Машина подъезжает все ближе, и я по папиному наказу тут же, несколько раз подряд, проговариваю в своей голове номер авто.

Зачем я это делаю?

Отец с детства меня пугал разными историями о похищении, убийстве…

Думаю, именно поэтому я стала автором бестселлеров. Пишу детективные романы и имею успех.

Помню, как мама ругала папу за то, что он мне рассказывал о самых известных серийных убийцах. А мне было так интересно. Ну как такое может быть неинтересным? Частенько, приходя со школы, я пробиралась в папин кабинет и представляла себя следователем. Я украдкой брала папки с делами из его стола, изучала улики и выдвигала гипотезы. Строила предположения, пыталась разгадать теории заговора…

Но сейчас я не в детективном романе, а вот опасность вполне реальная.

Белая «Хонда» все ближе, и даже в этих сумерках я замечаю, что машина новенькая.

Может, кто из соседнего города едет?

А может, и из наших кто разбогател. Машина останавливается рядом со мной, и водитель опускает пассажирское боковое стекло. Точно принял за проститутку.

А иначе зачем он так делает?

Осторожно подхожу и чуть наклоняюсь. И вот оно, первое впечатление, которое во мне не только страх вызывает, а ужас и разгорающуюся панику.

Мужчина, сидящий за рулем этой самой «Хонды», — красавчик, а это очень и очень плохо. Красавчики опаснее всего. Они вытянули в жизни счастливый билет — природную красоту, а значит, знакомиться с жертвами им куда проще, нежели некрасивым мужчинам. Априори девушки ведутся на симпатичных парней, они к себе быстрее располагают. Очаровывают без дополнительных умений.

И этот мужчина за рулем относится именно к таким.

— Привет, подвести? — вполне себе обычный вопрос, но меня уже накрыл мандраж не по-детски.

Да, мне нужна помощь, но…

Я же хотела доброго самаритянина? Ну так вот он. Хватай. Но голосок внутри меня тихонечко так пищит: «Не надо». А я ему обычно верю и прислушиваюсь.

— Привет. У меня машина сломалась. — Ну хоть голос не дрожит от страха, и на этом спасибо.

— Я ее сейчас проезжал? — Большим пальцем назад тыкает. — Красная «Мазда»?

— Да. Сможешь добуксировать до города?

— Без проблем. Залезай…

Куда залезай? В его тачку? А что если он и не думает мне помогать? Сейчас в тачку свою заманит и…

Господи, Соня, ты в край уже шизанулась?

С виду мужчина приличный, приятный, да и разговаривает вполне себе вежливо. Но меня все равно что-то смущает. И не что-то, а многое.

Куда он едет на ночь глядя? Почему сразу же согласился помочь, без вопросов? В современном мире никто ничего не делает просто так, за спасибо, а этот даже денег не попросил за помощь.

А может, еще попросит?

Но у меня нет вариантов. С каждой минутой на улице все темнее и темнее, а до города прилично еще пилить. Да и темный лес вокруг меня реально пугает. У нас тут порой дикие животные выбегают на трассу, и я могу их встретить, чего мне совсем не хочется. И встретить медведя куда страшнее, чем одинокого мужика, от которого я бы смогла отбиться. У меня и газовый баллончик в сумке имеется, да и в машине кое-что есть. А вот от медведя…

А значит…

Открываю дверь автомобиля и залезаю внутрь. Сразу же покрываюсь мурашками. В машине тепло, а на улице было прохладно. Ощущаю контраст температур своей кожей.

Только я оказываюсь внутри, мужчина жмет на газ и начинает разворачиваться. Ну а меня начинает чуть отпускать мое обостренное чувство опасности. Вероятность того, что он и впрямь решил мне помочь, возросла.

— Меня Илья зовут.

— Соня.

— Могу глянуть машину, вдруг заведется.

— Вряд ли. Что-то мне подсказывает, она сломалась окончательно. — Поняла по ее жужжанию странному.

— Ну тогда сейчас на буксир и сразу на станцию. Знаю хорошую, друг держит. Сделают быстро и без накрутки для приезжих.

— А с чего это я приезжая? — Задевают его слова поначалу, но потом… Хм, значит, я выгляжу уже не как местная, это радует. — Я местная. Всю жизнь в городе прожила. Уехала, когда в институт поступила.

— Местная? Я думал, я всех знаю. Какая у тебя девичья фамилия?

Девичья? Это он специально так? Хочет узнать, замужем я или нет? Пф-ф, какой подлый приемчик.

— До сих пор девичья. Софья Павловна Ильина.

Произношу гордо. Моя фамилия всем местным известна, и, думаю, этому Илье тоже.

— Илья Звонарев, можно без отчества.

Типа пошутил? Не совсем поняла, если честно, его шутку, но отвечать не стала. Мы к моей машине уже подъехали.

— Мне твоя фамилия незнакома, — зачем-то решаю поддержать беседу с малознакомым типом.

— Ну я, наверное, просто постарше буду…

— Хотя нет, — перебиваю Илью на полуслове, так как что-то все же всплыло в памяти. — Я помню девочку, ну та, что пропала. Это было лет десять назад, я еще в школе училась. Слышал об этом? Как же ее звали… — На языке так и вертится, но не могу вспомнить.

— Маша Звонарева, — отвечает Илья, и его голос становится другим.

Более тихим и даже пугающим…

Мужчина стоит у моей машины и на меня смотрит, а я на него. Первое, что приходит в голову, извиниться. Скорее всего, эта девушка была его родственницей, раз фамилия одинаковая.

