Лили ступала босыми ногами по влажному песку, оставляя за собой цепочку призрачных следов, которые море лениво стирало своими сонными волнами. Оно только-только пробуждалось, потягиваясь в утренней дымке, и волны зевали так раскатисто, что в этом звуке слышалось настоящее пробуждение стихии. В небе уже кружили чайки – разминая крылья перед завтраком, они переговаривались на своём птичьем языке, обсуждая, видно, меню на сегодня.

Лили чуть в стороне от их шумного хора расстелила плед, плавно опустилась на него, поправляя подол воздушного платья, которое изящно развевалось на ветру. Из плетёной корзины она достала ещё тёплый батон, надломила – корочка хрустнула, и чайки, будто по команде, повернули головы в её сторону.

– Ах вы, разбойники! – улыбнулась Лили.

Эта игра водилась у них давно: кто окажется быстрее – она или птицы? Чаще всего побеждали чайки. В этот раз Лили аккуратно достала тонкий ломтик вяленого мяса, уложила его на кусочек хлеба и уже хотела отправить в рот, как море внезапно выплеснулось на берег, холодной волной коснувшись её босоножек.

– Ой! – вздрогнула она.

Бутерброд выпал из пальцев, и самая ловкая чайка тут же подхватила его в воздухе. Лили рассмеялась, заливаясь звонким смехом, а на щеках заиграл румянец. Голубые глаза заблестели, отражая утреннюю морскую гладь.

– На чьей ты стороне сегодня? – спросила она, глядя в лазурную бесконечность.

В ответ море снова зевнуло, потянувшись к берегу ленивой волной.

Лили закрыла глаза, впитывая звуки утра. Разговоры чаек, шёпот прибоя, ветер, бережно треплющий её волосы… Она любила эти минуты, когда мир казался лёгким, бесконечно добрым и правильным.

Лили вдохнула воздух, пахнущий солью и свежестью, собрала плед, взяла в руку корзинку и пошагала домой, чувствуя, как солнечные лучи начинают пробиваться сквозь облака.

В городе ещё спали даже люди-жаворонки. Только двое встречали рассвет раньше солнца.

Почтальон, который любил разносить письма натощак, а потом устраивался на веранде с дымящимся кофе, наблюдая, как люди открывают почтовые ящики. Одни хмурились, другие радовались или, наоборот, застывали на мгновение, перечитывая строчки писем.

И Лили – хозяйка пекарни, что наполняла улицу ароматом свежего хлеба, магически привлекающего в городок добро и счастье. Каждое утро у её двери собирались дети – лохматые, ещё не до конца проснувшиеся. Они прижимали к себе тёплые буханки, надкусывали хрустящие корочки, выгрызали горячий, воздушный мякиш, а потом протягивали родителям слегка уменьшившийся в объёме хлеб.

Горожане любили порядок. И этот порядок включал в себя свежий хлеб, который каждое утро был на столе в каждом доме.

Вдохновлённая встречей с морем, Лили шла по улице, любуясь домами с резными наличниками. В витражных стёклах отражалось поднимающееся солнце, переливаясь пёстрыми цветами, драконами, коронами. Она всегда гадала, какой узор попадётся ей сегодня.

Её дом был самым первым на улице. И если кто-то спрашивал, почему она зовётся улицей Ароматов, местные смеялись:

– А ты вдохни, и сам всё поймёшь!

Лили нравилось, что улица начинается с запаха свежеиспечённого хлеба, горячего какао, смородинового чая и её уютной пекарни.

– Вот я и дома! – сказала Лили, легко касаясь створки двери.

На втором этаже жила она, а первый принадлежал пекарне. В палисаднике поднимались шапки гортензий, и при малейшем ветре они кивали хозяйке в знак приветствия.

Лили открыла почтовый ящик, и на ладонь легли письма. Она выхватила верхний конверт, покрытый чернильными пятнами, и улыбнулась. Она любила получать именно такие. Детские, написанные с тщательностью, с ошибками и особенно усердным нажимом на буквы, словно они могли убежать.

Лили быстро разорвала конверт.

«Моя мама перестала быть доброй.

Её оставила радость.

Верните маме улыбку.

Пусть даже если мама не будет доброй.

Я привыкну.

Только пусть она улыбнётся.

Пожалуйста».

Лили подняла голову. Солнце уже выглянуло из-за крыш. Лили редко плакала. С её работой это было бы слишком неосмотрительно – глаза бы всегда были красными. Но иногда письма попадались такие, что сдержать слёзы было невозможно.

Лили глубоко вздохнула, прижала письмо к груди, затем вынула остальные из ящика и вбежала в кондитерскую.

– Вернём маме улыбку, дорогие мои!

На кухне никого не было. Но только Лили знала, что пустота здесь – лишь иллюзия. В шкафчике подмигнула чашечка. Фартук на крючке приветливо распахнул «руки». В холодильнике весело подпрыгнули фрукты, готовые пуститься в танец.

Лили подошла к полкам, распахнула дверцы и задумчиво провела пальцами по стеклянным баночкам. Бадьян, розмарин, тимьян, лепестки роз, мята… Все предлагали ей себя, но Лили думала.

– Хм… Что же здесь отвечает за улыбку?

Она закрыла глаза. Вдохнула.

Корица.

Розмарин.

Перед глазами вспыхнул образ: яблочный пирог, осенний тёплый день, шелест сухих листьев, пушистый плед и бабушкины вязаные носки. Жёлтый лист каштана между страниц книги.

– Конечно же! – воскликнула она.

Корица. Розмарин.

Лили замесила тесто, добавляя тёплые воспоминания в каждый движущийся круг ладоней. Крупинки муки оседали на её запястьях, как лёгкие снежинки. Яблоки хрустели под ножом, мёд растекался янтарной лужицей, а печь уже нетерпеливо звала – давай скорее!

Лили улыбнулась. Сегодня было утро для чудес.

Воздушным облаком на стол опустилась мука, мягкое тесто под нежными руками Лили превратилось в элегантную булочку, яблоки с хрустом делились на кусочки, а мёд щедро сверху разливался на них. Печь уже разогрелась, затаив дыхание в ожидании. Она терпеливо ждала, когда её жар обнимет тесто, пробудит корочку, наполнит булочки уютным ароматом корицы и розмарина.

Когда Лили достала первую готовую из печи, воздух тут же наполнился тёплым пряным ароматом. Она взяла булочку льняным полотенцем, расшитым узорами с восьмиконечной красной звездой, и легонько коснулась пальцами. Корочка треснула с хрустом – знакомым, домашним, уютным. Булочка обжигала ладони, но Лили не спешила выпускать её из рук.

Она аккуратно завернула тёплое чудо в белый платочек, сложила в бумажный пакетик и, довольно кивнув, подошла к окну.

Колокольчик, висящий на подоконнике, мягко зазвенел, переливаясь звонкими нотками в утреннем воздухе.

Не прошло и минуты, как в окно влетел белый голубь. Он приземлился, хлопнул крыльями и, слегка поклонившись, вытянул шею вперёд, словно прося: «Ну, давай скорее, я знаю, что у тебя для меня есть».

Лили улыбнулась, протягивая ему пакетик.

– Бает, только смотри, тебе нужно успеть до завтрака!

Голубь глубоко вздохнул, многозначительно посмотрел на неё чёрными глазами бусинами.

– Прости, прости, я знаю, ты и так всё понимаешь. – Лили погладила его по белоснежному крылу.

Бает взмахнул крыльями, взвился в воздух и исчез на бескрайних просторах утреннего неба. Хозяйка волшебной кухни проводила его взглядом.

– А теперь пора за работу, – сказала она, стряхивая муку с ладоней.

Город ждал свежего хлеба к завтраку.

Мари давно проснулась, но вставать не спешила. Она лежала, разглядывая звёздочки на потолке. Когда-то они рисовали их вместе с мамой. Тогда мама смеялась. У Мари звёздочки выходили крошечные, больше похожие на точки, а у мамы – большие, сияющие, словно настоящие, как те, что украшают рождественскую ёлку.

Лёгкий стук в окно вырвал девочку из воспоминаний. Она повернула голову и тут же заулыбалась.

Мгновение – и вот она уже босиком на полу, распахивает створку. В комнату влетает белый голубь с бумажным пакетом в клюве, аккуратно опускает его на кровать и, не задерживаясь, взмывает обратно в небо.

Мари бережно схватила свёрток, прижала его к груди и понеслась на кухню. Она точно знала, что это для её мамы из волшебной пекарни. Там ведь даже на пакетике написано: «Маме Мари от Лили».

Мама уже хлопотала у плиты, но даже не обернулась, когда услышала быстрый топот дочери.

– Садись, – сказала она коротко.

Мари кивнула, забралась на стул. Перед ней тут же появилась тарелка рисовой каши и стакан какао.

Она заглянула в тарелку и нахмурилась. Раньше каша пахла ванилью, мама выкладывала из ягод и фруктов маленькие сердечки, звёздочки или смешных зверушек. А теперь… Теперь каша была просто кашей. Блеклой. Безвкусной. Без улыбки.

Мари поставила на стол пакет.

– Мам, это для тебя!

Мама бросила быстрый взгляд на свёрток, открыла его, но тут же нахмурилась.

– Я не ем мучное, – сказала она ровно, без эмоций. – Съешь лучше потом сама. И где ты вообще это взяла?

У Мари задрожали губы. В уголках глаз заблестели слезинки.

– Мам… Ну пожалуйста… Это… Это подарок. Мой для тебя.

Мама вздохнула, посмотрела на дочь. Глаза у Мари были полны такой надежды, такой веры в чудо…

– Ладно, – сдалась она, осторожно отломив кусочек. – От одной булочки ничего не будет…

Мари затаила дыхание. Мама достала булочку из пакета, и кухня тут же наполнилась невероятным запахом счастья – сладкий мёд, терпкая корица и тонкая, почти призрачная нотка розмарина. Она осторожно откусила кусочек, закрыла глаза…

Вкус был как воспоминание. Яблочная кислинка смешалась с пряной горчинкой корицы, пробуждая что-то забытое, но родное. И вдруг мама уже не сидела за кухонным столом, а кружилась под музыку каруселей, смеялась, ловя снежинки ртом, пряталась в палатке из простыней, наслаждалась вкусом тёплого шоколадного пирога по рецепту своей мамочки… Её окутал мамин родной голос, обняли мягкие руки и блеснула добрая улыбка.

Мари смотрела на маму. Её маленькое сердечко сжалось. По щекам женщины текли слёзы. Но ведь Мари хотела вернуть улыбку… а не заставить маму плакать!

С каждым новым откушенным кусочком слёз становилось больше.

– Мамочка, – тихо позвала девочка.

Но мама её не слышала. Она бродила по воспоминаниям, снова маленькая девочка, снова держась за мамину ладонь, собирала грибы в осеннем лесу, терпеливо ждала, пока заплетут ей косы, шила из лоскутков ткани рыжую лисичку.

А потом всё будто растворилось. Смех, тепло, свет. Осталась только пустота.

Мама открыла глаза. И увидела перед собой Мари – растерянную, испуганную, замершую в ожидании.

И тогда она крепко-крепко обняла дочь.

– А давай сегодня пойдём на пикник?

Мари заморгала, всё ещё не понимая, радоваться или бояться.

Но мама… мама улыбалась. На её щеках сверкали искорки слёз, но слёзы были другие. Лёгкие. Как утренний дождь, после которого наступает солнечный день.

Она перевела взгляд на бумажный пакет, пробежала глазами надпись и вдруг спросила:

– А кто такая Лили?

Мари наконец-то широко улыбнулась.

– Она волшебница, которая вернула мне твою улыбку! Её знают все дети нашего города.

Мама ещё раз взглянула на пакет, провела пальцем по мягкой бумаге, словно чувствовала, что в этом был какой-то секрет, что-то настоящее.

– Странно, но… очень интересно, – задумчиво сказала она.

И в этот момент в кухне вдруг стало особенно тепло.

Жители улицы Ароматов медленно просыпались и распахивали окна. Они впускали в дома первый свежий воздух и манящий аромат выпечки. Кто-то ещё зевал и потягивался, кто-то ставил чайник, а кто-то выбирался из-под тёплого одеяла, лениво шлёпая босыми ногами по свежему полу.

У каждого в доме был свой утренний ритуал, но один объединял всех – булочки и почта.

Так начинался каждый день. И сегодняшний не был исключением. Ну, почти.

По улице медленно шёл мальчик. Он будто искал что-то, вглядывался в каждое окно, встречался взглядами с жителями, едва заметно кивал в знак приветствия.

В руках он сжимал конверт – мятый и в пятнах от синих чернил. Он выглядел так, словно его уже не раз перечитывали, прятали, боялись отдать, но в итоге всё-таки решились.

В углу чётко выведено:

«Для Лили. Г. Слоёноград,

улица Ароматов, дом 1».

Мальчик остановился, глубоко вдохнул и сделал последний шаг.

Лили сняла фартук, встряхнула его, слегка пританцовывая, будто в голове её крутилась любимая пластинка. В солнечном луче, что пробрался в кухню и с любопытством подглядывал за её волшебством, закружились крупинки муки. Они порхали, как маленькие белые феи, и даже, казалось, подхихикивали.

Лили наблюдала за этим маленьким чудом, когда за её спиной раздался приглушённый чих. Она неспешно обернулась и увидела на пороге мальчика.

Тёмноволосый, с пухлыми щёчками и губами, плотно сжатыми от волнения. В руках он держал конверт – сначала протянул его, но вдруг передумал и снова прижал к груди.

– Вы Лили? – спросил он, моргая длинными ресницами и снова чихая.

Лили улыбнулась.

– Она самая! – ответила она и с любопытством склонила голову. – Неужели господин Ямщиков доверил тебе письмо?

Это было бы удивительно. Почтальон Ямщиков никогда не отдавал свою работу другим. Он любил лично раскладывать газеты и письма по цветным почтовым ящикам, а потом наблюдать за реакцией людей, когда они их вынимали.

