Не понимаю, в какие игры она играет со мной! Поначалу же нормально все было. Теперь хочет не обычный секс! А какой именно не говорит, Стерва! Мол, сам догадайся. Меня-то и традиционный перепих устраивает.
Да, это тот самый Давид из истории «Сосед на Камри».
Да, это та самая Лика из истории «Дела международные».
Каким-то непостижимым образом они пересеклись в Питере…
Можно читать отдельно
От автора: Получилась достаточно камерная история с минимальным упоминанием второстепенных персонажей.
Сразу предупреждаю, я ничего не знаю о производстве лекарств и БАДов. Все описанное в работе информация из интернета и моя фантазия)))
Примечание № 2: работа содержит мало сюжета и много секса. Не читать на рабочем месте и в других общественных местах.
— Давид, вот скажи честно, ты же вызвал меня не из-за проблем в работе? Их я мог и дистанционно решить. Тебе просто скучно стало? — Влад недовольно скрещивает руки на груди, развалившись в кресле. Даже если это не так, ему не надо знать истинную причину.
— Ой, — отмахиваюсь и возвращаюсь к изучению меню. Этот уютный ресторанчик недалеко от офиса мне сразу понравился. После летней духоты особенно приятно спрятаться в прохладном помещении. И вовсе неважно кто его показал. — Если бы захотел, то не приехал бы.
— Предположим.
— Признайся, от Кристины сбежал?
С удовольствием наблюдаю, как вытягивается его лицо. Никогда не устану от этого.
— Я бы так не сказал. Просто моя жена решила скупить всю детскую одежду и обязательно в моем присутствии. Уже не могу смотреть на розовые рюши, фатин, ползунки, распашонки… Мы же не на всю жизнь сразу ее одеваем. А детская косметика, — он закатывает глаза. — Только с сертификатами ЭКО, чтобы не тестировалась на животных. Меня уже потряхивает.
— Ну ты сам заделал ей ребенка, так что знаешь кого винить, папочка.
Влад злобно сжимает губы и тянет ко мне руки. Отклоняюсь и хохочу.
— Ладно-ладно, больше не буду, — но это не точно. — Тебе надо было Кристине сначала агентство открыть, а потом уже увеличивать семью. А так ей и заняться больше нечем.
— Ты думаешь, я не предлагал?! — На его непривычно громкую реплику оборачиваются другие посетители, поэтому он чуть сбавляет тон: — Она же гордая, все сама.
Подходит официант, чтобы принять заказ, поэтому вынужденно останавливаем нашу увлекательную беседу. Я выбираю плов, Влад — стейк из форели на овощной подушке. Когда тот удаляется, продолжаю:
— Эх, завидую я вам.
— Ты можешь заделать ребеночка, — пальцами показывает кавычки, — как ты выразился, любой другой девушке и испытать все прелести беременности. И жили они долго и счастливо, любовь и все такое.
— Любовь это не мое, — непроизвольно морщусь. — Вот если бы тогда Кристина выбрала меня. Вот ее можно любить, — забавляясь, мечтательно вздыхаю и все-таки получаю подзатыльник. — А остальными так, попользоваться.
— Ты сейчас реально доиграешься.
— Прости, никогда не устану стебать вас. Может, усыновите? Я все еще выгодный сынок, который сам себя обеспечивает.
— Мне ли не знать о твоем финансовом положении, но нет. Потом успокаивать армию девиц, которым ты разбил и продолжишь разбивать сердца?
Прием пищи проходит в тишине. Каждый думает о чем-то своем. Мог ли я в прошлом году подумать, что вот так буду сидеть с Владом и что-то обсуждать. Даже предлагая работу, был на девяносто девять процентов уверен, что он откажет. Но этот человек удивил своим решением.
К фруктовому чаю заказываем медовик. Вроде такой обыденный десерт, но здесь он особенно вкусный. Эта стерва тоже любит сладкое. Как она тогда ложку облизывала, я чуть в штаны не кончил. Сначала все планы порушила относительно работы, а потом навела шороху и в личной жизни. Что это вообще за выкрутасы и игры…
— Давид, у тебя сейчас пар из ушей пойдет, — Влад выводит из мыслей, в которых я успел увязнуть по те самые уши.
— Нет! — неожиданно для самого себя вываливаю все, что на душе. — Ну ты представляешь, мы уже всё обсудили, согласовали, осталось только подписать документы о продаже завода, и тут появляется эта пигалица! Видите ли это не выгодно! А Семён Васильевич, как послушная собачка, лишь кивает головой. Интересно, что она такого делает в постели... — И это вовсе не ревность. Верно же?
— Да что ты так разошелся? Успокойся, — он пытается усмирить, но я слишком долго держал это в себе.
— Бесит!
— А мне кажется, дело не в сделке, а потому что она тебе понравилась.
— Не мели чушь!
— О-о-о, сочувствую. Ты даже себе не признаешься в этом.
Если бы. Я все прекрасно понимаю насчет себя…
— Просто отбей ее.
— Вы посмотрите-ка, кто мне это советует, сам святой человек — Влад! — не удается контролировать выплескивающуюся изо рта желчь.
— Я бы так не сделал, но ты то можешь. Твои принципы не пострадают, — пожимает плечами и нисколько не обижается.
— Когда домой? — спустя минуту, чуть успокоившись, перевожу тему. Нельзя о ней думать.
Влад оказывается очень умным, поэтому не лезет дальше под кожу. Еще вопрос кому из них больше повезло друг с другом. Может, лучше сменить пол и отбить его? Черт, я на эпиляции разорюсь…
— Пару дней пробуду в Питере, потом надо в Москву заехать, тоже клиент просил. Думаешь ты у меня единственный и неповторимый?
Твою мать, оказывается, он и шутить умеет. Стоит серьезно обдумать этот вопрос.
— Ты только что разбил мое нежное сердечко, — прижимаю руки к груди.
— Не переигрывай, сыночек. Давай будем закругляться. Спать хочу, ночной перелет дает о себе знать.
— Ладно, пойдем, куда завести?
— Я не стал заморачиваться, забронировал номер в гостинице возле аэропорта.
— Ну поехали…
Месяцем ранее
Поправляю галстук и бросаю последний взгляд на свое отражение. Густые темные волосы небрежно уложены назад. Как обычно идеально. Почему все не может быть всегда идеально, как хочу я? Несколько месяцев мотался в Питер, договаривался с Архиповым о продаже завода в Архангельской области. Он же согласился, я переехал сюда, наладил работу, перевез наработки. Потом на протяжении почти года тянулось наше обсуждение условий. Но в один, совсем не прекрасный для меня, момент он объявил об отказе, предлагая всего лишь сотрудничество! На кой хер мне его сотрудничество? Я не хочу от кого-то зависеть. Я хочу сам решать, что производить по своим формулам. Если бы он изначально отказал, я бы не сорвался сюда, теперь нет смысла что-то менять, столько денег и сил вложено. Свой завод с нуля не открыть, а других выгодных предложений на рынке нет.
Такси везет меня в загородный дом Семена Васильевича. Предыдущие приглашения удавалось успешно отклонить, прикрываясь работой, но в это раз меня подловили предложением эту самую работу обсудить. Белые ночи позволяют насладиться пейзажами летнего Санкт-Петербурга. Когда я оказываюсь на месте, мероприятие в самом разгаре. Шампанское, вино и коньяк поблескивают в дорогом хрустале, закуски представлены в ассортименте. Шикарно разодетые мужчины и дамы ведут светские, насквозь фальшивые, беседы; мило улыбаются, в тайне завидуя чужим успехам и злорадствуя за спиной в случае неудачи. К счастью, я не знаком публике, поэтому беспрепятственно нахожу Архипова, чтобы поприветствовать. Надеюсь, он догадается сразу обсудить дела, и я свалю в закат. Мыслями снова возвращаюсь к больной теме: естественно, никто не собирался тогда объяснять мне причину изменений наших взаимоотношений, но я догадался, что дело в некой девушке — новом финансовом аналитике… Очень личном. Она что-то такого напела дядьке, что тот ухватился за завод мертвой хваткой. А ведь хотел избавиться от давно убыточного актива. Ну посмотрим, кто так хорошо ему сосет…
Почему-то я сразу понял, что это она стоит рядом. Как пошло Архипов кладет ладонь на ее талию, прикрытую белым вечерним платьем. Не мерзко самой обжиматься с мужиком, который в отцы годится?
— Добрый вечер, Семен Васильевич, — вежливо обращаюсь, растягивая губы в улыбке. Да, я еще тот двуличный мерзавец, который может в своих интересах, засунуть гордость и отвращение глубоко в зад.
— Здравствуй, Давид. Знакомься, это моя Анжелика.
— Рада знакомству. Лучше просто Лика. — Мне достается холодная ответная улыбка. Как будто она прекрасно чувствует отношение к ней.
— Семен Васильевич, я бы хотел обсудить дела и откланяться. Не очень хорошо себя чувствую, — обмахиваю лицо платком. Ни один мускул не выдает ложь, которой я могу щедро посыпать любую беседу. Врать научился давно и прекрасно, иначе не выжить в бизнесе.
— Ох, тогда конечно. Давайте пройдем в кабинет.
Странной компанией удаляемся из шумного зала. Лестница, длинный темный коридор и мы на месте. Хозяин дома занимает свое место во главе стола, худая фигурка Лики оказывается по правую руку. Она стоит чуть позади.
— Давид, садись. Что ж ты не позвонил, я бы все понял.
— Когда собирался, было не так плохо. Видимо, дорога подкосила.
— Ты предоставил всю информацию по будущему производству: стоимость сырья, срок изготовления, примерные объемы. Лика рассчитала возможные затраты и продажи. Она предлагает пока выпустить на рынок часть линейки, чтобы заинтересовать потребителей и инвесторов, привлечь дополнительные средства и затем уже оставшуюся часть.
— Я против. Если что, готов сам проспонсировать. Мне нужна вся линейка.
— Давид Вениаминович, вы не понимаете, — неожиданно подает голос ледяная красотка. — Это не принесет существенной прибыли, а вы вскоре разоритесь. И следующие свои разработки не сможете довести до конечного продукта.
— Я не просил считать мои деньги! — злюсь, да что там, я в бешенстве. Белобрысая пигалица вздумала указывать, как мне работать! Подавляю эмоции и произношу гораздо спокойнее: — Вам какая разница на мои финансы?
— Мы заинтересованы в долгосрочном сотрудничестве. Если сейчас перестраиваем производство под вас, то отказываем другим заказчикам и теряем их в будущем. — А то они были! — К тому же потом нам сложнее будет переналаживать оборудование под другие запросы. Так что в наших интересах длительное и успешное сотрудничество с вами, Давид Вениаминович.
— Предположим, — пытаюсь вернуться к конструктивному диалогу. — Тогда что вы предлагаете?
— Проанализировать препараты и выбрать те, которые точно выстрелят, станут эксклюзивом на рынке.
— Все мои формулы — эксклюзив. Я — технолог-разработчик с образованием, а не какой-то шарлатан с годичными курсами, — фыркаю, не удержавшись.
— Давид Вениаминович, — произносит вкрадчиво. — Давайте встретимся на неделе в вашем офисе и спокойно все обсудим. Вы остынете, может, сами что-то решите.
— Хорошо, — нехотя соглашаюсь. — Что-то мне становится хуже. Не сочтете за грубость, если я поеду?
В самом деле разговор вывел из равновесия. Я готов на многое закрыть глаза, пойти на компромисс, но только не в работе. Иначе можно не заметить, как тебя сожрут…
— Конечно, мальчик мой. На кухне есть безалкогольные напитки, Лика проводит.
Мы спускаемся вдвоем в просторную комнату, щедро обставленную всевозможной техникой и утварью для готовки. Девушка достает из холодильника кувшин с компотом из садовых ягод и наливает в стакан.
— Спасибо, — в этот раз принимаю с искренней благодарностью.
— Не за что.
— А вы знаете, что, когда отвечаете «не за что», перекрываете энергию благодарности и не получаете ее? — не к месту вспоминается мамино назидание.
— Что? — она округляет свои серые, ярко накрашенные, глаза.
— Вы что-то знаете об обмене энергиями?
— В общих чертах, — девушка впервые неуверенно отвечает.
— Когда вы делаете какой-то поступок, то передаете с ним энергию. В данном случае — положительную. Я ответил «спасибо», тем самым отдав свою. Но вы обрезали поток.
— А как же надо отвечать? — она заинтересованно приближается, не обращая внимание на резко сократившееся между нами расстояние. Приятный запах духов с цветочными нотками ударяет в нос.
— «Пожалуйста».
Это я еще не пустился в историю о «спасибо» и «благодарю». Но тут точно к маме. Она у меня с легким уклоном в эзотерику.
— Хм, буду иметь в виду.
Происходящая ситуация кажется мне в корне неправильной. Но это странная композиция неприступности и наивного, чуть ли ни детского, интереса завораживает. Черт, лучше не забывать, что ее танцует кое-кто другой.
Очень вовремя приходит оповещение от службы такси.
— Что ж, еще раз спасибо за напиток. За мной приехала машина.
— Я провожу вас.
Никому из гостей нет дела до нас, что несказанно радует. Авто белого цвета у ворот терпеливо ждет пассажира. Когда я уже открываю дверь, девушка неожиданно выпаливает:
— Я вам не нравлюсь, Давид Вениаминович? — проскальзывает нотка недовольства.
— Что вы, Анжелика... — Я не собираюсь с вами откровенничать, милочка.
— Просто Лика.
— Тогда я просто Давид. До встречи, Лика, — делаю акцент на ее имени.
— До свидания.
Мне хватает трех дней, чтобы смирится с ее правотой. Следом неделя напряженных созвонов с обсуждением разных деталей порядком выматывает. Попутно сортирую все добавки и выбираю семь наименований. Это те, что я сам искал и не нашел в том составе, который бы устраивал: железо, калий, биотин, коллаген, цинк, витамин А, витамин Е.
В итоге договариваемся о встрече. Лика приезжает в офис в строгом костюме, волосы собраны в хвост. Мне начинает нравиться этот контраст в ее образах. Сейчас она похожа на суровую училку. Вот только чуть укоротить юбку, а сверху оставить лишь блузу, то можно смело снимать кино для взрослых. Через расстегнутый пиджак видно, как белье просвечивает сквозь тонкую шифоновую ткань. В последнее время фантазия только и делает, что издевается надо мной.
— Добрый день, Давид, — начинает энергично и по-деловому.
— Здравствуйте, Лика.
— Я изучила рынок и составила список из нескольких вариантов, — девушка раскладывает свои записи передо мной.
— Давайте сверим наше видение ситуации, — скептически изучаю бумаги.
— Я предлагаю начать с биотина, цинк, витамин А, витамин Е, меди, железа, Коэнзима ку десять.
Хм, она неплохо прошерстила предложения. Я немного удивлен вовлеченностью Лики. Казалось бы, с такой внешностью она вообще могла не работать. Сидеть в том самом загородном доме, попивая мартини в любое время дня, периодически удовлетворяя папика.
— Лика, я думаю, мы в состоянии выпустить все препараты, которые выбрали вы и я. Посмотрим, как поведет себя покупатель. У меня есть налаженные контакты с дистрибьюторами на юге страны. Я все-таки не с нуля начинаю.
— Хорошо, ваша взяла, — обреченно вздыхает. — Я найду заказчиков в Питере и Москве. А пока начнем производство. Вот видите, Давид, мы смогли договориться. Предлагаю отметить наше примирение обедом? Я знаю один уютный ресторанчик, вам понравится. Я угощаю.
Что?! Эта девочка играет с огнем, а как же Архипов. Чуть не сболтнув лишнего, в последний момент прикусываю язык и выдаю совсем другое:
— Ну уж нет. Я никогда не позволяю девушкам платить за себя!
Место находиться в двадцати минутах езды от офиса. Видно, что Лика здесь бывала, потому что двигается к окну уверенной походкой и занимает пустой столик. Официант появляется мгновенно и раскладывает меню. Неплохо.
— Я буду солянку и через полчаса чай с медовиком.
Глаза разбегаются, я слишком проголодался, поэтому возникают сложности с выбором.
— Пожалуй, остановлюсь на пасте с морепродуктами, на десерт шоколадный фондан.
Молодой парень удаляется, вежливо откланявшись. Удивительно быстро перед нами уже дымятся горячие блюда. Прием пищи сопровождается непринужденной беседой. Девушка интересуется прошлой работой, причинами переезда. У меня тоже вертятся на языке некоторые вопросы, но они имеют неприличный окрас, поэтому остаются невысказанными.
Когда Лика ест десерт, мне приходится подключать все свое самообладание. Она беспечно облизывает ложку и жмурится от удовольствия. Но самый смак даже не в этом, а в том, как немного смазалась красная помада. Я бы с большим удовольствием подправил ее макияж и аккуратно стер пальцем выступающий край. Фантазия снова активизируется и уже подбрасывает картинки, как этот самый красный ротик посасывает мои пальцы, и не только их. Бля, кажется, я давно не отдыхал. Стоит совершить вылазку в какой-нибудь клуб в ближайшие выходные и выветрить нездоровое влечение к телу, которое находится под запретом.
— Лика, как вы решили стать финансовым аналитиком? Это же скучно, капаться в цифрах.
Не думать, главное больше не думать!
— Что вы! Для меня наоборот, это самая увлекательная часть: искать, сопоставлять, анализировать. Я получаю удовольствие, когда вижу результат, и он приносит пользу. С удовольствием могу подискутировать с оппонентом, отстоять свои показатели.
— Я заметил. Как вы лихо убедили Семена Васильевича.
Снова просыпается злость. В обществе Лики я не могу оставаться спокойным, она постоянно выводит на эмоции, даже не прикладывая усилий.
— Давид, я понимаю, что вы видите во мне врага, но позже поймете, что в такой ситуации останетесь в выигрыше, — мягкие интонации резко контрастируют с тем, что я уже знаю о ней.
— А вы?
— Я наемный сотрудник, и получаю фиксированный оклад.
Ага, остальное мимо кассы. Девушка достает зеркальце и поправляет помаду. Остается только вздыхать, что это сделал не я.
— Да, не отрицаю, у меня высокая зарплата, но и обязанности соответствующие. Я несу ответственность за те отчеты, которые составляю, и действия, которые предлагаю клиенту.
Я подзываю официанта и рассчитываюсь. Оказавшись на улице, задаю очередной вопрос:
— Лика, кроме Архипова, у вас есть еще клиенты?
Как бы мне хотелось спросить о других «клиентах», но…
— Нет. У Семена Васильевича не только завод, так что хватает заданий. Пока вы готовы с ним сотрудничать, я в любом случае буду заниматься и вами.
Неприличные мысли так и вертятся в голове. О да, я был бы совсем не прочь, чтобы она мной занялась.
— Я не подарок, когда дело касается бизнеса, — отвечаю с усмешкой.
— Со мной тоже тяжело, я редко уступаю, — она не остается в долгу. — Значит, нас ждут напряженные моменты в дальнейшем.
На стоянку перед ресторанчиком заруливает такси, и Лика готовится сесть.
— Получается так, — отвечаю в смешанных чувствах.
Прежде чем машина отъезжает, она успевает бросить в открытое окно:
— Но в некоторых случаях я могу быть очень покорной…
Твою мать, что это сейчас было…
Она имела в виду то, о чем я подумал?
Наше дальнейшее общение носит сугубо деловой характер, в какой-то момент даже начинает казаться, что последняя фраза была плодом моего воображения. Когда мы пришли к согласию по всем вопросам, сотрудничество и вовсе сошло на нет. Теперь моими главными собеседниками стали юристы Архипова и технологи завода.
В субботу, как и собирался, отправляюсь в клуб. Удобно расположившись за столиком, который заранее забронировал, рассматриваю танцующих девушек. Жара заставила их оголиться по максимуму, поэтому есть чем насладиться. Взгляд цепляется за знакомое личико. Вселенная, ну ты серьезно!!! Я хотел отвлечься от нее, а не на нее! Тело в откровенном синем платье, словно тростинка, покачивается в такт мелодии. Она периодически переговаривается с какой-то темненькой девушкой, наверное, ее подруга. Изредка распущенные волосы падают на лицо, но Лика их откидывает назад. Спустя пару песен, к ней подкатывает какой-то тип, которого она отшивает. Я же правильно понимаю его побег? Мне даже доставляет нездоровое удовольствие вот так подглядывать. Еще несколько парней совершают неудачные попытки знакомства. Не к месту вспоминается ее строгий образ училки и металлические нотки в разговоре. О да, она может первоклассно послать.
Девушки перемещаются к барной стойке и заказывают коктейли. Очередные навязчивые кавалеры прилипают к ним. Поначалу ситуация выглядит нормально, но чем дольше наблюдаю, тем меньше мне нравится происходящее. Когда один из них хватает брюнетку за руку и куда-то тянет, спешу туда.
— О, Давид, — Лика первая замечает мое появление и бросается в объятия. Ее заплетающаяся речь порядком удивляет.
— Молодые люди, оставьте девушек в покое. Вы же видите, они не хотят с вами разговаривать.
— Парень, ты бы шел своей дорогой, — первый включает быка.
— А мы с ним, — выдает подруга. Она кажется чуть трезвее и соображает оперативнее. — Мы тебя заждались, — обижено выпячивает нижнюю губу. Она случаем не актриса?
— Не многовато для одного? Может, поделишься? — грубо ржет второй.
— Простите, парни, я не делюсь. Самому нужны.
Поправляю Лику, которая чуть сползла с моих рук.
— Девочки, нам пора домой, я устал.
Подозреваю, что мое имя ей о чем-то говорит, раз брюнетка без лишних вопросов мигом хватает обе сумочки и разворачивается к выходу. Повезет же ее мужу, сообразительная барышня. Придерживая Лику, тащусь следом. Нам просто невообразимо подфартило, что меня не отметелили, а их не изнасиловали. Хотя я приметил недалеко от нас охрану, те могли и подоспеть.
Несуразной компанией подходим к моей машине.
— Спасибо вам, Давид. Меня зовут Ира. Сейчас вызову такси, и мы поедем.
— Пожалуйста. Нет уж, я сам вас отвезу, садитесь.
Лика непривычно молчалива и покорно садится на переднее сидение, Ира сзади. Девушка называет адрес, и мы отправляемся. Возле подъезда она предлагает Лике остаться у нее, но та отказывается.
— Ну вы даете. Куда тебя вести?
— Давид, я не хочу домой, — она непривычно капризничает в ответ.
Удивленно разворачиваюсь к ней и тут же жалею. Лика чуть наклонилась вперед, и мне прекрасно видно ложбинку между грудей в глубоком вырезе платья. С уверенностью могу сказать, что белья там нет.
— Лика, не беси, — не удается сдержаться. — Называй адрес.
— А если нет? — пьяная улыбка не менее соблазнительна, чем трезвая. Боже, дай мне сил…
— Что за детский сад? Тогда отвезу к Семену Васильевичу.
— Нет-нет-нет! — сбивчиво тараторит. — Он не должен видеть меня такой!
Противное чувство ревности и зависти выходит на первый план и неприятно колит в груди. А мне, значит, можно? Ну да, кто я такой? Всего лишь мимолетный знакомый.
— Лика!
— Что-то у тебя слишком жарко в машине, — проводит пальцами по краю декольте. Эта шнуровка посередине еще в клубе привлекла меня.
Твою мать, я тут из последних сил пытаюсь держать свое желание в купе со злостью под контролем, а она специально дразнит!
— А так? — Включаю климат-контроль.
— Все равно, — прискорбно вздыхает.
Она поднимает подол и начинает им махать, создавая "ветерок". Только не смотри, только не смотри... Но взгляд мимолетно падает на открывшийся вид: стройные светлые ноги, между которых виднеется кусочек черной ткани. Молодец, Давид, теперь у тебя окончательно встал! Единственная надежда на ледяной душ. Дожить бы до него. Надо отвлечься: молекулярная формула Магния глицината — C4H8MgN2O4. Не помогает. Подгруппа углерода: углерод, кремний, германий, олово, свинец, флеровий. Подгруппа азота: азот, фосфор, мышьяк, сурьма, висмут, московий. Что еще вспомнить…
— Давид, когда мы уже поедем?
Вздрагиваю от неожиданного прикосновения к волосам.
— Когда ты соизволишь сказать, куда тебя вести, Лика.
— Я не знаю, — по-детски хлопает густыми ресницами и пожимает открытыми плечами.
— Я тоже, девочка, — устало вздыхаю. Не так я планировал провести сегодняшнюю ночь, совсем не так.
— Я не девочка! Мне между прочим двадцать девять!
— Какие мы большие, — против воли дразню. Мы все еще застряли во дворе Иры. Вокруг полная тишина, все спят по своим кроватям. — А дяде Давиду двадцать девять (тоже), но он прожил две жизни за одну.
— Тогда ты не дядя. Давай к тебе?
Давлюсь воздухом и закашливаюсь. Лика по-свойски хлопает по спине. Издевается, не иначе.
— Сдаюсь. Положу тебя в другой комнате.
— Как скажешь.
Посмотри-ка, какая покорная, не наврала.
Через двадцать пять минут паркуюсь возле дома и помогаю ей выйти. Стараясь не перебудить всю округу, веду девушку в подъезд. В лифте Лика прижимается и произносит ласкающим шепотом:
— Давид, я люблю пожестче.
Смотрю в затуманенные алкоголем глаза и окончательно пропадаю. Опускаю взгляд на губы: я сразу приметил, что она их подкачивала, но сделано аккуратно, не вульгарно. Ничего не отвечаю, чтобы не провоцировать ее. Заходим в квартиру. Лика наклоняется, чтобы снять обувь, платье задирается и оголяет край аппетитной задницы. Да она издевается! Я вспоминал формулы, не помогло... Мама с папой занимаются сексом... Ну фу, вроде получше стало.
— И что мне с тобой делать?
— А что ты хочешь? — смотрит снизу вверх, поправляя тонкую бретельку платья.
— У-у-у... — Такие вещи лучше не произносить вслух. — По-хорошему в тебя надо влить сорбент, витамин С и уложить спать.
— Но сначала лучше хорошенько выебать.
— Да что ж тебя Архипов совсем не удовлетворяет, что ты полезла на первого встречного? — бурчу себе под нос.
— Что? — Она ослабляет шнуровку, спускает лямки, и платье падает вниз.
— Ничего... Уже ничего…
Не могу отвести глаз от молодой стоячей груди. Вид небольших, но наливных полушарий отключает мозг. Ласкаю взглядом тонкую талию и упираюсь в то, что с трудом можно назвать трусиками: еле заметный микроскопический кусочек черной прозрачной ткани. Она серьезно так разгуливала среди мужиков, которые пришли в клуб с одной целью: найти и отыметь какую-нибудь девушку?! Впрочем, как и я. Нет смысла строить святого, коим не являюсь. Одно но, я видел с какой легкостью она отшила нескольких парней, и вмешался только тогда, когда ситуация стала выходить из-под контроля.
— Накажи меня, чтобы я была покорной девочкой.
Да бля, похер, я тоже хочу трахаться. Пусть простят меня родители! Все, терпение закончилось. Резко прижимаю ее к стене, получая в ответ одобрительное "да". Сейчас ее губы не накрашены. В следующий раз попрошу воспользоваться той самой красной помадой. Хочу видеть ее отпечатки на своем теле и члене.
Я не буду спрашивать о том, не пожалеет ли она на утро о происходящем сейчас. Потому что мы оба будем завтра проклинать эту ночь. Но я не против рискнуть.
Лика выгибает спину, прижимаясь ко мне. Какая голодная девочка, видать совсем не удовлетворяет ее папик. Едкие слова так и торопятся слететь с губ, только после них уже ничего не будет, ее туман вожделения рассеется, поэтому держу язык за зубами.
— Как ты хочешь? — перехожу на шепот.
— А ты?
— Лика, хватит игр, — начинаю раздражаться. Это уже не смешно!
— Я не играю. Я люблю подчиняться, и когда меня жестко трахают. С поправочкой: в пределах разумного. Можно тебя раздеть?
Она меня с ума сведет! Что ж, получит за все сегодняшние приключения.
— Раздень, — пытаюсь придать голосу больше строгости.
Опустив голову, она задирает поло и стаскивает с меня. С интересом слежу за ее действиями, хотя чаще любуюсь на вид обнаженной аппетитной груди и затвердевших сосков. Рот наполняется слюной от желания облизать их. Ее тонкие пальчики расстегивают ремень, и в голову прокрадывается дикая идея. Не уверен, что девушка одобрит, поэтому стоит расставить все точки над и:
— Лика, я хочу тебя наказать.
Она замирает и покорно ждет продолжения. Я стою в расстегнутых джинсах. Пожалуй, пока останутся так.
— Как там у вас правильно делают? Кажется, договариваются о стоп-слове?
— Да.
— Пусть будет «Барий».
Кивает, закусив губу. Еще утром я и не подозревал, что таит в себе эта малышка. Сейчас она за все ответит.
— Отдай ремень, и пойдем со мной.
С большим трудом получается держать маску холодного и невозмутимого человека. Я же горячий южный парень, мне необходимы эмоции! Но раз ей надо так, придется подстраиваться.
— Подойди к дивану и перегнись через подлокотник.
Ни звука: покорность и исполнительность.
Трусики можно не снимать, потому что эту ниточку сложно назвать препятствием. Металлической бляшкой провожу между ягодицами. От холода ее кожа покрывается мурашками. Очень аппетитно. Черт, я никогда никого не шлепал, в голове выглядело гораздо проще, чем на практике. Складываю пополам ремень и легонько замахиваюсь. Лика вздрагивает от удара, но молчит. Где-то на четвертом я понимаю, как правильно бить.
— Ты сегодня плохо себя вела. Надела платье не подобающее настоящей леди, приковывала внимание похабных самцов.
Пояс со свистом отскакивает от покрасневшей кожи.
— Лика, как ты считаешь, хватит?
— Как ты скажешь.
Бросаю в сторону отслуживший и уже ненужный инвентарь. Иду на кухню и достаю кусочек льда из морозилки. Интересно, Лика и сейчас не пикнет? Провожу холодным кубиком по травмированной коже. Она легонько дергается, крепче сжимая губы. Вот же упрямая зараза. Теперь мне из принципа хочется заставить ее сдаться.
— Теперь хорошая девочка, — кидаю остатки в стакан и провожу ребром ладони по позвоночнику к шее. Массирую затылок. — А хороших девочек хвалят и поощряют.
Возвращаюсь к торчащей попке и, присев на колени, оттягиваю подобие трусиков: ее мокрая промежность заставляет поджаться мои яйца. Но не будем торопиться. Пальцами раздвигаю розовые складочки и нахожу клитор.
— Когда ты почувствуешь приближение оргазма, должна незамедлительно сказать мне. Поняла?
— Да.
Медленно ласкаю затвердевшую горошину в ожидании реакции.
— Я почти… — раздается тяжелый грудной голос, и я отстраняюсь.
Спустя пять минут возобновляю стимуляцию с чуть большей силой. Лика впивается ногтями в мягкую обивку. Надо было зафиксировать руки, мое упущение. В следующий раз буду умнее. Ощущение склизкой влаги на подушечках пальцев кружит голову. С трудом терплю, дабы не засунуть туда свой нос, чтобы вдохнуть ее запах, и рот, чтобы попробовать вкус.
— Я рядом…
Снова отстраняюсь. Все же не удержавшись, облизываю конечность. Ебать, это блаженство. Почему я еще не там!!!
Третий раз погружаюсь в ее складочки и потираю клитор. Обвожу набухший вход, истекающий влагой. Да почему мы должны мучиться и оттягивать самое приятное!
— Я сейчас кончу, — она практически воет.
— Кончай. Я разрешаю кричать. — Ускоряю движения.
Лика вздрагивает и протяжно стонет. Приспускаю одежду и натягиваю презерватив. Вхожу сразу и до упора, набирая бешеный темп. Девушка выгибается, пытаясь отстраниться, но я трахаю ее, не дав отойти от первого оргазма. О да, ей сейчас неприятно, но зато потом будет еще лучше. По такому количеству смазки член скользит с наименьшим трением. Черт, я могу долго не продержаться и не исполню свою задумку. Лантаноиды: ланта, церий, празеодим, неодим, прометий, самарий, европий, а дальше? Сбился. От досады шлепаю по раскрасневшимся ягодицам Лики, которая выгибается, но молчит. Упрямица! Она перестает дергаться, значит, первый этап прошел, сейчас уже приятно. Вспомнил: гадолиний, тербий, диспрозий, гольмий.
— Когда будешь кончать, произнеси мое имя. — Ну а что, надо пользоваться положением.
Яйца бьются о разбухшую женскую плоть, пошлые шлепки услада для моего слуха. Какое же это наслаждение находиться внутри нее. Схватив за волосы, оттягиваю Лику на себя. Нет сил терпеть, с протяжным стоном изливаюсь внутри, получая долгожданную разрядку. В этот самый момент она кричит:
— Дави-и-ид…
Это какое-то сумасшествие! Покидаю ее влагалище и пытаюсь отдышаться. Девушка обмякла и не шевелится. Вот что значит заебал, в прямом смысле этого слова.
Все-таки снимаю тряпочку, которая потеряла всякие виды и отношу Лику в душ. Сам привожу ее в порядок, кое-как мылом смываю косметику, после чего заворачиваю в полотенце и усаживаю на стульчик дожидаться меня. Всерьез опасаясь за ее состояние утром, волоку на кухню, где развожу аскорбат натрия, а следом сорбент.
— Прости, я совсем не шарю в этих ваших БДСМах. Сделал то, на что хватило фантазии, — аккуратно выпаиваю ей оба стакана и забираю на руки.
— Для первого раза ты меня отлично вымотал, — она с трудом говорит.
Доверчиво прижавшись к груди, девушка отключается. Уношу ее в спальню и укладываю в постель. Сам не замечаю, как мигом вырубаюсь.
Проснувшись, медленно потягиваюсь. Приятные отголоски ночи заставляют желать продолжения. Но Лики рядом нет. Только сейчас понимаю, что за хлопок разбудил меня. Так звучит закрывающаяся входная дверь. Она ушла.
Кажется, мы облажались… Я облажался…
Я не стал звонить Лике на выходных, дав переварить произошедшее между нами. В понедельник, как приличный человек, набрал ближе к двенадцати, но она не ответила. Несколько попыток в течение этого и следующих дней не привели к успеху. И как мы теперь будем работать вместе? Ладно, на данный момент все решили, и пока не требуется личного взаимодействия именно с финансовым аналитиком, а дальше? Что за незрелое поведение! Предположим, ей не понравилось. Вероятность мизерная, но все же есть. Ну так скажи языком через рот. Бесит, она опять меня бесит. Недавно только подошли к хрупкому нейтралитету, и вот опять. Согласен, сам виноват, не надо трахать ту, с кем планируешь долгосрочное сотрудничество. Тем более если ее имеет уже кто-то другой… Но она сама спровоцировала! Я же не железный! Когда девушка перед тобой снимает платье, демонстрирует охуительные, аккуратные сиськи и тело... А кто бы устоял на моем месте? То-то же. Единственное не могу себе простить, что не поцеловал ее. Эти пухлые губы столько времени будоражили фантазию, но я сплоховал. И грудь не помял, слишком увлекся тем, что у нее между ног…
Да, дела…
Чтобы отвлечься, ухожу с головой в работу. Мне везет с поставщиками, поэтому сырье в кратчайшие сроки доставляют на завод. Местные технологи постоянно со мной и командой на связи. Интересно, что Семен Васильевич, тоже частенько проявляет интерес и поддерживает меня, причем очень искренне. Не ожидал от него. Когда все готово для запуска первого этапа собираюсь лично присутствовать там.
В день вылета пакую сумку на несколько дней. Билет взял на вечерний рейс, чтобы утром нормально выглядеть и соображать, а не пытаться прийти в себя с дороги. Час с небольшим и я в Архангельске. Сам завод находится чуть за городом. Оно и понятно, ни к чему в черте такое. Архипов раньше занимался изготовлением лекарств для одной торговой марки. Не знаю уж по каким причинам, спустя четыре года они тихо разошлись. Семен Васильевич модернизировал оборудование, систему переработки и утилизации отходов, в том числе класса «Б». Естественно производство подорожало, и новые заказчики не появились. Я случайно узнал, что он собирается избавиться от простаивающего актива. Договорился о лизинге с выкупом через десять — пятнадцать лет. По моим расчетам этого срока хватило бы, чтобы прочно встать на ноги и скопить часть суммы. В такой ситуации не должно было возникнуть особой проблемы с банком при получении кредита. Но… История не терпит сослагательных наклонений. Одна девочка своим появлением попортила идеальный план.
С самого утра за мной отправляют машину и везут на завод. Облачившись в спецодежду, иду с Замдиректора на экскурсию по корпусам, попутно знакомясь с сотрудниками. Я не ожидал увидеть такие огромные капитальные сооружения. В конце пути мы добираемся до моих коллег, с которыми обсуждаем некоторые детали. С удовольствием наблюдаю, как горят их глаза. Я всегда мечтал своим примером заражать других. Неожиданно сквозь стеклянную стену вижу, как по коридору идет Лика. Первые секунды кажется, что я сошел с ума, но мираж не рассеивается. Извинившись перед присутствующими, спешу за ней:
— Давай поговорим? — настигаю ее возле лестницы. На девушке тоже белый халат поверх голубого воздушного платья. В этот раз на смену шпилькам пришли белые кеды. — Привет.
— Здравствуйте. Давид, не стоит. Просто сделаем вид, что этого не было…
— В смысле?! — ошарашено выпаливаю. — Тебе не понравилось?
Какое «Вы», когда я довел своими пальцами ее до оргазма?!
— Давайте не будем об этом, — раздосадовано отводит взгляд.
Значит, нет.
— Лика…
— У вас остались ко мне какие-то рабочие вопросы?
— Нет. — Внутри что-то обрывается, с силой сжимаю челюсть, чтобы не начать орать. Какого хрена вообще происходит, не так я представлял наш разговор!
— Тогда я спешу.
Она оставляет меня в полной растерянности и разочаровании. Я какой-то не подходящий для нее, или что? Вторая мысль бьет в солнечное сплетение своей омерзительностью: сука боится потерять Архипова. Конечно, мне далеко до его капиталов! Но тогда и нечего было лезть в мои штаны! Истинно стерва. Ой, да пошла она. Пусть под своим папиком стонет, коза!
Возвращаюсь в кабинет и пытаюсь включиться в беседу. Слышу слова, но не улавливаю их смысл, раз за разом возвращаясь воспоминаниями к смазливой высокомерной мордашке и ее словам.
Следующий день также проходит возле оборудования. Я знаю, что она здесь, но стараюсь ни думать, ни вспоминать. Хотя бы среди работников удается расслабиться и немного забыться. К вечеру забираю вещи из гостиницы и еду в аэропорт. Не спеша прохожу регистрацию и досмотр. Рейсов до Питера много, поэтому летит маленький самолет, и тот заполнен наполовину. Время вылета приближается, но бортпроводники не торопятся нас ознакомить с правилами безопасности. В восемь часов двадцать пять минут капитан приносит извинения за задержку. Оказывается, мы ждали одного пассажира, который опаздывал. Откинувшись на спинку, прикрываю глаза. Это такие мелочи, плевать…
Лика
Текущая поездка была ошибкой. Ну зачем Семен Васильевич отправил меня сюда, что я могла понять? Я финансист, а не биолог или химик, на худой конец, не инженер с профильным образованием. Его доводы, что надо учиться, набираться опыта, потому что потом все станет моим, не добавляли убедительности. Финансовые сводки я могла и удаленно просмотреть.
Встреча с Давидом застала, конечно, врасплох. Я не была готова к разговору, все еще виня себя в случившемся. Сама все испортила. Он мне искренне понравился, хотела сделать все иначе, правильно что ли, но теперь уже ничего не изменить.
Вот и сейчас я катастрофически опаздываю на самолёт, потому что закопалась в изучении отчетов. Сотрудники аэропорта проявляют какую-то дикую твердолобость и не желают пропускать, несмотря на то, что я прошла онлайн регистрацию и посадка закончилась каких-то пять минут назад. Да там даже трап еще не убрали! С трудом наши длительные препирательства заканчиваются в мою пользу. Попробовали бы они отказать, разнесла бы здание. Собрав все молчаливые укоры, с гордо поднятой головой спешу мимо стюартов и пассажиров в салон. Но на этом приключения не заканчиваются. Мое место находится у окна, второе место возле прохода занимает Давид. Это наказание за случившееся, я проклята, не иначе.
— Кхм, можно пройти?
Он открывает глаза и удивленно молчит. Я чувствую новый прилив раздражения, сменяющийся усталостью, потому что все еще задерживаю вылет. Ненавижу попадать в щекотливые ситуации. Наконец, он понимает и отодвигает колени в сторону. Сажусь и пристегиваюсь. Только в этот момент удается выдохнуть и немного расслабиться. За что мне это наказание? Полтора часа рядом с ним!
Первые двадцать минут мы оба молчим. Только исподтишка разглядываем друг друга. Он, как всегда, выглядит превосходно. Небрежно уложенные черные волосы контрастируют с деловым стилем в одежде: темные брюки и светлая рубашка с коротким рукавом. Бурная фантазия подкидывает пару неприличных картинок той ночи. Представляю, как полыхают мои щеки. Спасает только то, что рейс вечерний и освещение минимальное. Нельзя, нельзя вспоминать, лучше подумать о чем-то более приличном. Память услужливо подкидывает сцену, когда Давид поил меня какими-то растворами. Я плохо запомнила, что там было, но с утра действительно ощущала себя лучше, чем обычно. Хватило же сил сбежать…
Испытываю жажду из-за мини марафона, но специально вызывать стюардессу при Давиде почему-то неудобно. Наконец, она проходит мимо и я прошу воды. Как в замедленной съемке стаканчик выпадает из моих подрагивающих после стресса рук прямо на Давида. Я готова взвыть в эту же секунду. Ну почему?! Самолет же полупустой! Почему мне не дали другое место?
— Лика! — прикрикивает мужчина, обдавая испепеляющим взглядом.
— Простите, я не хотела, — раздается не свойственный мне писк.
— Пожалуйста, пройдите в туалет в конце коридора, — приходит на помощь девушка в форме. — Там есть бумажные полотенца.
Он резко встает и удаляется.
— Вам принести другой напиток?
— Спасибо, не надо, — отвечаю бесцветным голосом. Можно выйти в иллюминатор? Я готова была противостоять работникам авиакомпании, но сейчас мои силы на нуле.
Она мило улыбается и удаляется вперед.
Не знаю, что побуждает последовать за ним, может, хотела как-то загладить вину. Оказавшись на месте, я снова устало извинюсь в открытую дверь и предлагаю помощь. Хотя, что бы я сделала? Сначала он удивлённо таращится, но тут же взор меняется на хищный и опасный. Давид хватает за руку и вталкивает в тесный туалет, захлопнув дверь.
— Пожалуй, есть способ. Я хочу тебя, — произносит, оказавшись за спиной. Эта прямолинейность и властность заставляет трепетать в предвкушении, запуская совсем другие процессы в моем организме. Про себя мне давно все ясно, а он? Неужели готов заняться сексом со мной, после того разговора, да ещё и в небе?!
— В-вы уверены? — запинаясь, спрашиваю и рассматриваю его в отражении: карие глаза горят, хищный оскал вызывает желание подчиниться. Идеальное сочетание для меня.
— Да, или ты против? — пикантность данной ситуации заводит не на шутку. Нас могут застукать в любой момент. Даже нет смысла проверять, чтобы убедиться во влажности моих трусиков.
Давид достает фольгированный квадратик и качает им сбоку от меня. Все наше общение так и происходит через зеркало, потому что повернуться нет физической возможности. Его выпирающее возбуждение трется о мои бедра.
— У тебя всегда с собой есть презерватив?! — ахаю.
— Да, — пожимает плечами. — Привычка.
Я все еще колеблюсь и не знаю, что делать. С моим уровнем сегодняшнего везения, нас точно застукают.
— Лика, ты же хорошая девочка, — он засовывает одну руку под плотно облегающий топ песочного цвета, отодвигает кружево белья и сжимает грудь, второй рукой упирается в боковую стенку. Волна удовольствия прокатывается по телу. — А хорошие девочки ведут себя покорно. Мы же помним это?
— Да-а, — чуть ли не содрогаюсь от желания. Перед глазами уже все плывет, разум пакует чемоданы и машет ручкой.
Давид смыкает пальцы на соске и потирает его, постепенно сдавливая. Что он со мной делает?! Впиваюсь в раковину, чтобы устоять. В зеркале отражается мое раскрасневшееся лицо, облизываю пересохшие губы.
— Лика-а-а, — стонет мужчина. — Поверни голову ко мне.
Повинуюсь, и он чуть склоняется вперед. В его зрачках пылает греховный огонь, который готов меня сжечь.
— В прошлый раз я не попробовал твой соблазнительный ротик. Конечно, я бы с большим удовольствием смотрел, как он двигается по моему члену, но буду довольствоваться тем, что есть.
