— … и вот, таким образом, мы добрались, в целости, но не в сохранности, — закончил я доклад.

На обратном пути мы не потеряли никого, но пришлось посменно тащить Вина, у которого уже обычай — терять в рейде конечность или сразу весь набор конечностей.

— Бром не пытался сбежать? — спросил Проф.

— А это каким, скажи-ка, образом? — задал я встречный вопрос.

Я не представляю себе, как бы Бром мог смыться от нас, ведь у него ни рук, ни ног, во рту всё так же БДСМ-кляп, а на глазах БДСМ-шоры.

Эти штуки, кстати, вызывают у меня вопросы к Щеке. Например, нахрена он носит такое в рюкзаке?

Конечно, он сказал, что это заготовочка специально для Брома, но зная Щеку, блин…

Он же пошёл на склад, долго выбирал — я вообще впервые в жизни видел тройной кляп, ещё и с розочкой. Это лютый и дикий изврат, который многое говорит о Щеке.

Я почти на 100 % уверен, что он предвкушал, как наденет эту хуйню на Брома…

— Бр-р-р… — встряхнулся я.

— Значит, ударного вертолёта у них больше нет? — спросил Ронин.

— Видеофиксация есть, — ответил я. — Камеры Щеки, Фазана, Черепа, Майонеза и Бубна. Наши с Вином камеры засняли только вспышку пламени.

— Получается, вы перевыполнили задачу, — произнёс Проф. — Ещё и без потерь — это заслуживает высшей оценки и соответствующей награды…

— Наверное, — пожав плечами, сказал я.

— Каждый участник этого рейда получит номер «Супериор», — пообещал Проф. — Больше никаких стандартных номеров или жилья вне «Хилтона».

— Ну, я рад, — сказал я и улыбнулся.

Не понимаю загона остальных на тему жилого пространства. У меня очень заниженные стандарты к жилью: чтобы была удобная кровать, моя личная подушка с эффектом памяти, ЖК-телевизор, холодильник, Вай-Фай и… ну, ванная комната ещё.

Размеры комнаты меня волнуют не сказать, чтобы сильно — я нормально себя чувствую и в одноместном номере.

Планочка у меня низкая, поэтому меня нельзя удивить стеснёнными пространствами или тем фактом, что надо спать на улице. Я и на улице могу успешно выживать, правда, мне это нихрена не понравится…

Открываю интерфейс, чтобы посмотреть на то, что вызвало у меня лёгкий ахуй — выдали награду за то, что мы выполнили задачу и вернулись живыми.

— Всё, я готов! — сказал Щека, когда Анна Робертовна закончила вешать на него датчики. — Начинаю.

Он активировал усиление своей третьей способности и закрыл глаза.

Я же, чтобы убить время, включил ролик о наших похождениях.

У меня же есть только мой личный опыт, одна точка зрения, возможно, не очень объективная, но то, что мы бились в составе группы, открывает отличную возможность посмотреть на всё со стороны.

Ролик начался с камеры, кажется, Черепа — мы шли в этот момент по лесу и Фазан травил анекдоты.

— Император Николай II, накануне Февральской революции, решил одеться, как простолюдин, чтобы сходить на рынок и узнать, как живёт народ… — начал Фазан. — Ну и приходит на рынок и видит ларёк с табличкой «Хлеба нет». Подходит к нему и спрашивает у продавца: «А почему хлеба нет?» Тот отвечает: «А потому что у нас царь — долбоёб!» Царь сдержал гнев и ушёл. На следующий день он вернулся на рынок, к тому же ларьку, но уже при полном параде, в царском облачении. И спрашивает у продавца: «А почему хлеба нет?» Продавец отвечает: «А я ещё вчера тебе, долбоёбу, говорил!» Пха-ха-ха!

— Гы-гы-гы! — заржал Череп. — Жжёшь, Фазан, бля!

— А ну тихо, блин… — раздался приказ от меня. — Бубен, что у нас на горизонте?..

Затем начался калейдоскоп кадров, демонстрирующий отчаянное рубилово у «Парижа». Меня было видно всего несколько раз, а основной упор был сделан на Щеку и Бубна, которые зрелищно палили из «Корда».

Зато последняя треть ролика посвящена мне, а вернее, тому, как я двигаюсь к гостинице, перестреливаясь с вражескими боевиками.

Но финал, это, конечно же, битва против вертолёта — тут были показаны мы с Вином, выживающие под дронами-камикадзе, а затем кульминационный выстрел Щеки по Ми-35М.

Камера зафиксировала попадание противотанковой гранаты в хвостовую часть вертолёта и громыхнувший взрыв, а затем и падение вертолёта в лес, с быстро разгоревшимся пожаром.

Собственно, на этом всё и кончилось, а то, как мы чесали обратно, осталось за кадром.

Когда ролик закончился, я услышал тихие хрипы, доносящиеся со стороны Щеки. Поднимаюсь с кушетки и подхожу к нему.

Щека хрипит всё громче и громче, с влажным присвистом.

«Жуть», — подумалось мне.

— Проверьте трубки ИВЛ, не спите… — сонно пробормотал Чиров. — Медсестра, блядь… Медсестра… Хрипы…

Смотрю на него озадаченно, но вижу, что он бормочет это, пребывая в бессознательном состоянии.

— Чего это он? — спросил я у Анны Робертовны.

— Наверное, снится Ковид, — пожав плечами, ответила она. — Хорошие времена были…

— Ну, теперь нам есть, с чем сравнивать, — улыбнувшись, сказал я на это.

Щека, тем временем, начал хрипеть ещё громче и ещё влажнее.

— Это норм вообще? — уточнил я.

— В прошлый раз всё проходило точно так же, — равнодушным тоном ответила Анна Робертовна. — Показатели в норме.

Наверное, это связано с тем, что третья его способность касается лёгких — усиление усвоения кислорода и всё такое.

Не самая лучшая способность, конечно, но выбор был невелик, а выбирать пришлось, так как усиливать уже было нечего — тогда он уже получил оба апекса.

Возвращаюсь на кушетку и открываю комментарии под только что просмотренным роликом.

«Спасибо за службу, ребята» — написал какой-то Bender.

«Щека, выходи за меня!» — прочитал я коммент от Фазана.

«А руки и ноги Брому рубить было обязательно? И обязательно было это показывать в ролике?» — задала вопрос недовольная Лапша.

«Ну», — нашёлся под её комментом ответ от Гадюки.

Подсирала, блин…

Всего под роликом накопилось пятьсот с лишним комментариев и это притом, что его выложили меньше часа назад.

В целом, отношение комментаторов больше положительное — людям понравилось бесплатное зрелище, особую перчинку которому придаёт то, что это было в реальности, ещё и очень недавно.

«Брома надо казнить!» — выразил мысль какой-то лидер мнений под ником Katani89.

Как обычно, у всех есть мнение, как надо делать, а как делать не надо — такие мнения, наверняка, появились одновременно с Интернетом…

Закрываю приложение и убираю телефон в карман.

Щека прекратил хрипеть и дышать.

— Это точно норм? — обеспокоенно спросил я.

— Да, это нормально, в его случае, — уверенно ответила медсестра. — В прошлый раз было почти так же.

— Искусственное дыхание… — пробормотал Чиров. — Непрямой массаж…

— Может, вы что-то будете делать с тем, что он алкаш? — поинтересовался я.

— Проф обещал, что разберётся, — ответила Анна Робертовна.

— Ы-ы-ых! — вдохнул Щека и резко сел на кровати. — Кха-кха-кха!

Он выкашлял какую-то коричневую жижу себе на руки.

— Ёб твою мать… — изрёк он, с поражённым видом рассмотрев эту херню.

— С возвращением, — с постным выражением лица приветствовала его Анна Робертовна. — Ложись обратно.

— Я отключился, блядь… — пожаловался Щека. — И чуть не сдох, как мне кажется…

— Да, ты терял сознание, — подтвердила медсестра. — Но показатели были в норме — никакой угрозы жизни. Вот салфетка.

— Хорошо, что эта хуйня закончилась… — с облегчением прошептал Щека. — Эх, блядь, надо было передохнуть — что-то слишком как-то…

— Было больно? — спросил я.

— Не, не было, — покачав головой, ответил Щека. — Но хуёво было — психологически. Удушение блядское…

— Приводи себя в порядок и пиши описание, — сказал я ему.

— Да, ща, — ответил он. — Это не охуенный протоапекс, но уже приличный — я ожидал худшего.

Мне стало очень интересно, чем его облагодетельствовал интерфейс.

Пришлось подождать, пока Щека одевается, а затем пишет текст в чат.

— «Протоапексная Альвеолярная Оксигенация»

Описание: протоапексная мутация радикально перестраивает альвеолярную ткань и капиллярную сеть лёгких, многократно увеличивая эффективную поверхность газообмена, проницаемость альвеолярно-капиллярной мембраны и кислородную ёмкость крови. Организм теперь способен извлекать экстремально большое количество кислорода из каждого вдоха даже при сильно пониженном его содержании в воздухе.

Эффект:

Базовый режим: при активации увеличивает, на 3 часа 31 минуту, эффективность экстракции кислорода из вдыхаемого воздуха, на 185 % по сравнению с нормой.

Режим «Метаболический форсаж»: во время действия режима дополнительно даёт +6 единиц к характеристике «Выносливость» за счёт сверхэффективного использования кислорода и ускоренного аэробного метаболизма.

Режим «Когнитивный форсаж»: значительно ускоряет обмен веществ в головном мозге, повышая скорость мышления, концентрацию внимания, скорость обработки информации и реакцию. В этом режиме носитель ощущает повышенную ясность сознания и ускоренное принятие решений.

Расход: 1240 килокалорий за активацию базового режима. При активации режима «Метаболический форсаж» или «Когнитивный форсаж»: дополнительно +95 килокалорий в минуту.

Примечание: после деактивации возможна компенсаторная гипервентиляция на 53–97 секунд и лёгкое головокружение. Длительное использование любого форсированного режима может вызвать кислородное опьянение: эйфорию, нарушение координации, головную боль и временное снижение когнитивных функций. Повторное использование в короткий промежуток времени сильно увеличивает расход энергии и риск кислородного опьянения.

+6 к «Выносливости» на ограниченное время, за такие деньги — это как-то не очень круто.

А вот «Когнитивный форсаж», повышающий продуктивность мозга — это уже совсем другое.

— Поздравляю, бро, — поздравил я Щеку. — Это круто, блин!

— Я ожидал большего, — не согласился он со мной. — Заебись, что теперь можно меньше дышать, но это же протоапекс — должно было быть очень круто, а получилось что-то вроде «ну, окей»…

— Воспринимай эту способность, как катализатор для остальных способностей, — посоветовал я ему. — И благодари бога, что эта способность выпала тебе не первой.

— Ну, выпади мне она первой, мы с тобой бы сейчас не разговаривали, — усмехнувшись, сказал на это Щека. — Возможно, меня давно бы уже переварили и высрали крысы, которых потом переварили и высрали какие-то другие звери. То есть, лежал бы я сейчас трижды переваренным калом, где-то в подвале ЖК в своём районе…

— И всё же, тебе повезло с первой способностью, — напомнил я.

— Да, охуеть как повезло, — согласился он со мной. — Так, теперь надо стату актуализировать…

Собственно, в его статистике можно найти наглядное подтверждение его боевой мощи — основной упор на «Ловкость», но она, сама по себе, не показывает того, за счёт чего он является одним из страшнейших КДшников этого мира.

Зато он почти так же вынослив, как и я, поэтому может бегать очень долго, пусть и не так долго.

Открываю свою статистику.

Получается, что по «Силе» и «Выносливости» я Щеку делаю, но он сильно делает меня по «Ловкости».

Если умозрительно представить наше противостояние, то исход его будет зависеть исключительно от окружающих условий и типов вооружения в наших руках.

Но Щека, тем не менее, за счёт превосходства в левелах и очень мощной основной способности, сильнее.

— Пойдём, может, пожрём? — предложил Щека. — Я потратился пиздец…

— Ты кое-что забыл, — сказала Анна Робертовна.

Щека посмотрел на неё страдальческим взглядом.

— А завтра можно? — спросил он с надеждой.

— Нет, нельзя, — ответила она. — Залезай в рентген.

— Ох… — тяжело вздохнул Щека.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 8 октября 2027 года*

— Ты слыхала, как тамбовцы прозвали нашего Студика? — спросил Щека у Фуры.

— Нет, не слышала, — ответила та. — И как?

— Вампир, — произнёс Щека. — Граф Дракула, блядь! Правитель Валахии, Влад Цепеш!

— Прямо Дракулой? — нахмурившись, уточнила Фура.

— Не, они слишком тупые для такого, — сказал Щека. — Просто Вампиром зовут. Ну, за то, что у него глаза красные и кожа бледная.

— Банальность, — поделилась мнением Фура. — А тебя как-нибудь прозвали?

— Не знаю, — пожав плечами, ответил Щека. — Мне о Студике Череп рассказал — он услышал слова Брома. Ну, Студик? Испытываешь чувство гордости?

— За что? — спросил я.

— Ну, за то, что враги дали тебе крутое прозвище, — пояснил Щека.

— Неа, — честно ответил я. — Мне похуй.

— Так получается ещё круче, — усмехнувшись, сказала Фура.

Мне абсолютно всё равно, что обо мне думают тамбовцы и все остальные — они в моей жизни не значат вообще ничего.

А вот на что мне абсолютно не всё равно — это сегодняшний обед.

Передо мной стоит большая тарелка с примерно двумя килограммами тушёной с овощами черепашатины — пёрфект. Это уже вторая смена, поэтому я с нетерпением жду, пока желудок хотя бы частично утрамбует предыдущую порцию.

Всё это щедро посыпано перцем и солью, а также сдобрено высококлассным шафраном — особой специей, которая и до зоошизы стоила бешеных бабок.

Сегодня у нас продолжение серии поощрительных обедов — Проф велел Клавдии Вячеславовне сделать все приёмы пищи, до конца этой недели, незабываемыми.

Прислушиваюсь к ощущениям и понимаю, что уже можно есть.

Быстрыми и отточенными движениями ложкой набиваю желудок высококалорийным мясом, на фоне которого десятки килограмм овощей покажутся лёгкой закуской.

С нашими тратами, мяса нужно очень много, поэтому охотничьи рейды учащаются — на них ходят КДшники попроще.

Например, основной объём мяса приносят Аферист, Нолик и Игла, то есть, люди Пиджака — таким образом последний хочет выглядеть очень полезным в глазах Профа.

Пока мы валандаемся с тамбовцами и выполняем важнейшие миссии в истории Фронтира, в Волгоград переезжает всё больше и больше ростовцев, которые настойчиво требуют называть себя ростовчанами.

С одной стороны, это очень удобно, когда в довольно-таки скучные охотничьи рейды ходит кто-то другой, но с другой стороны, я держу в голове слова Гали и меня напрягает то, как много у нас в городе чужаков.

Очень вряд ли, что они смогут что-то поделать с нашим костяком КДшников, потому что мы с каждым днём становимся всё сильнее и сильнее, а они вынуждены тратить время на охоту.

Политика Профа очевидна и все её понимают: основной костяк качается и становится в принципе непобедимым, тогда как новоприбывшие, по сути, финансируют Фронтир за счёт своих сил и времени.

На что, в таких условиях, надеются Пиджак и остальные князьки — я не знаю.

Но то, что я знаю и понимаю всё отчётливее с каждым днём — это то, что на Профа вся эта история влияет хреново.

Формально, не изменилось ничего, всё по-прежнему, цели те же, но вот отношение Профа изменилось. И изменилось оно куда-то в не очень хорошую сторону, что первой заметила покойная Галя.

В любом случае, я не знаю, что делать.

Мне не нравится происходящее, во многом потому, что последний разговор с Галей заронил мне в душу зёрна сомнений.

Но мне не очень понятно, а надо ли что-то делать?

Что будет в самом худшем случае? А будет ли худший случай?

— Мясной пирог, специально для вас испекла… — сказала Клавдия Вячеславовна, поставив на стол огромный пирог.

— Ох, спасибо большое! — воздал я ей хвалу.

— Спасибо, Клавдия Вячеславовна! — поблагодарил её Щека. — Если бы не вы, этот мир, для меня, потерял бы половину тонов!

— Ха-ха… — посмеялась наш главный повар. — Ешьте.

Беру столовый нож и рассекаю пирог на три равные части.

— Круто… — прошептал Щека, получив свою порцию.

Но мы успели поглотить только несколько кусков, как зашипела рация.

— Студик, Щека — ко мне, — велел Проф.

— Ох, блядь! — недовольно выкрикнул Щека. — Нет, нихуя! Я доем этот пирог!

Я быстрыми укусами схрумкал свою порцию и вытер рот салфеткой.

За сегодня надо съесть ещё килограмм пять-шесть мяса, а то я в сильных минусах с прошлого рейда… Время есть — обязательно объемся.

«Если Проф сейчас не скажет, что надо бежать на Северный полюс, чтобы дать пизды угрожающему нашему образу жизни белому медведю…» — сделал я мысленную оговорку.

— Я тут ещё побуду, — сказала Фура.

Идём с Щекой в кабинет Профа, где уже присутствует приснопамятный Пиджак, а также Ронин, Майор и Зулус.

— Студик, Щека, — произнёс Проф, сидящий за своим письменным столом с зелёной суконной обивкой столешницы. — Вам нужно срочно экипироваться, вооружаться и идти в аэропорт.

— Опять летим куда-то? — нахмурившись, спросил Щека.

— Нет, — покачав головой, ответил Проф. — В течение часа прибудут люди из Хабаровска.

— Ого, а я уже забыл о них, — сказал Щека. — Думал, что уже не прилетят!

— Вам нужно будет достойно встретить их и обеспечить охранение автобусов, — произнёс Ронин.

— Я пойду с вами, — добавил Проф. — Если окажется, что это подстава, придётся повоевать. Но я не думаю, что они летели в такую даль, чтобы устроить вооружённый захват города.

Пожимаю плечами.

— Надо — сходим, — сказал я.

— Тогда не мешкайте — жду вас через десять минут во дворе, — приказал Проф.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, Международный аэропорт Волгоград, 8 октября 2027 года*

Стою на краю взлётно-посадочной полосы и наблюдаю за зашедшим на посадку Боингом 747.

Состояние его — мама роди меня обратно…

Они шпаклевали пробоины в его обшивке, сама обшивка в каком-то говне, в лобовом стекле трещины, тщательно заклеенные огромным количеством промышленного скотча или чем-то вроде того.

— Что за самолёт? — спросила Лапша у Фазана.

— Боинг 747−8, — ответил тот. — Машина хорошая и надёжная, но эту, явно, кто-то жестоко трахал…

Пассажирский самолёт, тем временем, коснулся взлётно-посадочной полосы колёсами шасси, а мы проводили его взглядами.

На всякий случай, во избежание непонятных ситуаций, за нашими спинами стоят две БМП-2, с полными экипажами и готовые к бою. Если что-то вдруг, у нас будет крайне серьёзное преимущество.

Самолёт, кстати говоря, прилетел только спустя полтора часа — у них что-то с приборами или я чего-то не знаю насчёт авиации.

Фазан и Череп стоят у машины с трапом.

Эти двое выделяются на фоне остальных благодаря костюмам в стиле «Железный человек» — Фазану не понравилось испытывать такое количество попаданий по броне, поэтому он за одну ночь сварил себе каркас пассивного экзоскелета.

Никаких сервоприводов, естественно, в этом экзоскелете нет, а кантовать его предполагается исключительно мускульной силой носителя.

Пусть этот экзоскелет и крайне неудобен, зато даёт одно неоспоримое преимущество перед классической бронёй: на рамах Фазан предусмотрел пазы для установки очень толстых бронепластин.

Он похвастался сегодня утром, во время тестирования брони, что в лобовой проекции у экзоскелета защищённость больше, чем на некоторых западных танках — что-то около 65 миллиметров закалённой стали.

И всё же, мобильность этой херни под большим сомнением — несмотря на то, что сил и выносливости, чтобы ходить и даже бегать в этом у Фазана хватает, но очевидно, что это ненадолго.

Взвешивание показало, что эта конструкция, пусть и передающая в землю около 20–30 % своего веса, весит 342 килограмма.

Тем не менее, это шаг в каком-то направлении — возможно, не в тупик, а к чему-то большему.

Мне кажется, что если пошаманить, в хорошем смысле, над нитями из углеволокна, то можно, в конце концов, сообразить энергоёмкие батареи, передающие энергию почти без потерь. Но это будет так нескоро, что аж даже насрать…

Самолёт остановился в конце полосы и к нему сразу же поехал тягач.

Дожидаемся, пока Боинг вывезут с полосы, на специально отведённую стоянку, а затем идём вслед за тронувшейся с места машиной с трапом.

«Надеюсь, сегодня не придётся воевать», — подумал я, с интересом глядя на открывшуюся пассажирскую дверь.

Первым из самолёта вышел мужик в боевой экипировке и шлеме «Алтын». Сразу как-то проникся к нему симпатией — видно, что человек шарит в важности защиты головы и лица.

Щека, например, осуждает меня за то, что я таскаю на себе «Алтын», так как он считает, что обзор гораздо важнее.

Может и так, но если тебе в фейс влетит пуля, обзор будет неважен. У меня уже было далеко не один раз, что вместо сквозной дырки в лице я получал лишь царапину или вмятину в забрале.

— Приветствую! — помахал нам рукой этот мужик. — Меня зовут Осоедом! Это я разговаривал с Профом! Кто из вас Проф?

— Приветствую, Осоед! — сказал вышедший вперёд Проф. — Это я!

— О, здорово! — ответил Осоед и спустился по трапу. — Мы ошиблись по времени — аппаратура барахлит!

Проф подошёл к трапу, дождался, пока Осоед спустится, после чего пожал ему руку и начал тихо переговариваться с ним.

Осоед поднял забрало «Алтына» и я сумел рассмотреть его лицо.

Ну, если судить по общему состоянию физиономии, то ему никак не меньше тридцати, но это может сказываться минимум недельная щетина, а также сетка глубоких шрамов.

Черты лица у него славянские, глаза карие, а волосы чёрные — стоковая комплектация, короче говоря.

В целом, у меня впечатление, что Осоед — это образцовый нормис, которые, в относительно недалёком прошлом, населяли большую часть нашей планеты.

— О чём болтают? — тихо спросил Щека у Фуры.

— Любезностями обмениваются, — ответила та. — Осоед разливается в благодарностях. Ещё сказал, что привёз с собой 437 человек из обычных, а также 14 КДшников. Спрашивает о договорённостях — в силе ли они? Проф подтверждает.

— Блин, круто тебе… — сказал я с чувством зависти.

— Не завидуй, — попросила Фура. — Иногда я слышу то, чего бы мне совсем не хотелось слышать… Так, всё, они начинают выгрузку пассажиров. Проф шепнул, чтобы мы были наготове.

Осоед вернулся в салон самолёта, а Проф отошёл от трапа на несколько шагов.

Минут пять ничего не происходило, а затем из самолёта начали выходить гражданские — мужчины, женщины и дети.

Проф дал знак и заранее подготовленные автобусы тронулись с места и выстроились перед самолётом в колонну.

— А где их КДшники? — спросил напряжённый Череп.

— Очкуют, — ответила Фура.

— В смысле? — не понял Череп.

— У них проходят напряжённые переговоры, — пояснила она. — Осоед уверяет неких Бумеранга и Кариеса в том, что Проф нормальный и это не засада. Но эти двое паранойят и сильно опасаются, что мы их всех порешим, как только они выйдут.

— А остальные? — спросил я.

— А остальные слушают их разговор, — ответила Фура. — Всё, договорились. Осоед убедил их, что обратного пути уже нет — они не взлетят и никуда не денутся. Сказал, что Боржоми пить уже слишком поздно…

— Ха-ха-ха! — засмеялся Щека.

Наконец, после того, как все гражданские, вместе с вещами, выгрузились и расселись по автобусам, начали выходить КДшники.

— Какая-то тупая ситуация, блин… — произнёс я. — Мы ждём говна от них — они ждут его от нас…

— И не говори, — согласился со мной Череп.

— Такие уж нынче времена, нахуй… — философским тоном сказал Щека.

Осоед построил своих ребят у трапа.

По внешнему виду их можно сказать, что они сели в самолёт прямо из боя — экипировка в плохо оттёртой засохшей крови, местами рваная, с пулевыми отверстиями и подкопчённая.

Проф не стал упускать момента и сразу же толкнул речь перед прибывшими КДшниками.

— Товарищи! — заговорил он. — С радостью приветствую вас в Волгограде! Мы с нетерпением ждали вашего прибытия и надеемся на плодотворное сотрудничество и взаимопонимание! Вы прибыли не в идеальное место, со своими проблемами, но мы все рассчитываем, что вы станете нашими друзьями и соратниками, и мы вместе преодолеем все невзгоды, которые обрушивает на нас этот мир! Добро пожаловать во Фронтир!

Вхожу в допросную и прислоняюсь к стене справа от двери.

Бром привязан к столу тросами — руки ноги у него ещё не отросли, хотя уже видны зачатки.

Проф сидит напротив него и читает какой-то документ в бежевой папке.

— А этот здесь зачем? — спросил Бром.

— Наверное, захотелось, — ответил Проф. — Продолжим беседу. Кто наиболее вероятный кандидат на лидерство?

— Вампир… — посмотрел на меня холодным взглядом Бром.

— Кто наиболее вероятный кандидат на лидерство? — повторил Проф вопрос.

— Да никто, — переведя взгляд на него, ответил бывший лидер Тамбова. — Все слишком слабы, чтобы уверенно взять власть — я следил за этим. А ты, Проф, не следишь — а надо. У тебя вон какие ходят — этот кровосос ведь сильнее, чем ты. Не боишься, что он вдруг захочет взять власть?

— Значит ли это, что начнётся грызня за власть? — спросил Проф.

— Значит, — подтвердил Бром. — Да и плевать — неважно, что в Тамбове. Гораздо важнее, что в Волгограде, ха-ха-ха… Мы хорошо изучили вас — ваше блядское устройство настолько изумило меня, что я даже немного растерялся! Проф, ты же взрослый мужик — неужели ты настолько глуп, что не понимаешь элементарных вещей?

— Теперь переходим к твоим данникам, — продолжил Проф. — Кто из них может претендовать на лидерство в блоке?

— О каком блоке ты говоришь, Проф? — спросил Бром. — Эти трусливые суки ненавидят друг друга не меньше, чем меня! Я же сделал всё, чтобы они грызлись между собой — не будет никакого блока! Теперь они будут сидеть на измене и трястись, ожидая твоего прихода! И ты же отправишь своих архаровцев к ним, я прав?

— Значит, ты хочешь убедить меня в том, что угрозы со стороны Тамбова и твоих бывших данников не будет? — снисходительным тоном уточнил Проф.

— Я такого не говорил, Проф, — покачав головой, ответил Бром. — Если ты не пошлёшь никого, чтобы взять власть, кто-то поверит в свои силы и охуеет. Таджик или Консул — у этих двоих есть амбиции.

— Таджик — это лидер Липецка, а Консул — лидер Сарова… — произнёс Проф, посмотрев в свои записи. — И что тогда?

— Если ты не пошлёшь никого, чтобы подчинить всех моих данников, они примут это за слабость, — заявил Бром. — А слабых ебут.

— Ты, получается, слабый? — спросил я.

— Да, получается, — не стал он со мной спорить. — Куда мне до легендарного Вампира… О Профе в наших краях слышали далеко не все, но все наслышаны о Вампире. Наверное, это большая честь, что меня захватил лично ты, ха-ха-ха…

— Не знал, что у меня образовался фанклуб, — с усмешкой ответил я.

— Что ты знаешь о происходящем в Москве? — задал Проф следующий вопрос.

— Дохуя чего знаю, — ответил Бром. — И среди всего этого дохуя, что я знаю, нет ничего хорошего. Там до сих пор идёт война долбоёбов, но вы об этом и так наслышаны, но чего вы точно не слышали — это того, что кто-то сумел сорвать куш, и сейчас откупоривает хранилища. Никто не знает, кто именно, но слухи ходят стойкие. Вот чего, на перспективу, тебе нужно бояться, Проф. Те ребята, которые сейчас вывозят к себе Росрезерв, по итогу этого блядства, будут править этими землями. Не я, не ты — они. Мы копошимся, барахтаемся, суетимся по мелочи, а они гребут оружие, боеприпасы, продовольствие, бронетехнику и прочие блага цивилизации. Вы же уже заметили, что КД — это сильно, красиво, смело и молодёжно, но… слишком энергозатратно?

— Допустим, что заметили, — произнёс Проф.

— Будущее, как ты, сука, ни посмотри, за большими пушками, — сказал Бром. — Знаешь, что посчитал как-то? В патроне 7,62×54 миллиметра, с лёгкой пулей стальной, содержится 3,1 граммов пороха. В одном грамме пороха примерно одна килокалория. Получается, при выстреле из СВД расходуется 3,1 килокалорий и то не твоих, а пороховых. А сколько тебе стоило ёбнуть меня электричеством, Вампир? Тысяча? Две? Три? А может, шесть тысяч килокалорий?

— Интересное наблюдение, — произнёс Проф. — Следующий вопрос. Что ты знаешь о Петербурге?

— Красивый город… — ответил Бром.

— Не провоцируй меня, Бром, — попросил его Проф.

— Ладно-ладно… — поморщившись, произнёс тот. — Там сидит очень крупная организация, возглавляемая Чаушеску. У него несколько сотен КДшников, а также две-три тысячи боевых нормалов. Ну и танки, БМП, БТРы, а ещё у него есть Су-34 с квалифицированным пилотом и техперсоналом. Если он захочет размотать ваш город — он это сделает.

— А тебя, получается, он разматывать не захотел? — спросил я.

— Потому что я умею договариваться, — самодовольно улыбнувшись, ответил он. — Чаушеску больше интересна Европа — сейчас он отправляет рейды на баржах, но у него есть сильное желание найти боевой корабль, желательно, с верным экипажем.

— Чего он хочет в Европе? — спросил Проф.

— Того же, что и все! — ответил Бром. — Ему нужны оружие, боеприпасы, бронетехника, а также иные жизненно важные ценности. Там всего этого хватает — Европа готовилась.

— А чего он тогда не переберётся туда? — спросил я.

— Он слишком сильно любит Питер… — тихо произнёс Бром.

— Серьёзно? — нахмурившись, уточнил я.

— Нет, конечно! — воскликнул он. — Я в душе не ебу, чего он не перебирается в Европу! Может, боится океана? А может, действительно, слишком любит Питер и никуда уезжать не намерен? Кто вообще может знать, что и у кого творится в голове?

— Значит, Чаушеску не заинтересован в продвижении на восток? — спросил Проф.

— Когда я был у власти, а это было недавно, он вообще не смотрел на восток, — ответил Бром. — Возможно, когда он увидит, что вы сделали с моей державой, его мнение изменится, но это тема из области философии. Попиздеть об этом можно, но как оно будет в итоге — хуй заранее угадаешь.

— Интересно… — произнёс Проф.

— Ещё какие-нибудь вопросы? — спросил Бром.

— Нет, больше вопросов нет, — покачав головой, ответил Проф.

— Тогда что будет со мной? — спросил Бром.

— Пока что, не знаю, — сказал Проф.

— Я знаю ещё очень много! — напомнил нам Бром. — Мы ещё даже не начали говорить!

— М-хм… — задумчиво хмыкнул Проф.

— Не надо меня в расход, Проф, — твёрдо попросил Бром. — Давайте посотрудничаем? Признаю: я слаб и меня выебали! Это факт, с которым никто не будет спорить, да? Я готов принять ваши условия!

— Какие ещё условия? — поинтересовался Проф.

— Ну, ты же озвучивал их — трёхразовое питание, гарантии некоторых конституционных прав, жильё… — перечислил Бром. — Готов ходить в рейды, защищать конституционный порядок и заслонять грудью жопу президента, если придётся!

Я не сдержался и заржал:

— Долбоёб, ха-ха!

— Какие могут быть гарантии, что ты нас не предашь? — спросил Проф.

— Как всегда: никаких, — честно ответил Бром. — Но ты сам рассуди, Проф… Мою державу вы уже раздолбали — пидарасы скоро начнут грызню и раздраконят её до конца. А мне как-то надо держаться на плаву, так же? Пока твои архаровцы тащили меня сюда, я очень многое переосмыслил. Знаешь, дзен поймал такой. Больше всего на меня повлиял тот мразотный хуй, который отрубил мне руки и ноги — он у вас совсем отбитый! Я слышал раньше, что у власти высокая цена, но иметь дело с такими ебанатами — нет, это уже слишком…

— Кстати, а как вы прозвали его у себя? — спросил я.

— Кого? — спросил не понявший меня Бром.

— Ну, того мразотного хуя, который порубил тебя, — пояснил я.

— А-а-а, этого… — наконец, понял меня он. — Вот у тебя же неплохой словарь матов накопился за жизнь, да? Вот почти всё, что ты можешь вспомнить оттуда, так или иначе, но использовалось для именования этого вашего ебаната. Мразотный хуй, пидарас, штопанный гандон, уёбок, пидор, хуйло, ебанат, дрочила, хуила, долбоёб, уебан и далее по списку.

— То есть, никаких Вампиров, Снайперов и так далее? — уточнил я.

— Нет, — покачав головой, ответил Бром. — Тебя уважают, потому что против тебя всегда есть шанс на победу. А против этого пидора шансов нет никаких… И против Манды тоже…

— А это кто? — спросил я.

— Ну, ходит у вас такая — кончу свою липкую по кустам разбрасывает… — ответил Бром.

— Ты выражения попроще выбирай, окей? — нахмурившись, потребовал я.

— А, не знал, извини, — сразу же дал задний Бром. — Ну, Проф? У Фронтира условия распространяются на президентов в изгнании?

— Посидишь в клетке некоторое время, — ответил Проф. — Понаблюдаем за тем, как пойдут дела у Тамбова, а там посмотрим.

— Это уже хорошо! — радостно улыбнувшись, воскликнул Бром. — Это уже дипломатия! А кормить меня будут? Ну, трёхразовое питание…

— Да, — подтвердил Проф. — Но имей в виду, что если попробуешь сбежать — за тобой отправится он и та, которую ты обозвал Мандой.

— Это не я придумал! — воскликнул Бром. — Это народное прозвище — я просто озвучил! И никуда я не сбегу — некуда мне бежать больше…

Проф постучал кулаком по двери.

— Забирайте его! — приказал он охране.

Брома унесли в его камеру, а Проф остался сидеть за столом.

Он начал записывать всё, что услышал, на бумагу, а я продолжил стоять, прислонившись к стене.

— Что думаешь, Студик? — спросил он.

— Бром показался мне завзятым пиздоболом, — поделился я своим мнением. — Не уверен, что среди всего его трёпа было хотя бы 50 % правды.

— Посмотрим, — сказал Проф. — В любом случае, пусть посидит в клетке — определим его судьбу позже. Но что ты думаешь о том, что он говорит о Тамбове и его ближайшем будущем?

— Всё это может оказаться в тех 50 %, где пиздёж, — ответил я. — Но концепция с ослаблением своих КДшников и сеяньем взаимной ненависти среди данников — я где-то такое уже слышал. Кажется, на уроках по истории.

— Divide et impera, — произнёс Проф. — Разделяй и властвуй.

— Надеяться ему не на что, — сказал я. — Волшебник в голубом вертолёте не прилетит и не спасёт его, отвлекая нас бесплатным кино… Самый лучший исход, в случае Брома — это умудриться свалить от нас, а потом бежать, куда глаза глядят. Ну или втереться к тебе в доверие, усыпить бдительность, а потом убить. Исключительно из резонов мести за порушенную империю.

— Логичные умозаключения, — похвалил меня Проф. — Ладно, Брома придержим — хочу выудить из него всю доступную информацию. Ронин, вы всё записали?

— Да, — ответил Ронин по громкой связи.

— Тогда я пошёл, — сказал я.

— Студик, выйдем, — произнёс Проф. — Нужно прогуляться и подышать свежим воздухом.

— Окей, — ответил я.

Покидаем тюрьму и медленно движемся в сторону отеля.

— О чём хотел поговорить? — спросил я.

— Недавно я столкнулся с осознанием, что некоторые из князьков правы кое в чём, — произнёс Проф. — Личная сила имеет значение. А чтобы у меня она появилась, мне нужно систематически ходить в рейды. Но не так, как это делали Пиджак и остальные, а как все. С высоким риском не вернуться.

— Это здравое решение, впервые за долгое время, — сказал я на это.

— А тебе не нравятся мои решения? — нахмурившись, спросил Проф.

— Конечно! — искренне признался я.

— Какие именно? — уточнил он.

— Да практически все, Проф, — ответил я. — Пиджак и остальные — они вообще нахуя здесь? Какого хуя они начинают что-то решать во Фронтире? А ещё твоё непонятное поведение — ты типа себя князем возомнил или что? Посмотри, куда такое поведение привело всех известных тебя князей! Тебе надо охладиться и отрезвиться — у тебя уже звезда на лбу, Проф!

— По поводу того, кем я себя возомнил или не возомнил — это моё личное дело, — сказал он. — А по поводу Пиджака и остальных — это наша стратегия. Нам всем нужно учиться сосуществовать. На тотальном доминировании нормальное общество не построить — нужно уметь договариваться. Ты просто слишком молодой, Студик, поэтому не понимаешь, но молодость — это болезнь, что обязательно проходит со временем…

— Проф, это мудаки, которые считают, что нормально держать людей в рабстве! — заявил я. — Их уже не исправить — нужно держаться от них подальше!

— Тогда это означает неизбежные войны, — произнёс Проф. — Я пытаюсь не умножать страдания и насилие, Студик. А ещё я пытаюсь построить нормальное общество. Та цивилизация, в которой ты родился и вырос, была построена не на насилии и доминировании, а на договорах. Поэтому я всегда буду пытаться договориться с теми, с кем можно договориться. А это предполагает, что мы будем сосуществовать с теми, с кем договорились. Ты понимаешь меня?

— Всё равно, это какая-то хуйня, — ответил я. — Договариваться можно, я не спорю, но нельзя позволять людям залезать тебе в жопу, Проф! Ты сам-то видишь, что происходит? Пиджак чуть ли не прописал свой язык у тебя в жопе! Уже на меня рот открывает, как твоя верная шавка, усматривая принижение твоего статуса в моих словах! Что это за хуйня, Проф⁈

— Оставим это, — попросил Проф. — Ты мне доверяешь?

— Ну, да… — ответил я.

— Тогда знай — все мои действия направлены на благо Фронтира, — заверил он меня. — И я хочу попросить тебя об одном — держи свои наблюдения при себе. То, что ты говоришь, влияет на окружающих. У тебя есть политический вес, поэтому люди, невольно, прислушиваются к твоим словам. И Пиджак верен — он понимает, что статус лидера принижать нельзя.

— Говоришь ты, а я вижу шевеление языка Пиджака в твоей жопе, Проф, — процедил я. — Это какая-то хуйня.

— Он боится, Студик, — произнёс Проф. — Боится тебя, Щеки, Лапши, Фуры, а до этого боялся Гали. Вы все — это ходячие символы его провала и унижения. Он нашёл меня как фигуру, за которой можно спрятаться и обезопаситься от вас. Поэтому пусть лижет жопу и лебезит — это безвредно для Фронтира, а ему так спокойнее.

То, что Пиджак — это ссыкло, было понятно уже давно, но с этой точки зрения я на эту ситуацию не смотрел.

— Не думай, что можно обрести влияние на меня бесхитростной лестью, Студик, — сказал Проф. — Я прожил очень долгую жизнь и встречал не таких людей. Боишься, что я стану таким же, как они? Можешь не бояться — мои убеждения тверды и у меня совершенно другие цели. Будь у меня цель возвыситься за счёт других, стал бы я городить всё это? Не проще ли мне было организовать что-то вроде того, что организовали князьки? Вы бы стали сильно возражать? Или бы не стали? Не задумывался об этом?

— В смысле? — нахмурившись, спросил я. — Типа, рабов держать?

— Нет, — покачав головой, ответил Проф. — Просто устройство, в котором я являюсь самым сильным КДшником, а вы грызётесь за кость посочнее, сами того не подозревая. Конкуренция за привилегии, подковёрные игры… Веришь или нет, но у меня есть богатый опыт и в этой части жизни. Я участвовал в межцеховой грызне, меня пытались подставлять, из зависти или корысти, но я ушёл на пенсию по своей воле, а не потому, что меня попросили. Куда всем этим князькам, которые до зверопокалипсиса, в большинстве своём, были простыми обывателями, в по-настоящему серьёзные интриги?

— Ладно, хрен с ним, — махнув рукой, сказал я. — Но объясни мне, какого хуя Пиджак сидит на заседаниях и участвует в разработке операций?

— Он сидит только на тех заседаниях, куда его пускают, — объяснил Проф. — На твоём докладе он был только потому, что так нужно было.

— И нахрена оно было нужно? — с раздражением спросил я.

— Демонстрация силы, Студик, — ответил Проф. — Думаешь, его КДшники смогли бы захватить Брома, отрубить ему конечности и вернуться без потерь, по пути сбив ударный вертолёт? Я дал ему выслушать твой доклад, чтобы он понял — он нам не ровня и существует тут только потому, что это я ему разрешил. Но не нужно бросать мне вызовы и ставить под сомнение мой авторитет, хорошо? В приватных разговорах можешь высказывать что угодно, кроме твоего мнения о моих родителях и жене, но на публике…

— Ладно, я понял тебя, Проф, — сказал я. — Клавдия Вячеславовна — прекрасная женщина. Я бы никогда и слова плохого о ней не сказал!

— Вот и хорошо, — улыбнувшись, произнёс он. — На днях я хочу сходить на охоту на королевского зверя. Нужна подстраховка.

— Окей, будет, — согласился я. — Когда именно?

— Пока что, отдыхай и пополняй запасы, — сказал Проф. — Я скажу, когда выходим.

— Короче, Студик, Проф, — заговорил Нарк. — Вот этот вариант, который вы выбрали — это пиздец.

На интерактивной доске показан участок карты с Минеральными Водами, Пятигорском и Ессентуки.

— Есть снимки зверя? — спросил Проф.

— В том-то и дело, что нет! — ответил Нарк.

— Тогда с чем нам предстоит иметь дело? — спросил я.

— Мы не знаем, — разведя руками, ответил наш главный дроновод и айтишник. — Если бы мы знали — я бы сказал.

— Какие гарантии, что это не пустышка? — спросил нахмурившийся Проф.

— Я не даю тебе вообще никаких гарантий, вождь, — сказал Нарк. — Но одну вещь скажу: в этом квадрате нет вообще ничего. Ни свинопотамов, ни броников, ни лютиков, ни собак. Только мыши и крысы тусуются по углам, но даже их как-то необычно мало.

— Но ведь так не бывает… — произнёс я задумчиво.

— Вот именно, Студентик! — воскликнул Нарк, ткнув в мою сторону указательным пальцем. — Так не бывает, а это значит, что там водится какая-то особо ебучая мразь, которая выела всех и из-за которой никто туда больше не лезет.

— И эта мразь может быть любой силы, — сказал я.

— Смекаешь, — улыбнувшись, произнёс Нарк.

— Мы пойдём туда, — решил Проф.

— Может, стоит взять с собой кого-то ещё? — предложил я. — Если зверь окажется слишком опасным, то мы просто сдохнем там.

— В этом весь смысл, Студик, — покачав головой, сказал Проф. — Мы должны смертельно рисковать, чтобы получить максимум опыта. Мне… да и тебе тоже, нужно развиваться как можно быстрее — от этого зависит дальнейшее выживание Фронтира.

— Вы как знаете, а я бы не полез… — поделился мнением Нарк. — Но я, слава богу, не КДшник…

— Всё, мы берёмся, — окончательно решил Проф. — Собираемся, Студик. Выходим немедленно.

Так-то, он прав, блин…

— Как скажешь, Проф, — пожав плечами, ответил я.

Выходим из конференц-зала и направляемся в оружейку.

— Мой комплект брони готов? — спросил я у оружейника Геннадия, дежурящего сегодня.

— Готов, — ответил тот. — Вычищен и выкрашен в матовый цвет. Каждый сегмент покрыт силиконом и в камуфляжном чехле…

Ношение моей новой брони предполагает, что я сначала надеваю бронекомбинезон, затем броню на конечности, а поверх всего этого просторный маскхалат камуфляжной расцветки. А дальше бронежилет, разгрузку и рюкзак.

Большая часть площади тела, таким образом, защищена от всего, что калибром ниже или равно бронебойной пуле 7,62×54 миллиметра, выпущенной на дистанции от 25 метров.

Надеваю на себя бронекомбинезон, затем натягиваю наручи и поножи, крепя их в единую систему ремнями и армированными кевларовыми нитями, после чего надеваю маскхалат, а затем и всё остальное.

Попрыгав, я удостоверился, что всё висит на своих местах и ничего не болтается.

Благодаря просиликониванию и чехлам на каждом сегменте, броня не гремит и не скрипит, хотя, я думаю, лишь вопрос времени, когда трение сделает своё дело, и я начну поскрипывать при каждом движении…

Но защищённость, всё-таки, важнее — приятно осознавать, что я теперь как лёгкий броневик, неуязвимый для пуль автоматного и винтовочного калибра.

ДШК или «Корд» способны оторвать мне конечности, но туловище точно не пробьют, а вот КПВ всё так же опасен, потому что он, по сути, автоматическая версия ПТРС-41.

— А правда, кстати, что в НАТО ввели стандарт при разработке своих БТР и БМП, чтобы они не пробивались из КПВТ? — спросил я у Профа, облачающегося в свою броню.

— Не исключено, хотя я не знаю точно, — ответил он.

— Ну, Бредли точно не пробивается… — задумчиво произнёс оружейник Геннадий. — А про М113 точно могу сказать, что прошивается с пяти сотен метров уверенно.

— Значит, брехня про стандарт, — пришёл я к выводу.

— Но М113 старый БТР, поэтому может быть, что стандарт ввели позже, — предположил Геннадий. — Это надо у разбирающихся спрашивать — Майора или Зулуса.

— Мне мои СР-3М и «Печенег», — сказал я ему, подойдя к окну выдачи. — К СР-3М патронов двести, а к «Печенегу» сразу пять лент принеси. Ну и РГО штук шесть, а также два килограмма тротила в шашках по двести граммов, ну и взрывателей побольше, а также пяток УЗРГМ-2 на мгновенный подрыв.

— Сейчас принесу, — ответил оружейник и исчез за оружейными шкафами.

Через минуту он вернулся, прикатив тележку с моим заказом.

— Всё вычищено и смазано — лично контролировал, — сообщил мне Геннадий.

Доверяй, но проверяй — поэтому я проверил всё лично.

Оставшись довольным результатом, я распихал боеприпасы и взрывчатку по разгрузке и по отсекам рюкзака, после чего закрепил пулемёт на рюкзаке, а СР-3М повесил на грудь.

— А мне нужен мой ПКТМ, — потребовал Проф. — Пять цинков с лентами по двести, четыре Ф-1 и четыре РГД-5, а также килограмм тротила в пяти шашках. И взрывателей штук пять.

— Слушаюсь, вождь, — шутливо козырнув, ответил Геннадий.

— У Нарка нахватался? — спросил ему вслед Проф.

— Нет, у Фазана! — ответил он.

Когда Проф «заправился» боеприпасами и снарягой, я достал телефон и открыл чат-бот, в котором запросил статистику Профа.

Надо зафиксировать в памяти его актуальную стату, чтобы понимать, что он может, а чего не может — давно мы не ходили в совместные рейды…

Проф сейчас имеет 86-й левел, а также способность, которую ему пришлось выбрать, так как у него не было другого выхода — «Гематитовый клинок».

Как ни посмотри, сомнительная способность, но ему понравилась и он решил её качать до апекса, потому что ему хочется добиться следующего повышения капа характеристик.

В настоящий момент, его способность прошла второе усиление.

— «Форсированный Гематитовый Клинок»

Описание: кровь пользователя сворачивается и уплотняется в ладони с высокой эффективностью и плотностью кристаллизации гематита, формируя длинное и чрезвычайно прочное зазубренное лезвие длиной до 95 см, насыщенное белком, железом и дополнительными минеральными структурами. Лезвие оснащено системой продольных пазов с выдвигающимися кератиново-гематитовыми шипами по всей длине полотна и возможностью мгновенного переключения между двумя боевыми режимами.

Эффект:

Образует мощное и многофункциональное оружие ближнего боя, способное наносить глубокие резаные, рваные и колотые раны с крайне тяжёлыми последствиями для жертвы. По полотну лезвия расположены пазы с выдвигающимися кератиновыми шипами, которые при ударе или извлечении раскрываются и усугубляют ущерб, разрывая ткани, сосуды и сухожилия, значительно усиливая кровопотерю и затрудняя извлечение клинка. После деактивации, лезвие рассыпается в сгустки засохшей крови.

Режимы:

Колющий: формируется острый бронебойный наконечник и выдвигаются шипы, ориентированные на максимальное проникновение и пробитие лёгкой брони или костной ткани.

Режущий: лезвие становится зубчатым, с выдвинутыми шипами, максимально усиливая разрывной и режущий эффект.

Расход: 1120 килокалорий за создание + 29 килокалорий в секунду при удержании.

Примечание: длительное применение вызывает заметную анемию и слабость.

Это оружие исключительно для ближнего боя, причём не самое плохое — в столкновениях с собаками оно показало себя неплохо, так как бронебойный режим позволяет протыкать сравнительно тонкие собачьи броню и шкуру. А уж эффект от выдвижения шипов — они не только отягчают ранение, но и фиксируют клинок в ране, если цепляются за кости.

Открываю его характеристики, с целью запомнить их накрепко.

— Я готов, — сказал Проф, застегнув поясной ремень рюкзака.

— Тогда погнали, — ответил я.

*Российская Федерация, Ставропольский край, посёлок Загорский, 14 октября 2027 года*

— Ну, дед, ты и перемещаешься, блин… — с осуждением посетовал я. — Надо было брать машину, блин…

Проф серьёзно переоценил свои силы и оказался неспособен поддерживать мой самый вялый темп.

Из-за этого мне пришлось тащить на себе его рюкзак и оружие, потому что с этой ношей он от меня сильно отстаёт.

— Нельзя машину… — хрипя, ответил Проф. — Если этот зверь… фух… если он узнает о нас, то…

— … то мы его быстро угандошим в момент атаки, — закончил я за него. — Может, передохнёшь? А то нам, возможно, скоро воевать.

— Да… — сделав несколько глубоких вдохов, сказал Проф. — Ну и задал ты мне трёпку, Студик…

Дело не в том, что он старый и так далее, а в том, что между нами слишком большой разрыв в характеристиках.

