– Это ты во всем виновата! – отложив письмо, посмотрела я на Лиску.

Бывшая ласка – мой дипломные проект, сидевшая сейчас на моем столе и, кажется, рассматривавшая варианты, как бы меня половчее укусить, оскалила два ряда острейших зубов, повела всеми тремя ушами, а глаза ее загорелись красным. Что, у милых маленьких ласок не бывает двух рядов зубов, трех ушей и кроваво-красных глаз? Ну так это у обычных, живых ласок не бывает, а у умертвий – очень даже.

Вернее как, нормальные умертвия должны выглядеть так же, как при жизни. Но нормальные умертвия делают нормальные маги, а не недоучки типа меня. Так что, что получилось – то получилось.

На самом деле, ласка действительно была моим дипломным проектом в старшей школе, которую я закончила пару месяцев назад. А до этого Лиска была моим любимым зверьком, который положил жизнь, когда пытался отогнать бешеного пса, который на меня напал на прогулке. Но где миниатюрная ласка, а где пес, пусть и не очень большой, зато очень больной и очень агрессивный? Но она билась до последнего, что дало мне время справиться с ситуацией и приголубить того магией.

И вместо того, чтобы подарить моей любимой девочке спокойной вечный сон, я решила наделить ее посмертием. Ну и получилось, что получилось. Ласка увеличилась раза в два в размерах, обрела зубастую улыбку, третье ухо, которым она улавливала высокие и низкие частоты, ранее ей недоступные, ну и вызывающие дрожь глаза… Теперь они иногда загорались красным. Это не имело какой-то цели, она не начала видеть через стены, хотя было бы неплохо, просто показывала, что зверь недоволен. А еще моя Лиска неожиданно обрела что-то типа псевдоразума. Хотя, может, он у нее и был, просто раньше мы не могли между собой общаться. Теперь же я знала, о чем она думает, потому что это мое существо, я его создала.

– Ну что, Лиска, мы с тобой попали, – вздохнула я и, опять взяв в руки письмо, потрясла его перед мордой зверюги. Та хотела в него вцепиться, но я вовремя отдернула документ.

А дело было вот в чем: это письмо – приглашение в высшее учебное заведение, в котором мне предстоит учиться ближайшие шесть лет. И все бы было хорошо, я ведь поступила, хотя ни секунды не сомневалась в том, что у меня получится, но поступила я куда-то не туда. Сначала я даже подумала, что это ошибка, но нет, в конверте помимо приглашения имелось еще сопроводительное письмо, где черным по гербовому было написано, что меня пригласили учиться именно в Королевскую Академию де Бланшир.

Так она называлась по имени ее основателя и по совместительству тайного советника Короля – лорда де Бланшира. В простонародье же ее прозвали Академией тайных даров, потому что до создания учебного заведения они, эти дары, были вообще запрещены, а маги, которые их практиковали, либо запечатывались, либо казнились. Логично, что большинство подобных одаренных скрывались. Потом граф придумал поставить эту силу на службу королевству и создал тайное учебное заведение, в котором учились те, кто обладал соответствующими силами. К этим дарам большинство людей относилось плохо, поэтому первое время инициатива не афишировалась.

Но тайное, как обычно, становится явным, так что лет через сто после основания Академия вышла из тени и с тех пор выпускала из своих стен магов определенной специализации. Уже не тайно, но все равно нормальные люди предпочитали держаться от этого места подальше и обсуждать только шепотом. А лучше вообще молчать, во избежание, так сказать. Много про выпускников этого заведения слухов ходило, большинство нехороших.

Я в это все не верила, ведь мой папа там учился и кое-что рассказывал. Но, честно говоря, подробностями я особо не интересовалась, потому что меня это не касалось совершенно. Почему, я ведь некромантка? Потому что проблема лично для меня здесь одна: это чисто мужская Академия! Несмотря на то, что уже почти три сотни лет это заведение выпускает магов с темными дарами, женщины там никогда не учились.

Девушкам, у которых открылись темные аспекты магии, их запечатывали до сих пор. Но с приходом новой Королевы все чаще стали раздаваться идеи перестать разделять дары по половому признаку. И даже подвижки были, например, мальчиков стали принимать на факультеты бытовой магии. Ну а что делать, если у тебя только такая?

В принципе, и мне должны были после школы запечатать мою некромантию, оставив только стихийную магию Земли, которой обладает подавляющее большинство некромантов. Я не была исключением, так что, когда подавала документы на дальнейшее обучение, специально указала, что хочу получить направление в учебное заведение, которое специализируется на горном деле. Таких было несколько, меня должны были пригласить в одно из них.

Пока же я ждала только приглашения на запечатывание дара. Восемнадцать лет мне стукнуло неделю назад, так что в ближайшие дни таковое должно было поступить.

Но пригласили меня в другое место, м-да… Вообще, в нашем королевстве студент не мог выбрать, в каком учебном заведении учиться, мог только указать примерное направление. Решение же принимает специальная комиссия на основе его оценок, уровня и вида магии, знатности и полезности для общества.

Кажется, что слишком громоздкая структура? Ну так магов-то не так уж много. Сколько по всему королевству их выпускается в год? Ну тысяч пять максимум. При этом, большая часть – простолюдины, а значит в магии потенциал у них заведомо ниже и их рассовывают кого куда по остаточному принципу.

Но я-то не простолюдинка! Я просто хотела оставить любимую отважную Лиску себе, потому что потом шанса не будет – магию-то запечатают. Хотя, честно говоря, я понятия не имела, как буду управлять умертвием без этой самой магии. Может, именно поэтому я представила на выпускных экзаменах именно этот проект – не знаю. Я ведь в глубине души на что-то надеялась. Но не на это, конечно.

Теперь Лиска может остаться со мной, но проблем от этого только прибавилось.

Тут в дверь послышался уверенный стук. Судя по не терпящим возражения звукам, это была мама. Да, только она могла стучать так категорично и авторитарно. Это не я придумала, это старший брат так сказал. И я с ним согласна.

Я встала и поплелась открывать дверь, уже предполагая, какая сейчас разразится буря.

– Милена сказала, что ты получила письмо, – сразу перешла к делу мама. – Показывай.

– Вот, – со вздохом отдала бумаги я.

– Что за вид? Неужели тебя отправили в какое-то заштатное место? А я говорила, что надо стараться лучше, – едко отчеканила она, держа в руках, но не читая документы.

Ну да, стараться лучше… Не могу сказать, что у меня прямо все высшие баллы, но где-то половина – да. Остальные оценки средние, но удовлетворительных нет. Так что, можно сказать, училась и закончила я со вполне приемлемыми баллами.

– Мам…

– Не перебивай, миледи Диана де Тремиль! – отчеканила она. – И это, свою страшилу убери. Она, наверное, бешенством от той псины заразилась.

– Лиска, фу! – я окутала своей голубоватой магией ласку, которая скалилась на маму. Они еще при жизни моей питомицы друг друга недолюбливали, а теперь и вовсе ненавидели друг друга. Но если раньше ласка маме просто не нравилась – она не любила животных, то теперь она ее еще и опасалась.

Несмотря на то, что мама обладала железным характером и была из довольно знатного рода, она владела только бытовой магией, так что мою ласку она могла только вымести из комнаты. Что и делала раньше неоднократно. Теперь же та могла ответить кусем всей своей устрашающей челюстью, и неизвестно, кто из них был бы быстрее.

– Так, и что у нас тут? – прочитав лекцию на тему, какая я глупая и бесполезная неумеха, мама все же обратила внимание на бумаги. Вчиталась. – Это что, шутка? Если да, то совершенно неудачная, Диана. У твоего отца такое же чувство юмора, точнее, его полное отсутствие!

– Там сопроводительное письмо, мам, – не поддалась на провокацию я.

– Но это позор! Это скандал! – возмутилась та, но больше растерянно. М-да, впервые вижу, чтобы маме было нечего сказать.

– А какие варианты, мам? Меня уже зачислили. Ты же знаешь, что от меня тут ничего не зависит?

– Я поговорю с твоим отцом, – нахмурившись, ответила она. – Это все из-за его россказней и из-за этой…

Она так недобро посмотрела на Лиску, что та утробно зарычала. Но я сдерживала ее кровожадные, а мама ей действительно не нравилась, порывы своей магией.

– Если бы не его поощрение твоих увлечений, не эта крыса и не твоя глупость, наша бы семья не покрылась бы таким позором! – мама обдала меня презрительным взглядом, развернулась на каблуках и удалилась искать отца.

– Эх… – вздохнула я, проводив удаляющуюся фигуру взглядом. – Это еще не скандал, вот когда мама найдет папу, вот тогда будет скандал.

Лиска опять зарычала и оскалилась.

– Знаю, знаю, сама иногда хочу ее покусать. Тем более что скандалить-то бесполезно, правда, маленькая? – бывшая ласка запрыгнула на подставленную мною ладонь, на которой она теперь едва умещалась, пробежала по руке вверх и устроилась на плече, продолжая скалиться и полыхать кроваво-красным взглядом. Я почесала ее за ушком, та клацнула зубами, но не укусила. – Ты не виновата, не думай. Но мама в одном права, учиться в чисто мужской Академии – это очень неприлично.

Нет, ну серьезно, если там есть преподаватели и сотрудники женщины, то их единицы, потому что темными искусствами обладают только мужчины. Там несколько сотен парней и мужчин, студентов, аспирантов, преподавателей, сотрудников. Сколько бы девушек не зачислили на первом этапе, но их все равно будет значительно меньше, чем парней. И как тот, кто это придумал, себе представляет процесс учебы?

Да, папа иногда рассказывал про свою учебу и свой дар, да, мне нравилась некромантия, и я надеялась, что мне ее не запечатают или потом распечатают, учитывая возможные послабления в законах. Только я думала, учить меня будет папа или наймет учителя, а не вот это вот все.

– Нехорошо как-то получается, Лиска, – вздохнула я, прислушиваясь к маминым воплям, кажется, она нашла отца. – Но мы ведь с тобой разберемся, верно?

Ласка оскалилась, а ее глаза сверкнули красным, впрочем, я чувствовала ее настроение и настроена она была решительно, она собиралась всех порвать. Я ее оптимизма не разделяла.

Семью я свою, конечно, люблю, но я вздохнула с некоторым облегчением через неделю, когда мой мобиль стоял полностью загруженный вещами и готовый увезти меня из дома. Папа рвался меня проводить, даже специально для этого отодвинул свои бесконечные дела, но в итоге что-то случилось в соседнем домене лорда де Людесиля и ему пришлось отбыть туда. Случилось, в смысле, по его части, по некромантской.

Отец был не только лордом наших владений, включающих в себя три довольно крупных поселения, одно из которых даже можно назвать городом, известным промышленником и горнодобытчиком. Не просто же так я хотела пойти по этой стезе, как и старший брат. Также папа был официальным королевским некромантом всех окрестных земель. То есть, если случалось что-то по его части – поднялось кладбище или отдельные неупокоенные, кто-то превратился в умертвие, зомби, лича, не дай боги, или еще какую-нибудь нежить, видов которой было довольно много, то вызывали его. Работал он во всех шести доменах нашей провинции, по сути, был единственным некромантом тут.

Мой старший брат-наследник, к сожалению, такого дара не получил, зато получила я и младший, но мелкому семь, так что никого упокоить он пока не может. Разве что его нянька от сердечного приступа умрет.

В общем, собрала я свои пожитки и загрузила в багажник мобиля. Для меня не было сюрпризом, какие будут в академии условия, потому что там учился папа, так что помимо вещей я еще везла кое-что из мебели, небольшой, конечно. Например, пуфик для туалетного столика, прикроватную тумбочку, большое зеркало. Еще, разумеется, книги, необходимые мелочи. Мой двухместный транспорт, в итоге, был забит под завязку. Даже клетку Лиски с трудом приткнула. Вообще, она не живая, так что может сидеть и без нее, послушная моей воле. Но дело в том, что тогда меня могут остановить и оштрафовать – оно мне надо?

– Дочь, помни, ты должна обязательно спросить про возможность жить в городе! – наставляла мать.

– Я помню, мама.

– Это хорошо, что помнишь! Еще помни, что ты должна вести себя прилично! Не посрами наш род и саму себя, а то отец у вас добрый, он вам все прощает, а я не хочу за вас отдуваться и восстанавливать нашу репутацию.

– Ладно, мама.

– Что ладно?!

– Я поняла, мама, буду вести себя хорошо, род не посрамлю, папу не подставлю, тебя отдуваться не заставлю, – послушно повторила я.

– Ты издеваешься, миледи Диана де Тремиль? – нахмурилась мама. По полному титулу она меня называла, только когда злилась, то есть где-то пятьдесят процентов времени. В остальное время она просто не на меня, а на отца орала.

– Нет, мама, – покривила душой я. Я ее люблю, конечно, но я очень ждала отъезда на учебу, молясь при этом, чтобы меня определили в учебное заведение куда-нибудь подальше отсюда. Хотя я в этом серьезно сомневалась, потому что лучшие горные факультеты как раз в академиях нашей горной провинции и находятся.

Но, выходит, моя мечта все же исполнилась, просто как-то криво.

– Ладно, езжай. Не забывай писать хоть иногда.

– Буду писать, – ответила я и обняла маму, потом наклонилась к мелкому: – Береги маму, Ронни, ты теперь тут за главного, пока папы нет. Будешь стараться?

– Можешь на меня положиться, – семилетняя мелочь гордо и сосредоточенно кивнула.

– Очень на это надеюсь, – сузила глаза я. Это маму и няню он мог доводить, а вот со мной этот финт не прокатывал, Лиска тут же далала кусь, и братцу приходилось идти менять штаны из-за новой дыры чуть пониже спины. Конечно, мама на меня за это ругалась, конечно, я не собиралась пускать на самотек воспитание младшего, потому что он характером был как раз в нее. Так что к моим словам он относился серьезно.

– Ну все, я поехала, – сказала я, садясь за рычаги управления.

– Будь аккуратна в дороге, Диана, не срезай в Дорвидью, говорят, там на мобили нападают.

– Я слышала, буду осторожна, срезать не буду, – покорно согласилась я, помахала прислуге, которая тоже вышла меня проводить. – Ладно, все, мне пора, если я хочу доехать засветло.

Доехать в саму Академию засветло у меня бы не получилось никак, а ночью по проселочным дорогам передвигаться все же опасно. Так что план был в том, что я заночую в одном небольшом городке в сотне миль от Академии, в который я и должна прибыть до захода солнца, а к полудню следующего дня буду уже у цели. Всего мне предстояло преодолеть четыреста пятьдесят миль. Если бы срезала, было бы чуть меньше, но я не боевой маг, чтобы с разбойниками воевать, поэтому поеду только по крупным дорогам, где много транспорта.

Ну мы с Лиской и поехали. Вообще-то мне предстояло, практически пересечь все наше королевство, расположенное между двумя горными хребтами, один из которых был на юге, где и жила моя семья, а второй на северо-западе. Именно в этих горах находилась Академия. Ну там даже скорее не горы, а высокие холмы, покрытые лесами, не чета нашим действительно высоким горам, но все равно есть где затеряться.

Именно поэтому лорд де Бланшир построил академию там – леса, пересеченная, но все же относительно доступная местность, практически полное отсутствие населенных пунктов поблизости, а главное, там не ведется выработок, эти холмы бедны на всякие полезные в хозяйстве руды.

– Жилье в городе, ага! – скривилась я, вспоминая слова родительницы.

Маме папа, конечно, объяснял, что там ближайший более-менее город находится на расстоянии тридцати миль и до него ехать через лес. Что другие населенные пункты поблизости – это маленькие деревни на несколько десятков дворов и там нет нормальных гостиниц или съемного жилья. Что в Академии тайных даров есть правило жить только в общежитии! Но мама, как обычно, его не услышала и перла вперед, как таранная техника.

– Не собираюсь я каждый день тратить по три часа на дорогу туда и обратно, – поделилась я с Лиской.

Моему умертвию не нравился мобиль. Когда она была живой лаской, ее в нем укачивало. Теперь, нет, конечно, но, видимо, воспоминания она сохранила. Поэтому мои попытки сделать вид, что я говорю не сама с собой, провалились – Лиска в мою сторону даже не повернулась, а раздраженно смотрела в окно, обмахиваясь длинным пушистым хвостом.

К обеду я заехала в городок по пути и зашла в кафе. Город был довольно большим, так что все было относительно цивильно. К тому же тут оказалось много моих ровесников – неподалеку находилась какая-то местная академия, а сейчас как раз студенты перемещались по всему королевству в свои альма-матер.

Так что на стоянке для мобилей у меня даже была не единственная загруженная под завязку повозка.

Поела, отдохнула немного, а то от длительного сидения за рулем уже спина затекла и конечности заболели. И хотя дорога проходила спокойно, все равно надо было смотреть в оба глаза как раз из-за множества студентов на дороге, а не все из них маги и имеют соответствующую реакцию.

Я посмотрелась в зеркало, поправила свои светло-голубые волосы, выбившиеся из прически и нажала на рычаг газа. Мобиль плавно вырулил со стоянки и покатил дальше по дороге. Ехать мне еще часов пять, может, чуть больше.

Вообще-то цветом волос я пошла как раз в маму – этот необычный цвет, а также тонкие черты лица и ярко-голубые глаза с пронизывающим буквально до костей взглядом, говорили о том, что когда-то в ее роду затесались русалки. Королев водоемов не видели уже пару сотен лет, так что живых свидетелей этого не осталось, но исправно уже триста лет в ее семье периодически рождались девочки с голубыми волосами и такими же глазами. Бабка моя была такой, теперь мама, ну и я. А вот мамина сестра, например, просто блондинка, а мои братья и вовсе в отца – темноволосые. Среди русалок мужчин нет, так что их тип внешности по мужской линии не передается.

В нужный мне городок, а был он действительно небольшим, я прибыла на закате. Была тут всего одна центральная улица, на которой стояло несколько гостиниц и постоялых дворов. Но папа-то хорошо знал эту местность, а еще он знал, что здесь приличное заведение в такое время не забронировать. Он действительно попытался, но из всех отелей нам пришел отказ – мест нет. А я же аристократка, я не могу в каком-то клоповнике жить.

Поэтому с центральной улицы я свернула на боковую, потом еще на одну и нашла в глубине городской застройки небольшой, но довольно приличный отельчик всего на пару десятков комнат. Именно там был забронирован для меня номер.

– Добрый вечер! Диана де Тремьиль, я бронировала комнату, – обратилась я к вечернему портье.

– Добрый вечер, миледи! Да, прошу за мной, – сверившись с документами, ответил мужчина. Он проводил меня в небольшой номер, в котором было все необходимое. – Могу предложить вам ужин в номер или заказать столик в нашем ресторане. У нас сегодня великолепная говядина с соусом из горных трав и ягод.

– Звучит аппетитно, – не покривив душой, ответила я. Есть хотелось зверски. – Пожалуй, поужинаю в вашем ресторане.

– Миледи де Тремиль… – портье неуверенно посмотрел на меня, переминаясь с ноги на ногу.

– Да?

– Могу я дать рекомендацию?

– Прошу, – кивнула я, понимая, что работник хочет как лучше. Я даже подозревала, что он скажет, но, тем не менее, что-то мне советовать было ему не по чину. Вот он и мялся.

– Вам лучше не выходить из отеля сегодня. Город полон студентов Тайной Академии – это может быть небезопасно.

– Благодарю за рекомендацию, – мягко улыбнулась я. – Предупредите ресторан, что я спущусь на ужин через полчаса.

С собой я взяла из мобиля только одну сумку и клетку с Лиской, но за вещи я не волновалась – транспорт стоял прямо на огороженной территории отеля. Так что я быстро привела себя в порядок, переоделась и спустилась вниз. Все столики кроме одного были заняты мужскими компаниями, кое-где с ними сидели девушки, думаю, местные.

Я не стала обращать внимания на косые взгляды, села, сделала заказ и углубилась в книгу, которую специально с собой взяла. Тем не менее, я не столько читала, сколько косилась на соседей и слушала их болтовню. Вероятно, все они были студентами и большинство не первокурсниками.

– Ты слышал, Зей, – обратился один габаритный парень, сидящий за соседним столом, к своему другу, – в этом году в Академию примут несколько девок!

– Вот только баб нам и не хватало! – поддержал его товарищ и парни весело заржали.

“Девок? Баб?” – возмущенно подумала я, стараясь не показать своей реакции. – “Ну ничего, смейтесь, смейтесь, сегодня я ночью к вам пошлю по мертвому ядовитому богомолу. Посмотрим, до смеха ли вам потом будет, юмористы!”

Наверное, характером я тоже пошла в маму, такая же жесткая, прямолинейная и злая, просто не такая шумная и истеричная. Поэтому когда в середине ночи в гостинице поднялся шум, а лишь ехидно усмехнулась и перевернулась на другой бок.

Послушные моей воле мертвые богомолы действительно напугали двух хамов, оказавшихся к тому же не некромантами, поэтому они не могли упокоить настойчивых зомби-насекомых. Нет, конечно, даже мертвый богомол не может ничего сделать человеку, даже если укусит – не страшно. Но когда на тебя нападает такой ночью в твоей же собственной постели – это может довести минимум до заикания, а то и до намоченных штанов.

Как вовремя я увидела несколько этих мерзких тварей у своего мобиля. Если бы не заметила, они вполне могли бы туда ночью пробраться – их к артефактам, коих полно в технике, просто магнитом тянет. Не знаю почему, но вот именно этих насекомых я терпеть не могла.

На следующий день мне нужно было проехать еще около сотни миль. Но на этот раз дорога уже шла больше по сельской, необжитой местности, и единственным городком на пути, был тот, который как раз находился в тридцати милях и в котором мама хотела, чтобы я жила.

Ну что хочу сказать, странные у папы представления о городах и даже городках! Это же натуральная деревня с одно-двухэтажными частными домами, с одной гостиницей, выглядящей так, будто ее намедни штурмовали демоны, с несколькими каменными административными зданиями, которые представляли собой довольно убогое зрелище. Не как гостиница, но и не сильно лучше.

– И вот тут мне мама предлагала жить? – спросила я Лиску, которая мне, конечно, ничего не ответила, а очень заинтересованно смотрела на разбегающихся с дороги кур. Город, ага.

Здесь я остановилась только выпить кофе и съесть булочку. Но посмотрев на местные кафе, если их вообще можно так назвать, решилась только на кофе, а то черная кайма под ногтями у пекаря меня впечатлила и не в хорошем смысле слова. Можно было и другое место поискать, но мне еще часа полтора ехать, а приехать хочется в нормальное время, потому что сейчас придется углубиться в лес и двигаться по незнакомой узкой проселочной дороге, которая виляет между холмами. В общем, лучше этот отрезок пути преодолеть как можно быстрее.

Если раньше на дорогах было полно мобилей других студентов, то теперь их поток заметно поредел. Пока пила кофе в сторону холмов проехало всего три машины, так что и мне стоило поторопиться, не хотелось бы где-то застрять, а то помощи можно и не дождаться.

Следующие полтора часа я петляла по проселочной дороге, пытаясь удержать мобиль в резких поворотах и в колее, потому что из-за навесающих крон и дождя, прошедшего, наверное, вчера или позавчера, покрытие этой, с позволения сказать, дороги представляло печальное зрелище. Грязь, глина, чуть подсохшая колея, но при этом иногда под колесами попадались довольно крупные камни, о которые можно было что-то повредить или просто улететь в кусты.

– И вот по этой дороге мне мама предлагает ехать два раза в день в Академию? – бурчала я.

Нет, ну ладно, мама не видела всего этого масштаба катастрофы, но ведь папа мог до нее донести как-то понятнее. А он что сказал? Что просто далеко и там поблизости не получится снять достойное жилье. И то и другое, конечно, правда, но далеко не вся.

На исходе второго часа, когда я уже думала, что где-то потерялась между холмами, хотя дорога тут была одна, я выехала на небольшой перевал и увидела внизу, на склоне соседнего холма, Академию де Бланшир. Ну что сказать, чего-то такого я примерно и ожидала. Состояла она из десятка трех-четырехэтажных зданий, которые стояли компактно рядом друг с другом. Вокруг них была расчищена от леса довольно большая площадь, спускающаяся в долину к реке. Но там капитальных построек почему-то не было, только какие-то, по виду, сараи хозяйственного назначения. И весь этот участок был обнесен довольно высоким забором.

Еще полчаса мне понадобилось, чтобы добраться до ворот, сейчас гостеприимно распахнутых. Но это не значило, что тут не было охраны. Наперерез мне вышел охранник в черной армейской форме. Я, в целом, знала, что тут много чего от военных учебных заведений и что охраняет Академию тоже какое-то специальное подразделение королевских стражей. Просто некроманты, маги тьмы и маги крови – довольно редкий и ценный королевский ресурс. Ну и если они чего-то учудят, будет возможность с ними справиться.

– Диана де Тремиль, – я протянула мужчине документы на поступление и свой артефакт, удостоверяющий личность.

– Проезжайте, миледи, – через пару минут кивнул охранник, все тщательно проверив. – Знаете куда?

– Нет, подскажите.

– Во-о-он то трехэтажное здание слева – это администрация, вам нужен первый этаж, комната два. Стоянка для студентов за этим зданием, но сначала вам нужно получить номер парковочного места, так что можете остановиться пока перед крыльцом.

– Благодарю за помощь и подробные объяснения, – вежливо кивнула я.

Уже давно я усвоила простую истину – никогда нельзя обижать прислугу и охрану. Это очень полезные люди, которые могут как помочь при необходимости, так и устроить какую-нибудь подлость, и плевок в суп будет самой незначительной из них. Даже моя истеричная маменька никогда не кричала на слуг в доме. На меня – каждый день, на отца – через день, а вот прислуга от нее ни единого грубого слова не слышала.

Я проехала до нужного корпуса метров триста, припарковалась, как я понимаю, на стоянке для гостей, тут было всего с десяток мест и половина была занята, причем, все мобили так же, как и мой, были загружены вещами. С собой я взяла только документы, даже клетку с лаской оставила на месте – ничего, потерпит, все равно она не живая. Хотя я чувствовала, как она недовольна.

Кабинет нашелся быстро, хотя коридор был абсолюно пуст. Но тут заблудиться довольно сложно, потому что всего в нужном ответвлении коридора наблюдалось три двери – две по бокам и одна в торце, как раз нужная мне. А рядом с этой дверью, кстати, довольно массивной и богатой, красовалась надпись, что это приемная декана факультета Некромантии.

Я постучалась и вошла, собственно, в приемную. Тут на стульчиках сидело двое парней, а за массивным дубовым столом, почти скрываясь за ним, находилась довольно молодая, может, лет тридцати, женщина.

– Добрый день, я – Диана де Тремиль, мне охранник сказал прийти сюда, – я передала впавшей в небольшой ступор даме свои документы о зачислении. Она пару секунд на них посмотрела так, будто они ее сейчас укусят, а потом все же заторможено взяла.

– А, та самая? – отмерла она, но потом взяла себя в руки. – Присаживайтесь, миледи де Тремиль. У нас принято, чтобы с каждым новичком декан беседовал лично, поэтому вам придется подождать.

Я кивнула и села недалеко от парней. Стульев для гостей тут был десяток, поэтому я примостилась у окна.

– Так это правда? – вывел меня из задумчивости удивленный голос одного из ребят. – Я слышал, что с этого года стали принимать девушек.

– Правда, как видите, – повернулась к ним я, готовая отражать атаку. Но ее не последовало.

– Давно пора, – кивнул второй, потом пояснил: – А то моя сестра в следующем году школу заканчивает, тоже хочет некроманткой стать. Не хотелось бы, чтобы ее запечатали. Все же ее мечта…

– А мою вот запечатали, – ответил первый. – Но она от этого совсем не страдает. Не нравится ей все это. Но тут кому что, моя трупы не любит и счастлива, что не надо в них копаться.

– Диана де Тремиль, – решила познакомиться с ребятами я. Вроде, они нормальные.

Может, все не так плохо и тут большинство такие? Хотя верится в это с трудом, конечно. Кто-то на словах поддерживает прогресс, кто-то действительно так считает, но большинство мужчин не готовы допускать женщин в свой клуб. Даже… Нет, особенно, если женщина лучше, талантливее и умнее их. Это же такой ущерб их авторитету!

Да что там, в городской клуб, куда ходят отдохнуть от моей горячо любимой матушки отец и старший брат, женщин как не допускали три столетия назад, так до сих пор не допускают. Хотя там ничего такого нет, всего лишь интеллектуальные беседы, игры в карты и возможность посидеть в тиши огромной библиотеки. Ну, это так они сами говорят, мы же с мамой доподлинно не знаем, что там творится. Хотя интересно, конечно.

Но если они не готовы уступить в такой малости, что уж говорить об образовании и работе?

– Рей де Саунар, – представился первый.

– Мартин де Лейневиль, – ответил тот, у которого сестра младше.

Но разговор не заладился, потому что из кабинета декана вышел еще один парень, а секретарша кивнула Мартину, что тот может войти.

Вышедший же одарил меня таким взглядом, что мне стало неуютно. Сначала он оглядел меня, потом, увидел документы в руках – часть секретарша мне вернула, сказала, отдать декану, скривился и окатил такой смесью презрения и высокомерия, что мне срочно захотелось съездить ему в зубы.

Нет, я, конечно, мастер тихого боя, ну там богомола в ночи отправлю или ласку натравлю, чтобы покусала, но это не говорит о том, что я в школе прогуливала занятия по самообороне. Мы же не в центре живем, места у нас дикие и опасные, а на прогулках не только бешеные собаки, но и бешеные люди попадаются. К тому же магия земли очень помогает пробить двоечку, если понадобится.

– Это кто? – спросила я у Рея.

– Без понятия, когда я подошел, он уже был там. Но что-то мне подсказывает, что тип не прост.

– Наверное, стоимость его костюма? – риторически уточнила я и скривилась.

Даже я, далеко не бедная дочь лорда, которая приехала сюда в довольно дорогом дорожном платье, не могла бы себе позволить такого костюма. Он стоил, наверное, раза в три больше, чем лучший повседневный костюм отца. В такой одежде разве что на прием к королю ходить!

“Выпендрежник самовлюбленный!” – подумала я, но озвучивать не стала. Мало ли кто услышит?

Мартин проговорил с деканом буквально пару минут, в отличие от предыдущего парня, как, впрочем, и Рей. Видимо, декан хотел просто на них посмотреть, познакомиться, никаких каверзных вопросов не задавал. Парни получили документы на вселение и ушли. Но, надеюсь, мы скоро увидимся и окажемся в одной группе. Вообще же, по словам папы, на каждом направлении было по две-три группы одного курса. Так что вполне можем быть в разных.

Но долго мне поразмышлять не дали. Теперь к декану пригласили уже меня. И что-то мне так неуютно стало…

Я с гордо поднятой головой вошла в огромный кабинет декана. Предполагала, что он будет темным, с массивной, возможно, антикварной мебелью, с тяжелыми шторами и едва способными разогнать темноту светильниками в металлических подсвечниках. А еще книги, в таких кабинетах обязательно должны быть книги и много. И эти книги обязательно читают, они не для красоты занимают всю стену.

Так и вышло, я не ошиблась ни в одном пункте из того, что я себе представляла. Кроме того, что вот лампа за столом декана горела ярко, не оставляя тени шанса на огромном письменном столе и около него.

– Диана де Тремиль. Добрый день, господин декан, – представилась и поздоровалась я.

Это был мужчина лет около сорока, наверное. Мрачный тип, как и большинство некромантов, не тех, кто работает, как мой отец, от случая к случаю, когда помощь нужна, а тех, кто связал с этим даром свою жизнь. А еще у него на лице, шее и даже сквозь короткую стрижку были видны уродливые шрамы, с первого взгляда понятно, что от когтей лича, скорее всего.

– Декан де Бразиос. Присаживайтесь, миледи, – мужчина указал на стул напротив своего стола, на него как раз падал основной свет от лампы и вряд ли это случайность.

Я передала ему документы, села и даже про себя поморщилась из-за контраста освещения, потому что хоть в приемной и было довольно светло, но в кабинете наоборот царила полутьма, а около стола свет был очень ярким. Ну спасибо, что хоть сразу лампу в глаза не направили.

– Итак, – начал декан, потому что я молчала и вообще вела себя как высокородная пай-девочка, – давайте начнем с вами, миледи де Тремиль, с главного: вы сами хотите развивать свой дар некромантии?

Хм… Хороший вопрос, конечно, который не мешало бы задать образовательной комиссии перед тем, как меня сюда засовывать. А то ведь реально могли послать человека, которому это и не нужно.

– Да, хочу, господин декан, – честно ответила я. – Мне интересна эта область дара.

– В вашей семье есть некроманты или появление дара спонтанно? – задал следующий вопрос декан, немного погрустнев. Кажется, он надеялся, что я скажу нет, и он меня с чистой совестью отправит домой. Хотя не уверена, что такое в принципе возможно.

– Отец – некромант, учился здесь же, много рассказывал о годах учебы, хотя, в основном, поверхностно. Младший брат тоже, но он еще маленький, дар не сформировался окончательно.

– Ну хорошо, – кивнул мужчина. – Как вы представляете свое обучение тут?

– Смутно, – честно ответила я. – Мне же ничего не сообщили. Наверное, набирается женская группа или нас распределяют равномерно по всем группам?

– Вас распределят, да… Дело вот в чем, миледи де Тремиль, всего в Академию де Бланшир приняли трех девушек – одну магичку Смерти, одну магичку Крови и также одну магичку Тьмы.

Я открыла рот, потом закрыла, потом открыла еще раз, но так ничего и не сказала. Нет, я подозревала, что нас будет немного, но я не думала, что всего трое, причем, с разными дарами. То есть мы не будем учиться вместе ни в одной группе, ни в параллельных. У нас банально разные факультеты!

– Это… Это неожиданно, – все же выдавила я.

– Для нас это тоже неожиданно, миледи, уж поверьте. Приказ о зачислении трех женщин в мужскую академию мы сами получили всего две недели назад, наверное, всего на пару дней раньше вас. То есть, как вы понимаете, к приему студентов другого пола академия не готова.

– И как же быть?

– Мы решили поселить вас троих пока в корпусе для преподавателей, вам выделят трехкомнатные апартаменты, вы будете жить вместе, но вполне комфортно. Это пока все, что мы можем сделать. Если эксперимент продолжится, то на следующий год поступит уже больше женщин и мы построим отдельное общежитие, а пока так.

Я пожала плечами, потому что это было приемлемо. Честно говоря, я ожидала худшего, после того, как услышала, что нас всего трое. Насколько я знала из рассказов отца, тут студенты жили в апартаментах по двое, если вы благородный, и в комнатах по двое, если простолюдины. И нет, это не одно и то же. Ну а у нас будут апартаменты на троих, что тоже нормально, учитывая ситуацию, к тому же, в отдельном здании, где жила часть работников и преподавателей. Таких зданий было несколько, правда, и еще неизвестно, в каком нас поселят.

– Проблема, впрочем, заключается не в вашем размещении, – продолжил декан, а я кивнула, понимая, к чему он ведет. – Значительная часть студентов, а также преподавателей не в восторге от этой образовательной инициативы.

Я чуть приподняла брови, посмотрела на декана де Бразиоса.

– Если вы хотите узнать мое мнение, то оно в целом нейтральное, – правильно понял мою мимику мужчина. – Я принимаю необходимость обучать женщин в соответствии с их дарами, если они сами этого хотят. Проблема заключается в том, как этот эксперимент организован. Подготовительная работа проведена лишь формально, а вот люди, люди не были должным образом…

– Обработаны? – вставила я, когда декан чуть замялся.

– Пусть будет так. Но я хотел сказать, подготовлены. Поэтому я вас предупреждаю, что проблемы могут возникнуть, да наверняка возникнут. Если будет что-то серьезное, вы можете обратиться напрямую ко мне, миледи де Тремиль.

– Благодарю, – вежливо кивнула я, про себя подумав, что серьезными мы можем считать совершенно разные вещи. Впрочем, если моей жизни не будет угрожать прямая опасность, я со своими обидчиками как-нибудь сама разберусь. Это если речь про студентов. Но вот что делать с преподавателями?

– Миледи, – тяжело вздохнул декан, – я думаю, вы пока не понимаете, с чем можете столкнуться. Поэтому я вас прошу, нет, требую, чтобы обо всех случаях неподобающего поведения в отношении вас или ваших подруг вы сообщали мне. Особенно, если это неподобающее поведение исходит от преподавателей.

– Обещаю, – мило улыбнулась я.

Насчет преподавателей – не знаю, возможно, действительно придется привлекать декана. Тут все будет зависеть от степени и направленности агрессии. Но вот со студентами, по крайней мере, с однокурсниками, я сама как-нибудь разберусь. Со старшими – не уверена, но попробую.

Значит, декан считает, что спокойной жизни у меня не будет? Что ж, я что-то такое предполагала, не думала, правда, что все будет настолько плохо!

Три студентки! Но почему? Какой-то странный эксперимент выходит, верно? Набрали бы по группе, пусть небольшой, потому что желающих может не найтись, учили бы отдельно, а студенты и сотрудники медленно, но верно привыкали бы к новой реальности, потому что мы бы постоянно мелькали рядом. Так нет же, отправили трех студентов просто в пасть дракону и все.

Получив от декана наставления насчет поведения в академии, которые, впрочем, не затронули нормы приличия – там и так все понятно, я забрала у секретарши документы на вселение и спустилась вниз.

А там уже прогуливались любопытные. Нет, они не толпились и не показывали пальцем, как можно было бы подумать – все же это приличное учебное заведение, просто прохаживались рядом с административным корпусом, будто бы наслаждаясь погодой, кстати, мерзкой, или делали вид, что идут мимо по делам. Было таких человек пятнадцать, и мне показалось, что большинство со старших курсов. Действительно, меня хоть и видели новички, но они мало кого здесь знают, а вот старшие уже откуда-то получили последние новости.

Ну да и ладно! Я не стала обращать на них внимания, а села в мобиль, сверилась с картой кампуса, которую мне выдали вместе с документами на вселение, и, проехав чуть больше сотни метров, припарковалась на стоянке одного из общежитий для сотрудников – место мне выделили именно там. На самом деле, домов для работников, по рассказу папы, было аж три, а еще семейные жили в отдалении, в отдельных коттеджах, если хотели.

Конкретно это общежитие было не самым лучшим, как для высшего преподавательского состава, впрочем, и не худшим – там жили всякие технические сотрудники низового уровня. Здесь же обитали обычные магистры, практиканты и прочие сотрудники среднего звена. Надо понимать, что здание было довольно большим – четыре этажа и аж два отдельных входа.

Я зашла в первый подъезд, протянула документы коменданту – суровой пожилой женщине, которая как орлица наблюдала за округой. Она меня отправила на последний этаж в правое крыло, отдав один из ключей.

С клеткой, а ласка была со мной, я с трудом поднялась по широким и высоким лестницам на четвертый этаж и остановилась перед дверью в мои будущие апартаменты. Впрочем, не только мои. Повернула ключ и вошла в просторную гостиную. Только ее сделали более функциональной, чтобы можно было заниматься нескольким студентам, хотя и уголок отдыха оставили. Тут стоял большой стол со стульями, чайный столик и пара кресел около него, а также торшер и шкафчик с холодильным отсеком. Удобно, можно взять из столовой еды, а потом разогреть. Не уверена, что у других студентов есть такие изыски. Впрочем, им, наверное, и не придется утаскивать еду к себе, чтобы спокойно поесть. А вот насчет нас – не знаю даже.

Осмотр спален показал, что я приехала, кажется, вторая, потому что одна из комнат явно имела уже признаки осознанной жизнедеятельности. Поэтому пришлось выбирать из двух оставшихся. Я выбрала ту, что побольше, не только из-за размера, ведь я не одна, а со своей мертвой питомицей, но еще и из-за того, что окна этой комнаты выходили на горный склон с лесом, а не на стоянку. Была, конечно, вероятность, что мою машину захотят повредить, но так я знала, что с этим делать и как этого не допустить. Ну или в крайнем случае отомстить.

Я поставила клетку с Лиской на широкий подоконник, осмотрелась. В целом, тут все было, что нужно для жизни. Нормальных размеров кровать, стол для занятий с полками, шкаф для одежды, трюмо для нее же, а еще поставили туалетный столик – он был явно из другого гарнитура, чем остальная мебель, но, видимо, академическое начальство решило, что девушкам эта вещь просто необходима. Ростовое же зеркало было только в ванной, одной на всех, но у меня было свое. В целом, жить можно, даже, наверное, неплохо.

Сейчас, конечно, мне предстояло неприятное дело – перетащить все вещи из мобиля самой или найти себе рабочую силу. Думаю, это возможно, но стоит ли?

От мыслей по обустройству меня отвлек хлопок двери. Кто-то явно вошел в гостиную, а значит, пора выйти и познакомиться с соседкой. Надеюсь, девчонки будут нормальные, потому что несмотря на то, что мы будем учиться на разных факультетах, нам неплохо бы держаться вместе.

Хотелось бы, конечно, привести себя в порядок после дороги и разговора с деканом, но придется встречаться с соседкой так. Я пригладила дорожное платье, строгое, серое с не очень пышной юбкой, чтобы было удобнее вести мобиль, поправила волосы. Ну ладно, пусть видок и не лучший, но чего уж метаться?

Замерла на секунду. И чего я нервничаю? Когда начнется учеба, будет хуже, намного хуже.

Вдохнув и задержав на секунду воздух, я распахнула дверь и вышла в гостиную. На звук обернулась высокая темноволосая девушка с резкими, даже хищными чертами лица. Мне она не понравилась сразу, с первого же взгляда. Вот бывает такое, смотришь на человека и он вызывает антипатию. И самое главное, у нас это, кажется, взаимно. Выходит, не подвело меня предчувствие.

– Привет, я – Диана де Тремиль, – представилась я.

– Алина де Ваервин, – скривилась она, меня осматривая так, будто я экспонат в музее. – Мне, конечно, сказали, что я буду жить не одна, но я думала, что это шутка.

– Сомневаюсь, что тут принято так шутить. Кроме того, тут никто по одиночке не живет.

– Ну ладно, – она махнула рукой. – Значит, де Тремиль? Что-то я про твою семью вроде бы слышала. Вы же где-то на юге живете, добычей занимаетесь?

– Да, а откуда ты…

– Ты что, не слышала о моей семье? – усмехнулась и деланно удивилась девушка. – Мы столичные артефакторы и ювелиры. Естественно, мы покупаем кое-что из вашей продукции.

– Нет, прости, у нас много покупателей, всех не упомнишь, – мило улыбнулась я.

Ой, как она скривилась. Но ничего, пусть привыкает, что я любого могу поставить на место. Столичные ювелиры и артефакторы? Имена наших самых крупных покупателей, тем более столичных артефактов, я всех знаю, так что, видимо, у этих Ваервинов объемы совсем незначительные. В отличие от спеси.

– Ну ладно, бывает. Чай будешь? – неожиданно Алина дружелюбно улыбнулась.

– А давай, – махнула рукой я. Зачем отказываться, не отравит же она меня? Но в любом случае с ней нужно ухо держать востро.

Девушка заварила чай, что было совсем несложно, учитывая то, что она была магом огня – тут же нагрела воду в маленьком заварочном чайничке, разлила по чашкам.

– Предлагаю не ссориться, заключить такое временное перемирие?

– Да я вроде и не ссорилась и в целом нет такого намерения, – пожала плечами я.

– Ну вот и хорошо. Какие сейчас планы?

– Надо вещи из мобиля перетаскать, разместиться, привести себя в порядок, а потом осмотреться на местности.

– Хороший план. Я уже немного осмотрелась, могу провести краткую экскурсию.

– Не возражаю. Только сначала вещи, а то мобиль забит под завязку, того и гляди что-то отвалится, рессоры, например.

– Тебе, наверное, надо водителя отпустить?

– Это мой, я одна приехала.

– Ого, это здорово, что ты водишь сама! – воскликнула Алина, а ее глаза блеснули.

Я даже, кажется, знаю, куда сейчас бегут ее мысли. Знакомый на мобиле, да еще в такой глухой местности, из которой пешком не выбраться, – это законный извозчик на все случаи жизни. Но на меня где сядешь, там и слезешь. Хотя в целом я вроде бы и не против помочь, если нужно.

– Да, вот так получилось, – усмехнулась я. – Меня хотели проводить, привезти на отцовском драндулете, – что было правдой, – но в итоге решили, что мне в таком месте нужен свой транспорт.

– Логично. Но я вот не смогла уговорить выделить мне машину, – вздохнула та.

А точнее у столичных артефакторов скорее всего не нашлось лишнего мобиля, чтобы отдать Алине в единоличное пользование.

– Как думаешь, нас в одну группу всех поместят? – спросила Алина, когда мы заканчили пить чай. Мы немного обсудили, конечно, как будем тут жить и учиться, потому что настроение у нас было не очень радостное.

Соседка приехала вчера днем, уже нашла столовую и разобрала вещи, но парни ее сторонились, она так и не смогла ни с кем познакомиться. Зато слышала недовольные шепотки за спиной. По ее мнению, недовольных нововведениями было больше, чем относящихся к ним нормально.

– В каком смысле, в одной? – удивилась я. – Декан сказал, что мы все трое на разных факультетах. А тебе что, ничего не говорили?

– Декан? Нет, мне просто отдали в деканате документы на вселение и все. А с тобой говорили?

– Ну, деканы у нас разные. Три студентки – три дара – три разных факультета. Декан де Бразиос лично знакомится со всеми новичками – это он мне рассказал. Вот у тебя какая магия?

– Крови.

– А я некромантка, – ответила я. И в подтверждение моих слов в комнате пронзительно запищала Лиска, потом послышался треск и удар. – Зараза!

– Что?

– Это я не тебе.

– Да нет, что это? – враз побледнела моя соседка. Ой, божечки мои, только не говорите, что она боится умертвий!

– А, это? Это моя питомица, пошли познакомлю, – я махнула рукой и отправилась устранять последствия возмущения животины.

Как я и думала, ласка захотела на волю, попыталась выбраться из клетки, которую, в итоге, смахнула с подоконника. Клетка была артефактная, так что замысел не удался, но все же несколько прутьев погнулись. Хотя не от падения, а от лап и зубов.

– Вот, знакомься, – я вошла в комнату, чувствуя, что в паре шагов за мной идет и Алина. Дистанцию она не сокращала, то ли планируя убежать, то ли хлопнуться в обморок. – Это Лиска, моя ласка. Обладает поганым характером, кусается и шипит, но в целом милая.

– Что это? – еще побледнев, повторила соседка.

– Умертвие. Да ты не бойся, я ее контролирую.

– А если… – голос девушки задрожал. – А если ты потеряешь контроль? Эта тварь и загрызть может!

– Не потеряю. Она не привязана ко мне кем-то другим, я ее создала, так что пока я жива, она подчиняется мне целиком и полностью. Да ты не бойся, можешь даже погладить, правда, Лиска?

Ласка посмотрела на меня как на дуру и злобно зашипела. Да, я могла ей приказать вести себя хорошо, но зачем? Тут тот же принцип, что и в отношении мамы: напасть, конечно, я ни на кого Лиске не позволю, но пусть немного опасаются. Это держит в тонусе, знаете ли. Мама, например, после создания моего карманного умертвия, стала орать на меня почти в два раза реже, чем обычно, и только по действительно серьезному, по ее мнению, поводу, а не просто так.

– Она будет в клетке сидеть?

– В основном, да, либо просто в комнате. Но ты не беспокойся, без моей команды она ни к тебе, ни в гостиную не зайдет. Правда, моя хорошая? – я почесала через прутья голову ласке, на что та сверкнула красными глазами и клацнула зубами так, что я едва успела убрать палец.

Вот именно, без моей команды, она никуда не зайдет. А там, посмотрим…

– А разве можно держать такое? – Алина указала на улыбающееся через прутья во все свои два ряда зубов умертвие.

– Можно, я уточняла, – ответила я, заранее обрезая соседке возможность пожаловаться и учинить скандал.

Я ведь действительно уточнила, сначала заранее по телеграфу – иначе какой смысл был ее сюда везти, я бы оставила Лиску с отцом. А потом еще раз у секретарши декана и получила ответ, что да с самолично сделанными умертвиями-животными жить можно, если они помещаются в стандартную клетку. Стандартная – это по полметра во все стороны. Считается, что такой питомец не может в случае чего нанести смертельных ранений. Ну я бы поспорила, но все же не буду, тем более что мне же это и выгодно.

– Поверь, она никому не причинит вреда.

– Ну, ладно, – не слишком уверенно ответила Алина. – Так ты когда хочешь прогуляться?

– Давай через пару часов?

– А на обед ты не идешь?

– А, ну да… Я совсем забыла, – я немного растерянно оглянулась.

Вещи в мобиле, конечно, оставлять не хотелось, но надо было поесть, иначе придется ждать вечера. Я ведь встала очень рано, выехала из отеля с первыми лучами солнца, чтобы прибыть сюда пораньше. Даже поесть толком не смогла – кухня еще не открылась, так что я довольствовалась бутербродом, потом выпила кофе в деревне, да и все.

– Тогда дай мне полчаса, чтобы я привела себя в порядок, и пойдем на обед. Он когда начнется?

– Да вот через полчаса и начнется, как раз час дня будет, – пожала плечами Алина. – Помощь нужна?

Чего это мы такие добрые, ласки испугались?

– Да нет, сейчас только один чемодан принесу с вещами, а все остальное потом.

– Хорошо, заходи, как соберешься, – ответила соседка и пошла к себе.

Я же поставила клетку теперь на трюмо, оттуда ее свалить будет сложнее, хотя я в Лиску верю, и побежала за чемоданом. Нужно было переодеться во что-то приличное для первого знакомства с коллективом. И что-то мне подсказывает, что пройдет оно не гладко. Да я даже с соседкой нормально поладить не смогла! Ну да ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Мы вышли в столовую минут через сорок. Сначала я собиралась, потом Алине кто-то позвонил. Тут, вообще-то, не было стационарного телефографа – слишком далеко от обжитых мест, но, как ни странно, довольно хорошо работали артефакты связи. У нас вот в горах, из-за залежей разных руд, они почти не работали, только на прием сообщений и то не мгновенно. Бывало такое, что напишешь утром, а человек получит текст только вечером, проходя через зону, где меньше помех. В домах обычно ставили стабилизаторы магического фона, но даже это не всегда помогало.

В местных же холмах, бедных на руду, помех почти не было и связь работала неплохо. Так что пришлось ждать, пока соседка натрещится с кем-то из родни.

– Ну что, готова? – Алина меня оглядела с ног до головы, задержав взгляд на моих шнурованных ботинках на толстой подошве, что были видны из-под длинной юбки.

И да, я знаю, что так не принято, но мне как-то плевать. Тут, как и дома, местность холмистая, с большим перепадом высот, дорожки, как я заметила, отсыпаны гравием. Ну и как ходить по таким препятствиям в туфлях? Даже если они без каблука, все равно неудобно, да и не хватит тонкой подошвы надолго, а обувных лавок я тут почему-то не наблюдаю. Интересно, почему? В радиусе сотни миль вряд ли найдется что-то приличное.

– Я всегда так хожу, – пожала плечами я, предвосхищая ее вопрос.

– Да нет, я не в том плане… – помедлив, ответила она. – Я просто подумала, что и мне бы такая обувь не помешала.

Я тоже ее внимательно оглядела и поняла, что я даже поделиться не смогу – она выше меня и размер ноги явно больше. Даже в ее аккуратненьких туфельках без каблуков это хорошо заметно.

– Ладно, пошли уж. И готовься к неприятностям.

– Все настолько плохо? – спросила я, когда мы вышли из комнаты.

– Понимаешь, вчера они все на меня только косились, – соседка передернула плечами, – что уже неприятно. Сегодня начали нехорошо посмеиваться.

– Думаешь, что-то готовится?

– М-да, уверена в этом. И знаешь, я ведь не думала, что нас будет только трое, поэтому…

– Считала, что присутствие хотя бы двадцати-тридцати студенток с разных факультетов нас защитит? – скептически хмыкнула я.

– Что-то типа того, – пожала плечами Алина. Вообще, я заметила, что когда она узнала, что нас будет так мало, она очень сильно загрустила.

– Как у тебя с огнем?

– Средне, если ты имеешь в виду защиту. Я же из семьи артефакторов, поэтому больше работала с тонкими плетениями.

– Понятно, – неопределенно пожала плечами я и задумалась.

У меня была магия земли и ее я развивала много и всесторонне. Во-первых, она некромантам тоже не лишняя, с ней и некромантией заниматься проще. Во-вторых, я ведь хотела поступать на горное дело и добилась немалых успехов в том числе и в работе с тонкими планами. Они не такие, конечно, как у артефакторов, но ведь руду пойди найди под землей, да и найти мало, нужно узнать, что за жила, насколько большая, как до нее добраться, а потом на основании этих данных рассчитать, насколько ее разработка экономически выгодна. Такого я не делала, конечно, этому в академиях учат, но жилы под землей я находить умею. Ну а в-третьих, у нас на юге довольно много всяких криминальных элементов – в горах легче скрываться, а наняться в артель добытчиков можно всегда и там не будут смотреть документы – людей не хватает. Поэтому я училась защищать себя с помощью магии. Пусть я не боевой маг, но весьма неплоха.

Я не стала ничего говорить Алине, но поняла, что за ней стоит присматривать, хоть одним глазком. Впрочем, все будет зависеть от ее поведения. Надеюсь, она будет вести себя разумно.

Сейчас мы шли по гравийной дорожке к двухэтажному, довольно большому, но приземистому корпусу.

– Это столовая, – указала на него соседка. – Там два этажа, но на втором едят старшие, первокурсников они туда не пускают.

– Прям вот не пускают?

– Ну да, могут подойти и поднос на тебя перевернуть, а потом просто выкинуть с лестницы. По крайней мере, так мне сказали.

– Думаешь, это правда? – нахмурилась я. Вообще, такое вполне могло быть, такая своеобразная иерархия.

– Полагаю, что уж нам-то точно не стоит проверять.

– М-да, согласна, – ответила я, представив, что нас-то как раз могут туда пригласить и из этого не выйдет ничего хорошего.

– Вот так, за столовой, учебные корпуса, а сразу за ними общежития студентов.

– Интересно как… – ответила я.

На самом деле, я уже успела ознакомиться с картой и даже тогда я удивилась одной интересной особенности кампуса. Общежития преподавателей, а также коттеджный поселок для тех, кто приехал с семьей, находились как бы с одной стороны от учебных корпусов, а два здания студенческих общежитий с другой. То есть, все вечернее время за ними, по сути, приглядывали только коменданты. Представляю, что там может твориться! Если случится что-то серьезное, то для реагирования магистрам потребуется минимум минут пятнадцать, чтобы туда добраться – территория-то немаленькая.

Зато становится понятно, почему мне выделили место для мобиля под окнами нашего корпуса для преподавателей, хотя должны были на студенческой парковке. Не только из-за удобства, а чтобы я у мужского общежития не ошивалась лишний раз.

Мы шли по гравийной дорожке, которая носила еще следы прошедшего дождя, кое-где были лужи, камни чуть размыло и сейчас их трамбовали уборщики. Впрочем, им мешали идущие на обед студенты, которые посматривали на нас, кто с любопытством, а кто с откровенным презрением и недовольством.

До столовой нам оказалось идти минут пять, но даже у меня начали ныть ноги от небольшого напряжения. Во-первых, приходилось постоянно смотреть под ноги в виду плохого покрытия, а во-вторых, шли мы в довольно крутую горку.

Пройдя через массивные дубовые двери столовой, мы оказались в большом помещении, с одной стороны которого стояла линия раздачи, а все остальное место занимали столы на четыре человека.

– Есть какой-то порядок рассадки? – уточнила я у Алины.

– Вроде нет, каждый садится туда, где есть свободное место. Пошли возьмем еды.

Мы подошли к раздаче, где обнаружилось огромное изобилие всего, но основной упор был сделан на мясе и гарнирах, а еще на сытной выпечке, типа мясного или рыбного пирога. Сладостей и салатов было мало и, такое ощущение, что готовили их специально для нас.

Что ж, я люблю мясо, поэтому не стесняясь положила себе гуляш из зайчатины и картошку, взяла мисочку с салатом и не удержалась от единственной здесь сладости – булочек с яблочно-коричной начинкой.

Я чувствовала загривком, как на нас все смотрят, и не только с любопытством. Ощущала потоки неприятного внимания, что даже волосы на затылке зашевелились, но предпочла не показывать, что мне что-то неприятно. В такой ситуации только дай слабину!

Не знаю, в полной ли мере ощущала тоже самое Алина или нет, все же у меня довольно высокая чувствительность к эмоциональному фону, если он такой вот сильный. Нет, я не менталист какой-нибудь, иначе не тут бы училась, а совсем в другом заведении, но вот русалки ментальной магией обладали все, а их далеким потомкам, как правило, доставались какие-то отголоски их дара, а иногда и сам дар, но это редко. Уровень, как правило, зависел от дальности родства. Поскольку мое было очень дальним, я ощущала только вот такое сильное и массовое напряжение, но зато очень отчетливо!

Пока мы шли с подносами по залу, надеясь занять столик у окна, я ожидала всего. В том числе и того, что нас толкнут, выбьют из рук еду, поставят подножку, обзовут. Но ничего такого не произошло, пока мы не собрались сесть.

– Этот столик занят, – послышалось с соседнего стола. – Сейчас наши друзья придут и сядут сюда.

– И этот занят! – раздался насмешливый голос с другой стороны, когда Алина развернулась, чтобы подойти к соседнему.

Их замысел был прозрачен – они бы так не позволили нам сесть ни за один стол.

– Значит, ваши друзья сядут за свободные столики, – в полной тишине отрезала я, ставя поднос на первый стол, потом развернулась к парням и окинула их полным холодного недоумения взглядом. Все по маминым заветам, ага! Она не только скандалить умела, но и одним взглядом втоптать человека в землю.

Вот и сосед первого заговорившего шумно вдохнул, потом икнул.

– Джентльмены должны по правилам этикета уступать дамам, – небрежно напомнила Алина, а я мысленно закатила глаза. Зря она это, они тут ничего никому не должны, особенно, одни студенты другим студентам. Тем более, тут есть те, кто о таком слове, как этикет, читали только в книжках, да и то наискосок. Здесь ведь не только аристократы учатся.

Ну и реакция от парней после этой реплики была соответствующая.

Честно говоря, я ожидала даже открытой агрессии. Ну, может, не драки, а того, что сейчас что-то прилетит в спину или кто-то подойдет и просто выльет на нас тарелку горячего супа или чашку чая. Поэтому я уже держала наготове технику каменной кожи – одну из защитных техник стихии земли, чтобы не дать себя ошпарить или как-то травмировать. Если одежду испортят – то и ладно, главное, выглядеть пострадавшей, но при этом не жертвой.

Но все получилось совсем иначе. В абсолютной тишине парни, сидящие за соседними столиками, просто подхватили свои подносы и отсели подальше. И это явно было заранее спланировано, потому что они, не сговариваясь, действовали синхронно.

Между нами и ими образовалась буферная зона, сотканная из пустоты и тишины. Они предпочли нас игнорировать, демонстративно и коллективно.

Кстати, о коллективности… Вряд ли все парни придерживаются такого уж твердого убеждения, что тут девушки учиться не должны. Но вот сейчас, как по команде, отсели все. Интересно, кто режиссер этого театра абсурда?

Сначала я хотела сесть лицом к окну, чтобы смотреть на улицу, но сейчас приземлилась рядом с Алиной, чтобы хорошо было видно зал. Она, кстати, оказалась умнее меня и предпочла спиной к парням не поворачиваться, чтобы контролировать ситуацию. Или просто хотела на мальчиков посмотреть? Не знаю, мне почему-то кажется, что второй вариант.

Мне же сейчас было не столько интересно, что кто-то что-то учудит, сколько я краем глаза разглядывала зал в поисках зачинщика. Но, честно говоря, это было бесполезно. Наверняка их было несколько и это был явно кто-то из старших. Иначе все бы не подчинились.

Последние курсы, конечно, сидели на втором этаже, думаю, тут не было никого старше четвертого, но и этого достаточно, чтобы построить всех младших. Сейчас парни начали весело, мне показалось, подчеркнуто весело, болтать между собой, смеяться, что-то обсуждать.

Мы же сидели одни одинешеньки, а от нас все отодвигались как от заразных. И есть у меня подозрение, что на занятиях будет то же самое. Ну да и ладно! Проблемы надо решать по мере их поступления, конечно, но пока лучше присмотреться и подождать развития событий.

– Что делать будем? – спросила Алина, улыбаясь. Она старалась говорить весело, хоть и тихо. Но это она зря, все равно наших разговоров за гамом столовой не слышно, а ближайшие соседи сидят через два столика.

– А что ты предлагаешь?

– Может, заберем еду и пойдем к себе?

– Ты хочешь сбежать? – удивилась я. Вот от нее я такого не ожидала.

– А ты не хочешь? – насмешливо уточнила та.

Ну, напряжение в зале я все еще чувствовала, но оно как будто шло на убыль. Можно предположить, что они сделали, что хотели, – показали нам наше место, а теперь занялись своими делами.