Не успеваю осознать сказанное, как он обрушивается на меня: требовательно впивается и покусывает нижнюю губу. Пытаюсь проникнуть в его рот языком, но он подавляет и здесь. Имитируя фрикции, толкается своим внутрь. Увлекшись этой борьбой, не сразу замечаю, как Давид задирает плисерованную юбку и спускает трусики. Пальцем потирает дырочку между ягодицами, заставляя насторожиться, но быстро прекращает эту провокацию. Раздвинув складочки, вставляет в меня сразу два пальца. Непроизвольно выгибаюсь и стону в его рот.
Внезапно ощутив пустоту, чуть не начинаю возмущаться. Но я же хорошая девочка. Звук расстегивающейся ширинки и шелест фольги пробуждает мурашки по телу. Он слегка нагибает меня над раковиной, насколько позволяет пространство. Головка скользит от входа до клитора и обратно. Он намерено дразнит, но я не смею подать голоса. Все же член плавно проскальзывает во влагалище, даря ощущение заполненности. Давид двигается медленно, доводя меня до исступления.
— Хорошие девочки ждут, когда им позволят кончить, — костяшками ласково гладит по щеке.
Я закрываю глаза и отдаюсь чувствам. В этот самый момент кто-то поворачивает ручку. От неожиданности дергаюсь и, вскрикнув, распахиваю веки.
— Тише-тише, — он уверенно прижимает мои бедра к себе обратно. Слышатся удаляющиеся шаги. — Пожалуй, нам стоит поторопиться. — Одновременно со словами Давид выходит из меня и толкается с новой силой. Его движения становятся резче и быстрее. — А чтобы нас не застукали, займем твой ротик.
Указательный палец его правой руки чуть размазывает мою помаду и проникает между губ. Я посасываю его и смотрю через зеркало на Давида. Он медленно выдыхает, как будто пытается успокоиться. Я ускоряюсь, он повторяет за мной. Левая рука снова терзает мои набухшие соски. Он повсюду. Наигравшись с грудью, опускается под юбку и ласкает клитор. Мне уже не удается сдержать стоны, поэтому Давид вытаскивает палец и зажимает рот ладонью.
— Не расстраивай меня плохим поведением.
Киваю. От властных интонаций в его голосе на задворках сознания проглядываются предвестники оргазма. Мужчина чуть приседает и меняет угол фрикций. Вместе со стимуляцией клитора это подводит меня к самому краю. Не сдержавшись, прикусываю кожу и содрогаюсь от удовольствия, практически задыхаясь от восторга. Совершив несколько толчков, Давид тоже кончает и прижимается к моей спине, отодвинув волосы, что спутались на затылке, прикусывает шею, продлевая негу. Он отстраняется, вытягивает и отрывает несколько бумажных полотенец. Аккуратно вытирает меня, потом себя.
— Иди первой. Я следом.
Не смею ничего сказать. Поправляю одежду и вижу, что лицо просто кричит, что меня только что трахнули в туалетной кабинке самолета. Покорно опускаю глаза и, с трудом сдерживая довольную улыбку, выбираюсь в коридор. Мне нравится, когда властный мужчина подчиняет, но сейчас ситуация была на грани. Максимально бесшумно возвращаюсь на свое место и отворачиваюсь к окну. Это какое-то сумасшествие. Давид точно решит, что я легкодоступная, но оно того стоило на сто процентов.
— Лик, держи, — тоже усаживается и протягивает стаканчик с водой.
— Спасибо вам, — искренне благодарю.
Теперь я чувствую себя нашкодившим котенком. К сожалению или к счастью, не удается вдоволь пропесочить себя, так как объявляют посадку. Давид идет рядом со мной. Мы молча двигаемся по рукаву, пока я пребываю в замешательстве после случившегося. На выходе из зоны прилета меня ждет Семен Васильевич.
— О, Давид, и ты здесь, — он улыбается нам, а я вдруг начинаю чувствовать вину за свою слабость. — Мы можем тебя завести домой.
— Здравствуйте. Спасибо, не надо, — почему-то его настроение резко меняется. — Я на такси.
В растерянности провожаю его удаляющуюся фигуру. Семен Васильевич что-то рассказывает, а я не понимаю. Телефон оповещает о новом сообщении:
Если будет что сказать, звони.
Спустя минуту прилетает второе:
И давай уже перейдем на «ты»…
Давид
Начало августа получилось каким-то сумбурным. Лика не спешила делать хоть какой-нибудь шаг, а я из вредности вызвал Влада. Будем честны, он не сильно и расстроился от моего импульсивного поступка. Так что совесть особо не выступала. И вот когда я уже потерял всякую надежду, она позвонила и сообщила, что придет ко мне в офис, просила записать на личный прием. С ума сойти от официоза.
К назначенному часу я начинаю волноваться как прыщавый старшеклассник перед свиданием с первой красавицей школы, потому что не знаю, чего ждать. Вдруг Лика придет и перечеркнет все мои надежды. Еще бы самому знать, какие это надежды. В последнее время я стал словно ворчливый дед: перманентно чем-то не доволен.
Ровно в два открывается дверь и на пороге относительно небольшого кабинета два на три, словно фурия, появляется Лика. Она задерживается в проходе и позволяет себя внимательно рассмотреть: на голове высокий прямой хвост, глаза лишь слегка подведены, а вот губы… Губы сражают наповал. Та самая красная помада и такого же цвета туфли на сумасшедшей шпильке. Она запирает нас и подходит ближе. С досадой замечаю, что плащ скрывает все самое интересное.
— Можно сказать, мне повезло сегодня с погодой, — соблазнительной походкой обходит мое рабочее место.
— Ты считаешь дождь — это повезло? — усмехаюсь, с восторгом ожидая ее следующих действий.
— Да, — она развязывает пояс и снимает плащ, бросив его вместе с зонтом на стул, а я теряю дар речи. Под ним полупрозрачное белое боди на лямках, с глубоким вырезом. Сквозь ткань я могу видеть, как поднимается грудь во время дыхания. Эта прозрачная материя не скрывает пупок на впалом животике, абсолютно гладкий лобок, она обтягивает самое сокровенное…
С трудом сглатываю, когда девушка садится на край стола, закинув одну ногу на другую. Только сейчас обращаю внимание на кожаные браслеты уже полюбившегося мне оттенка на руках. Лика замечает этот взгляд и добавляет:
— У меня есть металлическая цепочка, которой можно соединить между собой, — как бы случайно поправляя их.
Не сдержавшись, кладу ладонь на обнаженное бедро.
— Рано, — она небрежно скидывает мою кисть. — Давай поговорим начистоту.
— Давай, — стараюсь сосредоточиться на лице, задрав голову. Это оказывается трудно, потому что глаза так и норовят опуститься на грудь в надежде рассмотреть чуть заметные соски.
— Наверное, ты уже догадался, что у меня есть некоторые особые предпочтения, — завлекающе нежный голосок ласкает слух.
— Угу, такое сложно не заметить.
— Можно сказать, что существуют разные уровни вовлеченности в БДСМ и разные степени воздействия. Об этом сам почитаешь в интернете. Был период, когда я пыталась находиться в роли длительное время. Я не могла определиться чего больше хочу: физических или психологических ощущений от подчинения. Сейчас мне достаточно исполнять роль нижнего партнёра на время сессий. Но этого достаточно, — подчеркивает последнее слово: — Если практики проходят с полным погружением.
— И? — не удержавшись, все же утыкаюсь в кружево на груди.
— Я долго думала, ты подходишь мне.
— Для чего? — Увлекшись видом, даже не пытаюсь понять, о чем она.
— Быть моим верхним, — звучит слишком обыденно.
— Лика, я вообще ничего об этом не знаю! — внутри возникает резкий протест. — Да, возможно в качестве разовой акции было неплохо тебя отшлепать, потому что успела реально выбесить в ту ночь, но на постоянке — я пас. К тому же, я хочу просто трахаться без этих «прелюдий».
— Давид! — она неожиданно вспыхивает. — Это не прелюдии! Не каждая сессия приводит к сексу или оргазму. Например, наказание, к которому относится не только порка. Если все продумать и обоим вжиться в свои роли, то нижний должен прочувствовать наказание и знать за что оно. После верхний хвалит своего саба за то, что прилежно вытерпел все и не издал ни звука. И кроме этого вида практик, есть множество других. Я не предлагаю сразу жестить, начнем с того, что полегче.
— Лика, давай просто встречаться? — выпаливаю, прежде чем самому понять смысл. Это все красные аксессуары виноваты.
— Мне не нужны отношения. Только практики и секс. После того как ты меня отшлепал ремнем, несколько дней сохранялись отметины и болезненные ощущения на ягодицах. Каждый раз, когда я надевала трусики или садилась, то чувствовала их и вспоминала, за что меня наказали, — тихий стон срывается с ее губ. Она даже внешне немного меняется, становясь будто покладистее.
— А что, Архипов тебя уже не удовлетворяет? — слишком поздно прикусываю язык и порчу момент, бесстрашная заявка дубль два. Ну я сегодня в ударе по части безрассудных высказываний. Сейчас Лика точно уйдет, вот кретин!
— Тебя это не касается, — произносит совершено ледяным тоном, что становится не по себе.
— Но ты же пришла ко мне, — продолжаю спокойно и выгибаю бровь, я тоже так могу.
— Иногда хочется молодого тела, чего-то нового... В общем, подумай, поизучай и пиши.
— Может, ты меня научишь? Я так понимаю, ты далеко не новичок, — предпринимаю слабую попытку попросить о помощи. Неужели я готов подписаться на это безумство только ради того, чтобы иметь доступ к ее киске?
— Нет, Давид. Здесь сам потрудись. Я пойму, если это окажется слишком сложным для тебя, — невинно хлопает ресницами, бросая вызов. Вот же стерва! — Я сказала все, что хотела, так что поеду, дела не ждут, — вспорхнув, словно птичка, с моего стола, она уже направляется к стулу за одеждой.
В шоке округляю глаза: а как же я?! Она бросит меня неудовлетворенным с каменным стояком, возбудив этим нарядом? Пока я негодую в душе, она успевает прикрыть свое великолепное тело грубой плащевкой.
— Лика! — искренне возмущаюсь.
— Что? — отвлекается от затягивания пояса.
— Ты ничего не забыла? — по глазам вижу, что она понимает, в чем дело.
— Считай, я дала тебе фору. Уже есть повод наказать меня, — хитро подмигнув, удаляется.
От бессилия запускаю пальцы в волосы и тормошу их. И что я опять сделал не так?! Почему с ней невыносимо сложно? Какие-то непонятные требования. В самолете девушка была шелковой, я же видел, как ей понравилось. Что случилось, не понимаю. Вновь запираю кабинет, чтобы избавиться от напряжения. Расстегнув ширинку, достаю твердый член, рядом пачка салфеток. Конечно, без смазки так себе удовольствие, но я не из неженок. Раскачиваться некогда, поэтому двигаю рукой быстро и в голове воспроизвожу сегодняшний образ Лики, затем ее же с торчащей попкой на моем диване. Какие это виды… Теперь представляю, как подомну ее под себя и буду трахать до беспамятства. О да, так тебя, детка… Блаженно прикрываю глаза и шумно выдыхаю. В последнюю секунду подставляю салфетку, чтобы не испачкать спермой брюки.
Можно было и не дрочить, только неудовлетворенный — я очень злой, не хотелось бы срываться на своей команде. Ребята точно не виноваты, что их начальнику попалась слишком вредная девочка, которая не хочет играть по его правилам. Остаток дня стараюсь максимально загрузиться работой, чтобы сильно не думать. По пути домой заскакиваю в небольшой магазинчик, чтобы прихватить пива. Не уверен, что на трезвую смогу это изучать.
В квартире, как обычно, тихо, иногда думаю, зачем мне нужно было брать именно трешку, если в ближайшее время не планирую заводить семью. В самой маленькой комнате сплю, во второй — кабинет, в последней — склад вещей. Именно в кабинете стоит тот самый диван, на который теперь без влажных фантазий не взглянешь. На скорую руку приготовив ужин, прям на кухне включаю ноут и в таком антураже сажусь. Всемирная паутина изобилует сайтами, каналами, блогами на нужную тему, начиная от терминологии и заканчивая роликами сессий. Первое время я ничего не понимаю, информация настолько не структурирована, что это какой-то кошмар. А нет ничего по типу таблицы Менделеева? Мой внутренний душнила негодует! Спустя час все же достаю охлажденное пиво. К текущему моменту я смог только понять кто такие «Нижние» и «Верхние» и что, оказывается, это одни из разновидностей «Сабмиссива» и «Доминанта» соответственно, а там их еще несколько. Некоторые словечки вызывают отвращение, другие — откровенное непонимание, кое-что все же взял на заметку. Несколько раз я порывался закрыть браузер, выключить комп и достать алкоголь покрепче, чтобы мысленно послать Лику и распрощаться с мечтами о сексе с ней, потому что все ещё ни черта не понимал. Долго промучился с изучением самой сути БДСМ. Понятия бондаж, дисциплина, садизм и мазохизм никакой конкретики лично мне не дают. На третьей бутылке некоторая картинка складывается: если я правильно понимаю, Лику привлекает именно доминирование и подчинение. Скорее всего, она не против наказаний, если не убила меня за порку. А судя по наручникам, обездвиживание ей тоже не чуждо. Очень надеюсь, что садизм и мазохизм девушку не интересует, потому что тут точно не смогу. Я даже понял, что она имела в виду, когда говорила про физические и психологические ощущения. Типа первое ищут мазохисты, второе — сабы. Но я мог и не так понять, оставлю себе право на погрешность. Когда дело доходит до аксессуаров, становится чуть веселее, но опять-таки надо понимать, как их правильно использовать и в какой ситуации. Интересно, Семен Васильевич тоже в этой теме? У мужика еще чего сердце не выдержит. Фу, не хочу даже думать. С другой стороны, раз пришла ко мне, значит, нет.
Наконец, дохожу до практик. По ходу изучения решаю сразу обсуждать с девушкой, поэтому набираю ее номер.
— Привет. Давид, ты хочешь меня чем-то порадовать? — снова отвечает с некоторым раздражением. Да что я ей сделал-то?
— Привет. Я тут кое-что нашел. Как тебе ДДЛГ и эйджплей? — с трудом выговариваю сложные аббревиатуры. Это тебе не старые добрые безобидные химические элементы.
— Нет, — сразу обрывает мой энтузиазм.
— Скулплей?
— М-м-м, нет, — начинает капризно. — Хотя... Можно попробовать, но не как учитель — ученица.
— Ты хочешь быть моей учительницей? — смеюсь, с большим энтузиазмом представив ее с указкой. — Я не против.
— Я не об этом. Пожалуй, можно попробовать, когда мы одноклассники. Ты задира, например. Будешь меня обижать, потом станет жалко и пожалеешь. В принципе, годится. Тогда надо школьную атрибутику, одежду. Похоже, я увлеклась, продолжай.
— Уже неплохо. Дальше, порка? — с большим любопытством жду реакции.
— Можно, — отвечает без раздумий. Тут все понятно.
— Отлично, я уже знаю, за что тебя буду наказывать. Воздействие разными температурами?
— Можно. Только бери свечи в секс-шопе. Обычные не подойдут, слишком высокая температура плавления, — и откуда она все знает? Дурак, что за глупые вопросы? Из нас двоих новичок здесь я. Интересно, кто-то становился практиком к тридцати годам? Или все нормальные, а я умалишенный…
— Сенсорная депривация? Деперсонализация?
— Не уверена. Может быть позже, — снова привередливый тон.
— Удушение?
— Сразу нет! Ни в каких вариантах, даже не смей! — она резко выходит из себя, чем повергает меня в шок. Очень неожиданно.
— Почему?
— Тебя не касается.
И все-таки стерва! Половину списка вычеркнула. Не понимаю, в какие игры она играет со мной! Хочет не обычный секс, а какой не говорит. Сам догадайся.... Меня и обычный устраивает, а-а-а!
— А может по старинке? — предпринимаю заведомо провальную попытку изменить условия.
— Давид, я все сказала. Либо так, либо никак!
— Серьезно, Лик, у меня нет человеческого ресурса, чтобы это все изучать: доминант, саб, сессии. Да и темперамент у меня не подходящий. Я не могу с холодным рассудком наказывать, подчинять и заниматься сексом. Мой максимум: если ты будешь кошечкой, а я хозяином.
— И в чем прикол? — фыркает очень даже похоже.
— Я буду очень недовольным хозяином, которому хочется наказывать своего питомца.
— Разово использовать этот сценарий можно, и только.
— Ну, Лик?
— Нет, я же сказала! — снова повышает голос. Я и представить себе не мог, что все так запущено, а с виду милейшей души человек. Все, пиво надо убрать, я слегка поплыл, в подтверждение тому моя следующая реплика:
— Вот сейчас ты ведешь себя совсем не как нижняя. Хорошо, добавим в список «Хозяин — питомец» для разнообразия.
— А мы еще не начали сессию.
Точно подарю ей пробку с хвостиком.
— Ладно, что-то я принял на заметку, буду изучать подробнее. Кажется, мне нужно больше алкоголя, но явно не сегодня.
— А так слабо? — издевается.
— Конечно, тут сам черт ногу сломит! Я химик-технолог, а не доминант с десятилетним стажем! Если бы ты всучила мне задачник по школьному курсу, и то бы легче было!
Впервые в жизни слышу ее искренний смех. Такой приятный и мелодичный. Внутри внезапно становится тепло и спокойно.
— Давид, — чуть смягчается. — Я в тебя верю. Мы будем не только практиками заниматься, но и обычным сексом. Не переживай. Давай пока попробуем легкие и короткие сессии. У тебя для скулплей и сценарий уже практически готов.
Да я не об этом переживаю… Ничего не отвечаю, откинувшись головой на спинку кухонного дивана. Самому бы не забыть, перед сном выпить свои растворы.
— Ты же хочешь меня трахать?
Очень, даже если это делает и еще кто-то…
ДДЛГ — Папочка доминант и маленькая девочка. Это ничто иное, как взаимоотношения доминанта и сабмиссива при погружении в ролевую игру, в которой сабмиссив регрессирует до состояния ребёнка, а доминант ухаживает за «ребёнком» как «опекун».
Эйджплей — можно перевести как «возрастная игра» или «игра с возрастом». Это форма ролевой игры, участники которой общаются и ведут себя так, что это идет вразрез с их реальным возрастом, указанном в паспорте. Это формат ролевой игры в котором может принимать участие как один человек, так и два или более человек. Она может носить как сексуальный характер, так и не включать в себя сексуальные практики или быть чем-то средним.
Скулплей — это тематическая ролевая модель, завязанная на школе/обучении.
Сенсорная депривация — ограничение либо полное лишение сабмиссива возможности пользоваться осязанием, слухом, зрением, вкусом или обонянием в рамках сессии. Чем-то одним, в различных комбинациях и даже полностью.
Деперсонализация — означает обезличивание человека, т. е. он на время расстается со своим социальным статусом и даже, как вариант, с тем, что он вообще человек. За деперсонализацией стоит довольно широкий спектр БДСМ-практик, часто относимых к категории унижений или наказаний. Одним из методов достижения деперсонализации является опредмечивание, когда подчинённый может временно стать "мебелью", "столиком" или "светильником".
Пока я продолжаю изучать тонкости и подводные камни совершенно чуждого для меня направления, Лика, смилостивившись, решает помочь с первым сценарием. Девушка с энтузиазмом берется за разработку темы «ученица и задира». Чтобы придать реалистичности, она периодически советуется со мной по поводу школьного предмета «химия». Что уж греха таить, мне и самому приходится сначала в интернете освежить знания. Мы выбираем один раздел «неметаллы», я скидываю конспект, который надо обоим переписать в тетради, и задачи для решения, а она в ответ фото школьной формы отвратительного болотного цвета. Ну супер, конечно! Я вроде бы пытаюсь относиться к этому серьезно, но получается плохо.
Наконец, все готово. Я запомнил сценарий: на уроке мы решаем «самостоятельную работу», я периодически задираю соседку по парте, она плохо понимает предмет, поэтому не может решить, получает «два», я вроде как чувствую вину и помогаю разобраться. Я все еще не в восторге от идеи, но сделал все, что требовалось: купил очень похожий костюм, сам переписал «классную работу» и «домашнее задание».
В субботу получаю сокровенные данные с адресом Лики. Закидываю в черный пластиковый пакет тетрадь, ручку, карандаш и линейку. Если память не изменяет, мы в старших классах принципиально не пользовались рюкзаками и не таскали учебники. К двум часам подъезжаю к нужному дому и поднимаюсь на пятый этаж. Лика должна была оставить дверь незапертой, потому что игра начинается сразу. Тихонько захожу и проворачиваю замок, других гостей нам не надо. Она писала, чтобы я входил во вторую дверь слева, но не могу отказать себе в удовольствии немного осмотреться: квартирка небольшая светлая, сразу справа кухня, чуть дальше туалет и ванна. По идее, как раз таки напротив жилые комнаты. Что ж, приступим:
— Можно? — распахиваю дверь и заглядываю.
— Ш-ш-ш! — Лика оборачивается ко мне, машет рукой и громко шепчет. — Быстрее заходи, пока Инга Валерьевна не вернулась! Уже контрольная началась.
Сажусь рядом с ней за настоящую парту и удивленно кручу головой: комната реально похожа на класс! На одной стене висит доска для рисования маркером и написано «Семнадцатое августа. Самостоятельная работа», сбоку какие-то портреты.
— Как ты это все подготовила? — не сдерживаю свое любопытство.
— Давид! — она злобно сверкает глазами. — Все вопросы потом, мы уже начали!
Закатываю глаза и достаю из пакета канцелярские принадлежности. Надо отдать Лике должное, она вылитая школьница в белой блузке и приталенном темно-зеленом сарафане. Волосы заплетены в две косички, никаких пошлых хвостиков, а на лице ноль косметики, что сразу делает ее значительно моложе.
— Почему опоздал? Учитель оставил тебе лист со вторым вариантом задач.
— В столовке очередь за булочками была, — по-идиотски пожимаю плечами. — Так, ну что тут у нас?
Открываю тетрадь, переписываю дату и первое задание. По плану я разбираюсь в химии, но хотелось проверить себя, поэтому дома заранее не решал, только теорию повторил. Периодически поглядываю на девушку и зависаю, ощущая себя практически педофилом, реально как малолетка.
— Давид, ты делаешь? — вредина не дает расслабиться. — Включайся в процесс уже.
— Ладно-ладно!
Раздосадовано возвращаюсь к примеру: Какой объем хлороводорода может быть получен из сорока литров хлора, если объемы газов измерены при одинаковых условиях?
Аккуратно записываю решение и уже горжусь собой, все еще достоин. Вспоминаю о своей роли и оттягиваю застежку лифчика на спине Лики. Она взвизгивает от неожиданности и ударяет по плечу. Самодовольно возвращаюсь. Следующее задание: Рассчитайте массу кремниевой кислоты (принимая ее состав H2SiO3), полученной при действии на раствор силиката натрия объемом 400 мл с массовой долей соли 20 % (плотность раствора 1,1 г/мл) избытка соляной кислоты.
Приходится немного поднапрячься и пошевелить извилинами. У Лики дело так и не двигается с мертвой точки.
— Хочешь, помогу?
— Не мешай, я сама! — смотрит чуть свысока.
— Как скажешь, заучка, — тихонько посмеиваюсь, мы же типа на уроке.
Закончив со своей контрольной, откидываюсь на спинку стула и раскачиваюсь. До конца урока еще пятнадцать минут.
— Лика, у нас сегодня будет секс?
— Давид! — она не выдерживает, вскакивает и кричит: — Ты не должен отвлекаться! Ты все портишь! Я не могу нормально сосредоточиться и погрузиться в практику!
— А ты должна быть кроткой! Только незаметно! — тоже выхожу из себя. — Я чувствую себя участником какой-то самодеятельности! Ну что за детский сад!
— Пошел вон! — миловидное личико багровеет и перекашивается от гнева.
— Да пожалуйста! Тоже мне цаца! — взбешенно фыркаю и вылетаю из квартиры. Не последняя девушка на земле, на которую у меня член встает, найду другую.
Примчавшись домой, переодеваюсь, хватаю сумку и спускаюсь в тренажерный зал на первом этаже. Какая-то пигалица будет мне указывать, посмотрите-ка! Полтора часа выматываю себя физически на тренажерах. Пока тело работает, беспокойный мозг продолжает разгоняться. Так дело не пойдет, надо успокоиться. Слетать к родителям на несколько дней что ли? На данный момент я свою часть работы сделал, теперь только ждать результата. Решено, сегодня куплю билеты. Парни в офисе справятся, я в них уверен.
В понедельник вечером неожиданно появляюсь на пороге родительского дома. Мама удивленно охает и торопится обнять, я не стал оповещать их.
— Сынок, да что ж ты не предупредил. Я ничего не готовила, — грустно вздыхает. Это именно то, что мне нужно было.
— Мамуль, ничего страшного. Как вы с отцом?
— Нормально, он скоро вернется. Что случилось? — внимательно рассматривает меня, ничего не скрыть.
— Да почему обязательно что-то должно случиться? — стараюсь выглядеть максимально расслабленным.
— Давид, — она качает головой. — Ты всегда можешь мне все рассказать. Пойдем на кухню.
Мама наливает чай и достает пирожки. И это у нее ничего нет. Присев рядом, она гладит меня по голове, как в детстве. С расспросами больше не лезет, знает, что пока сам не захочу, ничего не скажу. Иногда я скучаю по этой теплой атмосфере. Родители всегда были уютными что ли, и дело совсем не в их полноте, а в доброте и сентиментальности. Причем папа такой же. Они до сих пор смотрят на годовщину свое свадебное видео ужасного качества и плачут, а над моими детскими фото так и подавно.
— Мам, а виноград уже поспел? — наевшись, поднимаюсь. Хочется побыть одному, проветриться.
— Да, сходи в сад, — ласково улыбается, прибирая со стола.
— Вам принести?
— Сам ешь, у нас-то он каждый день рядом. Когда обратно? — она поджимает губы. Понимаю, что им меня не хватает, единственный ребенок же. Может, собаку подарить?
— Послезавтра самолет.
Печально качает головой, но молчит. Она у меня самая лучшая. Прихватив глубокую тарелку, выхожу на участок. Здесь все так, как надо маме: ее любимые цветы, несколько плодовых деревьев, беседка и виноградники. Овощи она тоже сажает, но по минимуму. Воздух другой — вкусный, хочется дышать полной грудью, в поселке тихо и спокойно. В раздумьях так и стою возле кустарников. Родители у меня самые лучшие. Как они нашли друг друга и живут без ссор? Кажется, больше такого не бывает. Меня тоже всегда поддерживали, папа первые разы в Питер сопровождал, помогал.
Собрав несколько зеленых и черных гроздей, возвращаюсь домой. Мама так и сидит, подперев рукой подбородок, что-то листает в телефоне. Мою виноград проточной водой и сажусь рядом, кладу голову на плечо.
— Мам, почему с девушками так сложно?
— Потому что с простой тебе было бы скучно, — она незамедлительно отвечает, прекрасно меня зная. — Ты слишком вспыльчивый, попробуй иногда себя тормозить. Вот сейчас сбежал, а мог остыть и поговорить с ней спокойно.
— Ты ее не знаешь. С ней невозможно спокойно общаться! — восклицаю, вспомнив последний случай.
— Давид, вот опять всполошился, значит, не равнодушен к ней.
— П-ф-ф, — фыркаю. Если подразумевать под этим то, что я ее хочу до скрежета зубов, тогда засчитываем.
— Я всегда тебя прошу: будь сдержаннее, не руби сгоряча.
— Я помню, — с большой неохотой признаю правоту. Часто ее совет помогает, почему же сейчас я не смог?
В этот момент возвращается папа. Мама предусмотрительно не продолжает прерванный разговор. Мы весело болтаем втроем. Они вдруг что-то вспоминают из прошлого и смеются, а я рассматриваю их с каким-то щемящим чувством в груди: ничто не вечно, вот и мои как-то незаметно стареют.
Очень быстро наступает ночь, и я поднимаюсь на второй этаж в свою комнату. Мамуля уже застелила кровать, как делала всегда, сколько бы мне не было лет. Сажусь за компьютерный стол и кручусь на кресле. Когда родители купили этот дом, ремонтом занимался в основном папа. Мама лишь выбрала кухонный гарнитур, чтобы он был удобен именно ей, и попросила везде светлые обои, чтобы помещения казались просторнее. Моя комната не стала исключением, поэтому сейчас рассматриваю пересекающиеся квадраты на нейтральных серых стенах. Зато мебель и аксессуары в бирюзовых оттенках различной интенсивности. На столе несколько рамок, есть фотографии со школьными и университетскими друзьями. С кем-то мы уже не общаемся, с некоторыми иногда переписываемся в социальных сетях. На одном из снимков я с родителями на вручении дипломов. Они оба темные, поэтому окружающим всегда было сложно судить, на кого я больше похож. Некоторые утверждают, что формой глаз и острым носом на маму, нижней частью лица — на папу.
Может, завтра с кем-нибудь встретиться? Возникает шальная мысль наведаться к Керимовым. Интересно же посмотреть на пузатую Кристину.
Следующее утро провожу с мамой, помогаю собирать яблоки и обсуждаю всякую ерунду.
— Мамуль, можешь позвонить Кристине и напроситься вечером в гости?
— Хочешь сюрприз сделать? — хитро подмигивает.
— Откуда ты все знаешь? — смеюсь. Мой коварный план зайти издалека сразу же провален.
— Ты же не можешь, как все нормальные люди, обязательно надо как-нибудь иначе, — она тоже улыбается, и, опустив в корзину несколько плодов, останавливается.
— Устала? Давай я сам здесь закончу. Иди, отдыхай.
— Хорошо. Сегодня наварю компота и пирог испеку. Возьмешь его с собой.
— Ну ма-а-ам.
— Ничего не знаю, пошла договариваться.
Собрав последние яблоки с верхних веток, отношу короб на кухню.
— Готовься, Кристина ждет тебя а-ля «меня» в пять часов. Я как раз успею.
До назначенного времени таскаюсь за мамой хвостиком и заряжаюсь ее энергетикой впрок. Потом вызываю такси и еду к Керимовым. Я еще ни разу не был у них в новой квартире, вот и полюбопытствую. Крис открывает дверь и замирает. Как же я соскучился по этой девочке. Взгляд опускается на заметно выпирающий животик, который обтягивают шорты с футболкой, и что-то мне подсказывает, что это Влада. Наконец, она отмирает и бросается обниматься:
— Давид! Ты откуда?! — удивленно восклицает.
— Фром Питер виз лов. Родителей приехал навестить на пару дней, — стараюсь сильно не прижиматься и не придавить будущего человечка.
— Я соскучилась, — продолжает висеть.
— А так и не скажешь.
Мы проходим внутрь.
— Показывай хоромы. Я ж еще не видел, — отдаю контейнер: — Мама передала.
— Ой, Аделина Евгеньевна меня все балует. Пойдем, — она относит пирог. — Тут понятно — кухня.
В ней можно приемы устраивать, такая огромная. Уже вижу, в духовке что-то готовится, на столе расставлены приборы на две персоны. Девушка отправляет мыть руки и только потом дальше.
— Тут наша спальня, — она открывает следующую дверь. Очень даже уютно и ничего лишнего. — Рядом кабинет Влада.
— А сам-то где твой муж?
— Мотается по делам, сказал его не ждать, — беспечно машет рукой и тут же меняется в лице: — Мне кажется, я его задолбала, поэтому стараюсь лишний раз не трогать. В детские магазины стала ездить с Феечкой или с Дашкой.
Напоследок заглядываем в будущую детскую. Тут все встает на свои места. Я никогда не видел такое скопление малышкового в одном месте: ванночка, кроватка, белый шкафчик для одежды, пеленальный столик, коляска, люлька в машину.
— После родов, кроватку к себе поставим.
— Кстати, когда срок? — отвлекаюсь от созерцания приданного.
— В конце октября, — Крис суетится и что-то бесконечно поправляет, будто пытаясь скрыть истинные эмоции.
— Скорпиончик?
— Угу. Уже все посчитали своим долгом посочувствовать, — она заметно сникает.
— Я не буду, потому что и сам под этим знаком родился, — надеюсь, мои слова ее хоть немного подбодрят. — Разве я не прекрасный человек? — щелкаю по носу.
— От скромности ты точно не помрешь, — Крис заметно расслабляется и перестает теребить очередной кусочек ткани. — Пойдем, буду кормить. Если бы знала, то приготовила что-нибудь посерьезнее, поэтому не обессудь.
— Ой, не начинай, — отмахиваюсь. — Мама меня закормила, теперь и ты туда же.
Она достает из духовки рыбу с овощами и шампиньонами, из холодильника нарезку мяса, сыра и кувшин с компотом.
— Рассказывай, как тебе живется в Питере? — ее глаза загораются неподдельным интересом, пока раскладывает еще дымящееся блюдо по тарелкам. — Девушка появилась?
— Тебя только это интересует? — не могу отказать себе в очередном подколе. Эта парочка будто мои кармические связи из прошлых воплощений. Как я раньше жил, не зная их?
— Значит, нет. Я даже не удивлена, — отвечает несколько разочарованно и усаживается напротив.
— Не переживай, все у меня будет, но работа пока в приоритете, — пожалуй, не стоит эту невинную душу посвящать в грязные подробности моей постели. Она ж наверное до сих пор и в единорогов верит, и что всегда в конце хеппи энд. — Я так понимаю, планы насчет агентства пока на стопе?
— Угу, — грустно вздыхает и тут же торопливо оправдывается: — Ты не подумай, я рада, что у нас будет ребенок, но думала, это попозже произойдет.
— Дай угадаю, случайный залет? Кто-то забыл надеть презерватив?
— Я не буду с тобой обсуждать это! — смущенно прикрывает мигом раскрасневшееся лицо.
— Как скажешь, тогда будем есть.
С удовольствием уплетаю стейк из форели, просто божественно.
— Крис, как у тебя получились так сочно?
— Немного промариновала перед выпеканием, — она тоже с удовольствием уплетает эту вкуснятину.
Во время десерта задаю вопрос, который иногда беспокоит меня касаемо своей жизни:
— Ты когда-нибудь жалела, что у вас все так было сложно? Ну, в смысле, если бы могла, поменяла бы что-то? Или не думала, что возможно вам не судьба быть вместе?
— Знаешь, нет. Я считаю, что так все и должно было быть, иначе я бы многое не поняла, не оценила. Я ни о чем не жалею. Возможно, стоило быть по настойчивее, но это приходит с опытом, которому негде было взяться. Сейчас я счастлива, а личная реализация немного подождет.
Искренне надеюсь, что у нее все получится. С таким анамнезом Крис заслужила свое «долго и счастливо». Вероятно, и мне стоит усмирить гордыню и попробовать еще раз пойти на встречу. Если Лике это действительно надо, я постараюсь дать, со всей серьезностью подойду к делу. Нет смысла отрицать, что нас друг к другу сильно тянет. В текущем моменте хочу попытаться, вдруг нас хватит на пару месяцев или лет. Никто не утверждает, что это навсегда, и не заставляет.
— Давид! — мы оба вздрагиваем, потому что не слышали, как вернулся Влад. — Ты что-то стал слишком часто появляться на горизонте.
Он собственнически обнимает и чмокает в носик Кристину, которая сразу поднимается и накрывает для него. Милые какие, не могу.
— Так вот же, соскучился и примчался. Люблю же вас.
— Не заливай, — он настроен скептически. — Случилось чего?
— Нет, к родителям приехал. А вы ж мои вторые, несостоявшиеся, поэтому тоже решил заглянуть.
Влад ничего не отвечает, лишь демонстративно закатывает глаза. Что и требовалось доказать: я весь в него!
— Завтра уже обратно, — спешу его успокоить.
Еще час сижу в гостях, периодически тролля хозяев и отхватив очередной подзатыльник, после чего довольный возвращаюсь домой.
Эти два дня заставили иначе посмотреть на то, что происходит между мной и Ликой, остановиться и подумать. Я обещал себе постараться…
Лика, прости. Я был не прав. Давай попробуем еще раз.
Отправил это сообщение сразу, как приземлился в Питере. Пока еду домой и распаковываюсь, ее молчание заставляет нервничать. Чтобы отвлечься, нахожу боевик, который давно планировал посмотреть. К середине фильма становится совсем невыносимо. Я, конечно, не надеялся, что она сразу перезвонит или примчится, но хотя бы могла ответить.
— Прощаю, я тоже погорячилась, — наконец, она снисходит до меня вечером. — Только не представляю, как мы будем пробовать еще раз? Практики не для тебя.
— В этот раз придумываю все я. Есть кое-какие идеи, — сообщаю осторожно, выверяя каждое слово. — Не против?
— Так хочется затащить меня в постель, что готов переступить через себя? — Лика невесело хмыкает. Мне не понять эту девушку. Вот вроде я делаю шаг навстречу, а она пытается обрубить все.
— Если почувствую, что не готов что-то делать, мы остановимся, и я больше тебя не потревожу.
— Хорошо, — в голосе не слышится энтузиазма, будто ей это тоже дается с трудом.
— Лика, ты сама-то хочешь?
Какого-то хера вспоминается Архипов, и я стискиваю челюсти. Может, она из-за него такая подавленная? Или все же виноват я?
— Да, попробуем. Я же согласилась! — она раздражается, поэтому собираюсь сворачивать разговор:
— Позвоню, когда все будет готово.
— Ладно, пока, — Лика отключается, не дожидаясь ответного прощания.
Теперь меня ждет самое сложное, главное не облажаться. Есть ощущение, что в случае провала, шанса больше не будет. У меня было время проанализировать ту провальную попытку: во-первых, моя вина в том, что не отнесся серьезно, нет смысла отрицать. Во-вторых, все-таки нужно более четкое разделение верхнего и нижнего, потому что Лика не чувствовала себя в подчинении, а я в доминировании. Поэтому возьму тот самый банальный сценарий «учитель — ученица».
Сюжет почти сразу складывается в голове и выглядит таким правильным в нашей ситуации. Прошу Лику передать мне тетрадь, где она «решала» контрольную. Как раз повезло, курьер завозил бумаги из их офиса. Не удержавшись, откладываю документы и разворачиваю крафтовый плотный пакет. С интересом раскрываю тетрадь и рассматриваю записи. Некоторые клетки выглядят размытыми, она что плакала? Это открытие заставляет ощущать себя подонком. Отлично, Давид, ты снова отличился. Странно, что она вообще согласилась. Красной ручкой черкаю и ставлю двойку. За день до встречи навожу серьезный порядок в кабинете, чтобы сделать его отдаленно похожим на учительский. Когда все готово, прошу Лику нарядиться точно также, собрать рюкзачок и приехать ко мне ближе к вечеру. Сам облачаюсь в брюки и рубашку с коротким рукавом, на переносицу компьютерные очки для солидности. Привычную щетину сбриваю, волосы приглаживаю средством для укладки, завершая образ учителя-ботаника.
Раздается звонок в дверь:
— Здравствуйте, Давид Вениаминович, — девушка кротко кивает и проходит внутрь, не поднимая головы.
— Здравствуй, Исаева. Признаюсь, не ожидал, что одна из лучших учениц в классе напишет контрольную на «два». Завуч настоятельно просил помочь тебе, чтобы в будущем это не повторялось, — говорю максимально спокойно и размеренно, в то же время властно. Мой голос должен обволакивать и погружать в ситуацию.
— Я, — запинается. — Я не разобралась с последней темой, — продолжает совсем тихо, сильнее сжимая рюкзак. Две белых косички падают вперед.
— Разувайся, и пойдем, — тяжело вздыхаю, машинально поправив волосы.
Провожаю ее в комнату, усаживаю за свой стол. Себе ставлю стул рядом, и открываю ее тетрадь.
— Анжелика, думаю, по этой работе обсуждать нам с тобой нечего. Ты не выполнила ни одного задания.
Она теребит ручку и кивает:
— Когда в классе проходили эту тему, я болела. После выздоровления была сразу контрольная, — неожиданно раздается всхлип.
— Ладно-ладно, Исаева. Расстраиваться рано, к итоговой за четверть ты у меня задачки будешь с закрытыми глазами решать. Сначала пройдемся по теории.
— Угу, — поспешно кивает.
— Я распечатал тебе конспект, чтобы не тратить время на переписывание. Пройдемся по основным моментам: Атомы неметаллов имеют более высокие значения электроотрицательности, а соответственно высокие энергии ионизации и большое сродство к электрону. В связи с этим характер неметаллов таков, что, в отличие от металлов, могут проявлять окислительные свойства. В реакциях они могут восстанавливаться, присоединяя столько электронов, чтобы общее их количество на внешнем уровне достигло восьми (завершенный уровень, стабильное состояние атома). Именно поэтому отрицательное значение степени окисления, которое могут иметь в соединениях неметаллы, в отличие от металлов, равно разности (8-N группы). Наиболее высокую электроотрицательность имеют неметаллы, положение которых приходится на правый верхний угол в Периодической системе, то есть галогены фтор и хлор, а также кислород. Именно эти элементы могут образовывать ионные связи. Самым активным неметаллом является фтор, который в соединениях может проявлять только одну валентность I и одну степень окисления -1.
— Анжелика, что ты знаешь об окислении?
Эту информацию я ей скидывал для заучивания, так что проблем не должно быть.
— Степень окисления — это условный заряд атомов элементов в сложных веществах. Степень окисления может иметь три значения: нулевое — атом находится в состоянии покоя, все простые вещества имеют степень окисления ноль; положительное — атом отдаёт электроны и является восстановителем, все металлы, некоторые неметаллы; отрицательное — атом принимает электроны и является окислителем, большинство неметаллов, — выдает без запинки, как настоящая отличница. Я даже горжусь ей.
— Молодец. Чтобы нам с тобой не затягивать консультацию, наверное, родители будут беспокоиться, для помощи возьмем таблицу Менделеева, — пролистываю свои экземпляр конспекта до нужной страницы и кладу перед ней. — Первая задача: запишите уравнения окислительно-восстановительных реакций с участием неметаллов, укажите окислитель и восстановитель — хлор два плюс аш два о (Cl2 + H2O) и ц плюс два аш два эс о четыре концентрированный (C + 2H2SO4 (конц.)). Попробуй.
Лика переписывает задание и сосредоточенно пыхтит над тетрадкой, долго рассматривая ее.
— Давид Вениаминович, помогите, пожалуйста, — моляще поднимает глаза на меня.
— Вот смотри, при взаимодействии хлора с водой образуются хлороводородная и хлорноватистая кислоты, — двигаюсь ближе и начинаю записывать решение, в последнюю очередь проставляя степень окисления. — Вторую задачу точно сама решай, они схожи.
Пока Лика работает, позволяю себе пройтись по ее внешности. Белая свободная и плотная блузка прекрасно скрывает аппетитные формы, не позволяя образу скатиться в пошлость, а зеленый сарафан подчеркивает лишь худобу. Она даже ногти покрасила в незаметный розовый цвет.
— Давид Вениаминович, я все.
— Сейчас проверю.
— Что ж, неплохо. Вот тут только надо элементы местами поменять, и будет отлично, — решение сложно назвать правильным, но ей необязательно знать насколько.
Лицо девушки сияет от гордости, отчего и у самого что-то, давно забытое, екает в груди.
— Я дам тебе еще несколько примеров домой. На следующий урок принеси на проверку.
— Спасибо вам, — она собирает все в девчачий рюкзачок и семенит в прихожую.
— Исаева, если возникают какие-то трудности с предметом, лучше сразу подходи, не жди следующих двоек по контрольным. К тому же скоро четверть закончится, исправить оценку будет очень сложно.
Ее щечки чуть розовеют от смущения:
— До свидания, — быстро пискнув, выбегает из квартиры.
Только закрыв дверь, понимаю насколько был напряжен. Мигом наваливается усталость на плечи. Сам в шоке от себя, я умудрился ни разу не пошутить, не расхохотаться и не съязвить. Переодеваюсь и заглядываю на кухню, чтобы перекусить. Появляется некоторый эмоциональный подъем, поэтому решаю пойти прогуляться. Я ведь толком город до сих пор и не посмотрел, все некогда было. Естественно общественные места отпадают, все уже закрыто, просто по улочкам пройдусь. Белые ночи мне в помощь.
Неспешно бреду вдоль домов, когда от Лики приходит сообщение:
Я не ожидала, что ты можешь так.
Губы сами растягиваются в довольную улыбку. Сразу пишу ответ:
Я в детстве мечтал стать учителем.
Да ладно?!
Представь себе.
Ух-ты, я, оказывается, умею смущаться. Последний раз такое со мной было в университете, когда симпатичная девчонка сама пригласила на свидание. Я почему-то затупил и не сделал этого раньше нее, причину уже не вспомню.
Следующую сессию можем закончить сексом. Спокойной ночи, Давид Вениаминович.
Какая после этого может быть спокойная ночь? Свербит в одном месте, и хочется перезвонить, чтобы задать кучу вопросов: как, когда, что будем делать? Медленно выдыхаю, заставляя гормоны успокоиться. Между нами пока слишком хрупкий мостик, не стоит его разбивать.
Я сам все придумаю. Спокойной ночи, Исаева.
По поводу предстоящей практики я долго не думал. В первую очередь уточнил, есть ли у Лики зеркало в полный рост. Переносного не оказалось, поэтому заказал доставку на ее адрес. Потом искал, как можно будет ее обездвижить. От веревки сразу отказался, такой новичок как я, может просто навредить. На специализированных сайтах нашел черный бандаж с разными вариантами крепления. Никаких подробностей сообщать девушке не стал.
