничтожить груз без приказа нельзя, а приказа такого не поступало. И пока не поступит, Дэйн обязан заботиться о сохранности ящиков.

Пройдя совсем немного по собственным вчерашним следам, они остановились вновь, увидев следы таинственного существа. Ледяная корка на земле проламывалась под его тяжелыми шагами. Встав на колени, Дэйн измерил рукой отпечаток – растопыренных пальцев не хватило. Следы на мерзлой почве были не очень четкие, просто круглые вмятины.

Парализатор на полной мощности свалит почти любого зверя, но на некоторых планетах водятся существа, на чью нервную систему разряд парализатора не оказывает сколько-нибудь заметного действия – все равно что стегнуть прутиком. В таких случаях помогает только бластер, но бластеров у них не было.

Поэтому дальше они шли очень медленно, постоянно прислушиваясь. Их подбадривало только то, что треск звучал совсем слабо – существо по-прежнему удалялось. Наконец они добрались до места, где спрятали ящики. Здесь можно было убедиться, что загадочное существо очень сильное. Оно лихо разметало землю и камни, которыми накануне с такими стараниями завалили тайник. Контейнеры были разломаны, хотя их делали весьма прочными, чтобы могли выдержать все превратности космического путешествия. Их искорежили, смяли, а с двух сорвали крышки, словно вскрыть их не труднее, чем тюбик с концентратом.

И точно так же, как тюбик, открытый очень голодным человеком, контейнеры были пусты. Отпихнув пустой контейнер ногой, Дэйн увидел за ним еще один, тоже помятый и брошенный. Нет, не показалось – зародыш внутри шевелился. Но ему еще не время проклюнуться! Как и у браксов, «роды» начались преждевременно.

Дэйн видел, как корчится в инкубаторе тельце монстра. Еще несколько минут, и он, конечно, погибнет. И пускай бы, ведь это чудовище. Но чувство долга протестовало. «Сохранность груза!» – кричало оно. И может, если эмбрионы смогут исследовать ученые, это поможет доказать невиновность экипажа «Королевы».

Но чешуйчатую змееподобную тварь невозможно держать в спасательном катере. Когда еще Джелико пришлет дальнейшие указания…

Дэйн опустился на колени возле разбитого контейнера. Тварюшка наверняка скоро замерзнет. Земноводные особо чувствительны и к жаре, и к холоду. Может, ее сохранить в замороженном виде, как того покойника на «Королеве»?

Между тем судорожные движения зародыша не слабели, а напротив, усиливались. Если тварь и чувствовала холод, он ее только подстегивал, вместо того чтобы усыплять. Контейнер вздрогнул, покачнулся и опрокинулся набок. Из дыры в крышке высунулась чешуйчатая лапа. Когти скребли мерзлую землю, силясь протащить все тело твари сквозь слишком маленькое отверстие.

Дэйн перенастроил парализатор на половинную мощность и выстрелил по контейнеру. Когтистая лапа обмякла. Контейнер перестал раскачиваться.

– Еще двое лезут наружу! – Али, укладывая штабелем контейнеры, отставил два в сторону.

Их не потоптала неизвестная зверюга, но обе крышки на глазах у изумленных людей откинулись, как и положено в момент «вылупления», и оттуда поползли твари.

Шеннон вырубил их парализатором.

Драконьи головы на длинных шеях бессильно свесились из контейнеров.

– А другие? – Дэйн проверил, но больше признаков жизни не обнаружил.

Индикаторы на крышках не светились.

– Что делать будем? – спросил Али. – Вломим им на полной мощности, и делу конец?

Вероятно, это было бы разумнее всего. Но груз еще может понадобиться. Дэйн так и сказал, а Рип медленно кивнул, соглашаясь.

– Может, по ним в лаборатории смогут что-нибудь узнать насчет того излучения. Только куда мы их денем?

– Вот именно, куда? – спросил Али. – В спасательный катер? Тогда нам самим придется оттуда убираться. Там и так уже зоопарк. А эти… – Он сморщил нос. – Не лучшие соседи. Запашок у них…

Поселиться в близком соседстве со зловонными рептилиями никому не хотелось. Но на открытом воздухе они не выживут. Разве только построить для них что-то вроде утепленного курятника, предложил Дэйн.

– Есть клетка браксов, – заметил Рип. – Если они и дальше будут идти на контакт, можно их поселить в свободный гамак. Расплющить контейнеры, обложить ими клетку и подсоединить нагревательный элемент?

Али повертел в руках помятый контейнер:

– Ничего не обещаю, но попробовать можно. В любом случае держать их в катере просто так или в каком-нибудь ящике не выйдет. От вонищи собственные потроха в космос улетят. Долго они пробудут в отключке?

Дэйну не хотелось прикасаться к тварям, да он и не знал, как оценить их состояние. Решили, что кто-то один останется сторожить, пока двое других занимаются клеткой.

– Есть еще одна проблемка, – сказал Рип. – Та зверюга, которая здесь разгулялась… Что, если псевдолатсмеры пришлись ей по вкусу? Если она выслеживает добычу по запаху, может явиться за ними к катеру. Нам это надо?

Логично, подумал Дэйн. Сперва он решил, что надо притащить тварей к катеру и построить для них утепленный домик там. Но может быть, можно по-другому?

Али, видимо, думал о том же.

– Можно заготовить неприятный сюрприз для охотничка, – сказал он. – Штоц дал мне с собой набор инструментов. Давайте протянем провод от катера и установим силовое поле…

Дэйн верил в профессионализм Али. Если человек получил практический опыт работы под началом Иоганна Штоца, он свое дело знает. А вольным торговцам не привыкать импровизировать. Их бродячая жизнь наполовину зависит от смекалки и находчивости в трудных ситуациях.

Поэтому весь тот долгий день они провели, трудясь в поте лица. Али давал указания, Рип и Дэйн выступали в качестве неквалифицированной рабочей силы. Они расплющили три контейнера, которые повредил неведомый хищник, и еще два, где, судя по индикаторам, эмбрионы погибли. Мертвые зародыши выбросили в яму и сверху засыпали камнями – подальше от того места, где собирались поставить домик.

В итоге получилась довольно-таки кривобокая конструкция, достаточно большая, чтобы вместить трех спящих тварей. Ее надели на клетку браксов, из которой вытряхнули все содержимое. Али установил силовое поле, причем предупредил, что на него расходуется энергия катера.

Браксы вполне мирно переселились в четвертый гамак. Они почти весь день проспали. Дэйн даже задумался – возможно, в естественной среде браксы ведут ночной образ жизни? Не забыть бы на ночь задраить люк, а то вдруг им придет охота прогуляться.

Остальные контейнеры снова составили штабелем и завалили камнями, причем камней насыпали побольше. Али срубил и уложил сверху три приличного размера деревца, покрепче сцепив их между собой ветвями.

Домик с псевдолатсмерами передвинули немного ближе к спасательному катеру, расчистив для него место при помощи пилы. Проделали еще и дорожку к катеру, чтобы в случае чего можно было быстро прибежать к домику.

Дэйн понятия не имел, чем станут питаться мутанты. Судя по зубам, они, скорее всего, хищники. Поэтому он выдавил в плошку несколько тюбиков и оставил в домике – пусть поедят, когда очнутся. Если вообще очнутся – что-то долго они спят. Хотя это сильно облегчило людям работу.

Али установил сигнализацию, которая разбудит их, если ночью к домику кто-то сунется. Все так устали, что даже поели с трудом и сразу улеглись в гамаки. Дэйн сперва проверил люк. Браксы зашевелились, но Дэйн для них оставил воду и еду, надеясь, что если они все-таки отправятся гулять по катеру, у них хватит тактичности не будить человеческую часть команды. И все же Дэйна не оставляло смутное беспокойство. Так намек на зубную боль то появляется, то исчезает, пока зуб не разболится вовсю. Слишком смирными были браксы весь день, слишком уж покладистыми. Не строят ли они втихаря коварные планы?

Может, мороз снаружи удержит их от приключений, даже если они сумеют вскрыть запоры люка. Вряд ли они в самом деле рискнут выйти из катера. Дэйн так устал, что тревожные мысли не помешали ему провалиться в сон.

– Какого размера была эта животина, которую мы оглушили? – спросил Али.

Он так и не расстегнул куртку, и оружие держал наготове, как будто в любую минуту могло понадобиться отбивать очередную атаку.

– Выше любого из нас. – Точнее Дэйн сказать не мог.

Да какая разница, выше, ниже? Зверюга была грозная, но перед парализаторами все-таки не устояла.

– Вообще-то, ей полагается быть вот такого размера, не больше. – Рип сунул парализатор за пояс и показал руками расстояние около фута. – Есть и другие отличия…

– Может, скажешь попросту, о чем речь? – Дэйн был не в настроении разгадывать новые загадки.

– На Асгарде, – вместо Рипа начал объяснять Али, – водится норное животное, в целом похожее на терранского муравья, только размером побольше и живет поодиночке, не колониями. И ни волос, ни меха у него нет, и оно не может растоптать человека или снести ему голову когтями. Поселенцы называют его мурашоидом. А мы здесь встретили мурашоида с некоторыми дополнениями.

– Но… – начал Дэйн.

Рип его перебил:

– Вот-вот, но и еще раз но! Нет сомнений, что это мурашоид и есть… Но только измененный, так же как эмбрионы изменились и браксы ведут себя несвойственным им образом.

– Значит, коробка…

Дэйн первым делом подумал о зарытой коробке. Видимо, защитный кожух Штоца все-таки пропускает излучение и оно подействовало на существо, обитающее поблизости.

Рип словно прочел его мысли:

– Не коробка! Мы проверили, к ней никто не приближался. И не могла зверюга за одну ночь настолько преобразиться. Мы смотрели следы. Зверюга была такой еще до того, как мы прилетели.

– Почему вы так решили?

– Нора. – Али брезгливо скривился. – И при ней отходы жизнедеятельности. Зверюга явно именно такого размера и живет здесь давно. Однако это мурашоид.

– Откуда такая уверенность? Вы говорите, мурашоид внешне похож на терранского муравья. Может, и здесь водится зверь или насекомое с подобным обликом? Вы сами сказали, есть и другие отличия…

– Простая логика, – ответил Али. – Мы бы и не знали, не будь на Асгарде музея естествознания и не случись так, что нам однажды поручили везти туда груз, какие-то фортианские артефакты, которые Ван Райк велел доставить с особой осторожностью. Пока хранитель расписывался в получении, мы пошли немного осмотреться. Предки мурашоидов вымерли задолго до прибытия первых колонистов, но некоторые мертвые особи сохранились – погибли во время паводка и остались в глубинном слое торфа. Они были большие, мохнатые – словом, похожи на нашу зверюгу, как родные братья и сестры! До Асгарда много парсеков. Как, по-твоему, здесь оказалось животное, вымершее пятьдесят тысяч лет назад, да еще и на другой планете?

– Коробка… – Дэйн все возвращался к единственному разумному объяснению. Но отсюда нетрудно было сделать следующий шаг. – Еще одна коробка?

Рип кивнул:

– Не просто коробка, а еще и ввоз иных форм жизни. Не может одно и то же животное появиться на двух разных планетах естественным путем. Выходит, кто-то привез сюда современных мурашоидов, с помощью облучения вызвал у них регресс, и получилась эта зверюга. Так же, как у нас – драконы.

– Драконы! – спохватился Дэйн. – Зверюга их съела?

– Нет… маленький… освободил их… – Слова были произнесены высоким голосом с металлическим оттенком.

Дэйн уставился на товарищей по команде. Ни тот ни другой ничего не говорили. И оба смотрели куда-то ему за спину, как будто не верили своим глазам. Дэйн обернулся.

Папа-бракс опять сидел на полке рядом с диском, но сейчас он держал что-то в лапках, прижимая себе к горлу. Транслятор!

– Маленький их освободил. – Бракс, безусловно, произносил слова, и перевод из диска шел вполне осмысленный. – Ему было любопытно, и он подумал, что это неправильно – кто-то чужой в нашем доме. Когда он открыл клетку, они его ранили. Он позвал… Мы пришли к нему. Пришел большой зверь, но драконы раньше убежали в лес. Так было.

– Клянусь медными копытами Катхора! – воскликнул Али. – Он разговаривает!

– Через транслятор! – Дэйн был поражен не меньше.

Микрофон раньше лежал в стороне. Бракс догадался, что именно благодаря микрофону речь Дэйна стала для него понятной, и специально сходил за ним. Какой огромный скачок в развитии! Или же браксы никогда и не были животными, какими их считали, и облучение вернуло их не так уж далеко в прошлое.

– Ты говорил. – Бракс показал лапкой на микрофон, потом на диск. – Я слышал. Я говорю, ты слышишь. Это правда. Большой зверь не съел драконов. Они тоже большие. Им тесно в клетке. Толкают стену, царапают дверь. Маленький подумал, им там плохо. Открыл дверь, чтобы был простор. Они улетели…

– Улетели? – эхом отозвался Дэйн.

У первобытных существ болтались на спине кожные выросты – в далеком будущем они превратятся в крылья латсмеров. Но чтобы на них летали!

– Надо их поймать, а если они летают где-то в лесу… – начал он.

И тут бракс добавил:

– Они плохо летают. Много раз по земле – прыг, прыг.

Он лапкой изобразил, как подскакивают драконы.

– Они могут быть где угодно, – сказал Рип.

Бракс посмотрел на него вопросительно. Дэйн сообразил, что инопланетянин понимает только то, что говорится через транслятор.

– Они могли пойти в любую сторону, – повторил он для бракса.

– Искать воду… Нужна вода, – ответил бракс. – Вода там.

Он показал на юг, словно мог увидеть реку или озеро сквозь глухую стенку спасательного катера.

– Озеро там! – Рип кивнул на северо-восток.

– Озеро в той стороне, – перевел Дэйн.

– Нет, не туда полетели… А туда! – И снова бракс махнул лапкой на юг.

– Ты их видишь? – спросил Али.

Потом, сообразив, что объясняться с браксами может только Дэйн, обратился к нему:

– Спроси, почему он так уверен?

Дэйн уже и сам собирался спросить. Если бы инопланетная вытянутая мордочка была способна выразить удивление, наверняка именно такое выражение на ней бы и появилось.

Бракс коснулся лапкой той части головы, где у людей находится лоб, и ответил:

– Драконы сильно хотят воду, поэтому мы чувствуем… Чувствуем, как они хотят…

– Телепатия! – почти проорал Рип.

Но Дэйн сомневался.

– Вы чувствуете, что думает кто-то? – спросил он, надеясь, что вопрос понятен.

– Не думает, только когда другой бракс думает… Иногда. Когда кто-то чувствует, мы чувствуем. Он чувствует сильно, тогда мы знаем.

– Передача эмоций на расстоянии, – подытожил Али.

– Маленький чувствует – драконы хотят выйти, он дал им выйти, – продолжал бракс. – А драконы ранили маленького. Плохо так делать…

– Холод, – сказал Рип. – Если они отправятся на юг искать воду, холод их доконает.

– Значит, надо их найти раньше, – ответил Дэйн.

– Кто-то должен остаться около рации, – напомнил Али.

– Это задача пилота, – быстро ответил Дэйн, не дав Рипу вставить слово. – Мы возьмем с собой радиотелефоны. Если понадобится, дашь нам сигнал возвращаться.

Он ожидал, что Шеннон будет возражать, но тот уже начал вытаскивать из шкафчиков необходимые припасы и складывать в рюкзаки.

Тут снова заговорил бракс:

– Идти с вами. Чувствовать драконов… Сказать где…

– Слишком холодно, – поспешил ответить Дэйн.

Пусть он потерял часть груза, но браксы бесконечно ценнее, чем латсмеры-мутанты. Нельзя ими рисковать!

– Ну, не знаю… – Рип протянул ему рюкзак. – Положи сюда мини-нагреватель, включи на слабый нагрев, подстели эти штуки… – Он кивнул на клочья набивки. – Посади туда нашего друга, ему будет вполне тепло. Он дело говорит. Если сможет показать направление на драконов, вы сбережете массу времени и сил.

Рюкзак был из стандартного снаряжения спасательного катера. Водонепроницаемый, рассчитанный на использование в атмосфере, непригодной для жизни. И довольно большой – бракс точно поместится, даже вместе с подстилкой и нагревателем. Если бракс и правда способен обнаружить псевдолатсмеров с помощью некоего эмоционального эхолота, то они действительно сэкономят время. А Дэйну что-то подсказывало: чем меньше времени они проведут в дикой чащобе, тем лучше. И чувство это крепло по мере удаления от катера.

Али со своим знанием техники воплотил идею Рипа в жизнь. Он уложил на дно рюкзака мини-нагреватель, стенки утеплил кусками набивки в несколько слоев, а в серединке как раз осталось место для бракса. Ремни рюкзака удлинили под рост Дэйна. Али взял второй рюкзак, с припасами. У каждого к капюшону куртки был прикреплен радиотелефон, а к капюшону Дэйна – еще и микрофон транслятора, у самой щеки.

Бракс залез в гамак и, судя по тихому щебету, стал объяснять своему семейству, что собирается отлучиться. Неизвестно, возражали они или нет, – бракс временно расстался с транслятором, чтобы его могли прикрепить к рюкзаку.

Вышли в путь уже ближе к полудню. Дверца клетки стояла нараспашку. Мурашоид – если это и в самом деле был видоизмененный мурашоид – уже скрылся. Глубокие борозды в земле указывали, что он не столько шел, сколько полз куда-то на восток.

– Там его логово, – заметил Али. – Я думаю, ему не пошло на пользу, что он провалялся так долго на морозе. Если вздумает снова явиться, его по крайней мере будет слышно издали.

– Если это действительно первобытная форма мурашоида… – Дэйну все еще не верилось.

– То кто его сюда привез и зачем? – закончил вопрос Али. – Тут есть о чем подумать. Можно предположить, что наша коробка – не первая, и вообще с нашей они поторопились. Что-то их подгоняло. У «Комбайна» на этом маршруте не было никаких сложностей. Значит, если сюда и доставили другую коробку, то ли ее лучше экранировали, то ли на корабле не было живого груза, на который она могла повлиять. Но это как раз вряд ли – колонистам регулярно доставляют партии эмбрионов. Не только латсмеров, других сельскохозяйственных животных тоже.

– Возможно, эти неизвестные «они» пользовались неофициальными почтовыми рейсами, – предположил Дэйн.

– И то правда. Здесь всего один крупный космопорт и нет системы радаров, охватывающей всю планету. Она и не нужна. Здесь нет ничего, что могло бы привлечь браконьеров и контрабандистов… Или есть?

– Наркотики? – Дэйн выдвинул самую простую гипотезу.

Какое-нибудь наркотическое растение, которое легко вырастить в местных условиях? Весит немного, места почти не занимает, а выгоду приносит огромную.

– А коробка-то зачем? Разве что она стимулирует рост растений… Может, и правда наркотики. Тогда мы можем столкнуться с вооруженными и весьма опасными типами. Но зачем ввозить с другой планеты мурашоидов и превращать их в чудовищ? И при чем тут покойник, притворяющийся тобой? Больше похоже на то, что «Королеву» хотели подставить. Я могу придумать еще кучу вариантов…

– Впереди вода, – раздался в ухе тоненький голосок бракса, и Дэйн переключился на более насущные заботы.

– Ты чувствуешь драконов?

– Только вода… Дракона сейчас нет. Но дракону была нужна вода.

– Если он их не чует, – заметил Али, когда Дэйн пересказал ему новости, – может, они уже сдохли.

Дэйн разделял пессимизм Камила.

Они петляли между деревьями. Ноги увязали в толще прелых листьев. Кусты, что раньше стояли стеной, поредели. Местность шла под уклон.

Если оглянуться, были хорошо видны отпечатки их ботинок. Возвращаться по радару не потребуется, можно просто пойти по собственным следам.

Как и обещал бракс, впереди показалась вода, причем даже слишком внезапно – они вдруг оказались на самом краю глубокой расщелины с отвесными стенками. По дну ее бежала река.

– Вытекает из озера. – Али, прищурившись, смотрел вверх по течению.

Река у берегов была покрыта льдом, а в середине оставалась полоса чистой воды, стремительно текущей с северо-востока на юго-запад. Драконов не было видно – ни замерзших, ни обмороженных.

– А сейчас ты их чувствуешь? – спросил Дэйн инопланетянина в рюкзаке.

– Здесь нет. Дальше…

– С какой стороны? – уточнил Дэйн.

– За водой…

Если драконы пересекли реку – значит они и в самом деле могут летать. По-другому на тот берег не перебраться. Дэйн не понимал, как рептилии выжили на таком холоде. Возможно, они более морозоустойчивы, чем можно было предположить.

Теперь приходилось искать, где можно спуститься с обрыва и перейти реку. Пока таких мест видно не было.

Они разделились. Али пошел на северо-восток, к озеру. Дэйн – на юго-запад. Пейзаж вокруг оставался без изменений, но в конце концов Дэйн увидел место, где край обрыва обвалился. То, что его обрушило, застряло в толстом слое льда у самого берега, медленно покрываясь ледяной коркой от брызг.

Краулер! Тяжелая машина для передвижения по пересеченной местности. В кабине – никого. Дэйн не рассчитывал найти водителя – по всем признакам краулер стоял здесь уже давно. Все-таки Дэйн сбежал по осыпи и подошел посмотреть.

Без прочных тросов машину не вытащить на берег. Возможно, если вода в реке поднимется, течение вывернет краулер изо льда. Но от разбитого краулера толку мало.

Машина была без дополнительных инструментов, какие используются в сельском хозяйстве. Зато при ней были небольшой бур, погнутый после падения в реку, и покореженные остатки ковша, как у экскаватора. Это машина для горнопроходческих работ или как минимум для старателей. Надеясь отыскать подсказку, где здесь поблизости поселение или хотя бы лагерь, Дэйн осторожно обошел по наледи вокруг краулера и подергал дверцу кабины.

Когда дверца наконец поддалась, Дэйн об этом сразу пожалел. Кабина все-таки была не пуста. Находящиеся в ней люди лежали на полу, один на другом, оттого их и не было видно снаружи. Оба убиты выстрелом из бластера. В прорези на приборной панели виднелся краешек опознавательного жетона. Дэйн осторожно вытащил его. Когда – и если – они вернутся в космопорт, этот жетон, возможно, поможет расследовать убийство.

Закрыв дверь, Дэйн подпер ее кусками льда. Но прежде он открыл отделение для припасов. Рационы могли пригодиться, хоть их сейчас и не унести. Однако в первую очередь он хотел заглянуть в дорожный сейф. Людей в краулере убили. Не для того ли, чтобы ограбить сейф?

Догадка подтвердилась – замок сейфа был выжжен, да так, что дверца наполовину расплавилась. Внутри было пусто, и только небольшой осколок камня застрял под дверцей – видимо, попал туда случайно, пока из сейфа в спешке выгребали содержимое.

Камешек был совсем маленький. Дэйн решил забрать и его вместе с жетоном. Может, он что-нибудь да значит, раз его хранили в сейфе, словно какую-нибудь ценность.

Невозможно было сказать наверняка, сколько времени краулер здесь простоял. Довольно долго, судя по тому, сколько льдин вокруг нанесло течением. Дэйн поднялся на вершину склона, с которого свалилась машина, и прошел немного по следу. Возле места падения след шел параллельно краю обрыва. Значит, люди не пытались бежать от преследователей через реку – водитель и пассажир были уже мертвы, а машина какое-то время шла на автопилоте.

Не она ли оставила следы ближе к плато? Вполне возможно, только Дэйн решил не отвлекаться на выяснения.

– Вызываю Торсона! Вызываю Камила! – Дэйн даже вздрогнул, так внезапно ожила рация. – Возвращайтесь к спасательному катеру! Немедленно возвращайтесь!

Непохоже на Рипа разговаривать так официально – разве только дело совсем плохо и он хочет их предостеречь. Мурашоид? Или у них появились еще и двуногие враги? Дэйн пустился рысью по тропе, на бегу бросив взгляд на вмерзший в лед краулер. Возможно, те, кто расстрелял старателей, теперь обратили внимание на катер? Что, если Рип не может их предупредить иначе, как необычным выбором слов?

Бракс молчал. Если он и чуял близкие неприятности, как раньше почуял драконов, то ничего об этом не говорил. Вдруг Дэйну пришла в голову новая мысль, почти такая же неожиданная, как вызов с катера, поскольку речь шла о совсем уж невероятном. Силовое поле не пускало мурашоида к браксам, но браксы-то каким-то образом оказались внутри! И драконы, удирая, тоже прошли сквозь барьер. Да, поле было слабенькое, но Али проверял – оно работало. Как же существа двух разных видов ухитрились его преодолеть?

– Когда маленький нашел клетку, – сказал Дэйн в транслятор, – вокруг нее была защита. Но он вошел, открыл драконам дверь…

Сможет бракс понять суть вопроса? Что случилось с полем? Браксы отключили его и снова включили? Отключить еще могли, если поняли, что это такое. Но снова включить, да еще изнутри, абсолютно невозможно.

Бракс ответил нехотя, как будто ему трудно было объяснить то, что он всегда делал не задумываясь. Или же словарного запаса не хватало.

– Мы думаем… Если неживая вещь, мы можем думать, что хотим, и вещь делает…

Дэйн тряхнул головой. Если бракс хотел сказать именно то, что сказал… Выходит, у них есть некая паранормальная способность управлять неодушевленными предметами? А драконы? Неужели драконы тоже так умеют?

– Драконы, как они прошли через защиту?

– Маленький им открыл… когда они его ранили. Они хотели уйти и ушли, – вполне логично объяснил бракс.

Что же, все сходится – если принять на веру, что браксы способны силой мысли открыть проход сквозь силовое поле. Все новые и новые сюрпризы преподносят эти животные-мутанты… Нет, не животные! Разумные существа, кем бы их ни считали на Ксехо. Какая будет сенсация, когда о них узнают ученые!

Дэйн увидел бегущего навстречу Али и остановился, дожидаясь его.

– Слушай! – Дэйн пока задвинул подальше мысли о браксах и коротко рассказал Камилу о разбитом краулере и его содержимом.

– Думаешь, у Рипа гости? – мгновенно сообразил Али. – Ладно, пойдем туда медленно и осторожно.

Разговаривая, оба потирали микрофоны пальцами в защитной перчатке, чтобы тот, кто, возможно, подслушивает, не мог разобрать слова. Затем Дэйн с облегчением вновь надвинул на лицо козырек – хоть какая-то защита от мороза. Солнце почти не грело, хоть и стояло высоко в небе, а в лесном сумраке даже малая иллюзия тепла и света исчезла.

К катеру они подошли с величайшей осторожностью, но когда увидели, что находится на полянке за ним, опасения рассеялись. Нельзя было не узнать разведывательный флиттер с «Королевы». Дэйн почувствовал, как у него гора с плеч свалилась. Джелико прислал за ними! Может, вся эта путаница наконец разъяснится? Дэйн и Али, воодушевленные, подбежали к входному люку.

В катере они увидели Рипа и Крэйга Тау, а с ними был еще один человек – не капитан, как ожидал Дэйн, и вообще не из экипажа «Королевы». Застывшее лицо Рипа и напряженная поза Тау предостерегали, что их беды еще далеко не закончились.

Незнакомец был явно терранского происхождения, но ниже ростом по сравнению с Дэйном и его коллегами, шире в плечах и с очень длинными руками. Особенности его фигуры еще подчеркивала меховая шуба, которую чужак расстегнул, но снимать не стал. Под шубой на нем была зеленая форменная куртка со значком на груди – два серебряных листочка на одном стебле.

– Познакомьтесь, лесничий Мешлер – исполняющий обязанности суперкарго Дэйн Торсон, помощник инженера Али Камил, – официальным тоном представил доктор Тау и пояснил: – В настоящее время лесничий Мешлер отвечает за все, что происходит в этом районе.

Дэйн мгновенно перешел в наступление. Может, он и не совсем верно оценил сложившуюся ситуацию, но опыт бурной жизни вольного торговца подсказывал: потенциального противника нужно вывести из равновесия и первым нанести удар, причем как можно более неожиданно.

– Если вы – представитель закона, то я хочу сообщить об убийстве. О двух убийствах.

Он показал опознавательный жетон из краулера и осколок камня, который нашел во взломанном сейфе.

– У реки стоит краулер, вмерз в лед. По-моему, он давно там находится, но я плохо знаю климат вашей планеты, поэтому не могу утверждать с уверенностью. В кабине два трупа с ожогами от бластера. Сейф взломан, а вот это застряло под дверцей. – Он положил камешек на полку. – А это – опознавательный жетон с панели управления.

Дэйн положил жетон рядом с камешком.

Если он рассчитывал перенести военные действия на территорию противника, то это ему в какой-то мере удалось. Мешлер в растерянности переводил взгляд с двух улик на Дэйна и обратно.

– Мы еще хотим сообщить, – нарушил Али недолгое молчание, – хотя, возможно, Шеннон уже сообщил, что в окрестностях бродит мурашоид-мутант…

Мешлер наконец отмер. Все следы удивления исчезли с его лица.

– Я смотрю, вы тут сделали немало открытий… Очень странных открытий. – Голос его был холоднее морозного воздуха снаружи.

Дэйн подумал, что лесничий говорит так, словно все рассказанное считает не только неправдоподобным, но и попросту невозможным. Однако у них есть доказательства! Весьма убедительные доказательства.

– Объясните, пожалуйста, сэр, что происходит? – попросил Дэйн, обращаясь к Тау.

Сделав все, что в его силах, чтобы вывести противника из равновесия, он хотел теперь узнать, с чем они столкнулись.

Ответил ему Мешлер:

– Вы все арестованы!

Он произнес это с таким апломбом, будто слова могли их разоружить и уравнять шансы одного против четверых.

– Я должен сопроводить вас в Труспорт. Ваше дело будет разбирать Космическая полиция…

– В чем нас обвиняют? – Камил и шагу не сделал от входного люка.

Руку он держал за спиной – наверное, все еще не выпустил дверную ручку. Очевидно, Али не считал, что в бою шансы Мешлера выше, чем у них.

– Саботаж, порча груза, убийство… – Лесничий называл одно обвинение за другим, словно судья, оглашающий приговор.

– Убийство? – изумился Али. – Кого это мы убили?

– Неизвестное лицо, – протянул Тау.

Он слегка расслабился и прислонился к стене, положив руку на край гамака, где в теплом гнездышке сидели браксы.

– Ты его видел уже мертвым. – Доктор кивнул Дэйну. – У него тогда было твое лицо…

Мешлер бросил на Дэйна быстрый оценивающий взгляд. Молодой человек откинул капюшон, чтобы тому было лучше видно. Уже во второй раз на плоской физиономии лесничего мелькнуло удивление.

Тау издал звук, сильно напоминающий фырканье:

– Видите, лесничий Мешлер, мы говорили правду. Вот перед вами человек, чье лицо копирует маска! И все остальное мы тоже можем доказать. У нас есть излучающая коробка, с которой все это началось, есть мутировавшие эмбрионы, есть браксы… Пусть ваши ученые все это исследуют. Они убедятся, что в нашем отчете нет ничего, кроме правды.

Дэйн почувствовал у себя за спиной какую-то возню. Он и забыл про бракса в рюкзаке! Сбросив с плеч ремни, он опустил рюкзак пониже, чтобы его обитатель мог перелезть к своему семейству в гамак. Мешлер молча наблюдал за ним.

Затем лесничий вынул из внутреннего кармана трехмерный снимок и, подойдя вплотную к гамаку с «ксеханами», стал сравнивать их с изображением.

– Есть отличия, – высказался он наконец.

– Как мы и говорили. Вы слышали, как они, вернее – она разговаривает, – ответил Рип.

Судя по его напряженному тону, нельзя сказать, чтобы до прихода Али и Дэйна он приятно проводил время.

– И где же эта таинственная коробка? – Лесничий, не глядя на них, продолжал скептически рассматривать браксов.

– Мы ее поместили в защитную оболочку и зарыли, – ответил Дэйн. – Только, возможно, на планету не впервые доставляют подобный груз.

Теперь Мешлер заинтересовался. Холодные льдинки его глаз сфокусировались на Дэйне.

– У вас есть причины для такого предположения?

Дэйн рассказал о мурашоиде. Неизвестно, какое впечатление произвел рассказ, но по крайней мере лесничий не выказывал недоверия.

– Говорите, вы нашли его логово? И когда вы в прошлый раз видели зверя, он был оглушен?

– Мы прошли по следам до логова, – ответил Али. – Судя по отпечаткам, от клетки он снова направился туда. Мы больше не стали его выслеживать.

– Да, вы погнались за другими монстрами, чтобы прикрыть собственные нарушения закона о ввозе, – с прежней непреклонностью заявил Мешлер. – И где сейчас эти монстры?

– Мы выследили их до реки, – продолжил Али. – Бракс говорит, они перелетели на ту сторону. Мы как раз искали брод, когда нас вызвали сюда.

Тут подал голос Тау:

– Бракс говорит? Откуда животное знает?..

– Он… – Дэйн просто не мог называть бракса животным. – …Говорит, они улавливают эмоции. Из-за этого и вышло, что драконы сбежали. Детеныш бракса «услышал», что им не нравится в клетке, пошел и выпустил их. Они набросились на детеныша, а потом удрали…

Он ожидал, что лесничий не поверит, еще и насмехаться станет, но тот бесстрастно слушал, то и дело поглядывая на браксов.

– Итак, у нас монстры гуляют на воле, и мурашоид в придачу…

– И еще двое убитых, – вмешался Дэйн. – Причем убили их задолго до того, как мы прибыли на планету.

– Если они так давно мертвы, – ответил Мешлер, – пусть подождут еще немного, ничего с ними не случится. В первую очередь необходимо разобраться с этими вашими «драконами».

Убрав трехмерный снимок, лесничий достал из-за пазухи небольшую трубку, нажал – перед ними развернулась карта. Несмотря на мелкий масштаб, она была очень понятно размечена и легко читалась.

– Озеро. – Мешлер показал пальцем. – Ваша река из него вытекает?

– Мы так думаем, – ответил Дэйн.

– И ваши драконы через нее переправились?

За линией реки на карте виднелись светло-зеленые значки. Лесничий тронул их пальцем.

– Участок Картла. Если ваши драконы направляются в ту сторону… – Еще одно нажатие, и карта снова втянулась в трубку. – Надо их найти, пока они туда не добрались. Это… существо может их выследить? Вы уверены?

– Он говорит, что может. Он привел нас к реке.

Дэйн шагнул вперед. Они не отдадут бракса лесничему! В конце концов, при всех изменениях бракс по-прежнему является частью груза и Дэйн за него отвечает.

Но Мешлер не интересовался браксом.

– Вы арестованы! – Он обвел их суровым взглядом, словно бросая вызов. – Если мы будем ждать поисковую партию из Труспорта, может оказаться слишком поздно. У меня свои обязанности. Если участок Картла в опасности, долг призывает меня туда. Монстров выпустили вы – значит, на вас тоже лежит долг…

– Мы и не спорим, – ответил Тау. – Мы сделали все, что могли, чтобы оградить от опасности космопорт.

– Все, что могли? Когда драконы готовы напасть на людей?

– Я вот чего не понимаю… – медленно проговорил Дэйн; его слова предназначались главным образом Тау. – Как они выдерживают холод? Их выпустили рано утром. Я думал, они замерзнут. Рептилии не переносят холод.

– Латсмеры – не рептилии, – поправил Мешлер. – Они прекрасно приспособлены к холоду. Они еще до вылупления акклиматизируются к зимним температурам Трусворлда.

– Я же вам говорю, – разозлился Дэйн, – это не привычные вам латсмеры, а их далекие предки! Может, на миллион лет старше. С виду они самые настоящие рептилии!

– Мы не знаем точно, что они такое, – поправил Тау. – Для этого требуется провести лабораторное исследование. Возможно, устойчивость к холоду – это та часть подготовки, на которую облучение не повлияло.

– Не время для научных дискуссий! – решительно заявил Мешлер. – Их надо найти, пока они не наделали дел. Для начала я отправлю свой отчет, а вы ждите здесь!

Оттолкнув Али плечом, он вышел из катера и захлопнул за собой дверь.

Камил спросил доктора:

– Что происходит?

– Мы бы все хотели это знать, – устало ответил Тау. – Когда мы прибыли, в космопорте уже прошла информация, что мы появились при подозрительных обстоятельствах. От нас потребовали объяснить, откуда на борту покойник…

– Но как?.. – начал Шеннон.

– Вот именно – как? Мы о нем не сообщали – просто не успели. Ответили правду, предъявили тело. Я передал врачу в космопорте свои выводы. Они хотели получить его документы. Мы сказали, что у него были твои документы, и показали маску. Они не поверили – или сделали вид, будто не верят. Сказали, такой обман не мог пройти незамеченным. За время полета он бы неизбежно раскрылся. Вероятно, это правда. Отсюда они логично перешли к следующему вопросу: зачем этот тип пробрался на борт?

– И вы рассказали о коробке, – продолжил за него Али.

– А куда деваться? Сотрудники лаборатории со скандалом требовали браксов, а поселенцы – латсмеров. Мы могли сказать, что один из грузов прибудет позже, но не оба сразу. Джелико попросил провести слушание Торговой палаты. «Королева» пока находится на штрафстоянке, экипаж – под арестом. За вами отправили этого Мешлера, и меня с ним заодно – ухаживать за браксами. По закону о торговле живой груз обязан сопровождать медработник.

– Как по-вашему, это все происки «Интерсолар»? – спросил Рип.

– Не думаю. Все та же проблема – вряд ли крупная компания станет затевать такую сложную интригу ради одного-единственного вольного торговца. И контракт на почтовые перевозки мы у них не из горла вынули. Он уже много лет принадлежал «Комбайну». Нет, скорее всего, мы просто попались кому-то под руку и нас использовали. Возможно, с кораблем «Комбайна» было бы то же самое.

– Крэйг… – Дэйн слушал вполуха, обдумывая новую мысль. – Тот человек, покойник… Что, если так и было задумано? Может, он был им не слишком нужен, лишь бы успел пролезть на корабль?

– Может быть и такое. Но почему?

– Почему, почему, почему? – Рип взмахнул руками, словно разбрасывая нерешенные вопросы на все четыре стороны.

Тем временем Али вертел в руках камешек, который Дэйн взял на разбитом краулере.

– Трусворлд – сельскохозяйственная планета, верно?

– Так сказано в описании планеты.

– А как же убитые старатели и взломанный сейф? Где, ты говоришь, был этот камень? – внезапно спросил Али.

– Застрял под оплавленной дверцей. Я подумал, что кто-то в спешке выгребал содержимое и не заметил этот осколок.

Рип заглянул через плечо Али, чтобы рассмотреть камешек:

– По-моему, обычная каменюка.

– Да, но ты не геолог, и никто из нас в минералогии не разбирается. – Али взвесил камешек на ладони. – У меня такое чувство, что ответ на все эти загадки у нас под самым носом, а мы тупые и не замечаем.

Он так и стоял с камнем в руке, когда люк распахнулся и в катере вновь появился Мешлер.

– Ты! – Он ткнул пальцем в Шеннона. – Останешься здесь! Корабль охраны из космопорта тебя заберет. – Палец указал на Али. – И тебя тоже. А ты, ты и это… существо, которое якобы умеет вынюхивать драконов, полетите со мной на флиттере. Заберем этих тварей, и побыстрее!

На какое-то мгновение Дэйну показалось, что Шеннон и Камил готовы возразить. Оба оглянулись на доктора. Лицо Тау не изменилось, но, должно быть, они прочли на нем приказ не спорить с лесничим.

И снова Дэйн усадил бракса в рюкзак. Инопланетянин не возражал, как будто понял весь разговор и знал, зачем они во второй раз покидают флиттер. Интересно, что лесничий не приказал Дэйну сдать парализатор.

– Сначала навестим Картла! – начальственным тоном объявил Мешлер.

Он занял место за приборной панелью, Дэйн по его жесту сел рядом и поставил себе на колени рюкзак с браксом. Тау досталось одно из задних мест.

Что ни говори, пилотом лесничий был отличным. Возможно, флиттер – привычное средство передвижения, когда воплощаешь собою закон на такой обширной территории. Мешлер легко и непринужденно поднял машину в воздух, развернул на юго-восток и прибавил скорость.

Казалось, всего две секунды прошли, а внизу уже промелькнула река. Дальше снова пошли зеленые волны деревьев с толстыми листьями, как будто лес – это тоже водоем. Бракс тихонько сидел в рюкзаке, высунув наружу голову и поводя из стороны в сторону рогатым носом, словно принюхивался.

Внезапно бракс показал лапкой куда-то западнее их нынешнего курса. Из микрофона под капюшоном Дэйна раздался тоненький голосок:

– Драконы… там…

Мешлер дернулся и отвлекся от приборов. Бракс показывал носом направление, будто наведясь на никому не слышимый сигнал.

– Откуда ты знаешь? – сурово спросил лесничий.

Дэйн повторил его вопрос для транслятора.

– Драконы голодные. Идут туда, где мясо.

Охотятся! Что ж, у чувства голода, безусловно, есть эмоциональная составляющая, и у хищников она должна быть очень сильна. Но флиттер ведет Мешлер. Повернет он или будет следовать прежним курсом? Дэйн чуть было не принялся его уговаривать, но тут флиттер повернул. Нос бракса теперь указывал вперед, будто и впрямь был подсоединен к панели управления.

– Участок Картла, – объявил Мешлер.

Среди пней были разбросаны странные загончики. Ограничивающие их шесты были вкопаны в землю не вплотную друг к другу в виде частокола, а с промежутками – вероятно, между ними сделаны перекладины или натянуты веревки. В ярком солнечном свете было видно, что в загончиках копошится, толкаясь и вытягивая длинные шеи, какая-то пернатая живность. Латсмеры!

– Их прямо так и выпускают, даже без охраны? – удивился Дэйн.

Он вспомнил мурашоида. И местные хищники должны же водиться на Трусворлде.

Мешлер хмыкнул:

– Они не беззащитные. Люди к ним близко не подходят без парализатора. Хотя, если проехать на краулере тихим ходом, они как будто не замечают.

Бракс вдруг пронзительно заверещал – на этот раз без слов. Внизу разыгралось настоящее сражение, и кровавая бойня была в самом разгаре.

Здесь насестов было меньше, чем на первом поле, и на них не сидели латсмеры. Несколько искалеченных тушек валялись на земле. Два обитателя вольера все еще были живы и яростно атаковали врагов, нанося удары убийственно острыми клювами.

А враги… Дэйн в первую секунду не поверил своим глазам. Когда эмбрионы вылупились, они по размеру были примерно как самка бракса. А тут перед ним существа покрупнее латсмеров. Стремительные выпады, обманные движения, удары когтями и хвостом, крылья, способные поднять существо в воздух, чтобы нападать на латсмеров сверху, – все это явные признаки взрослых особей с немалым боевым опытом.

– Они… Они выросли! – От изумления Дэйн произнес вслух очевидное, все еще не веря, что такие изменения могли произойти за один-два дня.

– Это и есть ваши драконы? И вы хотите меня убедить, будто они только что вылупились?

Недоверие Мешлера можно было понять, но это действительно были те самые животные, которых Рип, Али и Дэйн поместили в клетку, – только значительно крупнее.

– Да, это они.

Мешлер заложил крутой вираж, возвращая флиттер к полю боя. Над полем он снизился. Наверное, лесничий хотел отпугнуть драконов от оставшихся латсмеров. Дэйн держал парализатор наготове, дожидаясь, когда они приблизятся к месту схватки.

Мешлер порылся в кармане и протянул Дэйну предмет яйцеобразной формы.

– Нажми штырек вот тут, сверху, – распорядился он. – Когда будем над ними пролетать, бросай как можно ближе.

Поле сражения опять осталось позади. Дэйн открыл окно, поставил рюкзак на пол, придерживая его коленями, и высунулся наружу, готовясь бросать.

На третий раз Мешлер провел флиттер еще ниже. Дэйн старался по возможности точнее оценить расстояние. Надавил большим пальцем, утапливая поршень вровень с поверхностью яйца, и разжал руку. Должно быть, лесничий резко прибавил скорость – флиттер рванулся вперед. Дэйна вдавило в сиденье. Мешлер постепенно сбросил скорость и снова развернулся, явно заходя на посадку.

Садиться среди пней, в местности, кое-как расчищенной от кустарника, – непростая задача. Флиттер вновь приблизился к разоренному вольеру. Над покосившимися колышками вился зеленоватый дым, поднимаясь тонкими завитками и рассеиваясь намного выше флиттера.

Тварей, которые только что безжалостно истребляли латсмеров, и след простыл, если только их не было среди лежащих на земле тушек. Лесничий посадил флиттер на единственном более или менее ровном клочке земли, немного в стороне от вольера.

Оставив бракса в машине, Дэйн вслед за Мешлером и Тау бросился к месту боя. Если драконы явились за едой, очень может быть, что сопротивление латсмеров погубило всю стаю. Или же драконы не просто убивали ради убийства, а защищались от противника, которого недооценили.

Драконы и два последних латсмера лежали там, где упали, но они были еще живы. Странный газ подействовал на них как луч парализатора. Мешлер внимательно осмотрел мутантов.

– Говорите, это предки латсмеров? – недоверчиво спросил он.

Дэйн и сам бы сомневался, если бы не видел, как они выползали из инкубаторов.

– Если только нам не подменили груз, – ответил Тау. – Но такую возможность, я думаю, можно исключить. На Ксехо их просветили перед погрузкой. Рутинная проверка, но тамошние специалисты свое дело знают.

Мешлер наклонился, приподнял краешек перепончатого крыла и снова уронил на чешуйчатое тело. Мерзкая на вид морщинистая кожа то расправлялась, то снова собиралась складками в такт судорожному дыханию.

– Если ваша коробочка умеет делать такие фокусы…

– Не наша! – поправил Дэйн. – И не забывайте про мурашоида. Наверняка эта коробочка – не первая.

– Доложить! – сказал Мешлер, словно бы думал вслух. – А пока…

Он вытащил из-за пояса тенглер и умело обездвижил обоих драконов, плотно опутав им лапы, крылья, хвосты и страшные зубастые челюсти.