Но мальчик покачал головой:

– Нет, это моё письмо. Я сам его вам принёс.

– Ой, как любопытно! – протянула Лили, продолжая изучать своего гостя.

Он был одет в тёплую клетчатую рубашку, тёмные штанишки и бежевые ботинки, зашнурованные разными шнурками – один синий, другой зелёный.

Лили протянула руку, но мальчик не спешил отдавать конверт. Она не стала настаивать.

– Как тебя зовут?

– Ждан, – тихо сказал он.

– Ждан, а будешь ореховое пирожное? – предложила Лили. – Честно говоря, не знаю, вкусное оно или нет. Сегодня пекла впервые, так что будем вместе… дегустировать.

– Де-гу… де-гус-ти-ро-вать? – переспросил мальчик, морща лоб.

Лили улыбнулась. Она забывала, что дети могут понимать не все значения слов.

– Это значит пробовать! – объяснила она. – Мы вместе будем его пробовать.

Ждан кивнул. Лили приняла это за согласие и жестом указала ему на стул у стола. Она налила в стеклянные кружки с двойными стенками ароматный чёрный чай, поставила перед мальчиком, а затем пододвинула к центру стола вазу-лебедя. В ней, укутанные россыпью молотых и целых орехов, лежали воздушные пирожные – румяные, нежные, с хрупкой корочкой.

Лили подмигнула Ждану:

– Ну что, попробуем?

Ждан ещё крепче прижал конверт к груди левой рукой, а правую сжал в кулак и опустил на стол.

Лили с улыбкой пододвинула к нему вазочку:

– Выбирай любое пирожное, которое смотрит на тебя!

Мальчик разжал ладонь, показывая, что она вся в пыли.

– Может, я помою руки? – робко спросил он, чуть смущённо глядя на Лили.

– Конечно, можно, – кивнула она. – А чтобы не намочить конверт, давай я его подержу. Ведь он для меня, верно?

Ждан помедлил, будто ещё раз обдумывая своё решение, но затем всё же протянул его адресату.

Лили взяла в руки конверт. Он был плохо заклеен, и вскрыть его не составило труда. Внутри оказалась открытка. На ней было изображено горное озеро с домиком на берегу.

Лили узнала этот дом. В голове её тут же нарисовался персиково-рыжий кот, крадущийся по мокрым доскам деревянного мостика. Он сосредоточенно наблюдает за крошечной рыбкой, которая вот-вот выпрыгнет из воды. Запах клевера, лёгкий бриз, влажный воздух…

Лили перевернула открытку. На обороте – знакомый аккуратный почерк:

«Лили, моя дорогая сестра!

Мы давно не виделись, и я очень по тебе скучаю. Хотела приехать к тебе, но ты же знаешь, как я люблю горы! Они для меня прекраснее всех морей.

Его мама – моя близкая подруга. Она заболела. Ждана я взяла к себе, но горы ему совершенно не по нраву.

Прошу тебя, позаботься о нём до выздоровления его мамы».

Лили замерла на мгновение, затем медленно отложила письмо и подняла взгляд.

Ждан уже сидел за столом – чистенький, вымытый, терпеливо дожидался, пока она дочитает. В его взгляде не было вопросов. Только ожидание.

Лили глубоко вздохнула, улыбнулась и сказала:

– Что ж, сын подруги моей сестры, пей чай и ешь пирожное.

Ждан молча отпивал чай, осторожно пробуя пирожное на вкус. Лили наблюдала за ним с лёгкой улыбкой.

– Ну как? – спросила она, опираясь локтями о стол.

Ждан кивнул:

– Вкусное.

– Отлично! Значит, будем тебя откармливать, – пошутила Лили и поднялась со стула. – А теперь, раз уж ты теперь живёшь у меня, давай покажу тебе дом.

Она взяла его за руку и повела через кондитерскую.

– Это моя пекарня-кондитерская, – сказала она, проходя мимо витрины, за которой ещё оставалось несколько шоколадных тарталеток и лимонных мадленок. – Здесь я творю маленькие кулинарные чудеса.

Ждан огляделся. Всё вокруг выглядело так… тепло. Витрина с расписными баночками для специй, уютные деревянные столики, над которыми висели лампы с кружевными абажурами.

– Ты всё это делаешь одна?

– Почти. Иногда помогают дети – они приходят по утрам за хлебом и могут что-нибудь подержать или посыпать сахарной пудрой, – улыбнулась Лили. – А теперь у меня есть ты.

Ждан посмотрел на неё, но ничего не ответил.

Лили повела его дальше, по винтовой лестнице на второй этаж. В коридоре висели картины с морскими пейзажами, полка с книгами слегка скрипнула, когда мимо прошёл Ждан.

Лили открыла одну из дверей.

– А это – твоя комната.

Ждан заглянул внутрь. Светлая, небольшая, но уютная. Деревянная кровать с мягким пледом, комод с выдвижными ящиками, на подоконнике – горшок с лавандой.

– Устраивайся, чувствуй себя как дома, – сказала Лили. – А я пока спущусь в кондитерскую.

Ждан смотрел, как она выходит, но вдруг спросил:

– Ты пойдёшь печь?

– Да. Утреннюю выпечку уже всю разобрали, теперь пора радовать жителей сладостями.

Лили приостановилась в дверях.

– Если хочешь, можешь помочь. Мне бы не помешал такой ответственный помощник.

Ждан неуверенно пожал плечами, но в глазах мелькнула искорка любопытства.

– Посмотрим, – пробормотал он.

Лили рассмеялась.

– Спускайся, когда захочешь!

Ждан лёг на кровать, не раздеваясь, раскинув руки по бокам, словно хотел почувствовать новый дом, но вместо этого ощутил только усталость. В окно доносился запах моря – солёный, тёплый, с примесью аромата свежего хлеба, который ещё витал в воздухе после утренней выпечки.

Мальчик тяжело вздохнул.

Это был уже второй переезд.

Первый случился, когда мама заболела. Сначала она говорила, что это ненадолго, что ей просто нужно немного отдыха. Потом у неё появилось меньше сил, потом врачи, потом больничные коридоры, в которых пахло лекарствами и чем-то металлическим. Ждан смотрел на неё, слушал её голос, который становился всё тише, и не знал, что делать. Ему не говорили, как долго она пробудет в больнице, не говорили, что будет дальше.

Потом появилась Клара, сестра Лили. Она сказала, что заберёт его к себе в горы, потому что там свежий воздух, потому что маме нужно время, потому что так будет лучше.

Но лучше не стало. Горы его не приняли. Они были чужие. Высокие, холодные, словно смотрели на него свысока. Они нависали над домом Клары, укутанные туманом, и создавали ощущение, будто они живут в огромной каменной клетке. Даже воздух был другой – слишком плотный. Там было тихо, слишком тихо. От этой тишины звенело в ушах, и он ловил себя на том, что начинает разговаривать сам с собой, лишь бы хоть кто-то ответил.

Клара была хорошая. Она старалась, улыбалась, рассказывала ему истории, предлагала учить его ходить в горы, но… Здесь ему было плохо.

И вот теперь он у моря.

Ждан вздохнул, глубже, громче. Горы ему не понравились. Но это не значит, что он хотел моря. Он не хотел снова привыкать к новому дому.

Он не хотел снова быть в гостях у человека, которого почти не знал.

Он не хотел, чтобы всё в его жизни менялось так быстро.

Он не хотел…

Он сжал пальцы в кулак.

Злость сдавила грудь.

Злость на маму – почему она болеет? Почему она не здесь? Почему всё не как раньше?

Злость на Клару – почему она отправила его сюда? Почему не оставила у себя, раз уж забрала?

И даже на Лили – хотя он понимал, что она тут ни при чём, но всё равно.

Он злился.

Потому что никто не спросил его, где он хочет жить. Потому что он устал. Потому что ему хотелось просто проснуться дома, в своей комнате, услышать, как мама на кухне готовит завтрак, а потом просто пойти к ней, обнять и никуда больше не уезжать.

Он уткнулся носом в подушку. Запах лаванды и ванили заполнил лёгкие.

Где-то внизу звякнула посуда, Лили что-то напевала себе под нос, а из кухни снова потянуло сладостью.

Может, море окажется лучше, чем горы? Но пока ему казалось, что всё одинаково чужое.

Ждан лежал, уткнувшись в подушку, но сон не приходил. Внизу Лили продолжала напевать что-то лёгкое, ритмичное, будто музыка её не только развлекала, но и направляла движения.

Звякнула чашка. Где-то заскрипели стулья. Запах выпечки стал ещё насыщеннее, сладкий, с лёгкой кислинкой ягод и терпкостью шоколада.

Ждан тихо вздохнул, перевернулся на спину и уставился в потолок. Как бы он ни злился, оставаться в этой комнате весь день было бы глупо. В конце концов, Лили обрадовалась ему. А это чего-то да стоило.

Ждан нехотя поднялся, спустился вниз, и как только ступил в кондитерскую, оказался в другом мире.

Мире Лили.

– А вот и мой новый помощник! – с улыбкой сказала она, когда Ждан появился в дверях.

Посетители – в основном взрослые, но и пара детей тоже – тут же обернулись к нему.

– Новый помощник? – переспросила пожилая женщина, отвлекаясь от кекса с лимонной глазурью. – Это ты, мальчик?

Ждан смутился, но кивнул.

– А умеешь печь?

– Пока нет, – честно ответил он.

Лили подмигнула:

– Значит, научим.

И с этого момента у Ждана начался новый день – день, в котором ему приходилось делать так много, что злость и тоска просто не находили времени на возвращение.

Он раскладывал печенье по коробочкам, подсыпал муку в миски, протирал столы, подавал свежие круассаны клиентам.

Он с восхищением смотрел на то, с каким спокойствием Лили управлялась со всем этим, будто кондитерская жила по своим волшебным законам.

Но удивляло не только это. Чудеса начались незаметно.

Первым пришёл мужчина в строгом костюме. Он выглядел уставшим, в руках держал портфель, а его брови были сведены в расстроенной складке.

– Как дела, как жизнь? – спросила Лили, вытирая руки о полотенце.

Мужчина вздохнул, сел за столик.

– Никак не сходятся цифры в отчётах. Начальство уже третий раз меня вызывает, говорит, что я делаю ошибки. А я пересчитал всё сто раз! – Он взмахнул рукой. – Уже не знаю, в чём дело.

Лили поставила перед ним эклер с клубникой.

– Думаю, это поможет!

Мужчина удивлённо посмотрел на него.

– Эклер?

– Не простой, – загадочно улыбнулась Лили. – Это эклер для озарения.

Мужчина пожал плечами, но, вздохнув, всё же откусил кусочек. Прошла минута. Другая. Мужчина вдруг широко распахнул глаза.

– Эврика! – воскликнул он.

Резко встал, схватил портфель, выбежал из кондитерской, даже забыв про сдачу.

Ждан ошеломлённо посмотрел на Лили.

– Это… что было?

Она улыбнулась, стряхнула с фартука сахарную пудру.

– Просто хороший эклер.

Потом была девушка, которая вошла, опустив голову.

– Лили, я ужасно устала… – Она присела на стул. – Кажется, у меня нет сил ни на что.

Лили поставила перед ней чашку какао с круассаном.

– Сначала поешь. Потом решим.

Она не успела доесть даже половину, как вдруг вскочила:

– Лили! Твоё какао творит чудеса!

И исчезла так же стремительно, как появилась.

Ждан стоял у стойки, наблюдая за всем этим. Как люди приходили уставшими, расстроенными, разочарованными. А уходили светлыми, лёгкими и улыбающимися.

Он вытер руки о фартук и медленно вдохнул аромат горячего шоколада.

– Что мне делать дальше?

Лили повернулась к нему, протянула ему ложку и поднос.

– Укрась вот эти тарталетки. Видишь, как красиво я посыпаю сахарной пудрой? Попробуешь?

Ждан взял ложечку, осторожно посыпал.

– А теперь? – спросил он, когда закончил.

– Убери со столов и принеси чистые тарелки.

– А потом?

– Потом будем печь.

Ждан замер. Он? Будет печь? Это ведь не то же самое, что просто разносить тарелки или протирать столы. Здесь можно что-то испортить. Можно сделать не так. Можно…

Но Лили смотрела на него спокойно, с лёгкой улыбкой, как будто уже знала, что он справится.

– Я не умею… – пробормотал он.

– Умеешь. Просто пока не знаешь об этом, – подмигнула Лили и, не дожидаясь возражений, сунула ему в руки деревянную скалку.

– Ну-ка, попробуй раскатать тесто. Не сильно дави, иначе оно станет жёстким. Ласково, как будто ты с ним дружишь.

Ждан осторожно провёл скалкой по тесту.

– Ласково? Это же просто тесто…

– Для тебя – просто тесто, а для меня – будущая булочка, которая кому-то поднимет настроение, – улыбнулась Лили. – Уважай его, и оно ответит тебе тем же.

Ждан хмыкнул, но попробовал снова.

Сначала вышло криво – одна сторона тоньше, другая толще.

– Вот, видишь? – Лили легко поправила его руки. – Нужно равномерно.

Он попробовал ещё раз. А потом ещё. И вдруг получилось. Тесто стало ровным, гладким, податливым. Ждан с удивлением посмотрел на него.

Лили кивнула:

– А теперь вырежем кружочки. Вот формочки.

Он взял одну, осторожно надавил. Получился аккуратный круг.

– Отлично! – похвалила Лили. – Теперь кладём начинку.

Она подала ему миску с густым абрикосовым джемом.

– Не много, иначе вытечет, но и не мало – никто не любит пустые булочки.

Ждан взял ложечку, попробовал выложить начинку. Потом ещё. И вот перед ним целый противень заготовок.

– Теперь накроем их второй половинкой теста, защипнём края – и в печь!

Ждан сжал пальцы.

Это было похоже на маленькое волшебство.