Снова приезжаю к Лике домой. Она проводит в ту же комнату, где мы поругались. Сейчас помещение разительно отличается тем, что нет и намека на школьный класс. Прошу ее полностью раздеться и встать перед зеркалом.
— Чтобы я не делал, ты должна молчать и не двигаться.
Достаю ремни и поочередно скрепляю на ее теле: сначала пояс, далее от него подобие подтяжек на плечи и в завершение широкие браслеты на сгиб локтя, которые пристегиваются к поясу таким образом, чтобы девушка не могла шевелить руками. Там есть еще петли, которые пропускаются между ног, но их оставим на следующий раз. Мне хотелось именно эффекта фиксации верхней части туловища. Лика внимательно рассматривает себя в зеркале, дыхание чуть ускоряется. Я просил не укладывать волосы, оставить несколько расчесок и резинку. Беру первую и провожу по волосам, медленно распутывая каждую прядь. Я вижу, как ей нравятся эти прикосновения. В какой-то момент Лика не сдерживается и наклоняет голову назад.
— Что я сказал, Эльза, повтори? — имя героини из мультика случайно вспомнилось при подготовке. Зацепился за цвет волос и ее холодность, естественно.
— Молчать и не двигаться.
— Ты ослушалась, а за это следует наказание, — разворачиваю расческу обратной стороной и ударяю по ягодицам. Лика вздрагивает, но молчит, через отражение в зеркале внимательно следит. Меня еще в самолете заинтересовал эффект переглядок, поэтому решил повторить его в более подходящей обстановке, изменив условия.
Возвращаюсь к своему основному действию. Почувствовав, что уже достаточно, откладываю инструмент и надеваю на запястье резинку. Пришлось изучить несколько видеоуроков, чтобы понять технику плетения кос. Разделяю волосы на три пряди и пробую их поочередно перекладывать из стороны в сторону. Попутно слежу за собственным выражением лица в зеркале. Лика не должна видеть ни капли сомнений в действиях. Для первого раза получается довольно-таки сносно, завязываю косу резинкой и отхожу полюбоваться.
— Тебе нравится, Эльза?
— Да, сер, — она отвечает покорно.
Дальше беру гребень и провожу зубцами вдоль позвоночника. Невооруженным глазом заметно, как девушка напрягается, когда я спускаюсь между ягодицами. Надо будет потом обязательно обсудить этот вопрос с ней. Хотя, чего откладывать?
— У тебя был опыт анального секса? — стараюсь звучать ровно и отстраненно.
Ее глаза чуть расширяются, а на щеках проявляется румянец. Неужели она подумала, что я хочу прямо сейчас? О нет, это у нас точно будет только по обоюдному согласию и вне сессии, наверное. Пока Лика медлит с ответом, снова беру широкую расческу и прикладываюсь дважды по попе:
— Я задал вопрос. Хорошие девочки сразу отвечают своему хозяину. Имей в виду, каждое следующее наказание будет на удар больше.
— Да, сер.
— Отвечай полностью.
Следом раздается три шлепка, Лика закусывает губу, чтобы не издать ни звука.
— У меня был анальный секс.
Я и подумать не мог, что ей будет сложно произнести это вслух. Иногда проще делать, чем называть вещи своими именами. Продолжим:
— Тебе понравилось?
— Не все, — отвечает после небольшой заминки. Возьму эту тему на заметку.
Пора заканчивать.
— Ты сегодня почти не расстроила меня, поэтому получишь вознаграждение.
Помогаю ей опуститься на колени и развожу их шире. Лика прекрасно видит свою промежность. Сажусь за ее спиной, пальцами касаюсь лица, обвожу губы, спускаюсь по шее к ключицам. Затем сжимаю сразу два соска, чуть прокручивая. Девушка приоткрывает рот в немом вскрике.
— Молодец, Эльза.
Наигравшись с твердыми розовыми бусинами, оглаживаю животик невесомыми касаниями, которые заставляют ее безмолвно морщиться от щекотки. Наконец добираюсь до самой важной точки на ее теле. Как же она течет! Мне требуется вся сила воли, чтобы самому не сорваться, не нагнуть и не трахнуть ее. Но сегодня у меня четкий план. Каким я буду доминантом, если не смогу исполнить его?
Медленно ласкаю затвердевший клитор и слежу, как взгляд Лики соловеет, а дыхание заметно тяжелеет. Вставляю два пальца во влагалище и имитирую фрикции. С интересом наблюдаю за внутренней борьбой девушки. Она уже на грани, и хочет кончить, но я еще не разрешал. Ее руки непроизвольно дергаются, только бандаж удерживает их на месте. Я в восторге от этого девайса, он точно еще не раз пригодится нам.
Возвращаюсь к пульсирующей горошине и усиливаю воздействие.
— Эльза, можно. Помни, без звука.
Почти сразу она выгибается, не в состоянии контролировать себя. Свободную руку пропускаю под петлями в районе лопаток, чтобы Лика не упала вперед и не разбила нос. Жду, пока она проживет этот момент полностью в гробовой тишине. Даже сейчас ей удается контролировать свой голос.
— Моя хорошая девочка, ты сумела порадовать хозяина.
Поднимаю ее на руки и несу в душ. Снимаю ремни, аккуратно мою ослабевшее тело, усадив на пластиковый стульчик внутри ванной. Лика принимает все, что я делаю, как данность, и не сопротивляется. Заворачиваю ее в милое голубое полотенце и уношу во вторую комнату. Как и предполагалось, это спальня. Оставив махровую ткань, укрываю сверху одеялом и гашу свет.
— Спокойной ночи, малышка. Дверь я захлопну.
Меня же дома ждет ледяной и продолжительный душ. Я придумал игру в несколько ходов и не должен сам ее нарушать.
Лика
Наша последняя встреча с Давидом приятно удивила меня. Честно говоря, ожидала, что он изначально откажется от того бредового предложения в офисе или сдастся после первой неудачной попытки. Где-то в глубине души я надеялась на это. Только мужчина оказался не из тех, кто легко пасует перед трудностями. Сейчас душу терзают абсолютно противоречивые чувства, но я хочу еще. Он подсадил меня на себя, как на наркотик.
До следующей сессии загружаю себя работой по максимуму, разбирая возможности нового проекта Архипова. Пока биологические добавки на стадии изготовления, мне там делать нечего, даже нет повода позвонить. А, как хорошая девочка, я не могу прямо спросить, что он задумал. Потому решение молодого человека становится интригующей неожиданностью. В эти выходные Семен Васильевич устраивает очередной званый ужин за городом, куда пригласил много людей. Естественно и Давида, который попросил надеть платье с пышной юбкой и ниже колена, а губы оставить без помады. Одни только эти приказы будоражат фантазию и вызывают трепет. Он хочет пощекотать нервишки или пометить территорию другого самца? Может попроказничать, чтобы меня наказали? Например, не надеть трусики. С легкостью могу представить лицо Давида, когда он нащупает голую влажную плоть под юбкой. Все-таки решаю непослушание отложить на следующие разы, чтобы план прошел под его полным контролем.
В назначенный день до обеда занимаюсь прической. Долго думала, какой образ воссоздать сегодня, и остановилась на милой девочке. Поэтому волосы укладываю легкими естественными волнами, глаза лишь слегка подкрашиваю, на щеках естественный румянец. Платье пришлось покупать на неделе, так как ничего подходящего в гардеробе не нашлось. Но как только я его увидела, сразу влюбилась: розовое нежное, сверху кружево, вырез горловины в форме «лодочки», без рукавов, сзади приличный вырез и декоративная шнуровка. По требованию заказчика, конечно же, длинная и пышная юбка.
Окончательно подготовившись, вызываю такси. К Семену Васильевичу приезжаю раньше остальных гостей, чтобы помочь с последними приготовлениями, как всегда, получая комплименты от него. Когда появляются первые гости, с нетерпением ищу среди них Давида. Руки снова тянутся к телефону, чтобы узнать, где он. Но… Сегодня я обещала быть себе послушной девочкой.
— Добрый вечер. Семен, ты снова организовал все на высшем уровне.
— Спасибо. Знакомьтесь, это моя Анжеличка.
Мы приветствуем очередную пару. Я смутно помню, чем занимается мужчина. Кажется, строительством. Семен Васильевич любит все эти приемы и лоск. Говорит, что так легче заводить полезные знакомства, а я начинаю уставать от этих фальшивых улыбок. Давид заходит одним из последних, жестом головы показывая, чтобы я не приближалась. Становится даже интереснее. Присутствующие плавно перемещаются к фуршетному столу, фоновая музыка и антураж создают ощущение, будто я попала на званый ужин в королевском замке.
Встретимся возле туалетной комнаты.
Сообщение пробуждает мандраж. Я перебирала разные варианты, которые он мог придумать. Этот тоже был, но, казалось, что там неудобно. Комната достаточно тесная, два человека если и поместятся, то двигаться им будет очень тяжело. Оглядываясь на гостей, стараюсь незаметно улизнуть. Выбор Давида выглядит опрометчивым, а если кто-то услышит или будет стоять ждать, пока мы освободим? К лицу приливает краска. Хорошие девочки ничем таким не занимаются в общественных местах.
Он ждет возле двери и открывает ее, чтобы пропустить вперед. Сам встает спиной к раковине. Плотоядно рассматривает меня с головы до ног.
— Придержи платье и на колени.
От властного тона пробегают мурашки по спине. Опустившись, понимаю, что туфли упираются в противоположную стену и скидываю их. Встречаюсь с ним взглядом, выказывая покорность.
— Расстегни ширинку.
Пальцы подрагивают от нетерпения, но я стараюсь этого не замечать. Справившись с молнией, жду следующей команды.
— Спусти брюки с бельем и приступай.
Бинго, меня не надо просить дважды. Непривычно, что Давид совсем неразговорчив сегодня, но вид эрегированного члена отбрасывает посторонние мысли.
— Без рук.
Тут же одергиваю себя, уже потянувшись к нежной плоти. Наклоняюсь чуть вперед и, облизнув губы, прижимаюсь к головке. Прихватываю ее ртом, чтобы не выскользнула, и ласкаю языком. Давид прислоняется к умывальнику и прикрывает веки, пока я старательно вылизываю нежную кожу и начинаю двигаться по стволу. От удовольствия сама жмурюсь. Напольная плитка добавляет дискомфорта от мельчайшего трения. Кого-то ждут синячки… Немного забывшись, в неспешном ритме продолжаю всасывать член, поэтому болезненный захват волос на затылке становится неожиданностью.
— Нравится, когда он прилюдно лапает тебя? — внезапно раздается угрожающе.
Распахиваю ресницы, но пока не останавливаюсь.
— Чтобы я видел, да? — злобно шипит.
Давид забирает инициативу, зафиксировав мою голову обеими ладонями. Непонятная вспышка ярости отражается на его лице. Теперь он сам контролирует глубину фрикций, буквально насаживая мой рот на себя. Процесс сразу перестает приносить наслаждение. Я через раз успеваю дышать, до того как перекрывается доступ кислорода. Накатывает паника, и я хватаюсь за его бедра:
— М-м-м! — пытаюсь оттолкнуть, царапаться, но силы слишком не равны!
Продолжаю истерично мычать, пока слезы застилают глаза. Только не это, снова! Я задыхаюсь и молюсь, поскорее бы он закончил. Давид замирает, и я чувствую сперму где-то в горле. Не сразу выходит и отпускает меня. От страха забиваюсь в угол возле унитаза. Что еще он захочет со мной сделать?! Сейчас он похож на разъяренного быка, перед которым машут красной тряпкой, а не мужчину, который доставлял мне удовольствие несколько дней назад. Такому Давиду я не хочу и не могу подчиняться.
Кое-как усмирив негодование, он хватается за белую столешницу:
— Блять, я хотел все не так!
В следующую секунду его попытка приблизиться, вызывает новый прилив паники, поэтому я сжимаюсь в комок, а он отступает.
— Приведи себя в порядок, прежде чем вернуться к гостям, — уходит.
Я вздрагиваю от хлопка двери и поднимаюсь на ватных ногах с пола. Отражение в зеркале не сулит ничего хорошего. Даже если попробую сейчас что-то подправить, это не поможет. Глаза покраснели от слез, губы заметно распухли от трения, от прически не осталось и следа.
Прокрадываюсь на второй этаж в свою комнату, смываю макияж и наношу новый, более яркий, который сможет прикрыть ужасные следы. Волосы собираю в высокий хвост. Вообще косметичку я брала, подозревая, что мы можем поехать к нему потом. Судя по всему, такого уже не будет. Кое-как успокоившись, спускаюсь обратно. Плевать, что подумают люди. Давида нигде нет, хотя я бы сказала ему пару ласковых. Когда первый шок прошел, я вернула самообладание на место. Что ж, дождусь конца мероприятия и поеду к нему. Если он решил, что легко отделается, то нет. Я могу подчиняться, но это не значит, что со мной можно поступать подобным образом!
Давид
Я прекрасно знал, куда шел. Я думал, что справлюсь, но... Смотреть, как он ее трогает, как она прижимается к нему... Эти картинки вызывают ярость. Значит, это конец. Я видел, как Лика трепыхается, но ничего не мог поделать со своей яростью. Пелена застелила глаза и не давала адекватно мыслить. Мне было неприятно и гадко, хотелось сделать ей также. С этой девчонкой я превращаюсь в монстра. Наверное, стоит остановиться, пока не стало слишком поздно.
Я сбежал оттуда, как последний трус, побоявшись увидеть в ее глазах осуждение. Вот поэтому уже три часа компанию мне составляет бутылка коньяка. Я вроде бы и пьян, но не достаточно. Опять это «но»! От трели дверного звонка чуть не роняю стакан, таким неожиданным был звук. Неспешно плетусь к двери и отпираю. Увидев Лику, ни капли не удивляюсь.
— Давид, ты охренел?! — решительно врывается в квартиру.
Яркий макияж ей к лицу. Этой сучке все идет!
— Я же говорил тебе, что практики и весь этот сранный БДСМ не для меня. Я слишком вспыльчивый, не способный держать чувства под контролем, — замечаю флегматично, спасибо алкоголю, и собираюсь вернуться на кухню, бросив напоследок: — Давай закончим. Захлопни дверь перед уходом.
— Нет, дорогой! Теперь я решаю, закончили мы или нет! — злобно выпаливает.
Я совсем чуть-чуть не дохожу до цели, когда в спину прилетает ее миниатюрная туфелька. Мой ангел-хранитель еще рядом, раз острая шпилька не вонзилась под лопаткой. Удивленно поворачиваюсь, и тут же на меня налетает эта фурия со второй. Она пытается меня побить обувью! Где это слыхано? Пятьдесят с копейками килограмм бараньего веса кидаются на девяносто кило, которые в основном осели в мышцах. Если бы я был трезв, то уже заливался хохотом, но мне удается только смотреть на сие действие и недоумевать.
— Как ты мог, так поступить со мной?! Я же предупреждала!
Удары попадают по большей части в грудь. Все же опасаясь получить дырку в печени или еще где, мягко забираю оружие из ее рук. Теперь кулаки без разбору лупят куда попало.
— Да ни черта ты не предупреждала! Лика, я вообще ничего не знаю и не понимаю. Тебе нравится изводить меня, препарировать. Дать конфетку, а потом показать, как другой получает ее без малейших усилий! — все же не сдерживаюсь и кричу.
— Ты кретин, Завьялов. Я таких еще не встречала в своей жизни! — она пышет гневом и снова толкает меня ладонями. Лицо раскраснелось… Ей очень идет быть эмоциональной, а не холодной снежной королевой.
— Ну вот и посмотри в последний раз! Я заебался! Повторить по буквам?
Лика поднимается на носочки, больно сжимает мой подбородок и тянет на себя:
— Повтори, — цедит точно в губы, а в глазах полыхает огонь.
Я смотрю на эту разъяренную тигрицу, и член отдает команду «фас». Сложно судить, кто первый идет в наступление, но Лика очень сильно прикусывает мою нижнюю губу, после зализывая.
— У тебя кровь, — замечает ехидно.
— Я уже понял, — обрушиваюсь на ее шею и вгрызаюсь в нежную светлую кожу. Плевать, как она будет скрывать отметины.
Разворачиваю нас, и впечатываю девушку в стену темного коридора. Словно голодный, шарю руками по наряженному телу. Мне срочно нужно освободить ее от одежды! Срываю футболку и лифчик, откидывая подальше. С узкими джинсами приходится повозиться. Напоследок распускаю хвост, позволяя локонам рассыпаться по плечам.
— На кухню? — почти галантно отдаю даме право выбора.
— В спальню, — слух ласкает тон, не терпящий возражений. — Сегодня я тебя трахаю.
Закидываю Лику на плечо и несу к кровати. Одеяло сразу летит на пол. По поводу света какое-то время медлю, но решаю оставить, частично убавив и оставив эротический намек. Меня не надо просить, я сам раздеваюсь, пока она мастерит паровозик из подушек.
— Твоя задача спиной упереться в стену, а пятой точкой умоститься на подушку.
Кажется, меня ждет что-то интересненькое. Под чутким контролем принимаю нужное положение и, чуть ли не с детским восторгом, жду ее действий. Лика забирает презерватив и садится мне на живот, отвернувшись спиной.
— Хей! Неужели я ничего не увижу?! — пытаюсь возмутиться.
— Давид, здесь главное чувствовать.
Следующая реплика застревает в горле, когда она раскатывает презерватив и медленно опускается на мой член. Наклонив корпус вперед, Лика позволяет в полной мере насладиться видом ее сочной, упругой задницы и тесным ощущением внутри влагалища. Становится жизненно необходимо ее касаться, поэтому кладу ладони на бедра и чуть сжимаю. Она начинает медленно, будто примеряется. Откидывает голову назад, и распущенные волосы закрывают лопатки, дотягиваясь до поясницы. Изящная талия снова и снова приковывает внимание. До одури хочу вылизать ее животик. До сих пор не понимаю, почему мой язык не был между этих ног! Пока рассматриваю фигуру, Лика переходит на быстрый темп. С сожалением констатирую факт того, что хотел бы видеть, как трясется в этот момент ее аккуратная грудь, а лучше играться языком с сосками.
— О, да… — Лика несомненно получает удовольствие, распоряжаясь ситуацией на свое усмотрение.
Длины рук хватает, чтобы ухватить кончики волос и чуть намотать на кулак. Не могу отказать себе в удовольствии слушать ее частые стоны. Случайно в голову приходит смелая идея, поэтому игры с волосами заканчиваются. С трудом дотягиваюсь до смазки, чтобы не сбить Лику с этих веселых скачек на моем члене. Выдавливаю прохладный гель и смазываю тугое колечко ануса. Девушка чуть замедляется и ждет дальнейших действий. Я же наоборот не тороплюсь, лишь глажу кожу вокруг, пытаясь заслужить доверие. Теперь она двигается на мне тягуче медленно, каждый раз шумно выдыхая через рот. Ввожу мизинец на половину и замираю.
— Мне убрать? — решаю все же уточнить, чтобы наш секс не закончился очередной ссорой.
— Оставь, — она не сразу отвечает, будто колеблется.
— Можно двигать им? — затаив дыхание, жду реакции.
— Если только чуть-чуть, — раздается совсем тихо и невинно. Лика меня когда-нибудь с ума сведет! Как можно в такой ситуации сохранять ангельский голосок?
Она возвращается к своему занятию и, кажется, скоро кончит. По крайней мере, участившиеся громкие стоны, переходящие в крики, намекают на это. Аккуратно повторяю пальцем то, что Лика делает на мне. В данный момент меня заботит только ее удовольствие, поэтому стараюсь не помешать. В последний раз опустившись до самого основания члена, Лика сжимается и восклицает что-то не членораздельное. Твою мать, я хочу зеркальную комнату, чтобы в любой позе не упустить ничего!
Придя в себя Лика слазит и смотрит на меня:
— Как теперь хочешь ты? — по глазам видно, что она еще под кайфом, но уже торопиться ублажить меня.
— Ложись на свою конструкцию, — добродушно улыбаюсь.
Пристраиваюсь и закидываю лодыжки себе на плечи. Сверху рассматриваю ее вспотевшее тело, ярко-розовые соски, шею, к которой прилипли некоторые пряди волос. Я настолько перевозбудился, что несколько толчков подводят к самому краю и бросают в обрыв. Если с Ликой, то я готов падать туда хоть каждый день. Стенки влагалища плотно сжимают член, пока я изливаюсь внутри с продолжительным стоном. После обессилено падаю рядом.
— Мир? — раздается женский голос в полной тишине.
— Мир. Давай спать, — кидаю использованный презерватив на пол и прижимаюсь к Лике со спины. Остальное мы обсудим завтра, если не убьем друг друга, или она снова не сбежит утром.
Давид
Просыпаюсь опять один. Естественно, солнце радостно заливает спальню, ведь вчера никто не задернул шторы. Ну и куда моя воительница делась? Пока окончательно продираю глаза, слышу шум на кухне. Значит, не далеко. Уже хорошо. Встаю и иду туда. Хм, посмотреть есть на что: Лика в моем коричневом полотенце, которое с трудом прикрывает задницу, суетится возле плиты. Вспоминаю об одном своем должке, но торопиться не стоит.
— Доброе утро, — девушка замечает меня. — Слушай, у тебя холодильник забит разной полезной едой!
— Доброе. А ты думала обо мне хуже? — Некая обида закрадывается в мысли. Уж я-то прекрасно понимаю важность сбалансированного питания.
— Признаюсь, именно о холодильнике не думала. Умывайся и будем завтракать, — проскальзывают властные нотки.
— Хорошо, мэм.
— Я сейчас чем-нибудь в тебя запущу, — она пытается казаться сердитой, но получается слабо. Выдают губы, подрагивающие от сдерживаемой улыбки.
— Умоляю, только не туфли. Пощади дядю Давида.
В итоге прилетает прихватка и ее колючий взгляд. Вот же снежная королева.
— Эльзочка, я скоро, — не могу отказать себе в удовольствии полюбоваться ее резко вытянувшимся лицом.
Быстрый контрастный душ, чистка зубов и я снова чувствую себя человеком. К моему возвращению Лика успевает разложить омлет по тарелкам, нарезать огурцы, помидоры, красный перец и сыр.
— Я не знала, что ты пьешь утром, поэтому кофе налила только себе.
Она садится за стол и ждет. Я не тороплюсь, по ее лицу пытаюсь разгадать настроение, но все же отвечаю:
— Воду, я пью воду. На самом деле кофе употребляю редко, а чай в основном у родителей.
— Ого, снова удивляешь.
— Я и не так могу, — произношу с придыханием, склоняюсь и целую.
Целую сразу жадно и с языком, чтобы не оставалось сомнений насчет намерений. Одной рукой упираюсь в стол, вторую кладу на бедро и задираю полотенце. Трусиков нет, просто отлично.
— Давид, — в ее требовательном стоне слышится мое имя.
Тяну за край полотенца, чтобы избавить нас от преград. Аккуратно сдвигаю тарелки и пересаживаю Лику на стол. Я всегда знал, что на моем столе обязательно будут происходить непотребства, поэтому брал большой, крепкий и устойчивый.
— Давид, что ты задумал? — шепчет, будто пьяная.
Лику уже и саму ведет. Ее пальцы зарываются в мои волосы и приятно массируют затылок. Прижимаюсь к ней, чтобы потереться голой грудью о мигом затвердевшие соски.
— Я почему-то еще ни разу не засунул язык в твою киску. И я зол на себя.
— Надо быть снисходительным к себе, — отвечает игриво и ладонями скользит по шее и спине, из одежды на мне лишь домашние штаны. Мышцы напрягаются под нежными касаниями.
— Я бы все-таки хотел закончить разговор и перейти к самому главному. Ложись.
— Стол холодный, — проказница закусывает нижнюю губу и порочно смотрит на меня снизу вверх.
— Эльза решила включить непослушную девочку, чтобы получить наказание? — опускаю руки на верхнюю часть ягодиц и с силой сжимаю их, напоминая о последствиях.
— Нет, сэр, — медленно опускается, сдерживая раздосадованные возгласы.
Без стеснения с шумом пододвигаю стул и сажусь напротив ее промежности. От вида розовых складочек член дергается. Мысленно напоминаю ему, что сейчас не наше время.
— Положи ноги мне на плечи.
Когда все готово, медленно, с чувством облизываю гладкий лобок. В таком положении я могу наблюдать, как меняется ее дыхание: впалый животик медленно поднимается и опускается. Перемещаюсь ниже и поочередно посасываю половые губы, после подбираюсь к клитору. Пробую разную степень давления и проверяю реакцию Лики. Почти сразу слышу «не так сильно». Какая все же она чувствительная. Ласкаю ее языком со всей деликатностью, на которую способен в данный момент. На контрасте с этим вставляю два пальца во влагалище и быстро трахаю девушку.
— Давид, еще… — реакция тела и томительные нотки в голосе красноречивее слов. Она совсем рядом, не хватает самой малости.
Вдруг Лика с силой вжимает мое лицо, вскрикивает и содрогается от оргазма.
Немного придя в себя, сообщает:
— Это было лучшее доброе утро.
— Я старался, — помогаю ей сесть. — Теперь поговорим?
— А ты? — удивленно округляет глаза. Без тонны косметики Лика такая милая и естественная. Пусть и крашеные, белые волосы, светлая кожа и серые глазки — чисто ангелочек.
— Считай это извинением за вчера, — улыбаюсь и снимаю ее со стола. Никогда не устану восхищаться точеной фигуркой этой красотки. С ее ростом не выше ста шестидесяти, даже на моем фоне она смотрится миниатюрной девочкой, а я не из высоких. — Лик, ты можешь не одеваться, пока мы будем завтракать?
— Чтобы ты подавился слюной? Мы не готовы потерять такого важного клиента, — она уходит привести себя в порядок, а мое настроение летит к чертям. Нам предстоит очень тяжелый и неприятный разговор. Я так больше не могу.
Мы решаем сначала поесть, потом все обсудить, поэтому поглощение изрядно остывшего омлета происходит под легкую беседу о всякой ерунде и мою грусть по поводу футболки и джинс, которые спрятали красоту ее тела. Пока мою посуду, обдумываю нашу ситуацию. Девушка еще допивает чай.
— Лика, и все же практики это не мое, — собравшись с силами, резко выпаливаю.
— Но у тебя же прекрасно получились прошлые! — она недоумевает. — Согласись, что испытал новые чувства в процессе?
— Честно говоря, не ожидал, что будут какие-то особые ощущения, но они были, да. Но, понимаешь, я сорвался, когда увидел, как он тебя лапает вчера! — выключаю воду и поворачиваюсь к ней. — Холодный рассудок — не про меня.
— Так ничего такого же не было! — она поднимает брови и взмахивает руками.
— А надо было подождать, пока он тебя нагнет?! — не выдерживаю и срываюсь, опять. Градус напряжение между нами вновь зашкаливает.
— Давид, после нашего первого секса я ни с кем больше не спала.
— Но как? — ничего не понимаю.
— Это уже мои проблемы, и тебя они не касаются, — отвечает жестко и уверенно. — Сейчас ты меня ни с кем не делишь.
— И сколько это продлится? — скрещиваю руки на груди и серьезно смотрю на нее, чуть склонив голову набок.
— Это зависит только от меня и тебя, — отвечает так спокойно, как будто мы болтаем о ерунде. — Послушай, я не могу дать тебе никаких гарантий, как и ты — мне. Мы оба не знаем, что случится завтра! Вдруг метеорит упадет, или потоп и всем хана. Сейчас нам хорошо и комфортно проводить время вместе, зачем все портить? — Лика подходит ко мне вплотную и спрашивает: — Только честно, ты готов к отношениям? Они тебе нужны?
Она ждет ответа, а я понятия не имею, что сказать. Я не готов, не думал, сначала работа, когда-нибудь потом семья, дети.
— Ответь, Давид, — поторапливает меня.
— Я не уверен, — признаюсь честно.
— Вот именно. Поэтому давай оставим все, как есть. Я не собираюсь тебя обманывать, если что-то изменится в моей постели, сразу скажу.
— Хорошо, я тебя услышал.
— И я тебя.
Несмотря на то, что мы вроде бы расставили все точки над «и», некий неприятный осадочек остался. Но я старательно гоню эти мысли.
Лика наотрез отказывается, чтобы я отвез ее домой, и вызывает такси. Иногда мне не понять ее принципиальности. По сути, я вообще ничего о ней толком не знаю. Может, стоит исправить упущение?
Мы больше не ковыряем друг другу мозг и довариваемся на следующих выходных провести еще одну сессию. Так как у меня неплохо получается придумывать практики, Лика оставляет за мной и эту.
На работе все складывается лучшим образом: завод шлет отчеты о готовности первой пробной партии меди и железа. Привлеченные дизайнеры разработали несколько вариантов упаковки и уже скинули для ознакомления. Следующими в очереди будут биотин и коллаген. Именно сейчас чувствую, что все мои труды были не напрасны. Уже не терпится физически потрогать, проверить и пустить на рынок. В пятницу Гриша из моей команды находит неточность в формулах того самого биотина, и эта новость рушит всю схему нашей работы. В спешном порядке я созваниваюсь с заводом, чтобы предупредить об изменениях. Технологи сообщают, что уже работают по этим добавкам, и изменения лучше внести в кратчайшие сроки. Но главная проблема даже не в этом, потому что надо заново подтверждать качество и безопасность в аккредитованной лаборатории и переделывать документы в Роспотребнадзор для получения свидетельства о государственной регистрации. В пятницу не получается со всем разобраться, еду на работу в субботу и закапываюсь в бумагах в надежде успеть потом к Лике. Она ждет меня после обеда. Я подумал продолжить наши игры перед зеркалом, только немного изменить их. Теперь она будет с завязанными глазами выполнять мои команды, пока в зеркало наблюдаю я.
За работой почему-то время летит неумолимо быстро. По плану я должен был успеть, но уже три, а я все еще не закончил. Чтобы не держать девушку в подвешенном состоянии, отправляю сообщение:
Не жди сегодня, застрял на работе.
Давай позже?
Даже не представляю, во сколько освобожусь. Лучше отдохни сама.
Лика ничего не отвечает, и я возвращаюсь снова к бумагам. Стоило разворошить в одном месте, как нашлись недочеты и дальше. Так как биотин работает в связке с коллагеном, там тоже пришлось исправлять. Это непросительный удар по моей репутации и, чего уж скрывать, самолюбию.
Когда на часах восемь вечера живот дает о себе знать. В обед удалось перекусить каким-то печеньем, что осталось у ребят. Естественно, я не догадался взять еду из дома. Остается утешать себя тем, что после заеду в какой-нибудь ресторанчик, чтобы нормально поесть. Парней же я с боем разогнал домой недавно. Как руководителю, мне исправлять свои просчеты.
В девять раздается стук в дверь. Я настолько погрузился в свои мысли, что, увидев Лику на пороге, не сразу понимаю, что происходит. В это раз на ней нет того плаща и красных туфлей на шпильке. Она выглядит неформально в спортивном костюме и кроссовках. Впрочем, я тоже сижу в футболке и трикотажных штанах, типа нерабочий день.
— Давид, у тебя очень измученный вид и красные глаза. Заканчивай, завтра доделаешь, — говорит спокойно и обыденно, как будто в ее визите нет ничего необычного.
— Я не могу, — включается синдром отличника и перфекциониста.
— Я так и знала. Небось, еще и голодный?
Как в лучших традициях, мой организм сам отвечает на вопрос, издав громкий звук. Лика подходит ближе с пакетом, на который я ранее не сильно обратил внимания.
— Придется тебя кормить, — она достает картонные вытянутые коробочки, судя по картинкам с китайской едой, и ставит на стол. — Что выбираешь: лапшу с овощами и креветками или лапшу с овощами, цыпленком и шампиньонами?
— А ты?
— Без разницы. Брала на свой вкус, страх и риск, потому что понятия не имею, ешь ты вообще такое или нет, — плюхается на соседнее кресло и снимает кофту, оставаясь в укороченном топе… без белья. Она явно смерти моей хочет. Заметив мою растерянность, с хитрецой во взгляде и усмешкой спрашивает: — Нравится?
— Мне-то нравится, но кое-кто нарывается, — громко сглатываю.
— Давидик, я не могу отвечать за реакцию тела другого человека, — Лика невинно хлопает не накрашенными ресницами. Сейчас она снова без макияжа, чем сильно удивляет. Такая уютная, хоть и стерва.
— Я выбираю цыпленка и грибы, пойду, чайник поставлю, — в спешке сбегаю, проиграв этот раунд.
Спустя пять минут возвращаюсь с кипятком. Достаю две кружки и пакетированный чай для Лики, потому что на заваривание нормального просто нет сил. Я вроде немного успокоился и могу на нее смотреть без сексуального подтекста.
— Долго еще будешь работать? — она уже ест, покачиваясь на кресле.
— Почти закончил, — забираю свою порцию. Стоит только открыть картон, как от аромата сводит желудок. — Ты ж моя спасительница.
— У тебя здесь неплохо, только тесновато и мебели маловато, — изучает мою комнатушку: — Маленький шкаф для бумаг, два стола и три кресла.
— Мне достаточно, — усердно жую и пожимаю плечами.
— У меня кабинет больше, — хватается, словно между прочим. Неожиданно ее голос становится серьезным: — Что случилось, я могу помочь?
— Нет, — вздыхаю и признаюсь: — Это мой косяк, не увидел вовремя ошибку, а сроки горят.
— Понятно, — она поджимает губы и замолкает.
Я быстро заканчиваю с лапшой и возвращаюсь к работе.
— Через полчаса отвезу тебя домой, только скину все файлы по электронке на завод и юристу.
— Хорошо, — Лика тоже доедает и наводит порядок за нами.
— Я бы сам убрал, — хмурюсь, поздно заметив это.
— Не отвлекайся, — отмахивается.
В какой-то момент чувствую ее руки, разминающие мои плечи. Пока она не коснулась их, я даже и не представлял насколько тело напряжено и забито. Не зря говорят, что все в нас связано: нервы отражаются на физике.
— Признайся честно, ты сегодня волшебница, которая исполняет желания? — прикрываю веки от удовольствия.
— Угу, и, кажется, у тебя осталось лишь одно из трех.
— Можно его загадать?
— Ну попробуй.
— Расскажи про удушение. Почему это табу? Как я понял, многие практики для тебя не проблема.
На секунду она замирает, и я жалею о вопросе, снова все испортил.
— Когда-то давно один парень чуть не убил меня во время секса, — ее голос звучит очень тихо и нерешительно. Она продолжает стоять за моей спиной. — Меня рано начала привлекать вся эта тема, правда, тогда не было столько доступной информации в общем доступе, а в закрытые сообщества малолетке не попасть. Я собирала по крупицам, что-то интуитивно додумывала. Удушение было любимой практикой, — она горестно хмыкает. — Наши контакты состояли только из секса, он уже изучил меня и делал все как надо. Но в один день сорвался. Когда он с безумным видом сжимал мое горло, думала, что умру. Каким-то чудом он остановился и отпустил меня.
Она замолкает, и я не решаюсь что-то сказать, да и не нахожу слов.
— Потом я узнала, что у него умер друг от передоза буквально на его руках. Он просто сломался, после случая со мной творил всякую дичь и уничтожал себя.
— Лика, ты заявила в ментовку? — все же спрашиваю, не в силах понять масштаб этого ужаса.
— Нет, — она возвращается на свое место, и я вижу слезы в глазах.
— Потому что любила? — другой причины я не могу найти.
— Исключительно как друга. Я его понимала, до того момента, — она избегает контакта, старательно изучая рисунок на столе.
— Что с ним сейчас?
— У него все хорошо, женился. И я искренне рада, что он вытащил себя из ада. Знаешь, я не держу на него зла, это немного другое, боль. Может, когда-нибудь я отпущу и ее. — Лика резко вскакивает. — Где у вас уборная?
— Выйдешь из кабинета, и четвертая дверь слева, — не узнаю свой севший голос.
— Спасибо, — она сбегает.
Самая сильная девочка, которую я знаю, сбегает от своих чувств. Я даже не могу представить себе, что она тогда пережила, как справлялась. С таким не придешь к родителям или друзьям.
По возвращению она старается делать вид, что все в порядке, хотя это далеко не так. Поникшее состояние и дерганые движения красноречивее любых слов.
— Поехали, отвезу тебя домой, — крепко обнимаю ее, пытаясь зарядить своим теплом.
— А как же работа?
— Завтра пораньше утром отправлю. Вряд ли ночью кто-то запустит производство или помчится по инстанциям.
Она хихикает, уткнувшись носом в мою футболку.
— Тогда ладно.
В воскресенье с утра пораньше еду в офис, чтобы отправить все документы. Дороги относительно пусты. После дождя ощущается приятная прохлада, врывающаяся в открытое окно. Естественно, на нашем этаже тихо, никто не мешает, поэтому быстро расправляюсь с делами и почему-то остаюсь на месте. Сверлю взглядом одинокое кресло, в котором вчера сидела Лика. Ее рассказ оставил тяжелый осадок. Она ведь могла умереть, и я бы никогда не узнал эту яркую, интересную девушку. Едкая мысль периодически всплывает в голове и… расстраивает меня. Хочется поддержать Лику и поднять настроение, поэтому заказываю на ее адрес коробочку с цветами и макаронс. Надеюсь, она такое любит. Через два часа, уже дома, приходит смс: «спасибо». Одно простое слово уже вызывает улыбку.
После Лика пропадает на какое-то время. Я думал, что тот разговор нас сблизит, но вышло с точностью наоборот. Позвонив спустя неделю, она делает вид, что ничего не было, и интересуется работой:
— Привет, Давид. Ты успел отправить?
— Привет. Да. Ты как?
Я искренне пытаюсь узнать о ее самочувствии, но она переводит тему:
— Какую сессию следующую проведем?
— Лика, не закрывайся от меня. Давай поговорим сначала. — Как же с ней бывает сложно. Любое неосторожное слово или действие откатывает нас назад. Я не могу понять, почему это происходит.
— Со мной все в порядке.
— А мне кажется, что нет, — упрямо гну свое.
— Я не знаю, почему тогда рассказала тебе, — она раздражается и повышает тон. — Я вообще не планировала ни с кем делиться! Теперь стыдно.
— Не надо стыдиться.
— Пожалуйста, давай не будем поднимать эту тему? — тяжело вздыхает.
— Хорошо, — решаю пока отпустить ситуацию. — Ты, правда, хочешь продолжить?
— Да, — спокойный голос, будто ничего не произошло, режет слух.
— Я что-нибудь придумаю, — выключаю рабочий компьютер и собираюсь уходить. Мои все уже разбежались, я опять задержался допоздна.
— Давид, у тебя же был сценарий?
— Нет на него настроения, — устало хмыкаю и запираю кабинет. Пустой и темный коридор нагоняет тоску и одиночество.
— Ладно, буду ждать известий, — отключается. Эта невозможная девчонка меня когда-нибудь погубит.
Пока еду домой, размышляю о том, в какую ловушку попал: я не могу без нее, мне мало, но и требовать больше не вправе. Я не вправе взять ее за шкирку и утащить к себе, запереть в спальне и никогда не выпускать. А так хотелось бы…
Дома делаю легкий салат к куриным отбивным и сажусь за ноут. Буду снова штудировать тематические сайты и каналы, хочется чего-то эдакого, чтобы помучить Лику. Сначала ничего интересного не вижу, пока не попадается одна из пар, которая практикует интимный массаж. Посмотрев несколько видео с сеансами и статей с инструкциями, понимаю, что это оно! Теперь предстоит серьезная подготовка.
Следующий день вместо рабочих задач решаю совсем иные: нахожу аренду массажного стола и магазин со всеми необходимыми приблудами. Оказывается, там столько тонкостей. К выходным вычищаю кабинет, так как это проще, чем вынести все вещи из другой комнаты. Посередине располагаю кушетку с подогревом. Дополнительно подготавливаю полотенца, чтобы укрывать уже пройденные участки тела, иначе Лика может замерзнуть. На стену вешаю диско шар с мягким переливом света и возможностью подключения музыки. На специальных сайтах накачал подходящие расслабляющие треки.
В субботу Лика появляется к назначенному времени. Я оделся максимально удобно в футболку и спортивные штаны, чтобы ничего не сковывало движения.
— Здравствуйте. Прошу в кабинет, сегодня по расписанию интимный массаж, — в предвкушении сам с трудом сдерживаю эмоции, надо же выглядеть отстраненным профессионалом.
— Здравствуйте, — девушка застенчиво улыбается и следует за мной. На ней простое облегающее платье черного цвета.
— Раздевайтесь полностью. Вещи можно повесить на стул, и ложитесь на живот.
Лика сначала замирает, будто обдумывая происходящее. С интересом оглядывает пространство, погруженное в полумрак, где по стенам плывут цветные квадратики. Для большего антуража на тумбу возле зашторенного окна поставил палочки с ароматом розмарина и пару свечей. Медленная мелодия проникает в ее сознание и подталкивает к действиям, Лика выполняет просьбу. Вид ее безупречного обнаженного тела пьянит похлеще алкоголя, но надо держаться.
— Отлично, осталось подложить подушки под живот и лодыжки, — вытаскиваю из тумбы два валика с аппликатором Кузнецова. Естественно, никто не обещал отсутствия подвохов. Даже в темноте я вижу, как округляются от удивления ее глаза.
Кладу одну под ноги. Лика довольно-таки нормально реагирует на соприкосновение с иголочками. Когда ей приходится лечь нежной кожей на второй валик, то дыхание становится рванным. Чувствую внутреннюю борьбу и окончательное принятие.
— Расслабьтесь, я пока нанесу масло.
Легкими движениями распределяю его по верхней части тела, затем усиливаю надавливания, разминая спину, предплечья, кисти, растираю каждый палец руки. Особое внимание уделяю напряженным плечам:
— Лика, вы много работаете. Стоит беречь себя.
— Я попробую, — произносит сдавленно. Кажется, вся ее выдержка направлена на валик в районе живота, чтобы сильно не опускаться на него.
Подбираюсь к пояснице и чуть надавливаю. Лика шипит сквозь зубы, но терпит. Дальше меня ждет самая интересная часть: массирую ягодицы и бедра, прорабатываю икры, глажу промежность. Пока ненавязчиво, как бы предупреждая, не касаясь слизистых. Лика сжимает края кушетки и шумно выдыхает. Вспоминаю про полотенце и накрываю им спину девушки. Правую ногу сгибаю в колене и отвожу в сторону. Она полностью раскрыта передо мной. Вытерев руки влажными салфетками, выдавливаю немного специальной гель-смазки на пальцы и раздвигаю половые губы. Дальше начинается обычная мастурбация с одной лишь поправочкой: сегодня никто не кончит. Я хочу, чтобы у нас обоих крышу снесло напрочь от желания, когда настанет именно тот момент, чтобы она текла, как озабоченная сучка. Из собственных фантазий вырывают женские стоны, я чуть не проворонил момент. Прекращаю ласкать клитор и вставляю два пальца в ее киску, согнув пальцы, глажу заднюю стенку влагалища.
— Давид, — Лика слабо соображает и выдает бессвязную речь: — Мне надо… Я не могу…
— Все отлично, я скоро закончу, — работаю, не обращая внимания на всхлипы.
— Нет! — она пытается сменить положение на кушетке, но я нажимаю на поясницу, прекрасно осознавая последствия. — Больно!
— Я знаю.
Еще чуть-чуть и у меня самого задымится в штанах.
— Я забыл предупредить вас, до следующих выходных мы практикуем воздержание от оргазмов, — вытаскиваю из Лики пальцы, слыша в ответ тихий скулеж, который переходит в завывания, утопающие в звуках музыки. Диско шар меняет режим, теперь огоньки не плывут по стенам, а мигают, все также гармонично вписываясь в обстановку и происходящее.
— Пожалуйста, нет! Я согласна лежать на этой проклятой подушке с иголками, только трахни меня!
— Заманчиво, но нет. Я вытащу валик, чтобы вы могли перевернуться на спину, мы еще не закончили.
Когда она разворачивается, обращаю внимание на изрядно покрасневший живот и отпечатавшиеся на нем следы иголочек. Касаюсь ладонью и чувствую, как кожа горит.
— Давайте нанесем охлаждающий гель.
Лика смирилась со своей участью и просто кивает. Аккуратно распределяю субстанцию по всему травмированному участку. Встаю со стороны головы девушки, снова вытираю руки и использую масло. С маниакальным удовольствием массирую грудь, никаких нежностей, при этом без грубости: чуть сжимаю вершины и приподнимаю на себя, затем прокручиваю соски. Она выгибается, пребывая в забытье, тушь размазалась под глазами от пота, а волосы спутались.
— Перестаньте, иначе валик окажется под поясницей, а я перейду к животу.
Лика цепенеет, взвешивая риски. Меня сводят с ума эти ее перепады. Интересно самому, где ее предел? Все же немного придя в себя, она перестает бунтовать и затихает. Прикрываю разгоряченную кожу груди тканью и сразу перехожу к ногам. Лика покорно лежит и не пытается возмущаться. Разминаю лодыжки, растираю ступни и пальчики с красным лаком. Официально: это наш цвет.