Пленников отволокли к флиттеру и погрузили в багажное отделение. Глядя на искалеченных латсмеров, Мешлер только головой покачал. Те двое, что сражались до последнего, еще могли выжить, но остальные точно погибли. Теперь нужно было сообщить о случившемся невезучему владельцу.

– Он потребует возмещения убытков, – злорадно сообщил Мешлер. – И если под присягой обвинит вас в землевредительстве…

Дэйн не знал, что значит «землевредительство», но догадывался, что «Королеве» такое обвинение не сулит ничего хорошего.

– Это не мы! – сказал Тау.

– Не вы? Вы не доставили груз в космопорт – во всяком случае, эту часть не доставили, так что вы все еще за нее отвечаете. А если груз причинил ущерб…

Тонкий юридический вопрос, подумал Дэйн. Они, безусловно, отвечают за ущерб, причиненный грузу, но ущерб, причиненный грузом? Он стал лихорадочно припоминать все справочные микрофильмы, изученные за годы учебы и на «Королеве Солнца». Случалось ли такое раньше? Он не помнил. Наверное, Ван Райк знает, но Ван Райк за много парсеков отсюда, в другом секторе галактики, и только Духу дальнего космоса ве́домо, когда он к ним вернется.

– Лететь кратчайшим путем… – Снова Мешлер говорил сам с собой.

Но через несколько минут вместо того, чтобы лечь на прежний курс, на восток, флиттер развернулся носом к западу.

Мешлер, издав невнятное восклицание, стукнул кулаком по индикатору на приборной панели. Стрелка дрогнула, но не сдвинулась. Мешлер принялся щелкать переключателями и нажимать на кнопки. Никакой реакции. Курс флиттера оставался неизменным.

– Что случилось? – Дэйн и сам водил флиттер, и ему было ясно, что сейчас машина ведет себя так, словно ею управляет автопилот, а лесничий никак не может задействовать ручное управление.

Тау перегнулся через спинку сиденья, почти прижимаясь головой к голове Дэйна:

– Смотрите вон на тот индикатор! Нас ведут по направляющему лучу!

В самом деле, судя по показаниям одного из датчиков, машину поймал и контролировал мощный энергетический луч.

– Не получается его сбросить! – Мешлер уронил руки. – Флиттер не откликается на ручное управление.

– Но если никто не задавал курс… То как же… – Дэйн озадаченно уставился на индикатор.

Можно включить автопилот, можно даже заблокировать его отключение, но никто из них этого не делал. И к флиттеру никто не подходил – они бы заметили, хоть и были заняты драконами.

– Контактный луч, – задумчиво проговорил Мешлер. – Но это невозможно! В той стороне ничего нет. Ну, может, пара-тройка охотников бродит. И еще опытная станция фонда Трости. Но это дальше к северу. И даже у них нет такого оборудования…

– У кого-то, значит, есть, – сказал Тау. – Похоже, в ваших лесах скрывается много такого, о чем вы не подозревали, лесничий Мешлер. Кстати, насколько тщательно вы его патрулируете?

Мешлер вскинул голову. Щеки у него горели.

– У нас половина материка неосвоенных земель! На большей части мы провели аэрофотосъемку. А для наземных исследований людей не хватает, и фондов тоже. Наша работа – охранять сельскохозяйственные участки. На Трусворлде никаких неприятностей не было до того, как…

– Если хотите сказать – до того, как мы прилетели, то лучше не говорите! – с горечью перебил Дэйн. – Не мы вывели регрессивного мурашоида, не мы убили тех людей в краулере. И уж точно мы не ловили управляющим лучом флиттер, в котором сами сидим! Луч создается с помощью специальной аппаратуры. Значит, в ваших диких лесах такая аппаратура есть, а вы о ней не знаете.

Но Мешлер не слушал. Он схватил микрофон рации и быстро набрал какие-то буквы – должно быть, шифр. Повторил трижды, делая паузы в ожидании ответа. Ответа не было, и лесничий, дернув плечом, повесил микрофон на место.

– Рация тоже не действует? – спросил Тау.

– Похоже на то, – ответил Мешлер.

Флиттер летел дальше на запад, в надвигающиеся сумерки – в неизвестность.

Сумерки сгущались, но Мешлер не включал свет в кабине флиттера, а когда Дэйн потянулся к выключателю, лесничий перехватил его руку.

– Не нужно, чтобы нас заметили, – объяснил он.

Дэйн даже растерялся – как это он сам не сообразил, что яркое освещение в самом деле может быть опасно.

– Где мы? Хотя бы предположительно? – спросил Тау.

– Где-то на юго-западе! По нашим сведениям, тут ничего нет, только непролазная чаща, – ответил Мешлер. – Я разве не говорил?

– Эта опытная станция, – продолжал доктор. – Что за опыты там проводят? По сельскому хозяйству, ветеринарные или общие исследования?

– Сельскохозяйственные, но не только для Трусворлда. У них лицензия на подготовку животных к экспорту. Да там все чисто, я к ним не раз заглядывал, когда делал облет территории. Сейчас мы значительно дальше, и притом у них нет аппаратуры, чтобы давала такой луч.

– Трости… – Тау задумчиво повторил название фонда. – Трости…

– Виган Трости. Это одна из организаций, созданных по его завещанию, – объяснил Мешлер.

Виган Трости! Дэйн сразу вспомнил сотни слухов и якобы правдивых историй об этом человеке. Он был из тех, кто, как выражаются терране, «превращает в золото все, чего коснется». Каждое изобретение и каждое исследование, которые он финансировал, имели успех и добавляли все больше и больше кредитов к его огромному состоянию. Никто не знал истинных размеров богатства Трости. Время от времени он вкладывал астрономические суммы в различные исследовательские проекты. Если проект окупался – а они обычно окупались, – доходы он вкладывал в развитие планеты, где проводились исследования.

Говорили, разумеется, и другое – то, что всегда говорят о подобном человеке. Дескать, его «везение» не выдержит открытого и тщательного расследования, и к некоторым его проектам лучше слишком не присматриваться, и даже – будто бы у некоторых исследований двойное дно. Открытая часть маскирует вторую, далеко не столь бескорыстную.

Такие слухи тоже расходились широко, превращаясь в легенды, но не было ни крупицы доказательств их истинности. Так сказать, в бухгалтерской книге Трости кредит значительно превышал дебет. Если он и совершал в своей жизни какие-то ошибки или порой сворачивал на кривую дорожку, сейчас прошлое было похоронено и забыто.

Виган Трости обладал огромным влиянием, а о его частной жизни почти ничего не было известно. Он терпеть не мог быть на виду. Рассказывали, что он порой сам принимал участие в своих экспедициях, и его сотрудники не знали, что босс работает рядом с ними. Когда он исчез, то оставил подробнейшие указания по управлению своей империей, чтобы она служила знанию и вообще благу человечества. На многих планетах его считали героем, чуть ли не полубогом.

Его исчезновение расследовала Космическая полиция, но ничего выяснить так и не удалось. Просто несколько планетарных лет назад его помощники объявили: частный звездолет босса долго не возвращается и на такой случай у них есть инструкция закрыть все проекты, что они и исполнили на глазах у изумленной общественности.

Говорили, что он отправился в очередную экспедицию и вдруг регулярные отчеты перестали поступать. Когда прошел им же самим указанный срок, помощники выполнили распоряжения, которые он оставил именно для такой ситуации.

О молодых годах Вигана Трости никто ничего не знал. Начало его жизни осталось такой же тайной, как и ее окончание. Словно комета, он пронесся по обитаемой галактике, изменяя все планеты, с которыми соприкоснулся.

– Мы теряем высоту! – вдруг крикнул Мешлер.

– И еще… – Тау снова перегнулся через спинки передних сидений. – Видите?

Его рука едва виднелась в темноте, но у прибора на его ладони имелась собственная подсветка. Стрелка подрагивала у правого края шкалы. Приборчик издавал гудение, и кажется, оно постепенно становилось громче.

– Что это? – спросил Мешлер.

– Впереди – излучение, такого же типа, как из той коробки, только сильнее. Я думаю, скоро мы получим ответы на кое-какие вопросы.

– Послушайте! – Лицо лесничего в неосвещенной кабине казалось размытым пятном, но в голосе зазвучали новые нотки. – Вы сказали, излучение вызывает у живых организмов регресс, возвращает их назад во времени…

– Мы можем об этом судить только по тому, что произошло с эмбрионами и браксами, – ответил Тау.

– А на нас оно может подействовать?

– Не знаю. Коробку на звездолет принес человек. Торсон видел, как ее держала в руках инопланетянка. Возможно, конечно, их отправили на смерть, но я так не думаю. Кому-то было нужно, чтобы «Королева» доставила груз на Трусворлд, а если бы экипаж регрессировал так же стремительно, как облученные животные, мы бы просто не смогли выйти из гиперпространства. Но если усилить излучение… Даже не знаю…

– И, говорите, впереди облучение того же типа?

– Судя по показаниям прибора, да.

Неизвестно, что еще мог Тау добавить, – флиттер вдруг резко пошел на снижение. Мешлер, вскрикнув, бросился снова дергать рычаги и давить на кнопки. Бесполезно! Непреодолимая сила тянула флиттер к земле.

– Включить защиту!

Дэйн не столько увидел, сколько почувствовал, как рука пилота метнулась к аварийной кнопке, и сам нажал такую же кнопку возле своего сиденья. Хватит ли времени? Земля внизу виднелась темным пятном, и Дэйн не знал, с какой скоростью они падают.

Амортизирующая пена мягко окутала его тело – включилась защитная система флиттера. Пена поднималась все выше. Вот она дошла до горла, коснулась подбородка… Следуя инструкции, Дэйн откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Пена, быстро уплотняясь, обволокла троих людей и бракса. Надо было бракса предупредить, но Дэйн о нем совсем забыл – тот сидел очень тихо. А сейчас было уже поздно.

Надо расслабиться, уговаривал разум взволнованные нервы. Пусть амортизирующая масса делает свое дело. Если напрягаться, защита не сработает как надо. Дэйн усилием воли заставил себя расслабиться.

Флиттер ударился о землю. Несмотря на пену, тряхнуло так, что Дэйн почти потерял сознание. Он не знал, сколько времени провалялся в полуобмороке, пока не пришел в себя настолько, чтобы нашарить замок на дверце. Было нелегко преодолеть сопротивление загустевшей пены. Наконец его пальцы сомкнулись на дверной ручке, и тут же дверцу кто-то резким рывком открыл с другой стороны. Пена медленно потекла наружу и потащила с собой слабо трепыхающегося Дэйна.

Кто-то сдирал с него налипшую пену. Длинная полоса, словно шарф, размоталась с головы и плеч. Дэйн открыл глаза и заморгал, ослепленный лучом переносного прожектора, направленным прямо в лицо. Он никак не мог сообразить, что случилось. Они летели на флиттере, потом было крушение, а потом…

Чьи-то руки бесцеремонно выдернули его из пены. Видимо, кто-то очень спешил. Как только Дэйн смог стоять, его поставили на ноги. Прожектор по-прежнему светил в лицо, и Дэйн не мог разглядеть, кто стряхивает с него пену. Во всяком случае, их было двое. Они деловито повернули Дэйна на сто восемьдесят градусов, завернули руки за спину и при помощи тенглера связали ему локти и запястья. Теперь он был так же беспомощен, как если бы его от пояса до плеч залили быстро затвердевающим пластиком.

Убедившись, что пленник надежно связан, его сильно подтолкнули в спину. Дэйн по инерции пробежал несколько нетвердых шагов и врезался в какую-то поверхность. Опираясь на нее, он осторожно повернулся. Глаза притерпелись к яркому свету, и он понемногу начал что-то различать, хотя неизвестные, которые теперь принялись за Тау, оставались неясными тенями.

Дэйн не знал, сколько всего их было. Наверняка кто-то держался в стороне, прикрываясь лучом прожектора. Но действовали они умело и слаженно, словно раньше долго тренировались.

Дэйна, Тау и Мешлера скрутили, но рюкзак с браксом не забрали! Не знали о нем или просто не придали инопланетному существу значения?

На открытом воздухе амортизирующая пена растворяется. Полосы, снятые с пленников, уже понемногу тают. Значит, скоро бракс сможет освободиться собственными силами. Но как себя поведет напуганный инопланетянин? Дэйн не знал, чего ожидать. Тут раздался рев мотора и грохот, которые могли означать только одно – приближающийся краулер. Хотелось надеяться, что за суматохой никто не заметит бракса.

В луче прожектора появился канат. Извиваясь, как змея, он пристегнулся к флиттеру. Покореженная машина с жалобным скрежетом поползла вслед за краулером. Дэйн не видел, куда ее увозят. На плечо легла чья-то рука. Дэйна, подталкивая сзади, повели по неровной тропинке. Он то и дело спотыкался и наверняка не раз бы упал, если бы его не придерживал невидимый охранник.

Наконец они вышли на поляну. Там под нависающей скалой был разбит лагерь. Сваленное в кучу снаряжение, среди которого виднелась походная плитка, ясно говорило, что неизвестные находятся здесь уже довольно давно и притом хорошо подготовились.

Был там еще и фонарь с рассеянным светом, настроенный на самую малую яркость, как будто хозяева лагеря предпочли бы обходиться совсем без освещения.

В тусклом свете Дэйн наконец разглядел тех троих, что захватили их в плен. Одеты в стандартные охотничьи костюмы, к поясу пристегнуты различные инструменты, какие обычно берут с собой, когда отправляются в ненаселенную местность чужой планеты. Все трое – терране или потомки терранских колонистов. Но тот, кто сидел возле фонаря и при их появлении поднялся на ноги, терранином не был.

Дэйн таких никогда не видел. Очень высокий – ему приходилось горбиться, чтобы не задевать головой нависающий каменный козырек. Его кожа была желтой в свете фонаря – ярко-желтой, а не коричневато-смуглой, как у древних жителей терранского востока. Глаза у него светились, и зубы, когда он открыл рот, тоже. Вокруг глаз было намазано какое-то светящееся вещество.

Редкие волосы росли на заостренном кверху черепе кольцами, с одинаковыми промежутками между ними. А туловище совсем как у терранина, только руки и ноги чересчур длинные. Одет он был тоже в охотничий костюм.

Дэйн гадал, определил ли Тау, с какой планеты это создание, – доктор лучше в таком разбирался. Кем бы он ни был, инопланетянин явно командовал в лагере, отдавая приказы не словами, а жестами. По его знаку пленников заставили сесть под скалой, а высокий инопланетянин присел на корточки возле фонаря. Его ловкие пальцы, двигаясь, будто бескостные щупальца, подняли с земли радиотелефон. Однако говорить он не стал, а быстро застучал по микрофону двумя извивающимися пальцами.

С пленниками никто не заговаривал, и Мешлер не задавал вопросов. Скосив глаза, Дэйн увидел, что лесничий внимательно наблюдает за происходящим, словно мысленно делает заметки на память.

Неизвестные одеты как охотники… Снаряжение, как у них, Дэйн часто видел у охотников-спортсменов на других планетах. Но если они официально прибыли на Трусворлд под предлогом охоты, у них должны быть лицензия и сопровождающий гид, а никакого гида не видно. И краулера, который увез флиттер, больше не слышно. Можно предположить, что «охотников» на самом деле больше, просто другие не показываются.

Набрав и отправив сообщение, высокий инопланетянин закутался в длинный плащ с капюшоном и улегся под скалой на дальнем краю лагеря. Вслед за ним и двое из троих терран тоже заснули, хотя и поодаль от своего начальника. Доставив пленников, они больше не смотрели в их сторону. Третий терранин остался сидеть возле фонаря, держа на коленях тенглер.

Дэйн плохо разбирался в электронике, но в лагере он не увидел ничего похожего на излучающую коробку. И никаких признаков той мощной аппаратуры, которая вызвала крушение. Надежда распутать осаждающие «Королеву» загадки снова ускользала.

Дэйн устал, но разве уснешь в таком положении. Тау и Мешлер тоже не спали. Часовой у костра изредка вставал и принимался ходить взад-вперед, поглядывая то на пленников, то, с куда бо́льшим вниманием, в темноту вокруг лагеря, куда не доставал слабый свет фонаря.

Когда часовой в очередной раз пустился расхаживать, Дэйн заметил, как что-то мелькнуло в дальнем конце лагеря. Там кто-то двигался, и очень осторожно. Кто-то слишком маленький, это не мог быть даже ползущий человек. Бракс! Хотя с чего бы инопланетному существу идти сюда за ними? Скорее, он бы сбежал от спутников, которые так легко попались в плен.

Часовой повернул назад, и больше Дэйн не видел никакого движения. К тому времени, как часовой снова уселся у фонаря, молодой человек уже был уверен, что ему почудилось.

Все же он то и дело косился исподтишка в ту сторону и через несколько секунд был вознагражден – миниатюрный силуэт выскочил из-за куста и тут же спрятался за какими-то коробками. Ошибиться было невозможно: вытянутая мордочка с рогом на носу безусловно принадлежала браксу.

Дэйн не мог даже предположить, чем бракс может им помочь. Правда, однажды бракс пустил в ход парализатор, но их всех разоружили, когда вытаскивали из амортизирующей пены. Если бракса заметят, у него нет шансов – разве что он нашел какое-то оружие во флиттере. Подать ему знак не было никакой возможности. Дэйн постарался хотя бы мысленно предостеречь крохотного инопланетянина. Вряд ли, конечно, его предупреждение дойдет до адресата.

Часовой снова встал. Едва он повернулся спиной, бракс бесшумно, как тень, метнулся через открытое пространство. Вот он скрючился около доктора Тау, повернув голову под неудобным углом. Рог на носу! Он рогом перепиливает путы!

Жгут, выпущенный из тенглера, так просто не перепилишь. Невероятно эластичный, этот жгут поддается нажиму лезвия, но не режется.

Однако бракс упорно дергал головой, пытаясь разорвать путы. Тау морщился – должно быть, жгут больно впивался в тело, но доктор старался не двигаться.

Вдруг он чуть-чуть согнул руки, и Дэйн задохнулся от восторга: бракс ухитрился порвать жгут! Тау свободен! Впрочем, он пока не спешил этим воспользоваться, только чуть наклонился вперед, отстраняясь от стены. Дэйн понял, что бракс протискивается за спиной доктора к нему, Дэйну, на помощь. Вскоре он почувствовал, как к нему прижалось теплое пушистое тельце. Связывающий руки жгут натянулся – бракс подцепил его рогом. Как только руки Дэйна оказались свободны, он тоже чуть-чуть отодвинулся от стены, пропуская бракса к Мешлеру.

Часовой закончил очередной обход и опять сел возле фонаря, не забывая уделять внимание и пленникам, и темноте за кругом света. Он все время был настороже. Нападать на него без оружия и без четкого плана было бесполезно.

В конце концов он опять встал и растолкал одного из своих спящих товарищей. Грубо разбуженный человек не стал жаловаться, а взял протянутый ему тенглер и устроился на посту возле источника света. Между тем предыдущий часовой лег, завернувшись в плащ, из-под которого только что выбрался его напарник. Все это было проделано без единого слова, как будто им запрещено разговаривать.

Бракс вылез из-за спины Мешлера – видимо, лесничего он тоже освободил. Перебежками, прячась в тени, бракс добрался до груды ящиков – она и была его целью с самого начала. Новый часовой тоже отправился с обходом. Как только он достиг самой дальней точки своего маршрута, бракс начал действовать. Дэйн не мог толком разглядеть, что именно бракс отвязал и подтолкнул, но этот предмет с грохотом покатился к фонарю. За секунду до столкновения Дэйн сгруппировался.

От удара фонарь опрокинулся, и свет погас. В тот же миг трое пленников бросились на землю, надеясь, что их не достанет выстрел из тенглера. Не пытаясь подняться на ноги, Дэйн на четвереньках заторопился вперед, стараясь выбраться на открытое место. Судя по звукам, его спутники придерживались той же тактики.

Он ждал, что вот-вот крик часового разбудит весь лагерь, но услышал только топот ног и характерное шипение тенглера. Если жгуты кого и зацепили, то, во всяком случае, не Дэйна.

Оказавшись за пределами лагеря, он вскочил. Задел кого-то плечом, замахал рукой и почувствовал под пальцами скользкую поверхность термокуртки. Схватившись за руки, они вместе стали пробираться со всей возможной скоростью сквозь густой подлесок сбоку от скалы. Кусты защитят от тенглера, но у противника наверняка имеется оружие посерьезней…

– Тау?

– Да! – раздался шепот.

– Мешлер?

– Не знаю, – прошептал доктор.

Передвигаться в кустарнике бесшумно не получалось. Наверное, лжеохотникам нетрудно определить по треску, где они сейчас. Вдруг чьи-то руки схватили Дэйна сзади. Он развернулся, вслепую ударил нападавшего…

– Тихо!

Дэйн узнал голос лесничего.

– Легче, легче!

Мешлер потащил за собой Дэйна, а Дэйн – доктора, которого по-прежнему держал за руку. Похоже, лесничий отлично видел в темноте – они уже не шарахались наугад в подлеске, хоть ветки и хлестали их нещадно. То ли они вышли на тропинку, то ли просто здесь кусты росли реже.

Все-таки они продвигались довольно медленно. Дэйн не мог понять, почему в лагере не слышно тревоги. И вдруг вспыхнул свет. Видимо, фонарь не просто снова включили, но и прибавили яркость. К счастью, беглецов заслоняли кусты.

Тяжелые ботинки звездолетчиков теперь ступали звонче – под ногами была более твердая почва. Кустарник закончился, справа и слева поднимались темные сплошные стены. Дэйн взглянул вверх и увидел узкую полоску неба с парочкой сияющих звезд.

Что-то задело его колено. Выпустив руки своих спутников, Дэйн наклонился и дотронулся до бракса. Маленький инопланетянин дрожал всем телом. Дэйн взял его на руки, расстегнул термокуртку и посадил бракса за пазуху.

– Что такое? – шепотом спросил Мешлер.

– Бракс мерзнет.

Как долго бедняга терпел ночной холод?

– А он может… сказать, с какой стороны флиттер? – спросил Мешлер.

Дэйн ощупал шею бракса – транслятор был на месте.

Отогнув край капюшона, Дэйн зашептал в микрофон:

– Летающая штука… Где?

– В яме… В земле… – сразу же ответил бракс.

Дэйн перевел дух – он боялся, что бракс в полубессознательном состоянии от холода.

– А яма где?

Бракс заерзал и ткнулся макушкой Дэйну в подбородок, указывая носом куда-то влево.

– Слева… Он говорит – в яме, – доложил Дэйн.

Мешлер уверенно зашагал в указанном направлении, как будто четко видел дорогу. Но земляне начали отставать, спотыкаясь на каждом шагу.

Мешлер вернулся к ним:

– Живее!

– Нет смысла, если мы в спешке переломаем себе ноги, – резонно заметил Тау.

– Но мы на открытом месте, – возразил Мешлер.

– Здесь темно! Кто знает, какое тут место, – отозвался Тау.

– Темно? То есть вы ничего не видите? – искренне удивился Мешлер.

Кажется, он был всерьез потрясен таким открытием.

– Ночью не видим. По крайней мере, не видим так хорошо, чтобы нестись галопом по буеракам, – ответил Тау.

– Я не знал. Тогда погодите!

Дэйн смутно различал, как Мешлер что-то делает руками, а потом в ладонь Дэйна ткнулся поясной ремень.

– Пойдем в связке! Я поведу.

Дэйн схватился за ремень, Тау взялся за его плечо, и лесничий уверенно зашагал вперед, как будто путь ему освещали прожектором.

– Правильно идем? – спросил он через минуту.

– Идти надо сюда? – спросил Дэйн через транслятор.

– Так. Скоро большая яма.

Дэйн передал ответ Мешлеру. И правда, скоро они подошли к большой яме. Ее стенки уходили вниз на неведомую глубину.

– Что-нибудь видно? – спросил Дэйн.

– Флиттер они доломали, – глухо ответил Мешлер. – Заберем хоть припасы… Если что-нибудь осталось.

Вдруг ремень обвис в руке Дэйна. Судя по звукам, лесничий полез в яму, к флиттеру.

Не время сейчас исследовать обломки крушения, мысленно застонал Дэйн. Судя по ярко полыхающему фонарю, охота уже началась. А те, кто управлял краулером, который приволок сюда флиттер? Они вполне могут быть где-нибудь поблизости!

Дэйн вспомнил, что бракс чувствует чужие эмоции. У преследователей наверняка эмоции так и кипят.

– Кто-нибудь идет сюда? – шепнул Дэйн в транслятор и почувствовал, как бракс заерзал в рюкзаке.

Небось вертит головой, как будто его длинный нос – эхолокатор.

– Сзади… Больше нигде…

Гори этот Мешлер реактивным топливом! Надо срочно уносить ноги, а он тут копается в никому не нужной куче металлолома. Ясно же, что фальшивые охотники не оставили здесь оружия. Или нет? Если хотят представить крушение как несчастный случай, то не станут ничего брать. Но при несчастном случае должны остаться и трупы…

По спине пробежал холодок. Трупы тут, под рукой, готовенькие, как только понадобятся. Может, неизвестные просто хотели сначала вытрясти нужную им информацию и только потом превратить живых пленников в мертвые тела. И чем дольше они здесь неизвестно чего дожидаются втроем… Вчетвером, напомнил себе Дэйн (пока что бракс оказался самым полезным участником их экспедиции). Словом, чем дольше они здесь торчат, тем больше шансов, что планы врага успешно осуществятся.

– Надо уходить! – Дэйн сформулировал очевидное. – Какой смысл копаться в обломках? Нас же догонят!

– Хочешь в одиночку плутать по лесу? – спросил Тау. – Очевидно, у Мешлера потрясающее ночное зрение. Если бандиты в темноте видят хуже, он от них легко уйдет.

– Бандиты?

По идее, это слово не должно бы так сильно удивить Дэйна. И без того ясно, что под видом охотников действует преступная группа, но бандиты обычно не затевают хитроумных операций. Налететь, ограбить и скрыться – так они чаще всего действуют.

– А здесь-то что им надо?

– Кто их знает? Может, Мешлер знает. Вообще-то, должен бы. Слушай!

Оба застыли, стоя плечом к плечу. Дэйн чувствовал, как напряжен Тау. Звук раздался не сзади, а снизу. Мешлер выбирается из ямы? Дэйн всей душой надеялся, что это так.

– Пошли! – Голос Мешлера прозвучал прямо из-под ног Дэйна.

Терранин попятился, и ремень у него в руке натянулся. Снова они пошли вперед тем же порядком – Дэйн за лесничим, а Тау держится за плечо Дэйна. Время от времени Мешлер шепотом давал краткие указания, в какую сторону сворачивать, но так и не сказал, что нашел среди обломков, хотя на плече у него висела тяжелая сумка – она то и дело стукалась о руку Дэйна, сжимающую ремень.

Продвигались они сверх ожиданий быстро – правда, в темноте Дэйн не мог определить, в каком направлении. Если возвращаться к спасательному катеру, им предстоит несколько дней пути. Тогда, пожалуй, Мешлер не зря копался среди обломков, разыскивая припасы.

Время потеряло всякий смысл. Иногда Мешлер останавливался и давал им отдышаться. Дэйн и Тау по очереди несли бракса за пазухой. Миниатюрный инопланетянин больше не дрожал. Он сидел на руках Дэйна теплый и расслабленный, поэтому Дэйн надеялся, что бракс не слишком пострадал от ночного холода.

Рассвет застал их среди скал, из которых время и непогода выточили удивительные причудливые скульптуры. Тяжелые каменные глыбы висели в воздухе, опираясь на конусообразные колонны. Самые крупные скалы были источены глубокими дырами, порой размером с небольшую пещеру. В таком месте можно долго скрываться от преследователей – видимо, потому Мешлер его и выбрал для привала.

Дэйн сам не понимал, насколько выбился из сил, пока не скрючился в нише между скал, которую указал лесничий. Пеший поход в ботинках, предназначенных для космоса, – не лучшее развлечение. Конечно, прочнее обуви не найдешь ни на одной планете, но тяжелые магнитные подошвы ощущаются на ногах, как неподъемные гири.

– Ослабь застежки, – посоветовал Тау, расстегивая собственные ботинки. – Только совсем не снимай! Мало ли, вдруг придется срочно обуваться.

Даже чуть ослабить тугие застежки – уже облегчение. Дэйн блаженно вздохнул.

Мешлер открыл сумку, которую принес с флиттера, и достал из нее один-единственный тюбик с питательной пастой. Дэйн мог бы за раз выдавить все ее содержимое себе в рот, но здравый смысл подсказывал, что лесничий поступил правильно – тот разделил тюбик на четыре части, аккуратно съел одну четверть и передал тюбик Тау. Доктор выдавил вторую четверть на плоский камень, и бракс мигом слизнул ее длинным бледным языком. Тогда Тау съел свою долю и отдал почти совсем плоский тюбик Дэйну. Тот постарался есть как можно медленнее, надеясь, что так голод будет ощущаться меньше.

Конечно, в полевом рационе очень много калорий. На такой порции, какая досталась каждому из них, вполне можно продержаться. Но это как будто тебе дали только попробовать еду, которую хотелось целиком переложить к себе на тарелку.

– Мы движемся на север. Далеко отсюда до катера? Или до того участка, о котором вы говорили? – спросил Дэйн, когда удостоверился, что в тюбике не осталось даже микроскопической съедобной крупицы.

– Слишком далеко и то и другое. Без транспорта не добраться, – огорошил их Мешлер. – Пешком не дойдем, с ограниченным запасом провианта и без оружия…

– Вы, кажется, говорили, что опасных зверей здесь не водится, – возразил Дэйн.

Он просто не мог смириться с мрачным ответом лесничего.

– За нами погоня, – напомнил Тау. – Ладно, если на север идти бесполезно, что будем делать?

– Краулер… – Лесничий застегнул сумку. – И еще вот это…

Он что-то протянул Тау. Дэйн узнал датчик, с помощью которого Тау обнаружил излучение, когда флиттер вышел из-под контроля.

– Он все еще работает? – спросил Мешлер.

Тау внимательно осмотрел датчик и нажал кнопку на крышке. Стрелка мгновенно ожила и указала прямо на человека, держащего датчик в руках.

– Работает. Так, с какой стороны тот лагерь? Я уже окончательно запутался, юг от севера не отличу.

– Там! – Мешлер так уверенно ткнул пальцем влево от Тау, что оставалось только ему поверить.

– Значит, источник излучения не у них.

– Я никакого оборудования не видел, – прибавил Дэйн.

– Коробка небольшая. У них могло быть что-то подобное зарыто. Но датчик показывает в ту сторону… – Доктор махнул рукой себе за плечо.

– Расстояние определить невозможно? – спросил Мешлер.

– Нет. Ясно только, что излучение там сильнее.

Лесничий прислонился затылком к скале.

– Пешком не дойдем даже до владений Картла. А это самый южный участок, – заметил он, как будто думал вслух. – Краулеры – медлительный, тяжелый транспорт. Они нуждаются в техобслуживании и обычно не отходят далеко от базового лагеря.

– У тех старателей был краулер, – напомнил Дэйн.

– И лагерь наверняка был тоже, – угрюмо ответил Мешлер. – А тот, под скалой, всего лишь временный. Так что…

– Пойдем обратно, прямо к ним в руки? – разозлился Дэйн. – У вас, часом, не космическая лихорадка?

– У меня профессиональный опыт лесничего, – спокойно ответил Мешлер. – Эти люди в одежде охотников – по-моему, совсем не охотники.

– Мы не вооружены, – заметил Тау. – Или вы нашли оружие во флиттере?

– Нет. Я думаю, оружие собирались положить рядом с нами среди обломков. За нами гонятся, да, но они думают, что мы повернем на север. Если мы отправимся на юг и захватим краулер… Или другую машину… То у нас будет шанс. А иначе…

Он не договорил и закрыл глаза. Дэйн вдруг понял, что ночной поход был втрое тяжелее для лесничего, который служил глазами для троих.

– Я первым подежурю? – предложил Тау.

Дэйн хотел вызваться на первую вахту и не смог – мертвенная усталость сковала все тело.

– Ладно, – согласился он и привалился к скале по примеру Мешлера, уже засыпая.

Когда Тау разбудил Дэйна, чтобы тот его сменил, бледное зимнее солнце стояло уже высоко и даже чуточку пригревало. Случайно или осознанно Мешлер выбрал удачное место. Их крепость-ниша была обращена на северо-запад – отсюда логично ожидать нападения преследователей. Подступиться к ним можно только по узкой тропинке среди скал. По крутому склону нетрудно скатить на преследователей пару-тройку валунов, одна беда – валунов поблизости нет. Дэйн в этом убедился, когда выбрался из пещеры размять затекшие руки и ноги. Правда, от скал далеко не отходил.

В небе парили какие-то существа, изредка взмахивая крыльями, – но то были исконные обитатели здешних мест. На земле ничто не двигалось. Дальнозор бы сюда… Во флиттере точно был, но с таким же успехом он мог находиться на изрытой кратерами луне Трусворлда.

Мешлер явно видел смысл в своей идее отправиться в самое сердце вражеской территории, но Дэйна одолевали сомнения. Он устроился посидеть у входа в нишу. Бракс выбрался из теплой ямки между Тау и Мешлером, подошел и сел рядом с землянином.

– Внизу есть кто-нибудь? – спросил Дэйн через транслятор.

Бракс медленно повел длинным носом влево, а потом вправо.

– Никто не идет. Охотник там… – Бракс указал носом на парящую в небе точку. – Он голодный. Он ждет, но не нас.

Дэйн доверял чутью бракса, хотя и не настолько, чтобы покинуть свой наблюдательный пост.

– Были раньше… – добавил бракс.

– Кто был?

– Были люди. Здесь.

– Здесь! – воскликнул Дэйн.

– Не это место, внизу… там… – Бракс показал куда-то влево, ниже по склону.

– Откуда ты знаешь?

– Пахнет машинами. – Длинный нос брезгливо сморщился. – Не сейчас. Когда-то.

– Посиди здесь, посторожи! – попросил Дэйн.

Он не видел следов от машин, но если здесь проехал краулер, отпечатки наверняка остались. Можно пойти по ним – это лучше, чем блуждать наугад по подсказке датчика.

Дэйн спустился по склону со всяческими предосторожностями – хотя, подумал он, криво улыбаясь, Мешлер наверняка бы сказал, что он наделал массу ошибок. Добравшись до места, куда показывал бракс, Дэйн обнаружил, что тот не ошибся, – на земле остались вмятины от гусениц краулера и в одном месте на камне виднелось пятно машинного масла. Его-то, наверное, и уловил чуткий нос инопланетянина.

След петлял, – видимо, обходя неровности каменистой почвы, – но в целом шел на юг. Немного в сторону от показаний датчика, но можно было предположить, что в конце концов привел бы туда же. Далеко идти Дэйн не решился – не хотелось попасться на глаза какому-нибудь бандиту. Он успел вернуться и снова занять свое место у входа в укрытие, прежде чем проснулся Мешлер. Когда лесничий присоединился к нему, Дэйн рассказал о своем открытии. Мешлер немедленно начал осторожный спуск и вскоре вернулся.

– Дорога не наезженная, – сказал он, доставая из сумки еще тюбик. – Там проехали всего один раз, и машина была неисправна.

– Протечка масла? – догадался Дэйн.

– И это, и край следа неровный. Возможно, машину вели на ремонт, поэтому срезали путь.

Мешлер снова разделил тюбик на четыре равные части. Сперва съел свою порцию, потом выдавил одну четверть перед браксом и только тогда передал тюбик Дэйну. Молодой человек в свою очередь, подкрепившись, положил тюбик рядом с Тау – так, чтобы врач, когда проснется, сразу его нащупал.

– Больше ничего? – спросил Мешлер.

– Ничего. И он тоже так считает. – Дэйн указал на бракса, облизывающего мордочку длинным языком.

– Пойдем, когда стемнеет. – Мешлер вскинул голову – совсем как бракс, когда принюхивается. – Сегодня будет ясная ночь. Луна прибывает.

Толку-то, подумал Дэйн. Для Мешлера, может, ночь и ясная, а для землян все равно темень.

День клонился к вечеру. Дэйн опять задремал. Его разбудил Тау. Они вновь разделили на четверых тюбик с питательной пастой, и Мешлер скомандовал отправляться в путь. Солнце уже наполовину скрылось за зубчатым краем горной цепи. По земле протянулись длинные тени.

Дэйн нес бракса за пазухой, чтобы тот его предупредил в случае чего, хотя из-за этого не мог как следует застегнуть куртку, теряя часть тепла. Они пошли по следу, оставленному краулером. Еще не успело окончательно стемнеть, когда им попалось место с влажной, взрытой почвой. Видимо, здесь машина застряла и пришлось ее откапывать. Следы от ботинок были сильно смазаны – невозможно определить, сколько человек ехали на краулере.

Датчик в руке Тау показывал прежнее направление. Доктор объявил, что излучение не усиливается. Около полуночи бракс подал голос.

– Существа, – пискнул микрофон в капюшоне Дэйна. – Опасность!

– Люди? – быстро спросил Дэйн.

– Нет. Как драконы…

Дэйн передал его предупреждение остальным. Мешлер, шедший впереди, снова вскинул голову, и снова в слабом свете ущербной луны показалось, будто он принюхивается.

– Какая вонища! – вырвалось у него.

Дэйн обернулся и закашлялся. Вот уж точно, вонища! Куда хуже, чем запах от свежевылупившихся драконов и даже зловоние мурашоида. Как будто они стоят на краю выгребной ямы.

– Вон там силовое поле.

Тау показал им датчик – стрелка металась из стороны в сторону. Присмотревшись, Дэйн разглядел, что путь им преграждает бледно-голубая, слабо светящаяся дымка. Впереди виднелась темная спутанная масса какой-то растительности, но от нее их отделяло силовое поле. Дэйн втайне этому порадовался – лезть в чащу в темноте его совсем не тянуло, даже если Мешлер будет проводником. И вонь явно шла оттуда же.

– След краулера сворачивает влево! – Мешлер пошел дальше по следу.

Дэйн нехотя последовал за ним. Тау шагал рядом. Похоже, врачу все это нравилось не больше, чем Дэйну.

Здесь было какое-то подобие дороги – по крайней мере, полоса ровной земли, наезженной гусеницами краулеров. То ли их здесь проехало много, то ли один ездил много раз. Дорога шла вдоль границы светящегося марева, озаряющего призрачным сиянием и саму дорогу, и кусты по бокам. Достаточно, чтобы разглядеть…

Дэйн не ахнул вслух. Зато Мешлер не сдержался, при всем своем долгом опыте лесничего. Ахнул и замер, как будто силовое поле вдруг вырастило руку и перехватило его. Впрочем, Дэйн тоже застыл как вкопанный.

За силовым полем кто-то двигался. И вид этого существа при тусклом свете мог обратить в бегство любого здравомыслящего человека.

Существо мелькнуло на миг и сразу исчезло. И больше ни звука, ни движения. Дэйн не был уверен, что ему не примерещилось. Существо выглядело настолько чуждым, что даже звездолетчикам стало не по себе.

– Это… – начал Дэйн.

Он хотел спросить: это на самом деле?

Но Мешлер уже снова размашисто шагал вперед. Землянам пришлось прибавить ходу, чтобы не отставать, спотыкаясь и оскальзываясь в неровной колее. Лесничий как будто спешил отгородиться от увиденного. Все молчали. Даже бракс притих. Его вес все сильнее оттягивал руки.

Светящийся барьер силового поля изгибался вправо, а дорога шла дальше прямо. Вдруг Мешлер снова остановился и, вытянув руку, остановил Дэйна. Они стояли на небольшом пригорке. Крутой склон уходил вниз у них из-под ног. Там, в темноте, журчала вода. Через реку был перекинут мост, и на обоих его концах стояли фонари с рассеянным светом, настроенные на самую малую яркость. Часового видно не было – что ни в коем случае не означало, что его и в самом деле нет.

Дэйн спросил бракса:

– Там люди?

– Нет людей, – без колебаний ответил бракс.

– Придется рискнуть, – сказал Мешлер, когда Дэйн повторил ответ миниатюрного инопланетянина. – Скорее всего, другой переправы поблизости нет, иначе не стали бы строить мост. На краулере почти любую реку можно одолеть.

Дэйн чувствовал себя страшно беззащитным и словно голым, пока бежал вместе со спутниками вниз по склону, потом по мосту и наконец в густую тень на той стороне.

– Источник излучения совсем близко, – сообщил Тау, когда они двинулись дальше по колее. – Только немного левее.

И тут же, как по команде, колея тоже свернула влево. Силовое поле все еще слабо светилось, но уже в отдалении, чему Дэйн был бесконечно рад. Теперь дорога превратилась в узенький, кое-как расчищенный просвет между высокими темными кустами. Идти было трудно – под ноги то и дело попадались корни и поломанные молодые деревца. Дэйн и Тау шли медленно, полагаясь на способность Мешлера видеть в темноте и обходить самые опасные неровности.

Отсюда силовое поле уже не было видно. Правда, это не мешало Дэйну мысленно представлять себе то невероятное существо за стеной кустарника. Пожалуй, вспоминать мимолетную картинку было еще хуже, чем напрямую встретиться с чудовищем.

Колея снова повернула. Впереди показались огоньки, будто окаймляющие дорогу. Снова спросили бракса, и снова он их уверил, что охраны нет. Дэйн все же колебался, и Тау его поддержал, решительно заявив, что идти напролом, не разведав сперва, с чем предстоит столкнуться, – сущая глупость.

– Машины, – пропищал бракс. – Машины – да, люди – нет.

– Вот видите! – сказал Мешлер после того, как Дэйн неохотно повторил слова бракса. – Идем туда, берем краулер и уходим. Только пусть он нас предупредит, если что.

Тау медленно водил перед собой датчиком:

– Если у них работает следящая аппаратура, излучение ее маскирует.

– Мы не можем быть уверенными, что такой аппаратуры нет, – подхватил Дэйн.

Он просто не мог подчиниться Мешлеру. Ощущение, что они идут прямиком в западню, все усиливалось.

– Я пойду разведаю, – ответил Мешлер. – А вы стойте на месте!

Силуэт лесничего черной тенью вырисовывался в свете фонарей. Он опустился на колени и, насколько можно было разглядеть, принялся водить руками по земле. Ощупывая дорогу перед собой, Мешлер на четвереньках выбрался на открытое место перед фонарями, а оттуда, не вставая, все так же на четвереньках пополз обратно.

– Никакой сигнализации нет.

– Почему вы так уверены?

– Свежие следы дамара. Он совсем недавно прошел в ворота. Если и есть сигнализация, она рассчитана на двуногое – во всяком случае, на нечто покрупнее дамара.

Дэйн не знал, что такое дамар, – вероятно, какое-нибудь животное. Но Мешлер говорил со знанием дела. И бракс утверждал, что впереди нет ничего опасного. Не мог же Дэйн отказаться идти вперед из-за неясного предчувствия.

И вот он ползет на четвереньках между рядами фонарей, ожидая в любую секунду услышать вой сирены и снова почувствовать, как стягивают все тело вылетевшие из темноты жгуты тенглера. Он настолько ярко это ощущал, что, даже проделав весь путь, так и продолжал ползти, пока не наткнулся на уже распрямившегося Мешлера.

– Вам ничего не угрожает. – Показалось или в голосе лесничего и впрямь прозвучала легкая издевка?

Если и так, гордость Дэйна от этого не страдала. На чужих планетах безопасность прежде всего – это правило было намертво вбито в сознание каждого вольного торговца, поэтому обвинение в трусости не заставляло гневно хвататься за парализатор.

С браксом на руках встать было трудновато. Дэйн все еще стоял на коленях, когда случилось то, чего он боялся. Правда, сирена не завыла и никто на них не бросился из-за кустов.

Слева блеснула яркая вспышка. Дэйн быстро повернулся, готовый бежать назад, и увидел, что между ним и фонарями встало стеной слабо светящееся марево.

Они оказались в узком коридоре, огражденном с обеих сторон силовым полем. Впереди был тупик, и он сокращался, вынуждая их отступать. Тупик становился все короче. Скоро никакого коридора не осталось, и только ровная стена гнала их передо собой, будто дичь, попавшую в сеть.

Их гнали на восток – туда, где они видели чудовище. Оказаться там, рядом с ним! Но силовое поле никому не одолеть.

Никому не одолеть? Бракс прошел сквозь слабенькое поле, рассчитанное на новорожденных драконов. Здесь же, судя по свечению, энергия мощная. Отключить ее можно только у источника. А источник наверняка по другую сторону барьера, так что про эту идею можно забыть. И все же Дэйн не мог забыть, как бракс отключил то, другое поле всего лишь силой мысли.

Нехотя отступая перед медленно, но неумолимо наползающим маревом, все трое наконец остановились под деревом.

– Никакой сигнализации, значит? – не удержался Дэйн. – А зачем им сигнализация? Ловушка сработала автоматически, им и беспокоиться ни о чем не надо. Настроил западню и собирай себе потом незваных гостей.

– Если их вообще собирают, – мрачно добавил Тау.

От такого предположения холод пошел по коже, особенно если вспомнить, что теперь они, скорее всего, оказались на одной территории с чудовищем.

Бракс заерзал на руках у Дэйна, как будто землянин его нечаянно придавил. Высунув голову из-под куртки, бракс указал носом на слабо светящуюся в темноте дымку силового поля. Дэйн решил – не повредит проверить, справится ли с ним бракс. Он поделился этой мыслью со спутниками.

– У драконов барьер был слабый, – сказал Тау. – А здесь поле включено на полную мощность.

– Браксы прошли внутрь и выпустили драконов наружу… – Мешлер склонялся к оптимизму. – Думаешь, он и сейчас так сможет? Тогда давай!

Он схватил Дэйна за плечо и подтолкнул к силовому барьеру.

Дэйн сказал в транслятор:

– Эта вещь такая же, как была около клетки, но сильнее. Сможешь проделать в ней дыру, чтобы мы прошли?

Бракс вывернулся из рук Дэйна и неуверенно двинулся к мареву, выставив перед собой рог, как будто собирался боднуть силовое поле. Он остановился за несколько шагов до барьера и начал медленно водить головой из стороны в сторону, словно примеривался, где вырезать дверь. Но в конце концов он присел, и в капюшоне Дэйна прозвучало:

– Сильная, очень. Можно сделать маленький проход для меня. Очень тяжело. А вы слишком большие. Долго проход не удержу.