По дороге нам попалась стая лютиков и Проф сумел поднять один левел, до 87-го. Ради этого мне пришлось не вмешиваться и позволить лютикам трепать его около семи минут. Но он справился и, получается, заслужил левел…

В ходе этого отчаянного и жестокого противостояния я понял одну вещь: Проф нихрена не планирует. Нет у него никаких злокозненных и хитровыебанных планов по неявному контролю над нами. Он реально мне доверяет, как и, думаю, остальным из наших.

Ну, потому что с трудом верится, что человек, который едва-едва справился со стаей из четырёх лютиков, строит какие-то там планы с тройным дном в Макиавелли-стайле.

А теперь вот — он уже третий час, как задышал и находится сейчас на предпоследнем издыхании.

Но стоит отдать ему должное — он не ноет и не выражает недовольства. Работает на пределе своих возможностей, короче говоря, что однозначно заслуживает уважения.

— Вон то здание, — сказал я, указав на понравившееся мне сооружение.

Я приметил подходящее здание в центре посёлка, понравившееся мне тем, что в нём три этажа. Третий этаж весь в зеркальных панорамных окнах, поэтому будет неплохой обзор.

— Зверей вокруг нет? — спросил Проф.

— Нет, — ответил я. — Уже сорок-пятьдесят километров идём, а вокруг ни псины… Это очень хуёвый знак, если честно…

— Знаю, — кивнув, произнёс Проф.

Заходим в здание и сразу же попадаем в пыль, занявшую весь пол.

Похоже на то, что здесь раньше было кафе или банкетный зал, потому что тут дохрена характерных столов и стульев, но снаружи нет никаких вывесок, поэтому, по моей дедуктивной догадке, кафе закрылось ещё до зоошизы, но мебель осталась.

Находим лестницу и поднимаемся на третий этаж, а уже там я выбиваю два тонированных окна, чтобы обеспечить себе хороший обзор.

Местный ёбарь, то есть, наше целевое животное, может услышать дребезг, но так будет даже лучше, хе-хе-хе…

Проф рухнул на пол и начал интенсивно дышать, а я озаботился расстановкой растяжек на втором этаже.

Он сегодня больше не ходок, поэтому придётся заночевать здесь, а утром двигаться дальше и привлекать внимание местного зверя.

Особое внимание уделяю лестнице, потому что звери не тупые и понимают, для чего они нужны, поэтому пользуются ими, если очень надо.

Когда периметр стал безопасным, возвращаюсь в комнату к Профу, где тот всё так же лежит на полу и дышит.

— Ты как? — спросил я.

— Нормально… — ответил он. — Мне надо поспать хотя бы часа четыре и буду, как новенький.

— Никуда особо не выходи, — попросил я его. — Расставил повсюду растяжки, поэтому будет очень глупо.

— Да, понимаю, — кивнув, ответил Проф.

— Сейчас поищу тут диван или софу, — сказал я и вышел из комнаты.

*Российская Федерация, Ставропольский край, посёлок Загорский, 15 октября 2027 года*

Четырёх часов Профу, конечно же, не хватило — пришлось куковать в этом месте, которое оказалось концертным залом.

Зал небольшой, сельского уровня, но интересно, блин, кто тут мог выступать? «Иванушки Интернешнл»? «Хай-Фай»? Может, Шаман?

— Готов выходить, Проф? — спросил я, встав из-за столика.

— Да, готов… — ответил тот. — Эх, тяжело…

— А как ты хотел? — спросил я с усмешкой. — Это отправлять в рейды легко, а самому ходить — это уже другое, блин. Давно ты не ходил — начал забывать.

— Да, уже начал, — согласился со мной Проф. — Что ж, будем навёрстывать.

Я уже снял все растяжки, поэтому нас больше ничего не держит в этом концертном зале.

Покидаем здание и идём в Минеральные Воды.

Конкретного места, где искать местную ебаку, у нас нет, поэтому будем ходить и искать свежие следы. А если не прокатит, то попробуем привлечь внимание стрельбой или, в крайнем случае, взрывом тротиловой шашки.

Зверь, который зачистил окрестности полностью, точно не тупой, поэтому в засаду не полезет, а это значит, что биться будем лоб в лоб, сила на силу, без предварительно подготовленных позиций.

Переключаюсь в УФ-режим зрения и внимательно рассматриваю землю и асфальт вокруг.

Мне может повезти, и я наткнусь на свежак, который приведёт нас к твари, которую мы должны убить.

— Что-нибудь видно? — спросил Проф, примерно через полчаса нашего путешествия в Минводы.

— Нет, ничего, — ответил я ему.

Здесь вообще нет никаких свежих следов. Да каких свежих⁈ Я даже старых следов не вижу!

Редко когда такое бывает — везде кто-то да живёт, а тут будто не живёт никто, вообще…

По спине тревожно забегали мурашки, а жопа начала посылать на центральный пульт управления сигналы о том, что всё это очень нехорошо пахнет и надо готовиться к жёсткому и брутальному дерьму.

Тревогу вызывает то, что эта тварь зачистила вообще всё. Нет следов даже сраных мышей и крыс…

— Нарк говорил, что здесь есть только крысы и мыши, — произнёс я.

— Да, — подтвердил Проф.

— Мы уже дохера прошли, а я не заметил ни одного признака существования тут грызунов, — сказал я ему. — Мне это не нравится.

Никто из известных мне зверей не зачищает ареал обитания начисто — это слишком энергозатратно, поэтому игра не стоит свеч.

Это значит, что тут либо обитает стая педантичных сверххищников, либо такой крутой зверь, что ему не особо затруднительно вырезать вообще всё, что дышит рядом с ним.

«Встретим — узнаем», — решил я для себя. — «Если переживём такого ёбаря природы, то опыта должны насыпать щедро. Такая тварь просто не может не быть экстремально опасной».

Проходим Минеральные Воды насквозь и по пути я замечаю только несколько относительно свежих крысиных следов.

Значит, не 100 % вынос всего живого, но близко к этому…

Выходим на трассу Е50, ведущую в Пятигорск.

— Вообще ничего не видно? — в очередной раз спросил Проф.

Он, судя по поведению, напряжён до предела — если уж у меня, легендарного Вампира, захватчика Брома, нервно подрагивает очко от сложившейся ситуации, то что говорить о более слабом физически Профе?

Неизвестность — вот главный генератор страха. Наш первобытный мозг приучен эволюцией рисовать разные ужасы, один страшнее другого, потому что все спокойные и пренебрежительные умерли и не передали свои гены в будущее.

— Ты что, нервничаешь? — спросил я вместо ответа.

— Да, — ответил он. — Именно поэтому я и хочу прокачаться — чтобы меньше нервничать.

Значит, уровень стресса «пробивает» его пассивку, которая не только бустит его соображение, но и существенно урезает уровень стресса.

Возможно, не будь у него пассивки, он бы уже бежал в сторону Волгограда, вопя от ужаса…

«Ха-ха, вряд ли», — подумал я. — «Стрессуют все, но реагируют на стресс все по-разному. Проф — крепкий и волевой мужик, поэтому даже при сильном стрессе умеет действовать трезво».

Полностью преодолеваем трассу Е50 и выходим на улицу Гагарина.

Тут типичная картина зоошизной разрухи первых недель, но за одним существенным отличием — на некоторых брошенных машинах я вижу царапины от когтей.

И видно, что царапины сделаны не с целью добраться до содержимого машины, а для заточки когтей.

— Это наш пассажир? — спросил я себя вслух.

Когти широкие и бритвенно-острые — разрезают листовой металл, как бумагу.

— Думаешь? — спросил Проф.

— Возможно, — пожав плечами, ответил я. — Тот, кто оставил все эти цапки-царапки, делал это для развлечения или метил так территорию. Ему до пизды было содержимое машин — иначе бы он разбил окна или выцарапал металл на дверях. А тут ему было удобнее царапать капоты — но это бессмысленно.

— Согласен, — кивнув, сказал Проф. — Значит, это может быть какое-то кошачье?

— Может и собака, — произнёс я. — Не видел ещё сильно раскаченных собак, но такие точно могут существовать.

Собаки — это стайные животные, поэтому опыта они получают меньше, ведь убивают толпой, что менее опасно, вследствие чего мы вряд ли увидим «королевского зверя» в виде собаки…

Идём по улице Гагарина, и чем дальше продвигаемся, тем отчётливее у меня чувство, будто мы приближаемся к чему-то.

На улицах вообще никаких следов, ни старых, ни новых — либо тут все летают, либо тут никто не живёт уже давно.

У торгового центра, расположенного практически у выезда из посёлка Иноземцево, лежащего на пути в Пятигорск, обнаружилась картина старой драмы.

Какие-то мародёры подогнали сюда две Газели, которые начали набивать одеждой. Это, блин, по-своему гениально — очень «амбициозные» мародёры…

Вот эта низменность цели вызвала у меня чувство умиления — какие-то типы, пока в городе неразбериха, поехали выносить даже не «Магнит» или «Пятёрочку», ну или «Сбер», а торговый центр, специализирующийся на одежде! Одежде!

Наверное, они рассчитывали, что сбудут награбленное, когда всё уляжется.

Но они провалились даже до этого метафизического «улегания», которое так и не состоялось: тут навсегда замер полицейский УАЗ, водительская дверь которого открыта.

Судя по лежащим на асфальте гильзам, произошла перестрелка, с применением ПМ и гладкоствольных ружей.

Человеческие кости и обрывки одежды и полицейской формы свидетельствуют о том, что многие участники этой схватки так и остались тут.

Оружия, естественно, здесь нет, потому что оно слишком полезно в условиях разворачивающегося апокалипсиса, но всё остальное на месте — тлеющая под воздействием окружающей среды одежда, расстрелянные машины, кости…

— Дичь, блядь… — произнёс я и продолжил путь.

А дальше начался участок трассы, проходящий через лес.

Мне этот лес чем-то сразу не понравился. Возможно, я нагнетаю, но жопой чую, что от него нужно ждать беды…

— Ничего не видно? — снова спросил Проф.

— Ничего, — повторил я ответ. — Хотя…

Вижу очень старый и неявный след — кто-то перешёл на четырёх лапах через дорогу с севера на юг.

Приближаюсь к следу и, с металлическим скрипом, сажусь на корточки. Да, как я и думал, после такой неадекватной беготни, силиконовое покрытие и чехлы протёрлись, позволив металлу тереться о металл.

Зато углеволоконная нить показала себя отлично — вообще никаких признаков истирания. А вот сталь такие признаки показывает, потому что в некоторых отверстиях есть небольшие бороздки, возникшие вследствие трения углеволоконными нитями.

«Наверное, надо попросить продевать в отверстия по три-четыре нити, чтобы чуть-чуть распределить нагрузку», — выработал я решение. — «А то плеть-то тонкая, но сверхпрочная…»

Впрочем, это не сказать, что большая проблема, так как потребуются месяцы непрерывной беготни, чтобы пропилить сегмент до конца.

— Что-то заметил? — спросил Проф.

— Да, старый след, — ответил я. — Но времени прошло много — не меньше двух дней, поэтому не понять, кто это был. Этот кто-то пересёк трассу с севера на юг и ушёл куда-то туда.

— Отслеживать бесполезно? — задал Проф следующий вопрос.

— Абсолютно, — подтвердил я. — За двое суток зверь мог напетлять так, что мы заебёмся распутывать. Лучше просто пойдём дальше. Если повезёт, то найдём свежак, и это всё изменит…

— В лесу ведь должен жить хотя бы кто-то… — произнёс Проф.

— Нет, здесь точно никто не живёт, кроме этой твари, — сказал я, указав на одному мне видимый след. — Соседей она не терпит, поэтому соседей больше нет. Идём.

Двигаемся по лесному участку трассы, который прямо гнетёт меня — кажется, что сейчас какая-то невидимая тварь спрыгнет с дерева и одним ударом лапы сломает мне шею и всё закончится.

Но ЭМ-зрение не показывает ни души в радиусе километра.

Ни электроники, ни живых существ — никого, кроме нас с Профом.

— У меня есть мысль, — произнёс он.

— Вываливай, дедуля, — нервно усмехнувшись, сказал я.

— Я думаю, что у этого зверя, кем бы он ни был, есть мощная сенсорная способность, — поделился Проф. — В пользу этого указывает следующее: тут стерильно пусто, а ещё нет множественных следов.

— Как отсутствие следов… — начал я, а затем и сам понял. — А-а-а, он не рыщет по окрестностям в поисках жертв, потому что точно знает, куда нужно идти.

— Именно, — покивав, подтвердил Проф. — Когда ты не вынюхиваешь под каждым кустом, а идёшь точно к цели, которую отчётливо видишь, следов будет существенно меньше.

— Это хорошая догадка, — похвалил я его. — Тогда нет особого смысла шифроваться. Если эта тварь слышит или чует, то ей уже известно о нас.

— Возможно, нам следует поскорее выйти на открытую местность… — предложил Проф.

— Дедуля ты, как никогда, прав! — ответил я и развернулся. — Побежали назад!

И, в этот момент, я увидел его.

Надо было крутить башкой почаще, возможно, я бы заметил его раньше…

— Проф… — прошептал я. — Этот уёбок вон там — метрах в шестистах… И он пырится на нас…

— Я ничего не вижу, — вглядываясь в указанном мною направлении, произнёс Проф.

— Конечно, блин, ты его не видишь… — сказал я. — Он за кустарником и биллбордом… Они ему, как я понимаю, не преграда…

— Что будем делать?.. — спросил Проф.

Этот хрен его знает кто не может быть слабым — на зачистку такой большой территории способен только сверхсильный зверь.

Мы в очень невыгодной ситуации, потому что за нашей спиной большой участок леса, а перед нами этот местный ёбарь.

Хреновая видимость, ограниченное пространство, нет замкнутых помещений, пригодных для обороны — жопа.

— Если бы я, блядь, знал… — прошептал я.

Проф не умеет бегать быстро, поэтому эта тварь легко догонит его, а затем и, скорее всего, меня. Тут нужен какой-то другой план. Бегство — это не выход.

Тварь, тем временем, как-то поняла, что я её вижу, поэтому вышла прямо на трассу, чтобы и на нас посмотреть, и себя показать…

— Это какое-то кошачье, — не очень уверенно произнёс Проф.

— Очевидно, блин… — ответил я ему.

По моим примерным прикидкам, этот зверь весит никак не меньше 200–300 килограммов, потому что размерами он больше человека — рост в холке что-то около полутора метров.

Лапы мускулистые, с бугристыми мышцами. Они покрыты густым мехом, в котором часто встречаются металлизированные шерстинки, что свидетельствует об уверенном переходе на продвинутую защиту.

Морда у него кошачья, с небольшими ушами, увенчанными кисточками, а также с дефолтной пастью, как у домашнего кота. Правда, в пасти видны удлинённые и острые клыки, предназначенные для прокалывания шеи жертвы.

Формой он напоминает здоровенный меховой шар и выглядит, как зажравшийся на зоопарковых харчах манул. Мех имеет песчаный окрас, поблёскивающий на солнце металлическими шерстинками, как сединой.

На лапах здоровенные когти, но не колющие, как у обычных кошек, а с режущей кромкой — теперь я уверен, что с машинами на трассе поразвлекался именно он.

— Есть смысл стрелять по нему? — спросил Проф.

— Я не думаю… — ответил я, покачав головой. — У него сильно металлизированный мех, поэтому в нём гарантированно завязнут почти любые пули. Тут надо поближе подпускать и мочить электричеством.

Но уверенности у меня в этом нет. Кто сказал, что я вообще успею выпустить нить или шарахнуть плетью? А с анлимитэд пауэром тоже всё неоднозначно, потому что применить-то я его применю, но не факт, что сумею увидеть результаты…

— Есть идеи, как нам выпутаться из этой ситуации? — спросил Проф.

— Это твоя охота — исполняй, блин! — раздражённо ответил я.

— Но у тебя больше опыта в рейдах, — возразил он.

— Мой опыт подсказал мне, что нужно взять кого-то ещё! — воскликнул я, чем заставил Кота напрячься. — Щека бы засадил ему пулю в глаз, прямо сейчас, и мы бы пошли домой. Но теперь мы в жопе, Проф!

— Мы выберемся из этой ситуации, — убеждённо заявил Проф.

Коту надоела эта дуэль взглядов, поэтому он тронулся с места. Но не в нашу сторону, а в лес.

— Куда он идёт? — спросил Проф.

— Сейчас, телепатическую способность подключу! — ответил я. — Проф, ты вообще размяк, да⁈ Привык к безопасной жизни и расслабился⁈ Мобилизуйся, нахуй, а то мы сегодня сдохнем! Соберись!

Кот, тем временем, ушёл на северо-запад, старательно сделав вид, будто потерял к нам интерес, но сам ушёл относительно недалеко, примерно на семьсот метров.

— Он пасёт нас, но хочет сделать вид, будто его нет и можно расслабиться, — сообщил я Профу, стараясь не смотреть в сторону Кота.

— Как думаешь, что это за тварь? — спросил он.

— Не знаю, — признался я. — Манул?

— Они здесь не обитают, — покачав головой, сказал на это Проф. — Возможно, это какой-то камышовый кот — здесь такие водились.

Достаю из прорезиненного подсумка свой смартфон, разблокирую его и открываю зооэнциклопедию, которую некоторые из нас называют бестиарием.

Ввожу в строку поиска «Камыш» и нахожу статью о камышовом коте. Карта с ареалом обитания показывает, что здесь он точно водится.

Похоже, что Проф не ошибся в своём предположении, но, опять же, камышовые коты похожи на домашних кошек, поэтому сложно сказать насчёт встреченной нами твари, от чего она берёт истоки.

Каскад мутаций, вызванный интерфейсом, превратил этого Кота в титанических размеров, как для представителя камышовых или домашних котов, зверюгу.

Сильно сомневаюсь, что это домашний котик так разожрался, потому что домашние человековладельцы оказались не приспособлены к выживанию в дичи, без регулярных дозаправок «Вискасом» и «Феликсом».

Может быть, это дворовой кот — эти представители домашних кошек, конечно, серьёзно отличаются от комнатных владык навыками выживания в городских джунглях и умеют добывать себе пропитание своими собственными лапами.

Нет, всё-таки, решающее значение в первые месяцы зоошизы имели исходные размеры животных. Одичавшие псы были крупнее кошек, а ещё и работали в команде, поэтому у городских кошачьих не было шансов изначально.

В статье зооэнциклопедии есть данные, что камышовый кот достигал в длину 60–130 сантиметров, высоту имел в пределах 30–36 сантиметров, а массу имел от 8 до 12 килограмм. То есть, в исходном состоянии, он легко мог порвать на британский флаг большую часть домашних или одичавших псин.

Склоняюсь к мысли, что это, всё-таки, камышовый кот, а это значит, что нужно почитать о его поведенческих особенностях.

Сразу же перехожу в раздел с описанием типичного поведения и образа жизни.

«Поведенческие особенности камышового кота определяются скрытностью, осторожностью и высокой адаптивностью к окружающей среде», — прочитал я. — «Слух у него развит превосходно, что позволяет точно определять местоположение жертвы. Кот демонстрирует ловкость и универсальность: подкрадывается к добыче по земле, совершает высокие прыжки для захвата птиц или ныряет в воду. Активен днём и ночью, с пиком активности в утренние и вечерние часы. Он ведёт преимущественно одиночный образ жизни, за исключением периода размножения и воспитания потомства, когда формируются временные семейные группы. Территория самцов составляет 45–180 квадратных километров и частично перекрывается с участками самок».

Это, буквально, описание этой твари — одиночка, активен постоянно, охренительно слышит, что усилено какой-то способностью, несомненно, апексной, а ещё он зачищает территорию до зеркального блеска, потому что трудолюбивый и не отдыхает понапрасну.

— Это точно камышовый кот, — сказал я Профу. — Следует ожидать, что он попробует подкрасться к нам и атаковать неожиданно. Идём обратно — он хочет усыпить нашу бдительность, поэтому у нас есть время для подготовки.

— Хорошо, — ответил тот.

Движемся по трассе в сторону Иноземцево. Я специально не смотрю в сторону Кота, потому что не исключено, что у него что-то вроде особого зрения, вдобавок к ебейшему слуху. Если он поймёт, что я его вижу, хрен он к нам сунется — это будет против его охотничьих привычек.

— Давно не ходил в рейды, размяк… — произнёс вдруг Проф. — Ты прав, Студик — я забылся и стал слабым. А слабых…

— Да, слабых ебут — в этом Бром прав, как никогда, — согласился я с ним. — Если выпутаемся из этого блудняка, будешь должен мне — я говорил тебе, что эта херня выглядит неоправданно опасно.

— Конечно, — кивнув, ответил Проф. — У тебя ведь появился план?

— Есть кое-какие намётки… — сказал я и открыл офлайн-карту.

Мне нужно относительно открытое место, чтобы был приемлемый обзор, но и не слишком закрытое, чтобы было меньше укрытий для скрытного подкрадывания.

Таким местом, согласно карте, является парк «Комсомольская поляна». В меру открытое, достаточно искусственных преград, есть перепад высоты, много где придётся обходить преграды, что позволяет устроить хорошие ловушки — идеально.

— Идём в парк «Комсомольская поляна», — озвучил я своё решение.

Моя спина покрылась холодным потом из-за тревожных мыслишек о том, что Кот может быть очень близко.

На всякий случай, я бегло оглянулся, специально не останавливая взгляд на ЭМ-силуэте Кота, который лежит на брюхе и наблюдает за нами. Это должно выглядеть как испуганное оглядывание трусишки-человека, испытывающего неподдельный ужас от встречи с абсолютным хищником…

И клянусь — этот неподдельный ужас прописался в моём сердце!

Одновременно с тем, как я это осознал, мой мозг не выдержал и нажал на все рычаги, отвечающие за подачу гормонов — сработала пассивка и меня охватило холодное железобетонное спокойствие.

Мозг вновь обрёл способность мыслить рационально, и я целеустремлённо пошёл в сторону городского парка.

Проф заспешил за мной, явно, не желая оставаться наедине с Котом.

Пробегаем по Гагарина до Советской улицы, чтобы держаться подальше от леса, в котором нас ждёт неизбежная смерть, ведь у камышового кота там будет целый ряд преимуществ, а уже по Советской мчим к самому парку.

Парк понравился мне сразу же, как только я увидел его: есть большая бетонная площадка для катания на самокатах, BMX и скейтбордах, площадка с аттракционами, а к югу от них стоит «Кремль», то есть, большая детская площадка.

За «Кремлём» расположена площадка для экстремального катания, а за ней стоит спортивная площадка.

Место, действительно, идеальное для нашей задачи.

Тут Коту особо не развернуться, потому что много заборов, а «Кремль» вообще сойдёт за особую баррикаду на его пути, ну и перепады высоты прямо такие, о каких я мечтал — Кот обязательно подумает, что тут он сможет подобраться к нам скрытно.

— Пёрфект, — заключил я вслух. — Проф, занимай вон тот «Кремль» и следи за палевом в оба глаза. И давай сюда все гранаты, шашки и запалы — я подготовлю место под встречу нашего дорогого друга…

Никогда нельзя недооценивать сапёрное дело — если дать компетентному сапёру достаточно времени и ресурсов, он способен остановить танковое наступление и не только.

Я далеко не самый компетентный сапёр, но я непрерывно учусь и скопил внушительный опыт, а ещё у меня очень хорошее воображение.

Забираю у Профа всё его осколочно-фугасное богатство и достаю из подсумка леску для мормышинга.

«Встретим суку так, что у него будет звенеть в ушах до конца его очень короткой жизни…» — подумал я, прикидывая схему минирования.

Это не человек, поэтому дверями в заборах он пользоваться не будет, а это значит, что нужно думать, как кот.

Со скрипом сажусь на дорожку из брусчатки и начинаю думать, как эталонный представитель семейства кошачьих.

«Заборы мне будет проще перепрыгнуть, чем обойти, но минировать просто траву растяжками — никаких растяжек не хватит», — напряжённо мыслил я. — «Моей целью будет подобраться к очень вкусным и полезным прямоходящим обезьянам со спины, для единственного и смертельного удара. Это значит, что минировать надо то направление, к которому мы будем обращены спиной».

В голове у меня сложилась картина, как всё устроить, чтобы увеличить шансы на поражение Кота осколочно-фугасными зарядами.

Толку от осколков, скорее всего, не будет, но не зря же я по дороге собирал болты и гайки?

В рюкзаке у меня обёрнутые скотчем зип-локи, полные болтов и гаек — я собираюсь облепить ими тротиловые шашки, чтобы обеспечить таким дешёвым образом готовые поражающие элементы. Если хотя бы один болтик влетит на всей скорости в глаз Коту, это будет успехом успехов.

Мормышечная леска, конечно, будет прекрасно видна Коту, но шанс, что он поторопится и заденет какую-нибудь из растяжек, всё-таки, есть, поэтому я ответственно подхожу к делу.

Организую настоящую паутину, опутывая западную часть «Кремля», выходящую в сторону густого леса, который Кот может использовать для скрытного сближения.

А ещё я организовал три усиленных заряда на ручную детонацию, для чего протянул лески к пункту, в котором мы будем сидеть. Стоит только дёрнуть, как заряд взорвётся и поразит Кота фугасным эффектом…

— У тебя есть план на случай, если всё приготовленное не сработает? — поинтересовался Проф, вставший рядом со мной в башне «Кремля».

— Не-а, — ответил я. — Если всё это не сработает, то будем биться с ним на ножах, как крутые мужики. И, с повышенной вероятностью, сдохнем, потому что я боюсь этого уёбка.

Были же тут, однозначно, крутые звери, но он съел вообще всех.

Броники точно тут водились, свинопотамы, лютики, черепахи, собаки, а возможно, что и кто-то экзотический — все мертвы и послужили опытом и топливом для усиления Кота — единственного и суверенного владыки Пятигорска и всех окрестных земель.

— Надеюсь, что твой основной план сработает, Студик, — сказал Проф. — Нам нельзя умирать.

— Возможно, придётся, — ответил я ему. — Но надо постараться не сдохнуть.

— Сколько? — спросил я, закидывая очередную гранату РГО в рюкзак.

Трёпка от Кота полностью разорвала разгрузку, а также чехол бронежилета, поэтому нагрудную бронеплиту пришлось вытаскивать и прятать в рюкзак, так как самостоятельно держаться она отказалась.

Собираю гранаты, раскатившиеся по брусчатке в радиусе десятков метров, а также смотрю на состояние двух оставшихся при мне тротиловых шашек — они доведены до состояния полной непригодности к использованию.

— Двадцать два уровня, — ответил Проф, погружённый в свой интерфейс. — Теперь я 109-го уровня — это фантастика…

— Мог бы получить меньше, если бы не подсуетился, — с усмешкой заметил я. — Но ты подсуетился.

А ещё мы могли получить меньше, сработай минная засада так, как я планировал. Взорви мы Кота, это было бы слишком легко, а когда слишком легко, интерфейс вознаграждает очень скупо.

— Да, я повёл себя эгоистично… — произнёс Проф.

— Забей, — ответил я, с пренебрежением махнув рукой. — Но помни, что теперь должен мне зверя.

— Я буду помнить об этом, — пообещал Проф.

— Распределяй стату, а я займусь этим шерстяным гондоном, — сказал я.

Просто так оставлять тут такую тушу нельзя, поэтому я хочу освежевать Кота, снять с него шкуру и засолить её, чтобы не испортилась.

«Это же какая охуенная шуба получится…» — подумал я, подходя к бездыханному Коту. — «Но сперва нужно дождаться, пока отрегенится кисть».

Я вправил, как смог, выбитые из суставов пальцы, поэтому повреждения оказались не такими серьёзными, как мне показалось во время боя — до полного регена осталось всего двадцать минут.

— Я что подумал, Студик… — произнёс Проф, не отвлекаясь от интерфейса. — В охотничьих угодьях этого зверя ведь не жил никто — он убил всех?

— Ну, да, — подтвердил я.

— И людей тоже? — уточнил Проф.

— Ага, — кивнув, ответил я. — И людей тоже.

— Но люди здесь, однозначно, жили? — задал Проф следующий вопрос.

— Наверняка, — сказал я. — К чему ты клонишь?

— Если здесь жили люди, то они точно складировали разные ценности в своих убежищах, — пояснил Проф. — Оружие, боеприпасы, взрывчатку, долгохранимое продовольствие… Почему никто не подумал об этом сразу?

— А-а-а… — понял я, наконец. — Нихрена себе у тебя голова, Проф, ха-ха!

— Нужно связаться с «Хилтоном» и договориться о крупном рейде за ресурсами, — сказал Проф и вытащил из подсумка рацию.

— Как скажешь, — ответил я и присел рядом с Котом.

Люди, в том или ином виде, живут везде, где это только возможно — у нас, как ни крути, потрясающая адаптивность к резко меняющимся условиям.

И в Пятигорске тоже, гарантированно, жили люди — КДшники и нормальные, вероятно, небольшими общинами, конкурирующими между собой за ограниченные ресурсы города и окрестностей.

Мы, люди, очень разные, со своими особенностями, но у всех нас есть одна общая черта — мы склонны накапливать запасы всего. Это в нас подсадила эволюция, во времена неолита, когда мы перешли на производящее хозяйство.

Это неотъемлемая часть нас, поэтому Проф говорит разумную вещь — если Кот выжрал всех в этом регионе, то где-то сиротливо лежат значительные запасы ценных ресурсов, бережно собранных теперь уже мёртвыми людьми…

— … очень срочное дело, — продолжал Проф переговоры по «Иридиуму». — Нужно собрать группу не менее чем из полутора десятков КДшников, с усилением из двух взводов ополченцев. Задействуйте два БТР-82 для прикрытия автоколонны — нужно действовать быстро, пока освободившуюся территорию не начали занимать другие звери. Я знаю, что они придут нескоро, но мы должны использовать это время максимально. Майор, под твой личный контроль.

А я сижу, облокотившись на тушу Кота и наблюдаю, как форсреген восстанавливает кисть в режиме реального времени.

Раны и царапины стягиваются, кости пальцев медленно смещаются, чтобы вернуться на исходные позиции в суставах, а всю кисть терзает сильный зуд.

Это привычное ощущение для каждого, без исключения, КДшника, потому что форсреген — это наша главная сила. Всё остальное — это опциональные бонусы.

И первое дело, которое делает каждый КДшник, после получения интерфейса — исцеляет все свои старые болячки.

У Бороды был онкобольной, который охренел от жизни, когда получил интерфейс. По словам Бороды, врачи дали этому бедолаге не более полугода — диагноз лимфома ему поставили за несколько месяцев до начала зоошизы. Но форсреген беспощадно уничтожил рак, пусть и запросив за это конские, по тем временам, 93 тысячи килокалорий.

Правда, вылечившийся от рака КДшник всё равно умер — примерно через месяц, в ходе отражения очередного нападения зверей. Его звали Химкой, в честь безоговорочной победы над раком, и погиб он достойно — защищая свою общину и своих людей от обезумевших от голода зверей. И он не увидел, возможно, к счастью для него, ради чего именно убивал и умирал.

Мне тоже бы неплохо распределить характеристики, тратя на это килокалории.

Вкладываю две единицы в «Выносливость», а также по две единицы в «Термоконтроль» и «Экстракцию энергии».

Я в принципе не знаю, сколько могу бежать, как гонимый, прежде чем устану — никогда не испытывал свои возможности по-взрослому, с полной самоотдачей.

Возможно, я уже достиг такого развития «Выносливости», что речь идёт о трёх-четырёх сутках непрерывного бега средним темпом, с полной выкладкой…

— Ещё распределяешь? — спросил я у надолго зависшего Профа.

— Да, уже почти, — ответил тот, не отвлекаясь.

Полтора десятка минут спустя, рука, наконец-то, полностью восстановилась.

«Вообще, как бы ты ни бронировался, а без травм не обойдёшься», — подумал я, затягивая петлю на правой задней лапе Кота.

Броня моя в глубоких бороздах от мощных и острых когтей, сегментная защита на руках местами помята, а в нагрудной бронепластине, какого-то хрена, есть отпечаток от гайки М12 — похоже, что она прилетела в меня при подрыве зарядов.

Проф, тем временем, занялся вбиванием обновлённых характеристик в чат.

Подвешиваю усопшего Кота на одной из уцелевших башен «Кремля», который этот Кот не так давно штурмовал, с трудом распарываю ему глотку и жду, пока вытечет вся кровь.

— Всё, готово, — сообщил Проф.

Статистика стала чуть получше, но не сильно — основной упор он сделал на «Экстракции энергии», потому что это была его основная слабость.

— Я оставил 10 очков характеристик для перехода на Е-4, — поделился он.

— За распределение десяти очков дали выбор? — спросил я.

— Дали, — ответил Проф. — Я буду выбирать усиление, потому что недолго осталось до апекса.

Второй апекс важен, потому что он поднимает кап характеристик на пять единиц, а это движение вперёд, к абсолютной силе. Особенная важность следующего апекса для Профа становится ясна, если вспомнить, что за первый апекс ему не дали постоянного прироста характеристик — его режимы временно повышают определённые характеристики, ценой килокалорий.

Но важно помнить, что его первый апекс даёт другое преимущество — его хрен пристрелишь даже пулей в лоб. Он выдержал попадание из снайперки в шлем ещё до апекса, а сейчас никто не знает, насколько крепок его череп…

А вообще, его билд идёт с фокусом на защиту и атаку в ближнем бою: «Апексный синергетический миофасциальный каркас» обеспечивает выдающуюся прочность тела, а «Форсированный Гематитовый Клинок» даёт недурственное оружие ближнего боя, под разные боевые задачи.

Пусть гематитовый клинок, в современных реалиях, полное говно, но зато это оружие, своё…

— Позже впишу все предложенные варианты, — сказал Проф. — Как вернёмся домой. Тебе помочь?

— Не, я сам справлюсь, — отказался я от помощи.

Свежевание Кота оказалось задачей со звёздочкой, потому что кожа его оказалась очень прочной, а металлизированный мех портит лезвие ножа. После этого рейда мне придётся снова искать хороший нож для скорняжного дела, потому что этот точно не переживёт сегодняшний вечер.

В конце концов, я снял с Кота шкуру, а затем пошёл к водоёму, в трёхстах метрах к юго-западу. Согласно карте, там раньше была туристическая база, на очень живописном месте.

Утаскиваю шкуру к водоёму и, на всякий случай, бросаю в него камень. Маловероятно, что в такой луже водится что-то серьёзное, но лучше перебдеть, чем перебздеть…

Тщательно отмываю шкуру от крови и всякой херни, параллельно зачищая её от остатков ненужных тканей, а затем вытаскиваю из рюкзака два мешочка с солью и начинаю натирать внутреннюю сторону шкуры, чтобы обеспечить сохранность.

Когда работа была закончена, я свернул шкуру в рулон и закрепил поверх рюкзака.

— Уходим? — спросил Проф.

— Уходим, — ответил я.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 17 октября 2027 года*

— Блядь, Проф, ты не обижайся только, — сказал я, когда мы подошли к вратам крепости. — Но бегаешь ты, как говно.

— Знаю, — ответил он. — Но это, в данный момент, предел моих физических возможностей.

Нам приходилось часто останавливаться, чтобы он передохнул, а затем вообще ночевать, потому что он смертельно устал…

Но реанимировать какую-нибудь машину он отказался, потому что посчитал, что надо преодолевать себя, покорять рубежи возможного и вся хуйня в том же духе.

В итоге мы потеряли кучу времени зря.

— О, здорова! — приветствовал нас Щека, лежащий на шезлонге на парковке.

В руках у него стакан с вискарём и тлеющая сигара. Одет он в леопардового окраса шорты, той же расцветки сланцы, а на глазах у него солнцезащитные очки.

На улице температура не больше 12 градусов, а небо облачное — я без понятия, чего он тут загорает…

— Даров! — приветствовал я его.

— Привет, Щека, — сказал Проф, помахав рукой.

— Как сходили? — спросил Щека, сев на шезлонге.

— Нормально, — ответил Проф.

— Душно, — ответил я.

— Вы же, как я слышал, мочканули какого-то мощного котяру, — нахмурившись, произнёс Щека.

— Туда шли — душно, возвращались — тоже душно, — объяснил я. — Проф вообще не бегает, задыхается и хрипит. Тяжело, в общем.

— Но левелы хоть апнули? — спросил Щека.

— Ещё как! — с улыбкой ответил Проф.

— Слегка, — сказал я. — Ну, Проф прямо нормально поднял, а я — символически. Считай, что ради него ходили.

— Студик, ты зажрался, — нахмурившись, ответил на это Проф. — Ты поднял шесть уровней — на твоих высотах каждый уровень можно считать событием. А тут их шесть — порадовался бы.

— Ура! — притворно жизнерадостно воскликнул я.

— Не, ну, всё равно круто, — произнёс Щека и приложился к стакану. — Будете вискарь?

— Не откажусь, — сказал Проф и сел на соседний шезлонг.

— Давай, — не стал я отказываться.

Щека налил виски из бутылки в стаканы со льдом.

— Проф, соточку апнул? — спросил он, передав нам стаканы.

— Да, — удовлетворённо кивнув, ответил он.

— Велкам ту зе клаб, бадди! — сказал Щека. — Эх, мне бы двухсоточку апнуть…

— А ты чего тут? — спросил я, отпив из бокала.

— Загораю, — ответил Щека. — Пришлось сходить в охотничий рейд из-за вас — почти все КДшники уехали.

Проф со значением посмотрел на меня. Это он намекает на наш разговор.

— Лутецкий жирный? — спросил Щека.

— Мы не знаем, — ответил Проф. — Может быть как очень много, так и очень мало. Сложно сказать наверняка, так как у нас нет информации, когда именно этот Кот начал терроризировать местность. Если у людей было время, чтобы убраться подальше, то ресурсов в той области будет мало, а если не успели…

— Бля, мне бы пару десятков таких тварей мочкануть, — мечтательным тоном произнёс Щека. — Это же сколько опыта — двухсоточку точно возьму. Хотя, приятнее иметь дело с КДшниками — от них всегда есть нешуточная угроза и можно накуканиться.

— В обозримом будущем у нас вряд ли будут серьёзные конфликты, — сказал на это Проф. — Единственное, мы пойдём в Тамбов, чтобы эвакуировать оттуда мирных жителей, но это будет позже.

Он хочет дать обстановке в Тамбове настояться — чтобы тамошние КДшники основательно побили друг друга, став менее опасными для нас. И тогда можно будет эвакуировать главную ценность любого города — мирных жителей.

— Кстати, у нас появился новый челик! — вспомнил вдруг Щека. — Пробудился КДшник с не очень внятной способностью. Но в апексе может стать очень твёрдым хуем, если поможем ему. Ты знаешь его, Студик — он в гараже у Фазана работал. Зовут Лёхой, но теперь он Муравей. В чат-боте забейте.

Я помню Лёху — рукастый мужик, в прошлом работавший кузовщиком-маляром. По натуре добряк, без особых амбиций, но не дурак — крепкий спец по своему направлению. Ну, а сейчас он крепкий спец по всем видам работ в автомастерской, потому что наши стандарты рухнули до уровня плинтуса и сейчас любой спец ценен.

Пишу в чат-бот прозвище нового КДшника и получаю о нём полную информацию.

Его первая способность, действительно, выглядит не очень круто.

— «Хитиноидная Дермальная Матрица»

Описание: мутация, при которой эпидермальные клетки активируют экспрессию генов, аналогичных хитинсинтазе, для производства полимерного гликозаминогликана, формирующего тонкий внешний слой на поверхности кожи. Этот процесс интегрирует хитин с кератином, создавая гибридную матрицу для базовой защиты.

Эффект: на 5 минут образует тонкую хитиновую плёнку толщиной до 1,1 миллиметра, обеспечивающую минимальную устойчивость к поверхностным царапинам и лёгким абразивным воздействиям.

Расход: 280 килокалорий за активацию.

Примечание: матрица хрупкая и легко разрушается при умеренном давлении. Регенерация слоя требует 10–15 минут после деактивации. Не защищает от проникающих или ударных повреждений.

— А Муравьём его за что прозвали? — спросил Проф.

— У него кожа местами облупилась и там теперь хитин, как у муравья, — пояснил Щека. — Если апнуть его до апекса, он реально имеет все шансы превратиться в насекомое, блядь! И я пиздец как хочу увидеть это!

— Да, кончилась его карьера кузовщика… — произнёс я. — А он как сам настроен?

— Нормально он настроен, — ответил Щека. — Готов стрелять и убивать, потому что с самого начала мечтал о том, что станет КДшником. Надо качать его — хороший челик.

— Будем, — пообещал Проф. — Сейчас важны все КДшники.

Его интерес понятный. Исходя из того, что он сказал при нашем откровенном разговоре, ему нужно поддерживать и усиливать ядро из лояльных КДшников, которые не позволят условно-дружественным КДшникам, примкнувшим к нам под давлением нашей силы, обрести хоть какое-то влияние во Фронтире.

Вин, бедолага, пусть и хороший парень, но вояка практически никакой, а Муравей, в данный момент, тёмная лошадка.

Никогда не знаешь заранее, выйдет ли из человека толковый боец, поэтому придётся проводить испытание боем.

— Сначала отдадим Муравья Майору и Зулусу, на КМБ, — сказал Проф. — А затем передадим его Бубну — пусть погоняет его в охотничьих рейдах пониженной опасности.

Зулус сейчас полностью сфокусирован на выдрачивании Вина в компетентного боевика, причём это индивидуальные занятия, так как Проф понимает, что Вин — это наш человек, а наши люди должны быть сильнее, чем остальные.

Я надеюсь, что из Муравья выйдет толк, и он не ударит в грязь лицом.

Залпом допиваю виски и ставлю стакан со льдом на пластиковый столик.

— Всё, я пошёл в номер, — сказал я.

— Не хочешь присутствовать на моём усилении? — спросил Проф.

— Усилок будет⁈ — вскинувшись, спросил Щека.

— Ну… — замявшись, протянул я. — Ладно, окей.

— Тогда идём сдавать оружие, а из оружейки сразу в медблок, — сказал Проф.

Пришлось по пути зайти в мастерскую, чтобы отдать потрёпанную броню — в нынешнем виде её носить нельзя, так как силикон истрепался, дохрена царапин, вмятин и вообще, вид непрезентабельный.

В медблоке нас встретил абсолютно трезвый Николай Семёнович — абсолютно трезвый и абсолютно злой.

Проф провёл с ним исправительную беседу, в ходе которой пригрозил, что отправит его в аграрии, так как врач-алкаш Фронтиру не нужен.

Даже я, не разбирающийся в вопросе, понимаю, что такой беседы недостаточно, чтобы вылечить алкоголизм, но Чиров держится уже четвёртый день.

Думаю, он, в конце концов, сорвётся и нажрётся, как свинья, после чего Профу придётся запретить продавать ему алкоголь, но все мы понимаем, что для Чирова не будет проблемой поставить у себя дома аппарат и жестоко бухать через клизмы.

Он же врач, а врачи, как правило, прошаренные…

«Профу тогда придётся ему жопу нюхать, на предмет перегара», — подумал я и усмехнулся.

— Чего лыбишься, Студент⁈ — со сдерживаемой яростью спросил Чиров.

— Да так, — пожав плечами, ответил я. — Вспомнил о памятнике клизме — видели в Железноводске.

— Кто из вас усиливается⁈ — окинув нас гневным взглядом красных глаз, спросил он.

— Я, — ответил Проф.

— Раздевайтесь и ложитесь, — велел Чиров.

Сажусь на кушетку, и ко мне присоединяется Щека.

— Съёмку делали? — спросил он.

— Конечно! — ответил я.

— Тишина! — потребовал Чиров.

— Ага, окей… — сказал я.

— Ну, экшена дохуя, да? — спросил Щека.

— Да, хватает, — ответил я. — Особенно под самый конец — Проф сделал тупой мув и попал под разряд. Повезло, что не помер на месте.

— Ха-ха… — тихо посмеялся Щека. — Не терпится увидеть нарезку лучших моментов…

У Анны Робертовны, как я понял, сегодня выходной — вместо неё Чирову ассистирует Светлана, медсестра из Хабаровска. Она работала старшей медсестрой в центральной больнице, но у нас Анна Робертовна за старшую, поэтому Светлану взяли на должность обычной медсестры. А та и рада, потому что это лучше, чем вкалывать на гидропонике или аэропонике.

Аграрием быть неплохо, но платят там сравнительно немного — на жизнь хватает, но совсем не предел мечтаний. Гораздо выше, впрочем, как и всегда, ценятся редкие специалисты, которым платят столько, что даже хватает на небольшой пёрфект лайф, ну, с современной спецификой.

В медблок вошёл Нарк, уже узнавший о нашем возвращении.

— Здоров, Студик, — приветствовал он меня, а затем посмотрел на Профа. — Хау, вождь!

— Даров, — ответил я.

— Здравствуй, Нарк, — ответил Проф.

— Мне нужны ваши GoPrо, — протянув руку, потребовал Нарк.

Вытаскиваю свою камеру из нагрудного кармана и передаю ему.

— Мою возьми из кармана брюк, — указав на тумбочку, сказал Проф.

— Твоё слово — закон, вождь, — ответил Нарк и взял камеру Профа.

— Получил, что хотел? — раздражённо спросил его Чиров. — Выметайся отсюда!

— В тебе говорит дух огненной воды, травник, — ответил на это Нарк. — Хагооней, целитель. Я сказал.

Чиров едва сдержал себя от броска фонендоскопом, сжатым в побелевшем кулаке. Нарк верно считал его реакцию и вылетел из медблока.

— Значит, сегодня будет кино? — спросила Светлана.

— Молчать! — рявкнул Чиров. — Вы на работе, Светлана Викторовна!

— Что за беспорядок, Николай Семёнович? — спросил Проф.

— Какой беспорядок? — удивлённо спросил Чиров. — Никакого беспорядка — сугубо поддержание рабочей дисциплины. Продолжим…

Вытаскиваю телефон и открываю чат.

Меня уже которую неделю ломает — хочется написать Лапше, но я останавливаю себя, потому что, блин, у меня есть гордость. Но яйца синие, потребности не удовлетворены, сублимация не помогает и из-за этого мне очень-очень плохо…

Проф мариновался около десяти минут — усиление прошло штатно, а затем он прошёл почти весь перечень анализов, что заняло ещё двадцать минут. «Почти весь» — это потому, что его кожу хрен пробьёшь и забор ликвора из позвоночника крайне затруднён, а кровь забирают специальным скальпелем, напоминающим нож для забоя скота.

Светлана, как я слышал, поначалу, при заборе анализов, боялась навредить, поэтому процедуры проходили долго, но Анна Робертовна объяснила, что медицинскими приборами КДшника убить очень тяжело и надо специально стараться, поэтому теперь она наносит нам травмы, но зато быстро.

— Ну? — спросил Щека у Профа, когда мы вышли из медблока.

— Пишу… — ответил тот, набирая текст.

Доходим до лифта, спускаемся в лобби, садимся на диван, тупим около десяти минут, и Проф, наконец, заканчивает набор текста.

— Свершилось, блядь! — воскликнул Щека. — Проф — ты дед, во всех смыслах этого слова!

Вбиваю в чат-бот «Проф» и получаю актуальную информацию об усилении его способности.

— «Протоапексный Гематитовый Клинок»

Описание: протоапексная мутация крови позволяет мгновенно сворачивать и кристаллизовать её в ладони с максимальной плотностью гематита и железа, формируя чрезвычайно прочное зазубренное лезвие длиной до 130 см. Лезвие оснащено системой продольных пазов с выдвигающимися кератиново-гематитовыми шипами и возможностью формирования отдельного оружия с полноценной рукоятью. Добавлена функция контролируемого диспергирования лезвия на мелкодисперсную пыль.

Эффект:

Образует мощное и многофункциональное оружие ближнего боя, способное наносить глубокие резаные, рваные и колотые раны с крайне тяжёлыми последствиями. По полотну лезвия расположены пазы с выдвигающимися шипами, которые при ударе или извлечении раскрываются и усугубляют ущерб, разрывая ткани, сосуды и сухожилия, значительно усиливая кровопотерю и затрудняя извлечение клинка. После деактивации лезвие рассыпается в сгустки засохшей крови.

Режимы:

Колющий: формируется острый бронебойный наконечник и выдвигаются шипы, ориентированные на максимальное проникновение и пробитие лёгкой брони или костной ткани.

Режущий: лезвие становится зубчатым, с выдвинутыми шипами, максимально усиливая разрывной и режущий эффект при движениях.

Отдельный меч: пользователь может вырастить полноценный меч с рукоятью, без выдвижных пазов и дополнительных свойств — длина клинка до 130 см. Меч существует самостоятельно до 4 часов 13 минут, постепенно теряя прочность и остроту. По истечении срока распадается в кератиново-белковую пыль.

Дисперсный: внешняя часть лезвия постоянно крошится на мелкодисперсную гематитовую пыльцу, которая при попадании в кровь или мышечную ткань вызывает тяжёлые повреждения сосудов, локальный некроз тканей и множественные микротромбозы.

Расход: 1480 килокалорий за создание основного клинка +38 килокалорий в секунду при удержании. Формирование отдельного меча — 920 килокалорий. Активация дисперсного режима — 1650 килокалорий.

Примечание: длительное применение вызывает выраженную анемию и слабость. Отдельный меч постепенно теряет качества — прочность и острота снижаются линейно.

— Отдельный меч⁈ — удивлённо спросил Щека. — Проф, старик, моё мнение о твоей способности меняется! Теперь это не хуйня, а полухуйня!

— Я тоже впечатлён, Щека, — ответил на это Проф. — Логика подсказывает мне, что на апексе меч будет постоянным.

— Сколько ставишь, дедуля? — сразу же осведомился Щека.

— Десять золотых, — принял Проф вызов.

— Не, не интересует, — покачав головой, дал Щека задний. — Что-то ты слишком уверен в этом…

— Это лишь догадка, исходя из логики развития способностей, — ответил на это Проф и развёл руками.

— Поздравляю, — сказал я. — А пассивку когда будешь усиливать?

— Завтра, — ответил Проф. — Два усиления в день — это слишком. Или, как вы любите говорить: ту мач.

— Смотрите в чат, — сказал Проф.

Он только вернулся из медблока, где проходил сначала повышение «Энергетического уровня» на Е-4, а затем усиление пассивной способности.

— Как ты так быстро набил текст? — спросил я, увидев обновление его данных в чат-боте.

— Надиктовал голосовое Нарку, а тот набрал его текстом, — ответил Проф. — Давно надо было так…

Внимательно вчитываюсь в описание его пассивки.

— «Гипернейропластичная Когнитивная Стабильность»

Описание: усиленная пассивная мутация значительно повышает нейропластичность мозга за счёт гиперпродукции нейротрофических факторов, ускоренного образования и укрепления синаптических связей, а также оптимизации работы гиппокампа и префронтальной коры. Это обеспечивает более глубокую и быструю адаптацию нервной системы к любым нагрузкам, улучшая память, обучение и эмоциональную регуляцию на качественно новом уровне.