– Я думаю, что сбежать сейчас – это будет огромной ошибкой. За тебя я решить, конечно, не могу, но я точно останусь, – чуть помедлив, ответила я. На самом деле, это был бы очень нежелательный сценарий, если я останусь тут одна, но указывать соседке и заставлять ее остаться я тоже не могу.

К счастью, мы тут были не единственными представительницами женского пола – все работницы линии раздачи были тоже девушками, причем, довольно молодыми. Я видела, как парни им улыбаются и подмигивают. С кухни тоже выходили женщины, но уже постарше, они меняли пустые подносы с едой на полные, но около самой линии не задерживались. Еще периодически выходила высокая строгая женщина, оглядывала зал, и под этим тяжелым взглядом многие парни втягивали головы в плечи. Не знаю, кто она, главный повар или заведующая столовой, но ее тут явно побаивались.

Поэтому я не очень переживала, что на нас будут серьезно нападать. Если что, будет, кому позвать на помощь.

– Ладно, ты права… Просто все это очень неприятно.

– Ну ты же вчера приехала. Такого что, не было?

– Я пришла под самое закрытие вчера, потому что как раз только прибыла, тут уже почти никого не было. А утром я только кофе с пирожком выпила и быстро ушла – не люблю завтракать, не могу есть по утрам, – стала оправдываться девушка. Потом замолчала, нахмурилась.

Я тоже нахмурилась и стала разглядывать еще раз зал, точнее ближайшие столики. Чтобы через весь зал использовать ментальную магию, это надо быть архимагом, так что тот, кто использует свой дар сейчас на Алине, сидит поблизости.

И я увидела его, это был парень, чуть нас старше, курс третий, может, четвертый. Он сидел, полуобернувшись к нам, и смотрел в упор на Алину.

– У тебя что, нет противоментального артефакта? – поразилась я, ведь она из семьи артефакторов.

– Есть, надо просто его зарядить, а я забыла.

– Не забывай больше, – покачала головой я.

На меня, в силу природных способностей и дальних синеволосых родственников, ментальная магия почти не действовала. Нет, если маг действительно сильный и умелый, то все может быть – я точно не знаю, мне с такими встречаться не приходилось. Но говорят, что есть те, кто может пробиться сквозь защиту крови русалок. Не знаю, так это или сказки. Мама тоже не знает, но она рассказывала, что бабушка как-то отбилась от сильного менталиста и он не мог на нее повлиять.

Поэтому на меня, видя цвет моих волос, весьма показательный для окружающих, вряд ли даже пытались воздействовать. Но вот Алина – это другой разговор.

– Но что он тут делает? Менталистов же учат всех отдельно, в совсем других учебных заведениях.

– Вероятно, у него очень слабый дар. У него черный шарф, а значит, он маг тьмы, если я правильно поняла? Думаю, у него просто основной дар намного сильнее, – на это соседка кивнула. Тут действительно факультеты отличались только цветом шарфов. Черные были у тьмы, красно-черные у крови, а синие в более светлую, то ли голубую, то ли бирюзовую, полоску у некромантов. Почему синие, а не полностью бирюзовые в цвет магии? Ну так парни же!

Мне, кстати, тоже такой шарф выдали и я еще не придумала, как его носить. На шее, как парни – как-то странно. Формы тут не было, все ходили кто в чем, поэтому повязывать шарф поверх платья было немного странно. Не менее странно ходить только в брюках, потому что для девушки прилично так появляться лишь на спортивных или боевых занятиях. Скорее всего, конечно, буду носить на поясе, как кушак или завязав сзади бантом. Хорошо, что он шелковый, длинный и неширокий, скорее декоративный, нежели для утилитарных нужд типа обогрева.

Алина же просто перекинула его через плечо, но мне так будет неудобно, он всегда будет соскальзывать, да и она сама его несколько раз поправляла. Но я ее тоже могу понять. Это сине-голубой подходит к очень многим вещам, тем более что в последние пару лет в моде все оттенки синего, серого и зеленого. А к красно-черному еще попробуй подбери подходящую одежду.

– Думаешь, слабый? – вернула меня в действительность Алина.

– Да, ты ведь сама поняла, что на тебя воздействуют. Скинула оковы, так сказать.

– Я не поняла, когда это началось и на что именно он давил, – покачала головой та. – Просто заметила, что это немного не в моем характере.

– Но ведь заметила. Был бы сильным менталистом, у тебя бы и мысли не возникло, что что-то не так. Потом до него, – я качнула головой в сторону подозреваемого, которого, впрочем, соседка тоже срисовала, – не такое уж большое расстояние. Сколько тут, метров пять?

– Для менталиста это немало. Многие могут только при касании в голову залезть.

– Зато залезают прочно. Хотя, может, из-за расстояния было такое слабое воздействие? Не знаю, я в этом виде дара плохо разбираюсь. Но ты все же носи артефакт.

– Да уж, теперь буду.

– И не забывай, что он вряд ли здесь такой один – это во-первых, а во-вторых, тут наверняка есть люди, у которых артефактов нет.

– И их запросто могут подчинить? – поняла мою мысль Алина и тут же расстроилась. – Час от часу не легче!

– В общем, надо быть начеку. Считай, на нас может напасть любой, даже тот, кто до этого вел себя дружелюбно.

– Знаешь, я уже жалею, что согласилась.

– Алина, пойдем-ка на выход, ты ведь доела? Тебе срочно надо зарядить артефакт, – я опять посмотрела на парня, который прямо сейчас опять начал воздействовать на соседку. – Они нас провоцируют, чтобы именно мы начали драку.

– Ни один человек в здравом уме ее не начнет. Их тут несколько десятков, а нас всего двое.

– В здравом – да… – ответила я и встала из-за стола, подхватила поднос.

Теперь нам нужно повторить маршрут в обратном порядке, пройти так, чтобы не упасть, если поставят подножку, не получить в спину бросок посудой или еще чем и не спровоцировать самим агрессию, если мы будем проходить мимо еще одного менталиста. Этот остался позади, к счастью, за нами не пошел, а вернулся к еде.

Из столовой мы, как ни странно, вышли без происшествий. Мы шли между столами, а разговоры по мере нашего продвижения затихали. Это было немного зловеще, но никто ничего не предпринимал.

Я даже вконец обнаглела, сходила еще раз на линию раздачи и взяла два дополнительных пирожка с яблоком. Ну а что, в еде нас тут не ограничивали – бери, сколько хочешь. Это было связано с тем, что расход магии на всех действовал по разному, некоторые начинали есть целыми товарными вагонами. А еще еда была бесплатной, так что всем желающим можно было разгуляться без ущерба для кошелька.

Хоть я девочка и не бедная, но не сказать, чтобы у меня с собой было много денег. Их ведь надо где-то хранить, а ближайшее отделение банка в том самом городе, где я ночевала, то есть до него ехать пять часов минимум. Хранить же деньги на несколько месяцев в тумбочке – это никакой тумбочки не хватит! Да и в целом глупая идея. Комнаты не запирались, только апартаменты, а люди все разные, даже если на первых порах кажутся приличными.

Обратно мы шли практически молча и по другой дороге. Соседка продолжала мне показывать местные достопримечательности – мы обогнули учебные корпуса с другой стороны и вышли к тренировочным полигонам, которые, по большей части, находились у реки и на подножие холмов, где или не было уклона вообще, или он был небольшим.

Спускаться вниз мы не стали, просто посмотрели, оценили панораму. Было, кстати, довольно красиво. А еще я заметила, что хоть сейчас река и текла почти спокойно как для горной речки, но, кажется, что она довольно часто выходила из берегов. По крайней мере, рельеф местности на это намекал. Мне даже думается, что некоторые учебные полигоны тоже попадали под затопление.

Потом мы вернулись в общежитие, я проверила Лиску, которая уютно устроилась в клетке и делала вид, что спит, хотя на самом деле умертвия не спят – им это не нужно. Просто она обиделась, что я ее оставила одну, вот и игнорирует свою хозяйку. Ах, умертвия не обижаются? Ну, эмоциональный посыл от тварюшки был вполне однозначным, хотя я не уверена, что будь она живой лаской, обиделась бы. Все же животное – это животное. Но то ли умертвия всегда перенимают какие-то черты и часть интеллекта от владельцев, то ли я как-то накосячила во время ритуала, но в ней было много человеческих эмоций и она была даже поумнее некоторых настоящих живых людей.

Вздохнув, я отложила подальше пирожки. Так-то Лиске есть не обязательно, если только она не потратила прорву магии на бой, да и тогда она предпочла бы мясо, но она ведь из принципа и обиды их сожрет, если дотянется, только чтобы показать мне всю степень своего негодования.

А я еще хотела после интенсивных физических нагрузок чаю попить. Кстати, он ведь у меня где-то был, как и кипятильник. Не будешь же постоянно просить Алину живым чайником поработать.

Но откладывать тяжелую и нудную работу больше не было смысла, так что я переоделась в спортивную форму – неудобно же таскать вещи в платье. Потом схватила артефактный ключ от мобиля – специально сделала его на заказ на прошлой неделе, чтобы машину не смогли вскрыть на общественной стоянке, и пошла за первой партией вещей.

Четыре чемодана, три сундука с обувью, несколько коробок с бытовыми мелочами, в том числе, бьющимися – всего семь ходок туда-сюда. Сказать, что я устала – это ничего не сказать. Я была растрепанная, потная, раскрасневшаяся и злая – в общем, красавица. Шагала по лестнице и шипела что-то сквозь зубы, даже сама не знаю что, но что-то почти ругательное. Что, леди не ругаются? Так леди грузчиками и не работают!

Вокруг сновали студенты и сотрудники, но никто не предложил помощь. Но в итоге, мне все же пришлось ее попросить – ростовое зеркало и тумбочку из мореного дуба я просто на четвертый этаж не подниму.

Я осмотрелась внимательно вокруг и сразу же заприметила парочку парней из столовой, которые сидели за одним столом с менталистом. Наблюдают они, потешаются, что я тут таскаю тяжелые чемоданы! И меня такая злость взяла, что я, еще не успев нормально подумать, шагнула в их сторону.

– Молодые люди, – я их внимательно оглядела, подойдя, – вам не надоело шататься по округе без дела?

– Не-е… – протянул один из них. – Наблюдать за работой других, это очень умиротворяет.

Тут у меня что-то щелкнуло в голове и я включила режим своей очаровательной мамочки. Обычно, я не такая стерва, но могу, умею, практикую.

– У меня в мобиле зеркало и тумбочка, отнесите их на четвертый этаж, будьте хорошими мальчиками, – кровожадно улыбнулась я, да так, что один из парней отступил на шаг.

– А почему мы должны?.. – начал второй.

– Не должны, – перебила я и пожала плечами. – Но если вы не соблаговолите мне помочь, то ночью в ваши комнаты может кто-то пробраться. Кто-то мертвый и кусачий.

Я оглядела парней, которые, судя по цветам их шарфов, были темными. Вероятно, с этим менталистом они учились в одной группе или хотя бы на одном курсе – по возрасту, вроде, подходит.

– Это нарушение правил, нельзя воздействовать…

– Применять к студентам ментальную магию – это тоже нарушение правил, причем более серьезное. А я с удовольствием подтвержу, что оно было, потому что, если вы не заметили, у меня в родственниках русалки, я ментальную магию ощущаю.

Это была неправда, вернее, не совсем правда. Я ощущала, только если она была чрезвычайно сильной, впрочем, как и любую другую магию. Такая чувствительность не была чем-то необычным и присутствовала не только у потомков русалок, но и у многих обычных магов, и даже иногда у неодаренных.

Но они ведь этого не знают, а ментальное воздействие без разрешения – это не просто правонарушение, а серьезное преступление.

– Кроме того, – продолжила я, усмехаясь, – с удовольствием посмотрю, как вы будете жаловаться магистрам, что вас, здоровых парней, покусали мертвые богомолы и тараканы со сверчками. Думаю, вам этого до окончания учебы не забудут. Да и после будут по-доброму подшучивать на каждой встрече выпускников или даже в свете.

– Ты всегда такая злобная стерва, – кажется, смирившись со своей судьбой носильщика, спросил первый из парней, а второй, который потрусливее, закатил глаза. Он-то был аристократом и понимал, что я тоже аристократка, и простолюдин не может со мной разговаривать в подобном тоне. Но студенчество всех уравнивает, поэтому и я не стеснялась в выражениях.

– Нет, я добрая, если меня не раздражать. А сегодня вы и ваш друг были очень близки к тому, чтобы перейти черту. Так что зеркало и тумбочка вас ждут.

– И ты никому не скажешь?

– Обещаю, что от меня никто ничего не узнает, – ответила я, про себя подумав, что про Алину я этого сказать не могу. Она, вообще-то говоря, имела полное право прямо из столовой пойти в своей деканат и подать официальную жалобу.

Вопрос лишь в том, стоило ли? Я бы не подала, но она не я. Не знаю, может, она пока над этим раздумывает, может, решила спустить на тормозах – это ее право. Но, честно говоря, я бы не обостряла.

А то, что я этих двух дружков припахала, так это просто для проформы. Пусть знают, что я могу и наказать.

– Зеркало аккуратнее несите, – вздохнула я, увидев, что аристократ чуть не задел им перилла. Тумбочку взял второй, потому что та тяжелая, а он был помассивнее первого.

Они, скверно ругаясь сквозь зубы, занесли мои пожитки на этаж, я попросила поставить их у двери.

– Все, дальше я сама.

– Что, и не пригласишь даже? – спросил простолюдин.

– И что же ты хочешь увидеть в женских апартаментах? – насмешливо спросила у него.

– Ну так… Интересно, – смутился тот.

– Ладно, мы пошли, – аристократ хлопнул приятеля по плечу и они пошли обратно к лестнице.

– Спасибо, мальчики, вы были очень любезны, – бросила я им в спину и сделала вид, что не заметила брошенного в мою сторону многообещающего взгляда.

Ничего, ничего, пусть позлятся, иногда это полезно – мозги прочищает.

Я сделала несколько вдохов и выдохов, стараясь выйти из режима злобной стервы, потом посмотрела на тумбочку и чуть не стукнула себя ладонью по лбу. Про пуфик для туалетного столика я забыла! Он один теперь сиротливо лежит под пассажирским сидением.

– Вот черт! – прошипела я и все же решила внести сначала эту мебель. Вряд ли ее украдут, конечно, но зеркало могут задеть и случайно разбить.

Его внести оказалась не проблема, с тумбой было хуже – она очень тяжелая. Но все же я справилась, про себя думая о том, что умертвием надо было делать кого-то побольше, например, собаку. Тогда можно было бы вещи погрузить на нее, а на ласку, даже слегка увеличенную, они точно не поместятся.

Но вообще Лиска хорошая, конечно, я ее ни на кого не променяю.

Сбегав в последний раз за пуфиком, который не был тяжелым или большим, я приняла душ и переоделась. Решив попить чаю после столь напряженной работы. Еще ведь предстояло все разобрать, облагородить жилище, но это можно было сделать и не за один день. Тем более что завтра у меня от всех этих тасканий и забегов по лестнице точно все будет болеть, уже руки подрагивают от усталости.

Но насладиться в полной мере чаем с пирожками мне не дали. Дверь открылась и вошла наша третья жиличка.

М-да… Это будет интересно…

Сегодня был первый учебный день и, надо сказать, что я готовилась к нему как к бою. Декан меня предупредил, что никаких общих сборов или чего-то такого на площади перед учебными корпусами, как было у нас в школе, например, тут не будет. Видимо, по причине отсутствия этой самой площади – местность-то холмистая, а единственная относительно ровная и большая площадка была у мужского общежития и ее полностью занимали мобили студентов.

Однако, каждый из деканов собирал своих первокурсников по очереди в единственном большом лекционном кабинете. Это нужно было для того, чтобы рассказать о правилах Академии, познакомить с преподавателями и прочесть нам лекцию о хорошем поведении. Напутствие дать, короче, перед началом занятий.

У меня вот, например, была эта лекция вторым уроком, но в первую пару нам тоже филонить не дали и поставили магическую философию. Насколько я знала, тут мы не будем изучать трактаты древних философов-некромантов – еще не хватало! Это скорее про правила поведения и этику хорошего, законопослушного некроманта, который кушать не может, пока не поможет всем окружающим. Я понимала необходимость подобных правил, но с трудом верила, что большинство будет их придерживаться, потому что маги, даже не обладатели каких-то запрещенных или специфических опасных даров, те еще кадры.

У Алины вводная лекция была вообще третьей, а вот у темных, к коим относилась наша новая соседка, она наоборот была первым уроком. Что ж, повезло!

Кстати, о соседке… Как только я вчера ее увидела, поняла, что у нас появилась проблема – ма-а-аленькая такая! Зои Смолетт, а так ее звали, помимо того, что была магичкой тьмы, что логично, потому что только это направление у нас пока не занято, была еще и бытовым магом. Для нас это неплохо, по крайней мере, убраться в общественных помещениях с помощью магии она может буквально по щелчку пальцев. Правда, для парней это еще один повод позубоскалить. Но дело даже не в этом, и не в том, что она была тихой, запуганной серой мышкой, которая говорила еле слышно, все время смотрела под ноги и была вся какая-то будто пепельная, невзрачная. Дело было в другом, в том, что она не была аристократкой.

Для меня и Алины это не имело особого значения. Вернее как, я ее гнобить за это не собиралась, но и вмешиваться, если это будет делать магичка крови, тоже не собиралась. Я что, должна быть в каждой бочке затычкой? Нет, если это примет какие-то совсем уж экстремальные формы – тогда да, вмешаюсь, но в целом каждый должен отвечать за себя сам.

Но как отреагируют на нее парни с ее факультета? Тихая, серая, невзрачная, бесхарактерная, как мне показалось, да еще и не аристократка, что повышает шансы на то, что ее могут гнобить и даже хуже. Это с аристократками нельзя перегибать, а то может приехать аристократический папочка, он же какой-нибудь лорд или вообще князь, и наказать виновных, не спросив разрешения у начальства Академии.

А простолюдинка, подчеркиваю, бедная простолюдинка, может кому-то показаться расходным материалом.

Почему я думала, что она небогата? Ну так одежда и то, что она приехала на омнибусе Академии, который ходит от ближайшего города, а не арендованном мобиле хотя бы или ее не привезли родственники, на это немного намекают.

Когда вчера вечером мы пошли на ужин, она, увидев столовую, втянула голову в плечи и, кажется, испытывала огромное желание сбежать. В общем, ужин удался! Мы с Алиной быстро оставили попытки ее расшевелить, так же как днем мне провела экскурсию магичка крови, уже с ней мы прошли по основным локациям кампуса, но очень быстро вернулись в апартаменты.

Во-первых, уже темнело, а ломать ноги на здешних тропах не хотелось – освещение какое-никакое было только у корпусов, но не на дорогах. Да, у меня был фонарь, но я его взять не догадалась. А во-вторых, мне нужно было подготовить вещи и самой морально подготовиться к занятиям.

Поскольку вчера у меня было много времени, я сегодня собралась очень быстро и даже пришлось ждать девочек, которые, кажется, пытались отсрочить выход, как могли. Но так не могло продолжаться вечно, поэтому мы все же вышли и были даже не последними. Мы вместе дошли до учебных корпусов, но там пришлось разделиться. Получилось так, что к кабинету, в котором у меня проходили занятия, я пришла одной из первых.

– Привет! – поздоровалась я, но мне никто не пожелал ответить.

И тут же вокруг меня образовался круг пустоты. Парни скорчили недовольные гримасы и отошли подальше. Зря они это, кстати. Почему меня засунули в третью, самую слабую некромантскую группу, я могла понять, хотя декан мне показался адекватным человеком, вряд ли бы его поняли, поступи он иначе. Но все остальные в этой группе просто слабаки и тупицы. По правилам Академии в первой группе учатся самые сильные будущие некроманты, причем, не только по силе дара, но и по умственным способностям, во второй, соответственно, средние как по одному параметру, так и по другому. Ну и третья – отбросы.

Когда преподаватель подошел и открыл дверь, бросив на меня обычный, без всякого негатива, как мне показалось, взгляд, я зашла первая и гордо уселась на первую парту по центральному ряду, прямо перед преподавательским столом.

Группы здесь, в Академии, были маленькими, обычно, четырнадцать-шестнадцать человек, поэтому кабинеты тоже были небольшими. Всего по три стола в каждом ряду, но зато каждый студент, как на ладони перед взором магистра.

Со мной, ожидаемо, не сел никто. Но из-за маленького количества парт, позади меня все же одному бедному парню пришлось сесть. Нас просто было шестнадцать, и у него не было выбора – это был последний свободный стол. Надо было видеть его выражение лица! Он показательно скривился так, будто ему предлагают съесть что-то мерзкое. Ничего, переживет!

Магистр представился, обвел нас задумчивым взглядом, кивнул на наше приветствие. Мы, по старой школьной привычке, въевшейся в каждого из нас за годы начального обучения, встали рядом со столами, поклонились преподавателю и стали рассаживаться только после его разрешения.

– Раз вы еще не говорили с деканом, я кратко объясню, как вести себя на занятии. Не разговаривать, даже не шептаться, не возиться и не шуметь. Пишете вы конспект или нет – ваша ответственность, кому удобно, может просто слушать, но я, как и большинство магистров, спрашиваю на зачетах и экзаменах не только материал из учебников, но и из устных лекций.

Все тут же зашуршали, доставая тетради из сумок, на что магистр поморщился. Ну правильно, будто он вот только сейчас не говорил, что не надо шуметь. Лишь двое, я и еще один паренек, достали писчие принадлежности сразу, как заняли места. Я всегда так делала, а не кому-то свое прилежание решила показать, просто на автомате вытащила перьевую ручку и тетрадь. Учебники лежали у нас на столах и мы их должны после занятия взять с собой.

Потом прошла перекличка, я на всякий случай записала все имена и фамилии, согласно посадке людей, в отдельный блокнот. Запомнить всех сразу я и не рассчитывала. Тем более что парни со мной общаться не хотят и вряд ли буду отдельно представляться.

В нашей группе аристократов было меньше трети, а точнее, всего пятеро, включая меня. Это тоже не способствовало образовательному процессу и дисциплине, потому что в обычных школах, как я знала, все не настолько строго, как было у нас, например.

– Итак, студенты, первый вопрос к группе… Я понимаю, – мужчина, а был он чуть старше среднего возраста, наверное, ровесник декана, оглядел нас внимательным взглядом, – что вы самая слабая группа, но все же спрошу…

– А че это мы самые слабые?! – возмущенно спросил парень, который сидел прямо за мной. Выглядел он таким типичным спортсменом – мышцы накачали, а про мозг забыли. И да, он был простолюдином.

– Тишина в кабинете, – веско сказал магистр.

– Да я че, интересно же… – смутился парень.

– Я сказал… Тишина! – рявкнул преподаватель, да так, что все аж подскочили. Воздушник, не иначе – добавил чуть магии в голос.

Я про себя помолилась, чтобы парень действительно заткнулся, а не спросил: “А чего я-то?” или что-нибудь подобное. Оборачиваться к нему я не стала, надеясь, что у него хватит мозгов или ему другие соседи подскажут.

– На первый раз прощаю. В следующий раз, если кто-то откроет рот без разрешения, выйдет вон из класса. Все понятно?

Тишина в аудитории. Я лишь кивнула, не решившись озвучить вслух, остальные, видимо, сделали так же.

– Я спросил: вы все поняли? – рыкнул магистр.

– Да, – нестройно ответил класс.

– Вот и хорошо, – улыбнулся тот, тут же сменив тон. – Итак, я хотел вас спросить, есть ли среди вас те, кто уже создавал зомби или умертвий?

Руки подняли все, потому что вопрос был поставлен некорректно. На заре обретения дара все некроманты создают зомби неосознанно, как правило, из каких-то мелких животных, лежащих в земле неподалеку. Я, когда у меня впервые сработал дар, так создала зомби лисы. И призвала к себе. Мне было восемь, и это было прикольно, но мама устроила дикую истерику. Я сейчас ее даже понимаю, потому что выглянуть ночью в коридор из-за какого-то непонятного шума и увидеть медленно бредущую по дому полуразложившуюся лису – удовольствие ниже среднего. Намного ниже!

– Осознанно создавал, я имею в виду, – поправился магистр. – То, что сделали в детстве случайно меня не интересует.

Тогда руки подняли четверо, включая меня.

– Зомби? – уточнил преподаватель. Я руку опустила, потому что зомби не создавала. Зачем бы мне это понадобилось? Даже зомби животных для защиты, потому что мне проще использовать для этого магию земли. А вот оставшиеся трое парней руки не убрали.

– Умертвия? – задал очередной вопрос магистр.

Я еще раз подняла руку, а так же один парень, как раз тот щупленький паренек, который заранее достал писчие принадлежности. Типичный ботан, интересно, почему он оказался в этой группе? Неужели такой слабый дар? Но ведь создать умертвие по плечу не каждому.

– Умертвие, которое прожило хотя бы несколько дней и которое удалось привязать? – усмехнувшись, посмотрел на меня преподаватель. Я руку оставила, а вот паренек убрал. Понятно все с ним теперь – он просто слаб.

– А вы знаете, миледи де Тремиль, что это незаконно?

– Я действовала под контролем взрослого дипломированного некроманта – своего отца, так что все законно, господин магистр, – чуть улыбнувшись, ответила я.

На самом деле, это было лишь частично правдой, я сделала все сама, папа только оценил результат, хотя знал, что я собираюсь учудить нечто подобное. Но говорить об этом явно не стоило, потому что вот это, как раз, на самой грани закона.

– Хорошо, студенты, давайте тогда это обсудим, – обвел тот взглядом класс. – Первый вопрос, который мы сегодня поднимем: на что имеет право студент факультета некромантии, а на что нет, пока успешно не закончит учебу и не получит диплом. Говорю сразу, тема важная, потому что непосредственно затрагивает вашу жизнь на ближайшие шесть лет. Также мы обсудим последствия нарушения этих норм и правил.

Первое занятие закончилось чрезвычайно быстро. На самом деле, тема была довольно интересной, по меньшей мере, стоило повторить ее основы, потому что за многие вещи из некромантии можно было реально угодить под суд. Даже если все твое прегрешение в том, что у тебя просто нет диплома. То есть, есть совсем незаконные вещи, например, нельзя поднимать кладбища по своему желанию и интересу, но при этом студент, например, может попасть в тюрьму за создание зомби, а дипломированный некромант – нет. Да, там куча оговорок: если это зомби кого-то убьет, то его создатель сядет за убийство, а вот за создание зомби – не сядет.

А ведь помимо законов и правил поведения некромантов были еще и этические нормы. Вот как раз это все мы будем изучать. И да, я много чего из этого знала, но повторить будет не лишним.

После того, как группа узнала, что у меня есть ручное умертвие и я его привезла с собой, отношение ко мне чуть изменилось. Настроения теперь коллебались от заинтересованных до завистливых, но вот равнодушного презрения практически не осталось. Впрочем, это не разрушило глухую стену молчания. Видимо, того, кто это придумал, все боялись больше.

А кто может такое организовать даже среди первокурсников? Правильно, старший студент, а то и кто-то из аспирантов или преподавательского состава. Хотя, мне лично кажется, что первое более вероятно. Преподаватели и так могут нам устроить веселую жизнь, бойкотировать, при этом, вовсе не обязательно. Да, как дополнительный бонус, получается отличный метод давления, но слишком трудозатратный в плане организации.

Когда закончилось занятие, я спокойно собралась, не стала никого ждать или за кем-то спешить, а просто пошла к другому корпусу, где как раз был тот самый большой кабинет для собраний. Судя по плану того здания, там был, кстати, и актовый зал, но его, как я уже успела услышать, использовали только для вручения дипломов или мероприятий на праздники.

Первый день учебного года считался здесь просто обычным днем, а первокурсников можно и отдельно собрать.

Я вошла в зал, когда он уже был полон наполовину, села за отдельный стол на первом ряду, который еще не был никем занят. Парни, в свойственной им манере, не хотели садиться на первые парты, а пытались забиться подальше, хотя нас даже сейчас будет всего лишь сорок семь человек, не так много, чтобы нельзя было рассмотреть каждого студента.

Зал медленно наполнялся. На самом деле, тут было интересное расписание. Между парами было по полчаса свободного времени, час на обед, но зато учились мы до ужина. То есть днем было время отдохнуть и даже повторить, но, такое ощущение, сделано было все, чтобы студенты меньше шлялись по территории в ночное время.

Это было странно, потому что отец не говорил ни о каких опасностях, которые могут поджидать студентов в кампусе. Ну, кроме банальных драк или подвернутых в темноте ног. Но вряд ли перемещения так незаметно, но при этом твердо, ограничили из-за этого. Кроме того, папа говорил, что они часто ходили встречать закат на полигонах, что там удобно тренироваться при разном освещении. Так вот, в это время у нас только заканчивались занятия, то есть раньше такого не было, расписание изменили не так давно.

Так что народ пока сидел на солнышке на крыльце перед корпусом, потому что до начала организационного часа оставалось еще пятнадцать минут – здания-то рядом, идти недалеко. Нам задали только одно задание, которое я сделала прямо сейчас, пока ждала начала, а ребята, естественно, не заморачивались подобными вещами. Они знакомились, болтали, смеялись.

Да, я немного завидовала. Я бы тоже так хотела, познакомиться с девчонками, ладно, можно даже с парнями, поболтать, посмеяться. Могла бы даже Лиску притащить, показать им свое зубастое творение. Не чтобы похвастаться, нет, а чтобы обменяться опытом, чтобы понять, кто на что способен, поговорить на профессиональные некромантские темы. Хотя я подозреваю, что не все ребята так уж мечтают стать некромантами. Выбора нет ни у кого, не только у девушек, которым раньше просто запечатывали опасный дар, но и у парней, которых запихивали в эту Академию принудительно. А может, они вообще некромантами быть не хотят и трупов боятся?

Но помимо толики зависти, еще меня жутко беспокоило, что декан сейчас придет, встанет перед всем первым курсом и как-то выскажется на счет меня, привлечет внимание к моей скромной персоне, попросит меня не обижать.

Думаю, после этого молчаливым бойкотом никто не ограничится. Я, конечно, могу себя защитить, но тут десятки парней, настроенных враждебно.

Собственно, именно в этот момент в кабинет вошел декан, а за ним потянулись студенты с крыльца, а потом и преподаватели. Часть из них представляла только наш факультет, и среди них были только и исключительно мужчины, а вот магистры по общемагическим дисциплинам примерно на половину состояли из женщин.

А почему бы и нет? Кто мешает общую теорию магии преподавать женщине, пусть даже в мужской Академии? Собственно, так и было. И эта стройная и очень красивая женщина средних лет, неожиданно, носила одну с деканом фамилию. Соответственно, скорее всего была его женой, потому что внешнего сходства, как у брата с сестрой, у них не было вообще.

Декан рассказывал о правилах поведения в Академии, об уважении к окружающим, не только соученикам, но и персоналу. О том, что все, абсолютно все сотрудники, в том числе и низового уровня, являются магами и вести себя неподобающе крайне не рекомендуется.

– Также… – декан обвел взглядом зал, остановил его на мне. Я уже про себя вздохнула, ожидая, что вот сейчас он про меня что-то сморозит, но он продолжил как ни в чем не бывало: – На территории Академии введен комендантский час с одиннадцати вечера до шести утра, в это время нельзя покидать пределы общежитий. Это сделано для вашей же безопасности, потому что в этих горах живет много дикой живности, которая иногда сюда захаживает. В прошлом году одного из первокурсников задрала стая волков, а еще двое пропали и судя по следам, на них тоже напали хищники. Так что прошу режим не нарушать – все серьезно.

А вот это интересно. Если тут такая проблема с дикой живностью, то почему бы просто не нанять охотников, чтобы ее проредили? Да и Академия окружена забором, как они прорвались? Может, конечно, есть где-то дыры, но пока это больше на детскую страшилку смахивает.

Наш декан, конечно, шутника не напоминает, да и волки тут должны водиться, но от них территорию легко защитить. Вот медведи или кабаны, которые могут просто сломать где-то забор – они да, могут стать проблемой, или представители семейства кошачьих. Тут могут водиться рыси, леопарды… Но не волки. За территорией они могут стаей напасть даже на нескольких студентов, но не будут же они прыгать через забор!

Хотя, конечно, надо бы посмотреть, может, там не забор, а просто штакетник в метр высотой? Но у ворот нормальный был, вроде.

А вот кто может ходить по территории Академии, преодолеть забор и… противодействовать магам, что самое главное, – так это такие двуногие животные, их еще людьми иногда называют. Но тут нет выработок, как у нас в горах, что тут преступникам делать, скрываться и жевать траву? Ну, не знаю, странно это. С другой стороны, где-то в этих горах, правда, довольно далеко отсюда, находится несколько тюрем. Может, правда беглые? Тогда их должно быть довольно много.

Но зачем тогда байку про дикую живность придумывать? Сказали бы правду, так и так – рядом тюрьмы, оттуда периодически случаются побеги опасных заключенных, а безопасных сюда и не везут. Так что будьте бдительны, уважаемые студенты! Нет же, надо было волков придумать.

Тем временем, декан закончил свою поучительную речь и начал представлять преподавательский состав. Начал, конечно, с магистров своего факультета, потом перешел к остальным, было их, кстати, немного. Но это объяснялось просто – у большей части сейчас занятия, они же не могут бросить все и тут стоять битый час, слушать уже сотню раз слышанную речь и любоваться на нас, таких красивых.

В основном, тут были только магистры, ведущие занятия только и исключительно у первого курса. Например, тут не было заместителя декана по практической некромантии – самый главный для нас предмет, наряду с теоретической. А сам декан де Бразиос вел боевую некромантию, что бы это ни значило. Так-то поднимать зомби и личей в атаку немного незаконно.

Я аккуратно записывала фамилии магистров и их отличительные черты, чтобы ничего и никого не перепутать – давняя привычка. Память у меня так себе, причем, не только на лица, но и на имена, запросто могу одного преподавателя назвать вообще другим именем – неприятно выйдет.

Мы довольно бодро начали, правил в Академии было не так уж и много: не драться, учиться, вести себя тихо и уважительно – это, собственно, все. Декан их быстро перечислил, еще про этику пару слов сказал, а потом начал представлять коллег. Вроде бы всего ничего времени прошло, но оказалось, что уже вся пара пролетела.

Следующее занятие у нас было по практической некромантии. Нас решили сразу закинуть на середину озера, чтобы понять, видимо, кто чего на самом деле стоит. Потому что оно должно проходить в совершенно другой стороне от учебных корпусов, в морге.

Спасибо, что хоть перед обедом! Хотя мне все равно, я к мертвым нормально отношусь, с уважением, но без страха или брезгливости. Как и подобает некроманту. Но что-то мне подсказывает, что таковы далеко не все. А если после еды кого-то начнет тошнить, то и остальные могут не сдержаться. Вот в таком мероприятии мне бы участвовать не хотелось. Так что спасибо, что все посещения морга у нас в расписании до еды, но не после. Скорее всего, это только для первокурсников, но со временем все привыкнут.

Морг представлял собой одноэтажное отдельностоящее здание вдалеке от столовых – это, видимо, для особо впечатлительных. Оно наоборот было максимально приближено к полигонам и склону холма. Точнее даже, находилось на небольшой каменистой террасе недалеко от дороги к реке, как бы чуть нависая над ней. Это было неудивительно, потому что для тяжелого морозильного оборудования нужен был хороший каменный фундамент, иначе это все вместе со зданием и частью самого холма может съехать вниз.

Я пришла одной из последних, потому что хотелось доделать домашнее задание от первого урока, а лучше это делать на крыльце на солнышке, а не под сенью сосен, как здесь. К тому же запах формалина и других консервирующих ингредиентов не слишком-то приятен, а пахнуть им начинает все вокруг.

Как раз перед походом сюда я достала и повесила на шею специальный артефакт, который не позволяет въедаться этому запаху в волосы и одежду. А то в морге занятия у нас часто – несколько раз в неделю, поэтому платьев не напасешься, к тому же не всякая стирка от этого запаха избавит. Кстати, это профессиональный амулет, специально разработанный для некромантов. Меня ими папа спонсировал перед самым своим и моим отъездом – недешевая штука. У меня таких было два, но проблема с ними была в том, что разряжаются они быстро, а зарядить их можно только магией воздуха, которой у меня нет. И я не знаю, у кого здесь есть. Так что постоянно его носить я не могу – только в морг, да и то не каждый раз, наверное.

Когда я подошла к зданию морга, парни начали, глядя на меня, усмехаться, перешептываться, посмеиваться. Я сначала не поняла в чем дело, а потом дошло, что то, что я пришла одной из последних было трактовано как нежелание идти сюда или даже страх.

Странные люди… Я единственная тут, кому удалось собрать и привязать настоящее умертвие. Они реально думают, что морг способен меня напугать? Хотя, конечно, из разговора с магистром они могли подумать, что все или почти все за меня сделал отец, но так я докажу, что сама кое-что могу.

Хотя нет, кто они такие, чтобы им что-то доказывать? Обойдутся. Считают? Ну пусть дальше считают, мне от этого не должно быть ни холодно, ни жарко.

Через буквально пару минут на крыльцо вышел благообразный дедок с большой окладистой бородой по моде периода правления прошлого короля и пригласил студентов заходить. Причем, меня одарил таким взглядом, что я поняла – этот аксакал приверженец старых традиций. На представлении он не был, но мне почему-то кажется, что даже на просьбу декана меня не третировать этот человек не отреагирует. Он же старше, опытнее и все в таком духе.

Впрочем, я решила не расстраиваться раньше времени и вслед за всеми вошла в прозекторскую.

– Встаньте у стены пока, – скомандовал старик, тем не менее довольно молодым и бодрым голосом с какой-то хитринкой, мне показалось.

Мы выстроились, где приказали. Я на этот раз оказалась в самом углу, никто мне место в центре не уступил. Ну и ладно, зрение у меня нормальное, так что увижу, что нужно.

– Меня зовут магистр де Сарер, и я заместитель декана по практической некромантии. Встречаться со мной или моими помощниками вы будете здесь или на нашем учебном полигоне внизу. Но до этого еще далеко, – он обвел нас взглядом, остановил его на секунду на мне, но ничего не сказал. – Первое с чего мы начнем, это с правил поведения в прозекторской и морге…

Он долго и обстоятельно рассказывал об этом, а мы просто стояли и маялись. Потом перешел все к тем же этическим моментам, про которые нам говорили на первом занятии.

– Как вы понимаете, мы работать будем на первых порах с останками животных, после первых тестовых заданий, в случае их успешного выполнения, конечно, вы сможете перейти к людям.

– Но ведь людей нельзя!.. – начал какой-то парень, который, кажется, мечтал отсюда побыстрее убраться, судя по зеленоватому цвету лица.

– Не перебивайте меня, молодой человек. Прощаю вам только на первый раз. Еще кто-то такое себе позволит, тут же выйдет за дверь, – старик практически повторил слова магистра по некромантский философии.

Ну, не знаю, не знаю, кажется, для этого парня подобный расклад не слишком похож на наказание. Хотя, конечно, портить отношения с заместителем декана по нашему самому важному предмету не следует.

– Хотя, молодой человек все же поднял интересную тему. Да, поднимать зомби и, тем более, умертвий из людей незаконно. За исключением случаев-исключений, – усмехнулся своему каламбуру преподаватель. – Так вот, одним из таких исключений является учебный процесс в этом заведении. Про другие исключения вам подробнее на философии и боевой магии расскажут. Мы не сможем вас нормально обучать, если не будем тренироваться на учебном материале, с которым вам предстоит работать в дальнейшем. Наверное, вы хотите знать, откуда трупы? Мы не украли их на соседнем кладбище.

Старик на нас посмотрел с той особенной доброй улыбкой, с которой смотрят на тех, кто сказал какую-то чушь. Хотя мы все молчали, но кого это волнует?

– Это либо добровольцы, решившие завещать себя науке. Не забесплатно, конечно, – опять усмехнулся магистр. – Но еще это и осужденные из местных исправительных заведений. И уж можете мне поверить, недостатка в наличии учебных материалов у нас нет.

Ну где-то так я и думала. Обучаться приходилось всем шести курсам, и если для нас первые несколько месяцев это реально будут только животные, то у старших программа сложнее.

– Итак, приступим… – опять магистр обвел нас насмешливым взглядом, потом кивнул своему ассистенту: – Милейший, будьте добры, вывезете первый экспонат.

Ассистент, один из двух тут присутствующих детин, больше похожих на военных, нежели на обычных медикусов или технических помощников, которые тут полы драют, вышел в соседнее помещении и привез оттуда каталку с чем-то небольшим, накрытым простыней.

Магистр, с видом фокусника сдернул покров, и на каталке обнаружились кости какого-то животного средних размеров. Я присмотрелась. Похоже было на собаку, но откуда они тут? Мы в лесу, в десятках миль от города, так что ставлю на то, что это молодой волк, судя по состоянию костей. Может, конечно, сбежавший песик кого-то из преподавателей попался на зуб крупному хищнику, но вряд ли все же. Да и не хищнику он попался, кажется.

Я прищурилась, рассматривая кости, ведь подойти поближе нам не разрешили.

– Кто мне скажет, что это за животное?

Я подняла руку, как и еще пара студентов. Сначала спросили их, но один сказал, что это собака, а второй, что койот. От такой глупости я даже глаза закатила. Койоты не водятся в лесах, заходят, конечно, но редко, и они почти не встречаются в горах, предпочитая равнины. Вряд ли сюда специально возят откуда-то трупы животных, скорее собирают местных.

– Миледи, у вас другое мнение? – насмешливо спросил преподаватель.

– Да, господин магистр, – спокойно ответила я, стараясь выкинуть из головы этот насмешливый голос и снисходительный взгляд.

– И что же вы по этому поводу думаете, миледи?

– Диана де Тремиль, господин магистр, – представилась я ровным голосом. – Это волк. Молодой волк, судя по костям. Я не вижу изменений скелета, характерных для животного в возрасте.

– Хм… Неплохо, миледи Диана де Тремиль. Знавал я одного де Тремиля лет тридцать назад. Уж не батюшка ли он вам?

– Если вы про Михеля де Тремиля, то батюшка.

– Как я и думал, фамильное сходство, – кивнул магистр, о чем-то задумавшись. – Как же, по вашему, миледи де Тремиль, умер этот несчастный волчонок.

– Ему срубили голову, очевидно. А учитывая то, что срезы плоские и гладкие, это сделано холодным оружием.

– Неплохо, – повторил магистр. – Миледи де Тремиль права. Это действительно молодой волк и его убил один из наших охранников, когда зверь пробрался на территорию Академии.

Ага, все же где-то забор дырявый, получается? А заделать, как-то отремонтировать его они не пробовали?

– А теперь, поскольку у нас все же занятие по практической некромантии, мы будем пробовать превратить эти кости в живой скелет. Проверим ваши способности и знания, господа… и дама, – опять усмехнулся магистр. Он подошел к своему столу, взял журнал со списком нашей группы, назвал первую по алфавиту фамилию и приказал приступать.

На самом деле, это все было непросто. Если человек, допустим, простолюдин, учившийся в простолюдинкой школе, о некромантии ничего не знал, то и осознанно создать костяшку… то есть скелет из предложенных костей, он скорее всего не сможет. Да, у нас бывают случайные выплески силы, как правило, в детском возрасте, пока дар не устоялся. Так можно создать скелет или зомби случайно. Но сделать такое осознанно – это уже совсем другая история, для этого нужна не только сила, но и знания.

В целом, логично было бы сначала эти знания дать на теоретической некромантии.

Вот, к примеру, я смотрела сейчас на кости молодого волка и думала, что как будто с ними что-то не так. Вроде бы, чего-то недостает, что, в целом, нормально – бывает, что утаскивают другие звери. Хотя не в этом случае, конечно. Но было и нечто лишнее, несколько костей, мелких совсем, которых тут не должно быть. Я прощупала их аккуратно магией, пока магистр объяснял первому подопытному, что ему делать, и почувствовала, что тут кости как минимум трех животных.

Некромант, хороший некромант, должен уметь это почувствовать, чтобы направить силу на то, что нужно. Потому что костяшку можно собрать, конечно, из всех костей, но это получится уже костяная головоломка, на которую лично у меня умений не хватит. Силы – возможно, дури – наверное, но вот знаний и умений, чтобы сотворить такое у меня нет. Как и у остальных. Если попытаться сейчас собрать костяшку из всех костей с каталки, то просто ничего не получится.

Что ж, посмотрим, сможет ли хоть кто-то создать скелет волка, или я тут одна такая умная. Мне теперь самой интересно.

По итогу оказалось, что умная я такая не одна. Конечно, первый парень опростоволосился, но я почувствовала магию еще троих парней, которые исследовали останки. Щупальца чужого дара были совсем слабые, ведь предполагалась, что нам не давали команды на исследование. А я ощущала обычно, только если рядом применяют сильную магию, как с менталистом было. Ладно, там не то чтобы прямо сильная, но он был близко и старался изо всех сил.

Тут же магия была слаба, так что то, что я ее ощутила стало для меня открытием. И не сказать, что приятным.

Впрочем, если здраво рассудить, то скорее всего это связано с некромантией. Это же мой родной дар. Например, когда его применял папа, я это всегда чувствовала, но тогда списывала на его силу, ведь отец – маг далеко не слабый.

Но, выходит, дело в другом. И надо сказать, что тогда у меня есть проблема. Ага, ма-а-аленькая такая! Это же я буду чувствовать любые техники любых окружающих некромантов в Академии некромантов… У меня голова взорвется, наверное. Это не то чтобы неприятно, просто это перегружает нервную систему.

Трое – ладно, но что будет с моими мозгами, когда начнет действовать вся группа одновременно? Расплавятся, не иначе. А если это будет какая-нибудь боевая некромантия, где на меня-бедную в тот момент еще и будут нападать? Ой, все, как говорится!

Но, надо сказать, что ничего у этой троицы не получилось, впрочем, у меня тоже. Костяшка начала собираться, а потом на каком-то этапе просто рассыпалась. И я никак не могла понять почему.

Даже была мысль, что преподаватель мне противодействует, но учитывая то, что у парней скелет тоже распался на этом же этапе, думаю, дело было в другом. Но в чем? Нет, у меня явно не хватало знаний, чтобы это понять.

– Ваш уровень мне ясен. Что ж, будем заниматься, но теоретическая база у вас слабая или полностью отсутствует. Впрочем, для первого курса это нормально, – задумчиво отозвался старик. – Кто-то понял, почему скелет распался?

Ответом ему была тишина. Никто из нас не понял, даже тот умный парнишка, который вместе со мной попытался первым прощупать кости.

Не получив вразумительного ответа, магистр не стал нам ничего объяснять, а дал сигнал своим помощникам выдать нам по подносу с мелкими костями, из которых мы должны собрать по целому скелету одного животного. Но костей было слишком много, думаю, для отвлечения внимания.

И тут не только дар некромантии нужен, чтобы сразу отсеять лишние кости. Кстати, это было сложно, потому что они все были старыми. Тут еще нужно отличное знание анатомии. Вот только в школе такого предмета не было.

Я, конечно, атлас изучала, но костную систему всех животных, а был это, кажется, какой-то грызун, возможно, суслик, я не знала. Животных много – скелеты у них отличаются, пусть не у всех, пусть незначительно, но все же…

Как-то это странно, давать такие задания в первый же день. Может, тоже проверка уровня знаний? На этот раз, знания биологии? Да уж, куда там целителям, вот мы, некроманты, должны знать не только анатомию людей, но и животных, обитающих хотя бы в этой местности или государстве.

Вот, например, после обеда у нас целых две дисциплины по этому направлению, собственно, морфология живых существ и введение в лекарское искусство. Зачем некромантам лекарское искусство? Ну, чтобы мы понимали, чем болен может быть труп. Да, это забавно звучит, но если человек умер, это еще не гарантирует того, что он перестал быть заразным.

Например, не так давно был скандал и локальное заражение, связанное с диким некромантом, слава богам, не в нашем королевстве дело было, а у соседей, у которых вся некромантия вне закона. В общем, один такой взял и поднял чумное кладбище. Причем, не старое, а практически только после эпидемии – там всего полгода прошло. Да, соседи у нас не все цивилизованные, некоторые еще чуму не контролируют и допускают эпидемии. Так вот, поднял он это кладбище и заразил кучу народу. А главное, досталось и нашим некромантам, которых позвали на помощь. Из них, конечно, никто не умер, но заразились двое, потому что местные их об опасности заражения не предупредили, ведь сами не знали, что чумная палочка может в земле сохраняться в течение нескольких месяцев.

А было бы это наше кладбище (хотя у нас такое маловероятно все же), некроманты бы знали причину смерти и понимали как действовать. Потому что их этому учили.

В общем, отпустили нас на обед всех расстроенных, потому что ни у кого толком ничего не получилось. Я, конечно, что-то там собрала, но не уверена, что правильно, а магистр мою работу не прокомментировал. Сказал, что о результатах мы узнаем на следующем занятии.

Когда я вышла, парни уже стояли на крыльце и активно спорили о прошедшем уроке. Я краем уха слышала, что один из парней, у которого все же получилось частично собрать головоломку, говорил, что ему помешал магистр. С ним спорил щупленький паренек.

И мне тоже захотелось к ним подойти и вступить в дискуссию, все же я умела больше, чем почти все они. Но как только я подошла поближе, они все замолкли. Я поняла, что рано, надо, чтобы они ко мне привыкли, но все же было очень обидно.

Да, я приняла решение не обращать на это внимания, но если бы все было так просто!

После морга мне захотелось немного проветриться, но мы с девочками договорились, что встретимся через четверть часа после окончания пары у столовой. Там был такой заметный раскидистый куст с какими-то сине-красными плодами, которые, впрочем, никто не трогал. Я подозревала, что есть их нельзя и экспериментировать не собиралась, но точно не знала, потому что такое в наших краях не росло. Вот около этих зарослей мы и должны были ждать друг друга.

Я тяжело, но про себя, вздохнула, задрала нос повыше и проследовала мимо парней. Ну и ладно! Пусть попробуют у меня потом что-нибудь спросить или попросить!

Но до вожделенного куста я не дошла буквально метров пятьдесят, мне оставалось только повернуть за угол столовой, когда меня схватили за руку и утянули за ближайший дуб – необъятное такое дерево, которое стояло всего в паре метров от здания и его крона частично просто лежала на плоской крыше.

– Руку отпусти! – прорычала я, вырываясь из цепких клешней менталиста. Впрочем, он меня и не особо удерживал. – Чего надо?

– Так ты и правда такая злобная стерва? – усмехнулся тот, меня внимательно разглядывая.

А он симпатичный: аккуратно подстриженные черные короткие волосы не по нынешней моде, но мне так больше нравится – ненавижу длинноволосых мужчин, резкие, но при этом тонкие черты лица. Такой себе аристократический ловелас, который явно имеет успех у женщин и знает об этом. Наглый, самовлюбленный, судя по взгляду.

Так, это я немного увлеклась!

– Ты хотел мою стервозность обсудить? Поэтому у меня теперь синяки на предплечье? – схватил он меня и правда сильно, а еще дернул. На моей нежной коже следы точно останутся, но не то чтобы я по этому поводу переживала, потому что синяки у меня буквально от всего. Нет, я не больная, просто особенность русалочьей бледной, почти прозрачной кожи. А манипулировать виной я училась у лучших! В смысле, у мамы.

– Извини, я не хотел, – смутился тот.

– М-да, а чего же ты хотел? – зло усмехнулась я.

– Я хотел спросить, ты правда собираешься на меня донести?

О как, интересно! Это не эти ли деятели, которые мне мебель таскали, теперь нашего менталистика шантажируют? Или они просто на него за это окрысились? М-да, очень точное определение – вокруг одни крысы. По отдельности трусливые, но зато бойкот устроили всей стаей. Ну, может, кроме менталиста, который все же решил поговорить один на один.

– Давай информация за информацию? – оскалилась я в довольной улыбке.

– Чего ты хочешь? – насторожился он.

– Ты мне говоришь, кто инициатор бойкота и его настоящие причины, а я тебе пообещаю ничего не докладывать руководству. Как тебе идея?

– Мне это выгодно больше, чем тебе, – нахмурился тот. – Кстати, Маркус де Греатришь.

– Диана де Тремиль, – на автомате представилась я. Вспоминая, где слышала эту фамилию.

А ведь точно, это довольно большое княжество по левую сторону от наших гор, но тоже на юге. Только наш домен, собственно, в горах, а они у самого моря. Отец как-то туда ездил несколько лет назад по некромантским делам, когда их собственный некромант то ли заболел, то ли был в отъезде.

– Диана, так в чем твоя выгода?

– Маркус, друг мой, – я усмехнулась, – все очень просто. От того, что я тебя сдам, я ничего не получу.

– А так ты получишь агента во вражеских рядах? – усмехнулся в ответ парень.

– Не агента, информатора.

– Хм… Ты и правда такая стерва, как о тебе говорят, – мне показалось, восхищенно ответил тот. – Только я не знаю, кто и зачем это все задумал. Как мы оба понимаем, поставить выскочек на место – это довольно глупая цель для такого организованного и спланированного мероприятия.

– Я это подозревала, – кивнув, спокойно ответила я.

– Знаю только, что указания раздает часть старшекурсников. Но кто это придумал, кто им указывает и почему они подчиняются – я не знаю. Ну и зачем – тоже непонятно.

– Но ты можешь узнать? С какого ты курса, третьего, четвертого?

– Вообще-то с первого.

– С первого? Мне казалось, что ты старше.

– Я старше, потому что отучился три года на менталиста. По ускоренной программе, – криво усмехнулся парень. Ну да, на менталистов учатся четыре года вроде, а то и пять – не помню точно.

Выходит, у него оба дара важные и ведущие. Менталист и маг тьмы в одном флаконе… Интересно!

– Тогда договоримся так: ты меня предупреждаешь, если против нас что-то будет готовиться. В плане, что-то серьезное, опасное. Ну и пытаешься разузнать, кто и зачем? А я молчу о твоих фокусах.

– Мне подходит. Договорились, – усмехнулся он, и мы пожали друг другу руки.

Кто-то скажет, что мне это не выгодно и будет не прав. Я действительно получила информатора, который у меня на крючке. Чем это плохо?

И морфологию, и лекарское искусство у нас преподавали женщины-магистры, биолог по образованию, владеющая, как я поняла, каким-то даром, связанным с призывом животных, и дипломированный целитель. Их было интересно слушать и ко мне они обе относились непредвзято.

Ладно, я была действительно довольна, что они отметили мои знания в области обеих этих дисциплин. И сказали об этом, хочу заметить, перед всей группой! Самолюбие немного потешила и будет.

Но вообще-то день сегодня прошел довольно неплохо. Да, с нами по-прежнему не разговаривали, обходя по широкой дуге, но по-крайней мере я показала, что со мной надо считаться, что я не пустое место в плане учебы. А еще я завела себе информатора.

Хотя тут я уже не уверена, кто кого завел, потому что менталист явно не дурак. И ему самому не нравится то, что тут происходит, потому что до этого он учился в Академии ментала и там девушки учатся уже пару сотен лет – это слишком редкий и полезный дар, чтобы его адептами разбрасываться и запечатывать.

Наверное, именно поэтому он сам пошел на контакт.

В то, что он прямо испугался, что я его сдам, я не верю. Да, его дружков-идиотов я еще могла напугать своими непонятными русалочьими способностями, но у менталистов через одного не далекие потомки русалок, пусть и по мужской линии. Да, цвет волос и внешность так не передаются, но вот с ментальным даром все не так однозначно. Существует даже теория, правда, не доказанная, что человечество эту силу получило как раз от водяных дев. Так что в их Академии очень даже многое про русалок и их способности изучают.

Так что да, он вполне мог понимать, что какие-то ментальные способности у меня есть, а поскольку я учусь тут, то они совсем минимальные, на грани погрешности, поэтому доказать, что он воздействовал на кого-то я вряд ли смогу. Не с чего ему бояться. Я скажу, что он использовал свои силы, он скажет, что нет. Слово против слова. Да, есть еще Алина, которая скажет, что вроде бы у нее появились несвойственные ей мысли, но это тоже так себе доказательство. Воздействие было таким слабым, что засечь его последствия не получится, даже если тут есть менталист и его не придется вызывать из города. Что не факт.

Со следами еще сложнее. Через пару дней, даже если они и были, они исчезнут. Поэтому так сложно доказать, что человек во время совершения преступления, например, был под ментальным воздействием.

В общем, нечего было этому Маркусу бояться. Но и пошел на контакт он не просто так. Хотел почву прощупать, наверное. Понять, с кем из нас можно иметь дело. И тут я действительно лучший вариант, потому что, учитывая мою русалочью кровь, его никто не обвинит в том, что он на меня как-то повлиял своими способностями и заставил что-то делать. Подстраховался, а значит, умный. Что ж, мне нравится!

Ладно, ладно… Да, он умный и симпатичный, но не стоит развешивать лапшу по ушам, как советует моя мама. Она у меня, конечно, истеричная и стервозная, но далеко не глупая женщина. Это ведь она, по сути, весь бизнес нашей семьи в кулаке держит. Нет, понятно, что главный там папа, но скорее по технической части и всяким переговорам, но вот финансовый аспект, а также подковерная борьба за участки и выработки среди наших местных аристократов – это все на маме. И да, мамочка в ней обычно побеждает, идя по трупам тех, кто не успел увернуться. Ну, не в прямом смысле, конечно, по трупам, а фигурально выражаясь. Но на сто процентов я в этом не уверена, м-да…

В общем, мы с Маркусом реально друг другу можем быть полезны, и тогда сотрудничество у нас будет не из страха, а из общих интересов. Что намного лучше.

Что же касается девочек, то я не собиралась делиться с ними информацией про менталиста. Нет, если нам будет угрожать опасность, то скажу обязательно, но мои источники – это мои источники.

Ужин у нас был в восемь, а перед ним последняя лекция по теоретической некромантии. Да, шесть занятий в день по полтора часа каждое. Это без выходных, хочу заметить. И впервые за весь сегодняшний день, магистр последние полчаса дал нам на подготовку к следующему занятию, то есть на прочтение и осознание параграфа из учебника.

Раньше было не так, раньше у студентов было больше свободного времени и целый выходной день, в который занятий не было вообще. Сейчас же нам буквально не давали вздохнуть. После ужина следовало идти в общежитие и готовиться к занятиям там, а двери в одиннадцать вечера просто запирались, но и до этого, с того момента как стемнеет, учащихся отлавливали по кампусу и заставляли идти к себе. Хотя официально комендантский час был именно с одиннадцати.

Нет, для некоторых магов сбежать – не такая уже проблема, тем более что всегда можно выйти из окна первого этажа. Но, кстати, тут тоже интересно. Алина услышала и нам передала загадочный факт – в общежитиях, где жили парни, на первый этаж переселили старшекурсников. Хотя раньше все было не так – это были самые плохие комнаты и поэтому туда обычно селили первачков, так сказать.

То есть, поселили в комнаты, в которые можно пробраться с улицы, тех, кто может за себя постоять. Я могу это только так трактовать.

Во время ужина мы трещали о ничего не значащих вещах, опасаясь, что нас могут подслушать. Об этом мы еще утром договорились, что во-первых, ходим в столовую вместе, а во-вторых, не говорим там ни о чем важном.

Излишняя паранойя? Может быть, но я прямо загривком чувствовала, как несколько парней греют уши. И я не понимаю, что происходит, поэтому мне все это не нравится. А как, собственно, может нравиться, если за тобой беззастенчиво шпионят по совершенно непонятной причине?

Одно дело – бойкот, но это другое. Я прямо чувствовала, как спираль пока неясных событий закручивается вокруг нас. Очень драматично звучит, конечно! Но именно это я ощущала всей кожей.

Как бы до беды не дошло…

После еды мы решили прогуляться чуть-чуть, проветрить все же мозги, чтобы потом вернуться в общежитие и погрузиться в учебу. Мне лично очень хотелось разгадать тайну неподнятого скелета на практической некромантии, а заодно проверить себя на правильность собранного на подносе грызуна. Были, были у меня сомнения.

– Давайте, может, чайку? – этим вопросом Алина пресекла мои попытки скрыться в комнате, когда мы вернулись в общежитие.

Кстати, там меня ожидала Лиска в клетке. Впрочем, она не скучала, потому что умертвие скучать не может, да и она привыкла. Я ведь не везде таскала ее с собой, к тому же пару раз за сегодня я заскакивала сюда. Во-первых, проверить, все ли в порядке с живностью, а во-вторых, по естественным надобностям. Сюрприз! В учебных корпусах не было уборной для девочек. Нам обещали дать ключ от женского туалета для преподавателей – такой был один в каждом здании, но пока не дали.

Я положила на общий столик в гостиной свою добычу – пирожки с яблоком и с мясом. Правда, один я уже успела скормить ласке, чтобы не скучала и росла большая. Ладно, пусть она не растет и пироги ей не нужны, но она даже прутья не перегрызла, так что ей полагается вкусняшка за хорошее поведение. И да, на поддержание своего организма она тратит ресурсы, в частности, мои. Пусть и немного. Но почему бы их частично не компенсировать за счет белка из мяса?

Кипятильник доставать не стала, потому что Алина тут же прямо в чашках вскипятила воду, и по комнате поплыл вкусный аромат чая с бергамотом. Тут же на стол были выложены и другие припасы. К вечеру напекли еще ватрушек с творогом, которые захватила предусмотрительная соседка.