Дэйн пересказал его вердикт остальным.

– Так, – проговорил Мешлер. – Значит, оно… Он сможет пройти, а мы – нет.

– Можно и по-другому, – подал идею Дэйн. – Если он выйдет, отключит поле…

– Шансов мало, – отозвался Мешлер таким тоном, словно вообще не верил в подобную возможность.

– Не так уж и мало. – Тау встал на одно колено – темный силуэт на фоне светящегося марева. – Это поле общего назначения. Мощное, но по устройству несложное. Если бракс через него пройдет… Дэйн, сможешь ему объяснить, что искать и что делать, если найдет?

– Был бы у меня свет и на чем рисовать…

Тау посмотрел на Мешлера:

– Как там у вас, в сумке, найдется что-нибудь полезное?

– Походный прожектор есть, а больше… – Лесничий покачал головой.

Стоя на коленях, Дэйн стал шарить руками по земле, пока не напоролся пальцем на острый прутик. Прутик легко выдернулся из земли – значит, здесь она не совсем промерзла.

Дэйн обратился к браксу:

– Ты можешь сделать кое-что для нас всех.

Бракс пристроился между Дэйном и Тау. Рукой в перчатке Дэйн разровнял небольшой участок земли. Мешлер порылся в сумке и протянул ему походный прожектор – обычно такие пристегивают к поясу. Положив прожектор на землю, Мешлер снял куртку и держал ее, словно щит, чтобы свет не было видно со стороны. Дэйн, сидя на земле, спешно вспоминал, как выглядит блок управления силовым полем.

– Где-то… близко… – начал Дэйн, стараясь говорить медленно и раздельно, – есть коробка. Вот такая.

Он старательно начертил прутиком на земле примерное изображение управляющего блока.

– Сверху три выступа, вот такие…

Дэйн нарисовал выступы.

– Один повернут вот так…

Дэйн добавил к рисунку короткую черточку.

– Другие два повернуты книзу, вот так. Тот, который повернут вверх…

Дэйн стер добавленные черточки и перерисовал их заново.

– Его надо повернуть вниз. Те два повернуть вверх. Тогда откроется проход. Я не знаю, где эта коробка. Может быть, ее охраняют люди. Но в ней наша единственная надежда выйти на свободу. Понимаешь?

– Понимаю. А вы?

Дэйн не понял, о чем спрашивает бракс. Видимо, бракс догадался, что вопрос получился неясным, и спросил снова, на этот раз так же старательно подбирая слова, как перед этим Дэйн:

– Я делаю так, вы свободны. Что вы сделаете для меня? Для моих?

Сделка! Дэйн был потрясен. Он совсем забыл, что браксы – груз. В сущности, у них нет никаких причин сотрудничать с экипажем. Если вдуматься, бракса даже не спросили, хочет ли он помогать. Попросту использовали его способности, как будто он и вправду животное, каким его раньше считали.

Дэйн объяснил суть дела Тау и Мешлеру.

– Ну конечно! – откликнулся доктор. – С чего мы взяли, что он автоматически станет рисковать ради нас своей шеей?

– Там, в лагере, он нас освободил, – напомнил Мешлер. – Зачем, если не хотел нам помогать?

– Мы были ему нужны, – подумав, ответил Дэйн. – Мы могли его защитить в диком чужом лесу.

– Это ему и сейчас необходимо! – победно воскликнул Мешлер. – Мы все в одинаковом положении.

– Не совсем, – возразил Тау. – Там были безлюдные места, а здесь поблизости есть лагерь или поселок. Теперь он нам нужнее, чем мы ему.

– Что ты хочешь? – Дэйн перестал слушать спутников и обратился к браксу.

– Не в клетке! Быть свободным вместе с моими, – немедленно ответил бракс.

Дэйн не имел права принимать такие решения. Формально браксы по-прежнему оставались грузом. Но разумные существа нельзя классифицировать как груз! Они пассажиры, как бы на это ни смотрели власти. А пассажиры вольны уйти с корабля, если не совершили никакого преступления. Только Дэйну никто не давал полномочий заключать такие сделки, а обещать впустую он не мог. Торговцы многое вправе решать по ситуации, но есть рамки, за которые выходить нельзя, и самые уязвимые из них связаны с инопланетными расами. От того, какое решение сейчас примет Дэйн, зависит вся его будущая карьера. Возможно, Мешлеру этого не понять, но Тау наверняка поймет.

Он пересказал обоим просьбу бракса.

– Если он разумный, ему не место в клетке! – рявкнул Мешлер. – Скажи «да», и пусть он нас вытащит из этого загона!

Если бы все было так просто… Что, если Дэйн скажет «да», а потом юристы скажут «нет»? Браксы – груз, и этот груз так и не доставили по назначению. Есть отправитель на Ксехо, есть адресат, который ждет свою посылку в космопорте. Согласятся ли они с таким итогом?

– Чего ты ждешь? – еще резче спросил Мешлер. – Если инопланетянин может отключить поле, пусть отключает! Ты хоть соображаешь, какое страшилище тут рядом ходит?

Но Дэйн не собирался поддаваться давлению, когда в будущем это могло обернуться довольно неприглядной стороной.

– Я хотел бы сказать – будьте свободными, – начал он, снова тщательно подбирая слова, – но есть другие, выше меня. Они могут сказать, что я не прав. Я не могу обещать за них.

Как только бракс рассмотрел рисунок, Тау выключил прожектор и Мешлер снова надел куртку. В темноте Дэйн смутно различал только, что нос бракса повернут в его сторону.

Наконец прозвучал ответ:

– Ты сочувствуешь нам. Ты будешь говорить за нас?

– Буду. И я, и все, кто есть на корабле.

– Нужно больше.

– Я не могу обещать свободу, когда другие могут сказать «нет». Это неправильно. Но я буду говорить за вас.

– Тогда я сделаю, что можно. Если коробка найдется…

Бракс подошел вплотную к мареву и потыкался носом в нескольких местах, как будто вынюхивал слабину, а потом замер, низко нагнув голову. Тау чуть слышно вскрикнул и дернул Дэйна за локоть. Стрелка на слабо подсвеченном циферблате датчика металась все быстрее. Сдавленный возглас Мешлера заставил их снова взглянуть на силовой барьер.

Дэйну казалось, что свечение не стало слабее, но бракс уже наполовину прошел через поле. Еще пара секунд – и он стоит с другой стороны. Бракс оглянулся, как будто подбадривая людей, и потрусил в ту сторону, куда они шли, прежде чем попались в силовую ловушку.

– Держимся около барьера, – скомандовал Мешлер, – только спрячемся.

Он кивнул на заросли кустарника, но больше ничего сказать не успел – ночную тишину разорвал безумный вопль. Звук стегнул, словно кнутом. Дэйн сгорбился и зажал уши ладонями.

Еще один вопль. В слабых отсветах силового поля Дэйн увидел, что не он один корчится от этой акустической атаки.

– Ч-что это?

Мешлер должен знать, в чем дело, он же все-таки лесничий.

– Не представляю, – еле выговорил ошеломленный Мешлер.

– Силовое поле – не просто ловушка, – объяснил Тау. – По всей вероятности, это еще и клетка. И я бы не хотел встретиться с другими ее обитателями.

Лучше бы неизвестные владельцы западни пришли и забрали их в плен, подумал Дэйн. Отходить далеко от барьера нельзя – если бракс отключит поле, нужно будет скорее бежать. Но тогда придется встретиться с чудовищем, которое тоже попало в ловушку и рыщет здесь в темноте. А у них нет оружия.

– Огонь… Факел… – послышался голос Тау.

Затем раздался треск. Ветка, густо покрытая листьями, затряслась и отделилась от куста – доктор ее отломил.

– Зажигалка есть? – спросил Тау лесничего.

– Ветка сырая, вряд ли будет гореть, – проворчал Мешлер, но принялся рыться в сумке. – Держите подальше от себя…

Дэйн не видел, что они делают.

В конце концов Мешлер дал добро.

– Я ее пропитал универсальным горючим. Одна искра – и полыхнет. Вы правильно мыслите, большинство зверей боятся огня. Но неизвестно, что за тварь тут бродит. Может, и свет прожектора ее отпугнул бы.

– Бракс пошел в ту сторону, – сказал Дэйн. – Если мы пойдем туда же вдоль барьера…

– Можно и туда, – согласился Мешлер.

Все же они старались держаться под прикрытием кустов, так что продвигались медленно и осторожно. Больше мерзких воплей не было слышно, однако Дэйн каждую секунду ожидал, что на них из темноты бросится какое-нибудь страшилище.

Скоро колея, проложенная краулером, опять повернула прочь от барьера. Люди остановились, не решаясь покинуть ниточку, ведущую к свободе.

Тау первым нарушил молчание:

– Лагерь должен быть там…

Темным пятном на фоне светящегося марева рука Тау показывала вдоль дороги.

– Источник излучения в той стороне…

– Я вот чего не понимаю, – медленно проговорил Дэйн. – Как может быть, что существует целая организация, а власти ничего о ней не знают?

Он ожидал, что Мешлер что-нибудь скажет – может быть, огрызнется с досадой. Но лесничий молчал, и у молодого человека зародились подозрения.

Тау выразил его мысль словами:

– Вы что-то знаете! Так это правительственный проект? Но если так…

– Да, если так, вы можете нас отсюда вытащить!

Мешлер переступил с ноги на ногу. Лица его они не видели, но в самом его молчании было что-то такое, отчего Дэйну стало не по себе.

– Мы ждем, – сказал Тау.

Тау! Он сможет вытащить из лесничего правду! Доктор увлекался туземной магией разных планет, а она зачастую основана на гипнозе. Он много общался с теми, кто одарен паранормальными способностями – как и с шарлатанами, способными провести даже придирчивых критиков. На планете Хатка Тау и сам с помощью иллюзий победил шамана, который глубоко верил в собственные колдовские способности. Тау тогда спас Дэйна и капитана Джелико, а может, и всю планету – шаман Ламбрилло рвался к власти.

Сейчас у них не было никаких подручных средств, чтобы вытрясти из Мешлера правду, только опыт и знания доктора. Никто, кроме Тау, не мог заставить лесничего говорить.

– Здесь запретная территория. – Мешлера, похоже, особо убеждать не понадобилось.

– Но вы нас сюда привели, – заметил Тау. – По чьему-то приказу?

– Нет! – решительно запротестовал Мешлер. – Я вам сказал правду. Пешком мы бы не выбрались. Найти опытную станцию – единственная возможность выжить.

– Станцию фонда Трости?

Мешлер же сам говорил, что она на северо-западе. Дэйн не вмешивался в разговор, предоставив Тау расспрашивать лесничего.

– Здесь не главная станция, другая. Строго секретная. Мы знали только, что она есть. Нам не говорили, где она расположена.

– И чем там занимаются, – дополнил Тау. – Так, может, вы воспользовались поисками наших драконов, чтобы там немного разнюхать? И если да, то по чьему приказу?

– Предполагается, что в Совете знают подробности, но наше управление… мы считаем…

– Что тоже должны быть в курсе дела? Интересно, – вслух размышлял Тау. – Возможно, тут не просто интриги между департаментами. Неудивительно, что вокруг «Королевы Солнца» поднялась такая возня. Кто-то в самых верхах рассчитывал получить то, что мы сгрузили на спасательный катер. Я прав?

– Не знаю, – резко ответил Мешлер.

Возможно, он не хотел делиться своими мыслями, а может, и вправду пребывал в неведении.

– А те охотники? Они притянули наш флиттер к земле… Или нет?

– Да! Об охотниках я знаю не больше вашего, – с жаром воскликнул Мешлер. – Знаю только, что вся эта территория засекречена.

– И тем не менее позволили браксу отключить силовое поле, – продолжал Тау. – Это означает одно из двух: либо вы знали, что у него не получится, и хотели выиграть время, либо у вас есть свои подозрения насчет…

Доктор не закончил фразу. Сзади затрещали кусты и повеяло той самой вонью, от которой раньше все трое чуть не задохнулись. Очевидно, там рыскало чудовище, и оно приближалось, хотя неизвестно, специально ли на них охотилось или…

– Назад! – Мешлер потянул Дэйна за руку. – Живее!

Снова пришлось полагаться на умение лесничего видеть в темноте, хоть сбоку и подсвечивало силовое поле. Спешно пробираясь сквозь подлесок, они все дальше уходили от дороги.

Свободной рукой Дэйн прикрывал глаза от хлещущих веток. Шипами ему уже порвало куртку в нескольких местах и до крови расцарапало щеку. Наконец они выбрались на открытое пространство. Там светила луна, и по ровной земле даже можно было бежать.

– Направо! – скомандовал Мешлер.

Дэйн подчинился только потому, что и сам увидел нечто черное, высоко над землей. Не дерево, а платформа на толстых столбах. Сзади, уже совсем близко, резал уши пронзительный визг.

Мешлер подбежал к ближайшему опорному столбу и, подпрыгнув, ухватился за невидимый в темноте выступ. Лесничий стремительно вскарабкался на платформу и сбросил оттуда что-то тяжелое – упади оно чуть ближе, сбило бы Дэйна с ног. Тау поймал рукой нижний конец этой штуковины.

– Лестница! – выдохнул доктор, уже взбираясь по ней.

Дэйн полез следом за ним. Тау выбрался наверх. Дэйн тоже перевалился через край платформы. Резкий толчок заставил его откатиться в сторону. Лесничий рывками выбирал веревочную лестницу.

Дэйн ползком подобрался к краю и заглянул вниз. Их преследователь вышел из чащи, чернея огромной кляксой в свете луны. Сверху трудно было оценить его размеры, но Дэйн готов был поклясться, что чудовище в несколько раз крупнее него. Оно передвигалось на четырех лапах, но на открытом месте выпрямилось и дальше заковыляло на двух, свесив передние лапы вдоль туловища.

Низко опущенную голову чудища рассмотреть не получалось, да оно и к лучшему – судя по неясным очертаниям, зверь был кошмарен, а от его вони тошнота подступала к горлу.

Чудовище то и дело снова опускалось на четыре лапы. Видимо, при охоте оно полагалось больше не на зрение, а на обоняние и сейчас вынюхивало добычу. Наконец оно подошло вплотную к платформе. Если полезет наверх, как от него отбиться? В темноте трудно определить, какими средствами нападения оно располагает от природы, но общий облик чудища подсказывал, что это серьезный противник даже для вооруженного человека. Мешлер забрался на платформу без всякой лестницы. А чудовище тоже так умеет?

Прямо у них под ногами раздался ужасающий вопль, и вся платформа затряслась – не от звука, а оттого, что тяжелая туша с размаху ударилась о столб. Дэйн не решался заглянуть за край, но, судя по ощущениям, чудовище прилагало все силы, чтобы то ли выдернуть, то ли повалить ближайшую к нему опору. Вся конструкция содрогалась от могучих рывков – или ударов.

Бум! Дерг! Бум! Чудовище упорно атаковало платформу. Скоро ли оно добьется своего и платформа рухнет? Бежать было некуда, хотя, наверное, стоило попробовать спуститься – хоть какой-то шанс на спасение.

– Смотри! – Тау потянул Дэйна за плечо.

Доктор тоже лежал плашмя – видимо, считал, что так легче удержаться на качающейся платформе.

Куда смотреть? На что? К ним на помощь спускаются с неба полицейские на гравипоясах? Столько уже невероятного произошло, Дэйн бы не слишком удивился традиционному финалу телебоевика.

Но увидел он другое. Там, где чудовище вышло из зарослей, светилось зеленовато-белое пятно.

Платформа снова качнулась. Долго еще она продержится? Между тем фосфоресцирующее зеленоватое пятно перетекло чуть дальше на поляну.

«Перетекло» – это слово лучше всего описывает способ передвижения пятна. Его очертания постоянно изменялись, как будто оно состояло из какого-то полужидкого вещества. Чем ближе, тем меньше оно напоминало любое известное Дэйну животное.

Теперь к зловонию чудовища примешивался новый запах, не уступающий ему по мерзостности. Удары по столбу внезапно прекратились, и вновь раздался душераздирающий визг. Даже не видя чудовища, Дэйн догадывался, что оно не радо гостю.

Текучая масса была огромна, а поскольку она светилась, ее было хорошо видно в темноте. Пожалуй, размерами она не уступала разбившемуся флиттеру. Она ползла к платформе, выпуская подрагивающие выросты, светлее и ярче основной глыбы. Все эти выросты тянулись в одну сторону, к чудищу под платформой, но тут же снова втягивались, как будто не могли продержаться долго.

Чудовище опять завизжало, но не нападало на вновь прибывшего, хотя и не убегало. Оно как будто колебалось, не зная, какую тактику выбрать.

Светящаяся масса стремительно ползла через открытое пространство, выпуская все новые выросты. Они становились тоньше и все больше походили на щупальца, но по-прежнему быстро исчезали.

В третий раз послышался визг. Приняв наконец решение, чудовище бросилось вперед и вправо с невероятной скоростью. На бегу оно ударило светящуюся кляксу когтистой лапой. По меньшей мере три отростка отлетели в сторону и, шмякнувшись на землю, слились в одну самостоятельно движущуюся маленькую кляксу. Не обращая на них внимания, чудовище развернулось, грозно размахивая лапами. Светящаяся клякса тоже повернула и чуть медленнее, но так же неуклонно поползла к противнику.

Чудовище снова провело молниеносную атаку, отбрасывая в сторону оторванные от кляксы куски. А те снова собрались в маленькую отдельную кляксу и двинулись на врага. Теперь у чудовища вместо одного противника оказалось три, хотя две маленьких кляксы были, видимо, далеко не так опасны. Чудовище еще несколько раз в ярости полосовало врага когтями, и каждый раз всего лишь создавало себе новых врагов, пусть и меньшего размера.

– Они его окружают! – крикнул вдруг Мешлер. – Оно думает, что рвет врага на части, а на самом деле помогает взять себя в кольцо.

И точно, где раньше были три светящиеся кляксы, теперь колыхались восемнадцать. Движения чудовища замедлились. То ли оно выдохлось – ведь еще до начала битвы потратило немало сил, расшатывая платформу, – то ли просто стало осторожнее, начиная понимать, если у него имелись какие-то зачатки разума, что собственные усилия лишь ухудшают его положение.

Клякса-родитель была теперь едва ли вполовину первоначального размера, зато потомство ее все множилось. Потомки покрупнее уже сами размахивали щупальцами. И все эти щупальца тянулись к чудовищу в центре круга.

Странное сражение ненадолго затихло. Чудовище, присев на корточки, рассматривало главную кляксу. Кляксы тоже не двигались с места, но щупальца вместо того, чтобы указывать на противника, потянулись в стороны, истончаясь, удлиняясь и беспорядочно болтаясь в воздухе. Впрочем, вскоре стало ясно, что в этом хаотичном мельтешении есть система. Вот две мелкие кляксы соприкоснулись щупальцами – и тут же щупальца срослись, превратились в одно, тоненькое, над самой землей. Мало-помалу и другие кляксы объединились. Вокруг чудовища образовалось сплошное кольцо, и только впереди был разрыв – там, где лежала клякса-родитель. Возможно, ее бездействие должно было усыпить бдительность чудовища. И в самом деле, громадный зверь будто не замечал, что на три четверти окружен. До поры до времени ограждающая его лента лежала на земле в бездействии.

Дэйн не заметил никакого сигнала, просто свободные концы ленты взметнулись в воздух и подсоединились к родителю. Вся лента резко сократилась, как натянутая резинка, и толкнула чудовище вперед. Напрасно зверь визжал и бился – большая клякса приподнялась, на этот раз не щупальцами, а всей передней частью, и обрушилась на пленного врага, покачиваясь и колыхаясь. Лента уже полностью всосалась в основную массу.

Чудовище не сдавалось, хотя и полностью погруженное в полужидкий кисель. Клякса перекатывалась по поляне, постоянно меняя форму, – внутри ее шла борьба не на жизнь, а на смерть. Постепенно конвульсии слабели. Клякса понемногу сжималась, уплотняясь. В конце концов она застыла на месте и выглядела теперь как твердый шар.

– Переваривает, – сказал Тау. – Что ж, нам показали, как не надо с ней сражаться.

– Что это? – спросил Дэйн, оборачиваясь к Мешлеру.

Должен же лесничий что-то знать о местной фауне!

– Не знаю. – Мешлер озадаченно рассматривал шар. – Здесь таких никогда не водилось.

– Уже второй неизвестный экземпляр, – заметил Дэйн. – Третий, считая того, кто сейчас переваривается. Мурашоид совершенно точно был с другой планеты. Возможно, и эти тоже?

– Но… – Мешлер покрутил шеей, как будто она затекла. – Ввозить инопланетных животных без оформления соответствующих документов запрещено! Сотрудники фонда Трости не стали бы…

– Кто сказал, что их ввозили официально, по крайней мере в нынешнем виде? – спросил Тау. – Если у этих сотрудников есть излучающая коробка, они могли привезти совсем других животных, а потом подвергнуть регрессу. Конечно, фонд Трости – солидная организация, но… Мешлер, а вы уверены, что это действительно организация фонда?

– Вся секретная территория находится в ведении фонда Трости, – медленно проговорил лесничий.

– Иногда официальные бумаги могут служить прикрытием. – Доктор произнес вслух то, что было давно известно экипажу «Королевы».

– Кому и для чего нужны чудовища? – Дэйн посмотрел на шар и отвел глаза.

Не хотелось вспоминать подробности битвы монстров, хотя он нисколько не сочувствовал проигравшему.

– Может, нужны не чудовища сами по себе, – отозвался Тау. – Вероятно, здесь проводятся какие-то эксперименты. Подобное излучение можно использовать по-разному. Допустим, такую коробку зароют на чьем-нибудь участке – долго ли колонист продержится, если его скот начнет с дикой скоростью вырождаться? Замечательный способ очистить планету от поселенцев. А если они добьются, чтобы излучение действовало и на людей…

Дэйн резко сел. В словах Тау отразились его собственные тайные страхи.

Мешлера больше заинтересовало другое:

– Почему вы думаете, что они хотят избавиться от поселенцев?

– Вот вы нам и скажите! Вы о своей планете знаете больше нашего. Интересно, а эта штука лазать умеет? – спросил Тау, глядя на кляксу. – И скоро ли она опять проголодается?

Дэйн встал. На его родной планете водились крупные рептилии, которые, как следует наевшись, несколько дней находились в полусонном состоянии. Можно надеяться, что и здесь так же, хотя, вообще-то, нельзя судить о незнакомых животных по известным тебе видам. Дэйн оглянулся, ища глазами силовое поле. Свечение должно быть видно отсюда. Надо наметить путь на случай, если у бракса получится отключить барьер и свечение погаснет.

– Нет никакой причины… – Мешлер все еще обдумывал возможность, что действия неизвестных преступников направлены против колонистов. – Абсолютно никакой причины! И не может быть, чтобы такие эксперименты проводили с ведения Совета.

– Вот и хорошо, – откликнулся Тау. – Давайте выберемся отсюда, и вы сможете обо всем сообщить. Поле еще действует?

– Да, – ответил Дэйн.

Силовой барьер светился по-прежнему. Сколько они должны ждать, прежде чем станет ясно, что бракс потерпел неудачу? И скоро ли клякса опять проголодается? Умеет ли она, в самом деле, лазать? Гадать не хотелось, но предательское воображение подсказывало, что никаких препятствий к этому вроде бы нет.

Дэйн решительно сосредоточился на более насущной задаче – вычислить ближайшую к ним точку барьера. Он предположил, что она находится с северной стороны, и сказал об этом остальным.

– Спрашивается, что нам делать? Будем сидеть здесь или попробуем дойти до барьера, пока наш гость не пробудился от послеобеденного транса? – сказал Тау. – Интересно, сколько еще сюрпризов таится в зарослях.

И тут свечение мигнуло. Бракс отключил поле? Дэйн хотел крикнуть остальным, но барьер засветился вновь, и он промолчал. Через секунду поле снова мигнуло, а потом совсем погасло.

– Отключено!

– Пошли! – Тау поднял какой-то предмет, который Мешлер положил возле рюкзака.

Это был факел, сделанный из ветки. Доктор взвесил его в руке, словно собирался использовать в качестве дубинки, а потом заткнул за пояс.

Дэйн мысленно проследил путь к ближайшей точке бывшего барьера. За ней начиналось открытое пространство, там можно будет идти быстрее. Напоследок оглянулся на кляксу, но она вела себя мирно, будто обычный валун.

Дэйн подтолкнул ногой веревочную лестницу, услышал, как ее утяжеленный конец стукнулся о землю, и начал спускаться, то и дело все-таки посматривая между столбов на кляксу. Душа не лежала поворачиваться к ней спиной.

По пути к барьеру нужно было снова преодолеть полосу густого кустарника. На бегу Тау вытащил из-за пояса факел.

– Здешние леса хорошо горят? – спросил он, когда поравнялся с лесничим.

– Сейчас зима, листья сухие. Весной начнут расти новые, и тогда эти опадут. Что вы хотите сделать?

– Поставить заслон, чтобы никакая пакость не подкралась сзади.

Они снова взялись за руки, и Мешлер повел их через чащу. Когда вышли на открытое место, Тау вынул из кармашка на поясе зажигалку и поднес ее к факелу. Пропитанный горючим факел мгновенно вспыхнул. Тау раскрутил его над головой и зашвырнул в заросли, через которые они с таким трудом продрались.

– Отличный маяк, – возмутился Дэйн.

– Зато лучшего способа сбить с толку погоню не найти – разве только снова включить поле, но этого мы сделать не можем. Не хотелось бы, чтобы еще какая-нибудь зверюга из этого заповедника ужасов нас выследила по запаху!

Они пустились бегом через луг, а когда выбежали на проложенную краулерами тропу, сзади уже разгоралась огненная черта.

– Куда теперь?

Дэйн ожидал, что Мешлер поведет их обратно к огражденной фонарями дороге, но лесничий повернул в другую сторону.

– Нам по-прежнему нужен транспорт, и даже больше прежнего, если за нами будет погоня после вот этого…

Он махнул рукой назад, где уже не просто пылала желто-алая линия на земле, а высокими свечами загорались деревья.

– Что, так просто подойдем и попросим? – Дэйн остановился. – Это еще глупее, чем пинать ногами ту кляксу…

– Нет!

Вот хорошо – по крайней мере, у Мешлера не все мозги отшибло.

– Выждать надо. – Лесничий огляделся и сбросил с плеча сумку. – Вон там подходящее место.

Там, куда он показывал, колея шла между довольно высокими откосами. За полуосыпавшимся земляным гребнем можно было худо-бедно спрятаться. Отличное место для засады, будь у них бластеры. Может, Мешлер думает, что лесной пожар привлечет внимание, сюда пришлют какую-нибудь машину и ее можно будет захватить? Без оружия?

– Что вы собираетесь делать? – спросил Дэйн. – Помахать им, чтобы нас подвезли?

Раздался странный хриплый звук. Неужели Мешлер смеется?

– Нечто в этом роде! Если нам повезет и кто-нибудь явится посмотреть, что случилось.

Мешлер что-то вынул из сумки – Дэйн не разглядел, что это. Видимо, лесничий не собирался объяснять свой замысел. Разумнее всего было бы им с Тау бежать отсюда, а Мешлер пусть валяет дурака в одиночестве, но было уже поздно. До них донеслось лязганье гусениц краулера.

Дэйн и Тау поскорее залегли за ненадежным укрытием. Лесничий по ту сторону колеи успешно слился с ландшафтом. Дэйн понятия не имел, где он прячется.

Водитель краулера гнал машину на пределе мощности. Двигатель и корпус отчаянно скрежетали от тряски. Краулер, громыхая, проехал мимо землян. Дэйн напряженно ждал, когда в дело вступит Мешлер, но ничего не происходило, и Дэйн перевел дух. Должно быть, лесничий отказался от своей безумной идеи.

Тут от противоположного откоса отделилась тень и вышла на середину дороги. Дэйн смутно видел, что было дальше. Ему показалось, что Мешлер чем-то бросил в корму краулера. Тяжелая машина проехала еще немного, а потом из нее повалил пар.

Из кабины слышались кашель и невнятные крики. Распахнулась дверца, кто-то вывалился из кабины и покатился по земле, за ним еще один. Прямо вверх, в ночную тьму ударил огненный луч бластера. При его свете Дэйн увидел, как из кабины выскочили еще двое, держась за лицо и непрерывно крича. Бластер выпал из рук своего владельца и остался лежать в колее. Смертоносный луч бил низко над землей, отражаясь от крутых стенок колеи.

В отсветах этого луча можно было разглядеть, что краулер с болтающимися дверцами кабины едет дальше, а люди неподвижно лежат на дороге. Те двое, что выскочили позже, еще пытались извлечь оружие. Один даже вытащил бластер из кобуры, но потом обмяк.

Теперь на дороге появился Мешлер. Он бегом догнал краулер, подпрыгнул, ухватился за дверцу, его проволокло по земле, но потом он подтянулся и, извернувшись, забрался в кабину. Краулер со скрежетом остановился.

Двое землян, осторожно обойдя луч от бластера, подбежали к лесничему. Тау задержался у первого из лежащих. Не прикасаясь к нему, принюхался и быстро сделал несколько вдохов, прочищая легкие.

– Усыпляющий газ, – сказал доктор. – Значит, у Мешлера все-таки было оружие.

– И он его применил с блеском!

Дэйн отдавал должное ловкости лесничего. Но если бы хоть один из пассажиров краулера успел как следует прицелиться, Мешлера поджарило бы на месте. Встав на одно колено, Дэйн протянул руку и отключил все еще испускающий смертоносный луч бластер. Оставшись без света, он стал на ощупь собирать с бесчувственных тел оружие.

Мешлер, конечно, действовал безрассудно, однако успех был существенный. Они получили краулер плюс четыре бластера, хотя один почти совсем разряжен. Транспорт и оружие.

Но Мешлеру, кажется, все было мало. Краулер снова ожил и начал медленно разворачиваться. Когда земляне поздравили лесничего с успехом, он только что-то буркнул, как будто думая о другом.

– Уберите их с дороги, пожалуйста, – сказал он, развернув машину в том направлении, откуда она приехала. – Сложите наверху, на откосе. Пусть проспятся.

– А вы куда? – спросил Дэйн.

– Знаете, с какой скоростью движется краулер? – с легким презрением ответил вопросом Мешлер. – Можно, конечно, его забрать. И нас догонят задолго до того, как мы приедем к Картлу. Нам нужен флиттер или воздушный челнок…

– Думаете, можно вот так запросто явиться к ним в лагерь и выбрать себе транспорт по вкусу? – огрызнулся Дэйн.

– Не узнаем, пока не попробуем, верно? – рассудительно заметил Мешлер, хотя в его словах ничего разумного не было. – Краулер выехал из лагеря – краулер возвращается. Откуда им знать, что в кабине другие люди? И бластеры у вас есть…

Да, своя безумная логика тут была. Земляне могли бы и Мешлеру пригрозить бластером, но лесничий наверняка понимал, что они не станут в него стрелять. А краулер в самом деле слишком медлителен.

– Зажги две палочки благовонных курений и помолись Ксампбреме, – посоветовал Тау, словно читая заклинание. – Бей в барабан, вызови семь духов Альбы Нук… Этот ненормальный и правда ведь попробует. Что ж, поможем ему, чем можем.

Дэйн и Тау перетащили спящих на земляной гребень и оставили там до рассвета – или когда уж они очнутся. Мешлер тем временем развернул краулер, огибая место сражения.

По крайней мере теперь у него в самом деле есть бластер, подумал Дэйн, забираясь в кабину. И еще… бракс! За этими бурными событиями Дэйн совсем о нем забыл. Где-то же он все еще бродит, нельзя его бросать!

Громыхая по колее, краулер привез их на край овальной впадины. Глядя вниз, Дэйн замотал головой и протер глаза. Что-то там такое, странное…

– Быстро вниз! – резко скомандовал Тау, как будто им грозила серьезная опасность.

Краулер клюнул носом. Возникло странное ощущение дезориентации, почти как при входе в гиперпространство. Но они не на звездолете!

Дэйн машинально зажмурился, стараясь избавиться от неприятного ощущения. Почувствовал, что краулер спускается по крутому склону, и снова открыл глаза.

То, что находилось впереди, больше не казалось размытым – или же это у него зрение прояснилось. Несколько неярких фонарей все же давали достаточно света, чтобы их можно было заметить сверху. Но Дэйн со спутниками ничего не заметили. Все было темно, пока краулер не проехал вглубь впадины – словно бы сквозь крышку, которой она была накрыта.

– Искажающее поле, – пробормотал Тау. – Крупномасштабное. С воздуха невозможно обнаружить.

Дэйна больше интересовало то, что впереди. В свете фонарей он разглядел четыре надувных купола – такие можно найти в любом лагере разведчиков. За ними виднелись два приземистых здания со слоем дерна на крыше, как будто они были не построены, а вырыты в земле.

А главное – чуть в стороне стояли несколько машин. Еще один краулер, дальше – флиттер, а еще дальше… Дэйн тихо ахнул. Дальше в огромной яме стоял, опираясь на стабилизаторы, космический корабль. В рассеянном свете фонарей стеклянно поблескивала спекшаяся земля на дне ямы – верный признак, что корабль взлетал и садился здесь не один раз. Так оплавить почву могли только работающие дюзы.

– Флиттер… – Лесничий кивнул, как будто заранее знал, что им повезет.

Но лагерь отнюдь не был безлюдным. Вокруг второго краулера суетились люди. Дэйн отчетливо разглядел длинное дуло дизраптера, хотя совершенно непонятно, что здесь делает оружие, запрещенное к применению для гражданских нужд. Над земляной крышей здания торчал металлический стержень – передающая антенна. Судя по длине, способная не только достичь космопорта, но и отправлять сообщения в космос.

Мешлер вел краулер на прежней скорости. Чтобы подобраться к флиттеру, нужно было проехать вплотную ко второй машине. Мешлер даже не пытался обойти ее по дуге. Может быть, думал, что их блеф не раскроют.

Второй краулер уже тронулся с места, но при их приближении заглушил двигатель. Из кабины высунулся человек и что-то им крикнул. Мешлер помахал рукой. Наверное, надеялся выиграть еще немного времени. Но им придется выйти, чтобы добежать до флиттера…

Держа бластер наготове, Дэйн прикинул оставшееся расстояние. Лесничий развернул краулер боком, чтобы машина послужила им прикрытием. Из второго краулера закричали громче и настойчивей. Прямо перед носом их машины в землю ударил луч бластера – явное требование остановиться.

Тау распахнул дверцу:

– Пошли!

Он выскочил наружу и помчался к флиттеру.

Дэйн натянул капюшон поглубже и прижался губами к микрофону транслятора:

– Бракс! К флиттеру!

Он не представлял, где сейчас находится миниатюрный инопланетянин. Может, уже убежал из лагеря, но если нет, необходимо дать ему шанс.

– К флиттеру, бракс!

– Пошел! – Мешлер стал выталкивать Дэйна из кабины, но землянин упорно цеплялся за сиденье и только махнул рукой, показывая, чтобы лесничий шел вперед.

– Бракс! Иди к флиттеру! – позвал он снова, отпихивая Мешлера.

Лесничий со злостью выругался, пролез мимо Дэйна и побежал за Тау. На полпути к флиттеру он остановился, повернулся и лучом бластера прочертил по земле дымящуюся канаву, чтобы хоть немного притормозить преследователей.

– Бракс!

Дольше тянуть было невозможно. Дэйн выпрыгнул из кабины и зигзагами понесся к флиттеру. Лучи бластеров били почти вплотную к нему. Враги не планировали взять их в плен – стреляли на поражение.

Когда Дэйн подбегал к распахнутой дверце флиттера, что-то мелькнуло совсем рядом. Дэйн с замиранием сердца узнал бракса.

Они вместе ввалились в кабину. Доктор уже сидел за приборной панелью. Должно быть, он до упора втопил кнопку подъема – флиттер рванулся вверх с такой силой, что их вдавило в сиденья, почти как при старте космического корабля. Секунду-другую люди и бракс барахтались в общей куче.

Когда они наконец расцепились, флиттер мчался навстречу восходящему солнцу на максимальной скорости, стремительно увеличивая расстояние между ними и лагерем.

– Кажется, оторвались! – сказал Тау. – Других флиттеров я не видел. Если только они снова не притянут нас к земле лучом…

– Аппаратура у них наверняка есть, – возразил Дэйн, каждую секунду ожидая почувствовать, как флиттер снова неумолимо тащит вниз.

Почему Мешлер думает, что на этот раз они смогут уйти? В прошлый раз не ушли же. Если подумать, это странно. Неужели лесничий забыл…

– На северо-запад… – Мешлер как ни в чем не бывало окинул взглядом приборную панель, словно им уже нечего бояться.

Тау послушно сменил направление.

Бракс устроился на коленях у Дэйна и привалился к нему боком. Землянин чувствовал, как тот пыхтит – выдохся на последнем рывке к флиттеру. Дэйн укрыл бракса полами куртки.

– Луч не включили… – Молодой человек не понимал, как им удалось удрать.

– Пока не включили, – уточнил Тау.

Судя по выражению лица доктора в тусклом утреннем свете, он тоже каждую секунду ждал, что их перехватят. Минуты шли, флиттер летел все так же ровно, однако расслабиться не получалось.

– Летим к Картлу, – проговорил Мешлер, как будто думал вслух. – У него есть рация, свяжемся с космопортом…

– И что скажем? – спросил Дэйн. – Ваши власти наверняка в курсе…

– А может, и не в курсе, – задумчиво отозвался Тау. – Случается такое, что исследователи зайдут за назначенные им границы и при этом наворотят дел.

– Или продадутся, – угрюмо добавил Мешлер.

– Кому продадутся? – спросил Дэйн. – И зачем?

Лесничий только головой покачал. События прошлой ночи явно выбили его из колеи. Он давно растерял скептицизм, с которым явился на спасательный катер. Должно быть, увиденное убедило его в том, что экипаж «Королевы» невиновен, а на просторах его родной планеты происходит много такого, о чем ведать не ведает служба лесничества.

– Тот силовой барьер, – сказал наконец Мешлер. – Ваш датчик может определить, включился он снова или нет?

– Не может. Он только улавливает излучение, но установить его происхождение не позволяет. Не изменяя настройки, я не смогу определить, какая часть излучения относится к полю.

– Может быть, есть способ. – Дэйн повернул голову к транслятору.

Второй транслятор по-прежнему висел на шее бракса.

– Коробка… Ты оставил рычажки, как мы говорили?

– Нет, не смог…

– Почему это?

– Люди приходят, уходят. Легко могли найти. Сделал так… – Бракс нагнул голову и показал, как бодает рогом. – Теперь коробка не работает.

Дэйн повторил его слова остальным. Мешлер хрипло выдохнул.

– К Картлу! – Лесничий подался вперед, как будто мог силой воли подтолкнуть флиттер, чтобы тот летел быстрее. – Картла надо предупредить!

И тут земляне поняли наконец, что его беспокоит.

– Чудовища! – воскликнул Дэйн.

– Сколько их там еще… – прибавил Тау.

Если монстров не будет сдерживать силовое поле, смогут ли люди вновь собрать их вместе? Справятся ли с такими, как та клякса? Разве что сожгут ее бластерами… И, как сказал Тау, сколько их там еще? И каких разновидностей? Может, их специально разводили? А тот мурашоид – не беглец ли, который нечаянно забрел на север?

– Верно, сколько их там и каких видов, – мрачно отозвался Мешлер. – Нужно предупредить все южные участки. Притом понятия не имея, с чем придется столкнуться.

– Если только не найти того, кто все это устроил, и не вытрясти из него ответы, – заметил Тау. – На участке есть прямая радиосвязь с космопортом?

– На всех участках есть, – сказал Мешлер.

Понемногу светало, но день был пасмурный. Бледное зимнее солнце заслонили тучи, и вдруг пошел дождь вперемешку со снегом. Корпус флиттера мгновенно обледенел. Видимость упала до нуля.

Тау указал на альтиметр:

– Нас вынуждают снижаться.

– Но курс прежний, – возразил Мешлер. – Так держать!

Ледяной дождь хлестал по флиттеру. Еще и ветер налетал порывами, норовя сбить их с курса. Тау снова и снова налегал на рычаги, возвращая флиттер к нужному направлению. Как будто кто-то использовал погоду, словно оружие, чтобы не дать им достичь цели.

Но разбушевавшаяся стихия могла и чудовищам помешать слишком далеко разбрестись. Лес на территории бывшего силового поля – все-таки какое-то укрытие от непогоды.

Тау быстро переводил взгляд с альтиметра на радар и обратно.

– Возможно, придется сесть, – предупредил он. – Иначе рискуем разбиться.

Дэйну еще не приходилось летать в такую бурю. Ветер свирепствовал, и вполне можно было поверить, что шквал способен швырнуть флиттер на землю. Смогут ли они сесть? Невозможно даже определить, что́ под ними – лес или открытая местность.

– Поехали!

Тау не стал дожидаться согласия своих спутников. Борясь с дождем, снегом и бешеным ветром, он не сводил глаз с радара – единственного ориентира в этой свистопляске. По крайней мере, они не в горах, подумал Дэйн, хотя наверняка давно уже сбились с курса, который указал Мешлер. Надо было лететь на северо-запад, а их все сильнее сносило к югу.

Они мчались на предельной скорости и на максимальной высоте, какую Тау мог выжать, и в том направлении, куда позволял шторм, – на юг. Долго ли продолжалась битва со стихией, неизвестно.

Однако в конце концов дождь прекратился – осталась только ледяная корка на стекле. Они летели вслепую, по приборам.

– Давайте садиться, пока можно! – сказал Тау. – Если снова начнется, флиттер может и рухнуть. С таким слоем льда тяжело держать его в воздухе.

– Ну ладно. Если сумеете… – нехотя согласился Мешлер.

У Дэйна руки чесались самому взяться за рычаги управления. Тау, как и любой из экипажа «Королевы», умел пилотировать флиттер, но беспомощно ждать конца, не имея возможности вмешаться… Дэйн с трудом заставил себя сидеть молча.

Для посадки нужно было зависнуть над землей и следить за показаниями радара – но при таком ветре зависнуть на одном месте практически невозможно. Тау крепко стиснул губы – очевидно, он тоже понимал, что может случиться худшее.

Флиттер завис и тут же чуть не перевернулся от мощного порыва ветра. К счастью, второго шквала не последовало. Мешлер подался вперед, едва не тычась носом в экран радара, как будто мог этим заставить прибор показать нужный результат.

– Давай! – рявкнул лесничий.

Дэйн страшным усилием не позволил себе смотреть на датчики и на Тау, сражающегося с рычагами. Он еще раньше пристегнул ремнями безопасности себя и бракса. Мешлер во второй раз за время их приключений вдавил кнопку, высвобождая амортизирующую пену, и она начала вспухать, окутывая сидящих во флиттере.

Не успела пена дойти им до плеч, как флиттер тряхнуло и всех отбросило на спинки сидений. Флиттер сел на твердую поверхность. От толчка ледяная корка на стеклах потрескалась и осыпалась кусками.

Впереди стеной стояли какие-то растения – так близко, что казалось, ветки задевают стенки флиттера. Дэйн открыл дверцу, чтобы пена вылилась, и в кабину тут же ворвались ледяные струи дождя. Отстегнув бракса, Дэйн пересадил его на соседнее сиденье, где посуше, а сам натянул капюшон, опустил на лицо козырек и вылез посмотреть, куда же они сели.

В следующую секунду он застыл, похолодев не от ветра и дождя, а от осознания, как им повезло. У самого хвоста флиттера виднелся край обрыва. Они сели на треугольный выступ скалы, острием уходящий в туман, и вплотную к густым зарослям. Этот островок безопасности был так мал, что Дэйн только глазами хлопал, не веря, что они все-таки сумели не промахнуться.

На покрытом ледяной слякотью камне подошвы скользили, но ботинки звездолетчика помогли удержаться на ногах. Придерживаясь рукой в перчатке за бок флиттера, Дэйн медленно дошел до хвостовой части и обогнул ее почти вплотную – как можно дальше от края обрыва. По другую сторону только подтвердилось то, что он обнаружил раньше, – они ухитрились сесть на узкий выступ над пропастью, чудом не врезавшись в чащобу. На шасси уже нарастал слой льда, примораживая флиттер к скале.

Мешлер и Тау тоже двинулись вокруг флиттера, разбрызгивая натекшую из дверцы пену – она не исчезла полностью, а хлопьями застывала под дождем. К тому времени, как они подошли к Дэйну, лицо Тау приобрело зеленоватый оттенок.

– Клянусь всеми Законами Легестера! – воскликнул Мешлер, качая головой. – В жизни не видел такого везения. На ладонь левее или правее…

Он смотрел на флиттер, за который держался обеими руками, словно ждал, что машина вот-вот превратится в бешеного мурашоида или что-нибудь в этом духе.

– Говорят, – отстраненно заметил Тау, – кому на роду написано утонуть, того не пристрелят из бластера. Как видно, нам еще срок не пришел умирать. Так, – деловито продолжил он, обращаясь к Мешлеру, – есть предположения, где мы?

– Далеко от исходного курса. На юго-западе, точнее сказать не могу. Нужно дождаться погоды поприличней, прежде чем снова взлетать. Долго ли ждать придется… – Лесничий пожал плечами.

– Если сможем взлететь, – уточнил Дэйн.

Он осторожно присел и заглянул под брюхо флиттера. На шасси уже наросла глыба льда. К нему еще добавилась загустевшая пена. Видимо, поверхность скалы имела наклон к центру, где стоял флиттер. Перед взлетом нужно будет аккуратно счистить все эти наросты, о чем Дэйн и сказал остальным, когда они тоже заглянули под машину.

– По крайней мере, сейчас лед работает как якорь. Чем больше его тут намерзнет, тем меньше шансов, что нас сдует. – Доктор махнул рукой, показывая на край скалы. – Переждем бурю, а уж потом обколем лед и взлетим. А сейчас пошли-ка в кабину.