– Ладно, теперь ты занимаешься булочками, а я пока сделаю лимонные тарталетки, – сказала Лили, пока Ждан аккуратно выкладывал тесто на противень.

– Один?

– Конечно! Ты же уже всё умеешь, – подмигнула она.

Ждан хотел возразить, но вдруг понял, что больше не боится.

Булочки запекались, распространяя по кухне тёплый абрикосовый аромат.

Лили тем временем мешала крем, а Ждан разносил тарелки посетителям, подсыпал муку в миски, подавал свежеиспечённые круассаны клиентам.

Ждан не заметил, как прошёл день. К вечеру он понял: Лили не просто пекла сладости. Она возвращала людям радость.

Хозяйка пекарни сняла фартук, встряхнула его, и облачко муки взметнулось в воздух, оседая в лучах закатного солнца.

– Ну что, помощник, проголодался?

Ждан задумался, а потом кивнул.

– Тогда идём ужинать. – Лили жестом пригласила его на кухню, которая находилась за кондитерской.

Он ожидал чего-то необычного – может, горячих булочек с корицей или пирога с яблоками и мёдом, но, когда сел за стол, увидел перед собой большую керамическую форму, в которой аппетитно румянилась рыба с картошкой.

– Я думал, что мы и ужинать будем сладостями, – невинно пошутил Ждан.

Лили рассмеялась.

– Ну уж нет, помощник. Мы печём сладкое для других, но питаться должны нормально. Хотя… – она кокетливо прищурилась, – можешь попробовать заменить картошку на кексы.

– Не хочу рисковать, – ухмыльнулся он и взял вилку.

За ужином они разговаривали. Лили рассказывала, как впервые научилась печь – когда ей было восемь, она хотела удивить маму и испекла печенье… с солью вместо сахара.

Ждан чуть не поперхнулся от смеха.

– И как?

– Ну, папа сказал, что это лучший кулинарный эксперимент в его жизни, а мама сделала вид, что ничего не случилось, и даже съела три штуки!

Ждан представил это и снова улыбнулся.

Потом Лили спросила его, как он жил у Клары.

Он задумался, вертел в руках вилку.

– В горах… слишком тихо, – наконец сказал он. – И как-то… неуютно. Камни, скалы, снег – и ни капли моря.

Лили кивнула.

– Думаешь, здесь будет лучше?

Ждан пожал плечами.

– Пока не знаю.

Но Лили заметила, что он сказал это уже не так мрачно, как в первые часы. После ужина Ждан первым предложил помочь с посудой.

– Ты уже совсем настоящий помощник, – поддразнила Лили.

Ждан только фыркнул, но всё же взял тарелки и аккуратно отнёс их в раковину.

Когда всё было убрано, Лили хлопнула в ладоши:

– А теперь – спать.

Ждан поднялся в свою комнату, переоделся, лёг в постель. Одеяло оказалось мягким, подушка пахла чем-то тёплым, уютным – словно его здесь ждали.

Он повернулся на бок, слушая, как снизу Лили ещё что-то делает – может, готовит тесто на завтрашний день, может, просто пьёт чай, глядя в окно. И вдруг он понял. Ему здесь нравится.

Мальчик закрыл глаза, улыбка всё ещё оставалась на лице. И впервые за долгое время он заснул быстро, без тревог и тяжёлых мыслей.

Ждан проснулся от шума голосов, доносившихся с улицы. Сначала он не придал этому значения, но, когда звуки стали громче, он нехотя повернулся на бок и приоткрыл глаза. Комнату уже залил мягкий утренний свет. Занавески на окне едва шевелились от лёгкого ветерка.

Ждан зевнул, потянулся и нехотя встал с кровати. Подойдя к окну, он распахнул шторы и выглянул на улицу.

У дверей кондитерской толпилась целая компания детей. Они переминались с ноги на ногу, заглядывали в окна, оживлённо переговаривались и нетерпеливо постукивали по деревянному крыльцу.

Ждан быстро оделся, на ходу застёгивая пуговицы на рубашке, и поспешил вниз – он хотел помочь Лили. Но когда он зашёл в кондитерскую, его шаги замедлились. Лили уже не нуждалась в его помощи.

За прилавком хлопотали трое ребят.

Девочка с двумя длинными рыжими косичками, забранными в ленты, ловко раскладывала печенье в бумажные пакеты. На фартуке её уже красовалось несколько пятнышек от муки, а на щеке виднелось крошечное шоколадное.

Высокий мальчик с тёмными волосами и задумчивым взглядом помогал завязывать пакетики с хлебом, аккуратно расставляя их в плетёные корзины. Он работал неторопливо, но сосредоточенно, проверяя, чтобы каждый пакет выглядел идеально.

Второй мальчик, пониже ростом, с вихром на макушке и весёлым выражением лица, раскладывал свежие булочки на прилавке. Он умудрялся одновременно помогать и болтать с детьми, уже собравшимися в кондитерской.

Ждан нахмурился. Лили его даже не ждала. Она стояла за большим столом, посыпая сахарной пудрой тёплые круассаны. Завидев его, Лили радостно улыбнулась.

– Доброе утро, Ждан! Познакомься, это Рита, Марк и Артём.

– Угу, – буркнул он, пряча руки в карманы.

Рита тут же кинула в адрес Ждана маленькую ухмылку.

– Ой, кто это у нас такой сердитый с утра?

– Не твоё дело, – огрызнулся он.

Рита только хихикнула.

Марк и Артём переглянулись.

– Ты у Лили живёшь? – спросил парнишка повыше ростом, кидая кроткий взгляд на новенького. Его имя Марк.

Ждан кивнул.

Артём присвистнул:

– Вот повезло!

Лили, не обращая внимания на их разговор, сняла фартук и передала его Ждану.

– Помоги ребятам, а я пойду проверю, как там хлеб.

Ждан нехотя надел фартук и занял место у прилавка. Дети начали тянуться к прилавку один за другим.

Кто-то нюхал хлеб, закрывая глаза и наслаждаясь его ароматом.

Кто-то смеялся и тут же откусывал ещё горячий кусочек от любимой булочки.

Кто-то торопливо совал покупку в карман, чтобы потом незаметно съесть её по дороге.

Маленькая девочка в синем платье отломила корочку и довольно зажмурилась.

– Как всегда самый вкусный! – объявила она.

Ждан наблюдал за этим молча. Он видел, как лица детей озарялись, стоило им взять в руки булочку хлеба. Их глаза вспыхивали радостью, с уст не сходили улыбки и слова благодарности.

Маленький мальчишка прижимал тёплую булку к щеке, словно она была не едой, а чем-то родным и уютным.

Сам Ждан всё так же стоял хмурый, выдавая покупки без особого энтузиазма.

Рита смотрела на него прищурившись, а потом засмеялась.

– Съешь булочку – и станешь добрее!

Ждан даже не взглянул на неё.

Марк покачал головой:

– Да ладно тебе, Рит, не приставай. У него, видимо, с утра всегда такое настроение.

Ждан резко повернулся к нему:

– Ничего подобного.

Артём усмехнулся:

– Правда, а ты всегда такой?

Ждан поморщился.

– А вы всегда тут крутитесь?

– Скажешь тоже! – Артём покачал головой. – Мы, когда успеваем, помогаем Лили.

Ждан не понял.

– Когда успеваете?

Артём пожал плечами.

– Ну, если не проспим. А если проспим, то она справляется одна.

Рита добавила, сияя:

– Но мы стараемся вставать раньше и помогать. Нам нравится.

Ждан снова посмотрел на улыбающихся ребят. Нравится? Он никак не мог понять, что в этом может нравиться. Но, глядя на довольных детей, которые радовались тому, что просто находятся здесь, он почувствовал нечто странное.

Как будто…

Как будто он здесь тоже был на своём месте.

Ждан заметил, что уже не морщится от звуков, не дёргается от громкого смеха, не вздыхает сердито, когда кто-то из ребят подталкивает его локтем, подавая покупателю свёрток.

Работа его затянула.

Сначала он передавал бумажные пакеты, потом стал сам заворачивать булочки. К самому разгару утренней суеты Ждан ловко выкладывал на прилавок румяные багеты и круглые буханки с хрустящей корочкой.

Рита, не переставая болтать, ставила кексики в бумажные корзинки. Она делала это так аккуратно, чтобы кексы обязательно смотрели друг на друга. «Так им не будет скучно!» – пояснила она.

Марк методично проверял, хватает ли у каждого сдачи, аккуратно поправлял мешочки с печеньем. Он настоящий перфекционист и любит, чтобы порядок был во всём.

В это время Артём рассказывал мальчишке, как однажды, перепутав мешки, он вместо сахара высыпал в тесто целый килограмм соли – «Лили тогда не ругалась, но я понял, что глаза у неё всё равно чуть дёргались!» – и размахивал руками, пересыпая в корзины ароматные булочки.

Ждан слушал, молча улыбался. История с солью вместо сахара имела место быть и в его кулинарной практике. Он активно работал, и чем больше делал дел, тем меньше оставалось в нём злости.

Когда последний посетитель вышел, дверь с тихим звоном закрылась. В кондитерской наконец стало тихо.

Лили вытерла руки о фартук, утёрла лоб.

– Ну, вот и всё! Отлично справились.

Ждан огляделся. Прилавки почти пустые. Столы чистые. Крошки подметены. В воздухе витает запах свежего хлеба и карамели, а в груди разливается тепло.

Он почувствовал усталость, но она была такой приятной.

Лили хлопнула в ладоши:

– Ну что, помощники, теперь завтракать!

Рита подпрыгнула, захлопала в ладоши:

– Ура! Я проголодалась!

Марк усмехнулся, покачал головой:

– Как всегда.

Артём подмигнул Ждану:

– Вот увидишь, у Лили завтрак – это не просто еда.

Ждан хмыкнул, но впервые за всё утро не стал возражать. Он просто пошёл вслед за остальными.

И даже не заметил, что больше не чувствует себя чужим.

Ждан сел за стол вместе с ребятами, и у него тут же разыгрался зверский аппетит.

На столе красовались плетёные корзинки с тёплыми румяными булочками. Они были слегка липкими от мёда, и, если разломить одну пополам, изнутри потянуло бы ароматом топлёного молока и пряных специй.

Рядом стояли глубокие тарелки с нежнейшей рисовой кашей. В неё добавили щепотку ванили, а сверху разложили ягоды – красную, будто утреннее солнце, клубнику, золотистую малину и чуть терпкую чернику, которая приятно лопалась на языке.

В фарфоровых чашках дымился густой горячий шоколад – бархатистый, с лёгким ароматом мускатного ореха. Лили поставила рядом мисочку со взбитыми сливками, и Артём тут же потянулся за ложкой, чтобы добавить их в свою чашку.

– Дуйте на него, – серьёзно предупредила Рита, осторожно поднося чашку ко рту. – Горячий!

Ждан, наблюдая за ней, усмехнулся.

Посреди стола стоял большой круглый пирог с манящей своим блеском верхушкой. В его разрезах виднелась густая начинка – мягкие, будто запечённые в солнце, яблоки, кусочки карамелизированной груши и тонкие лепестки миндаля. Даже миндаль Лили натирала на тонкие слайсы самостоятельно.

Владелица кондитерской ловко нарезала пирог. Он оказался удивительно воздушным.

– Вот теперь можно завтракать! – весело объявила она.

Ждан взял булочку, обмакнул в чашку с шоколадом и осторожно откусил. Она была идеальной, с лёгкой цитрусовой ноткой.

Рита, намазывая на булку тёмное черничное варенье, вдруг спросила:

– Ждан, а ты уже познакомился с Баетом?

Ждан поднял брови.

– С кем?

Артём наклонился к нему и, понизив голос, заговорщически прошептал:

– Волшебный голубь.

Ждан рассмеялся:

– Нет, такого я ещё не видел.

Лили улыбнулась, бережно нарезая кусочек пирога:

– Ещё познакомится.

Ждану показалось, что она сказала это совсем не шутя.

После завтрака Рита, Марк и Артём с шумом отодвинули стулья и дружно потянули Ждана за рукав.

– Пошли с нами на море!

Ждан с сомнением посмотрел в сторону кухни:

– Я должен помочь Лили…

Но Лили, не оборачиваясь, спокойно ответила:

– Иди. Тебе надо познакомиться с морем.

Он хотел возразить, но слова застряли где-то в горле. Познакомиться с морем? Ждан нехотя встал и, сам того не замечая, пошёл за ребятами навстречу волнам.

Он шагал по узким улочкам вслед за ребятами. Каменные мостовые сменились мягким песком, и с каждым шагом воздух всё сильнее наполнялся запахом соли и свежести.

Песок под ногами становился всё мягче, а воздух всё насыщеннее – он тянулся к морю, как к чему-то неведомому, живому. Звук волн сначала был едва различимым, но с каждым шагом нарастал, пока не заполнил собой всё вокруг. Он был разным: то глубоким, тяжёлым, напоминающим медленное дыхание великана, то лёгким, игривым, как тихий смех.

А потом он увидел его.

Огромное, безграничное.

Море простиралось перед ним, переливаясь всеми оттенками синего: от глубокого сапфира на горизонте до прозрачной бирюзы у самого берега. В лучах солнца оно искрилось, будто усыпано миллионом крошечных звёзд. Волны набегали мягко, лениво, касаясь песка, а затем откатывались назад, оставляя влажный след и тёмные узоры.

Небо сливалось с водой, солнечные лучи искрились на гребнях волн, и от этого казалось, что перед ними не просто море, а целый мир, полный тайн и движения.

Ждан застыл. Он не мог оторвать взгляд. Море было не таким, как он представлял. Оно не просто расстилалось перед ним – оно будто смотрело на него в ответ.

– Давайте уже, быстрее! – позвала Рита, сорвав сандалии и бросив их прямо на песок.

Она вбежала в воду, взвизгнув от прохлады, и тут же запрыгала на месте, разбрызгивая капли в разные стороны.