Эффект:

+7 к «Экстракции энергии», +5 к «Ловкости» и +7 к «Выносливости»

Память и обучение: улучшенное запоминание на 80–90 %, с существенно ускоренным освоением навыков и автоматической консолидацией опыта даже во время бодрствования.

Эмоциональная устойчивость: снижение стресса и тревоги на 6 7 −7 8 %, с мощной автоматической регуляцией кортизола и адреналина, что практически полностью предотвращает выгорание и панические состояния.

Адаптация к травмам: нейронные сети реорганизуются при повреждениях мозга в 2, 7–3 раза быстрее, минимизируя когнитивные дефициты и восстанавливая утраченные функции с высокой эффективностью.

Расход: Нет.

В бою прямой эффект у этой пассивки сомнительный — только за счёт прироста характеристик. Но косвенный эффект лучше не недооценивать, потому что наши когнитивные способности — это всё, что у нас есть против зверей и других людей.

— Как соображается, дедуля? — поинтересовался Щека.

— Мне, пока что, сложно объяснить это, — ответил Проф. — Предварительно могу сказать, что это ощущается, будто с мозга спала мутная пелена. Мысли стали легче, проще стало строить мысленные конструкции…

Наверное, можно подумать, что Проф теперь, благодаря возросшей «Выносливости», будет нормально бегать, но моих темпов он всё равно не выдержит, поэтому всё так же придётся медленно влачиться, тратя дополнительное время, но уже чуть меньше.

Зато это уже позади и у меня начинается лафа: Вина, Повара и Муравья в тренировочный рейд поведут Щека, Бубен и Фура. Щеке и Фуре нужно будет держаться в стороне и вмешиваться только в случае чрезмерной опасности, а Бубен послужит в качестве сканера и наведёт наших лоулевелов на подходящие цели.

Мне известно от Фазана, что новички пойдут в новой снаряге — противопульных костюмах из паутины Лапши и броне из чешуи Змея.

Наши мастера, наконец-то, научились правильно обрабатывать чешую давно мёртвой рептилии и начали изготавливать чешуйчатые нагрудники, стойкие к пулям калибра до 7,62×54 миллиметра. Преимущество чешуи Змея в массе — керамическая бронеплита класса Бр5 весит 3–3,5 килограмма, а бронеэлемент из чешуи весит 2,5 килограмма, при той же площади защиты.

А ещё чешую нашивают на наручи, поножи и наплечники, поэтому можно получить хорошую бронезащиту с приемлемой массой.

Тренировочный рейд состоится примерно через две недели, когда Зулус закончит первый этап подготовки новичков — его нужно будет закрепить на практике, а затем приступать ко второму этапу.

И всякий раз на эту практику будут отвлекаться высокоуровневые КДшники…

«Не моя печаль — пусть Бубен, Щека и Фура с ними маются», — решил я для себя. — «А мне надо готовиться к визиту в Баку, то есть, отжираться, как в последний день на Земле».

Вообще, не знаю, что мы найдём в Баку — там может быть всё, что угодно. Но актуальность рейда уже упала, так как изначально мы планировали налутать там оружие, боеприпасы и, возможно, исправную бронетехнику, чтобы было, чем противостоять Тамбову.

Ещё есть смутная угроза от неизвестных, по словам Брома, распечатывающих хранилища Росрезерва — из-за этого в рейдах за ценным лутом сохраняется большой смысл.

Нам нужно аккумулировать в Волгограде всё стреляющее и взрывающее, чтобы потом, когда неизвестные лутатели Росрезерва объявятся у нас на пороге, нам было, чем встречать их.

— Ладно, пойду я обжираться… — встал я из-за стола. — Всем успехов в рейдах.

— А тебе удачи с обжорством, — пожелала мне Фура.

— Увидимся, бро, — сказал Щека.

— До встречи, Студик, — попрощался Проф.

Покидаю конференц-зал и иду в свой номер, где меня уже ждут десятилитровые вёдра, наполненные кусочками жареного мяса, проперченного и просоленного, с паприкой, базиликом и шафраном.

Клавдия Вячеславовна наготовила мне целых четыре ведра, а также выделила мне сорок литров безалкогольного пива и десять литров разных газировок.

«Сейчас как приду в номер, как закроюсь…» — подумал я с предвкушением, идя по коридору. — «Как обожрусь…»

Моя цель — набрать массу не менее 60 килограммов — я должен стать жирным кабанчиком, с трудом ворочающим свою жировую массу в пространстве.

Эталоном формы я считаю Брома, но до того, как он встретился с нами — вот этот жрал, как не в себя, забирая у подданных всё самое лучшее. На его кишку работала целая команда КДшников-охотников, всё своё время занимавшихся отстрелом зверей, которых потом подавали к столу Брома и его гвардии.

Боюсь представить, сколько килокалорий было в ляжках Брома, которые ему отрубил Щека — миллион? Два? Три?

Но теперь Бром сильно схуднул, так как мы, буквально, отрубили от него примерно 20 % запасов. Запасы с пуза и остального туловища он потратил на отращивание конечностей, поэтому он сидит сейчас в камере, в спортивной форме.

Только вот сейчас «спортивная форма» — это значит, что ты хреново питаешься…

Закрываю за собой дверь, снимаю кирзовые сапоги, бросаю портянки в корзину для белья, после чего раздеваюсь до нателки и ложусь на кровать.

Врубаю телевизор и ищу, что бы сегодня посмотреть.

«О, „Пираты“ — наверное, типа фильма о Джеке Воробье», — подумал я, увидев на экране название фильма. — «2005 год — походу, пытались сделать что-то, чтобы повторить успех „Пиратов Карибского моря“, с Джонни Деппом, Кирой Найтли и Орландо Блумом…»

Ребята Нарка сделали очень удобную штуку — в правом нижнем углу всегда находится название идущего фильма и год его выхода. Не знаю, почему телевизионщики прошлого не догадались до такой гениальной идеи.

Сейчас действие фильма происходит в каком-то городе характерного антуража. Мужик в треуголке угрожает шпагой какой-то блондинке. Делаю погромче, потому что перевод одноголосый и записанный будто на ведро.

Происходит какая-то непонятная возня, а затем кадр переключается на какую-то толпу пиратов, окруживших связанную девушку.

Я перестал понимать, что происходит, а потом понял.

«Блядь, это порнуха!» — с возмущением подумал я.

Это стало очевидно потому, что на экране началось порево со связанной бабой.

С каменным лицом переключаю на следующий канал.

На этом канале идёт какой-то «Последний из могикан» и я надеюсь, что это не порнуха про индейцев…

Я застал момент, когда какой-то колоритный индеец прошёл мимо солдат в красных мундирах, а затем внезапно шарахнул по одному из них томагавком и началось рубилово — это оказалась подготовленная засада.

Но сцены из предыдущего фильма никак не желали уходить из моей головы. Появилось желание вернуться на предыдущий канал.

«А что там с Лапшой?» — спросил я себя, доставая из ведра кусок мяса. — «Надо что-то решать, а то так дальше жить нельзя».

Прожёвываю кусок мяса, вытираю руку салфеткой и беру телефон.

В нашем с Лапшой чате последнее сообщение датировано 21 сентября — я написал ей «Жду в столовой», а она ответила «Ок». И всё.

Нажимаю на поле ввода текста, но останавливаю себя.

«А нахуя?» — задаю я себе важный вопрос. — «Я в этом блудняке, который она себе в голове навоображала, не виноват».

Возвращаю телефон на тумбочку и беру из ведра очередной кусок жареного мяса.

«Пусть сама пишет, блин», — решил я. — «Сама устроила эту хуйню — пусть сама и разгребает».

Но вопрос с синими яйцами остаётся висящим в воздухе.

Это проблема федерального уровня, которую нужно как-то решать.

— Придётся терпеть, — произнёс я вслух. — И заедать стресс.

Благо, есть чем заесть любой уровень стресса — четыре ведра мяса.

«И пиво», — вспомнил я, взяв бутылку с тумбочки. — «Мы всё преодолеем. Я, пиво и мясо».

*Российская Федерация, Ростовская область, станица Советская, 3 ноября 2027 года*

Проф с силой выдернул меч из шеи обмякшего лютика.

+1 очко опыта

«Охуеть как щедро осыпало — золотой дождь из экспы, блядь…» — с раздражением подумал я.

Качаться на простых зверях стало очень тяжело — угрозы от них вообще никакой, поэтому опыта либо не даёт, либо даёт символически.

— Ну? — спросил я.

— Есть! — воскликнул Проф.

— Давно пора, блин… — пробурчал я недовольно. — Сколько можно ходить…

За прошедшее время я сумел поднять лишь один уровень и вложил очко характеристик в «Экстракцию энергии». И то, я это сделал только потому, что через день ходил в рейды за мясом или лутом.

А Проф сумел вырваться из города только сегодня — был смертельно занят административно-хозяйственными делами, и мы с самого утра занимаемся чем-то, что очень сильно похоже на гринд.

Нарк передал нам данные о девяти группах зверей — трёх стаях лютиков и шести стаях собак.

Нам пришлось бегать по окрестностям и убивать их. Вернее, я просто был рядом, а Проф убивал их — моя роль тут сводится только к обнаружению стаи.

Хватаю туши двух лютиков за хвосты и волоку их к ближайшему фонарному столбу.

— Подгоняй тачку, — приказал я Профу. — Меня уже заебало шастать по сельской местности, как гонимый…

Пока мы в рейде, я тут капитан — правило соблюдается неукоснительно.

Проф сбегал за «Газелью», на которой мы приехали к станице. В ней лежат туши четырёх собак, которых мы завалили по дороге сюда.

«Девять лютиков — это неплохой улов», — заключил я, рассмотрев место побоища.

Проф порубил их в ближнем бою, с помощью гематитового меча, сроком годности до 4 часов.

Мы все недооценили эти профовские мечи, потому что прочность у них на уровне инструментальной стали, а острота, как у скальпеля — это хорошее оружие, но не абсолютное.

«Газель» остановилась у фонаря, а я продолжил выпускать кровь из этих шерстяных туш.

Мясо пойдёт на прокорм Фронтира — преимущественно КДшников.

Замечено, что нормальным людям всё тяжелее и тяжелее усваивать мясо зверей, что связано с ростом энергетического уровня у окрестных тварей.

Твари жрут друг друга и размножаются, детёныши тоже, как мы поняли, с интерфейсами, поэтому качаются с рождения.

Мутации у них выпадают тоже разные, как и у нас, поэтому каждый лютик хоть как-то, но отличается от другого.

Наверное, это как с людьми — внешне мы выглядим примерно одинаково, отличаясь только деталями, но есть среди нас и те, кто отличаются мутациями очень сильно — таких мало и встречаются они редко.

То есть, интерфейс не делает между нами различий и всё исходит только из уровня интеллекта — это моя теория.

Когнитивные способности у зверей очень ограничены, поэтому выбор способностей у них примитивен и предусматривает только что-то тупое — например, броню на туловище или по всему телу. Очень редко они выбирают что-то новое — например, ядовитые когти или плевание кислотой.

Но естественный отбор должен расставить всё на свои места, поэтому можно ожидать, что самые рисковые звери, выбравшие случайно убойные способности, постепенно вытеснят тех, которые решили не рисковать и выбрали что-то тупое, но зато понятное.

«Только вот как в эту концепцию влезают такие твари, как Кот, Зверь, Медоед или Змей?» — спросил я себя, снимая шкуру с альфа-лютика. — «Они были слишком сильны, поэтому точно не встраивались в „баланс“ биосферы. Наверное, в конце концов, они были обречены либо мигрировать, как броники в тайге, либо подыхать от голода».

Броники, кстати, органично встроились в природный баланс сил, потому что оказались не сильнейшими. Ну и вмешался такой фактор, как КДшники — броников мы любим, особенно в виде шашлыка…

Нам с Профом потребовался почти час, чтобы быстро освежевать добычу и погрузить её в «Газель».

Сажусь за руль машины и разворачиваю её.

— Так ты доволен? — спросил я, нажав на газ.

— Доволен! — ответил радостный Проф. — Определяю очко характеристик в «Ловкость». Есть выбор способностей.

Он замолк.

— Ну? — спросил я через минуту-полторы.

— Ничего хорошего, — сказал он. — Способность на защитный панцирь, на временное усиление выносливости, а также какие-то стрекательные клетки на коже…

— Как у гидры, что ли, стрекательные клетки? — уточнил я.

— Наверное, — пожав плечами, ответил Проф. — Написано, что при контакте из кожи выстреливают нити, содержащие парализующий яд. Но он слабый. Ерунда.

— Да, шляпа какая-то, — согласился я с ним.

Мне интересно, что выкинет апекс его гематитового меча. Это тоже шляпная способность, потому что крутыми у нас считаются те, которые бьют хоть с какой-то дистанции, делают это, желательно, наповал, ну и имеют хоть какой-то масштаб.

Исходя из этих критериев, даже моя способность не является Топ-1, потому что есть способность Щеки, Лапши, Фуры, в конце концов.

А Профу по-своему повезло, так как у него есть просто прекрасная защитная способность, превращающая его в очень жёсткую цель для зверя, но не повезло с атакующей способностью, что частично компенсируется тем, что он может себе позволить возню в ближнем бою.

Ну и протоапекс его гематитового клинка имеет интересную особенность — мы испытали дисперсный режим, и я был позитивно удивлён, а Проф не на шутку обрадовался.

Он пырнул мечом в дисперсном режиме одну псину, в область туловища, а затем просто удерживал её на дистанции. Прошло где-то минуты три, и она сдохла сама. Тромбоз сосудов — это стало ясно, когда мы доставили её тушу в Волгоград и Чиров произвёл вскрытие.

Против людей эта способность будет особо убойной, так как если представить, что Проф схлестнулся с каким-нибудь КДшником в бою и несмертельно полоснул или пырнул его, нужно будет просто подождать…

Это круче яда, потому что устойчивость к токсинам встречается довольно-таки часто. А тут какая-то другая херня — на стыке физики и биологии.

— Думаю, на этом апексе придётся сделать паузу в развитии, — произнёс Проф. — Мне нужно управлять Фронтиром, чтобы всё, в один момент, не рухнуло.

— Это нерационально, — ответил я ему. — Управление — это круто и нужно, но если кто-то вроде Пиджака или Меченого решит бросить тебе вызов? В будущем может быть всякое — что будешь делать?

— Придётся драться, — пожав плечами, ответил Проф. — Но у меня ведь есть вы. Щека, ты, Лапша, Фура — вы ведь поддержите меня, если вдруг что?

— Поддержим, — уверенно ответил я. — Но нас ведь может не быть рядом. И тогда тебя грохнут, а нам останется только отомстить, но хули толку от мести?

— Наверное, мне нужно ходить в одиночные рейды на королевских зверей… — произнёс Проф задумчиво. — Только так я смогу догнать вас в развитии и делать любые нападки на мою власть бесполезными.

— Будь я на твоём месте, я бы так и делал, — сказал я. — И остальных бы подгонял — чего сидеть-то без дела?

Сейчас с королевскими зверями полная глухота — Нарк и Ко ищут подходящих, но их не так уж и просто найти. Тот же Кот — это вообще результат случайности. Нарк озадачился, что в районе Пятигорска нет ни души и это вызвало подозрение, но могло ведь и не вызвать? Могли ведь и прошляпить эту странность?

В любом случае, мне остаётся только ждать — что-то интересное обязательно появится и я пойду убивать эту интересность, желательно, чтобы с экстремальным риском для жизни.

— Возможно, нам имеет смысл расширять географию поисков? — спросил я.

— Узнаем, стоит ли, когда вы сходите в Баку, — ответил на это Проф. — Если там обнаружатся интересные звери, то мы обязательно будем расширять географию, чтобы ускорить развитие наших КДшников. А если там так же, как у нас — не будем тратить силы зря.

— Логично, — согласился я с ним.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 4 ноября 2027 года*

— … добавлена функция контролируемого диспергирования лезвия на мелкодисперсную пыльцу с расширенными биохимическими свойствами, — продолжал диктовать Проф.

— Ага-ага… — ответил Нарк, интенсивно щёлкающий клавиатурой.

Проф прошёл апексное усиление способности и это почти никак не сказалось на его внешнем виде. Единственное изменение: у него стали толще руки и ноги, а на локтях и коленях появились короткие и тупые шипы.

Цвет кожи как был тёмно-синим, так и остался — мы все уже привыкли.

Мы находимся в киберсычевальне Нарка — тут, как всегда, воняет вейпами и картофельными чипсами, а все стены и потолки в неоновой подсветке.

— Нарка притон… — произнёс я, глядя в потолок.

— Ха-ха, — саркастически посмеялся Нарк. — Здесь, блядь, зона трезвости, воин! Это тебе не чум травников! Всё, не отвлекай.

Проф продолжил диктовать, а мы с Щекой продолжили тупить, сидя на пуфиках.

— Когда уже в бой, блядь? — спросил Щека. — Скучно! Хочется махача, чтобы жёстко, хардкорно!

Я тоже испытываю лёгкую скуку, потому что охотничьи или тренировочные рейды с медленными новичками меня вообще не вдохновляют.

Наверное, это адреналиновая зависимость, которая делает для нас невозможной безопасную мирную жизнь.

А ещё нет дофамина от апгрейдов — опыт не капает или капает в микроскопических дозировках, а я уже крепко зажрался и привык получать сразу и дохуя опыта…

«Нас с Щекой не вставляет власть — возможно, из-за того, что мы её не пробовали», — задумался я. — «Но пробовать как-то не хочется. И если власть хоть чуть-чуть похожа на командование группой в рейде, то это полная хуйня».

— Всё! — воскликнул Нарк и нажал на «Enter».

Одновременно тренькнули смартфоны.

Открываю чат-бот и ввожу в него «Проф». Выводится вся информация о нём, но я пролистываю к последней способности.

— «Апексный Гематитовый Клинок»

Описание: апексная мутация крови позволяет мгновенно сворачивать и кристаллизовать её в ладони с абсолютной плотностью гематита и железа, формируя чрезвычайно прочное зазубренное лезвие длиной до 151 сантиметра. Лезвие оснащено системой продольных пазов с выдвигающимися кератиново-гематитовыми шипами и возможностью формирования полностью автономного оружия с удобной рукоятью. Добавлена функция контролируемого диспергирования лезвия на мелкодисперсную пыльцу с расширенными биохимическими свойствами.

Эффект:

+6 к «Силе» и +6 к «Ловкости»

Образует сверхмощное и многофункциональное оружие ближнего боя, способное наносить катастрофические резаные, рваные и колотые раны с крайне тяжёлыми последствиями. По полотну лезвия расположены пазы с выдвигающимися шипами, которые при ударе или извлечении раскрываются и максимально усугубляют ущерб, разрывая ткани, сосуды и сухожилия, значительно усиливая кровопотерю и затрудняя извлечение клинка. После деактивации лезвие рассыпается в сгустки засохшей крови.

Режимы:

Колющий: формируется острый бронебойный наконечник и выдвигаются шипы, ориентированные на максимальное проникновение и пробитие даже средней брони или костной ткани.

Режущий: лезвие становится зубчатым, с выдвинутыми шипами, максимально усиливая разрывной и режущий эффект.

Отдельный меч: пользователь может вырастить полноценный меч с рукоятью — длина меча до 151 сантиметра без выдвижных пазов и дополнительных свойств. Меч существует неограниченное время и не требует затрат килокалорий на поддержание. Постепенно теряет прочность и остроту только при применении.

Дисперсный: внешняя часть лезвия крошится на мелкодисперсную гематитовую пыльцу, которая при попадании в кровь или мышечную ткань вызывает тяжёлые повреждения сосудов, локальный некроз тканей и множественные микротромбозы. Пыльца активно связывает клетки крови, гарантируя образование мощных тромбов в сосудах противника, что приводит к быстрой ишемии и некрозу тканей.

Расход: 2629 килокалорий за создание основного клинка. 4285 килокалорий за формирование отдельного меча. 1953 килокалории за активацию дисперсного режима.

Примечание: длительное применение вызывает выраженную анемию и слабость.

— Ебанёшь меч для меня? — попросил Щека.

— Запросто, — ответил Проф.

Он вытянул руку, и из его запястья начала выделяться вязкая жидкость, отдалённо похожая на кровь. Она сформировала структуру длиной около полутора метров, начавшую расширяться и утолщаться.

Где-то через пять с лишним минут, в течение которых мы внимательно наблюдали за происходящим, бурный процесс завершился и в руке Профа остался тёмный меч.

Он имеет прямое лезвие, широкую крестовину, предназначенную для защиты кисти, а также закруглённое остриё, не предназначенное для уколов. Зато режущая кромка выглядит, как мелкая пила — похоже на очень мелкий серрейтор.

— Теперь ты должен мне 4285 килокалорий, — с улыбкой сказал Проф, передавая меч Щеке.

— Не вопрос вообще, старик! — ответил тот. — А как им пользоваться-то?

— С этим вопросом не ко мне — я не разбираюсь в фехтовании, — пожав плечами, ответил Проф. — Но я собираюсь научиться.

— Ладно, в хозяйстве пригодится, — решил Щека. — Буду ходить в рейды, как Дункан МакЛауд!

— Забил характеристики, — уведомил нас Нарк. — Проверяйте.

Опускаю взгляд на телефон.

— Уже лучше, блин… — произнёс я.

— На этом всё, ребята, — сказал Проф. — Студик, я думаю, что время пришло — пора готовиться к длинному рейду в Баку. Готовь ребят, и с этого дня посещай каждое заседание военного совета — всю следующую неделю мы будем обсуждать рейд в Баку.

— Всё, понял, — ответил я.

— А мне можно в Баку? — спросил Щека.

— Нет, для тебя и Фуры у нас заготовлено другое задание, — покачав головой, ответил Проф. — Оно будет не менее интересным — обещаю.

— Е-е-е! — обрадованно воскликнул Щека.

— Расходимся, — приказал Проф.

В тактическом штабе собрались все будущие участники рейда в Баку, а также Проф, Зулус, Майор и Ронин.

Никаких Пиджаков, Бород, Меченых и Рев тут, конечно же нет, как и обещал Проф.

Это уже второе заседание — на первом мы изучали спутниковые карты, на которые наложили ключевые места, в которых может быть интересно.

Дроны-разведчики в Баку не летают — дистанция не та, ну и одного пролёта сверхдальнего дрона было достаточно, чтобы понять, что город на месте и имеет более или менее приличный вид.

— Сегодня нам нужно обсудить, куда и зачем вы должны будете наведаться, — поделился планом на заседание Проф. — Ронин.

— Итак, — встав с места и подойдя к интерактивной карте, заговорил Ронин. — Нас, в первую очередь, интересуют хранилища топлива — в порту точно есть танкеры и хранилища, в которых содержатся значимые объёмы различного топлива. Вашей главной задачей в порту будет оценка состояния хранилищ и танкеров. Для этого с вами отправятся гражданские специалисты, разбирающиеся в тематике.

— Ага, понятно, — кивнув, произнёс я. — Значит, нужно будет охранять их, пока они возятся с вентилями и рычагами?

— Да, — подтвердил Ронин. — Следующая цель — гражданские суда, которые находятся в порту. Вот этот участок порта, как вы помните с прошлого заседания — в первую очередь, искать нужно будет здесь. К несчастью, из-за некомпетентности оператора дрона, у нас в распоряжении некачественный фотоснимок именно этого квадрата, но в смазанных силуэтах различаются танкеры и сухогрузы. Вполне может быть, что нам удастся реквизировать несколько судов с ценными грузами, если они не потребуют от нас чрезмерно сложных и длительных работ.

То, что Фронтир хочет обладать большим грузовым флотом — это стало очевидно с самого начала, потому что надо было видеть глаза Профа, когда наш «Волго-Дон» пошёл в свой первый рейс.

— Следующая по порядку, но не по важности цель — Гарадагский район, — продолжил Ронин. — Здесь, по разным данным, находятся военные склады и базы, на которых можно затрофеить очень много оружия, боеприпасов и, возможно, исправной бронетехники. Больше всего нас интересует колёсная бронетехника, которую вы сможете эвакуировать в товарных количествах. Танки имеют пониженный приоритет, но только сами по себе, а не боеприпасы в них. Боеприпасы берите все, какие только сможете найти.

Он сделал шаг в сторону и ткнул указкой в локацию, помеченную как «Аэропорт Забрат».

— Вот здесь вам нужно будет посмотреть, что есть из вертолётов, — сказал он. — Также, в связи с тем, что Азербайджан тесно сотрудничал с Турцией, нас интересуют военные беспилотники — вам нужно будет наведаться в Аэропорт имени Гейдара Алиева и прошерстить его на предмет турецких БПЛА и вооружения к ним. По современным меркам, они теперь считаются актуальными и востребованными.

— Значит, точного понимания, где и что лежит, у нас нет? — уточнил я.

— Ты верно всё понял, — подтвердил Ронин. — Это слишком далеко, чтобы мы могли регулярно отправлять туда дроны-разведчики. Из-за этого вы должны будете смотреть глазами и искать всё самостоятельно.

— Какую степень заполнения трюмов мы должны посчитать приемлемой и возвращаться? — спросил Фазан.

— Под завязку, — ответил Ронин.

— То есть, предлагаете нам торчать там месяц-два? — спросил я. — Забить два сухогруза до крышечки — это дофига дел, вообще-то…

В наше распоряжение передаются оба «Волго-Дона» — второй, наконец-то, ввели в эксплуатацию и снабдили командой.

В Ростове обнаружилось приличное количество моряков разных специализаций, ходивших по Чёрному морю — по Волге и Каспию никто из них никогда не ходил, но есть подробные карты и местные моряки.

Водная часть рейда должна стать наименьшей из наших проблем…

— У вас есть время, — произнёс Проф. — Дедлайна практически нет — можете находиться там вплоть до полугода. Главное, чтобы вернулись с трофеями.

— Посмотрим, как всё сложится, — пожав плечами, сказал я.

Я уже выучил карту Баку, с улицами и ориентирами, поэтому на месте не потеряюсь, но в городе может быть много других проблем, помимо ориентации на местности.

— А теперь переходим к тому, что мы точно знаем… — вновь заговорил Ронин. — Первое — войсковая часть №…

Через четыре содержательных и долгих часа мы, наконец-то, покинули тактический штаб. После этого я, в составе «бакинцев», то есть, Черепа, Вина, Фазана, Бубна и Майонеза, направился в столовую, чтобы поесть и усвоить полученную информацию.

— У меня мозг болит… — пожаловался Вин, сев напротив меня.

— Это значит, что он развивается, — ответил на это Череп.

В четыре укуса уничтожаю цельную варёную морковь, после чего берусь за ложку и начинаю есть борщ с мясом. Мяса в тарелке плавает чуть ли не половина от всего объёма, поэтому можно сказать, что это мясо с борщом.

— А ещё это значит, что там есть, чему развиваться, — произнёс Фазан. — Хотя я сомневаюсь, что у тебя в башке есть хоть что-то, кроме сплошной кости, Вин…

— Почему вы меня подъёбываете? — с обидой спросил Вин.

— Нравится твоя реакция — потому и подъёбываем, — ответил Фазан. — Не ведись на подъёбы — не заметишь, как они прекратятся. Достойно отвечать на них даже не предлагаю — вряд ли у тебя в сплошном слое костной ткани найдутся достойные ответы, ха-ха-ха!

— Ладно, хватит бубнить, — потребовал я. — Мешаете пищеварению.

Никто не стал возражать, поэтому я вернулся к сосредоточенному поглощению борща. Но не успела тарелка опустеть, как подошла Клавдия Вячеславовна и налила в неё полный половник.

— Спасибо! — искренне поблагодарил я её.

— Какие-нибудь мысли есть, ну, насчёт Баку? — спросил Бубен.

— Думаешь, кто-то из нас там бывал? — уточнил Череп.

— Я бывал, — ответил на это Фазан. — Летал туда пару раз. Хороший город… был. Как сейчас — хуй его знает.

— В аэропорту видел что-нибудь военное? — спросил я.

— Мне как-то не до того тогда было, — покачав головой, ответил Фазан, кроша в борщ отрываемые от булки куски мякиша. — Да и с каких щей я должен был специально выведывать, что и где у них находится?

— Резонно, — сказал я.

Знай я заранее, что вот так будет, наверное…

А что бы я сделал?

Да нихрена бы я не сделал: начни я кричать, что животные взбунтуются, меня бы быстро упекли в дурку, чтобы не баламутил народ.

Наверное, мог бы приготовиться как-то?

Наверное, мог бы: сделал бы запасы долгохранимого продовольствия, медикаментов, может, накопил бы денег и получил лицензию на гладкоствол, но это бы ничего не изменило. Еда бы закончилась, медикаменты бы не понадобились, а гладкоствол бы не помог…

В отдалённой перспективе не помогают никакие приготовления, но зато они помогают дожить до этой самой отдалённой перспективы — либо приготовления, либо чистый рандом, как в моём случае.

— А почему мы не берём с собой Щеку? — спросил Бубен. — Он бы нам сильно помог…

— Щека считается избыточным для таких задач, — ответил я. — Поэтому у него и Фуры будет какое-то другое задание.

— Да и мы же не дебилы какие-то не приспособленные⁈ — спросил Вин. — Справимся и сами! Правда же, Студик?

Но я его деланный оптимизм не разделяю. Баку — это неизвестность, а я привык опасаться неизвестного. Баку — это тёмное пятно на карте, а в тёмных местах почти никогда не водится ничего хорошего.

— У кого какие предчувствия? — не унимался Вин. — У меня предчувствие очень жирного лута!

— А у меня предчувствие, что ты дохуя пиздишь, Вин, — сказал на это Бубен. — Студик, может, зароем эту тему? А то не к добру обсуждать такое перед рейдом.

— Да, меняем тему, — согласился я с ним. — Я, конечно, не суеверный, но бережёного…

— Студик, — раздался у меня за спиной голос Лапши.

Поворачиваю к ней голову.

— Чего тебе? — без особого дружелюбия спрашиваю я.

— Нам нужно поговорить, — сказала она.

— Если ты так считаешь — давай, — пожав плечами, ответил я. — Но только после того, как я доем.

— Жду тебя в лобби, — кивнув, сказала она и покинула ресторан.

Смотрю ей в спину, но взгляд упорно норовит опуститься на её задницу, а в штанах начинается робкое шевеление.

«Так и с ума сойти можно…» — подумал я.

— Что у вас там, кстати? — поинтересовался Фазан.

— Скоро узнаю, блин… — ответил я. — Пока — ничего.

— Да, эта ваша хуйня уже затянулась, — произнёс Череп. — Переживаю за ваши отношения больше, чем за свои, нахуй…

— Ага, — согласился с ним Бубен. — Турецкий сериал развели тут — не разговаривают, друг на друга не смотрят, хотя не так давно еблись так, что аж из соседнего номера было слышно!

— Я не хочу это обсуждать, мужики, — попросил я. — Давайте сменим тему? Например, на то, какого хуя по ТВ начали показывать порнопародии?

— Ха-ха, ты набрёл на жемчужину телевидения Фронтира! — засмеявшись, сказал Фазан. — В одном из рейдов ребята нашли комп какого-то ценителя — он накопил десяток терабайт отборнейшей порнухи! Нарк говорит, что сбор коллекции был начат с 2008 года — всё каталогизировано по годам и жанрам, то есть, коллекционер был серьёзным.

— Да, серьёзный дяденька, — покивав, изрёк Череп.

— Ну и Нарк, с одобрения Профа, создал канал, по которому 24/7 крутят порнуху, — сказал Фазан в заключение. — Ты, значит, попал на часы порнопародий. Что за фильм хоть был?

— «Пираты», блин… — ответил я. — 2005 года.

— Ох, хороший был год! — с ностальгией произнёс Бубен.

— Только не начинайте свою старпёрскую хуйню, окей? — попросил я.

— Слишком поздно, Студик, — покачав головой, сказал Фазан. — 2005-й год, да… Что делал в том году, Бубен?

— Ну, на первом курсе шараги учился, — ответил тот. — Да там и вспомнить нечего — бухал, кое-как учился, встречался с одной шмарой. А, вот — трипак от неё поймал и лечился потом.

— Весёлый ты человек, — произнёс я.

— А у тебя что было в тот год, Череп? — спросил Фазан.

— Да примерно то же — подбухивал, подрабатывал… — ответил тот. — Как все вокруг, в общем говоря.

— А что в это время делал ты, Студик? — спросил Череп.

— Срал в подгузники и орал, — ответил я ему. — Иногда по полу ползал ещё, наверное.

— А сейчас и не скажешь по тебе, что ты малолетний, — произнёс он.

— Это сейчас неважно, кому и сколько лет, — сказал я на это. — У нас равное количество опыта жизни в новых условиях. Считайте, что мы все родились почти одновременно.

Совсем давний жизненный опыт со счетов сбрасывать не стоит, но и переоценивать его не нужно.

К тому же, есть вид опыта, который вообще не потерял в актуальности — боевой.

Зулус, например, является одним из ценнейших граждан Фронтира потому, что у него есть очень богатый боевой опыт, который он, к тому же, успешно адаптировал под новые реалии.

— Всё, я пошёл, — сказал я, доев вторую порцию мяса с борщом.

— Удачи, Студик, — пожелал мне Фазан.

Спускаюсь в лобби и вижу, что Лапша сидит на кресле возле фейкового камина и попивает колу из пластиковой бутылки. Сажусь на кресло рядом с ней и смотрю на «камин», подсветка которого выключена за ненадобностью.

— Ну? — спросил я, глядя в «раскалённые дрова».

— Ты скоро уходишь, — произнесла Лапша.

— Да, — ответил я.

— Почему мы расстались? — спросила она.

— А, тебе нужно напомнить, да? — с усмешкой уточнил я. — Я хуй его знает, почему, но у меня есть одна версия. Озвучить её или не надо?

— Озвучь, если хочешь, — ответила она.

— Ты получила эту ебанутую способность, возомнила себе, будто теперь способна читать мысли, хотя это нихуя не так, а потом начала подозревать, будто мне есть дело до каких-то других женщин, кроме тебя, — проговорил я свою версию.

— Всё было не так, — не согласилась со мной Лапша. — Ты вёл себя подозрительно, и я посчитала, что есть основания…

— Я⁈ — спросил я.

— Это даже другие замечают, — сказала на это Лапша. — Основания были и…

— Подожди-ка… — приостановил я её, с подозрением нахмурившись. — Какие именно другие что-то замечали?

— Это сейчас не важно, — мотнув головой, ответила Лапша.

— Нет, блин, важно! — не согласился я с ней. — Кто?

— Я не хочу, чтобы ты создал ей проблемы, — сказала на это Лапша. — И ты их не создашь.

— Гадюка, да? — предположил я.

По взгляду Лапши мне стало ясно, что я прав. Может, у меня тоже есть способность, позволяющая «читать мысли»?

— Да, Гадюка, — убеждённо заключил я. — Это же твоя лучшая подружайка, да? А она тебе не говорила, что пыталась подкатить ко мне во время рейда, но я послал её на хуй, примерно, трижды?

— Ложь, — заявила Лапша.

— Включай свою охуительную способность, — потребовал я. — Включила? Ага. Тогда смотри внимательно на моё лицо: твоя лучшая подружайка, Гадюка, минимум три раза пыталась подкатить ко мне во время рейда, но я послал её на хуй. Как считала? Отчётливо?

Лапша продолжила смотреть на меня с каменным выражением лица.

— Схавала, да? — с чувством превосходства спросил я. — Моя совесть чиста.

— Это не может быть правдой, — сказала Лапша.

— Ну, тут ты уже сама решай — мне похуй, — равнодушно ответил я. — А вообще, я думал, что мы обсудим с тобой решение давно назревшей проблемы…

— Какой проблемы? — отстранённо спросила Лапша, думающая о чём-то другом.

— Мне нужно, чтобы ты отсосала мне, а потом я тебя трахнул, не менее шести-восьми раз — и это должно произойти обязательно до рейда, — сообщил я ей. — В ином случае, мне придётся трахать всех встреченных тюленей, которые, явно, не заслуживают такого — они же нам ничего не сделали… Так что…

— Ладно, идём ко мне, — встав с кресла, сказала Лапша.

— Вот давно бы так! — обрадованно воскликнул я.

— Палка ушла, — сообщил мне Фазан.

Перемешиваю сахар в чае и накладываю кусок вяленого медвежьего мяса на булочку.

— Да, я слышал, — ответил я.

— А то, что Майонез уходит с ней, ты слышал? — спросил Фазан.

— Майонез? — удивлённо переспросил я. — Не, не слышал.

— Они и Вина зазывали с собой, и остальных, но никто не согласился, — добавил Фазан. — Вроде бы минус один КДшник был, но теперь получается, что минус три…

Проф сделал объявление, что это была разборка на личностной почве, в ходе которой произошло столкновение и гибель одной из участниц, но весь Фронтир и так знает все подробности, поэтому объявление было излишним.

Также он пообещал, что разработает правила, на основе которых и будет впредь жить Фронтир.

По-хорошему, если исходить из уголовного кодекса Российской Федерации, Лапшу следовало взять под стражу и судить, как верно отметила Палка, но Профу это вообще не в кассу — он от этого теряет больше, чем получает.

Лапшу боятся все окрестные группировки, потому что она способна надолго и надёжно перекрывать пути для стратегических наступлений, так как никто не хочет лезть в леса, из которых потом невозможно выбраться…

Моё отношение к этому не изменилось — это пиздец.

Я не долбоёб, поэтому понимаю, что Гадюка, действительно, разлагающе действовала на общество — за вчерашний день вскрылось дохрена новых подробностей. Оказалось, что она подкатывала практически ко всем КДшникам из изначального костяка, включая даже Щеку, который, правда, сразу же послал её нахуй.

Её этот посыл не остановил, поэтому она пыталась внести раскол между ним и Фурой — слухи, попытки подстав и так далее.

То есть, очевидно, чего она добивалась: она хотела прорваться к вершине иерархии через постель. Если бы у неё получилось вступить в отношения со мной или Щекой, она бы разом повысила свой статус и получила возможность влиять на дальнейшую судьбу Фронтира, ну, то есть, добилась бы власти.

С Фурой у неё нихрена не получилось, зато отлично получилось с Лапшой, ну, почти отлично…

Все всё понимают, даже Палка, наверное, даёт себе отчёт в том, что происходило на самом деле. А возможно, Палка даже замешана в этом, потому что она поддерживала Гадюку в её деятельности.

— Мне как-то очень хуёво от всего этого, Студик, — поделился Фазан ощущениями.

— Если тебе станет от этого легче, то мне тоже очень хуёво, — ответил я и отпил очень сладкий чай из кружки. — Если смотреть по-человечески, то Лапша была права в своём намерении, но то, что она в итоге убила Гадюку — это была большая ошибка…

— Да уже не важно, Студик, — сказал на это Фазан. — Одно знаю точно — это событие будет иметь далекоидущие последствия. Люди-то что увидели? Лапша убила Гадюку, и ей за это не было никаких последствий, кроме общественного осуждения. То есть, если ты достаточно сильный КДшник, то тебе можно вообще всё — даже убийство себе подобных.

— Да… — согласился я с ним.

— Что стоят теперь законы, которые обещал Проф, если наверху сидим мы и нам всё можно, если захотим? — спросил Фазан.

— Студик, Лапша, — раздался из рации голос Профа. — Ко мне в кабинет.

— И началось… — пробурчал я, после чего залпом выпил горячий чай. — До встречи.

Покидаю столовую и иду в кабинет Профа.

По пути встречаю Лапшу, у которой глаза до сих пор на мокром месте — осознание, что она убила свою, как впоследствии выяснилось, ненастоящую, но подругу, терзает её, и она испытывает острое чувство вины.

Вместе заходим в кабинет, в котором присутствует только Проф.

— Садитесь, — велел он, указав на диван. — Сейчас состоится серьёзный разговор.

Сажусь на диван и обнимаю Лапшу, которая сразу же начинает рыдать.

— Достаточно, — потребовал Проф. — Нам сейчас не до соплей — у нас серьёзная проблема. Прекрати, Лапша.

Та вытерла глаза платком, сделала серию глубоких вдохов и выдохов, а затем тряхнула головой.

— Итак, к проблеме, — произнёс удовлетворённо кивнувший Проф. — Изгнать или казнить тебя мы не можем, потому что ты слишком важна для Фронтира. Но наказание должно быть, иначе это подорвёт основу нашей небольшой государственности.

Он открыл выдвижной ящик и достал оттуда бежевую папку.

— Вчера я выработал перечень наказаний, которым тебя подвергнут, Лапша, — сказал он, раскрыв папку. — За совершённое преступление ты должна будешь передать на баланс Фронтира 500 тонн мяса зверей, 50 килограммов золота, 50 000 патронов калибром не ниже 5,45×39 миллиметров, 50 единиц автоматического огнестрельного оружия, а также 5 единиц исправной бронетехники вроде БМП-1, БМП-2 или БТР-80. Если найдёшь танк, то он зачтётся как одна единица, но предпочтительны БМП. Срок тебе на это даётся большой — полгода. Если не справишься, мы изгоним тебя из Фронтира, и в случае попытки проникновения все боевые подразделения будут обязаны открывать по тебе огонь. Помогать тебе запрещено, поэтому ты должна принести всё это самостоятельно — искать тоже будешь всё сама. Как только выплатишь компенсацию, к тебе больше не будет никаких вопросов, и вина твоя будет считаться искупленной. Это вира, которая теперь будет частью законодательства Фронтира. Тебя устраивают условия или ты предпочтёшь изгнание?

— Устраивают… — тихо ответила Лапша.

— То есть, я не смогу ей помочь? — уточнил я.

— Не сможешь, — ответил Проф. — Узнаю, что помогаешь — Лапша будет изгнана, а ты наказан.

— Понятно… — сказал я.

Условия не самые худшие — Лапша в состоянии ходить в рейды непрерывно и находить необходимый лут, чтобы быстро выплатить виру.

— Я объявлю об этом публично, — сообщил нам Проф. — Отсчёт времени на выплату виры начнётся завтра, ровно в полночь. Лучше не мешкай, если хочешь остаться во Фронтире. Иди. А ты, Студик, останься.

Лапша встала с дивана и вышла из кабинета.

— Проф, ты гений… — тихо сказал я, когда дверь за ней закрылась.

— Я знаю, Студик, — ответил он. — Населению очень понравится такой исход — всё, что она принесёт, пойдёт в пользу общества. А ещё она будет смертельно рисковать, так как рейды опасны и ей придётся ходить в них очень часто. Кто-то понадеется, что она погибнет, а кто-то будет держать за неё кулачки, чтобы она выплатила виру. Это переводит этическую проблему в экономическую сферу, поэтому число недовольных сократится существенно. А вы, впредь, будете думать, прежде чем распускать руки.

— Да какие риски для неё? — пренебрежительно фыркнув, спросил я.

— Формально — высокие, — сказал на это Проф. — Фактически — средние. Но ей нужно выплатить виру — тогда общественность будет удовлетворена и все быстро забудут негативную часть произошедшего. Вира будет добавлена в свод правил и коснётся всех. За умышленное убийство КДшника или нормального человека будет установлена равная цена — это понравится людям. Размер виры будет устанавливаться в соответствии с категорией мощности КДшника или нормального человека — не будет никакой уравниловки. Правда, над определением категорий мощности нужно будет поработать…

— То есть, если я грохну кого-нибудь, мне придётся платить какой-то другой объём? — уточнил я.

— Да, — ответил Проф. — Я ещё думаю об этом, но возможно, различаться ещё будут и предельные сроки выполнения. Ты, например, вряд ли уложишься в полгода, а Лапша точно уложится. К тому же, такой объём трофеев за полгода, для тебя — это равнозначно смертному приговору. Но мы будем уточнять норму закона и сделаем её максимально близкой к справедливой.

— Не было проблем, зажили хорошо, но мы без этого не можем, поэтому, блин… — пробурчал я недовольно.

— Это жизнь, Студик, — философским тоном ответил Проф. — Надеюсь, ты извлекаешь уроки из происходящего — это ценный опыт. А теперь, когда мы прояснили всё и поставили все точки над i, возвращайся к подготовке. Рейд в Баку никто не отменял.

— Майонеза нужно заменить, — сказал я.

— Надо, — ответил на это Проф. — Они с Палкой собрались уходить на юг, поэтому пойдут в Баку вместе с вами, а на замену Майонезу я предлагаю взять Муравья. Но тогда тебе придётся позаботиться о его развитии — у него мало боевого опыта и уровень ещё слишком низок, зато он толковый.

Муравей, по отзывам тех, с кем он ходил в тренировочные рейды, действительно, толковый — не теряется, не тупит, хорошо усваивает тактику и способность у него не такая уж тупая, как всем казалось раньше.

Он достиг уже 38-го левела, что впечатляет, учитывая, что способность у него не совсем атакующая, вернее, мы так думали раньше.

Правда, когда он активирует свою способность, он превращается в хитинового урода, мало чем похожего на человека.

Открываю чат-бот и вбиваю в текстовое поле «Муравей». Бот присылает мне всю информацию, но меня больше всего волнует его основная способность.

— Слезай — дальше пешком пойдёшь, — присел я, чтобы Муравей отцепился.

Бегает он слишком медленно и недолго, даже хуже Профа, поэтому я решил, что проще тащить его на спине — заодно обзор на 360 градусов…

Муравей отцепился и передал мне мой рюкзак.

— Сзади всё тихо было? — спросил я, перехватывая «Печенег».

— Да, тихо, — ответил он. — А ты всегда так быстро бегаешь?

— Это, по-твоему, было быстро? — с усмешкой спросил я. — Если бы не твоя туша, я бы топил быстрее на десять-пятнадцать километров в час! Ну, ладно, не десять-пятнадцать, но пять-семь — это точно.

Открываю на телефоне карту и изучаю окрестности.

К северу от нас расположена Уфа и у меня нет желания лезть в неё, потому что города — это почти всегда никому не нужные проблемы. Все города, что встречались нам по пути, мы обходили — за исключением Балаково, в котором проблемы произошли — мины и растяжки.

— Мы же не пойдём в город? — спросил Муравей.

— Неа, — ответил я, а затем показал ему экран. — Я думаю, нужно попробовать пересечь Белую через вот этот мост. Думаю, если проскочим быстро, то проблем не будет.

— Как скажешь — ты командир, — сказал на это Муравей.

— Идём, — приказал я.

Выходим на автодорогу «Урал», ведущую в сторону Челябинска — с этой дороги вообще нет никаких причин сворачивать, так как она ведёт конкретно в Челябинск.

Только меня напрягают мосты — это самое очевидное и простое место для организации засад. Правда, кто бы мог нас поджидать?

— Держи оружие наготове, — сказал я Муравью. — На всякий пожарный. Дошли патрон.

Тот взвёл свой АК-308, очень раритетный девайс, питающийся патронами 7,62×51 мм НАТО, то есть, боеприпасы к нему найти можно, но только не армейские, а охотничьи.

У нас на складе валяются тысячи патронов от БПЗ, со свинцовым сердечником, который даёт веское останавливающее действие, что хорошо, но почти никакое бронепробитие, что плохо.

Будь у нас патроны 7,62×51 мм НАТО со стальными термоупрочнёнными сердечниками, Муравей бы близко не приблизился к АК-308, который бы забрал себе кто-то другой.

Переключаюсь в комбинированный режим зрения — солнышко ещё высоко, поэтому я вижу поляризованный свет, который напрочь устраняет блики, что кратно повышает чёткость наблюдаемой картинки, а ИК-спектр, УФ-спектр и ЭМ-спектр лишь дополняют её деталями.

«Никогда не надоест видеть это…» — подумал я, очарованно улыбнувшись. — «Красота…»

Тряхнув головой, фокусируюсь на задаче, потому что мне надо не красотами любоваться, а искать угрозы.

Небеса, вроде бы, чисты — нас не пасут дронами и никаких птиц не наблюдается. Это очень хорошо, потому что я ненавижу всех этих тварей одинаково сильно…

Двигаемся к мосту и наблюдаем привычную картину автомобильного завала. Из примечательного — я обнаружил испорченный АК-74, которому пуля попала в ствольную коробку и разрушила ударно-спусковой механизм, а также повредила затвор.

Хозяин автомата лежит тут же — в виде разбросанных в радиусе пяти метров костей и остатков одежды.

«Значит, здесь кто-то что-то не поделил», — пришёл я к выводу.

— Брать не будем? — спросил Муравей, посмотрев на отброшенный мною автомат.

— Это трэш, — покачав головой, ответил я. — Ствол проржавел, что свидетельствует о том, что слой хрома уже слетел, а это признак крайнего износа оружия. Да и стал бы кто-то оставлять хороший ствол на таком ходовом месте?

— Ну, да… — согласился со мной Муравей.

Когда мы выходим на мост, у меня непроизвольно сжимаются булки. Но опасения оказались напрасны — никто не будет устраивать засаду на таком мосту.

Дело в том, что мост и дальнейший отрезок трассы находятся на искусственной насыпи, поэтому потенциальные жертвы находятся выше организаторов засады.

Оби-Ван Кеноби ведь хуйни никогда не говорил, поэтому был безусловно прав, когда выдал: «Всё кончено, Энакин! Я стою выше тебя!»

А Энакин Скайуокер нередко говорил хуйню, поэтому выдал в ответ: «Ты недооцениваешь мою мощь!»

И что же было дальше?

Скайуокер опиздюлился.

«Падме нет, кругом враги!» — вспомнил я стишок. — «Нахрена мне две ноги⁈ Отруби мне обе, Оби-Ван Кеноби!»

Эта история учит нас, что всегда надо брать господствующую высоту, потому что это бесплатное преимущество в бою и отказываться от него было бы преступной глупостью.

«Дарт Плэгас, Дарт Сидиус и примкнувший к ним Дарт Вейдер…» — подумал я. — «Надо бы пореже марафонить „Звёздные войны“, а то уже метафоры на их основе конструирую…»

Пройдя по трассе дальше, я начал задумываться о том, а не специально ли сделали тут такую насыпь — лесистая местность находится ниже трассы, поэтому засады тут делать очень неудобно.

Элементарно: можно просто залечь посреди трассы и ты будешь сокрыт от противника, не потеряв при этом возможности постреливать в лезущих на трассу долбоёбов, не умеющих организовывать грамотные засады.

«Нет, думаю, это получилось случайно — возможно, строители руководствовались какими-то своими соображениями», — решил я. — «А то как-то хлопотно это — учитывать такие вещи при строительстве федеральных трасс. Хотя власти у нас были непредсказуемыми…»

Проходим примерно километра четыре, с одной остановкой — по пути встретился брошенный МТ-ЛБ, хреново замаскированный в кустах. Его небрежно забросали срезанными ветками, но они уже очень давно пожухли и перестали выполнять маскировочную функцию.