Тау был прав – холод пробирал даже сквозь термокуртки. Отряхнувшись, как могли, все снова забрались в кабину. Флиттер зловеще покачивался под напором ветра. Может ли особо сильный шквал сорвать их с ледяного якоря?

Лесничий разделил на всех еще один тюбик полевого рациона. Дэйн порылся в шкафчике и выяснил, что припасов не так уж мало, даже если в сумке Мешлера закончится провизия. Там нашлась коробка с концентратами, другая – с полевой аптечкой, дальнозор и запасные обоймы к бластеру.

– Молодцы, позаботились о нас, – прокомментировал Дэйн, снова укладывая найденное в шкафчик. – А что насчет рации? Нельзя связаться с участком, предупредить их и попросить передать другим?

После вылазки Мешлер снова занял место пилота. Откинув с головы капюшон, он расстегнул куртку:

– В бурю сигнал не дойдет, но как только она кончится… А пока можно поспать.

Предложение было разумное. При одном упоминании о сне Дэйн почувствовал, как у него слипаются глаза. Прошло уж наверное больше двадцати четырех часов с тех пор, как они немного подремали, скрючившись среди камней. Но смогут ли они спать, когда флиттер содрогается под ударами ветра и в любой миг может свалиться в пропасть?

Все-таки Дэйн заснул, и остальные тоже. Просыпаясь, он не сразу вспомнил, где находится. Флиттер больше не вздрагивал от порывов ветра, и дождь не барабанил по корпусу. Дэйн приподнялся на локтях. На груди у него теплой тяжестью лежал бракс. Миниатюрный инопланетянин шмыгнул носом и жалобно заскулил. По крайней мере Дэйн смог выглянуть в окно – вернее, смог бы, если бы стекло не затянул плотный слой сверкающего инея. Судя по блеску, снаружи светило солнце. Если буря прошла, пора отправляться в путь. Ворочаясь, Дэйн задел спинку переднего сиденья. Тау поднял голову, закашлялся и огляделся.

– Что такое… – начал он и замолчал, видимо сориентировавшись.

– Там солнце светит! Наверное… – Дэйн показал на окно.

Тау подергал ручку дверцы. Она сперва сопротивлялась, как будто и ее приморозило, потом поддалась. Тау распахнул дверцу и охнул – не только от холода, но и от бьющего в глаза солнца.

Доктор высунул из кабины ногу и начал вылезать, но поскользнулся и еле-еле успел схватиться за дверцу. Грохнувшись на колени, он все-таки не выпустил дверцу. С трудом извернулся, выглянул наружу, и лицо у него стало как у человека, мимо которого, едва не опалив, только что прошел луч бластера. Он с бесконечной осторожностью отодвинулся вглубь кабины, как будто у него отнялись ноги, подтянулся на руках и снова вполз на сиденье. Потом рывком захлопнул дверцу.

– Голый лед, – сообщил Тау. – По-моему, на нем и стоять-то невозможно, не то что ходить.

Мешлер приоткрыл дверцу со своей стороны и посмотрел вниз:

– Тут то же самое.

– Нужно очистить шасси, иначе не взлетим, – сказал Дэйн. – Бластер на малой мощности?

Он высказал свое предложение в форме вопроса.

– Того, кто будет очищать, нужно привязать чем-нибудь вроде страховочного троса, – заметил Тау. – Что у нас со снаряжением?

Дэйн осторожно подвинул бракса и открыл шкафчик, который осматривал накануне. Вроде бы он ничего похожего на трос не видел, но мало ли, вдруг найдется. Однако ничего такого не нашлось.

– А это что? – спросил Мешлер, развернувшись на сиденье и показывая пальцем что-то скрученное в рулон у Дэйна над головой.

Землянин потянул рулон и высвободил плотно скатанный лист водостойкого пластика – возможно, им предполагалось накрывать флиттер во время шторма. На флиттере «Королевы» такого оборудования не было.

– Нарезать полосками, связать друг с другом – будет веревка. – Мешлер вытащил из-за пояса длинный нож и принялся за работу.

Но работа была тяжелая. Прочный пластик, рассчитанный на непогоду, не поддавался даже остро заточенному лезвию. Лесничий терпеливо пилил, и в конце концов у него получились три неровных полосы. Он связал неподатливый материал крепкими узлами. Получился корявый толстый канат. Лесничий не стал искать добровольцев, а привязал канат к собственному поясу, опустил на лицо козырек и застегнул куртку. Тау и Дэйн взялись за другой конец каната.

– Думаю, с этой штукой я быстро управлюсь. – Его рука в перчатке сжимала бластер.

Мешлер выбрался наружу. Хоть он и придерживался одной рукой за дверцу, было заметно, что ноги у него скользят.

Дэйн и Тау крепко держали канат, обмотав им запястья и сжимая голыми руками неровно обрезанные края. Мешлер сделал шаг, не устоял на ногах и скрылся из вида. Канат натянулся под его весом.

Канат дергало и крутило, как будто Мешлер елозил по земле, но двое в кабине держали надежно. Много ли времени уйдет на то, чтобы выжечь весь лед? Руки уже болят! Запястья Дэйна побелели, занемев там, где в них врезался пластик.

Землянин уже думал, что останется калекой, но тут в дверном проеме показалась рука, нашарила опору, и Мешлер, подтянувшись, упал на сиденье. Дэйн перегнулся через него и захлопнул дверцу. Лесничий встряхнулся, сбросил перчатки, сел и немедленно нажал стартовую кнопку. Дэйна отбросило назад. Он чуть не придавил бракса. Крошечный инопланетянин, пискнув, попытался отползти.

Флиттер набирал высоту, хотя догадаться об этом можно было только по ощущениям. Заиндевелые окна по-прежнему не позволяли ничего разглядеть.

– Мы отклонились к югу, – сказал Мешлер. – Значит, летим на север. Только я не знаю точно, насколько далеко нас отнесло к западу.

– Рация работает? – спросил Тау.

Мешлер снял с крюка микрофон и повесил на ремне себе на шею.

– Вызываю Картла! Картл! Картл! – повторял он почти нараспев.

Все, затаив дыхание, ждали ответа. Но из приемника раздался только резкий звук, почти такой же раздражающий, как визг чудовища, хоть и немного потише.

– Помехи! – Мешлер отпустил кнопку вызова. – Через них не пробьешься.

– Это нормально? – спросил Тау.

– Я откуда знаю? – с прежним нетерпением огрызнулся лесничий.

Глаза у него ввалились, лицо осунулось. За время их знакомства он как будто постарел на несколько месяцев.

– Местность для меня незнакомая. Но я бы сказал, что глушат специально – очень уж помехи громкие и настырные.

– Может быть, те деятели догадываются, что мы захотим всех предупредить, – предположил доктор. – Что ж, раз по радио связаться нельзя, надо лететь самим.

На север, поскольку их отнесло к югу, и на восток, потому что Мешлер считает, они забрались слишком далеко на запад. Но почему он так уверен? Их не встретят радарным лучом. Если бы удалось связаться по радио, можно было бы использовать сигнал как радиомаяк. А так у них ничего нет, одни только догадки лесничего, а внизу неисследованная глушь. Если только в ней не таится новых сюрпризов, вроде того лагеря в низине.

По крайней мере буран прекратился и стекла в кабине понемногу оттаяли. Стало видно, что день на редкость ясный. Мешлер нашел небольшой обзорный экран и настроил его на показ местности, над которой они пролетали.

Судя по солнцу, было раннее утро. Значит, они проспали не только ночь, но и часть предыдущего дня. Мешлера беспокоило потерянное время, хотя никак нельзя было ожидать, что чудища уже преодолели расстояние от лагеря в низине до владений Картла.

Низины, накрытой искажающим полем, видно не было – как и других летательных аппаратов в воздухе, и краулеров или их следов на земле. Только лес, две крупные реки да кое-где большие каменистые участки. Как и говорил Мешлер, неосвоенная территория, без всяких признаков присутствия человека.

Лесничий несколько раз пробовал рацию, но слышался только треск помех. Вдруг Мешлер показал на подмерзшую у берегов реку.

– Викорокс!

– Вы знаете эту реку? – спросил Тау.

Дэйн подумал, что доктор не меньше его беспокоился, что они неизвестно где.

– В прошлом году одна экспедиция сюда добралась. – Мешлер откинулся на спинку пилотского кресла – похоже, что с облегчением.

Наверное, и он тоже тревожился.

– Теперь нам нужно следовать по ней до впадения притока, он называется Корокс, а дальше повернуть на восток. Там начинаются владения Картла.

Мешлер заложил вираж и направил флиттер вдоль реки. Местность под ними выглядела так, словно здесь никогда не ступала нога человека.

– Значит, ваши южные земли в целом не освоены, – заметил доктор.

– Трудно расчистить лес. Ввозить технику с других планет невыгодно. У нас не хватает горючего и механиков для техобслуживания и ремонта. А лошади и двуроги с Астры и других планет здесь не приживаются – по крайней мере, в первом поколении. На сельскохозяйственных станциях до сих пор пытаются вывести породу тягловых животных, которые смогли бы здесь жить без постоянного специального ухода. Есть местное насекомое под названием «торк», оно жалит в глаза. У привозных животных пока не удается выработать иммунитет. А местных, пригодных для тяжелой работы, нет. Поэтому несколько участков скидываются, сообща покупают технику и расчищают свои земли по очереди. В сухой сезон пробуют еще пускать пал, но тут нужно много людей, чтобы огонь не вышел из-под контроля.

– Значит, со времени Первой высадки вы не сильно продвинулись, – заметил Тау.

Лесничий стиснул зубы, как будто удерживаясь от резкого ответа, и только потом сказал:

– Мы прикладываем немало усилий, чтобы Трусворлд сохранял независимость. На аукцион для повторного заселения планету выставлять не собираются, если вы на это намекаете… – Помолчав, он с тревогой взглянул на Тау. – Вы думаете, в этом дело?

– Не исключено, правда? Предположим, все, ради чего вы столько трудились, может оказаться потеряно. Или даже не все, а хотя бы часть? Достаточно большая, чтобы вы больше не могли претендовать на автономию?

Тогда Дэйн понял. Колония на вновь открытой планете должна расти, население и объем экспорта ежегодно должны значительно увеличиваться, иначе Главное иммиграционное управление вправе выставить планету на аукцион. И если колонисты не смогут набрать достаточно денег, чтобы перебить ставки других претендентов, они потеряют все, что нажито упорным трудом.

– Но зачем? – спросил Мешлер. – Мы – аграрная планета. Другие поселенцы столкнутся с теми же самыми трудностями. Здесь нет ничего ценного… Ни полезных ископаемых, ни…

– А тот камешек из сейфа в краулере? – спросил Дэйн. – Старатели считали его достаточно ценным, чтобы держать под замком. Их убили, а содержимое сейфа забрали. Мешлер, может быть, на Трусворлде есть нечто такое, о чем вы не знаете.

Лесничий покачал головой:

– При вторичном обследовании изыскатели с помощью датчиков провели разведку полезных ископаемых. Нашли умеренные залежи меди, железа, других руд, но ничего такого, что можно было бы вывозить на другие планеты. Мы добываем, сколько можем, для собственных нужд. Возможно, тех людей убили, потому что они что-то лишнее увидели, а камень подбросили, чтобы сбить нас со следа. Вы говорили, что мурашоид бродил где-то поблизости. Может быть, преступники явились его ловить и нечаянно наткнулись на старателей.

– Вполне возможно, – согласился Тау. – В то же время я бы порекомендовал еще раз провести разведку ископаемых… Если успеете.

– Лагерь в низине не вчера возник, – сказал Дэйн. – Давно здесь работает станция Трости?

– Восемь лет. Планетарных.

– А давно ли в этом направлении осваивались новые участки? – Тау задал вопрос, который пытался сформулировать Дэйн.

– Дайте подумать… Картл расчистил свой участок ранней весной двадцать четвертого, до того, как трава пошла в рост. Сейчас двадцать девятый год. Южнее Картла участков нет.

– Значит, пять лет. А другие направления? Восток, запад, север?

– На севере слишком холодно для латсмеров. Севернее космопорта есть только пара сельскохозяйственных опытных станций, – не задумываясь, ответил Мешлер. – На востоке – Ханкрон. Участок расчищен в двадцать пятом году. На западе – Лансфильд, в двадцать шестом.

– Значит, уже три года ни одного нового участка, – подытожил Тау. – А до того как часто они появлялись?

Но Мешлер, судя по выражению лица, уже мысленно составлял список.

– До двадцать четвертого мы осваивали один, может, два, иногда и три новых участка за год. В двадцать третьем пришли четыре корабля с эмигрантами. С тех пор – только один, в основном это были техники с семьями, обслуживать космопорт. Освоение новых земель прекратилось.

– И никто не заметил? – спросил Дэйн.

– Если кто и замечал, об этом не говорили. На участках люди полностью себя обеспечивают, а в космопорте появляются раз-два в год, когда нужно отправить груз. На каждом участке живут пять-шесть семей, а документы оформляют на одного человека, он за все отвечает. Для работы в поле используются саморемонтирующиеся роботы, но расчищать лес им не под силу. Когда начали разводить латсмеров на экспорт, стало полегче. Возделывать землю не нужно, только расчистить небольшое пространство для птиц да одно-два поля, где выращивать семена смеза на зиму. Летом латсмеры вполне способны прокормиться местными насекомыми и ягодами. Покупатели считают, что это придает мясу птиц особый вкус, который высоко ценится. Роботы легко справляются с заготовкой семян для зимнего корма, но нужны работники-люди, чтобы выщипывать пух на продажу, – это делают в конце весны. Потом пух отвозят в космопорт и уже там фасуют в тюки.

– Значит, у вас постепенно складывается монокультурная экономика?

Вопрос Тау привел Мешлера в замешательство, как будто он раньше не задумывался об этом.

– Нет… Ну, может, и да. Латсмеров разводят все больше, потому что это единственный предмет экспорта. Монокультурная планета, и новые земли не осваиваются…

Он зло стиснул челюсти.

– Я лесничий, моя забота – делать обход, уточнять карты, инспектировать окраинные участки. Но в Совете кто-нибудь должен же был сообразить, что происходит!

– Несомненно, – согласился Тау. – Неизвестно только, не подтолкнул ли кто-нибудь планету в этом направлении. Вы видели, как драконы расправлялись с латсмерами, – а драконов вывели из зародышей современных латсмеров путем облучения. А если на поля с латсмерами выпустить мурашоида или тех монстров из-за силового барьера? Или зарыть такую вот коробочку где-нибудь на отдаленном участке, чтобы все птицы в ее ближайшей окрестности подверглись воздействию?

– Надо срочно добраться к Картлу и его рации! – сквозь зубы проговорил Мешлер.

Вскоре они достигли места, где река соединялась с притоком. Лесничий повел флиттер вдоль притока, местами сплошь покрытого льдом. Внизу мелькнуло кое-как расчищенное поле с вольерами, но латсмеров видно не было. И на земле, припорошенной снегом, не отпечатались следы гусениц.

За первым полем показалось другое, тоже безжизненное. Мешлер развернулся и прошел над полями на бреющем полете.

– Ничего не понимаю. Именно на этих полях разводят латсмеров. Здесь должно быть полно птиц!

Он снова взялся за рацию и стал вызывать участок Картла. Но помехи все еще не исчезли, хотя и стали чуть потише. Снова набрав высоту, Мешлер прибавил скорость.

Еще два поля – на последнем черной шевелящейся массой толпилось множество птиц. Когда на них упала тень флиттера, латсмеры обезумели от страха и заметались, топча своих менее крупных сородичей и беспомощно хлопая крыльями, неспособными поднять их в воздух.

Флиттер пролетел мимо, и птицы остались позади.

– Я предполагаю, что такое поведение для них неестественно, – сказал Тау.

– Да, – коротко ответил Мешлер.

За узкой полосой кустарника снова начались поля, более тщательно расчищенные, чем те, где разводили латсмеров. Из-под снега выглядывала щеточка каких-то посевов. Река здесь плавно изгибалась, и в излучине находился участок.

Здесь было несколько домов и сараев, образующих квадрат. В центре, возвышаясь над внешними стенами квадрата, стояла радиовышка. Примерно на середине ее высоты был укреплен знак с изображением клейма Картла – такой же будет стоять на всех производимых здесь товарах.

Дома были каменные, а крыши – земляные. Из обучающих микрофильмов Дэйн знал, что в основе такой крыши – обожженная глиняная черепица, сверху насыпан слой земли, в которую посажены луковицы. Весной кровли превратятся в настоящий цветник, а осенью с них соберут семена и перемелют в порошок, заменяющий жителям Трусворлда инопланетный кофе.

Дэйн подумал, что для якобы безопасной планеты эти огороженные постройки слишком уж напоминают укрепленный форт. У всех домов двери выходили внутрь квадрата, а между собой дома соединяли толстые глинобитные стены с землей поверху, где тоже были посажены луковицы.

Снаружи на площадке у ворот выстроились транспортные средства. Среди них Дэйн разглядел краулер и небольшой кар – он бы никогда не подумал, что такая легкая машинка сможет пройти по бездорожью.

Мешлер посадил флиттер возле машин и выскочил из кабины раньше, чем затихла вибрация от двигателя. Сложив руки рупором, лесничий крикнул:

– Эй, кто дома!

Сперва показалось, что участок Картла необъяснимо опустел, совсем как первые два поля.

Но потом из-за стены послышался голос:

– Назовитесь, кто идет!

Мешлер откинул с головы капюшон, чтобы лучше было видно лицо:

– Вим Мешлер, лесничий. Ты меня знаешь.

Никто не ответил. Они стояли и ждали на холодном ветру. Дэйн держал на руках бракса.

Наконец тяжелые ворота приотворились.

– Входите, быстро!

В голосе звучала такая тревога, что Дэйн невольно оглянулся через плечо. И впрямь как будто осажденный форт! Кто так напугал поселенцев? Вроде бы поблизости не видно никаких живых существ, кроме латсмеров. Хотя паническое поведение птиц – явный признак, что здесь не все ладно.

Дэйн последним протиснулся в щель, и встречающий их человек тут же захлопнул ворота и запер их на тяжелый засов, как будто сама смерть могла ворваться во двор по пятам за гостями.

Хозяин участка был высок, по происхождению не той же расы, что Мешлер, с темной кожей такого же оттенка, как у Рипа, и жесткой щеткой волос – они стояли дыбом, будто их нарочно зачесали наверх.

На плечи у него была наброшена косматая шуба – пустые рукава болтались при ходьбе. Под ней – рубаха из шкурок латсмеров, с пушком, кое-где протершимся от долгой носки, перехваченная широким поясом. За пояс по местному обычаю были заткнуты два ножа – один спереди, для еды и хозяйственных надобностей, другой сзади, в красивых ножнах, как символ совершеннолетия. Второй нож использовался в редких для современного Трусворлда случаях кровной вражды.

Штаны и сапоги у хозяина участка были из шкур, мехом наружу. В сочетании с шубой его наряд выглядел оперением не хуже, чем у латсмеров. Но была еще одна деталь. Человек держал в руке старинное ружье, стреляющее пулями, – Дэйн такие видел только в музеях на Терре. Сейчас их применяли разве что на первобытных планетах, где ввозить обоймы для бластеров слишком дорого и колонисты производят оружие из местных ресурсов.

– Мешлер!

Хозяин участка протянул руку, лесничий приложил к ней свою, и они в традиционном местном приветствии пожали друг другу локти.

– Что происходит? – спросил Мешлер.

Он так и не представил хозяина землянам.

– А может, это ты нам объяснишь? – таким же резким тоном ответил хозяин. – Точнее, вдове Джейкора. Он вчера вернулся поздно вечером… Ничего толком рассказать не смог, только что-то непонятное про людей и монстров. Он осматривал дальние поля, там его и покромсали.

– Покромсали? – повторил Мешлер.

– Иначе не скажешь. Я таких ран в жизни не видел! Потом оказалось, что радиосвязь не работает – сплошные помехи. Тогда мы закрыли ворота, Кейси взял флиттер и улетел в космопорт. Мы только потом заметили, что Ангрия с детьми не вернулась! Я пробовал связаться с ними по радио – глухо, с участком Ванатара нет связи. Индитра и Форман помчались туда на большом хоппере.

Он захлебывался словами, как будто ему просто необходимо было излить душу.

Мешлер, все еще держа его за локоть, перебил этот поток:

– Давай-ка по порядку! Ванатар наконец-то начал осваивать свой участок?

– Да, они нас вызвали по радио, на расчистку. На меня трясучка опять напала, полетели Ангрия, Мабла и Кэри с детьми, Синги, Рефал, Дронир, Лантгар. Все поместились в грузовом флиттере. Кейси поехал с обходом по западным полям, Джейкор – по восточным, а Индитра с Форманом строили новый сарай. Что я теперь Кэри скажу! Джейкор погиб… Позавчера в полдень мы слушали дневной выпуск новостей из космопорта, там рассказывали про звездолет каких-то торговцев, которые законы нарушают, а потом вдруг бац – помехи. С тех пор связи нет… Кейси вернулся как обычно, – продолжал хозяин участка, – а Джейкор запаздывал. Потом смотрим – краулер едет не пойми как, виляет из стороны в сторону, будто за рулем никого нет. Да так, считай, и было. Джейкор полумертвый лежал на водительском месте. Пробормотал что-то про людей и монстров из леса – и все! Связаться по радио с космопортом мы не могли, и Кейси сказал, что сам полетит. Индитра и Форман снарядили хоппер и поехали к Ванатару, узнать, как там наши женщины. Я из-за трясучки проклятой никуда не гожусь. Ну вот, опять…

Он затрясся всем своим долговязым телом. Тау немедленно его подхватил:

– Вольская лихорадка!

– Не совсем, – отозвался Мешлер. – Действует похоже, но ресербиотиками не лечится. От нее пока не нашли лекарства. Может, вы чем-нибудь поможете?

От судорожной дрожи поселенец раскачивался взад-вперед. Голова у него бессильно запрокинулась, и он бы, наверное, упал, если бы его не держали с двух сторон доктор и лесничий.

– Надо уложить его в постель и укутать потеплее, – сказал Тау. – Если ресербиотики не действуют, тепло во всяком случае поможет.

Они повели больного к среднему из домов, прямо напротив ворот. Дэйн, забежав вперед, открыл перед ними дверь.

Очевидно, колонисты и сами знали, что тепло помогает – в широком очаге пылал огонь и кто-то придвинул к нему вплотную походную кровать с ворохом одеял. Больного бережно уложили, доктор укрыл его одеялами, а Мешлер подошел к очагу. Там на железном штыре висел котелок. Штырь можно было повернуть, чтобы котелок оказался над огнем. Лесничий понюхал исходящее па́ром содержимое котелка и, взяв со стола чашку и ложку с длинной ручкой, начерпал в чашку горячего питья.

– Отвар эзама, – пояснил Мешлер. – Согреет его изнутри. Но похоже, приступ будет тяжелый.

Тау приподнял закутанного в одеяла больного и с помощью Мешлера напоил того отваром. Когда его снова уложили, он, кажется, впал в забытье.

Дэйн спустил на пол бракса. Миниатюрный инопланетянин присел у самого огня и блаженно вздохнул. Как же он переносил холод во время пути, подумал Дэйн.

– Здесь других больных нет? – спросил Тау.

– Судя по его рассказу, нет. Это Картл. Он, как видно, не в себе – и от трясучки, и оттого, что не может сам помчаться на помощь женщинам. В такой мороз он просто отключится, если попробует отойти далеко от жилья.

– Они говорили о каком-то Ванатаре… Значит, есть еще один участок на юге? – спросил Дэйн.

– Ванатар уже года два думал здесь поселиться, но я не знал, что он в самом деле решился. Должно быть, это случилось внезапно. А я долго был в командировке, не появлялся в этих краях. Давайте посмотрим…

Лесничий подошел к стене. Дэйн последовал за ним. На стене была нарисована карта местности. Участки, расчерченные ровными контурами полей, были закрашены желтым, нерасчищенные земли – серым. На востоке границы были намечены пунктиром, как будто временные.

– Около пяти лет назад здесь по заявке Ванатара провели изыскания. – Мешлер указал на район, обведенный пунктиром. – С тех пор он все колебался, браться за освоение участка или нет. Это чуть к востоку и дальше к югу отсюда.

Дэйн рассматривал серое пятно неисследованных земель. В какой их части находится силовое поле и лагерь в низине? Или это уже вне карты?

– Вряд ли у Ванатара уже построена защита. Те, кто съехались ему помогать, наверняка работают в разных концах участка, устанавливают силовой барьер, а женщины и дети выполняют роль дозорных. Если к ним явятся чудовища…

Фраза повисла в воздухе. Пояснений не требовалось.

– Возьмем флиттер и попробуем их забрать? – спросил Тау, подойдя к карте.

– Всех сразу не заберем. – Но Мешлер явно обдумывал такой вариант.

– Как вы думаете, – спросил Дэйн, – далеко достают радиопомехи?

Мешлер пожал плечами:

– Кто знает? По крайней мере, Кейси приведет помощь, когда доберется до космопорта.

– Есть еще спасательный катер, – сказал Дэйн.

В катере Рип и Али… И поблизости зарыта коробка. Что, если те, кому она была адресована, теперь знают, где ее искать?

Но Мешлер понял Дэйна неправильно:

– Катер не взлетит. И у нас нет никакого способа с ним связаться. Да и наверняка их уже доставили в космопорт.

– Еще одно… – Тау смотрел на лесничего в упор. – Что этот Картл говорил о преступниках со звездолета? Похоже, наши здорово влипли. И это ваша вина, не наша! Хотелось бы, чтобы власти поскорее это поняли.

– Я не больше вашего знаю, что творится в космопорте! – взорвался Мешлер. – Давайте заниматься тем, что происходит здесь и сейчас! Нужно помочь людям на участке Ванатара. Давно вы проверяли свой датчик?

Дэйн не понял, к чему был задан вопрос, но Тау без возражений снял с пояса датчик и нажал на кнопку. Стоя рядом с ним, и.о. суперкарго увидел, что стрелка отчаянно мечется, захватывая каждый раз не два соседних деления, а половину шкалы, указывая то на юг, то на север, как будто на нее влияют сразу две силы.

– Что это значит? – спросил Мешлер.

Тау выключил датчик, внимательно осмотрел и снова включил, держа под другим углом. Бесполезно – стрелка все равно металась по шкале, словно стараясь зафиксировать два разных источника в противоположных направлениях.

– Очевидно, два сильных источника излучения, – ответил Тау.

– Наверное, их коробка и коробка с катера! – предположил Дэйн.

Могло ли быть так, что воздействие коробки с юга усилило излучение коробки, которую они зарыли в лесу? И если да, повлияет ли излучение на катер? Но Али и Рипу велено дожидаться, пока их не заберут в космопорт. Неужели они все еще там, в опасной зоне?

– Она может притянуть к себе монстров? – спросил Мешлер, по-прежнему держа палец на карте, где был изображен участок Ванатара.

– Кто знает? Оба источника одинаковы по силе, – ответил доктор.

– Есть еще кое-что… – Дэйн старался вспомнить разговор, который услышал как-то на «Королеве».

За радиосвязь на корабле отвечал Тан Я. Дэйна обучали только основным навыкам – он мог в случае необходимости отправить и получить сообщение. Но однажды Тан Я в беседе с Ван Райком рассказал, как их преследовал пиратский корабль, который глушил радиосвязь, и как они исхитрились послать сигнал бедствия – антипомехи, в пульсации которых было зашифровано короткое сообщение. Дэйн не решился бы такое попробовать – слишком сложно для него, но раз на участке есть рация, кто-нибудь здесь наверняка занимается ее починкой и вообще в этом разбирается.

– Что? – нетерпеливо спросил Мешлер.

– Я случайно слышал одну вещь… Кто здесь занимается рацией?

– В основном Картл. Он раньше работал инженером в космопорте. Подкопил местных кредитов и купил участок. Но рация же не работает… Сейчас посмотрим…

На столе в углу была установлена рация – почти такая же сложная, как на «Королеве Солнца». Мешлер включил передатчик. Помехи звучали не так громко, но непрерывно.

– Все еще глушат.

Дэйн посмотрел на доктора:

– Картл очень плох? Он не мог бы очнуться хоть ненадолго и кое-что сделать?

– Если эта болезнь протекает так же, как вольская лихорадка, он очнется часа через четыре или пять. Будет очень слаб, но с ясной головой. К сожалению, я не знаю, сколько раз у него бывали приступы, а это может быть важно.

– Он все равно не сможет ни с кем связаться по радио! – возразил Мешлер. – Думаете, он не пытался?

– Он пробовал отправлять обычные сообщения, – сказал Дэйн. – А можно посылать в эфир пульсирующие антипомехи. И если в космопорте найдется человек с хорошим слухом…

– История Тана Я про Эргард! – воскликнул Тау. – Пожалуй, в этом что-то есть. Только нужно дождаться, чтобы Картл пришел в себя.

Мешлер пристально посмотрел на них:

– Может, вы понимаете, о чем речь, а я не понимаю. Но выбора особого нет. Я даже не уверен, что смогу найти участок Ванатара.

Наконец-то снова настоящая еда! На столе перед Дэйном стояли холодная грудка латсмера и каша из местных злаков с ягодами – наконец-то настоящая сытная еда после нескольких дней на полевых рационах, по четверти тюбика за раз! За окном стемнело. Тау то и дело подходил проверить состояние Картла. Больной иногда принимался что-то неразборчиво бормотать. Никто из уехавших на участок Ванатара не возвращался. Из приемника, работающего на минимальной громкости, доносился только треск помех.

– Далеко мы от катера? – спросил Дэйн.

Допив подогретое питье и поставив кружку на стол, он решительно уставился на Мешлера.

Лесничий уже дважды подходил к стене и рассматривал карту, даже водил по ней пальцем, словно удостоверяясь в ее точности.

Услышав вопрос, он подошел к столу и ответил:

– Часа два лету, а что? Ваших там уже нет. Их давно должны были забрать. И коробку наверняка тоже увезли.

– Так ли? – откликнулся Тау. – А показания датчика? Вряд ли он вел бы себя подобным образом, если бы коробка была уже в космопорте, расстояние слишком большое. Почему ты спросил? – обратился он к Дэйну.

– Если бы мы привезли свою коробку на юг, может, она отогнала бы монстров?

Дэйн говорил наугад, хватаясь за соломинку.

Тау покачал головой:

– Не сто́ит везти ее сюда, когда мы почти ничего не знаем о том, как она действует. Дэйн, налей мне еще этого питья!

Картл зашевелился, стараясь сбросить с себя груду одеял. Дэйн налил оставшиеся в котелке полкружки ароматного питья и подал доктору.

– Пейте не спеша, – сказал Тау на общегалактическом.

Поддерживая больного за плечи, доктор поднес кружку к губам Картла. Тот жадно выпил все до капли. Потом с помощью Тау сел и откинул одеяла. Его больше не била дрожь. На темнокожем лице появилось осмысленное выражение.

– Долго я провалялся в отключке? – спросил Картл.

– Около трех часов, – ответил Тау. – Видимо, приступ уже заканчивался.

– Ангрия… Дети… Все наши?

Должно быть, он прочел ответ на лице Тау. Его рука потянулась к ножу за поясом.

– Тогда… – Он не закончил фразу.

– Послушайте! – Дэйн встал перед Картлом.

Он не представлял, на что может толкнуть поселенца страх за семью, но чувствовал, что сейчас последняя возможность выяснить, насколько тот разбирается в радио.

– Радиосвязь все еще глушат, но есть способ передать просьбу о помощи.

Картл нахмурился. Не глядя на Дэйна, он вытащил «нож чести» и пробовал большим пальцем остроту лезвия.

– Связь глушат, – рассеянно повторил он. Затем повернулся к Мешлеру: – Вы прилетели на флиттере. Можно, я его возьму? Трясучка закончилась.

– Надолго ли? – с нажимом спросил Тау.

Картл оглянулся на доктора, а тот продолжил:

– Да, этот приступ закончился, но на холоде все начнется заново. Если вы в полете потеряете сознание, кому от этого будет польза? Послушайте Торсона. Может, вы о таком не слыхали, но я точно знаю, что этот способ однажды сработал в похожей ситуации. У вас образование инженера-связиста. Вот вам и возможность помочь своим.

– Ну что такое? – Картл снова обернулся к Дэйну, но говорил нетерпеливо и продолжал водить ножом взад-вперед, как будто не ожидал услышать ничего толкового и не хотел тратить время на ерунду.

– Я не инженер-связист, не знаю вашей терминологии, но вот что сделал один вольный торговец, когда его корабль преследовали пираты с глушилкой.

Дэйн коротко пересказал историю Тана Я.

Когда он закончил, нож в руке Картла был неподвижен.

– Антипомехи переменной амплитуды… – проговорил колонист. – А шифр какой?

– Ничего сложного, только позывные и сигнал бедствия.

Картл убрал нож в ножны:

– Да. И если Кейси не долетел…

Он встал, покачнулся, но не стал опираться на протянутую доктором руку и молча прошел к столу, где стояла рация.

Коснувшись регулятора громкости, он прибавил звук и какое-то время напряженно слушал, шевеля губами, как будто что-то считал.

Потом он выдвинул стул и рухнул на него, все с тем же сосредоточенным видом. Пошарив под столом, вытащил коробку с инструментами. Отвинтив одну стенку, Картл выключил приемник и принялся за работу – сперва медленно, будто на ощупь, а потом быстро и уверенно. Наконец он откинулся на спинку стула, придерживаясь за край стола и ссутулив плечи, как будто совершенно выбился из сил.

– Готово. Но поможет ли? – Он словно спрашивал сам себя, а не чужаков, которые стояли у него за спиной.

Тем временем бракс валялся у очага, наслаждаясь теплом. Вдруг он сел, сложив передние лапки на животе. Хоть он и не поворачивал головы к собравшимся в углу, похоже было, что он к чему-то прислушивается. Это привлекло внимание Дэйна. Он стал наблюдать за браксом и почти не смотрел на Картла, который соединил между собой две проволочки и начал отбивать сообщение в рваном ритме.

Дэйн присел на койку, где раньше лежал Картл, и взял в руки свою термокуртку.

– Что? – спросил он, поднеся к губам капюшон с транслятором.

– Идут, – ответил бракс.

– Те, кого надо бояться? – быстро спросил Дэйн.

– Есть страх… Но он внутри тех, кто идет. Есть боль…

– Они близко?

Бракс медленно повел головой взад-вперед, словно определяя расстояние чутким носом.

– Идут быстро, но еще не здесь, – довольно уклончиво ответил он. – Есть страх, много страха. У всех.

Дэйн встал и сообщил остальным:

– Бракс говорит, сюда кто-то приближается. Говорит, они ранены и напуганы.

Картл, должно быть, услышал, несмотря на треск помех из приемника.

Он резко обернулся:

– Когда?

– Бракс говорит, идут быстро.

Картл уже сорвался со стула. Он даже не глянул на свою теплую шубу, задержался только на миг, чтобы схватить ружье. Мешлер с бластером в руке оказался у двери даже раньше Картла.

Они бросились к воротам. Остальные догнали Картла, когда он уже забрался на узкий выступ, идущий вдоль стены рядом с воротами. Оттуда можно было выглянуть наружу. Снег искрился в ярком лунном свете.

Ветра не было, и в тишине все услышали ровный гул флиттера. Картл, радостно вскрикнув, перегнулся через внешнюю стену форта и нажал кнопку. Вспыхнули прожекторы, освещая посадочную площадку. Мешлер дернулся, как будто хотел выключить освещение, но не стал.

Посадочные огни флиттера не горели. Темный силуэт идущей на посадку машины казался зловещим на фоне луны. Когда посадка завершилась, стало видно, что флиттер побольше того, который они угнали из лагеря в низине, и почти вдвое больше флиттера с «Королевы Солнца». Он явно был рассчитан на перевозку грузов, но сейчас и из трюма, и из кабины стали выскакивать люди. Многие в спешке падали, другие помогали им подняться и бежали дальше, словно узники, которых выпустили на волю. Оставив дверцы флиттера открытыми, они бросились к воротам, как будто за ними все еще гнались чудовища.

Женщины – три, четыре, пять, шесть. Детей не сосчитать – как они только все там поместились? За ними мужчины – двое в бинтах поддерживают третьего, он пытается идти сам, но ноги его не держат.

Картл распахнул ворота, кинулся навстречу женщине, которая вела за руки двоих малышей, и сгреб ее в объятия. Остальные столпились вокруг. Все заговорили одновременно, перебивая друг друга, на непонятном для землян местном диалекте.

Тау, растолкав женщин, подбежал к раненым. С помощью Дэйна и Мешлера он повел их в дом.

Из-за внезапного крена Дэйна отбросило назад. Он врезался головой в опору лебедки с такой силой, что треск пошел. Возможно, подкладка термокапюшона спасла ему жизнь. Во всяком случае, на какое-то время он перестал воспринимать окружающее.

Очнулся он с гудящей головой. Боль запускала безжалостные пальцы в шею и плечи, заполняя собою весь мир. Дэйн смутно осознавал, что за красной пеленой, заволакивающей обзор, слышатся какие-то громкие прерывистые звуки.

Потом его подняли и куда-то потащили. Боль резко усилилась. Дэйн закричал, чтобы его не трогали, но его по-прежнему бесцеремонно волокли. Болело нестерпимо, но сознания он все-таки не потерял.

Его снова положили – вернее, бросили – и оставили лежать на чем-то неровном, так что голова была слегка приподнята. Потом они ушли. Дэйн с трудом приоткрыл глаза и кое-как огляделся. Над ним громоздилась груда обломков. Рассмотреть ее целиком Дэйн не мог – не хватало сил поднять голову выше. Несколько долгих минут он мучительно старался вспомнить, как здесь оказался, и наконец понял, что груда обломков – это флиттер, который, очевидно, рухнул хвостом вниз. Между скалами и Дэйном взад-вперед бегал робот, беспорядочно размахивая механическими руками.

– Мешлер? – хрипло выговорил Дэйн.

Над ним склонилось незнакомое лицо. Чужак бросил на Дэйна беглый взгляд, но не сделал даже попытки осмотреть его раны.

– Этот еще живой, – сообщил он кому-то.

– Тем лучше. Если будет корчиться, получится убедительно. Как там остальные?

– Один мертвый, один еще дышит. А пилот?

– Целехонек. Ноги ему связали из тенглера, тоже будет убедительно дергаться. Затолкаем его до пояса под обломки, и готово. Давай, отправляй сообщение землеедам…

Голоса звучали то громче, то тише. Некоторые слова доносились отчетливо, другие – неразборчиво, еле слышно, и он не мог понять их смысл.

– Эй, вы, там, за камнями!

Это уж точно вышло громко и отдалось в голове Дэйна оглушительным гулом.

– Слушайте! – прокричал тот же голос.

Ответ долетел намного тише:

– Мы слушаем.

– У нас есть для вас предложение.

– Слушаем. – Как будто эхо первого ответа.

– Пусть к нам подойдут один-два человека, поговорить.

– Пусть ваши к нам подойдут, и без оружия, – послышалось встречное предложение.

– Соглашайтесь, раз они так хотят, – вмешался еще один голос. – Времени осталось мало. Все пошло не по плану.

– Мы поднимемся на скалу, без бластеров…

– Согласны!

Тот, кто стоял рядом с Дэйном, отошел в сторону. Робот шарахнулся, когда он проходил мимо, – устройство распознавания объектов не позволяло ему напасть на человека. К первому подошел еще один. Они стояли спиной к Дэйну, хотя и в поле его зрения. Туман перед глазами понемногу рассеялся, и Дэйн отстраненно наблюдал за происходящим. Реальной ему сейчас казалась только боль.

Из-за камней вышли двое в меховой одежде поселенцев. Они продвигались вперед очень осторожно и остановились поодаль от врагов.

– Что вам надо? – спросил один.

– Всего лишь убраться с планеты. Взлететь-то мы взлетим, корабль у нас есть, но до него еще нужно добраться. Нам нужен флиттер.

– И что? У нас его нет, – отрезал поселенец. – А из камней флиттер не сделаешь.

– Заключим перемирие. Мы отзовем зверей. На севере есть еще один передатчик – если мы отключим свой, они убредут в ту сторону. Мы дадим в эфир сигнал бедствия. Кто-нибудь прилетит, увидит обломки крушения и сядет поблизости. Мы захватим флиттер. Бластеры применять не будем, только тенглеры. Мы улетаем, вы свободны. Нам нужен только флиттер, ничего больше. Мы бы и этот взяли, да проклятый робот его попортил. Сидите тихо, не устраивайте нам сюрпризов, и мы улетим…

Поселенец повернулся к своему спутнику. Дэйн видел, как шевелятся губы, но с того места, где лежал, не мог расслышать ни слова.

– А с ними что будет? – Поселенец показал на Дэйна и обломки.

– Здесь полежат, пока не прилетит флиттер. Потом сможете их забрать. Сейчас мы отзовем зверей ненадолго – убедитесь, что мы не обманываем. То есть если вы согласны.

– Нам надо обсудить.

Поселенцы отошли назад, не поворачиваясь к врагам спиной, и скрылись за валунами.

Чужаки тоже отошли, явно не опасаясь обстрела из-за камней. В сознании Дэйна мелькнуло что-то, не связанное с болью. Он понял условия перемирия, но не понимал, какое отношение все это имеет к нему, только ощущал неясную тревогу. Очевидно, поселенцы не доверяют этим людям, но согласятся ли они? И если согласятся…

Ловля на живца! Объяснение вспыхнуло в голове, как сигнал тревоги, и сразу стало понятно, какие могут быть последствия для него самого. Обрывки разговора, которые он услышал, когда очнулся, сложились в логичное целое. Он – и еще другие, кто выжил при крушении, станут приманкой!

Флиттер прилетит и сядет поблизости, чтобы оказать им помощь. Если зверей отзовут и враги ничем себя не выдадут, это вполне может сработать. И если те люди за камнями не предупредят прилетевших, ловушка захлопнется.

Можно ли верить, что, получив транспортное средство, чужаки мирно улетят? Дэйн изо всех сил старался рассуждать здраво, несмотря на пульсирующую в голове боль. Если поселенцы в самом деле поверили, то они дураки.

С другой стороны, они плохо вооружены, а роботы уже отключаются один за другим. Только что остановился тот, который носился по кругу за обломками флиттера. Вот он пару раз всплеснул механическими руками и застыл, вытянув руку перед собой, как будто отталкивал врага, с которым больше не мог сражаться.

Итак, без бластеров, с бездействующими роботами поселенцы станут легкой добычей для монстров. Может, с отчаяния они и рискнут согласиться на сделку, думая, что хуже уже некуда, а так есть шанс на спасение. Их надо предупредить! Эта мысль придала Дэйну сил. Он попробовал пошевелить рукой. Рука чуть-чуть приподнялась, но кисть свисала, как перебитая. Дэйн сосредоточился на пальцах. Он их не чувствовал, будто чужие, но они подчинились мысленному приказу.

Однако сейчас недостаточно было помахать рукой. Требовалось гораздо больше. Дэйн приказал себе сесть, но едва оторвал голову от опоры, все вокруг завертелось, и он чуть было снова не потерял сознание.

Дэйн полежал немного, собираясь с силами. Подвигал рукой, ногой, другой рукой и другой ногой. По крайней мере, переломов нет. Онемение понемногу проходило. Может быть, он всего лишь ударился головой, да еще его помотало по флиттеру.

– Думаешь, они согласятся?

Дэйн замер. Голос звучал где-то сзади, совсем рядом.

– А что еще им делать? Когда все роботы отключатся, звери навалятся кучей. Они же не совсем тупые. Пусть еще маленько пообсуждают, а потом выдвинем ультиматум – сейчас или никогда!

– Сколько примерно ждать флиттера?

– Ну как… Те отсюда удрали, а эти прилетели и сразу к делу. Они явно знали, что к чему. Значит, где-то уже бьют тревогу. Дэкстиз получил сообщение из космопорта. Как я понял, вольные торговцы уболтали Ларгоса и начальника полиции.

– Я думал, у Спьюмэна все схвачено…

– Все было отлично, а с этим последним грузом пошло наперекосяк. Гротлер не смог бы сильнее напортачить, если бы нарочно старался. Его счастье, что не долетел живым. Дэкстиз его бы на кусочки порвал и скормил своим зверюшкам. Вся операция под угрозой срыва! И сорвется, если Спьюмэн не сможет прикрыться фондом Трости. Один-единственный идиот прокололся, и три года работы на свалку! А может, еще и главное прикрытие туда же.

– Гротлер, наверное, больной был. Он же при взлете сдох?

– Будем надеяться, что хоть это правда. Если ему помогли, дела еще хуже, чем кажется. Прав Дэкстиз – спишем потери и валим с планеты, а эти птицеводы пусть разбираются с властями. Дэкстиз включит подстрекатель, монстры озвереют и разбегутся по округе. У поселенцев дел будет выше головы, а мы пока заметем следы. Знаешь, иногда приходится сворачивать операцию, и к черту убытки.

– Думаешь, вся история с фондом Трости накроется?

– Кто знает, что может разнюхать полиция? Мы еще могли бы прикрыть Гротлера и поставки, если бы этот лесничий с торговцами не влезли не в свое дело. Да еще силовое поле нарушили и выпустили здоровенных зверюг. После этого только и оставалось заново брать зверей под контроль. Да и то не удалось, чей-то сигнал с севера помешал.

– Гротлера?

– Чей же еще? Торговцы не доставили передатчик. Спьюмэн говорил, они признались, что отправили его на спасательном катере куда-то в леса и там зарыли. Думали, он спокойно пролежит, пока инженеры не явятся его изучать. Клянусь четырнадцатью рогами Маблана, на этом все и развалилось! Мы старались их опередить, а что вышло? Наткнулись на этих…

– Дэкстиз сказал, всех убрать и пусть лесничие думают, что их звери загрызли.

– Да знаю я! И что? Часть этих олухов удрала! И вот мы сидим дожидаемся – надо, мол, позаботиться, чтобы эти ничего не рассказали, если кто к ним на помощь придет. В итоге потеряли флиттер. Кому охота выбираться отсюда на краулере, когда некоторые зверюги запросто могут его вскрыть, как тюбик с полевым рационом…

– Значит, надеемся захватить флиттер?