– Ой, холодное! – рассмеялась она, но не вышла.

Марк, спокойно закатав штанины, зашёл следом, позволяя воде обнимать его лодыжки. Он шёл медленно, будто чувствовал каждую волну, позволял ей мягко касаться себя, затягивать чуть глубже.

Артём подобрал с берега плоский камешек, покрутил его в пальцах, прищурился, затем ловко щёлкнул запястьем. Камень скользнул по поверхности воды – раз, два, три…

– Считаем! Один… два… три… – начал он, но на четвёртом прыжке камешек скрылся в глубине.

– Ха! Я могу больше! – заявила Рита, тут же схватив новый камень.

Ждан неподвижно смотрел на то, как волны разговаривают с берегом. Как ветер играется с водой, создавая крошечные барашки на её поверхности. Как солнце касается волн, оставляя золотистые блики.

Море было живым.

И оно заметило его.

– Ну что ты там стоишь? – Рита махнула рукой.

Ждан вздрогнул, словно очнулся. Она наклонилась к воде, разбрызгивая крупные капли вверх.

– Давай, заходи!

Ждан помедлил. А потом сделал первый шаг.

Песок под ногами был мокрым, но тёплым. Когда вода мягко накрыла его ступни, он почувствовал прохладу. Она обнимала его осторожно, словно боялась испугать.

Ждан сделал ещё один шаг. Волна накатила чуть выше, коснувшись его щиколоток, а затем мягко отступила, играя с ним в прятки.

Море знакомилось с ним, как и он с ним.

– Лови! – внезапно крикнул Артём.

Ждан не успел среагировать, как в него прилетели холодные брызги.

Артём расхохотался.

– Вот так!

Рита тут же подхватила игру, взмахнула руками, окатив Ждана целым фонтаном.

– Что, не ожидал?

Марк улыбнулся и аккуратно плеснул водой.

Ждан медленно поднял руки.

– Ну, держитесь!

Он резко провёл ладонями по поверхности воды, и волна брызг поднялась в воздух.

Вода сверкнула в солнечном свете, разлетелась каплями, осела на коже прохладной росой. Ребята засмеялись. И началась битва. Они брызгались, ныряли в волны, подпрыгивали, когда накатывала особенно большая, выскакивали обратно на берег и снова кидались в воду.

Ждан забыл, что не хотел идти. Забыл, что хотел остаться в кондитерской. Забыл, что ещё утром был злым. Он смеялся. Настоящим, искренним смехом, которого не было у него очень давно.

Когда дети выбились из сил, Рита плюхнулась прямо на влажный песок, закинув руки за голову.

– М-м-м, я люблю море. Оно всегда меня радует.

Марк сел рядом, проводя пальцами по мокрому песку, наблюдая, как крупные тёмные зёрна прилипают к его ладоням.

– Оно как живое.

Артём лёг на спину, подложив руки под голову.

– Оно и есть живое.

Ждан задумался. Море действительно было живым. Оно знало, когда обнять тёплой волной. Когда затаиться, успокаивая. Когда развеселить. Когда позвать. Он смотрел на очередную волну, подступающую к его ногам, и улыбался. Он познакомился с морем.

И оно, кажется, приняло его в свой мир.

Ждан, Рита, Марк и Артём шли по улочкам городка, болтая обо всём на свете. Здесь было так уютно, что даже воздух казался особенным – лёгким и тёплым, с запахом моря и цветов. Дома вокруг были маленькие, одноэтажные, с яркими крышами – красными, жёлтыми, оранжевыми, как в какой-то сказке. Всё было будто нарисовано в книжке, только вот вместо картинок – настоящая жизнь.

– Смотри, там опять тот кот! – сказала Рита, показывая на дом с оранжевой крышей. – Он каждый день сидит на окне и смотрит на мир, как настоящий философ.

Ждан усмехнулся и взглянул на неё.

– Это что, правда? Сидит и думает? Может, он там просто спит?

Рита захохотала.

– Ну да, наверное! Но на самом деле он просто сидит там и смотрит, как люди ходят, и, наверное, решает, кто из них самый интересный.

Ждан смеялся вместе с ней, но глаза его скользнули по улице, и он заметил узкую аллею, которая уходила в сторону.

Это был тёмный проулок, и, несмотря на солнечное утро, здесь было немного мрачно. Деревья свисали такими низкими ветвями, что почти закрывали весь проход. Листья шуршали, словно старые страницы книги, а земля была покрыта мягким мховым ковром, как будто этот уголок никогда не видел солнечного света.

– А куда этот проулок ведёт? – спросил Ждан, остановившись и глядя на ребят.

Рита взглянула на него, подмигнув, и засмеялась:

– На другую улицу.

Ждан ещё больше удивился.

– А мы пойдём туда? – спросил он.

Марк и Артём переглянулись.

– Тебе пока на неё рано, – сказал Артём.

Ждан чуть нахмурился, почувствовав лёгкое раздражение. Почему он не может просто так пойти, как все?

– Почему рано? – спросил он, пытаясь скрыть недовольство.

Рита весело фыркнула, подмигивая ему:

– Потому что тебя даже не познакомили с Баетом.

Ждан остановился, глаза округлились.

– Что за голубь-то такой, что только после знакомства с ним мне можно будет гулять везде? – удивился он.

Рита рассмеялась, как будто всё это было совсем очевидно.

– Придёт время, и узнаешь!

Ждан стоял и тупо смотрел на ребят. Что за странные правила? Почему ему не сказали всё сразу? Почему он не может просто пойти и увидеть всё?

Ну и ладно, раз они ему не говорят, то он спросит у Лили. Она, конечно, объяснит всё по-взрослому, без загадок.

Когда Ждан вошёл в дом, то увидел, как Лили аккуратно прибирается на кухне. Приятный запах свежеиспечённых булочек витал в воздухе, и, кажется, этот запах сам наполнял комнату светом и уютом.

Ждан сразу с порога выдал:

– Я хочу познакомиться с Баетом!

Лили повернулась к нему, поднимая брови, но с доброй улыбкой. Она не казалась удивлённой.

– Видишь на окне звоночек? – сказала она спокойно, указывая на маленький медный колокольчик, висящий на окне, который слегка звякал от ветра. – Позвони. Если он захочет, то прилетит. Но если нет… значит, тебе ещё рано.

Ждан задумался. Он подошёл к окну, протянул руку к звоночку и с силой дёрнул за верёвочку. Лёгкий звук эхом отразился по комнате, а Ждан внимательно стал смотреть в небо, вглядываясь в каждую облачную щель, в каждый залетевший луч солнца.

Он подождал. Минуту… другую. Не случилось ничего. Небо оставалось пустым, и всё вокруг было таким спокойным, будто мир специально хотел оставить его в неведении.

Но вдруг по столу постучали. Ждан вздрогнул. Он резко повернулся и, к своему удивлению, увидел, что на столе сидит сам голубь. Чисто белый, с мягким перламутровым блеском на перьях, он смотрел на него глазами, полными какого-то мягкого света.

– Как он влетел? – не понял Ждан. Он осматривал голубя с удивлением, ощущая, как сердце бьётся быстрее.

Лили засмеялась, словно всё это было самым обыденным делом на свете.

– Он же волшебный. Просто поверь!

Ждан задумался, глядя на голубя. Он как-то успокоился, но не мог скрыть улыбки.

– Видимо, в дверь, – сказал он, усмехнувшись. – Не мог же он просто так появиться.

Голубь сидел перед ним спокойно, как если бы это было его привычное место, и с интересом следил за каждым движением Ждана.

Он взял несколько кусочков хлеба и аккуратно поднёс их к голубю. Ждан наблюдал, как тот несколько раз поворачивал голову, затем осторожно подбирал кусочки и клевал их с вниманием, словно пробуя что-то новое.

Затем голубь протянул лапку, не спеша, точно понимая, что Ждан должен сделать.

– Пожми её. Ты ему понравился! – с улыбкой сказала Лили.

Ждан замедленно протянул руку и пожал лапку. Голубь слегка наклонил голову, как бы выражая благодарность, а потом снова вернулся к своему угощению.

– Лили, а что там за проулок? – вдруг спросил Ждан.

Лили взглянула на голубя. Бает кивнул. Ждан растерянно протёр глаза и снова посмотрел на птицу. Бает как ни в чём не бывало продолжал есть.

«Показалось!» – подумал Ждан.

– Там улица Диких роз, – начала Лили. – Её не часто посещают. Там живут люди, которые не любят, когда их беспокоят. Они предпочитают уединение. А на самой улице растут дикие розы, их не обрабатывают, не заботятся о них, и они цветут как-то по-своему. В этом месте всегда царит тишина, и лишь немногие решаются пройти по ней.

– Они даже не покупают у тебя хлеб? – спросил он.

Ждан удивлённо приподнял брови. Он не мог представить, чтобы кто-то не приходил за хлебом. За два дня в этом городе мальчик понял, что все ходят к Лили за выпечкой.

Лили, улыбнувшись, ответила:

– Нет, Бает им посылки носит.

– Бает? – удивлённо переспросил Ждан.

Голубь снова кивнул. Ждан уже перестал удивляться. Решил, что это особенность голубя: кивать и мотать головой. Просто он случайно попадает в такт разговора. Ничего удивительного. Всё объяснимо.

– А можно мне? – спросил Ждан. Его переполняло любопытство.

Лили посмотрела на него с удивлением, а затем обратилась к Баету:

– Что скажешь? – спросила она.

Бает снова кивнул и посмотрел на Ждана, будто оценивая.

– Тогда тебе нужно будет встать рано, – сказала она наконец, как будто это не было важным решением, а всего лишь повседневным делом. – Надо разнести всю выпечку до 13:00.

Ждан кивнул, почти не задумываясь. Это было довольно просто – позавтракать рано, помочь Лили и потом похвастаться перед Ритой, что он прошёл через этот таинственный проулок.

– Согласен, – сказал он, и его лицо просветлело.

Делов-то! Он же быстрый. Всё успеет!

Ждан проснулся раньше обычного, ещё до того, как солнце начало подниматься. В комнате было тихо, но в голове его звучали слова «проулок» и «улица Диких роз». Он сразу встал, хотя и зевал, и быстро оделся.

Спустившись вниз, он зашёл в кухню. Лили уже была там. Стол был накрыт для завтрака – на нём стояли горячие булочки, батоны и ароматный хлеб с корицей. Из пекарни тянуло свежим и тёплым запахом, который заставил Ждана забыть про всё на свете.

– Доброе утро! – сказал Ждан, подходя к столу. Он схватил одну из булочек с вишнёвым вареньем. Тёплая, мягкая, как облако, – булочка буквально таяла во рту.

После завтрака Лили протянула корзину с хлебом Ждану.

– Всё готово, – сказала она. – Возьми корзину и передай всё по адресам.

Ждан не мешкая схватил корзину, полную свежеиспечённых батонов и булочек, и направился к двери. Он не мог дождаться, когда выйдет на улицу.

– Первый адрес: улица Диких роз, дом тринадцать, – напомнила Лили. – Успей до 13:00.

Ждан шагал по улице с полной корзиной тёплого хлеба, наслаждаясь утренним городом. Солнце только поднималось, разливая по крышам домов золотистый свет. Воздух был наполнен ароматами моря и свежей выпечки. Он чувствовал себя важным – ведь сегодня у него была настоящая миссия.

Но стоило ему свернуть за угол, как его окликнули знакомые голоса.

– Эй, хлебный рыцарь! – раздался голос Марка.

Ждан поднял голову и увидел Риту, Артёма и Марка. Они стояли у деревянного забора, за которым начиналась дорога к пляжу.

– Пошли с нами в мяч играть! – предложил Артём, подбрасывая в руках старый кожаный мяч.

Ждан задумался. Ему ведь надо доставить хлеб. Но… он же быстрый. Если немного поиграть, ничего страшного не случится.

– Я только чуть-чуть, и потом сразу разнесу хлеб! Всё успею! – сказал он больше себе, чем друзьям, и поставил корзину у забора.

– Тогда держи! – Марк ударил по мячу, и игра началась.

Мяч летал по воздуху, звонкий смех разносился над песком, солнце поднималось всё выше. Ждан пару раз оглядывался на корзину у забора, но потом снова увлекался игрой. Он действительно думал, что всё успеет, пока не услышал крик Марка:

– Смотрите, пернатые сегодня с добычей!

Ждан резко повернулся. Его сердце замерло.

На краю забора восседала стая чаек. Они уже успели раскрыть корзину и вытягивали из неё тёплые батоны и булочки. Одна чайка уже гордо улетала с куском багета, другая стояла с батоном, как с настоящим трофеем. Птицы вели себя величественно, как будто были на королевском банкете, не спорили за добычу, а просто наслаждались моментом.

Ждан подскочил, размахивая руками.

– Эй, это не для вас! – закричал он и бросился к корзине.

Рита, Марк и Артём тоже подбежали, но поздно. Спасти удалось только один батон.

Марк поднял его, отломил хрустящую корочку и протянул Рите.

– Что вы делаете?! – возмутился Ждан, пытаясь выхватить у них батон.

Артём пожал плечами:

– Да ладно тебе, мадам Лили ещё напечёт!

Ждан тяжело вздохнул. Ну вот, отлично! Теперь ему точно не поздоровится.

Ждан смотрел на пустую корзину. Стыд накатывал на него, как волна раскалённой лавы, расползаясь по всему телу, обжигая его горячим чувством вины. Он не мог больше стоять на месте. Вцепившись в корзину, он развернулся и побежал к дому Лили.

Лава стыда не отступала. Она жгла его даже на бегу.

Когда он добрался до дома, то остановился у двери. Сердце гулко билось в груди. Он переминался с ноги на ногу, не зная, как сказать Лили правду.

– Смотрю в окно – стоишь, не заходишь. – Лили вдруг открыла дверь. Её голос был, как всегда, спокойным. – Уж подумала, что петли заклинило. У них такое бывает – строптивые уж больно. Входи!