А вот Зои пришла на наши посиделки без ничего. Вообще, странная она. Видела же, что мы берем, но сама к линии раздачи второй раз не подошла. Постеснялась? Нет, я бы поняла, если еда была бы платная, а у нее не было денег, но ведь это не так!

– Ну и как вам сегодня было учиться? – спросила все та же неугомонная Алина.

– Нормально, только скучно ни с кем не разговаривать, – пожаловалась я.

– С тобой так никто и не заговорил? – я покачала головой. – Со мной тоже. А жаль, мальчики-то есть симпатичные.

– Не знаю, как тебя, но меня еще засунули в самую слабую группу.

– Меня тоже, – поморщилась Алина. – Но красота от мозгов не зависит.

– Это да, есть у нас пара симпатичных парней, но они такие тупы-ы-ые, – пожаловалась я.

И это было правдой. Тот любитель раскрывать рот на занятии, что сидел за мной, был очень даже ничего. Только не слишком умен и слишком простолюдин.

– А ты что скажешь, Зои?

– Ничего, – еле слышно ответила наша соседка. Вообще, она за все три приема пищи, что мы провели вместе, и пары предложений не сказала. Только слушала. – Все, как у вас. На меня никто не обращает внимания, но это даже хорошо.

– Хорошо? Почему это? – спросила Алина, метнув на меня быстрый взгляд.

– Никто не будет отвлекать от занятий. Я сюда приехала учиться. Только за этим.

– Ну, может, ты и права, – в сомнениях протянула соседка.

– Я пойду тогда. Надо заниматься. Только чаю возьму, – она подняла свою жестяную кружку, хотя мы предлагали ей попить из фарфоровых чашек. Мы с Алиной привезли по нормальному сервизу, причем, от одного и того же мастера. И обе на шесть персон – так совпало. Только у нее новый, этого года, а у меня старенький, зато любимый.

Зои действительно взяла только чай, не захватив даже одного пирожка, хотя у нас было три вида на выбор, и ушла в свою комнату.

– И что это было? – в пространство спросила я.

– Без понятия, – пожала плечами Алина.

– Странная она… – нет, ну ведь правда странная. Уж в первый-то вечер можно было посидеть и нормально познакомиться.

Я вчера думала, что она стесняется или тягостная обстановка на ужине ее подавила, но она ведь и сегодня такая. И что-то я уже не уверена, что это стеснение.

Поэтому, когда мы с Алиной обсудили последние новости и сплетни, и я пошла все же тоже заниматься, перво-наперво дала Лиске пару новых установок.

Первое, с завтрашнего дня она у меня на свободном выпасе – больше никаких клеток. Потому что если кто-то войдет в мою комнату я хочу не просто об этом знать, я хочу найти его по следам крови от укусов на лодыжках. Да, вот такая я кровожадная. Во-вторых, она должна следить за периметром. Сообщать, если кто-то войдет в гостиную не из нас троих или попытается войти в мою комнату.

Я бы еще хотела, чтобы она наблюдала за ситуацией за окном, ну вдруг что-то заметит подозрительное, но умертвия для этого, к сожалению, слишком тупые. Они не поймут, что значит подозрительное, только четкие команды – кусать, если открыли дверь, подать сигнал, если придет посторонний. Это все, на что они способны, что, впрочем, тоже немало.

Легла спать я поздно, потому что даже в первый день нам, по итогу, довольно много задали. По той же теоретической некромантии, например, к тому же помимо первого параграфа я еще полезла разбираться с тем, что мне помешало собрать костяную головоломку. Но в учебнике ничего не нашла.

Вообще-то, на территории была библиотека, но проблема с ней существовала следующая: в нее просто некогда было ходить. За исключением воскресенья, когда у нас занятия были только во второй половине дня. Да, учились мы каждый день, но один из них был вот таким вот странным. Нам дали возможность выспаться и погулять, пока на улице светло, а после обеда добро пожаловать на три оставшихся урока.

Боюсь ошибиться, но думаю, что в этот день все преподаватели будут патрулировать территорию и все равно ограничат передвижения. Например, чтобы мы близко не подходили к забору. А может, не только преподаватели, но и старшекурсники.

Вообще, максимально странно это все выглядит, конечно. Например, чтобы съездить в город, нужно отпрашиваться у декана с занятий, потому что даже зомби понятно, что за полдня можно успеть только доехать до ближайшего поселка и обратно, даже не останавливаясь. И то только если дорога хорошая.

При этом, сам про себе выезд никто не запрещал. То есть вот на территории нас всячески охраняют и ограждают непонятно от чего, а на машине можно спокойно ехать по лесу двадцать миль и никто тебе слова не скажет.

А ведь, если дело касается действительно сбежавших заключенных, мобиль – это так себе защита. Его можно остановить разными способами, подстроить аварию, в конце концов, или дорогу якобы случайно упавшим деревом перегородить, а потом убить водителя и захватить машину.

Уехать? Если бы заключенные хотели реально уехать, у них была бы такая возможность. Только есть ощущение, что им это не особо нужно. Почему? Им и тут хорошо, выходит? Нет, не вяжется как-то все это.

Если им тут так здорово, то зачем вводить в кампусе такие жесткие ограничения? Им тут что-то нужно? Интересно, что ограничивают тут только учеников, а ученики в подавляющем большинстве – парни. Если бы это был кампус Академии бытовой магии, например, это было бы еще понятно, но даже первокурсники некромантии, а также магии крови и тьмы – те еще звери. Не говоря про то, что да, они почти все парни.

В общем, странная ситуация вырисовывается. Именно с этой мыслью я и заснула.

А проснулась от того, что по мне скакала Лиска. Вот только она не кошка и даже не живая ласка, чтобы просто так ночью устроить забеги с препятствиями и беситься. Она вообще мертвая и делает то, что я ей прикажу. Пусть и с неприятным характером.

Поэтому первое, что я сделала, это отдала ей команду успокоиться, потом открыла глаза и прислушалась.

В комнату почти не проникало света с улицы, потому что луну и звезды закрывали деревья, растущие по склону холма. Плюс, были закрыты довольно плотные шторы. Тем не менее, я аккуратно оглядела комнату, еще не до конца разобранные вещи и поняла, что я тут одна.

Что касается звуков, то на первый взгляд я тоже ничего подозрительного не услышала. Вокруг было тихо – ни одного шороха. Никто не шептал, не ходил, тем более не кричал, ничего не падало – все спали. И тем не мене, тишина эта была какой-то тревожной.

Не знаю, может, дело в таком непонятном пробуждении?

Тогда я подпитала Лиску силой, стараясь наладить что-то типа ментального контакта, чтобы понять, что именно ей не понравилось. У нее ведь какая команда была? Защищать помещение, сообщать о вторженцах в апартаменты. Но ведь все тихо, верно?

Значит, насторожило ее что-то еще. При нашей связи я могла ее контролировать, отдавать команды, даже иногда чувствовать ее настроение, потому что она была самостоятельным и относительно разумным умертвием. Но это не прямо разум, конечно. Тем не менее она сама могла принять решение, например, куснуть маму. Хотя прямо до серьезных повреждений я ей запретила людей кусать без команды. Так-то она могла не просто до крови прокусить кому-то ногу, но и просто порвать на лоскуты – она быстрая и острейших зубов теперь много.

Но вот чтобы понять, что именно она почувствовала или увидела, не на уровне ощущений, а конкретики, мне необходимо было приложить много усилий. И это было неприятно. Не то даже, что много магии тратится, а то, что мне придется внедряться в мертвый разум. Он и так не слишком развит, потому что она животное, так он еще и неживой. Это тоже самое, что остаться запертой в темном холодном морге с покойниками, при этом не имея некромантской силы. Да, при слиянии разумов, в этом пространстве я становлюсь совершенно бессильной, чтобы опять воспользоваться магией, мне необходимо, так сказать, вынырнуть на поверхность.

Сосредоточившись, я нырнула в холодное и пустое сознание умертвия, объединилась с ним, но так ничего и не поняла. Лиска что-то почувствовала, угрозу на уровне инстинктов. И как и заложено программой, сообщила мне таким нетривиальным способом, как скакание по моему бренному спящему телу. Узнала я только, что вторым вариантом было куснуть, но ласка почему-то, опять же на уровне инстинктов, решила не привлекать внимание моим воплем. То есть это мертвое, но умное животное, понимало, что если она меня куснет, когда я сплю, то я заору.

Но при этом, что ее насторожило, она так и не поняла. Просто в какой-то момент она начала сильно нервничать и шерсть ее встала дыбом, инстинкты говорили, что надо бежать и прятаться.

Нет, это было не странно, это было нормально. Даже человек не всегда понимает, что его напрягает или пугает в той или иной ситуации. Разум не осознает, но мозг считывает тревожащую его картинку или звуки и посылает телу сигнал о том, что что-то не так.

Именно это произошло с Лиской, как я понимаю.

Более того, я была с ней согласна. Я не понимала, что меня беспокоит, кроме того, что ласка, вырвавшись из моих рук, юркнула куда-то под шкаф и там прикинулась трупом, коим и являлась. Но что-то было явно не так.

А потом, на самой грани слышимости, я услышала этот звук. Вой. Где-то довольно далеко выл упырь. В отличие от воя зомби, который может издавать звуки только если выйдет из под контроля некроманта, ну либо по его приказу, упыри никогда под контролем и не бывают. И они издают немного другие звуки, которые легко отличить от других видов мертвых сущностей.

Вообще, упыри – это те же зомби, только не из людей, а из других рас или смесей людей и других рас. Например, моя бабка бы точно стала упырихой, потому что ее бабка была русалкой. Четверть русалочьей крови – родство не очень дальнее. Мама – не знаю, а вот я точно осталась бы зомби. Скорее всего. Хотя может и нет, учитывая отличительные русалочьи черты.

Людей запрещено поднимать в виде зомби именно по этой причине – неизвестно, кто выстрелит. Человек может и сам не знать, что его бабка, например, согрешила с представителем какой-то другой человекоподобной расы. И внешних признаков может не быть.

Упыря, в отличие от зомби, контролировать нельзя никак. С помощью некромантии его можно поднять, но не заставить что-то сделать. А еще их очень-очень сложно упокоить.

Я аккуратно села на кровати, спустила ноги вниз. И хотя я знала, что тут никого нет, все равно по спине прошел холодок от мысли, что сейчас ка-а-ак упырь из-под кровати выскочит!

Прислушавшись, я покачала головой. Не уверена, сколько их, но три разных голоса я слышала как минимум. Три упыря! Причем, я даже не уверена, что их три, а не больше – слишком далеко, чтобы реально оценить количество. А ведь создание одного – это чрезвычайное происшествие.

А еще упыри – быстрые, умные и продуманные твари, которые умеют маскироваться и прятаться. И единственное, что их останавливает – это солнце. Нет, оно их не убивает, просто они его не любят и, по неподтвержденным данным, они днем слабее, чем ночью.

Можно было бы подумать, что комендантский час введен именно из-за них, только это бессмысленно. Упырей надо ловить с применением всех средств, потому что они могут напасть на кого угодно в любое время.

Я, встав с кровати и нащупав теплые тапки, прошлепала к окну. Отодвинула штору и оглядела склон и лес на нем. Но ничего, ожидаемо, не увидела. Упыри выли где-то далеко, стекла звук не заглушали и не искажали, потому что окно у меня было открыто. Было бы закрыто, я бы вообще ничего не услышала. Как, думаю, и те, у кого окна выходят на другую сторону.

А услышал ли это вообще хоть кто-то, кроме меня? И стоит ли мне об этом сообщить? По-любому ведь должна была охрана всполошиться. Так ведь?

Перед завтраком я уже стояла в приемной декана и ожидала его секретаршу. Правда оказалось, что сам декан де Бразиос приходит на работу раньше подчиненной, поэтому в дверях я столкнулась именно с ним. Он выходил из своих владений, а я как раз стучала, чтобы зайти.

– Миледи де Тремиль, что-то случилось? – удивился он.

– Я… Я не очень понимаю, если честно, случилось или нет. Но считаю, что должна сообщить.

– Заинтриговали, – нахмурился мужчина и пригласил меня в свой кабинет, где я и рассказала про события вчерашней ночи.

– Меня разбудило мое ручное умертвие, но я так и не смогла добиться от нее, что все-таки не так. Тогда я встала и подошла к окну, – я на секунду запнулась. – В наших апартаментах было тихо, и я подумала, что что-то под окном происходит. Окно у меня было открыто, поэтому я и услышала вой как минимум трех упырей. Они были далеко за территорией, но все же… Вот я и решила, что надо вам рассказать.

– Миледи де Тремиль, – декан посмотрел на меня странно, – а вам не могло это присниться?

– Декан де Бразиос, я могу отличить сон от яви и вой упыря от любого другого звука, – нахмурилась я. – Мое умертвие меня разбудило, да и хождениями во сне я не страдаю.

– Не обижайтесь, миледи де Тремиль, – тяжело вздохнул декан, сказав это все голосом, которым говорят с капризными детьми.

– А я еще раздумывала, говорить вам или нет. Думала, что вы в курсе, даже предположила, что усиление мер безопасности с этим связано.

– Откуда вы?.. А, ну да, ваш отец же здесь учился…

– Декан де Бразиос, я не прошу мне рассказать, что тут на самом деле происходит, хотя мне и интересно. Но я действительно слышала упырей, как минимум, трех. И не могла на это не прореагировать. Доложить я обязана, а дальше уж вам решать, – я поднялась. – Мне пора на завтрак.

– Хорошо, я понял вас, мы обязательно проверим ваше… донесение, – задумчиво кивнул мужчина. – Да, вот, возьмите и передайте своим подругам.

Он достал из ящика ключи, три штуки, и положил на стол.

– Это единый ключ от женских уборных в учебных корпусах.

– Спасибо, – я взяла ключи, попрощалась с деканом и покинула его кабинет.

Это было странно. Ладно, это было более чем странно, даже странее мер безопасности, введенных в Академии и почти так же странно, как реализация указа королевы насчет обучения девушек тайным дарам.

Я ведь была уверена, что про упырей преподавательский состав знает и принимает меры. Да, корпус высшего руководства стоял чуть дальше от склона, там действительно могли не слышать воя. Но! На что тогда в этой Академии охрана? Для красоты что ли? Да и потом, сомневаюсь я, что у меня единственной было открыто окно и больше никто ничего не слышал. Не бывает так!

Но ведь он не играл, явно удивился моему донесению. Не поверил? Возможно и так, но все же надеюсь, что он хотя бы проверит.

Впрочем, я, честно говоря, в этом сомневалась. Я здесь без году неделя, точнее, всего третий день. Прихожу такая красивая и говорю, что слышала вой упырей, да не одного, а трех. Я бы сама посчитала, что студентка к себе просто внимание привлекает. Хотя куда больше-то?

Девочкам я ничего не сказала в итоге, мы спокойно позавтракали, потом пошли на занятия. Сегодня у меня вторым уроком была практическая магия, поэтому мне нужно было сходить в общежитие, переодеться в спортивный костюм. Раздевалок для женщин тут, естественно, не было. Декан предложил мне вариант переодевания после парней или перед ними, но я его отвергла – раздевалка не запиралась. По сути, туда мог войти кто угодно и когда угодно.

Перерывы между занятиями полчаса, так что я вполне успевала сходить переодеться дважды – перед тренировкой и после нее. Да, это неудобно, особенно, в такой день, как сегодня, потому что после обеда у нас еще физподготовка, и мне придется так же бежать переодеваться еще раз. Но что поделать?

Я уже практически дошла до общежития, когда мне наперерез из-за угла вышел Маркус.

– Я думал, мы договорились? – зло припечатал он.

– О чем ты? – не поняла я.

– Тебя сегодня видели в деканате. Ты доложила декану? Я так и знал, что тебе наше соглашение невыгодно.

– Я доложила, только не о тебе, – криво усмехнулась я. – Маркус, не будь параноиком. Мы договорились, и я держу слово.

– Неужели?

– Мир не вращается вокруг тебя, но возможно, для тебя это открытие, – фыркнула я.

– Тогда о чем была речь? – не поверил он мне.

– А тебя это касается?

– Очень даже касается. Если не обо мне ты докладывала, тогда о чем?

А вот тут я прокололась. Надо было просто сказать, что я ключи от уборной забирала.

– Хочешь знать, о чем? – я осмотрела парня с ног до головы. – Ну что ж, я тебе скажу. Только предупреждаю сразу, мне декан не поверил, подумал, что мне это приснилось.

– Хм… Интересная постановка вопроса! Теперь я в недоумении, – нахмурился тот. – Ты мне не кажешься тем человеком, который будет жаловаться на оскорбление или что-то подобное. Только не говори, что на тебя кто-то напал?

– Ну хорошо, слушай…

Я не знаю, почему ему все рассказала. Наверное, мне просто хотелось поделиться, выговориться. Девочек я не хотела пугать, декан мне не поверил, так что я все вывалила на первого встречного, по сути.

– Не нравится мне все это, – нахмурившись, ответил на мой рассказ Маркус.

– Да неужели!

– Не ерничай, – отмахнулся тот.

– То есть, ты не думаешь, что я вру?

– Некромант нашего княжества – лучший друг моего отца. Он часто бывает у нас дома и кое-что про свою работу рассказывал. Кстати, твой тоже бывал пару раз, даже на матушкином приеме присутствовал как-то. Так вот, я не верю, что некромант, пусть даже начинающий, мог перепутать вой упыря с чем-то еще.

– Ты вот не веришь, а декан очень даже верит.

– Мне кажется, тут свою роль сыграло то, что ты здесь всего третий день и он тебя не знает.

– Ты меня тоже не знаешь.

– Я – менталист. И пусть я не могу читать твои мысли или эмоции, но я все равно их вижу, – тяжело вздохнул он. – Чем моложе человек, тем меньше у него опыта в сокрытии своих мыслей и эмоций. У некоторых это на лице все написано.

– Только не говори, что меня так легко прочитать, – я нахмурилась. Это было не самое приятное открытие.

– Может, и нелегко, но нам, менталистам, это проще. Особенно тем, кто много и упорно тренировался на не самых приятных личностях, которые как раз свои эмоции скрывать умеют. Так что мне кажется, что ты говоришь правду.

– Что толку от этого? Я надеюсь, что декан хотя бы просто проверит мои слова. Ну вдруг я не вру? – вздохнула я и махнула рукой.

– Удвой осторожность. Ты сможешь упокоить упыря, если что?

– Даже насчет одного не уверена, – покачала головой. – Я читала, как это делается, но, сам понимаешь, не пыталась это повторить.

– М-да… Ситуация…

– Вот и я о том же. Ладно, ты извини, мне надо идти переодеваться для тренировки.

– Да, не буду тебя отвлекать, – все еще задумчиво глядя вдаль, отозвался парень и пошел куда-то в сторону учебных корпусов. Потом повернулся, окликнул меня снова: – Диана, познакомишь меня со своим питомцем?

– Зачем?

– Интересно просто, – пожал плечами он.

– Ты не сможешь из нее ничего выудить. Ментальная магия на ней не сработает.

– Это я знаю, просто никогда не видел ручного умертвия вблизи.

– Ну хорошо, как-нибудь познакомлю. Надо будет ее принести на занятия – народ попугать, – усмехнулась я.

– А я не прочь на это посмотреть, – рассмеялся парень и все же ушел.

В то, что он просто хочет на зубастую ласку посмотреть, я ни на секунду не поверила. Пусть у меня и нет ментальных способностей, но я тоже неплохо умею читать между строк. Он хотел ее просканировать. Пусть не для установления истины по упырям, а просто из научного интереса, но хотел. Только неприятно это для менталиста – погружаться в разум умертвия, еще более неприятно, чем для некроманта. Но если ему интересно – пусть, ни от меня, ни от Лиски не убудет.

К тому же, он мне поверил, а это приятно. Правда, толку от этого лишь чуть больше, чем ноль. А еще заставляет задуматься и напрячься. В первую очередь от того, что декан у нас, оказывается, совсем не умеет определять правду и ложь, что странно. Хотя тут может дело просто в его предвзятом отношении. Но вот во вторую очередь я напряглась из-за того, что меня, оказывается, так легко прочитать. Это нехорошо. Я думала, что неплохая актриса, училась ведь у лучших, а оказывается – обычная посредственность.

Еще и ласка, зараза такая, лежала, оказывается, на приготовленном специально заранее спортивном костюме и теперь он весь мятый. А времени у меня уже сильно в обрез.

Так что на занятие по практической магии я буквально бежала, чтобы не опоздать. И, соответственно, пришла туда в очень раздраженном состоянии. Кому-то, кто будет со мной в паре, очень не поздоровится!

Нас построили на открытом воздухе. Честно говоря, я сначала думала, что занятия будут в зале в одном из корпусов, но оказалось, что когда номер аудитории стоит через дробь, то это не внутреннее помещение, а внешний полигон.

Группе нашей выделили для этого занятия самую маленькую площадку, буквально пятачок неподалеку от реки. Кстати, практическую магию у нас преподавала женщина, что совсем не странно. Это же не некромантия, а просто та магия, которая шла вместе с ней в комплекте. Кстати, на этом занятии у нас не было двоих простолюдинов – у них не было парной силы. Точнее, они присутствовали в качестве наблюдателей – сидели на поваленном бревне неподалеку. Никто же не разрешит им одним шататься по территории.

Вообще, такое бывает нередко у обычных людей, но, во-первых, у аристократов реже, а во-вторых, практически не встречается у тех, кто имеет сложные дары. То есть, человек может обладать одной магией огня, но если он, например, маг крови, то скорее всего будет еще какой-то дар.

Кстати, не удивлюсь, если у того же Маркуса имеется и еще один простой дар. Просто только два сложных – это практически невероятная редкость. Считается, что сложные виды магии должны базироваться на каком-то простом, стихийном. Хотя как в эту теорию вписываются те, у кого один дар – неясно. Как те два простолюдина, например, которые ерундой страдают на этом занятии.

Но сейчас это неважно, а важно то, что мы начали с разминки, обычной физической, потом магической, а следом надо было становиться в пары, но никто составить мне компанию не пожелал. Хотя у нас был один лишний парень, но он наотрез отказался вставать со мной.

– Встать в пары, я сказала! – нахмурилась молодая преподавательница, недовольно нас оглядывая. – Или я вас поставлю сама.

Но никто не двинулся в мою сторону, а тот парень, что остался без пары – это был наш заучка – усмехнулся и отвернулся. Странно, но от него я такой реакции не ожидала.

Точнее, можно было бы понять его нежелание вставать со мной в пару, ведь он не хотел подставляться. Но вот эта злобная и холодная усмешка мне совсем не понравились. А еще у него была магия воды, судя по разминке, которая для земли является не очень удобной.

Я стояла как дурочка и не понимала, что мне делать. Растерялась даже. Самой подойти? Да ну-у-у… Еще не хватало унижаться! Преподавательница, похоже, поняла мои сомнения, но это подрывало учебный процесс и, естественно, не могло ее порадовать.

– Де Тремиль становитесь в пару с де Ликасом, – отдала распоряжение магистр.

– Я не… – начал парень.

– Вы обсуждаете мои указания, студент? – нехорошо усмехнулась женщина.

– Нет, госпожа магистр, – покачал головой парень, одарив меня еще одним злобным взглядом. Встал напротив меня. И почудилось мне в его глазах какое-то предвкушение.

Что я ему сделала? Неужели так ненавидит именно из-за того, что я женщина? Но преподавателя же он не смотрит так, верно? И где лично я ему успела насолить?

Хотя есть, есть у меня мысль… Он хотел быть в нашей группе первым – лучший из худших. Но тут я ему помешала, потому что могу с ним реально посоревноваться за это звание. Впрочем, не только я, потому что еще пара парней были неплохи, а один из них, кстати, и вовсе был простолюдином, так что его достижения, если учесть низкий старт, впечатляют. И, кстати, он чуть ли не единственный в группе, кто ко мне относился нормально. Не общался, чтобы не идти против коллектива, но в то же время извинился взглядом как раз после занятия по практической некромантии, когда все обсуждали причину, по которой не смогли собрать костяшек. Он догадался, что я тоже хотела бы поучаствовать, посмотрел на меня так, что я поняла – ему стыдно и неприятно за всех и за свое поведение тоже.

– Первый номер – атака, второй – защита, – скомандовала магистр. – Одиночные магические заряды низового уровня, серией не бить, массовые техники не использовать. Много силы не вливать, на поражение, – она посмотрела на меня, – не бить.

Мне трудно было представить, что кто-то все же решится на обычной тренировке использовать сложные поражающие техники. Но не хотелось бы переоценить умственные способности окружающих. Тем более что именно на таких занятиях и можно наказать обидчика.

Это все я думала, уже ставя щит из своей магии земли. Было это не слишком удобно, потому что надо было вырастить из обычной земли стену перед собой, а это не одно мгновение, а секунды четыре, за которые тебя могут убить. Правда, у меня была еще защита – каменная кожа, личный щит, который доступен далеко не всем. Но ее я накинула сразу после разминки, опасаясь, что кто-то решит мне что-нибудь якобы случайно в спину запустить.

Де Ликас, тем временем, начал бомбардировать мое земляное укрепление водными шарами, которые его просто растворяли. Ну, если в землю воду добавить, она же размокнет – вот тут было то же самое. Конечно, шары были одиночные, и формально озвученные магистром правила не были нарушены, вот только создавал он их быстро. Настолько быстро, что я не успевала обновлять стену.

Неудобный противник. Во-первых, сама стихия – антагонист, а во-вторых, при примерно равном уровне сил, техники воды создаются быстрее. Нет, если бы я была на голову сильнее в плане владения стихией и выше по объему резерва – тогда еще могла бы побарахтаться. А так было видно, что рано или поздно он мой щит пробьет.

– Меняемся, – приказала преподавательница.

Я опустила руку, развеивая технику и тут мне прямо в грудь прилетел еще один водный шарик. Разбился он, конечно, о каменную кожу, но все равно неприятно. Тем более что у меня теперь рубашка на груди мокрая. Хорошо хоть, что у меня под ней плотная майка и белье, а то вышел бы неприятный конфуз. Но вообще вероятность такого развития событий нужно учесть на будущее. Просто я не ожидала, у нас в школе на физической подготовке и практической магии мальчики и девочки занимались отдельно.

Он сделал вид, что просто не успел развеять технику, но я видела по его глазам, что это не так.

– Сволочь, – тихо прокомментировала я. Он на это лишь ухмыльнулся, но так ничего и не ответил.

Ну ладно, меняемся, так меняемся. Жаль, что кидать в него камни я не могу – это как раз из тех высокоэнергетических приемов, которые запрещены. Но все равно могу сделать так, чтобы земля уплотнилась достаточно, для пробития щита. Да, водная защита землю все еще может растворить, но поможет ли это, если шарик хорошо спрессовать? Не до камня, опять же, но немного больше, чем нужно.

Теперь уже я начала начала бомбардировать парня своими полукамнями, и ему это явно не понравилось. Да, я могла усилить натиск, вложить больше энергии, но у водной магии были свои особенности. Например, можно было поставить личный щит, типа каменной кожи, но с большой долей вероятности это не только намочит свою собственную одежду, но и не остановит плотный высокоэнерционный предмет. Вот огненный шарик или воздушные серпы – легко, а спрессованную землю он растворить просто не успеет. И водный маг имеет все шансы получить каменюкой в лоб.

В каждом виде магии были очевидные плюсы и минусы, поэтому почти все маги предпочитали ставить внешние щиты.

Опять же, я могла пробить водный щит, если бы усилила натиск, но это было против правил, а попадать на карандаш магистру я не спешила.

Когда мы закончили упражнение, я не стала делать как он и швырять ему землю в лицо. Еще не хватало до его уровня опускаться! Просто смерила презрительным взглядом и отвернулась. И получила в спину водяной шар. Даже споткнулась и чуть не упала от инерции удара.

Нет, ну это уже слишком!

– Де Ликас! – рявкнула магистр, которая это все увидела. Что-то парень этот совсем страх потерял, даже не дождался, пока преподаватель отвернется. – Вы отстранены от занятия, выйдете за территорию площадки. Я с вами потом поговорю.

Тот, не сказав ни слова, подчинился. Бросив на меня еще один злобный взгляд. Но, надо сказать, что в группе его почти никто не поддержал – все отводили глаза. Одно дело – игнорировать, другое – ударить в спину. Сегодня меня, а завтра кого?

Но, кстати, не было похоже, что это какое-то организованное мероприятие, направленное на запугивание, скорее дурная личная инициатива. Только не перебор ли это для банального соперничества за оценки и место главного заучки группы? Ну не могли же сюда принять явного психа? Вообще, сумасшедшие некроманты – это не редкость, поскольку магия накладывает определенный отпечаток на слабую психику, но я лично о таком только читала.

Мы еще поотрабатывали некоторые упражнения индивидуально, больше в пары нас не ставили. Сделали заминку – это обязательно, чтобы успокоить не только пульс, но и взбаламученную силу внутри тела. Можно и без этого обойтись, но нам же дальше еще на другие занятия идти, так что лучше привести свои мозги в порядок, потому что сейчас мы получили по энергетическому заряду, для бодрости, так сказать, и теорию воспринимать можем с трудом. Это как после активной физподготовки потом сложно опять за парту сесть и эффективно учиться, но тут еще хуже.

В общем, мы собрались уже совсем уходить, когда на нас выбежал из ближайшего лесочка, подходящего почти к воде, охранник, с перекошенным то ли от ужаса, то ли от боли лицом.

– Бегите, умертвия! – выскочил, споткнулся и упал навзничь, а всю его спину покрывала кровь.

Вокруг стало абсолютно тихо, мне показалось, что даже ветер замер, превратился в вязкий кисель. Я пыталась входнуть, по моим ощущениям, бесконечно долго, но скорее всего и мгновения не прошло.

Потому что практически следом к реке, с той стороны, откуда прибежал охранник, выскочило умертвие. Потом еще одно… и еще.

“Я не знаю, кто это придумал, но это совершенно несмешно!” – подумала я, наблюдая за разворачивающимся действом.

Преподавательница решила грудью закрыть студентов от умертвий, а поскольку она была магом огня, то у нее были все шансы побарахтаться. Правда, недолго. Все же умертвий должны упокаивать некроманты.

Мое замешательство в первую секунду было связано с тем, что мне показалось, что это те самые упыри, которых я слышала ночью. По всей видимости, я просто постоянно об этом думала, потому мне и померещилось всякое нехорошее. А еще и потому, что не делают, как правило, умертвия из людей.

Ведь что такое человеческое умертвие? Это сателлит – зомби, который обладает своими разумом и волей. Логично, что если своя воля, значит и контролировать его чрезвычайно сложно. Обычно человеческие умертвия выходят из под контроля некроманта очень быстро. Это почти как упыри, только те сразу вне этого контроля, а умертвиям можно еще какое-то время отдавать приказы. Недолгое время. Зомби же это просто безвольное тело, марионетка, кукла. И в зависимости от того, само оно поднялось по каким-либо естественным причинам или его подняли, оно будет выполнять определенную программу. С умертвием же так не будет. Даже моя ласка и та с характером, это при отсутствии развитого человеческого разума и воли.

Именно поэтому, строго говоря, это и незаконно, ведь совершенно невозможно просчитать последствия.

Так что чем больше я смотрела на эти умертвия, тем больше думала, что они какие-то странные.

Впрочем, так думала только я, потому что все остальные дисциплинированно испугались и бросились врассыпную. Хотя нет, осталась магистр, охранник, лежавший ничком на траве, а также де Ликас и еще один парень, имени которого я не помнила. Они сначала бросились бежать, а потом развернулись и тоже стали приглядываться к умертвиям.

Те выскочили из леса, но как будто замедлились на пути к нашей площадке. А были бы настоящими умертвиями, наоборот ускорились.

Я взмахнула рукой, и перед одним из умертвий неожиданно выросла стена. Да, на ее создание я потратила несколько секунд, но разумный зомбак - это не человек. А я хотела проверить свою теорию. Проверила, умертвие просто пролетело сквозь стену. Создатель фантома то ли отвлекся, то ли не успел среагировать.

– Это не смешно! – заорала магистр, которая успела прилично испугаться. Нужных даров она не имела, поэтому сразу не поняла, что что-то не так. – А ну выходите, негодники! Все к декану!

Из леса послышался веселый смех нескольких парней, скорее всего, даже десятка, а то и больше, а потом звуки того, как вся эта толпа проламывалась в противоположном от нас направлении.

Охранник, надо сказать, тоже исчез, как и фантомы умертвий.

Не ожидала я того, что магистр ринется их догонять, оставив нас одних. Но сама не стала ничего предпринимать, просто обернулась, осмотрелась, не увидела ничего нового и решила идти переодеваться. До окончания занятий оставалось пять минут, а наша преподавательница, кажется, всерьез разозлилась на обычную студенческую шутку.

Интересно, парни решили над нами всеми пошутить или только над ней? Ну просто положено старшим курсам шутить над младшими, немного издеваться, зачастую, безобидно пугать – это нормально. Но в то же время, преподавательница у нас молодая, симпатичная, но совершенно не имеющая возможности отличить нормальное умертвие от фантома. Так чего бы не пошутить?

В общем, не знаю, кто был целью, но это неважно даже. Ну подумаешь, собрались несколько ребят с факультета тьмы, сделали несколько фантомов издали напоминающих умертвия, да напустили на нас – эка невидаль.

Я, правда, чуть инфаркт не получила из-за того, что думала, что это упыри… Просто чем отличается фантом от умертвия? Умертвие движется дергано, потому что пытается снять контроль некроманта, у него внутри идет борьба. Если умертвие движется плавно, значит оно неподконтрольно, но такое создание не способно к самоорганизации. Не могут сразу несколько свободных умертвий двигаться в одну сторону с одной целью, они разбредутся в разные стороны и будут нападать на первых встречных, но скорее всего просто убегут.

А вот так с большого расстояния умертвия от упырей не отличить. И те, и другие могут быть одинаково похожи на людей.

Это уже когда они приблизились, я поняла, что они не бегут, а плывут в нескольких сантиметрах от земли, хоть и кажется, что переставляют ноги. Но было видно, что с ними что-то не так. Любой, кто не убежал с дикими воплями, а дал себе труд приглядеться, понял бы, что это не порождения некромантии – те более материальны.

В общем, я не стала это никак комментировать или пытаться наладить общение с двумя оставшимися парнями, а пошла переодеваться.

Но мне было о чем подумать… Могла ли я перепутать вой упыря и вой фантома? Да, фантомы, по сути, это бесплотные духи, которые подчиняются их вызвавшему магу тьмы, не более того. Причем, по приказу сделать они могут что угодно, например, повыть, как упыри, чтобы напугать первогодок. М-да, только с той стороны склона, откуда доносился звук, из первокурсников только мы с девочками и живем.

И все же, могла ли я перепутать? И ответ очевиден: могла. Да, если бы вой я слышала вблизи, то никогда бы не спутала, но из-за расстояния, холмистой местности, звук мог исказиться. Нет, с чем-то другим не перепутала бы, но если фантом по приказу пародирует упыря, то выли бы они похоже. Не идентично на сто процентов, но очень похоже.

Это что же получается, я и правда малолетняя истеричка? Декан прав?

А что если это просто совпадение или… Или старшие точно знают про этот вой и решили таким образом отвести подозрения? Но от чего?

Нет, так можно сойти с ума, пожалуй, поэтому сейчас переодеваемся и идем на занятия, а потом будь, что будет. Я больше к декану позориться не пойду – пусть сами решают проблемы, если они возникнут. Все, что я могла, я сделала.

Ведь обед я отвечала невпопад на вопросы девочек. Собственно, вся столовая бурлила, все обсуждали инцидент, хотя произошел он всего одно занятие назад. Но уже все знали. А все потому, что наша магистр очень быстро вычислила шутников и приволокла их к декану факультета тьмы.

Нет, ну их вообще сложно было не вычислить, дело ведь происходило во время занятий. Соответственно, кого не было на уроке, а старшим тоже никто не разрешал болтаться без дела, тот и развлекался созданием фантомов. Логично? Логично.

В общем, на карандаш попали двенадцать человек. Из них один маг крови, видимо, для компании, четыре некроманта – для нее же, ну а еще для достоверности, и аж семь магов тьмы. Так и хочется пошутить про то, сколько нужно магов тьмы, чтобы вкрутить лампочку… А сколько нужно, чтобы создать четыре фантома? Думаю, двоих достаточно было бы. Но ведь шутить и издеваться над магистром и новичками вдвоем неинтересно!

– А правда, что все парни с воплями разбежались, а ты так испугалась, что замерла? – неожиданно подала голос Зои.

– Парни разбежались не все – двое остались, а я не испугалась и замерла, а пыталась понять, что с этими умертвиями не так, – ответила я, бросив задумчивый взгляд на соседку. Ее как будто забавляла вся эта ситуация.

Нет, я готова признать, что шутка удалась, но все же было в ее выражении лица что-то странное. Что-то типа тихого ехидства и превосходства. Может, это из-за того, что она сама была магом тьмы и не понимала, как можно было испугаться обычного фантома?

– А как ты догадалась?

– По повадкам, – пожала плечами я. – А к чему вопрос?

– Да так, интересно просто. Говорят, они были как настоящие.

– Похожи, очень. Но было несколько подозрительных моментов.

– А магистр не догадалась! – хихикнула Алина.

– Магистр – не некромант и не маг тьмы, у магов с этими дарами хотя бы был шанс, но ты бы, допустим, тоже вряд ли бы догадалась.

– И все же, она преподаватель, да еще в такой Академии. Должна была понять, мне кажется!

Я с соседкой в чем-то даже была согласна. Если бы не одно но: магистр могла тоже слышить вой ночью. А что, я точно знаю, что она живет в нашем корпусе на втором этаже. Без понятия, куда у нее выходят окна, но в целом она могла слышать вой. А поскольку она все же не некромант, вполне вероятно, что подумала про умертвий. Но даже если ей сообщили или она догадалась про упрыей, то с большого расстояния их ведь не отличить.

Девчонки еще пообсуждали случившееся, но если Зои эта вся шумиха интересовала с практической точки зрения как темную, то Алина больше забавлялась от реакции парней.

– Я сегодня на ужин, наверное, попозже подойду, – сказала я перед тем, как мы вышли из столовой. – Если не успею, захватите мне какие-нибудь пирожки?

– Захватим, – отозвалась соседка. – А ты куда?

– Да надо в библиотеку заглянуть, хочу кое-что посмотреть, проверить.

– Это из-за сегодняшнего?

– Нет, это на занятиях нам дали теорию одну по практической некромантии, – соврала я, – но я вроде бы читала иное. Вот хочу проверить себя. Не мог же магистр ошибиться?

– А, ну ладно, захватим, конечно. Если хочешь, могу и из нормальной еды что-то взять, потом разогрею тебе.

– Буду благодарна, – улыбнулась я Алине и пошла на следующий урок.

Но ни в какую библиотеку я, разумеется, не собиралась. У меня была другая идея, нуждающаяся в проверке.

Правда, перед тем как реализовать свой довольно глупый план, мне предстояло пойти на еще три занятия. Одно из которых, кстати, было в морге, а второе требовало опять бежать переодеваться. Как-то нам неудачно поставили и практическую магию, и физподготовку в один день. К счастью, такое было только один раз в неделю, остальные занятия были в разные дни.

Впрочем, было и чему порадоваться. Сегодня у нас второе занятие по практической некромантии, поэтому появились результаты наших трудов на первом уроке.

– Удовлетворительно оба задания, – отдал мне листочек с моими оценками магистр де Сарер.

Не хорошо, не отлично, а просто удовлетворительно. М-да… Такие оценки получила я и еще трое парней, которые хоть что-то пытались сделать на том занятии. Ни у кого ничего не получилось, но мы ведь старались. С костяшкой все понятно, но вот со вторым заданием я себя оценивала выше, мне казалось, что я головоломку собрала почти всю правильно. Видимо, только казалось.

Впрочем, расстраиваться тоже не было причин, потому что хоть я и те трое моих одногруппников, которые что-то пытались изобразить, получили удовлетворительно, но вот все остальные неудовлетворительно.

А вот на этом занятии нас действительно начали учить. Магистр достал наглядные материалы, кости каких-то мелких животных, и мы пытались отличать их друг от друга и собирать скелеты по представленным схемам. Он ходил между рядами, а мы сейчас находились в учебном помещении с партами, а не в демонстрационном зале, поправлял, подсказывал, ругался, если некоторые не понимали с первого раза. В общем, шел нормальный учебный процесс.

А после занятия, оно было последним, я решила воплотить свой план в жизнь. Перво-наперво, я сходила за своей верной помощницей.

– Ну что, Лиска, прогуляемся? – спросила я ласку, которая на меня злобно зашипела и отвернулась.

Нет, не дают покоя бедному мертвию, все куда-то везут, куда-то тянут… В лес, вон, тащут. Что там приличному умертвию делать, спрашивается? По крайней мере, именно так я перевела этот демарш.

– Не злись, – я почесала живность за ухом, – мне твоя помощь нужна. Будешь меня охранять.

Я передала ласке посыл-указание, приправленное доброй долей магии, с приказом следить, смотреть и слушать. Если заметит что-то мертвое поблизости, обязательно сообщить мне, только тихо.

Это было максимально точное указание, на которое я была способна. Вообще, по-хорошему, сообщить обо всех, и живых, и мертвых, было бы не лишним, но для ласки это уже перебор. К тому же я на территории Академии и тут слишком много народу, я пока дойду до пустынных мест, меня она завалит бесполезной информацией.

А вот мертвые… Мертвые – это критично. Если я пропущу умертвие, упыря, да даже простого зомби, ничего хорошего мне это не сулит. Минимум перепугаюсь до смерти, максимум – на тот свет могу отправиться. А встречаться там с душой Лиски я пока не готова – она на меня злится.

Я вышла из общежития и направилась не как обычно по дорожке к другим зданиям, а насквозь прошла стоянку и завернула за угол, за которым начинался довольно крутой подъем. Сам этот корпус, а также административный, где сидели деканы, стоял на небольшом плато, но прямо сразу за ним был склон, поросший лесом.

Да, я пошла именно туда. Первые метров сто он был довольно цивильным, то есть не было каких-то буреломов или других препятствий. Подниматься, конечно, было сложно, но это же не отвесные скалы, просто холм, примыкающий к горам, причем, невысокий. Основные горы были дальше, за ним. А тут так, ерунда, к тому же на вершину мне и не нужно.

Забор Академии, судя по схеме, располагался примерно в двухстах метрах от общежития. Еще одно здание общежития для сотрудников располагалось даже выше нашего, но не по прямой, а чуть в стороне. Мне это было на руку, потому что не хотелось кому-то попадаться на глаза.

Хорошо, что карабкаться не приходилось, я шла довольно свободно, почти без напряжения. Тем не менее, под ноги пришлось смотреть внимательно, чтобы не соскользнуть на камнях и не переломать кости.

После первых ста метров пути склон стал круче, а между деревьями прибавилось кустарника, но я предполагала, и не безосновательно, что вся территория Академии более-менее проходима. Вот за забором начинается по-настоящему дикий лес, где идти не так уж просто.

Впрочем, я еще не решила, пойду ли туда. Посмотрим по обстановке.

Последние метры пути до забора были самыми сложными – тут растительность стала еще гуще, но когда я продралась через кусты, то вышла на хорошо утрамбованную тропу вдоль ограды. По всей видимости, ее использовала охрана для патрулирования.

– Значит, животные пролезают, да? – с удивлением смотрела я на забор, который состоял из секций вертикальных металлических прутьев в два пальца толщиной, углубленных в землю, и высотой не менее трех метров. Расстояние между прутьями было таково, что протиснуться между ними мог разве что бурундук, но уж никак не волк.

Да, человек бы, наверное, смог перелезть, потому что все же прутья держали две горизонтальные рейки, приваренные к толстым столбам, на которых, собственно, и держались секции. Но даже магу это было бы не очень просто, если он не воздушник.

Я покрыла свое тело каменной кожей и попыталась разжать прутья. Магия земли прибавляет немного физической мощи, если ее использовать таким образом. Но только чуть, к тому же я сама не то чтобы прямо сильная. Тем не менее, прутья даже не думали поддаваться. Сомневаюсь, что их отогнуть под силу любому нормальному человеку без магии металла или запредельных физических параметров.

А поскольку зомби и умертвия люди – то они вряд ли тоже смогут. Да, они в среднем сильнее и быстрее обычных людей – их не сковывают ограничения мозга, не позволяющие прилагать сверхусилия, чтобы не повредить мышцы и суставы. Но сомневаюсь, что этого будет достаточно.

Другое дело упыри. Все, конечно, зависит от того, какая в них была доля иных рас. Если больше человеческого, то они будут чуть превосходить умертвие по силе и скорости, но если нет, то это зависит от параметров расы. Например, тонкие и хрупкие дриады даже в состоянии упыря не сравнятся с обычным среднестатистическим человеком – тот просто легко убежит. Но драться с упырем все же не стоит, да. А если это будет какой-нибудь гоблин? Правда их уже давно не видели в обжитой местности, но неважно. Если раса в среднем сильнее человека, то и упырь еще сильнее, соответственно.

Что же касается животных, то попадание на территорию волков исключается полностью при условии целостности ограды. Всякие барсы и рыси могут перемахнуть забор. Теоретически. Если спрыгнут с ближайшего дерева, не с земли – все же он слишком высокий.

В задумчивости я прошла по тропе вдоль забора в одну сторону метров триста, наверное, но ничего подозрительного не увидела. Дорога была хорошо расчищена, причем, с обеих сторон от забора, поэтому неплохо просматривалась.

Хотя, будем честны, если кто-то захочет подкрасться и напасть, то я просто не успею ничего сделать. Поэтому я держала каменную кожу.

Дальше я решила не ходить – бессмысленно. Я вой слышала в одном направлении, так что не было никакого желания тут блуждать просто так. Поэтому я развернулась и потопала обратно. Ладно, пройду еще столько же в другую сторону и если ничего не найду, вернусь домой.

Забор преодолеть, чтобы посмотреть, что там в лесу происходит, я все равно не смогу – летать не умею. Да и не стоит даже пытаться, наверное.

Я вернулась к месту моего выхода на тропу и пошла по ней дальше в противоположную сторону, даже чуть расслабившись. Вокруг было спокойно, тихо, никто не ломился сквозь кусты. Но только я об этом подумала, как Лиска занервничала. А я ведь ей дала задачу отслеживать мертвецов.

Прошла я метров сто еще, хотя любой нормальный человек сбежал бы уже отсюда сверкая пятками. Тем более что ласка явно сигнализировала мне, что мертвяк где-то близко. Но я все равно упорно шла вперед. Не знаю, почему. Наверное, мне просто хотелось получить подтверждение ночному происшествию, чтобы не начать сомневаться в себе и своей адекватности. Хотя насчет последнего – это спорный вопрос, учитывая то, где я сейчас нахожусь.

Но все же я нашла то, что искала. На земле, а тропа была хоть и утрамбованная, но земляная, на этой стороне забора, были какие-то следы. Много следов. Они будто кружили в радиусе метров десяти от одной из секцией забора.

Я ее внимательно осмотрела, не теряя бдительности, но ничего подозрительного не увидела. Вроде бы цела – прутья не сломаны и не погнуты. К тому же я не уверена, что следы принадлежат упырям, может, и охранникам. Их было слишком много и они были смазаны. К тому же, кто сказал, что мертвые люди или иные расы ходят босиком? В чем похоронили, в том их и подняли или они сами поднялись.

Значит, все же мне не показалось, мертвецы точно были, но вот снаружи или внутри территории?..

Я аккуратно посмотрела, что там на той стороне забора и не увидела там никаких следов вообще.

– Нехорошо… – пробормотала я, покосившись на изрядно нервничавшую Лиску. Мертвяка она явно чувствовала, но тот будто бы затаился поблизости, не позволяя определить, где именно он находится. Или они.

Все дальнейшее произошло буквально в мгновение ока. Кусты в нескольких метрах от меня зашевелились, и из них в воздух взмыло нечто черное и очень быстрое.

Упырь – это все же не животное, ходит ногами, так что в один прыжок оно до меня не долетело – кусты помешали. Приземлился в шаге, совсем близко и, тут же полоснул по мне когтями.

А я в первое мгновение замерла, не понимая, что делать. Земляной щит создать уже не успевала, да и существо было очень близко. Но я все же отмерла, когда когти высекли искры из моей каменной кожи и запутались в застежках куртки, рванули их, вырывая с корнем.

Я отступила на шаг, судорожно соображая. Бежать? Он быстрее. Драться? При том, что он так близко, земляной магией драться сложно. Тем не менее, первое, что я сделала, это создала несколько провалившихся ям под ногами упыря – что быстрее, чем строить стены. Это дало мне пару секунд на передышку и я отскочила назад на пару метров. Но не более того.

Я сформировала несколько плотных и довольно больших по весу комков земли и кинула в упыря. Моя сила обнаружила несколько камней поблизости и тоже запустила, но в отличие от тренировочной площадки, тут было много растительности, но мало камней. Их пришлось бы вытягивать из-под земли, но это долго и энергозатратно. А магия мне еще понадобится. Так что я обстреливала упыря чем получится. Ему это особо не вредило, но и подойти близко не давало. Я старалась целить в голову или пытаться его отталкивать.

Ситуация складывалась патовая. Я ничего не могла сделать упырю, но и не подпускала близко, он же не мог подойти, но и не ослаблял натиск. Одна проблема – магия у меня не бесконечна, рано или поздно силы закончатся.

Была мысль привести кого-то на помощь, точнее просто отступать до самых жилых построек. Но идти по лесу, закидывая упыря комьями земли и камнями, как минимум глупо. Запнусь за корень и все. А если идти по тропе до ворот (а я даже не уверена, что она проходит вдоль всего забора), то это займет слишком много времени и может не хватить магии. Остается только ждать охранников, они же должны иногда патрулировать, верно? Но как часто они это делают?

А самый интересный вопрос: где остальные упыри? Этот, кстати, не выл, а только бросался вперед, получал камнем в нос и откатывался обратно. И это все почти в полной тишине.

Может, попробовать некромантию? Не думаю, что получится, но вариантов-то особо нет. Что я там про упокаивание упырей читала?..

Плетение срывалось у меня дважды. Я постоянно отвлекалась на бросание камней, ведь я не могла остановиться даже на мгновение. Секунда промедления и упырь ринется на меня. Но все же я достроила конструкт, кинула в это порождение некромантии и… ничего не произошло.

Ну да, либо у меня не хватило силы, что вполне вероятно, либо я где-то ошиблась, что еще более вероятно. Я читала про упырей, но само плетения вспоминалось с трудом. Память-то у меня так себе.

Умных мыслей не было, и я действительно не понимала, что мне делать. Может, заорать? Нет, идея, в целом, здравая, но что если остальные упыри прибегут.

– Помогите! – скорее громко проговорила, чем проорала я. Ну не могу я просто так взять и заорать, как в каком-нибудь театре, где на героиню нападает злодей и она либо кричит во всю мощь своих легких, либо сразу сознание теряет. Второй вариант мне вообще не подходил.

Может, дать ему на себя напасть? Он мою каменную кожу все равно не прорежет когтями и не прокусит зубами, но есть нюанс – мне может не хватить сил, чтобы продержаться до прибытия подмоги. А упырь хоть и обладает своим сознанием и волей, но они все же не человеческие. Он, не прокусив мою шею, не встанет, не отряхнется и не уйдет восвояси, предварительно извинившись, что побеспокоил. Он рваться будет до последнего – это заложено его природой. Упыри и дикие, вышедшие из-под контроля умертвия за счет крови и плоти живых восполняют потерю магии, позволяющей им существовать. И им не важно, кто жертва, человек или зверь, главное, что у него течет в жилах теплая кровь.

– Помогите! – все же громче прокричала я.

Тут двести метров до общежитий, еще не ночь, многие возвращаются как раз в это время из столовой. Может, кто-то услышит?

– Помогите мне!

Если меня кто и услышал, то я об этом знать никак не могла, поэтому продолжила закидывать упыря землей и камнями, делать ловушки из проваливающейся почвы, при этом постоянно отступая по тропе. К сожалению, я не могла вырыть полноценную яму, куда бы упырь провалился, и засыпать его сверху – толстые корни под дорожкой мешали, я их чувствовала, как препятствие, но ничего не могла с ними сделать. И к еще большему сожалению, отступала я в другую сторону от ворот, если условно разделить тропу вдоль забора на этом холме, то я была в первой ее трети и пятилась не к воротам, а к самой верхней и дальней от ворот точке.

Не знаю, сколько прошло времени, я уже начала серьезно уставать, но вдруг увидела выныривающего из-за поворота тропы парня. Он был позади упыря.

Не сказать, что мы создавали много шума, поэтому я чуть не рассмеялась, когда увидела его глаза, круглые сейчас, как у совы. Он был одет в спортивный костюм и, видимо, тут бегал. И совершенно не ожидал увидеть такое вот.

– Помогите! – взмолилась я. – Приведите помощь!

Парень, а я ведь где-то его уже видела, только вот не могу вспомнить, где, от моего крика отмер. В его руках загорелся какой-то сложный некромантский конструкт. Он собирал его долго, пока я сдерживала упыря, не меньше минуты, наверное. Но некоторые сложные виды некромантии иногда действительно требуют много времени.

А потом он кинул им в упыря, и тот, на секунду замерев, будто не веря в происходящее, осел на землю вполне себе целой тушкой.

Тот конструкт, который пыталась использовать я, упыря должен был распылить на атомы – с такими опасными тварями некроманты не церемонились. Еще зомби могли упокоить в целом виде, да и то не всегда, а вот умертвия и упыри подлежали полной ликвидации.

Но смысл оставлять тела в целом виде тоже был. Иногда так можно отследить некроманта, который поднял эти создания. Не всегда, но шанс есть. Если, конечно, они не появились естественным образом, что тоже возможно.

– Что тут происходит вообще? – все еще осоловело спросил старшекурсник, а был это минимум четвертый курс, судя по сложности конструкта.

– Мне самой хотелось бы знать… – ответила я, с опаской подходя к упырю. Нет, я была уверена, что теперь это существо мертво окончательно, но было интересно увидеть его поближе.

– Исчерпывающий ответ, – покачал головой парень.

– Спасибо, что спас меня.

– Обращайся! – махнул рукой он. – Теренс де Нидвес, четвертый курс, а ты?..

– Диана де Тремиль, первый курс, некромантия.

– Что-то не похоже, чтобы ты это создала? – полувопросительно покосился тот на меня.

– Не создавала. Я вчера ночью слышала вой упырей, у меня окна выходят в эту сторону. Сообщила декану, он мне не поверил, и я решила сама проверить.

– Очень разумное поведение! – восхитился парень. – Постой, ты сказала упырей? Не упыря?

– Я слышала трех, как минимум. Но больше никого не видела, иначе ты бы со мной сейчас не разговаривал.

– Логично, – Теренс оглянулся и запустил волну некромантии. Она не совсем поисковая, но именно мертвых существ может найти. – Там что-то…

– Лиска, ко мне, зараза такая! – позвала я свое карманное умертвие из кустов, на которые указывал старшекурсник. Ласка решила, что она в стороночке лучше посидит, пока я тут с упырем сражаюсь. А ведь именно она могла стать моим спасением, если бы я приказала ей кого-то привести. Хотя не уверена, что моих сил хватило бы на те две сотни метров до общежития, но попытаться стоило. Но я, честно говоря, про нее забыла совсем.

Животина недовольно вылезла из кустов, подошла и взобралась по юбке сразу на руки, подчиняясь моей воле.

– Оу, какая прелесть! – он потянулся к ласке и потрепал ту по холке. Лиска оскалилась, но ее прижало чуть-чуть чужой, более сильной некромантией. Теренс погрозил пальцем: – Не буянь.

– Больше никого?

– Нет, я не чувствую.

– Надо бы охрану позвать…

– Охрана будет тут через семь минут – у них обход строго по часам, – парень глянул на карманный хронометр. – Нет смысла за ними бегать. Подождем тут. А ты мне пока расскажешь, как это все вообще произошло, во всех подробностях.

– Ну, хорошо, – я пожала плечами. – Мне не сложно. Только ответь на один вопрос.

– На какой?

– А почему ты со мной разговариваешь?

– Потому что вот это, – лицо Теренса стало жестким, когда он показал пальцем на упыря, – уже не шутки и не развлечение.

И тут я вспомнила, где его видела – это был тот парень, которого я встретила в первый день у декана. Того самого, надменного, который окатил меня презрительным взглядом. И почему я подумала, что он первокурсник? Он же и выглядит старше, и шарф нашего факультет у него на шее тогда был, а нам их выдавала секретарша декана уже после собеседования.

– Можно тогда еще один вопрос? – а что, надо спрашивать, раз отвечают.

– Ну, давай, – парень закатил глаза.

– А что это вообще за существо? – спросила я и тут же поправилась, видя проступающее недоумение на его лице, ведь это же упырь – ясно должно быть даже первокурснице. – В смысле, какая это раса?

Я смогла довольно долго держать упыря от себя на расстоянии только по одной причине: существо оказалось субтильным и низкорослым. Оно было чернокожим, как будто обмазанным в саже, и чем-то напоминало дриад, но даже те были побольше. Кроме того, несмотря на явное сходство с любой гуманоидной расой – в наличии были голова, две ноги и две руки, оно не имело ушей, а лицо казалось странно приплюснутым. И когти не похоже, что были выращены уже в форме упыря, скорее всего, они такими и были при жизни.

Все известные в наших местах расы я знала, но вот такой среди них не было.

Теренс неохотно сначала, но все же меня коротко просветил, что это за сущность. Их открыли совсем недавно, живут они в этих горах, но далеко отсюда, где вообще нет людей. Ведут подземный, точнее, пещерный образ жизни, на контакт с людьми практически не идут – сразу убивают.

В целом, они похожи на расу вымерших тысячелетия назад эльфов. Есть сходные черты. Некоторые ученые считают, что это так называемые низшие эльфы, о которых упоминалось в древних гримуарах высших, живших на поверхности, собратьев. Но так ли это – достоверно неизвестно. Ученые даже до сих пор не пришли к окончательному выводу, в полной ли мере эта новая раса разумна.

Ну, теперь можно эту дискуссию закрыть. Неразумные расы упырями не становятся, потому что для магии смерти они не раса, а вид животных. То есть максимум, они могли бы превратиться в умертвий.

– И часто у вас тут такое творится? – невзначай спросила я, пока мы просто стояли и ждали. Нет, ну а что еще делать, если охранники должны появиться сами?

– Какое, такое? Нападение упырей на девушку, которая непонятно что делала на тропе в лесу? – усмехнулся тот.

– Не обязательно нападение на девушку и не обязательно упырей. Я имею в виду, такие вот случаи прорыва некросущностей. Или… Не знаю, может, порождений тьмы или магии крови? Или еще кого – не важно. В общем, нападений или их попыток.

– Если не считать шуток парней… – задумался тот. – Ребята отыщут где-нибудь в лесу мертвую белку, например, и пошлют к поварихе, которая на них не так посмотрела или нагрубила. Бывает. Ну и друг друга тоже пытаются напугать. Слышала небось, тут фантомов выпустили, чтобы первокурсники в штаны наделали.

Мне показалось, или Теренс попытался уйти от ответа? На человека, который на самом деле не понял вопроса, он не очень похож, если честно.

– Я там была при нападении фантомов, это моя группа, – хмыкнула я. – Ну да, шутка удалась. Больше всех смеялась магистр, притащившая шутников за шкирку к декану.

– Не без этого, – Теренс пожал плечами. – За все надо платить, в том числе и за глупые шутки. В следующий раз не будут так подставляться.

– А если не брать шутки или желание студентов кому-то мелко отомстить?

– В смысле?

– Ну, тут раньше были странные происшествия?

– Какие? Прорывы упырей? Нет, упырей вроде бы раньше не было.

– А умертвия?

– Это лес, тут полно трупов и не только животных, – пожал плечами парень. – И хорошо, что звери не могут восстать сами, но тут и путники, бывает, пропадают. Плюс тюрьмы, но они далеко, конечно. Лес, горы, реки – сама должна понимать.

– Я живу на Юге, в горах. Так что понимаю, – задумчиво ответила я. – Путники, говоришь, часто пропадают?

– Ну, я слышал о паре случаев. Один из которых, кстати, потом к нам пришел в виде умертвия и ночью долбился в ворота. Его, конечно, быстро упокоили, но он так шумел, что многие слышали даже в дальней общаге. В том году это было. А что? Не думаешь же ты, что где-то засел целый анклав упырей или умертвий? – Теренс весело ухмыльнулся своей же шутке.

– Я думаю, что пропадать люди могут не только из-за несчастных случаев. И вот эта раса недоэльфов… Ты сказал, что они не слишком дружелюбны к людям?

– Они слишком далеко. Говорят, что они неплохи в магии, но их нельзя даже близко сравнивать с эльфами по этому показателю. Так что теоретически на путника хватит, если они встретятся на лесной тропе один на один, но все же они вряд ли встретятся.

– Но этот упырь как-то сюда попал ведь? Либо сам пришел. Восстал где-то неподалеку и вышел на охоту, либо его привел некромант, но что-то я сомневаюсь, что он его вел десятки и даже сотни миль. Это ведь в целом невозможно, он бы сразу вышел из-под контроля.