– А ты что-нибудь еще можешь придумать? Айлик отключил глушилку и посылает сигнал SOS, нарочно совсем слабый. Отсюда до космопорта четыре-пять больших участков. Любой может отозваться, у них обычай такой. Добудем флиттер и тогда включим подстрекатель на полную мощность. Роботы-то сдохли… Так что выйдет, как Дэкстиз и хотел – никто ничего не расскажет. Некому будет рассказывать.

Нескольких кусочков головоломки все еще не хватало, но картинка складывалась довольно мерзкая. Впервые с тех пор, как Дэйн увидел мертвеца у себя на койке, происходящее обрело смысл. Дэйн боялся не зря – чужаки не собирались выполнять свою часть сделки. Как предупредить поселенцев?

– Эй, вы… – Поселенцы первыми подали голос.

Дэйн старался заставить свое тело слушаться. Если бы он мог крикнуть! Но когда попробовал, получился только хрип. Один из чужаков, проходя мимо, пригляделся и прицельно пнул Дэйна по ногам. От удара по всему телу словно пробежал огонь. Дэйн испугался, что сейчас снова отключится. Немного придя в себя, он увидел, что чужаки и поселенцы продолжают переговоры.

– Мы согласны. Отзовите тварей и можете забирать флиттер… Если он прилетит.

– Прилетит, – ответил чужак. – Мы уже посылаем на север сигнал бедствия. Не вздумайте их предупреждать! Если подадите знак, мы тут же спустим зверей. И они доберутся раньше…

Он ткнул пальцем в сторону обломков – и, быть может, других выживших при крушении. Дэйн не видел, кто там. Выжил ли бракс?

Опять он чуть не забыл про инопланетянина! Чужаки о нем не упоминали. Неужели бракса чем-нибудь придавило? Печальный финал для необычного товарища по злоключениям. Капюшон куртки смялся в комок под головой Дэйна. Он пошевелился, проверяя, сможет ли дотянуться до транслятора, но в шею воткнулось что-то острое, и Дэйн замер. Транслятор, видимо, раскололся, от него остались только острые железки. Теперь позвать бракса невозможно, даже если он уцелел.

Но у землянина были другие заботы. Чужаки, отойдя от камней, остановились возле него. Оба, насколько можно судить, земляне или потомки терранских колонистов. На них, как и на нем, были термокуртки, капюшоны накинуты на голову и только козырьки отогнуты назад. Один чужак присел на корточки, не прикасаясь к Дэйну:

– Ты все слышал. – Это был не вопрос – утверждение. – Смотри не пробуй сбить нас с орбиты. Не то мы спустим зверюшек, и как ты думаешь, кем они подкрепятся в первую очередь?

Дэйн молчал, и чужак, судя по всему, решил, что как следует запугал беспомощного пленника.

Еще и прибавил:

– Надо бы все равно вас того… Торговцы проклятые, свалились на нашу голову. Если бы не вы…

– Пошли! – Напарник потянул его за плечо. – Незачем на него наезжать. Не из-за торговцев все вышло, а из-за Гротлера. Ну и еще из-за того, что мы никак не могли знать заранее. А этот так и так сдохнет.

Оба исчезли из поля зрения Дэйна. Ему оставалось разглядывать искореженный флиттер, неподвижного робота и камни, а в голове все еще звучали слова «так и так сдохнет». Эти слова подействовали на него, как удар хлыста.

Значит, чужаки считают, что с ним все кончено, он так и будет здесь валяться, послужит приманкой в их ловушке, а потом достанется какому-нибудь чудищу на обед! Увидеть бы только, что находится сзади… Что они раньше говорили? Что Мешлер жив-здоров, ему только спутали ноги из тенглера и запихнули его под обломки, чтобы тоже выполнял роль приманки…

На этот раз никакой бракс их не освободит. Придется самому! Дэйн снова попробовал очень медленно и с бесконечной осторожностью пошевелить руками и ногами. Теперь они слушались лучше – как будто удар ногой снял какой-то блок. Голова тоже болела меньше, только тупо ныла – конечно, тоже мучительно, зато мир вокруг больше не кружился.

Дэйн посмотрел в небо, стараясь определить время. Было все так же пасмурно. Не понять, скоро ли стемнеет. Но бандиты наверняка обеспечат какое-никакое освещение, иначе в темноте не разглядеть приманку. Насколько ярким будет свет?

Дэйн прислушался. Звяканье двух последних роботов-защитников у камней и еле-еле слышные голоса вдали, слов не разобрать.

Вода… Великий дух космоса, как же хочется пить! Стоило подумать об этом, и жажда стала нестерпимой. Она затмит разум, если только ей позволить. Дэйн всегда считал себя выносливым – вольные торговцы славятся своей способностью стойко переносить самые тяжелые условия на чужих планетах, а если выжить невозможно, то во всяком случае не сдаваться без борьбы. На Терре их учили специальным приемам – способам выживания, которые заключены не в инструментах и припасах, а в самом человеке. Дэйну эти техники давались нелегко, и вряд ли сейчас будет лучше, но деваться некуда – другого пути нет.

Он стал вспоминать методы, которые столько времени вдалбливали ему в голову – хотя когда он брался применять их на практике, преподаватели приходили в отчаяние. Разум сильнее тела… Да только он-то не экстрасенс!

Пить… Ужасно пить хочется. Кажется, положи его в лужу, он будет впитывать ее сквозь поры, наподобие губки. На мгновение Дэйн позволил себе подумать о воде, о том, как пересохло во рту и словно пеплом присыпали горло. Потом применил метод, которому их учили, – да только учили на другом краю галактики, в удобной комнате, полной жизнерадостных будущих звездолетчиков.

Итак, ему нужна вода. Следовательно, воду нужно добыть. Для этого необходимо сдвинуться с места. Чтобы двигаться, он должен снова взять под контроль свое тело. Одна сложность – если он будет слишком деятелен, враги могут заметить и позаботиться о том, чтоб он снова лежал смирно.

Руки Дэйна были вытянуты вдоль боков, ладонями к земле. Очень осторожно, опираясь на ладони, Дэйн приподнялся и почувствовал, что слабость проходит. Он уже мог бы встать.

Сумеет ли он притвориться, будто бредит? И решатся ли враги обойтись с ним слишком уж сурово на глазах у поселенцев? Как-никак была заключена сделка, пусть даже чужаки и не собираются ее выполнять. Если он шевельнется, а его за это искалечат, поселенцы сообразят, что и с ними поступят не лучше. Раньше, когда его пнули, это было сделано мимоходом, и со стороны могло показаться, что он без сознания. Итак…

Дэйн посильнее уперся ладонью. Важно еще, в какую сторону двигаться. Если он перекатится в направлении камней, за которыми прячутся поселенцы, его наверняка остановят. А вот если к обломкам? Делать нечего, надо попробовать.

Собравшись с силами, Дэйн оттолкнулся, перекатился на бок и остался лежать, пережидая боль и головокружение. Зато теперь он хорошо видел обломки флиттера. Возле них кто-то лежал ничком. Тяжелораненый, которого они приняли на борт. Он, очевидно, был мертв. Чуть дальше лежал Мешлер.

Лесничий уставился на Дэйна во все глаза, а потом беспомощно заерзал. Все его тело до груди скрывалось под обломками, и обе руки тоже. Над ним нависала дверца люка, а сбоку под угрожающим углом накренилась боковая опора лебедки.

– Вон тот шевелится!

Дэйну не было видно говорившего, но голос прозвучал совсем близко.

– Воды… – Дэйн решил, что пришло время сыграть свою роль. – Воды…

Он по-прежнему едва хрипел, но все-таки на этот раз получилось более внятно.

– Воды он там хочет.

– Ну дай ему воды, чтобы эти, за камнями, чего не подумали.

Дэйна бросило в жар. Он правильно рассчитал! Тут его грубо схватили за плечо и снова перевернули на спину. Дэйн успел только увидеть над своим лицом носик поильника, какие используют в космосе, и в рот полилась благословенная влага. В первый момент он задохнулся, часть восхитительной жидкости вылилась изо рта и потекла по подбородку в капюшон. Потом носик поильника ткнулся ему между зубов, и Дэйн стал жадно пить.

– Тащи его сюда! – раздался приказ, и поильник так же бесцеремонно выдернули у него из зубов. – Слишком близко он к камням. Придет еще кому-нибудь блестящая идея забрать его, когда стемнеет.

Дэйна подхватили под мышки и поволокли по земле. Он терпел, из последних сил цепляясь за остатки сознания, как будто это оружие, которые хотят вырвать у него из рук.

Когда его снова бросили на землю, он оказался в полусидячем положении, опираясь на что-то головой и плечами. Мешлер корчился совсем рядом, почти можно дотянуться рукой.

– Отлично!

Дэйн приоткрыл глаза. Он уже не играл роль, а полностью вжился в образ. Очень смутно он различил, что прямо перед ним стоит человек.

Человек? Нет, инопланетянин. Похож на того, из лагеря в низине, а может, тот самый и есть. Он говорил на общегалактическом – по крайней мере, то единственное слово, которое он произнес, было на этом жаргоне звездных дорог, хотя и с сильным акцентом.

– Да, молодец, Юльджо. Теперь на него без слез не взглянешь, любые спасатели купятся. Очевидно, он приполз спасти придавленного друга, но сил не хватило. Великолепная постановка! Ваша порода на окраинных мирах просто одержима мыслью, что надо помогать друг другу в беде. Если бы не эта слабость, мы не смогли бы расставить ловушку.

Он вскинул голову – на ней вместо термокапюшона был надет плотно прилегающий шлем с торчащей сзади антенной. Шлем не от космического скафандра. Может быть, инопланетный радиотелефон? Он смотрел на север. Неужели они ждут, что спасатели уже сейчас прилетят? Насколько Дэйн мог судить, до северных участков несколько часов лету, а от Картла больше никто не явится.

– Хорошо бы фонари поставить. Дождя не предвидится, но впереди темная ночь.

В самом деле, сумерки сгущались, однако с новой точки обзор у Дэйна был лучше. Второго раненого поселенца он, правда, не видел. Может быть, тот с другой стороны разбитого флиттера. Мешлер больше не дергался, но, лежа лицом к Дэйну, то и дело вполне осознанно поглядывал на него.

Чужаки возились с двумя походными фонарями, устанавливая их таким образом, чтобы один освещал двоих среди обломков, а другой – посадочную площадку, на которую рассчитывали заманить флиттер спасателей.

«Почему они больше не используют управляющий луч?» – удивился Дэйн. И тут же сам себе ответил: один раз попробовали и устроили крушение, а сейчас флиттер им нужен целым и невредимым.

Закончив подготовку мизансцены, инопланетянин поставил двоих в тени обломков – так, чтобы куски разбитого флиттера прикрывали их сверху. Оба были вооружены тенглерами.

Инопланетянин снова подошел к Дэйну с лесничим.

– Надейтесь или молитесь своим богам, чтобы ждать пришлось недолго, – сказал он. – Мы сдерживаем тварей, но здесь у нас нет надежного оборудования. Мали ли, вдруг они вырвутся. В этой игре все зависит от случая, а вы и те остолопы за камнями можете проиграть больше всего. Вот, их последний робот спекся. Надолго ли хватит пары бластеров и нескольких парализаторов против зверюг, которые рыщут в ночи и только и ждут, когда их выпустят?

Взмахом руки он указал на грубо расчищенное поле, и Дэйн увидел, что там в самом деле рыщут кошмарные, жуткие твари. Описать их словами он бы не смог, но понял, что будущее чернее безлунной ночи. Ее хотя бы освещают звезды.

– Мы вынуждены полагаться на характерную для вашего племени слабость, – продолжал инопланетянин. – Эмоции у вас перевешивают осторожность. Видя сородича в опасности, вы немедленно спешите к нему на помощь. А мы тут приготовили поистине жалостную картинку.

Дэйну почудился в его словах некий элемент черного юмора, как будто с точки зрения инопланетянина это было смешно. Но задумался ли бандит о том, что сцена слишком уж хорошо поставлена? Спасателей, прилетевших на сигнал бедствия, неизбежно насторожит настолько хорошо освещенное место крушения. Может, зашифрованный сигнал Картла пробился через помехи и… Нет, нельзя полагаться на пустую надежду, будем исходить из того, что есть. Если спасатели прилетят, ничего не подозревая…

Инопланетянин отошел прочь.

– У них получится, – мучительно прохрипел Мешлер. – Наверное, с воздуха все выглядит естественно. А если мы попробуем предупредить…

– Нам все равно надеяться не на что, – ответил Дэйн. – Я слышал их разговор.

Неужели Мешлер думает, что бандиты сдержат слово?

Включились фонари. Освещенная ими сцена, безусловно, создавала впечатление, будто кто-то спасшийся при крушении указывает спасателям место бедствия. Слабый свет был направлен так, чтобы Дэйна и Мешлера было хорошо видно. И бандиты сразу заметят любое их движение.

Но в руках у бандитов тенглеры, а не бластеры. Может быть, у врага мало зарядов? И много ли монстров у них осталось?

Если чудовищ выпустят, а роботы уже не действуют… Дэйн решительно прогнал эти мысли и сосредоточился на ближайшем будущем. Что они с Мешлером могут сделать здесь и сейчас? Увы, ничего не приходило в голову!

Воды бы еще чуть-чуть… Нет, не думать о воде! Она сейчас так же недоступна, как далекая «Королева». Звездолет, спасательный катер… Что с ними? Коробка, видимо, все еще там, где ее зарыли, иначе она не притягивала бы чудовищ. Значит, состряпанная Штоцем защита все-таки пропускает излучение.

Все эти мысли никуда не вели, но Дэйн так глубоко в них погрузился, что не сразу заметил прикосновение холодного металла к руке. В конце концов настойчивые тычки все же привлекли его внимание.

Землянин не смел скосить глаза, и не только из-за страха, что голова снова закружится. Если каким-то чудом происходит то, о чем он подумал, нельзя, чтобы бандиты что-нибудь заподозрили. Дэйн украдкой приподнял руку. И тотчас предмет, который тыкался между нею и землей, лег в ладонь. Пальцы Дэйна сомкнулись на рукоятке.

Парализатор! Бракс! Должно быть, крошечный ксеханин прятался за обломками и теперь принес ему оружие. Не бластер, конечно, а все-таки посильнее тенглеров, хотя неизвестно, много ли зарядов осталось.

И снова толчок. Дэйн нащупал дуло второго парализатора, но на этот раз оружие сразу убрали, как будто бракс просто давал ему понять, что тоже вооружен. Дэйн вспомнил стычку на борту «Королевы» – бракс умеет обращаться с парализатором. Если бы можно было как-то подсказать ему, чтобы зашел с другой стороны обломков и вырубил тех двоих в засаде! Но поговорить с браксом невозможно.

Дэйн пошарил рукой, нащупывая лапку, которая держала оружие, и ничего не нашел. Подумал бы, что ему примерещилось, но первый парализатор все еще был у него.

Стремительно темнело. Фонари ярко светились в полумраке. Твари, рыщущие в ночи, леденили душу. Парализатор… Что толку от парализатора, если они вырвутся на волю? Не думать об этом! Сможет ли он достать хоть одного из тех, в засаде? Дэйн чуть-чуть повернул голову, подглядывая сквозь ресницы. Когда прилетят спасатели, получится у него вырубить хоть одного бандита раньше, чем те пустят в ход тенглеры? И отважится ли он? Или его немедленно сожгут бластерами другие бандиты, притаившиеся в тени?

Сколько всего бандитов? Главный – инопланетянин, и еще по меньшей мере шесть, а то и больше. Безумный, безнадежный план, но другого у Дэйна не было.

Напряжение всех нервов не может длиться вечно. От долгого ожидания его острота притупляется. Дэйну и раньше случалось ждать боя, но никогда еще он не чувствовал себя таким беспомощным.

Ночную тишину то и дело нарушали зловещие шорохи и голоса бродящих поблизости тварей, которых пока еще сдерживали хозяева. Слышать их было отчего-то еще ужаснее, чем видеть.

Но наконец сквозь рычание, визг и шипение пробился новый звук – ровный гул флиттера. Дэйн, вытягивая шею, старался разглядеть носовые огни, но он лежал лицом на юг, а флиттер, вероятно, приближался с севера.

– Летят, – прохрипел Мешлер, силясь выбраться из-под обломков. – Ты можешь что-нибудь сделать? Как-то их предупредить?

– Наверное, сделал бы, если бы мог! – огрызнулся Дэйн.

Что толку выдать себя раньше времени? Оружие нужно пускать в ход, когда этим реально можешь чего-то достичь.

Гул мотора затих. Дэйн сперва удивился, а потом решил, что пилот осторожничает. Хочет перед посадкой сделать круг и осмотреть окрестности. Хватит ли у него подозрительности вообще не садиться? Гул становился все слабее и совсем смолк. Дэйн подумал, что угадал правильно, и если честно – сердце у него сжалось. Не выпустят ли враги монстров, раз ловушка не сработала? Но никто из затаившихся в засаде не пошевелился. Как видно, главный бандит был терпелив и уверен в своем знании человеческой расы. И уверенность его оправдалась – гул снова стал нарастать, приближаясь на этот раз с юга.

Теперь Дэйн увидел носовые огни – зеленые, словно глаза ночного хищника. Машина шла низко над землей и почти прямо на него. Вот она снова начала снижаться, гул мотора усилился. Дэйн посмотрел на бандита, которого мог видеть с того места, где лежал. Тот явно нервничал, держа тенглер наготове, так что липкая струя, мгновенно затвердевающая при контакте с телом, точно зацепила бы того, кто попробует подойти к Дэйну и Мешлеру.

Дальше фонарей землянин ничего не видел, но не сомневался, что другие бандиты готовы броситься в атаку, как только флиттер коснется земли, – но, вероятно, не раньше, чем убедятся, что из флиттера все вышли. Иначе пилот может снова взлететь, и они останутся ни с чем.

То, что произошло дальше, практически повторяло его мысли, как будто их подслушал какой-то телепат. Дверца кабины открылась еще прежде, чем шасси коснулись земли. Из флиттера выскочил человек и сразу побежал, но не прямо к обломкам крушения, а зигзагами, словно знал о засаде. В ту же секунду Дэйн перекатился на бок, застав бандита врасплох, – а возможно, тот растерялся, увидев, что флиттер, высадив только одного пассажира, сразу же снова взмыл в воздух и завис над обломками.

Дэйн выстрелил, прикрывая свои действия собственным телом. И хотя он не успел как следует прицелиться, рука бандита бессильно повисла. Тенглер выпал. Бандит бросился его поднимать. Дэйн не вырубил противника, но по крайней мере на несколько часов тот остался одноруким бойцом. Бегущий человек проскользил по земле оставшиеся несколько шагов до Мешлера, обернулся и тоже выстрелил из парализатора. Его выстрел оказался точнее – луч попал разыскивающему тенглер бандиту прямо в голову, и тот рухнул как подкошенный.

Тенглер второго бандита выпустил в воздух жидкие нити. Он стрелял в режиме сети – нити автоматически опутают ближайшего человека. К несчастью для себя, бандит, когда целился, высунул из-за обломков руку и часть плеча. По ним разом выстрелили Дэйн и человек из флиттера.

Тенглер упал на землю, все еще выбрасывая в воздух липкий фонтан. Через секунду нити нашли цель и жадно опутали голову и плечи бандита.

Пока Дэйн дивился потрясающему выстрелу, который словно направляла сама богиня удачи, рядом раздался голос Рипа:

– Ты как?

– Головой стукнулся. Сейчас на нас натравят монстров, а за камнями поселенцы…

– Я думаю, у них найдутся другие заботы, – ответил Шеннон. – Что касается монстров…

Держа в одной руке парализатор, он сунул другую за пазуху и вытащил коробку.

Нажал кнопку на крышке и спросил:

– Где там эти монстры?

– Были вон там… – Дэйн сел прямее.

Мир вокруг качнулся, но Дэйн усилием воли отогнал головокружение.

– Годится!

Рип вскочил – Дэйн не успел его предупредить, что опасно быть на виду, – и размахнулся, словно бросая бомбу с усыпляющим газом. Коробка полетела в темноту. У Дэйна словно зуд прошел по коже, и боль в голове вспыхнула с новой силой.

– Акустика, – коротко пояснил Рип. – Настроена на частоту мурашоида. Будем надеяться, подействует на всех, кого они выпустили из своего поганого зверинца.

В следующий миг он бросился ничком между лесничим и Дэйном – луч бластера вонзился в обломки там, где только что была его голова. На всех троих дохнуло огненным жаром. Дэйн старался не думать о том, что второй луч наверняка их поджарит, однако больше выстрелов не было. В темноте слышалось беспорядочное рычание, полыхали вспышки, но ни одна не была направлена на них.

– Готово дело, – проговорил Рип прямо в ухо Дэйну – они лежали на земле плечом к плечу. – Теперь им не до нас.

– Что?..

Рип ответил, не дожидаясь окончания вопроса, – видимо, считал, что хорошие новости послужат отличным лекарством.

– Ты понимаешь, мы не сразу сюда полетели. Прихватили еще несколько полицейских, двух лесничих и парочку космопортовских охранников с гравипоясами. Пока мы этих отвлекали, они заняли позицию и вот сейчас вступили в бой. Под действием акустики зверюги разбегутся…

– Коробка с «Королевы»… Бандиты говорили, что она притягивает монстров на север, – перебил Дэйн.

– Вот и хорошо. По дороге их и переловят. Вы-то как?

Рип откинул в сторону обломок, под которым лежал Мешлер, и легко расправился с опутывающими лесничего жгутами. Со стонами распрямляя затекшие руки и ноги, Мешлер выполз наружу.

Все это время флиттер висел над ними. Сейчас он сел на землю чуть в стороне, на этот раз основательно. Из кабины выскочили двое.

Дэйн узнал первого:

– Капитан Джелико!

На втором была полицейская форма со звездно-крылатым кадуцеем медицинской службы на воротнике, а в руке у человека была походная аптечка.

– Торсон, что с тобой? Что ты тут натворил? – спросил капитан, встав на одно колено и приподнимая Дэйна.

– Осторожно, сэр! – Дэйн потянул Джелико за рукав, заставляя пригнуться. – У них бластеры!

– Им пока не до нас, – отмахнулся капитан. – Дай посмотрю тебя…

Несмотря на все протесты, Дэйн вскоре оказался в умелых руках полицейского доктора.

Тот заметил, делая Дэйну укол восстанавливающего средства:

– Череп цел, но стукнулся ты изрядно. И этими штуками тебя порезало… – Он отбросил в сторону горсть металлических обломков. – Давай-ка понюхай вот это.

Он отломил кончик ампулы и сунул ее Дэйну под нос. В ноздри ударил резкий запах, в голове сразу прояснилось, а боль словно отодвинулась куда-то. Дэйн лежал, наслаждаясь отдыхом. Доктор отошел и занялся другими ранеными. За это время капитан куда-то скрылся, но Рип все еще был рядом.

– Откуда взялся капитан?

– Долгая история, – ответил Шеннон. – Потом расскажу. Главное, что сообщение Картла все-таки дошло, а мы уже и так собирались двигаться на юг. Когда услышали про второй сигнал бедствия, нетрудно было сообразить, что тут, скорее всего, ловушка. Так что Старик подготовился.

– Картл слышал по радио, что наших арестовали по обвинению в саботаже.

– Так и было, но потом столько всякого случилось, что даже тупоголовая охрана космопорта призадумалась. Начали к нам прислушиваться, задавали кучу вопросов, и на каждый у нас нашлось по нескольку ответов. Тут подключилась Космическая полиция, взяли под арест парочку местных советников и просканировали им мозги. Серьезное дело, между прочим, – если бы подозрения не подтвердились, кое-кто мог лишиться форменной куртки и права работать в космосе.

Вся эта история касается не только Трусворлда, – продолжал Рип. – Может, нас бы и не стали слушать, но Космическая полиция уже какое-то время назад начала копать в этом направлении. Все завязано на фонде Трости…

– Торсон! – перебил, подойдя к ним, капитан. – Сколько людей ты здесь видел?

– Шесть, может, семь. Большинство, по-моему, земляне или потомки колонистов, но главный у них инопланетянин. Им был срочно нужен флиттер, чтобы вернуться в лагерь. Они хотели убраться с планеты…

Но капитан уже не слушал. Он оттянул в сторону край капюшона, и Дэйн увидел прикрепленный внутри радиотелефон, примерно как транслятор, через который Дэйн разговаривал с браксом.

Бракс! Ну почему он все время забывает про маленького инопланетянина, который уже дважды спас им жизнь – даже трижды, если считать тот раз, когда бракс отключил силовое поле? Как будто кто-то нарочно загоняет эти мысли вглубь сознания.

И вот сейчас миниатюрный ксеханин вышел из-за груды обломков, ковыляя на трех лапах, а четвертой прижимая к животу парализатор. Из флиттера выпрыгнула его подруга и бросилась навстречу. Браксы потерлись носами, а потом повернулись к землянам, стоя плечом к плечу.

Капитан Джелико отогнул перчатку, открыв еще один микрофон – на запястье, похожий на радиотелефон, какие используют изыскатели.

– Финнерстан, только что небольшой летательный аппарат поднялся в воздух, направляется на юг. Браксы сообщают, что на борту один из бандитов. По тем деталям, которые они улавливают, предполагаю, что это главарь. Вероятно, он летит на их командный пункт. Надо перехватить…

Ответа не было, только подтверждающий щелчок микрофона. Дэйн сел, со страхом ожидая нового приступа боли. Но благодаря уколу он мог двигаться безнаказанно, хотя и был очень слаб. Рип встал и протянул ему руку. Дэйн ухватился за нее и, подтянувшись, тоже поднялся.

– Он летит в низину…

– Низину? Какую низину? – немедленно спросил Джелико.

Дэйн сбивчиво рассказал про силовой барьер и бандитский лагерь за ним. Джелико, сдвинув назад капюшон, задумчиво пожевал губу. Выражение лица капитана – точнее, полное отсутствие какого бы то ни было выражения – было Дэйну знакомо. Оно означало, что Джелико готовится действовать.

– У них был флиттер, – сказал Дэйн. – Поселенцы его сбили. Поэтому бандиты и устроили ловушку – надеялись раздобыть другой флиттер. Им необходимо вернуться в лагерь, у них там звездолет. Они хотят улететь с планеты.

Капитан Джелико быстро заговорил:

– Финнерстан, у них есть база на юге и там корабль, готовый к старту. Есть возможность кого-нибудь туда отправить?

Из микрофона послышался ответный писк. Джелико нахмурился, прижимая радиотелефон к уху.

– Акустическое устройство дает помехи, – шепнул Рип. – Я думаю, пока оно работает, с космопортом связаться не получится. Если бы его отключить…

– Именно!

Дэйн не знал, относится ли возглас Джелико к словам Шеннона или к реплике собеседника по радиотелефону.

– Мешлер знает, где та низина, – подсказал Дэйн.

Он огляделся, но лесничего нигде не было видно.

– У нас есть датчики, просто рядом с акустическим устройством они не работают. Пошли!

Капитан зашагал к флиттеру, Дэйн и Рип следовали за ним. Браксы потрусили вперед, как будто знали заранее, куда идти.

Уже взявшись за ручку дверцы, капитан оглянулся на Дэйна:

– Торсон, ты на больничном.

Дэйн покачал головой и тотчас пожалел об этом – предупреждающий укол боли прозрачно намекал, что делать такие жесты ему пока рановато.

– Я был в том лагере…

Неубедительный довод – Мешлер лучше покажет дорогу. Но Дэйну хотелось участвовать в событиях до самого конца. Тут подбежали трое в форме Космической полиции и еще один охранник из космопорта, и Дэйн получил неожиданную поддержку – на вопрос о лесничем они ответили, что он пошел проверить, остались ли какие-нибудь машины на ходу и нельзя ли на них вывезти раненых.

В конце концов экспедиция отправилась в смешанном составе. Браксы притулились в хвосте флиттера, настороженно поглядывая по сторонам: попробуйте только нас выгнать! Кроме того, были трое полицейских, их начальник Финнерстан – он примчался в последнюю секунду, когда дверца уже закрывалась, – охранник из космопорта, двое лесничих, Джелико, Рип и Дэйн.

Все еле поместились. Капитан занял кресло пилота, Финнерстан сел рядом с ним, остальные теснились сзади. Флиттер был не грузовой, рассчитан на перевозку личного состава, так что в нем по крайней мере были скамейки, хотя и жесткие.

Дэйн оказался за спиной Джелико. Сразу после взлета капитан спросил, не поворачивая головы:

– Куда лететь?

– Я думаю, сэр, на юго-запад примерно.

Финнерстан обернулся и смерил Дэйна взглядом:

– Там ничего нет. Мы несколько месяцев прочесывали этот район…

– Они в низине, – ответил Дэйн, – и прикрыты искажающим полем. Сверху ничего и не увидишь.

– Искажающее поле! – изумился Финнерстан. – Такого размера? Это невозможно!

– Судя по тому, что я видел и слышал, – холодно заметил капитан Джелико, – эти ребята из фонда Трости умеют невозможное сделать возможным. Думаю, когда их прищучат, ученым придется отказаться от многих предвзятых идей. Искажающее поле, значит? Как же вы их нашли?

– По следам краулера.

– Это уже кое-что. Если только доберемся засветло… Надо поторопиться. Не нравится мне, что кто-то уже летит на юг. Предупредит их, и они унесут ноги с планеты. – Джелико обернулся к Финнерстану. – Одну их аферу вы раскрыли, но с чем останетесь? С теми следами, что они не успеют подчистить. А я думаю, таких будет немного. Что не смогут увезти с собой, они уничтожат. А нам этого совсем не надо. Как только выйдем из радиуса действия акустики, отправьте шифровку. Попросите подкрепление из космопорта. Наша «Королева» не так хорошо вооружена, чтобы гоняться за ними в космосе. А ваш патрульный катер?

– Можно попробовать, – не слишком уверенно ответил Финнерстан.

Дэйн подумал, что вполне разделяет его сомнения, если вспомнить, сколько хитроумных устройств имеется у бандитов.

Если в голове Финнерстана и бродили невеселые мысли, он не оставлял попыток пробиться в эфир, пока помехи не прекратились. Тогда он отправил зашифрованное сообщение, повторив его несколько раз. Наконец раздался подтверждающий щелчок, и Финнерстан вернул микрофон на подставку.

– Катер выйдет на орбиту. Может, и успеют… Они включат радар на самый широкий охват. Заметят любой корабль, который взлетит с этого материка.

– Время, – откликнулся Джелико. – Попробуем их как-нибудь задержать… Но планы строить бесполезно, пока у нас нет конкретных данных.

– Так что происходит? – спросил Дэйн Рипа, который еле втиснулся рядом с ним.

– Чего только не происходит, – туманно ответил Рип и тут же объяснил: – Мы пока всего не знаем, но фонды Трости, похоже, занимаются темными делишками – и здесь, и на других планетах. На поверхности – благая деятельность, на чем и построена их репутация. А за этой ширмой… В общем, у полиции появились доказательства, что они стоят за правительствами по крайней мере четырех планет в разных секторах космоса и постоянно расширяют сеть своего влияния…

– Кто они? – перебил Дэйн. – Трости же умер… Или нет?

– Это одна из загадок. Хотя тут могут быть два объяснения. Либо он все еще очень даже живой и все это придумал – а может, нашел тех, кто придумывает, потому что здесь явно коллективный разум, причем не одной расы. Либо Трости всегда был только ширмой, а за ним скрывалась масштабная организация, ловко создавая ему ореол романтики, чтобы отвлечь внимание от их истинной деятельности.

– На Трусворлде у них есть опытная станция, где животных подвергают регрессу и таким способом разводят чудовищ, – сказал Дэйн. – Это все?

– Поначалу, может, и было все, но потом они сделали еще одно открытие.

– Тот камень!

– Руда, – поправил Рип. – И очень непростая. Используется в работе паранормов – проводник низкоуровневой телепатии, резко усиливает и телепатию, и другие экстрасенсорные способности. Такая руда встречается на нескольких планетах, но ее свойства поняли только после того, как построили машину, вызывающую регресс. Бывают такие случайные открытия, когда ученые, проводя эксперимент, заинтересуются неожиданным побочным эффектом. Можно предположить, что эксперименты проводились именно на Трусворлде. Эти деятели хотели взять под контроль всю планету, владельцы земельных участков были угрозой для секретности. Поэтому они и начали создавать и выпускать монстров, чтобы распугать поселенцев.

– Полиция все это знала и ничего не делала?

– Полиция подозревала. А потом появились мы. Человек из фонда Трости, который встречал груз в космопорте, и хотел бы заткнуть нам рот, да не мог – разве что убить нас. Капитан обратился к представителю Торговой палаты, а полицейские только и ждали такого случая. У фонда Трости немалые связи в Совете, однако влиять на Космическую полицию они не могут. Совет пытался устроить нам веселую жизнь, но после заявления капитана вся их затея лопнула, как баллон со сжиженным газом. И как со сжиженным газом, для них это была катастрофа. Они решили, что смогут выиграть время и вывезти с планеты ценные записи, если выпустят чудищ…

– Чудищ выпустили мы. Вернее, бракс.

Дэйн рассказал о силовом барьере и как подслушал разговор бандитов о том, что вторая коробка перетягивает монстров на север.

– А старатели? – вспомнил вдруг Дэйн. – Если они не из фонда Трости, откуда они знали… А вообще, знали они, что это за руда?

– Мы предполагаем, что у них был какой-то датчик новейшей модели, он зафиксировал необычное излучение от залежей руды, и они решили, что наткнулись на нечто интересное. Взяли образцы, но эта жила, видимо, была уже разведана фондом. Их убили, образцы забрали. Сделали наспех и в очередной раз напортачили. В последнее время работнички фонда Трости вообще действовали как-то бестолково. Тот хитроумный замысел протащить коробку на борт «Королевы»…

– Да! И кстати, зачем рисковать, если у них уже были такие коробки, да еще и руда?

– Тоже загадочно. Может быть, нашу коробку прислали из другой лаборатории на проверку? И ту лабораторию держали в особом секрете, потому такие хитрости. Им на беду, среди груза оказались браксы и зародыши латсмеров, да еще их человек скончался. Если бы дотянул до космопорта, ему всего-то надо было снять маску и исчезнуть. Видимо, что-то их заставило пойти на риск. Может, мы это узнаем потом, когда полиция проведет расследование. Если его тоже не засекретят.

– До сих пор не могу поверить, что Трости…

– Эти слова будут повторять на многих планетах, – вмешался в разговор один из полицейских. – Беда в том, что научные открытия, которые они делали для вида, чтобы утвердиться на очередной планете, на самом деле принесли массу пользы, так что нам нужны очень убедительные доказательства, иначе мы не переломим общественное мнение. А они наймут лучших адвокатов и будут тянуть время в суде. Мы надеемся, что на этот раз найдем улики – записи, микрофильмы… Достаточно, чтобы разоблачить это отделение фонда и отыскать ниточки к другим отделениям.

– Если успеем, – заметил Дэйн. – Они могут вывезти самые нужные материалы, а остальное уничтожить.

Голова у него снова разболелась. Наверное, лекарства полицейского врача не так долго действуют, как хотелось бы. Дэйн понимал, что нужно спешить. К тому же неизвестно, каким оружием располагают бандиты в лагере под искажающим полем. Управляющий луч с легкостью брал под контроль флиттеры и вызывал крушения. Если у бандитов есть хоть одно такое устройство, битва проиграна, еще не начавшись.

Увы, память подсказывала Дэйну, что существует масса различного оружия, позволяющего одним нажатием кнопки сбить летательный аппарат в небе. Должно быть, эти мысли снова отразились на его лице, как на обзорном экране.

– Они не смогут применить против нас управляющий луч, если готовятся к взлету, – рассудительно заметил Рип. – Это им собьет траекторию…

– Если не луч, я могу перечислить еще штук пять других способов, – уныло отозвался Дэйн.

Он прислонился ноющей головой к стенке и закрыл глаза.

– На, держи!

Ему что-то сунули в руку. Открыв глаза, Дэйн увидел самонагревающийся тюбик с полевым рационом; крышечка была уже открыта, и над тюбиком вился пар. Дэйн только сейчас понял, что ужасно проголодался. Дрожащей рукой он поднес тюбик к губам и надавил. От горячей питательной пасты во рту разлилось благословенное тепло. В прошлый раз он ел уже очень давно, на участке Картла, а регулярно питаться по-человечески ему не приходилось еще дольше.

Конечно, полужидкий полевой рацион не дает ощущения сытости, к тому же он безвкусный, но голод все-таки утоляет. И на этот раз Дэйну досталась не четверть тюбика – целый тюбик на одного! Вокруг все тоже подкреплялись.

– А браксы? – Дэйн вспомнил о них, едва сделал первый глоток.

– Им тоже выдали. – Рип кивком указал на хвостовую часть кабины.

Во флиттере было полутемно, но Дэйн разглядел, что обе удлиненные мордочки присосались каждая к своему тюбику.

– Что с ними решили? – спросил Дэйн немного погодя, выжав тюбик до капли и скатав его в шарик.

– Детеныши в лаборатории, там о них заботятся по высшему разряду, – ответил Рип. – А матушка захотела лететь с нами. Вокруг них вообще все суетятся. Если современные браксы – выродившаяся форма разумной жизни, то у Ксехо намечаются большие проблемы. И похоже, так и есть. Видимо, необходимо сделать все возможное, чтобы вернуть их в осмысленное состояние. Придется заново переписать историю планеты… В общем, головная боль для кучи народу.

– У них правда есть экстрасенсорные способности?

– Пока точно неизвестно. В лаборатории бросили все прочие эксперименты, занимаются только браксами. Если вспомнить, что принцип действия машины, вызывающей регресс, связан с местной рудой, возможно, она усиливает любые экстрасенсорные способности. Еще одна головная боль…

– Ха! – Полицейский вытянул вперед руку с датчиком на запястье, похожим на тот, что был у Тау, только более компактным. – Излучение нужного типа, на два градуса к западу…

– Понял! – Джелико чуть подправил курс. – Далеко?

– Меньше двух единиц. Идет утечка через силовой барьер.

Джелико наклонил голову и через минуту сообщил:

– Браксы говорят, внизу какое-то наземное средство передвижения, две машины.

– Возможно, они подтягивают бойцов? – предположил Финнерстан.

«Подтягивают бойцов», – подумал Дэйн. А у них горстка людей, поместившаяся в один несчастный флиттер, – и они собираются атаковать отлично защищенную базу, находящуюся в состоянии полной боевой готовности. Однако на лицах вокруг он не видел страха. Можно подумать, обычный повседневный рейс. Дэйн больше не чувствовал голода, но в голове снова пульсировала боль, а еще он ужасно устал. Когда он в последний раз нормально спал? Он пытался вспомнить события последних дней – казалось, они растянулись на месяцы. Насколько он знал, капитан Джелико шел на риск только в самых крайних случаях, когда другого выхода не было. Ни один вольный торговец не стал бы рисковать понапрасну, если дорожит своим кораблем. Но в этот раз капитан твердо решил пойти в наступление.

– Одна единица осталась, – объявил Финнерстан, не отрывая взгляда от датчика.

– На радаре никаких летательных аппаратов, – ответил Джелико. – Сигнал с земли нечеткий, сильные помехи.

Дэйн вытянул шею, стараясь выглянуть наружу, но с того места, где он сидел, увидеть землю было физически невозможно, даже если бы за окном был ясный день, а не предутренние сумерки.

– Управляющего луча нет. – Непонятно, Джелико ставил их в известность или просто думал вслух.

– У меня тут что-то новенькое. Может быть, ваше искажающее поле. – Финнерстан оглянулся на Дэйна.

– Ну, Торсон, что там внизу? – спросил Джелико.

Дэйн постарался собраться. Сейчас он должен доказать, что его не зря взяли с собой.

– К югу – посадочная площадка звездолета. – Он закрыл глаза, чтобы лучше видеть мысленную картинку. – Примерно на семь стандартных полей к северу – три надувных купола, стоят вплотную друг к другу. За ними два длинных строения, наполовину утоплены в землю, земляные стены, на крыше дерн. Рядом с куполами – площадка для наземного транспорта. Вроде все.

– Возможно, они ждут возвращения своих людей в захваченном флиттере, – сказал Джелико. – Те летели бы уверенно, зная местность. Попробуем изобразить то же самое.

И напороться на огонь бластеров, если у бандитов есть какой-то условный сигнал. Дэйн пожалел, что у него нет раковины, куда он мог бы забиться на ближайшие несколько минут. Но полицейский не стал возражать против безумного плана Джелико.

– Смотрите! – Финнерстан прижался лицом к стеклу и глядел вниз.

Увидеть, что его заинтересовало, могли только те, кто сидел сразу за ним.

– Снижаемся! – Руки Джелико так и летали над приборной панелью. – Это, наверное, искажающее поле. Так, перехожу в режим зависания…

Вокруг зашевелились. Полицейский у входного люка взялся за ручку дверцы. Флиттер завис на малых оборотах и пошел вертикально вниз.

Свет за окном был какого-то странного оттенка. И вдруг он вспыхнул ярче, как будто прибавили мощность. Возможно, они прошли через искажающее поле, которое приглушало свет фонарей. Теперь стало ясно, что лагерь, куда они спускаются, хорошо освещен и полон движения.

– Пошел!

Приказ отдал Финнерстан, не Джелико. В следующую секунду флиттер тряхнуло – они коснулись земли.

Полицейский рванул дверцу и отработанным движением в перекате вывалился наружу. Следующий так же привычно последовал за ним. Космопортовский охранник и лесничие выпрыгнули наружу не так лихо.

Финнерстан уже и сам выскочил через переднюю дверь. Пока Рип и Дэйн поднимались с мест, браксы шмыгнули в люк с удивительным для таких толстеньких существ проворством.

Рип спрыгнул вниз. Дэйн высаживался последним – он все еще двигался заторможенно, к тому же держал в руке парализатор. Джелико видно не было – может, он выпрыгнул с другой стороны.

Когда подошвы Дэйна ударились о землю, встряска отдалась болью в гудящей голове. Дэйн осмотрелся. Было светло, но по счастливой случайности флиттер приземлился вдали от самой оживленной части лагеря. Звездолет стоял на площадке, задрав нос к звездам. Оба грузовых люка были открыты, и погрузочные краны трудились вовсю. Роботы вереницей тащили от земляных зданий канистры и ящики, но у каждого ноша была небольшой по объему – берут с собой только то, что удобно для погрузки, наметанным глазом мгновенно оценил Дэйн. Остальное, скорее всего, собирались уничтожить.

Поблизости стоял краулер с двумя клетками, накрытыми брезентом. Рядом никого не было. Трап, ведущий в ту часть корабля, где располагаются команда и пассажиры, все еще был спущен и…

Дэйн вздрогнул. Трап охранялся – внутри входного люка стояли двое в форменной одежде, оба вооружены бластерами и оба не сводят глаз с трапа. Присмотревшись, Дэйн разглядел еще двоих – те дежурили возле грузовых люков, присматривали за имуществом, которое роботы складывали около корабля.

Пока что никто как будто не заметил флиттер и высадившихся из него людей. Ближе к звездолету стояли несколько человек. Они ничего не делали, просто стояли тесной группой, с пустыми руками, глядя на трап и грузовые люки.

– Места в трюме не хватает, – негромко прокомментировал Финнерстан. – И начальство решило бросить рядовых здесь. Любопытно, как они к этому отнесутся…

– Сэр, их разоружили, – заметил один из полицейских.

К металлическому звяканью роботов и общему шуму погрузки прибавился новый звук. Он исходил не от группы людей, с горечью наблюдающих за подготовкой к старту, – звук шел откуда-то издалека. Вот из-за корабля выехали еще два краулера.

На платформе первого виднелись всего три человека, и каждый прижимал к себе сверток или коробку, словно оберегая свою ношу от тряски. На втором краулере стоял огромный ящик, закутанный брезентом.

Когда краулеры подъехали ближе, безоружные люди с криками бросились к ним, как будто хотели захватить машины. Вдруг по земле прошелся луч бластера, оставив дымящуюся полосу как предостережение – оставаться на месте. Люди шарахнулись назад.

Краулеры не замедлили ход, а их пассажиры даже не взглянули на отверженных. Машины остановились, только подъехав вплотную к грузовому люку. Роботы замерли. Большинство из них отключили, и они стояли тесной группой, словно карикатура на отчаявшихся людей. Два робота все еще действовали – они взялись за ящик со второго краулера и понесли его с такими предосторожностями, что сразу стало ясно – груз очень ценный. Пока роботы пристегивали к ящику тросы, люди с первого краулера начали подниматься по трапу, также неся свою поклажу с величайшей осторожностью.

– Почти готовы к старту, – сказал Джелико. – Пора…

Не ему одному пришла в голову эта мысль. Пока люди жались в тени флиттера, выжидая благоприятный момент, браксы начали действовать. Папа-бракс поднялся на задние лапы, сжимая передними парализатор. Он уже был у подножия люка. Нажав на спуск, бракс повел парализатором из стороны в сторону, метя в караульных.

Те, должно быть, слишком внимательно наблюдали за своими противниками-людьми и до последней секунды не замечали маленького инопланетянина. Человек, замыкающий процессию с грузом, споткнулся, упал навзничь и съехал вниз по трапу – браксу пришлось отпрыгнуть в сторону. Однако не вся порция парализующих лучей досталась этому невезучему. Караульный выронил из онемевших рук бластер. Второй караульный, застигнутый врасплох, прицелился не в бракса, а в известных ему врагов – тех, кого собирались бросить на планете. Луч бластера скосил сразу несколько человек, остальные с воплями бросились врассыпную.

Теперь и караульные возле грузового люка схватились за оружие, но тут же рухнули, оглушенные парализаторами браксов. Оставшийся на ногах караульный наверху трапа еще какое-то время продолжал палить, но в конце концов и он скатился вниз – бластер все еще выплевывал бешено крутящийся смертельный луч, пока не упал на землю.

– Наша очередь!

Полицейские первыми кинулись в атаку, за ними бежали остальные. Перед взлетом трап должны убрать, а люк – задраить. Один из браксов выскочил из укрытия и помчался к бластеру, но не добежал – или не добежала. Из люка ударила струя огня. К счастью, целились плохо – инопланетянина не задело, он только бросился плашмя на землю.