Ждан молча переступил порог.

– Ты так быстро справился! – похвалила его Лили. – Теперь и на море можешь.

Ждан стоял неподвижно. Он не мог пошевелиться, не мог поднять на неё глаза.

Лили открыла печь и достала закваску. Она весело булькала.

– Разговаривает! – пошутила Лили.

Но Ждан не рассмеялся.

Лили нахмурилась.

– Что-то случилось?

Ждан резко сжал кулаки и вскрикнул от боли – ногти врезались в ладони.

– Я не справился!

Лили мягко опустилась на стул напротив. Она не спрашивала, не торопила. Просто ждала.

Ждан набрал побольше воздуха и, казалось, чуть не взлетел от волнения.

– Я дошёл до шестого переулка… свернул… а там Рита, Марк и Артём играли с морем наперегонки. Я тоже захотел. – Он заговорил быстро, будто пытался избавиться от этих слов. – А чайки увидели хлеб… и устроили пир… а потом Марк и Рита последний батон съели…

Ждан выдохнул и наконец поднял взгляд.

Лили молчала. Она будто искала правильные слова или думала о чём-то совсем другом.

Наконец она спокойно сказала:

– Что ты не донёс хлеб – это плохо.

Ждан застыл.

– Но поправимо.

Лили встала и привычным движением закатала рукава.

– Мой руки, надевай фартук и колпак. Нам нужно быстро испечь новые батоны.

Ждан робко спросил:

– А можно им завтра отнести?

Лили покачала головой.

– Те батоны предназначались нашим особым жителям города. И, не доставив их, ты проявил неуважение.

Ждан напрягся.

– И что теперь?

Лили посмотрела на него чуть прищурившись.

– Проснутся злые духи.

Ждан фыркнул.

– Какие ещё духи?

– Ну… – Лили задумчиво повела плечами. – Духи улицы Диких роз капризные. Им не нравится, когда нарушают порядок.

Ждан хмыкнул. В злых духов он, конечно, не верил. Это же сказки для малышей. Но помочь испечь хлеб он всё-таки решил.

Лили быстро замесила тесто, а Ждан раскатывал его, превращая в ровные батоны. Лили в это время растапливала печь, тихо напевая какую-то незнакомую песенку.

Ждан прислушался. Странно. Ни одного понятного слова. Когда хлеб был готов, Лили достала румяные батоны из печи, положила в корзину и прикрыла вафельным полотенцем.

– Теперь поспеши. Надеюсь, что мы успели.

Ждан кивнул. Он, конечно, поспешит, но всё же скажет Лили, когда вернётся, что в злых духов совершенно не верит.

Ждан вышел и посмотрел вверх. Яркое солнце и бездонно-голубое небо предвещали хорошую прогулку.

Он торопливо начал свой путь, прокручивая в голове первый адрес – улица Диких роз, дом 13, – когда его окликнула Лили:

– Ждан, подожди!

Он остановился и повернулся. Лили принесла ему вязаный кашемировый шарф оранжевого цвета.

– Поторопись, дружок, пожалуйста, а то чего недоброго может случиться, – проговорила Лили, укутывая шарфом его горло.

Ждан кивнул, но про себя усмехнулся, как сильно Лили верила в этих странных злых духов.

– Неужели она думает, что грозу и молнии с небес метает всякая нечисть! Такая взрослая, а в сказки верит! – Он громко засмеялся. – Никаких злых духов не бывает!

Ждан уже хотел снять шарф, как налетел прохладный ветер. Он пригласил деревья на танец, но они отказали и разозлили его. Он начал трепать их причёски. Тучи поплыли к солнцу, то и дело пытаясь заслонить его собой.

– Это просто непогода! – сказал Ждан и продолжил путь.

Он шёл быстрым шагом, но ветер стеной вставал перед ним, и ему приходилось толкать это невидимое препятствие. Хлебный почтальон и не думал возвращаться, ведь ему на сей раз надо было выполнить поручение Лили.

Ждан выдохнул с облегчением, когда увидел, что дошёл до первого адреса. Это был двухэтажный дом с круглой крышей прямо до земли. Покрыта она была землёй, на которой росла трава и маленькие синие цветки. На этой улице все домики были любопытными как на подбор, но этот даже несколько жутковатый.

Ждан открыл калитку и медленными шагами дошёл до входной двери. Он не успел позвонить в звонок, как распахнулась дверь. Его встречала маленькая старушка с седыми волосами, заплетёнными в косу. Она улыбнулась Ждану.

– Кажется, погода портится!

Ждан смотрел на её светло-коричневые глаза и тёплую улыбку и никак не мог понять, что же злого в ней может быть. Ох уж эти взрослые, а ещё детям твердят про фантазии и прочие глупости.

– Сегодня поздно с хлебушком-то, – заметила старушка. – Бает быстрее управлялся. Может, Лили сегодня про нас забыла?

Ждан протянул батон и склонил голову:

– Я виноват. Шёл к вам, а потом свернул на море поиграть, и чайки всё съели. Лили испекла новый хлеб, а Бает устал. Он летал в другой город.

Как только Ждан закончил, то ему в голову пришла мысль, что это звучит как явная ложь. Мама ему бы точно не поверила, а старушка только кивнула.

– Ну, всё понятно, дружок! Проходить будешь?

Старушка отступила, пропуская гостя. Ждан только хотел сделать шаг, но остановился. Он увидел тень старушки, которая была не совсем человеческой. Нет! Она точно была не её. На стене был чёрный высокий медведь. Правая нога Ждана так и зависла над порогом.

«Может, мне показалось?» – искрой проскочила мысль в голове мальчика.

– Ты чего мешкаешь? – спросила старушка и вновь дружелюбно улыбнулась.

Ждан посмотрел на неё и просто выдавил улыбку из себя. Теперь у него не только ноги дрожали, но и руки, а зубы стали стучать так, будто возомнили себя барабанщиками на кастрюлях.

– Спасибо за приглашение, но мне надо бы поторопиться, – прошептал Ждан. Голос у него звучал сдавленно, пещерно.

Старушка усмехнулась:

– Думаешь, успеешь? Погодка-то совсем портится, глядь, а до пятого и к 13:00 не успеешь.

– А почему до 13:00 надо успеть?

– Потому что дружок, потому что! Ну, беги, авось и погодка наладится.

Старушка взяла батон и закрыла дверь с грохотом. Ждан подпрыгнул от неожиданности, постоял несколько секунд и направился по следующему адресу.

Погода и правда ухудшалась. Ждан держал обеими руками корзину с хлебом, боясь, что порыв ветра унесёт батоны. Второй дом был недалеко от первого. Ждан остановился возле высокого забора без единой щели. Подсмотреть, что внутри, было совершенно невозможно.

Мальчишка дёрнул за колокольчик, и ворота с продолжительным скрипом открылись. Он вошёл, и дверь за ним захлопнулась. Во дворе было очень тихо, ветер остался снаружи. На ветвях деревьев сушились заготовки для кистей разных размеров и цветов, тут были и круглые, и тонкие, и прямоугольные. Посередине двора стоял стол, на котором лежали деревянные дудочки. Ждан поставил на землю корзину с хлебом и подошёл к столу ближе. Лакированная поверхность так и манила к себе. Ждан протянул руку, чтобы прикоснуться к одной из вещиц, но внезапно заиграла тихая музыка. Она одновременно походила на капли дождя, снежную бурю, порывы ветра и песнь птиц ранним утром. Мальчик застыл. Он не мог пошевелить ни руками, ни ногами, даже губы оставались у него неподвижными. Единственное, что у него получалось, – моргать.

Ждан услышал тихие шаги, словно кошачья поступь, чуть слышная, мягкая.

– Гости – это всегда так радостно, – прямо над ухом пронеслось у Ждана. – Но почему они так и норовят сунуть нос куда не надо.

Щелчок, и Ждан упал на землю. Ноги на мгновение перестали его слушаться, но возможность двигаться быстро вернулась. Он вскочил. Рядом со столом стоял высокий мужчина с каштаново-красными длинными волосами, в руках он держал дудочку. У него были карие глаза, и казалось, что в зрачках играет пламя огня.

«Кажется, Лили права!» – подумал Ждан и поёжился.

– Лучше бы она прислала Баета, всё же я к нему привык, да и не трогает он ничего.

«Он читает мысли?» – испуганно пронеслось у Ждана в голове.

Мужчина хмыкнул:

– Да, но твои очень скучные.

Ждан поклонился и проговорил:

– Я принёс вам батон, Лили испекла его специально для вас. Его. Испекла.

– Погода портится! – проговорил мужчина, смотря на небо.

Ждан тоже поднял голову, но над ними было ясно, а вот за забором тучи сгущались.

– Будто кто-то золу на небо высыпал, не люблю я такое, – проговорил мужчина. – А вот хлеб очень вовремя. Ты едва-едва успел. Они уже проголодались.

– Они? – вырвалось у Ждана.

Мужчина нахмурился:

– Тебя не предупредили, видимо, о том, что ничего нельзя трогать и спрашивать? С Баетом было проще, гораздо проще. Но раз ты спросил, пойдём за мной.

Мужчина развернулся и направился к дому, за ним тянулся шлейф. И только при внимательном рассмотрении можно было увидеть, что он плыл по воздуху и не касался земли.

Ждан сглотнул, идти за мужчиной он не очень хотел, но батон необходимо было передать. Мальчик взял корзину и сделал первый шаг.

Войдя в дверь дома, Ждан очутился в длинном коридоре с деревянными стенами. Пахло смолой, она стекала слезинками по стенам и застывала где-то посередине.

Коридор вывел Ждана во внутренний дворик с прудом. Мужчина уже сидел на качелях, оплетённых виноградной лозой. На поверхности пруда плавали утки.

Ждан подошёл к качелям и сказал:

– Я принёс вам хлеб. Лили просила ещё утром, но я вместо этого играл на берегу моря с другими детьми. Она не виновата. Совсем.

– Говорит, что он из-за веселья опоздал. – Мужчина обращался к уточкам. Они дружно крякнули. Ждану показалось, что в этом кряке больше злого, чем одобрения.

– Можно, я пойду? – робко спросил Ждан и протянул хлеб.

Мужчина не повернулся к мальчику и вновь обратился к уткам:

– Но вроде успел! Что будем делать?

В этом вопросе утки не пришли к единому мнению. Они стали ругаться, бить крыльями по воде и драться друг с другом. Перьев было столько, что можно было на перину насобирать для крепкого сна.

«Будет мягко-мягко!» – подумал Ждан.

– Не будет, – прервал мужчина мечтания мальчика. – Снов много увидишь.

Ждан вздрогнул. Ему не нравилось, что его мысли слышит посторонний человек.

– Не бойся, от меня вреда никакого. – Мальчика эти слова нисколько не успокоили. Дрожащий в руке батон выдавал страх. Ждан переложил его в другую руку, но это ни капельки не помогло. В левой руке батон стал дрожать ещё сильнее.

– Давай мне его, – усмехнулся мужчина и протянул руку. Как только батон оказался у него, утки замолчали и подплыли к берегу. Они раскрыли клювы, и Ждан увидел у них острые зубы.

– Правда же, как маленькие акулы, – засмеялся мужчина, разделил батон на три части и бросил уткам. Куски исчезли сразу же. Не осталось ни крошки.

– Проголодались, – оправдался за уток мужчина. – Но зато теперь успокоились. Ты можешь идти дальше. Давай я провожу тебя.

Ждан попрощался с утками, в ответ услышав невозмутимое «кря». Ждан дошёл до ворот и обернулся. Мужчина шёл следом за ним.

– Я забыл представиться, невежливо так вышло. Меня зовут Владмир Беспятов, – сказал мужчина и протянул руку мальчику.

– Меня – Ждан! – Он пожал протянутую руку, которая оказалась очень холодной.

– Ну, будем знакомы. Может, ещё и свидимся.

«Точно свидимся!» – подумал Ждан, ведь он был уверен, что теперь часто будет забегать по этим адресам. Но только до полудня…

– А всё же странно, я тут живу давно и впервые вижу, что Лили отправила не Баета. Странно… Послушай мой совет: ни за кем не ходи, ничего не бери и ни о чём не спрашивай. Все уже и так огорчены, а от твоей невежественности могут просто лопнуть от злости. Смешно сказал, – улыбнулся мужчина, слегка подтолкнул Ждана за ворота и закрыл за ним дверь.

Ждан оторопел от такой встречи. От рукопожатия его правая рука замёрзла и побелела, запястье заныло. Он прислонился спиной к воротам, так ветер его совсем не трогал, и подул на руку. Она потеплела, боль отступила. Помощник Лили прижал к себе корзину с хлебом и направился вновь навстречу непогоде.

Единственной мыслью Ждана по дороге к третьему дому было: «Надо было всё делать вовремя! Утром погода была такой чудесной».

– А тебе чего дома не сидится? – ветер принёс ему вопрос. Ждан огляделся, но никого не увидел.

– Да мы тут! – послышалось сверху. Ждан поднял голову. На ветвях старого дуба, с которым ни один ветер не справится, сидели друзья Ждана и прятались в густой кроне от надвигающегося урагана.

– Я хлеб разношу! – прокричал Ждан, надеясь, что ветер не растерзает его слова, как те голодные морские чайки – хлеб.

– О! Мадам Лили, оказывается, суровая, раз отправила тебя в такую погоду, – удивлённо заметил Марк.

Ждан замотал головой:

– Нет! Это моя ошибка, и я должен её исправить.

– Кому несёшь? – спросил Артём.

– Я уже отдал старушке из тринадцатого дома и Владмиру Беспятову.

– Ого-о-о! – протянули дружно ребята.

– Это значит, что тебе сейчас надо на улицу Диких роз, в дома шестнадцать и двадцать три? – спросила Рита.

– А потом к дому шесть? – добавил Марк.