– Ну да, логично, вообще-то, – почесал висок парень. – А к чему вообще все эти вопросы?

– Просто у меня тут папа учился и…

– А, я понял о чем ты! О расписании? – я лишь кивнула. – Это не связано с магией. Это власти города, через который ты проезжала последним, попросили как-то угомонить студентов. Народ приезжал в выходные и начинался форменный бардак. А ты этот город сама видела, там всего два неодаренных стража на всех. Угомонить сотню другую студентов, разгоряченных напитками, они не смогли бы при всем желании.

– Но так выезды и сейчас не запрещены.

– Да, но всех сразу не выпускают. Если количество желающих прогулять и погулять становится слишком большим, то декан просто перестает давать освобождение от занятий, а без этой бумажки ворота не откроют.

Звучало это все, конечно, довольно логично. Набег студентов на этот поселок, где куры по улицам ходят, выглядел, наверное, как стихийное бедствие. Да, местные могли на этом что-то заработать, но не тогда, когда пьяные компании устраивали дебоши и все громили. К тому же сомневаюсь, что дело обходилось только этим.

Тем не менее, все же червячок сомнений у меня остался. Насчет выездов все было понятно, но почему наложили ограничения и по передвижениям по самой территории Академии? У нас же комендантский час, вечером всех просят сидеть в общежитиях, загрузили занятиями на полную катушку, чтобы не болтались без дела. Нет, что-то тут не сходится…

– Теренс, а скажи, про причину запрета выездов и изменения в расписании, это администрация так объяснила?

– Ну, был неприятный инцидент, как говорят, вроде бы даже кого-то убили в городке. Вот после этого все и поменяли, но это уже лет десять назад было, разве что аспиранты застали, – он пожал плечами. – А что?

– Да нет, ничего, просто интересно. Учиться так довольно неудобно и напряженно, вот я и хочу понять, из-за чего страдаем, – ну ведь на самом деле интересно, причина действительно в этом или это просто так удачно совпало – давно хотели ограничить, а тут и повод появился.

Что-то мне кажется, что тут второй вариант. Потому что все же так закручивать гайки на самой территории – для этого должно быть очень серьезное основание. Более серьезные, чем дебоши в городке за тридцать миль от этого места.

Я еще хотела его порасспрашивать, потому что чего бы не поговорить со старшекурсником, раз он готов разговаривать? Хотя думаю, это временно, когда выйдем к людям, он начнет меня игнорировать, как все.

Но дальнейшим расспросам помешали охранники, которые и правда появились через семь минут ровно. Не знаю, откуда Теренс так хорошо знал их расписание. Но факт в том, что патрулирование тут, видимо, чисто формальное, потому что по уму оно должно происходить по совершенно непредсказуемому графику, чего тут нет и в помине.

Сначала я, а потом уже парень, рассказали двоим сотрудникам свою версию событий, и один из них побежал докладывать декану факультета некромантии и еще кому-то. Тем более что я краем уха слышала, что ректор на данный момент в Академии отсутствует. Не вообще, как должностное лицо, а просто физически – уехал в столицу по каким-то своим делам. Это я случайно подслушала на перерыве разговор двух преподавателей. А кто его заменяет, я не знала.

Декан с охранником и еще одним военным, представившимся начальником охраны, явились минут через двадцать. Честно говоря, за это время я уже порядком устала, мне хотелось воды, сесть, переодеться, потому что я была вся заляпана землей. И я подозревала, что не получу всего этого еще очень долго.

– Так, что тут происходит? – первым голос подал декан, посмотрев на наш трофей. – Миледи де Тремиль, я слушаю.

Ну я вкратце и рассказала. И про следы, которые, кстати, оставались за моей спиной и драке как улика не пострадали, и про выскочившего из укрытия упыря.

– Это было очень опрометчиво с вашей стороны, миледи, – отчеканил декан. – Но мы это с вами позже обсудим. Теперь вы, милорд де Нидвес.

Парень тоже коротко и сжато рассказал, что увидел, когда просто бегал по тропе. Кстати, декан ему указал на то, что тут бегать, в принципе, нельзя, на что Теренс просто приподнял бровь и слова де Бразиоса проигнорировал, даже отвечать ничего не стал.

Вот теперь да, вижу того высокомерного засранца, который выходит из кабинета декана. А то в первый момент я его не вспомнила потому, что он отнесся ко мне по человечески. Помог, даже можно сказать, что жизнь спас. Кстати, надо будет его потом еще раз нормально поблагодарить.

Декан и главный охранник, тем временем, пошли посмотреть на следы, потом вернулись и приказали паковать тело. Его пока отнесут в морг для исследований, но по оговоркам военного я поняла, что тот собирается поставить в известность свое начальство, так что улику могут и отобрать приехавшие специалисты. Впрочем, декан лишь кивнул и спорить не стал. Видимо, расследовать данное происшествие он не особо хочет.

Нам же с Теренсом де Бразиос приказал идти за ним. И если по приходу в деканат, парня лишь попросили написать отчет, а побеседовать пообещали позже, скорее всего, даже завтра. То мне декан просто молча указал на свой кабинет.

Кажется, мне сейчас скажут много очень неприятного…

Разговор с деканом де Бразиосом оставил у меня довольно странное впечатление. Конечно, он меня ругал – этого следовало ожидать. Но, честно говоря, у меня было полное ощущение, что делает он это без огонька, потому что формально должен провести внушение.

– Что вы пытались доказать, миледи? – в итоге спросил он, когда закончил свою речь про безответственность и разгильдяйство. Хотя именно эти два качества проявило руководство Академии. Ну, на мой взгляд, естественно.

– Я всего лишь хотела понять, не могло ли мне послышаться.

– Я же вам сказал, что мы с этим разберемся, – тяжело вздохнул мужчина.

Я изобразила чуть насмешливую полуулыбку. Не похоже было, что они собирались в этом разбираться. Но вслух этого я, конечно, говорить не стала. Еще не хватало действительно поругаться с деканом! Не стоит вообще бросаться обвинениями, тем более что я не понимаю, что тут происходит и почему все делают вид, что все нормально, а проблема только в одной чрезмерно ретивой студентке.

– Миледи де Тремиль, – тяжело вздохнул декан, – ну вы сами подумайте, как я буду объяснять вашему отцу, что вас загрыз упырь?

“Отцу? Вам бы, декан, больше надо о моей матушке беспокоиться. Она же вас сожрет без соли, если со мной что-то случится!” – подумала я, но вслух опять ничего не сказала. Зачем?

– Вы мне не поверили, и я логично решила посмотреть, как обстоят дела, сама, – я пожала плечами.

– И вас чуть не убили! – пошел на новый виток разговор о недопустимости моего поведения.

– Обеспечение безопасности в стенах Академии, – разозлилась, наконец, я, – не моя задача. Теоретически вся территория в пределах забора должна быть безопасна и никому из студентов ничего в ее пределах угрожать не должно.

– Мы находимся в горах, в лесу, миледи. Обеспечение стопроцентной безопасности – задача нереальная, – голос декана похолодел, и он отчеканил: – Каждый студент должен относиться к себе и товарищам ответственно и не лазать вечером по кустам.

О как! То есть это я виновата, что на меня напал упырь! А если бы он напал на Теренса, который там бегал? Причем, не думаю, что он один там занимался спортом. Он сильный некромант, конечно, вот только он бы нападения упыря не ожидал и вовсе не факт, что успел бы среагировать.

– Кусты, деревья и прочие рельефы местности, за которыми легко укрыться, есть на всей территории Академии, – ответила я спокойно. Ну мне правда не хотелось ругаться.

Вернее, не так: хотелось, очень. Мне хотелось кричать и топать ногами, устроить натуральную истерику, потому что я вот только что реально осознала, что чуть не погибла, к тому же пошел адреналиновый откат. Когда меня чуть не загрызла бешеная шавка, я еще неделю где-то истерики по поводу и без устраивала. Да такие, что даже матушка предпочитала держаться от меня подальше. Наверное, такая особенность организма – острая реакция на сильный стресс.

Но я старалась держать себя в руках. Нельзя ругаться и наезжать на декана, иначе меня быстро домой отправят за нарушение дисциплины. Хотя формально я ничего не нарушила, но кого это останавливало?

– Ну доказали вы, что были правы, – усмехнулся декан, – дальше-то что?

– Если бы я была на месте охраны этого учебного заведения, – спокойно, даже монотонно ответила я, – то я бы искала оставшихся двух упырей, которых я слышала. Не знаю, может, прочесала бы территорию, взяла бы всех преподавателей-некромантов и студентов со старшего курса, распределила их по группам охраны и обшарила всю Академию сверху донизу. Ну это я, а как оно будет, решать не мне, – я пожала плечами.

– Вы правы, миледи, решать не вам. К тому же, обшаривать территорию бесполезно. Упыри могут перебраться через забор в любом месте и в любое время, а искать что-то в лесу и вовсе бессмысленно.

И вот тут он на самом деле прав. Даже территория Академии огромна, не говоря о прилегающих к ней лесах и холмах. Найти там парочку упырей нереально. Но ведь что-то надо делать! Тем более, не факт, что они действительно в лесу, а не здесь.

– Как я и сказала, решать эти вопросы – не моя задача, – улыбнулась я.

Нет, ну а что он хотел? Он меня ткнул носом в то, что я лезу не в свое дело, а я ткнула его в то, что начальство Академии, и он в том числе, свои задачи выполняют не очень хорошо. Ну вот реально, что им стоило хотя бы проверить мои слова? Да, лень, да, это может быть чушью излишне впечатлительной девицы. Но что если нет? Что если бы на той дорожке упырь растерзал какого-то мага крови или тьмы, например? Ну бред же, так себя вести!

– Напишите подробный отчет о происшествии и можете быть свободны, – нахмурился декан и кивком головы указал на дверь.

Отчет занял еще где-то полчаса, в течение которых я ловила на себе недовольные взгляды секретарши, которая явно хотела пойти домой, но не могла меня оставить тут одну. Ну ничего, потерпит.

Сдав исписанные листы, я отправилась в общежитие. Чтобы не пугать девочек, порванную куртку я сняла и несла в руках свернутой – потом выкину. Лиска, когда я вышла из здания администрации, выскользнула из-за угла, где я ей приказала ждать, взобралась по юбке платья и на плечо и поехала дальше в комфорте, презрительно скалясь на поздних прохожих, учеников и сотрудников, которые шли мимо. Эта улыбка не оставляла никого равнодушным.

Они не желают со мной общаться, подходить? Вот и правильно, теперь они подходить будут бояться!

Ладно, это уже истерика. Ну так и что, имею право после случившегося!

В общежитие я ввалилась с одной только мыслью: помыться и лечь спать. Устала я чертовски, но и было уже довольно поздно, почти одиннадцать. Еще пятнадцать минут и мне бы вынесли предупреждение за нарушение режима.

– Ты где была?! – встретила меня Алина возмущенным шипением, уперев руки в боки.

– И я рада тебя видеть, – криво улыбнулась я. – Зои?..

– У себя.

Вторая соседка на шум не вышла, да и вообще создавалось ощущение, что она уже легла. А может, и правда легла. Хотя мне кажется, что ей просто не очень хотелось с нами общаться или она стеснялась.

– Ты мне еды, случаем, не захватила?

– Ну мы же договаривались!

– Спасибо тебе большое!

– Обращайся. Так где ты была?

– Дай мне пять минут, я приведу себя в порядок и все расскажу. Лучше, в моей комнате посидим, не возражаешь?

– Если ты скажешь своему чудовищу держаться от меня подальше, я согласна. Пирожков много, чаю попьем, – ответила Алина, но при этом скосила глаза в сторону комнаты Зои. На ее молчаливый вопрос я лишь покачала головой.

По-хорошему, соседку надо бы тоже предупредить. Но с другой стороны, она мне кто? Пусть этим администрация занимается, в конце концов. Она же должна сообщить, чтобы студенты были аккуратны и особо по кустам и лесу не шастали. Это Алине я решила рассказать обо всех приключениях, хотя бы потому что никакие подписки о неразглашении с меня не брали, ну и еще потому, что она тут единственная, кто может стать мне подругой. Ее я предупредить хочу, еще Маркусу скажу обязательно, а остальные – не мое дело.

Да, вот такая я злобная и эгоистичная! Но декан кое в чем прав – это действительно не мое дело.

И я не собираюсь больше не только лезть и шастать по кустам, но и никому ничего не буду рассказывать. В конце концов, я сюда приехала учиться, а не участвовать в каких-то странных и опасных авантюрах.

Главное, себе об этом почаще напоминать!

Я сходила в душ наконец-то, переоделась в домашний костюмчик. Почти такой же был на Алине, когда она ко мне пришла с едой. Встречала-то она меня, кстати, полностью одетая, видимо боялась, что я не вернусь до отбоя, и меня придется идти искать или сообщать кому-то, что я пропала.

– Ну, рассказывай! – заинтересованно сказала Алина, пододвигая ко мне дымящуюся чашку с чаем и тарелку со стейком. – Прости, гарнир не взяла – не в чем было нести. Пироги с вишней только оставались и с рыбой.

– Спасибо огромное еще раз, ты не обрекла меня на голодную смерть, – слабо улыбнулась я.

Мне и правда очень хотелось есть, потому что я потратила довольно много магии.

– Так что случилось? Судя по твоей разорванной куртке, – Алина кивнула на небрежно брошенную на стул вещь, – ты не в библиотеке была?

И в который раз за сегодня я стала рассказывать про упыря. В конце рассказа моя соседка обозвала меня полной дурой и сказала, что теперь будет за мной следить, чтобы мне голову случайно никакая тварь не открутила.

Я вот даже не знаю, обижаться на это или наоборот порадоваться зачаткам новой дружбы и появлению рядом хорошего человека. Да, слегка высокомерного и стервозного, но так я и сама не подарок.

Ночь прошла довольно спокойно, никаких воплей или приключений. Лиске я положила специальную удобную подушку на подоконник, чтобы она заодно смотрела в окно, вдруг что-то увидит. Но надежды на нее в этом плане было мало, потому что, опять же, понятие подозрительный для нее слишком абстрактное. Но с другой стороны, чем ближе она к окну, тем дальше она сможет почувствовать немертвых. То есть если к зданию кто-то из них приблизится, то это лишние пять метров на реакцию.

Хорошо бы, конечно, самой это все ощущать, но я не знаю некромантского поискового конструкта, который можно было бы поддерживать во время сна. Такой есть, просто для меня он пока слишком сложный, это даже не четвертый курс, а пятый, наверное.

Тем не менее, утром я встала разбитая. Если ночью меня никто не побеспокоил, это еще не значит, что я спала. Я прокручивала в голове события предыдущего дня и сделала в итоге для себя очень неприятный вывод, касающийся моих умственных способностей. Не стоило мне в это лезть. Сказала декану и ладно, нечего по лесам ходить.

С Алиной мы решили эту тему при Зои не обсуждать, поэтому за завтраком просто ели и говорили о погоде. А там было о чем. Еще ночью начался дождь, и наша мелкая горная речушка, текущая по долине у полигонов, превратилась в бурный поток. Еще не настолько полноводный, чтобы дойти до хозпостроек, но уже выглядела не очень приятно. Она бурлила, несла какую-то грязь и ветки с гор, грохотала и перекатывала камни на дне.

Просто перед завтраком мы с девочками сходили посмотреть. Мне-то это было не очень интересно, я видела такое у нас в горах много раз, а вот им – равнинным жителям, такой пейзаж был в новинку.

– У нас сейчас как раз практическая магия там, – поделилась Алина, от которой фонило опаской. Кажется, она не очень любила воду, ну или конкретно эта речка ее напугала. Или может дар огня – антагонист водному – так действовал?

– Просто не подходи близко к воде.

– Я боюсь, что меня попробуют столкнуть, – неожиданно сказала соседка.

– Это уже слишком, – нахмурилась я. – У вас в группе все настолько плохо?

Вообще-то, учитывая нашего заучку, который вдруг на меня окрысился, у меня в группе тоже не особо хорошо. Но я сомневалась, что ему пришло бы в голову мне серьезно навредить. Напакостить – да, может даже легко травмировать, но столкнуть в бурлящий поток горной реки – это совсем другая история. Для мага огня это почти гарантированная смерть или серьезные травмы. Она в воде даже щит активировать не сможет.

– Ну не то чтобы… Но вот чего-то я сейчас об этом подумала.

– Постарайся встать подальше от воды. И, если умеешь, поддерживай лучше кровавый щит.

– С ним тоже все непросто, – скривилась Алина. – Да и не разрешит мне никто.

Ну да, вообще-то. Для кровавого щита нужна кровь. Обычно при драке используют кровь врагов или свою собственную. Только пока травм у нее нет, придется резать руку. Не говоря про то, что на практической магии специальные дары и правда могут запретить применять. Нам по этому поводу ничего не говорили, но так и некромантию мы бы использовать просто не смогли из-за отсутствия трупов поблизости. Нет, так-то некромант может любого живого превратить в неживого, но не первокурсник. С магией крови в этом плане попроще будет.

– Не думаю, что стоит волноваться, – попыталась я успокоить соседку, – ну не совсем же они сумасшедшие. Да и магистр должен следить. Если что, окажет помощь.

– Наверное, – пожала плечами та. – Ладно, не будем о грустном. Ты мне скажи лучше, ты в раздевалке переодевалась?

– Нет, бегала домой. В раздевалке – не вариант.

– Я вот думаю, может, в туалете?

– А платье ты куда денешь? – спросила я и оглядела Алину, а она сегодня была в самом простом платье из немнущейся ткани. И тут я поняла ее задумку, хотя, все же, не уверена, что это можно реализовать на практике, потому что после физических и магических упражнений, где иногда и по земле могут повалять, хочется сходить в душ.

Нет, я так делать не буду, потому что перерывы тут довольно большие, чтобы все успевать, пусть и впритык.

У меня сегодня только физподготовка и она прямо перед ужином, так что целый день, можно считать, должен пройти спокойно. Кстати о спокойствии, судя по обычным разговорам парней в столовой, никто из первых курсов про происшествие с упырем не знал. Возможно, знали старшие, либо же Теренс не сказал никому.

Первым занятием у нас сегодня была практическая некромантия, так что я активировала артефакт, отбивающий запахи морга и вошла в здание. Поели мы с девочками быстро, так что я была одной из первых во всей группе. Но буквально за полминуты до меня в распахнутые двойные двери морга зашел де Ликас. Мы с ним столкнулись в коридоре.

Класс был еще закрыт, так что мы оба просто встали у двери, по разные ее стороны. Напротив нас тоже было какое-то технического помещения, оно было открыто – по всей видимости, дверь плохо захлопнули, и она распахнулась от сквозняка, гуляющего по коридору. Оттуда веяло холодом, возможно, это тоже была прозекторская, только не для обучения студентов, а для… Ну наверное, для подготовки учебных материалов.

Это была небольшая комната, обшитая практически полностью кафелем, там стояло две металлические каталки, на одной из которых лежало чье-то тело.

– Меня ведь глаза не обманывают? – выдавил Натан, не глядя на меня. Его взгляд прикипел к открывающейся картине.

Я бы удивилась, что он со мной заговорил, но у меня был другой повод для удивления, если честно.

– Не думаю, – шепотом, будто боясь, что меня кто-то услышит в пустом коридоре, сказала я.

– Это не похоже на зверя…

– Нет, совсем не похоже, – помотала головой я.

На одной из каталок, прямо напротив двери, лежало тело человека, почему-то не прикрытое простыней. С ним еще не начали работать, оно было даже в одежде, и я, пожалуй, была бы готова к тому, что увижу плоть, разорванную когтями и клыками умертвия или упыря, но… Даже с того места, где я стояла, было отчетливо видно, что голову ему почти отделили от тела каким-то острым инструментом. Да и в целом, по характеру оборонительных ран было видно, что этот человек пал жертвой явно другого человека, вооруженного чем-то острым и длинным. Не мечом, конечно, но возможно, большим и очень острым ножом.

Да, даже с нашей наблюдательной позиции, а были мы метрах в трех от стола, это все можно было прекрасно разглядеть. Да и что там разглядывать? Не бывает от зверей или немертвых таких чистых ранений, там обычно рваные раны, вырванные лоскуты кожи и одежды, ну и много всего другого неприятного, ведь вышедшим из-под контроля умертвиям и упырям для поддержания своего существования нужна кровь и плоть живого человека.

– И что думаешь? – через минуту молчания, спросила я парня.

– Думаю, что нам голову открутят, если узнают, что мы это видели.

– Возможный вариант, – согласилась я. – Предлагаешь прикрыть дверь?

Де Ликас просто молча подошел и захлопнул дверь помещения.

– Сейчас другие подойдут, – пожал плечами он. – Не надо, чтобы они это все видели.

– Почему?

– Болтать будут, – пожал плечами тот. – Давай честно: ты мне не нравишься и вовсе не из-за того, что ты девчонка. Но в нашей группе ты одна из лучших, поэтому, думаю, понимаешь, что это значит?

– Похоже, этот человек был не из Академии, да и на бандита не очень смахивает, – покачала головой я. – Турист или какой-нибудь исследователь гор.

– Да, – парень усмехнулся. – Только повышенные меры безопасности ввели у нас, а значит…

– Это не первое тело. И не факт, что остальные были тоже каким-то путниками и не были связаны с Академией, – я, в целом, была с Натаном согласна. Вот это тянуло на ужесточение мер безопасности, а не какие-то драки в городе. Но не могла не побыть скептиком. – Я тебе вот что скажу: меры безопасности усилили десять лет назад – мне это доподлинно известно.

– Тогда дело может быть даже хуже, чем мы думаем.

Мы думаем? Мы еще пока ничего не думаем.

– Кто-то разгуливает по горам и режет людей? Ну, допустим. Даже допускаю, что тут единственный нормальный морг на ближайшую сотню миль, поэтому найденные тела привозят сюда.

На это де Ликас кивнул, ведь звучало логично. Сельский лекарь из ближайшего городка или целая Академия с магистрами-некромантами и целителями – выбор очевиден.

– Но не слишком ли притянуто? Десять лет в горах режут людей, а жандармерия не может найти виновного?

– Я из Савфиджа, если тебе это о чем-то говорит, – Натан поджал губы и недовольно отвернулся.

А, понятно, у него детская травма, можно сказать. Хотя вслух я это произносить не буду, пожалуй.

Дело в том, что этот небольшой городок у моря, но в центре страны, далеко от наших южных гор был славен раньше как курорт. Но ровно полстолетия назад он приобрел другую, более печальную и зловещую славу, после которой курортный бизнес заглох полностью, а ездить туда стали только очень странные люди да жандармы.

Дело все в том, что эти пятьдесят лет там орудовал маньяк – Салфиджский вампир, как его прозвали газеты. Все, что было о нем известно, что это маг крови и он не местный. Просто в этом городке, а он маленький, немногим больше ближайшего от нашей Академии села, не было ни одного зарегистрированного мага крови, но даже проверка всех остальных магов на наличие этого дара ничего не дала.

Он перестал убивать вроде лет пять назад, просто перестал и все. А до этого, в течение пятидесяти лет каждые два месяца жандармы находили новое обескровленное тело со следами этого вида магии. Да, местных он не трогал, кстати. Его так и не поймали, то ли он уехал, хотя вроде бы нет никаких данных, что в других местах преступления продолжились, то ли просто умер.

Но естественно, что все жители этого региона получили огромную травму. И пусть прямыми жертвами стали и не они, но каждый из них пострадал, пусть не физически, но материально и психически.

Я вот сейчас смотрела на де Ликаса и не знала, что сказать. Поднимать его теорию на смех нельзя – обидится смертельно. Да и кто сказал, что он не прав? Но ведь и успокоить его как-то надо, а то еще сделает какую-то глупость.

– Знаешь, Натан, я думаю, более вероятно, что в окрестностях промышляет какая-то банда, но ничего нельзя сбрасывать со счетов. Что же касается усиления мер безопасности, то у меня есть на этот счет информация. По крайней мере, ее так преподнесли студентам. Верить ли этому, решай сам.

Ну я и рассказала кратко то, что мне вчера поведал Теренс. Естественно, без имен. А то мне тут вообще-то бойкот устраивают, так что я не хочу никого подставлять.

Как раз я успела все сказать до того, как пришли наши одногруппники, а за ними появился и старик-магистр. Он, кстати, покосился на дверь прозекторской, удостоверился, что она надежно закрыта, и запустил нас в класс. Больше мы с Натаном этой темы сегодня не касались, да у нас и возможности такой не было.

А мне вот было о чем подумать. Интересно, труп с резаными ранами и упыри могут быть связаны?

В конце концов, я поняла, что мне с кем-то надо об этом поговорить. Но с кем? На ум приходит только Маркус, как единственный человек тут, поверивший в меня. Да и в целом он производит впечатление серьезного парня, который не слишком-то хочет играть по правилам. Но при этом ему хватает ума не настраивать против себя всех остальных. Хотя уверена, что он может, при желании, проехаться им по мозгам. Это он на Алину слегка воздействовал, но учитывая то, что он экстерном закончил факультет менталистики, вряд ли он слабак.

Но проблема в том, что Маркуса-то я как раз сегодня не видела даже в столовой. И у Зои спрашивать про него что-то не хочется. К тому же они учатся в разных группах – это мне доподлинно известно.

Вообще, хорошо бы разведать обстановку, но первокурсники мне в этом не помогут. Может, подловить Теренса? Но что я ему скажу? “Извини, ты не знаешь, давно ли по окрестностям режут людей?” Представляю, что он мне ответит!

Тем не менее, после вечерних занятий, который прошли совсем не весело, ведь все еще накрапывал дождь, а у нас практически под ногами бурлила река, мне удалось пересечься с де Нидвесом. Правда, повод был так себе.

– Де Тремиль, вас вызывают к декану, – Теренс подошел под конец занятия и что-то шепнул магистру, которая уже озвучила это мне. – Можете покинуть площадку.

Почему прислали именно его, на знаю. Возможно, он просто по каким-то своим делам был в деканате или его самого вызывали на допрос, вот и попросили потом меня найти. Вообще-то, в распоряжении деканате есть младший персонал, который отправляют с такими поручениями. Студенты на занятиях должны быть, а не по территории бесцельно бродить.

Мы с парнем как бы вместе пошли в сторону административного здания, будто он меня сопровождает, как порученец.

– Теренс, я хотела еще раз поблагодарить тебя за спасение, – сказала я, когда мы скрылись за первыми деревьями.

– Да чего уж там, – он махнул рукой. – В такой ситуации все бы поступили так же.

Мы помолчали.

– Тебя допрашивали? Может, что-то стало известно?

– Да, вот сейчас говорил с начальником охраны, – скривился тот. – Если им что-то и известно, мне они не скажут, уж поверь. Тут студентов от лишней информации стараются ограждать всеми возможными силами.

– Откуда ты знаешь? – я навострила уши. Уж слишком эта фраза звучала странно.

– Да так, скорее наблюдения, чем знания, – не стал вдаваться в подробности он.

– Я, знаешь, хотела тебя спросить кое о чем. Но возможно, мой вопрос покажется тебе странным.

– Странее, чем упырь на территории Академии?

– Не знаю даже, – хмыкнула я.

– Ну давай, спрашивай.

– Не было ли тут, в Академии, инцидентов с неожиданной пропажей людей? Не только учеников, но и персонала.

– Пропажей, в смысле… Нападением тварей или зверей?

– Нет, именно пропажей. Были, были, вдруг исчезли? Возможно, администрация потом сказала, что человек уехал домой.

– Мне о таких случаях неизвестно, – покачал головой он. – А что?

– Помнишь, ты говорил, что путники пропадают в горах?

– Ну, говорил. Бывает, это же горы.

– Я просто… Я просто сегодня в морге кое-что видела… – вкратце я описала Теренсу то, что мы с де Ликасом случайно наблюдали утром.

– Это может быть бытовая разборка какая-то. Не думала об этом? Это же действительно единственный морг в округе. Если в городе или где-то в окрестностях кого-то убивают, тело везут сюда. К тому же тут, бывает, встречаются преступники, сбежавшие из тюрем или те, кто в горах просто скрывается от жандармерии.

Вообще-то, о бытовой разборке я действительно не подумала. Все, конечно, может быть, только вот учитывая характер ран, мне в это не верится. Хотя я ведь тоже детально и вблизи их не осматривала, мне могло что-то и показаться, к тому же я еще в этом не профессионал – так, книжек начиталась.

– Может, ты и прав, – в конце концов, согласилась я.

– Ладно, мне пора идти на ужин, – Теренс кивнул на крыльцо административного корпуса, до которого мы успели дойти.

– Спасибо, – ответила я и вошла в распахнутую дверь. Везет же некоторым! А я сегодня опять, видимо, останусь без ужина.

Пока я сидела в приемной декана и ждала, когда тот освободится, думала над словами Теренса. И получалось, что он, скорее всего, прав. Это либо бандиты, засевшие в горах, либо бытовая разборка местных. Но что-то в этом варианте мне не нравилось, сама даже не знаю, что именно.

Что-то было не так. Почему мы оба с де Ликасом подумали об одном и том же? Нет, про него все понятно – травма детства. Когда живешь в маленьком городке, который полвека терроризирует психопат и которого, в итоге, так и не нашли, это не может не отразиться на жизни и восприятии действительности.

Но я-то почему подумала, что это дело рук какого-то психа? Наоборот, я, как человек, всю жизнь проведший в горах, где полно криминальных элементов и прочих разборок, первое, о чем должна была подумать, это о бытовом конфликте. Вот только я видела жертв таких конфликтов, и это было не то, совсем не то.

Слишком чистые и ровные раны, слишком профессионально. Не знаю, маньяк или не маньяк, но тот, кто убил туриста, явно это сделал не в первый раз. Если бы мы жили в королевстве Асиль, я бы сказала, что это заказное убийство – там любят мечами помахать. Но у нас это как-то не принято. Зачем, если есть магия, пистоли, артефакты?

Почему меня это так волнует? А как иначе? То упыри, понимаешь ли, тут бегают, то головы кому-то отсекают… Это разве нормально в Академии, где я учусь? Нет уж, пусть идут в пустыню и так развлекаются, а мне не очень хочется вдогонку к немертвому еще и психопата на кривой тропинке встретить. Мне, знаете ли, моя голова очень дорога!

– Проходите, миледи, – вклинилась в мои мысли секретарша, положив трубку стационарного телефона. Видимо, декан ей сообщил, что освободился.

Я толкнула тяжелую дверь и вошла в кабинет де Бразиоса, который сегодня выглядел так, будто всю ночь грузовые дилижансы разгружал, параллельно читая лекцию по… Не знаю, по чему-то заумному. В общем, видно было, что он устал и физически, и морально.

– Присаживайтесь, миледи де Тремиль, – мужчина махнул рукой на стул напротив его стола. – Чай будете? А то я вас ужина лишил.

– Нет, благодарю, господин декан. Поем потом в общежитии, соседки мне захватят еды, – ответила я. Конечно, сегодня я их не предупреждала, но, надеюсь, они догадаются мне взять что-то поесть. И не будут ждать меня весь ужин на улице.

– Вы подружились? – бросил он на меня заинтересованный взгляд.

– Более-менее, – пожала плечами я, не совсем понимая, к чему этот вопрос.

– Миледи де Тремиль, я попросил вас зайти, чтобы обсудить ситуацию, – немного просверлив меня взглядом, сказал наконец декан. О, кажется, мы переходим к делу. Может, мы быстренько поговорим, и я успею на ужин?

– Какую ситуацию? – уточнила я, когда мужчина опять замолчал.

– То, что вы сегодня видели с вашим одногруппником де Ликасом, – неожиданно ответил тот.

Я хлопнула глазами, один раз, второй… Помолчали.

– Я думала, что вы захотите обсудить упыря.

– Упыри и умертвия периодически появляются в горах, – пожал плечами де Бразиос. – Я ошибся, не поверив вам, подумал, что вы просто слишком эмоционально отреагировали на стресс и начало учебы. Мой промах, согласен. Но в самой ситуации нет ничего нового или неожиданного, тут в горах аномальная зона, иногда даже животные не только в виде зомби, но и в виде умертвий поднимаются.

– Упырь мог выскочить к жилым или учебным корпусам, – покачала головой я. – Может, само их возникновение и нормально здесь, но… Прямо вот аномальная зона?

– Мы ее уже довольно долго исследуем, но пока значимых результатов нет.

– Интересно…

– Доучитесь до четвертого курса, тоже будете в эти экспедиции ходить. Но я поговорить хотел с вами не об этом. Ваш одногруппник поднял шум из-за этого тела. Вы что-то об этом знаете?

– Декан де Бразиос, вы же в курсе, что нам объявлен бойкот, что с нами никто не разговаривает?

– Да, я слышал, – поморщился тот. Ага, слышал он.

– Я не знаю, о чем говорил студент де Ликас с другими студентами, я на эту тему ни с кем не разговаривала. Только спросила Теренса де Нидвеса, много ли людей пропадает в горах и были ли случаи пропаж в Академии.

– А говорите, что ни с кем не разговаривали, – осуждающе покачал головой мужчина.

– Мне очень не хочется, господин декан, чтобы мне отрубили голову или распороли горло когтями. Вот так вот случилось, что я беспокоюсь о своей безопасности.

– Вам не о чем волноваться, миледи де Тремиль, на территории Академии только однажды, лет семь назад пропал сотрудник. Скорее всего, он ушел в горы и либо с ним случился несчастный случай, либо на него напали звери. Но это было только один раз, больше студенты и сотрудники не пропадали и не становились жертвами кого бы то ни было.

– Я слышала, что в окрестностях небезопасно, – не поверила я.

– Это дикие горы, миледи, тут может много всякого случиться. Но вам не о чем беспокоиться. Что же касается трупа в морге, то он был зарезан своим же товарищем. Вероятно, они во время похода что-то не поделили. Вам не стоит об этом беспокоиться, – еще раз настойчиво повторил де Бразиос, – но я бы попросил держать информацию в тайне. Подпишите.

Декан ко мне подтолкнул какой-то лист, который оказался согласием о неразглашении. Причем, в нем упоминался не только сегодняшний труп, но и упырь. Пришлось признаться, что я сказала о нем Алине, но меня все равно попросили подписать.

Интересно, какой в этом смысл, если де Ликас уже всем растрепал?

На ужин я не успела, но успела заскочить в столовую под самое ее закрытие и урвать несколько пирожков с рыбой. Я их не очень-то люблю, но больше ничего не было – все съели до меня. Правда, были еще бутерброды с сыром, которые мне тоже удалось добыть. Ну и что, что они невкусные и едят их, в основном, простолюдины? Мне кушать тоже ведь что-то надо!

Когда я вернулась в общежитие, меня опять в дверях встретила Алина. Зои лишь бросила недовольный взгляд, но ничего не сказав, ушла в свою комнату.

– Могла бы и предупредить, мы тебя чуть не полчаса ждали.

– Извини, меня декан вызвал в конце последнего занятия, я ничего не могла сделать.

– Из-за вчерашнего? – понизив голос, спросила та.

– Да, в том числе.

– Ладно, – соседка махнула рукой, – раз декан вызвал… Ты поесть хоть успела?

– Пироги и бутерброды взяла, – я показала на сумку, из которой пахло едой.

– Тогда пошли есть и учиться. Как тебе идея?

– Зои?

– Я приглашала ее еще до твоего прихода, но она сказала, что не ест во время учебы и предпочитает готовиться в тишине, – фыркнула Алина.

– Ну а мы, пожалуй, в гостинной расположимся… Не против? – усмехнулась я. Мне не нравится, как себя ведет Зои, ничего не могу с собой поделать. Если бы она нас еще стеснялась из-за того, что мы аристократки, но с каждым днем у меня растет ощущение, что дело не в этом.

Интересно, а можно как-то Маркуса подбить на то, чтобы он ее просканировал? Жаль, что если я его попрошу, он откажется – нарушение этики. Воздействовать на эмоции минимально – это одно дело, а вот именно целенаправленно сканировать без разрешения или санкции – совсем другое. Это любой школьник знает. И не просто знает, а этому на основах магической безопасности учат.

Мы с Алиной достали учебники, разложили еду, а соседка успела перехватить и сладкие пирожки, и решили перекусить и подготовиться за общим столом. В конце концов, сидеть у кого-то в комнате было неудобно, потому что там столы были рассчитаны на одного.

Да и есть в компании приятнее, хотя Алина и ужинала полноценно, но никогда от чая с плюшками после ужина не отказывалась. Правда, она на магию крови и тратится гораздо больше, чем я на некромантию. К тому же мы ею заниматься еще толком и не начинали.

А еще в компании хорошо обмениваться сплетнями. И пусть с нами никто не разговаривает, но мы ведь не глухие!

– А ты в курсе последних новостей из боксерского клуба?

– Что за клуб? – оторвалась от поедания пирожка с рыбой я. А он был неплох, кстати, у нас дома они всегда исключительно мерзкие получались.

– Ну, не клуб, конечно. Это я про то, что парни друг другу лица поправляют.

– Это какое-то официальное спортивное занятие? – не поняла я.

– Ой, да какое занятие. Парни иногда дерутся. В основном, как я слышала, за общагой.

– Я от наших не слышала и никто особо разукрашенный не ходит.

– А ваших там и не бывает практически. Вы же, некроманты, спокойные такие, не от мира сего.

– Ну спасибо тебе большое, от всей моей внемирной души! – хмыкнула я.

– Ой, вот не обижайся только! Ты прекрасно поняла, что я имею в виду.

– Это наступает с возрастом, вряд ли на первом курсе все такие, – покачала головой я.

Действительно некоторые некроманты со временем становились несколько отрешенными, но это не столько особенность магии или ее воздействие, сколько отпечаток от работы. Неприятной, неблагодарной и иногда очень страшной.

– Так что там с клубом-то? Я правильно поняла, что парни просто отношения выясняют? Ну так это бывает, – пожала плечами я. – Или там прибили кого?

– Да нет, не прибили. Но драки, как говорят – сама-то я не видела – идут жесткие. Простолюдины с аристократами чуть ли не стенка на стенку дерутся. Ну и между собой.

– Людям совсем заняться нечем что ли? Может, декану сказать? Он им быстро задание найдет… На ближайшие шесть лет.

– А ты правда думаешь, что руководство не в курсе? – усмехнулась Алина. Там даже медик дежурит.

– Ну если в курсе, тогда ладно, – я опять пожала плечами. Меня эти драки, честно говоря, не очень интересовали.

У нас в школе и парни, и девушки дрались. В горах народ жесткий и резкий. Я, кстати, тоже не раз участвовала. Как меня провоцировали, так и я иногда была зачинщицей. Хотя всегда предпочитала решать проблемы острым словом, но иногда и без рукоприкладства никак.

– Так ты самого главного не знаешь, – Алина заговорщецки подвинулась ко мне. – Помнишь того менталиста, который на меня воздействовал?

– Маркуса? – спросила я, не успев прикусить язык.

– Откуда ты знаешь, как его зовут?

– Слышала, ребята говорили, – соврала я. – Так что с ним?

– Его вчера избили. Сильно, – на этих словах Алины мое сердце пропустило удар, но с лицом я постаралась справиться. – Говорят, он уже второй день в медблоке лежит.

– Но он живой?

– Живой, живой. Только не говори, что волнуешься! – соседка махнула рукой.

– А за что хоть? – я постаралась скрыть беспокойство за совершенно неинтересными мне вопросами. Сейчас меня волновал другой – как попасть с медблок и не вызвать ни у кого подозрений?

– Говорят, на кого-то пытался воздействовать, а у того тоже какие-то способности от других рас. Вот он и засек.

От других рас? Помимо русалок, ментальной магией обладали еще высшие эльфы, но их цивилизация вымерла так давно, что потомков с хоть сколько-нибудь значимым количеством крови и не осталось. Еще феи – менталисты, причем, довольно сильные, но у них и у людей слишком большие видовые различия, так что потомства не бывает. Несмотря на то, что феи всего лишь чуть меньше среднего человека по росту, а вовсе не те крошечные создания, как в фольклоре.

Так что считается, что ментальную магию люди получили именно от русалок. Причем, если менталисты рождались уже просто так, от браков между собой, то вот крохи дара, типа моего – это было наследственное и обычно у девочек. У мальчиков встречалось такое очень редко. Но значит, минимум один такой есть в Академии и Маркусу не посчастливилось на него нарваться.

Но это все со слов Алины, а поскольку с нами никто не разговаривает, она сама толком ничего не знала. Только слышала сплетни и искренне порадовалась, что ее обидчику надавали люлей. Причем, какие-то старшекурсники и не один на один.

И честно говоря, мне это все совсем не нравится. Маркус ведь, по сути, единственный здесь, с кем можно было нормально поговорить. С Теренсом тоже, но он-то в общении не очень заинтересован, так, пересеклись пару раз. Я же не буду за ним бегать и пытаться завести беседу.

А вот Маркус, мало того, что наш сосед, так еще и спокойно идет на контакт. Но что если избили его не из-за его способностей, а как раз из-за этого?

Можно было бы предположить, что это перебор, что из-за нарушения бойкота глупо кого-то избивать, тем более, сильно. Ну а сам этот бойкот не глупость? А то, что всех учеников заставляют каким-то образом его соблюдать… Интересно, каким?

Но ведь со мной говорили и де Нидвес, и де Ликас. Причем, если бы старшекурсник действительно считал, что есть опасность, он бы просто так общаться и отвечать на мои вопросы не стал. Натан – ладно, он мог и не понимать всей серьезности ситуации и ему это еще аукнется. Или это вообще не касается ребят с нашего факультета? Но и парней, которые мне мебель таскали, никто не наказал ведь.

– Алин, а ты точно слышала, что его избили за то, что он применил ментальные способности?

– А за что еще?

– То есть, ты так думаешь, но не слышала.

– Я слышала, – соседка задумалась, – что его кто-то засек. А что он мог засечь, кроме ментального воздействия?

– Например то, что мы с Маркусом пару раз разговаривали, – чуть слышно ответила я, приложила палец к губам и скосила взгляд на комнату Зои.

Соседка несколько секунд сидела, осмысливая то, что я сейчас сказала, потом так же тихо ответила:

– Ты думаешь, его… – она прижала ладонь ко рту. – Ну это уже слишком!

– Я не знаю. Попытаюсь завтра пройти в медблок и его расспросить самого.

– Он будет с тобой говорить?

– Не знаю. Если его избили именно за это, то вряд ли. Алин, он нормальный парень, его попросили нас прощупать и он не мог отказаться.

– Ладно, чего уж так, – та махнула рукой. – Моя помощь нужна?

– Подумай, как мне попасть в медблок, не вызвав подозрений?

– Хочешь, я тебе в глаз дам? – усмехнулась та.

– Настолько сильно, чтобы понадобилось идти в медблок? Нет, спасибо, – вернула усмешку я и, скривившись, продолжила: – Ладно, у меня завтра вторым занятием физподготовка, я что-нибудь придумаю.

Собственно, я как в воду глядела. Мне не пришлось ничего придумывать и притворяться, на занятии по физподготовке я сорвалась с каната, а по случаю дождя мы занимались в помещении, и грохнулась на маты с высоты трех метров. Никогда вот эти лазания-карабканья не любила и не зря, потому что падаю так я не в первый раз. Вот только раньше как-то обходилось только отбитым филеем, а сейчас что-то в запястье отчетливо хрустнуло. Да так громко, что это даже тренер услышал и тут же отправил меня в медблок.

Честно говоря, я сомневалась, что это перелом, скорее просто сустав, но на всякий случай тренер мне приказал снять целительский артефакт, потому что тогда был немаленький шанс срастить кость неправильно, если перелом со смещением. Никогда ведь никакой артефакт не заменит настоящего целителя или даже лекаря – это тупое устройство, не дающее умереть. А то, что потом, после такого лечения, иногда человека приходится пересобирать заново, потому что все срослось неправильно – это уже детали.

Где медблок я знала, поэтому сразу туда и направилась. Это было отдельно стоящее одноэтажное здание недалеко от столовой. Почему его сделали отдельно я совершенно не понимала, но, может, это как-то связано с целительской тайной? Ну, чтобы не видели, кто и когда туда заходит? Кстати, его крыльцо было обращено к обрыву и реке внизу и находилось не очень далеко от учебных полигонов.

Постучав в дверь здоровой рукой, я вошла в чистую и пахнущую чем-то медицинским приемную. Тут находилась небольшая кафедра, за которой стоял одинокий стул, пустой на данный момент, а по стенам были расставлены лавки для ожидания. Было их, кстати, довольно много, но я знала, что у старших после магической практики бывают пострадавшие – отец рассказывал как-то, что один раз они почти всей группой в медблоке оказались.

Я позвонила в звоночек, стоящий на стойке, потому что хоть я и не тихо зашла, и даже поздоровалась во весь голос, ко мне никто не вышел. И только после этого пронзительного звука из дальнего кабинета выглянула высокая красивая девица вряд ли сильно старше меня.

– Чего вам?

– Я – Диана де Тремиль, студентка факультета некромантии, – на всякий случай представилась я. – На занятии по физподготовке я, кажется, повредила руку. То ли перелом, то ли что-то с суставом. Меня тренер сюда отправил.

– С чего вы решили, что перелом? – нахмурилась девица, подходя.

– Хруст было слышно.

– Болит сильно?

– Терпимо, – покачала головой я. На самом деле, я раньше ничего никогда не ломала, поэтому было сложно сказать по характеру боли, перелом ли это. Но пальцами было двигать очень больно. Хорошо хоть пишу я другой рукой.

Администратор или лекарка, уж не знаю, кто эта девица, наконец позвала даму постарше, а та меня провела в отдельный кабинет с кушеткой и столиком на колесах, на котором лежали какие-то лекарские приборы, накрытые салфеткой.

– Ну, рассказывайте, миледи, – подбодрила меня пожилая целительница, параллельно рассматривая и ощупывая мою руку, сначала просто пальцами, а потом уже просканировала с помощью своего дара.

Я вкратце рассказала – это же не государственная тайна.

– Ну, перелома у вас нет, но есть вывих, – сказала целительница после обследования. – Это был, наверное, не хруст, а щелчок при смещении сустава.

– Не знаю, – пожала я плечами, – возможно.

– Нужно будет вправить, потом я волью немного силы, а дальше уже артефакт справится. Но походить с тугой повязкой придется несколько дней. Согласны?

– Ну, выбора-то у меня особо нет? – уточнила я на всякий случай.

– Нет, – по-доброму усмехнулась целительница и охладила с помощью какой-то техники место вывиха, а потом сильно дернула запястье как-то под углом.

Было не столько больно, сколько страшно и неприятно, а от щелчка встающего на место сустава у меня и вовсе озноб прошел по позвоночнику. Но, подозреваю, что отсутствие боли объясняется только магией, потому что если бы не она, не уверена, что даже обезболивающие помогли бы. Мне, еще когда я в школе училась, подруга рассказывала, как ей руку вправляли. Правда, там все получилось не с первого раза и делал это не целитель, а обычный лекарь. Она говорила, что чуть на стену от боли не лезла. Короче, повезло мне, что тут есть профессиональные целители!

– Вам идти на занятие пока нельзя, нужно, чтобы заморозка отошла и там мы уже посмотрим, не начнется ли воспаление. Поэтому я сейчас руку вам зафиксирую, а через пару часов приду посмотрю. Договорились?

– Мне тут оставаться?

– Нет, я вас сейчас в палату отведу. Правда, в женской у нас мест сейчас нет.

– Тут есть женская палата? – порядком удивилась я.

– Для персонала, – пояснила целительница. – Студенток у нас раньше не было, но женщин тут работает довольно много.

– Что-то случилось? Ну, почему палата занята? Извините, если лезу не в свое дело…

– Ничего страшного, просто одна из новых поварих опрокинула сегодня утром кастрюлю с кипятком, сама обожглась и еще нескольким ее коллегам, стоявшим в тот момент рядом, понадобилась помощь. Да и палата маленькая, всего на четыре койки.

– Ну, я потерплю. Вы же меня к вечеру отпустите?

– Если не начнется воспаление, то отпущу.

Меня завели в общую палату, в которой было два десятка коек, но занятых из них было две сейчас. На одной лежал незнакомый мне старшекурсник, а на второй Маркус. Он, вроде бы спал.

– Располагайтесь, миледи де Тремиль. Я зайду к вам через пару часов. Девочки принесут вам поесть скоро.

– Мне не очень хочется, если честно.

– Но надо. После использования целительской магии, поесть надо и мне, и вам. Договорились?

– Хорошо, как скажете, – кивнула я. Ну не спорить же с целителем, она же явно лучше меня понимает, что надо делать.

Но ее замечание о еде навело меня на определенные мысли, и я достала из сумки артефакт связи. Теперь, после случившегося с упырем, я постоянно носила его с собой – жаль, что тогда его со мной не было, но ходить с ним я не привыкла, потому что он тяжеловат. А вчера, когда шла к декану, про него просто забыла. Надо было, конечно, Алине написать. Хотя вот носит ли она свой, я не знаю.

Сейчас же я как раз и написала, что пропущу обед, чтобы они меня не ждали. Но если она его все же не носит, тогда это ее проблемы. Я со своей стороны сделала все, что могла.

Койку для себя я выбрала недалеко от двери и от Маркуса. Второй же парень был, кажется, вообще без сознания – выглядел он скверно и вряд ли его просто побили, такое ощущение, что он со скалы упал в пропасть. Просто, из под простыни у него была видна рука в гипсе, ноги тоже перемотаны чем-то, как и голова, а лицо представляло собой один сплошной синяк.

Маркус выглядел лучше, поэтому я не удивилась даже, когда он открыл один глаз и посмотрел на меня с хитрым прищуром.

– Ты что тут делаешь?

– Решила вот тебя навестить, – усмехнулась я. – Правда, для этого пришлось руку вывихнуть, но чего не сделаешь, ради достоверной легенды.

– Я вот даже не знаю сейчас, ты шутишь или нет.

– А что тебе говорит твое чутье?

– Что это может быть правдой, – хмыкнул он.

– Нет, я правда собиралась прийти под благовидным предлогом, но правда и то, что я сорвалась с каната и повредила руку. Просто так совпало. Ты сам-то как?

– Ой, да что мне будет? Подумаешь, подрался с ребятами, не в первый раз.

– Я просто подумала… – на самом деле, я не планировала эту беседу, думала, она как-то сама пойдет. Но сейчас, когда надо было спросить напрямую, я чувствовала себя не очень уверенно. – Я просто хотела спросить, тебя ведь избили не из-за того, что мы разговаривали? Ну, я хотела сказать… Бойкот…

Слова подбирались с трудом, но, надеюсь, он меня понял. Ага, судя по насмешливому взгляду, еще как понял.

– Переживала?

– Немного, – фыркнула я, – но ты не думай лишнего.

– А что же мне тогда думать? Красивая девушка обо мне переживает, аж руку вывихнула, чтобы меня навестить.

– Дурак! – я толкнула его кулаком в плечо. Не сильно, но он поморщился. – Извини.

– Я это заслужил, – продолжил посмеиваться он. – А насчет драки… Ну, там неприятная история вышла, кое-кому не понравились мои способности. Питает человек, так сказать, иррациональную ненависть к менталистам.

– Ты его прочитал что ли?

– Не успел, мне сразу начали объяснять, что я неправ. Ты там абсолютно ни при чем.

– Маркус, а это вообще нормально, что люди так себя ведут? Нет, менталистов, конечно, многие не любят, как и некромантов, но это же не повод сразу в драку кидаться? Особенно, если ты ему ничего не сделал. Не сделал ведь?

– Говорю же, не успел.

– Но хотел?

– Диан, не надо в это лезть, ладно?

– Но ведь это ненормально! – повторила я.

– Нет, ненормально, – бросил он на меня острый взгляд, по которому я поняла, что он во что-то влип. И хоть я тут, видимо, и правда ни при чем, но все равно стало как-то неуютно. Что такого можно было узнать, чтобы за это сразу избили?

– Расскажешь?

Я скосила взгляд на нашего соседа, мне показалось, что он двинулся. Но вроде бы нет.

– Он без сознания или спит? – спросила я Маркуса.

– Вроде бы без сознания. Вчера принесли, говорят, сорвался с террасы над рекой, ну и протащило его по камням немного.

– Сам сорвался?

– Да откуда ж мне знать? Просто так сказали, когда я спросил. Только знаешь?.. – парень усмехнулся. – Для искупавшегося в реке, у него одежда была слишком сухой. Да, разорванной в клочья, да, его будто тащили, причем, за ноги и лицом вниз, но очень сомневаюсь, что он упал в реку.

– О как! Слушай, а только мне кажется, что тут происходит что-то странное? – понизила голос я.

– Только не говори, что тоже во что-то влипла?

– Да как тебе сказать?.. – я хмыкнула. – Напавший на меня упырь и труп с перерезанным горлом в морге считаются?

Ну да, я подписывала документы о неразглашении, только Академия, когда я подписывала с ней договор на обучение, брала на себя обязательства по обеспечению моей безопасности, пока я нахожусь на ее территории. И где? Так что, можно сказать, что мы квиты.

Мне все равно, что думает по этому поводу декан де Браизос, но Маркусу я все расскажу. Пусть хоть у кого-то, если что, будет полная информация. Теренс еще в курсе, но от ведь мне не сосед и мою семью не знает.

– Знаешь, есть у меня идея через пару недель съездить в город на один день, – медленно ответил парень, когда я ему все выложила. – До почты добраться…

– Хочешь об этом всем кому-то написать?

– Не родителям – они будут волноваться или пригонят сюда кавалерию, а у нас доказательств никаких. Но у меня есть парочка знакомых надежных парней с прошлого места учебы.

– Страховка?

– Не хочу, чтобы какой-нибудь темной ночью меня съел упырь или скинули с обрыва. А если и так, чтобы все заинтересованные лица узнали, что это не случайность.

– Логично вообще-то, – ответила я, посмотрев на лежащего в другом конце комнаты парня. – Но не слишком ли мы перестраховываемся. Хотя… Знаешь, я говорила с Теренсом де Нидвесом – это парень, который спас меня от упыря, и он сказал, что из студентов никто не пропадал за последнее время.

– Во-первых, он может не знать, а во-вторых, это слишком легко скрыть. Это вы, девушки с разных факультетов, живете отдельно от всех и поэтому общаетесь. Да вам и не с кем больше, а вот у нас студенты обычно дружат и общаются между своими факультетами, социальными группами и кружками по интересам. Эта граница размывается курса после четвертого, но Теренс твой только что на него перешел, по сути, он старшекурсник всего пару недель.

– Это да, – задумчиво отозвалась я. – Только знаешь что я тут подумала? А не слишком ли сложный конструкт он использовал для вчерашнего третьекурсника?

– Мог сам заниматься, – пожал плечами Маркус. – Ты тоже для первокурсницы слишком много знаешь про некромантию.

– У меня отец – некромант, не забыл.

– Так может, у него тоже? Ты же не знаешь его семью. Я про них слышал – древний княжеский род, очень богаты и влиятельны на востоке. Даже мы, тоже князья, им не чета.

– Потомственные некроманты? – уточнила я.

– Не знаю, этим вопросом не интересовался. Но в библиотеке могут быть книги по геральдике и основным фамилиям королевства, так что можно посмотреть.

– Не всегда об этом пишут, конечно, но часто обычно некромантия слишком заметна, чтобы о ней умалчивать. Попробуй тихо упокой восставшее кладбище!

– Вот и я о том же. Можно попробовать выяснить. Ну и я могу поспрашивать у знакомых.

– Лучше не надо, – испугалась я, – а то еще по голове получишь.

– Беспокоишься? – усмехнулся парень, потрогав огромную шишку на лбу, скривился.

– На тебя без слез не взглянешь. И вообще, я не о тебе, я о себе думаю. Пока ты мой тут единственный союзник. Я ведь могу тебя таковым считать? – посмотрела я на парня.

– Я тебе так скажу: мне бы не хотелось, чтобы с тобой что-то случилось. Во-первых, наши родители хорошо знакомы, во-вторых, мы соседи, а в-третьих, ты мне кажешься хорошим человеком. Пусть я не могу тебя прочитать, но все равно мнение составить могу.

– Обнимемся? – хмыкнула я.

– Язва, – он скорчил гримасу, которая означала, что я хамски потопталась сейчас на его искренних чувствах. После чего мы оба тихо рассмеялись.

– А если серьезно, то я тебе все рассказываю ровно по тем же причинам. Пусть мы раньше знакомы не были… А кстати, почему?

– Я учился еще до факультета менталистики в закрытой школе военного типа на восточной границе – последние лет десять бывал дома только по большим праздникам.

– Ничего себе! За что это тебя так?

– Достал родичей, – ухмыльнулся Маркус. – Подросток с зачатками ментального дара – это тот еще неприятный тип. Там нужна военная дисциплина или очень крепкие нервы. А лучше совместить.

– Ты так спокойно к этому относишься? – по-сути, родители ведь его просто отослали, чтобы глаза не мозолил, как я понимаю.

– А как мне относиться? – хмыкнул Маркус. – Я ведь сейчас понимаю, что был тем еще подарочком. Да что там, я был редким говнюком, да и теперь не намного лучше.

– Тебя поэтому избили? Кстати, а чего ты дар-то не применял?

– Меня не избили, мы подрались – это разные вещи, – пробурчал парень.

– Только в медблоке ты, а не они, – я посмотрела на него скептически, но он выдержал мой взгляд.

– Задели они меня просто неудачно – вот и все.

– Задели чем?

– Диана, не бери в голову.

– Маркус, – нахмурилась я, – чего ты мне не сказал?

– Прекрати, ерунда это. Менталистов не любят – это факт. Такое бывает. Я вообще не хотел никому говорить, но так уж получилось, что об этом узнали. Кто-то то ли влез в мое личное дело, то ли был изначально в курсе про мою семью. И растрепал.

– Даже я не знала, что ты из семьи менталистов, хотя мы практически соседи. Хотя мы раньше и знакомы не были.

– Вот такие мы соседи, – хмыкнул парень.

– Но ты с темы-то не спрыгивай. Давай рассказывай, куда тебя все-таки ранили и как?

– Диана… Не стоит тебе в это лезть.

– Маркус, я прямо чувствую, что все тут не так просто.

– Я не смогу тебя прикрыть, если что, – парень немного повозился на своей койке, нахмурился, но упрямо ничего не сказал. Сейчас вот я смотрела на него и видела, что он все же старше меня, серьезнее. Сколько ему, двадцать один, двадцать два? Раньше наша разница в возрасте не ощущалась.

– Я это понимаю и считаю, что лучше быть готовой. А чтобы быть готовой, надо знать, к чему готовиться.

– Меня сначала несильно порезали, а потом попытались с помощью магии крови выкачать кровь. Ну и по-мелочи, скверну в рану занесли.

– То есть дрался ты со всеми видами магов из старшекурсников? Ты говорил, что факультеты не дружат до старших курсов, а на тебя напали маг крови и некромант, так?

– Не только они, но я сражался как лев, – усмехнулся Маркус. – И только мой дар позволил мне пострадать не так уж сильно. Они думали, что я недоучка.

Я встала, сделала круг по комнате между кроватями. Какая-то умная мысль пришла мне в голову, но я не успела ее ухватить. Что-то было не так… Вернее, не так было все, но будто разрозненный пазл стал складываться, а потом рассыпался вновь.

– Не нравится мне это все… – наконец сказала я. – Смотри: я слышала вой упыря, потом на меня напал упырь, потом я видела труп с почти отрезанной головой, в этот же день тебя порезали.

– Не берусь судить насчет упырей, но нападение на меня и тело какого-то туриста, скорее всего совпадение. Мне же не голову топором отсекли.

– А почему ты думаешь, что топором?

– Чем же еще? – задумался парень.

– Как насчет меча?

– Нет, – покачал он головой. – Меч – это слишком заметно. Таскающегося по горам типа с мечом заприметили бы сразу, а топором в лесу никого не удивишь.

– В твоих словах есть резон, – вздохнула я. – Я не видела ран вблизи, поэтому сложно сказать, каким орудием это было сделано. А тебя чем порезали?

– Обычным ножом, такие входят в стандартный… – Маркус на секунду остановился, будто запнулся.

– Что?

– В стандартный походный набор. У меня тоже такой есть, да у многих тут.

– И у тех, кто идет в горы…

– Нет, слишком сильное допущение, Диана. Нож был обычный, ничем не примечательный.

– Почему ты не защитился?

– Меня ударили со спины, и бил парень, у которого я не могу читать эмоции, как у тебя. Если бы я ощутил его намерение, я бы, конечно, не дал себя ударить.

– Как все продуманно! Чувствуется опыт, – нахмурилась я. Чтобы я теперь из дома без каменной кожи вышла! Ага, сейчас! Еще и щитовой артефакт найду, вроде бы он у меня был.

Не то чтобы я собиралась ссориться со старшекурсниками, но тенденция мне не нравится. К тому же, к Маркусу они прикопались просто потому, что он менталист, мало ли что им во мне не понравится? Уже то, что я девушка, а не парень, может стать причиной какой-нибудь неприятности.

И надо будет Алину предупредить. Она из семьи артефакторов, поэтому своя артефактная защита у нее наверняка должна быть. Кстати, она мне ответила по артефакту связи, что все поняла и ждать меня на обед не будет, а еще посмеялась, что я выбрала слишком сложный путь попадания в медблок, могла и просто сделать вид, что ногу подвернула.