Точные координаты места забиваю в смартфон, чтобы передать наводку по возвращении в Волгоград. Наверное, эвакуируют эту полезную железяку на тягаче, а может, она ещё сохранила функциональность и сможет поехать сама. Хотя вряд ли — просто так бы её тут не оставили.

«Опаньки…» — спустя ещё двести метров заметил я ЭМ-поле в кустах.

Слева от нас с Муравьём идёт сплошная стена из звукоизоляционных экранов, справа лес в низине, всё ещё неудобный для засады, а вот дальше, метрах в шестистах, находится пешеходный переход, ради которого строителям пришлось насыпать расширение.

А ещё я наблюдаю уличные толчки по обе стороны дороги — рядом с остановками.

«Всё для людей», — подумал я.

Делаю вид, что не происходит ничего необычного.

Судя по силуэту, это человек, вооружённый и лежащий в кустах, явно, в засаде — он укрылся под кустом за остановкой.

Дальнейший осмотр показывает, что он не один — ещё шесть человек рассредоточились в кустах по обе стороны трассы и залегли, с прицелом на расстрел жертв, пересёкших условленную ими между собой отметку. Я бы, на их месте, выбрал успевший поблекнуть пешеходный переход.

Достаю телефон и набираю в чате текст.

«Веди себя, как обычно — впереди засада. Семь вооружённых голов».

Муравей достаёт из кармана свой мобильник, и читает сообщение.

«Пон», — написал он. — «Будем мочить?»

«Ну, конечно же!» — ответил я ему. — «По моему сигналу, прыгай в кусты справа от трассы и иди на сближение с врагом — их там четверо. Не жалей никого, потому что тебя никто не пожалеет. А пока, продолжаем движение».

Метров за пятьдесят до пешеходного перехода фиксирую для себя, что засадники приготовились к бою. Значит, с ориентиром я не прогадал.

Из оружия у них есть неопределённые АК, один ПК, а также одна СВД. Всё, кроме АК, смертельно опасно для Муравья, поэтому я правильно сделал, что дал ему задачу сваливать с трассы.

— Давай! — скомандовал я и резко вскинул «Печенег».

Даю очередь по засаднику, вооружённому ПК и, в то же время, являющемуся КДшником.

Тот ловит несколько пуль в грудь и падает, но не подыхает.

Муравей начал палить по засадникам справа, а по мне полетели пули с обеих сторон.

Применяю рывок и прыгаю на шестнадцать метров, прямо на засадников слева.

Я выбрал их в качестве своих целей неслучайно — у них пулемёт, а также КДшник, поэтому Муравей мог не потянуть.

Приземляюсь на обе ноги и активирую «Энергетический шок».

Время субъективно замедляется, я, преодолевая сильное сопротивление воздуха, довожу прицел пулемёта на только поднявшегося КДшника и даю ему короткую очередь, снова в область груди.

Появляется уведомление, но я игнорирую его.

Затем, всё также борясь с ожесточённым сопротивлением воздуха, довожу прицел до засадника с СВД и расстреливаю его длинной очередью.

Снова уведомление, которое тут же улетает прочь с моих глаз.

Третий выпустил в меня очередь из АК-74 — она разбилась об мой бронежилет, а затем засадник погиб от пулемётной очереди, врезавшейся ему в грудь, шею и лицо.

Пулемёт стреляет очень медленно, поэтому мне приходится проявлять терпение, чтобы дождаться, пока отстреляется нужный объём патронов…

Снова уведомление, но я вновь смахиваю его взглядом.

Действие «Энергетического шока» заканчивается, и я разворачиваюсь, чтобы вернуться на трассу.

С той стороны доносятся последовательные выстрелы из АК-308, но затем начинается какая-то возня, раздаётся вопль человека, а после всё стихает.

— Муравей, ты как⁈ — спросил я.

— Я всё сделал, Студик! — ответил тот.

— Всех положил⁈ — спросил я.

— Да, всех четверых! — ответил Муравей. — Один оказался вёртким, сукин сын — пытался проткнуть меня штыком!

— Собирай оружие и вытаскивай тела на трассу! — приказал я ему.

Сам я тоже пошёл за мертвецами и их оружием.

Через несколько минут мы стащили все тела на асфальт и начали подсчёт прибылей.

— ПК — в отличном состоянии, — сказал я и записал в блокнот. — СВД — в говённом состоянии. Четыре АКМ — состояние ниже среднего. Один АК-74 — хорошее состояние. Двенадцать магазинов к АКМ…

Занеся все эти данные в блокнот, я достал из рюкзака клетчатую сумку и сложил в неё оружие и боевые пожитки покойников.

— Бери топор и заготавливай дрова, — приказал я Муравью. — А я сбегаю к МТ-ЛБ и скину в него награбленное.

— Понял тебя, шеф, — ответил тот и снял со своего рюкзака топор.

Закидываю сумку на плечо и беру ускорение.

На ходу открываю уведомления.

— Уверен, что я потяну его в одиночку? — спросил Муравей.

— Нет, не уверен, — ответил я. — Пусть будет очередной проверкой. Сдохнешь — значит, не достоин. Не сдохнешь — апнешься по левелам так, что домой пойдём. Всё, вперёд — остаться должен только один.

Я сумел вовремя обнаружить броника, который тусуется к югу от Челябинска. Полагаю, тут либо всегда есть, что поесть, либо броник новичок в этой местности.

В любом случае, ему очень не повезло — на него наткнулись мы. А ещё сильнее ему не повезло с тем, что мы не просто наткнулись на него, а обнаружили примерное расположение его логова.

Почти всем зверям нужно отдыхать, тупо из соображений экономии килокалорий и сна, поэтому многие роют или строят себе временные или постоянные укрытия.

Броники в этом смысле почти никак не отличаются от большинства зверей — они копают себе некое подобие берлоги, но не на зимнюю спячку, а для ежедневного отдыха. Обычно это большая яма, накрытая поваленными деревьями, причём броники таким образом не маскируются, а исходят из резона энергосбережения во время сна.

Хотя, энергосбережение — это только теория. Просто, берлога, накрытая деревьями вповалку, наоборот, демаскирует и делает её видной издалека, поэтому нам потребовалось объяснить это. Кто-то думает, что эти деревья нужны для утепления, а кто-то полагает, что броники считают, будто таким образом маскируют своё убежище.

— Что-то я не уверен… — поделился со мной сомнениями Муравей.

— А у тебя выбора нет, Муравей, — сказал я ему. — Это тренировочный рейд и я не хочу потратить полгода, чтобы прокачать тебя на собаках и лютиках — мы будем мочить крупных зверей и это первый в списке. Вперёд. Лучше тебе не узнавать, что будет, если нарушишь мой приказ. Ствол отдай.

— Как я без ствола-то?.. — спросил он недоуменно.

— Каком вверх, — ответил я и выдернул из его рук АК-308. — Дерзай.

Мой подопечный понуро опустил голову и направился в сторону примерного расположения броника, залёгшего отдыхать после тяжёлой «рабочей» ночи.

Муравей переключился на защитный режим, поэтому его тело полностью закрыто хитином — я думаю, броник не должен прокусить его сразу.

По дороге я испытал его хитин на прочность — выстрелил ему в руку из «Печенега» с дистанции 50 метров. В результате осталась глубокая вмятина на бицепсе, но Муравей сказал, что почти ничего не почувствовал. Пиздит, конечно, но видимые результаты показывают, что его хитин стал значительно крепче, раз удержал бронебойную пулю 7,62×54 миллиметра.

В описании его способности сообщается, что хитин восстанавливается после повреждений в течение 3–5 минут, но нет ни слова о том, что повреждённая пластина выталкивается новой.

А это открывает перспективы — я думаю, Муравья ждёт грандиозная карьера в роли постоянного источника пулестойкого хитина…

Даю ему пару минут на разрыв дистанции, а затем смещаюсь на полсотни метров южнее и иду за ним, под прикрытием деревьев и кустов.

Это на словах я отправил его на битву Коннора МакЛауда против Кургана, а на деле я буду прикрывать его и не позволю бронику победить.

Муравей, тем временем, подошёл к берлоге и начал думать, как бы грамотно прикончить броника, чтобы не получить при этом пиздюлей.

Только вот броник уже давно знает о его присутствии и приготовился к бою. Он уже на четырёх лапах, брюхом на земле — готовится к молниеносному рывку.

Наконец, когда Муравей начал возиться с разгрузкой, броник ударил.

Завал из стволов деревьев всколыхнулся, а затем деревья разлетелись в стороны и на Муравья помчала свирепая бронированная туша, хрипло ревущая по-медвежьи.

Броник огромен — полгода назад я бы крепко задумался, надо ли мне сталкиваться с таким или лучше обойти, от греха…

«Кого я обманываю?» — мысленно спросил я себя. — «Я себя знаю — я бы не думал, а сразу же съебался».

Муравей сумел уклониться от рывка и нанёс удар хитиновым клинком в область шеи броника. Затрещали хитин и кость, а затем броник нанёс удар правой лапой и Муравей отлетел на десяток метров.

Это звериная мощь — медведи и до зоошизы были поразительно сильны и быстры, а сейчас их боевые качества усилились многократно.

Скрытно приближаюсь к месту действия, готовясь ударить сразу же, как станет ясно, что Муравей не тянет.

А мой подопечный уже оправился от перенесённого удара и вступил в полный контакт — он стукнул броника ногой по морде, уклонился от коронного удара правой лапой, а затем попробовал попасть клинком в глаз врагу, но тот мотнул башкой и принял удар на лобовую бронепластину.

Далее броник решил перевести поединок в партер, где у него есть очевидное преимущество в виде кратно большей массы, но Муравей не дурак и знает, чем грозит такое, поэтому разорвал дистанцию и начал кружить.

«Вот за такую хуйню в боксе снимают очки за пассивность», — припомнил я. — «Но сейчас никаких очков и никаких судей, а победа равна жизни. Останется только один».

Бронику не понравилось поведение оппонента, что он проявил в виде недовольного рёва и попытки настигнуть его молниеносным рывком.

Муравей уклонился, но не до конца, поэтому его зацепило плечом броника и он отлетел на пару метров, правда, сумев извернуться и устоять на ногах.

Выглядит всё это как библейская история, абсолютно: битва Давида и Голиафа. Бабуля в детстве читала мне одобренные ею фрагменты из Ветхого завета, ну, те, где не было пиздорезки с изнасилованиями, инцестом и геноцидом, поэтому я хорошо помню историю о том, как Голиаф получил камнем по лбу, а потом Давид отрубил ему башку его же мечом.

Бабуля трактовала эту историю так, что чистая вера переборет физическую дурь, но у меня сформировалась своя трактовка: праща — это имба.

«Хуй его знает, поможет ли в этой битве Муравью чистая вера и есть ли она у него, но кулачки за него я подержу…» — подумал я.

Броник всё же сумел свести этот поединок к партеру — он повалил Муравья и начал терзать его когтями.

А затем раздался оглушительный рёв, Броник откатился от Муравья и начал кататься по земле, царапая себе морду передними лапами.

Муравей поднялся на ноги, подбежал к нему и накинулся в момент, когда броник перекатился на спину.

Началась полная неразбериха — они покатились в жестокой схватке, полилась горячая кровь, а затем замерли.

— Бля-я-я-ядь!!! — заорал Муравей.

Серией рывков, по пути чуть не впечатавшись в дерево, подлетаю к месту состоявшегося драма-шоу и вижу, что в левом боку Муравья, прямо в стыке хитиновых пластин, торчат когти мёртвого броника.

Похоже, что под самый конец, в чемпионском раунде, (1) броник сумел нащупать уязвимость в защите Муравья и нанёс ему серьёзный ущерб.

— Больно, да? — спросил я, присев рядом с ним.

— Да, сука!!! — проорал Муравей. — Помоги!!!

— Конечно… — ответил я, и упёр колено в его бок.

Взявшись за здоровенную лапу броника, я приложил небольшое усилие и выдернул её из Муравья.

Брызнула густая тёмная кровь, что легко может привести к включению таймера, поэтому я не стал медлить и воткнул во все видимые раневые отверстия медицинские тампоны.

Муравей простонал что-то невразумительное и, судя по глазам, начал отключаться.

— Не спать! — приказал я и шарахнул его пощёчиной по лицу. — Форсреген включил⁈

— А… — издал Муравей. — Да-да, включил…

Где-то через пару-тройку минут, набухшие от крови тампоны начало выдавливать из пробоин в хитиновых пластинах, а затем эти пластины отвалились, а на их месте показались новые, бледные и блёклые, будто только-только народившиеся. Да они и не будто, а только-только народились — думаю, минуты назад их вообще не было.

Но самое классное — кровь перестала течь, что открыло новую грань крутости апексной версии способности Муравья.

Кровотечения останавливаются сами по себе, благодаря хитину — почти уверен, что внутренние повреждения от этого не устраняются, но зато он очень быстро перестаёт вытекать в окружающую его суровую действительность, а дальше со всем справится форсреген.

— С тобой всё окей? — осведомился я, на всякий случай.

— Жить буду… — ответил Муравей. — Возможно, что даже красиво… Ха-ха…

— Красиво жить не запретишь, — улыбнувшись, сказал я на это. — Тогда я займусь броником — освежую его и подумаю над тем, как нам перевезти такие объёмы мяса.

А мяса тут просто дохрена — броник весит минимум килограммов семьсот, а может и все девятьсот.

Муравей, если смотреть правде в глаза, совершил настоящий подвиг, с применением всех аспектов своей способности.

Он пережил сокрушительные удары лапами, потом перенёс процесс раздирания когтями, давление массой броника на туловище, а после и прокол тела четырьмя когтями.

Победу же ему обеспечила кислота, которой он может плеваться — он попал прямо в морду врагу, вызвав стремительное разложение лицевых бронепластин и агрессивную дезинтеграцию плоти в пасти броника.

Справиться с таким ущербом бронемедведь не сумел, поэтому потерял волю к победе и занялся личными проблемами, вследствие чего и погиб от серии точных уколов в область шеи.

Мне, из-за того, что я вообще никак не участвовал в этом противостоянии, не отсыпало даже ни единички опыта. Это значит, что весь опыт ушёл Муравью. И заебись…

— Как оклемаешься, приводи в порядок экипу, — приказал я ему и положил рядом с ним АК-308. — Вот твой автомат.

Снимаю с пояса армированную верёвку и подыскиваю подходящее дерево, способное выдержать такую массивную тушу.

Нахожу самую высокую и толстую сосну на районе, забираюсь на неё, креплю верёвку на самый надёжный узел, после чего спускаюсь и подтягиваю тушу броника к месту экзекуции.

«От башки, похоже, придётся избавиться», — подумал я, глядя на то, как из башки подвешенного броника вытекают мозги.

Кислота Муравья стала ещё более едкой, потому что пробурила плоть броника почти до того места, которое условно можно назвать шеей.

Из-за беспощадной ко всем силы гравитации, начала вытекать кровь из пробоин, оставленных Муравьём, но это дело медленное, поэтому я ускорил всё, окончательно перерезав недорезанные артерии и вены.

Так дело пошло гораздо веселее, поэтому я прислонился к ближайшей берёзе и терпеливо ждал.

Местные мелкие твари, наверное, с нетерпением ждут, как Нового года, момента, когда мы уйдём и оставим им требуху и огромную лужу тёплой крови…

Броник полностью опорожнился где-то минут за десять.

Муравей всё так же лежит на земле и дожидается завершения форсрегена, а я, чтобы не стоять без дела, расстилаю полиэтиленовую плёнку и начинаю свежевание броника.

«Да уж, блин…» — задумался о том, что теперь делать.

С такими объёмами мяса соваться в Челябинск — это будет очень странно. Мы не знаем, кто именно там обитает, но нам известно, что там есть признаки активности разумных. Возможно, это вольные КДшники, а возможно, выжившие нормальные люди.

«Надо подыскать что-то вроде Газели, Форда Транзита или Спринтера», — подумал я. — «Загрузим мясо и поедем обратно или…»

Можно рискнуть и заехать в пригороды Челябинска, чтобы просто понять, как там обстановка. В случае чего, попробуем уехать, ну или надломим рога тем, кто на нас попрёт.

Всё-таки, главная цель всей этой акции — прокачка Муравья, а не сбор трофеев или добыча мяса. Поэтому, ради его прокачки, можно дропнуть это мясо без сожалений, но я считаю, что надо использовать любую возможность, чтобы сохранить эту медвежатину. Я её ещё не пробовал, но абсолютно убеждён, что она будет очень вкусной…

Разбираю броника на части и складываю мясо на полиэтилене.

— Оклемался? — спросил я, обернувшись к Муравью.

Он уже сел на земле и начал собирать разбросанные вокруг детали экипировки.

Разгрузку ему порвало в клочья — знакомая проблема.

«Кот, я думаю, прикончил бы Муравья, как два пальца обоссать», — подумалось мне. — «Зверь бы тоже грохнул его, как собаку, а уж о Змее или Турболисе я даже не говорю — эти бы взяли чисто на реакции и скорости».

Технически, Змей победил меня в тот раз, но зарешала Лапша, поэтому я считаю его сильнейшим противником из когда-либо встреченных мною.

Муравей собрал свои пожитки в рюкзак и подошёл ко мне.

— Ты бы прикрыл меня, если что? — спросил он.

— Неа, — солгал я. — Это бразильская система: если победил — то победил, а если сдох — то сдох. И она, как ты видишь, работает — на дерево подвешен он, а не ты.

— Ха-ха… — посмеялся Муравей. — Да, работает…

— Сколько левелов поднял? — спросил я.

— Семнадцать, — ответил он. — И из-за этого я почти не обижаюсь на тебя.

— А за что тебе, блин, обижаться-то? — с недоумением спросил я. — Как, по-твоему, надо быстро качаться? Ходить за собаками и мочить их годами? Нет, родной, единственный настоящий способ прокачаться — смертельно рисковать и побеждать. Подтверждающие это уведомления висят у тебя перед глазами. Раскидывай характеристики.

— Да, понял, хорошо, — ответил Муравей и погрузился в интерфейс.

Продолжаю свежевать броника, которому сегодня повезло меньше всех.

— «Расход: нет» — это пассивки? — уточнил Муравей.

— Да, они, — подтвердил я. — Напиши мне всё в чат.

— Сейчас… — ответил он и достал телефон из кармана штанов.

Пока он пишет, вынимаю из броника его ценности и укладываю их на окровавленный полиэтилен.

— Первая готова, — уведомил меня Муравей.

Вытираю руки ветошью и достаю телефон.

— Чип-чип-чип-чип и Дейл к вам спешат… — пробормотал я, набирая разгон.

Хороший был мультик, добрый — не то, что продолжение, которого лучше бы вообще не было…

Чем ближе я к Саргазы, тем отчётливее слышны раскаты выстрелов — Муравья зажали в двухэтажном доме из красного кирпича, отличающегося от остальных оранжевой крышей.

— Сколько их? — спросил я.

— Видел только шестерых! — ответил Муравей. — Но может быть больше! У них есть два пулемёта типа ПК. И точно есть одна винтовка типа Мосина!

На фоне отчётливо слышался грохот пулемётов. Муравей паникует, судя по голосу, но это нормально, когда ты под обстрелом.

— Понял тебя, — ответил я.

Промелькнула мысль оставить его, чтобы он сам выпутывался из этой ситуации, что обещает уйму опыта для него, но потом я подумал, что это уже слишком. Придётся вытаскивать его, чтобы не погиб зазря.

Он шёл по улице Школьной, прежде чем заметил вышедший на перекрёсток отряд неизвестных — вероятно, он увидел шестерых. Скорее всего, их шестеро, но может быть и так, что больше, а это авангард.

Но судя по тому, что они ещё не убили Муравья, то это значит, что среди них нет особо сильных КДшников, поэтому я не ожидаю от них каких-то серьёзных проблем.

Не особо скрываясь, бегу по улице Юбилейной, которая плавно перетекает в Школьную, а уже там переключаюсь на ресурсоёмкий комбинированный режим, чтобы определить диспозицию.

Врагов, действительно, шесть человек — они окружили дом, что позволил сделать запаниковавший Муравей, а теперь думают, как быть.

И к моменту, когда я приблизился к ним примерно на триста метров, они выработали решение — в окна дома начали залетать гранаты.

— Гранаты! — предупредил я Муравья.

Раздались характерные хлопки, звучащие совершенно не угрожающе, с такого-то расстояния, а затем Муравей не выдержал и высунул в окно ствол своего АК-308, сразу же открыв огонь по ближайшему противнику.

У него есть схуёвленная версия ИК-зрения, позволяющая очень слабо видеть тепловые пятна на дистанции до 200 метров, но это, если подумать, тоже нихуя себе преимущество, так как враги ведь не владеют даже такой информацией.

— Мне помочь или сам вывезешь⁈ — спросил я по рации. — Принимай решение!

Муравей замочил одного, а затем переместился в другой конец здания и скрылся от меня за чем-то металлическим.

— Я сам вывезу! — принял он решение. — Помощь не нужна!

— Понял тебя! — ответил я.

Среди агрессоров, решивших накуканить Муравья, есть двое КДшников, но они какие-то хиловатые — ЭМ-поля с трудом позволяют отличить их от нормальных людей. Это не стопроцентный показатель, но определённая корреляция прослеживается.

Бой, тем временем, продолжился — Муравей использовал гранаты, чтобы зачистить пространство под окнами.

Его враги всполошились и ворвались в дом, но одного слоупока зацепило осколками и он рухнул на каменную дорожку, огласив окрестности душераздирающим воплем.

Решаю, что с нынешней позиции у меня слишком хреновый обзор, поэтому надо сместиться в кусты, расположенные перед забором краснокирпичного дома, прямо у дороги.

Делаю, как и задумал — обхожу место идущего побоища и встаю за забор из выкрашенного в красный профлиста, вставленного между кирпичными колоннами, достаю из кармана недоеденный пеммикан и наслаждаюсь шоу.

А в доме Муравья продолжается битва без чести и милосердия: все уцелевшие враги внутри и пытаются прорваться на второй этаж, применяя для этого гранаты и превосходство в огневой мощи.

— Тротил! — подсказал я Муравью.

Тот остановился, как вкопанный, а затем быстро снял с себя рюкзак.

Поляризационный режим — это охуенная тема, потому что я вижу всё, что происходит за окнами, которые, в иной ситуации, должны бликовать и затруднять обзор.

Но комбинированный режим задействует все доступные мне спектры, поэтому я вижу полную картину происходящего в доме, в режиме реального времени — каждый эпизод этого драма-шоу…

Муравей вытащил из рюкзака тротиловые шашки, связал четыре штуки между собой, прервался на бросок Ф-1 на первый этаж, а затем установил взрыватель.

Далее он занялся чем-то не интуитивным — начал дубасить по полу хитиновым клинком. После этого он вставил в полученную щель гранату РГД-5 и отбежал.

Раздался хлопок, после которого Муравей сразу же вернулся, на ходу подпалив тротиловую шашку.

«Ах, да он гений!» — восхитился я его замыслом.

Противники-то под ним, на первом этаже и они не вкуривают, что задумал Муравей.

А он только что пробил отверстие в полу, через которое, прямо сейчас, закинул тротиловый заряд из четырёх шашек. Это 800 грамм тротила, которые способны загеноцидить всё, что находится в комнате.

Спустя четыре секунды, на первом этаже громыхнул взрыв, который вынес нахуй все оконные стёкла, а также прикончил почти всех противников Муравья, включая одного КДшника.

Второй КДшник ещё жив, но ему очень хуёво — он ползёт по коридору, с целью выбраться из дома.

— Один живой, — сообщил я Муравью. — В коридоре.

— Понял тебя, — ответил тот и пошёл к лестнице.

Но он не учёл, что лестница сильно пострадала сначала от общего обстрела дома, а затем от многочисленных гранат.

Ступени развалились прямо под ногами Муравья и он оказался на первом этаже гораздо раньше, чем планировал.

КДшник перевернулся на спину и открыл по нему огонь из пистолета, но это было тщетно. Муравей, игнорируя попадания, подошёл к нему и хладнокровно завершил его существование ударом хитинового клинка.

— Прекрасная работа, — похвалил я его.

— Спасибо, — ответил Муравей.

— Иду к тебе, — сказал я.

У чёрного хода забираю у застреленного боевика АКМ, а также потрошу его подсумки на предмет боеприпасов и гранат. Три дополнительных магазина, одна граната Ф-1, а также магазин к ПМ.

ПМ обнаружился под трупом, в кожаной кобуре, залихватски носимой на жопе. Непрактично, глупо и неудобно — но теперь только бог ему судья.

Раскрываю очередную клетчатую сумку и складываю в неё оружие, боеприпасы и экипировку, а вот гранату забираю себе в подсумок.

Захожу в дом и встречаю там Муравья, уже занимающегося сбором трофеев — он укладывает автоматы в свою «мечту оккупанта».

— Смотри, какой урод… — сказал он, ткнув пальцем в сторону мертвеца, лишившегося обеих ног.

Физиономия покойника, действительно, была далека от общепринятых стандартов красоты — губ нет, кожа будто с жопы аллигатора, то есть, напоминает чешую, а под подбородком зоб, как у лягушки.

Это один из КДшников — видно, что он имел доступ к качественному снаряжению, сильно отличавшему его от простых боевиков.

— Бронежилет у него в порядке? — спросил я, подойдя к другому, почти обезглавленному боевику.

Похоже, что взрыв метнул ему в голову что-то острое и металлическое, так как верхнюю часть черепа криво срезало.

— Да, я снял с него все пластины и пакеты кевлара, — ответил Муравей, а затем бросил взгляд на раскроенный череп. — Ох, что-то мне хреново…

Он отвернулся, рухнул на колени и проблевался.

— Дырок нет? — спросил я его. — По башке не прилетало?

— Нет-нет… — ответил Муравей. — Уф…

— А-а-а, понятно, — сказал я. — Привыкай — это обязательная часть нашей работы.

Мне невольно вспомнилось заточение под завалом — я тогда впервые увидел труп умершего насильственной смертью человека. Бледное лицо мёртвого Окуня навсегда впечаталось в мою память, но я тогда не проблевался. Я заставил себя не блевать, потому что мне была очень дорога вода — тогда я не знал, сколько мне там сидеть и вытащат ли меня вообще…

— Оклемался? — спросил я. — Продолжай собирать трофеи, а я займусь выносом залутанных тел — сожжём их в бане.

Беру за ноги почти обезглавленного и тащу его на улицу.

Наверняка, у них тут где-то рядом база, где сидят другие боевики и КДшники, поэтому загоревшаяся баня обязательно привлечёт их внимание.

— Как ты вообще сцепился с этими гавриками? — спросил я у Муравья, вытаскивая из дома очередное тело. — Вы просто встретились взглядами, и они сразу начали стрелять?

— Почти так, — ответил он, застёгивая клетчатую сумку с оружием. — Я просто шёл, потом вижу их — поднимаю руку в знак приветствия, а они стрелять… Нельзя так начинать знакомство…

— Нельзя, — согласился я с ним и потащил труп в баню.

Заканчиваем с трофеями и телами, после чего я поливаю баню бензином из стоящей во дворе Нивы и бросаю внутрь подожжённую ветошь.

— Бери трофеи и дуй обратно в лес — сторожи мясо, — приказал я Муравью. — А я займусь поиском тачки.

— А если на огонь кто-то придёт? — спросил он.

— Тогда я попробую смыться и повести этого кого-то на тебя, — ответил я. — Мне просто так никого мочить не охота, поэтому вся тяжесть отнятия жизней ляжет на тебя. Это твоя вечеринка, а я просто присматриваю.

— Понял тебя, — сказал Муравей.

Он закинул сумки на спину и побежал в лес, а я направился дальше по улице Школьной, чтобы подыскать какой-нибудь продмаг или строительный магазин — возле них шансы найти Газель или её аналог гораздо выше.

Набираю средний темп и быстро преодолеваю Школьную улицу, но по пути мне не встречается ничего, похожего на Газель. В основном, на местных улицах стоят легковушки-иномарки или отечественные ТАЗики.

Пробегаю улицу Советскую и добираюсь до улицы Станционной, на которой издалека вижу потенциальный джекпот — Митсубиси Фусо Кантер.

Быстро сближаюсь с ним и начинаю всесторонний осмотр, с придирчивостью прожжённого перекупа…

Машина закрыта, но это не проблема, а, скорее, преимущество, лужи масла под машиной нет, шины было бы неплохо подкачать, но ещё походят, а в остальном, при взгляде со стороны — всё отлично.

Вскрытие замка отняло у меня меньше минуты, затем я поднял кабину, чтобы получить доступ к движку и начал оценивать состояние двигателя.

Бустер у меня с собой, поэтому, если с двигателем всё окей, то запуск пройдёт на изи…

«Похоже, что Фусик как дропнули в первые дни зоошизы, так он и стоял тут всё это время», — пришёл я к выводу по итогу осмотра. — «Не бит, не крашен, но аккумулятор разряжен. Фиксится (1) на раз-два».

Не жалея заливаю корректор октанов в бензобак, после чего цепляю бустер к клеммам аккумулятора и произвожу процедуру старта.

Видимо, предыдущий владелец содержал машину в образцовом состоянии или пригнал её к дому после капиталки, потому что Фусик завёлся с первой попытки.

— Да-а-а! — обрадованно воскликнул я.

Вылезаю из кабины и возвращаю бустер в рюкзак.

«Можно уезжать», — подумал я, сев за руль.

Беспрепятственно проезжаю через весь посёлок и достигаю Саргазы, после чего углубляюсь в лес и доезжаю до места гибели броника.

Муравей на месте — свежует собаку, подвешенную на дереве по соседству с костяком броника.

— Ого, — оценил он машину.

— А то, — ответил я. — Много собак было?

— Всего две — одну я уже оприходовал, — ответил он и кивнул на свежее мясо на клеёнке. — Правда, они вскрыли две сумки и испортили в них почти всё мясо…

— Не страшно, — сказал я на это. — Они уже компенсировали ущерб. Тогда свежуй псину, а я загружу всё в кузов.

Вскрываю кузов и с удивлением смотрю на пластиковые ящики из-под пива. Все они пустые — то-то мне показалось, что еду порожняком.

Пластиковые ящики нас не интересуют, поэтому безжалостно вываливаю всё на землю и начинаю погрузку мяса и трофеев.

— Так мы дальше поедем? — спросил Муравей. — Есть смысл везти такой ценный груз в город?

— Я тебе уже говорил, что груз — это хуйня, — ответил я. — Самое главное — это твоя прокачка. Пока не набьём тебе хотя бы восьмидесятый левел, хуй ты в Баку пойдёшь. Так что не филонь и покажи своим лицом вдруг охватившие тебя энтузиазм и жажду личностного роста!

Но мимика у Муравья практически никакая, поэтому он изобразил лишь натянутую улыбку.

— Сойдёт, — сказал я. — Всё, поехали. Спрячем тачку в каком-нибудь подходящем гараже или на СТО в пригороде, а дальше пойдём пешком…

— Первый вопрос: нахуя ты стрелял в меня, уёбок? — спросил я.

Но снайпер молчит.

Это не КДшник, а обычный человек, с изуродованной шрамами физиономией. Похоже на то, что его трепала кошка или белка, вероятно, на раннем этапе зоошизы.

— Слушай, уёбок, — вновь заговорил я. — У моего друга есть особая способность — он может плеваться едкой кислотой. Будешь молчать — он сожжёт тебя по кусочку за раз. Сначала пальцы, затем кисти ног и рук, затем руки и ноги до локтей и коленей… надеюсь, ты понял принцип. Быстро умереть не получится, поэтому придётся очень долго. Это плохой вариант, а хороший вариант — рассказать то, что я хочу услышать, после чего я пущу тебе в лоб пулю и мы сожжём твоё тело. Классные же условия!

— Да, классные условия, — согласился Муравей.

Но снайпер продолжил молчать.

— Плюй в стакан, Муравей, — сказал я, указав на барный шейкер.

— Мне нужны были ваши вещи, — хрипловатым голосом произнёс снайпер.

— Муравей, отбой, — остановил я своего протеже. — Значит, ты решил умереть за какие-то шмотки, оружие и боеприпасы? Только и всего?

— Это вопрос выживания, — ответил снайпер. — Вам просто не повезло попасться первыми.

— Мне кажется, что ты пиздишь мне, — покачав головой, произнёс я. — Ты лежал посреди улицы, видимый со всех сторон — так снайперы не делают. Нет, ты заранее знал, что мы придём и выбрал оптимальную позицию, чтобы можно было быстро смыться. Муравей, я думаю, что нам нужен коктейль.

Муравей взял с барной стойки шейкер и плюнул в него кислотой.

Стекло его коррозийному агенту не поддаётся, тогда как металл проедается довольно быстро. Хотя, смотря какой металл…

— Ладно, — сказал снайпер. — Меня навели на вас.

— Кто? — спросил я.

— Есть один сенсор, на которого можно выйти по рации, — ответил снайпер. — За плату он может навести любого на что-нибудь ценное. Я заплатил ему почти неделю назад, и он сказал ждать. А сегодня он связался со мной и сказал, что в городе скоро будут двое КДшников неопределённой силы, упакованных по первому слову.

— Ты выживаешь один? — задал я следующий вопрос.

— Да, — ответил он.

— Мне кажется, что ты снова мне пиздишь, — пришёл я к выводу. — Что ж, раз ты не хочешь по-хорошему, то…

— У меня есть семья! — ответил снайпер. — Я рискую ради неё!

— Вот! Чутьё не подвело меня! — улыбнувшись, сказал я. — Сколько примерно нормальных людей и КДшников живёт в городе?

— А я откуда знаю? — спросил он.

— Ну, так прикинь, оцени! — потребовал я. — Если ты тут живёшь, то у тебя просто должно быть примерное представление!

— Ну… — задумчиво произнёс снайпер. — Ну… Где-то от трёх до шести тысяч человек.

Думаю, перепись населения тут никто не ведёт, поэтому даже такая оценка, плюс-минус косая сажень, имеет определённую ценность.

Значит, город не так пуст, как нам кажется. В Челябинской агломерации, по дозоошизным данным, проживало около 1,6 миллиона человек. А в Челябинске проживало около 1,1 миллиона человек, что тоже, в общем-то, дохуя, по российским меркам — восьмой по численности населения город. И от всего этого осталось от трёх до шести тысяч человек…

— М-да… — произнёс я. — Хотя, я даже не надеялся, что будет больше.

На самом деле, это просто охуенно! Но я не хочу показывать этому уёбку, что обрадовался этой новости.

— А чего ты хочешь? — спросил снайпер.

— Ты, по-моему, перепутал, — сказал я. — Вопросы здесь задаю я. Следующий вопрос: ты живёшь с семьёй отдельно ото всех или в какой-то организованной общине?

— Отпустите меня, пожалуйста, — жалобно попросил он. — Мне нужно кормить мою семью… Они не выживут без меня…

— Отвечай на вопросы, и мы рассмотрим имеющиеся опции, — сказал я. — Я жду ответа.

— Нет никакой общины, — ответил снайпер. — Но мы живём в сообществе.

— Поясни, а то мне непонятно, — потребовал я.

— Есть одно место, где живут сотни людей, — начал объяснять снайпер. — Лидера нет, каждый сам по себе, но все временно объединяются, когда появляется серьёзная угроза. Заезжие КДшники, например. И, да, о вас уже знают.

— Это дело десятое или даже двадцатое, знают о нас или нет, — сказал я. — Значит, в обычное время каждый сам за себя, а как прижмёт, дружно вспоминаете челябинское единство? У вас тут какая-то община коллективной безопасности?

— ОДКБ, ха-ха! — нашёл удачную аналогию Муравей. — Община договора о коллективной безопасности!

— Ха-ха-ха, да! — нашёл я аналогию смешной. — Ладно, значит, у вас тут есть это непонятное нечто, которое не факт, что соберётся, чтобы дать нам отпор. Как мне связаться с этим нечто, чтобы провести переговоры?

— Не с кем вести переговоры, — ответил на это снайпер. — Каждый сам за себя.

— Ну, ты предложи парочку вариантов из самых весомых личностей, — потребовал я.

— Есть Аминазин — главный в группе КДшников, — ответил снайпер. — У него всего двое бойцов, но он самый весомый среди нас. Ещё есть Корсар — КДшник-одиночка. К его мнению прислушиваются многие. Третий по весомости — Хвощ. Он не КДшник, но возглавляет группу из семидесяти человек, из которых что-то собой представляют двадцать с лишним.

— Интересный расклад, — произнёс я задумчиво. — Сколько всего у вас в ОДКБ людей проживает?

— Ну… — вновь задумался снайпер. — Что-то близкое к шести сотням человек. Может быть и больше, но может быть и меньше. Мне нет дела до общины — меня больше волнуют еда и медикаменты для моей семьи.

— Ты же как-то выходишь на связь со своими? — спросил я.

— Да, выхожу, — ответил он.

— Вот твоя рация — выходи на связь и скажи, что представитель соседнего города хочет провести переговоры, — велел я ему. — Несмотря на то, что ты, сукин сын, стрелял в меня, я проявлю великодушие и не стану ничего с этим делать. Это потому, что я — хороший человек. Верно говорю, Муравей?

— Да-да! — согласился со мной тот.

— Зачем тебе переговоры? — спросил снайпер. — Мы живём небогато — ты здесь мало что можешь получить.

— Нет, мне всё сильнее кажется, что ты перепутал что-то, — нахмурившись, произнёс я. — ВОПРОСЫ ЗДЕСЬ ЗАДАЮ Я!

— Ладно-ладно… — замялся снайпер.

— Делай, как говорю, — приказал я ему. — А я, пока, посмотрю на твою винтовку.

Иду к краю барной стойки и беру в руки снайперскую винтовку, из которой в меня много раз стреляли и пару раз попали.

— Это что за агрегат? — спросил я.

— ТСВЛ-8, — ответил снайпер.

— Которая «Сталинград»? — уточнил я.

— Да, она, — подтвердил снайпер. — Осторожнее с прицелом…

— Не учи отца делать детей, — велел я ему. — Я знаю, как обращаться с такими штуками.

Это прицел iRay Rico RS 75, с разрешением сенсора 1280×1024 — мне такие характеристики не особо важны, потому что у меня встроенный в глаза тепловизор, но вот кто точно кончит в штаны, когда увидит это — Щека.

Он ищет его уже давно, но встречаются они крайне редко, потому что вещь весьма специфическая, стоящая, как фрагмент крыла от Боинга — в пределах 1 миллиона рублей.

Надо быть очень особенным специалистом по деликатным делам, чтобы оснастить свою винтовку настолько дорогостоящим прицелом.

— Где налутал? — спросил я, заглянув в прицел.

— Что? — не понял меня снайпер.

— Где достал этот прицел? — переформулировал я вопрос.

— Нашёл, — ответил он.

— Ты опять мне пиздишь? — уточнил я.

— Я… — начал снайпер, но замялся. — Я украл его, в самом начале апокалипсиса, вместе с винтовкой.

— То-то же, — удовлетворённо кивнув, произнёс я. — Нашёл он, блядь… Из грузовика выпало, ага-ага…

Извлекаю магазин из винтовки и выщёлкиваю патрон. Да, это Лапуа Магнум.

— «Дрозд», вызывает «Мулинекс», — позвал снайпер по рации.

Но в ответ тишина.

— «Дрозд», вызывает «Мулинекс», — вновь позвал он.

Но снова тишина в ответ.

— У меня есть для тебя одно крайне выгодное предложение, — произнёс я. — У нас есть большая община, названная Фронтиром — мы собираем людей и предоставляем определённые гарантии. Трёхразовое питание каждый день, некоторые конституционные права, типа неприкосновенности жизни, права на труд и так далее. Также предоставляется жильё на безопасной территории и бесплатная медицинская помощь. Взамен придётся устроиться на работу, как в старые добрые времена, ну и не выёбываться по политическим темам. Профу, нашему лидеру, абсолютно похуй, кем ты был, кем ты являешься сейчас, но на территории Фронтира ты должен стать примерным гражданином и у тебя не будет проблем. Предлагаю эвакуировать во Фронтир тебя и твою семью, а взамен мне нужна твоя винтовка и все имеющиеся патроны к ней.

— Что мешает тебе забрать её просто так? — с недоверием спросил снайпер.

— Не такой я человек, — ответил я. — Да, среди КДшников встречаются настоящие пидоры, но я не из их числа, как и Муравей. Муравей вообще, охуенный парень!

— Да-да! — согласился со мной Муравей. — Я добряк — это все знают!

— Короче, надо зарыть топор войны и обменяться ценными дарами, — сказал я. — Ты — винтовку и боеприпасы, а я — безопасный транзит тебя и твоей семьи во Фронтир.

— Слишком гладко стелешь, — произнёс снайпер.

— Говорю, как есть, — ответил я. — Муравей, покажи ему видео.

Мой протеже вытащил из кармана смартфон и нашёл стандартный материал, который предназначен для показа тем, кто сомневается, но боится спросить.

На экране OnePlus 15 появился Проф, одетый в белый деловой костюм с красной рубашкой и белым галстуком — это выглядит дико, так как кожа у него тёмно-синяя.

Фон за ним — вид на Волгоград из окна конференц-зала «Хилтона», для которого подобрали самый солнечный день и засняли его отдельно. Профа снимали отдельно, на зелёном хромакее, а затем совместили изображения, из-за чего получился тяжёлый люкс.

— Здравствуйте, — заговорил Проф. — Меня зовут Профессором, и я являюсь лидером Фронтира — организации, поставившей перед собой цель — строительство островка Старого мира в отдельно взятом городе…

Далее он озвучивал подробности того, по чему я вкратце пробежался в беседе со снайпером, но каждое утверждение Профа иллюстрируется подтверждающими кадрами: теплицы, люди, обедающие в столовых, жизнь в номерах отелей и квартирах, жители, свободно гуляющие по улицам города.

Даже меня такой ролик подкупает — прямо хочется попасть в такой Фронтир немедленно…

Презентация города и Фронтира продлилась всего 7 минут и 38 секунд, но произвела на снайпера неизгладимое впечатление.

Когда экран почернел, снайпер ещё секунд десять смотрел на него изумлёнными глазами.

— Такое, и правда, где-то есть? — спросил он, посмотрев на меня.

— Мы, литералли, оттуда, родной, — улыбнувшись, ответил я. — Еды навалом, потому что мы отхватили огромный тепличный комплекс рядом с городом, охотничьи группы ходят в рейды, принося ежедневно тонны мяса, а мы, КДшники, защищаем всё это великолепие, с оружием в руках. Где бы ты хотел жить? В этом пиздеце, где ты вынужден стрелять в таких, как я, без шанса на успех, или там?

— Там, конечно… — произнёс снайпер. — Но как мне убедиться, что всё это правда, а не уловка?

— Ну, послушай, родной, — заговорил я. — Нам с Муравьём не помешает никто в этом городе и, возможно, во всей Челябинской области, взять тебя за жопу, упаковать и продать какому-нибудь турку в анальное рабство. И без излишних ухищрений. И место, где живёт ваш ОДКБ, найти тоже не проблема, потому что скопления людей неизбежно оставляют следы. Нахуя нам делать такой трудозатратный ролик, отвлекать Профа от его государственных обязанностей, людей от их работы, а потом исполнять хип-хоп перед тобой, чтобы… чтобы что?

Но у снайпера не нашлось ответа.

— Нам нужны люди, — сказал я. — Чем нас больше, тем больше мы можем.

— А какой смысл вам кормить людей бесплатно? — спросил снайпер.

— Чтобы не пиздели, — ответил ему Муравей.

— Именно, — подтвердил я. — И они не пиздят.

— То есть, это работа за еду? — нахмурившись, спросил снайпер.

— Нет, еда бесплатно, — покачав головой, сказал я. — Люди у нас работают за золото. Вернее, за золотые монеты, официально отчеканенные на монетном дворе Фронтира. Экономика, короче говоря.

— Ну… — произнёс снайпер. — А почему я?

— Да нам, в принципе, похуй кто, — ответил я. — К тому же, мне нужна твоя винтовка — есть у меня один друг, настоящий ценитель высокоточного оружия…

— Тогда я даю предварительное согласие, — принял снайпер решение. — И мою…

— «Мулинекс», «Дрозд» на связи, — раздалось из его рации. — Что у тебя?

— «Дрозд», у меня произошла встреча с приезжими, — сообщил снайпер. — Запрашивают переговоры — у них есть взаимовыгодное предложение.

— Что за хуйня, Дайсон⁈ — спросил неизвестный. — Какие ещё предложения⁈ Если это опять люди от Брома — пусть идут нахуй! Мы в этой грызне не участвуем!

— Это люди от Фронтира, — сообщил снайпер.

— Не знаю такого полевого командира! — ответил неизвестный. — Чьих он будет и откуда?

— Это название организации, — пояснил Дайсон. — А лидер у них — некий Профессор.

— И о таком я ничего не слышал! — ответил его собеседник.

— Нужна встреча, — потребовал Дайсон. — Это очень важно.

— Ну… — замялся неизвестный. — Ладно, но под твою ответственность. Если порожняк — пеняй на себя. Приводи.

— Всё, замётано, — ответил ему Дайсон. — Конец связи.

Смотрю на него очень внимательно.

— Если окажется подставой, то тоже пеняй на себя, — предупредил я его. — Мы-то с Муравьём обязательно выживем, такие уж мы люди, а вот ты предательства не переживёшь — обещаю.

— Это Хвощ, — ответил мне Дайсон. — Он не КДшник и не будет рисковать. Поговорите — если условия его устроят, то он присоединится к вам. Насчёт остальных — тут уж не знаю.

— Ладно, веди нас к Хвощу, — сказал я.

— Вообще топлива и радио нет? — снова спросил я.

— У кого-то что-то есть, — ответил Дайсон. — Но хрен тебе кто-то что-то просто так даст.

Мы стоим у кабины Фузика, кузов которого разгружает Муравей.

Выгружать-то там особо нечего — мясо броника и собак. Трофейные экипировка и оружие лежат в глубине кузова, накрытые брезентом.

Судя по всему, у местных намечается праздник, потому что люди вышли из дома и начали скапливаться у подъезда.

— Меня могут не послушать, поэтому ты скажи, — произнёс я. — Много мяса сразу нормальным людям есть нельзя, потому что у броника точно был энергетический уровень никак не меньше Е-4, а может и больше. Заворот кишок и все дела — оно вам не нужно.

— Да это нам известно, — ответил Дайсон. — Дураков нет — все дураки уже вымерли. А у тебя какой энергетический уровень?

— Е-5, — сообщил я ему.

— Ни черта себе… — тихо произнёс он.

— Короче, это всё очень классно, пир грядёт и вся хуйня, но что за люди за забором? — спросил я, кивнув на толпу, собравшуюся у ворот.

— А-а-а, это соседи, — ответил Дайсон. — Надеются, что что-то перепадёт с наших щедрот. Наверное, думают, что это кто-то из наших с удачной охоты вернулся.

— А вы не поделитесь? — спросил я.

— Ну, тут как Хвощ решит, — пожав плечами, ответил он.

— Поделитесь — не ебите мозги, — потребовал я. — Всё равно вам это досталось на халяву.

— Эй, парень! — обратился ко мне какой-то тип за забором. — Ты — КДшник же, да?

Одет он в охотничью камуфляжку, специально разработанную для того, чтобы тело пропавшего охотника МЧС и «Лиза-Алерт» не нашли вообще никогда…

С собой у него оружие — тактикульного облика АКМ, с коллиматорным прицелом. Значит, дядя непростой.

— А кто спрашивает? — развернувшись к нему, спросил я.

— Корсар, — представился этот тип. — Что привезли?

— Зови меня Студиком, — назвался я. — Привезли мясо. Это подарок общине Хвоща от Фронтира.

— Фронтир? — переспросил Корсар. — Слышал о таком.

— И что ты слышал? — поинтересовался я.

— Да всякое, — пожав плечами, произнёс Корсар. — Приходили люди из Тамбова и предупреждали, что есть некий Проф, который предлагает сомнительную хуйню, на которую лучше не соглашаться.

— Классно, — ответил я на это. — От Брома, что ли, люди?

— Ага, от него, — подтвердил Корсар.

— Ну, в Тамбове уже, наверное, закончился, кхм-кхм, референдум… — сказал я. — Бром-то теперь живёт у нас — бессрочный гость, скажем так.

— Вот оно как… — произнёс Корсар. — Это интересная новость…

— Студик, я всё! — сообщил подошедший Муравей. — Что дальше?

— А дальше нужно пообщаться с Хвощом, — ответил я. — Идём.

Мне не улыбается служить тут в дипломатической миссии, потому что цель рейда вообще не в установлении каких-либо дипломатических отношений с кем бы то ни было.

Весь процесс переговоров, согласования, убеждения, переубеждения и стадий принятия может занять дни и недели, а у меня дедлайны. А ещё я не имею желания участвовать во всей этой хуйне.

В связи с этим, хочу перекинуть это на Профа, чтобы он отрабатывал свои хлеб с маслом и чёрной икрой поверх них. А мы с Муравьём пойдём дальше.

Понятно ведь, что раз здесь очень активно проживали три-шесть тысяч человек, то ценного лута в городе осталось мало. А если вспомнить, что отсюда организованно уходили военные, чтобы поучаствовать в Специальной Олимпиаде в Подмосковье и Москве, то шансы на ценный лут падают почти до нуля.

Может, мы сходили сюда и не зря, в глобальном смысле, потому что есть шанс на увеличение населения Фронтира, но в локальном смысле мы потратили дохуя времени ни на что.

«Уже темнеет…» — посмотрел я на небеса. — «Муравью надо баиньки, а то заебался, судя по глазам».

Слишком много активных действий и нервного перенапряжения, как для одного дня — мне такое уже давно привычно, а вот Муравей только встал на стезю КДшника-рейдера.

«С каждым взятым левелом мы всё дальше и дальше от нормальных людей — и это проявляется во всём…» — посетила меня философская мысль.

Хвощ обнаружился во втором подъезде, в 72-й квартире, что на первом этаже.

Весь первый этаж у местных выделен под административку, поэтому люди тут не живут и никого здесь, большую часть времени, нет. Но Хвощ сейчас тут — принимает сумки с мясом и записывает результаты взвешивания.

— Надо поговорить, — сказал я ему. — Отойдём?

— Да, секунду… — ответил Хвощ и обратился к женщине, регулирующей весы. — Арина, займись этим без меня. Дайсон — проследи.

Это не электроника, а чистая механика, времён Горбачёва или даже Хрущёва — какие-то грузила, условно-понятная разметка — я без понятия, как этим пользоваться.

— Хорошо, — согласился Дайсон.

Выходим вместе с Хвощом в подъезд и поднимаемся на второй этаж — он живёт где-то тут.

— Итак, о чём вы хотите поговорить? — запустив нас с Муравьём в свою гостиную, спросил Хвощ.