Ждан удивился, откуда ребята всё это знают. Они спрыгнули с дерева и подошли к Ждану. Шаги им было делать сложно, ведь ветер не забывал ни о ком. Артём даже держал кепку, которую ветер пытался заполучить.

– Давай мы тебе поможем! – Рита протянула руку, чтобы Ждан дал ей батон.

Ждан прижал корзину к себе:

– А вы тоже верите в злых духов?

Он засмеялся, но смех у него не был беспечным. Сомнения уже дали свои плоды.

Артём натянул поглубже кепку и сказал:

– Говорят, что милая старушка из тринадцатого дома, которую ты уже навестил, – это оборотень, который превращается в медведя. И она последняя из таких. Ей уже больше четырёхсот лет. А Владмир – смотритель. Его приставили к уткам, которые ни разу не утки, а те самые злые духи. Просто в нашем городке никто не видел их недобрыми, ведь Лили задабривает их выпечкой.

– Да, сейчас бы её волшебных круассанов с миндалём, – промолвила Рита.

Ждан поинтересовался:

– А вы не боитесь мне помогать?

Рита в ответ улыбнулась:

– Если успеем до 13:00, то всё будет хорошо.

На часах было уже 12:10.

– На улицу Диких роз, дом шестнадцать, побегу я, – быстро ответил Марк и выхватил из корзины батон.

Ждан ещё не успел ничего возразить, а Марк, прокатившись на подошвах по травянистой глади с ветерком в спину, уже влетел в проулок и исчез.

Рита опередила вопрос Ждана:

– Там живёт Ночница, она просыпается около 13:00, любит вкусно перекусить и снова засыпает.

– Тьфу, какая неинтересная жизнь! А откуда вы столько знаете?

Артём выглянул из-под шапки:

– Так мы здесь давно живём! Это ты новенький! Давайте я пойду в двадцать третий дом!

– А там кто? – поинтересовался Ждан и сам протянул батон Артёму. Он отмахнулся, мол, не спрашивай, повернулся к проулку, шмыг – и нету.

Ждан посмотрел на Риту, ожидая ответ. В её зелёных глазах играли озорные искры, она смеялась, но без улыбки.

Ждан смутился и прижал корзину к себе сильнее. Батон поглубже спрятался. Он чувствовал себя свободно без своих собратьев.

– А там живут любители сидеть за печкой.

– И много их там?

– Не знаю, но в доме точно пять печей!

– Ты была там? – удивился Ждан.

Рита засмеялась:

– Нет, конечно, я просто умею считать. Труб печных у дома пять, значит, и печек пять. Нам пора идти.

Ждан кивнул. Благодаря Марку и Артёму у него остался только один адрес, но самый дальний. Ждан пытался ускорить шаг, но всё тщетно из-за порывов западного ветра.

– И откуда он только взялся? Лучше бы в спину, как у Марка с Артёмом, – бормотал Ждан.

Рита шла за ним, но спрятаться не получалось – ветер срывал листья с деревьев и обсыпал её с ног до головы. Она сперва пыталась отмахиваться, но поняла, что это бесполезно. Чем больше она защищалась, тем злее он становился. Кроме листьев путникам мешал летающий песок, принесённый ветром с берега. Но у ребят не возникло даже мысли о возвращении с проваленной миссией.

– Дошли! – крикнула Рита.

Ждан поднял голову.

– Вот это да!

Деревянный дом в три этажа одиноко стоял на улице. Дощечка с номером 6 крутилась и то превращалась в номер 9, то возвращалась в свою позицию. Было ощущение, что доски на стенах вот-вот отвалятся и с грохотом упадут на землю. Ставни скрипели от беседы с ветром. Из окон второго этажа выглядывали красные шторы. Из печной трубы вылетали тёмные облачка.

– А где остальные дома? – спросил Ждан. Он оттягивал момент, когда постучится в дверь и ему откроют.

– Их нет и не было! – ответила Рита.

– Странно, номер шесть – и единственный.

– Его с шестого раза достроили и присвоили ему этот номер, – пояснила Рита.

Ждан посмотрел на неё и хмыкнул:

– Ты считаешь, что он достроен?

– Раньше он был красивым, – спокойно ответила Рита.

Ждан не стал уточнять, насколько раньше. Но мысль, что это из-за него, влетела в его голову и прочно поселилась там. Ждан сник, он вновь почувствовал свою вину. Лучик солнца скользнул по накренившемуся почтовому ящику и исчез. Солнца больше не было, власть отдана тучам.

– Пошли! – сказал Ждан.

– Я тебя лучше здесь подожду, – сказала девочка.

– Боишься? – Ждан важно выпрямился.

– Да, – честно ответила она. Ждан ей даже позавидовал. Надо иметь большую смелость вот так говорить о своём страхе.

Отважный мальчик кивнул и направился к дому. Как только Ждан подошёл к калитке, то послышался лай собак.

Ждан обернулся; Рита сидела на земле и махала ему. Поддерживала. Он смело открыл калитку, и ветер внезапно поднял с земли палки, осколки белой статуи, камни, разбитые горшочные цветы. Мальчик не останавливался, а ветер стал кружить вокруг него свою добычу. Ждан наступил на одну ступеньку, которая издала скрип, похожий на невежливый вопрос: «Ч-ч-что?» Прямо так, с длинным «ч». Вторая ступенька не отставала от первой.

Ждан поднялся, зажмурился и постучался. Ветер внезапно утих, швырнув с грохотом свою добычу. Ждан только услышал протяжное «Ээээх!».

Дверь тихо приоткрылась.

– Здравствуйте! – крикнул в пустоту Ждан. Ему никто не ответил. Дверь распахнулась, приглашая войти внутрь, чего он очень не хотел делать. Но выбора не было, и он шагнул в неизвестность.

Всё, что Ждан увидел внутри, поразило его, и он не мог шага ступить от двери.

– Кажется, я ошибся! – прошептал мальчик, рассматривая всё вокруг. Перед ним предстала большая светлая гостиная. На одной стене был нарисован филин в полёте, внимательно смотрящий на гостя. Вместо потолка было звёздное небо, на котором двигались планеты. Ждан не мог оторвать взгляда от открывшегося перед ним простора. Он чувствовал себя смотрящим в иллюминатор на космическом корабле.

– Ты не ошибся, но уже 13:01! – В гостиную вошла красивая женщина в светло-голубом платье.

– Я принёс хлеб! – сказал Ждан и улыбнулся. Он не понимал, почему этого дома все так боялись. Его хозяйка такая красивая, с тёплым голосом и доброжелательным настроем. Вот она точно не сердится, что он опоздал.

Женщина села на жёлтый диван в центре гостиной и пригласила жестом Ждана подойти.

– За хлеб благодарю, но уже 13:02.

«Я сейчас всё объясню, и она поймёт. Она не может не понять и не простить!» – подумал Ждан.

– Бает устал, а Лили ещё утром меня попросила… – Поднятая вверх рука хозяйки дома остановила Ждана.

– 13:03!

– Да, но… – Ждан прервал свои объяснения под строгим взглядом хозяйки.

– Прежде чем рассказать, ответь честно на вопрос: действительно ли твой рассказ оправдывает опоздание?

«Я играл… Море манило… Было весело… Я думал, что успею…» – в голове Ждана за несколько секунд пронёсся вихрь мыслей. Но он так и не превратился в слова, поэтому мальчик молчал.

Хозяйка дома ждала.

– Нет! – сказал честно Ждан.

– 13:05!

Мальчик вздохнул.

– Ты расстроился, но у всего должна быть система и порядок. Я могла бы у тебя взять батон и закрыть на опоздание глаза, но не могу. Не из вредности, конечно, а из-за правил и законов. Ведь завтра ты бы уже опоздал на три минуты. Не мотай головой, я точно знаю. Я так долго наводила порядок в этом городе!

Хозяйка дома продолжала говорить своим мягким голосом, но Ждан всё больше склонял голову. Он не знал, как же теперь ему вернуться к Лили, как же объяснить, что он опоздал.

– Это всё из-за ветра! – поднял голову Ждан.

Хозяйка звонко засмеялась:

– Самый лёгкий путь – винить что-то или кого-то, но ведь ветер появился неспроста. Ты опаздывал, время близилось к 13:00, и погода стала портиться.

Ждан снова склонил голову, ведь он сам на минуту поверил, что его вины нет. Если бы не этот ветер, то он точно бы успел. Но оказывается, и ветер появился из-за того, что Ждан утром не выполнил просьбу Лили.

– Что же теперь будет? – тихо спросил Ждан.

Хозяйка дома с укором произнесла:

– Ты прервал меня, и я не успела договорить. В каждом городе есть Хранитель, вот я – Хранительница Слоёнограда. Я слежу за порядком и приглядываю за духами.

– Вы, значит, не злой дух? – спросил Ждан, а Хранительница нахмурилась. Мальчик прикусил губу и пообещал себе больше ни слова не говорить, пока его не спросят.

– Я не злой дух, но и не добрая фея. Я что-то между. – Хранительница улыбнулась, заметив, как Ждан хотел что-то спросить, но не стал. – Я просто слежу за порядком, чтобы всего было поровну. Лили, волшебница, помогала мне в этом, но отныне я вынуждена лишить её магических сил.

Ждан невольно вскрикнул.

Хранительница продолжила:

– Ты – новенький в городе, поэтому и не знал, что Лили каждый день получает от детей письма и исполняет их самые сокровенные желания. Ой, не думай только – это не велосипед и не очередная игрушка. Это всегда больше, чем просто вещь. С помощью своих чудесных десертов Лили всегда помогала детям. Каждое утро её хлеб задабривал духов, а я ей за это дала силу исполнять желания детей. Но вот сегодня чуть всё не рухнуло! Я всегда была последней в доставке, чтобы всё проконтролировать: во сколько, кому, какого качества хлеб. И сегодня ровно в 13:00 у меня не оказалось свежего батона. Он появился только в 13:01. И это немыслимо, ведь раньше такого не случалось.

Свет в гостиной погас, голос Хранительницы стал скрипучим. Ждан молчал, боялся разозлить её ещё больше.

– Поэтому Лили с этого момента лишена своих сил.

– Но как же духи? – Ждан всё же не выдержал и спросил.

Хранительница махнула рукой и засмеялась:

– Договорюсь с местными рыбаками, будут есть рыбу. Возможностей много, найдём вариант и для них.

– А дети?

– Найдём и для них волшебницу.

Хранительница весело рассмеялась и закружилась. Ждан смотрел на неё удивлённо. Он не понимал, что же её так развеселило.

Хранительница остановилась и посмотрела на Ждана:

– Надо было тебя ещё на границе города развернуть. Твои шнурки меня сразу насторожили!

Хранительница вновь засмеялась и вышла из комнаты. Смех её был не злым, не громким, не устрашающим. Ждан немного постоял, подождал, вдруг хозяйка дома ещё вернётся.

– Надеюсь, не до свидания! – послышался голос, и дверь дома распахнулась.

Ждан вышел. На улице уже не было ветра, а небо вновь стало голубым и безоблачным. Всё вокруг радовалось, что злобный ветер стих.

Рита подбежала к Ждану:

– Ты успел?

Ждан покачал головой.

– Но ведь ветер стих, – удивлённо сказала Рита.

Ждан вздохнул. Он не мог рассказать, что ему сказала Хранительница. Казалось, если не говорить этого вслух, то слова Хранительницы не станут реальностью.

– О, ребята бегут! – воскликнула Рита и показала на две маленькие фигурки, которые быстро приближались. Это действительно были Марк и Артём.

– Мы успели, а вы? – в голос прокричали мальчики. Ждан вздохнул и вновь покачал головой.

– Но ведь ветра больше нет. – Марк не поверил Ждану.

Ждан ещё раз вздохнул:

– Я вошёл в 13:01, она не стала брать хлеб и сказала, что лишит Лили её волшебства.

– О-о-о! – только и смогли произнести друзья. Слов не находилось, молчание повисло в застывшем воздухе.

Марк снял кепку, покрутил её в руках и снова надел.

– Что же теперь будет с городом? – спросил он.

– Слоёноград не будет прежним без волшебных ароматов свежей выпечки Лили, – сразу же добавил мальчик.

Ждан чувствовал свою вину, поэтому говорил очень тихо:

– Хранительница сказала, что найдёт Лили замену. Духи перейдут на рыбу, а у детей появится новый волшебник.

– Но как же булочки с маком и печенье с миндалём? Они такие вкусные. – Артём растерянно смотрел на всех.

Марк кивнул:

– А ещё сырные палочки, шоколадные кексы и трюфели.

Рита согласилась:

– Да-а-а, трюфели просто сказочные, после них всегда настроение поднимается. Даже в дождь гулять и играть хочется. Вот пасмурно, дождь льёт, делать ничего не хочется, приходишь к мадам Лили, а она трюфелями угощает. Откусываешь, и всё… Моментально вспоминается море радостных событий, и вновь хочется смеяться, играть, обнимать родных.

Марк и Артём закивали в знак согласия.

– Я ореховое пирожное только пробовал, – грустно произнёс Ждан. Досада, что он не попробует других сладостей, быстро догнала чувство вины, которое выросло до гигантских размеров.

– Не расстраивайся, может, ещё что-то можно изменить, – попыталась утешить его Рита.

– Да, давайте поможем вернуть мадам Лили волшебство! – воскликнул Артём.

– Только надо сперва рассказать ей, что мы не успели и что теперь она не волшебница, – удручённо проговорил Ждан.

– Надо, – без энтузиазма сказал Артём.

Путь к дому Лили друзья проделали в полной тишине. Они несли в себе груз из печали, вины и досады.

Когда дети подошли к дому Лили, то сразу поняли, что они не станут вестниками плохих новостей. Шапки гортензий потемнели, лаванда и чабрец засохли и рассыпались по земле, где тоскливо лежал волшебный почтовый ящик… На нём сидел ворон и стучал по нему клювом. Марк замахнулся на него кепкой. Ворон недовольно каркнул и улетел. Некоторые керамические горшки с цветами были разбиты ветром и напоминали голодных животных, распахнувших свою пасть.