— На сегодня мы закончили, — полностью укрываю ее. — Полежите пять, десять минут и можете пройти в душ. Там уже все готово для вас.
— Спасибо, — Лика закрывает глаза и закусывает губу. О нет, этот жест точно не к добру.
Пора напомнить ей о правилах, поэтому склоняюсь над ухом и произношу шепотом:
— Если моя маленькая развратная сучка кончит в душе, поверь, а я об этом точно узнаю, то накажу ее очень жестко.
— Да, сэр. Я буду послушной девочкой.
— Молодец, отдыхай, — по-хозяйски хлопаю по щеке и меняю тон: — Я пока приготовлю вам чай, — а себе что-нибудь успокоительное.
Лика появляется на кухне уже полностью собранная, с благодарностью принимает напиток и выпивает почти залпом. Сканирую ее лицо, чтобы убедиться в соблюдении правил. Не заметив ничего подозрительного, расслабляюсь и провожаю девушку до двери.
— Еще раз спасибо вам, я чувствую себя лучше, — мнется, чувствуя лёгкий дискомфорт от того, что не кончила.
— Я рад, Лика. До следующей встречи, — по-доброму улыбаюсь.
— До свидания, — опять щеки розовеют от смущения, и она сбегает.
Только когда закрывается дверь, я могу выдохнуть и снять эмоциональную маску равнодушия. Сто раз хотел все послать во время нашей практики, стащить ее со стола и выебать. Это было так близко и доступно. Но по неведомой мне причине держался, соблюдал придуманные самим правила и сценарий. Срочно нужен холодный душ, потому что у меня уже не просто каменный стояк, а болят яйца?
Дальше между нами ничего не меняется. Разговоры только о работе или о следующей встрече. Поэтому я решаю пойти на некоторую хитрость и провести практику в виде первого свидания. А для большей правдоподобности мы воспользуемся сайтом знакомств. Зарегистрировавшись, кидаю Лике ссылку и прошу сделать то же самое. Когда все готово, нахожу ее и пишу:
Привет. Ты красивая, познакомимся? Давид.
Привет. Ну попробуй, Лика. А это реальное твое фото или у друга одолжил?
Даже здесь она ведет себя как язва. Не могу сдержать громкий хохот, на который прибегает пару сотрудников. Заверив, что ничего не случилось, и их начальник не тронулся умом, хотя мог запросто с этой девушкой, возвращаюсь к диалогу и размышляю над ответом.
Давай встретимся, и проверишь;)
А если ты маньяк?
Предлагаю людное место, например, ресторан?
Спрошу у родителей. Если отпустят, то я согласна.
Интересно, что она удумала? Косить под малолетку?
Сколько тебе лет? Меня не посадят за совращение малолетней?
В девушке всегда должна оставаться загадка. Не скидывать же мне скан паспорта!
Хорошо
Когда встретимся?
Я пока в командировке. Вернусь через пять дней.
Ну а что, ей можно придумывать про родителей, значит, и мне тоже. Теперь поиграем по моим правилам:
Расскажи что-нибудь о себе? Вдруг мы друг другу не подходим. Я люблю веселых девушек.
М-м-м… Я скучный офисный планктон-коротышка. Тебе придется искать меня где-то у себя под ногами.
Да Лика издевается! Еще ни на одной нашей встрече мне не удавалось заскучать.
Любимый цвет, еда, цветы?
Голубой, мороженое, гортензии. У тебя?
И все-таки сладкоежка. Невольно улыбаюсь.
Синий, любое мамино блюдо, тюльпаны.
Боюсь, сейчас не смогу найти их на первое свидание.
В конце стоит грустный смайлик со слезами.
Я очень расстроен, но попробую справиться с этой душевной травмой.
Постарайся, малыш. Какие жанры кино любишь?
Смотрю по настроению практически все. Если только мелодрамы не люблю. А ты?
Порно
Давлюсь водой, которую начал пить в ожидании ее ответа. Кашель дерет горло, и не сразу получается успокоиться.
Какое предпочитаешь?
В шутку пытаюсь поддержать тему.
Практически любое, по настроению. Если только лютую дичь не смотрю. Хочешь, я покажу тебе свою подборку избранного?
Вот же ехидна!
Очень. Мы будем применять увиденное в жизни?
Даже не обсуждается. У меня есть плетка, чтобы наказывать плохих мальчиков. Ты готов стоять на горохе или терпеть удары по обнаженной попке?
Интересную позицию занимает Лика в переписке, если учесть, что по факту это ее роль. Решила оторваться по полной программе, или пытается вынудить меня отказаться. Пф-ф-ф, наивная девочка. Кстати, надо взять на заметку мороженое и горох.
Что мне за это будет? Разрешишь потрогать себя между ног?
Кажется, наша беседа свернула совсем не в то русло. Я хотел поближе узнать девушку, в итоге опять все крутится около темы секса. На свидание подготовлю список вопросов и буду идти строго по нему.
Приличные девушки не спят на первом свидании!
Переспать и потрогать — это разные вещи.
Я не такая
Сразу вспоминаю ее в моей машине после клуба. О да, ни разу не такая.
Я тоже. Секс после пятого свидания, иначе мама заругает.
А ты ей все рассказываешь?
Конечно. Мамочка контролирует мои расходы, помогает выбрать одежду. Я с ней всех девушек согласовываю. Кстати, если пойдем в ресторан, сможешь за себя заплатить?
Мы скатываемся в дикий фарс, но мне даже нравится. Непривычно и весело общаться с Ликой в таком ключе. Обычно она очень серьезная.
Если заплачу и за тебя, отлижешь мне в туалете ресторана?
Снова не могу сдержать смех. Мы что ролями поменялись? Я уже слабо понимаю суть переписки, которая перешла в откровенный стеб, особенно после того, что уже было между нами.
Я стесняюсь. Мама говорит, что хорошие мальчики не касаются греховных мест на женском теле.
Да простит меня родительница.
Ты из этих? Сексистов что ли? Я хочу перевоспитать тебя, малыш! Ты не представляешь, что теряешь. На пятидесятом свидании обязательно попробуем позу шестьдесят девять.
Тогда твой рот будет грязным! Когда у нас будут дети, как будешь их целовать?!
Помою с мылом. Я просто обязана показать тебе этот прекрасный мир разврата. Признайся, ты еще девственник? Не стесняйся, я люблю неопытных мальчиков.
Ну-у-у, у меня была одна девушка. Мы несколько раз раздевались и лежали рядом под одеялом.
Ты ее трахнул?
Что?
Присунул, засандалил, чпокнул, закинул удочку, отдраил сосиску, вспахал поле, передернул затвор, полернул торпеду, посексился, порылся в норке, помочил кончик, спаривался?
Не уверен, было темно.
Все ясно. Скажи честно, ты прыщавый парень, а фото для сайта взял в интернете?
Нет, это я. Просто мне нельзя поздно гулять. Вечером дома решаю задачи по химии. У меня красный диплом в университете был.
Тут я умудрился правду написать в конце.
Я частенько прогуливала универ, а хорошие оценки получала, потому что спала с ректором. Представляешь, однажды напилась и дала не только ему, но и еще парочке учителей. Ты когда-нибудь смотрел порно с групповушкой?
Интересно, как далеко мы зайдем…
Ты что! Это неприлично!
Ладно, начнем с малого, не боись! Повстречаемся пару лет, а там, глядишь, и поцелую тебя. Мне пора работать, так что позже спишемся.
Пока.
Откладываю гаджет и пытаюсь переварить наш диалог. Конечно же, все пошло по одному месту. Я представлял себе, как мы будем флиртовать, узнавать друг друга, в итоге Лика перевернула все вверх дном, примеряя на себя образ мужлана или быдла. Кто же я в той истории?
На телефон приходит новое оповещение. Открываю и замираю, пребывая в шоке. Лика скинула свое обнаженное по пояс фото, где не видно лица, и аппетитная грудь пикантно прикрыта рукой. Судя по заднему фону, это туалет в их офисе.
А в этой истории я ослик, который уже проиграл…
Кажется, я выявил некую закономерность в общении с Ликой: все зависело от ее настроения и свободного времени. Если оба условия совпадали, мы могли часами писать всякую ерунду друг другу, если нет, то кратко несколько сообщений. Кое-что все же удалось узнать. Например, она с утра делает зарядку; не любит читать не профильные книги, считая пустой тратой времени; носит каблуки, чтобы выглядеть выше и солиднее; недавно переехала в Питер из Ижевска; еще она жаворонок; не терпит беспорядок… Это уже проблемка, потому что я могу иногда разбрасывать вещи и люблю поспать с утра в выходные.
На протяжении всей недели каждое утро я получал откровенные фото, которые сводили с ума от желания ее трахнуть. На одном снимке виднелся кусочек аппетитной задницы, на другом чуть приспущенные трусики, в последний раз вообще пришло видео, как она сосет леденец на палочке с характерными звуками. Почти сразу стало понятно, это месть за воздержание. Мне стоило нечеловеческих усилий дотерпеть до назначенного дня. Уже сам пожалел, что придумал какую-то мифическую командировку и оттянул свидание.
В пятницу вечером пригласил Лику в тихий ресторанчик, чтобы вокруг не было суеты, и никто не мешал. Для пущей надежности место выбрал в самом углу у окна. Она решила приехать сама, потому что вдруг я маньяк и украду ее. Мы все еще поддерживаем эту версию. Наивная девочка, будто что-то сможет помешать мне, сделать это после, если захочу. Когда она появляется в зале при полном параде, замираю и рассматриваю с головы до ног: белые волосы струятся волнами и поблескивают от своеобразного освещения, глаза снова яркие, черное платье без бретелек плотно обтягивает фигурку и доходит до колен. Лика приближается к столику, даже не скрывая довольную улыбку победительницы. Легкая кофточка и сумочка с плеч перемещаются на спинку стула. Похоже, собственное выражение лица сдало меня с потрохами, осталось только встать в стойку и завыть как преданный пес, виляя хвостом.
— Привет, Давид. Хм, не обманул, на фото в профиле ты.
— Привет, — поднимаюсь, протягивая букет голубых и белых гортензий.
— Спасибо, — Лика ставит цветы в заранее приготовленную вазу и чуть смущается. Обожаю сочетание двух крайностей в ней: невообразимой развратности и детской стеснительности.
Она садится напротив, кокетливо поправляя и без того идеальную прическу.
— Что будем заказывать?
— На твое усмотрение, — коварно ухмыляется, возвращая маску стервы.
Интересно, какую игру она задумала сегодня? Понятно, что мои планы давно провалились, но все же.
— По слухам здесь вкусно готовят.
— Я ем все, так что выбирай. Кстати, тебе очень идет это поло цвета индиго.
— Футболка же синяя?
— Да. Оттенок индиго — один из разновидностей синего цвета. У меня был период в жизни, когда планировала стать дизайнером. После всего серого хотелось чего-то яркого, но не в обычном понимании яркого для девочки. Поэтому, у меня была одежда в синих оттенках электрик, индиго, и зеленых типа изумрудных, лаймовых, шартрез.
— Понятно, — я вроде в курсе, что у каждого цвета есть оттенки, но это никогда не казалось мне очень важным.
— А как тогда тебя занесло в цифры?
— Родители хотели для меня стабильности, поэтому уговорили поступить в финансовую академию. Постепенно втянулась, мне понравилось. А дизайн отошел на второй план, проявляясь в подборе одежды. Были наряды для определенных ситуаций, ну ты понимаешь, которые я шила сама.
Даже обидно, что я ничего не видел.
— Так, предлагаю салат с рыбой, креветками или мясом?
— Любой.
Вспоминаю, какую лапшу она тогда приносила. Мяса там не было, так что решено. Подзываю официанта:
— Девушке салат с креветками и куриный рулет. Мне — салат с мясом и хачапури. Из напитков — клубничный лимонад. Спасибо.
— Хорошо, ожидайте.
— Ты же пьешь воду? — Лика спрашивает, когда молодой парень скрывается из вида. Тоже помнит.
— Да, но это не значит, что я вообще больше ничего не пью, — пожимаю плечами. — Сейчас есть настроение на другой напиток. Предлагаю провести наше свидание в формате «вопрос — ответ»?
— Я не против. Начинай, — невинно хлопает ресницами, будто что-то задумала.
— Какие качества больше всего нравятся в мужчине?
— С козырей пошел, — смеется. — Ответственный, заботливый, держит слово, с чувством юмора, целеустремленный. Что больше всего раздражает в жизни?
— Когда детально разработанный план проваливается из-за мелочи, когда люди не держат свое слово. Короче, когда мои ожидания не оправдываются. По сути, это только мои проблемы. Даже если есть договоренность, может случиться форс-мажор. Но я очень нетерпим, сначала буду беситься, потом остыну и начну анализировать, понимать.
— Это укор за завод? — вопросительно приподнимает брови. Идеальные светло-розовые ноготки отбивают некий ритм по столешнице. Что ж она такая умная и проницательная то?
— Уже перебесился, — ухмыляюсь. — Это в целом по жизни.
Приходится остановиться, потому что возвращается официант с лимонадом и салатами. Аккуратно расставляет блюда. Очень вовремя, пауза дает нам передышку и возможность снизить градус беседы.
— Какой лучший совет получала? — продолжаю после. — Какой ценный совет давала?
— Сложно сказать. Скорее не совет, а мое умозаключение из слов, которые услышала от того парня: не лезть с помощью или советами, когда не просят. Нельзя насильно причинять добро. В связи с этим и сама не раздаю советы.
Упс. Вспоминаю, как в прошлом году намеренно позвал Кристину и Влада на встречу в одно место. Да, никто не просил о помощи, но только такие дураки, как они, еще тогда не заметили, что натворили.
— Вроде и правильно, только я не всегда могу себя сдержать.
— Я же не говорю, что все должны следовать этому. Веришь в любовь с первого взгляда?
— Нет, — отвечаю не задумываясь. Я не подвержен всем этим романтическим стенаниям.
— Почему? — несвойственное изумление отражается в ее радужках.
— У меня такого не было в жизни.
— Хм, ладно, — Лика будто задумывается о чем-то. Надеюсь, это не повлияет на наши взаимоотношения. Она же сама хотела только практик и секса.
— А ты? — осторожно прощупываю почву.
— Да.
— Было?
— Было. Давид, а ты когда-нибудь любил? Так, чтобы крышу сносило?
— Нет.
— Ни фига себе! Ты дожил почти до тридцати и ни разу прям?
— Влюбленности были, не отрицаю, но… После расставаний я не страдал годами. Самое большее — два месяца переживал и двигался дальше. Я и в любовь до гроба слабо верю.
— Ты скептик.
— Получается так. Как бы описала себя тремя словами?
— Тебе виднее, — улыбается, и я выдыхаю. Вроде пронесло, не думал, что простые вопросы так подставят.
— Но отвечать тебе, — зеркалю нахальное выражение лица.
— Хорошо. Упрямая, грамотная, злопамятная.
Очень неожиданно. Хотя если вспомнить, как она примчалась ко мне и кидалась туфлями… Так и есть.
— Принято.
— Самый любимый праздник?
— День рождения, люблю, когда хвалят.
— Почему-то не удивлена. — Лика демонстративно кладет одну ногу на другую, отчего становится видно слишком много обнаженной кожи бедра. Она ведь прекрасно осознает, что творит.
— Что родители не знают о тебе?
— Серьезно? — Лика прыскает, прикрывая рот ладонью, не в силах остановиться.
— Да, вполне. — Эта игра похожа на американские горки, не знаешь, где окажешься через минуту.
— Ну кроме очевидных вещей, я практически ничего не скрываю. Они у меня понимающие. Папа часто повторял раньше: Анжеличка, мы тоже были молодыми, так что все понимаем. Сигаретами или алкоголем не увлекалась, в плане мальчиков не наглела. Давид, во сколько был первый раз? — непроизвольно закусывает губу и ловит мою реакцию на откровенный вопрос. Вроде мы не подростки, чтобы такое спрашивать.
— Поздно, в семнадцать.
— Раньше не хотел? — она удивленно приоткрывает свой красивый ротик, и меня настигают порочные мысли. Но приходится снова остановиться, потому что приносят горячее. Попутно Лика просит бокал красного вина. Аппетитный запах отвлекает нас обоих. Из-за увлекательной беседы, мы проглотили салаты мимоходом и даже не заметили.
— Хотел, только я планировал поступать на химико-биологический, поэтому больше занимался учебой. К тому же в школе я был прыщавым, низким мальчишкой, на которого девочки особо не обращали внимания. Это потом похорошел.
— Тут не поспоришь, очень похорошел, — она внезапно ерзает на стуле.
— А ты?
— Аналогично.
— Как так? С твоими специфическими интересами, разве тебе не хотелось?
— Хотелось, конечно, но присутствовал здравый страх быть тупо изнасилованной. Кстати, с первым ничего такого не было.
Вкусная еда все же заставляет отвлечься, поэтому мы молча наслаждаемся. Нарезаю хачапури и предлагаю Лике. Она сразу забирает пару кусочков и радуется, словно ребенок. Иногда мне кажется, что ее боевой раскрас, это защита, потому что без тонны косметики ее личико выглядит ангельским. Единственный вопрос: от чего или кого? В ответ она любезно делится рулетом. Еда и, правда, потрясающая, парни не обманули.
— Нужно ли мстить людям? — Лика откладывает приборы и делает несколько глотков вина.
— Лично я не мщу, — следую ее примеру. — Предпочитаю уйти и больше не иметь с человеком никаких дел. Естественно прежде я прохожу обе стадии: завестись — остыть. Твоя любимая пицца?
— Вегетарианская с овощами и грибами.
— Почему? Ты же ешь мясо? — непонимающе хмурю брови.
— Просто нравится, — пожимает плечами. — Сожалеешь о чем-то?
— Не вижу смысла, прошлое не исправить. Ты когда-нибудь целовалась с другой девушкой?
Вместо ответа Лика становится пунцовой и опускает взгляд на тарелку.
— И как? Умоляю, не томи! — Поверить не могу, что эта искушенная в сексе роковая женщина может так смущаться от поцелуя, пусть и с человеком того же пола.
— Это был новый год с однокурсниками. Мы играли в бутылочку, и одной девочке выпало на меня. Я думала, Сашка просто чмокнет в губы, а она прям по-взрослому, с языком.
Она замолкает, а мне мало!
— Лика, я хочу знать твои ощущения!
— Я была не совсем трезва, не могу объективно судить, Противно точно не было, вроде даже понравилось, — закрывается ладонями. — Не мучай меня!
— Честно говоря, меня удивляет не сам поцелуй, а твое отношение к этой ситуации. В этом же ничего такого нет?
— Да?! — она перестает прятаться и выпрямляет спину. — А у тебя было?
— Да.
— Как? — Лика удивленно охает и замирает с открытым ртом.
— Мне кажется, в универе у всех чего только не было. Я учился в другом городе, поэтому жил в общаге. Ну и с девушкой, которая появилась в середине одиннадцатого класса, расстался, потому что не верю в отношения на расстоянии. Первые два курса было не до отношений в принципе, да и все какие-то вокруг не очень были. А сосед по комнате такой красавчик попался, женский пол в очередь перед дверью выстраивался. Если бы он однажды не поссорился крупно со своей пассией, то ничего бы не случилось. Короче, он решил с горя напиться, мне пришлось составить компанию. И ближе к кондиции он выдает: а может стать геем? Я к тому моменту тоже соображал уже не але, по пьяни море по колено, поэтому выдаю: сначала надо проверить. Проверили…
Лика залпом допивает вино и просит мимо проходящего официанта повторить.
— Ты так спокойно об этом рассказываешь?! — с трудом сдерживает рвущиеся наружу эмоции, лишь повышая голос.
— Я же говорил, что не вижу смысла о чем-то жалеть. Очень интересный опыт, с парнем бы не стал встречаться, но еще тогда решил, если до тридцати выпадет возможность поучаствовать в тройничке, соглашусь.
— И? Возможность была?
Специально замолкаю, чтобы потомить ее как следует.
— Дави-и-ид?! — она с силой впивается пальцами в стол и наклоняется вперед. Мне открывается прекрасный вид на ложбинку в декольте. Сегодня весь вечер Лика проверяет меня на прочность. Отчего-то есть подозрение, что я позорно провалю испытание.
— Да. Знакомая пара предложила, я не отказался.
Она зажимает рот рукой и таращится во все глаза. Элегантный образ летит к чертям, а мне даже больше нравится такая настоящая Лика, с живыми и искренними реакциями, без показушничества и маски.
— Ночка тогда получилась что надо, — окончательно добиваю ее: — В моем понимании, тройничек — это не только когда два парня шпилят девушку, но и в некоторой степени взаимодействие между ними, те же касания…
— Я хочу знать подробности!
— Нет, может быть, когда-нибудь, в следующий раз. Сейчас стоит следить за репутацией.
— Я не ожидала от тебя такого, Давид, — Лика до сих пор пребывает в шоке. — Пожалуй, хватит на сегодня вопросов. — Надувается точно маленький ребенок.
— Хорошо. Давай еще немного посидим, переждем дождь, потом я отвезу тебя домой?
— Я не против, тем более вино само себя не допьет, — тянется к напитку, одновременно с тем обмахиваясь ладонью в районе шеи и ключиц.
С трудом сдерживаю хохот, который рвется наружу. После второго бокала ее взгляд становится чуть с поволокой. Оно и не удивительно, тут такие огромные порции алкоголя.
Спустя полчаса все же выезжаем со стоянки. Меня преследует острое чувство дежавю: опять чуть пьяная Лика на переднем пассажирском сидении. В этот раз у нее не получится трясти подолом к счастью для меня.
— Давид, а ты бы хотел мжм со мной? — выдает совсем неожиданно, при этом держа голову прямо. Вопрос звучит будто между прочим, но подрагивающая нога выдает ее волнение.
Задумываюсь: определенно нет. Почему-то с другими девушками я мог такое представить, но не с ней. Рядом с Ликой я хочу быть один.
— Нет, надо было это предлагать, пока мне не стукнуло тридцать, — Лике незачем знать настоящие мысли, поэтому перевожу в шутку.
— Я тогда тебя не знала! — не сдержавшись, возмущается. От энергичных взмахов руками сумочка скатывается на пол, отчего девушке приходится отстегнуться, чтобы поднять ее.
— А я что сделаю? — ухмыляюсь, перестраиваясь в левый ряд для очередного поворота. — В нашей постели третьим будет максимум фаллоимитатор.
— Да ну тебя! — интонация в ее голосе резко меняется на притворно-ласковую: — Давид, тебе не жарко?
— Нет, — пока не понимаю, к чему та клонит.
— Вот на мне мало ткани, поэтому хорошо, а у тебя такие плотные джинсы, — внезапно оборвав мысль, она тянется шаловливыми пальчиками к ремню и расстегивает его. Этого ей кажется мало, и следом чувствую, как расходится ширинка.
Твою мать, я попал! Эта чертовка пошла другим путем. После целого вечера на грани, естественно хватает нескольких легких прикосновений, чтобы я возбудился.
— Лика, остановись! — предупредительно рычу. — А лучше пристегнись обратно!
— Иначе накажешь меня? Я готова. — Она задирает край платья, демонстрируя отсутствие трусиков. К счастью, в этот момент мы стоим на светофоре, иначе боюсь представить возможные последствия от лицезрения ее обнаженного лобка.
— Ты смерти моей хочешь?!
— Давид, ты надеялся, что я проглочу две недели без секса?
— Да. Где моя покорная девочка? — пытаюсь воззвать к ее разуму.
— Здесь, сер. — Ее ладонь сжимает член через трусы, и я шумно выдыхаю.
— Как-то не заметно, — бурчу себе под нос, пытаясь контролировать дорогу. Только доберемся до ее квартиры, и сучка получит за все!
Лика ласково наглаживает ствол, а я пытаюсь не угробить нас. Наконец, заезжаю в ее тихий двор и паркуюсь.
— Я бы тебя пригласила к себе, но приехали родители из Ижевска, — рука с промежности резко исчезает. — Соскучились по единственной доченьке. Боюсь, не поймут, если ввалюсь в квартиру, прижимаясь к незнакомому мужчине.
— И ты только сейчас про это говоришь?! Я думал, ты шутила тогда. — Совсем не этих слов я ждал!
— К тебе я бы тоже не поехала, первое свидание и все такое. Я приличная девушка.
Хмыкаю, ощущая каменный стояк, появившийся благодаря этой приличной девочке.
— Ты сейчас играешь или серьезно?
— Серьезно.
— Блять, Лика! — тяжело дышу.
— Ну у нас же первое свидание, на нем сексом не занимаются.
— А хер ли ты меня провоцировала всю дорогу?! — снова взрываюсь.
По хитрому взгляду понимаю, что это спланированная акция.
— Все-таки мстишь за то, что оставил без секса в прошлый раз?
— Не-е-ет, что ты! — правдоподобно округляет глаза, только кто бы поверил...
Откидываюсь на спинку кресла и прикрываю веки. Эта невозможная девчонка меня когда-нибудь доканает. Интересно, сколько раз с момента нашего знакомства я думал об этом и сколько еще подумаю?
Без лишних слов притягиваю Лику к себе и яростно впиваюсь в ее губы. Жадно, смачно, как давно хотел. Сразу проникаю языком в рот и пресекаю любые попытки перехватить инициативу. Она запускает пальцы в мои волосы и вжимается грудью, насколько позволяет ситуация. Не хочет уступать стерва. Отстраняюсь и смотрю в осоловевшие глаза, безуспешно пытаясь унять свою злость.
— Придушил бы, — цежу сквозь зубы в нескольких сантиметрах от ее лица.
— Ты же знаешь, что я не практикую удушение, — нахальная усмешка расплывается на довольном лице.
— Знаю, но и я не про практики, звезда моя. — Если бы ты только догадывалась, какое наказание тебя ждет вскоре.
— Давай на заднем сидении? — Лика закусывает губы, что распухли то ли от поцелуев, то ли от моей снова отросшей щетины.
Как под гипнозом залипаю на это.
— Давид? — ее ногти царапают кожу щеки, возвращая в реальность.
— Сейчас только перепаркуюсь. Не хотелось бы завтра увидеть нас на каком-нибудь порно сайте. У меня только задние тонированы, — кручу головой по сторонам, чтобы найти укромное место. Как назло еще и окна запотели! Приходится врубить кондиционер и направить потоки воздуха на стекла. Каждая секунда промедления отсчитывается болезненными ощущениями в паху, даже расстегнутые джинсы не спасают ситуацию. Кажется, я кончу сразу, как окажусь внутри Лики.
Вскоре получается что-то увидеть впереди, спасибо белым ночам, и я переставляю машину в дальний угол. Соседняя тачка удачно скрывает нас.
— Быстро назад!
— Чур, я сверху! Так что ты первый, — девушка поправляет низ платья. Откуда-то появляется небывалая энергичность. Она махом протрезвела.
Я точно ее грохну в ближайшее время, либо сам помру от недотраха и спермотоксикоза. Глушу машину и тороплюсь наружу. Сажусь сзади и недоуменно пялюсь на Лику, которая осталась на месте:
— Ничего не забыла?
Она забирается коленками на сидение и частично просовывается между кресел, протягивая свои шаловливые ручки.
— Планируешь отсосать мне вот так? — на смену злости и растерянности приходит веселье. — Детка, боюсь, тебе будет не очень удобно.
— Думаешь, не стоит экспериментировать? — она кокетничает и дразнит меня, пальцами оттягивая трусы. Член тут же встает по стойке смирно.
— Пожалуй, нет, — морщу нос и хлопаю ладонью рядом с собой: — Я жду тебя здесь.
— Как скажешь, папочка, — вздыхает и выскакивает из машины.
Когда дверца открывается, сам втаскиваю ее внутрь:
— Если ты и дальше продолжишь свои фокусы, я порву это чертово платье и сам возьму то, что хочу. Не уверен, что в таком виде тебе захочется возвращаться домой.
— Ну Давид, — обиженно надувает губы.
— Лика, мое терпение почти закончилось.
— Какой ты бука, — она приспускает джинсы с бельем и ловко залазит на мои колени, следом снимая футболку. При этом смачно облизывается, как не пристало приличной леди.
— Можешь, когда захочешь, — стягиваю верх платья на пояс, открывая себе доступ к ее сочной, аккуратной груди. — Я правильно понимаю, что весь вечер на тебе была только эта тряпка?!
— Да, а что такого?
Про себя считаю до десяти, усмиряя негодование.
— Серьезно?! — безуспешно.
— У него плотная двойная ткань в зоне декольте, даже соски не проступают. А бюстик давит, — выдает капризно.
Мое дальнейшее возмущение пресекается поцелуем. Лика не торопится: чувственно посасывает мою нижнюю губу и чуть прикусывает. Хорошая девочка. Я напрочь забываю, что хотел сказать, всецело отдаваясь в ее власть. Пока мну упругие ягодицы, их хозяйка ерзает влажной киской по члену. Платье давно уже превратилось в широкий пояс на талии. Лика чуть поднимается и подставляет соски. Все предельно понятно без слов, поэтому поочередно ласкаю обе розовых горошины.
— Давид, хочу, — постанывая, она откидывается и затылком упирается в подголовник переднего кресла. — Ауч! Почему у тебя не какой-нибудь Ланд Крузер Прада? Мне мало места.
— Потому что я думал, что уже взрослый мальчик и не буду заниматься сексом в машине, ведь есть же квартира. Седан полностью устраивает для езды по городу.
У самого давно валит пар из ушей, поэтому не дожидаясь особого приглашения, раскатываю презерватив по члену и пристраиваюсь к ее входу во влагалище. Мы двигаемся навстречу друг другу, и Лика насаживается до яиц.
— Наконец-то! — одновременно стонем.
Она берет инициативу в свои руки, в данном случае ноги, и скачет на мне, как сумасшедшая. Я реально чувствую перевозбуждение, могу долго не продержаться, так что вспоминаю старые добрые элементы из таблицы Менделеева. В этот раз пройдемся по газообразным неметаллам: кислород и азот. В подгруппе первого элемента состоят сам кислород, сера, селен, теллур, полоний, ливермоний. Вторая подгруппа: азот, фосфор, мышьяк, сурьма, висмут, московий…
Вроде немного полегчало, и я возвращаюсь в реальность. Каким-то чудом переворачиваю нас и кладу Лику боком на сидение. Гребанные штаны доставляют неудобство, но возиться с ними нет никакой возможности. Одну ногу приходится поставить на пол, коленом второй упираюсь в спинку, иначе не помещаюсь. Она заводит правую ступню за мою спину, облегчая доступ. Вхожу в нее сзади, в этот раз фрикции размашистые, неторопливые. В таком ограниченном пространстве мы оба успели покрыться испариной. Аккуратно убираю белые пряди с лица Лики, чтобы это ее не отвлекало.
— Давид, я хочу жестче, — она хнычет.
Перестраиваюсь на резкие, быстрые толчки, отчего она скользит по поверхности назад — вперед. Чтобы не ударяться головой, цепляется руками за дверцу.
— Ты так хотела? — остервенело натягиваю ее на всю длину.
— Да, — произносит еле слышно.
Лика постепенно теряет контроль над разумом и закатывает от удовольствия глаза. Уже невозможно понять слова, которые вылетают из ее рта. Каким-то непостижимым образом сходятся в одной точке моя злость, похоть, желание обладать и ее жажда удовольствия, необходимость подчинения вперемешку с бунтарством. Я уже научился отлавливать момент, когда Лика наиболее чувствительна. Сейчас именно он, поэтому нежно касаюсь клитора и медленно глажу его, на контрасте все с теми же сильными фрикциями. Женские стоны становятся громче и тяжелее по ощущениям, зарождаясь где-то в самом центре ее груди. Чуть надавливаю на затвердевший комочек, и Лика взрывается, извиваясь подо мной. Непроизвольное сокращение мышц влагалища подводит и меня к оргазму. С трудом удается удержаться и не упасть на нее, придавив хрупкое тело.
В ночной тишине слышно лишь наше сбивчивое дыхание и отголоски проезжающих вдалеке машин. Жители дома давно уже притихли по своим квартирам.
— Давид, кажется, я не смогу дойти до квартиры сама, — она кое-как принимает горизонтальное положение. Попытки вернуть платье на место терпят крах, косметика привычно размазалась по лицу. Вот это моя девочка.
— Естественно, я тебя доведу до двери.
Кое-как протискиваюсь между передними сидениями к бардачку за влажными салфетками. Парочку достаю Лике и себе. Использованный презик кидаю на пол, потом выброшу. Помогаю Лике вернуть платье на место как сверху, так и снизу, чистой салфеткой, по мере возможности, вытираю черные разводы на щеках. Собственная футболка, которая была под нами, превратилась в жеваное нечто, но, не имея альтернативы, надеваю ее. Выхожу сам и вытаскиваю размякшую девушку. Стало заметно прохладнее, поэтому одеваю на нее кофточку, из багажника вытаскиваю букет.
— Где-то была еще моя сумочка, — вспоминает Лика, когда я уже собираюсь закрыть машину.
— Точно.
Шарю под ее сиденьем и все-таки нахожу аксессуар. Обняв за плечи, веду девушку к подъезду. Не уверен, что когда-нибудь начну говорить «парадная», не мое все вот это интеллигентно-питерское. Возле лифта Лика кладет голову на мое плечо и вздыхает:
— Почему ты такой?
— Какой? — не понимаю о чем она.
Вместо ответа грустное аханье. И что тут прикажете думать? Невозможная женщина, страшно представить, что творится в ее прекрасной головушке!
Сам открываю ее дверь и вкладываю в руки букет с сумочкой. Прежде чем отпустить, склоняюсь над ухом и произношу тихо и угрожающе:
— Юная леди, завтра у нас с тобой состоится серьезный разговор. Звонила классная руководительница, жаловалась на поведение одной школьницы. Придется воспитывать непослушную малышку. Лучше надень брюки, чтобы потом не пугать прохожих...
Ее глаза расширяются от удивления, ротик чуть приоткрывается, искушая меня. Больших усилий стоит, чтобы не уволочь Лику обратно и увезти к себе. Наконец, на ее лице отражается понимание и покорность:
— Да, сэр, — взгляд опускается в пол.
Разворачиваю и подталкиваю ее внутрь прихожей:
— Спокойной ночи, звездочка, — для меня она теперь стала именно такой.
Лика
Просыпаюсь от шума на кухне. Вот вроде я и сама жаворонок, но мама всегда встает еще раньше и начинает готовить разные вкусности. Из-за работы на скорой у нее выработался такой режим, исключения составляют только отсыпные дни после ночных смен. Мне иногда не хватает родителей здесь, могу честно признаться себе в этом. Сколько бы нам не было лет, рядом с ними мы всегда остаемся детьми и ждем их любви.
Потягиваюсь и ложусь на живот. Вчерашний вечер прошел совсем не так, как я планировала, но было даже лучше. Приятная истома прокатывается по всему телу от воспоминаний: руки Давида на мне, тяжелое дыхание сверху, еще эта тесная машина с жесткими сидушками. Уверена, что на одном боку кожа покрыта ссадинами. Это ли не лучший результат проведенной ночи с мужчиной? Однако мне ни в коем случае нельзя в него влюбляться. Это может быть опасно для сердца и души. Но я же контролирую ситуацию, так что все в порядке. В любой момент могу закончить наше общение и двигаться дальше.
Поднимаюсь и подхожу к зеркалу, которое приклеено к дверце шкафа. Я была права, на левом бедре несколько розовых отметин. И если верить угрозе Давида, сегодня на моем теле появятся еще следы. Уже не терпится узнать, что он задумал. Я ни разу не ошиблась на его счет, чуйка что ли сработала. Как можно было выбрать среди мужчин не в теме того, который прекрасно в нее впишется? При первой нашей встрече я почувствовала в нем скрытого дома и властность, вызывающую жгучее желание подчиняться. Даже не стараясь и не понимая этого, он смотрел по-особенному на меня. Это сейчас понятно, что им двигала исключительно злость, но тогда я не знала.
Надеваю футболку и шорты, чтобы скрыть следы веселенькой ночи, и иду на чудесные ароматы, доносящиеся из кухни.
— Анжеличка, уже встала? Это, небось, я тебя разбудила? — мама сокрушается возле плиты.
— Ничего страшного, — обнимаю ее. — Я наоборот очень рада, что у вас получилось приехать. Я соскучилась.
— И мы, доченька. Пусть папа не показывает, но ему тоже тоскливо без тебя дома.
— Кстати, где он? — стягиваю с тарелки возле плиты горячий оладушек и сажусь за стол.
— Пошел в магазин. Как «его доча» без сгущенки будет завтракать?
С довольной моськой наблюдаю за мамой и тем, как ловко из-под ее рук выходят румяные, вкусные пышки. У меня вот получаются какие-то непрезентабельные лепешки.
— Ты вчера поздно вернулась? Ни с кем не хочешь нас познакомить?
— Ну ма-а-ам! — щеки обдает жаром. С родителями мы можем обсудить любую тему, но когда дело касается личной жизни, всегда возникает неловкость.
— Он хороший мальчик? — она ставит на стол ту самую тарелку с оладьями и свежезаваренный чай по своему особому рецепту с целебными лесными травами.
— Мам, ему почти тридцать, он уже мужчина. Пока сложно судить, чем все закончится, поэтому знакомить нет смысла, — родителям лучше не знать, что все закончится ничем, Давид не создан для любви и долгих отношений.
Неудобный разговор прерывает появление папы:
— Доброе утро, милая! А что я тебе принес? — спрашивает как в детстве. От улыбки на его лице морщины становятся заметнее. Они много лет проработали на скорой, папа — врачом, мама — фельдшером, повидали многое.
— Даже не представляю! — мы с мамой заговорщицки переглядываемся.
— Нина, доставай пиалу. Пришлось несколько магазинов обойти, чтобы найти вкусное сгущенное молоко!
В груди становится тепло, и влага собирается в уголках глаз:
— Вы знаете, что я очень вас люблю?
— Еще бы! — папа моет руки и садится рядом. — Мы тоже тебя любим. Какие планы на выходные?
— У меня назначена одна встреча сегодня, но если что могу перенести на другой день, — отвечаю с набитым ртом.
— С клиентами так нельзя, иначе не будут всерьез воспринимать. Мы можем сегодня с моим братом повидаться, а завтра весь день провести с тобой. Согласна? — как ему удается так легко находить выходы из любой ситуации? Им обоим.
— Не сильно расстроились?
— Мы все понимаем, — мама подмигивает: — Работа очень важна, тем более, когда ты молода и в самом начале пути. Папа прав, нам есть чем заняться.
— Мне с вами так повезло! — все же не удается сдержать слез.
До назначенного времени болтаем с родителями о всякой ерунде, составляем им маршруты для прогулок на неделе, пока я буду занята. Они давно мечтали посмотреть знаменитые достопримечательности культурной столицы. Заканчиваем дела и выходим на улицу. Посадив их в такси, остаюсь на месте в ожидании своей машины. Предусмотрительно выбрала широкие брюки с высокой посадкой и укороченный белый топ. Поверх плеч накинула свободный пиджак. Неизменные каблуки прибавляют роста и уверенности. В старших классах мечтала быть повыше, но это мне неподвластно, поэтому спасаюсь обувью.
Возле дома Давида в душе зарождается трепет и предвкушение. Уже привычное для меня явление. Поднимаюсь и звоню в дверь. Он встречает в голубой рубашке и строгих брюках, на переносице очки, волосы уложены гелем. Если не брать в расчет наличие щетины, то образ идентичный тому, что был в практике с учителем. Сейчас у нас нечто абстрактное: взаимодействие верха и нижнего.
— Привет. Проходи в спальню и переодевайся. Жду в кабинете.
— Привет, хорошо, — снимаю туфли и семеню в комнату.
На кровати разложен трикотажный комплект с детским принтом. Милый котенок задорно смотрит на меня с лицевой стороны желтой футболки, на шортиках сбоку изображены отпечатки лапок. Рядом гольфы молочного цвета и детские резиночки для волос. Догадываясь о содержании нашей встречи, не стала сильно краситься, сохраняя миленькую внешность. Собираю два высоких хвоста и переодеваюсь. Долго размышляю над тем, что делать с трусиками, от бюстика сразу избавилась. В итоге оставляю.
— Вы звали меня? — осторожно заглядываю в кабинет. Он стоит возле окна и смотрит на меня:
— Да, садись в кресло. Звонил твой классный руководитель — Ольга Петровна, и жаловалась, что Анжелика Исаева устроила драку в женском туалете. Ты же понимаешь, что юной леди не подобает так себя вести! Что можешь поведать мне об этом? — он скрещивает руки на груди и хмурится. Требовательные нотки в голосе заставляют подобраться и раскраснеться.
— Сэр, не я первая начала, — не решаюсь поднять на него взгляд. Задернутые шторы и полумрак добавляют атмосферности. — Маша рассказывала одноклассникам всякие гадости про меня! — непроизвольно вскрикиваю.
— Я не разрешал повышать голос, постарайся быть сдержанней, — обрывает жестко.
— Да, сер.
— Что она говорила? — не спрашивает, а требует.
— Что вы засовываете руки в мои трусики, — зажмуриваюсь. За эту выходку меня точно накажут. Представляю, как будет болеть попка утром. Вот такая я, не могу сдержать проказливый характер.
— Анжелика, но это же правда, — отвечает, выдержав паузу. — Ты должна была смолчать, — дом встает за спинкой кресла и кладет руки на мои плечи. От неожиданности вздрагиваю. — Ты огорчила меня, — в конце фразы цокает.
— Простите, я не хотела, — мну в руках край футболочки.
Мужчина берет оба хвостика в руку и тянет вниз, чтобы я задрала голову.
— Что мне делать с тобой?
— Наказать? — невинно хлопаю ресницами. Когда он смотрит вот так сверху, ощущаю всепоглощающую необходимость подчиниться. — Мне снять шортики и перегнуться через спинку дивана? Я хорошая девочка и все помню.
— Не торопись, милая леди. У меня есть вариант получше. Пойдем, — помогает подняться и подводит к углу. Прежде я не обратила внимания, что там находится какой-то предмет. Он убирает покрывало, и я вижу поднос, который усыпан горохом. От неожиданности теряю дар речи.
— Нравится?
— Лучше отшлепайте, сэр! — в панике молю его.
— Нет. Вставай на коленочки, лицом в угол, — звучит бескомпромиссно.
Буквально заставляю себя опуститься. В первую же секунду твердые шарики впиваются в кожу, причиняя боль. Интересно, сколько смогу продержаться?
— Хорошая девочка. Теперь заведи ручки назад.
Затаив дыхание, пытаюсь разгадать его замысел. Спустя время, ощущаю оковы на руках и ногах. Чуть пошевелившись, понимаю, что они между собой соединены.
— Я запрещаю тебе двигаться и издавать звуки, — раздается совсем рядом, но нет возможности повернуться, сразу тянут ремни. — Пока подумай о своем поведении, а я поработаю.
Только по скрипу кресла, догадываюсь, что он сел за свой стол. В полной тишине слышны лишь щелчки мыши и клавиатуры. Одолевает гордость за него, настоящий верхний. Я должна соответствовать, поэтому сцепляю зубы и жду. От малейшего движения становится еще больнее, к тому же прибавляется онемение в кистях.
— Осталось немного, терпи, — командует.
Становится совсем невыносимо, и по щекам катятся слезы. Я все также молчу, но теперь и плачу.
— Вот видишь, как бывает, когда ты не слушаешься взрослых? — он подходит, расстегивает ремни и поднимает меня. Несколько горошин впились в колени, поэтому ему приходится их вытаскивать.
— Да, сэр, — поджимаю губы и шмыгаю.
Он вытирает мое лицо бумажным платочком и отводит на кухню. Ощущаю себя по-настоящему маленькой девочкой.
— Сейчас я приготовлю тебе какао. Хочешь, добавлю туда маршмеллоу?
— Хочу, — продолжаю дуться и демонстративно отворачиваюсь.
— А потом мы посмотрим кино. Я даже разрешу тебе самой выбрать фильм.
— Правда? — радость от награды заставляет мигом забыть обиду.
— Конечно. А еще я купил твое любимое мороженое.
— Сэр, вы самый лучший! — бросаюсь к нему на шею.
После той оплошности с добавками мы с парнями из команды ещё раз проверили формулы остальных элементов, чтобы убедиться в правильности. Завод тоже радовал отчётами о ходе работы по другим позициям. Еще немного и у нас будет первая линейка в полном составе, пусть и в ограниченном количестве.
Следующим шагом становится поиск детского дома, который согласится сотрудничать. По нашей договоренности они связываются с выпустившимися воспитанниками и предлагают поучаствовать в клинических испытаниях. Да, можно обойтись без этого, потому что мы не выпускаем на рынок что-то абсолютно новое, а по большей части усовершенствованные составы БАД, которые уже присутствуют на рынке. Но, во-первых, я уверен в добавках, во-вторых, это некий способ поддержать молодых людей. С нами сотрудничает надежный специалист — терапевт, придерживающийся в работе методов превентивной, интегративной медицины, который не понаслышке знаком с последствиями дефицитов витаминов в организме человека. На удивление молодежь активно подключается, проходит обследования. Я много времени контактирую с врачом, который получил и обработал первые результаты. Прикидываю возможные потребности и сколько необходимо дополнительно изготовить. Естественно, всесторонне оказать помощь нам не удастся, не хватит добавок, которые не попали в эту очередь производства. Но скорректировать питание, поработать с железодефицитной анемией и поддержать организм уже неплохо. В следующий заход производства точно пойдут витамины группы Б. Анализы показали, что большинство ребят имеют серьезные провалы по ним. Вообще считаю, что взаимодействие с реальными людьми было правильным решением. Таким образом, мы проверим эффективность первой линейки и выделим то, что необходимо включить во вторую согласно реальным потребностям.