А я ведь правда случайно упала. Ну не мое, канаты, не мое!

Я сидела на своей койке, а выбрала я ее недалеко от Маркуса, но все же не близко. Все дело было в том, что я боялась, что у нас в компании появится еще кто-то, и наше милое щебетание в медблоке станет достоянием общественности. Мы это обсудили и решили, что и так оба достаточно нарвались и стоит сбавить обороты. Честно говоря, у меня сложилось впечатление, что он хочет плюнуть на весь этот бойкот и начать со мной общаться в открытую, но мне это казалось немного преждевременным. Хотя и грело душу, чего уж там!

Мы посидели, поболтали, но пообедали мы как раз у себя, потому что менталисту нужна была некоторая помощь с этим, и ему помогал персонал. Мне не хотелось его смущать – для мужчин это обычно неприятно, когда кто-то смотрит, как их кормят с ложечки. Это я утрирую, конечно, одна рука у него было действующей, хоть он и кривился, но сесть нормально он не мог – есть приходилось почти лежа, поэтому если бы ел сам, половину еды проливал.

В общем, я взяла учебник в одну руку, ложку в другую… Хотя вру, учебник я просто положила на столик, потому что рука-то у меня действующая тоже одна.

Так продолжалось практически до конца обеда, а потом в холле послышались какие-то голоса. И мы с Маркусом переглянулись. Уж слишком быстро реализовался сценарий, о котором мы всего час назад разговаривали.

Причем, я поймала себя на мысли, что за последние сутки это уже второй раз. Сначала я хотела попасть с медблок и, собственно, попала, а теперь вот это… Магия? Я такой не знаю, но это не значит, что ее нет. Чего она может касаться? Времени? Временем могли управлять эльфы, но в небольших пределах. Могли, насколько я знаю, замедлить его или убыстрить на пару десятков секунд, что в битве очень полезно, но в жизни – мелочь. Но людям именно этот дар, насколько мне известно, не передался. Хрономагия была завязана на какие-то физические параметры, которых у людей просто нет.

Да и, такое ощущение, что тут что-то другое. Будто кто-то из нескольких дорожек выбирает ту, про которую я думала. Какая-нибудь магия вероятностей, где некто могучий выбирает за меня тот путь, который мне или ему нужен? Ну это же звучит, как бред! Во-первых, такой магии точно нет, а во-вторых, тем, что я хочу попасть в медблок, я делилась только с Алиной, про то, что нам не стоит общаться на глазах у людей, я говорила только с Маркусом.

Выходит, что кто-то не только меняет реальность для своего развлечения, но и читает мои мысли? Вот так и становятся параноиками с манией преследования. И величия заодно, ведь это ж додуматься надо до такого, да…

Но все равно же странное совпадение!

Тем временем, шум в коридоре нарастал. Нет, никакой драки или ругани, просто одновременно гомонили, что-то говорили несколько человек. А потом вся эта компания ввалилась в палату, их было четверо. И я про себя отметила, как подобрался Маркус. Он выразительно посмотрел на меня, и я поняла, что это не просто какие-то парни, тут были те, кто напал на него, может, не все четверо участвовали в заварушке, но кто-то участвовал.

Я подобралась, точно так же, как менталист. Нет, я не думала, что прямо сейчас будет драка, потому что, во-первых, тут все еще крутился персонал, а во-вторых, двоих из этих четырех хорошо так подрал кто-то. Необязательно, кстати, что какие-нибудь умертвия или упыри, могут быть и создания тьмы. Но все равно стоит быть начеку. А оставшиеся двое, тоже, кстати, не очень выглядящие, привели пострадавших.

В результате, медперсонал разместил тех, кого подрали, на койках, а относительно целых парней попросил уйти. Интересно, при этом, что заняли места они не так уж далеко от менталиста.

– Друг мой, Маркус, какая встреча! Давно не виделись! – расплылся в ухмылке один из парней. Шкафообразный такой старшекурсник. Видимо, про него он мне говорил. Он сказал, несколько парней напали, один из них как раз такой вот, большой.

– Чего тебе? – лениво уточнил тот, бросив на меня предупреждающий взгляд.

Я пока сидела молча, стараясь не отсвечивать.Но что-то мне подсказывало, что моя скромная персона недолго незамеченной останется. Я знала таких людей, им все равно к кому цепляться, к парню с ножевым ранением или к единственной тут девушке, которая по определению слабее. Впрочем, я с ним драться и не собиралась, потому что сейчас к лечебнице уже подбегала моя ласка. Я ее призвала как раз в тот момент, когда услышала возню в холле и мне это не понравилось, в комнате же своей я специально открыла окно, чтобы она могла выбраться. Да, Лиска спрыгнула с четвертого этажа, ну так и что, она все равно мертвая.

– Да вот интересная компания, я смотрю, у нас тут подобралась, – усмехнулся второй парень, с острым и умным взглядом, при этом от него аж шла неприятная такая аура, такое бывает, если долго и со всей отдачей занимаешься тьмой. Впрочем, темные не все такие, но вот встречаются и подобные неприятные экземпляры.

Я спокойно встретила его взгляд, чуть усмехнулась. Да, Маркус взглядом просил не нарываться, но я просто не могла промолчать. Сейчас они у меня искать пятый угол начнут.

– И что же за компания? – промурлыкала я. – Может, ты хочешь в чем-то признаться?

Парень замолчал, только усмехнулся. А, ну да, они же меня бойкотируют! Ну ничего, мы это сейчас исправим.

– И вот так всегда! – трагически сказала я в пространство. – Только хотела беседу поддержать, а они сразу в кусты. Боятся они меня что ли? Меня, слабую девушку? Эх, измельчали нынче парни, уже от каждого шороха дрожат, прячутся, слова лишнего сказать боятся.

– Ты!.. – шкафообразный стал вставать, медленно наливаясь краской. Собственно, на него и был рассчет, потому что его приятель выглядел умным и на такую простую манипуляцию, конечно, не повелся бы.

– Ты что-то хочешь мне сказать? – я в упор посмотрела на него, когда он пытался прожечь меня взглядом. Откуда столько ненависти, неужели так на мою невинную фразу обиделся? – Не слышу ответа!

Стоило ли идти с ними на конфронтацию? С людьми, которые пырнули другого студента, ничего им не сделавшего, ножом? Ну конечно, стоило! Именно поэтому и стоило, ведь хорошо, когда под рукой есть человек, которого так легко вывести из себя, а значит, можно узнать много нового и интересного. Потому что мотивы их поведения мне абсолютно непонятны, а меня напрягает то, чего я не понимаю.

– Что молчишь? – презрительно бросила я. – Испугался? Может, язык проглотил от страха?

– Девочки, не ссорьтесь, – вклинился его друг, останавливая одним взглядом здоровяка.

– О, ты говорить умеешь? Отлично, вот и расскажешь мне, почему у нас тут компания интересная, а то мне тоже интересно, – мило улыбнулась я, а он дернулся, не справился с собой.

Ну я же училась у лучших, а маман тоже умеет так улыбаться, что хочется с воплями куда-то убежать. Но ничего, дружочек, от меня так легко не убежишь, а учитывая то, что у тебя нога подрана, то и не уползешь.

– С чего ты думаешь, что я буду с тобой разговаривать? – надменно уточнил тот.

– Ну, во-первых, ты уже разговариваешь. А во-вторых, выбора у тебя может и не быть, – с этими словами я подошла к окну, открыла его, и на подоконник с утробным шипением запрыгнула Лиска.

Парни были из темных, собственно, поэтому я и подумала, что их на практической магии тьмы подрали твари оппонентов. Конечно, я знала по рассказам отца, что иногда практические занятия проходили и между факультетами, чтобы научиться драться не только с порождениями своей магии, но и чужой. Но в данном случае я не думала, что были именно такие бои.

– И что, ты на меня свою крысу натравишь? – усмехнулся тот, впрочем, не сводя взгляда с умертвия.

– Посмотрим, – вернула усмешку я. Конечно, она не сможет его серьезно травмировать, но может отвлечь. Собственно, как Маркус пользовался ментальным даром для отвлечения внимания, так я и Лиску использовала в паре драк. Не то чтобы я много дралась, но бывало.

– Так я тебя слушаю, что у вас за история? В чем ваши проблемы, мальчики?

– С чего бы мы тебе что-то говорили?

– Ну, понимаешь, твой друг еще может от меня убежать, правда, его хорошо по черепушке приложили, у него голова кружится. А вот ты далеко не убежишь. Понимаешь о чем я?

– А чего от тебя, первокурсницы, бегать-то?

– Ты просто не знаешь, наверное, в виду отсутствия опыта общения с женщинами, я полагаю, – я снисходительно улыбнулась, а Маркус издал какой-то непонятный звук, кажется, пытался сдержать хохот, – что любая из нас может превратить твою жизнь в ад. Часы, проведенные в этой палате покажутся тебе вечностью. Хочешь?

Как я это сделаю? Понятия не имею, если честно, мыслей, как их достать у меня было много, но все какие-то идиотские. Но в этом деле главное – запугать. Я знала, чувствовала, по их недоумению и некоторой опаске, что они расколются. Даже этот, умный, уже плывет, потому что не понимает, с чего я такая наглая.

– А теперь скажи мне, дорогой друг, зачем ваша компания столкнула этого парня со скалы? – и я показала на лежащего без сознания.

Они думали, что я буду спрашивать о себе или о Маркусе – они ошиблись. И этим вопросом я здорово выбивала их из колеи.

Просто когда этот парень говорил про интересную компанию, смотрел-то он вовсе не на меня или менталиста, он смотрел в упор на коматозного. А по характеру его повреждений, мне, некроманту, который изучает лекарское дело, стало многое понятно. Я и выбрала свою койку так, чтобы поближе его ранения рассмотреть. Маркус, понятно, со своего места не все видел, да и магам тьмы знания анатомии не нужны.

А я вот многое увидела и поняла. В частности то, что де Греатришь – не единственный тут пострадавший от рук этой банды. А это уже не случайность и не внезапно возникшая личная неприязнь.

Остается только вопрос, как бы самой от них не пострадать? И кстати, не они ли на меня упыря натравили? Ну а что? Почему бы и такому не случиться, раз уж у нас сегодня день немыслимых совпадений?

Я выбила умного парня из колеи здорово, он не думал, что я знаю. Впрочем, скорее всего, он решил, что я откуда-то узнала или, может, видела, а не сделала выводы просто по одному взгляду. А вот его габаритный товарищ, кажется, вообще не понял, о чем я, и выглядел растерянным.

– Видишь ли в чем дело, друг мой, – я мило улыбнулась этой парочке. Так мило, что они слегка даже шарахнулись. Совсем не умеют себя в руках держать, дилетанты какие-то пустоголовые! – Один раз – это совпадение, два – возможно случайность, но три – это уже тенденция. И мне эта тенденция не нравится. Как думаешь, кому она не понравилась еще?

– Какая еще тенденция? – недоуменно спросил здоровяк и посмотрел на своего напарника.

– Что, ты не во всех развлечениях поучаствовал? Ай, ай, ай, как нехорошо бросать своего товарища, – я посмотрела на второго с нежностью, как добрая мамочка, ругающая нерадивого сыночка.

Со стороны Маркуса раздался еще какой-то неопределенный звук, больше похожий на бульканье. Как бы он там от попытки сдержать смех не задохнулся. Но я не стала обращать на него внимание, оно было приковано к моим противникам.

– Ну и кому и что ты скажешь? – усмехнулся тот. – Если тебе не сказали, администрация Академии в курсе.

– Да неужели! Ребятки, вы зарвались, – я присела на свою кушетку, расслабленно взмахнула рукой, будто отгоняя глупую мысль как назойливую муху. – Одно дело, когда вы устраиваете драки, над кем-то издеваетесь, бойкоты там устраиваете… Кстати, передайте вашему главному… Хотя нет, ничего не передавайте, я ему сама все скажу.

Я усмехнулась, посмотрев на их вытянутые лица. Тут не надо быть очень умным, чтобы понять, что в Академии действует некая влиятельная студенческая организация, которая устраивает неугодным неприятности. Кому бойкот объявит, кого со скалы сбросит, а кого и ножичком пырнет.

Мне в этом непонятно только одно: почему на это администрация смотрит сквозь пальцы? Даже если по тем или иным причинам она не может их прикрыть или просто выкинуть за порог, а такое возможно, если родители у этих детишек – ах какие непростые люди, главные спонсоры, например, то уж в чувство-то привести их могут. Нельзя же доводить этот беспредел до полного безобразия! Что дальше? Пристрелят неугодного магистра? Кстати, не удивлюсь, если случаи угроз служащим уже были.

– А ты не много на себя берешь? – наконец отмер парень.

Честно говоря, много беру, чего уж там! Но я не очень понимала, как дальше действовать. С одной стороны, я могла в это не вмешиваться. Но я опасалась двух вещей: что Маркуса могут прибить в конце концов – проблема-то с ним никуда не делась, а вторая – что одним бойкотом дело не ограничится. Если уж непонравившегося менталиста пырнули ножом, что что могут сделать с тремя неугодными студентками?

Поэтому мне лично хотелось поговорить с их главным по душам. Но тут тоже было два момента: я не была уверена, что он один, скорее всего их несколько главных – старожилов организации, пятый или шестой курс, я полагаю. А может и аспиранты, кстати. И во-вторых, я не знала, чем их пугать. Но ведь не драться же с ними? Да, я кое-что могу, я неплохой маг земли, но и они имеют свои дары и вряд ли слабаки. Плюс, они гораздо дальше меня продвинулись в использовании своих специфических даров.

Маркус говорил, что на него нападали темные и маги крови, что некроманты стоят немного в стороне. Хотя я в этом не уверена. Тут дело в другом: мне чрезвычайно сложно будет сражаться с темным, например. Да, с магией крови все проще, если я буду держать каменную кожу, он не сможет мою кровь добыть, а это уже половина успеха. Но темные или некроманты… Я уже выяснила опытным путем, что против того же упыря я не слишком долго продержусь, а тот упрырь еще и довольно слабым был. Если будет сильный, то у меня вообще нет шансов.

Так что нужно думать головой и убеждать словами. Вот только не всем людям можно пригрозить. Хотя вот появилась у меня одна идея, поданная, кстати, Маркусом. Ведь не только у него есть надежные люди, которым он может написать. Например, моя лучшая подруга – племянница главного жандарма нашего домена. Я могу ей написать, и если со мной что-то случится, она передаст информацию по нужному адресу. Даже более того, я ей напишу обязательно, чтобы она полагалась не только на мои слова, но мне ведь никто не мешает связаться с ней по переговорному артефакту. Если бы она сейчас находилась у нас в горах – это было бы непросто, но у нее сильный целительский дар и она уехала учиться в главную целительскую академию в столицу.

Я расплылась в немного кровожадной улыбке и посмотрела добрым взглядом бультерьера на этих двух парней.

– Понимаете ли в чем дело, мальчики, – я улыбнулась, – мне дали шанс учиться в этой академии, стать некромантом, чего я всегда и хотела. И если кто-то попытается мне помешать, будет ставить палки в колеса или еще как-то противодействовать, то он за это дорого заплатит. Мне плевать на ваши смешные бойкоты и попытки меня напугать. Да, да, я знаю, что вы пытались, можете не отпираться. Но если вы действительно попробуете мне помешать, мне придется принять радикальные меры и они вам не понравятся.

– И что же ты сделаешь? – рассмеялся массивный парень.

Про ласку они уже давно забыли, а между тем, Лиска ждала моей команды и теперь просто прыгнула на плечо здоровяка и чуть прикусила его шею в районе сонной артерии. Но именно что чуть, даже не до крови. Парень сначала дернулся, когда умертвие на него прыгнуло, но тут же застыл, опасаясь, что сейчас ему просто порвут шею.

– Не надо со мной шутить, мальчики, – усмехнулась я. – И передайте своему главному, что я шуток не люблю и шутить с собой никому не позволю. Вам ясно?

Парни, оба, застыли на месте. Видимо, в их картине мира то, что сейчас они не агрессоры, а жертвы, укладывалось с трудом.

– Я спрашиваю, вам ясно?

– Ты ненормальная! – взвизгнул второй.

– Может быть, – усмехнулась я. – Но задайте себе вопрос, хотите ли вы связываться с этой ненормальной? От нее ведь всего можно ожидать… Например, можно ожидать, что какое-нибудь ядовитое умертвие проберется ночью в комнату мага тьмы… Что вы тогда будете делать, а мальчики?

– Это незаконно!

– Тыкать людей ножом и скидывать их со скал тоже незаконно, – я хоть и думала, что их шайка виновата в истории с упырем, но не торопилась этого озвучивать. Глупо бы вышло, если это все же не они, а случайность, о которой говорил декан. – Но вас же это не останавливает. Так почему меня должно?

– Нас много, а ты одна, – ответил все еще растерянный второй. Иначе он бы так не прокололся, признавшись, по сути.

– А тому, кого укусит в ночи скорпион или змея, например, будет не все равно? – спросила, все еще усмехаясь, я.

К тому же, уверена, тут найдется немало тех, кто недоволен сложившимся положением вещей. В чем я не уверена, так это в том, что они захотят действовать. До этого же ничего не сделали, а значит, боятся.

– Ты просто не представляешь, с кем связалась и на что они способны.

– Все люди смертны, мальчики. А от яда смертны внезапно и очень болезненно. Впрочем, это все лирика. Передайте все же вашему главному… или главным, что им не стоит меня трогать. Иначе, я трону их и им это однозначно не понравится. За свое право здесь учиться, я уничтожу любого. Я доходчиво объяснила?

Куда я лезу? А, ладно! Пусть лучше считают меня на все способной сумасшедшей, чем опять натравят упыря или отрубят голову.

Я щелкнула пальцами, и Лиска тут же спикировала с плеча здоровяка на пол и скрылась под кроватью, а потом, не снижая скорости юркнула во все еще открытое окно. У нее сегодня будет другое задание, она мне должна найти того, кому эта гоп-компания пойдет жаловаться на такую страшную меня. А то смешно то, что я угрожаю кому-то, кого я даже не знаю. Это надо исправлять, а для этого нужна хоть какая-то информация.

Вообще, надо было с этого начать, у меня даже были такие мысли, но я просто не знала, за кем надо следить, кто может вывести на главарей этого беспредела. Что ж, теперь знаю.

Остальное время мы провели в молчании. Я сказала все, что хотела, надеюсь, они меня услышали. А еще я надеялась, что потом удастся переговорить с Маркусом без свидетелей. Надо обсудить не только мою глупую стратегию поведения, но и то, что он почувствовал во время нашего разговора. Он ведь не дурак, явно их сканировал.

Меня отпустили уже через час, признав, что с рукой все нормально, что заживает она без проблем, но ее еще неделю придется поберечь.

– Лиска, ко мне! – громко скомандовала я, когда вышла из здания медблока, чтобы мои новые знакомцы слышали это через так и не закрытое окно. Вот только умное умертвие так и осталось сидеть под кустом, потому что мысленно получило совсем другое задание.

Она должна следить. Сейчас, в первую очередь, за тем, чтобы они не напали на Маркуса, а потом уже за тем, куда они пойдут и с кем будут говорить. Жаль только, что мне самой придется где-то там недалеко ошиваться, потому что я ее могу контролировать максимум на двухстах метрах. Но это лучше, чем ничего.

Сейчас же я вернулась в свою комнату и первое, что сделала, это вызвала по переговорному артефакту свою школьную подругу. Нужно ей все рассказать прямо сейчас, потому что когда я смогу отправить письмо – неизвестно, а я до этого момента, после всего случившегося, могу и не дожить.

– Вот я дура, куда же я лезу! – пробурчала я, ожидая ответа. Надо было аккуратнее с ними, не лезть в бутылку, не угрожать, но я просто разозлилась и растерялась от такой неприкрытой наглости.

Ничего ведь не боятся. Интересно, почему?

С подругой я поговорить смогла только ближе к вечеру, но хорошо, что это удалось, а то мало ли, чем она могла быть занята. Я была очень рада и слышать мою напарницу по всяким школьным пакостям, и выложить ей все, что у меня накопилось.

– Ты уверена? – растеряв веселый настрой, спросила меня Лиза. – Может, я сразу об этом расскажу дяде? Хотя бы посоветуюсь.

– Нет, пока не надо.

– Вот убьют тебя, что я тогда буду делать без лучшей подруги?

– Будешь скучать, крыска, – усмехнулась я.

– Сама такая, – ничуть не обиделась та. Мы друг друга всегда так называли за особенности характера. Вообще, мы были удивительно похожи не только по характеру, но и внешне, может, за исключением цвета волос. У подруги в предках русалок не было. – А если серьезно, то ты ходишь по лезвию. Мне это не нравится, это слишком опасно.

– Я все понимаю, Лиза, но если ты расскажешь своему дяде, то он расскажет моему папе, поднимет всех на уши, заставит нервничать родителей, а в итоге ничего не добьется. Ничего же не случилось. Да, на меня напал упырь, но так я сама в лес поперлась.

– Ну так это ведь тоже ненормально!

– А если я тебе скажу, что это точно спустят на тормозах? Тут, говорят, такое случается. Не удивлюсь, если этому явлению есть официальные подтверждения.

– Даже если это неправда?

– Если на территории Академии действует какая-то организация и ее не разгоняет руководство, значит, оно как минимум в курсе.

– И покрывает? - подруга на несколько секунд замолчала, обдумывая мои слова. – Может, ты и права. Но постарайся мне это все отправить почтой.

– Мне надо отпрашиваться у декана, а он может меня не отпустить. К тому же мне пока трудно управлять мобилем на горной дороге.

– Из-за руки? Слушай, а ты точно с каната сама упала?

– Не знаю, – я задумалась. – Вроде сама, но тут такое дело… Это ты у нас маг воздуха, а я не представляю, какой еще магией меня можно было скинуть.

– Нет, колебания силы ты бы почувствовала, не надо врать, – хмыкнула подруга. – Может, какое-то опосредованное воздействие?

– Говорю же, не знаю, я ничего не заметила. Но вообще, как-то это слишком мелко, не находишь? Это я просто упала неудачно, что руку вывихнула, а могла только пару синяков получить. К тому же ты знаешь, как я ненавижу канаты! Ладно, что мы все обо мне да обо мне? Ты расскажи, как устроилась?

Мы еще поболтали с Лизой, но потом я была вынуждена попрощаться, потому что ласка пришла в движение и стала удаляться от меня. И мне ничего не оставалось, как в темпе последовать за ней. Нет, если даже она выйдет из зоны моего контроля, я ее найду – нас связывают нерушимые узы. Но я не смогу ею управлять – вот в чем проблема.

Я выскочила из общежития и побежала по дорожке в направлении столовой. Сейчас Лиска уже была где-то в том секторе, но очень быстро удалялась, поэтому мне приходилось именно что бежать. Я не хотела упустить ничего важного. Впрочем, я скоро смогла перейти на шаг, потому что ласка бежала за идущими парнями, и мне удалось более-менее нагнать эту процессию.

К сожалению, я не могла сейчас подключиться к моему ручному умертвию, чтобы послушать их разговор, потому что идти и подключаться к сознанию Лиски одновременно – это нереально на моем нынешнем этапе развития дара.

Парни ожидаемо пошли в свое общежитие, куда ласке ходу не было – заметят тут же. Ну то есть как, если по коридорам будет бегать, то, конечно, заметят, но ведь есть и варианты. Животное мое когтистое следило за ними, передвигаясь по стенам. Тем более что там были карнизы и лазать было относительно удобно. Я бы сказала, что не только умертвиям, но и людям, но сама бы этого делать не стала – узковаты бортики, чтобы лезть вверх, зато чтобы передвигаться от окна к окну в самый раз.

Собственно, сейчас мое умертвие шествовало по карнизу на уровне окон третьего этажа. Я приказала ей следить за сильным, а не за умным. За двумя сразу она следить не может, во-первых, ей эта концепция непонятна, а во-вторых, если они разойдутся, она ведь не сможет разорваться, а принимать решение там нечем.

В том, что я решила проследить за качком, был один значительный плюс – тот точно побежит докладывать начальству, потому что сам половину не понял. А вот тот, что поумнее, может что-то утаить или вообще не пойти. К тому же, именно первый напал на Маркуса и теперь у меня с ним личные счеты, так сказать.

Почему я воспринимаю это лично, хотя общалась с парнем всего несколько раз? Ну во-первых, он мне показался очень адекватным, во-вторых, мы соседи, ну а в-третьих, он просто симпатичный и мне, если честно, понравился. Нет, ну а что? Разве студенчество – это не та пора, когда принято заводить романы? Тем более что, несмотря на огромное количество парней тут, еще ни один из них не вызвал у меня желание с ним пообщаться или попробовать повстречаться.

Ну, кроме менталиста.

Вообще-то, конечно, мне бы с ним хотелось пообщаться в спокойной обстановке, может, в каком-нибудь ресторане. Интересно, если мы вместе поедем в город на почту, он меня пригласит куда-нибудь или я уже себе лишнего навоображала?

Но сейчас не до этого. Я почти дошла до автомобильной парковки у мужского общежития, но метров за пятьдесят от нее свернула в лес, потому что тут уже было довольно много народу и могли появиться вопросы, что я здесь делаю. Так что к зданию я подошла с другой стороны, тут был довольно ухоженный лесок, который через пару сотен метров превращался в настоящий лес, идущий выше по склону холма.

Здесь я нашла пенек довольно трухлявого вида, спрятавшийся за раскидистым кустом, присела на него и настроилась уже всерьез на Лиску. Теперь я видела этот мир ее глазами, слушала ее ушами. Хотя нет, это было не совсем так, если уж углубляться в подробности. Я не была ею в прямом смысле слова, я будто смотрела картинку, снятую ее глазами, как в синематографе.

Однако, я пока ничего не видела и не слышала, потому что ласка только добралась до крайней комнаты. Кстати, вот что интересно: насколько мне известно, всех старшекурсников переселили на первые этажи. Но выходит, что нет.

Повезло, что осталась открытым одна створка окна, поэтому все, что происходит в комнате, я прекрасно слышала. Хотя с острым слухом умертвия, я слышала бы и так, но могла упустить какие-то детали.

Первое, что я услышала, это стук в дверь, потом приветствия – качок поздоровался с каким-то парнем. А второй сидел в кресле у самого окна. С ним вошедший тоже поздоровался, но мне показалось, что иначе, подобострастно что ли? Я вроде бы голоса хозяев не узнала, но все же слух ласки не такой, как у людей, так что звук может искажаться. Нужно будет потом посмотреть как-нибудь аккуратненько.

Как я поняла, это дворянские апартаменты на двоих, а сейчас оба парня сидели в гостиной. Все в точности, как у нас, только у нас комнаты три, а тут две. Хотя я лично думала, что у них нет общих помещений, просто две спальни. Но это и не важно.

– Ну что, Грег, как голова? – спросил сидящий в кресле парень. Голос у него был уверенный, властный, ясно можно было сказать, что он из старших.

– Спасибо, босс, подлечили, – ответил качок. Я, конечно, не уверена – по одному звуку голосов определить сложно, но вроде бы он так и остался стоять – сесть ему не предложили.

– Так что скажешь? Как там наши друзья, отдыхают?

– Луис, как говорят целители, еще не приходил в сознание. Но держат его в таком состоянии сами они, потому что повреждения сильные.

– Откуда знаешь?

– Да я там с помощницей замутил, она и сказала.

– Ладно, с помощницей – это хорошо. Пусть предупредит, когда тот очнется. А Маркус?

– Лежит. Ему еще неделю лежать, как говорят, – качок усмехнулся.

– Что говорит?

– Ничего. Сказал, что с нами разговаривать смысла нет, что мы никто, и почти все время молчал.

– Ну так-то он прав – умный мальчик, – расслабленно ответил главный. – Но ты его предупреди, что если будет дальше артачиться, то его может и упырь случайно съесть.

– Скажу. Кстати, об этом… – качок замялся.

– Ну что ты мнешься, Грег. Что еще?

– Там еще кое-кто был.

– Я надеюсь, ты говорил с Маркусом не в его присутствии?

– Нет, она ушла уже к тому времени.

– Она?

– Некромантка.

– Что она там делала? – я прямо услышала, как главный нахмурился.

– Вроде руку на физподготовке повредила. Так вот, она нам угрожала. Всем. Сказала, что если мы будем мешать ей учиться, то она превратит нашу жизнь в ад, а кто-то может этого и не пережить, – пожаловался парень.

– О как! Интересно. Давай-ка с этого мест поподробнее. Что именно она сказала, Грег? И почему именно вам? – мне показалось, что в голосе босса прозвучала угроза. И направлена она была не на меня, а на своих подчиненных. Ну это пока.

Я внимательно слушала, что говорит качок и про себя морщилась. Одним из недостатков того, что он не слишком умен, было то, что он не все понял, поэтому неправильно расставил акценты. Кстати интересно, как он тут учится, учитывая его интеллектуальные способности. Не думаю, что на факультете тьмы учиться намного легче, чем на некромантии, к примеру.

Но сейчас недосуг, конечно, это обдумывать. По основным вехам этот тип все равно прошелся. И по тому, что я угрожала, даже показал следы от челюстей моей Лиски. Кстати, в будущем подобные следы лучше не оставлять.

– Ты можешь идти, Грег. И скажи Дейну, что я хочу его видеть через час.

– Да, босс, – ответил качок. – Но Дейн может и не согласиться.

– А ты пригласи его… И вежливо, Грег, вежливо.

– Да, босс, – сказал тот, но я поняла по его голосу, что он все-таки не понял, как приглашать второго, действительно вежливо или это сарказм.

Я услышала, как через несколько секунд дверь хлопнула, видимо, амбал вышел.

– И что думаешь? – обратился босс к своему другу.

– Грег…

– Да, да, я знаю, что ты скажешь. Поэтому и хочу поговорить с Дейном.

– Он сам может не захотеть. Ты же его знаешь – он себе на уме.

– Думаю, на этот раз он поговорить не откажется, – ответил босс, хотя в его голосе было сомнение.

Ага, значит, организация это не единая, есть свои подводные течения. Хотя мне не показалось, что этот Дейн готов играть против своих друзей, но может быть, он просто в другой команде в рамках этой организации? Хотя, это все домыслы, я могу и ошибаться.

– Так как насчет твоих мыслей?

– Странно это… Я кое-что слышал про нее. Тут она себя так ведет не в первый раз. Парней заставила грузчиками работать, общается, кстати, с Маркусом. Но наверное, они и раньше знали друг друга, потому что они соседи.

Они знают, что мы говорили с Маркусом? Плохо. Я надеялась пока это держать в тайне. Вот только интересно, следят за мной или за ним? Теоретически, менталист должен был это вычислить, а вот насчет себя я не уверена. Очень не уверена. Я даже не думала, что за мной могут следить, соответственно, не обращала внимания. Да и если бы обращала, не факт, что хоть что-то заметила бы.

– А еще ее от упыря спас Теренс.

– Зачем он влез? – недовольно уточнил босс.

– Я его спросил, он сказал, что мы зарвались и перегнули палку.

Почти моими словами сказал. Но это значит, что Теренс не из их тусовки. Или, по крайней мере, из той ее части, которая играет против этого конкретного человека. Но еще это значит, что история с упырем все же не была случайностью, он ждал именно меня и вся эта история была рассчитана на меня. Что странно, ведь вой мог еще кто-то услышать и никто не мог подумать, что я все же туда пойду. По всем раскладам я не должна была сама бродить по лесу. Как они могли так точно меня просчитать?

Может, тут есть еще один менталист?

– Кстати, многие недовольны бойкотом, видимо, его придется прекращать.

– Сначала придется объяснить дамам, как нужно себя вести. Но вернемся к Теренсу. Что он там вообще делал?

– Так он бегает по дальнему кругу примерно в это время. Так что случайно оказался. Точнее, случайно получилось, что некромантка нашла нашего упыря именно в это время. И кстати, некроманты недовольны, что их втянули. В их сообществе слово де Нидвеса имеет немалый вес, а он смог донести до наших людей всю степень своего недовольства.

– С этим придется разобраться. Мне не нравится, что наши люди среди некромантов никак не могут определиться со стороной.

– Странно, что некроманты вообще наш бойкот поддержали, – ответил второй парень.

– Были рычаги воздействия, но это была разовая акция. Заставить их нам подчиниться не получится.

– Жаль.

– Не стоит об этом жалеть, – не согласился босс. – Нам такой непредсказуемый и сильный элемент в организации не нужен.

– Что мы будем делать со всей этой ситуацией? И надо ли? Думаю, это пустые угрозы.

– Пустые? Может быть, вот только она – некромант. И она реально может подослать к кому-то ядовитую тварь. Да, у многих иммунитет или артефакты, но ведь не у всех же.

– Ее тут же поймают и обвинят в убийстве, она – всего лишь девчонка, первокурсница, которая не сможет замести следы.

– Возможно, ты прав, – согласился босс, а я покачала головой.

С одной стороны, он в чем-то прав, но и я могу быть не такой прямолинейной. Если я пошлю умертвие змею или скорпиона, меня вычислят, конечно, по остаточному следу, но ведь есть и другие варианты. Например, умертвие может натаскать кому-то в комнату реальных змей, да много чего можно придумать, на самом деле.

– Но она права в одном, – продолжил босс, – от того погибшему будет не легче. И ладно если это будет тот же Грег или любой из его быков – то заменяемые люди. А если кто-то из важных членов общества?

– Обеспечить всех артефактами?

– Как один из вариантов. Но не факт, что она еще что-нибудь не придумает. Неплохо было бы с ней поговорить.

– Запугать?

– Нет, ни в коем случае, – задумчиво ответил тот. – Я знаю таких людей, на них чем больше давишь, тем на большее они способны.

– Но это же ненормально, что мы опасаемся какой-то мелкой девчонки! – возмутился второй парень, потому сбавил голос. – Простите, босс, но у нас были и более серьезные противники.

– И эти противники играли по правилам. Мы могли подраться, могли устроить диверсию или охоту, но предсказать действия взбалмошной и обозленной девицы будет гораздо сложнее. Кроме того, нельзя исключать, что у нее действительно припрятан какой-нибудь козырь. Уж слишком это большая наглость. И еще, она откуда-то про нас знает – это точно.

– Маркус сказал?

– Да он сам мало что знает. Думает, его из-за способностей менталиста избили, – хмыкнул босс.

– Ну ведь так и есть, просто причина не та, которую ему озвучили, – ответил второй задумчиво.

А я говорила, говорила, что это как-то странно, бить человека только за то, что он менталист. Аж такую ненависть к нему испытывать, что ножичком ткнуть просто постороннего человека за наличие у него дара – это клиника, причем, для людей с ментальными проблемами. А нас проверяли перед приемом – тут такие не учатся. Просто у нас слишком опасные дары, чтобы сюда принимали психов.

– Нужно собрать совет по этой всей ситуации?

– Нет, думаю, не стоит – сами разберемся, – но лично я услышала в его словах некоторую долю сомнений. – Ладно, я приму решение позже, когда поговорю с Дейном. Попроси передать Теренсу просьбу о встрече.

– Хорошо, босс, – ответил парень. Я так понимаю, что он был кем-то типа помощника или даже заместителя своего босса. Хотя это все же вряд ли.

Я дала команду Лиске посмотреть одним глазком в окно сбоку, потому что если смотреть снизу, то будет видно уши. А они у нее теперь немаленькие и очень легко опознаваемые по количеству. Мне нужны их лица, чтобы запомнить. Вообще, конечно, лучше всю ячейку знать в лицо и держаться подальше, но всех я вряд ли смогу выявить.

Ну или предпринять какую-то диверсию и посмотреть на их общую сходку, но что-то мне подсказывает, что так меня легко вычислят и переиграют.

Ласка сделала все, что я ей приказала, позволив хорошо рассмотреть помощника. Но вот босс сидел вполоборота на диване. Высокий, в дорогой одежде, кажется, волосы темные. На шее шарф в цветах магов крови. Интересно… Я думала, что главный босс – темный. Что еще интереснее, на помощнике шарфа не было вообще и выглядел он несколько старше. Может, аспирант? Они, в отличие от студентов, шарфы не носят почему-то, хотя все факультеты ведь те же.

Так вот, насчет босса – не уверена, что смогу его узнать, а значит придется сидеть тут и ждать, пока он повернется. Если вообще повернется. А если повернется и заметит слежку? Опасно это все.

Я продолжила сидеть в своей засаде, но больше ничего интересного не происходило. Босс занимался какими-то бумагами. Кстати, неплохо было бы в них порыться, но через зрение ласки прочитать все равно не получится, у нее оно на таких мелких деталях, как буквы, не фокусируется. Это я точно знала.

А еще я думала дождаться разговора с Дейном, но что-то пошло не так – тот не пришел, ни через час, ни через два – помощник сказал только, что у того какие-то неотложные дела. Выходит, босс-то босс, но и его можно проигнорировать, получается. То есть босс не такой уж страшный и все контролирующий, ему можно отказать.

Мне же, в конце концов, пришлось сниматься со своего места и идти в общежитие, потому что нужно было явиться до отбоя. Радовало, что босс все же один раз повернулся к окну и я смогла его более-менее рассмотреть – он был мне незнаком. Но сразу после этого я дала Лиске команду уходить, а сама начала в темноте по кустам пробираться к своему корпусу. Я и так многое узнала, не стоило больше искушать судьбу.

После всех вечерних приключений, я легла спать, но долго не могла заснуть – все думала о ситуации. У меня возникли серьезные сомнения в том, что я сделала. Сначала идея выставить себя перед ними немного сумасшедшей и опасной выглядела притягательно, но теперь я начала думать, что слишком себя переоценила.

Главное даже не в этом, а в том, что они реально могут меня попытаться убить, как попытались убить Маркуса. Я не думала, что это была лишь попытка запугивания, для этого бить ножом в спину совершенно необязательно. Его реально пытались убрать, но для меня все же остается непрозрачным мотив этих действий.

Утром я опять пошла в медблок, чтобы мне проверили руку и перебинтовали специальным бинтом – за ночь повязка сбилась и запястье теперь немного ныло. Даже целитель и артефакт – это не панацея, тем более, после такой серьезной травмы, а вывих – это не порез пальчика, даже если это всего лишь вывих запястья.

– Я могу увидеть вашего пациента Маркуса де Греатриша? Мы вчера познакомились, и я хотела бы узнать о его самочувствии, – спросила я целительницу, делавшую мне перевязку, уже другую, не ту, которая лечила меня вчера.

– Да, конечно, но через полчаса начнутся процедуры, так что не задерживайтесь.

– У меня занятия через полчаса начинаются, я всего на пять минут, благодарю.

Я прошла в палату, где по-прежнему находился Маркус и коматозный парень, правда, теперь он подавал признаки жизни и слегка стонал во сне.

– Привет, – я тихо подошла, чтобы не разбудить соседа. – Ты как после вчерашнего?

– Ну, второй раз они не пытались меня зарезать. А так нормально.

– Я тут подумала, Маркус… Вообще, я вчера подслушала их разговор через Лиску.

– Диана!

– Что? У тебя свои методы, у меня свои. Они меня не заметили, как и ласку – она их через окно подслушивала. Их босса или одного из боссов и его помощника я вычислила. И кстати, они сказали, что напали на тебя потому что ты менталист, но дело не в твоих способностях. Я, извини, уточнить не имела возможности, – скривилась я.

– Я уже думал об этом, но честно говоря, ничего не понимаю.

– Два варианта: либо они хотели затянуть тебя к себе, но ты отказался, либо это был заказ.

– Они мне ничего не предлагали. То есть вообще ничего. А вот насчет заказа – это интересно, – задумался парень.

– И тут тоже два варианта: либо ты представляешь какую-то угрозу для их организации или какого-то ее представителя, либо это вообще кто-то внешний. Подумай, есть ли у тебя враги за забором, Маркус.

– Я менталист, Диана, конечно, у меня есть враги, – хмыкнул тот. – Но им гораздо проще было бы до меня добраться не в Академии.

– Не скажи, – покачала головой я. – Там надо искать исполнителей, потом за тобой следить, что довольно сложно, учитывая то, что да, ты менталист, а за вами следить – не самое просто занятие. Тут же ты как на ладони и передвигаешься без охраны, без водителя, не находишься постоянно в имении.

– Я и так передвигался без охраны и водителя. У нас же в этом плане относительно спокойно. Сама, небось, тоже без нянек обходилась.

– Ты – сын князя, а я – дочь лорда – все же есть разница.

– Не такая уж большая, моя семья не из действительно старых княжеских родов, которые играют в политику на самом верху.

– Да не важно это, могло так и по времени совпасть.

– Возможно, но все же на действительно серьезное покушение это все не тянет.

– Ты оказался в медблоке прикованным к постели неизвестно на сколько. По-моему, все предельно серьезно. Кстати, такой вопрос: тебя кто-то из руководства Академии опрашивал?

– А сама-то как думаешь?

– Думаю, опрос был, но формальный.

– В точку, – скривился менталист.

– Ладно, ты подумай над тем, что я сказала, а я побегу на занятия, а то вчера и так много пропустила.

Я рассказала обо всем Маркусу – уже легче. Да, мы не смогли поговорить нормально – времени не было, но по крайней мере, знаю теперь о боссе не только я. А до Греатриша сейчас, пока он находится в медблоке, не добраться, так что если со мной что-то случится, он хотя бы будет знать, почему.

Когда я пришла на занятия, все мысли о нашей ситуации с менталистом пришлось выкинуть из головы, потому что сегодня были, в основном, теоретические занятия, причем, довольно заумные. Целых две пары по целительским дисциплинам – это прямо много, аж мозг в трубочку закручивается.

Только уже вечером у нас было занятие по практической магии на полигоне, но меня от него тоже освободили, потому что не все умеют работать одной рукой. Да и, честно говоря, много ею не сделаешь, только самые простые техники доступны.

Так что меня отпустили и я совершенно не удивилась, получив предложение, от которого невозможно отказаться. Когда я, получив подтверждение от магистра, что никто меня на уроке не ждет и я могу идти… Хотя нет, не так. Я получила разрешение сходить в библиотеку, а не бесцельно сидеть на краю полигона, потому что слоняться по территории без дела все равно нежелательно. Так вот, когда я отошла от места проведения занятий на приличное расстояние, меня перехватил качок Грег. И да, я рассчитывала на нечто подобное.

– Можно тебя на пару слов? – довольно дружелюбно спросил он. Кажется, ему приказали меня уговорить прийти, потому что другой причины, почему он такой вежливый, я не видела.

– Слушаю, – я развернулась к нему.

– Мой босс хочет с тобой поговорить, пойдем к нему, – не предложил, а так сказал, будто это само собой разумеющееся.

– А зачем мне говорить с твоим боссом? – напоказ удивилась я.

– Он хочет тебя видеть.

– Я за него рада. Мне это зачем?

Бедняга Грег, к такому его жизнь не готовила! Он полностью растерялся, потому что в его картине мира к его боссу должны были все бежать в припрыжку. Хотя даже по вчерашнему разговору и второму парню, Дейну, кажется, было понятно, что это не так.

– Если ты откажешься идти, ты все равно пойдешь.

– Тебе ведь приказали пригласить меня вежливо, не так ли? И что будет, если ты меня к своему боссу приволочешь? Думаешь, ему это понравится? Он-то, вероятно, рассчитывает на дружелюбную беседу со мной, а если ты применишь силу, то беседы явно не получится.

– И что же делать? – окончательно растерялся тот.

Ути божечки, я не могу! Ну кто его такого, альтернативно одаренного, взял сюда учиться-то? Нет, может, он неплохой маг, может, он не совсем тупой, но уж точно не умный. Так прикидываться получится только у самого лучшего актера. Да и то, не факт.

– Где твой босс?

– Он у себя, конечно.

– Так, стоп. В мужское общежитие я точно не пойду. Поэтому, если твой босс хочет со мной поговорить, то я жду его в библиотеке. Вот иди и передай ему это. И еще, Грег, я ждать долго не буду, у тебя пятнадцать минут.

Нет, ну я же сказала магистру, что буду в библиотеке, верно? А обманывать нехорошо. К тому же там точно будут свидетели, хотя не уверена, что они не закроют глаза и не отвернутся, если на меня нападут.

– Но… – качок все еще тупил.

– Никаких но, время идет. Чем быстрее ты доложишь боссу, тем быстрее мы встретимся. Чего стоишь? Бегом!

И он побежал. Серьезно, взял и сорвался с места. Я аж удивилась. Вот что делает дар убеждения, приправленный даром стервозности и отбитости на всю голову. Но ведь босс у него умный, даже несмотря на то, что скажет Грег, он должен догадаться, что я всего лишь предложила встречу на нейтральной территории. А вот то, что я долго ждать не буду – это уже небольшая попытка давления. Уверена, что босс опоздает, но ненамного, минут, может, на десять.

И да, я собираюсь его ждать, но не очень долго. Но это нормально: я пытаюсь чуть продавить его, он меня.

Так что я пошла в библиотеку, как и сказала магистру. Это было отдельно стоящее двухэтажное здание, на первом этаже которого находился холл и большой читальный зал, а на втором что-то типа закрытого фонда. По крайней мере, при выходе на лестницу тут сидел охранник и проверял какие-то документы перед тем, как разрешил пройти. Я сама видела одного такого, по виду, аспиранта.

Я же направилась как раз в читальный зал, взяла пособие по магии земли, не просто так, а потому что в счет пропуска практических занятий на этой неделе, мне нужно было написать доклад по иерархии защитных техник, и села в небольшом закутке у окна, выходящего на лес. Тут же открыла форточку, чтобы, если что, сидящая под окном Лиска, могла попасть в помещение.

Села и приготовилась ждать. Босс этот опоздал ровно на десять минут, как я и предполагала. Возник у моего стола тихо, сел без разрешения.

Мы несколько секунд просто смотрели друг на друга. Я диалог начинать не хотела – это ему надо, он меня пригласил, так что за ним ход.

– Меня зовут Каин де Заорит, я могу к вам обращаться по имени, миледи?

– Думаю, так будет удобнее всего, – кивнула я. – Итак, чем обязана?

Я решила перейти к делу, потому что не видела смысла в обмене комплиментами или светской беседе. Мы не друзья и вряд ли ими станем.

– Мне передали ваши слова, Диана. Вы ведь об этом просили моего друга?

– Друзей, не друга. Но да, об этом.

– Правильно ли я понял, что вы нам угрожали?

– Нам – это кому? – я мило улыбнулась.

– Диана, давайте не будем играть в эти игры, – поморщился он.

– Игры? Я пока играть не начинала. Мне непонятно, почему в отношении меня такая агрессия? В конце концов, на других девушек вы темных тварей и кровавых монстров не насылаете, насколько мне известно.

– Это не…

– Каин, давайте не будем играть в эти игры, – повторила я его слова, перебив. – Я точно знаю, что это сделал ваш милый кружок по интересам. Мне непонятно, зачем?

Ага, пусть теперь думает, где у них течет и кто мне сливает информацию. Нет, ну а что? Мое умертвие они заметили вряд ли. Шанс, конечно, был – он всегда есть, что доложит кто-то из живущих поблизости некромантов, но это ведь надо специально искать. А кто будет специально искать чужое шпионское умертвие в своем же общежитии? Правильно, никто.

– Чего вы хотите? – немного помолчав, спросил парень.

– Для начала, понять, что это было?

Да, мотивы их поступков мне очень интересны, даже больше интересны, чем то, что они от меня отстанут. Потому что нужно решать вопрос с начала, а не отодвигать на задний план. Это сегодня они могут пообещать меня не трогать, а потом ветер сменится, и я получу по голове именно в тот момент, когда ожидаю этого меньше всего. Не хотелось бы.

– Вы имеете в виду упыря? – рассмеялся Каин. – Или вашего друга Маркуса?

– Давайте начнем с упыря, – ответила я, не прореагировав на подначку.

– А что тут непонятного? Хотели немного попугать, – пожал плечами Каин и улыбнулся.

– То есть, честного ответа я не дождусь?

Нет, ну кто в здравом уме и твердой памяти пугает тем, что может по-настоящему сожрать? Пугать можно относительно безопасными вещами, а если бы не Теренс, я бы вряд ли могла разобраться с упырем. Да, была вероятность, что я все-таки придумаю, как позвать на помощь, но она была не такой уж и большой. Или же они хотели меня попугать, а потом прийти на помощь? Я бы подумала, что так и есть, что как раз Теренс именно для этого там и бегал. Но я видела его лицо, совершенно обалдевшее, к слову. А еще я слышала разговор Каина и его помощника, где прямо упоминалось о том, что участия постороннего некроманта не планировалось.

К тому же, я могла банально пропустить первый удар упыря и погибнуть сразу. Поэтому я и подумала, что так странно людей обычно не пугают.

– Я ведь вашу организацию никоим образом не трогала… Даже не знала о ее существовании, но вы решили, что меня надо убрать. Я прошу прощения за вопрос, Каин, но вы дурак? Если да, то мне непонятно, как вы управляете своей шайкой.

– А вы наглая. И в выражениях не стесняетесь. Только знаете, Диана, так мы ни к чему не придем.

– И вы правы, Каин, – ответила я спокойно. – Не придем. Тем более что, по всей видимости, говорить мне нужно все же не с вами.

О да, как же он напрягся! Но я уже поняла, что он не сможет решить этот вопрос, потому что сам не знает, зачем было натравливать на меня упыря.

– И кто вам заплатил, можно полюбопытствовать? – наугад спросила я, потому что ничего более логичного придумать просто не могла. С другой стороны, ну кому я нужна? У меня были, конечно, некоторые трения с разными людьми, но вряд ли кто-то из них решил меня заказать. В конце концов, стерв не убивают только за то, что они стервы. Мой острый язык – это обидно, конечно, но никакого реального вреда я никому никогда не наносила. По крайней мере, не настолько, чтобы нанимать убийц.

– Это закрытая информация.

– Что ж, понятно, – задумчиво ответила я. Ничего себе, в точку попала! Но кому я нужна-то?

Это что же получается? В школе есть некая организация, которая занимается настоящим криминалом? Ладно, раньше я думала, что она развлекается тем, что третирует других студентов. Ну, неприятно, но бывает. Другое дело, что эту организацию покрывает кто-то из администрации, причем, на самом верху.

Но сейчас дело принимает какой-то совсем странный оборот. Либо организация занимается не только третированием студентов, но и берет сторонние заказы на убийства, то ли я в этой жизни чего-то не понимаю. Причем, организация довольно крупная, охватывающая, в основном, студентов факультетов тьмы и крови. При этом, сомневаюсь, что все участники в курсе ее реальных целей и задач.

Ну просто не похоже, что Академия стала вместо магов смерти, крови и тьмы готовить преступников и наемных убийц. Вряд ли же это можно было не заметить и уж точно такое количество выпускников не смогло бы промолчать. Кто-то где-то однозначно бы попался и раскололся. А значит, есть небольшая часть студентов в этой шайке, которая занимается грязными делами, как тот же Грег. Но вот большая часть ни при чем, просто развлекается мордобоем и издевается над неугодными.

– Ну а Маркус чем не угодил? Это ведь была ваша дурная инициатива?

– Все-то вы знаете, Диана, вопрос в том, откуда? – усмехнулся Каин, но выглядел он уже не так самоуверенно.

– Какого ответа вы от меня ожидаете, Каин?

– Может быть, честного. Расскажете о своих планах? О том, как будете меня убивать?

– О вашем убийстве я ничего не говорила, не придумывайте, Каин. В конце концов, это попросту недостойно, если это слово вам о чем-то говорит. К тому же, думаю, это бесполезно. Незаменимых людей нет, не так ли? – я ехидно улыбнулась. – А раз так, что какой смысл что-то делать с вами, если на ваше место тут же назначат другого человека?

Я очень хотела добавить, что более умного, но не стала. Я уже поняла, что этот парень не так умен, как мне показалось на первый взгляд. Верховодит тут явно кто-то другой, а этот отвечает за координацию с исполнителями. Вот только кто? Не удивлюсь, кстати, что этот кто-то из администрации. Что он не прикрытие, а инициатор всего этого.

Но опять же, какой в этом всем смысл? Сделать из горстки студентов наемных убийц? Зачем? Причем, тот же Каин де Заорит – дворянин, аристократ. Может, не из самых богатых и известных, по крайней мере, его фамилия точно мне не знакома, но все же это не слишком подходящее для такого как он занятие. Хотя и такое бывает, конечно.

Есть, правда, и еще один повод для сомнений. Мы ведь не свободны. Мало того, что мы находимся очень далеко от цивилизации и нужно много времени, чтобы заниматься каким-то криминалом, причем, потратить его придется на дорогу. Но ведь еще есть режим – просто так за забор не выпустят.

В общем, получается какая-то ерунда. И если отставить в сторону любой другой криминал и оставить только попытку убийства меня любимой, то выходит, что заказчик этого непотребства не снаружи, как я сначала подумала, а внутри.

Вот только я сомневаюсь, что дело в том, что я с кем-то поссорилась. Я тут ни с кем и не общалась практически. Не принимать же всерьез за причину то, что я мебель кого-то заставила таскать? А больше ничего такого и не было.

– Скажите мне, Каин, так о чем вы хотели со мной поговорить? Только давайте серьезно, без этих ваших отговорок.

– Меня просили вам передать, Диана, – он чуть наклонился ко мне, – уезжайте и забудьте обо всем, что тут происходило.

– А если нет?

– Тогда вы об этом пожалеете, – пожал плечами тот.

– Что ж, Каин, спасибо за откровенность. Я подумаю, – чуть усмехнулась я. Ага, подумаю, как вашу шайку разогнать. Когда я говорила, что не стоит вставать между мной и учебой здесь, я совершенно не шутила.

Вообще, я думала, что этот типа босс начнет меня вербовать. Но, видимо, была слишком высокого мнения о самой себе. Кому нужна первокусница-некромантка? А он всего лишь хотел предупредить, что мои неприятности только начинаются. Очень мило!

С другой стороны, а зачем, собственно, предупреждать. Если я им так мешаю, то почему бы не попытаться меня убить еще раз. Что изменилось? Маркус? Дело не в нем. С Алиной я это все тоже особо не обсуждала… Но вот с кем я говорила, так это с Лизой.

Но если они реально могут прослушивать разговор через артефакты или хотя бы просто знать, кто куда звонит, то это уровень не простой школьной банды – это действительно серьезно. Нет, такие технологии есть – это не секрет, просто это очень и очень дорого. Это даже аристократическим родам не всегда по карману, только государственным службам.

Интересно, если я сейчас попрошу разрешение на выезд, мне его дадут?

Непонятно мне вот что: почему атака идет только на меня? Я сначала подумала, что хотят избавиться от всех женщин, но за исключением мелких гадостей, ни Алину, ни Зои никто не трогал. Да, не разговаривали, да, могли задеть, посмеяться за спиной, но на этом и все. В чем у них разница со мной?

Я не могла этого понять, ни единой причины таких агрессивных действий я не видела. Что я могла такого сделать, что на меня так взъелись? Прокручивая в голове эти недели нахождения в Академии, я не могла понять, за что они так зацепились. Ну, обхамила пару человек, ну заставила еще парочку тунеядцев мебель потаскать, но на этом-то все.

Может, дело было в том, что я излишне активно пыталась выяснить, почему в Академии поменялся режим? Но на серьезную причину это не тянет, да и не очень активно я пыталась. Ну да, поспрашивала, но уверена, что я тут не одна такая. Дар не всегда передается по наследству, но довольно часто. У многих тут не только отцы, но и деды, и прадеды учились, если сформирована линия наследования силы. Так что они должны были задаться теми же вопросами, что и я.

Еще я интересовалась умертвиями и пропавшими около Академии. Может, дело в этом? Но я-то ведь просто спросила в контексте изменений в расписании, к тому же это все можно легко объяснить всякими криминальными элементами, которые ходят по горам. Но что если я, сама того не зная, зацепила своими расспросами про это заинтересованных лиц? Что если они думают, что я что-то знаю, что-то видела или что-то раскопала? И тут то, что я сама этого не знаю, ничего, по сути, не меняет.

Не могу же я прийти к ним и сказать, что ничего не знаю. Это глупо и мне никто не поверит.

И тут, кстати, может быть зарыта и причина нападения на Маркуса. Менталист – это явная угроза. Если они что-то скрывают, то тот может легко это выяснить. Да, менталистам запрещено сканировать людей без санкции, и Маркус делать этого не будет, он сам же об этом и говорил. Но они-то судят по себе, а им никакой закон не указ.

Вот и выходит, что они либо думают, что я что-то видела или знаю, либо я действительно что-то видела и знаю, но не поняла что, а Маркус для них угроза из-за своего дара, поэтому-то они на нас и нападают. И у меня, и у него были все шансы просто погибнуть в первой же атаке. И мне, и ему просто повезло, что не погибли.

Я повертела в руках переговорный артефакт. Мне надо было с кем-то посоветоваться, но Лиза для этого не подходила. Она, конечно, если со мной что-то случится, передаст мои слова своему дяде, но говорить с ней о том, что мне делать здесь и сейчас, смысла особого не было. Она – такая же студентка первого курса, как и я. И хоть мы никогда не были пай-девочками, но все же к такому нас жизнь не готовила. Мы ведь не боевики какие-нибудь, не гвардейцы короля, чтобы знать, что делать в такой ситуации.

Но кому звонить? Брату? Ну так он горных дел мастер, инженер, маг земли. Службу, конечно, он проходил, как и любой дворянин. То есть полгода после Горной Академии командовал солдатами где-то в центре нашего королевства, вроде бы они там какой-то объект охраняли. Очень боевой опыт! Отцу? Это было уже лучше, он и в последней войне участвовал, да и некромантия располагает к обретению боевого опыта. Вот только папа по складу характера человек мирный, иначе он бы нашу маменьку давно бы придушил.

Кстати, о ней… Я нажала на руну вызова, искренне надеясь, что она находится сейчас дома, где стоят подавители магического фона гор. Ответила она не сразу, но все же, судя по ее уверенному и хорошо слышимому голосу, она была в поместье.

– Дочь? Я уже думала, что ты забыла про свою мать! – тут же начала она с милых сердцу наездов… точнее, приветствий. Нет, ну а чего расслабляться?

– Здравствуй, мама. Как дела?

– Что случилось? – тут же насторожилась она. Я просто никогда не спрашивала ее как дела, потому что у нее-то все всегда отлично, это у окружающих не очень. И чем хуже у окружающих, тем лучше у нее, она энергией ею обиженных питается, по-моему.

– Мама, тут такое дело… В общем, мне нужен твой совет.

– Бросай его!

– Что?

– Бросай того, кто тебя обидел! – тут же жестко ответила мама.

– Мам, дело не в этом. Мне нужен твой совет, как самой боевой единицы в нашей семье. Просто папу и брата об этом спрашивать глупо, они вряд ли смогут посоветовать что-то дельное.

– А я смогу? – ядовито усмехнулась маман.

– Думаю, ты сможешь. Или хотя бы скажешь, что мне делать дальше, потому что я что-то совсем ничего не понимаю.

– Ну ничего не можешь без матери! – хмыкнула та, но я по голосу слышала, что мои слова ей приятны.

– В общем, я кое-что рассказала и Лизе, чтобы в случае чего она своему дяде передала. Не хотела вас с папой беспокоить, но я не вижу сейчас другого выхода.

– Что там у тебя происходит? – уже серьезно спросила мама, потому что упоминание главного жандарма нашего домена не располагало к веселым шуткам.

Ну и я ей рассказала, вкратце, без своих выводов – хотела услышать, что она сама об этом думает.

– Я рада, что ты познакомилась с де Греатришем, он хороший мальчик, – выдала мама, выслушав меня.

– Мама!

– Ладно, ладно, не злись, это я так, – задумчиво ответила та. – Не знаю, что сказать, если честно. Такое ощущение, что они то ли приняли тебя за кого-то другого, то ли ты видела или слышала что-то, что для тебя не предназначено.

– Я тоже так подумала, только я без понятия, что именно.

– Это я уже поняла. Вот что, подумай не о том, что произошло в Академии, а о том, что было раньше. С первыми студентами ты столкнулась в последнем крупной городе, где ночевала. Так? Там что-то произошло?

– Ну, я натравила богомолов на одного парня, который плохо о девушках в Академии отзывался.

– Нет, ну конечно! Как ты могла пройти мимо, да?

– Он вряд ли понял, что это я.

– Возможно… Но да, на причину для убийства это не тянет. Думай, дочь, что ты еще могла видеть. Может, что-то в деревне у подножья гор или по дороге?

– Почему ты думаешь, что это не что-то в стенах Академии? – насторожилась я.

– Потому что все очень быстро завертелось. Бойкот этот я еще понять могу, но натравить на тебя упыря – это уже слишком. А кроме того, ты сказала, что слышала вой, но никто его не слышал больше, так?

– Скорее всего. Но я не знаю, как это объяснить. В ту же сторону, что и мое окно, только в нашем общежитии выходит еще девять на разных этажах. Сомневаюсь, что при такой температуре они все были закрыты.

– Учитывая твою иммунность к ментальной магии, думаю, менталист воздействовал на остальных, чтобы они не слышали. Тебя хотели дискредитировать или напугать, дочь.