Ребята подошли к двери и осторожно её открыли, колокольчик еле звякнул. Лили сидела на стуле, на полу возле неё лежал противень с печеньем или булочками-угольками, а на столе хлеб. Верхняя его корочка точно забыла о своём месте и провалилась внутрь.

Лили повернулась на звоночек и, увидев своих гостей, прошептала:

– А кондитерской, друзья мои, больше нет.

– Как нет! – воскликнула Рита. – Есть же помещение…

Рита посмотрела на мальчиков, надеясь на слова поддержки. Ждан растерянно осматривал помещение, которое сильно изменилось с утра. Больше не пахло корицей, яблоками и карамелью. Уютное пространство заполонил горький запах гари.

– Есть ещё и рецепты, вы же их не забыли! – пришёл на помощь Рите Марк.

– А ещё жители ждут ваш хлеб и булочки, – подхватил Артём.

– Ведь правда, волшебство заключалось в том, чтобы исполнять желания, а не делать булочки и десерты.

Лили встала, подняла противень и поставила его на стол.

– Шоколадные? – попытался пошутить Артём. Рита на него сердито посмотрела, и он сделал шаг назад.

Лили засмеялась:

– Да, хотела испечь шоколадные, но они сильно перешоколадились, а на столе мармеладки не затвердели, и получились желейки.

Марк взял одну желейку. В его руках она задрожала, как одинокий лист под порывами ветра. Марк быстро засунул её в рот. Желейка стала таять, и он почувствовал вкус медовой груши.

– Грушевая?

Лили кивнула:

– Новый эксперимент – груша в меду.

– Очень вкусно, – сказал Марк.

– Правда? – Лили не поверила, она протянула руку, чтобы взять желейку и попробовать. Но ребята оказались проворнее, и ей не досталось ни одной сладости. Она разгадала их хитрость. – Всё же не очень вкусно?

– Необычно, но вкусно. – Рита ответила честно, боясь своим притворством расстроить Лили ещё больше.

Лили со вздохом опустилась на стул. Она понимала, что дети хотят приободрить, ведь они правы – её выпечку ждёт каждый житель Слоёнограда. Но все её умения, весь талант просто испарился. Лили обвела взглядом кухню. На столе, подоконнике, полу и даже печке лежала подгоревшая и не получившаяся выпечка.

– Пора писать объявление, что моя пекарня-кондитерская закрывается, – грустно произнесла Лили.

– Нет! – хором прокричали дети. Ждан в этот раз присоединился к друзьям.

– Всё бесполезно. У меня и по рецептам не получается печь, – проговорила Лили и начала прибираться на кухне.

– Надо просто попробовать ещё раз, – стал уговаривать её Ждан.

– А мы поможем! – сказала Рита и сразу стала помогать Лили с уборкой. Девочка быстро раздала своим друзьям задания. Никто не остался не у дел. Пока Лили чистила печь, дети вымыли посуду, подмели, прибрали продукты. Кухня засияла по-новому.

– Так чисто здесь ещё никогда не было, – похвалила их Лили и улыбнулась.

– Попробуем ещё? – спросил Марк.

– Раз вы так настаиваете, то, конечно, попробуем. Вот только это будет сорок пятая попытка. Не думаю, что удачная.

Рита замахала руками:

– Нет-нет! Только не думайте о неудачах! Лучше подумайте о большом количестве удач, довольных взрослых и счастливых детях.

Лили посмотрела на Риту:

– Ты очень умная девочка.

Рита заулыбалась и от похвалы слегка покраснела:

– Мне папа всегда говорит, что неудачи – это только попытки. А если что-то и делать, то только с мыслями о хорошем.

Лили кивнула:

– Он прав, конечно, но…

Она не стала договаривать.

– Тогда начнём? – с восторгом спросил Артём.

– Да, – ответила Лили.

– Ура! – закричали дети, а Лили рассмеялась. К ней вновь вернулась радость, которую она испытывала каждый раз, когда заходила на свою кухню или думала о выпечке.

– Что будем готовить? – спросил Марк, меняя свою кепку на поварской колпак. Он был ему большой, и мальчик боялся пошевелить головой.

– Шоколадный хлеб, – сказала Лили и достала с верхней полки толстую книгу с рецептами в кожаной обложке и с потемневшими от времени листами.

– Ого, какая она старая. – Марк протянул к ней руки. Он прикоснулся к обложке, и по кухне мимолётно пролетел аромат карамели и горячего шоколада.

– Давно её не использовала, – вздохнула Лили и вновь улыбнулась, стряхнув с себя грустные мысли, как муку с фартука – быстро и без следов. Она открыла книгу на нужной странице. Красивым и ровным почерком на ней был написан рецепт, в правом нижнем углу красовался рисунок хлеба.

– Как красиво, – восхитилась Рита. – Я хочу, чтобы и у нашей семьи была бы такая же книга.

– Она есть у всех, – сказала Лили.

– Но у нас нет. Я точно знаю.

– Она просто сейчас в голове у твоих мамы и бабушки. Ты поспрашивай их – и создашь свою книгу, даже лучше.

– И я могу? – спросил Артём.

– Конечно, – засмеялась Лили. – Рита, прочти рецепт, пока я буду подготавливать ингредиенты.

Рита начала читать, хотя рецепт ей показался очень странным:

– Первый акт начинается с тщательной подготовки ингредиентов. Мука, как белоснежное платье для особенного случая, медленно смешивается с какао, придавая тесту богатый шоколадный оттенок. В это время ваниль и взбитые яйца танцуют в ритме танго с коричневым сахаром, создавая неповторимую симфонию ароматов.

На втором акте смесь медленно превращается в однородное тесто, подобно аккуратно создающемуся на холсте авторскому произведению художника. Аромат свежемолотого зернового кофе наполняет помещение, создавая ощущение уюта и ожидания чего-то особенного. Такой хлеб нужно употреблять именно с волшебным кофе.

Третий акт начинается, когда тесто аккуратно помещается в форму, словно актёр в свою роль. После небольшой паузы оно отправляется в духовку, где вершится таинство волшебного перевоплощения. Под воздействием жара ароматы начинают расцветать, заполняя каждый уголок кухни. Шоколадное тесто превращается в изысканный хлеб. Он приобретает не только форму, но и покрывается золотистой корочкой, словно рамой для произведения искусства.

Финальный акт – момент, когда из печи вынимается готовый хлеб. Шоколадный хлеб выкладывается на доску для нарезки, чтобы представиться томящейся в ожидании публике во всей красе!

И вот, когда первый ломоть оказывается на тарелке, начинается главное – ощущение шоколадного блаженства, словно гармония искусства, разворачивающаяся на вашем вкусовом рецепторе.

– Это точно рецепт? – спросил Ждан.

– Н-да, совсем не подходит! – проговорил Артём.

Лили засмеялась:

– Это действительно не рецепт, а его атмосфера. Я попросила Риту прочитать, чтобы и вы поняли, что значит шоколадный хлеб. Ну а теперь за дело!

Ребята быстро начали помогать Лили. Артём просеивал какао, Ждан топил печь, Рита в самоваре заваривала чай, Марк следил за порядком на кухне. Лили замесила тесто в деревянной кадке и накрыла его льняным полотенцем.

– Марк, держи дверь! – закричал Артём. Марк бросился к входной двери, схватил ручку и стал тянуть что есть силы на себя. Артём засмеялся. Все посмотрели на него недоуменно.

– А то тесто убежит, – сквозь смех проговорил Артём. Марк несколько секунд смотрел на него с удивлением и потом засмеялся, к нему присоединились и остальные.

– Ну ты и шутник! – проговорила Лили, вытирая фартуком глаза. Она плакала от смеха.

– Это не я, это бабушка так всегда шутит, – сказал Артём. Его фартук был уже не белым, а в шоколадную полоску.

– У тебя бабушка тоже печёт хлеб? – удивилась Рита.

– Конечно, – гордо ответил Артём. – Да ещё какой, почти волшебный. Как только она его ставит в печь, так собирается вся семья, даже родственники с соседней улицы.

– Вот это да! – восхищённо протянул Марк.

– А у меня мама готовит горячий шоколад, – похвасталась Рита. – Он тоже волшебный! Когда она его готовит, бабушка мне всегда рассказывает сказки, а дедушка показывает фокусы.

– Ну и у меня тогда есть волшебное блюдо. – Марк решил не отставать от детей. – Мама готовит печенье «Гусиные лапки», и оно так быстро исчезает, словно вообще невидимое. Вкус есть, а печенья нет.

Все засмеялись.

– Почему ты молчишь? – обратилась к Ждану Рита.

Ждан пожал плечами:

– Не могу ничего вспомнить. Только вот одно: мой папа под Новый год готовит своё фирменное «полено». И оно становится вкуснее с каждым днём. Я даже специально часть прячу в своём комоде, чтобы есть самые-самые вкусные кусочки.

– Тогда почему вы ходите ко мне за выпечкой, шоколадом и десертами? – спросила Лили.

Ребята переглянулись. В их глазах читалось непонимание. Не вопроса, а почему Лили его задала, ведь ответ был очевиден.

– Потому что мы их любим, – сказал Марк.

– Тесто-то готово! – спохватилась Лили и незаметно для детей стряхнула слезинку с глаз. Она выложила тесто в форму, проверила температуру печи и поставила в неё хлеб. На её лице играла улыбка. Внутри у неё было теплее, чем раньше, когда она готовила свои волшебные десерты. Сегодня с ней были помощники, которые показали ей, как же любят её выпечку и ждут с нетерпением каждую булочку.

Марк и Артём прибрались вновь на кухне, Ждан с Ритой накрыли стол белоснежной скатертью, разложили салфетки, в центр поставили вазу с цветами. Лили же не отходила от печи. Как только она начинала переживать за результат, то сразу повторяла про себя слова Риты и вспоминала все десерты и хлеб, которые она раньше пекла и которыми радовала жителей Слоёнограда.

Раздался звонок будильника. Он громогласно предупреждал о том, что пора доставать хлеб. Лили открыла печь и вдохнула тёплый запах свежего хлеба с яркими нотками шоколада. Она достала форму и поставила на стол.

– Ах, – выдохнула Рита.

Пышный хлеб встал во главе стола и словно призывал попробовать его скорее.

– Кто первый? – спросила Лили.

– Все вместе, – ответил Ждан. Его голос слегка дрогнул, но он быстро отбросил все мысли о том, что внешний вид хлеба может быть обманчив.

Лили разрезала хлеб поровну и положила кусочки по тарелкам. Тёплый пар от мякиша предупреждал, что надо быть осторожным, но никто его не послушался. Первый кусочек, горячий, ароматный, прыгал во рту у каждого.

– Это очень вкусно, – первой сказала Рита, когда проглотила свой кусочек и откусила второй. – Почему вы его не готовили раньше?

– Я думала, он слишком простой.

– Но очень вкусный. Вы точно больше не волшебница? С первого кусочка мне стало так радостно, так захотелось бежать и делать что-то хорошее для людей и города, – сказал Марк. Он быстро дул на свой кусок.

– Он точно без волшебства!

Лили смотрела на детей, которые с удовольствием ели хлеб. Она давно не готовила этот шоколадный хлеб, потому что с магией у неё он никогда не получался. Бабушка говорила, что он раскрывает закрытые сердца и наполняет их любовью. Лили только сейчас поняла, что это означало. Она ведь раньше не готовила от сердца. Ей нравилось печь, но она полагалась только на волшебство, а не на себя. А этот хлеб открыл её собственную магию, ту, которая таилась в сердце.

– Давайте вместе приготовим угощения для всего города? – спросила Лили, и дети весело согласились.

Жителей Слоёнограда ровно в шесть утра всегда встречал аромат свежей выпечки. Корочка хлеба хрустела, как снег в морозную ночь, наполняя волшебством завтраки. Даже те жительницы, которые придерживались диеты, не могли отказать себе в свежем хлебе, чудесной выпечке с утра.

В это утро в окна каждого дома вместе с тёплым и привычным ароматом свежего хлеба влетел незнакомый манящий запах, заставляющий всех забыть о своих утренних делах и направиться в пекарню.

Жители выходили из домов, встречали соседей, переглядывались. Отовсюду слышалось:

– Вы чувствуете?

– Интересно, что там Лили придумала? Это ведь из её кондитерской?

– Да, кажется, шоколадом пахнет…

– И мёдом!

– Мёдом? Мне кажется, что карамелью или сахарной глазурью.

В разговор включились все жители. Каждому было интересно, что же такого новенького и вкусного приготовила Лили.

– Вы знаете, это же так напоминает детство! – выкрикнул Владмир Беспятов, шедший позади всех.

Со всех сторон зашептались, как же точно подмечено! Это ведь запах вечерних прогулок, рисования на стекле, сна под звонкий стук вязальных спиц бабушки.

Тем временем из кондитерской Лили выходил густой аромат сладостей, наполняя улицы и сердца жителей теплотой и радостью. Лили стояла у прилавка и с улыбкой наблюдала за реакцией прохожих. Она знала, что её новое изобретение – волшебные пирожные воспоминаний – произведёт настоящий фурор.

Пирожные были непростые. Они были сделаны из самых лучших ингредиентов и приправлены щепоткой волшебства. Каждый кусочек мог перенести человека в его самые тёплые воспоминания детства. Вкусив такое пирожное, можно было снова ощутить радость первого снега, вкус мороженого на пляже или тепло объятий любимой бабушки.

Рядом с Лили стояли Марк, Артём, Рита и Ждан. Они держали подносы, на которых ёлочкой были сложены печенья. Цвет помадок у каждого был разный. У Марка – синий, у Артёма – зелёный, у Риты – жёлтый, а у Ждана – шоколадный.

– Что это у вас за печенье такое? – Перед детьми, словно из-под земли, появился Владмир.