Естественно, я много времени провожу в офисе, практически не пересекаясь с Ликой. После сессии мы лишь созванивались или переписывались. Выходные тоже проходят за бумагами в кабинете. Кажется, еще немного и я сам попрошусь в группу для тестирования препаратов. Хочу отдыхать, правильно питаться и принимать чудодейственные пилюли. Пока же совсем нет времени на готовку и полноценный сон, поэтому перебиваюсь разными доставками и сплю не больше пяти — шести часов. Нельзя отрицать и того факта, что сейчас я чувствую некоторый азарт что ли, воодушевление и сплочение с коллективом. Мы занимаемся одним делом, понимаем к какому результату стремимся и уже видим свет не в таком уж и далеком конце туннеля. На этом я и держусь.
Сегодня суббота, коллеги разбежались по домам, а меня Лика попросила задержаться, обещала какой-то сюрприз. Я очень устал, только желание увидеть звезду мою перевесило. С любой другой девчонкой легко отказался бы и ушел домой. С ней не могу… или не хочу. До ее появления остается немного времени, откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Под тихий гул компьютера вдыхаю аромат кофе, стоящий на моем маленьком столе. Бодрящий напиток — еще один верный признак кошмарного утомления. Возможно, поэтому я не употребляю его в обычные периоды жизни.
Ритмичный, уверенный стук каблуков врывается в сознание. Сам не заметил, как задремал. С трудом разлепляю веки и возвращаюсь в реальность за секунду до того, как открывается дверь:
— Здравствуйте. Давид Вениаминович, я пришла обсудить мое повышение! — вот так напористо, без прелюдий.
Лика закрывает нас на ключ, намекая на исход встречи. Если принять во внимание, что офис уже пустой, то это было лишним. В три шага она оказывается перед моим носом и, поставив ладони на стол, чуть наклоняется вперед. Смелый и соблазнительный вырез молочной, полупрозрачной блузы прибавляет сил и желания, которые почему-то раньше от меня скрывались. Пальцы покалывает от нетерпения, но я с интересом жду ее следующих действий.
— Я отдала семь лет общему делу! Именно мои идеи принесли вам успех, дополнительных клиентов и небывалую прибыль. И что же? Вчера я узнаю, что Вадим Александрович хвастается в курилке о скором повышении! — Лика продолжает нависать надо мной, дезориентируя видом своей прекрасной груди в ничего не прикрывающем темном бюстгальтере, который и без того виднелся сквозь ткань сорочки. Как правдоподобно она возмущается и пышет гневом.
— Анжелика Сергеевна, вы считаете, что в данной ситуации я не прав? — с вызовом приподнимаю брови, скрестив руки на груди, эта игра начинает мне нравиться. Продолжаю холодным тоном: — Не слишком ли много вы себе позволяете?
— Нет! Я не для того упорно работала, чтобы меня обскакал этот посредственный пройдоха!
— Вы же понимаете, что в нашей компании просто так ничего не бывает? Что вы готовы сделать ради повышения, Анжелика Сергеевна?
Без промедления она огибает стол и поворачивает кресло к себе. Любопытно, что она собирается делать в своей узкой, черной юбке, сковывающей активные движения? По мне, так в ней и просто ходить проблематично.
Стрельнув серыми глазами и немного подтянув ткань наверх, Лика элегантно опускается на колени между моих ног. Смышленая девочка без стеснения расстегивает ширинку и сразу принимается ласкать член. Не успеваю опомниться, как он уже в полной боевой готовности упирается в ее небо. Пошлые причмокивания красноречиво демонстрируют, что Лика получает не меньшее удовольствие от процесса.
— Люблю сообразительных подчиненных, — глажу по распущенным волосам, наслаждаясь ее действиями.
Лика отстраняется и продолжает ублажать меня иначе: короткими ноготками проводит по всей длине от основания до уздечки и обратно.
— Давид Вениаминович, я могу рассчитывать на особое отношение к себе? — мурлыкающие нотки в голосе плющат не меньше алкоголя. Она невинно взмахивает ресницами и поджимает порозовевшие губы. Еще чуть-чуть и я поверю в эту историю на самом деле.
— Анжелика Сергеевна, все зависит от того, чем закончится этот вечер. Останусь ли я полностью удовлетворен вашей работой с опытным экземпляром. Вы же понимаете о чем я?
— Конечно! Я очень постараюсь вас не разочаровать.
Не успеваю следить за происходящим в зоне моей промежности, как ее влажный язык смачно облизывает головку, запуская в мозг команды определенного содержания. Она красиво насаживается своим порочным ротиком на мой стояк, прекрасно осознавая, как это выглядит и ощущается. Немного надавливаю на затылок, вынуждая ее заглотить сильнее, но при этом четко контролирую свою силу.
— О-о-о, Анжелика Сергеевна, ваши шансы на повышение определенно стали выше. Продолжайте работать в том же направлении, и место моего зама гарантированно будет вашим.
Небольшой кабинет по ощущениям становится еще меньше, воздух успел пропитаться похотью и вожделением.
— Голубушка, раздевайтесь, — откуда-то берутся силы, чтобы самому принять активное участие в организованном совращении начальника.
Лика быстро, но не забывая демонстрировать свои лучшие ракурсы, расстегивает и снимает юбку. Я думал на ней капроновые колготки, но это чулки, которые в комплекте с поясом и тонкими подвязками действуют не хуже красной тряпки на быка.
— Хм, что же делать с трусиками? — с любопытством жду продолжения.
Лика не спешит отвечать, пока избавляется от блузы. Теперь она кокетливо крутится и позволяет рассмотреть себя во всей красе, повергая в шок новым открытием: на ней не просто белье, а корсет из того же кружева, что и резинка чулков. Черный ансамбль подчеркивает аристократическую бледность нежной кожи. Сверху ткань еле-еле прикрывает затвердевшие соски, очертания которых легко различить через гипюр. Если бы не лямки, то молочная грудь уже бы давно оголилась. Талия красиво подчеркнута вертикальными строчками на изделии. Отдельное восхищение вызывают трусики из прозрачной сеточки. Они вроде бы и выбиваются из общей картины, но так подкупают своей откровенностью.
— Анжелика Сергеевна, с уверенностью могу назвать этот проект лучшим за все время вашей работы в моей компании.
Шумно сглатываю ком и будто прихожу в себя. Ее перфоманс напрочь задурил мозги, и я забыл, что собирался делать. Встаю и задвигаю кресло в угол. Придется воспользоваться его услугами за неимением диванчика. Пока освобождаю себя от резко ставшей ненужной одежды, отдаю следующую команды:
— Забирайтесь на кресло, спиной ко мне.
Эта невозможная зараза качает головой и не торопится подчиняться. Как в замедленной съемке она отсоединяет один за другим зажимы от чулков. Удерживая зрительный контакт, приспускает трусики до колен, а дальше они скатываются сами. Облизываю пересохшие губы и жду. Очевидно, что сегодня первая роль отнюдь не моя. Победоносно вышагивая на сумасшедших шпильках, Лика приближается вплотную ко мне:
— Туфли снимать? — томно шепчет на ухо, поглаживая щетину. От ее действий волосы приподнимаются на макушке, и мне не удается сдержать мучительный стон:
— Оставь… — сжимаю кулаки и останавливаю себя, чтобы не придушить ее на месте.
Похабно виляя бедрами, она все же залазит на это чертово кресло, выгибает спину и раздвигает колени, насколько позволяют подлокотники. Раскатываю презерватив по члену и прижимаюсь к Лике сзади:
— Стерва! — все же теряю контроль и выпадаю из игры. Хочу ее до боли в мышцах, до зубного скрежета, до потемнения в глазах… Жажду близости с ней ни с чем не сравнить и не измерить. Резким толчком заполняю ее полностью. Грубо хватаю за подбородок и разворачиваю голову к себе.
— Давид Вениаминович, я же ваша подчиненная, так докажите это, — лукаво улыбается.
Яростно впиваюсь в губы, одновременно с тем начиная двигаться внутри нее. Я очень постараюсь выбить из непокорной девчонки всю спесь. Пальцами свободной руки до боли сжимаю грудь, затем растираю соски. Лика довольно стонет в мой рот:
— Еще…
Обеими руками хватаюсь за ее талию, чтобы контролировать процесс. Вколачиваюсь в податливое тело девушки, которая с трудом цепляется за спинку кресла, чтобы удержаться. В какой-то момент я уже не трахаю ее, а натягиваю на свой член под скрип колесиков по линолеуму.
— Давид…
Она не продолжает, потому что мы оба все чувствуем. Правой ладонью спускаюсь к лобку и касаюсь мягкой кожи. Сжимаю промежность в тот самый момент, когда покидаю ее влагалище. Лика шумно вздыхает. Касаюсь затвердевшей горошины и одновременно с тем совершаю мощный толчок. Она особенно любит контраст нежных ласк клитора и грубого секса. В считанные секунды Лика достигает оргазма, оповещая меня громким возгласом. Эта картина приближает меня самого к пику. Несколько фрикций и я кончаю, накрыв ослабевшее тело Лики собой. От переизбытка ощущений временно теряю контроль, растворяясь в ней, вдыхая аромат ее удовлетворения. Эта стерва — лучшее, что случалось со мной…
Мы по очереди сбегаем в туалетную комнату, чтобы привести себя в порядок. Мне определенно нужна была эта разрядка, мозг будто стал яснее.
— Давид Вениаминович, я точно получу это место? — Лика заправляет сорочку в юбку, нарочно скрывая лицо за волосами. Даже гадать не надо, она точно сейчас довольно улыбается.
— Ну, Вадим Александрович вряд ли сможет привести аргументы, которые будут весомее ваших, Анжелика Сергеевна…
Начало осени стало неожиданным откровением. В череде дел смена времени года прошла как-то незаметно. А может, причина в том, что не было резких температурных скачков. Как-то так плавно и естественно в жизнь вошли ботинки, плащи, зонты, а затем и куртки. На работе стало полегче, закончился основной этап суеты, дальше все в руках врача и наших ребят. Я лично присутствовал на нескольких консультациях и был полностью удовлетворен процессом.
Какое-то неведомое чувство заставляет подъехать к офису, где работает Лика. Разволновавшись, будто прыщавый подросток, борюсь с собой, прежде чем позвонить:
— Привет. Что делаешь?
— Привет, Давид, — в ее голосе слышится удивление. Оно и понятно, мы не договаривались о встрече. — Анализировала рынок. Помнишь, ты как-то говорил, какие добавки хочешь произвести во вторую очередь? Я решила проверить их потенциал и актуальность.
— Бросай это дело, и пойдем гулять.
— Не уверена, что это хорошая идея. Пока я доберусь до дома и переоденусь, потом дождусь тебя, будет уже поздно, — замечает с грустью. — Завтра опять рано вставать. Давай в выходные?
— Не надо никуда ехать, я возле твоей работы. Посмотри в окно! — Сам тоже задираю голову, будто смогу ее разглядеть на восьмом этаже.
— Давид, поднимайся. Мне надо кое-что закончить. Сможешь полчасика подождать?
— Тебя сколько угодно.
Лика в ответ лишь цокает и отключается. Да я и сам не пойму, откуда взялось это романтическое настроение.
Девушка не сразу замечает меня в дверном проеме, поочередно переводя взгляд с одного монитора на второй, что-то проверяя. Ее кабинет разительно отличается от моего хотя бы тем, что в два раза больше. Мебель из настоящего дерева выглядит массивно и дорого. Лика в строгом сером костюме идеально вписывается в обстановку. Даже не могу представить, как в кабинете Семена Васильевича, если у его подчиненных вот так дорого-богато.
— Мне чуть-чуть осталось, — отзывается, не отрываясь от работы. Значит, заметила. — Хочешь кофе или чай?
— Нет, я дождусь тебя, — расстегиваю куртку и сажусь на диван. Было бы неплохо опробовать его. В голову лезут слишком порочные мысли и картинки. Не уверен, что сотрудники готовы к громким стонам Лики.
От нечего делать роюсь в соцсетях. У знакомых ничего не меняется, те же однотипные фото: либо дом и семья, либо череда вечеринок и разномастных компаний. Всегда в этом плане поражал Влад со своим пустым профилем в инстаграм, и кучей совместных фото у Кристины. Если он пытался не афишировать личную жизнь, то операция провалена с треском. Его жена все слила. И все-таки я рад, что они вместе. Как бы я смог троллить Керимовых, если бы тогда они расстались насовсем?
— Я все, пойдем?
— Конечно, — выключаю телефон и поднимаюсь. Помогаю Лике надеть пальто и пропускаю вперед.
— Ты приглашаешь меня в конкретное место или просто?
— Честно говоря, не знаю. За работой я и города то особо не видел.
— Я тоже, — удивляет ответом, — Аналогично сразу закопалась в бесчисленных делах. Знаю только парочку ресторанов, тот клуб и супермаркеты возле дома.
На улице успело стемнеть, а резкие порывы холодного ветра заставляют поежиться. Оглядев Лику, понимаю, что на каблуках она долго не продержится, а в легком пальтишке быстро продрогнет.
— Придумал, — в приложении нахожу ближайший кинотеатр и бронирую два билета на какую-то мелодраму.
Когда я беру ее за руку и веду за собой, Лика не задет ни одного вопроса, молча следуя рядом. В рабочий день кинотеатр относительно пуст, несколько человек не спеша выбирают закуски и напитки.
— Наш сеанс через десять минут, что ты хочешь?
— Карамельный попкорн и воду. А что мы будем смотреть? — спрашивает шепотом, чтобы не привлекать чужого внимания.
— Я не знаю, выбрал первое, что подходило по времени, — рассеяно пожимаю плечами, отчего она хихикает, прикрываясь ладонью.
Ее уставшие глаза неотрывно смотрят на меня с неподдельным интересом, заставляя смутиться. Поэтому быстро покупаю еду, и провожаю ее в зал. У нас девятый ряд, позади никого нет, а ниже человека шесть от силы.
— Кажется, я прогадал с выбором, — замечаю с досадой. — Тебе не понравится.
— Ничего страшного, ты же рядом, — Лика мимолетно касается пальцами моих губ и отстраняется. Я не успеваю среагировать или ответить, как в зале гаснет свет, и начинается реклама.
Все еще находясь под впечатлением, не могу сосредоточиться на картинке. Сердце взволнованно колотится в груди. Отчего такая бурная реакция на ее выходку, если ранее мы занимались реальными непристойностями, и никто из нас не краснел? Я просто устал. Точно, виной всему усталость. Вот же я глупец!
Хруст попкорна выводит из оцепенения. Лика выглядит совершенно спокойно и расслабленно, уплетая сладкие зерна. Закинув одну ногу на другую, она беззаботно покачивает ею. Спустя пятнадцать роликов, а я считал в надежде успокоиться, начинается фильм. Поначалу я еще надеялся насладиться картиной, но, спустя двадцать минут, понимаю, что сюжет до безобразия банален: метания девушки высосаны из пальца, парень ведет себя словно озабоченный юнец. Мелодрамы явно не мое.
— Лика, давай уйдем? — склоняюсь к ее уху, чтобы не мешать тем несчастным людям, что сидят ниже нас.
— Подожди, я думаю, дальше сюжет будет интереснее!
— Ты уверена? — с сомнением кошусь на экран.
Ничего не ответив, она поднимает подлокотник и кладет голову на мое плечо, свободную руку перемещает на мою. Незамедлительно разворачиваю ладонь и переплетаю наши пальцы. Ладно, так я согласен потерпеть. Через тридцать минут становится совсем невыносимо: героиня раздражает своей тупостью и жертвенностью в угоду родственникам, которые вытирают об нее ноги, одновременно с тем любовь всей ее жизни никак не может отпустить мамину юбку. Очередной мучительный стон не удается подавить.
— Давид, — девушка привлекает мое внимание.
Я поворачиваюсь и вижу ее лицо непозволительно близко. Лика обхватывает руками мои щеки и сокращает между нами расстояние, хотя секунду назад я думал, что уже некуда. Ее теплое сбивчивое дыхание ощущается кожей, в глазах поблескивает отражающийся свет. Она будто проверяет нас обоих на прочность, кто первый не выдержит и сдастся. А я как дурак улыбаюсь и любуюсь ее волосами, что естественно струятся по плечам, вздернутым носиком и приподнятой правой бровью.
— Почему ты такой?
Не успеваю ничего понять, как ее губы накрывают мои. Мягкие, теплые, на них сохранился сладковатый вкус. Я совершенно не хочу торопиться или доминировать, поэтому действую плавно, не пытаюсь съесть ее рот, как обычно. Посасываю нижнюю губу, затем лениво проскальзываю внутрь языком. Поцелуй совершенно не похож на все, что было раньше. Каждая наша близость была чем-то агрессивным, подавляющим, словно ураган врывалась, сносила все и исчезала. Поцелуям принадлежала лишь второстепенная роль. Это же мгновение хочется сделать бесконечным, потому что оно не про похоть или страсть, оно про сокровенное. По телу разливается тепло, а душа ликует и трепещет одновременно. Даже и не вспомню, чтобы такое когда-либо случалось прежде.
Лика первая отстраняется и глубоко дышит. Уверен, что ее, как и меня, переполняют чувства. Я вижу, насколько она открыта и ранима в данную минуту. Никакие слова не будут уместны, поэтому молча прижимаю ее к себе и глажу по голове. Что-то между нами изменилось…
Остаток фильма проходит где-то десятым фоном, потому что мы так и не вернулись в реальность. Словно два школьника на последнем ряду, застенчиво целуемся и несмело касаемся друг друга. Ситуация кажется такой абсурдной и одновременно с тем волнующей, что я просто отпустил тормоза.
— Давид, уже титры идут, — Лика шепчет и одновременно с тем прячет смущенное лицо, прижимаясь к моему свитеру.
— Тебя это беспокоит? — за насмешливым тоном скрываю истинный круговорот чувств в душе. В голове все смешалось, и я откровенно не понимаю себя.
— Может, пойдем, пока уборщицы не прогнали?
— Конечно.
Выбираемся последними из зала, стыдливо отводя глаза от прохожих… Глупо, но счастливо хихикаем. В комфортном молчании везу Лику домой, украдкой поглядывая на нее. Она же усердно борется с улыбкой, которая так и норовит расплыться на лице.
— Как фильм? — не удается сдержать колкость.
— А знаешь, — потирает висок, будто задумалась, — На такой я не прочь еще раз сходить.
Лика, пожалуй, единственная девушка, которую я не могу застать врасплох. У нее же всегда есть ответ на любой вопрос или заковырку. Ее язвительность и вовсе побольше моей будет. Там, где я учился, она преподавала…
Паркуюсь возле самого подъезда, чтобы Лика не успела замерзнуть. Ближе к ночи на улице стало совсем неприятно.
— Зайдешь? — раздается нерешительно, с долей надежды.
— Не стоит.
Мгновенно выражение лица меняется, она поджимает губы и поворачивается к двери.
— Лик, я не хочу портить послевкусие этой встречи.
— Какое оно для тебя? — ее голос снова оживает.
— Со вкусом домашнего пирога и душистого чая, как что-то близкое. Словно теплый летний вечер в беседке, — выдаю неожиданно для самого себя.
Лика смущается, но выдерживает мой взгляд:
— А для меня как нежная весна. — Быстро клюет в губы и, прежде чем выйти, добавляет: — Приходи в субботу на обед, я что-нибудь вкусное приготовлю.
— В твоем меню есть пункт: себя?
— Теперь да. Я кое-что придумала, — ухмыляется и все-таки сбегает.
Вернувшись домой, ощущаю себя в некотором роде странно: состояние близкое к эйфории. Но я ж не глупая девчонка, которая будет всю ночь пускать слюни по своей сказочной любви. Тренажерный зал естественно уже не работает, поэтому собираюсь на пробежку. Свой район я успел мало-мальски изучить, не потеряюсь.
Как и предполагал, излишнюю чувствительность как рукой сняло. Вообще не ясно, что за временное помутнение случилось. Я предпочитаю сам контролировать свою жизнь и то, что в ней происходит. Все же любовь это не про меня. Рациональное мышление, холодный разум и вперед. Мы же оба с Ликой понимаем, что нас держит лишь взаимное влечение. Она красива, я тоже ничего. Убери секс, и точек пересечения не останется. Сегодняшняя ситуация — разовая акция, не больше. Тем более, не стоит забывать про третьего лишнего, который может вернуться в ее жизнь в любую секунду.
К нашей следующей встрече я тоже кое-что придумал и наведался в сексшоп. Не уверен, что идея впишется в план Лики, посмотрим в процессе.
В субботу позволяю себе максимально выспаться и немного поваляться. Даже здесь мы разные: она — жаворонок, я — сова. За последние дни в голову пришло столько вещей, по которым мы не подходим друг другу, что глупо даже было о чем-то таком помышлять.
В два часа дня, собрав немало пробок, все же добираюсь до нужного дома. Пакет с интересным содержанием приятно оттягивает руку. Лика немного разочаровывает своим внешним видом: простое закрытое строгое платье черного цвета. Да, оно облегает и выгодно подчеркивает формы, но мне же ничего не видно!
— Я надеюсь, ты есть в меню хотя бы на десерт? — пока вешаю куртку, взглядом намекаю на ее наряд и маниакально зализанные волосы, собранные в строгий пучок. Как-то непривычно видеть ее без ярких глаз.
— Все будет, но по моему плану. Мы должны дотерпеть до восьми вечера.
— Да легко, — сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. В прошлый раз мы же как-то справились с двухнедельным воздержанием, в этот раз всего лишь несколько часов. Ерунда какая!
— Не спеши, есть некоторые условия. Скоро все узнаешь, — выдает серьезно, но заметив в моих руках какой-то сверток, добавляет мигом изменившимся тоном: — А ты что принес?
— Позже покажу.
— Хорошо, — отвечает недовольно. — Мой руки и проходи в комнату.
Открывшийся вид вызывает восхищение. Здесь уже был школьный класс, потом практика с зеркалом. Теперь посередине стоит круглый стол с ажурной белоснежной скатертью и хрустальной вазой, приборы на две персоны строго по правилам этикета. Задернутые портьеры погружают комнату в полумрак и добавляют интимности. Чуть позже замечаю пианино, отчего с трудом подавляю удивление. Лика попросила одеться как на светский прием и вести себя соответственно. Поэтому пришлось вырядиться в строгие брюки, неудобную накрахмаленную рубашку и бабочку.
— Я сейчас принесу блюда. Располагайся.
Позволяю себе неспешно обойти все помещение, потрогать тяжелую ткань, что загораживает нас от внешнего мира, провести кончиками пальцев по гладкой лакированной поверхности музыкального инструмента, прочувствовать атмосферу замирания. Конкретно в этом месте время будто остановилось.
Появление Лики выводит из транса:
— Начнем с легкого салата с креветками.
— Как скажешь, — сажусь и расслабляюсь.
Содержание тарелки выглядит очень аппетитно: на дне выложена руколла; дальше помидоры черри, морепродукты, авокадо и сухарики; сверху посыпано натертым сыром. Вкус нисколько не уступает внешнему виду, и я с удовольствием поедаю его. Не покидает предчувствие какого-то подвоха от девушки, иначе что это за условие продержаться до вечера. Спустя несколько минут Лика подтверждает мои опасения и включает большой телевизор, что висит на стене. Поначалу я не обратил на него внимания, а зря.
— Мы же с тобой понимаем, что мелодрамы не наш вариант. Я постаралась подобрать то, что понравится обоим. — Детская непосредственность в голосе совсем не вяжется с ее действиями.
Лика решает не щадить, пропускает прелюдию и сразу включает самый сочный момент, где два парня трахают девушку. Причем делают это не так уж и нежно, я бы даже сказал жестко: один натягивает ее рот на свой член, другой пристроился сзади. Картинка резко контрастирует с обстановкой комнаты в аристократическом стиле.
— Если не нравится, могу поменять фильм, — наигранно хлопает ресницами и аккуратно промачивает губы салфеткой.
— У тебя он не один? — удивленно приподнимаю бровь, стараясь отвечать максимально равнодушно и спокойно, хотя внутри все протестует против ее самоуправства. Удивляюсь самому себе. Раньше, когда что-то шло не по-моему, я обязательно бы вспылил, наговорил много лишнего и ушел. Неужели, Лика так приучила сохранять холодный ум и действовать иначе? На нее нет смысла кричать, лучше действовать иначе и застать врасплох. В первом случае она всегда найдет ответ, во втором приходится подчиниться мне. Мы же оба знаем, что я верхний. Пусть и делаю это в меру своих возможностей и понимания сути.
— Столько, чтобы хватило до назначенного времени.
Сглатываю, представляя, что нас ждет дальше. Если я еще могу не смотреть, то вот уши не заткнешь. Стоны этой троицы не слабо так заводят и выбивают из равновесия, в брюках постепенно становится тесно. Пусть Лика пока думает, что победила, позже я попробую отыграться.
— Давид, почему не ешь? Салат не понравился? Я могу принести стейки из говядины.
Она еще издевается. Как вообще можно есть, когда дело дошло до двойного проникновения! Возбужденные визги киношной нимфоманки разносятся по комнате, забирая все внимание. Я чувствую себя как на посиделках в сумасшедшем доме с каменным стояком.
— Давид? Ты меня слышишь? — Лика легонько касается моего плеча ладонью.
— Я сыт, спасибо, — не могу оторвать взгляд от экрана.
— Что-то мне надоел эпизод, хочу другой, — капризно надувает губы.
На самом интересном месте ролик обрывается и начинается новый: в этот раз две девушки веселятся в джакузи: сосутся, ласкают друг друга и смеются. Каждый раз поражаюсь, когда порно актрисам с силиконовыми сиськами и ярким макияжем делают два хвостика, и по сценарию они ведут себя как дурочки. Дальше появляются два загорелых, мускулистых мужика с максимально тупыми лицами, нагибают красоток на ступеньках бассейна и опять-таки трахают.
Постепенно до меня доходит: Лика выбрала именно эти сюжеты после нашего свидания и разговора о тройничке. Сучка мстит за то, что я не стал раскрывать подробности. Очень непокорный из нее саб, придется наказать, а пока проверим ее стойкость.
— Эльза, ты хорошо себя чувствуешь? — изображаю беспокойство и хмурюсь. Начинается моя игра.
— Угу, — она отвечает удивлено и еще не догадывается о подвохе. — Со мной что-то не так?
— Немного, — качаю головой, выстраивая ловушку. — Щеки порозовели, глазки покраснели, — прикладываю ладонь ко лбу: — Да у тебя жар!
— Я чувствую себя хорошо, — ее голос теряет былую уверенность. Она точно перестает контролировать ситуацию.
— Как практически врач я обязан о тебе позаботиться! Прям как знал, захватил все необходимое.
— Но…
— Даже не спорь! Здоровье должно быть важнее всего!
Девушка мнет несчастную салфетку, явно не находя решения. Стервочке нечем крыть. Наконец, беспокойство и нервозность исчезают, она покоряется:
— Пожалуй, ты прав. Теперь мне и самой заметны признаки болезни.
— Пойдем в спальню, чтобы я мог выполнить необходимые процедуры.
Мы перемещаемся во вторую комнату. Я уже был здесь, но особо не успел рассмотреть интерьер. В этот раз предоставляется возможность: спальня меньше по размерам, но достаточно уютная и светлая. Достаю из своего пакета покрывало и расправляю на ее кровати. Эльза серьезно озадачена моим поведением.
— Раздевайся и ложись на спину.
Открывшийся было для возмущения, рот тут же захлопывается, и она выполняет приказ, а я возвращаюсь к мешку. Вынимаю из упаковки специальную низкотемпературную свечку и поджигаю. Придется подождать, пока поплавится достаточно вещества. Это массажные из специального масла. Я выбрал для пробы на основе кокосового, потому что оно хорошо увлажняет и питает кожу. Постепенно в воздухе распространяется еле уловимый аромат сирени, которая тоже присутствует в составе.
Повернувшись обратно, теряю дар речи, хоть я и молчал прежде. На Эльзе до безумия пошлый комплект черного белья: трусики с разрезом в зоне промежности, лиф из нескольких весьма узких полосок ткани, которые не прикрывает ровным счетом ни-ху-я.
— Милая, я попрошу тебя снять сие великолепие, иначе есть риск испортить комплект. Согласись, будет очень жаль.
Она поднимается и беспрекословно выполняет мою просьбу, затем возвращается на кровать. Мне тоже приходится переодеться в более удобную одежду: спортивные штаны и футболку.
— Я опять попала на сеанс?
— Иначе я не умею лечить, — просто пожимаю плечами.
К этому моменту в нише свечи собралось достаточно расплавленного масла. Аккуратно наклоняю над впалым животиком и наблюдаю, как несколько капель падают на нежную кожу. Эльза чуть вздрагивает, но больше от неожиданности, температура достаточно терпима. Я предварительно проверял на себе. Налюбовавшись, растираю по доступной поверхности. То же самое делаю с руками в зоне предплечья и ногами. Поняв, что ничего страшного ее не ждет, девушка прикрывает глаза и расслабляется. Убираю свечку и перехожу к массажу: медленно, с удовольствием глажу и разминаю конечности, прорабатываю каждый пальчик. Как ни странно, я сам получаю не меньшее удовольствие от процесса, к тому же масло отлично взаимодействует с кожей, согревая и смягчая.
— Эльза, можешь перевернуться.
Из соседней комнаты доносятся звуки определенного содержания. Они периодически то затухают, то становятся громче. Достаточно своеобразный фон для сегодняшней практики. Мое милое создание совсем разомлело и не ожидает подвоха. Обильно смачываю спинку, хорошенько разминаю плечи, чтобы снять накопившуюся усталость и напряжение, оглаживаю плавные изгибы, приближаясь к самому интересному. Упругая попка соблазнительно поблескивает от масла, сжимаю ее ладонями, массирую. Прохожусь пальцами в опасной близости к промежности, отчего Эльза тихо постанывает. Чуть ли не ласкаю сгибы под ягодицами, заводя ее еще сильнее. Тем неожиданнее становится первый шлепок.
— Моя звездочка думала, что ее плохое поведение останется незамеченным?
Она вытягивается словно струна, силясь сдержать вскрик. Вау! Мне начинает это нравиться! Ощущение ее покорности доставляет ощутимое удовольствие. Ко второму удару Эльза уже готова, поэтому воспринимает его стойко. Следующие несколько раз варьирую силу и отслеживаю реакцию девушки, чтобы подобрать оптимальный вариант.
— Хватит, или мне продолжить, милая? — склоняюсь к ней.
— Еще, — надрывно произносит пересохшими губами.
Даже не могу представить, как это ощущается, родители никогда не практиковали физическое наказание, но она действительно кайфует. После каждого следующего удара морщится, но удовлетворенно постанывает. Моя ненормальная стерва скоро опять потеряет связь с реальностью, только в этот раз я не предоставлю такую возможность. Убираю руки и любуюсь результатом: раскрасневшаяся кожа ягодиц горит. Пальцами касаюсь ее промежности, не без удовольствия замечая, насколько она течет.
— Эльза, что ты хочешь сейчас? — поражаюсь тому, как еще способен сохранять остатки самообладания и холодный тон.
— Трахни меня, — она делает над собой усилие, чтобы ответить.
— Ещё не наступило восемь часов, — цокаю, продолжая оставаться за ее спиной. Мне даже не пришлось фиксировать конечности, она и так не шевелится.
— Плевать, я сдаюсь! — прорывается протест, за которым сразу следует новый удар.
— Девочки с хорошими манерами никогда не повышают голос. Запомни это правило.
— Да, сэр, — притихает.
— Вставай.
Она подчиняется и даже не смеет поднять взгляда. Надеюсь, я дождусь того момента, когда ее действия перестанут ставить в тупик или доводить до бешенства, когда она отбирает главенствующую роль. Сейчас вроде удалось.
— Прими душ, и мы продолжим обед.
То ли испуганно, то ли удивленно дергается. Мне и самому тяжело, но проучить ее обязательно надо.
— И еще, надень только это, — передаю черный комплект, что был на ней прежде. В глазах тут же вспыхивает огонек недовольства, пока я продолжаю: — Ты была очень красивой.
Теперь она смущается и сбегает в ванную. Пора писать книгу: пятьдесят оттенков Лики.
Возвращаюсь за стол, после очередной практики картинка на телевизоре уже не вызывает дикого восторга. Да — возбуждает, но вид прекрасного тела Лики гораздо приятнее, и хочется именно ее, а не любую дырку как при просмотре порно.
Спустя полчаса она появляется в белье и с новым блюдом. Забываюсь и стону в голос. Это так красиво: контраст белой нежной кожи и черного прозрачного кружева на попе. Откровенный разрез, который открывает вид на соблазнительные половые губы. Лиф сделан из другой ткани, плотные тонкие полоски растянуты от лямок к центру. Твердые соски торчат аккурат между ними. Я бы с удовольствием уже нагнул ее прям над столом и трахнул. Или роялем…
— Что? — Лика замечает мою оплошность и лукаво щурится. Нельзя допустить, чтобы она вернула себе лидерство, поэтому поспешно отвечаю:
— Проголодался.
— Конечно, прости. Это моя вина.
Мы оба делаем вид, что верим друг другу. Два возбужденных неудовлетворенных человека сидят за столом, старательно изображая светское общество, в тот самый момент как наши тела требуют утолить жажду близости. Это я еще на правах дома позволил себе остаться в той одежде, и узкие брюки не сжимают член. Со всей возможной концентрацией пялюсь на еду, старательно прогоняя мысли о том, с каким бы удовольствием агрессивно трахал Лику под все тот же аккомпанемент пошлых звуков. Мне кажется, что я даже успел привыкнуть к фону нашего свидания.
— Давид?
— М? — не сразу отвечаю.
— Я хочу с тобой попробовать анальный секс.
Именно в этот момент я положил в рот кусок мяса и естественно подавился.
— Что ты сказала? — наконец, получается откашляться и что-то сказать.
— Я хочу, чтобы ты занялся со мной анальным сексом.
— Лик, но я сегодня не готов! — кто ж заявляет такое без предупреждения!
— Я тоже. Хочу в следующий раз, — Она очень серьезно настроена, нет ни намека на улыбку или шутку. В какой-то момент я и вовсе забыл про этот вариант. С ней и так не скучно!
— Ты хотела сказать в следующую субботу.
— Выходит так. Это теперь наш день? — наконец, позволяет себе немного расслабиться и улыбнуться.
— Почему бы и нет. Хорошо, я все подготовлю. У тебя или меня?
— Здесь.
— Что мы будем делать до восьми вечера? — откладываю приборы и готовлюсь услышать ответ.
— Давид, — она театрально вздыхает. — Ну что ты не можешь уступить девушке и разок проиграть?
Лике безумно идет детская непосредственность. Личико с надутыми пухлыми губками усиливает эффект. Взгляд сам по себе опускается в зону ее груди. Ведь правда, ничего страшного не случится, если я уступлю. Это не слабость, а благородство.
— Звездочка, прости, но нам придется осквернить эту чудесную ажурную скатерть. Не сильно обидишься, если скажу, что мне ни капли не жаль?
— Нет! Давай уже сделаем это! — будто случайно, ее пальчики скользят по шее в направлении ключиц.
— Ты соблазняешь меня?
— Я хочу тебя, — произносит, наклонившись вперед.
Мгновенно поднимаюсь и приближаюсь к Лике. Усадив ее на стол, вклиниваюсь между ног. Она улыбается искренне, пусть и хищно.
— Я проиграл? — не могу сдержать ответную радость. В предвкушении обостряются все рецепторы.
— Ты снова выиграл, — притягивает мое лицо для поцелуя.
Шумная активная групповушка фоном должна была нас подстегнуть к такому же поведению, но вышло наоборот. Белье с Лики не стал снимать, оно добавляло пикантности. Моя звездочка выгибается на столе, пока я растягиваю удовольствие, медленно двигаясь в ней. Каких-то полчаса назад хотелось жесткой долбежки, но, оказавшись в ней, желания кардинально сменились. Да и боюсь сильнее травмировать ее попку трением по столу. Мне хорошо с Ликой, нам хорошо. После теплые искренние объятия, обнажающие души, когда слова не нужны. Я отношу ее в постель и собираюсь уже уйти, как слышу:
— Давид, скажи честно, ты все ещё ломаешь себя, чтобы делать так, как я хочу? Все эти практики тебе не нравятся?
— Давно уже нет, так что спи спокойно, — укрываю и выключаю свет.
Лике безусловно нужен отдых. Я немного приберусь и поеду домой, тоже отдыхать.
Лика
Вместо того чтобы думать о работе, опять вспоминаю выходные, отчего приятное тепло разливается по телу, заставляя хотеть ещё и ещё. Как-то незаметно Давид врос в мою жизнь и стал значимой ее частью. Да, ему не нужны серьезные отношения, и я вроде пока держу ситуацию под контролем. Каждый раз напоминаю себе, что наше интимное общение временно, нельзя влюбляться. Но червячок сомнения подсказывает, что есть вероятность не заметить, как это произойдет. Вроде бы надо прекращать эти игры, но я не успела насытиться им, не все попробовала. Вполне возможно, что после анального секса я разочаруюсь в Давиде, как было два года назад с Максимом. Эти выходные закроют потребность, и я смогу отпустить его, или нет... Странная ситуация: ему важен секс, мне — практики, а по факту...
Поначалу обида и разъедающая злость затуманили разум, я хотела попользоваться им, сделать также больно и бросить. Глупышка, не заметила, как попалась в свою же ловушку. Уверена, по итогу буду собирать осколки своего разбитого сердца после его ухода из моей жизни. Стоит уже сейчас решить, готова ли я, смогу ли справиться с последствиями своих же решений?
Потом вернусь к тому, кто давно ждёт меня. Пусть он и скучный, пусть я никогда не смогу открыться ему в плане своих предпочтений. Зато надёжный, положительный, не обидит. Первый раз у нас не получилось, но чем черт не шутит. Он будет меня любить и беречь. А я... Я привыкну.
— Анжеличка, ты не едешь домой? — в кабинет заглядывает Семен Васильевич и прерывает не радужные мысли. — Хотел забрать тебя.
— Спасибо, не надо. Работы много, хочу ещё посидеть, — устало улыбаюсь и указываю на стопку документов.
— Кстати, Давид звонил, — бросает на выходе.
— Что-то случилось? — испуганно поднимаю глаза.
— Обсуждали формальности и дальнейшие действия. Мне импонирует его основательный подход к делу. Такой молодой, но хваткий.
Это точно. Совсем некстати в памяти всплывают картинки нашего секса на столе: как он сгреб тарелки на край и уложил меня на спину. Его пальцы раздвигали полоски ткани на лифе, чтобы полностью открыть соски и ласкать их... В помещении резко становится жарко, и я встаю, чтобы приоткрыть окно.
— Значит, не поедешь? — недовольно качает головой.
— Нет, ещё посижу.
— Тогда до завтра.
— До свидания.
Так, надо собраться и выкинуть глупости из головы. Эти бумаги сами себя не обработают.
Закончив основную часть работы, которую планировала, все же собираюсь домой. Прошу водителя такси высадить меня возле продуктового магазина. Алкоголь во вторник будет перебором, поэтому ограничиваюсь пирожными. Что может быть лучше ночного чая со сладким… Если только занятие спортом и суровый тренер на следующий день. Плевать, и не с таким справлялись. Почему-то в последнее время размышления о Давиде навевают грусть. Вот вроде бы у нас получается не только друг друга бесить и заниматься сексом, мы учимся разговаривать, доверять друг другу. Идиллию портит единственный момент — скоро все закончится, каждый пойдет своей дорогой.
Медленно бреду домой по тихому району, который освещают лишь фонари. Белые ночи закончились и это грустно. Не люблю осень, она ассоциируется с одиночеством и болью. Что-то меня совсем унесло не в ту сторону. Еще ничего не случилось, а я уже горюю. Вдруг, мы протянем до нового года? Тогда я точно не смогу его отпустить. Дам себе месяц, пока снег не ляжет окончательно. А там у меня и отпуск, поеду к родителям зализывать раны.
— Лика, ты почему так поздно возвращаешься?! — возле подъезда от размышлений отвлекает обеспокоенный голос Давида.
— С работы иду. А у тебя какие оправдания? — улыбаюсь и встаю рядом с ним. Его неожиданное появление заставляет сердце чаще биться.
— Тебя ждал, хотел увидеться. Теперь поздно, поеду домой.
— Пошли чаем напою, у меня есть кое-что вкусненькое.
— Ты? — выпаливает, не медля ни секунды.
— Давид, ты хоть иногда думаешь о чем-то другом? — закатываю глаза и трясу пакетом перед его носом.
— Рядом с тобой редко, а так конечно!
Он открывает дверь и пропускает меня вперед. Нет уж, следующий месяц я использую по максимуму, чтобы потом было что вспоминать, чтобы потом не жалеть. В прихожей скидываю ботильоны как попало, пальто вешаю на крючок и сразу иду ставить чайник. Давид внимательно следит за каждым моим действием, хмурится:
— Лика, что случилось? Я что-то сделал не так?
— Нет, — запоздало понимаю, что он считал мое напряжение. — Просто устала. Мой руки, я переоденусь и вернусь.
Сменяю деловой костюм молочного цвета на домашнее простое платье. Умываю лицо прохладной водой, чтобы прогнать хандру. Перед зеркалом репетирую улыбку, стараясь сделать ее максимально естественной, выходит откровенно слабо. Да что сегодня со мной такое! Давид снова захотел увидеться без причины, сам, а я раскисла. Может, реально устала? В последнее время работы прибавилось. Погода еще эта пасмурная, противная. Никак не привыкну.
Он всегда видел меня уверенной, дерзкой, гордой, а сейчас я готова расплакаться. Ладно, как-нибудь продержусь. Не думаю, что Давид задержится надолго, уже поздно. Он и сам говорил.
— Тебе какой чай сделать? — появляюсь на кухне и замолкаю. На столе уже стоит две кружки с дымящимся напитком. Пирожные теснятся на тарелке посередине.
— Я немного похозяйничал тут. Надеюсь, не будешь ругаться? — отвечает с теплотой в голосе.
Это становится последней каплей. Глаза наполняются влагой, и слезы катятся по щекам, оставляя мокрые дорожки. Зачем он так со мной?
Давид вздыхает и притягивает меня к себе на колени:
— Ну что случилось с моей звездочкой? Расскажи, и станет легче.
— Я не знаю, — боюсь, что скоро наше «общение» закончится. Ты примешь это спокойно, а я нет.
— Все обязательно наладится, — он обнимает и гладит по голове. — Я и представить себе не мог, что ты можешь быть такой ранимой. Только в эту субботу практически умудрилась довести меня до ручки.
— Так уж и довести? Знаешь ли, ты в долгу не остался, — тихо смеюсь.
— С тобой я стал гораздо терпимее, но ты все равно умудряешься пробить мою защиту. Тебе позволено гораздо больше, чем делала любая другая моя бывшая девушка.
— Признайся, тебе просто понравилось доминировать и чувствовать власть? — тычу пальцем в его грудь. Слезы постепенно высыхают, и грустные мысли покидают мозг.
— Не без этого, — многозначительно пожимает плечами. — Ешь свои сладости.
— Не хочу, — поджимаю губы. Сейчас на них даже смотреть не могу.
— Зачем же купила? — он искренне удивляется. Странно осознавать, что мы можем вот так незатейливо болтать в непозволительной близости, и никто никого еще не начал раздевать.
— Тогда хотела, а сейчас — нет.
— Женщины! — шутливо возмущается и закатывает глаза. — Давай уберем со стола, и я посижу с тобой, пока не уснешь. Потом, как обычно, захлопну дверь и домой поеду.
— Мне неудобно тебя напрягать, иди сейчас, — поднимаюсь и беру кружки. Попытка добраться до раковины с треском проваливается, потому что Давид успевает выхватить их из моих рук.
— Лика, я не хочу.
Пока он моет посуду, убираю песочные корзиночки с кремом обратно в коробку и в холодильник. Давид терпеливо ждет меня из душа в спальне. Он заботливо укрывает, гасит свет и садится рядом.
— Выключай свою буйную головушку и засыпай. Я не знаю, что случилось, но это точно не стоит твоих переживаний. Нам, наверное, лучше отложить субботнюю встречу? — произносит спокойно и ласково, одновременно с тем большим пальцем гладит мою ладонь.
— Нет, давай сделаем это.
— Ты, правда, хочешь? — вновь изумляется. — Девушки не сильно жалуют такой секс, — выделяет интонацией последние слова.
— Хочу, — пожалуйста, разочаруй меня. Помоги мне…
— Хорошо. Закрывай глазки и засыпай.
Утро начинается с дождя за окном и вкусного завтрака. Сегодня я уже поражаюсь своему поведению: как можно было так расклеиться. Это вообще на меня не похоже. Боюсь представить, что теперь думает Давид. Небось, решил, что я совсем чекнутая. Ну и ладно, так даже лучше.