Несмотря на то, что он тут лидер, квартира у него выглядит скромно: раннего постсоветского дизайна мебель, бумажные обои с цветами, дешёвый ковёр на полу, линолеум поёбанный, а стеклопакеты в окнах максимально стоковые.

Сажусь на диван, который серьёзно проседает под моим весом. И это я ещё рюкзак снял…

— Нам не улыбается торчать тут неопределённо долгое время, поэтому мы хотим, чтобы у вас установилась связь с Фронтиром, чтобы вы договаривались уже с Профом, — сказал я. — Ты готов к диалогу?

— Да, я готов обсудить условия, — подтвердил Хвощ.

— Тогда мы с Муравьём сгоняем в аэропорт, посмотрим его захламлённость и состояние полотна, — сказал я. — Затем я свяжусь с Профом и тот, скорее всего, пришлёт сюда Ан-2 с радиостанцией, генератором и топливом для него. Если кто-то ещё захочет присоединиться, из соседей, не препятствуй — когда присоединишься к Фронтиру, поймёшь, что увеличение общей численности населения Фронтира в интересах всех его членов.

— Мне просто хочется, чтобы всё это закончилось поскорее, — произнёс Хвощ. — Нашу ситуацию ты видишь, а дальше будет только хуже. Нас сильно подкосил грипп, эпидемия которого была прошлой зимой — если такое повторится в эту зиму, то мы её уже не переживём.

— А как вы решали зимой проблему с топливом? — поинтересовался я.

— Почти никак, — ответил он. — Одевались теплее, жили скученно, жгли мебель…

— Хуёвая обстановка, — констатировал я. — Тогда в ваших же интересах присоединиться к Фронтиру как можно скорее — у нас исправное центральное отопление.

— Я очень хочу верить, что это так… — сказал Хвощ.

— Что ж, нечего сиськи мять, — произнёс я, встав с дивана. — Муравей, идём — надо посмотреть на аэродром и прикинуть, сможет ли тут приземлиться Аннушка.

*Российская Федерация, Челябинская область, город Челябинск, у озера Первого, 13 ноября 2027 года*

— … нет, там всё в полном порядке, — продолжил я разговор по «Иридиуму». — Нет, блядь, нас такое не устраивает! Давайте уже отправляйте Фазана на Ан-2 — с грузами и группой поддержки! Проф, у нас график — мне не улыбается идти в Баку с недокачанным Муравьём!

Мы идём по железной дороге, пролегающей между двумя озёрами — Первым и Вторым.

Когда я узнал, как называются местные озёра, я был ввергнут в изумление полётом фантазии человека, который отвечал за этот вопрос.

Если подумать, то много ли известно озёр с названием «Первое»? Я знаю только одно, и оно находится в Челябинске — это гениально!

А название «Второе», мне кажется, встречается ещё реже, чем первое…

— Ладно, единиц мало — жду Ан-2 со всеми приблудами, — сказал я Профу.

Я поставил его в известность о том, что тут от трёх до шести тысяч человек, потенциально способных присоединиться к Фронтиру, что закрепит наш статус силы регионального масштаба.

— Подожди, Студик! — сказал Проф. — Мы отправим два самолёта с грузами, но к моменту их прибытия вы должны будете заготовить как можно больше мяса. Поговори с местными и найди самых сильных и опасных зверей, которые досаждают им — такие точно должны быть.

Задумываюсь об этом. Вообще-то, идея хорошая, потому что ещё раз демонстрирует могущество Фронтира, а также отвечает нашим с Муравьём задачам. Какая разница, где именно и по чьей просьбе мочить сильных зверей?

— Окей, замётано, — ответил я. — Всё, конец связи.

Завершаю вызов и снимаю с себя рюкзак, внутри которого помещаю «Иридиум» в специальную секцию, защищённую керамическими бронеплитами и кевларовой тканью.

— Ты что, уже поплыл? — спросил у Муравья, сонно хлопающего глазами. — Ускоряемся!

Через два десятка минут, мы вошли на территорию сначала укреплённого микрорайона, а затем и на участок группы Хвоща.

Хвощ не спит — сидит на балконе своей квартиры и смолит самокрутку.

Они выращивают в полях махорку, которая не интересует зверей, а затем либо курят её, либо обменивают на что-то ценное.

В принципе, растение не очень прихотливое, поэтому выращивать его можно в больших количествах, ну и электричества для этого не нужно — даже индейцы Латинской Америки выращивали табак, не подозревая, что будут пестициды, сеялки и прочие блага цивилизации.

— Заходите, — сказал Хвощ.

Поднимаемся с Муравьём в квартиру Хвоща и устраиваемся в гостиной.

— Проф обещает прислать два Ан-2, — сообщил я ему. — На них прибудет группа переговорщиков, а также медикаменты, которые вам всем очень нужны. Возможно, часть жителей удастся эвакуировать на этих двух самолётах — если договоритесь с Профом, но я в это не лезу. Нам же с Муравьём поручено завалить несколько особо опасных зверей — есть тут поблизости какие-нибудь звери, которые мешают вам жить?

— А зачем вам это? — спросил Дайсон.

— Чтобы показать вам, что мы тут не шутим и умеем решать проблемы, — честно ответил я. — Ну и вам халявное мясо — плохо, что ли?

— Есть тут звери… — произнёс задумавшийся Хвощ. — Самый назойливый — Улыбашка.

— Это ещё что? — спросил я.

— Болотная черепаха, — ответил за него Дайсон. — Мы назвали её Улыбашкой, за то, что она раньше обитала рядом с озером Улыбаш.

— Остроумно, — усмехнувшись, сказал я. — И чем занимается эта Улыбашка? Что собой представляет, примерные размеры, известные вам способности и так далее…

Хвощ сходил в соседнюю комнату и принёс папку с бежевой картонной обложкой.

— Вот её фотография, — сказал он, показав распечатанный снимок с дрона. — Тогда ещё было электричество, то есть, снимок сделан примерно полгода назад.

На снимке видно озеро болотистого цвета, на травянистом берегу которого развалилась черепаха, имеющая чёрный панцирь, а также вытянутую голову на длинной шее.

Качество изображения так себе, а ещё печатали не самым лучшим принтером, поэтому детали не рассмотреть.

— А свежее что-нибудь есть? — спросил я.

Данные о размере черепахи уже давно неактуальны, потому что даже люди за полгода делают такой прогресс, что неважно, что о них писалось раньше, а уж животные…

— Нет, — ответил Хвощ. — У нас нет электричества, а снимать на фотоплёнку мы не догадались. Да и как-то не было случая, чтобы Улыбашка попозировала…

— Что ещё о ней известно? — спросил я.

— Она быстрая, предпочитает ночное время, — произнёс Хвощ. — Атакует под прикрытием теней, выбирая ночи с сильной облачностью. Забирает всегда одного человека — без исключений. Ещё она будто бы понимает, где у нас находятся вышки с пулемётами и поэтому вырабатывает маршруты по скрытному проникновению на внутреннюю территорию.

— Стены не помогают? — задал я следующий вопрос.

— Помогают, — ответил Хвощ. — Поэтому она давно не ела никого из наших, но на конвои и группы собирателей нападает.

— Собиратели — это вы так мародёров называете? — уточнил я.

— Да, — подтвердил Хвощ. — Но это не важно, как их называть — важно то, что они гибнут из-за Улыбашки. Если сможете убить её, то будем век вам благодарны…

— Разберёмся, — пообещал я. — Ещё какие-нибудь беспокоящие звери имеются?

— Бера вы убрали… — произнёс Хвощ, а затем снова ушёл в соседнюю комнату.

Спустя пару минут он вернулся с двумя папками.

— Вот этот зверь ещё есть, — сказал он, раскрыв синюю папку. — Это кабан.

— Да уж вижу, блин… — сказал я, увидев распечатку снимка. — Хрена себе у него клыки… Когда сфотографировали?

На фото изображён здоровый кабанище, пасть которого оснащена четырьмя длинными клыками, а туловище и голова покрыты густой и, даже на вид, жёсткой шерстью. Мой намётанный глаз определил, что в этой туше не меньше пятисот килограммов живой и агрессивной массы. А ещё у него красные зенки — похоже, что это парень из моего клуба…

— Я не знаю, — ответил Хвощ. — Не меньше полугода назад, но, скорее всего, ещё раньше, потому что вокруг снег. Возможно, прошлой зимой или этой весной.

— Так себе актуальность, — сказал я. — Как прозвали?

— Никак — просто Кабан, — ответил Хвощ. — Обитает он у озера Иртяш, в лесу к западу от него. Ещё нам известно, что этот кабан завёл себе гарем из самок бывших домашних свиней. В Челябинск он захаживает очень редко, но когда захаживает, это кончается плохо. Его пытались взрывать, травить — бесполезно… Но сейчас он занят чем-то ещё, потому что его уже давно не видно.

— Может, сдох уже? — предположил я. — Такое случается.

— Да, случается, — согласился со мной Хвощ. — Но Кабан несёт нам долгосрочную угрозу. Если он ебёт свиноматок, то это значит, что скоро кабанов станет ещё больше. В конце концов, если его не уничтожить, это станет угрозой регионального уровня.

— Ладно, займёмся и им, — сказал я. — И последний…

— Последние, — поправил меня Хвощ. — На северо-востоке водится стая ужасных волков, которые иногда приходят и подъедают наших собирателей.

— Что ещё за ужасные волки? — нахмурившись, уточнил я.

Лидер общины вытащил из папки распечатку снимка.

— Да это же лютики! — воскликнул я, узнав зверей. — Вообще не проблема, блин! Разберёмся с ними на изичах!

— Если ты в этом уверен… — пожав плечами, сказал Хвощ. — У нас за это не берётся ни один КДшник.

— Это плохо говорит о ваших КДшниках, — ответил я на это и достал телефон. — Вот карта — сделай мне пометочки, где примерно обитают все эти твари.

Хвощ принял телефон и, сверившись с данными из папок, сделал пометки и подписал их как «Ужастики», «Кабан» и «Улыбашка».

— Муравей, падай где-нибудь, — приказал я. — Выспись, а с утра пойдём ебать местных зверей. Я тоже прикорну, чтобы накопить потенцию…

*Российская Федерация, Курганская область, село Барино, 14 ноября 2027 года*

— Ну, блядь… — пробурчал я, посмотрев на общее состояние Муравья.

Первой целью я выбрал лютиков, которых здесь называют ужастиками или ужасными волками — в честь реально существовавшего вида волков. Не такие уж они тут фантасты — у нас их называют лютиками в честь лютоволков, из «Игры престолов» Джорджа Мартина.

— Надо же следить за тем, что происходит сзади, Муравей, блядь… — сказал я с осуждением. — Ты как, в целом?

— Больно, но жить буду… — ответил он.

Я позволил ему лично расправиться со стаей лютиков, чтобы обеспечить мощный буст его прокачки. Началось всё очень хорошо, но в самом конце, когда лютики повалили Муравья и начали рвать его на части, мне пришлось вмешаться и добить двоих лютиков.

Открываю уведомления.

+4 очка опыта

+2 очка опыта

Переворачиваю один из трупов лютиков и вытаскиваю левую руку Муравья, отгрызенную мощной пастью. Достаю нож и начинаю вырезать хитиновую пластину.

— Ты же не обижаешься? — уточнил я, на всякий случай.

— Нет-нет-нет… — заверил меня Муравей. — Я бы и сам… если бы мог…

— Окей, — ответил я и продолжил сомнительное занятие.

Хитиновые бронепластины Муравья имеют потрясающие защитные качества, поэтому я считаю, что брать их надо — сдам их мастерам — они обязательно сделают какой-нибудь защитный элемент, который спасёт кому-то жизнь.

Хитин легче стали, при почти эквивалентных бронезащитных характеристиках, поэтому пригоден для экипировки ополченцев, которые не могут носить слишком тяжёлую броню.

Расправляюсь с левой рукой Муравья и помещаю хитиновые пластины в пакет, а затем приступаю к приведению лютиков в товарный вид.

— Сколько будет регениться рука? — спросил я.

— Почти трое суток… — ответил Муравей с сожалением.

— Блин, неприятно, — сказал я на это. — Ничего, время есть — я предполагал, что тебя будут нещадно ломать в процессе, поэтому сделал небольшой запас.

Свежевание лютиков — это привычный процесс, в каком-то смысле, медитативный, потому что я делал это уже сотни раз…

Муравей всё это время откисал на земле, наверное, жалея себя и испытывая боль от потери конечности.

Все шесть лютиков перешли в агрегатное состояние пакетированного мяса, я вымыл их шкуры в ближайшем ручье, а затем посолил их, чтобы не начали портиться. Мех лютика тяжёл, но зато плотен и сейчас просто не найти более надёжного теплоизолирующего материала. Это ценится, но только среди нормальных людей — КДшникам такая теплоизоляция не нужна, а иногда даже вредна…

— Двигаться уже можешь? — спросил я у Муравья, всё так же лежащего на земле.

— Да, — ответил он и приподнялся.

— Тогда я сейчас закреплю на тебе шесть сумок, и мы пойдём к тачке, — сказал я. — Сколько левелов поднял?

— Одиннадцать, — ответил он. — Почти не жалею о потере руки…

— Вообще не жалей — отрастёт, — ободряюще улыбнувшись, сказал я. — А опыт останется. Идём.

Возвращаемся к «Газели», которую основательно отбезумномаксили, но не в смысле наращивания брони, а наоборот — кабины, как таковой, больше нет, а есть адские сиденья, защищённые стальными рамами, перекрытыми толстой стальной сеткой, а кузов оснащён такими же рамами с сеткой, формирующими кунг.

Всё это заботливо накрыто брезентом, чтобы дождиком не промочило, но комфорта от езды не чувствуется вообще.

И это творение сумрачного гения осталось от военных, которые бросили эту «Газель» при уходе из Челябинска — наверное, она показалась им слишком смелым видом транспорта.

Резоны превращать машину в такое, конечно же, есть — это нужно, чтобы иметь возможность вести огонь по летающим целям, но не позволить им легко проникнуть в салон.

Думаю, пернатые хищники задали военным жару, раз они модифицировали свой транспорт в такое…

А теперь на этой колеснице смерти и ужаса ездим мы с Муравьём — задачу свою выполняет, а мы довольны.

— Садись в кабину, — приказал я. — Я всё загружу, и поедем.

Закончив с загрузкой ценных трофеев, которые могут прокормить общину Хвоща сроком до полугода, а может и дольше, я сел за руль шайтан-Газели и завёл движок.

— Бля… — произнёс Муравей, когда машина только тронулась. — Я лажанул…

— Не еби себе мозг! — попросил я его, давя на газ. — Никто не застрахован от такого — даже я! У меня был случай, когда мне орёл отсёк левую руку! Нихрена нельзя было поделать — поэтому я и не поделал нихрена! А Щека вообще как-то нагрянул в Элисту и напоролся на миграцию тюленей! На одной ноге вернулся в «Хилтон»! Это нормально, короче говоря!

— Да, конечно! — согласился со мной Муравей. — Но теперь трое суток лежать мясом!

— Не грузись — ты сделал всё красиво! — заверил я его. — Семидесятый левел — это охуенно! Мы уже близко к соточке — я рассчитываю, что ты набьёшь её на Кабане и Улыбашке!

— Я⁈ — спросил Муравей изумлённо.

— А как ты хотел⁈ — задал я встречный вопрос. — Бразильская система! Ха-ха-ха!

Выезжаю на трассу Р329 и гоню в сторону Челябинска на скорости 60–65 километров в час.

— Распределяй стату и потом пиши её в наш чат! — приказал я Муравью. — Один хрен сидишь на жопе!

— Да-да, сейчас! — ответил он мне.

— «Силу», «Ловкость» и «Выносливость» добивай до капа, а остальное в «Термоконтроль»! — дал я ему указание.

— Сделаю! — пообещал Муравей.

Где-то минуты через три, он забил стату в чат.

— Найс! — отреагировал я, прочитав его обновлённые характеристики. — Так держать, Муравей — будет из тебя ещё топовый КДшник!

— Спасибо, Студик! — поблагодарил он меня.

— А теперь следи за палевом в оба глаза! — приказал я ему. — Я сосредоточусь на дороге и том, что у нас впереди!

До Чурилово мы доехали за четыре с половиной часа, без каких-либо происшествий — дорога предварительно разведана, опасные звери тут ходят очень редко, потому что есть более хлебные места, а всякая мелочь нас не волнует.

Нас сразу же пропустили через внешние врата, но остановили на пути к территории общины Хвоща. Какая-то группа из трёх десятков вооружённых людей, среди которых я идентифицировал четверых КДшников, включая ранее виденного Корсара.

— Студик… — заговорил Корсар, когда я остановил шайтан-Газель.

— Слушай, Корсар, — перебил я его. — Если ты остановил нас, чтобы пообщаться о том, кому достанется всё это мясо, то лучше, блин, прекрати даже думать об этом! Это кончится очень хуёво — для всех, но не для меня. Просто предупреждаю.

— Ты думаешь, у нас тут такие порядки, да? — криво усмехнувшись, спросил Корсар. — Да в рот ебал я это мясо! Я по другой теме!

— Что за тема? — поинтересовался я.

— За моей спиной люди, которые готовы отправиться в Волгоград хоть сейчас, — сообщил мне Корсар. — Они готовы поставить на кон…

— Не-не-не! — вновь перебил я его. — Прости, что перебиваю, но я должен сказать, что ты неправильно понимаешь ситуацию, Корсар! Когда мы договоримся об эвакуации, вас вытащат на безопасном транспорте, с минимумом рисков!

— А чё, у них мясо есть? — задал очень меркантильный вопрос один из боевиков, не из КДшников.

— Завали ебальник! — оглянувшись, приказал Корсар. — Мы же разговариваем! Так что ты говоришь о безопасной эвакуации, Студик?

— Первым рейсом прибудут два самолёта Ан-2, — сообщил я ему. — Привезут всё, что необходимо, а обратным рейсом заберут первую партию беженцев. Могу гарантировать, что у вас будут места в бизнес-классе!

— Все же не влезут! — сказал Корсар.

— Расслабься, — попросил я его. — Если обстоятельства сложатся благоприятно, то сюда прибудет Бомбардир — на семьдесят с лишним посадочных мест. Но основную массу людей, конечно же, будем эвакуировать посуху, на бронированных автобусах. Нормально всё будет — у нас всё продумано!

— А, ну… — замявшись, произнёс Корсар. — Нет, если ты так говоришь, то я в деле. Мужики, дамы, мы же в деле⁈

— Да!!! — отреагировала собравшаяся толпа.

— А на каких условиях? — спросил тот же боевик, который интересовался насчёт мяса.

Все присутствующие обернулись к нему.

— На каких условиях?.. — чуть тише повторил он свой вопрос.

— После узнаете… — пообещал я.

— Да, похоже, что уже созрела… — сказал я, оценив состояние руки Муравья. — Хоть снова отрубай.

— Ха-ха… — грустно посмеялся Муравей. — А вообще, заебись — как раз, хотел свести татуху на руке…

— Значит, сплошные плюсы, — улыбнувшись, произнёс я. — А что за татуха?

— Да набил себе её, когда в шараге учился, — махнув новой рукой, ответил Муравей. — Юный был, глупый, но денег свести не было, а теперь проблема решилась сама собой…

— Хорошо, когда так, — сказал на это Дайсон.

Мы квартируемся у него дома — нашлась свободная комната.

С Дайсоном живут его жена, трое детей и его мать с отцом. Если подумать, то он счастливый человек — сохранил семью в этом безумном мире.

Ну и он считается ценным членом общины, поэтому никто не стал возражать, что он взял себе четырёхкомнатную квартиру в этом ЖК.

Правда, двое его детей больны — лекарств долгое время не было, а там что-то вроде туберкулёза или вроде того, но никто не знает, так как медиков здесь нет.

Впрочем, медикаменты уже прилетели — два Ан-2 прибыли на аэродром, привезя с собой команду спецов, а также Щеку, Фуру, Бубна и Вина.

Проф поставил им задачу прокормить весь город, а также повысить его безопасность, поэтому весь прибывший квартет сейчас находится на северо-востоке, в районе Кургана, где точно нет людей, но много зверей.

Оба Ан-2 улетели в тот же день, чтобы эвакуировать тяжело больных и КДшников Корсара — Проф пошёл им навстречу, чтобы сразу завоевать лояльность.

Сегодня ожидается прибытие Бомбардира, который заберёт часть общины Хвоща, а также привезёт с собой сорок ополченцев, для охраны.

— Сегодня выходим, Муравей, — сказал я. — Готов рискнуть жопой?

— С рождения! — уверенно ответил он.

— Мне нравится твой настрой! — воскликнул я.

— Мне с вами нельзя? — спросил Дайсон.

— А нахрена? — нахмурившись, уточнил я. — Хочешь быть полезным — вербуйся в ополчение Фронтира сразу же, как окажешься в Волгограде. Добровольцев там любят и это выгоднее, чем идти в аграрии, что компенсируется риском.

— Я подумаю об этом, — пообещал Дайсон.

— Кстати, винтовка… — вспомнил я.

— Да, точно, — кивнув, произнёс Дайсон и пошёл в спальню.

Вернулся он со «Сталинградом», вычищенным и почти готовым к бою — осталось только вставить магазин в приёмник.

— Надо где-нибудь спрятать, — сказал я, приняв чехол с винтовкой. — Лично подарю Щеке, когда он вернётся.

— В отсек дивана, — предложил Дайсон.

— Отличный план, — согласился я. — Муравей, поднимай жопу!

Пришлось торчать всё это время в городе, в котором нихрена не происходит, а вечером он погружается во мрак.

Чтобы не простаивать зря, я провёл глубокую разведку местности и актуализировал местоположения Улыбашки и Кабана.

Улыбашка сейчас обретается не возле озера Улыбаш, как ожидалось, а переехала в новую резиденцию — в озеро Дуванкуль, что на 80 километров западнее.

Это ничего не меняет принципиально, потому что бешеному Студику и дикому Муравью сто километров — не крюк.

Зато я увидел эту тварь вживую, избежав при этом своего обнаружения — Улыбашка откормилась примерно до 700–900 килограмм живой массы, но не потеряла при этом в манёвренности, а также обзавелась новой модификацией — чем-то вроде жёсткой и длинной шерсти на панцире.

Зачем, а главное, нахрена — я так и не понял, но, видимо, так было нужно…

А вот с Кабаном дело обстоит плохо — проникнуть в лес мне не удалось, так как там слишком много свиней. Думаю, Хвощ прав и Кабан решил победить человечество демографическим способом, поэтому лес сейчас бороздят представители метисации дикого кабана и свинопотама.

Пройдёт несколько лет, и эта демографическая бомба взорвётся, выплеснув свирепых и голодных кабанов в окрестности, что превратит Кабана и его потомство в угрозу уровня Мстителей — не меньше…

Ронин и Майор изучили переданную мною информацию и решили, что Кабана нужно кончать всеми доступными силами, но я решил, что нихрена — это сделаем мы с Муравьём.

Муравью надо очень быстро качаться, поэтому мы заберём всё, что может нам дать Кабан.

— К принятию способности готов? — спросил я Муравья.

— Получается, что готов, — ответил тот.

До завершения форсрегена принимать или усиливать способности нельзя, поэтому пришлось ждать, пока рука Муравья не отрастёт. И это логично, что нельзя усиливаться, когда у тебя организм, явно, не в порядке.

— Точно определился с выбором? — нахмурившись, спросил я.

— Да, точно, — кивнув, ответил Муравей.

Достаю телефон и ещё раз пробегаюсь глазами по списку предложенных ему способностей.

Провожу пальцем по «шву» черепашьего панциря.

— Вот по этой линии нужно пропилить болгаркой, — сказал я. — Но у вас, как я понимаю, нет никаких болгарок, поэтому придётся работать зубилами. И как можно скорее, потому что кровь я слил, но срок годности у черепашьего мяса совсем не бесконечный.

Чтобы слить кровь, мне пришлось тащить дохлую Улыбашку в село Хомутинино, чтобы подвесить на подходящем здании и дать крови вытечь.

Потом я погрузил тушу в шайтан-Газель, посадив Муравья рядом с собой. Так и приехали сюда…

Муравей сейчас лежит в квартире Хвоща и восстанавливается, а мне нужно как-то распилить черепашку, чтобы добыть её мясо.

— Ты уже имеешь опыт в этом? — спросил Дайсон.

— Лично я черепах никогда не пилил, поэтому мало чем могу помочь, — разведя руками, ответил я. — Но примерное направление я уже указал. Когда закончите со «швом», нужно будет использовать домкраты, чтобы поднять верхнюю часть панциря, а там уже ножами и пилами резать хрящи и мясо, чтобы отделить его. И панцирь, кстати, небесполезная штука — у нас, например, распиливают такие на компоненты для индивидуальной брони. Но вот эту штуку я заберу себе.

Поднимаю с земли щиток, которым Улыбашка не так давно прикрывала свой «купюроприёмник». Он у неё толще, чем те, что я встречал до этого — видимо, приспособление к возросшим калибрам, которыми по ней дубасили.

Я ведь, пока она висела и вытекала на грунт, внимательно рассмотрел панцирь Улыбашки и обнаружил ряд интересных артефактов.

Какие-то люди, явно, пытались убить её: среди металлизированной шерсти фронтальной части панциря мною обнаружены смятые пули калибра 12,7 миллиметров, в количестве четырех штук — похоже, что кто-то пытался попасть ей в «купюроприёмник», но безуспешно.

Также я обнаружил в кормовой части панциря следы от воздействия кумулятивной струи, то есть, минимум один раз, по ней попадали из гранатомёта или засаживали ей в жопу FPV-дрон с кумулятивным боеприпасом.

Но Улыбашка пережила всё это, а вот охотники, скорее всего, не пережили, так как таков закон этого мира — кто-то обязательно умрёт…

Панцирь может рассказать о черепахе очень многое, но я не стал вдаваться в подробности — всё это уже не очень-то и важно, ведь она мертва, а я и Муравей живы.

— И вот так вы живёте, да? — спросила какая-то женщина, завороженным взглядом смотрящая на Улыбашку.

Она носит грязный ватник цвета хаки, ватные штаны и кирзовые сапоги, а на голове у неё шапка-ушанка — облик типичный для местных, потому что это вершина практичности.

Волосы у неё коротко стрижены, не длиннее сантиметра — обусловлено гигиеной.

Такие уж тут веяния моды…

— А что не так? — спросил я вместо ответа. — В смысле, шикарно, безопасно, сыто и довольно?

— Нет, — покачав головой, ответила женщина. — Вы только что съездили неизвестно куда, неизвестно как выследили гигантскую черепаху, убили её, а теперь твой друг отлёживается дома у Хвоща, а ты объясняешь нам, как правильно вскрывать панцирь черепахи. У вас это нормально?

— А чего ненормального-то? — нахмурившись, спросил я.

У меня начало формироваться примерное понимание, что именно не так, по мнению местных: у них КДшники стараются не частить с рейдами, потому что это смертельно опасно, а нормальные люди вынуждены ходить на «собирательство», постоянно неся потери.

Судьба — врагу не пожелаешь…

И тут заявляются какие-то два непонятных хуя, которые сначала привозят свыше полутонны медвежатины, затем дохрена волчатины, а теперь вообще привезли здоровенную черепаху.

— Да, у нас это нормально, — сказал я. — У нас КДшники постоянно ходят в рейды, охотничьи или мародёрские, а нормальные люди никуда не ходят, но работают на фермах или в мастерских. Да вы всё и сами видели в роликах. Хотя лучше будет увидеть всё своими глазами один раз, чем тысячу раз услышать от меня. Ладно, не будем терять время — показываю, как нужно вскрывать черепаший панцирь…

Поднимаю с земли кувалду и зубило, примериваюсь к панцирю и наношу первый удар.

— За работу, товарищи! — призвал я остальных рабочих. — Надо закончить сегодня, а то стухнет нахрен и ворон привлечёт!

Без болгарки дело шло гораздо медленнее, чем я ожидал, поэтому я убил около полутора часов на то, чтобы выдолбить примерно полметра «шва» панциря.

— Ну, примерно в таком духе, — заключил я, передав зубило и кувалду какому-то пацану лет пятнадцати.

Оставляю рабочих заниматься Улыбашкой, а сам иду в ЖК.

В квартире Хвоща обнаружилась сходка местных лидеров, которые расселись в гостиной, на стульях и табуретках, слушая речь Профа, доносящуюся из динамиков.

— … и эти условия едины для всех, — вещал тот. — Чеканка золотых монет — это монопольная прерогатива государства, поэтому за фальшивомонетничество, Уголовным Кодексом Фронтира предусмотрена смертная казнь.

«А, понятно…» — осмыслил я услышанное. — «В первые дни пояснял за права, а теперь поясняет за обязанности».

Я думаю, сегодня местные лидеры поймут, что выражение «мягко стелет» верно только в отношении первой части разглагольствований Профа, а всю жесть он оставил напоследок.

Прохожу через гостиную и захожу в спальню, где на кровати развалился Муравей, покуривающий одноразку со вкусом барбариса.

— Чё как? — спросил я, сев в кресло рядом с кроватью.

Через закрытую дверь доносится тихий, но твёрдый голос Профа, а со стороны окна слышатся ритмичные удары кувалд.

— Слишком приторно, — пожаловался Муравей. — Надо было брать другую в запас…

— Надо было лучше прятать основную дудку, — сказал я на это.

Его одноразка, которой он рассчитывал пробавляться весь наш рейд, приказала долго жить — она не перенесла удара панцирем Улыбашки и сломалась пополам.

— Сколько ещё форсрегениться? — спросил я.

— Ну, пишет, что два дня, — ответил Муравей.

Его очень сильно потрепало, с повреждением практически каждого внутреннего органа — внутренние кровотечения, раздробленные рёбра, вмявшийся в плоть хитин и так далее.

Если бы я не оказал ему первую помощь, он бы скопытился с вероятностью 100 % — у него дважды включался таймер.

Но всё позади, так как я дважды затормозил таймер с помощью медикаментов, а дальше его организм начал укладываться в дедлайны и теперь нужно лишь ждать.

— Надо подумать о распределении статы, — сказал я ему.

За победу над Улыбашкой он заработал 21 левел, то есть, мой календарно-тематический план выполняется с опережением. Всё-таки, я охуительный педагог, потому что Муравей почти достиг соточки, а это уже совершенно другой уровень боеспособности КДшника.

— У тебя нет особых вариантов, поэтому придётся добить до капа «Термоконтроль» и «Экстракцию энергии», — продолжил я, глядя на его стату на экране телефона. — Остаток можно раскидать в «Объём» и «Аппетит», чтобы уравнять их.

— А «Энергетический уровень»? — спросил Муравей.

— Неактуально, пока что, — ответил я на это. — Пока лежишь, отжирайся — сегодня на ужин наваристый черепаховый суп. Как оклемаешься и пройдёшь усилки, пойдём за Кабаном — нужно покончить с этой тварью и возвращаться в Волгоград.

— С Кабаном тоже мне помогать не будешь? — поинтересовался он.

— Разумеется! — воскликнул я. — Бразильская система, бро! Где бы ты был сейчас, если бы я нянчился с тобой?

— Ну, да… — согласился он. — Но хотелось бы чувствовать, что тебя прикроют…

— Нет такой опции, Муравей, — отрезал я. — Если по-хорошему, тебе вообще следовало ходить в соло-рейды, как я когда-то. Вот это настоящая прокачка — там любой неверный мувмент (1) может привести к смерти, а за такое интерфейс награждает очень щедро!

— Я всё понимаю… — сказал Муравей. — Но как-то это грустно…

— А ты сюда веселиться пришёл? — усмехнувшись, спросил я. — Рейды КДшников — это для грустных. Все весёлые уже погибли и перемещаются по этому миру только в виде кала.

Муравей лишь тяжело вздохнул в ответ.

— Сейчас схожу за какими-нибудь закусками и питьём, — сказал я, встав с кресла. — Жри активно, не покладая челюсти. Скоро всё кончится, и ты сможешь почиллить в своём номере — нужно просто закончить нашу грязную работу.

— Но это же ненадолго? — спросил Муравей. — Мы же потом пойдём в Баку…

— Ну, это да… — чуть растерянно ответил я. — Но, когда-нибудь, ты точно отдохнёшь! У меня такое бывало… пару раз.

— А здесь по-своему вайбово… — поделился я ощущениями. — Я бы кайфовал, живи в таком месте.

Несмотря на то, что город совершенно обезлюдел, всё осталось на месте, пусть и начало медленно разрушаться.

Город располагается между четырьмя озёрами, что делает его местоположение красивым, но очень неудачным, так как тут, судя по рыбьим костям, встречающимся повсеместно, произошло нашествие озёрной фауны.

— Да, озёра… — согласился Муравей.

— Готов к пиздорезке? — спросил я. — Как только зайдём в лес, всё начнётся.

— А разве можно быть готовым? — уточнил он.

— Конечно! — ответил я. — Я, например, готов стоять в стороне и наблюдать за тем, как тебя будут пиздить. А ты готов получать и раздавать пиздюли?

— Да, наверное… — не очень уверенно произнёс Муравей.

— Тогда двигаем, — приказал я. — Ты идёшь впереди, а я следом.

Выжидаю, пока он пройдёт по улице хотя бы метров сто, а затем иду вслед за ним, стараясь поглядывать по сторонам и вслушиваться в обстановку.

Заходим в лес, расположенный между озёрами Иртяш и Большая Нанога, чтобы добраться до моста через озеро Травакуль — там, судя по спутниковому снимку, очень сомнительный мостик с непонятным состоянием.

Если окажется, что мост факапнулся в озеро, то придётся возвращаться и идти в обход, что было бы нежелательно, так как не хочется терять время.

Но вплавь пересекать озеро нельзя, потому что я точно знаю о том, что в этих водоёмах до сих пор обитает своя живность, адаптировавшаяся к новым условиям.

«Даже после пика мутаций, вынудившего большую часть обитателей покинуть озеро, в поисках халявного мяса, кто-то неизбежно остался», — подумал я. — «Это повсеместная проблема — твари организуют свои замкнутые или полузамкнутые экосистемы и спокойно ебут друг дружку, а деньги в кружку…»

— А это же где-то здесь был обнаружен Кыштымский карлик? — спросил Муравей по рации.

— Ага, — ответил я. — Где-то в этих краях. А ты что, из конспирологов?

— Нет, просто вспомнилось, — сказал на это Муравей.

— Поменьше болтологии и следи за палевом в оба глаза, — предупредил я его. — Я, если что-то вдруг, обязательно не прикрою.

— Да, я помню… — ответил Муравей.

Город Кыштым расположен юго-западнее, но в него мы заходить не будем, потому что нам известно, что Кабан бороздит просторы окрестных лесов и живёт в них свою лучшую жизнь, безжалостно истребляя всё, что имело глупость зайти на его территорию.

Достигаем искомого моста, и я вижу, что он до сих пор держится, несмотря на то, что ему пришлось простоять тут без какого-либо ухода всё это время.

— Заходи на мост, — приказал я Муравью. — Я за тобой.

Он быстро пробежал по громко заскрипевшему мосту, который с достоинством выдержал испытание, после чего по нему пошёл я.

Смотрю на воду и вижу несколько образин, с интересом глядящих на меня из-под воды. Похоже, что тут ходят не только люди, но и животные, которые иногда падают с моста, раз эти озёрные твари, отдалённо напоминающие сомов, пристально следят за мной.

Не хотелось бы падать в воду, не потому, что я не справлюсь с этими тварями, а потому что неизбежно уйду на дно из-за веса экипировки, ну и промокну насквозь, что нежелательно.

Но обошлось без падений — мост оказался гораздо крепче, чем я о нём подумал, поэтому эти образины на дне озера остались без потенциального ужина.

— Чего встал? — спросил я у ожидающего меня Муравья. — Двигай.

— Ты видел этих тварей на дне? — спросил он.

— Конечно, — ответил я.

— Может, грохнем их? — предложил он.

— Как ты это себе представляешь? — поинтересовался я.

— Тротила много… — произнёс он.

Я задумался.

— Не, хлопот дохрена, — принял я решение. — Лучше найдём хорошую лужайку, и ты подготовишь место встречи для Кабана. А потом пошумишь и будешь ждать гостей.

— Ладно, — не стал он спорить. — Но мне не понравилось, как они на меня смотрели…

— Да, мне тоже, — кивнув, сказал я. — Они никому не мешают, поэтому пусть живут.

Следуем по просеке в лесу, которую вырубили специально для строительства дороги — по ней, не без комфорта, добираемся до берега реки Кыштым.

Это не очень хорошая площадка для привлечения внимания Кабана, поэтому нам нужно углубиться дальше в лес, в самое сердце владений этой твари.

Из Волгограда прибыли ребята Нарка, с дроном-разведчиком, которые установили примерную численность свиней в этом лесу — их никак не меньше полусотни. И есть основания полагать, что это Кабан накапал…

Кабан проводит основное время у озера Букоян, где у него под боком водопой и жратва в виде ряски и озёрных обитателей, неспособных развиться во что-то мощное, так как они постоянно на голодном пайке.

Идём по лесу, и я всё чаще замечаю признаки активной жизнедеятельности свиней.

Они тут охотятся на всю живность, срут, чешут бока о стволы деревьев, ну и ломают кустарник.

Муравей, судя по изменившейся походке, предельно напряжён — ещё он вертит головой чаще, чем необходимо, что тоже выдаёт высокое нервное напряжение.

Его ИК-зрение позволяет видеть тепловые следы на дистанции до 200 метров, что очень мало, а ещё оно плохо пробивает кустарники, что делает его в лесу практически слепым.

Я же вижу всё отлично, но тоже кручу башкой, чтобы не упустить какую-нибудь белку-ассасина — свидетельств их обитания в этой области нет, но это ещё ни о чём не говорит.

Белки сделали ставку на маскировку и удары из засад, поэтому очень успешны практически в любом лесу, так что подляны нужно ждать при любом заходе в густой лес.

Вижу небольшую группу молодых свиней, движущихся по просеке примерно в нашу сторону. Они ещё не знают о нас, поэтому идут спокойно, но их встреча с Муравьём практически неизбежна.

Предупреждать его о них я не стал, потому что это непедагогично — посмотрим, как он справится…

Муравей заметил эту группу свиней, когда им осталось до него метров сто пятьдесят. Он не стал оглядываться и задавать немые вопросы, а просто приготовился встречать их.

Вожак этой группы яростно захрюкал и пошёл в атаку первым.

Огнестрел применять я запретил, поэтому у Муравья есть против этих тварей только длинный нож и способности.

Примерно за десяток метров до столкновения, Муравей применил «Пульсацию» и ослепил противника, а затем сошёл с его маршрута и нанёс безнаказанный удар ножом в шею.

Молодой кабанчик рухнул на лесную подстилку и начал кататься на спине, вереща и брызжа кровью из пробоины в шее.

Но Муравей уже перестал фокусировать на нём своё внимание и побежал к двум другим свиньям, которые тоже временно ослепли.

Первой он нанёс образцовый укол ножом в затылок, а вот вторая оклемалась и ударила его передними копытами в грудь, с целью повалить.

Только вот Муравей был готов к чему-то подобному, поэтому частично уклонился и устоял на ногах, параллельно нанеся свинье колющий удар в область шеи.

Свинья отскочила от него и начала крутиться на месте, визжа, как резаная.

«Хотя, почему это „как резаная“, если он её, действительно, порезал?» — озадачился я.

Муравей, тем временем, встретил последнюю нетронутую свинью, бросившуюся в последнюю атаку.

Тут он применил физическую дурь и шарахнул её с ноги прямо в лоб, использовав его как точку опоры для прыжка.

Отлетев на пару метров, он приземлился на обе ноги и, без перерыва, бросился в атаку.

Свинья пыталась уклониться от удара, но оказалась слишком медленной, поэтому получила примерно 20 сантиметров острой стали в шею.

Муравей отступил и вытащил из подсумка грязную ветошь — теперь он ждёт, пока его жертвы вытекут.

Оттирая нож от густой крови, он наблюдал за последней свиньёй, которая не выстояла и рухнула на правый бок, с каждым ударом сердца теряя всё больше и больше крови.

— Что будем делать с мясом? — спросил Муравей по рации.

— Ничего, — ответил я. — Пусть послужит кормом для местных обитателей.

Вывозить отсюда мясо как-то нерентабельно, потому что дохрена возни. Для нас с Муравьём мясо — это побочный продукт, бонус от выполнения основной задачи, поэтому сильно переживать от его потери мы не будем.

— Это только первая группа, — сказал я в рацию. — Заканчивай с недобитком и идём дальше.

Мой протеже подошёл к ещё живому кабанчику, который безуспешно пытается встать. Один укол — кабанчик отправился в Царство Бесконечных Желудей.

— Вперёд, — приказал я.

Муравей пошёл дальше, ориентируясь по офлайн-карте.

Точность геолокации уже стала сугубо ориентировочной, так как спутниковые группы отклоняются всё сильнее и сильнее. Сейчас разброс составляет около 70–80 метров, но это ещё полезно. А вот что делать, когда это орбитальное счастье закончится?

Придётся учить ориентиры, считать расстояние и так далее…

Нарк обещает, что на нашей территории мы без навигации точно не останемся: прорабатывается вариант с сетью стратостатов, которые будут играть роль спутников — это способно дать нам сравнительно точную геолокацию на ограниченной территории.

О космических запусках сейчас речь даже не идёт, поэтому спутники обречены, что вынуждает нас думать, как быть.

Наше стратегическое оружие, дроны-камикадзе «Герань-2», скоро уверенно полетит нахрен, потому что без GPS и ГЛОНАСС их хрен куда наведёшь — сигнал могут дать только стратостаты, которые не везде поднимешь…

Наконец, примерно через час после схватки Муравья с кабанчиком и свиньями, выходим к идеальной лесной поляне, возникшей вследствие локальной вырубки леса.

— Делай, что должен, Муравей, — дал я приказ. — А я поем и уберу пулемёт подальше, чтобы было меньше соблазна помочь тебе…

Снимаю со спины рюкзак и вытаскиваю из него пластиковый контейнер с тушёной картошкой с медвежатиной.

Не очень-то хочется есть это блюдо холодным, поэтому достаю из рюкзака портативный таганок и небольшую кастрюльку.

Разжигаю под таганком сразу две таблетки сухого спирта и ставлю на него кастрюльку с блюдом, пересыпанным в неё из контейнера. Добавляю немного воды и посыпаю перцем и солью.

Пока я провожу кулинарную подготовку, Муравей готовит пространство к встрече Кабана. Он начал размещать растяжки с гранатами и тротиловыми шашками, установил две имеющиеся у него МОН-50 на выгодную позицию для максимального охвата наиболее вероятного направления прихода свиней, а затем взялся за раскопки.

Ему нужна хорошая стрелковая позиция, свободная от преград, поэтому он частично срубил, а частично выкопал мешающие стрельбе кусты.

«Надеюсь, сегодня он добьёт соточку», — подумал я, жуя картошку с мясом. — «Не хотелось бы терять время отдыха на поиск дополнительных целей».

Нет, если сегодня он не набьёт достаточное количество уровней, то отправлю его в соло-рейд, ибо нехуй. Его шансы сдохнуть, конечно, нездорово вырастут, но сколько можно уже?

Закончив с картошкой и мясом, достаю из рюкзака термос с крепким кофе и начинаю цедить его — он ещё не остыл и это круто…

«Поскорее бы уже в Баку», — подумал я. — «Это будет второй мой „отпуск“ за границей».

Никто не знает, что нас ждёт там, но лут обещает быть сверхценным. Там и топлива должно быть просто дохрена, и оружия, и боеприпасов…

Допив кофе, достаю из электроизолированного подсумка телефон и запускаю «Subway Surfers».

«Поехали», — выбираю я Джейка в тёмном скине и начинаю ран.

Невольно возвращаюсь мыслями к прошлому — когда-то в школе я прямо потел, играя в «Subway Surfers» — все одноклассники играли и выделывались друг перед другом набранными очками или открытыми персонажами.

Только в осознанном возрасте я узнал, что у этой игры есть какой-то лор, (1) но это уже для ньюгена, (2) а для меня и моих сверстников это был чистый киберспорт. Насрать, что там за предыстория у Джейка и остальных персонажей — только максимум очков, только хардкор!

К сожалению, с нынешними характеристиками играть в эту игру очень легко, но Нарк уже давно обещал, что покопается и увеличить скорость раз в пять, чтобы был вызов.

Играю один бесконечно длинный ран, пока Муравей корпит над лесной поляной.

Он работает лопатой, чтобы прорыть траншеи и изменить ландшафт в месте предполагаемой схватки — всё это увеличит его шансы на успех.

Примерно через четыре с половиной часа, я добрался до 513 миллионов очков — это не абсолютный рекорд за такое время, потому что Щека набивал как-то 650 миллионов с лишним.

— Всё, готово! — сообщил мне Муравей.

— Заебись, — сказал я и поставил игру на паузу. — Тогда подрывай заряды и жди гостей. А я, пока, подберу подходящее дерево.

Нужно поставить камеру, чтобы охватить всё поле грядущего сражения, ну и самому стать отдельной точкой съёмки на другом дереве.

Наши GoPrо и карту памяти с записями битв против лютиков и Улыбашки уже давно в Волгограде, поэтому сегодня мы делаем новый контент на новых камерах.

Я до сих пор считаю такой вид развлечения населения неоднозначным. Когда это было показано в первый раз — окей, нужно было добиться того, чтобы население не роптало и понимало, почему именно нас так обильно и вкусно кормят, но вот всё, что потом — это уже не совсем окей.

Теперь это отдельный вид контента — люди с удовольствием смотрят, как мы убиваем зверей и людей, без прикрас, с почти полным погружением…

Это всё ещё лучше, чем гладиаторские бои, как в Питере, но это нельзя назвать здоровым контентом.

Муравей ушёл в лес и подпалил там заранее заготовленные заряды, которые должны взорваться с интервалом по десять секунд, а затем побежал к фейерверкам.

Мы решили действовать наверняка, поэтому пропустить звуковое и визуальное уведомление у Кабана не получится. Он точно узнает, где мы находимся и обязательно нагрянет, потому что это звучная пощёчина по его самолюбию — чужаки на его территории.

Муравей вернулся на полянку и залёг на своей стрелковой позиции.

Один за другим, подорвались тротиловые заряды, размещённые на деревьях — это нужно, чтобы звук разнёсся как можно дальше. Затрещали падающие сосны и берёзы…

А затем в небеса взмыли салюты, которые я выменял у одного из эвакуируемых гражданских — пришлось отдать за них целых три «Сникерса» и одну золотую монету.

Высоко в небе взорвались заряды, запущенные пиротехнической мортирой — они двухэтапного подрыва, то есть, сначала происходит взрыв, разбрасывающий специальные компоненты, которые вызывают второй взрыв, но уже объёмный.

«Красиво…» — подумал я, смотря на феерию пламени в вечернем небе.

Всего Муравей поставил восемь мортирок, которые шикарно и ярко отстрелялись, а затем лесная поляна погрузилась в напряжённую тишину.

«Такого вызова его образу жизни и традиционным ценностям Кабан точно не пропустит — я думаю, он придёт лично», — подумалось мне.

— А если их будет слишком много? — спросил Муравей по рации.

— Нет такого понятия, — ответил я. — Ты должен вывезти любое количество свиней. И Кабана, конечно же.

— Окей… — сказал Муравей.

Похоже, что ему вообще не комфортно — наверное, он ожидал, что жизнь КДшника крута и полна приключений. И она, сука, действительно крута, и полна приключений — только у нас разное понимание этих слов.

«И это он ещё против других КДшников по-серьёзному не сражался», — подумал я. — «Вот где хардкор и абсолютная непредсказуемость».

Следующие минут двадцать ничего не происходило, а затем я увидел многочисленные тепловые пятна в двух километрах к северо-западу от нас.

Кабан, похоже, взял с собой почти всё своё стадо — либо не уверен в успехе, либо решил, что настолько громкое событие просто предполагает много еды.

Муравей их не увидел, но услышал, потому что они прут, ломая всё на своём пути.

Кабан вообще прёт без разбора, валя деревья и выкорчёвывая кусты.

«Здоровый сукин сын», — оценил я его размеры. — «В нём никак не меньше двух тонн живой массы. А может и больше».

Муравей приготовился к стрельбе, а я включил свою GoPrо, направив её на место действия.

Стремительно мчащиеся кабанчики примчались к поляне и начали активировать растяжки.

Раздались многочисленные взрывы, часть которых сумели поразить нескольких свиней летально.

Кабан, мчащий в середине стада, лично активировал одну растяжку, но даже не почувствовал взрыва и снопа осколков, ударивших ему в левый бок.

У него очень длинный и густой мех, сияющий металлом — похоже, что металлизация шерсти уверенно врывается в тренды сезона.

Муравей, ждавший приближения целей, активировал оба взрывателя МОН-50 — синхронно громыхнули взрывы, и в бегущих свиней ударили сотни стальных роликов, сваливших сразу 8–9 особей наповал.

«Мощь, блин…» — подумал я, пребывая под впечатлением от увиденного.

Но Муравью нельзя наслаждаться результатами своих действий, потому что Кабан от этого взрыва не пострадал, так как все попавшие в него ролики завязли в его мехе, а морда его защищена толстой костяной бронёй.

Чтобы не попасть под свиные копыта, Муравей открыл огонь из своего АК-308, который достаточно мощен, чтобы выносить всяких подсвинков.

Пусть пули без стальных сердечников, но у мелких и средних свиней практически нет брони, а мех ещё не металлизированный, пусть и с некоторыми признаками, поэтому пули протыкают их и передают максимум кинетической энергии.

Свинята падают, сражённые наповал, а Муравей продолжает очень часто палить, метя в ближайшие цели.

Когда Кабану осталось до Муравья не более полутора сотен метров, последний вскочил на ноги и побежал по прорытой траншее, к следующей огневой позиции.

Один из подсвинков побежал вслед за ним, но был найден слишком жирным и застрял в узкой траншее. На это и был расчёт Муравья, который не делал тут ничего просто так.

Поросёнок истошно завизжал, но это не продлилось долго, потому что Муравей, заняв вторую позицию, добил его двумя выстрелами в рыло.

Вторая его позиция оснащена частоколом из кольев, которые он не поленился выточить и разместить под углом 45°.

Очередной подсвинок, самый быстрый из всех, прыгнул на Муравья, проявив чудеса атлетизма, но неверно рассчитал дистанцию и нанизался на колья, после чего был добит выстрелом в упор.

Кабан разъярённо взревел и развернулся к Муравью.

Я, тем временем, обнаружил, что под моим деревом находится один поросёнок, который увидел меня и начал подкапывать корни.

— Ах, сука… — прошептал я возмущённо.

Беру СР-3М и даю прицельную очередь поросёнку в затылок.