– Менталист? Маркус не стал бы…

– А я и не про него. С чего ты решила, что он там такой один? – резонно заметила мать. – Я кое-что понимаю в этом виде магии, Диана. Так вот, чтобы человек во сне не услышал какой-то там вой даже напрягаться особо не надо. Если менталист был достаточно сильным, он мог рассеять воздействие звука, остальным просто приснилось, что они что-то там слышали и они про это тут же забыли.

– Маркус бы сказал…

– Маркус твой еще опыта не имеет, – опять перебила меня мама. – Он может быть сколь угодно талантливым мальчиком, но он и учился по ускоренной программе, и практика у него минимальная. А такую магию как ментальная люди всю жизнь постигают. Впрочем, не только ментальную.

– Значит, ты считаешь, что второй менталист, если он есть, намного старше? Пятый или шестой курс?

– Скорее всего даже не аспирант, а кто-то из преподавательского состава, – подумав, ответила мама.

– Может, он и есть старший в этой всей шайке?

– Вполне возможно. Он же как-то держит их под контролем. И если с простолюдинами все ясно, то как он смог подмять под себя аристократов? Подумай над этим.

– И что мне делать теперь, мам? Уехать, но…

– Уезжать тебе ни в коем случае нельзя, – помолчав, ответила мама. – Ты просто не доедешь. Тебя, конечно, может забрать наша охрана или даже отец, но смысла в этом не слишком много. Если они действительно думают, что ты что-то знаешь, то просто так не отступят. А ты не сможешь постоянно ходить с охраной. Не то, чтобы мы не могли тебе этого обеспечить, но это не выход.

– Согласна, – вздохнула я. Даже если ко мне приставят охрану, то всегда можно как-то ее устранить или подловить. Телохранители – это защита от случайности или дурака, а покушения предотвращаются ликвидацией угрозы как таковой, а не исполнителей. – Так что…

– Учись и тренируйся, дочь. Чем сильнее ты станешь, тем дольше проживешь. А еще постарайся не ходить по кустам и не оставаться одна. Хотя это не гарантия, конечно.

– Да уж, не гарантия.

– И не забывай дочь, что ты – прямой потомок русалки.

– Что? – я даже опешила. – Ты предлагаешь…

– Они не оставили тебе выбора, – отрезала мама и отключилась.

Вот и поговорили! Ну, мама!..

Я села и задумалась. То, на что намекала дорогая моя маман – имело место быть, конечно, но я не уверена, что пользоваться этим – такая уж хорошая идея. Впрочем, я хотела от нее совет – я его получила. О чем теперь спорить? И ведь, если рассуждать без эмоций, то мама права, это может быть единственным приемлемым вариантом.

С другой стороны, если меня кто-то поймает… Ничего предъявить мне не смогут, конечно, но слухи могут пойти нехорошие, что повлияет на всю мою дальнейшую жизнь. Или не пойдут, если я буду осторожна.

Какие у меня, собственно, риски? Риск в том, что тут, в Академии, может оказаться еще потомок сирены женского рода с даром. И тогда он может что-то почувствовать. Женщин, тут немного, конечно, но они есть, а по внешнему виду никто и никогда не определит, какие способности человек мог унаследовать от далеких предков. Это я имею многие отличительные черты русалок – волосы, кое-какие зачатки ментального дара, а еще дар “Песнь сирены”, о котором и говорила мать. Но у других может быть что-то одно и не такое явное.

Что касается песни, то там все не так просто. Конечно, это не в прямом смысле песня, я петь вообще не умею, это определенным тембром голоса поданная информация. То есть, некое подобие ментального воздействия, хотя напрямую именно с ментальной магией это никак не связано – это отдельный вид магии, очень редкий и очень ультимативный. Поскольку это не ментальная магия, то защититься от нее не может даже менталист, не говоря о других, иммунитет только у потомков русалок по женской линии, да не у всех, а у имеющих тоже этот дар.

Собственно, опасность именно в этом: я могу начать на кого-то воздействовать с помощью песни, а меня услышит такой потомок и сразу поймет, что я делаю и зачем. Просто те, у кого этого дара нет, ничего и не поймут, они будут слышать только обычный голос и внутренне соглашаться с тем, что я говорю. Вибрацию воздействия обычные люди не улавливают, но если кто-то сможет меня в этом уличить…

Дело не в том, что меня могут обвинить официально, хотя любое ментальное воздействие без санкции незаконно, но ведь песнь невозможно засечь какими-то приборами. Доказательств для разбирательства не будет, только свидетель. Но репутация точно пошатнется. Впрочем, тут такое дело, что свидетель тоже может не захотеть афишировать наличие дара у себя, по тем же самым причинам.

Да, такие как мы очень редки, да, можно сказать, что мы скрываемся. Не в том плане, что прячемся по лесам или нам этот дар запечатают, если найдут. Кстати, песнь относится к так называемым пассивным дарам, которые нельзя запечатать, так же как мой ментальный блок. Скрываемся мы по другой причине: люди просто будут опасаться с нами общаться, потому что будут подозревать воздействие песни на них в любой непонятной ситуации.

Например, о том, что я владею этим даром, знают только мои мама и папа. Причем, отец по той причине, что я в первый раз случайно на него воздействовала, просто мне очень хотелось те конфеты, а мне не давали. Было мне на тот момент пять лет и я о магии вообще еще ничего не знала, основные дары еще не открылись, а вот пассивные есть с рождения.

Сколько людей знает, что такой же дар есть у мамы, я не знаю, но вряд ли много. Не удивлюсь, что только бабушка, которая ее учила. А меня, соответственно, управлять голосом учила маман. И нет, она не использует песнь во время своих конфликтов с окружающими. Зачем, если она и так добивается всего, чего хочет? У нее характер такой, что она и без всякой магии по любому катком проедет… сталепрокатным, угу.

Если суммировать все эти размышления, то получается, что в принципе мне использовать песнь безопасно. Не на сто процентов, конечно, но вряд ли меня разоблачат. Правда, я не знаю, кто там главный и какие у него цели. Вдруг он настолько умный, что подумал и про другие русалочьи дары и нашел себе защиту в виде человека, который такие способности имеет?

Хотя нет, это уже паранойя.

К тому же, если даже нашел их главный босс такого человека, то ведь его ко всем членам организации не приставишь. И что мне помешает допросить того же Каина с помощью песни?

Почему я этого не сделала раньше? Потому что слишком уж я опасалась этих способностей – это во-первых. А во-вторых, я применяла их всего несколько раз в жизни в рамках обучения. Я банально опасалась накосячить и выдать себя.

Но для того, чтобы что-то применить, нужно понять, на ком. И кстати, есть еще один момент, о котором я сразу не подумала, но теперь, как только я задумалась, кого бы попытать, мне он пришел в голову. Так вот, о воздействии на человека какого-то дара можно ведь догадаться по косвенным признакам.

Например, возьмем того же Грега. Допустим, ему дают задание меня убить, он идет убивать, но в процессе я начинаю с помощью песни заговаривать ему зубы, убеждать, что ему это не надо и вообще он своего босса не так понял и мы с ним лучшие друзья. Предположим, мне это удалось, меня не убили, мы мирно побеседовали и разошлись. А дальше-то что?

А дальше, условный Грег возвращается в приподнятом от приятной беседы настроении к своему боссу и докладывает, что задание выполнено и мы подружились. Ну, как-то так… Понятно, что тут сложно ничего не заподозрить. И первым, на кого подумают, будет Маркус. Обвинят его, потому что это логично. А потом уж начнут приглядываться и вовсе не факт, что не догадаются. Не стоит считать окружающих глупее себя любимой.

В общем, к использованию песни нужно подходить очень аккуратно, просто очень! И еще очень жаль, что на порождений смерти, тьмы или крови этот дар не действует. Вот это действительно обидно.

Но с песнью можно будет разобраться чуть позже, в конце концов, это не слишком актуально, пока со мной не решит еще раз поговорить кто-то из главных. Эх, жаль, что я не попыталась Каина так расколоть, потому что шанс был. Правда, библиотека – не самое подходящее для этого место, ибо слишком людно и никогда не знаешь, кто притаился за соседним стеллажом.

Гораздо больше меня сейчас волновал другой вопрос: почему никто из студентов, не важно, уже выпустившихся или новых, не сообщил никому о том, что тут происходит? Ну вот, допустим, ткнули Маркуса ножичком, а он возьми и сообщи в жандармерию. И что дальше? Он ведь не абы кто, он княжич, тут как минимум должны приехать жандармы из ближайшего города. И я не имею в виду деревню, что под нашим холмом.

Ну то есть, подозреваю, эта шайка с неугодными так не в первый раз поступает. Тот же коматозный пациент подтвердит. И где, спрашивается, комиссия, следственная группа или что-то в этом роде? Выходит, что их по каким-то причинам не пускают на территорию Академии. И это ведь должно быть решено на самом высоком уровне, и я не имею в виду ректора. Если смотреть на все эти косвенные данные непредвзято, что получается, что банду малолетних идиотов прикрывает кто-то даже не из администрации Академии, а выше. Из департамента магического образования?

Хотя с другой стороны, если тебе кажется, что все вокруг дураки, то дурака ты видишь в зеркале.

Но надо все же признать, что тут вообще нестыковок слишком много. Непонятно кто они, чего хотят, какие цели и задачи. Непонятно, почему такая агрессивная реакция на людей, которые им ничем не угрожают. В общем, сплошные вопросы без ответов.

И еще ответа срочно требует более приземленный вопрос: за что они взъелись конкретно на меня. Сдается мне, что как только я об этом узнаю, многое встанет на свои места. Так что я, припомнив слова матушки, решила по минутам припомнить свою дорогу в Академию, начиная с ночевки в гостинице. Но кроме инцидента с богомолами мне ничего в голову так и не пришло.

Я прокручивала в голове раз за разом, и меня даже что-то цепляло. Что-то было подозрительное в дороге на холм. Но что? Я была очень сосредоточена на дороге, она была настолько плоха, что я боялась соскользнуть с колеи и улететь в кусты, но как будто была там какая-то неправильность. Только сколько бы я об этом не думала, я так и не смогла понять, какая. Мозг явно отметил какое-то несовпадение картинки с тем, что должно быть, что-то заметил, но это было настолько мимолетно, что я так и не смогла этого осознать.

А может, мне это все вообще сейчас кажется? Нет, ну а что? Я тут пыхчу, напрягаю мозги, пытаюсь выдавить из памяти то, чего там может быть и нет. И ведь такое тоже возможно!

Следующий день начался странно. Во-первых, у меня реально появилось чувство, что за мной кто-то следит. Не знаю, кто, но когда я первый раз поймала себя на этом ощущении – взгляда в спину, то подумала, что мне просто кажется. Но когда я это заметила еще и еще раз в течение дня, то у меня начали закрадываться нехорошие подозрения.

Впрочем, дело было не только в слежке. Я даже не пыталась как-то выявить источник этого взгляда, потому что это может быть что угодно, даже не человек. А моих ментальных способностей явно не хватит, чтобы вычислить виновного. Одно я знала точно: это не умертвие, потому что поисковую волну некромантии я все-таки запустила, когда шла к моргу. Так получилось, что в перелеске я оказалась одна, поэтому могла проверить, не опасаясь, что мою поисковую волну кто-то засечет.

Да, мне одной ходить не стоило, но не всегда это возможно контролировать. Парни должны были туда подтянуться с полигона, а мне все еще нельзя нагружать руку, поэтому от занятий по практической магии я еще на несколько дней освобождена. А мне что в морг идти через этот перелесок, что к полигонам – они в одной стороне находятся, так что не было никакого смысла сначала идти к своей группе, а потом вслед за ними двигаться к корпусу практической некромантии. Тоже на тоже получается.

Но никто на меня нападать, похоже, не собирался, хотя место было самое подходящее.

Еще я заметила в нашей группе какое-то нездоровое оживление, но значения не придала. Наверняка на предыдущем занятии что-то случилось – я не вслушивалась. Когда народ так себя ведет, значит либо кто-то кому-то лицо поправил, либо сделал пакость, либо просто накосячил. И не похоже, что это меня как-то касается.

А вот во время обеда произошло странное: зона отчуждения вокруг нашего столика исчезла. Соседние столы тоже заняли. Нет, с нами никто не начал общаться, но создавалась устойчивое впечатление, что бойкоту дали отбой. Ну или ослабили его условия.

В целом, я знала, что народ не очень доволен. И дело не в том, что парням так уж хочется поболтать с нами, такими красивыми. Хотя это вполне объяснимо, но слишком мелко. Просто этот перформанс создавал неудобства не только нам, но и им. Да, мы оккупировали в столовой один из столов, но это значило, что кому-то посадочных мест не достанется, потому что вокруг нас четыре стола оставались свободными. А вытеснить нас никто не решался, потому что были уверены – мы пойдем жаловаться. И, кстати, пошли бы.

– А знаешь, – Алина наклонилась ко мне, когда мы сели с подносами, – парни из моей группы сегодня со мной разговаривали. Да, только по делу, ну, что касается занятий, но все же в молчанку больше не играли.

Я только неопределенно кивнула. Слова соседки только подтвердили мои собственные наблюдения. Но вот реакция Зои мне была непонятна. Она, услышав это, просто отвернулась, но у нее было какое-то странное выражение лица. Я честно говоря даже не очень понимаю, что оно выражало, но вряд ли что-то приятное. И даже непонятно, к чему это относилось. Впрочем, спрашивать я не стала, потому что знала, что она не ответит, отмахнется. Все же она какая-то скользкая, как змея, хотя делает вид, что просто тихоня и стесняшка.

– А ты что? – спросила я, впрочем, без всякого интереса. Хотя ответ Алины меня, признаться, удивил.

– Как что? Проигнорировала, конечно! – усмехнулась девушка.

– Чего так?

– А я себя не на помойке нашла, чтобы по первому свистку бежать. Снизошли они до меня, спасибо большое!

– Так-то в твоих словах есть резон, – задумалась я. – Но в то же время они не виноваты и первыми пошли на контакт. Мне кажется, это что-то да значит.

– Не-е-ет, общение со мной нужно заслужить.

– Ну, твое дело.

– А ты что, так и стала с ними говорить?

– А со мной-то как раз никто не заговаривал, – пожала плечами я. – А с тобой, Зои?

И вот опять это странное выражение лица, будто промелькнувшую усмешку она пытается скрыть какой-то другой маской.

– Нет, не говорили, – ответила та, а я отчетливо поняла – соврала. Причем, это ощущение было настолько ясным, что я догадалась – сработали зачатки моей ментальной магии. Но зачем врать? В этом же вопросе нет ничего такого. Впрочем, выяснять я не стала – не мое дело, но все же что-то она мутит. Но у меня, честно говоря, было полно своих проблем и я не хотела еще и в этом разбираться.

Теперь понятно, что за оживление царило в нашей группе. Парни на меня поглядывали, но не подходили. Я же думала о том, как поступить, если подойдут. Сама я точно им навязываться не буду, но если заговорят, то сделать вид, что ничего не было или поступить так же, как Алина? И в том, и в другом варианте был свой резон, но оба они мне не нравились.

В итоге я решила, что как только со мной заговорят, я сделаю то, что делала до этого – буду вести себя как заносчивая стерва. Разговаривать я буду, но сделаю все, чтобы они поняли всю глубину своего падения. И не из природной злобности, потому что я понимаю, что они ничего не могли сделать, а просто потому, что не могу поступить иначе, перестану себя уважать.

Кстати, как-то быстро они бойкот отменили, буквально, по щелчку пальцев. И ведь совсем недавно об этом говорили. Неужели наш разговор с Каином мог повлиять? Не знаю, не знаю, но что-то мне кажется, что вряд ли. Мы ничего такого не обсуждали с ним, да и мне, в целом, было все равно, что кто-то со мной не разговаривает. Если мне понадобится, я донесу свою точку зрения, а если кто-то не сможет мне ответить из-за дурацкого бойкота, то сам виноват.

Но все же, что поменялось? Куратор этой шайки передумал? Или, может, на академическое начальство надавили чьи-то родичи? Но это вряд ли. Я не жаловалась, Алина не из влиятельной семьи, пусть и аристократической, а Зои – вообще никто.

Впрочем, к вечеру я узнала, в чем было дело. Ректор вернулся из столицы, а почему-то при нем творить безобразия не решались. Очень странно и очень интересно. По всему выходит, что главный босс нашей банды ректора если не боится, то опасается. Но тогда почему ректор не навел порядок в своем заведении? Все просто – его должность больше политическая, он не вникает в учебный процесс и больше времени проводит в столице. А бойкот эксперимента королевы – это политический скандал, а из-за этого ректор готов уничтожить любого, кто встанет у него на пути или подорвет репутацию вверенного ему предприятия. По крайней мере, такой вывод я сделала из этой информации.

Откуда я все это узнала? А я маме позвонила и все рассказала. Я решила на всякий случай держать ее в курсе. В итоге, через полчаса маман мне перезвонила и выложила все расклады. Боюсь даже представить, кого ей пришлось пытать, чтобы всю эту информацию выведать. Где она только нашла тех, кто все это знает, да еще за столь ограниченное время?

Нет, что бы я иногда про маму не думала, но она гений. В своей области, но гений!

Но из этого можно сделать еще один вывод: бойкот отменили бы так и так, но им пришлось действовать быстро, потому что, по все той же информации от мамы, ректор должен был в столице задержаться еще на неделю, но неожиданно вернулся раньше. Не знаю уж, в чем причина, но может быть и в том, что ему о безобразиях в Академии кто-то донес, а может, даже кто-то вышестоящий выразил свое неудовольствие. Вообще-то, конечно, ректору бы получше в дела вникнуть не мешало.

Кстати, мне вот что непонятно: про бойкот ему сказали, а значит, кто-то кому-то доложил, а про студенческую ассоциацию с особыми интересами не докладывали? Не может быть такого, что в полувоенном, по сути, учебном заведении у властей не было своих людей. Даже не шпионов, а просто сотрудников какой-нибудь службы дознания или чего-то такого. Не знаю уж, кто за это отвечает в нашем королевстве, потому что помимо жандармов есть еще несколько служб с подобными полномочиями.

За такими магами все равно приглядывают. Так что выходит, что проглядели? Как-то в это все не очень верится. Но даже если сотрудник тут слепой или в доле, то должны быть еще какие-то тайные агенты, которые докладывают через его голову или вообще в другие службы. Такая практика абсолютно нормальна. Но они тоже почему-то молчат.

Или не молчат и все все знают? Так ни к какому выводу на эту тему я и не пришла. Эх, сюда бы маму в качестве жандарма, она бы тут порядок в мгновение ока навела и всех на чистую воду вывела! Или переподчинила себе любимой…

А вечером ко мне постучалась очень задумчивая Алина и сказала, что хочет со мной серьезно поговорить. Да, чай с плюшками тоже принесла.

Честно говоря, настроения у меня особо не было, но увидев выражение лица подруги я согласилась. Сначала мне показалось, что она просто задумчивая какая-то, но потом я поняла, что еще и очень напряженная, буквально, как натянутая струна. А учитывая ситуацию, мне это не особо нравится. Мало ли что могло случиться?

– Давай, проходи тогда, – я кивнула на стол, – раскладывай, сейчас посуду достану.

Хорошо, что Алина набрала сладких плюшек, хотя это тоже показатель того, что она расстроена. Девушка не стала ждать, пока вода вскипится с помощью кипятильника, а просто сама разогрела чайник магией.

– Рассказывай, что стряслось? – спросила я, когда мы вгрызлись в плюшки.

– Почему ты думаешь, что что-то случилось?

Я посмотрела на Алину иронично. Ну да, пришла бы она ко мне поздно вечером такая загадочная просто так! Она под моим взглядом несколько смутилась.

– Вообще, ты права, может и случилось.

– Внимательно слушаю, – я отложила чашку и пирожок.

– Понимаешь, я теперь постоянно ношу противоментальный артефакт. Ну, после того случая.

– Он не хотел, Алин.

– Я помню, что ты говорила. Но на меня сегодня опять пытались воздействовать менталом. Не получилось, но артефакт прилично нагрелся

– Но Маркус еще в медблоке, так что он не мог тебя… Его только через день выписывают.

– Да? Я думала… Он ведь не мог, ну, уйти оттуда на некоторое время?

– У него постельный режим, его бы никто не отпустил. Вставать он может, но только до уборной дойти – не более того.

– Тогда я ничего не понимаю, – пожаловалась Алина. – Я думала, он тут единственный в своем роде уникум, имеющий два редких дара.

– Ну, мы не знаем, единственный или нет, – я пожала плечами. – Но скорее нет, чем да. К тому же, менталистом может быть и не студент.

– Думаешь? А зачем бы я тогда преподавателю сдалась?

– Может, это и не преподаватель, а просто сотрудник? Не обязательно ведь, что это садовник какой-нибудь, может быть кто-то из администрации, а то и местный безопасник.

– Вообще, ты можешь быть права, – задумчиво отозвалась она. – Но что ему от меня могло понадобиться?

– А давай ты мне расскажешь, при каких обстоятельствах это произошло? Может, додумаемся до чего-нибудь вместе?

– Я после обеда шла на занятие по физподготовке, на дальний полигон, и вот пока шла, артефакт начал нагреваться. Я оглянулась, но поблизости никого не было, прибавила шаг, но артефакт начал нагреваться сильнее. В общем, когда я столкнулась с парнями из моей группы, которые вышли чуть раньше меня, артефакт уже раскаленный был, обжигал даже. Так хотелось его сорвать, но я терпела, теперь вот ожог залечиваю.

Она отогнула ворот платья, под которым оказался маленький круглый след от ожога, оставленного подвеской.

– Думаю, на то, что ты его сорвешь, и был расчет. Знаешь, я посоветуюсь с Маркусом на эту тему, но вроде бы воздействие какое-то… – я покрутила рукой, пытаясь подобрать слова.

– Нетипичное? Да, я тоже об этом подумала. Обычно, если надо пробить защиту, по артефакту просто бьют со всей силы несколько раз и тот ломается, если человек не успевает уйти из зоны поражения.

– Но чтобы он нагрелся, не бьют, а давят, думаю. Медленно и плавно увеличивают интенсивность ауры дара.

– Я тоже так подумала, но не уверена, что такое в принципе возможно.

– И я не уверена, но спрошу. Вообще, наверное, можно. Полевые дары, такие как некромантия, например, могут увеличивать интенсивность на определенной площади. Так, собственно, некромантия и работает. А чем ментал хуже? В общем, я поспрашиваю Маркуса, думаю, он не откажется объяснить, – я задумчиво посмотрела на Алину. – Ты точно никого не видела? Может, кого-то из сотрудников в форме, например?

– Военных, ты имеешь в виду?

– Необязательно, это может быть кто-то из хозяйственных служб. Я читала, что если человек одет в форму, то многие не обращают на него внимания, будто его и нет. А если даже обращают, то из-за наличия формы никогда не могут описать.

– Да? Это что ты там такое читала? – удивилась Алина.

– Хотела бы сказать, что пособие по выживанию на вражеской территории, – хмыкнула я, – но на самом деле всего лишь детектив. Но написал его дядя моей хорошей подруги, жандарм, на секундочку. Так что этим словам можно верить.

Это, кстати, правда, дядя Лизы, главный жандарм нашего домена, в свободное от службы время балуется написание детективчиков, кстати, весьма неплохих на мой вкус. Кому этим заниматься, если не ему? У него материала за годы службы скопилось море!

– Жаль, нам бы такое пособие пригодилось, – вернула меня в реальность Алина.

– Ты себе даже не представляешь, насколько, – пробурчала я.

– Ты о чем это?

– Да так…

– Что-то ты недоговариваешь. Опять что-то случилось?

– Знаешь, Алин, я не могу тебе пока всего сказать, но будь, пожалуйста, аккуратнее. И еще, лучше потерпеть немного боль, чем остаться без защиты, – я кивнула на артефакт, переводя тему на него.

– Главное, чтобы он выдержал.

– Будем надеяться.

– Но все же, что им от меня могло понадобиться? Я еще подумаю, конечно, но мне кажется, что никого в форме я тоже не видела. Тропа пустая была, пока я парней не нагнала. А какие-то заросли там есть, конечно, но довольно далеко. Представления не имею, где мог засесть менталист. Кстати…

– Нет, упырям, обладающим ментальными способностями, мозгов не хватит давить на тебя постепенно, – покачала головой я, сразу поняв, о чем она.

– А умертвие?

– У умертвий нет магических способностей. Откуда бы им взяться, если они умертвия?

– Ну ведь умертвиями могут быть маги? – недоуменно уточнила она.

– Умертвиями могут быть люди и маги, могут быть животные, но после смерти остается только физическая сила, магия исчезает. У тех же упырей человеческая магия тоже исчезает, остается только та, которая принадлежала другой расе.

– Это точно? – не поверила соседка. – Я слышала…

– Это точно, Алина, – усмехнулась я. – Но даже если бы это было не так, то они бы тоже сразу атаковали, как и упыри.

– Но если бы они были под контролем опытного некроманта, который бы им приказал давить медленно, но они бы так и сделали?

– Знаешь, – я задумалась на некоторое время, прикидывая варианты, – даже если бы это было в принципе возможно, вряд ли концепцию медленно давления такого сложного дара, как ментал, кто-то смог бы умертвию объяснить. Оно тупое, понимаешь? У него не остается развитого разума человека, оно способно только выполнять понятные и четкие команды. Слово “медленный” – для него нечто абстрактное, непонятное. Например, если мне нужно, чтобы Лиска кого-то тяпнула за ногу, но не отгрызла от нее кусок, я ей не говорю “немного”, “медленно”, “чуть-чуть” или нечто подобное, она этого просто не поймет. Я ей говорю конкретно: мне нужно, чтобы ты свалила челюсти при укусе на столько то, и показываю ей в своей голове картинку, как она сдавливает челюсть на полсантиметра. Понимаешь? И это у меня умертвие еще умное, а ничего сложного я ее делать не заставляю, – кстати, именно вот с такими трудностями я описывала приказ куснуть Грега за шею. – С ментальной магией все намного сложнее. И тем более сложно нементалисту объяснить, как умертвие должно работать с менталом. Некромант и сам не знает, для этого ему надо быть самому менталистом.

– А если он сам ментальный маг, то никакое умертвие ему и не нужно, – согласилась Алина. – В общем, ты думаешь, что это был человек? Но как тогда он от меня скрылся? Я ведь посылала поисковую волну, а значит, он был дальше.

– Вот так и скрылся. Он сильнее тебя, получается.

– Но зачем ему меня подчинять? Нет, тут есть много вариантов, в том числе, весьма неприятных, но не перебор ли это? Тем более что я думаю, ты права, это кто-то из сотрудников или охраны Академии.

А я вот думала о другом, о том, что наверное, причиной является ее соседство со мной. Ее хотели подчинить, чтобы подобраться ко мне. Я ведь, когда дома, не ожидаю нападения или чего-то подобного. Да, ее могут заставить напасть, но могут заставить и шпионить за мной. Раз уж менталист не может влезть мне в голову, что ему, наверное, очень обидно, то почему бы не приставить соглядатая? Логично ведь звучит. Тем более что нахождение Алины рядом не вызывает у меня никаких подозрений.

Как, впрочем, и нахождение рядом той же Зои…

Как бы так сделать, чтобы Лиска и за комнатой присматривала в мое отсутствие, и меня подстраховывала во время занятий? К сожалению, она не может разорваться или раздвоиться… Сделать бы второе умертвие – эх, мечты, мечты! Если бы это было так просто, тут бы все некроманты с ними щеголяли. Так что придется выбирать, либо охрана комнаты, либо меня.

Неплохо было бы подумать, как комнату без своего питомца можно нормально защитить. Но пока в голову что-то ничего не приходит. Обычный замок тут явно бесполезен. Атефактный я сама не сделаю, а взять мне его неоткуда, и даже у Алины вряд ли можно купить. Даже если у нее есть лишние, то не стоит.

Может, какие-то некромантские охранные руны? Надо поискать в литературе. От соседок они точно защитят, но не от более опытного некроманта. Ну уже хоть что-то.

Маркуса выписали на следующий день вечером, что мне показалось довольно странным, потому что ходил он все еще неуверенно. Если на него сейчас нападут, то не думаю, что при такой ограниченной подвижности он хоть что-нибудь сможет сделать.

Я его встретила уже следующим утром, в столовой – не знала, что его выписали, а он и не написал. Теперь, к тому же, мы совершенно не скрывали, что общаемся – бойкот-то закончился. Нет, мы, конечно, не стали демонстративно садиться за один стол и щебетать о чем-то своем, хотя нам нужно было многое обсудить. Поэтому мы договорились, что после ужина встретимся на склоне за полигонами. Он, оказывается, где-то там бегал до нападения и присмотрел довольно удобное место, где можно было просто посидеть и поговорить.

Когда я его нашла, то действительно поняла, что площадка удобная. Хоть она и была относительно на виду, если бы кому-то вообще понадобилось сюда идти, мы тоже могли увидеть все подходы, заметить подкрадывающегося к нам человека или нечеловека.

Я опустила корзинку со снедью на землю рядом с пеньками, на которых можно было сидеть. Тут было что-то типа места отдыха, правда, порядком, заброшенного. Ну, я понимаю, почему – молодежи не хочется, чтобы за ней наблюдали, это для нас важно, чтобы никто неожиданно не подкрался. Вот сюда никто и не ходил. К тому же тут был довольно опасный берег. Сейчас, в сумерках, я опасалась отходить далеко от пеньков – земля казалась ненадежной, еще чуть-чуть и поедет вниз после дождей.

– Отличное место, – посмотрела я на Маркуса, потом вниз, на реку. – За нами сейчас никто не наблюдает? А то я, знаешь ли…

– Я не почувствовал, – покачал головой парень, расстилая на одном из пеньков салфетку и доставая чашки и бутылку с водой. Хорошо быть магом огня, я иногда даже завидую, потому что мне бы пришлось тащить уже горячую воду, которая неминуемо остыла.

Моим вкладом в нашу импровизированную встречу были пироги из столовой и внезапно завалявшаяся у меня в закромах плитка шоколада. Вообще, конечно, я про нее просто забыла, хотя уже большую часть заранее купленных вкусняшек подъела. Я же пока не выезжала в город – пополнить запасы не имела никакой возможности.

– Маркус, скажи, а ты можешь не почувствовать, если менталист будет сильнее тебя.

– Все равно что-то почувствую, – покачал головой он. – А что?

– Понимаешь, два дня назад Алину атаковал менталист, медленно давил, пытаясь вывести из строя артефакт.

– Эм… Это очень странно. Ты же не думаешь, что я?.. Я тогда еще в медблоке был.

– Это я знаю. И я давно подозревала, что есть еще один менталист. И не похоже, что он студент. Может быть, аспирант, может, кто-то из сотрудников.

– Преподаватель?

– Может, и так, может, и преподаватель. Причем, вовсе не факт, что по основным видам магии.

– Ты слышала, что ректор приехал? – неожиданно сменил тему Маркус.

– Слышала, – кивнула я.

– Может, к нему обратиться? Это же все ненормально.

– Я навела кое-какие справки. Не спрашивай подробностей, у меня есть тайные информаторы, – я усмехнулась, вспомнив маму. – Так вот, ректор – должность политическая. Бойкот королевского проекта – это одно, а всякие непонятные разборки между студентами… Он не будет в это влезать. Скорее нас закопает.

– М-да, это тоже может быть. Если мы будем мешать строить политическую карьеру…

– О том и речь. Я бы поговорила с кем-то из деканов, но мне не верится, что они не в курсе об этой ситуации. Даже если они напрямую не участвуют, они не могут не знать хоть что-то.

– Знаешь, – неожиданно задумчиво ответил парень, – может, все и не так. Если тут есть сильный менталист, то это полностью меняет все.

– Думаешь, он мог воздействовать на деканов?

– А почему нет? Кто в обычной жизни носит противоментальные артефакты? Твоя подруга надела, потому что я на нее воздействовал. Кстати, передай ей, что мне стыдно. Надо будет лично извиниться потом. Но дело не в этом, а в том, что в обычной ситуации встретиться с заинтересованным в твоем подчинении или использовании менталистом – нетривиальная задача. Одно дело – развлекаться во время учебы, а совсем другое – нарваться на такого в жизни. Я имею в виду…

– Я поняла, что ты имеешь в виду, Маркус, – мягко сказала я, откусывая пирожок, – ты хочешь сказать, что люди зачастую не носят противоментальные артефакты в обычной жизни.

– Если они не какие-нибудь секретоносители или работники определенных частных или королевских структур, то да, не носят.

– И у деканов может артефактов просто не быть, ведь какова вероятность встретить враждебно настроенного менталиста в нашей академии, да?

– Именно, – кивнул тот.

– Ну хорошо, допустим. Но ведь я не могла быть тут одной единственной с защитным русалочьим даром, верно? У кого-то он тоже есть, редкость, конечно, но не прямо невероятная. Этот кто-то мог что-то почувствовать и сообщить декану или еще кому-то.

– Во-первых, им могло просто повезти и они не нарвались ни на кого с защитой, – ответил Маркус, обдумывая мой вопрос.

– Но есть и во-вторых? – полуутвердительно уточнила я.

– Есть. Знаешь, как я чувствую в ментальном диапазоне тебя?

– Как же? – я даже заинтересовалась. Никогда не думала, что это как-то отличается по ощущениям, предполагала, что он просто не может на меня воздействовать и все.

– Как глухую стену. То есть, если кто-то будет даже не воздействовать на человека с щитовым ментальным даром, но и просто на кого-то рядом, он почувствует эту вот стену. Нет, понятно, что у всех это ощущается немного иначе, но…

– Но все равно менталист будет знать о такой особенности у этого конкретного человека. А человек может быть не в курсе, что об этом знает менталист, потому что тот воздействовал не на него, а рядом? Ну, наверное, это возможно. Но ведь я тебя тогда почувствовала.

– Вы очень близко сидели. К тому же я воздействовал по площади, а не целенаправленно.

– Это очень интересное замечание, Маркус, очень. А ты еще кого-то с такими способностями тут знаешь?

– Есть один парень в нашем общежитии. Но у него защита слабее, чем у тебя. Думаю, даже я смог бы ее обойти. Проломить дар, конечно, не получится, но при должном умении его можно немного обмануть. Сразу скажу, с тобой так лично у меня вряд ли получится.

Я с сомнением посмотрела на парня.

– Хочешь, чем угодно поклянусь, – верно поняв мое недоверие, ответил тот. Хотя, честно говоря, я сомневалась, что он стал бы на меня воздействовать. К тому же, мама права, он вчерашний студент, вряд ли у него большой опыт. В любом случае, незаметно что-то сделать у него вряд ли бы получилось.

– Да нет, я верю. Мне другое интересно… Понимаешь, с тобой все понятно: менталист увидел в тебе угрозу и попытался избавиться. Ты ведь можешь о его делишках узнать случайно или даже специально. Но совершенно непонятная ситуация остается со мной. Моя ментальная защита уж никак не тянет на то, чтобы кому-то чем-то грозить. Твой же сосед по общаге живет себе спокойно и никто его не трогает. Мы с мамой, а я ей кое-что рассказала, думаем, что я что-то видела, когда ехала. Что-то, что для моих глаз не предназначалось. Но я хоть убей не могу понять, что именно. Я пытаюсь вспомнить, правда, вроде бы даже было что-то в лесу, но я даже не уверена, что теперь не додумываю. Просто, я была очень сосредоточена на ведении мобиля – дорога была откровенно опасной. Поэтому даже если там что-то и было, я не обратила внимания.

– А поскольку менталист не может у тебя узнать правду, потому что у тебя защита, то попытался избавиться? – с сомнением уточнил Маркус. – Ну, в целом, это может быть похоже на правду. Но как-то это зыбко что ли? Что-то, может, видела, что-то не видела… Странно. На его месте я бы просто подождал развития событий. Если бы начала проявлять какие-то действия, попыталась бы это что-то рассказать, то я бы эти попытки пресек и только после этого от тебя решил избавиться.

– Да, это было бы более логично. Только что если у него нет ресурсов за мной постоянно следить? Ты, кстати, не в курсе, сколько примерно человек может быть в этой шайке.

– Я не то чтобы выяснил, – Маркус усмехнулся, – но кое-какие мысли у меня есть. Думаю, где-то примерно двадцать-двадцать пять.

– Так мало? Я думала…

– Мне кажется, они больше пытаются представить всем, что их много, что они сила. Частично, кстати, так и есть, там собрались вовсе не слабаки. Но все же не думаю, что их – половина Академии или что-то похожее. Их бы уже вывели на чистую воду.

– Честно говоря, я сделала аналогичные выводы, правда, предполагала, что их около пятидесяти.

– Им многие помогают. Не по доброте душевной, конечно, а из страха или за какие-то преференции. Выполняют мелкие поручения, чаще всего, совершенно некриминального характера. Их сложно отнести прямо к банде.

– А ты не можешь узнать, кто у них шуршит на подхвате?

– Что вы задумали, миледи де Тремиль? – усмехнулся Маркус.

– Всего лишь задать пару вопросов, милорд де Греатришь. Вы же не откажетесь мне немного помочь?

– Полное сканирование я проводить не буду – это слишком… – он покрутил рукой, подбирая слова.

– Незаконно?

– Я знаю, что ты скажешь, что мы не в том положении…

– Вообще-то, мне не кажется хорошей идеей нарушать тут закон, потому что за тобой пристально следят и могут сдать. За мной, кстати, тоже, поэтому я не слишком многое могу делать. Я думала, ты просто посмотришь на эмоциональный фон – это все, что нужно, потому что я улавливаю только очень сильные эмоции.

– Думаю, это допустимо, – согласился Маркус. – Поищу тех, кто на подхвате или выполнял какие-то поручения.

Я же думала о другом – что это отличные кандидаты, чтобы использовать песнь сирены. Но надо быть очень осторожной, потому что за мной и моим действиями могут действительно следить. И я вовсе не уверена, что это смогу определить.

Посидев еще немного в задумчивости, я встала, сделала несколько шагов в темноту, хорошо хоть не в сторону обрыва. Все произошло так резко, что Маркус даже дернулся от неожиданности. Но от пришедшей мне в голову мысли я просто не смогла усидеть на месте.

– Что?

– Мне в голову тут кое-что пришло. Помнишь, я тебе говорила, что сообщу о всей этой ситуации подруге, у которой дядя – жандарм? Может, дело в этом? Они точно как-то прознали о звонке и решили, что я рассказала не о том, что тут происходит, а о том, что я видела по дороге?

– Нет… – парень на секунду замер, задумавшись. – Не сходится. Все началось раньше, хотя звонок мог подстегнуть к активным действиям. На самом деле прослушать стандартный переговорный артефакт не так уж сложно для менталиста.

– Я думала, что для этого нужно оборудование.

– Оборудование или менталист. Если он находился поблизости, то, при его достаточной силе, он может настроиться как бы на ментальную волну, которую передает артефакт.

– И ты так можешь?

– Я пока только учусь, – скромно ответил Маркус. – Хотя на самом деле, во-первых, это незаконно, конечно, а во-вторых, для меня это пока достаточно сложно. Тем более что я не смог бы прослушать беседу с… А кстати, на каком удалении была твоя подруга?

– Она поступила в столичную академию.

– Не знаю тогда.

– Что не знаешь?

– Понимаешь… Как бы это объяснить?.. В общем, чтобы прослушать связь через артефакт, сигнал должен быть устойчивым. По сути, ментальный посыл выходит из одного артефакта и пересобирается на другом конце из разрозненных фрагментов. Именно поэтому в некоторых местах связь невозможна – из сигнала фрагменты просто выпадают, растворяются в эфире.

– Как у нас в горах?

– Да, в том числе. Но там еще в принципе проблемы с артефактами, так что еще нестабильно работает и принимающий артефакт.

– И что из этого? Не понимаю, что ты пытаешься мне сказать, – я покачала головой, тем не менее, сев опять на пенек и внимательно слушая.

– Так вот, чем дальше должен идти сигнал, тем сложнее менталисту его уловить, он же сразу при выходе распадается на фрагменты, чем дальше приемный аппарат, тем этих фрагментов больше.

– То есть, он как бы не целым выходит из артефакта, а потом распадается по мере удаления? – уточнила я.

– Нет. В таком бы случае сигнал был неустойчивым. Связано это с тем, что чем меньше фрагмент, тем на большее расстояние он может передаться, артефакт не может обеспечить передачу большого сегмента сигнала на другую сторону нашей планеты. Соответственно, чем ближе артефакт передающий и принимающий друг к другу, тем больше по размеру фрагмент ментального сигнала, и тем меньше нужно приложить усилий, чтобы его прочитать. Понимаешь?

– Понимаю… Кажется… То есть, ты хочешь сказать, что мой разговор с Лизой менталист бы перехватить не мог, потому что столица далеко?

– В том-то и дело, что думаю, что смог бы. Но при этом, он должен обладать большим опытом и силой. Ну для примера, с уверенностью могу сказать, что перехвачу сигнал, если второй артефакт будет находиться в ближайшей к нам деревне, которая в тридцати милях от нас под горой.. Возможно, чуть дальше, но ненамного. Ну, это чтобы было понятно, о каком расстоянии речь.

– Столица в двух сотнях миль отсюда, даже чуть больше. У вас такая разница в силе, думаешь?

– Дело еще и в опыте, Диана. Да и не занимался я подобными тренировками специально. Мы в Академии эту методику осваивали, конечно, но не слишком активно. К тому же у меня было мало практики.

– Но он все равно сильнее?

– Очевидно, – кивнул Маркус. – И намного опытнее.

– Ну хорошо, я подозревала, что мой разговор с Лизой перехватили, но значит, с мамой когда говорила, он этого точно прослушать не мог? – уточнила я, покрываясь холодным потом от того, что кто-то может узнать про песнь.

– Нет, сколько там до вашего домена, миль четыреста пятьдесят? Точно нет, – помотал головой тот.

– Тогда, может, все же не менталист прослушивал, а как-то через оборудование, какие-то артефакты?

– Не слишком ли это для студенческой банды?

– Если это вообще студенческая банда, потому что наличие менталиста такого уровня тоже с ней как-то не сочетается.

– Вот тут ты можешь быть и не права. Менталиста вполне могли сюда засунуть за какие-то грешки, чтобы не отсвечивал и не мешал. А ему стало скучно.

– И он создал банду студентов с целью… Какой? Кошмарить местных проводников и беглецов из тюрем, которые по горам скачут? Или кошмарить отдельных студентов?

– Если я прав, то его цель: развлечение и тренировки, Диана. Так что это может быть именно такая вот мелкая цель.

– Это даже звучит дико.

– Дико-не дико, но ты сама подумай, чем не развлечение – повязать детей из непростых семей кровью? Доказать ментальное воздействие, особенно, если оно длительное и рассеянное, довольно сложно, но люди уже мертвы, а кровь на руках отпрыском лордов и князей уже есть.

– Хорошо, – я опять погрузилась в размышления, – вот это уже звучит не дико, а очень даже продуманно. Как долговременная стратегия. Студенты заканчивают обучение, но должниками, при этом, быть не перестают. Они на крючке, возможно, до конца своей жизни. При этом, даже если удастся доказать, что было воздействие менталиста, их общественная жизнь все равно кончена – им руки никто не подаст.

– Именно. Поэтому они до последнего будут скрывать свои грешки и подчиняться. Менталисту даже не придется их навещать, чтобы обновлять свои установки, они просто будут делать то, что им прикажут, или они сами пойдут под суд.

– Умно придумано… Долго об этом думал?

– Все то время, что был в медблоке, – усмехнулся Маркус. – Ну и поговорил со своим соседом по палате. Представь, он оказался тоже непростым парнем.

– И что за парень?

– Первокурсник, как ни странно. Из рода де Савье, если тебе это о чем-то говорит.

– Те самые де Савье? – удивилась я. – Они же затворники! Я про них только краем уха слышала, что они очень загадочное и очень влиятельное семейство.

– Ага, те самые – древний княжеский род де Савье. Один из семейства обязательно находится в свите короля, но конкретный человек меняется раз в несколько месяцев.

– Я этого не знала. Интересно. Слышала только, что они очень-очень влиятельны и король к ним прислушивается. Постой… В свете сложившейся ситуации… Он что, тоже менталист?

– Почти угадала, – усмехнулся парень. – Вся семья де Савье – сильные эмпаты со склонностью к магии тьмы.

– Ну, это логично. Ментальные дары вообще появляются, в основном, у темных, если это не близкое родство с другими расами, как у меня.

– Но эмпатия – не активный дар, как ментальная магия, а пассивный, как твоя защита. Причем, это дар духовного плана, как я читал, что-то связанное с теневыми сущностями, которые то ли подселяются к человеку, то ли просто при каких-то условиях одаривают. Мм… Не помню, давно об этом читал, а самого Савье я спрашивать не решился.

– То есть, он не в состоянии это контролировать, я правильно поняла твою мысль?

– Ага. Ты представляешь степень угрозы для этой банды? – хмыкнул Маркус. – Это даже не твой щит и не моя ментальная магия, которую я могу в дело вообще не пустить.

– Тогда как же он учится? Если он ощущает эмоции всех людей, то уже должен сойти с ума. Я так понимаю, что члены семейства де Савье меняются при короле не просто так, а чтобы у них мозги из ушей не вытекли.

– Думаю, ты можешь быть права. Я даже его об этом спросил, когда мы все же смогли нормально поговорить.

– Только он тебе не ответил?

– Разумеется. Но какая-то защита у него явно есть. Либо артефакт, либо еще что-то.

– М-да, как же мы все влипли-то?! Так что сказал де Савье?

– Сказал, что почувствовал что-то странное в общежитии. Только он живет в другом, не в том, что я. И, вроде бы, что-то за ним. Но там была такая мешанина из ощущений, по его словам, что он так и не смог определить ничего конкретного.

– Он живет в том, где их главный подставной босс? – нахмурилась я.

– Ну да, а что?

– За ним просто склон холма и лес. Эмпат ведь может чувствовать не только эмоции людей, верно?

– Ну, это пассивный дар, так что, думаю, да, – пожал плечами парень. – Думаешь, там мог быть упырь или еще что-то?

– Все может быть, не знаю. Надо бы там прогуляться, но что-то у меня есть сомнения, что это здравая идея.

– Уже дней десять с тех пор прошло. Если там даже что-то и было, то уже нет смысла туда ходить.

– Ну ладно, тогда что мы решили? Ты попытаешься найти тех, кто у этой банды на подхвате?

– Да, нужно попробовать все же не догадки придумывать и теории строить, а найти какие-то факты, которые можно предъявить при необходимости.

– Главное, чтобы нас раньше не прибили. А то я, конечно, вся из себя резкая, – я хмыкнула, – но я не боевик.

– Прорвемся, – с уверенностью в голосе ответил Маркус и взял меня за руку, погладил мои пальцы своими, будто забывшись. И это было приятно.

Я тоже чуть сжала его ладонь в знак поддержки и благодарности, что он не оставил меня с этим всем разбираться одну. Хотя, у него тоже выбора-то особого нет.

На следующий день группа приняла меня настороженно, кажется, они не понимали, что от меня ожидать. Честно говоря, я и сама не совсем понимала. С одной стороны, надо бы показать им свое фи, а с другой, вроде бы и повода нет. Не будешь же как дура стервозничать на ровном месте.

Мы так же молча приступили к занятиям, но, что интересно, сегодня нас в первый раз разбили на группы для выполнения лабораторной работы. Интересно, совпадение ли это? С одной стороны, глупо думать, что учебный процесс подстраивается под какие-то там студенческие бойкоты, а с другой, такое ощущение, что преподаватели не только в курсе, но и… Да, получается, действительно подстроились?

Вот такая вот ерунда получается. Маркус говорит, что это небольшая группа, которая мнит о себе больше, чем на самом деле из себя представляет. Но в то же время магистры выстраивают учебную программу так, чтобы не дай боги не порушить эту игру. Как так-то?

Нет, я вполне предполагаю, что де Греатришь прав и магистры просто не носят противоментальные артефакты. Но что, прямо все? Не поверю, что тут нет бывших военных, у которых есть какие-то подписки о неразглашении и которые обязаны такие артефакты носить либо до конца жизни, либо до того, как гриф секретности снимут!

Выходит, что они все знают, понимают, но предпочитают не вмешиваться?

– Ну что, де Тремиль, поработаем? – в паре со мной оказался, конечно, наш заучка и вредный тип, Натан де Ликас, тот самый парень, с которым мы вместе видели почти обезглавленное тело.

– Посмотрим, чего ты на самом деле стоишь, – ухмыльнувшись, язвительно ответила я.

Были мы на занятии по практической некромантии. Это не тренировки какие-то, где в паре можно вообще не разговаривать, что, собственно, и было раньше. Тут лабораторная в морге и мы должны взаимодействовать.

– Ты всегда такая гадина? – хмыкнул парень, кажется, всерьез обидевшись, что поставила под сомнение его способности.

– Я – да, а ты?

– Уела, – еще раз хмыкнул он, но без какой-то агрессии на этот раз. – Ладно, с чего начнем?

– Магистр де Сарер сказал, что нужно собрать головоломку, но не уточнил, что это за существо. Но знаешь, что-то тут слишком много материала для одного животного. Давай попробуем рассортировать кости по видам живности, а потом уже посмотрим, что из них можно собрать. Думается, тут много лишнего, но…

– Пока не ясно, что из этого лишнее, а что нет, – понял мою задумку наш заучка. – Принимается.

Следующий час мы сортировали кости по кучкам, отделяя одних животных от других. Точнее, сначала действительно начали с кучек, но потом решили, что проще сразу собирать скелеты. И чтобы потом не возиться, и чтобы было понимание, чего и у кого не хватает. И это только кажется, что все просто. Даже с учетом того, что нам можно было пользоваться справочниками, нам не всегда удавалось достоверно опознать ту или иную кость.

– Слушай… – через какое-то время отвлек меня от опознания очередной фаланги непонятно кого Натан.

– Ммм?

– Я хотел сказать. За всех. Ты не обижайся, мы не могли по-другому.

– Ты ведь понимаешь, что это бред? – невесело хмыкнула я.

– Понимаю. Но есть ведь главные на факультетах, они приказали, обещали все кары мира, если нарушим.

– Кто именно приказал, ты в курсе?

– Зачем тебе? – подозрительно посмотрел на меня парень.

– Может, хочу этому доброму человеку пару слов сказать?

Хотя на самом деле, я не хотела ему ничего говорить, я хотела… А что, собственно, я хотела? Маркуса натравить? Это была бы хорошая идея, если бы ментальное подчинение было законным способом добычи информации. В нашей же ситуации это бесполезно. Зато да, я могла бы поговорить с ним, убедить с помощью “песни сирены”, что рассказать мне все, что он знает – отличная идея, самая лучшая в его жизни. Правда, я так до конца и не уверена, что мне такое под силу, но надо пробовать.

– Не стоит, – покачал головой Натан. – Поверь мне.

– Послушай, я просто хочу знать, кто у нас на факультете такой умный. Я уже знаю, кто это все затеял, а теперь хочу знать, кто его закадычный дружок на нашем факультете.

– Знаешь, кто затеял? Серьезно?

– Да есть тут один… С факультета магии крови, – как ни в чем не бывало ответила я. Естественно, я говорила о Каине де Заорите, и главное, я хотела показать, что имела в виду его, и совершенно не догадываюсь о каком-то неучтенном менталисте.

Надежд на то, что о нашем с Натаном разговоре никому не станет известно, я совершенно не питала. Во-первых, мы тут не одни и нас могут банально подслушать, хотя другие столы и стоят не так близко, чтобы не мешать друг другу. Во-вторых, парня могут просто спросить или допросить о нашем разговоре. Ну и в-третьих, я ему тоже банально не доверяла. С чего вот он начал этот разговор, я ведь его не спрашивала.

– Так кто, Натан? – я мило улыбнулась улыбкой голодной акулы. Все по маменькиным заветам, да.

– Его зовут Силь де Ховен, – неохотно отозвался парень. – По крайней мере, я слушал, что это была его инициатива или приказ. Он на пятом курсе учится.

– Но точно ты не знаешь, он приказал или кто-то другой, а он озвучил? – заинтересовалась я.

– Ну у нас же не было собрания, где объявили, что мы вас бойкотируем, – огрызнулся Натан. – Нет, просто всем старостам передали, сказали проследить. Но я слышал, что наши говорили, что приказ пришел от него. Только вот мне никто докладывать не обязан, просто парни треплются, от того и знаю.

Ага, как узнал, пошел сразу мне передавать. Нет, наша беседа, конечно, не так строилась, я сама спросила, но ведь он тоже не уверен, что приказ исходил именно от того человека, но имя его назвал. Я бы в таком случае не назвала – это несколько противоречит принятым у аристократии нормам. С другой стороны, аристократы тоже разные бывают, ведь о роде де Ликас я лично никогда не слышала, а живут они и вовсе в далекой дыре на берегу моря. Да, город известный, но из-за маньяка, а не потому что крупный и богатый с выдающейся аристократией во главе. Как говорится, какая дыра, такие и аристократы.

– Понятно. Ну, спасибо за информацию.

– И что ты дальше будешь делать?

– Не знаю, – я пожала плечами. – Может, найду этого Силя и поговорю с ним, а может, нет.

– Слушай, но все же закончилось, может, не стоит это ворошить?

– Говорю же, еще не решила, – раздраженно ответила я.

Тему мы больше развивать не стали, потому что подошел магистр и сделал замечание. Во-первых, мы трепались на темы, не относящиеся к занятиям, а во-вторых, мы не успевали. И да, на этот раз два лучших студента нашей группы задание почти провалили.

Ну, точнее, мы успели, но не первые и даже не вторые. Но хоть сделали и на том спасибо.

Остальные парни из группы все еще меня сторонились. Мне кажется, они не знали, как завязать разговор, а я им задачу облегчать не собиралась. Так что до конца дня ничего особенного не произошло. Я все так же молчала, ни с кем не разговаривала, демонстративно проходя мимо них, когда они собирались одной большой кучей или разбивались на маленькие группы в перерывах.

Все самое интересное началось позже, когда я закончила ужинать. Алина убежала раньше – она сегодня накосячила на одном из занятий, так что ей задали в наказание писать доклад по каким-то формациям магии крови, что бы это ни значило, и ей нужно было срочно в библиотеку. Зои на ужин и вовсе не явилась, но я видела, как парни из ее группы помогают ей дойти до медблока, а сама она прыгает на одной ноге. Вряд ли там что-то серьезное, но я решила вот как раз после ужина зайти туда и узнать. Сразу подходить не стала, потому что сама жутко опаздывала на последний на сегодня урок, а магистры опоздания очень не любят.

В общем, я поела, завершила ужин в гордом одиночестве, по традиции схватила несколько пирожков навынос и пошла как раз к медблоку. Мы с Зои, конечно, не друзья, но проигнорировать ее было бы некрасиво. Я не уверена, что она еще там, но если нет, значит домой пойду. Просто от столовой медблок совсем недалеко, намного ближе, чем общага.

Мне оставалось пройти всего метров пятьдесят через облагороженную территорию – тут были клумбы, декоративные кусты и пара скамеек, когда мне наперерез вышел какой-то парень, остановился и стал ждать, когда я подойду. Ждал он явно меня, потому что в непосредственной близости никого больше не было. Какой-то агрессии он не проявлял, просто стоял посреди дорожки, сложив руки на груди и внимательно за мной наблюдал.

Я тоже остановилась напротив. Постояли, помолчали. Мне очень хотелось уточнить, меня ли он ждет, ну просто чтобы не молчать, потому что выглядело это гротескно и странно. Но я сдержалась, дав человеку возможность проявить инициативу, заодно немного его выбив из колеи.

– Мне говорили, – наконец не выдержал он, – что ты хотела со мной поговорить?

– А ты кто вообще?

– Силь де Ховен, куратор факультета от студентов. Руководство надо знать в лицо.

– Ты не руководство, – машинально ответила я, пытаясь сообразить, что тут вообще происходит.

Можно было бы сказать, что на ловца и зверь бежит, осталось только определиться, кто тут действительно ловец. Потому что все это выглядело крайне подозрительно и было очень похоже на ловушку. Вопрос только в том, на чем именно и как они собираются меня ловить.

– Так о чем ты хотела поговорить? – спросил Силь, когда я не проявила должной радости или инициативы.

– Мне известно, что ты отдал приказ о бойкоте на нашем факультете, – ответила я, подумав некоторое время. – Мне неизвестно, кто тебе приказал реализовать эту светлую идею.

– И что?

– Я хочу знать.

– Зачем? – задал очередной вопрос парень. Кстати, вопрос хороший.

Я думала, когда выспрашивала Натана, что поговорю с активным участником банды от некромантов по-свойски с помощью песни, и мы разойдемся друзьями, а я с информацией. Только вот сейчас у меня в голове сиреной выла паранойя. Что-то было не так, будто он чего-то ждал. Неужели они выяснили про песнь?

Или нет, не так. Они не выяснили, они хотят выяснить, что я могу. Способностей менталиста, по крайней мере, сколько-нибудь значимых, у меня нет – это ясно по тому, что я учусь здесь, а не в Академии ментальной магии, в которой учился до этого Маркус. Потому что ментал важнее и опаснее, даже в случае двух подобных сложных даров, начинают обучение всегда с него.

Но у меня есть ментальная защита, я чувствую кое-какие эмоции, если они сильные. Так что логично предположить, что может быть что-то еще. Я же прямой потомок русалки, причем, мы не в очень далеком родстве, так что возможны разные варианты, начиная с песни и заканчивая той же эмпатией, как у де Савье. Но и это еще не все, у русалок была такая штука, как “гипнотический взгляд”, они могли превращать мужчин просто-напросто в живых послушных кукол. Правда, именно этот дар передавался крайне редко и я никогда не слышала, чтобы он передавался хотя бы через два поколения. Хотя если я не слышала, это еще не значит, что так и есть, я вот тоже о песне не кричу на каждом перекрестке.

– Хочу понять, – наконец медленно ответила я, – чего вы добиваетесь?

– Да все уже, вопрос закрыт.

– А может, я хочу его опять открыть, не думал об этом? – я ехидно усмехнулась, вытаскивая наружу ту злобную стерву, которой иногда могу быть. – Может, я хочу к ректору обратиться с вопросом, что происходит в его заведении?

– Как будто он будет студентку слушать! – хмыкнул Силь, но я почувствовала неуверенность. Он не знал, что я знаю, как связана отмена бойкота с приездом ректора.

– А ты наивный парень, куратор де Ховен, – я посмотрела на него как на дурачка, и под этим взглядом ему стало неуютно, хотя он и пытался это скрыть. – Я, конечно, могу к нему обратится напрямую, и он даже меня выслушает, потому что я из королевского проекта. Вопрос, сделает ли что-то…

– Ну вот видишь, ты же все понимаешь!

– Но кто тебе сказал, что буду обращаться лично и к нему напрямую? Мы, аристократы, имеем родственников, друзей, знакомых по всему королевству. Так что мешает мне попросить разобраться кого-то из взрослых и влиятельных людей? И ведь этот кто-то пойдет не к ректору, которого не знает, а в те структуры, которые несут за деятельность Академии прямую ответственность. Ты меня понимаешь, Силь? Ты понимаешь, что с вами сделает ректор, когда ему начнут задавать прямые и неприятные вопросы?

– Это если он усидит на месте, – хмыкнул парень.

– Он? Он усидит, уж можешь мне поверить. А чтобы на своем месте остаться, он в порошок сотрет любого, кто ему помешает. Бюрократы-карьеристы – это очень опасные люди, Силь, очень! Если им помешать, нарушить их планы, они становятся гораздо опаснее убийц, бандитов и прочей шпаны, возомнившей о себе невесть что. Они даже опаснее хитрых менталистов, которые окончательно потеряли связь с реальностью. Понимаешь меня, де Ховен? – я приблизилась к нему почти вплотную, заглянула в глаза и улыбнулась ледяной улыбкой. – Ты меня понял?

Он сглотнул и неуверенно качнул головой.

– Вот и умница, Силь. Я была уверена, что мы найдем общий язык. Так кто за этим стоит, де Ховен?

– Каин де Зорит, он с факультета магии крови и он…

– Каин? Мой добрый друг Каин? – я усмехнулась. – Это не тот ответ, на который я рассчитывала. Подумай еще раз.

– Указание пришло от него.

– Это я знаю, де Ховен. Я только не думаю, что ты вправе решать такие вещи за весь факультет. А еще я знаю, что многие именно с нашего факультета были против. Так кто надавил?

– Послушай, де Тремиль, я понимаю, что..

– Кто это был, Силь?

– С чего ты решила, что это не я? – наконец парень где-то нашел свою гордость и аж выпрямился под моим тяжелым взглядом. Только вот не надо хорохориться, мне не нужно использовать песнь или еще какую-то магию, чтобы напугать кого угодно – маменькина школа!

– С того, что ты и так в их банде, – хмыкнула я. – Но не так уж влиятелен на факультете, иначе сюда бы не пришел.

– Я – куратор от студентов, я же сказал!

– Ну да, куратор. А чем занимается куратор, позволь спросить? Это не такой ли всеобщий староста? Работы много, а толку и влияния не очень…

– Замолчи!

– Не надо нервничать, де Ховен, – опять усмехнулась я. – Просто ответь на вопрос и можешь быть свободен.

– Я ответил. Да и вообще…

– Не скажешь, значит? – я задумалась.