На работе скучать нет возможности, Семен Васильевич созывает очередное совещание. Мне там делать нечего, но по его приказу вынуждена присутствовать на каждом: привыкать, слушать, запоминать. По итогам отчетов разных отделов работа по добавкам является самой перспективной. А ведь те же самые люди еще недавно предлагали избавиться от простаивающего завода, затраты на содержание которого стали тяжелой ношей для корпорации. Кто молодец? Я молодец. Выдержала натиск скептиков и отстояла актив. По большому счету от нас потребовалось лишь предоставить производство, остальное сделал Давид: лицензирование, сертификация, подбор упаковки, клинические испытания. Поначалу он показался несерьезным и взбалмошным; фыркал на меня, всячески показывал недовольство. В какой-то момент даже опасалась за сотрудничество с ним, за пустую трату времени и денег, но мое чутье не подвело. Уверена, что наше партнерство будет носить долгосрочный характер.
Вечером решаю прошвырнуться по магазинам и немного развеяться. Словно дикая, мечусь между вешалками с разной одеждой. Только ничего не привлекает внимание в огромном торговом центре. Как обычно, задерживаюсь в отделе белья. Когда-то я могла только мечтать о любом наборе, который здесь представлен. В студенческие времена даже что-то сама шила. Моя слабость постепенно переросла в легкую зависимость. А еще мне нравится каждый раз поражать Давида новым образом: развратным, пошлым, откровенным, где-то на грани. Вот и сейчас выбираю комплект телесного цвета. Он практически незаметен, чем добавляет пикантности. Есть понятие «голое платье», в моем случае «голое белье».
Следующие дни проходят в сумасшедшем рабочем режиме, деловые встречи с новыми людьми, переговоры. Иногда замечаю, как похабно на меня смотрят некоторые мужчины, но ни один из них не цепляет как Давид. Для них я добыча, для него — равный соперник. К слову, каждый вечер он звонит и интересуется моим состоянием, предлагая отменить будущую встречу. Я же твердо стою на своем.
В субботу трачу пару часов на подготовку. Я прекрасно осознавала, что это и как, поэтому провела несколько соответствующих манипуляций. Долго размышляла, вставлять пробку или нет. Все-таки сделала это. Я такая дура: хочу, чтобы мне не понравилось, получилось плохо, одновременно с тем боюсь этого. В ожидании нервы шалят, бросая из одних эмоций в другие. Я откровенно не справляюсь с напряжением. Наконец, раздается звонок в дверь, который оповещает о появлении Давида. Он наоборот выглядит прекрасно и свежо.
— Привет. Я тут кое-что принес, чтобы… — он останавливается, оглядывая меня с ног до головы: — Вау! Может ну его? Потрахаемся по старинке?
Простая фраза вмиг разряжает обстановку, и я не могу сдержать смех. Между тем Давид облизывается и продолжает изучать меня. Я постаралась на славу: прямые волосы собрала в высокий хвост, глаза густо подвела черным карандашом в своей излюбленной манере. Одевать что-то кроме того самого комплекта я не стала, не увидела смысла.
— Милая, я в восхищении, — разводит руками.
Ко мне возвращается привычное ощущение превосходства и уверенности, теперь все в порядке.
— Пойдем в комнату?
— Угу, — Давид торопливо снимает верхнюю одежду, не сводя с меня глаз, в которых вспыхивает острое желание.
— Кстати, что ты принес? — иду перед ним, соблазнительно виляя бедрами.
— Скоро покажу. Лика, я боюсь кончить еще до того, как окажусь в тебе.
— Не наговаривай на себя, — цокаю.
В этот раз я не стала специально готовить вторую комнату, поэтому привожу Давида в спальню. Он приближается вплотную и медленно целует. Так сладко умеет только он. С каждой минутой я растворяюсь и забываюсь в его крепких объятиях. Давид не торопится, его руки прилежно остаются на моей талии. Кажется несправедливым большое количество одежды на нем, поэтому без угрызений совести снимаю с идеального торса свитер, расстегиваю джинсы и запускаю руку в трусы.
— Лика, ты торопишься. Остановись, — стонет в мой рот и отстраняется. — Я хочу сделать все правильно, понимаешь?
— А что в твоем понимании «правильно»? — склоняю голову на бок в ожидании ответа. Я успела возбудиться, и затвердевшие соски требуют ласки.
— Это когда оба партнера получают удовольствие.
Давид-Давид, несколько парней обещали мне наслаждение, и ни один не исполнил свои слова. На восемьдесят процентов уверена, что и сегодня будет также.
— Расслабься, я все сделаю сам.
Давид спускает лямки с плеч, позволяя ткани сползти с груди. Будто услышав мои мысли, его грубые пальцы обводят ореолы, пощипывают и растирают розовые вершины.
— Знаешь, я купил насадки-присоски на соски. Попробуем их в следующий раз.
Удивленно приподнимаю брови, я даже не слышала о таких приспособлениях.
Так и не избавившись полностью от бюстгальтера, он продолжает гладить мое тело, чуть щекочет живот, игриво оттягивает резинку трусиков и возвращает на место. От собственного нетерпения закусывает губы.
— Повернись спиной, — низкий, чарующий голос проникает в плавящееся сознание и вызывает дрожь.
Резкий щелчок застежки и верхняя часть белья летит на пол. Давид прислоняется сзади и гладит промежность через ткань.
— Мокрая, возбужденная, — шепчет на ухо. — Моя.
— Да, — прикрываю глаза.
Он трется стояком о мои ягодицы, а после запускает руку между ними:
— Оу, даже так? Лика, а ты проказница.
Он чуть шевелит наконечник пробки, что незамедлительно ощущается внутри. Привыкнуть к инородному предмету в анусе я успела, а вот к тому, что он будет шевелиться — нет. Пока не могу оценить свои впечатления.
— Ну ладно, тогда перейдем к следующему этапу, — Давид снимает мои трусики и командует: — Ложись на спину и разведи широко ноги.
Дальше он делает то, что умеет в совершенстве: вылизывает клитор, в считанные минуты доводя до оргазма. Я задыхаюсь от удовольствия и не сразу возвращаюсь в реальность под его пристальным взглядом. Сладко потягиваюсь и щурюсь.
— Я хочу, чтобы ты знала обо всех моих действиях и не боялась. Сейчас я вставлю вибромассажер в твое влагалище. Он будет также стимулировать и клитор.
Продолговатый предмет оказывается во мне, а вторая его часть между половых губ.
— Не доставляет дискомфорт? — Давид очень сосредоточен и серьезен. Таким я видела его только на работе.
— Нет.
— Отлично. Милая, перевернись и подогни колени.
Сразу после этого, он просовывает подушку под моим животом.
— Теперь постарайся расслабиться.
— Угу, — отвечаю чисто машинально, запоздало понимая, что он сказал.
Мне ничего не видно, ориентируюсь лишь по ощущениям: медленно пробка покидает мое тело. Следом раздается щелчок открывающегося тюбика, и вязкая прохладная жидкость капает между ягодиц. Давид обильно смазывает вход, немного просовывая палец. Он действительно не торопится и мне это нравится. Я успеваю осмыслить каждое действие. Следующая порция смазки сопровождается легким массажем, который расслабляет мышцы. Постепенно Давид вставляет два пальца и дает привыкнуть. Я начинаю испытывать дискомфорт, и словно чувствуя это, он включает вибрацию на минимум. Все мое внимание переключается на прибор, зарождающий вторую волну удовольствия. Тем временем Давид начинает раздвигать пальцы и растягивать меня. Медленно, основательно. Я теряюсь и не понимаю, на что реагировать в первую очередь. Возбуждение крепко переплетается с дискомфортом, граничащим с болью.
— Лика, если тебе не нравится, говори, не терпи.
— Продолжай.
Давид добавляет третий палец и с помощью пульта повышает режим на вибраторе. Мои мышцы перестают сопротивляться и принимают его, насколько позволяет ситуация.
— Лика? — кажется, Давид боится, что я отъеду, поэтому постоянно зовет по имени.
— Да.
— Сейчас я попробую вставить член. Если хочешь, мы можем остановиться. Я не уверен, что тебе это нужно.
— Нет. Я хочу до конца, — зачем-то мучаю нас обоих.
Он лишь вздыхает и вынимает пальцы. Тут же накатывает облегчение, которое сменяется ожиданием. Давид шуршит целлофаном за спиной, снова капает смазку и пристраивается к колечку мышц. Я честно старалась расслабиться, но все равно первое проникновение вызывает жгучую боль. Давид продвигается буквально по миллиметру и дает мне время привыкнуть. Стимуляция клитора перестает отвлекать, и я всерьез задумываюсь, чтобы это остановить. Только мозг упрямо не посылает команду, значит, я все-таки разочаруюсь в этом мужчине. Сам он не прекратит.
За размышлениями не замечаю, что Давид уже прижимается ко мне своими лобком, его член полностью вошел внутрь. Задержавшись в таком положении, он повышает уровни вибрации, пока я не начинаю скулить, настолько сильной становится одновременная стимуляция клитора и влагалища. К своему удивлению, я даже не сразу замечаю, когда член снова двигается. Ощущений слишком много, они вновь смешиваются, попеременно вырываясь вперед. Постепенно боль становится все менее ощутимой, ее слабые отголоски даже приятны и добавляют пикантности. Наконец, Давид расслабляется. Это чувствуется по его фрикциям, по его рукам на моем теле. Он наматывает хвост на кулак и оттягивает мою голову назад. Оборачиваюсь и утопаю в черном омуте глаз. Он расслабился, но не отпустил контроль. Каждое действие выверенное и осознанное. Для него эта близость в первую очередь про доверие, а после — удовольствие.
Закрываю глаза и отпускаю себя. Никто и близко не делал того, что сделал сегодня Давид. Его тихие стоны гонят меня к собственной кульминации. Тело наполняется теплом после оргазма и неимоверной усталостью от напряжения. На задворках сознания слышу, как Давид следует за мной. Спустя время бережно покидает, вынимает вибратор и укладывает на бок.
— Отдохни немного, а потом я отнесу тебя в душ.
Собираю остатки сил, чтобы озвучить несколько важных слов:
— Останься сегодня на ночь.
— Уверена?
— Да, — так же как и в том, что мне конец.
Давид
Просыпаюсь и чувствую Лику рядом. Надо же, ещё не успела сбежать, как делает это обычно. Все же начинает копошиться, поэтому сгребаю ее в охапку и прижимаю к себе спиной.
— Давид, мне надо завтрак приготовить, да и дел много. — Ее волосы щекочут лицо, и я жмурюсь.
— Нет, сегодня тебе надо исключительно отдыхать, валяться и заниматься ничегонеделанием, выходной же!
Девушка недовольно сопит, но все же затихает. А мне так хорошо и уютно рядом. Снова закрываю глаза и практически проваливаюсь в дрёму под недовольные вздохи, это в некоторой степени даже забавно. Я ни разу не ночевал у Лики, а те два раза, что были у меня сложно назвать комфортными. Сейчас что-то изменилось. Она сама вчера попросила остаться. Всю ночь я обнимал ее, гладил, убаюкивал. Естественно, ни черта не выспался, зато довольный. Конечно, меня беспокоят ее переживания, но пока Лика сама не поделится, я не смогу помочь, как бы не хотел.
— Давид! — капризно возмущается и пытается убрать мою кисть со своей обнаженной груди. — Я так не могу.
— А так? — без предупреждения перемещаю ладонь на ее половые губы и массирую их.
— Ох, — раздается красноречиво. — Тогда уже трахни меня! К чему эти полумеры!
Вот это моя прежняя девочка, требовательная и упрямая. Нащупываю презерватив на тумбочке и, спустя минуту, уже вхожу в нее сзади. Для удобства сдвигаю верхнюю ногу вперёд. Лика заводит руку назад и сжимает мои растрёпанные волосы. Настоящий утренний секс неспешный и ленивый, с тихими стонами, нежными касаниями. Лика достигает оргазма первая, я следом. Маленькая хитрость позволяет удержать ее в постели ещё на целый час.
Позже совместный душ заканчивается крышесносным минетом, а во время приготовления завтрака Лика то и дело кидает на меня двусмысленные взгляды. Я же сижу за столом в одних джинсах и с глупой улыбкой разглядываю ее: серая, длинная майка вроде бы целомудренно прикрывает ягодицы, но стоит наклониться, как появляется возможность лицезреть белые стринги.
— Как себя чувствуешь? — озвучиваю важный для меня вопрос. Сама она не начнет рассказывать.
— Вроде нормально. Сильных болезненных ощущений нет, — задумывается: — Хочешь повторить?
— Точно нет. Для меня это было выматывающим, приходилось постоянно себя контролировать. Это всё-таки не твой вариант.
— Почему? — она перестает резать сыр и разворачивается, удивлённо приподнимая брови.
— Ты не из тех девушек, которым реально доставляет удовольствие анальный секс. Да ты, когда мне отсасываешь, больше кайфуешь! — сегодняшнее утро яркое тому подтверждение.
— А тебе он нужен?
— Не принципиально, — отвечаю совершенно искренне. — В каждом случае же индивидуально. В нашем с тобой он оказался лишним. Лика, поверь, рядом с тобой и так не скучно.
Удовлетворившись ответом, она возвращается к разделочной доске и ножу, а я в свои мысли. Вообще я решил не анализировать чувства и то, что происходит. Пока нам хорошо вместе, надо пользоваться моментом. А сколько это продлится, никому неизвестно и неподвластно. И желательно злиться поменьше, все равно ярость не способствует лучшему пониманию девушки.
Лика расставляет тарелки и садится рядом. С большим удовольствием уплетаю бутерброды с тунцом, зеленью и свежими огурцами.
— Какие планы на выходные? — первым нарушаю молчание.
— Изначально хотела на работе кое-что доделать, но ты отбил всякое желание куда-либо выбираться. Так что пока не решила.
— Если ты не возражаешь, могу остаться, и мы устроим марафон каких-нибудь фильмов.
Лика воспринимает идею без энтузиазма и пока молчит.
— Вот тебе разве охота в такую погоду куда-то плестись? — указываю на окно, за которым опять пасмурно. Дождя нет, но и солнышко не радует своим наличием. — Только представь: попкорн, любимый фильм, теплая кроватка… ну и я под боком.
— Давид, — качает головой. — Ты себя принижаешь. Хорошо, что предлагаешь смотреть?
— А что тебе нравится? Комедии, ужасы, мелодрамы, боевики, детективы.
— Мультики.
— Серьезно? — улыбаюсь.
— Да. Вот летом вышли «Головоломка» два и «Гадкий Я» четыре, а я пропустила их в кинотеатре.
— Так давай это исправим, не вижу проблемы.
— И ты готов смотреть со мной мультики? — она скептически реагирует на мои слова. Все-таки мы ни черта не знаем друг о друге.
— Пф-ф, ты разговариваешь с человеком, который посмотрел все серии «Гадкого Я» и «Миньонов». «Монстры на каникулах»? — прищуриваюсь и цитирую: — Я не говорил бла-бла-бла.
Лика звонко хохочет, а я жадно ловлю этот момент. Очень редко мы бываем обнажены морально, не прячемся за масками: она — снежной королевы, я — напыщенного мажора.
— Давид, ты открываешься для меня с новой стороны, — наконец, Лика успокаивается.
— Я еще и на машинке вышивать умею, — опускаю взгляд и добавляю как бы между прочим, провоцируя новый приступ веселья.
— Тогда решено, — она хлопает в ладоши, становясь окончательно похожей на ребенка. С двумя косичками и без тонны косметики это не составляет особого труда. Мы никогда не проводили вместе время вот так — без намека на секс, поэтому стоит быть осторожным, чтобы не спугнуть и не ляпнуть чего-нибудь лишнего.
После завтрака убираем за собой, Лика готовит попкорн, а мне достается почетная миссия, сбегать за колой. Через полчаса, когда все готово, и шторы спальни плотно задернуты, мы устраиваемся удобно на ее кровати. У Лики даже нашелся столик-поднос, на котором разложили вредную еду. Думаю, от одного раза ничего страшного не случится. Я не стал говорить ей, что уже видел эти части. Уж себе-то могу откровенно признаться: я просто хочу еще побыть с Ликой рядом, а что мы будем делать в этот момент не столь важно.
Наш марафон начинается с Головоломки. С первыми звуками заставки Лика прижимается ко мне сбоку. Ее ненавязчивый, приятный запах волос ударяет в нос и расслабляет. Пока она жадно следит за событиями, я кайфую рядом, лишь изредка поглядывая на экран. Телом чувствую реакции Лики на те или иные события в жизни девочки, как она вздрагивает, напрягается, охает. Главные герои здесь эмоции в голове подростка. Во второй части бедняжка все время находится в стрессе. Кстати, многие психологи рекомендуют к просмотру эти мультфильмы своим клиентам. Мне кажется, из него можно вынести для себя главную мысль: все эмоции важны, нет лишних; каждую надо прожить, даже самую отрицательную, не загонять вглубь, провоцируя болезни. Наверно, поэтому я спокойно отношусь к своей вспыльчивости и импульсивности, не виню себя за них. Хотя вру, в отношении Лики — виню и стараюсь сдерживаться, но кто бы знал, как это трудно. Возможно, смысл ее жизни доводить меня.
За своими внутренними рассуждениями не замечаю, как заканчивается мультик.
— Ну как тебе? — Лика поворачивается ко мне.
— Что? — не сразу понимаю ее вопрос, все еще находясь в расслабленном состоянии.
— Понравилось? Мне очень! — она искренне восхищается и светится эмоциями.
— Да, мне тоже, — не будем утонять, что именно. Краем глаза замечаю, что попкорн так и стоит нетронутым. Это мы еще не проголодались или так сильно увлеклись? Скорее второе.
— Давай следующую практику проведем в образе каких-нибудь эмоций? Я могу быть Радостью, а ты… — выдерживает театральную паузу. — Гневом, если хочешь Страхом.
— Лика, хотя бы сейчас не своди все к сексу, — теперь мой черед смеяться. — Лучше я буду Тревожностью, и мы устроим лесбийскую оргию.
— Фу, Давид! Ты все опошлил! — она негодует и возмущается.
— Серьезно?! — подбираю челюсть с колен. — Я? Ты первая начала!
Лике нечего ответить, поэтому в ход идет подушка, которой она пытается меня побить. Что за постоянное желание применить силу к бедному мальчику. Хорошо еще под рукой у нее не оказалось туфлей на шпильках.
— Хватит, хватит, — ловлю ее запястья. — Ты сейчас уронишь столик, и все его содержимое окажется на кровати.
Она часто дышит и пытается вырваться, поэтому не придумываю ничего умнее, чем навалиться сверху, придавив своим весом и защекотать.
— А-а-а! Сдаюсь, ты победил, — умная девочка сразу признает поражение, уворачиваясь от моих пальцев. — Может, встанешь? М?
Я пытаюсь придумать отговорку, чтобы этого не делать, но звонок телефона возвращает нас в реальную жизнь: «В юном месяце апреле, в старом парке тает снег, и веселые качели начинают свой забег…» Спешно скатываюсь с Лики, и она берет телефон с тумбочки:
— Да, мам, — отвечает растерянно и принимает вертикальное положение. — У меня все хорошо, провожу выходной с другом, — слишком тихо. Кажется, ей некомфортно объясняться при мне. — Ну мам! Я вечером вам позвоню, пока, — быстро обрывает разговор.
Во время короткого диалога Лика была совсем не похожа на себя. Не зря говорят, что для родителей мы остаемся детьми в любом возрасте. Я бы добавил, что рядом с ними мы и ведем себя также. В этот момент она снова вызывает у меня нежные чувства. Совсем не похожа на снежную королеву.
— Почему именно эта мелодия? — хочу отвлечь ее от неловкой ситуации.
— Родители часто включали Электроника в детстве, чтобы я выросла доброй девочкой, — тепло улыбается.
— А ты?
— А я выросла покорной, — выражение лица мгновенно меняется на невинное.
— Я бы поспорил...
— Хочешь сказать, что я обманываю? — Лика садится ко мне на колени и часто хлопает ресницами, изображая удивление. Майка задирается, показывая слишком много открытого тела.
Я прекрасно понимаю, что она снова начинает свои игры, поэтому не ведусь:
— Что ты, малышка! Все так. — перевожу тему: — «Гадкий Я»?
— Или кино для взрослых?
— Нет.
Она капризно надувает губы, но подчиняется, пересаживаясь рядом. Мой спокойный и ровный голос работает гораздо эффективнее криков, и плевать, что я уже и сам возбудился. Сегодня другие планы.
— Я предлагаю продолжить марафон всеми сериями Монстров на каникулах, что-то после твоего упоминания захотелось, — Лика набирает в поиске нужные слова.
— Как же Грю и его армия приспешников — миньонов? Ты же не видела еще их?
— Ай, потом одна включу себе. Я, кстати, монстров очень люблю, иногда пересматриваю.
В итоге заканчиваем, когда на улице успевает стемнеть. Попкорн съеден, кола выпита. После второй части заказывали пиццу, короче отрывались по полной программе. Единственный минус — пятая точка у обоих стала квадратной и затекла.
— Видишь, как можно здорово провести выходной? — нехотя собираюсь домой.
— Угу, — Лика потягивается, поднимая руки.
Провожает до двери и целомудренно целует в щеку. Пусть этот вечер так и останется не опошленным, почти.
Следующая неделя проходит на небывалом эмоциональном подъеме: изготовление добавок движется к завершению, активная работа с добровольцами продолжается. Я изначально понимал, что результат будет не быстрым, но радует неподдельный интерес участников, вовлеченность команды, задор и горящие глаза у всех. С упаковочной тарой также все идет к логическому концу, мне понравился итоговый дизайн. На следующем этапе нас ждет взаимодействие с маркетологами и разработка концепции продвижения. Я вроде бы и знал, что надо делать, но не подозревал, что это так муторно.
С Ликой становится только лучше. Возникает ощущение, что секс постепенно уходит на второй план. Мы много болтаем по телефону, гуляем, придумываем интересные места для свиданий. Иногда ночуем друг у друга. Это стало уже чем-то естественным для нас. Конечно, БДСМ никуда не делся. Однажды я уломал Лику на практику «хозяин — кошка». Вместе выбирали костюм, ошейник и мисочки. Она долго отказывалась, увиливала, но я нашел способ получить согласие. Всего лишь потребовалось трахнуть ее в туалете ресторана. Оказывается, упрямице понравилось тогда в самолете, этот страх быть пойманной с поличным, острые ощущения, адреналин. Кошечка из нее получилась ласковая, но задиристая. Ловила меня за ноги, ходила по пятам, требовательно мяукала. После еды, которой стал человеческий паштет, улеглась на мои колени, мурлыкала.
Потом катались на трамвае, ходили на крытый каток, однажды посетили концерт местной группы. Наверное, таким образом решили наверстать упущенное и насладиться Питером, которого оба толком и не видели до сих пор.
В середине ноября очень неожиданно Лика приглашает на балет. Неожиданно, потому что я слабо представляю себя в таком месте. Где я, а где высокое общество интеллигентов. Вот к примеру какие-нибудь переговоры с лицемерными акулами бизнеса — другое дело. Только этой девушке я уже не могу отказать. Сам не заметил, как стал соглашаться на все ее желания. Да и не просит она ничего сверх моих возможностей и принципов. Ни разу не замечал потребительского отношения или наглости.
Билеты Лика доставала по своим каналам, потому что просто так попасть на «Лебединое озеро» в Мариинском театре еще надо умудриться. В день спектакля заезжаю за ней заранее, оставляя запас на пробки, парковку и прочие непредвиденные ситуации. Лика выглядит до безумия красиво в элегантном вечернем платье в пол и прозрачной накидке поверх. Волосы собраны, макияж нежный и естественный. Я выбрал брюки и классическую рубашку. Помогаю надеть пальто, и мы выдвигаемся.
— Тебя не сильно напрягает наш сегодняшний выход? — раздаются тревожные нотки в ее голосе.
— Нет, что ты! — меня удивляет внезапная неуверенность Лики. Разве она еще не заметила, что я одобряю все ее затеи.
— Да, наверное, банально, но мне нравится этот спектакль. В рождественские каникулы будет еще Щелкунчик, — внезапно запинается, обрывая фразу, и резко меняет тему: — Как дела на работе?
— Отлично, процесс в самом разгаре.
— Когда твоя марка появится в продаже, я буду всем хвалиться, что знаю разработчика лично.
Краем глаза замечаю, что она почему-то улыбается грустно. Полная концентрация на забитой дороге не позволяет толком проанализировать ее эмоции.
— Я не против дополнительной рекламы, — отшучиваюсь. Пытаясь поддержать и отвлечь Лику от непонятных мне печальных мыслей, рукой сжимаю ее ладонь. Она кладет вторую поверх моей кисти, так мы и добираемся до Мариинки.
Как я и предполагал, на стоянке творится неразбериха и суматоха, а это еще до спектакля час с лишним. С трудом нахожу место и паркуюсь. Всю дорогу придерживаю Лику за локоть, потому что кое-где слякоть подмерзла и покрылась ледяной коркой, ее обувь на высоком каблуке может сыграть злую шутку.
У театра не одно здание. Часть постановок сейчас показывают в новом, но «Лебединое озеро» — классика отечественного балета, поэтому его можно увидеть только на исторической сцене. Эту информацию поведала моя спутница, естественно. Внешний облик уже впечатляет и подтверждает все представления об архитектурных памятниках Питера. Внутри тоже есть на что посмотреть. Неожиданно для себя понимаю, что проникаюсь этой особой атмосферой, и мне уже нравится.
После гардероба зрители разбредаются в фойе, ожидая начала представления.
— Давид, пока есть время, прочитай синопсис, чтобы понимать спектакль, — Лика подсовывает мне в руки программку.
— Чего? — я знаю, что такое синопсис, но решаю разыграть девушку.
— Здесь есть краткое содержание либретто.
— Чего? — это уже сложнее.
— Либретто — это текстовый вид произведения, — закатывает глаза.
— Ой, какие мы зануды, — не сдержавшись и корчу рожицу. — Я вот никогда не заваливал тебя химическими терминами с умным видом.
— Ну прости, — чмокает в щеку и улыбается.
Под настойчивым взглядом начинаю изучать буклет. На первых страницах информация об истории постановки, очень подробно о работе Чайковского над музыкой. Далее состав труппы и исполнители главных партий. Наконец, добираюсь до описания произведения. Если прежде я смутно знал только о «танце маленьких лебедей», то теперь осведомлен, что это история об идеальной и недостижимой любви принца к заколдованной красавице в образе лебедя, обмане и надежде на счастливый конец.
Незаметно подходит время, и нас приглашают внутрь. С неподдельным любопытством рассматриваю публику: как я и предполагал в основном культурные люди, которые ведут себя очень сдержанно. С последним звонком гаснет свет, под первые звуки мелодии поднимается занавес и начинается «магия сцены». Иначе язык не поворачивается назвать. К собственному стыду, был уверен, что весь этот движ не сможет меня заинтересовать, но ошибся. Не в силах оторваться слежу за развернувшейся на сцене драмой, очень сильная музыка подкрепляет происходящее. Лика прижимает сцепленные руки к груди практически на протяжении всего первого акта.
— Давид, как тебе? — выходим на антракт, чтобы освежиться.
— Нравится, — любуюсь ее горящими от восторга глазами.
— Не обманываешь?
— Нет, звезда моя. Я, правда, в приятном шоке, — осторожно прижимаю ее к себе, соприкасаясь лбами.
— Ладно. Тогда возвращаемся?
— Угу.
Второй акт более напряженный и насыщенный событиями: здесь и танец Черного лебедя — Одиллии, и схватка на берегу озера принца Зигфрида со злым гением Ротбартом. В момент сцены умирающего лебедя — Одетты, улавливаю всхлипы со стороны Лики. Какая же все-таки она разная и удивительная, моя девочка, которая скрывает свою ранимость и нежную натуру за стервозностью, не справилась с эмоциями, вызванными спектаклем.
Кажется, мы выходим из зала другими, будто познали секреты мироздания. Балет это что-то возвышенное, что форматирует твои прежние устои, какие-то представления о жизни… Мы не торопимся в гардероб, потому что видим огромную очередь. Лика выглядит вымотанной морально, и я придерживаю ее, обняв за плечи.
Вибрация телефона выводит из транса. На экране всего лишь несколько слов, но зато каких:
«Давид, привет. Кристина родила девочку. Я папа!!!»
Очень неожиданное завершение вечера. Не в силах сдержаться, перезваниваю:
— Ну что, папочка, поздравляю. Не захотел взрослого сына, получай маленькую принцессу. Готовься выполнять все ее прихоти, — по-доброму подкалываю Влада. Лика хмурится, не особо понимая, о чем я сейчас.
— Ты представляешь, у меня дочь! — непривычно слышать обычно спокойного парня таким эмоциональным.
— Как Крис?
— Устала, отдыхает. Сразу после родов акушерка разрешила мне подержать нашу дочку. Она такая крохотная, — его голос срывается от эмоций.
— На новый год приеду. Готовьтесь, Дядя Давид будет на руках носить эту малышку, баловать и выполнять все прихоти. Уже сочувствую ее будущим парням.
— Так, никаких парней лет до тридцати. Я не готов!
— Влад, поверь, ты будешь последним, кого она об этом спросит, — смеюсь в ответ. — Ладно, иди к своим девочкам. Скоро увидимся.
— Пока, — он отключается.
— У твоих друзей появился ребенок? — Лика поднимает на меня взгляд.
— Я бы не назвал их друзьями, скорее по ощущениям мои кармические, родственные души. Когда они начали встречаться, я просил усыновить меня, потому что это было такое непаханое поле для стеба.
— Что?
— Не заморачивайся пока. Все поймешь, когда познакомишься с ними, — выпаливаю беспечно на душевном подъеме. — Пойдем за одеждой, очередь рассосалась.
С самого утра принимаю поздравления. Еще бы не каждый год исполняется тридцать. Пожалуй, это одна из важнейших дат в жизни каждого человека, когда стоит задуматься: куда ты идешь, правильно ли выбрано направление, какие цели преследуешь? Родители звонили, наговорили много хороших пожеланий, мама все же посокрушалась расстоянию между нами. Крис написала теплые слова за себя и того угрюмого парня, который, я уверен, любит меня, просто где-то очень глубоко в душе. Еще были знакомые, родственники.
По случаю дня рождения захожу в офис ближе к обеду, позволил себе выспаться. И сразу попадаю на мини вечеринку: по всему коридору развешены флажки, шарики. Мое появление сопровождается взрывом хлопушек и полетом конфетти. Команда тоже сыпет поздравлениями и шутками, в очередной раз подтверждая, как мне с ними повезло. Что в работе на одной волне, что вне ее.
— Давид Вениаминович, мы тут с парнями немного подсуетились и собрали для вас персональный набор добавок, — Гриша показывает коробку с баночками в точности как наши, только больше. Этикетки сделаны в похожем стиле. — Плюсом пожизненная лицензия на все ваши текущие и будущие нутрицевтики.
Ребята хлопают и улюлюкают.
— Честно говоря, не ожидал такого. Спасибо! — я одновременно смущен и растроган, и улыбаюсь во все тридцать два зуба.
— Мы просто подмазываемся, чтобы вы и дальше сотрудничали с нами, — подает голос Сашка где-то в углу. Тут же раздается громкий, дружный смех.
— Да куда ж я без вас? У нас работы еще непочатый край.
В итоге наевшись пиццы с чаем, спустя час расходимся по местам. Подарок велено открыть только в кабинете без свидетелей, что я и делаю. По баночкам расфасованы орехи, чай рассыпной, мед, шоколад, конечно без пары носков, скрученных в трубочку не обошлось. Умудрились даже запихнуть фонарик карманный и сертификат в магазин автозапчастей. К счастью ожидание увидеть презервативы не оправдалось. Как-то с самого начала мы отсекли темы, касающиеся личной жизни каждого. Да, можем шутить на многие другие, но эта не обсуждается.
С трудом удается приступить к рабочим задачам, деловым звонками и документам. Время движется очень медленно, я бы уже с удовольствием смотался домой… А лучше к Лике. Купить ее любимые сладости и огорошить новостью о том, что я постарел и все же стал старше нее. Мне даже не надо никакого подарка, только эту девушку рядом. Представляю вздернутый носик и сверкающие серые глаза, отчего начинаю улыбаться против воли, аж скулы сводит.
— С днем рожде-е-ения те-е-ебя, — внезапно распахивается дверь и появляется та, кто занимал мои мысли. — С дне-е-ем рожде-е-ения тебя, с днем рождения Дави-ид, с днем рождения тебя!
Лика держит маленький тортик с горящей свечкой, на голове смешной картонный колпак со смайликами, волосы уложены волнами, как я люблю, сама она в нарядном синем платье на бретельках. Наверное, теплое пальто осталось в коридоре.
— Загадывай желание и задувай свечи.
— Нельзя, — я и не вспомню, когда последний раз пытался объяснить причины своего отказа. Для кого-то может показаться глупым суеверием, но в нашей семье к этому относятся серьезно.
— Почему? — радость на ее лице исчезает.
Вздыхаю и забираю коробочку.
— Знай, у тебя не получится съехать с темы, — она надувает пухлые губы и обижается. Такая смешная.
Ставлю на стол, а Лику прижимаю к себе:
— Спасибо, мне очень приятно твое внимание. Можешь решить, что я совсем того, но когда мы гасим свечу, то наоборот задуваем свои желания и сокращаем пребывание на земле.
— Серьезно? — она поднимает изумленное лицо. — То есть человек, сам изготавливающий добавки, эффективность которых подтверждена испытаниями, верит в суеверия?
— Кто-то и БАДы считает ерундой, — пожимаю плечами. — Моя мама конечно в этом лучше разбирается, я могу лишь объяснить так, как помню. На самом деле обычай готовить на день рождения пирог со свечой из далекого прошлого. Но это угощение было не для живых, а для почитания рода, чтобы поддерживать с ним связь. День рождения — это, прежде всего, праздник предков, а не твой собственный. Ведь это они дали тебе жизнь. Огню давали полностью прогореть, и пирог выносили во двор птицам. Постепенно суть стала забываться, появился торт вместо пирога.
— А почему именно птицам?
— Считается, что в них живут души умерших.
— И что делать тогда?
— Не трогать.
— Давид, ты вот можешь все испортить! — отталкивает меня и громко возмущается, снимая шапочку: — Я не так представляла это вечер!
— Ну прости, — я расстроил ее и испортил сюрприз, кретин, но поступить иначе просто не мог. Обнимаю со спины и кладу голову на плечо.
— Я представляла, как ты задуешь свечку, я скажу, что дальше украду тебя.
— М-м-м, мне нравится, — прикусываю открытый участок шеи. — Продолжай.
— А все уже, — обижено бурчит.
Немного оттягиваю лямку зубами и оставляю влажные поцелуи на коже.
— Хотя… — раздается несмело.
Возвращаюсь к чувствительному участку за ушком, облизываю мочку.
— Дави-и-ид… Все должно было быть наоборот, — девушка уже постанывает.
— Ты принимаешь мои извинения?
— Да.
Хватаю Лику и под звонкий смех усаживаю на стол. Она кладет одну ногу на другую, отчего разрез платья расходится, открывая на верхней части колготок соблазнительный рисунок, который предназначается не всем, потому что до колена они выглядят ничем не примечательно. Самодовольно наблюдает за моей реакцией с видом победительницы. Чтобы еще сильнее потешить ее эго, приземляюсь в свое кресло и даю ей почувствовать свое превосходство.
— Мне нравится, как смотрятся твои бедра на моем столе.
Возникает сумасшедшая идея, и я хватаю телефон. Фокусирую камеру на ногах и фотографирую, кекс с горящей свечкой получаются расплывчато, но очертания узнаваемы. Сразу ставлю на главный экран. Только я буду знать, чьи это прекрасные бедра. Мы раньше не снимались вместе, надо исправить в будущем.
— Теперь я не смогу сделать то, что планировала, — в голосе появляется кокетство.
— Почему? — пальцами обвожу рисунок на ее ноге и слежу за ним взглядом.
— Это неприлично рядом с твоими предками, а свободного времени скоро совсем не останется. Значит, сам будешь виноват в своих мучениях позже.
— Что ж, я потерплю.
Мозг уже подсовывает картинки, как бы я разложил Лику на своем столе и трахнул. Увы, не сегодня. Забираю девушку к себе на колени. Она покорно кладет голову на грудь и замирает. На душе становится совсем спокойно и хорошо. Сосредотачиваюсь на огне и проговариваю про себя желание, которое появляется спонтанно в голове: хочу, чтобы Лика выбрала меня…
Когда свечка тухнет, мы собираемся уходить. Помогаю Лике одеться и забираю тортик. Возле офиса как раз прогуливается стая голубей. Они с удовольствием набрасываются на угощение. Что это, если не знак. Мое желание должно исполниться.
— Так, сейчас ты поедешь под моим чутким руководством, — снова командный тон, не терпящий возражений. Если она что-то удумала, то бесполезно спорить.
— Не проще сказать место назначения, и я доберусь по навигатору? — открываю пассажирскую дверцу для нее.
— Нет, это сюрприз. Пусть хотя бы эта часть пойдет по первоначальному плану, — только подтверждает мои мысли.
— Как скажешь, звезда моя, — ухмыляюсь и ныряю на свое место.
Лика оказывается неплохим штурманом, и мы без особых проблем добираемся до места назначения. Вывеска «Кабаре» мне ни о чем не говорит.
— Продолжаем окультуриваться? — обращаюсь к девушке, которая роется в сумочке.
— Не совсем, — вытягивает два билета и передает охраннику. — Это не простое кабаре, спектакли здесь достаточно откровенны.
— Оу, интересно.
Проходим внутрь, сдаем верхнюю одежду в гардероб. Нас проводят в зал к одному из столиков. Лика сразу заказывает себе шампанское, мне сок.
— Через двадцать минут начнется представление, — делает первый глоток из запотевшего бокала. — Думаю, тебе понравится.
— Ты когда-нибудь здесь была? — с интересом разглядываю сцену с яркими декорациями: все сияет и переливается красно-желтыми цветами. Постепенно столики рядом заполняются, с разных сторон слышны разговоры других зрителей.
— Да. Прозвучит странно, но об этом месте мне рассказала подруга из Ижевска — Ира. Может, помнишь ее? Тогда в клубе мы были вместе.
— Угу, — эту ночь сложно забыть.
— Она собиралась посетить Питер и, помимо основных культурных достопримечательностей, побывать здесь. Одной как-то страшновато было, поэтому позвала меня.
Какой-то порыв заставляет положить ладонь на ее колено, что выглядывает в разрезе платья. Лика молча смотрит на меня и даже не пытается скрыть усмешку.
— Давидик, ты очень многое потерял в своем кабинете, — хлопает ресницами, включая свой очередной образ из миллиона. Мне одинаково нравится, когда она такая и когда настоящая наедине.
— Милая, я могу надеяться, что после увижу это?
— А ты будешь хорошим мальчиком?
— Хм, это вроде твоя ипостась — быть хорошей девочкой, — сжимаю колено под столом, следом подбираюсь к промежности, на что Лика закусывает губу.
С тем же невинным выражением лица она запускает пальцы под пряжку моего ремня. К счастью стол прикрывает весь разврат, что творится между нами. Вполне возможно, что мы могли бы зайти слишком далеко, но в зале гаснет свет, оповещая о начале.
Выглядит все вполне прилично. Мужчина во фраке поет красивую песню, на заднем фоне разворачивается бой быка и тореадора, в котором побеждает разъяренный зверь и отступает за кулисы. А вот дальше появляется несколько девушек в характерных испанских красных нарядах с кастаньетами, которые порхают вокруг раненного мужчины. Платьем это сложно назвать, скорее корсет, который начинается под грудью, открывая все самое интересное на всеобщее обозрение. Юбки настолько короткие, что в некоторых элементах танца оголяются ягодицы. Фигуры как на подбор одинаковые. Девушки выхаживают тореадора, и он присоединяется к ним, убегая со сцены. Опускается занавес, следом раздаются бурные овации. По залу начинают двигаться официанты и собирать заказы.
— Ну как тебе? — Лика с беспокойством ждет ответа.
— Интересное начало. А вы с подругой что смотрели? — отпиваю свой сок.
— Представление «Кошки». Там даже мужчины были обнажены. Мне кажется, они столько сил тратят на поддержание своего тела в идеальной форме: ни одного лишнего грамма, ничего не висит, кожа гладкая, чистая.
— Согласен. Я проголодался, а ты?
— Тоже. Мы же не попробовали твой тортик, — произносит укоризненно с нажимом.
— Я куплю тебе другой, еще вкуснее, — целую в щеку.
Подзываю официанта и заказываю нам горячее с салатом. Мы успеваем поесть, когда начинается следующий номер. Я так понимаю, что на это и сделан расчет. Посетители и представление посмотрели и денег просадили дополнительно.
Следующими на сцену выходят баварские пастухи и пастушки. В женских сарафанах отсутствуют белые вставки, которые должны прикрывать грудь. Во время танца сначала мужчины срывают с девушек юбки, под которыми ничего нет, а затем — с себя шорты. По залу прокатывается оживленный шепот. Второе представление гораздо смелее первого. Надеюсь, в третьем нам не покажут непосредственно соитие. Провожают артистов еще громче.
Поворачиваюсь к Лике и замечаю, что ее щеки чуть покраснели.
— Тебя смущают чужие члены? — произношу не в силах промолчать.
— Немножко. А есть что-то, что может смутить тебя?
— М-м-м, да многое. Я отворачиваюсь, когда парочки целуются по-настоящему или ругаются. Я считаю, что это должно быть без посторонних глаз.
— Понятно.
— Ты — нет?
— Не-а, мне нравится смотреть на романтику в парах, — мечтательно закатывает глаза. — Они такие милые, держатся за руки, много времени проводят вместе.
Беру эту информацию на заметку, в будущем пригодится. Пока размышляю над брошенными невзначай Ликой фразами, выходят трое подтянутых, мускулистых мужчин в шотландских юбках, гольфах и с голым торсом. Они затягивают медленную мелодию на волынках. Надо же как заморочились организаторы, что артисты выполняют это все сами. Затем появляются девушки в черных прозрачных боди и выстраиваются клином. Под ритмичную музыку они начинают отбивать чечетку. Постепенно рисунок танца меняется, и в него встраиваются те мужчины. Они двигаются идеально, каждый шаг выверен до миллиметра. С уверенностью можно подытожить: шоу подготовлено на высшем уровне, а открытые части тела являются лишь дополнением.
Довольные покидаем заведение. Я еще и потому что кухня здесь вкусная.
— Поехали, сладкоежка, в круглосуточную кондитерскую с обалденными десертами. Можно теперь я тебя украду?
— Попробуй, — она качает головой и садится в машину.
Сразу включаю печку на максимум, чтобы мы согрелись после резкой смены уличной температуры. Кафе находится по пути и встречает яркой вывеской. Лика прилипает к витринам и теряется в выборе. В итоге покупаем несколько видом пирожных: меренговое, корзиночки и трайфлы.
Дома, наконец, расслабляюсь. Переодевшись сам, даю Лике белую футболку. Как нашкодившие дети пробираемся на кухню, чтобы попить ночью чай с калорийным десертом.
— Так что ты хотела сделать в офисе?
— Отсосать тебе, — произносит обыденно, а я давлюсь кремом.
— Все, шанс упущен? Или я еще могу получить свой подарок? — интересуюсь сразу, как прихожу в себя.
— Посмотрим, сейчас меня гораздо сильнее интересует содержание тарелочки.
Теперь мой черед дуться, на что Лика подвигается ближе и шутливо гладит по голове:
— Ну не расстраивайся, малыш. Завтра, прежде чем уехать, я разбужу тебя минетом. Идет?
— Договорились, — выпаливаю, пока она не передумала. — Но я сам отвезу тебя домой перед работой.
— Не стоит. Это же придется очень рано вставать, а ты еще тот соня.
— Даже не обсуждается, я сам, никаких такси.
Утро и правда начинается с влажных губ на моем члене. Лика вытворяет такое языком, что я улетаю за считанные минуты. Совместный душ бодрит и одновременно возбуждает, поэтому там же нагибаю ее и трахаю. Удовлетворенная девушка быстро накрывает завтрак и прижимается ко мне за столом.
— Ради такого я готов просыпаться ни свет ни заря, — с жадностью надкусываю бутерброд.
— Я тоже. Кстати, на субботнюю ночь ничего не планируй. Вчера были не все подарки.
— Лика, ты меня балуешь. Решила поздравить на несколько лет вперед? — приобнимаю. — Так на следующий год ничего не останется.
— Мы же не знаем, что будет потом, так что… — она не договаривает и почему-то становится грустной. — Я пойду собираться, — сбегает, не дав возможности разобраться в ее состоянии.
Еще вчера казалось, что тоска прошла, а теперь она вернулась снова. Что же у нее происходит в жизни, почему не делится? Я бы обязательно поддержал. Ладно, дам Лике еще немного времени, потом заставлю открыться.