– Почему вы здесь? – выкрикнул Артём.

– Невежливо сперва спрашивать, а потом здороваться. Или вы вообще не хотели говорить мне «Доброе утро!»?

Под суровым взглядом Артём смутился и прошептал:

– Доброе… утро…

Марк и Рита не совершили оплошности своего друга и вслед за ним поздоровались.

– Доброго утра и вам. Теперь, молодой человек, я могу ответить и на твой вопрос, но сделаю это из вежливости, ведь ты так невнимательно не услышал ответ на него. – Артём ещё больше покраснел. – Этот удивительный аромат из кондитерской уносит меня в детство, очень далёкое детство. Я уже о нём и забыл. И не только мне он напомнил, как я был маленьким.

Владмир раскрыл свою сумку. Ребята заглянули и увидели в ней настоящее озеро с уточками, которые недовольно крякнули, когда к ним непрошено заглянули и побеспокоили.

– Они тоже захотели сегодня прогуляться! Я за это благодарен мадам Лили. Ведь я так давно не выходил даже за ограду дома. Слоёноград изменился. Так что у вас за печенья такие?

Дети хором ответили:

– С солнечным светом, он согреет вас в любую погоду! – ответила Рита.

– А моё с дружбой! Если его съесть, то у вас будет много-много друзей, ведь вы научитесь сами дружить! – сказал Артём.

– А у меня с храбростью. Вы сможете сделать всё-всё без страха, но только хорошее! – прокричал Ждан.

– После моего печенья вы станете сильным, будете очень быстро бегать!

Владмир остановился и внимательно посмотрел на мальчика и на печенья:

– Вот это действительно что-то новенькое!

Но он не успел выбрать – басистый голос проревел за его спиной:

– Кого я вижу! Владмир, давно не виделись!

К ним подошла бабушка. Рядом с ней на земле лежал силуэт огромного медведя, ростом больше, чем бабушка.

Ждан украдкой откусил своё печенье, выпрямился и сказал:

– Я знаю, что вы пришли не просто так! Я не позволю вам навредить жителям Слоёнограда!

Лили подошла к ним ближе:

– Здравствуйте, как же хорошо, что вы тоже к нам присоединились.

Артём и Марк подошли к Ждану. Они преградили путь гостям.

– Неужели нам не рады?

К Лили подошла женщина в тёмно-синем платье. Зрачки её глаз были в форме месяца, чёрные волосы были заплетены в косу вместе с маленькими блестящими точками.

– Опять ты все звёзды вплела в свои волосы, Ночница, – насмешливо заметила бабушка.

– Кто-то же должен присматривать за ними, пока на дворе день. О твоих я тоже забочусь, Медведица, – Малая и Большая всегда со мной.

– Мы рады всем, кроме злых духов! – Ждан сжал кулаки.

Владмир, бабушка и Ночница переглянулись.

– Но я не злой дух! – сказала с улыбкой Ночница.

– Как же, как же! Вот мы прямо вам взяли и поверили. Мы видели вчера, как вы чуть с лица земли не снесли город.

Ночница засмеялась:

– Когда распределяли роли, я всё проспала, пришлось согласиться с тем, что решило большинство.

– А мы играли за печкой.

– Весёлая была игра!

– Прятки?

– Не, догонялки!

– И всё пропустили!

Из-за спины Ночницы выскочили по одному пять коротышек. Они все были одеты в разноцветные рубашки и брюки. На ногах у них были лапти.

– Ты и домовых с собой привела! – воскликнул Владмир.

– Мы пришли сами! – почти хором ответили домовые.

– Раз все здесь, то я начну рассказ? – спросила Ночница.

– Хранительницы только нет, – заметил Ждан.

Все присутствующие поморщились, словно съели неспелый, зелёный помидор.

– Лучше бы ей сейчас и не появляться, – прорычала Медведица.

– Я упомяну о ней в рассказе, – то ли сказала, то ли пропела Ночница.

– Только в рассказе, а то мы знаем твой талант всё превращать в колыбельную, – засмеялся Владмир, а из его сумки послышалось дружное «кря». – И давай быстрее, а то нас никогда не пропустят.

Ночница улыбнулась и начала свой рассказ:

– В Слоёнограде было всё так, как бывает в самом обычном городе. Неявное пряталось за явным. Домовые помогали невидимо вести хозяйство, водились с детьми, бегали наперегонки с котами, следили, чтобы еда никогда не пригорала. Хозяйки гордились, что всё успевают. Каждую ночь на небе появлялись звёзды, освещали путь влюблённым парам или тем, кто искал путь домой. Даже в лесу можно было спокойно гулять, ни один хищный зверь ни на кого не нападал, а если встречались уточки, то можно было идти за ними и найти много грибов или ягод.

Каждый житель приходил по утрам и вечерам в кондитерскую, рассказывал о своей жизни, делился радостями и печалями. Выходили они всегда с улыбкой, словно сбрасывали с себя мешок с камнями.

Жители Слоёнограда были счастливы. Они наслаждались жизнью, любили свой город, родных, и каждый обладал каким-то уникальным даром, волшебством. Кто-то из макраме плёл ловушки для сна, поэтому ночные кошмары никогда не гостили и даже мимо не пролетали. Рыбаки всегда разговаривали с морем, и поэтому у них был всегда хороший улов, а море спокойным. Ведь его друзей-чаек и морских жителей всегда подкармливали. У цветочницы получались удивительной красоты букеты. Которые долго радовали своим внешним видом, а потом их можно было сажать в землю, и они вырастали в красивые кусты. Весь Слоёноград утопал в цветах.

Никто не задумывался, правильно ли живёт или нет, ведь все были счастливы и бережно относились к своему городу, себе и людям вокруг. Пока… Всегда в таких историях есть «пока» и «однажды». В этой тоже…

Пока однажды не приехала к ним прекрасная девушка. Она зашла в кондитерскую и спросила, есть ли пустой дом. Ей сказали, что только один, он очень красивый. И построен специально для гостей города.

– Я как раз приехала погостить к вам. И надеюсь, надолго! – сказала гостья.

Она поселилась в доме по адресу: ул. Диких роз, дом 6. Каждое утро она прогуливалась по местным улочкам, спускалась к морю, заходила в кондитерскую. Всегда приветливая, она всё время задавала вопросы, внимательно слушала и уже через месяц знала всё о каждом жителе. Но о ней никто ничего так и не смог узнать. На вопросы о себе она не отвечала, меняла быстро тему, загадочно улыбалась.

Изменения стали входить постепенно. Гостья заходила в мастерские и ненароком в разговор вставляла фразы, которые темнотой опускались на город:

– Я слышала, как мадам Фло рассказывала, что у неё высохли ваши цветы. Возможно, она их не так полила или высадила.

– Сегодня у мадам Лили получился очень хороший хлеб, но у мадам Бри немного чёрствая корочка.

– Вы думаете, что сегодня будет улов? Погода-то не очень.

День за днём она ходила по городу, разговаривала с жителями и по капле вливала свой яд. Он медленно распространялся по улицам, входил в дома, закрывал окна от дневного света.

К людям пришли страхи, ночные кошмары, улыбки исчезали с лиц жителей Слоёнограда, а смех стал большой редкостью. Из воспоминаний стёрлись солнечные и беззаботные дни.

– Я знаю, как вам помочь, дорогие жители Слоёнограда! – Гостья стояла в центре площади и громко обращалась к людям. – В городе появилась тёмная сила, и её надо обуздать.

– Но как? – недоумевали одни.

– Прогнать её, – кричали другие.

Споров было много, но в итоге все согласились, что гостья станет Хранительницей города, а злых духов она заточит по домам. Было также условие – чтобы они не бунтовали, им будут приносить хлеб до 13:00. На эту роль вызвалась Лили, которой в знак благодарности Хранительница дала способность своими изделиями исполнять желания.

Злыми духами, по мнению Хранительницы, оказались те, кто раньше помогал городу. Незаметно. Не требуя ничего взамен.

Жители вновь вернулись к своей жизни, прославляя Хранительницу, рассказывая разные страшные истории про злых духов. Счастье летало над городом, но оно уже не было таким радушным, а стало закрытым, отгороженным, настороженным, со страхом, что его отберут. Ночные кошмары уже не гостили, а хозяйничали в домах. Жители не могли вспомнить свою магию. Уже никто не разговаривал с морем, цветов на улице становилось меньше, ручное мастерство забылось. Давно это было. Помнили об этом только Лили, духи и Хранительница.

Единственной волшебницей осталась Лили, но и она готовила только те рецепты, которые дала ей Хранительница. Так она и управляла городом и духами. Но вчера, когда вы опоздали к ней со свежим батоном, она разозлилась, испугалась и отобрала у Лили её волшебство. Ребята, вы помогли ей вспомнить собственную силу, просто поверив в неё.

Ночница замолчала, и на неё с разных сторон посыпались вопросы.

– Получается, вы не злые духи? – спросил Ждан.

– Что будет сейчас с Хранительницей? – поинтересовалась Рита.

Марк и Артём не отставали:

– А с городом?

– Не будем торопиться с ответами, скоро всё узнаем и увидим, – сказал Владмир. – Давайте присоединимся к этому изумительному празднику вкусностей.

– Но сперва у меня есть ещё один сюрприз. Ждан, к тебе пришёл особый гость, – сказала Лили.

Ждан удивлённо посмотрел на Лили, а затем огляделся, пытаясь понять, кто же этот гость. В толпе он заметил женщину с добрыми глазами и тёплой улыбкой. Его сердце забилось быстрее, когда он понял, кто это.

– Мама! – радостно закричал Ждан, побежав к ней.

Мама Ждана, обнимая сына, ласково шептала ему на ухо:

– Как же я по тебе скучала, мой мальчик. Сегодня особенный день для нас всех.

Все собравшиеся наблюдали за этой трогательной встречей, радуясь за Ждана.

– А теперь пора устроить пир!

Жители Слоёнограда собрались вокруг столов, наслаждаясь ароматными кексами с малиновой, брусничной и ежевичной начинками, нежным тыквенным пирогом. Их радостные голоса превратились в журчащую песню, которая разлеталась по всему городу, в каждые уголки, пробуждая любителей понежиться под одеялом и маня за собой. Все шли к Лили.

В доме номер 6 на улице Диких роз искренний смех жителей слышался так громко, что Хранительница закрывала уши руками. Она бегала по комнатам и искала, где же можно спрятаться, чтобы не слышать радости Слоёнограда. Её волосы разлохматились, платье было надето швами наружу. Она уже не походила на ту хранительницу порядка и точности, какой её видел Ждан.

Хранительница вбежала в свою комнату, достала из шкафа чемодан и стала бросать в него одежду.

– Этот город совершенно не ценит доброты. Я им принесла порядок, жизнь и немного страха. Но без него никуда. Это движущая сила всего! А они? Даже палец о палец не ударили. Не смогли вовремя доставить батон! Глупые жители! Пусть вновь живут со своим творческим волшебством! Но уже без меня.

Хранительница вышла из дома и хлопнула дверью. Дом сразу преобразился. Каждая дощечка заняла своё место, крыша засияла яркими цветами.

– Тьфу! Ненавижу творчество! – сказала Хранительница, оглянувшись на преобразившийся дом. – Всё с ними не так. Со всеми!

Ждан и друзья стояли в сторонке и смотрели на праздник. К ним подошла Лили с подносом, на котором стояли бокалы с компотом.

– Вы всё ещё ничего не понимаете?

– Мы растеряны! – ответил за всех Ждан.

– Злыми духи были только для Хранительницы, а для жителей были настоящим богатством. Они будили в них творчество, а для Хранительницы это был хаос. Я и сама всё только что поняла.

– Но почему духи согласились находиться в заточении столько лет? – спросила Рита.

– Они решили, что так будет проще и лучше для людей, но ошибались, – ответила Лили.

– Сейчас всё изменится? – В голосе Марка прозвучало волнение.

Лили улыбнулась:

– Не бойся, всё изменится, но не резко. Теперь у людей есть выбор – идти по пути Хранительницы или же по пути волшебства и творчества.

Жители города начали подходить к детям, благодарно кивая и улыбаясь.

– Спасибо вам, ребята! – воскликнула одна из женщин. – Вы вернули нам волшебство!

– Вы были смелыми и не испугались, – добавил мужчина с седыми волосами. – Благодаря вам наш город снова ожил.

– Да, вы настоящие герои! – поддержал его другой житель. – Мы гордимся вами!

Ждан, Рита, Марк и Артём смущённо улыбались, но в их глазах светилась радость и гордость. Они чувствовали, что сделали что-то действительно важное.

– Мы просто делали то, что считали правильным, – сказал Артём.

– Да, – поддержала его Рита. – Мы не могли оставить наш город без волшебства.

– И вы сделали это! – сказала Лили, обнимая ребят ещё крепче. – Благодаря вам у нас снова есть выбор и возможность творить. Вы показали, что смелость и доброта могут изменить мир.

Жители города продолжали благодарить детей, даря им подарки. Каждый хотел выразить свою признательность за то, что дети вернули в их жизни волшебство и радость.

– Мы теперь знаем, что волшебство – это не что-то далёкое и недостижимое, – сказала одна из жительниц, протягивая Ждану корзинку с фруктами. – Оно живёт в наших сердцах, и вы нам это напомнили.

Дети, хоть и были немного смущены, принимали благодарности с радостью. Они понимали, что действительно помогли изменить город.

Владмир, стоящий рядом с Лили, посмотрел на веселящихся жителей и духов и сказал:

– Этот день мы запомним навсегда. Он показал нам, что чудеса возможны, если в них верить.

И действительно, с этого дня Слоёноград стал городом, где каждый мог выбирать свой путь – следовать традициям или же искать вдохновение в волшебстве. Люди снова начали мечтать и творить, наполняя свою жизнь радостью и теплом.

Так Слоёноград стал городом, где волшебство и реальность переплелись, принося радость и вдохновение всем его жителям.