А что мне, собственно, даст ответ? Менталиста он не назовет, он его либо не знает, либо не помнит. Не такой же тот дурак, чтобы своими способностями светить. С должником, на которого надавил Каин было бы интересно поговорить, конечно, но что-то мне кажется, что разговора у нас не получится. Но и неприятностей я от него не жду – это была разовая акция, своему подручному де Заорит сам сказал, что было чем надавить, но лишь единожды.

– Ладно, можешь идти, – я демонстративно махнула рукой, отгоняя его, как надоедливого комара.

– Наглая ты все таки… – несколько опешив от моего тона, почти восхищенно сказал де Ховен. – Слушай, а парень у тебя есть?

Я внимательно посмотрела на него, но смеяться или издеваться не стала – не тот случай. Как говаривала мамочка, всего должно быть в меру. Поэтому я просто развернулась и ушла.

А вопрос-то ведь хороший. Нет, парня у меня нет, но когда меня Маркус взял за руку, меня будто током прошибло, хоть я и старалась этого не показать. Интересно, а с его стороны это был просто дружеский жест или он на что-то другое намекал? Хорошо бы, если второе…

Впрочем, этот вопрос пока можно отложить, потому что после разговора с де Ховеном было о чем подумать. Он меня явно провоцировал. Но на что? На то, чтобы я воспользовалась каким-то своим даром, очевидно. Это ведь было так просто – воздействовать на него, заставить сказать, на кого надавили, кто реально имеет власть на факультете некромантии. Кстати, это в любом случае неплохо было бы выяснить, потому что мне тут еще учиться, если не прибьют раньше.

В общагу я, в итоге, не пошла, написала Маркусу, попросила о встрече. Под благовидным предлогом обсуждения состоявшегося разговора, я просто хотела побыть немного в его обществе. Мы договорились увидеться на той же полянке, с меня на этот раз были пироги, а с него вода и все остальное.

Так что мы очень мило посидели до темноты. Про песнь я ему говорить, конечно, не стала, но предположила, что меня на что-то пытались спровоцировать. А он в ответ мне рассказал, что выявил нескольких парней из временных помощников банды.

Нам хотелось поговорить именно с теми, кого заставили, может, они будут более разговорчивы, но вот причину их работы на шайку, Маркусу выяснить до конца еще не удалось. На самом деле, выявил он таких четверых, но только про одного знал, что он помогает за мелкие подачки – парень был игроком и остро нуждался в деньгах. Наверное, поэтому его и не приняли в саму банду, потому что таким людям доверять нельзя – они за деньги что и кого угодно продадут и предадут.

Вот и мы подумали, что нам проще его купить, чем пытаться разговорить по-хорошему. На самом деле, я даже песнь на нем использовать не буду, потому что его нам как будто подсовывают.

Может, у меня и паранойя, но ведь именно меня так можно поймать на крючок. А мне это не нужно. Они думают, что самые умные, что я не замечу их манипуляций? Что ж, у меня была отличная школа манипуляций, я вижу их насквозь еще до того, как они начинают действовать или открывают рот.

– Маркус, будь осторожен, – предупредила я. – Мне кажется, они следят за нашими действиями и попытаются подловить. Не стоит использовать ментал даже в минимальной степени выходя за рамки закона. А то что-то мне неспокойно, не хотелось бы, чтобы они тебя подловили.

– Ты тоже будь аккуратна, – парень опять взял мою руку, пожал но тут же отпустил. – Я согласен с тобой, что они нас провоцируют. Не получилось разобраться силой, теперь, когда приехал ректор, они пытаются нас прихватить на чем-то незаконном, а потом заставить работать на себя, я полагаю.

– Либо приберечь до лучших времен, когда мы закончим тут учиться и наши возможности вырастут.

– Либо так, – кивнул менталист. – Уже совсем стемнело, пойдем я тебя провожу.

Он, как галантный кавалер, повел меня в сторону общежития. А когда на полпути я споткнулась в темноте, он меня поддержал за локоть, так и не убрав руки, пока не подвел до подъезда. А я его держать свои конечности при себе тоже и не попросила.

Никто из нас это не прокомментировал, мы просто пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись.

Ночью происходило что-то странное, не в том плане, что выли упыри или любые другие сущности, нет. Но кто-то бегал, что-то кричал, и это было по меньшей мере подозрительно. Проблема была в том, что это все происходило не с моей стороны и довольно далеко от нашего корпуса. Мне кажется, где-то в районе ворот.

Я даже вышла в гостиную посмотреть, потому что там окна выходили на другую сторону, но кроме рысью пробежавшей парочки охранников, которых я заметила в темноте мельком, я больше никого не увидела.

Шум и беготня закончились через полчаса, и в кампусе опять стало тихо. Никого не будили, прятаться не заставляли. Да и магией, вроде бы, никто не пользовался, по крайней мере, в боевых целях. Хотя тут бы я не поручилась на сто процентов, потому что все же окна в другую сторону выходят, а техники могут быть видимыми, но не особо слышимыми.

Девочки так и вовсе не проснулись, а меня Лиска разбудила, поднявшая писк посреди ночи. Если честно, я чуть было удар от испуга не получила, потому что подумала, что ко мне в комнату кто-то проник. Потом, когда поняла, что в нашем общежитии и около него все спокойно, я подумала, что можно было бы ласку отпустить посмотреть, что там происходит.

Идея была интересная, но в итоге я все же не решилась. Вдруг это не просто шум, а отвлечение внимания? Вдруг этого никто больше кроме меня не слышит, как было с упырями?

Я сейчас отпущу Лиску проверить, а сама останусь без системы предупреждения и дополнительной защиты? Нет, спасибо. Я лучше так посижу. Был тут правда и еще один аргумент в пользу того, чтобы животина осталась дома. Как мне кажется, шумели у ворот, но до них больше двухсот метров, а значит я не смогу контролировать свое умертвие на таком расстоянии.

Утро началось обычно, но я даже удивилась, когда меня о ночном происшествии спросила Алина. Оказывается, она тоже что-то слышала сквозь сон, но вставать и смотреть не стала. То есть это не менталист развлекался и пытался меня выманить, это было все на самом деле.

– Может, сходим посмотрим? – спросила соседка. Только не Алина, а Зои, чем меня очень удивила.

– Зачем?

– Не знаю, – та пожала плечами. – Интересно же.

– Ну… – я сначала хотела отказаться, но тут взвыла моя новая черта – подозрительность. Я еще раз посмотрела на соседку, и мне опять показалось странным ее выражение лица. Что-то было в ней не то, но я никак не могла понять, что именно. Это не было что-то угрожающее, просто что-то странное. – Ну давайте сходим. Алина?

– Да, я с вами. Мне тоже интересно.

Мы втроем пошли к воротам. Но мы были не одни, тут еще некоторые парни ошивались, как я понимаю, из первого общежития. Из второго не должны были слышать, что происходило у ворот – слишком далеко, у нас-то не так чтобы громко было, а они намного дальше. Тем не менее, народ тонкими ручейками стекался к воротам – всем было интересно.

Чем ближе мы подходили к забору, тем больше видели странностей. Нет, тут не было следов разрушений или боев, но был сильно помят и кое-где даже выдернут газон, затоптаны несколько клумб, поломаны кусты. Будто здесь реально кто-то бегал и быстро, не обращая внимания на мелкие детали ландшафта.

– Здесь кровь, – остановилась рядом с каким-то кустом наша магичка крови.

– Ну, может, кто-то поцарапался? – резонно предположила Зои.

– Нет, тут повсюду кровь, – покачала головой Алина. Она указала на газон: – Тут и тут, и вот там.

– И что это значит? – нахмурилась я. – Я не вижу следов битвы.

– Думаю, сюда принесли несколько раненых. Кровь разная, – девушка прикрыла глаза, постояла несколько секунд.

– Четверых, – сбоку подошел какой-то парень, может на курс или два старше.

– Да, ты прав, четверых. Маг крови?

– Да, второй курс, – ответил парень, представился, и они стали говорить с Алиной на каком-то тарабарском языке, сыпя непонятными терминами из магии крови и перемежая их чуть более понятными медицинскими.

– Ничего не поняла, – честно ответила я.

– Я тебе потом объясню, – ответила соседка, не сводя взгляда с парня. Так, кажется, мы ее теряем.

Не то чтобы я против, главное, чтобы на Маркуса никто глаз не положил. Но Алина старается держаться от менталиста подальше после их первого знакомства, а на Зои он сам не посмотрит – не тот уровень. Остается надеяться, что он обратил на меня внимание не только потому, что тут других девушек его круга почти нет. И хотя, может, несколько штук и наберется, но это из преподавателей или сотрудников. А они, зачастую, постарше его, иногда, намного. К тому же не все, далеко не все, хотят встречаться или даже просто общаться с менталистом. Это у меня иммунитет, точнее щит, а остальным в его присутствии может быть некомфортно, хотя он и не эмпат и не считывает эмоции постоянно, но все равно, где-то грызет червячок сомнения: а сейчас читает или нет?

Так что, соперниц у меня немного, что меня однозначно радует, а то я не привыкла просто так отступать. Не та у меня школа. Да и мама меня получше любого упыря сожрет, если узнает, что я такого перспективного парня кому-то просто так отдала.

Конечно, сейчас странно об этом думать. Но я посмотрела на явно заинтересованную в маге крови Алину, и вот подумала почему-то о Маркусе. Надо бы нам все же выбраться в город и устроить небольшое импровизированное свидание. Он меня не приглашал, конечно, но так мы не будем это называть свиданием, назовем просто ужином. Только непонятно, как нам безопасно отсюда выбраться, чтобы на лесной дороги нас обоих просто разом не прибили?

Так, если отвлечься от милого щебетания Алины и ее нового знакомого, то помимо следов крови у ворот было мало интересного. Следов боев действительно не наблюдалось, а наблюдалось серьезное усиление охраны. И это касалось не только непосредственно охранников, тут присутствовали и четыре тройки студентов, явно не просто так ошивающихся, а следящих за порядком.

Здесь, в этой Академии, студенты обычно не дежурили, но иногда, когда требовалась помощь, их все же привлекали к общественно полезным занятиям.

Я пригляделась к одной из троек и узнала одного из парней – это был Теренс де Нидвес. К нему-то я и направилась. Не охрану же с сотрудниками расспрашивать! Они ведь, даже если спрошу, не ответят.

– Привет, – я остановилась перед парнем. Его коллеги с других факультетов, судя по шарфам, посмотрели на меня, потом на своего напарника и деликатно отошли на пару шагов.

– Привет, ты как? Я слышал, бойкот прекратили?

– Все хорошо, спасибо. Ты можешь сказать, что тут произошло? Я ночью слышала какое-то копошение, на нас кто-то напал?

– На нас? Нет, не напал, – парень пожал плечами. – Вообще, тут тайны нет, все равно уже сплетни поползли. Ты знаешь, что армейские подразделения и жандармерия ходят в горы искать беглецов из тюрем, а также просто беглых преступников, которых еще не судили?

– Не знаю, но предполагаю. У нас в горах хоть тюрем нет, но тоже полно всяких криминальных личностей.

– Ну так вот, отряд поисковиков, жандармы и военные, столкнулись с какой-то сильной бандой в горах. Да настолько сильной, что отряду из двух десятков человек пришлось отступить.

– Есть раненые? – полувопросительно спросила я, хотя и так знала ответ на этот вопрос.

– Не только раненые, но и погибшие. Вот они и запросили у нас помощи, потому что никого другого вокруг и нет.

– А поселок?

– Ну а смысл? – вклинился один из парней, судя по шарфу, теневик. Отойти-то они отошли, но все равно уши грели. Вдруг мы что-то личное и интересное обсуждать начнем? – В поселке есть один очень слабый целитель – уж можешь мне поверить, – он неосознанно дотронулся до шрама на виске, – два жандарма без способностей. Это деревня. Чем они могут помочь?

– Ну да, логично вообще-то… – задумчиво откликнулась я. – И что, много раненых?

Парни переглянулись, пожали плечами.

– Мы точно не знаем, охранники с нами особо информацией не делятся, но вроде, человек семь или восемь. И двое погибли.

– М-да уж, ничего себе! Дела…

– Выход и выезд, кстати, ректор приказал временно закрыть. А то банда эта где-то неподалеку бродит. Они опасаются, что на студентов может тоже напасть, – сказал Теренс.

– Ну вообще, логично. Правда, жаль, я хотела съездить в город.

– Да что в этой деревне делать? – фыркнул маг крови.

– Не, я хотела в большой город.

– Это который в сотне миль? А ты не мелочишься!

– Хочется в нормальный ресторан и чего-нибудь сладкого. У меня все запасы уже кончились, – пожала плечами я. В свои планы, я, разумеется, первых встречных посвящать не собиралась.

– Девушки, – пожал плечами теневик и переглянулся с магом крови.

– Эй!

– Не обижайся, просто только вы, дамы, можете проехать сотню миль ради пирожных.

– Ну-у-у… – хмыкнула я. – Цель вполне достойная, вы просто ничего не понимаете.

Мы посмеялись над шуткой – я хотела немного разрядить тягостную обстановку. Витало что-то в воздухе такое неприятное.

– Ладно, спасибо за информацию, ребята. Пойду что ли на завтрак, а то уже мало времени осталось.

Я распрощались на дружеской ноте с этой троицей, оказавшейся нормальными парнями. По крайней мере, никто из них ни словом, ни взглядом меня задеть не пытался. Ярких отрицательных эмоций они тоже не испытывали. Тревожились, да, но это не связано со мной.

Что же касается инцидента, то тут все было не так уж и просто, как мне кажется. Да, стычки армейских с криминалом в горах случаются. Даже у нас бывает, хотя у нас вообще-то более цивильные места. Вроде бы дело обычное.

И все же что-то не давало мне покоя!

История с нападением банды на армейских продолжения пока не получила, я только знала, что кто-то лечится в медблоке и вроде бы должны еще прислать людей, чтобы устроить облаву. Однако, сама по себе эта информация меня натолкнула на интересную мысль, и я написала Маркусу, что хочу вечером с ним встретиться.

На этот раз встретились мы не на нашем месте, потому что оно было уже порядком засвечено. Мы же там сидели уже три раза, так что любой мог за нами проследить, да и видели нас пару раз, пусть не там, но на пути туда.

Когда я бродила по холмам в поисках упырей, я видела не так уж далеко от общежитий поваленное дерево, на котором можно с удобством посидеть. Было оно не на дороге, а прямо в самых зарослях, так что можно с уверенностью сказать, что там никто ходить не будет.

С Маркусом мы встретились опять после ужина, потому что у нас все же напряженный график учебы, чтобы еще вместо отдыха и обеда куда-то идти и что-то обсуждать, а так удобно. Правда, уже темнело, но так даже лучше. На этот раз я сама взяла все для пикника, потому что идти надо было вверх от моего общежития, соответственно, мне было удобнее.

– Ты слышала, что сегодня произошло? – спросил парень, когда мы углубились в лесок на холме. Я его попросила сканировать, чтобы нас никто не заметил и не пошел следом, но он ответил, что все чисто.

– Слышала, я еще утром ходила к воротам, узнавать. У меня ночью было слышно какую-то возню, я даже проснулась.

– У меня нет – далеко слишком. Я только за завтраком слухи узнал и то обрывочно.

– Ну, там облава была на криминальные элементы, а они оказались не робкого десятка – все просто, в общем-то. Я, кстати, как раз по этому поводу хотела с тобой поговорить.

– По этому? Ничего не понимаю, – нахмурился Маркус. – Я про это только сегодня сам узнал.

– Нет… Неправильно выразилась. Ладно, давай доберемся до места, там поговорим.

Дальше мы шагали молча. Под сенью деревьев тени сгущались, быстро становилось темно, но нас это не слишком беспокоило, маги мы, в конце концов, или нет? Поэтому не составило труда найти этот ствол, организовать там небольшой пикник и только после этого мы приступили к разговору.

– Я что подумала, Маркус… – я откусила пирожок, на секунду замолчала, пережевывая. – Что если я мельком видела тоже что-то криминальное по дороге? Я же не помню, что точно, но мне кажется, что что-то там было.

– Ты думаешь, это связано как-то с той бандой, но внутри Академии? Это возможно, конечно, что кто-то у кого-то на подхвате, и не факт, кстати, что бандиты у студентов, может, и наоборот.

– Сейчас рано об этом делать выводы, хотя такие мысли у меня действительно были. Я хотела поговорить о другом.

– О чем же?

– Ты – менталист, ты мог бы как-то ввести меня в ментальный транс, и мы бы с тобой вместе прошлись по моей дороге до Академии?

Маркус задумался на некоторое время, я ему не мешала.

– Транс, говоришь?

– Да, ты не можешь на меня воздействовать напрямую из-за щита, но это непрямое воздействие, по сути.

– Ментальные транс – это сложно, Диана. Кроме того, я не уверен, что у меня получится из-за щита. Не знаю точно, может ли он помешать, но такая вероятность существует.

– Значит, думаешь, что плохая идея?

– Да нет, идея-то как раз хорошая. В целом, это с твоего разрешения законно. Если щит не повлияет, может даже получиться. Тут в другом проблема: теоретически я это изучал, но практически никогда не делал – как-то не было необходимости. Я не отказываюсь, просто не уверен…

– Я не вижу другого выхода, Маркус, – мягко сказала я. – Мне надо понять, из-за чего все случилось. Возможно, если менталист так всполошился, там будет неслабый компромат.

– Ты права, – вздохнула тот. – Давай попробуем. Ты когда хочешь?

– А ты думаешь, я тебя сюда зачем привела? Тут место уединенное, нам никто не помешает.

– Я не смогу контролировать окружающую обстановку, пока ты находишься в трансе – нужно другое место.

– Для этого у нас есть Лиска, – я улыбнулась и позвала свое чудовище.

Ласка запрыгнула мне на руку и уставилась в глаза. Я ей транслировала четкий приказ, охранять и контролировать, если любое существо больше по размерам, чем она сама, пересечет стометровую зону, она должна сообщить мне.

Нет, тут, конечно, могут быть зайцы или собаки, но, если честно, я их не видела. А все, что по размеру больше, может представлять угрозу, и не важно, волк ли это, умертвие или человек.

– Все, готово. Что нужно делать?

– Расслабься. Не нервничай, постарайся выбросить все мысли из головы, будто хочешь лечь поспать.

– На бревне это как-то не очень удобно, – пробурчала я.

– О том и речь.

– У нас нет другого места, Маркус. В твоей общаге – вообще не вариант, в моей… Алина до сих пор тебя не любит, а насчет Зои у меня вообще в последнее время серьезные подозрения.

– Насчет чего?

– Не знаю, но ведет она себя странно. Плюс, менталисту ее подчинить легче легкого, – пожала плечами я. – Ладно, не будем отвлекаться, приступим. Расслабиться, значит?

– Я сказал расслабиться, а не напрячься, пытаясь расслабиться, – усмехнулся менталист.

– Ха-ха, как смешно!

– Не обижайся, Диана, просто попробуй сесть спокойно и ни о чем не думать, выбросить все мысли из головы. Хорошо. А теперь открой глаза и следи за огоньками.

Над ладонью парня вспыхнули пять огоньков, которые начали мерно пульсировать и неспешно двигаться по кругу.

Я действительно постаралась сделать так, как он говорит, расслабиться, хотя сидеть было не очень удобно, выбросить все из головы, хотя я должна была контролировать Лиску в любом случае. Что-то даже начало получаться через несколько минут. Очень помогали огни, они будто завораживали, манили, гипнотизировали. Транс – это не гипноз, конечно, но нам для нашей задумки нужен именно первый, чтобы исключить ложные воспоминания при втором. А то были случаи, когда людей гипнотизировали, а они, насмотревшись синематографа потом рассказывали, как их похищали вурдалаки. Которых, к слову, уже лет тысячу не существует.

Нам нужна была достоверность, потому что вряд ли меня преследовали из-за чего-то мнимого.

Маркусу все же удалось ввести меня в состояние, близкое к трансу, может, не очень глубокому, но что-то вроде бы стало получаться. В итоге, я действительно по шагам, по минутам начала вспоминать дорогу. Вслух не проговаривала, чтобы не отвлекаться.

Вот я выезжаю из последнего населенного пункта и сворачиваю в лес. Дорога настолько плохая, что мне нужно сосредоточиться, смотреть только вперед, крепко держать руль, потому что его дергает из стороны в сторону, и если я его не удержу, то улечу с дороги. Вот я еду с какого-то небольшого холма, не попадаю в колею и мобиль немного заносит, мне с трудом удается его удержать. Руки трясутся от напряжения, когда я въезжаю в очередной перелесок.

Тут дорога еще хуже, к тому же она начинает петлять. Я всерьез думаю остановиться, чтобы перевести дух, но останавливаться негде, потому что из-за очередного поворота мой мобиль могут не увидеть и просто врезаться, к тому же я боюсь увязнуть, поэтому даже не снижаю скорости.

Плавно вхожу в очередной поворот, который открывает вид на каньон внизу. Я бросаю туда взгляд, боясь не справиться с управлением и улететь вниз, и вижу, боковым зрением, как группа каких-то людей вешает двух бедолаг на дереве. Руки продолжают трястись, глаза до боли впиваются в дорогу, машину опять слегка заносит, но мне уже недалеко осталось, может, мили три – еще немного и доеду. Только эта мысль вселяет радость.

Стоп. Что?!

– Маркус, Маркус, – я схватила парня за руку, – я вспомнила!

Теперь уже руки у меня тряслись не только в воспоминаниях.

– Что ты вспомнила? – нахмурился парень, гася огоньки.

– Когда я ехала, я видела краем глаза, как группа каких-то людей вешает двоих на дереве.

– В смысле вешает?

– В смысле, на веревке за шею! – вспыхнула я, поражаясь его непонятливости. – Они убили их, понимаешь?!

– Что за люди?

– Да откуда ж я знаю? Было слишком далеко. Я даже не уверена, сколько было бандитов. Вроде пятеро, может, шестеро.

– Насколько ты была далеко?

– Ну, может, метрах в двухстах. Там поворот есть, где какие-то кусты обломанные, видимо, кто-то улетел-таки вниз с дороги. Оттуда как раз в прогал видно долину внизу.

– А, знаю, – кивнул Маркус. – Туда съехал парень из параллельной группы, хорошо хоть только мобиль разбил.

– Так вот, я вроде бы видела, как их вешают, но подробности… – я развела руки в стороны.

– Ладно, – менталист задумался, потом опять зажег свои огоньки. – Давай-ка еще раз. Погрузись именно в это воспоминание, попробуй вспомнить подробности. А то пока на причину не тянет. Ты была далеко и ничего, по сути, не видела. Ну вешали какие-то бандиты других бандитов – что с того?

– Это если предположить, что бандиты вешали бандитов. Но тут есть масса других вариантов, – ответила я и уставилась на огоньки вновь. Теперь расслабиться и погрузиться в транс стало еще сложнее.

С помощью повторного транса я вспомнила подробности, те детали, которых не заметила сразу, но все же которые удалось мельком, но разглядеть. И вот как раз эти детали в корне меняли все, потому что бандиты вешали не абы кого, а двоих дознавателей в форме. То есть это даже не те, что по горам бегают и вылавливают всякую криминальную шушеру, потому что они не в черной парадной форме тут скачут, а в обычной, маскировочной, чтобы их за милю из кустов не было видно.

Этих же людей, выходит, где-то похитили и сюда привезли. А потом повесили… Ладно, только мне кажется это странным?

Маркус все же думает, что я ошиблась и это были просто каких-то два человека в темной одежде. И я даже была бы с ним согласна, если бы не один момент. Я, вообще-то, должна была подумать об этом раньше, тем более что способ это энергозатратный, неприятный, но для меня совершенно не новый.

Так что, когда я пришла домой после нашего с менталистом разговора, я заперлась в комнате, схватила в охапку Лиску и погрузилась в ее мысли, выискивая момент поездки. Помнила она, конечно, не все, все же объем памяти у нее не такой большой, однако, тут была важная деталь: ласка ненавидела ездить в мобиле в клетке, надолго это запоминала и долго мне припоминала. А еще, из-за большого количества вещей, клетка стояла довольно высоко над сидением, поэтому живность всю дорогу пялилась в окно.

Конечно, была вероятность, что именно этот момент дороги она забыла, пропустила, отвлеклась. В конце концов, она могла смотреть в другую сторону, но я как раз надеялась, что движение в низине привлечет ее внимание. Так и оказалось.

И сейчас я смотрела все эти несколько секунд, что мы проезжали прогалину в кустах, глазами ласки, у которой зрение намного острее человеческого. Насчет настоящих ласок ничего сказать не могу, но умертвие видело дальше и четче меня – факт.

Вот тогда-то я и рассмотрела черные пиджаки специального подразделения жандармского корпуса, которое занимается дознанием. Даже их форменные портупеи были на месте, только оружия я не увидела. К сожалению, даже возможности Лиски не позволяли мне детально рассмотреть лица как дознавателей, так и бандитов. Кстати, последних было шестеро.

Я вынырнула из сознания умертвия, отправила ее сторожить дверь, а сама задумалась. Было во всей этой ситуации что-то странное, гротескное. Как будто какая-то деталь не давала мне покоя, но я никак не могла ухватить мысль за хвост.

Но если размышлять логически, ведь очень странно получается… В жандармский корпус берут всех, и одаренных, и нет, представителей разных рас в том числе. Но в дознаватели принимают только одаренных – это я точно знаю. Откуда? А потому что дядя Лизы раньше, до того как стать главным жандармом нашего домена, служил дознавателем, но получил магическую травму и был вынужден уйти. Даже такой опытный человек не смог остаться!

Дознавателями работали только одаренные. Точка.

А вот теперь внимание, вопрос: чего же эти одаренные не смогли справиться с горсткой бандитов-то? Нет, я вполне допускаю, что они были закованы в антимагический металл, но все же у дознавателей должны быть методы борьбы даже в таких условиях.

Я взяла артефакт связи, взвесила его в руках, раздумывая, кому звонить.

– Мама? – через несколько секунд аппарат нас соединил, и я услышала далекий раздраженный голос. – Можешь говорить?

– Минуту подожди, я выйду.

Пока я ждала, что мама откуда-то там выйдет, я собиралась с мыслями. Что сказать, как спросить?

– Да, слушаю. Что случилось, дочь?

– Мама, скажи, есть ли ритуалы или какие-то обряды, в которых фигурирует повешение? – так ничего и не придумав, напрямик спросила я.

– В смысле, повешение?

– В смысле, за шею, – передразнила я. Да чего они такие все непонятливые, что Маркус, что мама?! Как еще можно трактовать это слово?

– Не умничай, дочь, – фыркнула та. – Я имею в виду, чем вешали, веревкой или цепью? Или, может, еще чем?

– Вроде бы веревкой, а что?

– А то, что от метода и оборудование может зависеть цель ритуала.

– То есть, такие есть?

– Да полно! А что?

Тут я рассказала маме вкратце, что я видела, не забыв упомянуть про транс и последующий допрос Лиски.

– Ты бы поаккуратнее с трансом была! – мама хихикнула. – А то менталисты – ребята ушлые…

– Мама!

– Ладно, ладно, дочь. Дело, я тебе хочу сказать, серьезное.

– Да не то слово! Только я не понимаю, что теперь делать?

– Тебе пока делать вид, что ты ничего не знаешь. И этого своего Маркуса предупреди.

– Он не мой.

– Это только пока, как я понимаю?

– Мама!

– Пф!.. В общем, я лучше с нашим лордом Гивеем поговорю, у него должны остаться связи у дознавателей, хоть его и выперли. Может, он узнает, пропал кто-то или нет.

– Не уверена, что это не бессмысленно. С подтверждением пропасть могут те, кто не на заданиях. А те, кто на заданиях, в отъезде, о них могут не сразу и узнать.

– Да, но они были в форме, как ты говоришь, – не согласилась мама. – Так что шанс есть.

– Ты хочешь ввести его в курс дела?

– Думаю, это лишним не будет. К тому же, он сможет что-то посоветовать.

– Что посоветовать, мам? По идее, тут надо организовать королевскую комиссию для проверки Академии, в которой обязательно должны быть менталисты. Это точно не уровень жандарма домена и даже не князя Греатриша, иначе Маркус бы уже попросил отца помочь.

– В чем-то ты права, конечно. Тем не менее, лорда Гивея на всякий случай лучше поставить в известность.

– Как знаешь, – махнула я рукой. – Лучше скажи, для каких ритуалов используют повешение на веревке?

– Навскидку могу сказать только про темные ритуалы. А, кстати!.. – вскричала мама и замолчала.

– Что?

– Есть такой темный ритуал, когда человека доводят практически до смерти, его душа покидает тело, а ее место занимает теневой двойник, то есть сущность из темного мира.

– Так… И для этого вешать обязательно?

– Это один из вариантов, потому что нужно, чтобы жизнь уходила по капле. А повешение – это далеко не быстрая смерть. Если не ошибаюсь, при том ритуале нельзя повреждать тело снаружи, иначе темная сущность может его не принять.

– То есть, ты хочешь сказать, что после ритуала в дознавателей вселяется эта сущность, они идут дальше работать и никто не подозревает, что это уже не те люди? Мам, как это вообще возможно? Как сущности могут копировать поведение людей, они же неразумны?

– Ну во-первых, они не совсем тупые, их не обязательно контролировать постоянно. А во-вторых, менталист тебе на что? Ему их надо только направлять.

– Ты в этом уверена? – усомнилась я. Нет, если это правда, тогда масштаб проблемы даже сложно предположить, ведь неизвестно, сколько из находящихся здесь, в Академии, людей тоже не совсем люди.

– Не уверена. Проверю эту информацию. Но учти, для проведения этого ритуала нужна спайка из сильного менталиста и сильного мага тьмы.

– Это может быть один человек?

– Не знаю, но честно говоря очень в этом сомневаюсь. Слишком уж ему много всего надо контролировать во время ритуала и после.

– Мам, постарайся узнать об этом все, что можешь, ладно? В крайнем случае, папу спроси, у него должны быть знакомые маги тьмы и менталисты.

– Отец опять в отъезде, у нас одну из шахт затопило. Никто не погиб – людей успели эвакуировать, но сейчас папа и Ален разбираются в причинах и можно ли все восстановить.

– Понятно. Тогда действительно поговори с лордом Гивеем, мам, может он что-то здравое подскажет.

На этом мы с мамой попрощались. Мне нужно было многое обдумать, но главное я все же вычленила из всех маминых предположений. Если мама права и это тот самый ритуал, а он ведь хорошо ложится и в то, что я видела, и в канву всей ситуации в целом, то значит, что я мельком видела и менталиста, и мага тьмы, если это вообще разные люди.

Видеть-то видела, только опознать я их не могу, потому что не разглядела лиц. Но они-то думают, что могу, и в этом главная причина, почему меня преследуют. Не из-за каких-то повешенных, а потому, что менталист думает, что я могу его опознать. И из-за расстояния и моей силы он мне задурить голову не может. И я такая, возможно, вообще единственная, потому что наверняка свое родное личико он тем бандитам не показал.

Надо выяснить, как они выглядят, но как? Попробовать еще помучать Лиску? Может, другой ракурс был или она здесь узнает кого-то, кого уже видела, но не совсем разглядела? Да и самой нужно искать более-менее похожих людей, хоть по общим чертам. Но опять же, я даже не уверена, что менталист в Академии не дурит всем голову насчет внешности. Хотя это очень затратно по магии, конечно, так что вряд ли.

Я задумчиво посмотрела на ласку, животина что-то заподозрила и даже попятилась. Ну что поделать, надо попробовать все рассмотреть еще раз.

Через полчаса я вернулась из разрозненных воспоминаний Лиски и опять посмотрела на артефакт связи. Было еще не поздно, до отбоя час, а знание жгло, не давало просто подождать до завтрашнего дня.

– Маркус, привет! – защебетала я и добавила в голос чуть плаксивости. – Ты меня прости за эту ссору. Я так скучала! Очень хочу с тобой увидеться и извиниться лично.

Актриса погорелого театра, ага. Только я помнила его предостережение, что чем ближе второй абонент артефакта, тем проще его прослушать. А учитывая то, что общежитие парня в полумиле отсюда, любой, даже самый слабый менталист его прослушает с легкостью.

– Давай встретимся на нашем месте? Там, где поссорились, – намекнула я именно на последнее место.

– Сейчас? – видимо, не отойдя от шока, сдавленно спросил тот.

– Пожалуйста! Мне так плохо из-за того, что я тебе наговорила! Мне так стыдно, – я всхлипнула.

– Ну… Хорошо, через пятнадцать минут буду на месте, только не плачь, прошу тебя, – кажется, он все-таки догадался и включился в игру.

Как же хорошо, что на расстоянии менталист мог подслушать, но не мог залезть в голову. А то вышел бы небольшой казус, потому что я никакого расстройства или раскаяния сейчас не чувствовала. Веселья, впрочем, тоже. Не до того сейчас.

Я начала собираться. Маркусу, конечно, идти дальше, только он-то темный, для него ночь – дом родной. Все темные видят неплохо в темноте. Я тоже видела, но не так уж хорошо, запросто могу чего-то не заметить и ногу подвернуть, например. Так что я вышла из общежития, оглянулась, пытаясь понять, есть ли кто-то поблизости, а потом пошла в сторону склона холма, где мы встречались раньше.

Поскольку мы с Лиской так и не заметили слежки, а маневр этот я выполнила именно для того, чтобы проверить, то я просто с тропы свернула в лес и решила идти по нему. Да, так сложнее двигаться, но и засечь движение по лесу проще. Если следящий не маг тьмы, конечно.

Я вообще не знала, подслушивал меня кто-то или нет, но лишняя страховка не повредит. Так что пока я ходила кругами, Маркус уже успел прийти и сейчас сидел на том поваленном дереве в лесу.

– Ты откуда это? – парень сразу заметил, что я подошла с другой стороны.

– Пыталась понять, следят ли за мой, запутывала следы.

– Все так серьезно?

– Серьезно, Маркус. Я залезла в память своей ласки и еще раз пересмотрела то, что видела. Это точно были дознаватели – у зверюги зрение лучше моего и намного. А потом пообщалась с одним человеком, который мне подсказал, что это может быть.

– Ритуал вселения? – тут же спросил тот.

– А ты откуда?..

– Я же из семьи темных, помнишь? Пусть и получил дар менталиста, но основное направление магии моего рода – тьма. Я в детстве кучу книг прочитал на эту тему, а сегодня, когда мы расстались, я стал думать и кое-что вспомнил. Потом позвонил отцу и проконсультировался.

– Я не знаю подробностей, моя мама не темная, но она просто кладезь бесполезной информации, которую где-то слышала.

– Не такой уж бесполезной, выходит.

– Ты сказал отцу, что у нас тут происходит?

– Сказал. Он попытается аккуратно навести справки. Если действовать нахрапом, нас могут убить или взять в заложники. Пока-то нас по-настоящему убить не пытались – так, пугали больше.

– Согласна. Так что с ритуалом?

– На самом деле, когда ты сказала, что видела, мне в этой картине показалось что-то странным. Если предположить, что это были дознаватели, а ты это сейчас подтвердила, то почему они не сопротивлялись?

– Мне тоже это показалось странным.

– Значит, их ментально подчинили.

– Каждый дознаватель носит амулет.

– Ага, только каждый амулет имеет свои ограничения. Стандартные амулеты госслужащих не так уж сильны, они защищают от магов чуть выше среднего уровня, а наш менталист очень силен.

– Я тоже об этом подумала.

– Кроме того, магия тьмы может усилить действие ментала.

– Но тогда… Погоди-ка… – я посмотрела на Маркуса. – Ты хочешь сказать, что это все же один человек? Такой, как ты?

– Думаю, это не лишено смысла.

– Мама сказала, что поддерживать ритуал одновременно двумя дарами очень сложно, практически невозможно. Это так?

– В принципе, так и есть. Но ведь никто не пытался. Из того, что я помнил и что описано в книге по темной ритуалистике, а мне отец даже зачитал несколько абзацев, ничего не указывает на то, что это в принципе невозможно. Чертовским сложно, да, но если маг опытен и высокого уровня…

– Что как раз наш случай… – продолжила я.

– Именно так. Просто я подумал, что если бы был на его месте, не стал бы доверять еще кому-то настолько. Да и сущностей в одно лицо контролировать намного легче, чем объединять силы.

– Темного могли подчинить.

– Не в этом случае. Его бы тогда сущность не послушалась — для того, чтобы подчинить темного духа нужно самому обладать свободой воли.

– А почему повешение и в таком странном месте? Могли бы дальше в лес уйти, чтобы с дороги ничего видно не было.

– Повешение, потому что нужна не очень быстрая смерть без травм, – повторил Маркус слова мамы. – Можно еще травить, но тогда состояние сложнее контролировать, потому что на яды у большинства людей реакция индивидуальная – могут как умереть слишком быстро, так и не умереть вообще. А почему это место – тоже объяснимо. Ритуал нужно проводить в месте силы, природном источнике. Вероятно, там как раз был такой.

– В горах их полно, – хмыкнула я.

– Видимо, этот был ближайший. Может, менталист не может далеко от Академии отлучаться?

– Ну, возможно. Если мы вообще все верно поняли.

– Не представляю, зачем бы еще бандитам вешать дознавателей. Зачем так рисковать? Если уж поймали — убейте, или они найдут способ убить вас.

– Может, есть еще какой-то ритуал?

– Возможно, но тогда не темный. Я сам не все знаю, конечно, но отец специализировался когда-то на ритуалистике и сказал, что из нашей магии это единственное возможное объяснение.

– Я просто что подумала: а сколько в Академии еще людей, прошедших этот ритуал? Скажи, ты сможешь их определить?

– Вообще, если бы я был чистым менталистом или темным, то не смог, а так… – задумчиво ответил Маркус, а потом посмотрел на меня, и у него даже глаза от догадки округлились.

– Значит, меня пытались убрать из-за того, что я видела на дороге, а тебя, выходит, что из-за этого.

– Обладателей двух даров, темного и ментального, мало, конечно, но все же они есть.

– Угу, какова вероятность такого встретить, да еще чтобы он человека просканировал, да понял, что происходит?

– Практически нулевая.

– А ты по Академии постоянно ходишь и кого-то сканируешь.

– Не все так просто, Диан, тут нужно глубокое сканирование. Теоретически, я конечно мог нарваться на куклу, только вряд ли бы сразу понял, что это, – Маркус задумчиво помолчал, покрутил в руках веточку, которую только что подобрал с земли. – Зато я, кажется, знаю, за что пытались убить Луиса.

– А при чем тут он?

– Он темный и он эмпат. У темных сущностей нет души и нет эмоцией. А эмпатию невозможно контролировать, понимаешь?

– То есть он походя может определить этих вселившихся тварей?

– Думаю, да.

– Но он ничего такого не говорил…

– Либо не встречал их, либо не обратил внимания, либо вообще не понял, что это. Это я из семьи темных, помешанных на темной магии, где целая библиотека по нашему дару. А де Савье хоть и темные, но специализация у них – эмпатия. Они темные по остаточному принципу, учатся чему-то и как-то, заканчивают нашу Академию и тут же возвращаются к своему основному дару.

– Надо с ним поговорить, Маркус.

– Я попробую, но не уверен, что его стоит во все посвящать. Так мы его только поставим под удар.

– Попробуй аккуратно расспросить. Можно даже легенду какую-нибудь придумать.

– Не знаю, как объяснить наш интерес, но я подумаю, – пожал плечами менталист. – Ты лиц, кстати, не смогла разглядеть. Ну хоть кого-нибудь?

– Нет. Как и магию я не видела. Одно могу сказать, у одного из бандитов длинные темные полосы.

– Может, женщина?

– Вроде бы мужчина, – задумчиво отозвалась я. – И кожа у него темнее. Не совсем темная, ближе к оливковой.

– Я здесь таких не знаю.

– Я тоже, – кивнула я, но сделала себе пометку, присмотреться к народу. Вдруг мне кто-то покажется знакомым.

На этом мы решили разойтись по домам. Дело шло к одиннадцати, к отбою. Мне-то проскочить в общежитие близко, а Маркусу придется через весь кампус идти.

– Ты меня больше не пугай так, пожалуйста. Я тоже по тебе соскучился, конечно, – хмыкнул парень, вдруг вспомнив, как я его сюда приглашала, – но мы только расстались, и я действительно начал думать, чем мог довести тебя до слез. Давай просто придумаем кодовое слово, которое означает, что есть новая информация и нам надо встретиться.

– Ну хорошо, давай. Какое?

– Как насчет слова “свидание”? – спросил он. – Это точно будет не подозрительно. Ты скажешь, что по мне скучаешь, а я приглашу тебя на свидание? Давай договоримся: просто поболтать мы можем на склоне, а вот для свиданий мы будем приходить в это, более укромное место.

– Это звучит несколько двусмысленно, Маркус, – усмехнулась я.

– Может быть, – пожал плечами он. – Я поговорю с де Савье, а потом приглашу тебя на свидание, Диана.

– Договорились, – ответила я, не до конца понимая, он имел в виду кодовое слово или нет.

Чем больше я думала про странного парня с длинными темными волосами, тем больше мне казалось, что с ним что-то не так. Не знаю почему, но я обратила на него внимание и будто залипла. Из-за волос? Да ну нет! В Академии есть длинноволосые студенты и преподаватели. Сейчас это немного не модно, но ведь моде следуют далеко не все.

Что-то было не так с этим мужчиной, но я никак не могла понять, что именно. Все остальные пять, да даже и повешенные дознаватели, они не выглядели странными. Нет, я не могла рассмотреть их лиц, я не смогла бы их узнать, но это были обычные люди. Просто сотрудники жандармерии, просто бандиты.

Этот же был иным. И дело было не в каких-то мифических эманациях зла или темной ауре, я даже не была уверена, что именно он проводил ритуал, ведь и я, и Лиска видели его всего пару секунд. Что-то не так было с ним самим, с его телом. Но что?

Я опять привлекла к решению вопроса ласку, чтобы посмотреть еще раз ее глазами, но это ничего не дало. Нет, мне показалось, что я вижу что-то странное не глазами умертвия, а моими собственными, когда меня Маркус ввел в транс.

Прикрыв глаза, я попыталась вспомнить это ощущение, свои эмоции за рулем, взгляд, брошенный на поломанные кусты и вниз в долину. Да, было довольно далеко, но всех этих людей, дознавателей, бандитов, я видела четко. Всех, кроме одного.

– Вон оно в чем дело… – медленно проговорила я себе под нос, пытаясь понять, что же я видела и что мне это дает.

Тот мужчина с длинными черными волосами… Он расплывался, его тело шло рябью в моих воспоминаниях. Но вот Лиска его довольно неплохо рассмотрела, не лицо, но в целом – обычный мужик, среднего роста, наверное, не выдающийся физически, только вот волосы длинные, до лопаток, наверное, черные и прическа специфическая.

Что если Маркус прав и это все же не мужчина? Рост, средний для мужчины, но высокий для женщины, темные волосы, которые менталист не захотел скрыть. Или не смог? Тут есть варианты. Возможно, он или она просто очень гордятся своей шевелюрой, а может быть и так, что ментальная магия на прическу почему-то не действует или же она важна для этого ритуала.

Да мало ли? Я в этом ничего не понимаю, а кто у нас понимает? Нет, мама такие подробности вряд ли знает. Она не ритуалист, она вообще только бытовой магией владеет. А то, что умеет держать уши открытыми – это, конечно, навык важный, но не ультимативный. Так можно только по верхам нахвататься, без подробностей.

Но кто может подсказать? Телефона нашего главного жандарма я не знала, то, что он дядя моей лучшей подруги, еще не говорит о том, что я могу дверь в его кабинет открыть пинком или позвонить по поводу ритуалов. Мама – та может, я – не могу.

Отец в ритуалитике хорош, но некромантской, про ментальную и темную он ничего не знает. Там принципы общие, конечно, но этого вряд ли достаточно.

Остается только Маркус и его отец, но мы только расстались. Да и поздно уже, не стоит будить, все равно скоро опять встретимся, как только он с де Салье поговорит. А пока стоит кое-что обдумать.

Конечно, я видела не всех людей в Академии, но сочетание смуглой кожи и темных волос… Нет, стоп. Смуглая кожа была при взгляде Лиски, а вот я видела светлую. Вроде бы. Потому что там все плыло и искажалось.

Но почему так? Почему мое умертвие не видело то же, что и я? Ответ прост: ментальный щит. Каким бы не был высокоуровневым и опытным менталист, но на меня его магия полностью не действовала. Когда он был под личиной, я не могла его увидеть под ней, но я видела, что что-то не так.

И вот еще один повод задуматься: единственный человек, который подходил под описание, не был мужчиной. Это была магистр де Бразиос – жена нашего декана и наш преподаватель по теории магии. У нее была именно такая прическа, какую я видела на том мужике, дело даже не в цвете, а в стрижке каскадом. Если уж мужчины носили длинные волосы, то они их так не стригли. Ну ладно, тут возможны варианты, потому что мужчины тоже разные бывают, но все же совпадение ли это? Более того, и рост примерно совпадает.

Но тут есть одно но: если менталу женщин еще худо-бедно учат, то темной-то магии нет. Зои – первая ученица данного профиля. И даже если предположить, что она училась только менталу, а потом ее учил наш декан… Нет, стоп. Наш-то декан некромант, значит, ее учил кто-то другой. Но это, кстати, возможно, она могла кого-то просто подчинить и заставить.

Нет, тут проблема в другом. Ведь во всех школах нашего королевства проводится обязательное тестирование на стихии и дары. Поэтому невозможно учиться менталу и при этом не быть запечатанной по темному дару.

И тут два варианта: либо она дар распечатала как-то, хотя мне доподлинно известно, что при запечатке дара хотя бы на год, он умирает, либо же… Либо же она из вольных. В теории, это возможно, наверное.

Есть такие семьи, не только в нашей стране, которые не признают власть короля и закона. По факту, они находятся на полулегальном положении, часто связаны с криминалом. Они не проходят тестирования, не отводят детей в школу, они не учатся в университетах. Как правило, там закрепленная линия наследования дара, которому обучают дома. Что-то типа де Салье, то у тех железный повод сидеть дома по большей части – от обилия чужих эмоций молодой эмпат запросто может с ума сойти.

А эти просто не признают никого над собой. Возможно, были лишены титула или его никогда не было, возможно, их за что-то наказали, отобрали активы. Как правило, это рода-обиженки.

Так что теоретически, это мог быть род менталистов, сильных менталистов, которые обучили свою дочь-гения, чтобы она отомстила за их страдания. Да, теоретически это возможно. Но насколько это правда – неизвестно, потому что это всего лишь мои домыслы.

Я взяла переговорный артефакт и написала маме, чтобы она проверила жену декана де Бразиоса, во-первых, по девичьей фамилии, а во-вторых, училась ли она в ментальной академии. Можно было об этом и Маркуса попросить, но я не уверена, что он сможет достать такие данные.

А мама достанет! Она всегда и всех достает!

Потом подумала и написала ей еще одно сообщение. Мне нужно было понять особенности проведения ритуалов, либо закрепляющих родовой дар, либо их усиливающих. Да, это незаконно. Хочешь линию наследования, бери в жены и женись на людях с определенным даром. Хотя большинство магов этим не заморачивается, потому что даже сила семьи в разнообразии. У нас вот Ален не некромант, так ему это ни разу никто в вину не поставил, он же маг земли чудовищной силы – может и закопать.

А у вольных ситуация другая. Они насчет законов вообще не заморачиваются. Есть полезный для них, но незаконный ритуал – дайте два!

Да, да, не давали мне покоя эти волосы. Что-то с ними было не так. Если жена де Бразиоса – и есть тот самый менталист, то почему их тоже не скрыть? Из-за глупой гордости за прическу, надменности? Нет, ну она же умная! Значит, не может. Значит, все же был какой-то ритуал, а эти волосы – якорь.

Я написала маме в третий раз: “Проверь и ритуалы красоты. В первую очередь интересуют те, где нужен физический якорь на теле или внешности”.

Нет, ну а что, логично ведь получается: некая вольная менталиста, очень сильная, не засвеченная со своим даром в ментальной академии, женит на себе господина декана факультета некромантии. Почему его? Потому что оба других декана намного старше и счастливо женаты столько лет, сколько не живут. Можно и развести, конечно, но ей ведь не нужен скандал.

Каким-то образом она нанимается в Академию магистром, может даже сначала нанимается, а потом они женятся. Она простой магистр, так что проверкой ее биографии могли заниматься местные, которых просто подчинили. Хотя тут надо бы выяснить, может, набор идет где-то в другом месте.

Так вот, она оказывается на территории Академии со своим ментальным и темным даром. Предположим, что она все же из клана ментальщиков, потому что уж слишком она хороша. А потом просто находит темного, который ее всему учит.

Хотя тут могут быть варианты. Она может быть из темного клана, а менталу ее учил нанятый менталист. Но все же это вряд ли, потому что тогда этого менталиста надо было бы убить, чтобы информация о ней нигде не всплыла, и он не мог этого не понимать.

Но сейчас это не важно. Важно то, что возможно, она тот самый менталист и есть. Вот только кроме шевелюры, которую я увидела в трансе, а потом в памяти Лиски, у нас ничего нет. И вообще это может быть действительно какой-то мужик не из Академии, поэтому я не видела больше такой прически у нас.

Но все же слишком она женская! Слишком она похожа на прическу магистра де Бразиос!

Осталось только понять, как мне себя не выдать завтра у нее на занятии…

И вот сидела я на следующий день на Общей теории магии, поглядывала на магистра Браизос, и думала, она это или нет. Я старалась напрямую на нее не смотреть, чтобы не привлекать внимания, а то еще заподозрит, что я ее вычислила.

По всему выходило, что я не ошиблась, потому что мне утром ответила мама. Она написала, что есть некий ритуал красоты, который проводят женщины в темных родах или с темными дарами, и для него нужен якорь – какой-то неизменный аспект внешности. Тогда можно что-то изменить в себе, но что-то одно. Это не ментальная магия, это постоянный закрепленный результат. И это изменение потом невозможно определить никоим образом.

Откуда это знает маман? Не хочу этого знать.

Что же касается жены нашего декана, то мама написала, что в Академии ментала она под этой фамилией не училась, а чтобы узнать ее девичью фамилию нужно время. Вот так прямо с ходу ее контакты назвать не смогли, несмотря на то, что все документы по сотрудникам нашей Академии передавались в архив Департамента магического образования. Вроде как этих данных нет в документах. Но на это почему-то не обратили внимания.

Но тут я особо не ищу подвоха, потому что набор и проверка действительно осуществлялись прямо тут силами местного руководства, то есть деканов. И вполне возможно, что чиновники из Департамента просто не заморачивались повторными проверками. Зачем работать, если можно не работать, верно ведь?

Так что можно сказать, что все детали этой мозаики складываются. Мои предположение, хоть и просто предположения без доказательств, но волосы слишком похожи, а то, что в документах не указана девичья фамилия – это тоже о многом говорит. И говорит, в первую очередь, в пользу моей версии.

Только теперь не очень понятно, что с этим делать. По-хорошему, нужно, чтобы приехал сильный менталист и вывел нашего на чистую воду. Потому что я не знаю, что мы тут с Маркусом можем сделать. Только вот без веских, я бы даже сказала, железобетонных доказательств, сюда никто не придет. И я даже не представляю, как их добыть.

Даже если мы Греатришем подставимся как-то, это совершенно ничего не решит. Думаю, она сможет как-то увильнуть от проверки, если таковую все же инициируют. Да и мы можем ловли на живца не пережить.

С другой стороны, делать что-то надо, потому что так оставлять все нельзя. Один раз менталист уже попытался нас убить. Что ему помешает довести свою задумку до конца?

В обед около столовой я встретила Маркуса, мы поздоровались, и он даже взял меня за руку.

– Вдруг кто-то наблюдает, – ответил он на мой вопросительный взгляд. При этом он так улыбнулся, что я засомневалась в мотиве этого поступка. – Как дела?

– Да вот, сижу на занятиях, скучаю. Может, поужинаем вместе на природе? Ты мне свидание обещал, помнишь?

– Помню, – чуть помедлив, ответил он. – Тогда до встречи вечером, я все возьму.

– Хорошо, – ответила я и порывисто его обняла. Не просто так, а приблизившись, шепнула на ухо, что он должен взять с собой де Савье, если тот заинтересован в разрешении нашей ситуации.

Маркус отстранился, все его лицо выражало удивление – он не смог справиться с собой, когда я так резко решила пообниматься. Ну, пусть окружающие думают, что я такая порывистая, внезапная и противоречивая. А потом парень медленно кивнул, видимо, все-таки осознав, что я сказала.

Я не видела Греатриша в компании Луиса, но так даже лучше – никто ничего не заподозрит. Впрочем, от самого Маркуса я знала, что они общаются. Думаю, де Савье это тоже удобно, он же не может прочитать эмоции менталиста, а это для человека, постоянно находящегося в эмоциональном шторме других людей, очень ценно.

И да, я не думала, что парень поможет нам вычислить менталиста, потому что в его силах только сказать, чувствует он эмоции или нет. А не чувствовать можно из-за разных причин, в том числе каких-то артефактов или личного щита. Я скорее надеялась на его влиятельную семью, которой будет проще организовать проверку менталиста или хотя бы просто серьезную проверку тех же документов и сотрудников.

У нас с Маркусом не настолько влиятельные семьи, чтобы такое устроить, а вот у де Савье может получиться разворошить это осиное гнездо.

Встретились мы, как обычно вечером, парни притащили еды, потому что мы совместно решили пропустить ужин. Я вкратце им рассказала про свои выводы, пока не касаясь плана дальнейших действий.

– Ты хочешь, чтобы я походил по Академии и попытался почувствовать пустые оболочки? – задумчиво спросил Луис.

– Я не знаю, получится ли у тебя, если честно.

– Должно получиться. Но учти, я не смогу отделить по спектру отсутствия эмоций людей с какими-то личными щитами, артефактами или вот этих сущностей. Просто нет и нет.

– Менталисты обычно могут определить, их блокирует личный дар или артефакт.

– Не все менталисты, – это уже ответил Маркус, – не всегда, да и принцип действия дара эмпатии тут другой немного.

– Ну это хотя бы даст нам пул подозреваемых, – пожала плечами я.

– И что мы с ним будем делать?

– Мы – ничего не будем. Что мы можем сделать? Нам только надо как-то обезопасить себя и организовать помощь извне.

– Не представляю, как этого можно добиться без вещественных доказательств. Ты пойми, – де Савье задумался, – я вот тебе верю, потому что сам вижу, что тут происходит что-то не то. И теория у тебя вполне стройная. Только единственное ей подтверждение, да и то косвенное, это отсутствие данных в анкете магистра де Бразиос.

– Мама попробует узнать ее девичью фамилию.

– Если она вольная, – возразил менталист, – то ничего она не узнает.

– Но это тоже ляжет в копилку доказательств.

– Опять же косвенных, – хмыкнул Луис. – Мы ведь не можем доказать, что она вольная, мы не можем доказать, что она на кого-то воздействует. Никто из нас этого воздействия и не почувствовал.

– Это не значит, что его не было, – покачал головой Греатришь. – По идее, я должен был почувствовать в любом случае, но сейчас я уже ни в чем не уверен.

– Я могу посоветоваться со своими, – задумчиво накрутил на палец тесьму от своей сумки эмпат, – но я не уверен, что даже они смогут не просто организовать проверку, а просто подать этот вопрос королеве на рассмотрение.

– На нас всех троих покушались, причем, мы выжили только чудом, а ты и вовсе в коме был, неужели этого недостаточно, чтобы хотя бы проверить наши слова?

– А ты видела медицинские документы в целительском блоке? – вопросом на вопрос ответил де Савье. – Думаю, для нас с Маркусом это было предупреждением, иначе нас бы не лечили, а просто там уморили. Убить на самом деле хотели только тебя.

– Если бы не де Нидвес, случайно подвернувшийся под руку, то ты бы не справилась с упырем, – согласился менталист.

– Если это была случайность, – ответила я.

– Думаешь, он с ними?

– Нет, не похоже. Но он там всегда в это время бегает, об этом все знают.

– Но ты не знала и пошла туда именно в это время.

– И насколько я могу быть уверена, что это было мое решение? – спросила я.

– М-да… А ведь верно, – согласился тот. – Дар эмпатии в целом блокирует все попытки воздействовать менталом. Про себя я не знаю, заметил бы или нет, но есть все же вероятность, что заметил. У тебя же всего лишь пассивный щит, причем, не слишком сильный. Мне его пробить пока навыков не хватит, но то только пока. Этот же менталист намного, в разы, сильнее.

– Этим можно как раз объяснить то, что я вообще туда пошла, – кивнула я. – Тогда почему он не взял меня под контроль и не выведал все?

– Он не может. Одно дело, с напряжением всех сил подтолкнуть тебя к действию, которое ты и так обдумывала, другое дело, подчинить, полностью проломить защиту, которую ты не контролируешь, – ответил Маркус. – Если бы он вломился в мой мозг и заставил снять щит, тогда я был бы в его власти, а у тебя ситуация иная – ты не можешь не ставить щит, он просто есть, следовательно, менталисту пришлось бы его проламывать каждый раз, и рано или поздно ты либо это заметила, либо тронулась бы умом.

– Замечательно просто!

– Я знаете что думаю… – вклинился в дискуссию Луис. – А что если попробовать восстановить поминутно память Дианы тем же способом, что вы использовали в прошлый раз.

– Трансом, ты имеешь в виду?

– А почему нет?

– У меня есть идея получше, – скривилась я. – Если не получится, попробуем трансом. Лиска, иди сюда!

Зверюга выскочила из кустов и взобралась по подолу моего платья мне на руку. Оскалилась на парней, но даже не зашипела.

– Прикроете меня минут на десять, пока я с лаской пообщаюсь? Если мне менталист мог подправить память, то ей – вряд ли.

– Но она тебе ничего не сообщила про посторонних, верно? – уточнил де Греатришь.

– Она не разумна, Маркус. Как только опасность для меня исчезла, она выкинула постороннего из головы, если у нее не было четкого указания запомнить и сообщить.

– А пока он был рядом?

– Это если он был совсем рядом, а мог быть и просто под окном моего общежития. Мог быть в коридоре за дверью. Да мало ли вариантов?

– Ладно, давай. Мы посторожим, – парни переглянулись, кивнули друг другу.

Я же посмотрела Лиске в глаза.

Память ласки – это не доказательство. К тому же, видела она всего лишь человека с темными волосами, который ошивался у меня под окном и от которого веяло ощутимой угрозой мне. Зверюга не в состоянии уловить ментальную магию, она ее просто не понимает. Но даже если бы удалось кому-то представить эту самую память, то Лиска ничего и не видела особо, только темные и длинные волосы. Даже нельзя с уверенностью сказать, женщина это или мужчина.

Тем не менее, мы все же смогли разработать некий план. Маркус должен был наведаться к целителям и с помощью своих способностей влезть в наши карты. Если там написана правда про ранения парней, то мы параноики и нам надо лечиться. Если же нет, то значит, целительский персонал на крючке у менталиста.

Де Савье свяжется со своими родичами и обрисует ситуацию. Может, они смогут помочь или что-то подсказать. Кроме того, он будет сканировать людей с помощью своего дара и записывать тех, от кого нет эмоционального отклика. По нашим прикидкам, таких среди студентов не должно быть много, но могут быть среди сотрудников и охраны, особенно, последних.

Я же тоже не буду сидеть без дела. Мне надо, во-первых, получить от мамы хоть какие-то данные о потенциальной вольнице. А во-вторых, я поработаю приманкой, немного расшевелю это болото.

Парням эта идея не нравилась, зато нравилась мне. Поэтому сейчас я направлялась в библиотеку искать информацию по ритуалам тьмы и ритуалам красоты с якорем. Вот так прямо в открытую. Я хотела спровоцировать менталиста показать личико.

Но до этого я сделала еще кое-что. Парни из жандармов и военных, которые у нас лечились после столкновения с бандой, сегодня выписывались и должны были отбыть в город, так что я, сделав вид, что подвернула ногу, наведалась к целителям и заодно заглянула к ним.

Я никого из них не знала, но одним из пострадавших был мужчина представительных годов, причем, даже не их командир. Но от него чувствовалось что-то такое… душевное. Он на студентов, как на детей посматривал и улыбался в усы, когда к ним кто-то заглядывал проведать. А таких, кстати, было довольно много. Всем хотелось знать, как они столкнулись с бандой, как дрались, ну и прочие завиральные, но героические истории.

Его-то я и попросила опустить конверт в почтовое отделение, когда они прибудут в город. Там было изложено в письменном виде все, что мы узнали, а самое письмо было адресовано лорду Гивею – нашему главному жандарму. Это хоть какой-никакой, а документ за моей личной подписью. И не один, там же были представлены такие же письма от де Греатриша и де Савье. Хорошо было бы, конечно, приложить и документы из медблока, но их пока не было, Маркус собирался наведаться сюда после выписки военных, потому что нельзя спереть или даже посмотреть документы, когда медперсонал постоянно в них роется, чтобы сделать выписки.

Я объяснила жандарму, что нас из-за банды не выпускают, а я обещала писать дяде. И пусть это не мой дядя, а моей подруги, но не будет же он проверять. Он без всяких проблем согласился, тем более что это был действительно просто конверт с тремя бумажками без всяких магических печатей или еще чего подозрительного.