В субботу Лика сама выбирает для меня одежду, останавливаясь на черной футболке и джинсах. На ней самой свободное закрытое платье того же цвета. Глаза привычно жирно подведены, волосы собраны в высокий хвост. Ее любимый образ. Мы садимся в такси, и она завязывает мои глаза. По ощущениям добираемся быстро до места назначения. Чужие руки помогают выбраться из машины и ведут в какое-то помещение. Тяжелая музыка сразу бьет по ушам. Наконец, Лика снимает повязку, чтобы сразу одеть другую с прорезями для глаз, и я выпадаю в осадок. Это закрытый клуб для кинки-пати. Только в инете видел подобное, когда изучал тонкости БДСМ. Все гости вокруг облачены в черный. Замечаю на своей спутнице тоже маску.
— Сегодня блэк-пати, — она чуть перекрикивает музыку. — Если тебе не понравится, мы сразу покинем заведение. Я никогда не бывала на подобных вечеринках, решилась попробовать с тобой.
— Как тебе удалось достать билеты? — склоняюсь к ее уху.
— Было сложно, но я смогла. Пойдем пока к бару.
Мы заказываем по коктейлю, рассаживаясь на высоких стульях.
— Лика, я читал, что на такие мероприятия все приходят в откровенных нарядах.
— Сегодня немного другая концепция. Главное цвет, а открытость тела на усмотрение каждого. Тем более, всегда можно избавиться от лишнего, — она указывает на парочку, которая приступила к соитию на диване, сбросив одежду на пол.
Я оглядываюсь по сторонам, чтобы изучить обстановку. Антураж сдержанный, преобладает главный цвет, хотя много белого и серебра в интерьере: перья, диско-шар, шторы, которые разделяют зоны. Кажется, вечеринка в самом разгаре, потому что многие люди приступили к главному блюду в разных уголках и поверхностях помещения.
— Хм, ты тоже хочешь заняться сексом при всех?
— Нет, для нас отдельная комната. Мы можем побыть еще здесь или пойти наверх.
Ее ответ радует. Я не готов не то, чтобы делиться ею, а даже позволить кому-то смотреть на ее обнаженное тело. Мое, никому не отдам. Странное чувство, раньше со мной подобного не случалось.
— Еще посидим здесь.
Диджей включает медленную композицию, и я приглашаю Лику на танец. Она доверчиво прижимается и расслабляется. Вокруг творится непотребство, которое вовсе не напрягает, но и особого интереса не вызывает. Мне же хочется поцеловать ее, и я склоняюсь к губам. Нежно касаюсь своими, будто в первый раз, ласкаю языком, проникая внутрь. Лика вцепляется в мою футболку и еле заметно всхлипывает.
— Я передумал, пойдем в комнату.
Она берет меня за руку и уводит. Небольшое помещение погружено в полумрак. Вдоль одной стены диван, с противоположной стороны пилон.
— По правилам пользования комнатами необходимо разуться. Теперь садись. Я конечно на шесте не смогу, но приватный танец организую, — лукаво подмигивает и что-то нажимает на телефоне, включая музыку. Видимо подготовилась заранее.
Разворачивается ко мне. Ее движения плавные, руки соблазнительно скользят по телу, чуть задирая одежду. Взгляд устремлен вперед, губы эротично приоткрыты. Маска добавляет флер загадочности. Наконец, платье отлетает в сторону, и я могу насладиться очередным новым комплектом белья и чулками. Высокие стринги обтягивают светлую кожу, лиф состоит из одних косточек без ткани, которые приподнимают грудь. Позволив хорошенько рассмотреть себя, Лика опускается на колени и ползет ко мне. Как это одновременно развратно и маняще. Только сейчас обращаю внимание, что на ее ступнях туфли со шпильками. Когда успела… Подобравшись ко мне, плавными движениями рук поднимается от щиколоток до бедер, расстегивает ширинку и высвобождает эрегированный член. Пальчики растирают эякулят по головке, массируя уздечку. От удовольствия прикрываю глаза. Лика уверенно садится на мои колени и трется лобком о стояк. Хочу чувствовать кожу, а не бездушную ткань. Снимает футболку и облизывает соски, пока ее руки массируют затылок. Что может быть прекраснее…
Ощущаю, как Лика разрывает упаковку и натягивает на меня презерватив. Я не имею права пропустить следующий момент, поэтому распахиваю веки в тот самый момент, когда она сдвигает трусики вбок и насаживается на член.
— Еще раз с днем рождения, Давид, — произносит на выдохе и медленно раскачивается. Моя наездница выбирает подходящий темп и угол, а я просто наслаждаюсь ею.
— Спасибо за лучший подарок.
После этих слов она сосредотачивается на процессе и постепенно ускоряется. Я помогаю и направляю, придерживая за бедра. Достаточно нескольких минут, чтобы я бурно кончил и выпал из реальности. Затем нежно поглаживаю клитор, чтобы Лика тоже достигла разрядки. Протяжный вскрик становится наградой, когда она резко напрягается и сразу обессилено падает на мою грудь. В такие моменты это безумно красивая девушка. Замечаю в порыве чувств:
— Лика, ты самая лучшая! Я... — люблю тебя. — У меня нет слов, — обнимаю ее, чтобы скрыть неловкость. Я не смог произнести это вслух...
— Сама в шоке от того, как классно получилось, — не заметив оплошности, с трудом сползает с моих бедер на диван. — Кажется, я переоценила свои возможности, поможешь дойти до такси?
— Естественно. — Посещение клуба однозначно понравилось, но в большей степени благодаря спутнице. Возможно, нам стоит в будущем еще раз прийти сюда.
У меня дома Лика мгновенно отключается, а я не сразу, продолжая любоваться ею. Без тонны косметики она такая нежная и красивая. Хочется постоянно касаться ее волос, переплетать наши пальцы и никуда больше не отпускать. С этими мыслями все же засыпаю.
Город накрывает настоящая зима со снегом, а Лика будто неожиданно пропадает, хотя на последнем свидании все было нормально. Я не сразу заметил, закрутился в делах, но на мои сообщения она стала отвечать односложно, по телефону очень быстро заканчивала разговоры, от встреч отказывалась.
Когда эта ерунда надоедает, собираюсь позвонить, чтобы прояснить ситуацию, но Лика опережает:
— Давид, нам лучше прекратить все.
— Что случилось? Я где-то накосячил? — нервно вышагиваю по кухне.
— Игра зашла слишком далеко, хватит, — ответ, будто удар под дых, сбивает наповал.
— Почему?! — против воли повышаю голос. Если это шутка, то мне не смешно.
— Я… — тяжело вздыхает. — Я запуталась.
— Это из-за Архипова? — выпаливаю со злостью.
— Что?
— Ты выбираешь его? — надеюсь услышать «нет».
— Да, прости... — Раздаются гудки.
Как я мог забыть про третий угол. Думал, у нас все получится. Стерва решила иначе, насытилась и выбросила, как ненужную игрушку…
Да ну нахуй! Неужели это конец?!
У нас же все было хорошо. Или мне казалось… В последнее время Лика часто бывала грустной, но делиться переживаниями отказывалась. Растерянно плюхаюсь на кухонный стул. Это что же получается: я больше не смогу ее обнимать, просто прикасаться, брать за руку, больше не будет ничего… Видеть изредка по работе, общаться официально и злиться, не в силах забыть ее стоны подо мной…
Нет! Я не согласен! Что я сижу, надо ехать к ней! Поговорить, переубедить. Я же не сказал самого главного, что люблю ее. Вот дурак, струсил, а сейчас может быть поздно.
Наспех переодеваюсь и тороплюсь к машине. Как назло приходится счищать снег с крыши и окон. И так каждая секунда промедления подобна пытке, а я никогда не отличался особым терпением. Вечерний город застревает в пробках и я вместе с ним, поэтому к нужному дому добираюсь уже взвинченный. Настойчивый стук не дает никакого результата. Прижимаюсь ухом к двери и пытаюсь хоть что-то расслышать, безрезультатно. Возможно, Лика куда-то сбежала, предполагая такой исход…
Гребанный Архипов! Вот кто может знать ее местонахождение. Только надо действовать осторожно, сначала прощупаю почву.
— Семен Васильевич, здравствуйте, — выбегаю из подъезда и чертыхаюсь про себя. Какой-то козел подпер меня и ушел. Да что за день-то такой!
— Здравствуй, Давид. Что-то случилось? — его спокойный голос отдает насмешкой.
— Не совсем. Можно к вам подъехать, хотел бы кое-что уточнить? — пинаю колесо чужой тачки, отчего сирена начинает противно визжать на всю округу.
— Хорошо, я дома. Адрес помнишь?
— Да, скоро буду, — отсоединяюсь и кидаю телефон на пассажирское сиденье, после чего захлопываю дверцу. Сердце бешено колотится, но я умудрился не наговорить лишнего своему сопернику. На данный момент мне нужна от него информация, как бы нелепо не выглядела ситуация. Да где этот гондон!
Наконец, появляется хозяин и с извинениями выпускает меня.
Нет уж милочка, так легко не отделаешься от меня! Я слишком влип в тебя.
Прежде чем позвонить в домофон на калитке, несколько минут успокаиваю нервы. И поначалу при нашей встрече даже кажется, что получилось:
— Семен Васильевич, извините за поздний визит, но мне нужна ваша помощь.
— Что случилось, с производством проблемы? — он пропускает меня внутрь. Несмотря на возраст, мужчина выглядит достаточно неплохо, тело опять-таки поддерживает в форме. Только быстро поседевшие волосы выдают напряженный характер работы. Еще бы, в бизнесе всегда стоит быть начеку. — Присаживайся.
Внутри бушует адреналин, поэтому остаюсь на ногах. Когда гостиная не сверкает убранством для встречи дорогих гостей, то здесь вполне даже уютно.
— Нет, там все в порядке. Не могу связаться с Ликой, а мне жизненно необходимо с ней обсудить один очень важный вопрос. Вы знаете, где она?
— Давид, она не хочет тебя видеть.
— Почему?! — ни черта не получилось, эмоции начинают выходить наружу. Еще его приторно ласковый тон выбешивает.
— Прости, я ничем не смогу помочь, — качает головой. Его сочувствие выглядит вполне правдоподобно, но я не верю. И Лику не отдам. Да почему она выбрала этого старика? — Тебе лучше вернуться домой и успокоиться. Если устал с дороги, то мой водитель отвезет.
— Я не уйду, пока не узнаю то, зачем пришел!
— Давид, остановись. Не забывайся, — мужчина перестает излучать доброжелательность. — Мне вызвать охрану, чтобы проводили тебя?
— Семен Васильевич, я спал с вашей любовницей несколько месяцев! С вами она только из-за денег и положения, — не придумываю ничего умнее, чем вывалить на него всю правду. — Вам самому-то нормально с молодой, или хотели потешить свое самолюбие? Вы же не глупый человек, должны были понимать. А сейчас, зная, что после вас она ехала неудовлетворенная ко мне в постель? Конечно, кто добровольно откажется от такого роскошного тела рядом: идеальная стоячая грудь, упругие ягодицы, которые хочется мять… Я тоже не смог.
Он не сразу отвечает, переваривая услышанное, а я продолжаю, не в силах остановить поезд, несущийся на полной скорости в глухой тупик:
— Ну и как оно, пихать свой дряблый член в тугую киску, которая истекает влагой? Хотя с вами вряд ли она сильно возбуждается, скорее терпит...
Тут он не выдерживает и все же произносит с нечитаемым выражением лица:
— Евгения Викторовна не старовата для тебя?
— Что? — от удивления распахиваю глаза шире. — Я про Лику.
— Эх, Давид, я надеялся, что вы друг другу понравитесь, ты парень с головой. Не знаю, почему Анжеличка не сказала, что моя племянница.
Твою мать, я облажался. Заявить такое своему партнеру по бизнесу и сесть в лужу, чем я думал? Понятно, что от бессилия и злости ляпнул, но это провал.
— У вас разные фамилии! — хватаюсь за последний аргумент. Получается, она водила меня за нос все это время! Идиот, мы же ни разу ничего не обсуждали открыто, это были только мои домыслы! Лика никогда не подтверждала их.
— Мы с Сергеем, ее отцом, сводные братья.
Что мы наделали? Все испортили своими же руками, а надо было лишь откровенно все обсудить…
— Семен Васильевич, я очень вас прошу, — голос срывается от отчаяния. — Помогите.
— Как ты относишься к Лике?
— Я люблю ее, — нет никакого смысла скрывать свои чувства. — С ума схожу только от одной мысли, что ее больше не будет рядом. Я не смогу без Лики. Да уже и не представляю как это, без нее…
— Ты же понимаешь, что если обидишь племянницу, то у тебя будут крупные проблемы?
— Ещё бы, — уверен, что за сегодняшнюю нахальную выходку Семен Васильевич еще взыщет с меня.
— Она наверху, вторая дверь слева, — мужчина добавляет вслед: — Не разрушь то, что еще можно восстановить.
Я очень постараюсь…
Лика
После слез под душем, сижу на кровати в пижаме, обнимаясь с мягкой игрушкой, и пытаюсь заставить мозг не думать. Но он специально тычет в мои же промахи:
— Дядя, ну подыграй мне!
— Ой, Анжеличка, допрыгаешься, потом слезы лить будешь…
Полумрак еще сильнее нагнетает, но я не хочу шевелиться, чтобы это исправить. Падать, так на самое дно.
— Что я наделала, Семен Васильевич!
— Лика, я просил вне работы не называть меня по имени-отчеству.
— Опять забылась. Не нужна я ему…
Я же знала, что он никогда меня не полюбит. Была уверена, этого хватит, чтобы самой не влюбиться. Первое время так раздражал, напыщенный индюк! Но как меня крыло от него, крышу сносило рядом. Последний месяц каждую встречу обещала себе, что последняя. Я проиграла сразу, теперь придется залатывать душевные раны. Принимая неизбежный конец, еще на неделе собрала вещи и сбежала сюда. Позже в отпуске спрячусь у родителей, там всегда легче переживать любые трудности.
Когда я только переехала в Питер, дядя предлагал жить у него, выделил комнату, обустроил все женские хотелки: отдельный душ, огромный шкаф-гардероб и милый туалетный столик. Как будто закрывал свои родительские нереализованные потребности. Но мне так хотелось самостоятельности, без чьего-либо контроля. Здесь же я могла остаться на ночь или пару дней.
Дверь отворяется, и в свете коридорных ламп различим взъерошенный силуэт Давида.
— Ты, правда, думала, что сможешь от меня спрятаться?! — начинает на повышенных тонах. Без стеснения проходит и закрывает за собой дверь. Мельком осмотрев помещение, он скидывает куртку на стул, расслабляя плечи.
Словно обезумевшая, я жадно слежу за каждым его движением. Вздыхаю то ли от радости, то ли от досады. Нет смысла скрывать, в глубине души я надеялась, что он захочет вернуть меня, что я была для него не очередным, мимолетным приключением.
— Включи светильник, не в темноте же нам куковать, — произношу тихо. Это будто даже действует на Давида успокаивающе, потому что он некоторое время молчит, пока ищет выключатель.
— Зачем… — Давид затыкается и ошарашено рассматривает меня. — Лика, где твои волосы?!
— Обстригла, — отвечаю флегматично. Я чудовищно устала от нашей подвешенной в воздухе ситуации.
— Прошло всего лишь несколько часов, как мы расстались, а ты уже успела в парикмахерскую сходить?!
— Давид, я ещё позавчера это сделала. Позвонить только сегодня хватило духу.
— Что же мне на кулак наматывать, когда буду трахать тебя сзади? — искренне возмущается и размахивает руками, стоя посередине комнаты.
— А тебя не смущает, что мы закончили наше тесное общение? — поражаюсь его искренней наивности. — Але, мы типа расстались.
— Поправочка, ты закончила. Я намереваюсь его восстановить, — выдает спокойно и садится рядом. — Психанула моя звезда и ебанула каре.
— Типа того, — надуваю губы и закатываю глаза.
— Лика, у нас же все было хорошо! Зачем ты все закончила?
— Давид, мне двадцать девять лет! Я не могу ждать, когда ты насытишься и уйдешь. Мне надо думать о семье, детях. Ещё надо кого-то для этого найти. — Наивная, кого я могу после Давида найти? Все парни уже кажутся хуже него.
— Почему не рассматриваешь меня? И ты сможешь найти того, кто станет твоим домом? — смотрит с досадой, даже укоризненно. Я не предполагала, что его так заденут мои слова.
— Во-первых, ты сам сказал, что никогда не любил и не веришь в это, значит, и меня не полюбишь, значит, наше расставание неизбежно. Ты будешь двигаться дальше, а я сломаюсь. Так лучше сделать это сейчас, чем потом. Во-вторых, да будет сложно, но я смогу жить без подчинения, практик, главное, чтобы он любил меня и был надёжным.
— Лика, я люблю тебя. Я не смогу без тебя, — внезапная тоска в его голосе поражает.
— Ты понял это за несколько часов? — возвращаю его фразу.
— Нет, раньше. За несколько часов я понял, что не готов никому тебя отдавать. Ты разве не заметила, что наши отношения изменились? Мы изменились! Почему ты не сказала, что племянница Архипова?
— Потому что ты изначально отнёсся ко мне негативно, и я тогда не понимала почему. А потом услышала летом твои слова в кафе и разозлилась. Я хотела проучить! Но... — отвечаю с горечью. Мне не удается скрыть всю боль, которую продолжают приносить воспоминания о том дне.
— Что?
— Сама влюбилась, идиотка. Когда поняла, испугалась и ничего лучше не придумала, как отшить тебя первой, пока не надоела. Ты же помнишь, сам на вопрос про отношения ответил, что не уверен.
— Да я сразу на тебя запал, меня бесило, что ты чья-то!
— И поэтому сказал своему другу, что можно любить только Кристину, а остальными пользоваться?
— Я злился на тебя!
— С чего ты вообще решил насчёт нас с Семёном Васильевичем?
— Не знаю, — невнятно бурчит себе под нос. — Ты так с ним обжималась. Почему тогда зовёшь по имени отчеству?
— Я не обжималась! Ну ты и дебил! Спросить не мог?! Насчёт имени просто привычка. Я ж не так давно узнала, что у меня есть дядя. Папа никогда про сводного брата не рассказывал нам.
— А я про отношения реально в тот момент особо не думал, больше о работе. Сейчас все иначе.
— Я не верю тебе, — качаю головой и отодвигаюсь к стене. — Между нами был только секс.
— Лика, ты серьезно сейчас? И вообще, я только что такого наговорил твоему дяде, что проще было бы уехать из страны, но я все еще здесь... — он снова приближается, а мне некуда деваться.
— Ты же не признаешь существование любви?!
Давид прижимает меня к себе, не позволяя сбежать. Даже если бы я и хотела, то не смогла.
— Ну я думал, это всего лишь влечение, перерастающие в привычку. Такие люди как я тоже могут ошибаться.
Любые попытки чисто из вредности оттолкнуть его проваливаются.
— Какие такие? Заносчивые болваны и всезнайки? — прекращаю борьбу и сдаюсь. Все же рядом с ним я становлюсь слабой и безвольной.
— Образованные прагматики.
— Зануда ты, Давид.
— Твой зануда.
— Угу, мой, — расслабляюсь и доверчиво льну к нему.
— Лика, почему ты выбрала меня? Почему не нашла того, кто в теме?
— Потому что ты мне понравился сразу и заинтересовал. В тебе есть скрытые задатки доминанта, прям веет силой. Просто ты все пустил в работу, а не в личную жизнь. У нас сегодня вечер откровений?
— Мы задолжали друг другу много правды, — тяжело вздыхает, будто весь мир обрушился на его плечи.
— Я была замужем несколько месяцев, — сжимаюсь комком в его объятиях.
— Чего?! — Давид мгновенно напрягается.
— В двадцать шесть я решила, что пора, и парень вроде был нормальный. Но я не смогла. Потом такой геморрой был с разводом, сменой фамилии обратно. Так что в следующий раз оставлю свою, — последнее ляпаю не подумав, о чем сразу же жалею.
— Милая моя, когда мы поженимся, ты станешь Зольниковой. Это даже не обсуждается! Ишь, чего удумала. И вообще, этот случай тебя ничему не научил? Как ты собралась выходить замуж без любви?
— Тогда я была глупой, упрямой. Расстались то мы из-за ерунды по сути.
— А сейчас ты готова стать терпилой и жить с каким-то додиком? — натурально удивляется.
— Я бы нашла нормального. Полюбила бы постепенно, наверное, — сама не сильно верю себе. После Давида только в монастырь…
— Думаешь, я смогу спокойно смотреть на это? — он отстраняется и сканирует меня своими черными притягательными глазищами.
— Не знаю.
— А я тебе скажу: нет. Пришлось бы, как в каком-нибудь фильме, типа «Свидание вслепую», украсть тебя из-под венца. Жаль, у тебя нет аллергии на алкоголь. С другой стороны, я могу выкрасть тебя накануне. Как горячий южный мужчина, увезу в далекий аул, и никто не найдет.
— Какой ты древний! — мне не удается сдержать смех.
— Конечно, несколько месяцев разницы создали пропасть между нами. У меня есть морщины вокруг глаз, у тебя нет. Опять-таки седину скоро начну подкрашивать.
— Я дам тебе контакты своего мастера, она лучшая.
— Угу. Она еще получит за то, что согласилась тебя постричь коротко.
— Тогда не дам, — щипаю за предплечье.
— Лика, вот честно, за эти несколько часов неведения я чуть с ума не сошел.
— Это у тебя было несколько часов, у меня же недель.
— Глупышка, надо было мне рассказать все свои страхи.
— Зачем, ты ранее обозначил свои намерения, — поджимаю колени к груди.
Давид сразу считывает изменения в моем настроении:
— Давай не будем по второму кругу, мы же все выяснили, я люблю тебя, ты любишь меня, — мягкие нотки в его голосе отбивают желание спорить. — Ко мне?
— К тебе, — куда ж я теперь денусь с подводной лодки. — Блин. Я только недавно все разложила, теперь заново упаковывать, — подмечаю с досадой.
Полчаса курсирую от чемодана до шкафа и ванной комнаты, закидывая вещи обратно. Давид не без любопытства следит за моей бурной деятельностью. Укладывая косметичку, запоздало понимаю, что все это время была не накрашена и с опухшим лицом. Зарождается благодарность к парню за джентльменское поведение, он даже не намекнул на мой ужасный внешний вид. Или прическа выбила из колеи?
— Давид, мне надо переодеться. Может, отвернешься? — закусываю губу, прекрасно зная ответ.
— Пф-ф, чего я там не видел?
— На мне только пижама, белья вообще нет. Ты уверен, что после этого мы спокойно уйдем? — снимаю футболку, и его глаза мгновенно вспыхивают. Даже не успеваю взять в руки бюстгальтер, как он прижимает меня к стене.
— Кажется, не уйдем, — шепчет в губы, прежде чем обрушиться на них.
Мои соски твердеют и жаждут внимания, поэтому выгибаюсь и трусь грудью о жесткую ткань его свитера. Давид чертыхается между поцелуями и слабо прихватывает мой язык. Его руки жадно ласкают мое тело, без промедления спускаясь под резинку шорт. Мы оба чувствуем, насколько я возбуждена. Рядом с ним всегда так: быстро, влажно, пошло.
— Хочешь осквернить еще одно помещение в этом доме? — произношу с насмешкой, но тут же затыкаюсь, когда он вводит в меня сразу три пальца и ритмично двигает ими внутри.
— С тобой я готов осквернять любые помещения, самолеты, офисы, кафе…
— Трахни меня, — изнемогаю от желания. Мне мало, хочу член.
— Не торопись, ты наказана за свое поведение.
Внезапно ощущаю пустоту и запоздало улавливаю его изменившийся настрой.
— Оближи, — произносит властно и подставляет свою кисть.
Давид молча прожигает меня взглядом, пока я усердно работаю ртом и чувствую свой собственный вкус на кончике языка.
— Хорошая девочка. Теперь одевайся, и пойдем, — команды, не терпящие возражений, вызывают волну мурашек. Если бы я могла изменить его решение, то уже стояла бы на коленях и умоляла. Но Давид почти сразу стал идеальным домом, который выдерживал роль до конца.
Натягиваю кофту и джинсы. Трение набухших половых губ о ткань трусиков вызывает некоторый дискомфорт, но я знаю, какая награда ждет в конце, в его квартире. Ради этого буду терпеть, сколько потребуется.
Парень забирает чемодан, а я короткую шубку. Мы спускаемся по лестнице, не произнося ни слова. Мне стыдно перед дядей за то, что творилось несколькими минутами ранее, поэтому отвожу взгляд и отдаю инициативу Давиду:
— Семен Васильевич, мы поедем.
— Лика, все хорошо? — он приближается с беспокойством.
— Да, — поднимаю пунцовое лицо и с трудом отвечаю.
— Напишите, когда доберетесь, на улице началась метель. Может, останетесь?
— Спасибо, но нет. Я аккуратно поведу.
— Смотри, я доверяю тебе самое ценное.
Они обмениваются странными взглядами, после чего мы, наконец, выходим.
Путь до города занимает в два раз больше времени, чем обычно. Давид полностью сосредоточен на дороге, поэтому я сижу тихо. Снежинки прилипают к стеклу, складываясь в причудливый узор. Все же в Ижевске зима лучше, она настоящая. В Питере уже завтра все это превратится в грязную кашу. Интересно, Давид согласится поехать со мной к родителям встречать новый год? Это ж мне надо их официально знакомить, какой кошмар! Разве я могла представить, к чему все приведет, когда явилась к нему в том прозрачном белом боди и предложила стать моим верхним?
— О чем задумалась?
— Поедешь со мной в Ижевск? — от волнения мну сумочку в руках.
— Почему бы и нет. Тебе ведь тоже придется с моими родителями знакомиться.
— Я боюсь, — признаюсь честно.
— Вот и зря, они у меня мировые, — Давид кладет свою ладонь поверх моих сжатых в кулак пальцев. — Теперь у нас все будет хорошо.
— Я знаю.
Наконец, мы добираемся до квартиры. Он заносит чемодан и спешно раздевается. Откуда только силы остались, точно от своих же собственных добавок. Меня же немного разморило в дороге, повесив шубу, сажусь на скамейку в прихожей и зависаю, даже сапоги не могу снять. Давид приседает и аккуратно делает это сам. Потом поднимает на руки и уносит в спальню:
— Устала?
— Угу, — кладу голову на его грудь. С ним можно не притворяться всегда сильной и независимой.
— Значит, секс отменяется? — вздыхает с досадой и опускает меня на кровать.
— Что? Я такого не говорила!
— Ты же устала, — отмечает с прискорбным выражением лица и одновременно с тем расстегивает мои джинсы. Медленно стягивает их и отбрасывает в сторону. Следом берется за кофту, которую снимает через голову.
— Чтобы раздвинуть ноги, мне хватит сил, — сажусь и злобно щурюсь, уперев руки в бока. Правда, недолго, потому что следом с восторгом наблюдаю за его экспресс стриптизом. При виде эрегированного члена рот наполняется слюной: — Да я вроде уже и взбодрилась, — облизываюсь в предвкушении.
Он обхватывает ствол и двигает рукой вперед-назад. Мне всегда доставляло особое удовольствие наблюдать, как в этот момент напрягаются косые мышцы пресса, обожаю его подкаченное тело. Словно завороженная, приближаюсь к нему.
— Дорогая, не торопись, — он сразу понимает, что я собираюсь делать. — Я хочу шестьдесят девять.
— А трахаться?
— Как обычно, в душе.
— Действительно, что ж это я, — не удается сдержать саркастическое замечание.
Не дожидаясь новых реплик, оставляю влажные поцелуи на его груди. Давид замирает и следит за тем, как я приближаюсь к своей цели.
— Кто-то плохо себя ведет, — он хватает за волосы и тянет вверх, но короткие пряди не задерживаются в его пальцах и рассыпаются. — Лика! Это ужасно! Сколько теперь ждать, пока они отрастут?
Смотрю, как он мило злится, и не могу сдержать улыбки:
— Где-то год, а если хочешь, чтобы было как раньше, то еще дольше. Не дуйся, сейчас я сделаю тебе приятно.
— Я хочу, чтобы приятно было обоим. А если еще раз ослушаешься, то реально накажу.
Давид утягивает меня на кровать и укладывает на себя. Рассматриваю его лицо и снова плавлюсь от осознания, что он точно мой, что он любит меня. Провожу подушечкой по горбинке на носу, очерчиваю полные губы.
— Ты передумала сосать мне? — жмурится от удовольствия, целуя пальцы.
— Нет, захотелось касаться тебя просто так.
Сажусь на него и расстегиваю бюстгальтер, отчего Давид присвистывает. Приходится подняться на ноги, чтобы избавиться от трусиков. Дабы подразнить, делаю это прям над ним.
— Я сейчас умру от эстетического оргазма.
— Не позволю.
Разворачиваюсь спиной и сажусь на его лицо. Как примерная девочка, свое удовольствие отодвигаю на задний план и усердно работаю ртом. Когда губы устают, дрочу рукой и вылизываю головку, кончиком языка следую за выпуклыми венами по всей длине. Лобок с короткими волосками тоже не остается без внимания. Член в руке дергается, напоминая о себе, и я снова беру его в рот. Усердно всасываю, создавая вакуум, пока пальцами ласкаю яички. Давид замирает и сочно кончает с протяжным стоном. Сглатываю всю сперму и любуюсь результатом, теперь можно расслабиться.
Через пару минут чувствую, как парень возобновляет оральные ласки. Чуть позже присоединяются пальцы, которые активно трахают меня. Впиваюсь ногтями в простынь от обилия ощущений. Давид слишком хорошо меня изучил, каждое прикосновение точно в цель. Я безумно скучала по нему все эти дни. Мне не хватает воздуха, будто рыбе выброшенной на берег. Бедра сводит от напряжения, я совсем рядом с долгожданной разрядкой. В последнюю секунду, когда уже кажется, что больше не выдержу, внутри взрывается фейерверк и наполняет меня теплом. Мышцы расслабляются и перестают держать тело навесу, поэтому падаю на ноги Давида.
— Это было вау, — с трудом прихожу в себя.
— Непослушная девочка, все равно сделала по-своему, — отвечает сварливо.
Радуюсь тому, что он не видит мое довольное лицо нашкодившего ребенка. Тут же прилетает смачный удар по ягодице.
— Ауч, больно!
— Если бы мне было не лень, то поставил бы на горох. Очень эффективно на тебя тогда подействовало наказание. Даже присмирела на несколько дней.
— Ты же любишь свою непослушную девочку? — ложусь к нему под бок и преданно смотрю в глаза.
— Это не значит, что теперь твои выкрутасы останутся безнаказанными.
— Так и не надо! Но горох явно перебор.
— Отлично, его и оставлю в приоритете.
— Давид!
Дальше не удается ничего возразить, потому что он переворачивает меня на живот, начиная второй раунд. В этот раз все по-взрослому с проникновением сзади, в его лучших традициях. Если бы оставались силы, то в душе тоже могло что-то произойти, но мы оба выдохлись. Поэтому после сразу отправились спать.
Утро начинается с теплых объятий Давида:
— Тебе завтра на работу?
— Нет. Я взяла неделю за свой счет на залатывание душевных ран, — до сих пор не до конца верится, что залатывать не придется.
— Ран вроде нет, — он усердно рассматривает меня под одеялом. — Но я тоже прогуляю несколько дней, пользуясь положением начальника, чтобы поддержать тебя в эту трудную минуту.
Шутливо отталкиваю его, потому что непослушные руки полезли уже ощупывать мое тело на предмет несуществующих травм.
— Посуди сама, моей любимой девушке плохо, а я как последний бесчувственный болван, оставлю ее одну в этот момент? — Давид совсем не обращает внимания на протесты, продолжая лапать меня. — Конечно, нет! Буду рядом. Кстати, переедешь ко мне? — последняя фраза звучит совсем неожиданно.
— Нет, — выпаливаю поспешно.
— Почему? — Давид не выглядит расстроенным отказом, скорее с любопытством ждет объяснений. За это он и нравится мне. Любой другой на его месте уже начал бы возмущаться и наезжать.
— Хочу ещё повстречаться, мне так нравится это состояние, свидания.
— Женщины! Вас не понять.... И так вам плохо, и по-другому, — закатывает глаза.
— Мне хорошо, — поспешно опровергаю его выводы. — Только страшно, что «мы» быстро закончится.
— Нет. Лика, не всегда должна происходить драма вселенского масштаба, после которой пара заслуживает свое «долго и счастливо». Я стараюсь не рефлексировать, а действовать. Если бы не любил тебя, то не побежал сломя голову возвращать, — Давид садится, а я невольно засматриваюсь на его оголенную подтянутую грудь. — Мелких проблем нам с тобой хватит и в быту, и после рождения детей. Не переживай, получишь ты ещё свою драму в круговороте пеленок и бессонных ночей.
— Ну спасибо, успокоил. Я няню найму, или маму попрошу приехать для помощи, — невольно включается мое сопротивление в неподходящих ситуациях.
— Я реалист. Да в жизни будут случаться трудности, но мы же взрослые люди, — делает упор на последние слова, — будем разговаривать словами через рот и решать проблемы вместе, а не сбегать. Договорились?
— Хорошо, — тоже сажусь и прижимаюсь к Давиду. Я верю ему, поэтому расслабляюсь. Уже не хочется ничего говорить, просто обнимать его вот так.
— Если очень хочешь, уезжай к родителям в тоске и печали, я снова за тобой поеду. Я тебя найду и заберу откуда угодно.
— Да ну тебя, — смеюсь.
По итогу воскресенье проходит под эгидой лени, что для меня не свойственно. Много валяемся, болтаем, заказываем еду, дурачимся. Мне и раньше было комфортно проводить так время с Давидом, но сейчас, когда в голове не крутится постоянная мысль о скором расставании, ничего не давит морально, гораздо лучше и приятнее.
Давид сдерживает свое обещание и действительно несколько дней не ходит на работу. За это время он балует меня своими кулинарными шедеврами. Оказывается, когда он не занят, то прекрасно и вкусно готовит разнообразные полезные блюда. Также рассказывает о том, кто такие Влад и Кристина, пытаясь развеять мои опасения. Не знаю, пока не познакомлюсь с ними лично, не смогу определиться с отношением к ним. Также мы ездили к дяде, чтобы еще раз успокоить его и Давид очень извинялся за свое поведение, пытаясь откупиться дорогущим виски. Он так и не рассказал мне полную версию гадостей, которых наговорил. Но зная характер этого вспыльчивого парня, могу представить. Он снова клялся не обижать меня, не причинять боль, беречь, баловать и любить. С болью, конечно, погорячился… Специально тем же вечером вела себя как непослушный ребенок, делая все наперекор, получив в итоге заслуженное наказание. Давид не без гордости похвастался новым стеком, который и опробовал на моих ягодицах.
После возвращения к работе, дни и вовсе летят как сумасшедшие. Под конец года необходимо закончить несколько финансовых проектов, подобрать всем подарки и собраться к родителям. Самым страшным виделось сообщить, что везу своего молодого человека. Мама восприняла новость чуть ли не с восторгом, папа более сдержанно. Посмотрим, как будет при личной встрече.
Давид
Лика обещала показать мне настоящую зиму, она это сделала. Когда самолет приземляется в аэропорту города Ижевск, и мы шагаем на улицу, сразу ощущаю легкий морозец на щеках. В зоне выхода нас встречает ее отец, и моя роковая женщина за секунду превращается в любимую доченьку. Пока забираем багаж, чувствуется некоторая неловкость. Честно говоря, у меня нет опыта общения с родителями своих пассий, как-то не доводилось прежде добираться до такого уровня серьезности в отношениях, поэтому я помалкиваю.
В машине по дороге домой Лика рассказывает последние новости о своей работе, потом о моей. Я смотрю в окно на белоснежные сугробы, тепло одетых людей, которые спешат по своим делам, незнакомые улицы с невысокими домами и ощущаю умиротворение.
— Добрый вечер! — на пороге встречает Нина Валентиновна. Милая, энергичная женщина суетится вокруг нас и заметно нервничает. — Вы уж извините, мы люди простые, на столе обычные блюда.
— Мама, да у тебя лучшая еда на свете! Прекращай. — Лика обнимает ее и уводит. — Я скучала по вам.
— Давид, пойдем в спальню Лики, оставишь чемодан. Ниночка очень волнуется, не каждый день дочь с кем-то знакомит. А после той свадьбы, — он кривится с отвращением и запоздало понимает свою оплошность, мгновенно бледнея: — Надеюсь, я не сболтнул лишнего? — с опаской озирается, надеясь не попасться.
— Сергей Петрович, я знаю об этом, не переживайте, — поспешно успокаиваю его. Оба родителя подкупают своей простотой и добротой, поэтому не хочется их расстраивать, доставляя лишнее беспокойство. Хотя я до сих пор не привык до конца, что моя Лика разведенка. С другой стороны, меня даже дети не остановили бы.
Комната у Лики интересная, больше похожа на мальчишескую: цвета нейтральные, никаких женских безделушек, бантиков, рюшей. Внимание привлекает кровать с кованой решеткой. Если б знал, захватил наручники.
После небольшой экскурсии по квартире, присоединяемся к женской половине за столом.
— Давид, не стесняйтесь, накладывайте горячее, — Нина Валентиновна снова подскакивает.
— Мама, успокойся, — Лика возвращает ее на место, посылая извиняющийся взгляд. А мне наоборот нравится эта домашняя атмосфера любящей семьи, где нет места фальши.
— Нина Валентиновна, все в порядке, не беспокойтесь. Я обычный парень из провинции. И можно на «ты», — включаю доброжелательность на максимум. Это тяжеловато, когда стараешься искренне. С бизнес-партнерами все иначе: лесть с легкостью льется будто песня.
— Давайте по рюмашке за знакомство? — Сергей Петрович достает бутылочку коньяка, пытаясь разрядить обстановку. У него точно такие же серые глаза как у дочери, только в окружении множества морщинок. Лика рассказывала о том, как тяжело им приходилось работать на скорой, сколько они повидали.
— Давайте, — чувствую, одной стопкой дело не ограничится. Не забыть бы перед сном выпить витамин С и сорбент.
Спустя час и ту самую бутылку посиделки приобретают высший уровень доверия и близости. Сергей Петрович сокрушается, что будут редко видеть внуков и нас. Они просто не знают, что Лика планирует со временем забрать их в Питер. Нина Валентиновна вроде расслабилась, но периодически норовит подложить мне в тарелку добавки чего-нибудь вкусненького. У нее тут и собственные грибочки маринованные, разные соленья, запеченная индейка, печеночный торт и салатики. Последнее с майонезом, вредное конечно, но безумно вкусное.
— Давид ты уж присматривай за Ликой. Она бывает наивной, веря не тем людям. А в больших городах это гораздо опаснее. Первые месяцы Нина слезно просила дочку вернуться, но та категорически отказывалась. Она у нас упрямая, — откровенничает захмелевший Сергей Петрович.
— Еще как, — я успел почувствовать это на своей шкуре с лихвой, но об этом лучше помалкивать.
— Так, кажется, нам пора закругляться! — Лика с опаской переводит взгляд с меня на отца.
— Действительно, — поднимается и начинает собирать посуду ее мама. — Сереж, иди в спальню.
— Мам, оставь, я помогу. Давид, подожди меня тоже в комнате, пожалуйста.
Чтобы не сболтнуть лишнего, следую ее просьбе и удаляюсь. Алкоголь полным ходом отравляет организм, и мне становится тяжело контролировать свое тело. Поэтому быстро умываюсь и заваливаюсь. Глаза норовят закрыться, мозг отключиться, но я пока успешно борюсь со сном.
Спустя время, появляется Лика с двумя стаканами. Я забыл, а она нет.
— Пей, — садится рядом и произносит с теплотой.
— Спасибо. Я не облажался? — поднимаюсь и беру первый напиток. — Скажи, честно, тебе было стыдно за меня?
— Давид, ты иногда меня просто поражаешь! Откуда такие мысли? Мне кажется, ты всегда ведешь себя безупречно, — немного подумав, добавляет: — Ну кроме того раза у дяди, — снова напоминает о моем фиаско.
— Лика, у тебя... — пытаюсь придумать, как бы перевести тему. — Своеобразный интерьер и кровать, — указываю на прутья.
— Угу, я буду не против, если у твоей тоже появится похожее изголовье. Сможешь привязывать меня. Хотя зачем ждать? Можем опробовать и на этой, — хитро подмигивает и тянется к своей сумке. Словно фокусник, вынимает из нее шелковую ленту и улыбается.
— Милая, совсем рядом комната твоих родителей. Давай будем вести себя аккуратнее. Тем более, после такого количества алкоголя, у меня голова гудит. И вряд ли мы будем бесшумными, — утягиваю девушку в подушки. — Давай баиньки?
— Пойдем завтра гулять?
— Конечно, я в полном твоем распоряжении, только сначала протрезвею.
Лика тихонько хихикает и накрывает нас одеялом.
— А мне нравится, ты какой-то плюшевый стал.
— Так меня еще никто не называл, — стараюсь лишний раз не шевелиться, иначе ощущение, будто в голове перекатывается шар для боулинга. — Или унижал. — Даже возмутиться не могу по-человечески, кошмар.
— Привыкай, Плюша, — она ехидно закусывает губу.
— Судя по выражению лица, ты задумала пакость, стервочка.
— Это еще не точно. Спокойной ночи, любимый, — целует в кончик носа.
— Ты еще ни разу так мне не говорила, приятно.
— Просто «сэр» или «Давид Вениаминович» были больше к месту в наших встречах, «Господин» мне самой не нравится, а тебе? Или лучше «дом»? — хитрая лисичка царапает острыми ноготками мою щетину.
— Лика, умоляю, не начинай. Ты не представляешь, каким ужасом было изучение всего этого материала: какие-то роли, практики, подчинение, наказание, бр-р-р. И ты еще ничего толком не объясняешь.
— Я не заметила твоих трудностей, ты быстро освоился в роли верхнего. Или так свербело ниже пояса?
— Не без этого, но потом секс перестал быть главной целью, — признаюсь честно. Мозг отключается, и я периодически теряю нить разговора. — Лик, я засыпаю.
— Спокойной ночи.
— Спокойной…
До нового года остается два дня. Первый решаем посвятить прогулке по городу. Музеев решительно не хотелось, да и не работают они. Поэтому мы бродим по улицам, щедро украшенным разноцветными гирляндами. Начинаем от Центральной площади, дальше вдоль улицы Карла Маркса медленно двигаемся к Михаило-Архангельскому собору. Некоторое время любуемся ансамблем построек. Потом забегаем в торговый центр, чтобы докупить финальные штрихи к подаркам ее родителей. В каждом отделе тьма людей, которые пытаются заскочить в последний вагон и закончить все дела до боя курантов. Вернувшись к отправной точке, Лика заставляет меня лепить снеговика. Весь процесс сопровождается ее через чур дельными советами, комментариями и фотографиями. По завершению, не выдержав насмешек, заваливаю ее в ближайший сугроб:
— Сейчас закапаю и оставлю здесь, — шутливо хмурюсь.
— Ты готов бросить свою любимую девушку мерзнуть?
— А ты теперь всегда будешь этим манипулировать?
— Конечно! — задорно смеется, поправляя съехавшую набок шапку. — Такая благодатная почва, чтобы испытывать твое терпение.
— Чувствую, меня ждет веселенькая семейная жизнь, — поднимаю Лику и отряхиваю, не упустив из виду пятую точку.
— Ты не рад? — ее игривое настроение мгновенно меняется на беспокойство.
— Глупышка, естественно рад! Я даже не мечтал о такой прекрасной девушке. Думал остаться холостяком со списком проституток для досуга в бумажном блокноте. Эдак в пятьдесят лет я бы поправил очки на переносице, открыл блокнот и перелистывал страницы пальцами, предварительно облизав их. Нашел бы блондинку со стальным взглядом и вызвал на ночь.
Девушка закатывает глаза и тут же говорит серьезно:
— Давид, если когда-нибудь тебе станет плохо со мной, скажешь? — затаив дыхание, она ждет ответа.
— Хорошо, и мы постараемся с этим разобраться вместе, — слова кажутся чем-то само собой разумеющимся и не вызывают отторжения. — Но и ты пообещай того же.
— Обещаю, — закусывает нижнюю губу в излюбленной манере и обнимает.
Это сокровище мне предстоит беречь до конца жизни.
Зимой попасть к моим не удалось, потому что в конце года я и так непозволительно много филонил, разбираясь в личных отношениях. А новый год в компании родителей Лики прошел душевно и весело. Я думал, что вкуснее, чем в первый вечер, нас уже не накормят, но крупно ошибался. Нина Валентиновна накрыла до неприличия шикарный стол. После речи президента и боя курантов, мы высыпали на улицу, запускать салюты. Для меня, как для южного человека, все было в новинку. Следующие несколько дней мы много гуляли по любимым местам Лики. Я с удовольствием слушал все истории, которые она рассказывала попутно, делила на двоих те эмоции и воспоминания.