— Как всё прошло? — спросил я.

— Нормально, — ответил от чего-то хмурый Муравей.

Сидим в беседке во дворе ЖК общины Хвоща — народу тут стало сильно меньше, потому что за время нашего отсутствия прибыл Бомбардир и Фазан увёз на нём практически всех членов общины.

Хвощ тоже улетел, поэтому разбором туши Кабана занимаются другие люди — мы официально пожертвовали его всему городу, в котором живут ещё дохрена людей.

Эвакуация в Волгоград займёт кучу времени, потому что за раз автоколонной вывозится по 750–770 человек, а населения в Челябинске, по разным оценкам, от пяти до семи тысяч.

Скоро мы узнаем примерную численность челябинцев, потому что кабанятину решено выдавать на руки, о чём оповещён весь город. Такие щедрые жесты до этого не делал никто, поэтому желающих получить пять килограммов мяса в одни руки нашлось очень много.

— Что не так? — поинтересовался я.

— Я ожидал от усиления пассивки большего, — ответил Муравей. — Так и знал, что говно выбрал…

Достаю телефон, чтобы вновь прочитать описание его усиленной пассивки.

— «Усиленная симпато-адреналовая гипермобилизация»

Описание: дальнейшая мутация надпочечников, симпатической нервной системы и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси с увеличением плотности и чувствительности адренорецепторов, ускорением синтеза и выброса катехоламинов, а также оптимизацией регуляции кортизола. Нервные пути стали более чувствительными к сигналам опасности, что позволяет организму переходить в состояние гипермобилизации быстрее и эффективнее.

Эффект:

+8 к «Силе», +8 к «Ловкости» и +3 к «Экстракции энергии»

При возникновении опасности, происходит значительно ускоренная и более мощная симпато-адреналовая мобилизация организма. Мгновенное повышение частоты сердечных сокращений, артериального давления и притока крови к скелетным мышцам и мозгу. Увеличение физической силы и скорости реакции на значение в интервале 42–83 % в течение 8,7 секунд после активации.

Расход: Нет.

— Это не самая плохая пассивка, — поделился я своим мнением. — Видывал я и похуже. Да и она конкретно так спасла тебе жизнь несколько раз — ты бы уже сдох, если бы не она. Улыбашка могла тебя сожрать, кабанчики могли сбить тебя с ног и тебе бы настал пиздец. Грех жаловаться!

— Ну, да… — согласился со мной Муравей, пыхнув вейпом.

— И, кстати, есть ещё кое-что, что ты должен знать… — решил я сообщить ему одну важную вещь.

— Да? — спросил он, подняв на меня вопросительный взгляд.

— Нет никакой бразильской системы, — сообщил я ему. — Я придумал её, чтобы увеличить скорость твоей прокачки. В любом случае, попади ты в переплёт, я бы сделал всё возможное, чтобы ты не сдох. Хочу, чтобы ты это знал.

— Я догадывался… — произнёс Муравей и улыбнулся. — Но ты играл слишком убедительно, поэтому я поверил. Даже начал таить обиду — типа, это несправедливо и по-скотски…

— Зато всё кончилось просто отлично, ха-ха! — рассмеявшись, воскликнул я. — Ты пересёк соточку, поэтому уже представляешь собой кое-что — мы справились с главной задачей и теперь можем возвращаться в Волгоград.

— Но что теперь? — спросил Муравей. — Как мне качаться?

— Есть одна методика… — заговорщицким тоном произнёс я. — Называется аргентинской системой…

— Серьёзно? — нахмурившись, уточнил он.

— Нет, конечно! — ответил я. — Будешь качаться, как все — ходить в соло-рейды на королевских зверей, учиться у Зулуса разным хитростям и так далее. Теперь ты в высшей лиге — спрос с тебя будет соответствующий.

— То есть, мотаться по дичи в одиночку? — без особого энтузиазма спросил Муравей.

— Необязательно, — мотнув головой, ответил я. — Всё зависит от ситуации — в Баку мы пойдём толпой, но это рейд. Иногда будут соло-рейды, иногда командные — в зависимости от стратегических и тактических целей командования. Короче, будет обычная жизнь КДшника. Я уже привык и ты привыкнешь — это, по-своему, весело… Стату актуализировал уже?

— Почти, — ответил он и вернулся к набиванию текста в чат.

Полученные 12 очков характеристик он потратил на повышение «Энергетического уровня», а два оставшихся очка закинул в «Аппетит» и «Объём».

— Готово! — сообщил он и отправил сообщение в чат.

Получается очень внушительно — ему нужно только довести его «Хемилюминесцентную проекцию» до апекса, чтобы поднять кап характеристик до 20 единиц и он будет в шоколаде.

Но это уже не моя проблема — дальше он качается сам.

— Короче, собираем манатки и выкатываем отсюда, — сказал я, встав с лавки. — В Челябинске хорошо, но пора и честь знать…

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 22 ноября 2027 года*

— Я не ожидал увидеть вас так рано! — произнёс довольный Проф.

Во дворе крепости необычайно много людей — челябинских переселенцев можно легко определить по взглядам, полным ахуя и сомнения.

Они ходят по двору туда-сюда, невольно поднимая взгляды к небесам, перекрытым частой паутиной из стальной проволоки.

Также они вздрагивают от раздающихся, время от времени, выстрелов — это Щека лежит в шезлонге на крыше отеля и постреливает по птицам из ружья. Он, таким образом, развлекается и здоровски увеличивает безопасность города, так как хищные птицы прилетают систематически, ведь у нас есть, что взять…

— Мы бы и раньше приехали, — сказал я недовольно. — Если бы не наехали на свинопотама, перебегавшего трассу. Машину в хлам, а свинопотам сдох, но дальше пришлось идти пешком, аж до самой Уфы…

— Свинопотам… — произнёс Проф и задумчиво погладил подбородок. — Большой был?

— Нет, подсвинок, — ответил я. — Если бы за рулём был я, мы бы избежали столкновения…

— Я же уже извинился! — воскликнул Муравей.

— Да я без осуждения, — сказал я на это. — Но время потеряли.

— Ладно, тогда идите отдыхать, а сегодня вечером в вашу честь будет торжественный ужин, — приказал Проф. — Ты, Студик, не просто помог Муравью развиться, но и радикально увеличил шансы Фронтира на устойчивое выживание! А такое у нас положено поощрять, поэтому будь готов переехать в трёхэтажный элитный дом, который официально становится твоей собственностью!

— Да нахуя? — нахмурившись, спросил я.

— Подвиги нужно поощрять, а ты совершил настоящий подвиг — ты спас всех этих людей, — ответил Проф, а затем посмотрел на Муравья. — Ты же переезжаешь в дом по соседству — двухэтажный, поменьше размеров, но у тебя всё ещё впереди.

— Спасибо, Профессор! — поблагодарил его обрадовавшийся Муравей. — Всегда мечтал о своём доме на земле!

— Мы ожидаем, что это будет далеко не последний ваш подвиг, — сказал Проф.

— А наш номер с Лапшой? — уточнил я.

Я вообще не горю желанием перебираться куда-то из «Хилтона» — тут всё рядом, а самое главное — все рядом.

— Остаётся за вами, — ответил Проф. — Это не замена жилья, а подарок от Фронтира.

— А, то есть, мне не обязательно жить там? — задал я ещё один вопрос.

— Нет, не обязательно, — сказал Проф. — Но желательно — все должны увидеть, что тебя вознаградили за успехи.

Значит, он хочет мотивировать наших КДшников к активности самым простым и доступным способом — материальным.

— Ладно, спасибо, — ответил я. — Я очень признателен.

— Ключи вручу вам на торжественном ужине, — сообщил Проф. — А пока — отдыхайте и приводите себя в порядок.

— Окей, до встречи, — сказал я и направился к отелю.

Нужно сдать снарягу в оружейку, а броню в мастерскую.

— Привет! — помахала мне с ресепшена какая-то девушка в отельной униформе.

— Привет, — ответил я ей.

Не знаю, кто это…

— Круто выступили у озера! — сказала она мне.

— Да, спасибо, — поблагодарил я её и пошёл к лифтам.

По дороге написал Лапше в личку. Но галочка о доставке не появилась — похоже, что она не в сети.

Пишу Профу.

«Где сейчас Лапша?» — спросил я.

«Она в рейде», — ответил он. — «Должна вернуться на следующей неделе или раньше, если наберёт достаточно трофеев».

«Понял», — написал я и убрал телефон в карман.

Вира, которую она должна выплатить за убийство Гадюки, огромна, поэтому Лапша практически постоянно в рейдах — охотится или собирает лут, а иногда и всё вместе.

— Даров, — приветствовал я оружейника. — Я стрелял только из СР-3М, а «Печенег» почти не юзал.

— Привет! — ответил мне Геннадий. — Всё почистим!

— Круто, — сказал я и передал своё оружие в окно.

— А по видеороликам даже не скажешь, что ты почти не стрелял, — сказал оружейник. — Очень классно получилось — всей семьёй смотрели…

— Серьёзно? — нахмурившись, спросил я.

— Да, мой отец твой фанат! — заверил меня Геннадий. — Мама говорит, что ей такое не нравится, но тоже смотрит.

— М-да… — изрёк я. — Ладно, где поставить подписи?

Оружейник передал мне электронный планшет.

— Ты не подумай, что мы долбанулись и обожаем насилие, — сказал он мне. — Просто, мы гордимся вами! И чувствуем себя в безопасности, зная, что вы делаете ради нас.

— А-а-а, окей, — кивнув, ответил я. — Тогда ладно. До встречи.

С этой стороны я на происходящее вообще никогда не смотрел.

Честно говоря, приятно, что нами гордятся — неожиданно было узнать такое.

Проф-то ладно, как и остальные КДшники — они ведь всё понимают, но у меня сложилось крепкое впечатление, что нормальные люди затаили на нас, за то, что мы едим, как не в себя, получаем всё самое лучшее и вообще, во время отдыха катаемся, как сыр в масле…

Видимо, серии роликов делают своё дело — кто-то смотрит, действительно, ради мясорубки, а кто-то ради того, чтобы, в очередной раз, удостовериться в том, что мы реально защищаем их от внешних угроз и погордиться нами.

Спускаюсь в мастерскую, где вижу, что работа идёт полным ходом, в ритме типичного понедельника: специалисты пилят на лазерных станках какие-то заготовки, собирают какое-то оружие, вручную снаряжают патроны, а также работают за кульманами, чертя какие-то схемы.

— Доброго утра! — приветствовал меня Игорь Седлецкий, старший мастер.

Фазан назначил его своим замом, поэтому пост ответственный — по сути, Игорь является вторым человеком во всём техническом секторе Фронтира.

Вообще, насколько я знаю, он прибыл из Саратова, но там он тоже был понаехавшим — до зоошизы он жил в Нижнем Новгороде, но эвакуировался на юг по военным каналам.

А уже потом, вместе с беженцами, сумел добраться до Волгограда.

Он был главным специалистом по электронике на Нижегородском машиностроительном заводе — участвовал в производстве и модернизации ракет к ЗРК С-300.

Фазан выхватил его к себе сразу же, как узнал о его существовании, поэтому теперь он его заместитель — тут, во Фронтире, Игорю пришлось заниматься всем.

— Даров, — приветствовал я его в ответ и окинул взглядом мастерскую. — Капец у вас тут суета…

— Это да, — согласился он. — Поздравляю с успешным завершением рейда.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

— Каждое утро благодарю господа, что мне не достался интерфейс… — произнёс Игорь.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросил я, нахмурившись.

— Да просто для себя проговариваю… — ответил он.

Это очевидно, что он бы не хотел для себя такого — ему тридцать пять лет или около того, может, ближе к сорока, у него жена и трое детей, поэтому жизнь КДшника ему вообще не в кассу.

— Чтоб ты понимал, ещё ничего не закончилось, — усмехнувшись, сказал я. — Кто знает, может, завтра пойдём качать уже тебя?

— Не дай бог! — воскликнул он и истово перекрестился.

— Ну, чего я пришёл-то? — задал я риторический вопрос. — Броню в деле не задействовал, но есть характерный износ в местах соприкосновения сегментов. Фазан обещал как-то, что вы решите эту проблему раз и навсегда.

— Да, решим, — заявил Игорь. — Следующий прототип оснащается специальными вкладышами из СВМП — ожидаем, что это продлит срок эксплуатации в разы.

— Будет охуенно, — покивав, произнёс я. — Тогда я разоблачаюсь…

Освобождаюсь от брони, которая успела стать для меня второй кожей, и складываю её на свободном верстаке.

Сейчас видно, что углеволоконные нити сделали пропилы в стали, потому что двигался я, ну, очень много, а предыдущее решение проблемы истирания плит, увы, прохудилось практически везде. Ещё чуть-чуть и я начал бы сильно скрипеть.

Но броня просто охренительная — никогда я ещё не чувствовал себя в такой безопасности…

— Ладно, удачи, Игорь, — пожелал я старшему мастеру.

— А ты не знаешь, как скоро вернётся Фазан? — спросил он.

Фазан гоняет на Бомбардире, перевозя людей и ценности — возможно, это нерационально, но авиационного топлива у нас очень много. Правда, моторесурс Бомбардира не бесконечный.

Впрочем, где-то же нужно использовать авиацию?

— Ну, честно говоря, вообще без понятия, — ответил я. — Возможно, ещё пара-тройка рейсов и его отпустят. Но это не точно.

— Да? — переспросил Игорь. — Ладно, тогда до встречи. И удачи в рейдах.

Киваю ему и покидаю подземную мастерскую.

По пути замечаю станок, в автоматическом режиме плетущий броню из толстой паутины — видимо, Лапша сделала большую заготовку паутины нужной консистенции.

Промышленность — это одно из важнейших наших преимуществ. Она, конечно, даже близко не похожа на то, что было до зоошизы, но у окружающих псевдогосударственных формирований нет и такого.

Челябинск, например, загибался без энергии — на ТЭЦ надежды не было, так как топливо кончилось, а в первую зиму почти вся инфраструктура потерпела коллапс и больше у них не осталось ничего.

Я заметил, когда ходил по полностью обезлюдевшим районам города, что большая часть квартир сгнила после того, как в них полопались батареи и всё залило водой.

В большинстве населённых пунктов с центральным отоплением, я думаю, картина такая же — инфраструктура заруинена. (1)

Только города с вовремя спасёнными ГЭС или большими запасами ископаемого топлива, такие как Волгоград и Новокузнецк, имели шансы сохранить цивилизацию и развиваться хоть как-то.

Собственно, я очень хорошо помню, как мы охраняли в Кузне шахтёров, добывающих уголь для энергоснабжения города.

«Хорошие были времена…» — с ностальгией подумал я, поднимаясь на лифте на свой этаж.

А у номера я обнаружил Щеку.

Он, как всегда, в своём леопардовом халате, но сейчас у него на плече лежит СВД.

— О, здорова, бро! — приветствовал он меня. — Давно не виделись!

— Даров, — ответил я и крепко пожал ему руку. — Не так уж и давно, вообще-то…

— Но я всё равно скучал! — сказал на это Щека. — У тебя в номере есть что-нибудь выпить?

— Ага, — ответил я. — Сейчас…

Разблокирую дверь и пропускаю его внутрь, после чего разуваюсь и иду к холодильнику.

Внутри дохрена всякой алкашки, но я выбрал бутылку отечественного виски «Кемля». Пятьдесят градусов — то, что нужно…

— Слышал я, что ты теперь уважаемый барин, с домом на земле, — произнёс Щека, сев за обеденный стол.

— Ага, я тоже слышал, — ответил я, разливая алкоголь по стаканам. — Льда нет.

— Лёд оставь пидорам и девочкам, — произнёс Щека, приняв стакан. — Настоящие мужчины пьют виски тёплым, горячим, холодным, прохладным — каким угодно, блядь. Ну? За настоящих мужчин!

Выпиваю до дна и ставлю стакан.

— Как себя показал Муравей? — спросил Щека.

— Да нормально, — ответил я. — Он толковый, поэтому проблем с ним никаких не возникло — справился со всем с достоинством.

— Проф сказал, что доволен им просто пиздец, — поделился Щека. — А ещё я слышал, что когда ты вернёшься из похода в Баку, тебя ждёт тренировка ещё кого-то.

— Ох, блядь… — тяжело вздохнув, проговорил я. — Не хочу быть педагогом — это выматывает, просто капец…

— А я бы хотел, но не дают, — сказал Щека. — Считается, что со мной прокачка вообще никакая.

— Может, найти кого-нибудь, кто не знает о твоих способностях? — предложил я.

— А такие есть вообще? — спросил он. — Весь Волгоград слышал, как сильно и в каких позах я трахал своих врагов — нет, это надо прямо из самой глухомани КДшников привлекать…

Это неожиданная проблема — когда Щека рядом и он на твоей стороне, невольно чувствуешь себя в безопасности. А за такое дают очень мало опыта…

— Зато ты у нас, блядь, бэдбой — с тобой всегда опасно, ха-ха-ха! — сказал он и рассмеялся.

— Ага-ага… — поморщившись, произнёс я.

— Знаешь, что хорошо? — спросил Щека.

— Не знаю, — ответил я.

— Звери стали опаснее с тех пор, как мы все начали, — произнёс Щека. — Муравей ведь терпел больше, чем мы с тобой — та ебаная черепаха чуть не прикончила его! Ты бы не вывез, будь ты его левелов!

— Не спорю, — согласился я с ним. — Но это значит лишь то, что Муравей крут.

— Да, будет из него хороший КДшник, — кивнув, сказал Щека. — Но и нам нужно сохранять разрыв. Педагогика и всякая хуйня — это круто, но ты, Студик, не раскисай и сам качайся тоже. Ты до сих пор один-единственный левел не апнул! У тебя же левел до усиления пассивки?

Я до сих пор 149 левела, поэтому, действительно, до второго усиления пассивки осталось рукой подать.

— Ага, — подтвердил я. — Ничего. Возможно, на днях схожу за каким-нибудь зверем поблизости. Королевских зверей, насколько мне известно, пока что, нет.

— Пока что, — кивнув, ответил Щека. — Эх, жаль, что мне нельзя с вами в Баку — я так давно никуда не выбирался…

— По поводу особого задания от Профа что-то стало известно? — поинтересовался я.

— Не, молчит, — покачав головой, сказал Щека. — Надеюсь, это будет что-то достойное применения «Сталинграда». Кстати, ещё раз спасибо тебе, бро!

— Да говорил же уже, что не за что, — ответил я на это.

— Я обязательно найду, чем отдариться! — заверил он меня. — У нас, кстати, в запасах нашлось целых четыреста двадцать восемь патронов 8,6×70 миллиметров.

— Что, кстати, Палка и Майонез? — спросил я.

— Майонез передумал уже, — ответил Щека. — На днях сказал, что психанул. Его устраивает то, что Лапша теперь днями и ночами в рейдах, из которых приносит сотни килограммов, а иногда и тонны лута.

— А Палка? — спросил я.

— Не, эта принципиально уходит, — сказал Щека. — Студик, у меня в горле пересохло…

Наполняю его стакан.

— То-то же, — улыбнувшись, произнёс он. — Короче, Палка пойдёт с вами до Баку, как и обговорено, а затем направится на юг, возможно, к Средиземному морю, а возможно, что в Египет или дальше. Это, как ты знаешь, условие Профа, что она исчезает насовсем и не создаёт нам никаких проблем.

— Да, это я помню, — сказал я. — Жаль.

— Жаль-жаль-жаль… — произнёс Щека. — Но это её выбор. Да и хуй с ней — мне насрать. Никогда мы с ней не были большими друзьями. Она ничем не рисковала всё это время — а мы ставили на кон свои жопы. Мы построили Фронтир, приняли их всех под крыло, предложили лучшие в мире условия, но стоило чему-то пойти не так — фи, я мухожук!

— Тебя что-то несёт, бро, — покачав головой, сказал я.

— Нихуя, бро! — не согласился он со мной. — Палка в рейды ходила против Ростова и Тамбова? Нет! Рисковала жизнью, как мы? Нет! Вся её работа, блядь — охотничьи рейды и лутинг! Зато права, блядь, у нас, непонятно какого хуя, одинаковые! Схуяль, бро⁈

— Так, бро, успокойся, — попросил я его. — Ты что-то раздухарился…

— Ну, да… — произнёс Щека. — С правами я перегнул — это было лишним. Но она, реально, разваливала наш Фронтир изнутри! Она и Гадюка — люди всё видят, нахуй… Бро, ты что, хочешь, чтобы я умер от жажды⁈

Наливаю в его стакан остаток виски.

— Хорошее в нашей жизни заканчивается быстро… — философским тоном произнёс Щека и залпом выпил. — Кхух…

— Мне скоро в Баку, — сказал я. — Что-нибудь привезти тебе?

— Найдёшь патроны Лапуа Магнум — вези всё! — ответил Щека. — Я, на обратном пути, сделал даблкилл! Эта винтовка — просто имба!

— Уже дал ей прозвище? — поинтересовался я.

— Нет, — покачав головой, ответил он. — Это слишком серьёзный аппарат, чтобы носить какие-то там прозвища. Но, блядь, какой же мощный патрон…

— Он же слабее, чем 12,7, — заметил я.

— Но сильно близко к нему! — выдал Щека контраргумент. — И, чтобы стрелять из «Сталинграда», не нужно носить с собой ебаный пулемётный станок! Компактно, легко, удобно — идеальное оружие, как по мне!

— Я рад, что тебе так понравился мой подарок, — сказал я.

— Как ты уговорил того типа отдать её тебе? — спросил он.

— Ну, я сказал ему, что перевезу его с семьёй в Волгоград, — ответил я.

— Так они же, в любом случае… — начал Щека.

— Тогда это было ещё неизвестно, — произнёс я. — Я вообще не был уверен, что получится организовать массовую эвакуацию, поэтому всё было честно.

— Ох, жучара… — сказал Щека и пригрозил мне пальцем. — За тобой нужен глаз да глаз!

— Сейчас за всеми нужен глаз да глаз, — усмехнувшись, ответил я на это.

— У тебя там, в волшебном ящичке, есть ещё что-нибудь горячительное? — спросил Щека, посмотрев на холодильник.

— Да, конечно… — вздохнув, ответил я. — Сейчас принесу…

Примечания:

1 — Руинить — пусть в русском языке есть слово «руины», в такой форме, в литературной норме, это не употребляется. Скорее всего, этот термин среднепидорского диалекта произошёл от английского «to ruin», то есть, «разрушить», перекочевав из англоязычной геймерской тусовки.

— Опа-на… — изрёк я, открыв глаза.

Я прекрасно и крепко спал, а потом меня разбудили уведомления.

Появилось давно забытое ощущение, которое возникало, когда мне падала стипуха — о-о-очень приятное ощущение…

+3711 очков опыта

Новый уровень (6)

— Ебануться просто… — прошептал я. — Это даже лучше, чем проснуться от отсоса Лапши…

Зазвонил телефон.

— Студик!!! — заорал из трубки Муравей. — Мне только что, с нихуя, отсыпало 2629 очков опыта! Ю-ху!

— Поздравляю, — ответил я. — Мне тоже щедро сыпануло. Похоже, что случилось что-то очень хорошее…

Поднимаюсь с кровати и подхожу к окну.

А на парковке «Хилтона» царит суета — приехала автоколонна из бронированных автобусов, доставившая к нам ещё минимум 750 новых граждан. Это уже шестой рейс — Челябинск, по сути, уже почти опустел.

— Я думаю, это связано с тем, что мы поработали на благо Фронтира, — поделился я с Муравьём мыслью.

— Это как? — не понял он.

— В окно посмотри, — сказал я ему. — Автоколонна приехала только что, и в этот же момент нам сыпануло опыта. Я вижу тут связь.

— А, ага… — согласился Муравей.

— Ты что, блин, спал на лекциях? — с подозрением спросил я. — Уже давно установлено, что благо для общества вознаграждается.

— Не, я это помню! — заверил он меня. — Но, честно, я охуел от этого уведомления! Тринадцать левелов! Это же второй апекс!

— Да, дело хорошее, — произнёс я. — Ладно, ложись спать — с утра разгребём всё.

— Хорошо, — ответил Муравей. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — пожелал я ему и завершил вызов.

Возвращаюсь обратно в кровать и открываю интерфейс.

Закидываю одно очко характеристик в «Объём» и передо мной возникает выбор из трёх пассивных способностей, а также кнопка усиления имеющейся.

Я не долбоёб, поэтому даже не рассматриваю выбор новых пассивок, какие бы там ни выпадали, потому что усиление всегда круче. Но я всё равно посмотрю, что мне предлагают.

— «Гипоксическая альвеолярная оптимизация»

Описание: пассивная мутация альвеолярной ткани и капиллярной сети лёгких с увеличением поверхности газообмена и плотности кислород-связывающих белков. Организм эффективнее извлекает кислород даже из сильно разреженного воздуха.

Эффект:

Позволяет полноценно дышать и поддерживать физическую активность на высоте до 6500–7000 метров или в аналогичных условиях разреженной атмосферы.

Снижает негативные эффекты гипоксии на 49–57 %.

Расход: Нет.

— «Миофибриллярная силовая гипертрофия»

Описание: пассивная мутация мышечных волокон и сухожилий с постоянным увеличением количества и плотности миофибрилл, а также укреплением соединительной ткани.

Эффект:

Постоянное повышение характеристики «Сила» на +5 и «Выносливость» на +5.

Увеличение максимальной физической нагрузки и снижение утомляемости мышц на 24–31 %.

Расход: Нет.

— «Гиперкератинизированная дермальная броня»

Описание: пассивная мутация эпидермиса и дермы с многократным увеличением синтеза кератина, коллагена и эластина, приводящая к значительному утолщению рогового слоя и уплотнению соединительной ткани кожи.

Эффект:

Значительно повышает устойчивость кожного покрова к механическим повреждениям. Снижает вероятность поверхностных травм и кровотечений на 56–73 %. Увеличивает общую прочность и сопротивляемость кожи физическим воздействиям на 12–22 %.

Расход: Нет.

Первая — трэш, как и третья, а вот вторая…

«Миофибриллярная силовая гипертрофия» — это ведь перманентная и бесплатная прибавка к характеристикам. Просто так, абсолютно безвозмездно, то есть, даром, даёт очки характеристик, как за 10 левелов.

И я теперь даже не знаю, блин…

Но усиление, несмотря на соблазн, будет гораздо круче и даст больше. Пассивки дают раз в пятьдесят левелов, поэтому я не могу себе позволить распыление. Нужно концентрироваться на улучшении того, что уже имеешь, а не гоняться за всем.

Я уже потерпел за такую хуйню — одно время я был очень слабым и мог лишь убегать от врагов. До сих пор меня преследует эта репутация, хотя я уже давно являюсь одним из самых опасных мазафакеров регионального уровня…

Поправляю подушку и закрываю глаза. Надо поспать, потому что сегодня будет усиление, а дальше я двину в соло-рейд — Нарк сказал, что у них накопился небольшой пул королевских зверей. А это всегда интересно.

Постепенно, засыпаю, напрочь игнорируя шумы, доносящиеся из открытого окна.

Зазвонил будильник, поставленный на девять утра.

— О-о-ох… — выдохнул я, с наслаждением потянувшись.

Подхожу к окну и отодвигаю шторку.

Бронеавтобусов уже нет, зато по парковке разбросан всякий хлам, который прибирают рабочие.

Мигрантов из Челябинска уже, скорее всего, распределили во временное жильё — для этого разбит палаточный лагерь на площади Сталинградской Победы. Там уже, наверное, проводится фильтрация, после которой новым гражданам выдают жильё, а также распределяют на доступные рабочие вакансии.

Ребята Нарка делают всё на высшем уровне: каждого нового гражданина фотографируют, берут у него отпечатки пальцев, приобщают это к электронному личному делу, а затем выдают паспорт гражданина Фронтира.

Это не только удобство контроля над населением, но и пропагандистский ход — развитая бюрократия внушает людям уверенность, что тут всё серьёзно и это не цирк-шапито, а что-то очень похожее на государственность.

Захожу в ванную и привожу себя в образцовый порядок — бреюсь, умываюсь, чищу зубы, а затем принимаю душ.

Закончив с мыльно-рыльными процедурами, одеваюсь в домашнее и иду в медицинский блок.

— Здрасьте, Светлана Ивановна! — приветствовал я дежурную медсестру.

— Здравствуйте, Константин, — ответила она. — Что-то случилось?

— Да, надо усиление пройти, — кивнув, произнёс я и осмотрелся. — А где Чиров?

— Он, эм-м-м… — начала замявшаяся медсестра.

— В запой ушёл? — предположил я. — Снова сорвался?

— Да… — ответила Светлана. — Лев Арсеньевич приказал провести ему детокс и закрыть в камере. Будем проводить кодировку.

— Эх, не думал, что дойдёт до этого… — произнёс я с сожалением.

— Мне с самого начала было видно, что у него серьёзные проблемы, — сказала медсестра. — Иначе это закончиться не могло.

— Да уж… — сказал я и тяжело вздохнул. — Раздеваюсь?

— Да, начинайте, — ответила Светлана. — А я позову Юрия Ростиславовича.

Врач-пульмонолог Гусев, пронаблюдав за тем, что происходит с Чировым, полностью прекратил употреблять алкашку в рабочее время. Я думаю, у него с ней проблем нет, хотя мне известно, что выпить он далеко не дурак.

Снимаю с себя всю одежду и ложусь на медицинскую кровать.

Где-то через пару минут, в медблоке появился Гусев, выглядящий здоровым и довольным жизнью человеком — либо полностью завязал, либо только что накатил…

— Здравствуй, Константин! — приветствовал он меня. — Я забыл, как тебя по батюшке кличут…

— А меня и не кличут по батюшке, Юрий Ростиславович, — ответил я. — Приступаем?

— Да, конечно, — ответил врач. — Сейчас закрепим всё…

Наши врачи и медсёстры сейчас чувствуют себя не в своей тарелке, потому что из Челябинска прибыли свои специалисты, в количестве двадцати трёх человек. Да, у них практически не было медикаментов всё это время, но они обслуживали своих людей, а ещё их квалификация от этого никуда не делась.

Следовательно, это может привести к обострению конкуренции и лишению наших врачей статуса привилегированной касты.

Раньше Чирова и остальных Проф чуть ли не в жопу целовал и на руках носил, потому что, кроме них, никого не было, но теперь их статус, будто бы, находится под угрозой.

Правда, я бы, на их месте, не переживал, так как населения стало почти вдвое больше, а обслуживают они, преимущественно, нормальных людей, поэтому работы хватит на всех.

Гусев, тем временем, обклеил меня датчиками, установил на голову сетку ЭЭГ, а затем, зачем-то, подкатил аппарат УЗИ.

— Это нахрена? — спросил я.

— Новый протокол обследования, — ответил он. — Я предложил, а Лев Арсеньевич одобрил.

Ну, вот — пытаются выслужиться и показаться максимально полезными, лишь бы челябинские «варяги» не пошатнули их статус…

Это хорошо, что появилась конкуренция — вместе с ней, у наших врачей появилась мотивация работать лучше.

— Стартую? — спросил я.

— Да, можешь начинать, Константин, — кивнув, ответил Гусев.

Процедура началась, как обычно, с едва заметных ощущений — покалывание в коже, а затем и сильный зуд.

Никаких внешних проявлений, в течение следующих минут двадцати, не было, но затем я заметил, что кожа на видимых мне участках тела сначала покраснела, а затем вновь побледнела.

Гусев всё это время водит ультразвуковым датчиком по моей печени.

— А почему именно печень? — спросил я. — Моя пассивка затрагивает, преимущественно, почки.

— Да? — удивлённо спросил Гусев. — Тогда переворачивайся на бок.

«Чиров всё это знал…» — подумал я. — «Жаль, что он алкаш…»

Дальше не происходило ничего экстраординарного, кроме того, что я, непроизвольно, обоссал кровать. Сам не знаю, как так получилось — просто мочевой пузырь заработал, и из меня вылилась порция очень вонючей мочи.

— Блядь… — сказал я. — Я обоссался…

— М-хм… — хмыкнул поморщившийся Гусев. — Это нормально. Наверное…

— Ага, хочу верить, блин… — ответил я.

— Не переживай, Константин, — попросил меня врач. — Врачебная тайна.

— Окей, — сказал я.

Индикатор прогресса достиг 10/10, а затем всё закончилось. И зуд стих, и прочие дискомфортные эффекты — усиление пассивки закончилось.

— Всё, — сказал я.

— Замечательно, — произнёс Гусев. — Тогда мы снимаем все датчики…

Через несколько минут я уже был в душе медблока и смывал с себя собственную ссанину и гель от аппарата УЗИ.

— … приобщить к делу, — услышал я, как врач даёт инструкции медсестре. — Заполните всё самостоятельно?

— Конечно, Юрий Ростиславович, — ответила Светлана.

— Говорят, что среди челябинских мигрантов есть какие-то учёные-исследователи, — сказал я, выйдя из душа.

— Да, есть, — повернувшись ко мне, ответил Гусев.

— Чего бы не сформировать лабораторию, чтобы исследовали феномен КДшников? — спросил я.

— Не один ты такой умный, — сказал он на это. — Лев Арсеньевич уже всё продумал, и лаборатория будет учреждена в ближайшее время. Не знаю, будет ли от этого толк, но скоро у Фронтира появится собственная медицинская наука. Будь готов, что анализов станут забирать гораздо больше.

— Хрен с ними, с анализами, — равнодушным тоном ответил я. — Лишь бы разобрались, что это такое и как это работает. А то я уже давно испытываю хронический дефицит сведений.

— В аппарат, — указав на рентген, приказал Гусев.

Пройдя все необходимые процедуры и сдав все анализы, покидаю медицинский блок и направляюсь в свой номер.

Всё, что собрали Чиров и Анна Робертовна, за всё это время, будет передано новой лаборатории — в этом я абсолютно уверен. Это значит, что начнут они не на ровном месте.

Надеюсь, узнают хоть что-нибудь…

«Давно пора бы уже, блин», — подумал я, заходя в номер.

Ложусь на кровать и достаю телефон, чтобы забить описание усиления пассивки.

— «Форсированная гипергомеостатическая биомолекулярная оптимизация»

Описание: дальнейшая глубокая пассивная мутация полностью перестраивает гомеостатические механизмы организма, включая терморегуляцию, эндокринную систему, мышечно-сухожильный аппарат, почечную и водно-солевую регуляцию, а также нейрохимическую стабилизацию. Значительно усилены митохондриальные цепи, синтез адаптивных белков и стволовых клеток, что позволяет организму автоматически поддерживать оптимальное внутреннее состояние даже при длительном воздействии экстремальных факторов без внешнего вмешательства.

Эффект:

+9 к «Термоконтролю», +9 к «Выносливости» и +9 к «Экстракции энергии»

Устойчивость к температурам: подкожные жировые слои, расширенная сосудистая сеть и специализированные терморегуляторные железы сохраняют стабильную температуру тела в диапазоне от −78°C до +92°C без гипотермии или теплового удара, включая защиту от обморожения, ожогов и локального перегрева/переохлаждения тканей.

Выносливость: усиленные сухожилия, мышцы и фасции позволяют выдерживать физические нагрузки до 40–48 часов без повреждений, с на 82–91 % сниженным накоплением лактата и автоматическим восстановлением энергии даже во время минимальных перерывов.

Усиление устойчивости к жажде и дефициту ресурсов: почечная система сверхэффективно концентрирует мочу и оптимизирует реабсорбцию воды, снижая потребность на 91–97 %, что обеспечивает возможность выживания до 18–24 дней в условиях острого дефицита воды. Солевые железы экскретируют избыточную соль до 3100 миллиосмоль на литр, позволяя пить морскую воду и сильно солёные растворы без дегидратации.

Нейрохимическая стабильность: значительно увеличенная выработка серотонина, дофамина и эндорфинов снижает стресс и панику в экстремальных условиях на 86–94 %, обеспечивая высокую концентрацию, эмоциональную устойчивость и ясность мышления даже при длительном стрессе.

Бледность кожи и фотозащита: мутация дополнительно снижает синтез меланина, делая кожу ещё более бледной, что повышает поглощение ультрафиолета и синтез витамина D на 78–92 % даже при слабом солнечном свете, существенно улучшая здоровье костей, иммунитет и регенерацию тканей. Дополнительно обеспечивает превосходную маскировку на снегу и снижает риск перегрева.

Ускоренное восстановление во сне: сон, длительностью до 3 часов, обеспечивает полное восстановление, эквивалентное 10–12 часам обычного сна, с интенсивным пассивным ремонтом тканей и очищением от метаболитов.

Расход: Нет.

Это, блин, мощно — очень крутой буст.

Не то, чтобы я не любил спать, наоборот, спать я обожаю, но иметь возможность спать 2–3 часа, чтобы полноценно восстановиться, это круто. Ну и 48 часов непрерывной физической активности — это тоже имба, своего рода.

Как относиться к возможности пить солёную воду — ну, я ещё не определился. Это тоже круто, конечно, но я бы не стал добровольно переходить на морскую воду…

Закидываю всё это дело в чат-бот, а затем обновляю характеристики.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 30 ноября 2027 года*

Нарк разложил на столе передо мной восемь папок бежевого цвета.

— Выбирай любую, — сказал он.

— А можно обойтись без лотереи и прочего хип-хопа? — попросил я.

— Можно, но без хип-хопа жизнь — не жизнь, — ответил Нарк. — Выбирай. Варианты однохуйственные, если честно…

Выбираю крайнюю правую папку и открываю её.

— Верблюд? — спросил я, увидев снимок.

— Да, верблюд, — подтвердил Нарк. — Это очень хороший выбор, потому что этот сучонок плюётся кислотой, у него толстая броня, которую не смог пробить броник, а коров он ест на завтрак, обед и ужин.

Листаю страницы и вижу снимки с дрона-разведчика, иллюстрирующие бурную и яркую жизнедеятельность верблюда. Этот уродец кормится, преимущественно, с коровьих стад, но, в целом, как я понимаю, не проявляет принципиальности в выборе жертв. Есть даже снимок, на котором он жрёт медоеда…

— А другие варианты? — спросил я.

— Это для других, — покачав головой, ответил Нарк. — Фазан и Бубен будут выбирать после тебя, а потом Череп и Муравей. Вину я подобрал отдельную цель, примерно по его силам.

— В солянычи пойдут? — уточнил я.

— Да, соло-рейды, — подтвердил Нарк. — Распоряжение Профа.

— И правильно, блин, — сказал я.

Надо поднять максимум левелов перед этим затяжным рейдом, потому что мы всё ещё не знаем, что будет в Баку.

— А дрон хотя бы что-то заснял? — спросил я.

— Тот, что мы отправили в Баку? — уточнил Нарк. — Нет — его снесли где-то над Кизляром.

— Ясно хоть, кто? — задал я следующий вопрос.

— Неясно, — ответил Нарк. — Атака была из слепой зоны, возможно, сбоку или сверху, поэтому мы не знаем, кто это был. Но я готов поставить десять золотых, что это был какой-нибудь орёл или беркут. Там их, в последнее время, стало много.

— Ненавижу орлов или беркутов… — поделился я.

— Знаю, — улыбнувшись, сказал Нарк. — Но жаль, что мы не можем актуализировать данные по Баку — придётся вам быть готовыми ко всему.

— Придётся, — согласился я с ним.

Наверное, надо было слать больше дальних дронов-разведчиков, но раньше были более актуальные проблемы, а теперь риски потери слишком высоки.

Но я не очень-то переживаю об этом, потому что мы отправим дроны, когда окажемся на побережье, с палубы одного из сухогрузов.

— Ладно, тогда я забираю этого пассажира, — сказал я, ткнув пальцем в папку.

— Верблюд за Студиком… — произнёс Нарк и защёлкал клавиатурой. — Всё, теперь он твой.

— Отлично, — улыбнувшись, ответил я. — Тогда я пойду…

— Иди-иди, — сказал Нарк. — И следующего позови.

Нет смысла тянуть кота за яйца, поэтому я решил приступить к рейду немедленно.

Выхожу из киберсычевальни Нарка и Ко, киваю Фазану на дверь, после чего направляюсь к лифтам.

Надо взять экипировку, оружие, запас боеприпасов, некоторое количество взрывчатки, а также профовский меч.

Проф не сидел без дела и произвёл, за прошедшие дни, целых девятнадцать постоянных мечей, которые теперь рекомендованы к применению. Не то, чтобы я верил в перспективы оружия ближнего боя, но такой меч лучше, чем подручные средства или кулаки. А самое главное — он бесплатный по килокалориям, чего не скажешь об анлимитэд пауэре или электроплети…

Плюсом к этому идёт то, что в мастерской обработали все экземпляры мечей и оснастили их оплёткой рукоятей, а также комфортными ножнами, которые можно носить, прикрепив к рюкзаку или поясу.

«Лишним не будет — он не особо тяжёлый», — решил я для себя.

В оружейке получаю всё необходимое — «Печенег», СР-3М, профовский меч, боеприпасы, шесть гранат РГО, четыре Ф-1, 1,6 килограммов тротила в шашках, а также новый комплект брони.

Теперь сегментарная защита рук и ног имеет специальные вкладыши из сверхвысокомолекулярного полиэтилена, которые превосходят сталь по устойчивости к истиранию примерно раз в пятнадцать. Думаю, можно будет активно двигаться сутками подряд и ничего страшного с этими вкладышами не будет.

На всякий случай, мне выдали запасные вкладыши, которые можно будет прикрепить к истёршимся сегментам в полевых условиях, поэтому скрипеть я начну очень нескоро…

Облачаюсь в противоосколочный костюм, сегментированную броню, а также бронежилет и шлем «Алтын» прямо в оружейке, а затем закидываю на плечи рюкзак с мечом и креплю оружие.

— Сразу уходишь? — спросил Геннадий, дежурящий сегодня.

— Ну, да, — ответил я. — Чего яйца катать, если можно сделать всё быстро?

— Не поспоришь, — улыбнувшись, произнёс оружейник. — На всякий случай говорю — в мастерской начали мелкосерийное производство сегментированной брони. Технари хотят освоить производство из черепашьего панциря, но, пока что, имеются технические ограничения.

— Броневая сталь же лучше, — сказал я с сомнением.

— Но тяжелее, — ответил на это Геннадий. — У технарей есть свои резоны. Ещё они думают о пластинах броников, но там тоже получается не очень.

Я слышал, что они очень сильно жалеют, что закончилась чешуя Змея, убитого Лапшой — у этого урода была сверхпрочная чешуя, превосходящая по характеристикам любую сталь, но запасы её, увы, исчерпаны.

Сейчас в полном сете (1) из чешуи Змея рассекает Фура, а у Щеки из неё изготовлены защита рук и ног. Ну и у остальных есть что-то по мелочи, а я, когда предложили, отказался от комплекта в пользу других.

Наверное, имеет смысл организовать целенаправленную охоту на родичей Змея, но их пойди ещё найди, поэтому мастерам остаётся только мечтать о пополнении сверхценных запасов…

— Удачи им, — сказал я. — Всё, я пошёл.

— Успешной охоты, Студик, — пожелал мне оружейник.

Киваю ему и покидаю оружейную.

Меня ждёт длинный рейд, аж до самого Западного Казахстана, где обитает этот ёбаный Верблюд. Грохну его, сниму шкуру и вырежу мясо, а затем вернусь и передохну денёк-два.

Наконец-то можно будет обкатать пассивку в полной мере. Буду бежать на максимальной скорости, непрерывно, невзирая на время суток.

Мне кажется, усиление должно бустануть меня, так как связки стали гораздо крепче, а я начал терять гораздо меньше влаги, поэтому не нужно будет постоянно искать источники воды, как гонимый.

«Главное, чтобы Верблюд не спалил меня своей кислотой», — подумал я.

Вспомнилась Галя и обстоятельства её гибели. Кислотные твари — самые опасные…

Всю взрывчатку я теперь держу в клапанах за спиной, под рюкзаком, что неудобно, но зато минимизирует риск подрыва от едкой кислоты, пулевых попаданий или взрывов.

Это урок, который мы извлекли из гибели Гали и я всегда буду помнить его. И её.

«Всё, пора», — решил я и направился к воротам.

Примечания:

1 — Сет — от англ. set — «комплект» — в геймерском сленге это означает набор экипировки, при надевании элементов которого получается эффект синергии. Ну, типа, по отдельности они могут быть сомнительным говном, но если собрать полный сет, то набор раскрывается в виде прироста характеристик, новых абилок и так далее.

— Студик! — воскликнул Муравей, выглянувший из окна. — Подожди! Я сейчас спущусь!

— Окей, жду! — ответил я ему и остановился у открытых ворот.

Муравей примчался спустя пару минут.

— Я только что прошёл апекс! — сообщил он мне.

— Это круто, конечно… — начал я.

— Зацени, что за апекс, бро! — попросил он. — Я сейчас, последние строки добью!

Муравей погрузился в набивание текста в чат-бот.

Это заняло у него минуты три с лишним, в течение которых я терпеливо ждал.

— Вот! — воскликнул он и нажал на «Отправить».

Достаю телефон из экранированного подсумка и открываю чат-бот, в который пишу «Муравей».

Они подошли близко — между нами расстояние около двадцати метров. За моей спиной лежит покойный Верблюд, медленно вытекающий на солёную почву.

— Ты убил нашего верблюда, — сообщил мне единственный мужик из этой группы.

По физиономии сложно сказать что-то определённое — ему ближе к сорокету, волосы длинные, национальности он неопределённой, то есть, вроде бы, и азиатское что-то есть, но глаза серого цвета, а скулы европеоидные. Возможно, метис какой-то, а может, он вообще не из этих краёв.

На нём форма, а ля «американский мультикам», паттерн которого легко узнаётся, но слишком часто подделывается, поэтому вряд ли он носит оригинал. Не то, чтобы это было чем-то вроде «Баленсиаги» от мира военной формы, поэтому нет такого, что настоящий мультикам производится только в США, в штате Мультикамингтон, а все остальные паттерны, произведённые не в этом штате — это игристые «Флоры»…

Разгрузка у него тоже какая-то западная — с обилием креплений типа M. O. L. L. E. (1) и прочей атрибутикой.

Шлем у него российский — 6Б47, как и штурмовой бронежилет «Гвардеец-5». А вооружён этот тип штурмовой винтовкой FN SCAR-H, под патрон 7,62×51 миллиметр НАТО. Никогда не держал такое в руках, но если эта штука круче, чем АК-308, а у типа есть бронебойные патроны, то это адекватное решение, в нынешних условиях.

— Да, ты убил нашего верблюда, — вторила ему криво усмехающаяся женщина.

Этой, на вид, лет тридцать с копейками, стрижена коротко, по физиономии можно, однозначно, сказать, что она азиатка, возможно, местная. Всё-таки, мы уже не в Канзасе, Тотошка, а в Казахстане…

Экипирована она под стать мужику — мультикам, российские бронежилет и шлем, а вооружена ПКМ.

Насчёт остальных двух женщин я могу сказать только, что одна из них имеет славянскую внешность, а вторая азиатскую, возраст у них примерно одинаковый — около 20 лет, может, чуть больше. Экипировка аналогичная, будто они в одном бутике закупались…

Единственное, у славянки переделанный ПКТ, а у второй азиатки АК-12, но дополненный двумя РПГ-18, прикреплёнными к рюкзаку.

Местные гопники приблизились ко мне, якобы для большего удобства беседы — между нами осталось около десятка метров с небольшим.

— Зачётная винтовка, — оценил я FN SCAR, прищурившись.

— Знаю, — ответил мужик. — Откуда ты припёрся, красноглазый?

— Ха-ха… — посмеялся я. — С запада.

— Ты убил нашего верблюда, — повторила месседж первая азиатка.

— Да я уже слышал, — ответил я ей, а затем сымитировал кавказский акцент. — Тепер чо?

— А ты наглый, — усмехнувшись, произнёс мужик. — Как вопрос решать будем?

— Хорошо, что ты спросил! — воскликнул я. — А то я даже не знал, как плавно подвести к этому наш разговор. У меня есть отличное решение: вы разворачиваетесь, я разворачиваюсь, мы говорим друг другу тёплые слова прощания, а потом уходим, каждый по своим делам. Как вам?

— Но ты убил нашего верблюда, — покачав головой, сказал мужик. — За это должна быть компенсация.

— Ну… — произнёс я задумчиво. — Можете забирать вашего верблюда — в нём очень много вкусного и полезного мяса, а ещё верблюжий горб, как говорят, зачётная тема.

— Мы его не ради мяса преследовали, — сказал мужик. — А ради опыта. Как будешь компенсировать опыт?

Похоже, что они уже всё решили, судя по короткому обмену взглядами. Как говаривал один очень широко известный человек: если драка неизбежна, то…

— Можем разойтись миром, — сказала вторая азиатка, которая ближе к двадцати годам возраста. — Ты отдашь нам всё своё оружие, снаряжение и прочее, а мы тебя отпустим.

Ага-ага. Только стоит мне сложить оружие и экипировку, как они отпустят меня, прямо с разбега. А потом догонят и ещё раз отпустят…

— Хм… — хмыкнул я задумчиво, а затем принюхался к воздуху. — Вы чуете? В воздухе появились молекулы пиздежа. Давайте уже, блин, без этой гопнической хуйни, окей? Если вам нужен предлог, чтобы напасть на меня, то я сейчас упрощу вам задачу. Готовы?

Все четверо напряглись и приготовились к бою.

— Я ваших мамок ебал, — сделал я громкое заявление. — А у меня плохая генетика, поэтому в результате получились вы, уроды, блядь. Ну, нормально?

— Ха-ха-ха! — рассмеялся мужик. — Ладно, убить его.

Сразу же выстреливаю электропроводящую нить в азиатку постарше, как самую опасную, исходя из интенсивности её ЭМ-поля.

Она что-то почувствовала и применила рывок, уйдя за спины своих соратников. Но набалдашник моей нити довернул за ней и, в результате этого нехитрого манёвра, нить легла на левое плечо славянки.

Электричество пошло!

«Двадцать девять очков опыта…» — подсчитал я остаток до следующего левела.

С усилием вытаскиваю меч из туши в муках сдохшего тюленя. Бедному животному просто не повезло быть тюленем в 19:43 в селе Бейбарыс…

Взмахиваю лезвием, и густая тёмная кровь разлетается в стороны. Это был последний тюлень в селе, поэтому мне срочно нужно искать новый источник опыта — я извёл тут двадцать три взрослых особи, весьма изощрённым способом, но мне их не хватило.

Что делать с мясом? Да ничего — сожгу их в ближайшем подходящем здании, чтобы не достались никому.

«Может, попробовать наломить коров?» — начал я обдумывать опцию, параллельно затаскивая тушу тюленя в бывший продмаг. — «Не, как-то хлопотно… Хотя…»

По пути сюда я видел большое стадо коров, минимум голов на тысячу — они пылесосят степь, оставляя после себя только коричневую землю.