С чувством выполненного долга и хотя бы частичного удовлетворения от удачно проделанной работы, я пошла в библиотеку и попросила книги по ритуалам. Но поскольку я некромантка, по ритуалам тьмы мне книги давать отказались. Ну да и ладно, я всего лишь хотела заявление сделать, а не их изучать – они мне без надобности.

А вот когда я попросила еще и книги по ритуалам красоты, то вызвала не только глумливую ухмылку у библиотекаря, но и окружающих парней. Ничего-ничего, я потом как-нибудь над вами посмеюсь. Впрочем, я решила не забывать, что у меня тут репутация отмороженной стервы. Подозрительно ведь будет, если я выйду из амплуа.

– Мальчики, вы чего-то хотели? – я добрейшей улыбочкой развернулась к ним, начисто проигнорировав библиотекаря.

– А что, Греатришь не клюет? – усмехнулся один из парней. Я его не знала, но судя по всему он знал Маркуса.

– Может, я хочу из тебя красотку сделать? А что, тебе пойдет, – я намекнула на его не слишком-то брутальную внешность.

Тот отреагировал так, как я и планировала, то есть у него между пальцами стали проскакивать молнии. Темный с даром молний – неплохо вообще-то.

– Так, господа и дама, если хотите подраться, то выйдите отсюда вон! – с угрозой в голосе сказал библиотекарь.

– Вы мне книгу-то выдадите? – скучающим голосом, уточнила я у него, начисто перестав обращать внимание на пышущего недовольством парня.

– Если пока я за ней хожу, вы тут сцепитесь, оба в изолятор угодите. И мне все равно, кто начнет первым, – предупредил нас дедок и удалился.

Я же опять посмотрела на парней со светлой доброй улыбкой голодной акулы. В изолятор я не хотела, но с удовольствием с ними бы поругалась. Дурную энергию и накопленное напряжение ведь надо куда-то девать.

Но то ли я чего-то не знала про изолятор, то ли все же разум возобладал, но парни связываться со мной не захотели, а отошли подальше, изредка бросая на меня взгляды и посмеиваясь. Впрочем, прямо вот злости я от них не чувствовала, скорее, легкое недовольство, что их слегка поставили на место.

Ну, кроме того, женственного. Вот он злился, но старался этого не показать своим товарищам. А то знаю я парней, они его на смех еще быстрее меня поднимут.

Библиотекарь копался долго, видимо, книга про ритуалы красоты в мужской академии популярностью не пользовалась. Однако, она тут была – уж не знаю, совпадение ли это, и мне ее выдали. Так что я схватила сокровище и пошла в дальний угол изучать, что тут может быть написано по якорным ритуалам.

А было их, кстати, несколько, и все разные, для разных не только частей тела, потребностей, но и разных даров. Был и свой для менталистов, судя по оглавлению. Вот только страницы с ним в книге не оказалось – она была аккуратно вырезана ножом, да так, что следов почти не удалось обнаружить. Если просто листать книгу, а не целенаправленно искать ритуал для ментатилстов, то и не заметишь, что страницы не хватает.

И это еще одно доказательство, но косвенное. Причем, гораздо логичнее было бы книгу не трогать, тогда бы этого даже если бы целенаправленно искали, не заметили. Но поскольку наша менталистка раньше дурой не была и такие очевидные следы не оставляла, можно сделать только один вывод: в ритуале было что-то, что может на нее указать. Или не на нее конкретно, но что-то, что может в конце концов привести именно к ней.

Я достала свой артефакт и отправила маме запрос, чтобы она мне в точности переписала и переслала описание якорного ритуала красоты с определенной страницы, определенного издания и определенного года выпуска. Мне нужен был ритуал именно из этой книги.

Мама через полчаса ответила, что у нас дома конкретно этой книги нет, но она послала служанку в городскую библиотеку.

Что ж, остается только верить, что служанка эта смышленая. Потому что наша городская библиотека на дом книги по ритуалистике не выдавала – это я знаю точно, а значит, ей придется все переписывать. Надеюсь, она с этим справится. Хотя надо отдать должное, откровенно глупой прислуги у нас дома не водилось, потому что если маман такую видела, ее было не остановить.

Поскольку я все равно пропускала обед, я решила полистать книгу и почитать про другие ритуалы. Мало ли, вдруг они меня на умную мысль натолкнут. И действительно, когда я открыла такой же ритуал для некромантов, я узнала кое-что интересное.

Дело, оказывается, было не в моем ментальном щите, когда мы с Лиской видели человека с длинными темными волосами по-разному, дело было в некромантии. Неизвестно, почему так, но созданное умертвие не может правильно рассмотреть ни одного человека, который был подвергнут якорному ритуалу красоты, не только ментальному. Зверюги все время видят что-то не то и не так, кроме якоря, разумеется.

Это ж так людей проверять можно, делали они с собой что-то или нет! Хм… А ведь у меня есть, кого проверить. Надо было менталисту нашему не свой ритуал из книги удалять, а некромантский, потому что я знаю, что дальше буду делать.

Я позвала Лиску и дала ей команду метнуться в кусты около столовой. Как раз скоро уже должны начать выходить те, кто закончил обедать, в том числе, и преподаватели. А сама я сделала вид, что усиленно изучаю ритуалы, даже блокнотик достала, чтобы переписать. Хотя на самом деле мой взгляд сейчас был устремлен не в книгу – я смотрела глазами ласки.

Магистр де Бразиос в сопровождении своего мужа и еще пары преподавателей вышла из столовой под самый конец обеда. Но опознать ее я смогла только по прическе, учитывая то, что видела я ее сейчас через Лиску.

Все мужчины в этой компании были собой, но только не она. Мои подозрения, теперь уже окончательно подтвердились. И более того, для доказательства того, что к ней стоит внимательнее присмотреться, нужно всего лишь взглянуть глазами умертвия. Да, это не доказывает, что она убила жандармов, натравила на меня упыря и вообще управляет местной, а я думаю, и лесной бандами. Но все же это повод проверить.

Якорные заклинания красоты находятся на самой грани закона, ведь их невозможно обнаружить ни единым способом, кроме умертвия. А это значит, что любой преступник может изменить внешность так, что об этом практически никто не узнает. Ну у скольких некромантов есть свои умертвия, которые еще и заинтересуются скромным магистром?

Кстати, у декана де Бразиоса своего умертвия вроде бы нет, более того, оно было, как говорят, но потом куда-то пропало. Вроде как развоплотилось от старости. Такое возможно, но у слабых или неумелых магов, и вряд ли декан из таких.

Следить за магистром я не стала – это было бы слишком бессмысленно, ведь у всех сейчас будут занятия, у нее в том числе, и опрометчиво – мне моя живность еще дорога, не хочу, чтобы она тоже от старости развоплотилась. Более того, я не убрала оттуда сразу ласку – сделала вид, что она ждет кого-то другого. И только когда уже пора было выдвигаться на занятия, отозвала ее.

Я ждала от мамы информацию по ментальному якорному ритуалу, но пока ничего не было. То ли в библиотеке не оказалось этой книги, то ли служанка переписала что-то не так – непонятно. В то, что мама забыла отправить мне информацию, я не очень верила, потому что маман никогда и ничего не забывает.

А еще я все же думала, что делать дальше. Да, де Савье обещал поговорить со своими, возможно, они что-то смогут сделать, но пока рассчитывать на это рано.

Вообще, у меня было огромное желание просто отсюда уехать. И я бы так и сделала, если бы была уверена, что доеду до дома. Но была бы я на месте магистра де Бразиос, я бы никого не отпустила.

Сегодня у нас с парнями вечером встречи не предполагалось, однако же я заметила, что в Академии началась какая-то нездоровая суета. Я даже не могла понять в чем дело, все спокойно ходили на занятия, тренировались на полигонах, вроде бы и не было ничего подозрительного. Но все же что-то было не так. И это проявилось явно на последней перемене перед ужином.

Я смотрела на тусующихся во дворе перед корпусами людей, и подсознательно чувствовала, что с ними что-то не так. Сделав вид, что читаю учебник, я одним глазом следила за людьми во дворе. Что-то было в их поведении… Не у всех, у некоторых. Что-то неуловимо похожее.

– Диана, – рядом со мной приземлился Луис, только вышедший из столовой с парой пирожков и чаем. Он усмехнулся и протянул мне один. – А что, я только с практического занятия по тьме, мне нужно восстанавливать силы и вообще у меня молодой растущий организм.

– Да, да, так всем и говори. Где Маркуса потерял?

– Он еще в столовой, встретил каких-то своих знакомых.

– Не этих знакомых? – многозначительно спросила я.

– Он – нет, а мы – да, – тихо ответил парень, прикрыв лицо и сделав вид, что отпивает чай из термоса.

Я рассмеялась, будто он сказал что-то смешное, и тоже прикрыла лицо ладонью.

– Тут что-то не так?

– Я не чувствую эмоций от трети студентов во дворе. По-моему, это многовато, – улыбаясь и опять делая вид, что пьет чай, ответил де Савье.

– Что-то готовится?

– Наверняка, – весело усмехнулся Луис, пожав плечами.

– Как раз там, где мы находимся? Кстати, что-то Маркуса уже давно нет, – я встала, отряхнула платье.

– Ты куда?

– Пошли, – мотнула головой я и свернула за угол корпуса, у которого мы сидели.

Как только мы скрылись с глаз этой безэмоциональной толпы, я приподняла юбку и ринулась бегом через парк, обходя здание столовой по дуге.

– Да куда ты, подожди!

– Быстрее. Думаю, с Маркусом беда.

– Да с чего ты взяла?

– А с того, что тебя технично оттерли от Греатриша, а во дворе полно непонятно кого.

Я добежала до тыльной стороны столовой и нашла открытое окно на кухню.

– Помоги-ка. Руки сложи корзиночкой, подсади чуть-чуть.

– Диана, тебе говорили, что ты сумасшедшая? – неодобрительно спросил де Савье, но все же помог залезть в окно.

– Жди здесь, постарайся спрятаться. Есть мнение, что нас сейчас хватятся.

– Я пойду с тобой.

– Нет, ты подождешь здесь. Возможно, мне понадобится твоя помощь чуть позже. А если на нас нападут, вас двоих я не спасу.

– Как бы тебя спасать не пришлось, – буркнул тот. – Спасительница нашлась!

– Ага, нашлась, – кивнула я, и Лиска бодро запрыгнула в окно.

Выходило оно в коридор, который вел к кухне. А уж оттуда я хотела выглянуть в зал и посмотреть, что происходит.

– И что ты тут делаешь? – не успела я пройти и двух шагов, как меня выловила заведующая столовой, та суровая дама, которую здесь боялись и уважали все студенты.

– Мне нужно пройти, и вы меня пропустите, – ответила я.

– И почему же? – уперла она руки в бока и посмотрела грозно. Вот только я не парень, чтобы такого взгляда пугаться, да и мамочка смотрела на меня похуже.

– Потому что так надо, – спокойно ответила я.

– Только пусть твоя крыса тут не бегает, – через пару секунд сверления меня взглядом, сказала она. – И уходите, как пришли.

– Они в зале?

– В зале. Только побоище тут не устраивай, де Тремиль.

– Вы меня знаете?

– Знала когда-то еще твоего отца. И ваш семейный паршивый характер, – усмехнулась женщина. Не знаю о чем она, папа у меня душка, в отличие от меня и мамы. – Если что не по вашему, так виноватые спрятаться не успеют, а если и успеют, им это не поможет. И вас не волнует перевес в силах не в вашу пользу. Поэтому будь осторожна, де Тремиль, я не знаю, что происходит, но что-то нехорошее.

– Спасибо и… попросите ваших девушек уйти из зала. На всякий случай.

– Их там уже нет. Я послала за охраной, уже давно, кстати, но пока никто не пришел. А у нас тут максимум бытовички.

– Поэтому я и говорю, не вмешивайтесь.

Пока мы говорили, заведующая меня уже успела довести до выхода в зал. И сейчас я имела счастье наблюдать вполне живого, но напряженного Маркуса, в окружении каких-то парней. Они ему что-то втолковывали, но судя по всему, разговор медленно заходил в тупик.

Я постояла несколько секунд, пытаясь расслышать о чем они говорят. Но сидели они далековато. И хотя в самой столовой никого не было, но с улицы слышались разговоры, смех, какая-то возня. В общем, обычная жизнь.

В итоге я поняла, что прятаться в кухне бессмысленно и направилась сразу к этому столику, на ходу подцепляя стул, потому что все там были заняты. Поставила его в свободном месте за столом, села.

– Привет, мальчики, – улыбнулась я радостной, светлой улыбкой. – Вы ведь не против, если я составлю вам компанию?

Этот вопрос не предполагал ответа, нет. Но в тот момент, как только закончила говорить, я почувствовала ментальный удар, который как мячик отскочил от моего щита. Я удивленно взглянула на Греатриша, но у него самого были круглые и очень удивленные глаза.

– Ну и кто ты ей? – спросила я парня, цвет волос которого был в точности, как у магистра де Бразиос. Если бы я ее не подозревала, и не заметила бы, но сейчас в волосах, фигурах, манерах сразу бросилось в глаза что-то общее. – Кто она тебе, сестра, тетя? Может, мать?

Я смотрела на него и улыбалась. Значит, она решила родственничков подтянуть? Интересно, сколько ее людей в Академии? Не тех, кого она завербовала или к кому сущности подсадила, а действительно ее. Из ее клана.

– Не понимаю, о чем ты?

– У тебя сил не хватит, даже не старайся, – усмехнулась я и посмотрела на парней. – Маркус, у тебя все в порядке?

– Да, порядок. Мы уже закончили.

– Тогда мы уходим, – я опять улыбнулась молодому менталисту-самоучке. – Ты ведь не против?

Мне хотелось сморозить что-то пафосное, но я вовремя прикусила язык. И так уже сболтнула немного лишнего. Ага, прямо совсем немного!

– Мы не закончили, – пытался влезть еще какой-то парень.

– Вы. Закончили! – с расстановкой ответила я, а Лиска вспрыгнула на стол и демонстративно оскалилась. Потом обязательно нужно будет посмотреть на это новое действующее лицо ментальной одаренности ее глазами.

– Я передам ей, что ты сказала, – ответило это самое лицо.

– Передай, передай, – кивнула я. – Пока, мальчики!

Я помахала им ручкой и потащила Маркуса на кухню практически на буксире. Эвакуироваться я тоже планировала через окно. Надеюсь, де Савье еще на месте.

Мне очень хотелось сказать менталисту, чтобы он передал де Бразиос, что ей лучше бежать и прятаться так далеко, насколько это вообще возможно. Но, честно говоря, я не испытывала такой уж уверенности, потому что нам остро нужна помощь извне, сами мы точно не справимся.

Разошлись мы с парнями только поздно вечером, обсудили все случившееся. Маркусу опять предлагали сотрудничество, но он отказался. Тогда на него попытались давить через его семью.

Они угрожали семье князя!

– Вот мне интересно, это мы чего-то не понимаем, или они совсем не видят берегов? – в полной тишине, которая установилась после этого заявления, спросила я.

– Не знаю, не уверен, – покачал головой де Савье. – Но как будто какая-то сила за ними есть. Они не могут вести себя так нагло, если ее нет.

– Или же они не понимают раскладов, не понимают, кто они есть на самом деле. Что за границами этих гор они никто, – покачал головой Маркус.

– Я бы на твоем месте на это не рассчитывала. Де Бразиос работает в Академии уже около десяти лет, чуть меньше, может. Даже если она начала свою активную деятельность не сразу, часть студентов, на которых она успела тем или иным способом воздействовать, выпустилась. Они на нее уже работают там, за оградой.

– Диана права, – вздохнул де Савье. – Однако, у меня есть хорошие новости. В ближайшие дни в Академию приедет комиссия для рутинной проверки. Как раз с прошлой прошло необходимое количество лет.

– То есть, она плановая? Тогда они скорее всего ничего не найдут.

– Ты погоди, – хитро усмехнулся Луис. – Проверка плановая, поэтому не должна вызывать подозрение. Только в ее составе два сильных менталиста и один эмпат. Моя двоюродная сестра, если что. Она давно замужем и у нее другая фамилия, если вы понимаете, о чем я?

– О как?! Твоя работа? – спросила я.

– Я когда рассказал отцу о том, что тут творится, он не отмахнулся, а воспринял мои слова всерьез. Он сейчас как раз во Дворце, поэтому у него была возможность поговорить с главой службы безопасности Короны. И он тоже воспринял сообщение серьезно, тем более что оно не первое.

– Не первое? – нахмурился де Греатришь. – Это логично, но почему на это раньше никто не реагировал.

– А проверки оказывается были. Только все они заканчивались ничем, потому что среди проверяющих не было ни менталистов, ни эмпатов – простые клерки. Сами понимаете, даже если они что-то и нашли, то моментально это забыли.

– Не просто так де Бразиос или как ее так, занервничала, когда тут появились вы с Маркусом, – кивнула я. – Ментальные щиты разной степени паршивости для нее не были проблемой, ну щит и щит, просто обходить этого человека стороной, чтобы он ничего не заметил, да и все. А вот вы…

Мы помолчали, каждый думал о своем. Я – о том, что мне не повезло просто. С одной стороны. А с другой, я познакомилась с Маркусом, и что это, если не везение?

– Кстати, я тут тоже кое-что узнала, можешь это своему отцу передать – это важная информация. Мне сегодня написала мама, пока мы там по кухням бегали… В общем, она поговорила о ситуации с папой, и он тоже не стал отмахиваться, а кое-что проверил. Позвонил парочке своих знакомых выпускников нашей Академии и выяснилась интересная картина. За последние десять лет был еще один менталист, который тут учился. Правда, он был на факультете некромантии. Так вот, на втором курсе он поехал в город на выходные, улетел с дороги и погиб. Как вам такая информация?

– Очень занятная, – процедил Маркус. – То есть парень, который наверняка закончил полный курс обучения на менталиста, а не сокращенный, как я, просто вот взял и потерял управление и разбился на смерть? Здесь?

– Тут есть, конечно, холмы, – усмехнулась я в ответ, – даже довольно высокие, но обученный маг должен уметь себя защитить. Нет, если бы тут были горные обрывы как у нас в домене, где под тобой сотня метров пропасти – это одно, но погибнуть, съехав в пологого холма…

– И что, никого это не насторожило? – недоуменно спросил де Савье.

– Экспертиза была проведена и по ее результатам сделали вывод, что маг был настолько пьян, что не смог вовремя воспользоваться своей силой.

– Как удобно! – восхитился менталист. – Интересно, а не здесь ли проводилась экспертиза?

– И как ты догадался? – хмыкнула я. – Тогда что, ждем ревизоров, получается?

– А какие у нас варианты? Никаких, только надо быть аккуратнее. Кстати, кто-нибудь понял, что это за собрание было у входа в столовую?

– Наверное, они ждали эту компанию, которая пыталась меня уговорить, прикрывали. Диана, ты, кстати, не помнишь этого менталиста среди той банды, которая дознавателей вешала.

– Его там не было совершенно точно. Я подробностей не рассмотрела, но цвет волос, примерную прическу, комплекцию должна была бы заметить. Нет, там были другие люди. Ты не знаешь, с какого он курса, кстати.

– С третьего. И тоже маг тьмы, как ты могла заметить.

– Я заметила. Ну это логично, потому что его родственница тоже теневичка. Я вот что подумала: так как перевес сил не в нашу пользу, как бы этих ревизоров, в количестве трех штук, не смяли.

– А кто тебе сказал, что их будет трое? – усмехнулся Луис. – Отец ничего толком не говорил, но вроде как целая группа поддержки едет.

– Интересно, как они себе это представляют?

– Да очень просто, будут работать с документами, делать вид, что они тоже члены комиссии.

– Ну конечно! Вояки не смогут прикинуться обычными клерками.

– Зато есть люди, которые и прикинуться смогут, и повоевать тоже.

– Дознаватели? Безопасники?

– Папа поговорил и с главным дознавателем. А учитывая то, какие задачи решает его подразделение, он отнесся к предупреждению серьезно.

– Как-то все неожиданно нам поверили. Даже странно.

– Просто это все копилось, копилось. Мелочи, нестыковки, несчастные случаи, коих было много с выпускниками. Вероятно, они погибали, когда их покидала подселенная сущность. Другие мелкие странности в большом количестве. В общем, набралось много чего. А тут еще ваши панические сообщения, мой звонок.

– Ну не панические… – обиделся Маркус.

– Хорошо, тут Диана больше постаралась. Впрочем, нас хотя бы не пытался съесть упырь.

– Вот-вот, – тоже обиженно протянула я. – Так когда прибудет комиссия, сколько нам еще нужно продержаться?

– Не знаю. Отец сказал, что они не будут затягивать, но значить это может все, что угодно. Чтобы собрать нужных людей, проверить документы, подготовиться, необходимо время. Так что это может быть и неделя, и месяц, и даже два.

– Мы можем столько не продержаться.

– А это и не спасательная операция, – хмыкнул Луис. – Мы сами должны уметь за себя постоять.

– И как они себе это представляют? Если Маркус хотя бы в Академии ментала учился, да и вообще старше, то мы – первокурсники. Да, у меня есть Лиска, но она не панацея. Тебя, я думаю, тоже чему-то учили, но мы еще оба – не полноценные маги.

– Я согласен, но это большее, что они могут. Нам просто надо быть осторожнее.

– Мы учимся на разных факультетах, в разных группах, мы не можем ходить вместе. Я, конечно, могу ходить с девочками, в ту же столо…

– Диан, ты чего? – коснулся моего плеча менталист, когда я замерла на полуслове.

– Волосы – это их фамильная отличительная черта, Маркус.

– И что?

– А то, что я знаю еще одного человека, с подобным цветом волос. И более того, этот человек учится на факультете тьмы.

– И кто он?

– Зои… Моя соседка Зои Смоллет.

– У нее не такой цвет волос, он какой-то припорошенный, пепельный, – покачал головой парень. – Мне кажется, ты уже…

– Вот именно, что припорошенный, – перебила я. – Она всегда ходит с зализанными волосами, с тугим пучком, а волосы блеклые пепельные. Только вот я видела ее после душа с распущенными волосами и они вообще не такие. Я не знаю, это эффект зализанности так меняет цвет или она реально что-то сверху наносит, хотя я особо не замечала, но в распущенном виде волосы у нее один в один, как у этих двух. Я просто как-то раньше не обращала на это внимание.

– Или она попросту отводила тебе глаза, для этого пробивать щит не нужно. Ты можешь на нее посмотреть глазами своего умертвия? Может, она как-то внешность меняет.

– Если это якорная косметология, то она меняет навсегда, не так, что до утренних процедур одно лицо, а потом другое. Для этого, знаешь ли, есть способы и попроще.

– Да уж, вы, дамы, в этом преуспели, – усмехнулся де Савье.

– Чего-чего?!

– Ничего.

– Ты смотри, как бы с тобой несчастный случай сейчас не случился.

– Ну извини, погорячился. Был не прав, признаю и извиняюсь, – выставил вперед ладони парень. На что Маркус только усмехнулся, но потупился, получив мой гневный взгляд. Поговорят они у меня тут еще, шутники!

– Ладно, живите пока, – махнула я рукой, наградив каждого из них еще одним грозным взглядом. – Итак, обсудим нашу статегию выживания до приезда ревизоров?

Но ждать долго не пришлось.

Ночь я провела беспокойно. Особенно меня беспокоила Зои. Нет, она не пыталась меня атаковать и даже ментальной магией прощупать не пыталась, но я убедилась, что она из этих.

Во-первых, как только я дошла до дома и заперлась в своей комнате, я опять влезла в голову ласке и попробовала посмотреть сначала на парня менталиста, глазами своего умертвия. И да, его изображение, виденное ею, плыло и подергивалось. Потом я заставила ласку припомнить и Зои.

Например, когда вчера вечером мы с Алиной обсуждали того парня, с которым она познакомилась у ворот, вторая соседка вышла и сказала, что мы ей мешаем заниматься, что было правдой, потому что мы немного увлеклись и стали говорить немного громче и эмоциональнее положенного, а время было уже позднее. Так вот, Лиска была с нами и умильными глазками, теми самыми, красными, горящими адским пламенем глазками, выпрашивала у соседки пирожок с мясом. Кажется, Алине тот в горло не лез от одного этого взгляда.

Тем не менее, когда Зои вышла, ласка на нее посмотрела. Я даже помню этот момент, потому что если к Алине она относилась в целом благосклонно, особенно если та задабривала злобную зверюгу пирожками с мясом, то Зои на дух не переносила и угощение из ее рук не брала. Кстати, надо было сразу на это внимание обратить.

Но она… Как бы это сказать? Вся была какая-то незаметная, выцветшая, будто дух, призрак, витающий тут безмолвной тенью. Человек, за которого не зацепишься взглядом, поэтому я о ней постоянно забывала. С Алиной они дружили больше, но в последнее время их дружба тоже сошла на нет.

И я кажется догадываюсь, почему. Раньше соседка носила противоментальный артефакт, а был он у нее далеко не среднестатистический, а очень даже сильный, только на занятия. Точнее, когда выходила из нашего общежития. Но после того, как на нее пытался воздействовать менталист в лесу, она стала даже с ним спать.

Если я правильно понимаю, Зои так же молода, как тот парень из столовой, если не младше. А значит, она не может пробить артефакт, да даже мой щит не может. Но при этом до того, как Алина стала носить защиту, она на нее воздействовала. Не очень сильно, опосредованно, тогда, когда меня рядом нет, иначе я все же могла бы заметить, но воздействовала.

Иначе сложно объяснить, почему Алина ее постоянно с собой таскала. Кстати, именно после того случая они стали меньше проводить времени вместе.

Но зачем этот парень и Зои сделали якорный ритуал красоты? Они же должны быть молоды, и вряд ли у них обоих есть дефекты внешности, которые они хотят скрыть. Скорее всего дело в том, что они не хотят быть узнанными. Только ритуал невозвратен, в чем тогда смысл? Или он все же есть?

– Мама, добрый вечер, что делаешь? Папа вернулся? – я взяла переговорный артефакт и позвонила родительнице.

– Вернулся, но через день опять уедет, – устало ответила мама. – У тебя все в порядке, дочь?

– Нормально. Я спросить кое-что хотела, можешь говорить?

– Говори. Да, кстати, у нас у городе нет конкретно этой книги, я за ней послала, но она вряд ли прибудет раньше, чем через несколько дней.

– Понятно, жаль. Но ты мне хоть какой-нибудь напиши, пусть не из этой.

– Ладно уж, пришлю, – недовольно ответила маман. – Так что ты хотела?

– Я просто не понимаю кое-чего, может ты мне скажешь? Или найдешь в библиотеке… Или хотя бы у папы спросишь?

– Не мнись, дочь, я тебя не этому учила. Своим, между прочим, великолепным примером!

– Извини. Так вот, что будет, если при якорном ритуале сделать якорем некую часть тела, а ее потом повредят или уничтожат? Ну, например, если это нос, а его сломают?

– Так распадется ритуал, – недоуменно отозвалась мама. – Что еще может быть? Если ритуал держится на якоре, то если уничтожить якорь, ритуал схлопнется.

– Подожди, а если это волосы? Их же подрезают, прическу делают…

– Тут от общего объема зависит, наверное, – задумалась мама. – Если подравнять и чуть-чуть убрать длину длинных волос, то ничего не будет, а вот если из длинных волос сделать короткую стрижку, тогда якорь точно схлопнется. Точно так же как нет необходимости отрезать нос, можно только разбить, чтобы схлопнулся ритуал, завязанный на него.

– Я поняла мама, спасибо. Ты мне очень помогла.

– Будешь должна, – самодовольно ответила маман и попрощалась.

Что ж, пока я узнала максимум из возможного. Непонятно только, что делать с этой информацией? Узнать, на что заякорились парень из столовой и Зои я не могу. У соседки это точно не волосы, она все же, наверное, с ними что-то делает, чтобы они казались серыми. Вероятно, какая-то магия, но я даже не могу представить, какая. Может, артефакт? У парня же слишком короткие волосы и стрижка может представлять серьезную угрозу для якоря. Но узнать, что из себя представляет их якорь, я не могу, на нем ведь ничего не написано, а сами они не скажут.

Так бы я могла, при определенных условиях, оборвать эту связь. Другое дело, что мне это ничего не даст. Подобные ритаулы незаконны, конечно. Но если выяснится, что они просто подростки, а не беглые преступники, то самое страшное – они заплатят небольшой штраф, а скорее всего, и вовсе ничего не будет.

Резать или подпаливать волосы магистр де Бразиос… Нет, ну в целом, можно попробовать незаметно подпалить. Но что-то я сильно сомневаюсь, что у меня это получится. Да, я могу поручить эту почетную миссию Лиске, но она у меня тот еще разведчик-диверсант, она у меня больше по силовому воздействию и болевому кусю противника. Ну еще психологически воздействовать умеет, да. Пугает, в смысле.

Просто, если бы менталистка не была менталисткой и не почувствовала бы потоки внимания, на нее же направленные, – это одно. Но мне нужно следить за подобными задачами, не просто сказать ласке сделать так и так, нет, тут придется буквально смотреть ее глазами. А значит, я должна быть в зоне визуального контакта, и она меня если не увидит, так почувствует.

Нужно думать, в общем. Но опять же, это надо делать пред светлы очи ревизоров, потому что если я просто так разрушу якорь, то она скроется ото всех ментальной завесой, а потом обновит якорь на другой части тела. Ладно, может, скрыться прямо ото всех у нее не очень получится, но какой шанс что ее увидит кто-то, кто обладает ментальной защитой? А главное, что он с этой информацией будет делать?

В общем, выходила какая-то ерунда. А если я причиню по неосторожности ей еще и какие-нибудь травмы, а не только прическу подпорчу, то Лиску развеют, а меня могут и посадить в тюрьму.

Оставив умертвие сторожить под дверью, потому что ситуация в Академии накалялась чуть не с каждой минутой, я легла спать.

А на утро начался форменный бедлам. Точнее, оно началось с того, что Зои исчезла. И нет, мы не думали, что она раньше ушла на занятия или пошла прогуляться, воздухом подышать, нет. Алина утром постучала к ней, но дверь оказалась открыта. Та заглянула и увидела, что в комнате нет не только самой Зои, но и ее вещей. Там словно ураган прошелся, был виден след очень быстрых сборов, однако, даже никакой бумажки не осталось.

Это было странно, потому что Зои ведь попала в Академию, выбранная из сотен других девушек. Ее не смогли бы пропихнуть просто так или на кого-то воздействовать менталом. Если, конечно, среди комиссии не было нужных людей. Или если это вообще была Зои? Что стоило менталисту подменить ее документы, а настоящую девушку прикопать где-то по дороге, ведь кто этих простолюдинов считает?

Но это были еще не все сюрпризы за сегодня. Мы с соседкой вместе вышли на завтрак, решая по дороге, кому надо сказать, что Зои исчезла. Ведь кому-то надо? Ее декану, наверное? Но мы же его не знаем, значит, надо к помощнику идти, а они обычно только после завтрака приходят, а то и вообще к первому занятию. Я предложила сообщить не декану, а военным, но я там тоже никого особо не знала. Еще можно попытаться обратиться напрямую к ректору, в конце концов, он курирует этот наш эксперимент, но мы, честно говоря, даже не представляли, где он сидит и когда на месте. Где-то в административном корпусе – это понятно, но вот на каком этаже, в каком кабинете…

Но когда мы вошли в столовую, сразу обратили внимание на какое-то оживление и бурление в массах. А еще на то, что было непривычно мало народу. За некоторыми столами пустовали сразу по несколько стульев. А народ обычно садился не произвольно, где есть места, а своими привычными компаниями. Так что я могла даже визуально, при одном взгляде на помещение, сказать, что не хватает минимум одной пятой учеников.

– Маркус, что происходит? – спросила я у Греатриша, который как раз направлялся с подносом к своему столу.

– Происходит? Да тут такие новости… Представляешь, сегодня утром, буквально на рассвете, к нам приехали ревизоры из столицы, – внимательно посмотрев на меня, пытаясь взглядом мне что-то сказать, ответил он.

– Быстро, – одними губами ответила я.

– А еще сегодня опустели комнаты многих студентов, – продолжил тот. – Кто-то исчез с вещами, а кто-то бросил все.

– О как! Выходит, Зои – не единственная?

– Как насчет того, чтобы сходить со мной сегодня на свидание? А занятия никуда не денутся, – спросил парень, на что я медленно кивнула. Маркус, видимо, считал, что сейчас идти на уроки небезопасно. Наверное, он был недалек от истины, так что я не стала с ним спорить.

Ну, свидания не получилось, конечно, потому что с нами пошли Луис и Алина, которую я не хотела оставлять тут одну. А то мало ли что могло случиться…

В то, что они просто исчезли, сбежали, растворились в горах, я не верила. Слишком это было бы просто, а оттого нереально. Да и кто решит в здравом уме, что они готовы были бы так легко отступить, бросив десяток лет своей работы и подрывной деятельности?

Мы расположились там же, где проводили последние собрания нашей боевой кучки. Соседку пришлось экстренно вводить в курс дела, потому что она многого не знала, однако же, она совсем не удивилась.

– Я давно чувствовала, что что-то не так. И с Зои, и вообще. Она изменилась, знаешь. Сначала была очень милой, а потом стала отстраненной и неприятной.

– Она всегда такой была, просто на тебя воздействовала менталом, – сказал Маркус. – Она не просто так оказалась не в моей группе, иначе бы я заметил, что она и на своих одногруппников воздействует. А так…

– Интересно, сколько еще спящих агентов, которые себя не проявили?

– Думаю, еще один-два точно должны быть, – сказал де Савье. – Не обязательно из студентов, кстати, может, из сотрудников, на важных, но не сильно заметных должностях. И вполне вероятно, они тоже пропали сегодня.

– Значит, они знали, что приедет не простая комиссия, а менталисты, – продолжила я его логическую цепочку. – Вопрос: откуда?

– Вероятно, они откуда-то получили информацию. Я уже сообщил об этом отцу, – кивнул Луис.

– Хорошо бы, чтобы они получили информацию не от кого-то из ревизоров, – ответил Маркус. – А то получиться может не очень хорошо.

Мы так и просидели полдня на бревнышках, чаевничали, пока к нам не пришла родственница де Савье и не сказала, что с нами хотят поговорить менталисты. Луис сам ей написал, где мы находимся, точнее, передал через отца, потому что мы все еще не исключали того, что кто-то из банды менталистов-вольников может находиться на территории и подслушать наш разговор. А так, Луис сказал отцу, который находился в столице, а тот уже позвонил находящейся здесь племяннице. Неудобно таким замысловатым образом общаться, конечно, по пока только так для безопасности.

Но не успели мы отойти от поляны, как за нашими спинами раздался многоголосый вой. Ну, не совсем за нашими, но в лесу, позади, может, и не совсем близко, но и не за несколько миль.

– Что это? – обернулась сестра Луиса.

– Умертвия, может, упыри? – все обернулись ко мне.

– Не уверена, – покачала головой я. – Могут быть и темные твари. Если это проделки наших добрых друзей, то может быть и то и другое. Некроманты среди них есть, как под контролем, там и, возможно, без. Кстати, нашего декана кто-нибудь сегодня видел? Он ведь как бы ее муж.

– Если она ему запудрила мозги…

– Если и запудрила, то могла что угодно приказать. Нам лучше уйти отсюда, учтите, я с одним упырем не справилась, а если их будет много, я вообще ничего сделать не смогу.

– Они, вроде, далеко, – пожал плечами Луис, не переставая при этом, в темпе перебирать ногами.

– Надолго ли? Забор вокруг Академии может сдержать зомби, но почти наверняка лишь замедлит на некоторое время умертвия или упырей. А для темных тварей он вообще не помеха.

– Еще неизвестно, кто и что слышал в самой Академии.

– Думаю, на этот раз звук скрывать не стали, да и на такой территории это не получится.

Кстати, звук воя, рева, какой-то звериной свалки, когда кто-то огрызается, кого-то кусают, приближался. Именно это убедило меня в том, что скорее всего это не умертвия, либо упыри, которые некроманту не подконтрольны, либо, что скорее всего, темные твари. Это они могут друг с другом цапаться, особенно, если их много и они разных видов.

– Приближаются, – нервно обернулся Маркус.

– Бежим? – согласилась я, когда мы выбрались из леса на более-менее ровную дорогу.

– Постой, куда бежать-то?

– Это хороший вопрос… – я даже притормозила.

Если умертвия и прочая живность пересекут ограду, то вариантов не так уж много. В каждом, абсолютно каждом здании, кроме морга, пожалуй, были окна на первом этаже. Да и тем же темным тварям высота не помеха совершенно. Что же касается морга, то здание слишком маленькое, чтобы вместить себя больше двух групп учеников, не говоря про всю Академию.

Народ на территории тоже услышал вопли и грызню и заподозрил неладное. Преподаватели пытались как-то организовать толпу, но получалось у них не очень хорошо, потому что половины магистров не было на месте.

А парни, те самые, которые должны служить и защищать, просто тупо метались между корпусами, не зная, куда себя деть. Нет, старшие курсы выглядели более осмысленно, но вот младшие…

Мы, не останавливаясь, проскочили наше общежитие, потому что оно, судя по всему, первое же и примет удар. Твари, как нам показалось, шли как раз с той стороны. Хотя чем дальше мы бежали, тем больше слышали отовсюду звуки приближающейся волны. То есть, Академию просто окружали. Это было странно. Создать столько умертвий и упырей и контролировать их хотя бы частично – нереально, особенно, в лесу, когда ты свои творения не видишь. Одно дело, управлять одним, смотря его глазами, другое – целой толпой. Даже десятку сильных некромантов такое не под силу. Точнее, поднять-то можно, но, опять же, не контролировать и не направлять.

Во дворе перед столовой мы заметили магистра де Сарера. Старик-некромант пытался руководить действиями других преподавателей и студентов, будто он здесь за старшего. Так что мы ринулись к нему.

– Магистр, я из комиссии, что происходит?

– Не до вас сейчас, – махнул рукой тот, будто отгонял муху.

– Я вынуждена настаивать на объяснениях! – ответила Марта – так звали двоюродную сестру Луиса, а она попросила называть ее только по имени.

– На нас несется орда тварей некромантии, тьмы и крови, вот, что происходит! – рявкнул магистр по практической некромантии. – Половина преподавателей, сотрудников и военных – неизвестно где. Мы даже помощь не можем запросить, что-то стало глушить артефакты.

Вот последнее было для нас новостью. Причем, совсем недавно они работали. Я посмотрела на свой артефакт и попробовала сделать звонок – он не проходил.

– Надо выйти из зоны действия подавителя, – озвучил очевидную мысль Маркус.

– А где она, эта зона? Чем подавляют? – ответила все та же Марта. – Вы в это не вмешивайтесь, военные уже наверняка действуют.

– Она права, – ответил старик, потом заорал на группу каких-то студентов, почему-то бегущую прочь в сторону леса: – Куда прете? В корпус, живо!

– Нам, наверное, надо туда же? – уточнила я, но больше себе под нос, чем действительно спрашивая.

– Где мои коллеги? – это уже Марта.

– Собирают детей, – ответил де Сарер. – А вы идите в корпус со всеми, дамочка. Вы же не боевой маг, скорее всего.

Вообще-то, учитывая специфику работы семьи де Савье, я была уверена, что Марта как раз боевой маг. Пусть тьму у нее запечатали, если она была, но думается, у нее и другая магия не бытовая. А то ее бы не отправили в опасную командировку.

Но спорить мы не стали, забежали в корпус, который уже вовсю баррикадировали и опускали магические щиты на окна первых этажей. Не то чтобы это прям поможет, но если там некромантские и кровавые твари, то задержит. Они хотя бы материальные, в отличие от созданий тьмы. Вот им все эти щиты… Они и через стены пройти могут, если что.

– Наверх, – скомандовал Маркус.

– Я здесь останусь, помогу, – Марта зацепила Луиса за рукав, сказала ему серьезно: – Береги себя и силы. Я знаю, что это тяжело, но постарайся закрыться.

– О чем она? – спросила я, когда мы забежали на третий этаж.

– Страдание и боль, – поморщился де Савье. – Если темные твари не ощущают эмоций, точнее, человеческих эмоций, если уж быть до конца правильным. То вот умертвия – у них есть остаточные эмоциональные эманации. Но и это еще ничего, потому что, по сути, там не слишком много всего, хотя, конечно, зависит от того, насколько ужасно умертвие умирало. Но хуже всего с кровью, ведь собирая ее для ритуала создания сущности, обычно не церемонятся. Там такие эманации остаются…

– Ты выдержишь? – нахмурился Маркус.

– Без понятия. Мой амулет рассчитан на человеческие эмоции, сам я тоже могу частично закрыться, но хватит ли этого – я не знаю. Вы это… – он замолчал на десяток секунд. – Если заметите, что я начинаю вести себя странно или агрессивно, просто вырубите меня и все.

– Просто вырубить тебя? Чем? Мы тут как бы не боевые жандармы, умеющие вырубать людей с одного удара, – буркнула я.

– Я могу менталом. Но мигрень потом будет обеспечена, – ответил Маркус.

– Ну, думаю, мигрень будет моей самой маленькой проблемой, если что. – Так что действуй.

– Хорошо, договорились, – парни пожали друг другу руки.

– Это все замечательно, но что делать нам? – спросила до сих пор молчавшая Алина.

– Без понятия, – пожала плечами я, при этом, отправляя Лиску на крышу следить за окрестностями. Надо хотя бы знать, когда они приблизятся, чтобы не было неожиданностью, например, проникновение темной твари в класс, полный студентов.

Мы сейчас как раз находились в одном из таких на верхнем этаже. Наверх всех первокурсников загнали, но не только – старшие из разных направлений магии тут тоже были.

Очень надеюсь, что среди тех, кто находится в здании, нет агентов врага, иначе нам конец.

Не знаю, удалось ли кому-то вызвать подмогу, но очень скоро у нас практически под ногами завязался самый настоящий бой. Причем, сражались с упырями и призванными тварями не только оставшиеся магистры и наши военные, буквально через пятнадцать минут после начала атаки подключились еще какие-то люди в черной форме. Но они тоже были на нашей стороне. Я-то сначала подумала, что это наоборот противники, но они убивали призванных тварей.

Я села на стул, который мне уступил один из парней, а мест хватило не всем – слишком много студентов набилось в класс, прикрыла глаза и теперь наблюдала за всем глазами Лиски.

Под нашим учебным корпусом была настоящая свалка, если теней просто развеивали, то с упырями, умертвиями и кровавыми големами все было сложнее. Точнее, взрослые маги с ними неплохо справлялись – тут вопросов нет, но это же все падало кровавым водопадом и трупами им под ноги. А следом шли уже следующие существа. Впрочем, Не могу сказать, что их было много. Все же, выходит, у нападающих был ограниченный ресурс.

Непонятно только, зачем в нашей профильной Академии пытаться драться тем, от чего умеют отбиваться все остальные. Нас же этому, по идее, специально учат.

А значит что? Значит их все же немного. Да, студентов пропало достаточно. Но сколько из них реально не марионетки и не подселенные сущности, сколько умеют, могут и хотят драться? Взрослых же, магистров и работников пропало немного. Может, человек пятнадцать. Плюс бандиты из самой банды, плюс, возможно, люди из вольного клана подтянутся. Может выйти в общем человек пятьдесят. Вроде бы и немало, но тягаться с оставшимися магистрами, сотрудниками, военными и подошедшими на помощь парнями в черной форме, вряд ли получится.

Значит, остаются только призванные твари разных магий, а не лобовая атака другими дарами. Хотя, будем честны, масштабные атаки простыми стихиями были бы более эффективны. Но это если предположить, что тех же магов огня, например, у нападающих достаточно.

Что от меня ускользает, так это причина – зачем нападать на Академию? Если их разоблачили, логичнее смыться. Они же как будто хотят убить всех, до кого дотянутся. Или не всех, а некоторых.

Я стала внимательно приглядываться глазами Лиски к полю боя.

Нападали на наше здание так, массированно, но без особого энтузиазма. А вот если посмотреть дальше, на один из корпусов мужского общежития, там была очень активная свара. И призванные существа вели себя намного агрессивнее. Причем, рядом стоящее второе общежитие вообще практически никто не атаковал. Так же дела обстояли и с тем, где жили мы с Алиной – бегущие из леса твари просто обходили его стороной.

– Маркус, Луис, – вынырнув из головы ласки, позвала парней я, – они пришли за кем-то, но не за нами.

– Уверена? – спросил менталист.

Я вкратце пересказала все, что видела в мужском общежитии.

– Может, там кто-то из их людей застрял?

– А почему с ними не ушел, проспал? – усмехнулся Луис. – Или же они просто не знают, что мы здесь.

– Вы им мешали самим своим присутствием, тем, что можете их раскрыть. Но они уже раскрыты, – не согласилась Алина, прислушиваясь к нашей беседе. Кстати, ее новый взгляд был бы полезен, а то мы уж слишком в этом всем варимся, уже почти сварились, как те лягушки. – В чем смысл тогда?

– Месть?

– Глупо класть силы и людей на это, – не согласилась уже я. – Я могла бы понять, что хотят убрать меня. Я ее видела тогда, могу опознать, и хотя доказательств нет, с помощью моих показаний можно хотя бы расследование начать. Но, вне зависимости от того, знают они где я сейчас или нет, я точно не могу быть в мужском общежитии.

– Значит, дело в другом чем-то. Луис, ты ведь в этом общежитии живешь? У вас не было каких-то странных личностей, может, очень знатных – не знаю…

– Да вроде бы нет, – помотал головой де Савье. – Я всех знаю из знатных по фамилиями, а многих лично, но таких не встречал.

– Может, кто-то из королевской семьи? – сказала Алина почти одними губами.

– Нет, у них точно нет никого подходящего возраста. Наследный принц учится в столице, а младшие – намного младше.

– Родственники новой королевы? – уточнила я. Предыдущая наша королева умерла несколько лет назад и все принцы и принцессы в количестве четырех человек были ее детьми. Новая же королева взошла на престол менее года назад и своими детьми не обзавелась.

– На сколько я знаю, у нее все в семействе имеют стихийные дары. Если только кто-то совсем дальний, но сама понимаешь, за дальнего вступаться не будут.

– Может, просто выкуп?

– Думаю, – вступил в разговор Маркус, – для того, чтобы похитить человека, не обязательно устраивать налет на Академию. Так что вряд ли ты права.

– Стойте… – вдруг остановила нашу дискуссию Алина. – Вы знаете, что произошло три дня назад?

– Что ты имеешь в виду?

– Три дня назад? – Маркус и Луис спросили одновременно.

– Ну да, три дня назад на занятии у нашего факультета случился какой-то несчастный случай. Не знаю точно, что там было, но вроде как неправильно пошел кровавый ритуал призыва.

– Какой курс? – уточнил де Савье.

– Пятый. Так вот, там были пострадавшие, но тот парень, который облажался, он героически отказался от помощи целителей и пошел отлеживаться в общежитие. У нас как раз потом все обсуждали не какой он… уникум неумный, а какой геройский герой. Парни! Что с вас возьмешь? – махнула рукой она.

– Попрошу не обобщать, – хмыкнул Маркус. – Так и что?

– А то, что живет он как раз в этом общежитии. Мои одногруппники хотели сходить его навестить, выразить, так сказать, почтение силе воли.

– Эй, полегче! – это уже де Савье за весь свой мужской род обиделся, потому что мне никакой эмпатии не надо, чтобы понять, что Алина говорила с явным неодобрением, если не презрением.

– Подождите, – остановила я обиженных парней. – Ты не помнишь, какой был ритуал?

– Вроде как призыва какого-то… Он не создал кровавого голема, а попытался выкачать кровь у какого-то парня, у которого была рана. Ну вот он ему и устроил несчастный случай во время ритуала, приголубив стихией огня.

Я мало знала о магии крови, но…

– Алина, а ты сама не знаешь, что это невозможно сделать случайно? Он его убить хотел. Если бы ему удалось связать с ним ритуал крови, тот бы умер.

– Ой! Я об этом не подумала.

– И где был в тот момент преподаватель?

– Парни сказали, что отвлекся, к нему как раз магистр де Бразиос подошла, – медленно закончила Алина.

– Как думаете, сам или не сам?

– Ну, либо там общагу штурмуют из-за него, чтобы вытащить, либо там засел тот, второй, который был целью.

– Мы этого сейчас не узнаем. Да и смысл какой? Что мы можем сделать? – пожал плечами де Савье, облокотившись на стену. – Если ты предлагаешь туда бежать и кого-то спасать, то извини, я пас.

– Да я не об этом, просто интересно.

– А это и правда интересно, – неожиданно подкрался к нам де Ликас – мой одногруппник-заучка.

– Что именно, Натан?

– Помнишь, я тебе говорил, откуда я? Из Савфиджа, – пояснил он парням. Те переглянулись.

– И? Постой… – я пыталась сообразить, но мысль была настолько дикой, что не хотела укладываться в голове. – Ты хочешь сказать?..

– Он убивал таким же методом, вытягивал кровь напрямую из ран. А в горах пропадают люди, ты сама говорила.

– О чем он? – спросил Маркус.

– Савфиджский маньяк пропал пять лет назад. Все думают, что он мертв. Пять лет – пятый курс.

– Это может быть притянуто за уши.

– А что если нет? Магия крови действует на одаренных и неодаренных одинаково, по сути, ему все равно, кого убивать.

– Но на занятии – это глупо.

– Говорят, – Натан невесело усмехнулся, – что это было не занятие, а дополнительное занятие, которое назначили из-за драки этих двоих.

– Откуда ты все это знаешь?

– Еще когда мы увидели тот труп, я начал копать. Очень уж он подозрительным мне показался. Как будто для такой раны было слишком мало крови. И представь мое удивление, когда я узнал, что люди в округе не просто пропадают, их либо не находят, либо находят обескровленными. И жесткие порядки в плане режима ввели не просто так, а чтобы народ не шатался по округе.

– Либо не увидел чего, либо сам не стал жертвой?

– Именно так, Диана, именно так, – самодовольно хмыкнул де Ликас. – Хотя, конечно, были и другие трупы, с другими следами, соответствующие, в основном, темным ритуалам.

– Да что тут происходит-то, а? – беспомощно посмотрела Алина на нас.

Мне тоже хотелось бы это знать. Мысли роились в моей голове, но я не находила разумного объяснения. Зато оно неожиданно оказалось у Натана.

– В королевстве Линте не так давно, года четыре назад, пропал маньяк. Темный. На него уже даже вышли жандармы, но он сумел ускользнуть. И знаете, что самое смешное?

– Дай угадаю? – вклинился Маркус. – У его жертв были такие же следы, как у тех, кого использовали в темных ритуалах в горах?

– И парочка маньяков-некромантов пропала последние годы, один у нас, а второй из-за Восточных гор. Правда, тут тела не находят, что вовсе не удивительно.

– Откуда ты это все знаешь? – нахмурилась я.

– После произошедшего в моем городе, эти существа, а людьми я их назвать не могу, моя любимая тема для исследования. Я слежу за новостями. А когда они пропали там, а тела с очень похожими травмами стали находить здесь, я подумал, что это не может быть случайностью.

– Ты кому-то об этом сообщил?

– Помните вояк, которые у нас лечились? Я попросил одного из них отправить письмо знакомому жандарму. Правда, он служит в моем городе, и я не рассчитывал, что развязка наступит сегодня – мало времени прошло.

Ого, значит я не одна такая умная! Только не хочется огорчать Натана, но сегодняшнее происшествие не из-за него, а из-за нас. Правда, хвастаться я этим тоже, пожалуй, не буду.

– Значит, помимо всей этой непонятной возни с заменой людей сущностями и ментальным контролем оставшихся, они еще тут и на всю голову скорбных собирали? – удивился де Савье, обдумывая слова парня. – Но зачем?

– Хороший вопрос. Может, они просто платили, чтобы исчезнуть, оказаться в безопасной гавани в кругу единомышленников? – предположил менталист.

– Или за изменение внешности, – ответила я. – Кто у нас промышляет якорными ритуалами красоты?

Парни переглянулись и посмотрели на меня с уважением, поскольку мысль-то была дельная. Они не только тут меняли внешность, они еще и легализовались как маги, пройдя обучение в Академии. Взяли ли они для этого личину убитого настоящего студента или просто подделали документы – это второй вопрос.

Сложно было сказать, что именно происходило около общежития – там продолжался бой, но у нас, около учебных корпусов, напавших тварей скоро смяли. Парочка темных сущностей пыталась пробраться через стены в помещение, но внутри их приголубили темные маги из студентов старших курсов. То же самое произошло с пытавшимися влезть в окно умертвиями и парочкой упырей – у них просто не было шансов.

В общем, то ли это была атака, то ли отвлечение внимания, но в итоге она захлебнулась. А потом освободившиеся у нас преподаватели помогли отбить и общежитие. Нас пока не выпускали, практически до вечера продолжалась зачистка от всяких тварей.

К тому же, видимо, где-то в середине этой свалки была снята глушилка артефактов, и ближе к вечеру в нашу Академии прибыл практически десант. Натурально с дирижаблей военные выпрыгивали и с помощью артефактных крыльев спускались вниз – причальной станции тут все равно не было, как, впрочем, и в ближайших городах. Их вообще обычно только на границе ставят, потому что летательные аппараты разрешено использовать только военным. К тому же, как я слышала, в горах это просто опасно.

Когда прибыли военные, зачистка пошла веселее и часам к семи вечера нас выпустили из учебного корпуса и разрешили пойти в столовую. Мы же с утра не ели, так что эта новость была принята всеми с энтузиазмом.

Кстати, кухня не пострадала. Дамы там забаррикадировались в кабинете заведующей, так и сидели спокойно. Но, в целом, там никто из големов или умертвий и не отметился – видимо, тех, кто был интересен, внутри не было. Поэтому приготовить ужин не помешали разгром или грязь – их просто не случилось.

А ближе к ночи в Академию приехал целый десант менталистов. Допрашивали всех, хотя со мной разговаривала только Марта, потому что в случае наличия ментального щита эмпатия была гораздо эффективнее, чем ментальная магия. Нет, конечно, мой щит менталист мог проломить и даже кратковременно подчинить себе и заставить что-то сделать. Но если в таком режиме проводить допрос, то у меня просто мозги поджарятся, да и самому менталисту тоже будет несладко.

Так что менталист на моем допросе присутствовал, но как жандарм и человек, обязанный вести его по роду своей деятельности, а не как тот, кто проверяет мои ответы на честность. Впрочем, скрывать мне было нечего и я все рассказала с самого начала. Конечно, мне задавали кучу вопросов, некоторые дублировались в разном формате чуть ли не по десятку раз. Так что времени это заняло много. Других людей опрашивали быстрее и не все выходили обратно без кандалов.

Когда меня отпустили после длившегося почти два часа разговора, было уже около часа ночи, и я решила найти Маркуса. Как раз вот пока искала, видела, что несколько человек все же арестовали и грузили в военные грузовики, чтобы, видимо, увезти в город. Хотя почему их собираются везти в темноте и не дожидаются утра – мне было решительно непонятно. Но, видимо, резоны имелись. Может, хотели их быстрее изолировать, пока наши противники не перегруппировались для еще одного нападения, или, может, разведка, которая ушла вечером в горы, что-то обнаружила?

– Привет, – Маркус нашел меня сам. Его тоже допрашивали, но раньше меня.

– Привет. Ты как?

– Я? Да что мне будет? Меня проверили на наличие подселенцев, на причастность, я-то щит снять могу. Так что проблем не было, – парень пожал плечами. – А ты как? Сильно мучали?

– Да не то чтобы. Но два часа допрос длился, а Марта считывала эмоции.

– Повезло, что она приехала, а то отправили бы тебя и других с пассивными щитами для допроса в столицу. Слышала что-нибудь интересное?

– Когда? Я вот только вышла, как раз хотела тебя разыскать.

– Я, кстати, кое-что взял, – он потряс сумкой, из которой одуряюще пахло пирожками. – Подумал, что пригодится.

– Ты мой спаситель! – улыбнулась я. – На наше место?

– Думаю, в уединенные места соваться пока не стоит. Мало ли, еще не всех сущностей выловили.

– Ты прав. Пошли к нам. Зои сбежала, а Алина против не будет, – предложила я, хотя все же была насчет нее не до конца уверена. Не то чтобы она продолжала обижаться, но все же некоторое отторжение присутствовало.

Но соседку мы встретили по дороге, ее вел дежурный на допрос. Видимо, они будут продолжаться всю ночь, хотя бы предварительные, чтобы никого не упустить. Так что квартира оставалась в нашем полном распоряжении.

Тем не менее, сидели мы все же не в моей комнате – это было бы совсем неприлично, а в гостиной. Пили чай из фарфоровых чашек, ели пирожки, которыми щедро делились с довольной Лиской. Кстати, Маркус ей почему-то очень нравился. Обычно она не разрешает себя гладить или брать на руки никому, кроме меня, а тут аж сама запрыгнула ему на колени, выпрашивая пирог с мясом.

– Так что ты там слышал? А то я прям по твоему лицу вижу, что ты что-то узнал, хотя спрашивал меня.

– Да слышал тут про общежитие, на которое была самая сильная атака. Так вот, твари прорвались в общагу, добрались до того самого мага, про которого этот парень говорил… Как его? Натан?

– Ага, мой одногруппник.

– Да, вот он. До того, которого огнем пожгли за то, что он пытался оппонента убить. Сущности до него добрались и растерзали. От него мало что осталось.

– Как, совсем?

– Не совсем – опознать можно. И знаешь что? Его опознали… Как бывшего мэра Савфиджа этого. Правда, сдал он мэрские обязанности лет этак двадцать назад, так что твой Натан его бы опознать не смог никак.

– Он не мой.

– Ну, ты меня поняла, – пожал плечами Маркус. – Только вот труп на старика не походил совершенно.

– Неужели якорь не был разрушен? Ты же говорил, что его растерзали.

– Скорее всего, дело в другом. Либо это не он, а его сын, перенявший дело папочки, либо, когда он был мэром, он себя искусственно состарил.

– Как бы это ни странно звучало, но скорее второе. Вряд ли бы кто-то пропустил у сына бывшего мэра дар крови, особенно, в этом городке.

– Думаю, ты права. Мне тут другое непонятно: зачем они вообще сюда пригласили этих маньяков?

– Деньги? Может, для осуществления своих грандиозных планов, они нуждались в деньгах? – предположила я.

– Деньги можно и иначе получить, менее рискованным способом, – покачала головой я. – Если только, они как-то использовали друг друга взаимно. Одни – для того, чтобы скрыться, другие – чтобы от первых что-то получить.

– Например?

– Не знаю… Знания, ритуалы, жертвоприношения?

– Ну, может и так. Но ты думаешь, что вольники с этим и сами не справятся? Ну, кроме знаний, например, о внешнем мире.

– Мы ведь не знаем, кем они были. Что если это не большой клан вольников, а мать с двумя детьми, например.

– Один взрослый не смог бы такое провернуть, – не согласился Маркус.

– Возможно, ты и прав. Не знаю, как-то слишком уж все запутанно. Просто я тут подумала, что она, де Бразос или как ее там, действовала слишком эмоционально, будто у нее нет четкого плана, а все больше какие-то единичные, отрывочные действия.

– Меня это тоже сбивает с толку, согласен с тобой. Вроде бы грандиозный замысел, подселение сущностей в одних людей, из других вербовка спящих агентов, по сути. И все ведь получалось. А потом все стремительно начало разваливаться из-за непоследовательности.

– Как будто она металась и не знала, что делать? – предположила я.

– Кукловод… Главным был кто-то другой и с ним что-то случилось, что он больше не мог руководить. Возможно, он умер или потерял дееспособность.

– Или она вырвалась из-под контроля.

– Или так, но мне кажется, что первое более вероятно, – ответил Маркус и скормил ласке очередной пирожок. – Она милаха.

– Не балуй ее, – улыбнулась я.

– А тебя можно? Ну, побаловать? – менталист посмотрел на меня так… внимательно, прямо в душу.

– И как ты собираешься меня баловать?

– Ну, для начала приглашу на нормальное свидание в нормальную кофейню.

– Я не то чтобы против, но Маркус, здесь нет кофеин!

– Здесь нет, но птичка на хвосте принесла, что как только будут проведены все дознавательные мероприятия, нас на некоторое время распустят по домам, чтобы окончательно навести здесь порядок, всех проверить и нанять новых магистров, взамен сбежавших или неблагонадежных.

– То есть, ты приглашаешь меня не как студент Маркус, а как князь де Греатришь? – усмехнулась я.

– Именно так. Так что?

– Я люблю шоколадные тортики, – ответила я.

– Я знаю одно чудесное местечко с видом на море и горы, где подают отличные шоколадные пирожные и торты.

– Я тоже знаю это местечко, и ты прав, торты там отменные.

– Так это да, Диана? Ты пойдешь со мной на настоящее свидание без заговоров и попыток выжить? Просто свидание со вкусной выпечкой, отличным кофе и красивым видом, ммм?

– Соблазнительно звучит, Маркус. И мой ответ, разумеется… – я выдержала небольшую паузу, чтобы он слегка понервничал, улыбнулась. – Разумеется, да.

Он просто взял мою руку и поцеловал. Большего мы себе пока позволить не могли, но свидание за пределами Академии – это уже неплохое начало.