После возвращения из Ижевска каждый закопался в своих рабочих делах, но неизменным были совместные вечера и ночи. Эта упрямица все еще не переехала ко мне. Так что до сих пор поочередно приходится таскаться туда-сюда со шмотками. Любые аргументы, намекающие на совместную жизнь, разбиваются о неприступную стену. Вот случился у Лики какой-то бзик, хочет прочувствовать конфетно-букетный период. Хотя я считаю, что у нас все было за период встреч для секса и практик: кафе, прогулки, кино, балет, кабаре… Разве не считается? Просто сразу сами не заметили этого. Чтобы немного ускорить девушку, я пошел на маленькую хитрость. Теперь каждый день курьер доставляет ей то цветы, то сладкое, то мягкую игрушку, или маленький набор ароматных баночек из магазина парфюмерии и косметики. И каждый раз она звонит с благодарностями и одновременно ворчанием о моем расточительстве. По прикидкам сейчас Лика уже получила очередной подарочек — набор масок для волос. И ей приятно, и я надеюсь, что они быстрее отрастут. Ну просто до зубного скрежета мне иногда не хватает ее тугого хвоста на затылке, безобразие какое-то.
— Давид. Ты серьезно? — Лика с ходу начинает очередные нравоучения по телефону. — Я просила прекратить бездумные траты на меня!
С довольной улыбкой кручусь в рабочем кресле своего маленького кабинета, наслаждаясь ее голосом. Уже и не сильно важно, что конкретно говорит Лика в этот момент.
— Милая, тебе ведь понравилось?
— Понравилось, — нехотя признается. — Но я не для того столько трудилась, предотвращая твое разорение на производстве добавок, чтобы ты все спустил на меня.
— Не на постороннего человека же, — машинально пожимаю плечами, не понимая ее негодования.
— Хорошо, я перееду, — раздается очень тихо.
— Что, солнышко? Я не расслышал, — не могу отказать себе в удовольствии продлить свой триумф.
— Я перееду! — практически рявкает. — Теперь доволен?
— Я в экстазе, предлагаю сегодня отметить это прекрасное событие.
— Господи, я сама скоро тебя придушу! Хватит транжирить деньги! Пора откладывать на детей, совместное жилье. Я потихоньку делаю это, — еще и дальновидная, идеальная просто.
— Не беспокойся, дополнительные инвестиции не потребуются, у меня для тебя сюрприз. Должно понравиться.
— Практика? — сразу рушит всю интригу.
— Да блин! Как догадалась? — расстроено поджимаю губы. Я-то планировал удивить.
— Мы слишком хорошо друг друга успели изучить. Не переживай, сюрприз остался, я же не знаю какая именно, — пытается подбодрить меня. Интонации в ее голосе меняются на мягкие, мурлыкающие: — Мне надеть что-то конкретное?
— Пока не решил, дома посмотрим. В любом случае отвлечь меня сексом и отвертеться уже не удастся. Завтра собираешь вещи, а в воскресенье я заказываю газель и перевожу все.
— Любимый, я уже смирилась, — слова, словно мед, растекаются в трубке.
— Хорошая девочка, получишь награду.
— А можно девочка сейчас приедет к дому и сделает ему приятно?
Член мгновенно дергается и напоминает о себе. Непослушная стервочка затеяла свою игру.
— Нет, — отвечаю максимально холодно и уверенно. На Лику обычно действует безотказно.
В этот раз тоже:
— Хорошо, — соглашается покорно.
— Вот и отлично, — Иначе вечером я уже ничего не захочу. — До встречи.
— Пока.
На самом деле сюрприз я планировал на восьмое марта, но закрутился и не успел. Пришлось обойтись стандартным набором: цветы и сертификат в СПА. Это вредина вообще подарила мне в феврале плюшевого мишку... ну и сногсшибательную ночь. Благодаря второму простил ее. Спасибо, ещё не огромного в полный рост. Точно бы на горох поставил. Проказница иногда так и называет меня Плюшей в самый неожиданный момент.
Наверное, Кристина была права, однажды сказав, что по рассказам Лика лучший вариант для меня, с любой другой, в том числе и с ней, было бы скучно. Еще ни одной девушке не удавалось так долго приковывать к себе все внимание. Будь Лика покладистой, с постоянным намерением угодить, я бы вскоре охладел.
Из размышлений выводит всплывающее окошко входящего письма на мониторе: Лика прислала очередной отчет. Месяц назад добавки появились на полках специализированных магазинов. Я уже успел посмотреть на свое творение вживую и получить ни с чем несравнимое удовольствие. Испытания на добровольцах мы решили продолжить, несмотря на то, что на первом этапе было получено достаточно необходимой информации для лицензирования товара. И могу отметить, что добавки продолжили показывать себя просто отлично, не снижая позитивной динамики. Мне не стыдно за свою работу.
График продаж поднимает и без того прекрасное настроение до небес: цифры растут, постепенно собирается база первых отзывов. Успешный старт подогрел мотивацию всей команды настолько, что мы уже взялись за разработку следующей группы витаминов и минералов.
Состояние максимально нерабочее, поэтому не вижу смысла, попусту просиживать время в офисе. Решаю отправиться домой и подготовить все для вечерней практики. Выношу лишнее из кабинета, оставив напольное зеркало, которое давно перекочевало в мою квартиру из Ликиной. Пол застилаю мягким покрывалом, для большего комфорта нижней. Буквально несколько дней назад пришел заказ с джутом. Чтобы любимая раньше времени не узнала, распаковывал и проверял на работе. Естественно, как новичку, будет сложновато, но завтра выходной, вся ночь наша.
Вечером появляется крайне заинтересованная Лика, даже не задержалась сверхурочно. Прошу ее переодеться в удобное, простое белье и специально подготовленный светлый халат. Готовая девушка с интересом заглядывает в комнату и, судя по сосредоточенному выражению лица, пытается угадать мою задумку.
— Скоро все узнаешь, — стараюсь сохранять спокойствие. — Садись перед зеркалом, ноги согни в коленях, руки вытяни между ними. — Открываю коробку, достаю три коричневые веревки и ножницы на случай форс-мажора, это обязательное правило. — Ранее я брал уроки шибари в тайне от тебя. Сегодня мы попробуем один из вариантов связывания, который кажется мне очень интересным и привлекательным. Если почувствуешь дискомфорт, сразу говори. Я завяжу тебе глаза, но буду комментировать каждое действие. Хорошо?
— Да.
Получив согласие, красной лентой прикрываю ее веки. Беру первую веревку, сгибаю, соединяю два конца и нахожу середину длины.
— Сейчас я зафиксирую отдельно правые и левые конечности между собой.
Оставив некоторый запас, два раза обматываю джут вокруг лодыжки и запястья. Затем свободный конец протягиваю за получившейся кольцо, тем самым сформировав первый узел. Основную длину поднимаю и делаю то же самое в районе голени, третье и последнее кольцо образуется под коленом и чуть выше локтя. Закрепив последний узел, оставшуюся веревку не прячу, она нужна в дальнейшем.
— Лика, тебе не туго? — с волнением проверяю натяжение и жду ответа. В теории и на манекене все выглядело гораздо легче. Здесь же я очень боюсь повредить ее нежную кожу, оставив ссадины от жесткого шнура.
— Нет.
— Теперь ты почувствуешь то же самое с другой стороны, — чуть поднабравшись уверенности, проделываю аналогичную обвязку.
Лика держится невозмутимо сдержанно. Только подергивания подбородка выдают волнение.
— Следующим этапом предстоит соединить корпус и конечности третьей веревкой, создавая начальную петлю в районе груди. По мере продвижения к низу я вплету оставшиеся свободные части первых веревок.
— Поняла.
Немного повозившись, исполняю задуманное. Когда конструкция собирается, становится тяжело продевать веревку между частями тела. В завершении два конца пропускаю между большим и вторым пальцем на ногах и связываю лодыжки между собой. В таком варианте нереально шелохнуться. Оцениваю результат своих стараний: получилось даже лучше, чем я мог представить в силу неопытности. Лика выглядит восхитительно.
— Ты в порядке?
— Да, — в это раз голос не кажется спокойным, подтверждая нетерпеливость хозяйки.
— Посмотри на себя, — освобождаю ее глаза, которые тут же расширяются от увиденного в зеркале.
— Это так красиво, Давид!
— Ты мне доверяешь? — внутри все переворачивается от мандража. На последнем этапе в голову пришла шальная мысль.
— Да, — отвечает не раздумывая.
— Я не причиню тебе вреда, обещаю.
Она кивает, глядя на ленту в моих руках и, возможно, догадываясь о следующих действиях. Сглотнув ком в горле, встаю на колени за спиной девушки, чтобы она могла контролировать процесс в отражении. Накидываю полоску ткани на горло и плотно обматываю несколько раз. Предугадав еще не озвученный вопрос, Лика снова еле заметно кивает. С микроскопической силой тяну концы ленты в разные стороны, создавая легкий эффект удушения. Он длится буквально пять секунд, за которые ее страх даже не успевает проявиться, и сразу отпускаю. Лицо и открытая часть декольте становятся розоватыми, а губы — алыми, взгляд — взбудораженным.
— Давид, сфотографируй меня, — голос подрагивает от замешательства и переполняющих ее эмоций. — Я хочу сохранить это состояние в памяти.
На ослабевших ногах иду за телефоном и делаю несколько кадров. Без лица однозначно окажется у меня на заставке. Экран показывает глубокую ночь, а мои силы на нуле. Я даже и представить не мог, что практика так вымотает. Когда Лика одобряет все фото, аккуратно развязываю ее и помогаю подняться. Ее тело тоже не торопится слушаться, поэтому мы вдвоем ковыляем умываться, следом до спальни и сразу ложимся в кровать.
— Спасибо, что доверилась мне, — прижимаю ее к себе и чувствую невообразимую благодарность.
— Потому что это ты, — нежно касается моих губ своими.
— Я люблю тебя, Лика, — постепенно сознание проигрывает бой со сном.
— А я тебя, Давид.
Лика
Просыпаюсь и чувствую спиной жаркие объятия Давида. Он ещё сладко посапывает. Вчерашней ночью произошло что-то невероятное, он смог затронуть такие глубокие струны души, о которых я и не догадывалась. Случилось полное принятие и погружение. Мозг смог расслабиться и отдать контроль ему. Я просто концентрировалась на своих ощущениях, не пытаясь анализировать происходящее.
Тихонько выскальзываю из постели и иду в ванную комнату. На теле осталось несколько полос от веревки, будоражащих фантазию. Перед зеркалом провожу пальцами по отметинам, смакуя каждую. На моменте с лентой нахлынули тревожные мысли, но я справилась... Мы справились.
Поднимаю рычаг и встаю под воду. Теплые капли скользят по коже, погружая в некоторый транс. События в моей жизни сменяются с невероятной скоростью. Прошлым летом я и подумать не могла, что влюблюсь в Давида. Хотя небольшой страх все же не покидает: что, если это не на долго…
— Милая, ты забыла меня, — Давид отодвигает шторку и встаёт рядом. Его сонное лицо жмуриться от удовольствия, а я не могу сдержать улыбки.
— Хотела дать тебе ещё поспать. — Нас окутывает белый, плотный пар, создавая всепоглощающее умиротворение. Хочется остаться здесь с ним навсегда.
— Я думал заняться с тобой утренним ленивым сексом в постели, — он проводит ребром ладони по солнечному сплетению, через пупок спускаясь к лобку. Умелые пальцы находят клитор и выбивают из меня первый стон своими точными ласками.
Каким-то непостижимым образом Давид разворачивает меня, нагибает и с наслаждением для обоих трахает, задавая настроение выходным.
— Милый, в моем понимании «утренний секс» выглядит немного иначе, — тщетно цепляюсь за плитку и с трудом удерживаю равновесие под натиском агрессивных толчков.
— Звезда моя, когда ты такая открытая рядом, очень сложно сдержаться.
— Я почти, — внутри меня нарастает вихрь, переходящий в бурю удовольствия, которое поочередно отключает все мысли. Мощная волна оргазма обрушивается и сносит все на пути. Давид будто чувствует, что еще чуть-чуть и я упаду, поэтому бережно перехватывает мое тело под грудью.
— Ты охуительная, когда достигаешь пика… — его фрикции замедляются, давая необходимую передышку. После чего он разворачивает меня и прижимает к прохладной стенке. Удерживая ноги на весу, снова погружается в меня, постепенно наращивая темп. — Обожаю тебя трахать, и так будет всегда.
В последнюю секунду Давид выходит и, зажав член между нами, кончает.
Через час мы сидим довольные в махровых объемных халатах на кухне, попивая душистый чай с плюшками.
— Лика, как ты себя чувствуешь после вчерашнего? — в вопросе сквозит его беспокойство.
— Все хорошо, честно, — каждый раз при таких рискованных практиках безмерно подкупает его забота. — Я не ощутила какого-либо эмоционального провала или паники. Думаю, нам стоит развивать это направление, постепенно добавляя секс, — хищно стреляю в него взглядом, смакуя вспыхнувшую ответную реакцию.
— Я только за. Когда стану достаточно опытным, попробуем подвешивание, — немного замявшись и теряя прежнюю уверенность, продолжает: — Лика, если ты хочешь детей в ближайшем будущем, то нам стоит уже обследоваться и работать в этом направлении. Честно говоря, в душе я вел борьбу с самим собой: вытаскивать или нет.
В очередной раз умиляюсь ему. На заболевания, передающиеся половым путем, мы недавно проверились, так что эта проблема отпала. А вот другие анализы пока не успели сдать.
— Давай, но начнем в мае. Тут такое дело, у меня тоже есть сюрприз для тебя, — создаю театральную паузу.
— Лика, не томи!
— Я купила билеты к твоим родителям в конце апреля, через две недели, — невинно хлопаю ресницами.
— Сумасшедшая! — он сразу же перетягивает меня к себе на колени. — Семен Васильевич в курсе?
— Естественно, я уже и заявление на отпуск написала, — легонько цапаю его зубами за кончик носа.
— А если бы я не смог? — приподнимает брови, пытаясь застать вопросом врасплох.
— Пришлось бы смочь. Как думаешь, я понравлюсь им? — озвучиваю свои тревоги.
— Пф-ф-ф, это даже не обсуждается. Они увидят тебя и сразу влюбятся, потом начнут меня поучать, чтобы относился к тебе максимально бережно и требовать внуков. Главное не сболтнуть лишнего о твоих предпочтениях.
— Давид! — от возмущения хлопаю ладонью по плечу. — Я серьезно.
— Я тоже, — качает головой. — Доедай свой завтрак, и будем собираться.
— Может, как-нибудь потом? — поджимаю губы и строю печальную моську.
— Я вчера предупреждал, так что нет. Завтра закажу машину.
— Зольников, ты нормальный! Да там недели не хватит, чтобы все собрать! — активно возмущаюсь и вскакиваю со стула.
— Сядь, — он отвечает тихо и властно. Замираю и обрабатываю услышанное. — Я не разрешал вставать. Мне достать бандаж и связать тебя? Хотя теперь у нас есть настоящие веревки…
— Не надо, — возвращаюсь за стол и опускаю глаза в пол, превращаясь в кроткую и послушную для своего верхнего. Мне нравится, как постепенно подчинение выходит за рамки практик, прорастая в обычной жизни.
— Хорошая девочка. А хорошие девочки заслуживают помощи. Дядя Давид позаботится о своей малышке.
— Да, сэр.
— Сегодня соберёшь самое необходимое, остальное позже. Мы аренду до какого месяца оплатили?
Он оплатил. Давид давно взял часть моих расходов на себя. Поэтому я начала копить за нас двоих.
— До конца мая.
— Ну вот, так что все успеем.
Ближе к обеду мы появляемся в моей квартире. Давид, словно фокусник, с утра где-то добыл большие коробки. Не удивлюсь, если давно их подготовил, и они просто ждали своего часа. Теперь тара стоит посередине комнаты, где ранее мы проводили сессии. На самом деле, часть вещей уже давно осела у него, потому что практики стали проходить только там. Сначала собираю все документы, технику, затем в голове разделяю одежду, обувь, косметику и прочее по важности. Первостепенные предметы скидываю на кровать, Давид складывает и уносит в коробки. По итогу получается гора из коробок. Вымотанная сажусь на пол рядом с ними.
— Милая, ты расстроилась? — парень произносит сочувственно и плюхается рядом.
— Устала, — облокачиваюсь на его плечо. — Ты вон, сколько перетаскал, наверное, тоже.
— Есть немножко, — приобнимает. — Хочешь, закажем пиццу и останемся здесь ночевать? Чтобы завтра не ехать снова, ни к чему лишняя суета.
— Давай, — превращаюсь в маленькую капризную девочку: — Хочу на ручки.
— Иди ко мне, малышка.
В его объятиях сразу становится хорошо и спокойно.
— Лика, мы справимся.
— Я знаю, ты же рядом.
Слова Давида и, правда, оказались пророческими. Как только мы появились на пороге, Аделина Евгеньевна, приятная и лучезарная женщина с темными волосами, собранными в пучок, начала охать и причитать, обвиняя сына в моей излишней худобе. Вениамин Аристархович показался мировым дядечкой с добродушным лицом. По общению и вовсе сложилось впечатление, будто мы давно знакомы с ними. Вечерние посиделки в честь нашего приезда продлились до глубокой ночи, никто не хотел расходиться. Слушая очередную увлекательную историю о молодых годах Давида в его же уютных объятиях, поймала себя на мысли: нам очень повезло с родителями. Ведь, как бы ни было тяжело моим, в девяностые с зарплатой у медиков, да и остальных, было туго, они всегда старались оградить от ужасов реальной жизни. До сих пор помню страшные рассказы старших девочек во дворе о забастовках по всей стране. Немногим ранее Вениамин Аристархович поведал о трудностях в открытии бизнеса: крыши, рэкет, нападения на фуры с грузом, бр-р-р. В нынешнее время это может показаться ерундой, но тогда народ реально выживал.
Сытая и чуть захмелевшая от домашней наливки, я все-таки не выдерживаю и начинаю клевать носом.
— О-о-о, дорогие, нам пора! — Давид ставит меня на ноги, оставляя руки на талии и не отпуская до конца. — Мы теряем бойца.
— Совсем заболтались, — Аделина Евгеньевна подскакивает и растерянно озирается на настенные часы. — Сынок, я все приготовила в твоей спальне, идите.
— Давайте, помогу, — предпринимаю слабую попытку вклиниться.
— Анжелика, — звучит ласково. Почему-то ей приглянулось мое полное имя. — Еще успеешь наесться этого быта. Отдыхай, пока есть возможность. Я-то знаю, какой Давид привереда.
— Ну, мам! — закатывает глаза. — Зачем раскрываешь всю подноготную?! Я несколько месяцев показывал Лике свою хозяйственную сторону, а ты разом обрушила образ. Теперь она откажется выходить за меня замуж.
В отличие от мужа, который беззвучно посмеивается, женщина не сразу понимает юмор своего отпрыска и на секунду пугается.
— Он шутит, — успокаиваю ее. — Не переживайте, я никуда от него уже не денусь.
— Будет плохо себя вести, не стесняйся, сразу жалуйся, — Аделина Евгеньевна берет мои ладони в свои и одаривает теплой улыбкой. Такой простой жест, но такой близкий и трогательный.
Нас с трудом спроваживают наверх. Светлая комната Давида с бирюзовой мебелью мне сразу понравилась. Вроде бы и без лишних деталей, но очень уютно. Устало сажусь на кровать, которая приятно пахнет домом. Алкоголь вытягивает страхи, которые я пыталась побороть и вроде бы делала это успешно. Глядя на моих и его родителей, не уверена, что мы сможем также долго…
— Милая, все в порядке? — как обычно, замечает малейшее изменение во мне.
Внезапно выкладываю то, что на самом деле беспокоит:
— Вот мы тогда все выяснили, перестали скрывать истинные чувства и намерения, а в отношениях вроде как ничего не изменилось.
Он располагается рядом и приобнимает за плечи:
— Лика, я же ещё у твоего дяди сказал, что изменились мы сами. Так что больше некуда меняться. Тебя это не устраивает?
Давид выглядит таким искренним, что хочется верить каждому слову. Впрочем, он специально никогда и не обманывал, говорил всегда то, что чувствовал в данный момент.
— Не знаю, — вздыхаю и поджимаю губы, продолжая спустя минуту: — Просто все так стремительно произошло, что кажется, будто мы ещё в той точке отсчета, где было временно и несерьёзно.
— Лика, я не готов, как некоторые, ждать годы, пока ситуация решится сама. Да и ты серьезно думаешь о браке и детях. Не вижу смысла растягивать страдания, если можно жить и получать удовольствие друг от друга уже сейчас. За прошедшие месяцы разве что-то случалось? Ты хоть раз жалела, что дала нам шанс? Лично я — нет.
Качаю головой, соглашаясь, а парень продолжает:
— Да я впервые знакомился с папой и мамой девушки и приезжал с ней к своим родителям! Еще летом такой вариант даже не приходил в голову! Я серьезно не собирался становиться семейным человеком. Это казалось таким скучным, обременительным и выматывающим. Теперь же я не представляю как это — жить одному… Без тебя.
— Давид, ты уверен, что будешь любить меня также через пять лет, через десять? — озвучиваю свой главный страх.
— Да хоть через тридцать, если ты меня раньше в могилу не сведешь своим характером.
— Я серьезно, а ты шутишь? — отворачиваюсь надувшись. — Откуда ты можешь быть уверенным, если никогда не испытывал это чувство.
— Вот поэтому и уверен, — возвращает меня обратно. — Дорогая, не забивай голову ерундой. Давай просто жить свою лучшую жизнь здесь и сейчас. Сама же когда-то говорила: мы не знаем, что случится завтра, а, может, мы умрем, — спокойно пожимает плечами, будто ничего особенного не сказал.
— Хорошо.
С утра просыпаюсь самой первой. Чтобы никого не разбудить, тихонько накидываю толстовку Давида и выбираюсь в сад. Вот же удивительно: плодовые деревья уже набрали цвет, поражая своей красотой, а в Питере все только начинается. Если встать на скамеечку, то можно разглядеть больше интересного за оградой. Словно преступник, озираюсь по сторонам, и, убедившись в отсутствии свидетелей, забираюсь на импровизированный пьедестал. Вокруг тишина и воздух особенный, которым не получается насытиться. Поселок потихоньку пробуждается: где-то лает собака, проезжает машина, доносятся отголоски чужих разговоров.
— Я уже решил, что ты сбежала из города. — Появление Давида становится полной неожиданностью. Не придержи он меня, свалилась бы. — А если бы сделала это в моей кофте, то еще сильнее расстроился.
— А если без, то уже не так страшно? — пытаюсь подловить, по-прежнему оставаясь в его руках. Даже скрывать не буду, чертовски приятно его внимание.
— Ты что, это уже была бы катастрофа! Твое тело только для меня.
Не могу сдержать смех:
— Ха-ха-ха, то есть ты думаешь, что я другую одежду не стала бы надевать? Серьезно? — придаю лицу больше скептицизма, но выходит слабо, наружу вырывается очередной приступ хохота уже от щекотки.
Следом Давид и вовсе перекидывает меня через плечо. Беспомощно болтаюсь вниз головой, которую мигом накрывает огромный капюшон, и любуюсь его домашними ярко-синими шортами и черной футболкой:
— Смотри, не надорвись, — выдаю от бессилия и щипаю за ягодицу.
— Очень постараюсь, мне тебя еще к Керимовым сегодня вести. — Перед крылечком делает вид, что поправляет меня и подкидывает. Если бы в желудке что-то было, то давно уже вышло бы наружу.
— Можно я не поеду? Мы с ними не знакомы.
— Ради этого и едем. Ты просто обязана узнать людей, для которых я не стал третьим лишним. А жаль, — мечтательно вздыхает. Совсем ненормальный что ли? — Ревнующий Влад это супер.
— Такие вещи при живой-то девушке говорить… Вот же… Плюша!
— Я тоже люблю тебя, дорогая.
Встать на свои ноги получается только на кухне, где Аделина Евгеньевна уже накрывает завтрак.
— Вернул беглянку, — гордо хвастается, на что я лишь закатываю глаза.
— Вениамин уехал, так что есть будем втроем. Анжелика, выбирай себе место.
Получается, я не первая встала. Воспользовавшись ситуацией, сажусь возле окна, и пока мама Давида не видит, показываю тому язык. Он делает вид, что не заметил, но по выражению лица понимаю, вечером ждет наказание. Отлично, день становится еще лучше. Интересно, насколько выходок хватит терпения парня? Чуть позже удается демонстративно и очень эротично облизать пальцы после джема, посасывая их. Давид держится, но улыбаться перестает.
— Анжелика, ты знаешь свое время рождения? — женщина рушит идеальный план по доведению до срыва своего сына.
— У-у-у, милая, ты попала, — тот молниеносно утыкается в тарелку.
— Нет, — отвечаю недоуменно. — А зачем?
— Как будет возможность, уточни у мамы, детка. Надо бы вашу совместимость проверить, чтобы заранее выявить слабые места и проработать их. Мы же хотим вам крепкую семью.
Это что-то из разряда фантастики. Пока я перевариваю услышанное, Давид показывает руками крест, типа «ни в коем случае».
— Я постараюсь, — мямлю в ответ. Стоит сначала узнать все подробности у него, прежде чем принимать решение.
Аделина Евгеньевна выпускает нас только после того, как мы почти все съедаем и клятвенно заверяем, что сыты. От греха подальше сбегаем в город, одолжив вторую машину Вениамина Аристарховича. Я — посмотреть, Давид — забрать подарок для малышки, заказанный еще из дома.
— Лика, умоляю, не говори маме свое время рождения.
Мы бесцельно болтаемся по торговому центру, закончив все дела.
— Почему? Что она будет с этой информацией делать? — уточняю рассеянно, отвлекаясь от рассматривания витрин, пестрящих разным товаром.
— Пойдет к астрологу, а потом будет мучить нас, — его лицо выдает крайнюю степень страдания, даже пожалеть хочется. — Не советую, я уже через это проходил, когда по глупости предоставил сведения одной бывшей.
— С этого места поподробней, — шестое чувство заставляет насторожиться. Вроде не ревную, но не совсем приятно такое слышать.
— Да что рассказывать? — неожиданно заводится. — Мама все узнала, а после давай советовать, как мне себя вести с девушкой. Так как с той я их не знакомил, словно знал, пришлось весь удар принять на себя.
— Ну, может, в этот раз ничего страшного не случится? — Я все-таки больше скептик, поэтому не воспринимаю серьезно всю ситуацию.
— Смотри сама. Мое дело предупредить, твое — принять к сведению или нет.
— Хорошо, я подумаю.
Давид отвозит нас на пляж, а я заставляю его кормить со мной чаек. К слову, они ведут себя достаточно нагло, облепив со всех сторон. Когда батон заканчивается, сбегаем под крики недовольных птиц. Немного катаемся по городу. Я подставляю лицо ласковому солнышку, которое еще не палит нещадно все на своем пути. Возвращаемся впритык, переодеваемся и снова на выход.
Дверь открывает высокий серьезный парень:
— Блудный сын вернулся, — вместо приветствия объявляет хозяин жилища.
— Я тоже рад тебя видеть, папочка. — Давид совсем не обижается на насмешливый тон хозяина. — Вот, держи, — передает огромный пакет с подарками. Там есть и одежда, и игрушки, например музыкальный интерактивный зайка. — Лика, знакомься — это Влад.
— Привет. Ты не устала еще от него?
— Не-е-ет, — вопрос ставит в тупик. Тут скорее Давид от меня устанет, чем наоборот.
— Нормально! Я привез тебе самое дорогое, что у меня есть, и живое доказательство своего занятого сердца, чтобы прекратил трястись над Крис, а он такие вещи заявляет. Нахал!
С открытым ртом наблюдаю за развернувшейся сценой. Не знаю, сколько бы еще это продолжалось, если бы до нас не донесся тихий женский голос:
— Влад, хватит гостей держать в коридоре. У меня почти все готово, мойте руки.
На кухне нас ждет стол с разнообразными блюдами и чересчур молоденькая худая девушка. Русые волосы собраны в хвост, под большими голубыми глазами чуть заметны синяки, но улыбается она искренне, пусть и зажато.
— Привет, меня зовут Кристина, — она протягивает руку. — Рада знакомству. Давид о тебе рассказывал.
Чувствую некоторую неловкость. Это не деловые партнеры, у которых надо выгрызть выгодные условия любой ценой. Тут надо показать другую свою сторону, которую я совсем не привыкла вытаскивать наружу при посторонних.
— Я — Лика, очень приятно, — сжимаю тонкие пальцы.
— Рассаживайтесь, — та будто выдыхает, отпуская напряжение. Кажется, ни я одна здесь переживала насчет встречи.
— Давид, поухаживай за дамами, я схожу проверить Майю, — Влад произносит уже более дружелюбно и удаляется.
Все знакомство происходило в таком сумбуре, что я даже не додумалась спросить имя девочки. Теперь хоть узнала.
— Как вам в роли родителей? Делись впечатлениями, подводными камнями, — и только один человек как был изначально расслаблен, таким и остается. Я ни капли не удивлена. Он накладывает каждому в тарелку горячее и салат.
— Тяжело, но мы справляемся. Влад во всем помогает, единственное ночью не тревожу его, а то работать не сможет. Ириночка Владимировна часто приезжает на подмогу, брат с женой Дашей, папа мой и Влада всегда отзываются, если попрошу. Ну и твои родители в Маюше души не чают.
Не понимаю, почему не прозвучало «мама» среди прочих помощников. Вопросительно смотрю на Давида, тот кивает с намеком, что все потом расскажет. С другой стороны, в каждой семье свои скелеты в шкафу. Пробую запеченную индейку с овощами и выпадаю в осадок, это божественно.
— Интересно, на юге все так вкусно готовят?! — восклицаю, не удержавшись.
— Нет, только моя мама и Кристина.
— Ты просто не пробовал выпечку Феечки, в смысле Ирины Владимировны, — та улыбается будто с налетом грусти.
— Крис, поешь, — возвращается Влад. Он с такой заботой и нежностью это говорит, что если бы сама не услышала, то не поверила бы. Как резко парень поменялся от сварливого до чуткого. — А то скоро Майю кормить, сама останешься голодной.
— Да я опять нахваталась разных кусочков, пока готовила, так что не хочу.
— Ладно, я потом заберу ее.
Пока то ли полдничаем, то ли ужинаем, девушка пьет лишь компот и расспрашивает нас о жизни в Питере:
— Вам там не мрачно?
— Нет, на самом деле солнечные дни не такая уж и редкость в городе, — Давид отвечает с полным ртом. Я и сама не могу отказать себе в удовольствии положить добавку мяса.
— Просто прошлой осенью я как раз попала на дождливую полосу, поэтому спрашиваю.
— Ты жила у нас? — я абсолютно ничего не знаю, надо позже Давида расспросить.
— Недолго, — Кристина мельком смотрит на мужа, и ее лицо чуть розовеет от смущения.
Она хочет что-то добавить, но детский плач заставляет сорваться с места.
Давид дожидается звуков открывающейся двери детской вдалеке, прежде чем сказать:
— Влад, Любовь Георгиевна так и не идет на контакт? Она хоть видела внучку?
— Нет, — тот качает головой и мрачнеет. — Крис переживает, но мы ничего не можем сделать, если человек не хочет, — сделав паузу и оглянувшись в коридор, добавляет: — Они с дядей Колей на грани развода. Уж не знаю, что там происходит, но Ирина Владимировна слышала такое в многочисленных разговорах на повышенных тонах.
Я опять ничего не понимаю, а Давид словно прочитав мои мысли, поясняет:
— Ирина Владимировна — это домработница у родителей Кристины. Любовь Георгиевна — ее мама, которая перестала с ней общаться из-за отношений с Владом.
— Почему? — вот же глупости какие. Вроде не средневековье, да и парень с виду приличный.
— Когда мы были маленькие, наши родители дружили, а потом рассорились на почве бизнеса, — он сам поясняет причины. — Отцы постепенно свыклись, даже умудряются нормально контактировать, а вот тетя Люба — нет. Я для нее враг. Мне даже кажется, до появления ребенка она еще надеялась на то, что мы разойдемся.
— А твоя мама что?
— Она умерла, когда я заканчивал одиннадцатый класс.
— Прости, — становится неудобно. Давид ободряюще берет мою руку в свою под столом.
— Ничего страшного, ты же не знала.
Втроем замолкаем, не находя слов. Неловкую паузу нарушает появление Кристины с дочкой:
— А вот и мы.
— Давай ее мне, — Влад сразу поднимается. Малышка в розовом нарядном комплекте смотрится такой миниатюрной на его фоне. Парню приходится стоять боком, чтобы дочка, тоже могла смотреть на нас.
— Оу, какая милая крошечка. Сразу видно, папа постарался. Лика, нам срочно нужен пацан! — Давид возвращает свой образ шалопая, — Такую красоту нельзя кому попало отдавать.
— Почему ты неровно дышишь ко всем моим женщинам? — парень отвечает недовольно, как в первые минуты нашего появления.
— Ой, да ладно, тебе что жалко? — беспечно отмахивается. — Тем более, я это делаю на расстоянии, от греха подальше. Может, тебе стоит поработать с психологом насчет излишней ревности? — продолжает лезть на рожон.
— Не обращай внимания, — отвечает Кристина и все же накладывает себе салат. — Они всегда так, я уже привыкла.
— Да, потому что твой муж упрямый ревнивец, который никак не возьмет в толк, что я никогда и не претендовал на тебя. Ну нравится мне его доводить.
— Вот-вот. Боже, дай мне сил не придушить его.
— Не сможешь, у тебя ребенок на руках, — Давид продолжает беспечно ходить по краю.
Поднимаю взгляд на девчушку, которая усердно обсасывает резиновый грызунок в надежных руках отца, и нет ей дела до всего вокруг.
— Мы думаем, что скора зубки полезут, очень уж десна чешутся у Майи, — Кристина замечает мой интерес.
— Не рано?
— В полгода первые нормально.
— Не было страшно? Это же такая ответственность.
— Было. Я столько информации перечитала во время беременности, пытаясь саму себя успокоить. Я вообще не была готова так рано становиться мамой, боялась ни справиться, ни полюбить. Но когда увидела, взяла первый раз на руки, все переживания отпали в миг. Потому что это твоя родная частичка, которая росла под сердцем.
Стоит запомнить. В последнее время я стала часто думать, что пора рожать, но это больше из-за возраста и давления общепринятых норм. Сейчас же, глядя на Керимовых, потихоньку осознаю, для чего все это делается.
Майя начинает капризничать, и становится понятно, что надо закругляться. Кристина забирает ее к себе и слегка покачивает успокаивая.
— Была рада знакомству, — и это правда. Все опасения оказались напрасными. — Надеюсь, мы еще увидимся, — подталкиваю Давида к выходу.
— Конечно, мы послезавтра наведаемся в поселок к папе Влада, и к вам заодно заскочим.
Ребята провожают до двери. Когда они оказываются рядом втроем, то выглядят очень мило и гармонично, как настоящая семья.
— Тогда до встречи, — прощаемся.
Следующие дни до возвращения становятся очень насыщенными: Давид успешно проводит несколько рабочих встреч, заключая соглашения с новыми партнерами для распространения добавок на юге; в гости приезжают Кристина с Владом и Майей. Но как бы здесь не было хорошо и уютно, дом есть дом.
— Ура, мы, наконец, остались одни! — Давид с блаженным выражением лица падает на кровать, как только мы заходим в его квартиру.
— Вот ты притворщик! — сажусь на край и улыбаюсь. — А там делал вид, что все нравится.
— Мне и нравится, но недолго. Я всех повидал, подзарядился эмоциями, хватит.
Пока Давид валяется, разбираю дорожную сумку и первой сбегаю в душ, чтобы смыть дорожную грязь вперемешку с усталостью от перелета. Горячие струи расслабляют. Пожалуй, тоже немного полежу рядом с любимым, а может и не только… Расчесываю светлые волосы, что уже стали ниже плеч. Витамины, которыми меня теперь пичкает мужчина, и маски исправно работают.
В спальне его не оказывается. Я слышу, как хлопает входная дверь:
— Куда ходил? — выглядываю в коридор.
— Это курьер был, тебе письмо, — задумчиво передает конверт.
— Ты уверен? — Особо никто не знает мое реальное место жительства. Прописка так и осталась в Ижевске.
— Да.
Взяв послание и увидев имя отправителя, напрягаюсь, уголки губ сами собой опускаются.
— Я в комнате прочитаю, иди пока в ванну.
Давид понимает намек и оставляет меня одну.
«Здраствуй, Лика.
В первую очередь хочу извиниться. Надеюсь, сможешь меня когда-нибудь простить за всю ту боль, что причинил тебе.
Я рад, что у тебя все хорошо. У меня тоже, я выкарабкался.
Пожалуй, закончу с лирическим отступлением. Хочу пригласить вас с Давидом Зольниковым на благотворительный вечер, который состоится первого июня в гостинице «Багратион» в 17:00.
Матвей Филатов»
Написал собственноручно…
Несколько раз перечитываю первые слова и пытаюсь понять себя. Он справился, а я? Щемящее чувство в груди и ком в горле не дают уверенности, возвращая на несколько лет назад…
Он сидит на скамейке, чуть пошатываясь.
— Матвей, — я не узнаю его, — Что же ты делаешь с собой?
— Лика, я абсолютно трезв, — недовольно бурчит.
— Вижу, только этого не достаточно, чтобы быть в порядке. Где ты живешь? Я отведу.
— Пойдем, тут рядом, — с трудом поднимается, отводя взгляд.
— Вот и моя берлога.
Небрежно скидывает куртку, обувь и удаляется, оставляя меня в растерянности. Вздыхаю и иду следом, рассматривая квартиру.
— У тебя чистенько, — войдя на кухню, ежусь от холода. Он стоит на балконе с дымящейся сигаретой возле открытого окна. — Всегда думала, что если парень живет один, то у него ужасный бардак.
— Чем же развлекаться между занятиями с репетитором, сном и приемом пищи? Ненавистный универ бросил. К тому же, периодически квартиру приходят посмотреть возможные покупатели. Ты же в курсе, я скоро уеду отсюда навсегда.
— Матвей, я все знаю. Что ты с собой делаешь? — сердце ноет от боли за человека, который так и не стал чужим.
— А что не так? — потушив бычок, остается на том же месте.
— Признаюсь, там, на улице, не сразу тебя узнала. Ты похудел, лицо стало серым, огонь в зеленых глазах потух. Еще, недавно до меня дошла информация, что ты перетрахал половину девушек Ижевска, а вторую сломал морально!
— И ты туда же, — закатывает глаза. — Я устал от бессмысленных нравоучений. Ты, родители, сестра, друзья. Насчет девушек, я никого силой к себе не тащу, сами решают.
— Не приходило в голову, что мы просто волнуемся за тебя?!
— Как вы достали со своей заботой.
— Матвей, — собираюсь воззвать к его разуму, но не успеваю.
— Да что, Матвей! — взрывается, — Я двадцать один год, Матвей, отвалите уже от меня! Вы, типа близкие люди, не задумывались, может, я так хочу, меня полностью устраивает идти ко дну! И если кто-то прирежет меня в подворотне, ни капли не расстроюсь. Катитесь к черту, неравнодушные мои! Я не нуждаюсь в вашей помощи и поддержке.
Слова делают больно не меньше физического насилия. Когда он чуть не придушил меня, думала, что не смогу простить, но… Матвею удалось переплюнуть самого себя.
— Тебе лучше уйти.
— Да, ты прав, — сама не узнаю свой поникший голос. — Прощай. Надеюсь, когда-нибудь ты найдешь силы жить, а не существовать.
Я обманула тогда Давида, между нами был не только секс. В какой-то степени Матвей стал родственной душой, как для него Керимовы. Только у нашей истории печальный конец.
— Ты знаешь Филатова?
Вздрагиваю от неожиданности, не услышала, когда Давид зашел в комнату.
— Д-да, мы из одного города. Длинная история, я когда-нибудь тебе расскажу.
Парень берет лист бумаги и перечитывает текст.
— Это же он? — ему удается найти правду между строк и все понять.
— Да, — вздыхаю.
— Мы пойдем? — Давид садится рядом и обнимает.
— Нет, я пока не готова, — кладу голову на его плечо. В его руках сразу становится спокойней и легче. — Отправим деньги.
Я давно его простила, но… Может быть, когда-нибудь... я смогу встретиться с Матвеем без боли в сердце? И дело даже не в том, что он чуть не задушил меня, а в том... Как он разговаривал в нашу последнюю встречу, он сделал мне очень больно…
Спустя 7 лет. Давид
— Кто там говорил про залет? — Влад сидит недалеко от меня в плетеном кресле со стаканом лимонада и наблюдает за пятью детьми. Папину наливку пришлось отложить на следующий раз, так как он за рулем.
— Вот не надо, у нас было все спланировано. Лика хотела успеть родить в тридцать. Кто ж знал, что будет двойня.
Сентябрьское солнце ласково прогревает веранду, на которой мы удобно расположились, пока младшее поколение самозабвенно копошится в песочнице неподалеку. Родители соорудили ее еще до появления мальчишек, наперед.
— А третий ребенок? — вопросительно поднимает брови.
— Агата тоже по плану. — Мы решили сделать традицией женские имена на букву «А». — После нее ушли в завязку.
В этот самый момент мои шалопаи подбегают утолить жажду прохладным напитком.
— Папа, Ваня песком кидался, — выдает как бы между прочим один из них.
— Владик, что ж ты у меня такой стукач и зануда? — страдальчески стону, а сын не понимает, о чем я. — Весь в своего тезку.
— Мне, конечно, была приятна столь высокая честь, но, честно, уже перебор, — недовольное бурчание старшего, словно песня для ушей. Этим поступком я обеспечил себе пожизненный повод для стеба.
— Так, Иван, песком не кидаться, а ты, Владислав, не ябедничай! — пытаюсь казаться строгим родителем. Хотя эти двое давно просекли кто в семье добрый и злой полицейский.
— Да, папа, — все же недовольно отвечают мальчишки и сбегают к остальным.
— Эх, жаль, вы Илюшу не назвали Давидиком, — мечтательно вздыхаю и жду реакции.
— Крис предлагала, но я ж не такой сумасшедший, как ты, — усмехается. Вся его напускная суровость вмиг улетучивается. Как ни странно, этот стиль общения так и закрепился между нами. Хотя бывают моменты, когда мы общаемся серьезно или доверительно. Керимов — хороший друг.
Из дома выходит мама и несет поднос со сладким пирогом и чаем:
— Небось голодные, отказались от горячего, — сетует, пока я расставляю приборы на маленьком столике. — Детей обязательно позовите и покормите. И руки не забудьте помыть!
— Аделина Евгеньевна, мы поели перед тем, как к вам ехать. Не переживайте, — Влад пытается успокоить ее.
— Да что с вас взять! Вот приедут девочки из торгового центра, все им расскажу.
— Мамуль, пощади, — приобнимаю ее.
— Подумаю еще, — она лишь отмахивается и возвращается в дом. Вроде годы идут, но внуки благоприятно влияют на родителей. Рядом с ними они бодрее.
— Знаешь, как хорошо иметь бабушку с дедушкой на море? Тем более, сейчас дети подросли, можем их на некоторое время оставлять здесь.
— Да ладно, вот ни капли не догадываюсь! — он даже не пытается скрыть сарказм. — А если учесть, что Крис стала частенько к твоей маме приезжать с Майей и Ильей, то точно никак.
Влад делает паузу. Обычно он не показывает свою слабость, всегда сдержан и закрыт со всеми, но сейчас что-то в нем надламливается:
— Детям пришлось завести себе других бабушек, раз с родными не получилось, — и столько боли сквозит в этих словах.
— Ты про мою и Дашину маму?
— Ага.
Я не могу сказать ему, что все наладиться, потому что это ложь. Остается молчать.
Несколько лет назад родители Кристины пытались развестись, но так и не довели дело до конца. По-прежнему живут вместе, создавая иллюзию образцовой семьи для знакомых и партнеров по бизнесу. Николай Викторович навещает внуков, а Любовь Георгиевна — нет. Я вижу две возможные причины для ее поведения: либо она настолько упряма, либо страдает каким-то психическим заболеванием.
— Кстати, там твоя Агата взяла в оборот Илью, — по-доброму замечает. Они действительно чаще вдвоем играют, чем со всеми. Майя же не прочь поноситься вместе с близнецами по участку. Как самая старшая, нередко становится инициатором их совместных проказ.
— Смирись, Влад, это карма. Не захотел по-хорошему, будет вот так. Теперь точно от меня не отделаешься, потом еще и породнимся, возможно.
— Давид, да я уже давно не пытаюсь. Ты и ваше семейство прочно вросли в нашу жизнь. Представь, если реально поженятся?
— Пф-ф-ф, я уверен! — закатываю глаза.
Нашу беседу прерывает звук открывающихся ворот. Лика и Кристина заходят довольные, о чем-то переговариваясь, с кучей пакетов. Разница в возрасте не стала для них помехой. Каждый наш приезд они обязательно проводят время только вдвоем или втроем, еще с Дашей, выбираясь в магазины, кафе, салоны красоты или просто гуляют.
Дети замечают их и, с криками «мама», бросаются наперегонки, соскучились. Лика каждого по очереди обнимает и целует.
Глядя на свою жену, в миллионный раз осознаю какая она красивая и необыкновенная. И сколько бы ни прошло лет, это не изменится. Она всегда будет самой лучшей и любимой, даже если иногда мне хочется придушить ее…
Ведь я всегда могу сделать это во время следующей сессии…
Конец.