Ввиду того, что они не видят себя специализированными хищниками, у них произошли мутации, нацеленные на более эффективное питание растениями, поэтому пасти их работают по площади, буквально, высасывая всю траву из почвы.

Чтобы эффективнее перерабатывать траву в белок, они выработали большие многокамерные желудки, в которых специальные бактерии питаются травой в промышленных масштабах, а потом беспощадно приносятся в жертву при переходе в камеру для переваривания.

Этот цикл может продолжаться практически бесконечно, но у него есть «бутылочное горлышко» — количество растительной биомассы. Конечно, коровы безбожно срут в процессе жизнедеятельности, удобряя почву ценнейшим дерьмом, на котором растения растут, как на стероидах, но жрут они больше, поэтому природе нужно больше времени, чтобы восстанавливать исходную флору.

Это вынуждает коров постоянно мигрировать, что, наверное, должно создать некий «баланс» — они кочуют по всему Казахстану, поэтому иногда их тупо не бывает в этом районе.

Естественными врагами коров являются лютики, броники, верблюды, а также крупные хищные птицы. Медоеды, в большинстве своём, не питаются коровами, потому что они им не по зубам, но бывают исключения.

Тот Медоед, против которого я доблестно бился исторически не так давно, был тем самым исключением, которое подтверждает существование правила — он отжирался на коровах и был настоящим бичом крупного рогатого скота…

Собаки, постоянно следующие за коровьими стаями, их естественными врагами не являются, так как жрут их говно, снижая, тем самым, потенциальную плодородность почвы, ну и, иногда, доедают что-то за лютиками, брониками и остальными.

Меня собаки не интересуют, потому что в них нет никакого резона по получению опыта, а мне придётся, если я пойду за коровами, иметь дело с собаками, чего хотелось бы избежать, чтобы не тратить время зря.

«Блин, куда податься?» — спросил я себя, затаскивая очередную тушу в бывший магазин. — «Лютиков поискать?»

Я могу, в конце концов, измотать и загнать почти любого зверя — дайте только время, но времени у меня почти нет. Уже почти пора выдвигаться в Баку.

Достаю из изолированного подсумка смартфон и замечаю, что осталось только 12 %. Не беда — подключаю к нему пауэр-банк, после чего открываю офлайн-карту и прикидываю, куда можно податься, чтобы добить недостачу опыта.

Не хотелось бы этого делать, но, похоже, что нужно идти в Атырау, чтобы попытать там удачу. Если не будет никого серьёзного, то буду брать массой. Мне нужно, кровь из носу, добить 160-й левел, а то не комильфо…

— Ладно, хули… — пробурчал я и закинул в политый бензином продмаг пиропатрон.

Главное, чтобы здание взялось огнём, а затем тюленьи туши сами начнут поддерживать пламя своими килокалориями — у мёртвых зверей и КДшников не работает «Термоконтроль», поэтому чистые килокалории горят ярче и дольше бензина.

Вытаскиваю из кармана свёрток с пеммиканом из медвежатины, сушёных ягод, арахиса и свинопотамьего жира — жую эту сытную закуску, запиваю водой из фляги и наблюдаю за тем, как разгорается здание.

Доев всё содержимое свёртка, и выпив примерно половину фляжки, поправляю снаряжение и направляюсь на юг.

— Ну, что⁈ — спросил меня Циркуль, выйдя на размеченную площадку. — Готов сдохнуть, красноглазик⁈

Он, как и я, скинул с себя всю снарягу, кроме брони — будем биться кулаками, ногами и способностями.

Ничего не отвечаю этому уроду, а просто захожу на площадку и готовлюсь к поединку.

Циркуль очень силён — похоже, что он активировал какую-то вспомогательную способность, так как его ЭМ-поле стало светиться интенсивнее, чем за несколько минут до этого. Подозреваю, что это временный буст на «Силу», «Ловкость» или «Выносливость», а может и не «или», а «и».

Я стою и наблюдаю за ним, а он начинает распаляться — орёт, матерится, возбуждает толпу зрителей призывами и обещаниями лишить её зрелища из-за быстрой расправы надо мной.

Галстук же стоит за столиком и принимает ставки от всех желающих. Он тут не один такой, потому что есть ещё два столика букмекеров.

Судя по оперативности и будничности действий этих троих, поединки здесь — это обычное дело, которым вообще никого не удивишь.

На площадке под флагштоком собрались все, без исключения, участники мены, которым потребовалось около десятка минут, чтобы закрыть грузовики и минивэны, а затем, взяв с собой что-то перекусить, столпиться вокруг площадки.

Ввиду того, что поединок будет с применением способностей, расстояние до ближайших зрителей составляет пятьдесят метров, а сами зрители ограждены от дуэлянтов бетонными блоками с выбитыми в них щелями для обзора.

— На себя ставить можно⁈ — спросил я у Галстука.

— Если на победу, то да! — ответил он. — Сколько⁈

— Пулемёт, автомат, штурмовуха, а также семьсот двадцать пять грамм золота! — сказал я.

— Хочешь знать, сколько против тебя ставят⁈ — спросил Галстук.

— Давай! — решил я.

— 2 к 1! — назвал он коэффициент.

— Вот и здорово! — ответил я на это. — Значит, когда я грохну его, получу свою ставку в двукратном размере⁈

— Да! — подтвердил Галстук. — Но сперва выиграй!

— За это не переживай! — заверил я его. — И готовь кассу заранее!

Разминаю шею и выхожу к центру площадки для поединков.

Циркуль, прекративший развлекать толпу, заметил это и тоже подошёл.

— Я заберу твою снарягу, — сообщил он мне.

— А вот хуй уже, — криво усмехнувшись, ответил я. — Я поставил её на свою победу.

— Тогда чучело из тебя сделаю, — пообещал Циркуль. — За Троцкого ответишь.

— Гондоном был твой Троцкий, — поведал я ему. — Не за кого тут отвечать.

— Всё, допизделся, — сказал Циркуль. — Эй, Галстукян! Мы готовы!

Отступаю на помеченную точку — кто-то написал на брусчатке красной краской «Player 1», а там, где сейчас Циркуль — «Player 2» синей краской. Геймификация жизни…

— Ставки сделаны, дамы и господа! — заявил Галстук и закрыл кейс, после чего вошёл на площадку. — Правила, выбранные вызванной стороной, следующие: огнестрел — нельзя! Холодняк — нельзя! Кулаки, ноги — можно! Способности — можно!

— Да-а-а-а-а!!! — заорала толпа.

— Вызывающая сторона, вы принимаете правила? — осведомился Галстук.

— Да, блядь! — ответил раздражённый Циркуль. — Заканчивай и уёбывай, Галстук ебаный!

— Пусть победит сильнейший! — провозгласил Галстук. — Бой начинается по сигналу гонга!

Он выбежал с площадки и проскользнул к топливному баку от КамАЗа, подвешенному на столбе. Подняв с брусчатки дубинку, он с размаху ударил по баку.

Раздался гулкий звук.

«Непримиримы стороны, битва неизбежна», — родилось во мне хайку. — «Понеслась пизда по кочкам».

Циркуль не стал оценивать ситуацию и ждать первого хода, а вместо этого сразу же атаковал — его лицо и руки покрылись чем-то вроде толстого рогового слоя, а интенсивность ЭМ-поля резко убавилась, что свидетельствует о нехилых экранирующих свойствах защиты.

Он летит на меня со скоростью разогнавшегося паровоза, причём мне как-то сразу стало понятно, что с манёвренностью и реакцией у него всё очень неплохо.

Активирую «Энергетический шок» и иду в манёвр уклонения вправо.

Сразу же фиксирую, что он прекрасно считал мой манёвр и начал доворачивать, но я примерно это и предполагал, поэтому оставил на брусчатке под собой электропроводящую нить.

Набалдашник остался лежать, но лишь до поры — когда я с трудом увернулся от молниеносного удара тяжёлым кулаком, набалдашник активировался и пролетел примерно метров десять, протянув за собой нить.

Это привело к тому, что нить зацепилась за ноги Циркуля, но подавать электричество я не стал, потому что это ненадёжно. Надо обмотать суку…

Применяю рывок с прыжком и оплетаю нитью левое плечо Циркуля. Тот замечает нить, хватает её и пытается порвать, но безуспешно.

Ещё один рывок, и на Циркуля намотался ещё один виток нити. Вот, теперь можно.

Активирую подачу электричества — Циркуля сразу же начинает пидарасить не по-детски. Он пронзительно заорал, затем начал испускать дым, а потом рухнул на брусчатку, но не сдох.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я и понял, что вокруг абсолютная тишина.

Циркуль лежит и мелко подрагивает, пуская изо рта густую пену. Наверняка, у него сейчас таймер, но ждать долго не стоит — не тот эффект будет.

Подхожу к нему и падаю на одно колено у его головы.

Заношу руку и бью его кулаком по лбу. Удар, ещё удар, и ещё.

Циркуль перестаёт хрипеть и закатывает глаза, но упорно продолжает жить.

Неодобрительно покачав головой, я хватаю электропроводящую нить и накидываю её ему на шею. Намотав её на кулаки, я затягиваю шнур и перекрываю Циркулю доступ к кислороду.

Он хватает меня правой рукой за штанину, в поблёкших глазах видится мольба, но он сам на это подписался.

Сдавливаю сильнее и пускаю кровь из его шеи, а собравшаяся толпа наблюдает за этим, пребывая в абсолютной тишине.

От Циркуля воняет палёными волосами и плавленным пластиком, его лицо обрело пунцовый цвет, пробившийся через природную броню из ороговевшей кожи, а глаза выпучились.

— Да ты заебал меня… — прошептал я ему. — Сдохни уже…

Но он никак не желал умирать, потому что КДшник.

И всё же, без кислорода не может ни одно существо в этом мире, поэтому, спустя долгие три минуты, он задохнулся.

— … поэтому пришлось возвращаться на вон том великолепном доме на колёсах, — продолжал я. — А это дело небыстрое, сама понимаешь.

— С теми бабами? — холодным тоном спросила Лапша.

— У меня складывается впечатление, что ты хочешь выебать мне мозги, — поделился я ощущениями. — А я с дороги, морально устал, ну и не был в душе очень давно. Может, отложим мозгоёблю на «после душа, ужина и крепкого сна»?

— Я не хочу ебать тебе мозги, Костя, — сказала она. — Но очень подозрительно, что ты всё это время ехал с, объективно, красивыми женщинами…

— Не хочу ебать тебе мозги, но буду? — спросил я с усмешкой. — Я тебе уже сказал, что это было не моё решение — не ожидал я, что Циркуль живёт, как арабский шейх, в своём гареме, который его неотъемлемая собственность. Бросать их было жалко — их бы, в лучшем случае, перепродали кому-то, а может, попользовались и бросили на съедение зверям. Ты бы пошла на такое?

— Нет, — ответила Лапша. — Хорошо, я поняла тебя.

— Тогда между нами мир и ты прекратишь задавать мне непонятные вопросы? — уточнил я.

Но она развернулась и покинула двор.

— Понятно… — прошептал я и тяжело вздохнул.

Возможно, я сказал что-то не так, хотя я считаю, что объяснил всё логично и максимально искренне. Не знаю.

На фоне идёт выгрузка товаров Галстука и его друзей: они навезли всего, что считается ценным в степях, то есть, вяленого мяса, бутилированной воды, боеприпасов, взрывчатки и оружия, а также военной экипировки.

Бутилированная вода Фронтир не интересует, поэтому полтонны чистой воды Галстук привёз совершенно зря, мясо пусть и интересует, но в меньшей степени, зато всё остальное Профа очень заинтересовало — идёт торг, в ходе которого на парковку приносят товары Фронтира, а уносят товары Галстука и его друзей.

Иду в отель, чтобы сдать оружие и снарягу в оружейку и в мастерскую, а затем, наконец-то, пойти в номер и почиллить в ванной…

Снаряга пострадала в ходе столкновения с Верблюдом, а затем и перестрелки с Троцким и Ко, поэтому нужен серьёзный ремонт, а возможно, что также и замена некоторых деталей. Но это теперь не моя проблема — специалисты едят свой хлеб, буквально, за ремонт старой снаряги и производство новой.

— Привет, Студик! — помахав рукой, приветствовала меня Фура, идущая по коридору.

— Дарова! — ответил я. — Как твоё ничего?

— Нормально, — сказала она, улыбнувшись. — Как сходил?

— Не без происшествий, — сообщил я ей. — В основном, не без позитивных — торговцев привёл, а также привёз четырёх бывших рабынь одного типа, которого пришлось убить.

— Наверное, это очень интересная история, — произнесла Фура. — Расскажешь вечером — нужно собраться.

— Да, расскажу, — пообещал я. — Щека в здании?

— Нет, он ушёл на разведку, — покачав головой, ответила она. — Нам скоро отправляться на юго-запад — будет затяжной рейд в дуэте.

— Ах, да, я помню, — сказал я. — Круто, блин, что вам можно вдвоём… Мне с Лапшой больше нельзя… Сколько, кстати, она уже принесла виры?

— На доску в лобби не смотрел? — нахмурившись, спросила она.

Точно! Там же висит обновляемая с каждым рейдом таблица, на которой можно отслеживать процент выплаты Лапшой виры. Это был мудрый мув от Профа — так никто не забывает, что на ней вира, а ещё все видят, как она справляется с её выплатой.

— Как-то не обратил внимания, — признался я.

— 34 % выплачено, — назвала точный статус Фура. — Если всё будет идти так же и дальше, то ещё два месяца и она выплатит виру и больше не будет ничего должна.

— Ох, круто… — улыбнувшись, сказал я.

— Пока ты отсутствовал, она привезла БМП-1 с полным боекомплектом и десантным отделением, набитым оружием, — сообщила Фура. — Похоже, что наткнулась на какую-то военную базу — подробности не раскрывает, как обычно…

— И это рациональная стратегия, — произнёс я.

Ей никто не запрещает наводить наши группы на ценный лут, но тогда засчитывается только 50 %, ведь Фронтир будет тратить ресурсы и время на эвакуацию, а это Лапше невыгодно.

— Да, — согласилась Фура. — Ладно, пойду я. Вечером ждём в рестике «Лагуна» — мы там зависаем почти постоянно.

— Окей, сделка, — ответил я. — Успехов.

Захожу в номер, принимаю ванну с пеной и ароматизаторами, что было опрометчивым решением, так как пена сразу же стала серой — надо было сначала душ принять…

«Херово, блин, что я не воспользовался ванной в доме на колёсах», — пришёл я к выводу, подняв серую пену рукой. — «Надо приватизировать этот хоромымобиль или как его назвала Канада — так рейды становятся комфортными, в стиле лакшери».

Циркуль, охуевшая сука, устроил себе пёрфект лайф — жил бы нормально и дальше, если бы не полез ко мне.

Но в этом вся проблема: когда всех вокруг безальтернативно нагибаешь, растёт толерантность к успеху, поэтому возникает почти непреодолимое желание повысить ставки. А в моём случае он вообще не воспринял угрозу всерьёз, так как Троцкий, действительно, был его приятелем и они должны были встретиться на Мене.

Канада, по дороге в Волгоград, рассказала мне о Циркуле и ситуации в степи очень много интересного.

У них там стихийно сформировался своеобразный разобщённый социум, который живёт по своим уникальным законам. Вернее, закон всего один — в условленных местах мочить друг друга нельзя и нужно вести себя там прилично. Во всех остальных местах нет абсолютно никаких правил, поэтому в степи почти постоянно происходит всё то же самое, что и в обычной дичи вокруг нас.

Это никто не согласовывал, никто не регламентировал, а просто все как-то негласно договорились, что на местах мены никто никого не трогает, а если очень хочется кого-то потрогать, то есть право поединка, как в ебаном Средневековье.

Я думаю, такого рода мены всем выгодны, поэтому все условились, что это будет: по моей версии, в одиночку или малой группой в степи выживать, конечно, можно, но это такой капец, что невыносимо. Людям, а КДшники это, как ни крути, всё ещё больше люди, чем нелюди, нужна коммуникация, поэтому что-то вроде мен должно было появиться.

А такие чуваки, как Галстук, пошли ещё дальше — они гоняют по степи, между существующими населёнными пунктами, и очень выгодно торгуют разными ценностями.

По дороге он говорил мне, что бывал в Алматы, Новосибирске, Омске, Астане, Тюмени и казахстанском Петропавловске — везде живут люди, пусть и в следовых количествах…

Такой партнёр очень ценен для Фронтира, поэтому, прямо сейчас, Галстука и его деловых партнёров обхаживают в отельном ресторане, потчуя деликатесами — Проф окучивает его с целью установления надёжной торговли и включения Волгограда в межрегиональную торговлю.

Оказывается, устойчивая межрегиональная торговля уже существует, просто в Волгоград никто даже не думал заходить — у торговцев сложилось убеждение, будто тут никто уже давно не живёт.

У меня есть версия, что кто-то побывал здесь до нашего прибытия, увидел, что местные черепахи ебут всё, что видят, поэтому город представляет ценность исключительно с точки зрения лута.

Но всё изменилось, поэтому можно ожидать, что в город будут приходить многочисленные караваны, которые будут свозить сюда все ценности из далёких земель…

«Черепахи уже давно не проблема», — подумал я, наливая в стакан первосортный вискарь. — «Интересно, как поживает Натан?»

Лежу в ванне, пью виски, смотрю в белый потолок и размышляю о хуйне — какое мне дело до Натана?

Он, конечно, наш маскот — очень умная черепаха, которая решила, что лучше не лезть к людям и будет тебе счастье. И это работает — я вспомнил о нём впервые за долгое время.

Беру с края раковины телефон.

«Нарк, даров!» — написал я.

«Студик! Братан!» — ответил он. — «Погоди, сейчас позвоню! Минута!»

Вливаю в себя весь стакан и наливаю новый.

— Алло, — ответил я на вызов.

— Студик, родной! — воскликнул Нарк из трубки. — Ты где⁈

— Я у себя в номере, — ответил я. — Ванну принимаю.

— И это правильно — мало ли какую заразу ты притащил с собой! — похвалил меня он. — Я уже делаю нарезку — мне передали твою камеру!

— Да, я попросил передать её немедленно, — сказал я. — Но я хотел кое-что узнать. Ты давно видел Натана?

— Ну, он мигрировал южнее, — ответил Нарк. — А что?

— Не знаю, просто вспомнился он, — произнёс я. — Далеко мигрировал?

— Ближе к Ахтубинску, — сказал Нарк. — Но он такой — бродяга-парень. Ходит по Волге туда-сюда, съедая всё, что встретит на своём пути. Видел один раз, как он пустил сеть на лютика, решившего попить из Волги…

— У него теперь и сеть есть? — с удивлением спросил я.

— Да, у него целая система по охоте на сухопутных зверей, — ответил Нарк. — Долго бегать он не любит, поэтому переключился на засадную тактику. Для этого он вырастил себе целый орган, мечущий сеть на дистанцию до десяти-пятнадцати метров. Раскрывается она по сигналу, как я понял, поэтому, если Натан уверен, что не попадает, то оттаскивает сеть назад и уходит — зря не раскрывает. Видимо, на это расходуются килокалории. Но и это ещё не всё! Он в своём развитии настолько преисполнился, что отрастил себе кислотную пушку, как… ну, ты понял.

— Понял, — подтвердил я.

— Но эта пушка нужна ему для самообороны, а не охоты, — добавил Нарк. — Короче, если ты хотел узнать, как дела у Натана, то официально заявляю, что у него всё хорошо.

— Хоть какая-то стабильность в этом безумном мире, — улыбнувшись, сказал я.

— Ролик твоей схватки с Верблюдом, а затем перестрелки с теми уёбками, будет где-то минут через пятнадцать, — сообщил мне Нарк. — А потом, после выкладки, я закину короткий ролик с дуэлью. Бля, бро, это такая жесть…

— Я и сам не рад, что она произошла, — произнёс я.

— Как он посинел — это пиздец… — сказал Нарк. — Ладно. Я бы и рад поболтать ещё, но нужно работать.

Мне было дискомфортно просматривать ту часть дуэли, в которой я душил Циркуля. В тот момент мне показалось, что он взглядом умоляет меня не убивать его — при просмотре я понял, что не показалось.

— Хорошо, — ответил я на это. — Вечером увидимся.

— Окей, до связи, бро, — попрощался Нарк.

Завершаю вызов и убираю телефон обратно на край раковины.

Заканчиваю с ванной и принимаю нормальный душ, потому что в настолько грязном состоянии принимать ванну — это была стратегическая ошибка.

Отдраив себя до скрипа, оттираюсь, надеваю банный халат и ложусь на кровать.

Набираю Лапшу.

— Тебя ждать? — спросил я.

— Нет, не жди, — ответила она. — Я собираюсь в новый рейд.

— А чего так? — нахмурившись, уточнил я.

— Нужно поскорее выплатить виру, — объяснила она свою мотивацию.

— Если пару часов проведём вместе, никто от этого не умрёт, — возразил я. — Признаться, у меня яйца синие, Севда — прошу отнестись с пониманием и всей серьёзностью…

— Нет, придётся потерпеть, — сказала она.

— Издеваешься надо мной? — возмущённо спросил я. — Мне скоро в затяжной рейд!

— Ничего не могу с этим поделать, — произнесла Лапша. — Придётся терпеть.

— Ты играешь с огнём, женщина, — предупредил я её.

— Нет времени, — сказала она. — До встречи.

— Ага, до встречи, — попрощался я.

Ох, блядь!

Да что с ней не так⁈

Я уже настроился, блин, на бессонную ночь, а тут такой «Динамо», Москва…

Понимаю, что ей осталось притащить дохрена всего, поэтому работы остался непочатый край, но, блин…

«Ну, зато отношение людей к ней выравнивается, постепенно», — посетила меня слегка успокаивающая мысль.

Среди нормальных людей мнения до сих пор разделены, но доля сторонников Лапши неуклонно растёт — все следят за таблицей и понимают, что она честно выполняет свою работу.

Лут ведь не осядет в хранилищах каких-нибудь жирных уёбков, типа Пиджака или Брома, а пойдёт на увеличение общего благосостояния населения Фронтира, поэтому население испытывает положительные ощущения каждый раз, когда Лапша привозит что-то.

«Жаль, что нельзя помогать ей», — подумал я. — «Я бы помог, с удовольствием. Вообще, я бы не прочь ходить с ней в рейды вместе…»

Испытав прилив очень тёплых чувств, я включил телевизор и выбрал Третий канал, по которому крутят исключительно аниме.

Первый канал я не смотрю, потому что там хуй угадаешь, что сегодня будет — гонят фильмы и сериалы, без разбора и фильтрации.

Второй канал посвящён новостям, авторским передачам, в которые не входят стримы Щеки, которого все желающие смотрят по интернету, а также записям старых программ. Всякие «В мире животных», «Дом 2», «Давай поженимся» — ну, про зверей, короче…

А вот Третий канал — это наше достояние, сообщества анимешников Фронтира…

«Код Гиас», — с удовлетворением узнал я тайтл. — «Восьмая серия первого сезона…»

Но не успел я досмотреть эту серию, как дверь в номер отворилась.

— Член на досмотр! — потребовала ворвавшаяся в номер Лапша.

— Боги ответили на мои истовые молитвы! — воскликнул я.

— И всё, и пиздец… — произнёс Фазан и бросил камень на лёд. — Проебали вспышку, господа присяжные-заседатели…

— Всё равно второе судно было не готово, — сказал на это Леопольд. — Так что насрать — весной пойдём.

— Обидно, блин… — сказал я расстроенным тоном. — Я уже морально приготовился…

— Мы могли успеть — если бы прошли Волгу пару недель назад… — произнёс Леопольд. — Но погода сказала своё слово.

Это всё из-за того, что я провозился слишком долго с Челябинском, а затем и с Атырау. Ну и сказалось, что второй «Волго-Дон» сломался при пробном запуске двигателя.

— А сколько будет идти ремонт? — поинтересовался я.

— Хуй его знает, — пожав плечами, ответил Леопольд. — У нас экстремальные условия постапокалипсиса, то есть, дефицит запчастей, кадров, квалификации и мотивации… Мне, например, вообще не лыбится возиться со всей этой хуйнёй ползимы. Подготовку к смене сезона провели — и ладно, блядь…

На пирсе показался Проф.

— Студик, Фазан — подойдите, — велел он.

Фазан прикурил папиросу и направился к нему, а я следом.

— Досадно, что не успели, но это несмертельно, — произнёс Проф. — Челябинск того стоил и окупил все траты времени. И последовавший за ним Атырау стал очень значимым бонусом. Возможно, Атырау даже более значим, так как Челябинск был разовым действом, а Галстук и его партнёры — это долгоиграющее благо…

— Но я уже настроился на очень долгий рейд, — пожаловался я. — Что теперь делать всю зиму?

— Если ты думаешь, что тебе будет нечего делать, то ты ошибаешься, Студик, — усмехнувшись, ответил Проф.

— А я доволен, что никуда больше не надо, до поры, — поделился ощущениями Фазан. — Нахуй эти поездочки!

— Кто бы сомневался, блин… — проговорил я неодобрительно.

— Потребность в боеприпасах и оружии уже не так остра, поэтому мы можем потерпеть, — произнёс Проф. — А с тобой, Студик, нам нужно поговорить кое о чём…

— Слушаю внимательно, — сказал я.

— Как мы все поняли, ты сейчас находишься на стадии избыточной мощности для окружающей фауны, — заговорил Проф. — Возможно, тебе стоит сделать длительный перерыв, чтобы фауна тебя догнала?

— Что-то как-то сомнительно, блин… — ответил я на это.

— Может, возьмёшь отпуск до схода льдов? — предложил он. — Развитие станет опаснее, но зато быстрее.

Я всерьёз обдумал перспективу сычевания дома в течение полугода. Просто жрать, спать, смотреть аниме, играть в пропатченные Нарком игры на ПК или консоли…

— Соблазнительно, но нет, — отказался я. — Лучше заняться чем-то полезным и более интересным.

— Не сочти моё отношение потребительским, ведь я очень ценю то, что ты делаешь для Фронтира, но я рад, что ты отказался, — улыбнувшись, произнёс Проф. — У Зулуса есть идея, как ты можешь провести время с пользой.

— Да забей — мне всё равно было бы скучно куковать в стенах города, — махнув рукой, сказал я. — Что за идея?

— Детальная разведка маршрута в Баку, — ответил Проф. — Не просто путь из пункта А в пункт Б, а нечто масштабное, с подробным исследованием каждого поселения на продолженном пути, чтобы мы точно знали потом, что и где лежит, а где нет вообще ничего. Во всём Фронтире нет кандидатуры лучше, чем ты.

— А куда? — уточнил я.

— В Баку, само собой, — сказал он. — Вдоль побережья Каспия, через Кавказский хребет. Если обнаружишь в Баку кого-то живого, например, функциональную общину, то станешь нашим амбассадором, что упростит прибытие сухогрузов и вывоз оттуда людей и ценностей.

— А вот это мне уже нравится, — улыбнувшись, ответил я. — Значит, затяжной пеший поход с подробной разведкой?

— Да, Студик, — подтвердил Проф. — Ничего собирать и вывозить не нужно — нужно разведать всё попутно, разнюхать, чем живёт регион, а затем прибыть в Баку и посмотреть, что там происходит.

— Всё, ты меня уговорил, Проф, — сказал я на это. — Но дом на колёсах я взять с собой не смогу?

— Он тебя лишь замедлит, — покачав головой, сказал он.

— Нихуя себе у тебя губа, Студик! — восхищённо воскликнул Фазан. — В таких апартаментах на колёсах и рейд — не рейд!

— Кстати, — произнёс вспомнивший что-то Проф. — Этот дом на колёсах, официально, становится твоей собственностью. Загони его на территорию своего коттеджа — он твой.

— Хах! — хохотнул я. — Найс! Поставлю его рядом с «Уралом-ВВ» — пусть стоит…

Транспорт мне не особо-то и нужен, потому что пешком я более вездеходный и быстроходный, но приятно иметь движимую собственность.

Подарок Пиджака, то есть, «Урал-ВВ», я так и не использовал по назначению — давал погонять на нём Щеке, но тому не понравилось, а ополчение Фронтира в этом броневике особо не нуждается, так как дефицита в технике давно уже нет. Поэтому-то и стоит моя бронированная жлыга во дворе коттеджа — не знаю, что с ней делать.

А вот что делать с домом на колёсах я уже придумал — ездить на нём в ближние рейды, чтобы с максимальным комфортом, шашлыками и красотами природы…

— Счастливый, блядь, человек, — покачав головой, произнёс Фазан. — Что ни рейд — искреннее счастье на лице… Не понимаю я тебя, Студик.

— Наверное, надо просто чаще ходить в рейды, — ответил я на это. — Способности выкачивать и так далее — когда пойдёт нагиб, сам всё прочувствуешь.

Отчасти я понимаю его отношение — оно связано с тем, что его способность сфокусирована на получении пиздюлей. Мы прямо так и использовали его и Черепа — прикрывались их бронированными телами от пуль, а они получали все свинцовые плюхи. Мало кто в этом мире может искренне кайфовать от такого и потом с нетерпением ждать следующих рейдов…

— Спасибо, но нет, — подняв руки в жесте сдачи, сказал Фазан.

— Не настаиваю, — ответил я на это. — Но подумай — может, дело в том, что у тебя до сих пор нет убедительной атакующей способности, а не в том, что ты домосед по жизни?

— Может и так, — не стал спорить Фазан. — Я подумаю — обещаю, Студик. Но сначала мне нужно нормально прибухнуть — так думается продуктивнее.

— Как скажешь, — пожав плечами, сказал я.

— Иди и забирай свой дом на колёсах, — велел мне Проф. — А то на него уже многие засматриваются.

— Всё, я побежал! — ответил я и помчался в сторону крепости «Хилтон».

Сейчас, спустя время, уже видно, как изменилась наша крепость.

Раньше были стены из бетонных плит, какие только можно получить при разборе здания, а теперь стены построены из монолита и стальных балок — высота у этих капитальных монструозных сооружений не менее 20 метров, а строились они с расчётом на противодействие артиллерийским снарядам.

Против серьёзной осады это не поможет, но это и не нужно против реальных осад: это всеми видимый символ власти Фронтира. Когда люди видят эти стены, у них не возникает и мысли, что это какая-то скоротечная организация, как тысячи до неё. Нет, в них невольно закрадывается мысль, что Фронтир здесь надолго, если не навсегда.

Даже Галстук, благополучно убывший обратно в Казахстан, поделился со мной, что просто охренел, когда увидел стены нашей крепости. А это верный признак того, что стены работают.

Ну и нельзя совсем уж списывать их оборонительное значение, ведь звери через такое точно не пройдут, а людям придётся приложить для этого недюжинные усилия.

Это совсем не крепостица Брома, которую мы взломали двумя большими зарядами тротила — тут нужны гаубицы…

— Студик! — окликнула меня на улице какая-то девушка.

Оборачиваюсь и вижу Лену, которая из бывших наложниц безвременно почившего Циркуля.

— Привет! — помахал я ей рукой.

В отдалении, на тротуаре сидят остальные бывшие наложницы покойного Циркуля.

— Привет, — улыбнувшись, ответила Лена. — Хочу ещё раз сказать тебе спасибо, Студик.

— Да не за что, — махнув рукой, сказал я. — Обращайся. Как устроились?

Вспоминаю, что вторую блондинку зовут Клавой, шатенку Лизой, а брюнетку Машей. Познакомились по дороге.

— Мы, пока что, не устроились, — призналась Лена. — Хотим отдохнуть пару неделек.

— Но о работе же уже думаете? — спросил я. — Без работы сейчас никак — такие уж нынче времена.

— Я пойду на гидропонику, — ответила Лена. — А остальные ещё определяются.

— Круто, — улыбнувшись, сказал я. — Но так, нормально всё?

— Да, нормально, — произнесла она. — У вас очень хороший город — даже не верится, что такое вообще возможно сейчас…

— Возможно, — ответил я на это. — Но долго отдыхать не советую — лучше выхватить работу получше и потом нормально фунциклировать. Если что-то умеете из полезного — советую не скрывать и работать по профилю.

— Нет, я была СММ-специалистом, — сказала Лена.

— Если была хорошим СММ-щиком, то обратись к Нарку, — посоветовал я ей. — Между нами — он парень простой, поэтому постучись, зайди, вежливо попроси поговорить. Если покажешься ему полезной в его работе, то он носом крутить не будет — возьмёт. А в команде у Нарка, как у бога за пазухой. Им щедро отваливают всяких ништяков, ну и жить будешь в «Хилтоне», а это тяжёлый люкс.

— А Нарк — это… — начала Лена.

— Верховный шаман по межведомственным связям с духами, — ответил я и увидел растерянность на её лице. — Шучу. Он у нас старший айтишник — с цифровизацией возится и прочим. На ресепшен подойди, как будет возможность, и спроси, как пройти к Нарку.

— Хорошо, спасибо… — поблагодарила меня Лена. — А чего КДшник занимается цифровизацией?

— Так он не КДшник, — ответил я. — Обычный челик — мы его в дурке нашли, в Москве…

— Снова шутишь? — уточнила Лена.

— Если бы… — вздохнув, сказал я. — Короче, у нас есть четыре не КДшника, за которыми закрепились прозвища — Ронин, Нарк, Майор и Зулус. Ладно, мне пора — ещё увидимся, когда-нибудь!

— Пока, Студик! — попрощалась она.

Остальные девушки помахали мне руками.

Прохожу во двор крепости и вижу ещё одну участницу моего последнего вояжа — Канаду. Она на стрельбище, разбирает АКМ, под бдительным надзором Майора и Зулуса.

Уровень её боевой подготовки решительно не устроил Ронина и Профа, поэтому ей запретили выходить в рейды до тех пор, пока она не сдаст квалификацию Зулусу и Майору.

— АКМ, БЛЯДЬ, СДЕЛАЛИ, ЧТОБЫ ДАЖЕ ДОЛБОЁБ, НАХУЙ!.. — вдруг своим хриплым голосом заорал Майор.

Канада вздрогнула и уронила затвор на стол.

— Майор, полегче… — попросил Зулус.

Один из самых существенных минусов «диких» КДшников и КДшниц — они учились, в большинстве случаев, самостоятельно, тому, что получается. Если нет гранатомёта, то «дикий» КДшник не будет учиться его правильной эксплуатации — потому что, а нахуя? Если нет пулемёта, то «дикий» КДшник не будет морочить себе башку дополнительными заботами. Нет снайперской винтовки — та же херня.

У нас же стандарты подготовки наших «одомашненных» КДшников предполагают освоение всего, что может стрелять или взрывать, на уровне СпН ГРУ ГШ ВС РФ — за это отвечает Зулус, который у нас больше педагог и инструктор, чем спецназовец…

Он как-то говорил, что СпН ГРУ, в том числе, занимались подготовкой всяких парамилитарес, потому что они очень выгодны политически, если надо ёбнуть неугодный режим в какой-нибудь другой стране.

— Кхм-кхм… — откашлялся Майор. — Ладно. Неправильно! Заново!

Машу рукой Канаде и иду дальше, в лобби «Хилтона».

Поднимаюсь на свой этаж и забуриваюсь в свой номер и, разувшись, падаю на кровать. Сразу же врубаю телевизор и переключаюсь на канал с аниме. Лапша любит смотреть всякие фильмы, блин, сериалы, но я придерживаюсь строгих правил: только аниме — только хардкор!

Снова идёт «Класс превосходства», про японских школьников в школе для особо одарённых. И речь не о спецшколе, а о школе для реально особо одарённых.

Моё мнение: что-то в этом «Классе превосходства» есть, но градус кринжа слишком высок, поэтому я никогда не мог прорваться через первые серии, хотя пытался смотреть неоднократно, потому что друзья и знакомые анимешники очень хвалили этот тайтл.

Чтобы кринж заходил помягче, я вытащил из холодильника бутылку виски, налил себе 250 миллилитров и устроился на кровати поудобнее.

«Если бы не форсдетокс, мы все бы уже давно спились нахуй…» — подумал я, рассматривая виски в стакане на свет. — «Фазан, бедолага, считает это даром и проклятьем одновременно. Он идейный алкаш, поэтому ему физически больно „переводить продукт зря“, применяя форсдетокс, но поделать он с этим ничего не может, так как похмелье порой бывает просто невыносимым».

Правда, это нихрена не похмелье, а полноценное отравление — Фазан же пьёт бормотуху, в которой дохрена сивушных масел и метилового спирта. Такая бормотуха способна убить нормального человека, но Фазан, против своей воли, тянется к ней.

Это связано с тем, что даже самый крепкий виски, даже самый чистый спирт, увы, не способен вызвать знакомое Фазану чувство похмелья, по которому он очень скучает, ведь это обязательная часть ритуала алкаша. Нормальный алкоголь не может вызвать у КДшника похмелья, а вот сивушные масла могут, поэтому спрос на бормотуху будет высок всегда.

С половины бутылки виски меня чуть-чуть поправляет и происходящее на экране становится несколько менее кринжовым.

— Можно смотреть… — заключил я.

Но мне не удалось досмотреть даже половину серии, так как зазвонил лежащий в кармане телефон.

— Алло? — ответил я на вызов от Фазана, одновременно убавив звук пультом телевизора.

— Студик, надо перетереть, — сказал Фазан. — Ты у себя?

— Ага, — подтвердил я. — Подтягивайся.

— Скоро буду, — сказал Фазан и завершил вызов.

Минуты через две, в дверь постучали. Я нажал на кнопку «Разблокировать дверь» на прикроватной панели управления.

Дверь номера открылась, и внутрь вошёл Фазан.

— Проходи, присаживайся, — сказал я, выключая телевизор. — О чём хочешь перетереть?

— Да о том, что ты сказал, — ответил он, сев на диван под телевизором. — Ты прав, Студик — наверное, мне следует прокачаться и получить атакующую способность…

— Не наверное, а на 100 %, — поправил я его. — У тебя же охуенная база — твой основной апекс даёт ебейшую броню и надо лишь добавить к нему что-то убойное и всё, начнётся пёрфект лайф!

Поднимаю лежащий на кровати телефон и открываю чат-бот, в который вбиваю «Фазан».

Бот сразу же выкатил мне всю доступную информацию, из которой меня интересовали только последние способности.

— «Апексный ферроостеолитический панцирь»

Описание: апексная мутация полностью трансформирует систему металлокостных пластин в гиперэффективную динамическую броню. Пластины становятся значительно толще и прочнее за счёт гиперплотной микротрабекулярной структуры с внедрёнными углеродными нановолокнами и самоуплотняющимися минеральными матрицами. Эластичные коллагеновые прослойки усилены и приобрели способность к быстрой регенерации, что позволяет пластинам самостоятельно восстанавливаться после повреждений.

Эффект:

+8 к «Выносливости» и +4 к «Экстракции энергии»

Режим I: равномерное распределение пластин по телу. Улучшенная базовая защита при минимальной метаболической нагрузке.

Режим II: концентрация пластин вокруг жизненно важных органов. Максимальная защита ядра с минимальным ограничением подвижности.

Режим III: укладка пластин нахлёстом с усиленными эластичными прослойками. Значительное снижение передачи ударной, взрывной нагрузки и вибраций на мягкие ткани.

Режим IV: выдвижение удлинённых шипов до 18–22 см из кромок пластин. Шипы обладают повышенной прочностью и остротой. После деактивации шипы рассасываются.

Режим V: активирует ускоренное восстановление повреждённых бронепластин. Скорость регенерации значительно повышена — мелкие повреждения восстанавливаются за 40–90 секунд, серьёзные пробоины и трещины — за 4–7 минут. При прокалывающих/резаных повреждениях пластины сходятся быстрее, образуя «перфузионный барьер» с усиленным локальным высвобождением гемостатических факторов. Первичное закрытие раневого канала происходит почти мгновенно.

Расход:

Режим I/II — 215 килокалорий в час.

Режим III — 380 килокалорий в час.

Режим IV — 260 килокалорий за активацию + 95 килокалорий в минуту.

Режим V — 1450 килокалорий за активацию + 420 килокалорий в минуту.

Порог развития характеристик повышен до 15.

Апекс он взял на 40-м левеле, а затем настал черёд пассивки. И пассивка у него пусть и бесполезная, но зато интересная…

— «Авторегулируемый торпор-подобный метаболизм»

Описание: пассивная мутация эндокринной и центральной нервной систем, позволяющая организму автоматически переходить в состояние торпор-подобного гипометаболизма при угрозе голода, обезвоживания или при получении тяжёлой травмы. Организм самостоятельно снижает базовый метаболизм без участия сознания, сохраняя при этом минимальную активность мозга и жизненно важных органов.

Эффект:

+4 к «Экстракции энергии» и +3 к «Термоконтролю»

При критическом снижении запасов энергии, воды или при получении тяжёлой травмы организм автоматически входит в торпор-подобный режим:

Снижение температуры тела на 4–7 °C.

Замедление сердцебиения и дыхания на 43 %.

Снижение общего метаболизма на 57 %, что резко уменьшает расход килокалорий и воды.

Ускорение естественной регенерации тканей на 39 % за счёт перераспределения ресурсов на восстановление.

Расход: Нет.

Примечание: режим активируется и деактивируется полностью автоматически. Выход из торпора происходит, когда угроза исчезает или организм получает достаточное количество энергии/жидкости. Мозг и жизненно важные органы защищены от критического снижения активности. В торпорном режиме сознание частично подавлено, но носитель остаётся способным к пробуждению при сильной внешней стимуляции.

Получается, это торпор, как у некоторых животных — у медведей он называется спячкой, но тут это не совсем спячка, а, скорее, переход в аварийный режим, чтобы увеличить шансы на выживание.

Благодаря тому, что у Фазана броня по всему телу, жевать его некомфортно, поэтому есть ненулевой шанс, что даже если он получит пизды от какого-нибудь зверя или его типа пристрелят, то он имеет шансы отлежаться, очень правдоподобно прикинувшись трупом…

Но и это ещё не всё, что у него есть.

Ему не очень повезло со второй активной способностью — выбор был из шлака и трэша, поэтому он выбрал лучший вариант из худших.

— «Усиленная фасциальная проводимость»

Описание: дальнейшая мутация фасциальной системы и миофасциальных цепей с увеличением содержания гиалуроновой кислоты, эластина и оптимизацией гидродинамики межфасциальных пространств. Значительно снижена механическая резистентность тканей, а проводимость нервных импульсов повышена за счёт улучшенной миелинизации и снижения внутреннего сопротивления.

Эффект:

Повышает гибкость, эластичность движений и общую скорость нервно-мышечной реакции на 47 %.

Длительность действия: 55 секунд.

Расход: 359 килокалорий за активацию.

Примечание: дополнительно снижает накопление молочной кислоты и мышечной усталости во время действия способности.

Это прикольно, потому что реакция и гибкость, но без нормальной атакующей способности это малополезно — пока что, утверждение, что суперспособностью Фазана является стойкое получение пиздюлей, остаётся абсолютно верным.

«Он сейчас 73-го левела…» — припомнил я, а затем открыл его характеристики.

Он такой себе боец, исходя из характеристик, и ценность представляет только в роли живого щита и ему надо тщательно обдумать, что он делает со своей жизнью…

— Но что делать-то? — спросил Фазан.

— Королевский зверь, — сказал я. — Раз на раз, без огнестрела, на мужика. Потянешь такое?

— А какой зверь? — напрягшись, спросил он.

— Я не знаю, — разведя руками, ответил я. — Какой сейчас есть в зоне доступа, такого и надо мочить. Тебе крайне желательно обзавестись чем-то атакующим — если весной всё снова не наебнётся, мы ведь пойдём в Баку на суднах — там может быть что угодно, поэтому в твоих же интересах представлять собой нешуточную опасность для любого. Вон, на Муравья посмотри — кем он был, до того, как я потренировал его по бразильской системе?

— От хуя наконечником он был… — произнёс Фазан.

— Вот! — ткнув в его сторону пальцем, воскликнул я. — А теперь? Да он же ебун!

— Я заебался… — сказал Фазан. — То качаюсь, то ну его нахуй. То свет потух, то хуй опух… Нужно прекращать это! Давай так: сходим на рейд с тобой⁈ По бразильской системе!

— У меня есть условие, — произнёс я. — Проведём серию коротких рейдов, где будешь мочить зверей. Но если выбьешься из графика рейдов, то завязываешь с алкашкой навсегда. А сорвёшься — будешь пидором. Как тебе?

— А чего так жёстко сразу, Студик⁈ — возмутился он.

— Если ты настроен всерьёз, то я должен получить подтверждение, — сказал я. — У меня слишком дорогое время, чтобы я тратил его на неуверенную в себе малолетку, которая то хочуха, то нехочуха. Решайся здесь и сейчас, а потом доводи дело до конца. Ты взрослый мужик, гражданский пилот и матёрый КДшник, или расстроенная эмо-гёрл с биполяркой⁈

Фазан задумался и упёрся взглядом в ковролин.

— Ладно… — произнёс он.

— Нет, так дело не пойдёт, — покачав головой, сказал я на это. — Конкретный ответ.

— Да, я согласен! — решительно заявил Фазан. — Принимаю твои условия.

Протягиваю ему руку, и он жмёт её.

— Договор заключён, — констатировал я. — А теперь я расскажу тебе, что такое бразильская система…

*Российская Федерация, Воронежская область, село Русская Буйловка, 9 декабря 2027 года*

Сижу на дереве и наблюдаю за тем, как броник треплет Фазана, таская его по центральной площади села.

Это королевский зверь, весящий никак не меньше 700 килограммов, очень сильный и тяжелобронированный, но без атакующих способностей вроде кислоты или яда.

Навёл нас на него, конечно же, Нарк, который следит за ним уже около двух недель — изучил его повадки, типичные места, где он проводит своё время, охотничьи навыки и так далее.

Все эти данные были занесены в папку и переданы мне, но Фазан их не получал, потому что мне нужен честный поединок. Броник не знает ничего о Фазане, поэтому справедливо будет, что и Фазан не будет ничего знать о своём оппоненте.

Поединок начался с того, что броник очень рано заметил подбирающегося к нему Фазана, бросился на него, а тот встретил его уколом профовского меча.

Я сделал ему послабление и разрешил взять бронебойную версию, которая незначительно увеличивает его шансы, но это не очень-то помогло — видно было, что Фазан запаниковал и не сумел попасть бронику в уязвимую точку между плечевыми пластинами, за что поплатился.

Приникаю к камере и увеличиваю зум, чтобы было лучше видно, как броник выдаёт Фазану пиздюли.

Фазан орёт, пытается воткнуть меч в броника, но тот не обращает внимания на беспомощные попытки и срывает с жертвы клочки экипировки и кожи.

Морда броника в крови, он свирепо рычит, не понимая, какого хрена у него ничего не получается — но я думаю, что Фазан уже всё, спёкся, поэтому придётся спасать его…

Но в момент, когда я уже собрался спрыгивать с дерева, ход битвы преломился — появились новые участники.

«А теперь стало интересно…» — подумал я, переведя камеру на стаю лютиков.

Думаю, они учуяли кровь Фазана, поэтому решили, что их ждут на этом празднике боли и смерти.

Только вот броник не ждал гостей, поэтому свирепо зарычал и прекратил трепать бедного Фазана. Он повернулся к лютикам и занял боевую стойку.

— А сейчас, дорогие мои телезрители, вы можете наблюдать за противостоянием представителей дикой природы, — стараясь имитировать тон Николая Дроздова, проговорил я. — Стая лютиков, привлечённая запахом крови Фазана, неожиданно наткнулась на броника, который не готов делиться добычей и, явно, провоцирует нежданных гостей к конфликту…

Тем временем, лютики начали действовать в типичной манере: они разделились на три специализированные группы, согласно размеру и чувству ранга особей.

Первая группа, в которой состоят самые крупные лютики, будет связывать броника боем, вторая группа, в которой состоят самые ловкие и быстрые лютики, пойдёт с правого фланга, а третья группа, состоящая из самых слабых лютиков, обойдёт с левого фланга, с целью ударить жертве в тыл и повиснуть на ней, облегчая остальным работу.

Больше всех, будто бы, рискует первая группа, но это только кажется — основную массу плюх на себя примет третья группа, в которой находятся наименее ценные члены стаи.

А Фазан уже пришёл в себя и начал отползать, по дороге роняя клочки кожи и капли крови. Бронику сейчас не до него, потому что он знает, что лютикам похуй, кого мочить, поэтому у моего протеже появился шанс изменить ход этой битвы.

Правда, против лютиков у него шансов даже меньше, чем против броника, потому что они охотятся коллективно и с высоким уровнем координации, а броник всего один. Но есть одно «но», которое может изменить всё.

— Представитель хомо сапиенс КДшникус, как вы видите, почувствовал, что у него появился долгожданный шанс… — продолжил я лекцию. — В его голове сформировалась мысль, что его природные враги скоро вступят в конфронтацию и ослабят друг друга. И в этом, дорогие мои телезрители, есть определённый резон — действительно, сейчас всё указывает на то, что переговоров не будет…

Лютики первой группы демонстративно бросились на броника, начав создавать ему опасность с фронта, пока вторая группа осуществляла обход с правого фланга, а третья группа подбиралась к бронику с левого фланга.

Броник показал, что ещё ничего не кончено и всё только началось — мощным ударом правой передней лапой он сшиб очевидного бету лютиков, первым бросившегося в атаку. Подсос альфы отлетел метров на пять, но не продемонстрировал признаков, что его поломало, и приземлился на все четыре лапы.

А альфа в бой не вступает — он больше следит за палевом в оба глаза — ему нужно думать не только о жертве, но и о возможных новых участниках, появление которых лучше увидеть заранее…

Третья группа выполнила свой манёвр в полной мере и почти разом накинулась на броника, повиснув на его левом боку, вцепившись пастями в костяную броню и металлизированный мех.

Их расчёт строится на смещении центра тяжести жертвы — броник не всесилен, поэтому не может удерживать на левом боку что-то около 500 килограмм внезапно повисшей массы.

Но он не бездействует, а бьёт по повисшим лютикам правой передней лапой, изо всех сил стараясь не упасть. Он даёт себе полный отчёт в том, что падение сейчас — это неизбежная смерть.

Фазан благополучно укрылся в ближайших кустах, но это, если что-то вдруг, ему не поможет, потому что лютики из второй группы проследили за ним, и знают, где он сейчас находится.

— Как вы видите, дорогие телезрители, лютики проявляют недюжинный боевой интеллект… — тихо проговорил я. — Они действуют хладнокровно, собранно, без лишних движений и ненужной суеты — чувствуется, что этот броник далеко не первый в истории их стаи…

Броник сумел прикончить двоих лютиков из третьей группы, поэтому висеть на нём остались только трое.