Стражи порядка уже подступили к звездолету, целясь в открытые люки и стреляя в любого, кто пытался их закрыть.

Дэйн, спотыкаясь, бежал за капитаном и Шенноном. Он запыхался и сильно отстал, но и другие вольные торговцы не спешили вступить в бой за люки. Их целью был третий краулер – тот, на котором стояли две клетки. Рип добежал первым, забрался на водительское место и уже включил мотор, когда на соседнее сиденье упал капитан и пригнулся, готовясь защищать добычу. А защищать пришлось – несколько отверженных, переживших огонь из бластера, попробовали отбить краулер.

Джелико уложил двоих. Последнего обезвредил Дэйн, попав ему в ногу из парализатора. Рип начал разворачивать краулер. Теперь Дэйн сообразил, что он задумал. Если краулер въедет на трап, вес тяжелой машины послужит якорем. Программа безопасности не позволит звездолету взлететь, когда трап не убран.

Стрельба у корабля все еще продолжалась. Джелико неотрывно наблюдал, не покажется ли кто возле люка, чтобы выбить Рипа с водительского места. Помощник штурмана завершил маневр – теперь тупой нос краулера смотрел точно на цель.

Дэйн увидел, как рука Рипа поднялась и резко опустилась, держа парализатор за дуло, – он вдребезги разбил приборную панель. Теперь тяжелый краулер никакими силами не свернуть с пути.

Рип и Джелико спрыгнули, каждый в свою сторону. Машина, лязгая гусеницами, неумолимо ползла вперед. Раздался скрежет, который пробился даже сквозь крики и треск разрядов. Нос краулера задрался вверх – машина частично вползла на трап и забуксовала, вгрызаясь гусеницами в землю. Импровизированный якорь продержится какое-то время – хотя, возможно, несколько замедлит захват преступников, засевших в корабле. Если из космопорта пришлют подкрепление, можно будет использовать бомбы с усыпляющим газом.

Видя, что звездолет надежно закреплен, осаждающие занялись отловом тех бандитов, что разбежались, спасаясь от бластера. Тем временем Джелико с Финнерстаном отправились осматривать базу. Дэйн поплелся за ними. Многое уже успели уничтожить. Одно из приземистых зданий взорвали изнутри. Всюду были следы торопливого разграбления. Отлично укомплектованную рацию бросили, и сейчас за ней сидел сотрудник охраны космопорта. Он быстро нашел нужную частоту и запросил подкрепление.

– Одна беда, – заметил Финнерстан, – если они так фанатично блюдут секретность, то могут уничтожить все, что успели погрузить на корабль.

Он смотрел на звездолет таким взглядом, словно хотел бы расколоть его, как яйцо, чтобы добраться до желтка.

– Пока придет подкрепление, там ничего нужного не останется.

– Переговоры? – предложил Джелико.

– Только дадим им больше времени избавиться от всего, что может вызвать подозрения. Будь это местная организация, они могли бы пойти на сделку, но тут масштабы не те. Наверняка на борту найдется информация, которая приведет к десятку других планет, – может, и таких, о которых мы думать не думали. Это ценнее любых пленников.

– А что насчет этих? – спросил Дэйн, указывая на арестованных. – У них нет причин покрывать тех, кто в звездолете. Может, они расскажут, что есть на борту и решатся ли это уничтожить.

Возможно, Финнерстан и сам думал о том же. Он немедленно приступил к допросу. Арестованные по большей части угрюмо молчали, но пятый по очереди дал ценную подсказку. Захвачены были в основном охранники и низкоквалифицированные рабочие, уровня не выше инженера третьего разряда, а этот пятый попал в плен в полубессознательном состоянии – его придавило гусеницей краулера. Он последним поднимался на борт, когда бракс оглушил его из парализатора.

Арестованный явно был выше чином, чем другие пленники. Когда его проводили мимо, двое даже попытались кинуться на него с громкой руганью. Он стоял перед Финнерстаном, весь дрожа и испуганно озираясь.

Выстрел из парализатора, реальная опасность смерти под гусеницами краулера и злоба подельников окончательно его сломили. Полицейский узнал то, что ему было нужно.

По приказу Финнерстана из развалин вытащили пневмотрубу и с ее помощью забросили в открытые люки несколько бомб с усыпляющим газом. Космопортовские охранники надели респираторы и отправились собирать спящих бандитов, прочно связывая их жгутами тенглеров. Затем начали переносить в безопасное место все то, что злоумышленники собирались вывезти с планеты.

В 1954 году одно из первых научно-фантастических издательств – «Гном-пресс» – предложило мне написать серию романов о приключениях в космосе. Поскольку я читала для них рукописи, то взяла себе псевдоним – Эндрю Норт. Издатель хотел уйти от военной тематики, безраздельно господствовавшей тогда в литературе подобного рода. Так появилась «Королева Солнца».

Меня давно интересовала историческая роль купцов-мореплавателей в нашем собственном мире, поэтому я выдумала вольных торговцев. Для меня они неразрывно связаны и с капитанами эпохи Великих географических открытий, и с сегодняшними трампами – грузовыми судами «дикого плавания», на одном из которых мне как-то довелось путешествовать.

Я пыталась создать команду из разных людей с непохожими характерами, неодинаковым прошлым и поместить их в опасные ситуации, неизбежные в таком ремесле. Это сделано в четырех книгах: «Саргассы в космосе», «Чумной корабль», «Планета вуду» и «Межзвездная почта».

Миз Гриффин, автор заслуженно популярной серии «Звездные коммандос», согласилась со мной, что экипаж «Королевы Солнца» вполне может вернуться на орбиту с небольшим добавлением – женщиной – на борту. И вот, «Королева Солнца» отправляется в новый, еще более опасный рейс.

Андрэ Нортон

– «Космическая находка»! Лучше бы ей называться «Космической не ходкой»!

Стараясь не толкнуть широким плечом стоящего рядом Рипа Шеннона, Дэйн Торсон подвинулся, чтобы лучше видеть говорящего. Кают-компания «Королевы Солнца» не рассчитана на двенадцать человек, и на общих собраниях космолетчикам приходилось тесниться.

– Она прилично тянет, Али, – тихо сказал Дэйн помощнику механика, – и до сих пор вполне окупалась.

– Все правильно, но теперь, когда «Королева» свободна от почтового контракта, что, ради безграничной Вселенной, нам делать с «Находкой»? Покупателя поди найди – собственно, поэтому она нам и досталась, – а мы не можем бесконечно разрываться между двумя кораблями. Во всяком случае, если намерены вернуться в настоящую торговлю. И уж конечно, нам не по средствам набрать еще людей.

Врач Крэйг Тау кивнул:

– Али прав. Мы так долго не протянем. Напряжение уже сказывается, а ведь трудности еще впереди. Время продать «Находку» с выгодой, а не ждать, пока что-нибудь стрясется.

Майсил Джелико, капитан «Королевы Солнца», молча слушал, что скажет экипаж. Взгляд его серых глаз переходил с одного лица на другое. За столом по обе стороны от него сидели старшие офицеры звездолета: Ян Ван Райк, вероятно лучший суперкарго в рядах вольных торговцев, а возможно, во всем Космофлоте, инженер-связист Тан Я, уроженец Марса, штурман «Королевы» Стин Вилкокс, главный механик Иоганн Штоц, Тау и кок-стюард Фрэнк Мура. Рядом и за их спинами стояли три помощника: Дэйн, подчиненный Ван Райка, Рип, подручный Вилкокса, и Али Камил. Список личного состава завершали Карл Кости и стройный, почти неестественно бледный Джаспер Викс, оба из ведомства Штоца. Хорошая команда, думал капитан. Надо надеяться, что в награду за службу он не угробил их работой на почтовом рейсе.

Риск, на который они шли, покупая «Находку», пока оправдался. Они получили только что открывшийся рейс Трусворлд – Риджинни и с лихвой вернули начальные траты. Однако теперь похоже было, что они связали себя по рукам и ногам.

Ко всем чертям! «Королева Солнца» и ее экипаж – вольные торговцы. Их дело – носиться по звездным трассам в глубоком космосе, а не прыгать с планетки на планетку в пределах одной системы.

Да и простой почтовый рейс – тоже не их дело. Тогда было не до жиру, они ухватились за первую подвернувшуюся возможность и заработали даже больше, чем ожидали. Однако доходы невелики, полеты не приносят удовлетворения. Давно пора вернуться к настоящей торговле, со всеми тяготами и невзгодами, с маячащей впереди химерой то ли сказочного богатства, то ли внезапной, возможно, мучительной смерти. Если они не смогут отделаться от второго корабля, придется продлить контракт на почтовые перевозки, а это станет их концом как команды, как коллектива. И все же, если их с Ван Райком попытки осторожно прощупать рынок и найти покупателя закончатся ничем, то другого выхода не останется. Иначе еще более мрачная перспектива: они не смогут оплачивать стоянку в порту и вынуждены будут за кусок хлеба податься на рудники.

Он перевел взгляд на суперкарго. Ба, а дела-то вовсе не так плохи! Ван Райк, правда, не насвистывал, но явно сидел с торжествующим видом.

Суперкарго почувствовал взгляд капитана и поднял глаза. Его белесые брови поползли вверх, к таким же светлым редеющим волосам.

– Что-то надумал, капитан?

– Хотел спросить то же самое у тебя. Ты сияешь, будто нашел пригоршню солнечных камней в мешке с солью.

Ван Райк хохотнул:

– Не совсем так, но могу добавить к картине нашего будущего несколько светлых мазков.

– Тогда валяй, – буркнул Джелико.

Конечно, другу приятно ошеломить их своим очередным чудом, и все бы хорошо, но сейчас речь идет о благосостоянии корабля, а в таких случаях следует первым ставить в известность капитана.

Глаза Ван Райка блеснули.

– В свое время, капитан. – Он мгновенно посерьезнел. – Есть потенциальная покупательница на «Находку».

– Что?! Так чего, ради космоса…

– Она только-только со мной связалась. Я шел сказать, а тут услышал про общий сбор.

– Сколько предлагают? – спросил Майсил. – И кто покупательница?

Он не мог вспомнить ни одного подходящего кандидата. По логике корабль должно бы приобрести правительство Трусворлда, однако в колонии нет опытных космолетчиков, а приглашать со стороны – удовольствие не из дешевых. Они с Райком собирались долго и осторожно убеждать жителей планеты в разумности подобного шага.

– Раэль Коуфорт собственной персоной – разумеется, по поручению прославленного брата.

Если суперкарго хотел огорошить товарищей, то ему это удалось. Удачливость молодого Тига Коуфорта вошла в легенду. Он ничего не делает зря.

Коуфорт может перебирать лучшими фрахтами. Раз он заинтересовался «Находкой», значит «Королева» заложила прочную основу для сообщения Трусворлд – Риджинни в самом начале регулярной торговли между двумя планетами. Для какой бы цели ни предназначалась «Находка», ясно, что это – местные операции. С кредитами Тига такую «находку» можно отыскать поближе, на привычных ему звездных трассах. Королю вольных торговцев нет надобности забираться за грузовозом в несусветную даль. Да он мог бы заказать новый на верфи!

Джелико задумчиво потер шрам от бластера на правой щеке. Их позиция на переговорах будет самой невыгодной, однако, если бы Коуфорт не нуждался в «Находке», не было бы и самого предложения. Он не филантроп и блюдет свою выгоду. Впрочем, о нем идет слава честного партнера. Надо думать, сестра не хуже. Если представители «Королевы» будут действовать с умом, они останутся в приличном барыше.

Несколько секунд все молчали. Первым заговорил Дэйн. Он как-то видел прославленного торговца, но не мог вспомнить женщину, с которой предстояло заключить сделку.

– Коуфорт участвовал в аукционе Службы изысканий, но, кажется, один. Она там была?

Тан Я улыбнулся:

– Если бы она там была, бьюсь об заклад, ты бы ее запомнил.

Али встрепенулся:

– Красавица?

Торсон нахмурился и тут же устыдился своей досады. Помощник механика сам на удивление хорош собой – до такой степени, что кажется карикатурой, этаким типичным киношным героем-звездопроходцем. Почему ему не интересоваться себе подобными? Что до остального, не вина Камила, если его внешность и манеры порой раздражают Дэйна, тем более что храбрости или знаний Али не занимать.

Инженер-связист пожал плечами:

– Красивых во Вселенной много. Да, она исключительно привлекательна, но в ней есть что-то особенное, даже странное. Нет, на аукционе ее не было. Раэль редко сопровождает брата в напланетных деловых поездках. Вот почему вы, молодняк, ее не видели.

– Время от времени она появляется на рынках драгоценных камней, – сообщил Джелико, глядя на Ван Райка. Холодные глаза капитана смеялись. Укол был заслуженной местью за недавний сюрприз.

Суперкарго нахмурился, потом вздохнул:

– Я имел несчастье сунуться за драгоценными камнями в день, когда покупали они. Лучше б дома сидел. Коуфорт с его несметными кредитами и Раэль с ее глазами смели всё – буквально всё, – что по карману вольному торговцу.

– Зачем им столько? – полюбопытствовал Рип.

Ван Райк взглянул на своего помощника:

– Ответь.

– Тиг Коуфорт торгует с влиятельными людьми на высокоразвитых планетах и со сложными, высококультурными сообществами более отсталых технологически. Ему нужен качественный товар, не побрякушки, иначе никто не захочет иметь с ним дело.

– Все верно.

Торсон мысленно вздохнул с облегчением. Вопросы и проверки – удел каждого стажера, один из способов превратить мертвый груз заученных лекций в опыт и знания настоящего суперкарго. Однако все равно досадно вновь чувствовать себя школяром, а главное, страшно ошибиться, опозорить себя и подвести шефа. Он с внезапной гордостью понял, что вопрос этот – знак доверия. Ван Райк спросил при всех, потому что не сомневался в ответе.

– Когда припланетилась «Блуждающая звезда»? – спросил Вилкокс.

– Ни она, ни другой корабль Коуфорта здесь не садился, – сказал Ван Райк. – Мы говорили недолго, я не успел задать покупательнице ни одного вопроса. Возможно, она разрешит загадку, когда поднимется на борт для разговора о «Находке».

– И когда это будет? – спросил капитан.

– Через два часа. Я решил дать нам время подумать.

Он мысленно вздохнул. Думать придется крепко. Надо во что бы то ни стало спихнуть грузовоз, и Раэль Коуфорт знает это не хуже их.

Майсил настолько сжился с коричневым мундиром торговца, что не тяготился им даже сейчас, когда все пряжки были застегнуты, а шею стискивал тугой воротник. Да и думал он о другом: все его мысли были захвачены важной встречей.

Он, стараясь не подавать виду, внимательно изучал женщину, сидевшую напротив него и Ван Райка. Тан не зря назвал Раэль Коуфорт привлекательной. И впрямь было в ней что-то особенное, не позволяющее ее отнести к какой-нибудь из основных земных субрас или угадать, с какой планеты ведет она свой род. Вот поистине дитя космоса.

При росте чуть выше среднего Раэль отличалась стройным, уверенным телом опытной звездолетчицы. Лицо, впрочем, было бело, но не той бледностью, что у Джаспера Викса. Кожа Раэль, видимо, не темнела от загара, но в ней была своя живая, нежная теплота.

Тонкие черты лица производили впечатление хрупкости, отчего опушенные длинными ресницами глаза казались непропорционально большими. Их легкий лиловый оттенок постоянно менялся с настроением. Золотисто-русые волосы, напоминающие цветом гриву земного льва, были заплетены в косу и скручены на макушке, по принятой у космических волчиц моде.

Рука Раэль, перебиравшая содержимое легкого портфеля, изумляла тонкостью пальцев, красотой формы и размером: вся она уместилась бы на ладони Ван Райка или самого капитана.

Женщина вытащила документ и протянула собеседникам:

– Доверенность на право действовать от имени Тига Коуфорта с «Блуждающей звезды».

Шкипер взял бумагу и внимательно (таков ритуал!) прочел.

– От сегодняшнего числа?

Она кивнула:

– Тиг послал ее по факс-передатчику, когда я сообщила ему о возможной сделке.

– Мы не объявляли, что намерены расстаться с «Космической находкой», – заметил Ван Райк.

Молодая женщина улыбнулась и слегка пожала плечами:

– Когда я припланетилась, я немного походила, поспрашивала и сделала свои выводы. Тиг согласен при условии, что цена будет разумной.

Ван Райк откинулся в кресле:

– Мисc Коуфорт, простите, но мне трудно поверить, что вас отправили в такую даль на поиски маленького грузового кораблика. Торговля здесь не настолько бойкая; купить подобное судно несложно даже на окраине космоса, а уж тем более – ближе к центру, где пролегают рейсы вашего брата. Особенно если кто не стеснен в средствах.

– Конечно, меня сюда не посылали. Я прилетела на «Русалке».

– «Русалка» стартовала вчера утром.

Глаза Раэль сверкнули дотоле сдерживаемым гневом.

– Мне пришлись не по душе порядки у Риффа Слейта.

Ван Райк поднял брови:

– Он просто отпустил вас или вы не были в штате официально?

– Была. Он не осмелился меня остановить. У него вообще люди не задерживаются. – Ее губы сжались в холодную жесткую линию. – Все капитаны экономят, когда дела не ахти, но не на системах жизнеобеспечения и аварийных средствах. В этом рейсе погиб стажер. Из-за несчастного случая, который не должен был произойти и не произошел бы на другом корабле. По-моему, это чистое убийство.

– Вы можете доказать? – резко спросил Джелико.

– Не могу, и у меня не вакуум в голове, чтобы распространяться каждому встречному и поперечному. Я просто сказала Слейту что-то про нехороший рейс, и он сразу согласился расторгнуть контракт, пока я не перепугала остальную команду и не потребовала официально расследовать – почему и насколько экипаж «Русалки» обновился в последние несколько лет. Невеселая там жизнь.

– И что вы собирались делать, когда сойдете с корабля? – спросил Ван Райк.

– Оставаться в живых. Удивительно, до чего заманчивая цель, даже если придется временно осесть и кое-как зарабатывать на жизнь. Я была уверена: что-нибудь подвернется. – Раэль расправила плечи. – А теперь, если вы удовлетворены, может быть, оставим мою скорбную повесть и перейдем к «Космической находке»?

Суперкарго деловито кивнул:

– Что предлагает Коуфорт?

Деваться некуда. Тиг Коуфорт готов купить судно за минимальную цену. Надо принимать его условия либо готовиться к тому, что сделка не состоится.

– Мы заплатим столько, сколько отдали вы.

– Плюс десять процентов за вложенный труд.

Раэль мотнула головой:

– Мы предлагаем справедливую цену. Примерно столько же съела амортизация, а сейчас «Находка» связывает вас по рукам и ногам. Дороже вы ее не продадите, а если будете ждать, на вас повиснут портовый сбор и техобслуживание.

– Мы понесли затраты. Мы должны их вернуть, а иначе и говорить не о чем.

– Полагаю, вы их уже вернули. Фрахт не сверхвыгодный, зато надежный и постоянный.

Ван Райк откинулся в кресле, словно закрывая обсуждение:

– Извините, мисс Коуфорт. В наши планы не входит лишь оставаться при своих. Если придется заключить почтовый контракт еще на один срок, значит так тому и быть. «Космическая находка» – хороший корабль, отличный для своего класса. Покупатель рано или поздно сыщется.

Раэль взглянула задумчиво:

– Брат разрешил мне выторговать кое-что для себя.

Ван Райк снова подался вперед:

– Будем счастливы помочь вам во всем, что не повредит «Королеве». Ваше предложение?

– Мы возместим вам упомянутые расходы, а вы доставите меня на Кануче системы Галио, желательно – в составе команды. Мне лишние кредиты не помешают, да и вы, думаю, не пожалеете, что приняли меня на борт. Вам все равно туда, – практично заметила она, – так что не придется делать из-за меня крюк.

– С чего вы взяли?

– Кануче – ближайшая планета, где вы сможете прикупить товара и поискать приличный фрахт.

Суперкарго взял опознавательный жетон, который она вынула из портфеля:

– Врач?

Раэль кивнула:

– Да. – Она потянулась к жетону. – Знаю, «Королеве» не нужен помощник врача. Для кораблей ее класса это излишество. По крайней мере, так принято считать, разве что нынешний врач собрался на покой и хочет заранее подготовить смену. Я предлагаю себя в качестве разнорабочего.

– Экипаж «Королевы Солнца» полностью укомплектован, – вмешался Джелико. – Я не собираюсь никого увольнять.

– Разумеется, – согласилась Раэль, – но скажите, кому из ваших людей не требуется иногда пособить: мистеру Ван Райку – при загрузке и перекладке товара, механикам – во время профилактики, порой даже врачу и стюарду. Единственное, где я не вызываюсь помогать, – это в рубке. Я очень неплохо знаю начальную астрогацию – может быть, лучше многих, – но в данном случае предпочла бы довериться специалистам.

Раэль улыбнулась с видом победительницы. Она не сомневалась, что ее возьмут, но стремилась к большему.

– Я хочу стать частью «Королевы Солнца», – честно сказала она, – хотя бы на один рейс.

– Зачем? – напрямую спросил Майсил. – Она не сравнится в удобстве с кораблями Коуфорта, особенно с «Блуждающей звездой». Можете смело держать пари, что мы не будем заходить в самые шикарные порты Федерации.

Женщина вздохнула:

– Вы говорите о нас так, будто мы – миниатюрная Компания. Уверяю вас, это неправда. Да, мы можем позволить себе чуть больше других, но мы, как и все, – вольные торговцы. Мы не сибаритствуем. Я интересуюсь «Королевой Солнца» по двум причинам. Первая: наш лучший суперкарго Мара Инграм стажировалась у вас. Она прошла прекрасную школу и, хотя довольна работой на «Звезде», всегда с гордостью и любовью вспоминает проведенное у вас время. Вторая: меня потрясло, как вели себя ваши помощники и мистер Викс на якобы зачумленном судне. Они доказали, что умеют мыслить быстро и четко, смогли придумать и претворить в жизнь отчаянный план вашего спасения. Более того, «Королева Солнца» не только не разорилась, не только заполучила сносный контракт, но и сумела отомстить недругам. Думаю, за один-два рейса с вами я бы научилась большему, чем за десять лет мотания по окраинам космоса.

Сиреневые глаза смотрели на Майсила серьезно.

– У меня нет никаких скрытых мотивов. Вы не конкурируете с моим братом, а и конкурировали бы – Тиг не прибегает к подлым приемам.

– Этого никто и не говорит, доктор Коуфорт, – тихо отвечал капитан.

Женщина старательно закрыла портфель.

– Теперь вы знаете наши условия. Поразмыслите над ними, но прошу вас крепко подумать. Это очень хорошее предложение. Мы серьезно заинтересованы в корабле, и вряд ли вы сумеете в обозримом будущем выручить за него больше или даже столько же.

Ван Райк с полминуты молчал.

– Не уходите, мисс Коуфорт. Мы согласны на предложение вашего брата. Хотите осмотреть «Находку»?

– Конечно, а как только прибудет команда, наш механик проверит ее еще раз. Хотя в данном случае это чистая формальность. Вы на ней летали, и вы непохожи на самоубийц. Моя просьба?

– «Королева» возьмет вас, но, если вы хотите работать, можем предложить только место временного неквалифицированного члена экипажа без доли в прибыли. Надо будет уточнить ставку. Чернорабочих берут лишь большие трансгалактические суда, обычно пассажирские лайнеры. Здесь, на окраине, это непозволительная роскошь. У каждого члена команды есть свое место, и каждый может при случае подменить хотя бы одного товарища.

– Я это и имела в виду, мистер Ван Райк. – Она взглянула на Джелико. – Если капитан согласен. Наем команды не входит в торговую договоренность. Я подчинюсь решению капитана.

– Оно положительное, доктор.

Раэль встала:

– Я ненадолго. Только заберу вещи и составлю официальный контракт. Когда я вернусь, вы его проверите, и можно будет подписывать.

Ван Райк не поднимал глаз. Он сделал все, что мог, – то немногое, что было в его силах. Старшие офицеры поймут, но остальные в душе ждали от него чуда. Ад и преисподняя, он сам наполовину поверил в невозможное.

Джелико повернулся к другу.

– Неплохо, – довольно объявил он. – Мы уже вернули начальную цену и расходы, так что это – чистая прибыль. Славный итог – не хуже, чем в иных долгих рейсах «Королевы».

Напряжение в кают-компании спало. Звездолетчики сгрудились вокруг суперкарго, наперебой поздравляя с удачей.

– Остался один вопрос: что делать с нашим пополнением? – заметил Стин.

– Пусть это никого не заботит, – отвечал Тау. – У меня есть для нее работенка. Я исследую, или пытаюсь исследовать, межвидово-межрасовую передачу вирусных и бактериальных инфекций в планетарном, межпланетарном и межзвездном масштабах. Один ввод данных займет галактику времени. Если Раэль Коуфорт сделает хотя бы это, для меня ее присутствие в рейсе окупится сполна, а при своем медицинском образовании она наверняка сможет проинтерпретировать часть результатов.

– Так вы уверены, что здесь нет никакого подвоха? – спросил Рип, выражая общую озабоченность. У всех были серьезные основания помнить некоторых недавних пассажиров.

– Совершенно уверен, – отвечал Ван Райк. – Как заметила доктор Коуфорт, мы не такие важные птицы, чтобы конкурировать с ее братом. Сейчас у нас нет даже постоянного фрахта, тем более такого, который Тигу Коуфорту захотелось бы у нас отбить, что он в любом случае сделал бы открыто. Он, безусловно, не станет затевать торговую войну из-за почтового рейса между двумя окраинными планетками. Майсил, конечно, наведет у него справки. Если тут все чисто, можем спокойно брать Раэль на борт. Нам это будет не в убыток, даже помимо Крэйгова проекта. Она, по крайней мере, показала, что умеет торговаться.

– Это точно. – Майсил покачал головой. – С виду хрупкая, как лоренская призрачная лилия, а на поверку – титанон.

Крэйг Тау хохотнул:

– Обычная наша ошибка. Тонкая кость не означает слабости или беспомощности. Прекрасная докторша родилась на борту вольного торговца. Странно ей было бы не постоять за себя, тем более держа нас на мушке бластера.

– Верно, – согласился Джелико. Он встал. – Я закладываю в бортовой вычислитель курс на Кануче. Когда наша новенькая появится, пришлите ее ко мне.

Дэйн взглянул на часы. Что она там делает? У него самого на первую встречу с капитаном ушло несколько секунд – передать опознавательный жетон.

Он взглянул на дверь, злясь на Раэль и на себя. Он понимал: его теперешняя враждебность – от неуверенности.

Ад и преисподняя! Он не хуже других знает, что смешанные команды – лучше во всех отношениях. Просто с тех пор, как он поднялся на борт, «Королева» прекрасно обходилась без женщин. Зачем что-то менять? Они по горло сыты внешними неприятностями, не хватало только раздоров на корабле.

Он не сомневался в способностях Коуфорт, и, уж конечно, его не смущал ее пол. На его курсе в Школе было необычно мало девушек, и все равно не меньше трети потока. Все до одной оказались вполне толковые и отлично справлялись с заданиями как поодиночке, так и в коллективе.

Он мысленно вздохнул. Сейчас его интересовали не профессиональные качества Раэль, а скорее смута, которую она может посеять. Помощник суперкарго любил «Королеву Солнца» как она есть. Устроенная, привычная жизнь, – страшно подумать, какие перемены внесет в нее непредсказуемый новобранец.

Новобранец! Коуфорт никто в команду не звал. Она набилась сама, размахивая треклятым фрахтом.

Нахлынувшие на Торсона воспоминания остудили злость. Он не забыл смущение и страх первых дней на борту. Раэль старше, опытнее, но вряд ли вполне застрахована от чувств, превративших то время в пытку. Чистое скотство – добавлять к неизбежным испытаниям свою неоправданную враждебность.

Нет, по-честному и просто по-человечески надо дать ей шанс, может быть, не один, но если она и впрямь станет причиной разлада, если попробует погубить то, что они вместе создали…

Панель раздвинулась, звездолетчица вышла в коридор. Она улыбнулась Дэйну.

– Готово, – сказала Раэль. – Теперь я офици…

Оглушительный звук, похожий на вой сирены, заставил Раэль оборвать фразу. У Дэйна заныли зубы. Даже отсюда было слышно, как Джелико лупит по донцу клетки, отчего та отчаянно раскачивается, но обычная панацея не действовала. Сирена гудела все так же громко.

Торсон сморгнул:

– Интересно, надолго его хватит? Или Квикса, кстати? Как только у него мозги не вылетят от такой качки!

Девушка рассмеялась:

– Не вылетят. Ему нравится.

– Если ему нравится, как его колошматят, значит он еще чуднее, чем кажется с виду.

Раэль удивилась:

– Вы не читали про хубатов?

– Боюсь, что так. Был слишком занят изучением тонкостей работы с грузами, – отвечал Дэйн, стараясь не показать раздражения. Вот так же он чувствовал себя раньше в обществе Али, да и теперь иногда чувствует. Может быть, это общее свойство редких красавцев, которые к тому же необычайно умны. – А вы, полагаю, читали?

Раэль не заметила его досады.

– Я узнала о них от Мары, заинтересовалась и немного порылась в книгах. Это поразительные создания. Немудрено, что капитан, при его-то любви к животным, завел у себя хубата.

– Для нас это полная загадка, – сознался Дэйн. Любопытство взяло верх над неприязнью, и он добавил: – Как насчет того, чтобы поделиться находками?

Она рассмеялась:

– Запросто. Хубаты происходят с Табора, но и там редки, поскольку занимают весьма специфическую нишу. Они селятся в узких расщелинах – природных аэродинамических трубах – и всю жизнь цепляются за каменный выступ или за бешено качающуюся ветку, ожидая, пока что-нибудь подходящего размера упадет в пределах их досягаемости. Они могут долго не есть и, конечно, охотятся, как Квикс, когда он ловил ваших ядовитых хамелеонов. Детенышей растят в гнездах, которые подвешивают на тонких ветвях для защиты от хищников. Оба родителя выкармливают потомство в течение недолгого срока, но, вообще-то, хубаты – животные сугубо одиночные. Вот почему Квикс не скучает без родичей. Что до качки, она его успокаивает, напоминая о детстве в гнезде. Да и похоже, какое-то количество резких движений необходимо хубату для здоровья.

Дэйн ухмыльнулся. Образ капитана Джелико, нежно баюкающего маленького хубата, стоит бережно сохранить в сердце, если не сделать достоянием общества – разумеется, когда сам шкипер будет где-нибудь далеко.

– Вы же не думали, что он сознательно мучит животное или держит в невыносимых условиях?

– Нет, – помолчав, серьезно ответил Дэйн. – Наверное, не думал. Точнее, не подумал бы, если б задал себе такой вопрос. Я читал некоторые статьи Джелико, в них столько любви и уважения к зверью, что ясно – он никого обидеть не может.

Помощник суперкарго взглянул на часы:

– Давайте быстренько пробежимся по «Королеве» и бросим ваши вещи. Скоро пристегиваться.

– Мысль хорошая.

Раэль подняла кладь, которую поставила на время разговора.

Торсон кисло воззрился на чемоданчик – стандартного размера и, очевидно, вполне подъемный. Однако у него самого, когда он поступил на «Королеву», вещей было раза в три меньше.

Он тут же понял абсурдность своего недовольства. А чего он ждал? Раэль Коуфорт – не зеленый новичок прямиком из Школы. Она – матерая космическая волчица, буквально рожденная в Космофлоте. Мало того, до сих пор она жила и работала на процветающем корабле. Естественно, она скопила кое-какое имущество. Сам он – круглый сирота, прибыл на корабль с тем, что выдали выпускникам, да жалкими мелочами, которые сумел прикупить вдобавок.

Помощник суперкарго показал Раэль рубку управления и личные каюты работающих там офицеров. Потом спустились по трапу на следующую палубу, где помещаются двигатели и пульты управления тягой, где заправляет и живет Иоганн Штоц со своей командой.

Общественные каюты, где экипаж и пассажиры собираются в свободное время, оказались палубой ниже. Дэйн показал Раэль кают-компанию, камбуз – вотчину Фрэнка Муры – и маленькие каютки с проекторами для микрофильмов и прочими разностями, призванными скрасить скуку межзвездного перелета.

Бóльшая часть свободного пространства «Королевы» располагалась еще ниже, почти над самыми грузовыми отсеками. Здесь по соседству с топливными змеевиками и трубами квартировались суперкарго, Торсон, Фрэнк Мура и доктор Тау, здесь же втиснулись крохотные пассажирские каютки, одну из которых отвели Коуфорт. Коридор заканчивался совмещенным санузлом-душем, непременной частью всякой жилой палубы.

Раэль быстро вошла в каюту, которую показал ей Дэйн, и бросила чемоданчик на койку. Комната, тесная даже по меркам космического корабля – ведь она не рассчитана на постоянного жильца, – оказалась вполне сносной. По крайней мере, койка имела полную длину, а шкафчики позволяли свободно разместить одежду и более крупные пожитки. Откидная металлическая панель служила столом, койка заменяла стул. Раэль отметила, что освещение размещено с умом и достаточно яркое: можно читать или заниматься тонкой работой.

Она не стала распаковываться, а вышла сразу за Торсоном, чтобы посмотреть следующую палубу. На остальное времени не оставалось. Грузовые отсеки еще не опечатали, но Раэль понимала: туда ее вряд ли пригласят, хоть они и пусты, если не считать небольшого запаса товаров. Всякий вольный торговец трижды подумает, пускать ли чужого в святая святых, сокровищницу чудес, которые он надеется сбыть на других планетах.

Уровень, на котором они находились сейчас, особенно интересовал Коуфорт. Здесь расположились лазарет, операционная и лаборатория доктора Тау, а также гидропоническая оранжерея – большое помещение с растениями, которые обновляют запас кислорода на корабле, очищают постоянно рециркулируемый воздух, а заодно поставляют фрукты и овощи – приятную добавку к концентратам, главной пище межпланетников в долгих перелетах от звезды к звезде.

Они остановились у полупрозрачной панели и залюбовались сочной зеленью.

– Ой сколько! – воскликнула Раэль. – И какая разная! Я думала, вам пришлось уничтожить все, когда вы подцепили на Сарголе эту заразу.

– Пришлось. Мистер Мура много потрудился, чтобы все стало как раньше.

Дэйн отворил дверь и вдохнул полной грудью, смакуя пряную свежесть. На всем остальном корабле воздух затхлый, отработанный, здесь – живой.

Что-то коснулось его ноги. Помощник суперкарго взглянул вниз. Огромный полосатый кот проскользнул следом и теперь терся о его ногу. Покончив с традиционным кошачьим приветствием, рыжий зверь снизошел до нового члена экипажа.

Коуфорт легко опустилась на колени:

– Здорóво, приятель. – Она протянула руку, чтобы кот мог ее обнюхать. – Ты ведь глава Санитарного Контроля, не так ли?

– Он самый, – подтвердил Торсон. – Это Синдбад, уважаемый член команды.

– И правильно. – Раэль поежилась. – Не хотелось бы мне отправиться в рейс без хорошего кота.

– Думаю, почти каждый с вами согласится, – кивнул Дэйн.

Раэль взяла Синдбада на руки:

– Какой здоровущий! Наши по сравнению с ним – котята.

– На «Блуждающей звезде» не одна кошка?

Раэль кивнула:

– Наша ветеранша и два недавних найденыша, которые теперь хозяйничают под ее присмотром.

Она почесала кота под подбородком. Видно было, что ее длинным пальцам такая работа не впервой. Синдбад благодарно замурлыкал.

Девушка с неохотой опустила кота на палубу, встала, потянула носом благоуханный воздух:

– Не расскажи мне Мара об искусстве вашего повара, я бы догадалась сама. Тимьян, чеснок, базилик, медвянник, остротрав – все старые друзья, а я чую кое-что уже совсем необыкновенное.

– Чуете? Мы даже не рядом с пряностями.

– У меня острые чувства, в том числе нюх. – Она наморщила нос. – В иных дырах, где мы бываем, это не такое и преимущество. К тому же я работала в оранжерее «Звезды» и знаю, что растет у хорошего хозяина.

Одного знакомого аромата недоставало.

– Вам надо посадить лаванду, – сказала Раэль. – Ничто так не освежает воздух, и запах не дурманит даже в тесной каюте.

Интерком загудел.

– Скоро старт, – совершенно излишне заметил Дэйн: сигнал на всех звездных трассах одинаков.

Они выпустили Синдбада, тщательно задраили панель и с привычной легкостью взобрались по трапу, чтобы поспеть в каюты и пристегнуться. Очень скоро «Королева Солнца» вырвется в космос, затем их ждет прыжок через гиперпространство и долгий путь к Кануче системы Галио.

Скука – главный бич межзвездных перелетов, однако в последующие дни Раэль Коуфорт от нее не страдала. По большей части она работала у Крэйга Тау, однако помогала почти во всех секциях, в зависимости от текущей нужды и своего опыта.

Рабочее время давно закончилось, однако она по-прежнему сидела за терминалом у Тау и, увлеченная своим заданием, не замечала ничего вокруг, когда в кабинет вошли врач и Джелико. Раэль, похоже, ничуть не тяготилась странной позой, в которой почему-то работала, – она сидела так далеко от стола, что едва дотягивалась до клавиатуры.

Они сделали еще шаг, и загадка разрешилась. На правом локте Раэль покоились пушистая голова и лапа. Сам кот разлегся у нее на коленях.

Мужчины приблизились. Синдбад приоткрыл глаза, широко зевнул и грациозно соскочил на пол, где потянулся во всю свою непомерную длину. Не переставая мурлыкать, он поднял хвост трубой и зашагал прочь – обходить дозором корабль, свою вселенную и владения.

Коуфорт с улыбкой пару раз согнула и разогнула затекшие руки.

– Я их так люблю, что порой думаю: наверное, я сама была кошкой.

– В прошлом рождении? – спросил Тау. Его всегда интересовали чужие верования.

– Да, – отвечала она с той же улыбкой, – но только в поэтическом смысле. Я считаю, нам, людям, дается только один испытательный рейс. Впрочем, мне нравится воображать, что родичи Синдбада могут воплощаться снова и снова, когда и где вздумают. Их жизнь настолько коротка в сравнении с нашей! Как хорошо мечтать, что друг юности еще вернется!

Она секунду смотрела на звездолетчиков, словно ожидая возражений, потом повела плечами и взглянула на экран:

– Пятая секция почти заполнена. Работа медленная, но сложная и потому увлекательная.

– Адский труд, – буркнул Джелико. – Вы совершенно вымотались.

Врач взглянул на Раэль:

– У вас есть «Мягкие слезы»?

– Конечно.

Успокаивающие капли от рези в глазах широко используются по всей Федерации.

– Тогда бросайте работу и закапайте. Проект долговременный, до прилета на Кануче вы его не закончите, даже если вгоните себя в гроб.

– Знаю, – горько сказала она. – Просто когда я настраиваю мой бортовой вычислитель на что-нибудь подобное, он не выключается, особенно пока все так здорово идет. – Она встала. – Можно мне сперва навестить Квикса, капитан? Я еще к нему сегодня не заходила и…

– Да уж. С полудня у меня не было ни одной тихой минуты. Обязательно зайдите к нему, и с этого дня вам вменяется развлекать его не менее получаса в сутки. Мне нужен покой хотя бы в собственной каюте.

– Спасибо, капитан!

– Это вовсе не поощрение, доктор Коуфорт, – сказал Джелико строго.

– Все равно спасибо, сэр.

И девушка вышла, помахав рукой.

Джелико проводил ее взглядом. В походке Раэль не чувствовалось и намека на усталость, тем не менее капитан сурово посмотрел на товарища:

– Я хочу использовать ее на всю катушку, Крэйг, а не уморить работой. Мы – не галера.

Тау повернулся к ящику с лекарствами:

– Да и она – не рабыня, в обиду себя не даст. Закатайте рукав, капитан. Это не больно.

– Ты каждый раз так говоришь.

– Верно, когда делаю прививку. Это врачебная традиция.

Он замолчал, пока готовил лазерную иглу, потом продолжал:

– Похоже, есть и другая традиция: ни одна корабельная команда не получает их по доброму, удобному, легко запоминаемому графику.

– С таким же успехом их можно не делать вовсе, – проворчал командир. – Сколько ни прививайся от квандонской лихорадки, возникнет новая мутация и снова заболеешь.

– Не так сильно, мы надеемся. И потом, это не повод подцепить старые штаммы. Все они – пассажиры не из приятных.

К тому времени как Джелико почувствовал точечный жар иголки, Тау уже выключил шприц. Капитан глянул на красное пятнышко и опустил рукав.

– Как помощница?

– Коуфорт? Если бы я направил заказ прямиком Верховному Духу Вселенной, мне и то не прислали бы сотрудника лучше. По крайней мере – для этих моих исследований.

– Это более или менее ее профиль, ведь так? Она эпидемиолог.

– Не то слово. Раэль Коуфорт знает каждую мелкую подробность каждого поветрия со времен домеханической Терры и почти так же сведуща в остальных крупных бедствиях. Она интерпретирует и сопоставляет даже лучше, чем вводит.

– Как насчет практической медицины?

Врач пожал плечами:

– По счастью, у нас не было случая проверить.

Крэйг опустился на стул, который освободила Раэль:

– А что говорят остальные?

– По словам Иоганна, она – толковый механик. Не гений, но работать может. Тан готов сажать ее за экраны и передатчик в любое время дня и ночи. Стин говорит, что теорию она знает, даже самую сложную, но реальные расчеты – другое дело. Вероятно, она могла бы при необходимости вести корабль, просто он не хотел бы в это время оказаться на борту.

– Астрогация – специфическое искусство, – заметил врач.

– Как и медицина. Никто из нас, летунов, за нее бы не взялся.

– Что Фрэнк?

– Говорит, она готовит сносно – есть можно не только под дулом бластера, – но лучше держать ее в оранжерее. Мол, у нее все будет цвести и плодоносить даже в открытом космосе.

Тау кивнул:

– Похоже, ей нравится иметь дело со всем живым. Для врача это естественно. Во всяком случае, у нее получается. Что думает Ван?

Джелико пожал плечами:

– Она разбирается в товаре, особенно в дорогом, но будет ли от нее прок – остается только гадать. Наш первый разговор – не доказательство. Мы – одного поля ягода, и перевес был на ее стороне.

До сих пор Тау не услышал ничего неожиданного.

– Блестяще управляется с живым, неплохо – с машинами и математикой.

Обычное дело: большинство людей склоняются либо к тому, либо к другому.

– Изумляет другое, – продолжал он. – Уж если она в чем сильна, то просто не знает равных. Надо думать, Тиг Коуфорт жалеет, что она ушла с «Блуждающей звезды».

– Это точно, – согласился Майсил. – Даже если в душе Тиг вздохнул с облегчением.

– А ты? Выяснил что-нибудь?

Врач знал, что Раэль Коуфорт почти все редкие минуты отдыха проводит в рубке, хотя там она не помощница.

– Не многое. В биологии она дилетант, но, очевидно, читает много и вдумчиво. Судя по всему, у нее прекрасная память и зверей она любит. Так мне представляется. Во всяком случае, при мне она ни разу не попала впросак.

Он нахмурился:

– Квикс сам не свой с тех пор, как ее увидел. Все ждет, когда она снова появится. Точнее, требует ее присутствия.

– Может, не отпускать ее? – серьезно предложил врач.

Капитан взглянул недоверчиво:

– Да мы не знаем о ней ничего, кроме имени!

– Ты только подумай, Майсил, – вкрадчиво продолжал Крэйг. – Мы можем установить прецедент, ввести новую штатную должность. Дипломированная нянька при хубате…

Слишком поздно Джелико заметил озорной блеск в черных глазах и понял, что его поддели под сопло. Он выразительно объяснил врачу, куда и как тому следует засунуть свое предложение.

В следующую секунду оба посерьезнели.

– Она не слишком открыта, – согласился Тау. – Готова сообщить что угодно о чем угодно, но только не о Раэль Коуфорт. У тебя какие-нибудь подозрения?

– Только куча вопросов и ни одного ответа.

– Ты наводил справки?

Капитан кивнул:

– И я, и Ван. Какие могли. Это ее брат – легенда космических трасс, не она. О ней не так много болтают.

– Она хорошо ладит с людьми, – заметил врач.

– Может, да, а может, и нет. Если я не ошибаюсь, у Раэль трения кое с кем из нашей юной смены. Она старше, не претендует на место помощника, но все у нее так спорится в руках, что некоторым не по себе.

– Дэйну?

Джелико кивнул:

– Бедняга изо всех сил подавляет неприязнь, но он не так давно из Школы, а мы видали новобранцев поспокойнее.

– Его жизнь в Школе была не сахар. Боится за место?

– Вряд ли. Раэль – врач и не станет подсиживать Дэйна, но ему еще учиться и учиться. Рассказ Вана об успехах Раэль на рынке драгоценных камней явно его задел.

– По крайней мере, Шеннону опасаться нечего. Ты сам сказал, в рубке она не блещет.

Майсил хохотнул:

– Рип Шеннон настолько уверен в себе, что порой оторопь берет. К тому же для него все на двух или большем числе ног – братья.

– Али? – спросил врач. – Ему Раэль не соперница. Машины – его область, не ее.

Капитан заерзал:

– Мы вторгаемся в твою епархию, Крэйг.

Тау лишь улыбнулся:

– Валяй, не стесняйся. До сих пор ты держался верного курса.

– Али не такой, как все. Да, он знает, что Раэль не будет иметь голоса в его секции, но, думаю, еще меньше Торсона приветствует перемены, пусть даже временные. Он хочет стабильности, возможно, отчаянно нуждается в ней, всякий новый человек для него – угроза. Он ничего не может поделать и понимает это, но не в восторге от возможной опасности.

– Прямой вражды здесь нет, – заверил врач. – Я постоянно за всеми нами слежу.

– Меня пугает даже возможность столкновения, – сухо сказал Джелико.

Врач сощурился:

– В чем дело? Если знаешь что-то плохое о Раэль Коуфорт, выкладывай. Не помню, чтобы чутье тебя подводило.

– Я уже сказал, чтó у меня есть: галактика вопросов.

– И один из них: зачем место на таком корабле, как «Королева Солнца»?

– Вопрос законный. Сестра Тига Коуфорт мотается по окраине в поисках вакансии – тут поневоле призадумаешься.

– Да, если не предположить, что она сказала чистую правду. Дух Космоса свидетель, у нее это прозвучало вполне логично; в конце концов, она не утверждала, что намерена болтаться на окраине до скончания дней. Она наберется опыта и вернется к брату на своих условиях или наймется на другой внутрисистемный корабль. Да, она не проходила Психолога, но это обязательно лишь для долгосрочных контрактов. Если она намерена в ближайшем будущем возвратиться к своим, ей не резон связывать себя надолго.

– То, что она выбрала окраину, – продолжал Тау, – тоже вполне объяснимо. Здесь она может не бояться, что ее знания используют в торговой войне против Тига. Мы редко пересекаемся на одних рынках – настолько редко, что не представляем угрозы.

– Значит, как ни нравится тебе новый сотрудник, ты бьешься над теми же загадками.

– Естественно. Надеюсь, я еще не окончательно выжил из ума. Просто размышления размышлениями, а пока я хочу использовать ее сполна.

– Я тоже, если только она нас не дурачит. Мы не можем ее проверить: пока вся информация исходит от самой Раэль Коуфорт.

Джелико с минуту молчал, потом вздохнул:

– Если это такой клад, Крэйг, то почему Коуфорт ее отпустил? Да, она говорит, что хотела испытать свои силы, но Коуфорт владеет несколькими кораблями сам и еще кучей на паях. Почти всем его стажерам находится место в его компании. Не понимаю, почему он не придумал чего-нибудь для собственной сестры. – Майсил резко тряхнул головой. – Что с ней не так? Я не могу выяснить, но Коуфорт явно хотел от нее избавиться – по крайней мере, простился без сожалений. Даже ее достоинства свидетельствуют против нее. Она слишком старается. Все ее ответы выверены и точны, – так не скажешь без подготовки. – Капитан нахмурился. – Что мы видим: Раэль Коуфорт или искусную маску? – Лицо капитана посуровело. – Зря мы не отказали ей наотрез. Кто знает, возможно, я взял на «Королеву» потенциальную сверхновую – если не на полгалактики хуже.

На следующий день Джелико недосуг было ломать голову над загадкой Раэль Коуфорт. По графику «Королеве» предстояло поздно вечером сесть на Кануче системы Галио; и капитану, и экипажу некогда было продохнуть.

Волнение нарастало. Планета на экране быстро увеличивалась. Здесь решится их ближайшее будущее.

Повезет ли «Королеве» заполучить фрахт, богатых пассажиров или груз, чтобы покрыть затраты на следующий рейс, пусть даже порт назначения придется выбирать не самим?

Что за товар наполнит изрядно опустевшие грузовые отсеки? Драгоценные камни, ткани, предметы роскоши, ремесленные изделия, сырье, местные продукты питания – все это предлагает Кануче, а вдобавок более экзотический товар, который доставляют в оживленный порт торговцы; однако каким будет выбор на сей раз – можно лишь только гадать.

Вскоре эти вопросы разрешатся. Пока же остается прикидывать и готовиться к любым возможностям, которые подвернутся – или возникнут с их легкой руки – на Кануче системы Галио.

Раэль шагнула из люка на посадочный пандус и брезгливо наморщила нос. Кануче системы Галио – высокоиндустриальная планета, специализируется на тяжелом машиностроении и химической переработке сырья. Коуфорт не первый раз высаживалась на планете, и снова, как прежде, ее ужаснула разлитая в воздухе вонь. По счастью, опасности для здоровья местная атмосфера не представляла, хотя и оскорбляла чуткий нюх звездолетчицы. К тому же, опять-таки по счастью, ей еще не приходилось задерживаться здесь надолго. Тиг садился на Кануче пополнить запасы и сразу стартовал.

– Куда сначала? – обратилась Раэль к спутникам. Ее и троих помощников отпустили на день – прикупить кое-что для себя, а заодно посмотреть планету. Вечером им предстоит отчитаться перед старшими офицерами – каждому в своей области.

– На склад, – сказал Али. – С начала почтового рейса это первая такая возможность, и у всех что-нибудь поизносилось.

Дэйн с жаром поддержал это предложение. Он попал на «Королеву Солнца» прямо из Школы, почти мальчишкой. С тех пор он раздался в плечах и груди, нарастил мышцы. Теперь одежда сидела на нем внатяжку и давно бы расползлась по швам, если б не портняжное искусство Муры. Скорее бы избавиться от старого обмундирования, пусть даже покупка нового оставит дыру в и без того скудном стажерском бюджете.

Дэйн пожалел о своем предложении, едва переступил порог. «Красный гранат» оказался обычной забегаловкой, куда ходят надираться, – невзрачной и ничем особо не примечательной. Вечером большая комната, наверно, бурлит жизнью, гудит от громкого разговора, но сейчас не было даже этого.

Только что закончили мыть пол, пятеро бугаев расставляли столы. Стулья еще громоздились в углу один на другом.

Бармен оторвался от стаканов, которые распределял по стойке, и заметил вольных торговцев:

– Мы открыты, космические волки. Чего изволите?

Те явно колебались. Близко поставленные глаза бармена сузились.

– Два пива детишкам, – легко отвечал Али, чтобы разрядить обстановку, – а там пора закругляться – и на корабль, если не хотим провести остаток дней на планете за чисткой труб.

Последняя фраза была обращена к молодым людям. Рип угадал намерение Али и отвечал в тон, потом они с Торсоном подошли к стойке и подтвердили заказ.

Подали сразу. Шеннон пригубил золотистый напиток:

– Здорово.

Он надеялся похвалой задобрить хозяина.

Канучеанин ухмыльнулся.

– Местное, – сообщил он. – Мы его экспортируем. Расскажите приятелям на космодроме. Мы в Городе Счастья всегда рады межпланетникам, да они нас что-то не жалуют.

Он забрал кредиты и вернулся к стаканам, однако маленькие острые глазки по-прежнему следили за космолетчиками.

Рабочие, или кто там они были, тоже в открытую пялились на посетителей.

– Будь это приключенческая лента, – прошептал Рип помощнику суперкарго, – нас бы умыкнули еще до конца эпизода.

– Да уж, – мрачно отозвался Дэйн. – Всю жизнь мечтал.

«Умыкнули». Земляне завезли это словцо в космос, и значение его понимали на всех звездных трассах, хотя происхождение давно забыли. Может быть, все, кроме Ван Райка. Суперкарго – кладезь исторических познаний.

А ведь похоже, именно это у хозяев сейчас на уме, даже если им не хватит смелости действовать. И Коуфорт, и Камила разглядывали так же, как на улице, только более нагло. Ни один содержатель легального борделя и дистанционным манипулятором не притронется к таким пленникам, но, без сомнения, в округе есть другие, менее щепетильные предприниматели. Возможно, широкая лестница справа ведет не только к игорным столам, но и в незаконный притон.

Если так и если местным удастся осуществить свой план, их с Рипом дни вполне могут кончится на дне залива…

Дэйн взглянул на Камила. Если черноволосый помощник что и заподозрил, то не подавал вида. Торсон постарался сделать такое же беспечное лицо. Может быть, он накручивается на пустом месте, но в любом случае лучше не обнаруживать тревогу или слабость. Это само по себе способно спровоцировать стычку. Они в меньшинстве, и не факт, что сумеют пробиться к двери.

Раэль Коуфорт держалась ближе к Али. Она быстро утратила интерес к происходящему в баре. Ей не нравился «Красный гранат» и хотелось одного – поскорее оказаться на улице. Почему эти двое никак не допьют пиво?

Ее рука непроизвольно сомкнулась на горле. Она чувствовала, что задыхается.

Кровь быстрее побежала в жилах, одновременно проснулось врачебное чутье. Дух Космоса, что с ней такое? Все тело напряглось от недоброго предчувствия. Чего она боится?

Звездолетчица попыталась взять себя в руки, но не могла отогнать ощущение жуткой тяги, голода, словно вся комната – одна разверстая пасть, жаждущая поглотить четверых пришельцев.

Она схватила спутника за локоть, стиснула что есть силы:

– Али, идем отсюда. Сейчас же. Пожалуйста.

Тут нервы сдали, и она пулей вылетела в дверь.

Канучеане словно очнулись, выпрямились и двинулись на межпланетников.

Торсон инстинктивно шагнул к оставшимся товарищам. Двое на одного – уже плохо, а местные к тому же вытаскивали ножи – длинные, тонкие, входящие под ребра или в спину – в самый позвоночник. А ведь три торговца безоружны.

Не совсем, внезапно понял Дэйн. Камил отстегивал от пояса цепь. На одном ее конце было широкое двойное кольцо – рукоятка и одновременно защита, другой завершался зловещими изогнутыми шипами.

Али холодно усмехнулся и с привычной легкостью крутанул цепь. Напланетники попятились. Это страшное оружие так же известно на задворках ультрасистемы, как их ножи, но на световой год опаснее.

Дэйн судорожно сглотнул. Помощник бортмеханика пережил Войну в кратерах и ее последствия. Он никогда не рассказывал про эти мрачные годы и сейчас впервые показал, благодаря чему сумел уцелеть.

Межпланетники быстро отступили к дверям – Камил прикрывал их с тыла – и дальше, пока вновь не оказались в проулке. Здесь их ждала Коуфорт. Ее приветствовали отнюдь не ласковыми взглядами.

– Стой, – скомандовал Али, – на улице нас преследовать не станут.

– Почему бы это? – глухим шепотом осведомился Рип.

– Они останутся в баре, – заверил Али. – Сейчас получается: наше слово против их. Они не произнесли ни одной угрозы, и обе стороны вытащили равно запрещенное оружие. К тому же в середине квартала – полицейский участок. На шум мгновенно сбегутся служители порядка.

– А если они зайдут спереди и припрут нас к стенке?

– Вот почему важно, чтоб они не знали, куда мы пошли. Им в голову не придет, что нам хватило глупости торчать перед их собственным черным ходом.

Камил искренно надеялся, что прав. Тем временем он с беспечностью (возможно, напускной) прицепил смертоносную цепь обратно на пояс. Дэйн внутренне поежился. Старший помощник носил ее настолько естественно, что ни разу не возбудил подозрений, хотя офицеры могли бы заметить и конфисковать. Торговцы, вольные или приписанные к Компании, ходят вооруженными только в действительно опасных местах и только по приказу начальства, а Кануче системы Галио считается вполне респектабельной планетой.

Тут мысли его обратились к другому, более близкому предмету. Он взглянул на Раэль.

Али первым высказал общую досаду.

– Что за муха вас укусила? – спросил он. – Знаете, в какой переплет мы из-за вас попали?

– Извините, – еле слышно проговорила девушка.

– Это не так легко извинить, – жестко ответил Камил.

Коуфорт стиснула зубы. Он вправе требовать объяснений. И остальные тоже.

– Там ужасно. Не знаю, что это была за опасность и насколько близкая, но ею дышал самый воздух… – Она прикрыла глаза. – Клянусь всем, что для меня свято…

Дэйн ввернул одно из любимых словечек Ван Райка, но помощник механика остановил его взмахом руки и как-то странно взглянул на Раэль.

– Если бы вы сказали раньше, доктор, – проговорил он, – я бы врубил тягу и вывел нас всех гораздо быстрее и с меньшими трудностями.

Рип взглянул удивленно, но спорить не стал. Коуфорт явно не лгала; мало того, страх, возможно беспочвенный, до сих пор не прошел. С первого взгляда она казалась спокойной, но сиреневые глаза расширились и округлились, как у перепуганной кошки. Ему невольно стало ее жаль.

Он огляделся, ища, чем бы отвлечь товарищей.

– Надо же, тут иногда убираются, – сказал он, не придумав ничего лучше. – Гляньте, помыли ступеньку и часть мостовой.

Врач подняла руку ко рту.

– Дух Космоса! – проговорила она. – Добрый Дух, правящий космосом…

Все трое вытаращили глаза, будто она внезапно завела разговор о Шепчущих.

– Что теперь? – резко осведомился Торсон.

Что-то явно произошло. Глаза Раэль, и без того большие, стали огромными, лицо побелело как полотно.

– Никто не моет ступеньку и соседние три фута. Если уж убирать, то все.

Она дрожала всем телом, но заставляла себя вглядываться еще пристальнее.

Между ступенькой и мостовой застряло что-то белое.

– Глядите! Они просмотрели! – Раэль выпрямилась. – Если я на той звездной трассе, нам надо это достать.

Глаза Дэйна сузились. Несмотря на недавно пережитый страх и отвращение к самому месту, Коуфорт явно собиралась поднять белый мусор.

– Стойте. Я возьму.

Он чувствовал себя идиотом. Тоже мне, герой приключенческой ленты. С другой стороны, Раэль перепугана, как ни пытается это скрыть. Нечестно, чтоб она переступала через себя, когда ему, Дэйну, это пара пустяков.

Раэль стиснула его локоть:

– Нет, Дэйн! Мы даже не вооружены! – Она усилием воли принуждала себя говорить спокойно. – Наверное, меня просто водят Шепчущие, но мне кажется…

– Что здесь происходит?

Четверо межпланетников обернулись. За разговором они не заметили, как в проулке почти бесшумно опустился флаер. Перед ними стояли двое мужчин в серебристо-черной форме Космической полиции.

– Космическая полиция! – с явным облегчением вскричала Коуфорт. – Благодарение всем богам, которые правят Кануче! Я гораздо охотнее передам это вам, чем местным. Неизвестно, в каких они отношениях с владельцем притона.

На патрульных это не произвело впечатления.

– Что вы здесь делаете? – еще более резко осведомился сержант, который окликнул их раньше.

– Я уверена, что вон то белое – важнейшее вещественное доказательство. Мы собирались поднять его и отнести вам, пока оно не исчезло. Завтра, а может и скорее, его здесь не будет.

– Верно, – холодно произнес сержант. – И на какое же преступление оно, по-вашему, указывает?

– На убийство. На зверское, жуткое, неоднократное убийство.

Все пятеро вытаращили глаза.

– Убийство? – В голосе сержанта прорезались суровые нотки.

Раэль кивнула. Она понимала, какую ответственность на себя берет, и вполне владела собой: если станет видно, что она паникует, вряд ли власти примут всерьез ее дикую теорию.

– Мне надо поговорить с вашим начальством. Это страшное преступление, в котором замешаны весьма значительные люди.

Сержант кивнул.

– Будь по-вашему, космические волки, но если это розыгрыш – обещаю, после разговора со старушкой вам станет не до смеха.

– У меня что, очень веселый вид?

– Да нет, – согласился сержант. – Кейл, бери «улику» и врубай тягу – летим в штаб.

Коуфорт напружинилась, у Дэйна заныло под ложечкой, но рядовой вернулся через несколько секунд целый и невредимый. Торсон снова почувствовал себя идиотом и быстро взглянул на Коуфорт. Чего, ради безграничной Вселенной, она удумала и – это важнее – в какую звездную передрягу пытается их втянуть?

– Не мое дело учить вас, полковник, – нарушил общее молчание Ван Райк, – но я бы навестил этот проулок как можно скорее.

– Сегодня же ночью, мистер Ван Райк. Отправляемся все.

Его брови поползли вверх. Полковница кивнула:

– Мобилизую вас шестерых. У меня мало людей, и они заняты в других местах. Кейл, принеси нам ногу овцебыка, большую, с хорошей длинной костью.

Торсон нахмурился:

– А получится, полковник Кон? Похоже, они недавно с кем-то расправились. Вряд ли убийства повторяются слишком часто. Если крысы заперты…

– Все равно попробуем. Ставлю кредиты, что сигналом служит падение тяжелого предмета рядом со ступенькой. Если выскочит достаточное число крыс, у нас будет доказательство. Если нет, мы лишимся хорошего куска мяса. Мы так и так проверяем эти притоны, и бордели тоже. Если крысы там, мы их найдем. Если очень повезет, захватим и какие-нибудь записи, но я не очень надеюсь.

– Вы сможете так быстро получить ордер? – изумилась Раэль. – Почти без свидетельств?

– Ордер не нужен. В Городе Счастья и других подобных кварталах мы обходимся без церемоний.

Она увидела нахмуренные лица космолетчиков и пожала плечами:

– Правительство Кануче не одобряет тамошний бизнес. Законодателям хватило ума понять, что запреты лишь загонят содержателей в подполье, а там уж такое начнется… Пока сомнительная коммерция процветает на ограниченной территории, ее, по крайней мере, можно контролировать. Владельцы притонов гребут кредиты лопатой, но они подписывают согласие на частые, без предупреждения обыски своих заведений и домов, если те расположены в том же квартале. Обычно они не жалуются. Для большинства цель – продержаться несколько лет, сколотить капитал и смыться, а солидные корпорации видят, что от полиции и впрямь есть польза. Даже отпетым негодяям приходится действовать относительно честно. Без постоянного надзора не удалось бы сдерживать продажу реклика, кракса и еще полудюжины наркотиков, растление несовершеннолетних, крупное шулерство плюс неизбежные драки – все то, что оттолкнуло бы основную часть теперешних клиентов. Нет необходимости говорить, что все это имеет место, но постоянные рейды и угроза сурового наказания позволяют свести безобразия к минимуму.

– Все это – не ваша работа, – заметил Ван Райк.

Космическая полиция находится на Кануче системы Галио, одной из самых развитых планет сектора, чтобы предотвращать контрабанду и помогать кораблям, попавшим в беду на соседних космических трассах. Не ее дело – влезать в сугубо местные дела.

– Верно, – согласилась Кон. – Наша задача – предупреждать вывоз наркотиков. Обычно Городом Счастья занимается местная полиция, хотя и у нас есть законное право вмешиваться. Мы делаем обход, когда бываем посвободнее: смотрим, чтобы со звездолетчиками не случилось чего дурного или они сами не начали буянить, но этим наша деятельность на планете в основном и ограничивается. Разумеется, мы не остаемся в стороне, если нас просят о помощи или если замечаем непорядок. В остальном мы предоставляем канучеанам самим разбираться со своими делами.

На следующее утро экипаж «Королевы Солнца» вновь набился в тесную кают-компанию. Капитан пересказывал рапорт, который только что получил от Урсулы Кон.

– Космическая полиция захватила все, что требовалось, – записи и живых крыс, четвероногих и достаточное количество двуногих. Сейчас они наперебой дают показания, спасая свои шкуры, хотя бы для того, чтобы провести остаток дней в галактической тюрьме. История похуже всего, что я слышал до сих пор. На Кануче встречаются драгоценные камни, в основном среднего качества аметисты и гранаты, очень редко – мелкие солнечные камни, мечта каждого старателя. Масштабы самые скромные. Старатели бродят поодиночке, парами, столбят участки на год-два, потом возвращаются с добычей. Содержание низкое, нет смысла ставить дело на широкую ногу, однако местные торговцы охотно берут товар. Камни хорошо гранятся и идут дешево, поэтому доступны рабочему люду, создающему устойчивый спрос.

– Может быть, нам стоит взять это на заметку и в следующий раз прихватить сюда небольшую партию полудрагоценных камней, – как бы про себя сказал Ван Райк. – Ладно, продолжай. Какое отношение имеют плохонькие самоцветы к убийству посредством крыс?

– Они несъедобны, – мрачно отвечал капитан. – Старатели бывают двух типов. Большинство работает по нескольку лет и на выручку заканчивает образование, открывает собственное дело или осуществляет какую-то другую заветную мечту. Остальные – неприкаянные скитальцы, каких в Федерации не счесть, маргиналы, часто уже старики, вечно мечтающие намыть полный карман солнечных камней и до конца жизни купаться в роскоши. У них нет ни реальной цели, ни настоящего упорства. Некоторым удается кое-что скопить и уйти на покой более-менее обеспеченными, но большинство ковыряется на участке до конца срока, продает права, на вырученные деньги арендует новый, а остальное за неделю спускает в Городе Счастья или в другом подобном районе.

– Жертвами были старатели? – спросил Джаспер Викс.

Капитан кивнул:

– По большей части неприкаянные. Остальные знают, на что собираются потратить барыш, и не станут пускать его на ветер. Если они и появляются в Городе Счастья, то с очень небольшой суммой. У других тоже не полный вакуум в голове. Они прекрасно знают, что после рюмки-другой их могут запросто подкараулить в темном закоулке. Они сперва покупают новый участок, кладут в банк остальные камни или кредиты, а уж потом отправляются кутить.

Однако есть и такие, которым полученные кредиты жгут руки, к вящей радости негодяев. Такие, кому надо пропустить глоточек сию минуту. Можно не говорить, что при самых благих намерениях эти несчастные или сами пропивают все, или их обирают до нитки.

Около двенадцати лет назад владелец «Красного граната» начал подумывать, как бы извлечь из этого постоянный доход. Для начала он поручил своим людям выслеживать таких старателей в конторе по аренде участков и вести к нему, а если не удастся, сперва в другие заведения, а потом все-таки в «Гранат».

Следующей проблемой было удержать их в баре, пока они не спустят последние кредиты. Полковник Кон сказала, обычно местные жители стараются веселиться на всю катушку, кочуя из заведения в заведение. Поэтому он посвятил в свои планы соседей. Без этого так или иначе было не обойтись. У них уже имелись общие делишки: покупка и сбыт запрещенных наркотиков, крупная шулерская игра. Хозяин «Граната» не сомневался, что уговорит их войти в долю. С самого начала он был у них за главного, и он же придумал самое страшное.

Еще затевая всю эту историю, он, разумеется, понимал, что есть не так много законных или полузаконных способов вытянуть у жертвы главное богатство – камни. Карточные столы – не решение. В Городе Счастья запрещено принимать в оплату самоцветы, за этим строго следят полицейские агенты в штатском.

– Пьяных всегда можно ограбить в темном проулке, – заметил Шеннон.

– Но рано или поздно полиция вычислит банду. Другое дело, если жертва исчезает быстро, тихо и без следа. Грабеж может продолжаться бесконечно – по крайней мере, если преступники не станут жадничать или не потеряют бдительность.

– Двенадцать лет? – прошептал Дэйн.

– Почти.

– Крысы?

– Они были едва ли не с самого начала, – подтвердил капитан. – Под них отвели весь подвал «Красного граната». Держали под замком, только со стороны черной двери устроили пандус, по которому они могли свободно вылезать. Их специально учили бояться ограды. Таким же образом были защищены соседние дома, чьи хозяева состояли в сговоре. Кормили хорошо, чтобы сидели смирно. Кормежка прекращалась два раза в году: когда заканчивались сроки аренды и когда в городе появлялись старатели.

Крэйг нахмурился:

– И все-таки в этот секрет была посвящена куча народу. Понимаю, хозяева, но остальные? Они-то что молчали?

– Тут все решалось просто, – мрачно отвечал Джелико. – Их держали на реклике или на старом добром опиуме, а если кто узнавал слишком много и начинал бузить, крысам доставался обильный ужин. Похоже, в доле были четыре бара, в обоих борделях ничего не знали. – Он серьезно взглянул на Раэль. – Вам благодарность от Космической полиции и, похоже, будет еще и от Торговой палаты. Слухи о том, что в Городе Счастья исчезают космолетчики, ходили давно. Теперь они получили новый смысл.

Особенно для Ван Райка, мрачно подумал капитан. Среди пропавших был однокашник суперкарго по Школе, одинокий неудачник.

Коуфорт поежилась:

– С меня довольно и того, что все позади.

– Все, кроме суда и приговора, – заверил Джелико.

– Один вопрос, Раэль, – вставил Рип Шеннон. – Если бы Космическая полиция нас не накрыла, побежала бы ты к ним сама?

Она удивленно вскинула ресницы:

– Конечно. Надо было сообщить кому-то о своих подозрениях. Напланетная полиция обычно честна, но как это проверишь? С другой стороны, в Космической полиции практически не знают, что такое коррупция, и там есть люди с головой. К тому же, – практично заключила она, – Тиг всегда советовал поддерживать с ними хорошие отношения. Пусть помнят, что мы помогли.

– Интересно, превозносили бы вы людей в серебристо-черном, если бы испытали то, что недавно мы? – лениво вставил Али.

– Они исполняли свой долг! Этих сволочей из Компании, которые вас подставили, надо было отправить на лунные шахты за попытку убийства, но для Космической полиции вы были разносчиками заразы. Ничего не оставалось, кроме как принять самые крутые меры.

– Очень великодушно с вашей стороны, – заметил Али с той же ленивой растяжкой, – тем более что вы судите с безопасного расстояния.

Раэль положила ладони на стол и уперлась в них взглядом:

– Верно, я с вами не была, но я пережила настоящую эпидемию.

Она быстро оглядела космолетчиков и снова потупила взгляд. Глаза ее были печальны, как и накатившие воспоминания.

– Я была еще ребенком. Отец припланетился в домеханическом мире и договаривался с туземцами в одном из главных ярмарочных городов, когда внезапно выяснилось, что разразилась эпидемия – в том самом районе, где мы работали. Мы успели пробыть на планете несколько дней, постоянно контактировали с местными, а наш врач мог сделать не больше, чем его примитивные собратья. Нам оставалось одно – поступить так, как действовали в сходных ситуациях многие другие межпланетники. Стартовать мы не могли из опасения занести в космос неведомую и пока неизлечимую, страшно заразную смертельную болезнь. Мы не могли даже бежать из пораженного города, чтобы не распространить инфекцию в еще здоровые области планеты.

Пальцы ее, лежащие на столе, побелели.

– То, что произошло дальше, затмило наши первоначальные страхи. Когда мы сели, в городе жили и работали почти триста тысяч человек. За десять месяцев умерла треть, более восьмидесяти тысяч – в одну ужасную неделю. В том числе – семеро наших, включая отца. Среди этих семерых был и наш врач, но он успел выявить возбудителя. Перед самой смертью он создал лекарство и вакцину, которая разом остановила эпидемию. Напланетники поняли, чтó мы для них сделали, поняли, что мы сознательно остались с ними. Они были благодарны. Когда Тиг стартовал, у него оказались средства купить новый корабль, набрать первоклассный экипаж и заполнить трюмы лучшим товаром.

Она подняла глаза, взглянула сперва на Камила, потом на всех членов команды поочередно.

– Это не смягчило ужаса пережитых десяти месяцев. Мы будем помнить эти страшные дни, как помнят их напланетники. Болезнь и смерть были лишь частью кошмара. Страдание, нужда, страх, растущее отчаяние и, что хуже всего, – людская низость. Я была маленькой и чужой в том мире, но даже я видела, какая мерзость поднимается со дна человеческой души. Нельзя допускать, чтобы такое повторилось, пока есть возможность и право это предотвратить. Пусть порой с кем-то поступают чудовищно несправедливо, все равно то, что я сказала, – верно.

– Вряд ли кто-нибудь станет возражать вам, доктор, – отозвался Майсил Джелико после нескольких минут тяжелого молчания. – Если б наши ребята считали, что судно заражено, они направили бы «Королеву Солнца» в ближайшую звезду. Дух Космоса! Не будь я в этом уверен, я бы сам уничтожил нас прежде, чем свалиться с болезнью.

Раэль улыбнулась:

– Знаю. Если б я сомневалась, я бы никогда к вам не пришла.

Али Камил ускорил шаг и догнал Раэль.

– Извините, – сказал он тихо. – Меня вынесло прямо за рамку карты.

– Меня тоже, – горько отвечала она. – Надо было думать, что говорю. Я знаю, как вам досталось.

– Вам досталось еще больше.

Он нахмурился и посторонился, пропуская Дэйна и Рипа. Легче выловить в космосе астероид из чистой платины, чем поговорить без свидетелей на космическом корабле, особенно скромному помощнику, которому не положено отдельной служебной каюты.

Девушка почувствовала: Камила что-то гнетет, но он ни за что не станет откровенничать в коридоре, на людях.

– Я хочу проверить всходы, – сказала она. – Если у вас есть время и настроение, может, поможете мне снять лотки?

– Охотно, доктор Коуфорт.

Мрачные предсказания Али произвели на Раэль тяжелое впечатление, однако огромный открытый рынок Канучетауна оказался прекрасным противоядием. Глаза ее сверкали, останавливаясь то на ларьках, то на временных прилавках и просто столах, где лежали выставленные на продажу или обмен товары. В столице есть и большие магазины-склады, но это не для скромных вольных торговцев, чья задача – запастись для полета на отсталые планеты или в бедные окраинные колонии.

Впрочем, и здесь было чем порадовать глаз и заполнить трюмы. Раэль обожала гулять по рынкам, а сейчас ей еще и разрешили сделать закупки – разумеется, под ненавязчивым, но строгим наблюдением.

Она решила, что обязательно посмотрит камни, но прежде ей хотелось быстренько оглядеть все. При каждом посещении Кануче системы Галио выбор оказывался другим. Она снова улыбнулась. И вообще, тут здорово!

Кануче – высокоцивилизованная промышленная планета, ее рынку не хватает гула, диковинных резких запахов, экзотики примитивного базара, но все равно бродить здесь – одно удовольствие.

Бок о бок с длинными рядами неоправленных камней пристроили свои столики ювелиры, тут же продавались украшения. Неподалеку располагались ряды готового платья. Вместе с одеждой сбывали ткани, фурнитуру, иголки и швейные машины. На другом краю торговали продуктами и посудой, основную же часть рынка занимали представители крупной промышленности – по большей части оптовики с образцами продукции, рекламными буклетами и пленками. Общую картину нарушали лишь киоски с готовой едой, разбросанные там и сям, чтобы клиентам не приходилось долго рыскать в поисках подкрепления.

Раэль потянула носом и задержала дыхание. Запах стряпни заманчиво щекотал ноздри, хотя космолетчики ели всего полчаса назад. Интересно, как реагирует на эти ароматы Торсон? Он способен поглощать пищу в неограниченных количествах – не человек, а ходячий трюм. А ведь здесь все натуральное. Для звездолетчиков это само по себе соблазн.

– Давайте пройдем мимо тканей, – предложила Раэль, раз уж ей доверили вести.

Готовая одежда их не интересовала: этого добра у Ван Райка было в избытке. Иное дело – материя в рулонах. Парча, ткани под золото и серебро обязательно заинтересуют богатых покупателей из примитивных племен, а качественная, красивая (и особенно импортная!) мануфактура хорошо идет на всех планетах Федерации. В трюмах «Королевы» имелось немало такого товара, но в прошлые разы рынок Канучетауна предлагал отличный выбор тканей; может, что-нибудь подвернется и теперь. В порту много межпланетных кораблей, – возможно, их суперкарго решат распродать часть груза.

– Раэль! Раэль Коуфорт!

Женщина быстро обернулась:

– Дек!.. Это Дек Татаркофф с «Черной дыры», – вполголоса объяснила она товарищам. – Старинный друг и соперник Тига. Вы не против…

– Какой разговор! – отвечал Джелико. – Вольный торговец не проходит мимо друзей и не отказывается свести знакомство с возможным союзником.

(А также не упустит случая оценить возможного конкурента!)

Все четверо подошли к крытому павильону, который арендовал под свои товары другой звездолетчик.

Майсил с интересом разглядывал незнакомого торговца. Татаркофф был невысок и коренаст, широкая грудная клетка выдавала марсианское происхождение. Глаза карие, пронзительные, уверенные, лицо – приятное, но сдержанное. Этот человек умеет скрывать свои чувства.

Судя по качеству мундира, по толстому, трехдюймовой ширины золотому браслету на левой руке, он не из бедных. Только преуспевающий торговец может снять на рынке палатку, тем более большую.

– Что ярчайшая звезда Торгового флота делает на Кануче? – спросил Татаркофф, как только они подошли поближе.

– Сбавь обороты, Дек, – со смехом отвечала Раэль. – Я тут сама по себе, без «Блуждающей звезды», служу на «Королеве Солнца». Это – Джелико, Ван Райк и Торсон – капитан, суперкарго и помощник суперкарго соответственно.

Говоря, Раэль изучала выложенный на продажу товар. Большую его часть составлял амоттон – гладкокрашеный и полосатый, пастельных тонов, так идущих к легкой тонкой ткани.

– Интересуетесь? – спросил Дек. – Отдам недорого.

Она мотнула головой:

– Извини, Дек. Мы уже купили. А ткань замечательная и хорошо здесь пойдет.

Хорошо и быстро, решила она. Ткань, натуральное волокно с Амона, казалась невесомой. В такой кожа дышит, а что еще надо знойным летом на Кануче системы Галио? Эти рулоны наверняка заинтересуют крупных производителей одежды. Несколько их представителей, заметила Раэль, уже остановились на почтительном расстоянии – присматриваются к товарам Дека.

Она стала разглядывать сложенные в дальнем конце палатки рулоны. Внимание ее привлекло что-то ярко-голубое.

– Ой! – непроизвольно выдохнула звездолетчица.

Татаркофф проследил за ее взглядом и улыбнулся.

– Ты не могла пропустить. Вот кому бы это пристало носить, – добавил он, доставая образец и показывая всем четверым. – На тебе бы оно смотрелось куда лучше, чем на тех, кому, скорее всего, достанется.

Она кивком поблагодарила за комплимент. Татаркофф не просто нахваливал товар – он говорил правду. Он прекрасно знал, что Раэль материя не по карману. Даже брат не стал бы делать ей такого подарка.

Звездолетчица не сводила глаз с немыслимых, мерцающих сине-фиолетовых переливов мягкой, как облако, ткани. Ей казалось, что это сон.

– Торнский шелк?

– Да. У меня случилась вынужденная посадка. Я сумел выменять этот рулон на лучший – без преувеличений! – солнечный камень, какой только видел окраинный рынок.

В голосе его не слышалось сожаления. Он продаст ткань как минимум втрое. Она исключительно редка и красива.

Торн системы Брандина дал начало высокоразвитой гуманоидной цивилизации независимого от Терры происхождения. Когда ее открыли, жители планеты еще не умели летать в космос. Их культура практически не признает техники, однако весьма сложна, продвинута и ориентирована на свою версию торговли. Соответственно, Торном правит наследственная купеческая элита, во всем послушная выборному дожу.

Жители планеты противятся появлению межпланетников и особенно внедрению чуждых порядков. Они позволили выстроить у себя космопорт, куда может опуститься корабль, терпящий бедствие на ближайших звездных трассах, но практически не общаются со звездолетчиками, гостями и персоналом космодрома. Торн вполне самодостаточен и не собирается ничего у себя менять.

Тем не менее правители отличаются деловой хваткой и вполне понимают ценность своей продукции (предметов роскоши, в первую очередь тканей). Они не допускают, чтобы экспорт сделался постоянным, слишком важным для их экономики, но понемногу приторговывают с Федерацией, подогревая интерес к своему товару. Они предпочитают иметь дело не с Компаниями, а с вольными торговцами и наотрез отказываются от любых долговременных соглашений. Условия диктуют сами, потому что вольны решать: сбыть им продукцию инопланетникам или своим соотечественникам, а торговцы с других звезд рвут их товар из рук.

Конечно, это значит, что в сделках с внешним миром напланетные купцы держат полностью заряженный бластер, однако ни Дек, ни другие независимые капитаны не жалуются. Если б не это, не видать вольным торговцам торнского шелка. Компании окружили бы планету железным заслоном.

Татаркофф начал складывать отрез. Раэль вздохнула. Она украдкой взглянула на Ван Райка и увидела жадный блеск в его глазах. Суперкарго тоже мечтал бы приобрести шелк, но с горечью сознавал, что нельзя вкладывать такой капитал в один-единственный рулон, который им едва ли удастся сбыть на ближайших планетах назначения.

– Удачи тебе, Дек, – сказала она искренне, – хотя, думаю, тебе жалко будет его отдавать. Мне было бы жалко.

– И мне, – согласился торговец. – Во всяком случае, до этого еще далеко. Он уйдет не раньше, чем на Гедоне. Меньше чем за настоящую цену я его не отдам.

Ван Райк поднял брови:

– Здесь тоже достаточно кредитов. Любой крупный промышленник может купить всю штуку.

– Может, но не станет. Вы впервые на Кануче?

– Да. «Королева» недавно в этом секторе. Мы возили почту между Риджинни и Трусворлдом.

– Ну так вот, здесь нет наследственных богачей или любителей пускать пыль в глаза. Почти все промышленники вышли из рабочих или старателей. Это толковые, крепкие мужики, и они ценят свои кровные. Покупают дорогие товары, но головы не теряют. В их офисе должна взорваться сверхновая, чтобы они разорились на такое баловство.

Раэль нежно погладила шелк, потом взглянула через плечо. Народа на рынке прибыло, однако возле павильона стояли все те же люди: работники, владельцы или представители маленьких швейных мастерских, пришедшие за отрезом-двумя. Впрочем, в некоторых угадывалась та важность, по которой каждый торговец распознает большую шишку, будь то местный царек, правительственный чиновник, крупный офицер или промышленный магнат. У таких есть силы и средства на серьезную покупку.

– Дек, – тихо спросила Раэль, – дашь мне на время образец?

– Дам, – удивленно отвечал торговец.

– Можно я немножко его поверчу?

– Пожалуйста.

– Сколько в нем?

– Три ярда.

– Отлично.

Три ярда – как раз длинное покрывало. Если она что-нибудь понимает в человеческой природе, то ее план сработает.

Раэль выпрямилась. Точно рассчитанным движением она чуть-чуть изогнула грудную клетку, каждый мускул послушно исполнял веления воли. Сторонний наблюдатель едва различил бы это движение и уж точно не нашел бы для него слов, но обтягивающая куртка заиграла переливами, тело плавно заколыхалось, словно на ветру, как будто в нем не осталось ни единой косточки.

Извиваясь в том же странном ритме, девушка коснулась углов шелкового прямоугольника, и он взметнулся, поплыл по воздуху.

Ослепительно-голубая ткань вспыхнула в свете Галио, замерла на мгновение и упала, окутав девушку.

И снова шелк взмыл к небесам. Чудилось, это не мертвая материя, а часть танцовщицы, как сама она – часть окружающих воздуха и света.

Майсил оторвал глаза от Раэль и стал смотреть на толпу. Ван Райк тоже напомнил себе о деле, однако остальные были совершенно зачарованы. Прекрасный и неожиданный танец, дивная голубизна шелка приковали к себе все взоры, словно по волшебству.

В третий раз плеснула ткань, в четвертый, затем Раэль вздохнула, опустила голову, таким же точным движением сложила и вернула владельцу отрез.

Только теперь завороженные зрители очнулись. Татаркофф пришел в себя так же быстро, как старшие офицеры с «Королевы», и с хозяйской гордостью прибрал материю. От него не ускользнуло, что несколько человек настойчиво проталкиваются сквозь толпу.

– Я знал, что тебе понравится, Раэль, – заметил он нарочно для их ушей.

– Божественный шелк. Завидую тем, у кого хватит смелости и кредитов его купить, – отвечала она вроде бы тихо, однако так, чтоб ее услышали. – Удачи, Дек. Надеюсь, до старта еще увидимся.

Межпланетники останавливались еще у нескольких прилавков, но соблазн хоть что-то купить появился лишь в самом конце мануфактурного ряда. Глаза Ван Райка уловили металлический блеск в одной из дальних палаток. Даже с расстояния в несколько футов он различил искусственную ткань с серебряной нитью, узорчатую и тонкую.

Суперкарго тронул Дэйна за локоть:

– Поди глянь. Если сочтешь разумным, купи.

Помощник кивнул и быстро шагнул к ларьку – скрыть и от канучеан, и от спутников охвативший его трепет. Да, начальник в последнее время доверяет ему все больше, но до сей поры дело ограничивалось простыми покупками, касавшимися скромных корабельных нужд. Это – другой масштаб. Настоящая торговля. И рядиться предстоит всерьез, если он с первых слов не загубит сделку.

Канучеанин широким жестом расстелил перед ним образец, не переставая нахваливать красоту и прочность ткани. Можно было подумать, что он продает настоящее творение знаменитых ткачей с Сирены.

Пропев славословие товару, он словно бы недовольно взглянул на коричневый мундир Торсона:

– Мы на Кануче предпочитаем кредиты.

Дэйн объявил, что «Королева Солнца» намерена расплачиваться именно так. В глазах продавца блеснула алчность. Дэйн изготовился к бою. Кредиты – основная валюта Федерации, и хозяин ларька постарается вытянуть побольше.

С другой стороны, обязанность помощника – сбить цену как можно ниже. Наличные кредиты всегда предпочтительнее бартера, а значит, и стоят дороже. Дэйн всем своим видом показывал, что заинтересовался покупкой, но сумеет без нее прожить. В конце концов после долгого спора он выговорил для «Королевы» восемь процентов скидки и еще два процента за то, что они возьмут оптом оставшиеся двенадцать рулонов.

– Неплохо, – похвалил Ван Райк, когда они на несколько шагов отошли от ларька. – Малыш обнаруживает кое-какие способности. Не знаю, догадался бы я потребовать оптовую скидку на двенадцать штук материи.

– Умно, – согласился капитан, – но зачем нам двенадцать?

– Продадим, – заверил Ян. – Качество абсолютно звездное, в примитивном обществе пойдет на ура. Будь это настоящее серебро, можно было бы везти хоть во внутренние системы.

– Можно везти и в эту, – вмешался Дэйн. – Планеты там богаче окраинных, но и на них хватает обычных работающих людей. Им не по карману ткани из драгоценных металлов, но кто гонится за модой, охотно купит хорошую синтетику. Если мы сами в скором времени не собираемся туда, может, соберутся другие, вроде Татаркоффа. Любой из них охотно сменяет эти рулоны на товар, который мы сможем продать быстрее.

– Верно, – сказала Раэль, – но не думаю, что их следует менять. Они прекрасно уйдут и на окраине. Для крупного швейного предприятия двенадцать рулонов – капля в море. А в большом городе их мгновенно разберут поодиночке. Первым делом на ум приходит Афродита. И Султана тоже – собственно, она даже лучше, если вы решитесь забраться так далеко. Местные учителя оторвут эту ткань с руками, она пригодится им в обучении, хотя, разумеется, в храм они носят только натуральное.

– Гера еще ближе, – заметил Дэйн. – Судя по запискам Мары, тамошние жрицы обожают все блестящее. Они вшивают в одежду зеркальца, бусины, кусочки металла, обрывки позумента. Они накинутся на эту ткань, как умирающий на кислород.

– Да и, как ты справедливо заметил, Гера ближе.

Торсон, довольный, приосанился. Его похвалили! Он не видел гордого взгляда своего шефа. Информация, которую он сейчас сообщил, была записана одной строчкой на полях старой накладной. Ван Райк сам с ходу ее не вспомнил (хотя, разумеется, позже она всплыла бы у него в памяти) и был доволен, что питомец, несомненно читавший старые документы, превзошел в этом наставника.

Обсудив, где и как продавать ткань, суперкарго счел возможным задать мучивший его вопрос. Голубые глаза устремились на Раэль.

– Кстати, о Султане, доктор. Как вам удалось освоить их самое чтимое искусство?

Девушка улыбнулась:

– Я впервые увидела танец Ибиса в восемь лет и влюбилась в него с первого взгляда. Я всегда ненавидела спорт, считала зарядку галактической скукой, может быть необходимой для здоровья, но все равно досадной тратой времени, как ни много его в космосе. Другое дело – сложный красивый танец. Я решила во что бы то ни стало научиться. Собрала все свои кредиты, вытрясла, сколько могла, из отца, накупила пленок, книг и стала тайком разбираться, копировать движения. Наверное, у меня получалось; во всяком случае, когда отец застал-таки меня за этим занятием, он сказал, надо учиться. В следующий раз, когда мы сели на Султане (а мы регулярно заходили туда по торговым делам), он договорился об уроках. Меня взяли.

– Ему крепко повезло, что вас не похитили, – напрямик объявил Майсил. – Тамошние жители боготворят красоту. Вы – случай незаурядный даже по их меркам, а к тому же плясунья.

Раэль мотнула головой:

– Султанцы не могли смотреть на меня без слез. Они видели мои способности, как и полную мою безнадежность. Я слишком поздно пришла. Султаниток начинают учить буквально с шести месяцев. В это время родители дают им первые упражнения на координацию. Тем не менее меня ободряли, советовали продолжать, потому что учителя распознали во мне искреннюю любовь к танцу. Я полностью сознавала свою ущербность. Мне никогда не позволили бы плясать в храме, тем более на алтаре, но я этого и не ждала. Я занималась для собственного удовольствия.

– Как-нибудь станцуйте для нас, – предложил Ван Райк.

Раэль залилась густым румянцем:

– Вы – не прирученная аудитория! И я вас всех знаю…

Джелико рассмеялся, но в движении, которым он обхватил ее плечи, было и заступничество, и ласка.

– Сбросьте обороты, доктор. Наш добрый суперкарго вас просто подкалывает. Танец Ибиса – мощная разрушительная сила, которую нельзя впускать в тесное пространство космического корабля. Не тревожьтесь, вы можете плясать в своей каюте, сколько душе угодно.

Ван Райк пропустил спутников в служебную каюту и, не успела задвинуться панель, повернулся к Раэль:

– Ну? Что за сокровище вы нам откопали?

– Возможно, никакого. – Она взяла у него из рук ножницы и разрезала пакетики, потом, высыпав камни на стол, разложила их на две аккуратные кучки. – Которая «Королеве»? Цена одна.

– Двуцветная.

– Хороший выбор, – сказала Раэль, отделяя от кучки два розовых камня. – Похоже, это все, – добавила она, внимательно осмотрев остальные. От своей доли она отложила один камень, побольше, чем первые два.

Раэль поднесла все три к настольной лампе и некоторое время разглядывала, потом победно вскинула голову.

– Звездчатые рубины, – объявила она. – Очень старые и, несомненно, натуральные. Конечно, качество надо проверять, но полагаю, оно – первоклассное.

– Так вот почему вы брали кабошоны, а не огранку, – тихо сказал Майсил.

Она кивнула:

– Я их сразу приметила. Конечно, не была уверена на все сто, но понимала: это что-то неординарное. Нельзя было рассматривать слишком пристально, а то бы этот жулик догадался. – Она скривилась. – Мне, наверное, хватило бы глупости сказать ему правду, не попытайся он нас надуть. Такой ширпотреб по пятьдесят кредиток за карат!