— Это приемлемые для стаи потери, потому что гибнут отбросы, одним шагом стоящие за чертой категории изгоев, — сообщил я будущим зрителям. — Нормальные волки себя так не ведут, но это и не волки, а лютики — советую никогда не забывать это.

И в этот момент, чтобы не упустить преимущество, в атаку пошла вторая группа, которая не будет бездумно вешаться на броника, а будет бить в уже известные уязвимые места.

Так и получилось — одна крупная самка впилась пастью в коленный сустав правой задней лапы броника, из-за чего тот чуть не рухнул, удержавшись лишь на волевом усилии. Но он отвлёкся на это, поэтому один из самцов второй группы впился ему в локоть правой передней лапы, выведя её из строя.

— Дорогие мои телезрители, сейчас вы видите, как бронику настаёт закономерный конец… — заключил я.

Но что-то я рано списал броника со счетов — он решил побрыкаться и проявил мощную волю. Подняв переднюю правую лапу, он приблизил к себе грызущего её лютика и перекусил ему шею.

Отбросив от себя труп, он ударил левой передней лапой по самке, пытающейся добить ему колено, проткнув ей шею экстремально острыми когтями.

Счёт 4:0 в пользу броника, но альфа и его беты ещё не вступили в бой, поэтому броник всё ещё в большой опасности.

«Нет, мне нравится этот парень!» — подумал я, наблюдая за действиями броника.

А он филигранно крутанулся вокруг своей оси и в полёте перерезал глотку одному из лютиков третьей группы. Лютик рухнул на обагрённый горячей кровью снег, затем поднялся и сделал несколько шагов, после чего упал и замер окончательно.

— Посмотрите, дорогие мои телезрители, на общую картину поля боя, — попросил я, уменьшив зум. — Лишь малая часть крови принадлежит представителю хомо сапиенс КДшникус, за которого мы все так болеем…

А центральная площадь села обильно залита кровью: ею истекает броник, разбрызгивая капли по снегу при каждом взмахе лап, она вытекает из ран мёртвых лютиков, а ещё она стелется длинным шлейфом в кусты, где прячется Фазан.

«Каждый охотник желает знать, где сидит Фазан…» — подумал я и улыбнулся.

Тем временем, броник расправился с последним лютиком из третьей группы, который самоотверженно бросился ему в задние лапы, чтобы попытаться повалить его и сделать эту охоту дешевле в жизнях оставшихся членов стаи.

Но броник тоже, как я понимаю, не в первый раз сталкивается с лютиками, поэтому слишком быстро для спонтанного решения принял лютика на когти. Он мощным ударом пробил грудную клетку противника своими длинными когтями, а затем отбросил покойника в сторону, разбрызгав повсюду его кровь.

Кровь пускает пар на холоде, которая долго парит — сейчас температура около −6°C, поэтому неудивительно.

И вот, дело дошло до тяжёлой артиллерии — в бой вступил альфа со своими ближайшими подсосами.

Здоровенный лютик чёрного окраса, который не стал менять шерсть на зимнюю, бросился на броника и нанёс ему молниеносный удар передними лапами в грудь.

А броник, как оказалось, владеет чем-то вроде приёмов у-шу, потому что ловкими и быстрыми движениями перенаправил импульс альфа-лютика и бросил его через себя.

Но альфа добился главной цели — броник упал…

Дальше всё было предельно предсказуемо — выжившие члены второй группы и подсосы альфы накинулись на не успевшего подняться броника, вцепились ему в конечности, не позволив ни перевернуться, ни встать, а затем альфа впился бронику в шею, быстро вырвав из неё кусок плоти.

Броник бессильно захрипел и захлюпал кровью, но поделать ничего не смог.

— Это была великая битва, дорогие мои телезрители… — произнёс я. — Броник бился достойно, как настоящий воин, но сегодня сила оказалась не на его стороне…

Когда броник окончательно сдох, альфа поднял морду к небу и протяжно завыл — наверное, так он празднует победу или подаёт сигнал остальным стаям, что он здесь самый важный босс.

«Но это значит, что Фазану пизда…» — пришёл я к выводу. — «Что-то как-то неожиданно всё обернулось…»

Мы, вообще-то, пришли на броника, а не на крупную стаю лютиков — о них Нарк вообще ничего не говорил.

Похоже, что мне придётся вмешаться — это будет не очень-то безопасно для меня, поэтому я ожидаю хороший опыт, но это ведь непедагогично…

«Это обесценит бразильскую систему», — решил я. — «Нет, понаблюдаю — посмотрим, что сделает Фазан».

Наверное, он уже тысячу раз пожалел о том, что решился выйти из зоны комфорта и начать внутреннюю и внешнюю трансформацию…

«Фура со своим личностным ростом, внутренней трансформацией и прочей нумерологией, блин», — поморщившись, подумал я.

А Фазан, как я вижу, уже оклемался — он вышел из кустов, с мечом наголо.

Увеличиваю зум, чтобы показать лицо Фазана — на нём холодная решимость.

«Вот — это оно…» — подумал я с удовлетворением. — «Я всегда знал, что в нём есть потенциал матёрого убийцы!»

Но самое охренительное в этой ситуации — он на 100 % убеждён, что ему никто не поможет и он здесь один.

Так-то, я обязательно помогу, если его начнут разбирать на запчасти, но в нём оформилось убеждение, что раз я не помог ему, когда его трепал броник, то с менее опасными, по общему мнению, лютиками, я ему помогать точно не буду.

Альфа-самец принял высокую стойку, поднял хвост и посмотрел на Фазана. Это сигнал к атаке — остальные лютики считали это интуитивно и бросились к указанной жертве.

Фазан перехватил меч двойным хватом и приготовился встречать врагов.

Я внимательно слежу за поведением членов стаи и не могу понять, кто тут альфа-самка — возможно, она была во второй группе и погибла от лап броника, а возможно, она вообще не участвует в этой охоте. Последнее — сильно вряд ли, потому что неучастие в охоте — это прямой ущерб репутации и остальные лютики могут почувствовать, что альфа-самка уже не та.

Скорее всего, она была во второй группе — такое у меня сложилось впечатление.

Фазан встретил самого быстрого лютика уколом меча и нанизал его на лезвие, стойко выдержав импульс тела.

Ему тоже нельзя падать, потому что это будет равнозначно смерти — тут у него ситуация как у броника минуты назад.

Но лютики не собирались давать ему время на передышку и анализ ситуации, поэтому следующая атака последовала незамедлительно.

Из-за того, что Фазану пришлось спешить, он грубо вытащил меч из туши убитого лютика и развалил его брюхо, выпустив наружу кровь, кишки и говно. Я увидел облачко пара — похоже, что это вышли газы.

Сразу два лютика атаковали его одновременно, но одного из них он остановил ударом острия меча в череп, причём очень удачно, с соскальзыванием лезвия в правую глазницу, а вот второй вцепился ему в икру, начав тянуть, с целью повалить.

Только тут Фазан уже думал головой и применил свою основную способность — из его икры выскочил длинный шип, который распорол пасть лютику и, похоже, что убил его.

Одноглазый лютик с визгом отскочил на пару метров и начал чесать область глазницы передней правой лапой, а Фазан поднял меч в вертикальную стойку, направив лезвие на противника.

Это результат нескольких уроков, которые нам дал челябинский профессиональный фехтовальщик, Игорь Игоревич — он спец именно по фехтованию шпагой, то есть, готовил детей к отчаянным в своей бессмысленности поединкам пасечников, но ему известно несколько приёмов из средневекового фехтования. Собственно, Фазан сейчас и демонстрирует всё, что запомнил.

Только вот раненый лютик не пожелал продолжать схватку, а вместо этого отступил ещё на несколько метров, чем вызвал недовольство альфа-самца.

Вот это выражение недовольства изменило отношение раненого зверя, и он кинулся в самоубийственную атаку. Экстремально острое четырёхгранное лезвие вошло в ту же глазницу, но уже гораздо глубже — сантиметров на 10–12…

Фазан вытащил меч из головы мёртвого лютика, поднял его над головой и сделал левой рукой приглашающий жест альфа-самцу.

У альфы из всей стаи остались только четыре особи, включая его самого. По сути, стая из крупной превратилась в маленькую, поэтому житие их всех ожидает очень тяжкое. Но только при условии, что они переживут эту битву против Фазана.

— Как вы видите, дорогие телезрители, расчёт хомо сапиенс КДшникус полностью оправдался, — сообщил я будущим зрителям. — До появления лютиков его шансы стремились к нулю, но теперь против него всего четыре особи, а это уже интересно… Невольно вспоминается китайская пословица о мудрой обезьяне… Эта известная китайская пословица гласит, что умная обезьяна следит за битвой двух тигров, сидя на дереве — они дерутся, а она наблюдает. Да, сейчас я сижу на дереве, но в этой метафоре роль мудрой обезьяны отводится Фазану, который дождался момента и…

Альфа-самец лютиков выработал решение и направил в атаку последнего члена второй группы и двоих своих подсосов, а сам пошёл во фланговый обход.

Перевожу камеру на Фазана и увеличиваю зум.

Будь я на его месте, побежал бы в лес, чтобы прикрыть спину деревом, но Фазан остаётся на месте — возможно, не хочет провоцировать лютиков на погоню. В его случае, это очень верно — они легко догонят его и будут иметь дело с его беззащитной спиной…

Осматриваю поле боя и прикидываю, сколько стоило всё это — повсюду лежат клочки экипировки Фазана, фрагменты сегментарной брони из титана и содержимое его рюкзака. Всё это приведено в полную негодность…

Лютики окружили Фазана: член второй группы, как наименее ценный в обновлённой сегодня табели о рангах, встал с правого фланга, чтобы повиснуть на бьющей руке, один из подсосов, самый крупный из них, встал с фронта, второй подсос встал с левого фланга, а альфа занял позицию сзади.

Фазан всё верно понял, поэтому повернулся к самому мелкому противнику — этот точно накинется на руку.

Теперь расклад таков, что висеть на бьющей руке жертвы предлагается альфе, а это ему вообще не по чину, поэтому он поменялся местами с подсосом, а слабейший член стаи поменялся местами с другим подсосом альфы.

Как только рокировка была завершена, лютики пошли в атаку.

Фазан успел развернуться и выставить меч перед подсосом альфы, собиравшемся вцепиться ему в правую руку. Резкий выпад — наконечник бронебойного меча попал в оскаленную пасть и вошёл внутрь, выбив зубы между клыками.

Остальные лютики не теряли время и вцепились в конечности и туловище Фазана, с целью разорвать его на куски, но он пошёл на отчаянный шаг и использовал единственную гранату РГД-5, которая висела на уцелевшем поясном ремне.

Граната упала в паре метров от него, прямо под лютиком-подсосом, но звери не обратили внимания на такую мелочь, предпочтя увлечённо трепать жертву.

Хлопнул взрыв, подсосу, похоже, оторвало жопу, а Фазан, ждавший этого момента, выпустил шипы и порезал пасть сразу члену второй группы и самому альфе.

Вскочив на ноги, он нанёс добивающий удар мечом в башку недобитому подсосу, убив его, а затем резанул по морде члену второй группы. Тот ослеп на один глаз, заскулил и попытался отбежать. Но Фазан не позволил — в ходе разворота лютика, он уколол его в шею, всадив лезвие на 5–7 сантиметров.

На снег брызнула горячая кровь, а лютик побежал, брызжа ею во все стороны.

— Битва века, дорогие мои телезрители! — воскликнул я. — Фазан против альфа-лютика! Впервые на ваших голубых экранах!

Подсоса, пережившего отрыв жопы, можно не брать в расчёт — похоже, что ранение оказалось слишком серьёзным. Наверняка, ему набило брюхо осколками, задев жизненно важные органы и вызвав масштабное внутреннее кровотечение. Да и не только внутреннее — он лежит в облаке пара, исходящего от большой лужи крови под ним.

Член второй группы прошёл всего метров сто, до инсталляции «Я ЛЮБЛЮ Р-БУЙЛОВКУ», и упал на брюхо. Похоже, что Фазан перерезал ему сонную артерию или перебил дыхательные пути — не просто так лютик прошёл так мало…

Альфа, роняя капли крови из порезанной пасти, пошёл в последнюю атаку — у него есть шанс только в случае, если удастся повалить Фазана. Слишком уж хорошо Фазан орудует мечом, чтобы биться с ним в вертикальной плоскости.

А Фазан не подкачал и нанёс колющий удар в грудь прыгнувшего на него лютика, проткнув толстую шерсть и загнав лезвие почти по рукоять.

Только вот это не помогло остановить натиск, и они рухнули на истоптанный снег, начав схватку в партере.

Лютик подтвердил свой статус альфа-самца и пережил, явно, смертельный удар — он начал трепать Фазана когтями и грызть ему лицо.

Фазан начал пронзительно вопить и изо всех сил прокручивать меч в ране.

Затем, когда ему стало ясно, что это не даёт результата, он вытащил из ножен на поясном ремне штык-нож 6×2, от старинного АК, и начал втыкать его куда-то в область шеи альфы. Но там у него самая густая шерсть, поэтому лезвие проходило с трудом, а затем сразу же встречалась с толстой кожей.

Фазан сохранил возможность связано мыслить, несмотря на то, что его лицо подвергается обгрызанию, поэтому сменил тактику и нанёс удар ближе к глазам зверя. Лишь с седьмого удара он сумел попасть во что-то действительно важное — лезвие попало в ухо лютика и вошло до гарды.

В поведении альфы что-то изменилось. Он продолжил грызть лицо Фазану, но как-то без былого энтузиазма, а правая его лапа вообще начала чесать снег и землю.

Фазан почувствовал изменение обстановки и с усилием провернул нож. Я практически услышал, как сломалось лезвие, но это, скорее всего, игра воображения — сознание «дорисовало» звук, так как я увидел, как нож сломался в области рукояти.

Альфа-самец обмяк и рухнул на Фазана, а затем центральную площадь села охватила тишина.

— Вот и всё, дорогие мои телезрители, — сказал я в заключение. — С вами была телепередача «В мире животных со Студиком». До новых встреч…

Останавливаю запись сначала на профессиональной камере, а затем на GoPrо, после чего упаковываю всё в рюкзак и спрыгиваю с дерева.

«М-да, как здесь насрано…» — подумал я, обходя лужи крови и туши зверей.

Почти все участники этой жестокой битвы, кроме Фазана и альфа-лютика, уже успели остыть, а кровь их кристаллизовалась на морозе.

— Ержан, вставай! — воскликнул я, скинув с Фазана тушу альфа-лютика.

— Иди… — прохрипел Фазан.

— Что-что? — переспросил я, склонившись над ним.

— Иди нахуй, Студик… — прохрипел он и выплюнул сгусток крови.

— Да чего ты такой серьёзный-то? — спросил я. — Бразильская система работает — ты тому живое доказательство! Сколько опыта налутал?

Но Фазан решил не отвечать, а перевернулся на правый бок и выблевал из себя содержимое желудка.

Когда он закончил с напрасной тратой ресурсов, я помог ему подняться и дал фляжку с водой.

— Мужик, это вода, — сказал я, когда он брезгливо оттолкнул фляжку.

— Потом помоюсь… — покачав головой, ответил он. — Дай мне выпить…

— Ха-ха! — посмеялся я. — Ладно…

Снимаю рюкзак и вытаскиваю из него особую фляжку, содержащую в себе литр 100 % спирта.

— Угощайся, родной, — сказал я, передав её Фазану.

Он быстро отвинтил крышку и начал с упоением пить.

— У-у-ух… — выдохнул он, а затем занюхал окровавленную руку. — Заебись! Заебись…

— Только в такие моменты чувствуешь, что живёшь, да? — спросил я.

— Нет, я нормальный, — покачав головой, ответил Фазан. — Это вы, блядь, ебанутые…

— Сколько левелов взял? — спросил я.

— Дохуя… — ответил он. — Просто дохуя…

Он прошёл к альфа-лютику и сел на него.

— Блядь, Студик, ёбаный ты в рот… — проговорил он. — Я тебя ненавижу…

— Бразильская система, родной, — разведя руками, сказал я.

— Иди ты нахуй, со своей бразильской системой… — попросил он меня. — Должен был быть только броник…

— Но тебе очень повезло, — улыбнувшись, произнёс я. — Броника бы ты не потянул — он бы грохнул тебя.

Смотрю на тушу броника, который основательно вытек и замёрз — альфа бил наверняка.

Фазан посмотрел на меня пронзительным взглядом, в котором легко читалось «Пошёл нахуй, пошёл нахуй, пошёл нахуй, пидарас!»

— Да не кипятись ты, Фазан, — попросил я его. — Это же ради тебя!

— Мой ебальник только что грыз волк, Студик!!! — проорал он. — Я чуть не сдох несколько десятков раз!!! А ты даже не подумал помочь мне!

— Бразильская система, Фазан, — разведя руками, ответил я.

— Пошёл ты нахуй, козёл!!! — выкрикнул он и бросил в меня фляжку.

Ловлю её на лету и трясу — абсолютно пуста.

— Нет-нет, друг мой, — поводив указательным пальцем в воздухе, сказал я. — Мы заключили соглашение и пожали руки. Как там говорила Анна Робертовна? А! Ты дал информированное добровольное согласие!

— Да на хую я вертел это согласие, Студик!!! — ответил Фазан. — Я на этот пиздец не подписывался!

— Подписывался, — выразил я несогласие. — Думаешь, это был пиздец⁈ Это были броник и лютики! Обычная хуйня, которая тут сплошь и рядом! Да и ты мог съебаться, пока они занимались броником! Но не съебался — это что такое, а⁈

Фазан смолчал.

— Я спрашиваю: это что такое, а⁈ — повторил я вопрос. — А я скажу тебе, что это такое — ты, наконец-то, принял концепцию настоящего КДшника! В моменте, конечно, но принял — это значит, что из тебя выйдет толк!

— Есть ещё что-нибудь выпить? — спросил он.

— Только вода, — покачав головой, ответил я.

Фазан поднялся с туши альфы и поплёлся к останкам своего рюкзака.

— Тьфу, сука… — пробурчал он, подняв горлышко от бутылки виски. — А-а-а, не уйдёшь…

Он зачерпнул пропитанный алкашкой снег и начал жевать его.

— Блядь… — поморщившись, изрёк я. — Если бы не зоошиза, ты давно бы сдох от цирроза печени! Или закончил в дурке, наедине с белкой!

— Но мне повезло! — ответил Фазан, прожевав жёлтый снег.

— Сколько левелов⁈ — спросил я.

— Двадцать девять! — ответил он, вытерев усы от снега и облизнув палец.

— Сколько⁈ — воскликнул я, испытав ахуй.

— Я сказал: двадцать девять уровней! — ответил он. — И это, пожалуй, единственная причина, почему я не начал бить тебе ебальник!

— В тебе говорит не проработанная обида, — усмехнувшись, сказал я на это.

Это надёжное средство из арсенала Фуры.

— Сколько раз я уже послал тебя нахуй, Студик⁈ — спросил Фазан. — Похоже, что недостаточно! Пошёл нахуй, козёл!!!

Если объективно, он физически не сможет набить мне ебальник — слишком уж велика разница в левелах.

Достаю телефон и открываю статистику Фазана.

— Распределяй очки и пиши предложения! — приказал я.

— Да, сейчас… — ответил он. — А что с тушами будем делать?

— Я займусь ими — тут есть, где развешать их, — сказал я.

— А что, не продолжим рейд⁈ — с удивлением спросил Фазан.

— А ты бы хотел, что ли? — вкрадчиво спросил я вместо ответа.

— Не, ну его… — ответил он.

— Дальше тебя качать по бразильской системе нет особого смысла, — произнёс я. — Она рассчитана только до сотки, а дальше начинается аргентинская система.

— Какая ещё, нахуй, аргентинская система? — спросил нахмурившийся Фазан.

— А я тебе не рассказывал? — озадаченно спросил я. — Ладно, вкратце: аргентинская система — это соло-рейды на королевских зверей. Никакого прикрытия, никакой поддержки, даже моральной, только ты и зверь. Почти как бразильская, но ставки максимальные.

— То есть, нихуя нового… — пробурчал Фазан.

— Так деды качались, хе-хе! — сказал я. — В смысле, испокон веку, исконно-посконно, почти с самого основания Фронтира. Ты просто жопу в мастерской грел, поэтому не видел. Пиши варианты, а я займусь тушами. Освежуем всех этих тварей, найдём транспорт и повезём это домой. Кстати…

Убираю телефон в изолированный подсумок и поворачиваюсь к своему протеже.

— Я должен сказать, что нет никакой бразильской системы, — сообщил я Фазану. — Тебе почти нихрена реально не угрожало — если бы я увидел, что тебя вот-вот сожрут, то вытащил бы тебя оттуда вмиг. Но об этом вообще никому, окей? Бразильская система работает только когда жертв… обучаемый не знает, что ему почти ничего не угрожает.

— Что-то с трудом верится… — покачав головой, произнёс он. — Как бы ты меня вытащил?

— Я бы подлетел к толпе и поджарил всех, — объяснил я свой метод. — Тебе бы тоже чуть-чуть прилетело, скорее всего, но зато живой, да?

— Ага… — протянул Фазан. — Ладно, тогда я распределяю очки?

— Смело! — ответил я.

Берусь за лапы альфы и тащу его к ближайшему электрическому столбу.

Потрошу альфу, а Фазан сидит на крыльце Сбербанка и набивает текст в чат.

— Первая пошла! — сообщил он мне.

Оттираю руки от крови ветошью, после чего достаю телефон из подсумка.

— «Кератиновые выдвижные остеодермы»

Описание: мутация дермы и подкожных тканей с формированием специализированных кератиновых пластин, способных быстро выдвигаться в виде острых шипов при активации

Эффект: при активации по всему телу, кроме лица, шеи, ладоней и ступней, выдвигаются короткие, от 2 до 4 сантиметров, прочные и острые кератиновые шипы, обеспечивающие дополнительную защиту в течение 91 секунды.

Расход: 310 килокалорий за активацию.

— Хуйня какая-то, — озвучил я свой вывод.

— Даже если не хуйня, я это точно не возьму, — ответил на это Фазан. — Это не атакующая способность — интерфейс предлагает мне терпеть дальше! Пишу следующую.

— Окей, — сказал я и продолжил разделку альфы.

Спустя несколько минут, телефон вновь тренькнул уведомлением. Со вздохом оттираю руки уже заляпанной кровью и жиром ветошью.

— «Ретрактильный хватательный язык»

Описание: значительное удлинение и модификация языка с усилением мышечных волокон, развитием специализированных хватательных структур на конце и повышенной эластичностью.

Эффект: язык способен быстро выдвигаться на дистанцию до 3,8 метров, захватывать мелкие объекты, насекомых или лёгкое снаряжение. Обладает сильной адгезией и мускульной силой, позволяющей подтягивать к себе предметы массой до 1,2 кг.

Расход: 265 килокалорий за один выброс и захват.

— Да с таким языком никакой хуй не нужен… — произнёс я, прочитав описание. — Будешь популярен у баб!

— Ага-ага… — саркастически улыбнувшись, ответил на это Фазан. — Нет, спасибо, конечно… Но… Нет.

Когда я уже снял с альфы половину шкуру, телефон тренькнул в третий раз.

— «Адаптивная хроматофорная мимикрия»

Описание: мутация дермальных хроматофоров и иридофоров, позволяющая активно изменять цвет и текстуру кожи для маскировки под окружающую среду.

Эффект: кожа может менять цвет, оттенок и частично текстуру для слияния с фоном. Может имитировать простые узоры и цвета окружающей среды.

Расход: 180 килокалорий в минуту при активном использовании.

Примечание: Эффективность маскировки значительно повышается в неподвижном состоянии.

— Да, не повезло, — произнёс я с сожалением. — Ничего, в следующий раз обязательно повезёт.

— Мне так не кажется, — не согласился со мной Фазан. — Мой крест — терпеть… Что ж, тогда делаю усилок…

— Делай-делай, — сказал я. — А я продолжу потрошить этих тварей.

Фазан лёг прямо под дверь Сбербанка и попробовал активировать усиление имеющейся способности.

— Ах, блядь! — воскликнул он. — Форсрегена ещё на сорок минут!

— Тогда отлёживайся, — сказал я. — Начнёшь по кулдауну.

— Хорошо, — ответил он. — Как раз, хотелось отлежаться после всего этого пиздеца.

Усиление в полевых условиях — это не сказать, чтобы обязательно, но лучше усилиться сразу, на всякий случай — нужно посмотреть, что даст интерфейс на выбор за следующую десятку левелов. Если не будет нихрена толкового, то имеет смысл помочь Фазану качнуться до 110-го, чтобы увидеть, что интерфейс даст на следующем наборе.

Всё мясо альфы на брезенте, поэтому я тащу к столбу броника.

Этого пассажира разбирать придётся долго и тяжело, поэтому я решаю упростить себе работу и развешиваю туши остальных лютиков на ближайших столбах и пускаю им кровь.

Малоэффективно, конечно, потому что они, большей частью, уже замёрзли к хренам, но хоть что-то вытечет…

Надо бы, конечно, найти тачку, чтобы было на чём везти всё это богатство, но разделка в приоритете.

«А с хуя ли она в приоритете?» — подумал я. — «Уже замёрзли все, кроме броника».

Броник слишком жирный, чтобы успеть замёрзнуть так быстро, но и он не вечен, поэтому лучше, всё-таки, поторопиться. А тачка ещё успеется…

Прошло около сорока минут с лишним — я успел за это время аккуратно вырезать большую часть наспинных пластин, запоров на это целых три ножа, после чего приступил к вырезанию самого лучшего мяса.

Сельская площадь покрыта кровью, говном и прочими продуктами смерти, поэтому сторонний наблюдатель может подумать, что сюда забрёл Джек Потрошитель или его коллега по опасному бизнесу…

— Всё, начинаю усиление! — сообщил мне Фазан.

— Давай, — кивнув, ответил я и продолжил свою грязную работу.

Кости складываю в отдельную кучу — нужно будет сжечь их, обязательно, чтобы не кормить птиц и мелких зверей.

Внутри же очень калорийный костный мозг, поэтому многие мелкие хищники и падальщики приспособились к его эффективному извлечению. Таким образом, эти твари могут тут очень сытно покормиться.

«А вообще, так ли нам выгодно не давать зверям качаться и питаться?» — задумался я вдруг. — «Это раньше — да, невыгодно, потому что они, в среднем, были сильнее. Но сейчас-то всё не так…»

Всё же, продолжаю складывать кости в кучу.

«А может, наоборот, надо их расколоть, чтобы увеличить доступность и подкормить зверей?» — подумал я. — «И делать так всякий раз, чтобы мелочь могла покормиться и стать сильнее…»

Это циничный подход, относительно других КДшников, многие из которых нихрена не раскачанные, но для нас это выгодно, в сухом остатке.

«Так и сделаю — расколупаю все крупные кости и разбросаю по площади», — решил я.

С крыльца Сбербанка поднялся Фазан.

— Всё, усилился, — сообщил он мне и достал телефон. — Сейчас набью описание. Тьфу, почти разрядился…

Киваю и продолжаю потрошить броника.

— Как закончишь, ищи тачку, — приказал я. — А я добью туши.

Фазан сел рядом с кучей костей и начал набивать текст. На этот раз ему потребовалось больше времени.

Как он закончил, я вновь вытер руки многострадальной ветошью, которая сейчас больше кровь и жир, чем ткань, а затем ознакомился с новым сообщением в чате.

— «Форсированная фасциальная проводимость»

Описание: глубокая мутация всей фасциальной системы, миофасциальных цепей и соединительной ткани с резким увеличением содержания гиалуроновой кислоты, высокоэластичного коллагена и эластина. Значительно оптимизирована гидродинамика межфасциальных пространств, улучшена миелинизация периферических нервов и снижена механическая резистентность тканей. Фасции приобрели способность к динамическому перераспределению напряжения, что позволяет суставам работать в существенно расширенном диапазоне без риска повреждений.

Эффект:

Значительно повышает гибкость, эластичность движений и общую скорость нервно-мышечной реакции на 79 %.

Существенно расширяет амплитуду движения в суставах, позволяя выполнять движения с экстремальными углами и ротацией, недоступными обычному человеку, без риска вывихов и растяжений.

Длительность действия: 7 минут 44 секунды.

Дополнительно снижает накопление молочной кислоты и общую мышечную усталость во время действия способности на 52 %.

Расход: 593 килокалории за активацию.

— Ну, в пределах ожиданий, — произнёс я, прочитав текст. — Главное, что нервно-мышечная реакция растёт — это просто имба, если в перспективе.

— Мало утешает, нахуй, — ответил мне Фазан. — Ебался до пота, за банку компота…

— Активируй и тести, — призвал я его.

— Сейчас… — ответил он.

На пробу, он попробовал крутануть кисть — получилась у него какая-то противоестественная хуйня, вызвавшая у меня чувство омерзения. Выглядит так, будто он вывихнул сустав и теперь крутит кисть почти на 360 градусов. Нет, где-то 240–270 градусов — полный оборот кисти он исполнить, судя по всему, не может. Но это только пока…

Далее он выгнул локоть правой руки в противоположную сторону — прикидочно, есть градусов сорок отрицательного сгиба.

Затем он, по аналогии, выгнул правую ногу и обозначил примерно те же сорок градусов сгиба.

— Это капец, Фазан… — произнёс я.

— Ахулитолку-то? — протараторил он.

— Ты помедленнее, бро, — попросил я его.

— А. Хули. Толку. То? — слишком медленно проговорил он. — Какостановитьэтухуйню⁈

Последнее он спросил с беспокойством.

— Ты же юзал эту способность раньше! — воскликнул я.

— Нетакбыстробылоблядь! — ответил он. — Чтозахуйнянахуй⁈

Похоже, что его очень сильно бустануло и он в ахуе.

— Стой, сейчас кое-что проверю! — велел я ему и бросился на него.

Наношу удар по физиономии и вижу, как он очень легко уклоняется и бьёт мне под дых. Блокирую удар левой рукой, а затем делаю подсечку, но Фазан сравнительно легко контрит её. Отступаю.

— Вот! — воскликнул я. — Есть толк от способности! Я вижу очень серьёзные перспективы!

У меня очень серьёзное превосходство в «Ловкости», поэтому удивительно видеть, что он пусть и медленнее меня, но не настолько, как обычно.

Способность работает иначе, нежели прокачанная «Ловкость» — тут ускоряется проведение нервных импульсов, поэтому для Фазана происходит субъективное замедление времени, поэтому он тараторит, когда говорит.

Впрочем, это ещё будет изучаться нашим научным отделом — это, явно, нечто новое.

— Следующий ап? — поинтересовался я у Фазана.

— Даконечно! — ответил он. — Сейчаснапишу!

Дальше он начал набивать текст и очень быстро материться, из-за мисскликов. (1) Он реально жарит по экрану, как бешеный, но для него, субъективно, всё это происходит почти в два раза медленнее.

Он потратил около десяти минут, чтобы набить довольно-таки короткий текст — всё потому, что сенсор экрана не предназначен для такого количества почти одновременных нажатий.

— «Метаболический буфер»

Описание: мутация печени, почек и системы детоксикации крови, значительно усиливающая экспрессию и активность ключевых детоксицирующих ферментов, таких как цитохром P450, глутатион-S-трансфераза и альдегиддегидрогеназа.

Эффект:

При активации резко ускоряет метаболизм и выведение большинства химических, биологических токсинов, ядов животного и растительного происхождения, а также частично нейтрализует воздействие низкоуровневой ионизирующей радиации. Обеспечивает временный иммунитет к токсинам на 15 минут и активно очищает кровь от накопленных вредных веществ и продуктов распада.

Расход: 427 килокалорий за активацию.

— Я это брать не буду… — произнёс Фазан, которого уже отпустило от ускорения.

— Почему? — спросил я. — Отличная же способность — перспективная. В каком-то смысле, это джекпот — контра против всех токсичных типов и типух…

— В описании написано слово «альдегиддегидрогеназа», — ответил Фазан. — Она отвечает за расщепление альдегидов, образующихся в процессе распада алкоголя. На протоапексах и апексах, как ты знаешь, некоторые свойства способностей переходя в пассивную форму, то есть, действуют всегда… А мне и так стало тяжело набухаться, поэтому нахуй эту способность — пусть катится в пизду! Лучше сдохнуть от яда, чем перестать бухать!

— Дело твоё, — пожав плечами, сказал я на это. — Пиши дальше.

— «Миофибриллярная гипертрофия»

Описание: активная мутация мышечных волокон, позволяющая организму за короткое время резко увеличивать объём и плотность миофибрилл путём экстренного притока жидкости и белковых структур.

Эффект:

При активации мышцы быстро гипертрофируются, заметно увеличивая размер тела — рост +3–5 сантиметров, а обхват мышц +2–4 сантиметров. Сила и мощность мышц возрастают на значение до 37 %. Длительность действия — 47 секунд. После деактивации мышцы возвращаются к исходному состоянию.

Расход: 681 килокалория за активацию.

— Не то, да? — поинтересовался я.

— Не то, — подтвердил Фазан. — Я бы хотел избежать ближнего боя — я достаточно страдал.

Пожимаю плечами. Обе способности на удивление хороши — одна даёт стратегическое преимущество, а вторая тактическое. И обе могут вырасти во что-то очень крутое, ближе к протоапексу или апексу.

Пока я возился с тушей броника, Фазан набил третью способность.

— «Нейротоксичный плевок»

Описание: в верхней челюсти сформированы специализированные ядовитые железы и два выдвижных полых клыка, соединённых с протоками. Железы вырабатывают нейротоксичный секрет, который может быть выброшен под высоким давлением.

Эффект: выдвижение клыков и точный плевок ядом на дистанцию до 4,5 метров. При попадании в кожу или слизистые яд вызывает сильное жжение, онемение и временный паралич поражённой области на 22–43 секунды.

Расход: 610 килокалорий за один плевок. Железы регенерируют яд за 76 секунд.

— Ну⁈ — воскликнул я, прочитав описание. — Дождались, блин! Берёшь⁈

— Конечно, блядь! — выкрикнул обрадованный Фазан. — Прямо сейчас и возьму!

Спустя секунды, его верхняя губа выпятилась и из-под неё показались два толстых и длинных клыка.

Фазан поднял телефон к лицу и включил селфи-камеру.

— Красавчик… — произнёс он, приподняв пальцем верхнюю губу и рассмотрев правый клык.

— А как их юзать? — поинтересовался я.

— Сейчас покажу… — ответил Фазан, после чего повернулся направо и запрокинул голову.

Из обнажённых клыков брызнули две струи мутной полупрозрачной жижи, которые разбились о столб, на котором висит один из лютиков.

— Найс! — удовлетворённо проговорил я. — Наконец-то дистанционка!

— Слушай, а может, поработаем по бразильской системе ещё немного? — спросил Фазан.

— Уже не сработает, — покачав головой, ответил я ему. — КПД упал почти до нуля, потому что ты теперь знаешь, что я не дам тебе сдохнуть.

— Но мне нужно добить ещё четыре уровня! — возразил Фазан.

— Тут поможет только аргентинская система… — разведя руками, сказал я. — И с этим я могу тебе немного помочь. Давай так: я найду подходящих зверей в окрестностях, а потом наведу тебя на них, и ты будешь мочить их в соло, со ставкой в размере жизни. Это не чистая аргентинская система, конечно, но уже лучше, чем бразильская.

— Мне нравится, — ответил Фазан.

— Видишь, как всё изменилось, когда ты получил атакующую способность? — с усмешкой спросил я. — Сразу стало интересно, да⁈

— Конечно, блядь! — воскликнул вдохновлённый Фазан. — Я-то думал, что интерфейс сейчас снова прокинет меня через хуй! Но он подогнал элитную способность!

Я бы выбрал защиту от токсинов, но это потому, что я попадал под нейротоксин Змея и знаю, каково это — лежать парализованным и надеяться на кого-то другого…

— Тогда я усиливаю пассивку? — спросил Фазан.

— А предложенные варианты рассматривать не будешь? — уточнил я.

— Я посмотрел и решил, что нахуй их — мне больше нравится торпор, — покачав головой, ответил он. — Если тебя поломают, то ты гарантированно умрёшь, а я буду жить!

— Ладно, давай тогда, усиливайся, — сказал я. — А я продолжу работу.

— Погнали, нахуй! — воскликнул Фазан и рухнул на брусчатку.

Пожимаю плечами и продолжаю разделку.

Кости в одну кучу, а мясо на брезент…

Когда я уже закончил с броником, Фазан сел и уставился невидящим взглядом куда-то вдаль.

— Даже лучше, чем я ожидал, — произнёс он и поднял с земли свой телефон. — Сейчас напишу.

— «Усиленный авторегулируемый торпор-подобный метаболизм»

Описание: дальнейшая мутация эндокринной и центральной нервной систем, значительно повышающая глубину и точность торпор-подобного гипометаболизма. Организм теперь способен автоматически переходить в более глубокое энергосберегающее состояние при угрозе голода, обезвоживания или тяжёлой травмы, сохраняя при этом повышенную защиту мозга и жизненно важных органов.

Эффект:

+10 к «Экстракции энергии» +9 к «Термоконтролю»

При критическом снижении запасов энергии, воды или при получении тяжёлой травмы организм автоматически входит в усиленный торпор-подобный режим:

Снижение температуры тела на 7–11°C, в зависимости от внешних условий.

Замедление сердцебиения и дыхания на 68 %.

Снижение общего метаболизма на 79 %, что крайне резко уменьшает расход килокалорий и воды.

Ускорение естественной регенерации тканей на 64 % за счёт более эффективного перераспределения ресурсов на восстановление.

Расход: Нет.

Примечание: режим активируется и деактивируется полностью автоматически. Выход из торпора происходит быстрее и более плавно, когда угроза исчезает или организм получает достаточное количество энергии/жидкости. Мозг и жизненно важные органы получают дополнительную защиту от критического снижения активности. В торпорном режиме сознание сильнее подавлено, однако носитель остаётся способным к быстрому пробуждению при сильной внешней стимуляции или непосредственной угрозе.

— Ну-у-у, это неплохо, — произнёс я. — Можно было бы получше, но…

— Мне нравится, — не согласился со мной Фазан. — Всё, я готов помогать — какую тварь разделать?

— Вон ту суку, — указал я на тушу самки. — Кости скидывай вон туда, а мясо вот сюда. Как закончим, нужно найти транспорт, а потом я поищу тебе подходящих зверей и ты продолжишь кач, до 110-го левела, а я поеду домой. Всё почти по аргентинской системе.

— Договорились, — ответил Фазан.

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, крепость «Хилтон», 11 декабря 2027 года*

— Хе-хей! — воскликнул я, помахав Фазану с крепостной стены.

Я приехал ещё вчера — на КАМАЗ-4326, загруженном мясом и броневыми пластинами броника.

Перед этим, ещё в Воронежской области, я нашёл две стаи лютиков, одну стаю собак, а также одинокого свинопотама — координаты были переданы Фазану, а потом я поехал домой.

Ему потребовались сутки, чтобы вернуться, и возвращается он не с пустыми руками, а с прицепом, накрытым брезентом.

— Здоров, Студик! — приветствовал он меня, помахав рукой.

— Дарова! — ответил я, а затем посмотрел на ополченцев. — Открывайте ворота!

Загудели гидравлические приводы и ворота открылись, после чего Фазан закатил во внутренний двор свой прицеп.

Спрыгиваю со стены и подхожу к прицепу. От него воняет кровью.

— Много зверей замочил? — поинтересовался я.

— Шестерых лютиков, одного свинопотама, — ответил Фазан. — А потом, на обратном пути, на меня накатили собаки, но замочить удалось только троих. Все они здесь, в кузове.

— Набил левелы? — спросил я.

— Да, конечно! — ответил он. — Даже один сверх запланированного удалось набить!

— Вот это круто! — воскликнул я. — Велкам ту зе клаб, бадди! Теперь ты настоящий КДшник!

— Ага, спасибо, — поблагодарил меня он.

— Зовите Евгения! — приказал я ополченцам. — Пусть принимает трофеи на баланс! Идём, Фазан!

Направляемся в «Хилтон», а по дороге нас встречает Проф, уже услышавший о прибытии Фазана.

— Здравствуй, Фазан, — приветствовал он его.

— Здоров, дед, — ответил ему тот. — Рад встрече, ха-ха!

— Студик рассказал, что ты выжил только чудом, — произнёс Проф. — А потом мы увидели нарезку от Нарка…

— Этот позор навсегда со мной, — поморщившись, сказал Фазан.

— Нет, это не выглядело, как позор, — покачав головой, не согласился с ним Проф. — Ты продемонстрировал свою волю — бросил вызов превосходящему противнику и победил. Без чьей-либо помощи — это героизм, Фазан.

— Ну, как скажешь… — не стал тот спорить. — Мне же положены наркомовские?

— Да, можешь пить сегодня, — разрешил ему Проф.

— Что за наркомовские? — спросил я с недоумением.

— Эх, молодёжь… — посетовал Проф. — Так называли двести грамм водки, выдававшиеся красноармейцам перед боем. Выдавали не всегда — только перед важными наступлениями или боями.

— А у нас выдают после и только мне, — с усмешкой добавил Фазан. — Ух, нахуярюсь сегодня…

— Лучше скинь усиление и стату, — попросил я его.

— Да, сейчас, — кивнув, ответил он. — У меня уже готово всё…

— «Усиленный нейротоксичный плевок»

Описание: дальнейшая мутация ядовитых желёз верхней челюсти и клыковой системы с увеличением объёма вырабатываемого секрета, повышением его токсичности и улучшением давления выброса. Клыки стали прочнее и получили возможность смещаться на 38°, а железы — более эффективными и ёмкими.

Эффект:

Выдвижение клыков и точный плевок ядом на дистанцию до 7,3 метра.

При попадании в кожу или слизистые оболочки нейротоксин вызывает интенсивное жжение, сильное онемение, мышечные спазмы и более выраженный временный паралич поражённой области на 38–65 секунд.

При попадании на слизистые оболочки эффект значительно усиливается.

Расход: 983 килокалории за один плевок. Железы регенерируют яд за 52 секунды.

— Ну, это охренительный усилок, — произнёс я. — Я думаю, нужно поскорее апать его дальше и будет имба. Уже круто то, что зубки уменьшились и могут менять угол, чтобы ты не запрокидывал башку, как дебил…

— Да, я уже успел оценить это по дороге — надеюсь, что следующее усиление даст что-то вроде нейрокалькулятора или как называется тот синхрофазотрон в башке у нашего долбоёба?.. — покивав, сказал Фазан.

— Баллистический вычислитель, — напомнил я.

— Э, нахуй! — раздался возглас откуда-то сверху.

А это из окна торчит Щека, как всегда, в своём леопардовом халате.

— А разве не долбоёб⁈ — спросил Фазан. — Кто алкостримы ведёт — я, что ли⁈

— Туше! — вынужден был признать Щека.

— Стату, Фазан, — потребовал я.

— Да, лови, — ответил тот и нажал на отправку заранее заготовленного сообщения.

— О-о-о, ништяк! — воскликнул я.

— Да, это впечатляющий прогресс, Фазан, — похвалил его Проф.

— Ну, всё, я ухожу, — произнёс Фазан. — Не ищите меня в следующие два-три дня — я приду сам, когда буду нужен…

И он ушёл в отель — вероятно, сейчас он поднимется в ресторан, к Клавдии Вячеславовне, чтобы она выдала ему запас алкоголя, которым он может нахерачиться до бессознательного состояния.

— Прогуляемся, Студик? — предложил Проф.

— Давай, — согласился я.

Евгений Бурцов уже пришёл к телеге с трофеями Фазана и начал разгрузку мяса.

Оно не сказать, чтобы существенно важно для Фронтира, потому что сегодня утром вернулась группа охотников, возглавляемая Бубном — привезено около десяти тонн тюленьего мяса.

Много это или мало?

Вообще-то, очень много, потому что нормальным людям достаточно грамм ста мяса, чтобы словить несварение желудка.

В связи с этим, мяса они едят мало, поэтому его хватает очень надолго. Основной рацион нормальных людей, как и прежде — овощи и фрукты, а в будущем к этому списку присоединится хлеб, так как весной будет первый посев на присоединённой к городу территории.

Я и сам сильно соскучился по свежему хлебу — уж очень редко он у нас бывает…

— Итак, Студик, — заговорил Проф, когда мы подошли к «Сити Моллу». — Задачи на твой будущий рейд остаются в силе — нужно будет очень тщательно прочесать и исследовать все поселения, что будут на твоём маршруте, а также разметить всё ценное. Если будут встречаться выжившие, то нужно вступать с ними в мирный контакт, если получится. А если не получится, то не жалей никого — ты не можешь позволить себе лишний риск.

— Это понятно, — кивнув, ответил я.

— Нарк провёл дроновую разведку крупных поселений — выжившие там, судя по всему, есть, — продолжил Проф. — Но налаживание контактов — это не главная твоя цель. Твоей целью является разведка маршрута до Баку, через Кавказский хребет.

— Ну, если встречу, то пообщаемся, — сказал я.

— Тебе точно никто не нужен в поддержку? — спросил Проф.

— Это будет не поддержка, а ненужное замедление, — ответил я.

— Студик, это же очень серьёзный рейд — я переживаю за тебя, — поделился Проф.

— Зря переживаешь — я готов к любой херне, которая только может случиться, — ответил я на это. — В крайнем случае, буду просто визжать и бежать, хоть до самого Волгограда. Но, думаю, такого не будет.

— Хорошо, — кивнув, сказал Проф. — Когда будешь готов выступать?

— Ну, денёк надо отдохнуть, — произнёс я, всё взвесив. — Нужно разожраться до предела, чтобы было, что тратить на беготню.

Беготня стоит дорого, поэтому нужно иметь солидный запас жира. А ещё будет просто отлично, если я накоплю побольше ультрагликогена.

Он, конечно, целиком израсходуется на беготню…

«Нет, просто нажру себе жировую прослойку, а перед потенциально опасными местами буду конвертировать её в ультрагликоген», — решил я.

— Думаю, ты знаешь, что делать, — сказал Проф.

— Кстати, а что там насчёт Тамбова и его городов-данников? — спросил я. — Что-то я давно не интересовался этим последнее время.

— Как раз, будем заниматься этим в твоё отсутствие, — ответил Проф. — Направим большую группу в Тамбов, чтобы добить последний оплот бывшего княжества Брома. Теперь мы знаем всё о его бывших подчинённых и владеем информацией о нынешнем раскладе сил. Разбить их будет очень легко, а затем мы эвакуируем всех гражданских из Тамбова сюда. Места хватит на всех, как и еды.

— А данники? — спросил я.

— С данниками попробуем договориться, а если не получится, то решим проблему силой, — пожав плечами, сказал Проф. — Мы не можем позволить себе существование каких-то посторонних сил в ближнем доступе, поэтому они либо присоединятся, либо тоже присоединятся, но силой.

— А как дела в Ростове? — спросил я.

— Переезд продолжается, — ответил Проф. — Он займёт гораздо больше времени, чем мы думали, но мы закончим его. К ним с юга движутся новые стаи тюленей — их ещё много и они стали только сильнее… В долгосрочной перспективе, Ростов-на-Дону обречён. Люди это понимают и решаются на переезд, а мы этому способствуем.

— Круто, блин, — улыбнувшись, произнёс я. — Значит, мы уже самый крупный город в регионе?

— Во всех близлежащих регионах, — поправил меня Проф. — Ну, всё, мне нужно возвращаться к работе, а ты иди в ресторан и заказывай всю еду, на какую у тебя хватит воображения — разрешаю тебе безлимитный доступ к запасам, но только ты должен съесть всё, что закажешь.

— Ох-хо-хо! — воскликнул я. — Тогда я побежал!

*Российская Федерация, Волгоградская область, город Волгоград, 13 декабря 2027 года*

Закидываю в себя кусок жареной говядины, прожёвываю и запиваю сахарным раствором. Дурные калории, конечно, но мне сгодятся любые…

— М-м-м, охуенно… — прошептал я, проглотив целый ком еды.

— Я тебе ещё положила в котомку, — сообщила мне Клавдия Вячеславовна.

Поправляю рюкзак, набитый боеприпасами, взрывчаткой, запасными сегментами для брони, а также, естественно, высококалорийной едой.

Вооружился я, как всегда, «Печенегом», но взял с собой также СР-3М и РШ-12.

На крупнокалиберный револьвер установлен коллиматорный прицел с трёхкратным приближением, а ещё мастера соорудили мне зачётную кобуру из дублёной кожи.

Носить револьвер я решил на левом боку, рукоятью вперёд, чтобы было удобнее выхватывать его правой рукой.

Всякие ганфайтеры носят револьверы рукоятями назад, но это как-то не очень удобно, поэтому я считаю оптимальным выбранный мною способ ношения — так, по ощущениям, сподручнее.

Ещё у меня есть РПГ-18, как оружие против особо тяжёлых целей, и 8 гранат РГО, которые сейчас в дефиците, но не для меня, хе-хе-хе…

— Спасибо, Клавдия Вячеславовна, — поблагодарил я главного повара.

Я съел за прошедшие сутки около 40 килограммов мяса, овощей, фруктов и сладостей — всё это перекочевало в мои жировые запасы по всему телу и, частично, в связанный водой гликоген.

Пока я обжирался, сидя на диване перед телевизором, пришли результаты анализа биопсии, который провели наши учёные-медики.

Они исследовали ультрагликоген, который получили путём протыкания меня каким-то щупом в печень.

Тупым методом анализа калорийности они установили, что в 1 грамме ультрагликогена содержатся 57 килокалорий, что в 2,1 раза больше, чем в моём обычном гликогене энергоуровня Е-6.

Учёные не поняли нихрена и снова сказали, что это невозможно, потому что не может быть никогда, а я кое-что понял для себя — с ростом «Энергетического уровня» масштабируется мощность моей способности «Гликогеновый рывок». И это просто охренительно…

Сейчас они до сих пор мурыжат недовольного происходящим Фазана, у которого кончился «отпуск» и Проф направил его в лабораторию, чтобы учёные разобрались с его способностями.

Лапша подошла ко мне и впилась мне в губы.

— Не умри там, — попросила она. — Иначе я достану тебя из загробного мира.

— Приложу все усилия, родная, — пообещал я ей.

— Ну, братец, успехов в рейде, — пожелал мне Щека, вышедший провожать меня.

— Возвращайся живым, — попросил Проф.

— Удачной охоты, — пожелал мне Зулус.

— Да, удачной охоты, — вторил ему Ронин.

— Ни пуха, ни пера, Студик! — улыбнувшись, пожелала мне Фура.

— К чёрту! — ответил я ей.

Примечания:

1 — Миссклик — от англ. miss — «промах» и click — «щелчок» — новопидорский термин, означающий случайное, непреднамеренное нажатие не той кнопки мыши, клавиатуры или области экрана не в том месте. Также может означать ошибочный переход по ссылке, закрытие окна или клик по рекламе.