– А если б мы отказались от пакетика, который вы для нас выбрали? – спросил суперкарго.

Врач ответила Ван Райку, но смотрела она в глаза Джелико.

– Временный работник или постоянный, но я – часть этого корабля и вправе рассчитывать на доверие. Я доказала, что разбираюсь в камнях. Если вы не готовы слепо идти за мной или хотя бы уважить мою мелкую прихоть, значит так вам и надо.

– Вы просто взяли бы оба пакетика и промолчали о рубинах? – спросил Ян.

– Естественно. А как по-вашему?

– Что ж, справедливо. Мы вас проверяли, вы отплатили нам тем же.

Дэйн потрогал рубины, но в руки взять побоялся. Что, если один из этих камушков – быть может, принадлежащий Раэль – соскользнет с ладони и закатится в щель, откуда его не достанешь, не разобрав корабля по винтику?

– Сколько они стоят?

– Точно не скажу, для этого надо ждать проверки, – отвечала девушка, – но если глаза меня не обманывают, то много. Мистер Ван Райк гораздо лучше ответит на ваш вопрос, как только получит нужные сведения.

– Судя по шлифовке, они древние, возможно, земного происхождения. – Суперкарго осекся. У него перехватило дыхание. – Дух Космоса!

– Что такое? – спросил Майсил.

– Месторождения звездчатых рубинов на Терре давно выработаны, лучшие – столетия назад, и с тех пор в Федерации не находили ничего подобного. Если это камни из старых шахт, то перед нами – легенда. За них можно просить сколько угодно.

– Если знать – где, – мрачно заметил капитан.

– На Гедоне. Мы придержим язык и на полной тяге двинемся туда. Наше маленькое созвездие… наша двойная звезда, – поправился он, вспомнив, что один из трех камней не принадлежит «Королеве», – вполне окупит рейс и несколько следующих, даже если пойти порожняком.

– Вы правда так думаете? – благоговейно переспросила Раэль.

– Очень похоже на то, доктор, – во всяком случае, если судить по внешнему виду. Такие блеск и расцветка не встречались давным-давно.

– А вдруг они не старые или не с Терры? – спросил Торсон, пытаясь сохранять хладнокровие, несмотря на восторги старших. Он и раньше видел, как радужные надежды рассеиваются в дым, – не хватало, чтобы такое произошло после дорогостоящего перелета в соседнюю галактику. Рейс на Гедон системы Эроса – удовольствие не из дешевых, а кроме этих камней там нечего будет предложить. – Они совсем маленькие.

– Наши – примерно по карату. У доктора Коуфорт – около полутора. Неплохо для дорогого драгоценного камня. Кроме того, они в точности подходят по цвету и форме, а эти два – еще по размеру. Их можно продавать как гарнитур. Нет, если они натуральные, мы получили в руки сокровище, независимо от их возраста и происхождения. Если, конечно, они не краденые.

Раэль проследила, чтоб продавец выписал чек, но, если камни откуда-то похищены, «Королева» останется без прибыли и зря потратится на рейс.

Дэйн кивнул, подумав про себя: хорошо, если камни оправдают расходы на установление их подлинности и дальнейшую продажу.

На это могло ответить лишь будущее, но оставались и другие загадки.

– Как ты их высмотрела, Раэль? И как догадалась, что остальные – искусственные?

– По цвету. Синтетически выращенные камни немного отличаются от природных. Как правило, они более интенсивно окрашены и слегка разнятся оттенком. – Она продолжила, не дожидаясь следующего вопроса: – Даже близко не могу предположить, как они попали в эти пакетики. Думаю, долго странствовали по свету, и никто не подозревал об их истинной ценности. Смотрите, похоже, все они были когда-то в изделии. Вероятно, это часть большой и дешевой партии, которую собрали по всей ультрасистеме и рассортировали по пакетикам, чтобы сбыть по минимальной цене.

– Я бы тоже так предположил, – согласился Ван Райк.

Голос суперкарго звучал странно. Раэль подняла лицо и поймала его пристальный взгляд.

– Что случилось? – удивленно спросила она.

– Я боюсь употребить слово «сверхъестественное», уж больно оно мелодраматично. Оставляю его Крэйгу Тау. Однако камни на том лотке явно сделаны не любителями. Никто из нас с ходу не распознал бы в них синтетические, включая меня, а я в этом деле не новичок. Прибавьте, что никто из моих знакомых, уверен, не разоблачил бы подвоха, и вы поймете мое удивление.

– Все потому, что вы подходите с чисто терранскими мерками, – спокойно отвечала Раэль. – Я представилась сестрой Тига, хотя могла бы выразиться точнее. Мы дети одного отца от разных матерей. Очень разных. Понимаете, я – генетический нонсенс.

Она вздернула подбородок.

– Я не знаю, из какого народа и с какой звезды моя мать. Отец привел ее на корабль после недолгой отлучки. Где это было, ни он, ни команда не говорили. Одно очевидно: она не принадлежала к терранской и вообще человеческой расе, хотя была очень красива по людским понятиям. Различия, несовместимость проявлялись и на психологическом, и на генетическом уровне. Брак между ними был возможен, но не зачатие и уж конечно не рождение живого ребенка. Тем не менее я родилась и выжила.

Как у большинства разумных существ, у меня есть свои способности и дарования. В основном они достались мне от отца, какой-то частью – от матери, но среди них нет ни одной, которая отличала бы меня от лучших представителей Федерации. Всего, что умею, я добилась по старинке – трудом и прилежанием. Вряд ли бы мне это удалось, не вырасти я в космосе, где отсутствие впечатлений развивает привычку к сосредоточенности, так помогающую в учебе. И при всех моих достижениях я не уникум.

Да, мои чувства очень остры, но ничего «сверх».

Я и впрямь различаю множество оттенков, но этому меня научил наш прежний суперкарго, предшественник Мары. В остальном зрение у меня самое обычное. Я не вижу булавку за десять миль и не проникаю взглядом сквозь титаноновые пластины.

Примерно то же со слухом. У меня тонкое обоняние, но это чаще оборачивается неудобством. Я научилась вычленять отдельные запахи даже из сложного букета. Согласна, это несколько необычно, но, если вы думаете, что я могу брать след или чуять хищника, вы ошибаетесь.

Чувствительность к запахам и вкус связаны. Можете не сомневаться, я ценю искусство, с которым мистер Мура приправляет кушанья, и не упущу случая подкрепиться натуральной едой.

Космолетчики заулыбались. Вот это по-нашему! Когда у космического волка выпадает свободная минута на планете земного типа, он обычно спешит в столовую, а не в местный веселый квартал.

Раэль осталась серьезной.

– И наконец, у меня есть осязание. Здесь я ничем особым похвастаться не могу, хотя охотней касаюсь торнского шелка, чем нашей формы. Вот и все, – продолжала она твердо и немного устало. – Никаких шестых и седьмых чувств. Я не читаю мысли, не вижу будущего и не передвигаю предметы усилием воли.

– Как насчет умения говорить со зверьми? – быстро спросил Майсил.

– Нет. А жаль. Они часто намного лучше людей. Меня они любят, потому что отзываются на душевное тепло. Может быть, это немного необычно, – заключила Раэль, – но вполне естественно. У меня и цветы лучше растут, как у всех, кто понимает их нужды. Это не колдовство.

Капитан легонько мотнул головой:

– Не обманете, Коуфорт. Многие любят животных, но никто так не действует на Квикса.

Глаза Раэль посуровели, голос сделался резким, как удар хлыста.

– Многие любят животных и делают стереоснимки, но не у всех получается, как у вас. Прибегаете ли вы к заклинаниям, чтобы ваши фотомодели вышли и замерли в нужной позе?

Джелико покраснел так, что на щеке отчетливо проступил белый шрам от бластера, но промолчал. Упрек был нацелен точно и при этом вполне заслужен. Ладно бы Коуфорт была постоянным членом команды. Впрочем, это бы ничего не изменило: давность знакомства и крепкие узы дружбы не дают права лезть человеку в душу. Если Коуфорт и обладает какими-то особыми способностями, она никогда не сознается.

Ван Райк прочистил горло.

– Я полагаю, что получил ответ, – нарушил он неловкое молчание. – Ваши таланты, доктор, какими бы они ни были, принесли нам большую пользу. Вы славно потрудились и в довершение раздобыли для нас сокровище.

Врач кивком поблагодарила за комплимент:

– Спасибо, мистер Ван Райк.

– Похоже, с этим покончено, – сказал суперкарго. – День только начался, а мы осмотрели лишь малую часть рынка. Торсон, останься на корабле, разбери покупки. Занесешь их в ведомости и разложишь.

– Есть, – бодро отвечал Дэйн. Он этого ждал.

– Думаю, доктор Коуфорт присоединится к тебе чуть позже, – сказал Джелико, потом обернулся к девушке. – Составьте рапорт об этих рубинах, пока подробности еще свежи в памяти. Детально опишите сделку и добавьте наши догадки, но отметьте, что это только предположения. Мне нужны все возможные документы на случай, если камни окажутся крадеными.

– Есть, капитан. Если вы не против, я напишу, что мы приобрели эти два пакетика случайно. Наша цель – отвести возможные вопросы, а не вызвать новые.

– Делайте, как сочтете нужным. Если мне покажется, что вы написали мало или не так, я скажу.

Все четверо поднялись. Дэйн и Ван Райк двинулись по делам.

Раэль торопливо шагнула к выходу, но Майсил крикнул вдогонку:

– Как насчет чашечки джакека?

– Не откажусь, – отвечала врач. Соображения о качестве напитка она оставила при себе. В том, что касается готовки, капитану Джелико далеко до мистера Муры.

Дэйн остановил ленту, которую смотрел, потом выключил совсем и стал обдумывать прочитанное.

Искусственные самоцветы, как правило, очень красивы. Собственно, по химическому составу это те же драгоценные камни, только выращенные человеком в лаборатории.

Они вполне могут оказаться выгодным товаром. Редкий торговец или даже компания продают искусственные камни, никто, насколько знал Дэйн, не занимается этим регулярно. А ведь так мало людей в галактике могут позволить себе натуральные. Синтетические самоцветы во много раз увеличат потенциальную клиентуру «Королевы». Ярче окрашенные, более дешевые, они могут на некоторых планетах пойти лучше природных. Большого начального капитала не потребуется, а опытная партия почти не займет в трюме драгоценного места.

Помощник с довольным видом кивнул. Надо еще почитать, потом он сведет цифры, наметит возможные рынки, торговую стратегию и покажет свои прикидки начальнику.

Ван Райк должен согласиться. Дело «Королевы» – извлекать прибыль, а не разоблачать загадочные убийства. Сейчас есть возможность открыть нетронутое поле деятельности и застолбить его, по крайней мере в этом секторе, на год или на два, пока остальные торговцы прочухаются и зашевелятся сами.

– Дэйн! Я думал, ты еще в грузовом отсеке.

Помощник поднял голову. Рип Шеннон только что вошел в каюту и теперь удивленно глядел на друга.

– Я закончил минут двадцать назад, – отвечал Торсон.

Черное лицо товарища омрачилось.

– Раэль Коуфорт спускалась в трюм примерно тогда же, а когда я шел сюда, люк был еще не заперт.

Торсон выпрямился:

– Сейчас разберусь.

– Полегче, дружище, – остановил его Рип. – Наверное, у нее была серьезная причина…

– Она не вправе спускаться туда без разрешения суперкарго или, в отсутствие Ван Райка, моего.

– Пойти с тобой?

Дэйн задумался.

– Нет, – медленно отвечал он. – Я ни в чем ее не обвиняю. – Лицо его снова ожесточилось. – Просто побудь здесь. Если я не вернусь достаточно быстро, спускайся за мной и тогда уж будь осторожнее.

На следующее утро трое помощников, Джаспер и Раэль сидели за столом, когда в кают-компанию вошли Ван Райк с Джелико. Врач держала на коленях Синдбада и кормила его с правой руки.

– Что-то он у нас округляется, – заметил Майсил.

Раэль подняла лицо.

– Он снова отличился, на сей раз без ущерба для себя. Кто-то, – заметила она с намеком, – вернулся вчера за полночь и плохо приладил сетку.

Суперкарго промычал что-то невнятное.

Викс отложил вилку:

– Есть улов?

Он давно служил на «Королеве» и знал: капитан и суперкарго ходили ночью не за сомнительными утехами Города Счастья.

Глаза Ван Райка играли, как земное небо в солнечный день.

– Фрахт, друзья мои, отличный, жирный, легкий фрахт, который полностью займет наш грузовой отсек.

– Что везем и куда? – с жаром осведомился Дэйн.

– Оборудование и химикаты на шахты Риджинни.

Четверо мужчин за столом понурились. Суперкарго вскинул руки.

– Меня тоже не тянет туда так скоро, но рейс выгодный, а если обернемся быстро, будут еще. – Он опустился грузным телом на ближайший стул. – Мы познакомились с Эдру Макгрегори, основателем, директором, президентом и практически верховным королем «Каледонии, инкорпорейтед». Это крупнейший канучеанский концерн. Макгрегори уже понял, какой отличный рынок для него эти ближайшие шахты, и лично договорился по передатчику о продаже крупной партии всего, начиная с бурильных станков и кончая строительными материалами и разнообразными химикатами. Он торопится опередить возможных конкурентов. Ему некогда покупать или брать в аренду собственный корабль, и он подумывал на первых порах зафрахтовать те, что стоят в порту. Однако, увидев, какой фурор произвела вчера на рынке Раэль, Макгрегори решил предоставить весь фрахт «Королеве» при условии, что мы загрузимся и взлетим через пару дней. Дальше мы можем работать на него, сколько захотим, в течение того времени, что он будет нанимать независимых, то есть пока не обзаведется собственным судном. – Он с ехидцей остановил взгляд на Раэль. – Наша договоренность пока устная. Он готов подписать ее не иначе как в присутствии доктора Коуфорт.

Видя лукавое веселье в его глазах, космолетчица только изогнула высокие брови.

– Ах, как демократично! – вскричала она. – В сделке должны участвовать не только высокопоставленные офицеры, но и последний разнорабочий!

Джелико хохотнул:

– Вообще-то, Макгрегори собирается предложить вам место повыше – в своем отделе сбыта.

– Вот как? – спросила она, одновременно пытаясь нетерпеливым взмахом руки утихомирить покатывающихся со смеху товарищей.

– Истинная правда, – подтвердил суперкарго. – Вот его собственные слова: если кто-то едва не отправил двух моих ближайших конкурентов за решетку, помахав перед ним куском ткани, значит этот кто-то нужен «Каледонии, инкорпорейтед». Серьезно, Раэль, он отлично понял, что ты сделала, и обещает самое радужное будущее в его компании, если ты готова стараться.

– Зачем говорить моему начальству, что он собирается предложить мне место? – напрямик спросила она.

– Он не хочет, чтоб о нем болтали, будто он тайно сманивает работников. Так можно распугать потенциальных партнеров. И потом, – добавил Джелико, – он не очень верит, что вы от нас уйдете. Космические волки обычно не оставляют звездные трассы, как ни соблазняй.

– Во всяком случае, ради Кануче системы Галио, – твердо и с чувством сказала Раэль. – Когда мы с ним встречаемся?

– В полдень. Он угощает нас ланчем в «Двадцать два», одном из самых шикарных ресторанов планеты, так что не налегай особенно на синтетические яйца и колбасу.

– И не собиралась. Я положила их для Синдбада.

Али откинулся на мягкую спинку скамейки.

– Теперь, когда вы все обсудили, – процедил он, – хотелось бы выслушать занимательную историю. Вчера не упоминали, чтобы кто-то угодил за решетку.

– Мы ушли раньше, – отвечал капитан. – Возвращаясь на «Королеву», мы с Ваном встретили Татаркоффа, и он подтвердил, что торнский шелк ушел почти с дракой.

– Ему крупно повезло, – подхватил Ван Райк. – Он взвинтил цену на рулон почти до небес, а затем продал демонстрационный кусок почти за те же кредиты. Остальной товар просто смели, хоть и за более умеренную сумму. Он клянется, что у него остались лишь две тряпки и что он бы их тоже продал, если б нашел время.

Джелико поставил на стол маленькую изящную коробку и с почтением извлек из нее две бутылки:

– Из личных запасов Татаркоффа. Твоя награда, Раэль. Тебе и решать ее судьбу.

Девушка оглядела этикетки. Вино. Гедонского разлива, золотистое белое, сухое, марка винограда настолько знаменитая, что она узнала ее с ходу. Обе бутылки без труда можно продать.

Она покачала головой. Нет. Дек – признанный знаток вин. Его легендарные запасы предназначены исключительно для собственного удовольствия, не для продажи или обмена. Бутылки подарены от чистого сердца и заслуживают соответствующего обращения.

– Имеем мы право себя побаловать? Отдадим их Фрэнку – посмотрим, что он сумеет к ним приготовить. Задача в его вкусе, особенно на планете, где под рукой свежие продукты.

Раэль разгладила несуществующую складку на кителе. Похоже, форменная одежда действует так на всех. Высокий воротник и четкий, жесткий покрой постоянно напоминают о себе, заставляют думать о возможном несовершенстве. Может, в этом отчасти и заключается их смысл. Легкая неуверенность помогает держаться начеку…

Она взглянула на спутников. Майсил Джелико тоже был затянут в парадный мундир, но если и чувствовал неудобство, то привычно не подавал виду.

Ван Райк, шагавший чуть впереди, при своем росте и мускулатуре выглядел, вероятно, самым импозантным из троих. Впрочем, ей больше нравился Джелико – поджарый, с кошачьей грацией, выработанной годами в космосе, в ореоле ответственности, постоянной заботы не только о благополучии, но и о самой жизни своих людей. Во всем чувствовался хозяин звездолета с опасных окраинных трасс. Картину довершали суровые черты, обожженная бластером щека и глаза как закаленный титанон.

Раэль огляделась по сторонам, рассматривая толпу. Макгрегори назначил им встречу на первом этаже высочайшего здания в городе, откуда им предстояло подняться в роскошный ресторан на самом верху.

Оба ее спутника вскинули руки. Раэль посмотрела вперед: вот и мужчина, который ответил на это приветствие.

Она сразу решила, что Эдру Макгрегори похож на Майсила. Старше, в темных волосах больше половины седины, глаза голубые, лицо – круглее и массивнее, но все равно в обоих чувствуется одна порода. Что в звездолетчике, что в напланетнике читаются сила и независимость. У такого поди вымани душу или, скажем, месячную выручку.

Канучеанин протиснулся сквозь толпу и сразу протянул руку в старинном терранском приветствии, сохранившемся повсюду, где пустил корни человеческий род.

– Минута в минуту. Рад видеть вас снова, капитан Джелико, мистер Ван Райк.

– Мы тоже рады, мистер Макгрегори, – отвечал капитан и посторонился, пропуская женщину вперед. – Доктор Раэль Коуфорт.

Бизнесмен склонил голову в старомодном поклоне. Его глаза блеснули, – казалось, они проникают в самую душу.

– Вы и впрямь прекрасны, доктор Коуфорт, но я с облегчением вижу человека из плоти и крови. Мне трудновато было бы беседовать с видением.

Она улыбнулась еще шире:

– Потребуй дело – справились бы и с этим.

Макгрегори рассмеялся:

– Вы угадали, доктор.

Он повел межпланетников к отгороженной тросами лифтовой площадке, бросив привратнице: «У нас заказан столик на четверых», – по-видимому, без всякой нужды: женщина, завидев его, сразу принялась убирать заграждение.

Лифт заполнялся, люди заходили по двое, редко по трое. Они замолкали, ступая на платформу, замолк и Эдру. Все прибыли сюда не просто развлечься, а теснота не располагает к важным деловым разговорам, ради которых посещают такие заведения.

Как только все вошли, лифт двинулся. Раэль взялась за прочный страховочный поручень и стала смотреть, как с каждым пролетом уменьшается в размере людный первый этаж. Вскоре толпа внизу уже казалась морем крохотных заводных фигурок.

Лифт-экспресс летел без остановок и так быстро, что делалось почти неприятно. Впрочем, двигался он вполне плавно, а мирным подъемом космолетчиков не испугаешь.

В следующие несколько секунд платформа начала замедляться и наконец встала вровень с полом ресторана. Межпланетники сделали шаг и оказались на широком, очень медленно вращающемся круге, на котором стояло множество столиков: одни – ближе к центру, другие – почти у края. Идея их не удивила – она стара как мир, но сохраняет популярность по той простой причине, что все так же привлекает посетителей. Людям нравится есть на большой высоте и обозревать окрестности, если, конечно, панорама того заслуживает.

Майсил должен был признать, что в данном случае строители максимально использовали возможности конструкции. Вместо обычного плоского потолка и больших окон весь ресторан заключили в огромный стеклостальной купол, толщиной в несколько дюймов, но настолько прозрачный, что казалось, его нет вовсе. Ночью, когда звезды и две крохотные луны Кануче отражаются в огнях населенного города и порта внизу, тут должно быть поистине великолепно. Сейчас вид был не таким впечатляющим: обзор ограничивали обрывистые склоны, стиснувшие узкий залив; взглядам открывался лишь серый промышленный пояс вдоль побережья и далее на крутом берегу. Положение исправлял порт. Высокие здания не закрывали картину оживленной приморской полосы, где всегда найдется, на чем остановить взгляд.

Подошел официант в смокинге.

– Мой обычный столик – снаружи, – прошептал Эдру, – но, если вам неприятно, можно поменять. Здесь чертовски хорошо кормят, и мне бы не хотелось отвлекать вас на местные причуды.

С первых его слов гости поняли, о чем речь. Ресторан выдавался за радиус нижних этажей, нависающая часть пола была сделана из того же прочного прозрачного материала, что и купол наверху. Казалось, столики висят в воздухе.

Джелико мог поглощать пищу в каких угодно условиях, но смаковать предпочитал сосредоточенно, не глазея по сторонам. С другой стороны, Раэль явно пришла в восторг, так что он не стал возражать.

– Вряд ли нам скоро придется снова есть в «Двадцать два», – сказал он, – так что давайте по полной программе.

Вскоре они уже сидели в мягких удобных креслах вокруг накрытого белой скатертью стола. Тут же подали воду и горячие влажные полотенца.

Межпланетникам было не то чтобы неуютно, скорее странно. Ноги ощущали под собой твердый пол, однако то, что глаза видели сквозь прозрачную стеклосталь, противоречило остальным чувствам. Некоторое время все трое смотрели в тарелки, но постепенно захватывающее зрелище пересилило инстинктивную боязнь и начало приносить истинное удовольствие.

За этим-то большинство посетителей и приходят в «Двадцать два», поэтому им дали любоваться спокойно. Официант тихо стоял в отдалении, дожидаясь, когда в его сторону посмотрят, и только после этого подошел.

– На первое – мясо, но, если пожелаете, можно заменить птицей, морепродуктами или овощами, – обратился он к межпланетникам, которые тут же объявили, что согласны на общее меню.

– Ну, Чарльз, что Макс нам сегодня приготовил? – спросил Эдру, подтвердив заказ.

Официант улыбнулся:

– Нечто небесное, мистер Макгрегори. Жареное мясо овцебыка, черные и белые клецки с подливой и молодые стручки сила в белом соусе. На сладкое – четырнадцатислойный кремовый торт.

На Кануче не подают закусок и никаких напитков, кроме воды, чтобы не перебивать и не заглушать вкус самих блюд. За десертом обычно следуют кофе или джакек.

– Звучит заманчиво, Чарльз. Спасибо.

Как только официант ушел, Макгрегори вытащил из портфеля несколько экземпляров договора:

– Это составили вчера вечером мои адвокаты. Я уже завизировал и скрепил печатью, недостает только ваших подписей.

Ван Райк взял бумаги, внимательно прочел, кивнул.

– Здесь есть все, что мы вчера обсудили, – сказал он, ставя под текстом свое имя, затем передал бумагу Джелико. Тот расписался, суперкарго взял экземпляр «Королевы», сложил и убрал в поясную сумку, остальные вернул промышленнику. – Спасибо, мистер Макгрегори.

– Пожалуйста, – довольно отвечал Макгрегори, затем перевел взгляд на Раэль. – Теперь, когда никто не скажет, что я веду переговоры за вашими спинами, мы можем побеседовать с доктором Коуфорт. Полагаю, капитан сказал вам о моем предложении?

– Сказал, – отвечала она, – вернее, упомянул в общих чертах.

– Подробности мы сможем обсудить, если вы заинтересуетесь. Я предлагаю вам серьезную перемену в жизни, так что, думаю, вам потребуется время на размышление.

Она улыбнулась:

– И больше, чем вы полагаете, мистер Макгрегори. Я оказалась в космосе не по выбору и не по стечению обстоятельств. Я родилась на вольном торговце. Звезды у меня в крови. Осесть на планете значит для меня пойти против собственной природы.

– И все равно подумайте. Не требую, чтобы вы ответили сейчас же: я бы не стал доверять человеку, способному очертя голову ринуться в совершенно новую для него область. Однако крутые повороты часто идут на пользу. Я сам в юности был неисправимым бродягой, но никогда не жалел, что пустил корни и занялся бизнесом.

Девушка медленно кивнула:

– Хорошо, мистер Макгрегори. Подумаю над вашим предложением, и подумаю серьезно, хотя, честно, не могу представить, что соглашусь. Даже если решиться и оставить звездные трассы, я как-никак врач. Мне не хочется всю жизнь продавать что бы то ни было. – Она устремила на промышленника задумчивый взгляд. – Вы не откажетесь ответить на вопрос, мистер Макгрегори?

– Наверное, не откажусь. Задавайте.

– Вы могли бы купить торнский шелк, если б захотели. Почему вы этого не сделали?

Он хохотнул:

– Не по отсутствию интереса, уверяю. Просто каждый должен знать, что ему пристало. Я – рабочий муравей, мне негоже выделяться среди бурых, черных, серых собратьев. Пестрые крылышки – удел других. Шелк выглядел бы нелепо на мне или в моем доме, который после смерти жены стал таким же неброским. Я подумал было купить сыновьям, но, знаете, я никогда не баловал их дорогими подарками и решил дальше держаться такой же политики. – Он рассмеялся. – И потом, я так веселился, глядя, как конкуренты выставляют себя дураками, – жалко было портить удовольствие, самому сунувшись в свару.

Джелико улыбнулся, но смотрел по-прежнему на Раэль. Макгрегори не зря хочет заполучить ее в отдел продаж. Раэль Коуфорт способна подать лицом любой товар, в том числе себя, ей не надо прибегать для этого к сознательным уловкам или эффектным трюкам. Достаточно умения сосредоточиться на собеседнике, словно это – самый интересный и главный для нее человек. У того непременно останется благоприятное впечатление.

В это время принесли еду, и космолетчики обнаружили, что не вид города заставляет клиентов снова и снова приходить в «Двадцать два». Все было совершенно свежее и замечательно приготовлено. Канучеане не кладут много острых пряностей, однако кушанья только выигрывают от тонкого, натурального вкуса. В распоряжении шеф-повара были лучшие продукты, и местные, и привозные; во всех его творениях чувствовалась рука мастера.

Пока они ели, хозяин рассказывал об истории и нынешнем состоянии Кануче, отчасти в ответ на расспросы Ван Райка, отчасти следуя напланетному этикету, запрещающему говорить о делах, когда гости заняты едой.

– …Это и старая планета, и странная. На всех трех континентах северного полушария почти нет жизни, кроме как в узкой прибрежной полосе.

– Истреблена? – спросил Ван Райк.

– Неизвестно. Если да, то настолько давно, что все прямые свидетельства исчезли с лица планеты. В таком случае виновники не Предтечи, а скорее Предтечи Предтеч. Многие наши ученые думают о природном бедствии или даже целой череде катастроф, меньшинство полагает, что жизнь здесь всегда была очень скудна.

– Трудно поверить, – сказал Джелико.

– Да. Повсюду во Вселенной, где есть вода и хоть какая-то атмосфера, картина совсем иная. Выветривание создает почву, и что-нибудь, эволюционно выражаясь, из нее вырастает.

– И потом, на Кануче есть собственная жизнь.

– Да. Очень редкая на севере, как я сказал. На юге у нас довольно пышная растительность. Фауна не отличается разнообразием, зато существующие виды достаточно многочисленны. Например, овцебыки и некоторые виды одомашненной теперь птицы.

– А в море?

– Та же закономерность во всех четырех океанах. Видов мало, особей много. Озера на юге и на севере почти безжизненны.

– Да, что-то здесь произошло, – объявил капитан. – Может быть, со временем ученые Федерации или самой Кануче разберутся.

– Мы не оставляем надежды, – сказал Эдру.

Раэль уткнулась взглядом в тарелку. Можно больше не спрашивать, не рыться в библиотеках – услышанного хватило, чтоб почувствовать нутром, сердцем и головой: Али Камил прав. Ее взяла жуть. Кануче системы Галио испытала в прошлом катастрофу, возможно не одну, уничтожившую богатую флору и фауну планеты и оставившую для уцелевших видов простор беспрепятственно создавать огромные мегапопуляции.

Она подняла глаза. Макгрегори продолжал историю своего родного мира.

– Наши отцы-основатели поняли, что здесь не природный рай, – рассказывал он, – и решили обратить недостатки Кануче в ее достоинства. На севере развернули мощную промышленность, юг отвели под сельское хозяйство. Канучеане с самого начала знали, что хотят сами себя обеспечивать. Колония была замкнутая и состояла из единомышленников, первопоселенцы смогли еще до высадки четко и определенно продумать будущее устройство своей жизни. На Кануче есть все необходимые природные ресурсы – наши предки сделали это своим кредо. Общество не может считать себя застрахованным от вторжения извне, от уничтожения или голода, если зависит от импорта. Нам приходилось трудно, порой искушение казалось нестерпимым, но до сих пор нам удается следовать мудрости предков, держаться их заветов и идеалов.

Макгрегори был уроженцем столицы и, как выяснилось через несколько минут, когда разговор зашел о Канучетауне, очень этим гордился.

– Мы, может быть, и не мегаполис, – сказал он, – но у нас более двух миллионов жителей и почти столько же в пригородах. Как и другие канучеанские поселения, столица делится на районы. Отцы-основатели решили, что рабочие должны жить близко к производству, желательно в пяти-десяти минутах ходьбы и в любом случае не дальше нескольких остановок. Каждый район имеет все необходимое: школы, больницы, магазины, бытовые предприятия, культурные и развлекательные центры. Все это связано отлаженной системой общественного транспорта. Городской совет невелик и сохраняет близость к избирателям, поэтому работает ответственно и четко. Все делается по-человечески, с толком.

– Районы, которые вы видите отсюда, – худшие, – продолжал Макгрегори. – В остальных дома стоят не так тесно, просто здесь, вдоль побережья, рядом с доками, самая большая потребность в рабочих, а как я уже говорил, их селят по возможности ближе. Собственно, это трущобы, точнее, канучеанская версия трущоб. У нас нет бедности и связанных с ней социальных язв.

– А зачем вообще доки? – спросил Ван Райк. – Воздушный транспорт удобен, дешев и быстр.

– Наши корабли – тоже, а если терпят крушение, то не погребают под собой целые районы. Такое случилось с большим грузовым самолетом в начале нашей истории. Одного раза достаточно. И потом, морские суда обеспечивают работой больше людей. Вам, межпланетникам, наверное, не понять, но одна из главных задач на Кануче – поддерживать полную занятость населения. Не работаешь – эмигрируй.

– А как же космодром? – торопливо спросила Раэль, уловив в голосе хозяина раздраженно-обороняющиеся нотки. Федерация не одобряет такую борьбу с безработицей, когда лишних людей просто выпихивают в космос. – Конечно, он дает рабочие места, но крушения звездолетов были едва ли не страшнейшими катастрофами в истории.

– Он за чертой города, – серьезно отвечал собеседник, – и мы настаиваем, чтоб корабли заходили на посадку и взлетали со стороны материка.

– Очень разумно, – заметил Джелико, – а порядки в порту едва ли не самые суровые на моей памяти.

Капитан взглянул сквозь прозрачную стену:

– Что там? Например, вот это высокое белое здание справа?

– Вклад «Каледонии, инкорпорейтед» в процветание Канучетауна. – Промышленник на мгновение скривился. – Если б я слушался своего чутья, не дураков – финансовых советников, оно было бы двумя этажами выше, но и так это самое высокое здание из принадлежащих одной фирме. Только там трудятся тридцать тысяч человек, не считая наших докеров, команды наших судов и персонала нашей местной авиалинии.

– Так это заводское здание?

Макгрегори кивнул:

– В основном. Здесь мы производим то, что называем всякой всячиной, из отходов, собираем продукцию из деталей, изготовленных в другом месте. Здесь же сидят наши ученые и разработчики.

– Так принято у всех крупных промышленников города?

– У кого как. «Каледония» занята выпуском горного оборудования, в том числе тяжелого, и химическим производством. Многое делается дальше на побережье из соображений безопасности или прямо на рудниках, что дешевле. Мелкие станки мы собираем в городе от начала и до конца, химические вещества поставляют нам в виде исходных компонентов, мы их синтезируем или перерабатываем и как можно быстрее отправляем потребителю. Здесь стараемся не держать. Не все из них стоит хранить в густонаселенном районе.

– Что выпускают другие заводы?

– Всего не перечислишь. Каждая крупная компания Кануче имеет в городе свой офис, многие – и производственные мощности. Всех нас тянет к побережью, откуда продукцию можно отправлять почти без затрат на предварительную транспортировку, а близость космодрома устраивает и экспортеров, и импортеров.

Ван Райк взглянул на гавань – узкую бухту миль шесть длиной и около мили шириной, довольно глубокую, судя по темному цвету воды.

– Удобное место, – заметил он. – Поэтому-то ваши предки и заложили здесь город?

– Конечно. На планете много хороших заливов, но это – лучший. Поглядите сами! Двенадцать миль ровного берега, по шесть с каждой стороны, строй – не хочу. Дальше склоны крутые, но не обрывистые, пригодные для жилья. Устье широкое, в нем могут разминуться два больших корабля, и такое глубокое, что в старину его назвали бы бездонным. Нам повезло и в другом смысле. Вообще-то, климат на Кануче суровый, но и течения, и преобладающие ветра идут параллельно этому отрезку берега, шторма у нас исключительно редки, а если и случаются, то не достигают полной силы. Ветер разбивается о горы, а устье разворачивает его по диагонали к течению, так что ярость стихии обходит нас стороной. За всю историю порт пострадал лишь раза четыре.

– Опасность все равно остается, – заметила Раэль, – если не от природы, то от ваших собственных усилий. Вы наверняка производите и перевозите взрывчатые или горючие вещества. В случае несчастья высокие крутые склоны отразят взрывную волну. Город она почти не затронет, но полностью сметет порт.

Макгрегори взглянул на нее с новым уважением:

– У вас зоркий глаз, доктор Коуфорт, и ясная голова. Строители Канучетауна знали об этом риске. Еще сильнее мы задумались, когда проигрывали возможные сценарии во время Войны в кратерах. На Кануче тогда производили много взрывчатки. Буквально в каждом порту хранилась окончательная продукция или исходные компоненты, и не было такого дурака, который не осознавал бы опасность. Мы твердо вознамерились сберечь и прибыли, и жизни. Канучетаун решил хранить военные припасы как можно дальше от города и внутренней гавани. – Макгрегори повернулся на стуле и глянул через плечо. – Видите красные доки на склоне, над самым устьем залива?

– Да.

– Они тянутся и дальше, к побережью, где устроены отдельные пристани. Там грузили вооружение. Благодарение властелину света и тьмы, у нас не было ни одного крупного несчастного случая, но, если бы взорвался корабль или док, взрыв миновал бы город, как и природные штормы. Разумеется, нахлынула бы приливная волна, но и она потеряла бы силу, не дойдя до города. Сейчас, к счастью, спрос на взрывчатку уже не тот. Все ее производство сосредоточилось на западном берегу, где плотность населения меньше. В красных доках мы храним горючее, особенно топливо для космодрома, сырье для его производства и другие опасные химикаты.

– А это не топливные цистерны? – спросил Ян, указывая на россыпь высоких цилиндров прямо под их столиком. Еще несколько десятков можно было насчитать вдоль береговой линии. Глаз то и дело натыкался на них, хотя где-то они располагались чаще, а где-то реже.

– Да, – с досадой произнес промышленник. – Меня уже ненавидят за то, что я требую убрать их под землю, как полагается.

– Первый же хороший пожар докажет вашу правоту, – мрачно заметила Раэль.

– Да, но бедолаги, которые живут и работают по соседству, заплатят жизнью за обучение нескольких твердолобых идиотов.

Джелико внутренне вздохнул. Надо же было оказаться за одним столом со специалистами по катастрофам. Если разговор перейдет на детальное сравнение печальнейших исторических бедствий, то непременно испортит все удовольствие от еды. Кто-кто, а капитан собирался сполна насладиться несказанно роскошным тортом, который водрузил перед ними официант Чарльз.

Суперкарго был с ним солидарен.

– Похоже, жители Канучетауна вполне обеспечили свою безопасность. Это да еще постоянная бдительность – все, что в человеческой власти. – Он замолк, пробуя торт. – Мм, как вкусно! А что еще перевозят суда? Почти все доки заполнены.

Самый старший из четверых улыбнулся.

– Красочное описание взрыва с летящими через полгалактики людьми не способствует пищеварению, – согласился он. – Отвечая на ваш вопрос: практически все, что растет, производится на Кануче или завозится с других планет, на каком-то этапе оказывается в доках. Почти у каждой большой корпорации есть свои портовые сооружения. «Каледонии» принадлежат ближайшие к зданию доки и еще два красных для химикатов. Прочие город сдает в аренду компаниям поменьше, независимым грузовым и пассажирским линиям. Независимые стараются по возможности перевозить однородную продукцию. У «Каледонии» свои докеры и оборудование, но остальные пользуются муниципальными. Выгоднее, чтобы нужные работники и механизмы были под рукой более-менее постоянно. Например, сельскохозяйственную продукцию с юга доставляют в бухту, где сходятся берега, это прямо под нами, сюда же подвозят северные товары для обратного рейса. Три большие компании в это время года зарабатывают преимущественно на минеральных удобрениях, хотя большинство фермеров применяют животные продукты. Бобовые хорошо растут на аммиачной селитре, после подкормки в субтропической зоне можно получать три урожая с поля, в умеренной – два.

– Аммиачная селитра? – слегка нахмурилась врач.

– Нитрат аммония. Достаточно распространенная природная соль. На Кануче несколько крупных месторождений.

– Название знакомое, – сказала Раэль, – хотя не помню, чтоб ее возила «Блуждающая звезда». Может, другой из кораблей моего брата.

– Сомневаюсь, – отвечал Ван Райк. – Не существует межзвездной и даже внутрисистемной торговли аммиачной селитрой. В галактике этого добра завались. На всех известных планетах или есть собственные запасы, или несложно наладить производство, или отыскивается какой-нибудь заменитель. Кстати, не припомню, чтоб где-нибудь ее добывали в серьезных масштабах, хотя, возможно, меня просто подводит память. На большинстве планет ее давно потеснили искусственные или органическое удобрения.

Эдру кивнул:

– Верно. Просто на Кануче большие месторождения, вот мы ее и добываем, и еще потому, что она хороша под наши бобовые.

Он указал на рабочих и машины внизу – на приземистое с виду судно доставляли среднего вида ящики.

– Занятный в своем роде корабль. Названьице гордое – «Регина Марис», королева моря. Независимая, возит практически все, что влезает в трюмы или на палубу. Вообще-то, на Кануче это не принято. Большинство шкиперов не гонятся за разнообразием, стараясь, чтоб голова не болела больше чем за два вида груза одновременно. Другое дело – «Регина Марис». Вчера вечером она взяла на борт буровые трубы и коронки одного из моих конкурентов, сегодня – крупную партию всякой мелочовки у другого: всевозможные винты, гайки, болты, гвозди и костыли, частью из металла, частью синтетические. Товар сносный, – ворчливо заключил он, – но нашему в подметки не годится.

Промышленник улыбнулся своей профессиональной ревности.

– Ладно, сам себя не похвалишь…

– А сейчас они что грузят? – спросил Джелико, глядя сверху вниз на то, что представлялось полной неразберихой, хотя и было, он знал, четко организованной операцией.

– Попробую угадать. Судя по причалу, у которого она стоит, – веревки и тросы. Вчера доставили большую партию.

– Вы знаете все, что происходит в доках? – сухо поинтересовался Ян.

Макгрегори хохотнул:

– Какое там, мистер Ван Райк! Просто большинство доков выстроено или арендуется крупными компаниями. Более-менее известно, что они покупают и продают, одни и те же наименования грузят, как правило, с определенных причалов. Я не слежу за маленькими независимыми конторами, которые сегодня есть, а завтра нет, и, если кто-то захочет обделывать свои дела втайне, я не узнаю, что он там скрывает. – Глаза его блеснули. – Если не сочту нужным узнать, – прибавил промышленник, давая понять, что положение обеспечивает ему возможность, если не законное право, удовлетворить свое любопытство. – Как у всех независимых кораблей, у «Регины Марис» есть постоянные клиенты. Груз набирается примерно один и тот же, плюс иногда аммиачная селитра или бензол. Три-четыре дня она стоит в порту, грузится, заправляется, уходит в рейс, а там все по новой. Никаких загадок.

Видя, что гости прикончили торт, Чарльз вернулся к столику:

– Желаете кофе или джакек?

– Джакек, – быстро отвечал Майсил. Про себя он пожалел, что местный этикет не разрешает попросить добавки. Такого торта он не пробовал вселенная знает сколько.

– Джакек, – рассеянно бросила Раэль.

Ван Райк неодобрительно взглянул на товарищей:

– Мне, пожалуйста, кофе. Наши предки знали, что пить.

– Я тоже старомоден, – согласился Эдру. – Два джакека и два кофе, Чарльз.

– Хорошо, сэр.

Официант почтительно забрал посуду и удалился так же бесшумно, как и возник.

Через минуту он вернулся с подносом и четырьмя чашками.

Джелико пригубил свою.

– С Гедона такого не пробовал, – похвалил он.

– Кофе тоже замечательный, – сказал Ван Райк. – Особая смесь, мистер Макгрегори?

Эдру кивнул:

– Да, секрет Макса. Мы можем узнать составные части, но не пропорцию.

– Так интереснее.

– Вот именно.

Раэль поднесла чашку к губам, да так и застыла, уставившись в пространство, потом вдруг опустила с такой силой, что звякнуло блюдце. Все трое повернулись в ее сторону.

– Мистер Макгрегори, – спросила она хрипло, – вы сказали, в порту часто грузят аммиачную селитру?

– Да, – удивленно отвечал тот. – Каждую неделю, наверное. В это время года – почти каждый день. А что?

– В таком случае Канучетаун – город самоубийц.

Суперкарго поморщился, однако Джелико остановил его резким движением головы. Холодный ужас сковал его сердце. Дело было не в словах Раэль, а в той спокойной уверенности, с которой говорила девушка. Тон приковывал внимание, особенно тех, кто знал ее хорошо.

На Эдру Макгрегори тоже подействовала манера гостьи. Беспочвенно или нет, но она опасается за будущее его города.

– Это давно известное, стабильное вещество. Его можно спокойно пересыпать, ронять вместе с ящиками, переезжать гусеницами.

– Да, но при внезапном, резком нагревании оно превращается в термоядерную бомбу. Я не преувеличиваю, мистер Макгрегори. Название показалось мне знакомым не потому, что я слышала его в связи с Торговым флотом. Мне доводилось о нем читать. История явственно и громко говорит о том, на что оно способно. Аммиачная селитра и прежде становилась причиной галактических катаклизмов. Притом что производится и хранится вокруг, любое возгорание может уничтожить буквально все и вся между этими склонами, а то и значительную часть города.

– Ты уверена? – очень тихо спросил капитан «Королевы Солнца».

– Да. Случаи, о которых я говорю, имели место в далеком прошлом. Как сказал мистер Ван Райк, аммиачная селитра уже давно не производится в больших масштабах, но прежде становилась и еще может стать причиной ужасных бедствий. Канучетаун словно выстроен для этого.

– Если вещество действительно так опасно, то доктор Коуфорт права, – резко вмешался канучеанин. – Бухта – самое неподходящее место для взрыва. Я проверю. Если ваши слова подтвердятся, то еще не истечет срок нашего договора, как аммиачную селитру переведут в красные доки, а расписание перевозок исключит ее близость к другим горючим веществам.

– А место в доках найдется? – с сомнением поинтересовался Ян. – Такое впечатление, что все они заняты.

– Как раз наоборот. Те причалы слишком далеки от нашего здания, так что несколько всегда пустуют. Мы возим не столько опасных веществ, чтоб заполнить все доки, а возили бы – построили новые.

– Вам придется искать подтверждений в далеком прошлом, – предупредила Раэль, – во временах первых марсианских поселений и докосмической Терры.

– Не беспокойтесь, доктор, у меня есть люди, которые это сделают. И потом, я знаю, как проверить быстрее. Попрошу на несколько минут меня извинить. Тут есть телефонные кабинки. Мне надо позвонить.

Раэль проводила его взглядом и опустила голову, чтобы не смотреть на спутников.

– Извините, – тихо произнесла она.

– Он сказал, что в Канучетауне два миллиона жителей, – промолвил Майсил. Он отхлебнул из чашки и скривился. – Мой космос, Раэль, нельзя было подождать, когда мы допьем джакек?

– Кофе тоже отменный, – сказал Ван Райк, хотя и не удержался, нервно поглядел вниз. Ресторан поворачивался, оставляя бухту позади. Случись худшее, это бы их не спасло, но психологически ему стало легче.

Он снова нахмурился, припоминая.

– Думаю, Майсил, что Раэль права. В первые годы в Школе у нас был чокнутый инструктор, отставной суперкарго. Помню, он говорил, что аммиачная селитра, пока ее возили, входила в список опасных грузов. Кажется, он даже упомянул, что в старину ее использовали как взрывчатое вещество. Проклятье, я должен был вспомнить сразу…

– Сбрось обороты, Ван, – спокойно проговорил Джелико. – Даже ты – не компьютер. Вот и наш хозяин.

Макгрегори не стал садиться.

– Идемте, космические волки. Сейчас мы посмотрим эксперимент.