Так или иначе однофамильцы нашего городка являются родней. Иногда очень дальней, но все же.

И Маша Звонарева, скорее всего…

Мне срочно нужно выяснить. Может, расспросить? Я писатель, я не могу начать и не закончить. Мне нужны подробности…

— Точно, Маша. Она твоя родственница? — спросила, не ожидая услышать…

— Родная сестра, — равнодушно отвечает Илья и кивает на мою машину. А я в ступоре.

Сестра? Я думала, троюродная какая-нибудь или внучатая племянница его бабушки, но родная сестра… Вот я идиотка. Прямо в лоб со своими расспросами, а у человека вообще-то трагедия…

А с чего это я взяла, что трагедия? Я даже не знаю, чем там дело кончилось. Нашли ее?

Илья вновь кивает на мою машину, и я освобождаюсь от своих мыслей. Точно, нужно отключить сигнализацию и капот ему открыть. Что я и делаю, но мою голову полностью поглотили размышления о том старом деле.

В моменте мне становится плевать на то, что я посреди леса, на трассе, с незнакомым мужчиной и сломанной машиной. Мне становится неважно то, что, вероятнее всего, папа уже выдвинулся на мои поиски с отрядом бойцов. Меня интересуют только подробности того загадочного дела и чем в итоге все закончилось. И закончилось ли.

— Посветишь фонариком? — только спросил, как я тут как тут.

— Да, конечно.

Фонарик включила и свечу ему на потроха моего автомобиля. С языка почти срываются вопросы, но я их не задаю. Почему-то. Моя внутренняя тактичность не позволяет начать расспрашивать, возможно, о самом страшном моменте в жизни, когда человек от чистого сердца помогает мне с машиной.

Видимо, все же зря я училась на факультете журналистики. Ну какой из меня журналист? Люди этой специальности могут разговорить покруче полицейского.

А я?

— Ну что? — не терпится мне услышать вердикт по изучению авто, пока Илья ковыряется под компотом машины.

— Честно? — Поднимает глаза и так смотрит…

Вердикт будет неутешительным. Это факт. Как я догадалась? Да по лицу бедолаги, что сейчас обдумывает в своей голове, как новость мне помягче преподнести. Надо же, такой вроде бы взрослый, с виду уверенный в себе и брутальный, но по лицу сразу все его эмоции читаются. Улыбка добрая, глаза блестят…

— Ну конечно, — говорю Илье и чуть улыбаюсь, чтоб он не боялся меня ошарашить.

— Тут пиздец. У меня ощущение, что ты на новый движок попала.

— Серьезно? — Такого не ожидала. Думала, свечи там…

Это единственное, что я знаю о деталях под компотом. Но двигатель? Это же не одна сотня тысяч…

— После диагностики точно скажут. — Пытается сгладить столь неприятное сообщение, но не помогает. Я готова заплакать, когда прикидываю в голове список будущих расходов.

— Ну давай тогда на буксир меня и погнали. Мне позвонить надо, там папа, наверное, волнуется. Я давным-давно должна была приехать… — тараторю, но Илья меня останавливает.

— Тебя уже отбуксировали когда-нибудь? Знаешь, что нужно тормоз нажимать?

Илья спрашивает и начинает сильней улыбаться. По моему лицу, видимо, тоже заметно, что ничего такого я никогда в жизни не делала. Да у меня и машина-то никогда не ломалась. Такая ситуация со мной впервые, а все потому, что я ответственно подхожу к техобслуживанию. Вовремя масло меняю, раз в полгода делаю диагностику и все в этом роде.

— Ладно. Садись за мою, а я на твоей тогда.

За мою? Это за руль его машины, что ли? Да ладно? Пустит незнакомку за руль?

— Серьезно? — Не доверяю его словам.

— Ну ты же умеешь водить? — Шутка?

— Конечно. Пять лет уже вожу, — говорю так, будто у меня стаж равен нескольким десятилетиям.

— Вот и отлично. Только не гони, идет? — Снова шутит, но на этот раз вышло очень даже смешно. Я рассмеялась.

— Не буду. А куда ехать?

Илья называет адрес, и я сразу же понимаю, по какому маршруту двигаться. На том месте, где сейчас станция, раньше были склады какие-то. Мы там частенько в детстве играли, территория позволяла.

В войнушку, в прятки. Но, видимо, столько лет спустя кто-то, а именно знакомый Ильи, выкупил место и открыл там бизнес.

Я все еще стою на улице, пока Илья мою машину к своей цепляет.

Холодно, но я стою. Ощущение, что мне больше некуда спешить. Мне никуда не надо. Сейчас мне нужно только одно — информация.

И как бы мне у него спросить про сестру?

А у Ильи отличная машина, я уверенно чувствую себя в ней на дороге. Чуть педаль надавила — она резко тормозит. А может, я просто к своей привыкла? Все же машины разные?

Но «Хонда» Ильи мне нравится больше моей. На ней и гололед не так страшен. Хм, скорость сорок, чего тут бояться?

И пока я медленно еду, мысли вновь заполняют мой уставший разум.

Что я помню о том деле?

Это был выпускной год. Я училась в одиннадцатом классе и усердно готовилась к экзаменам. Родители на тот момент уже не жили вместе. Мама уехала на время к теть Оксане, к своей старшей сестре, а я осталась с папой. Учиться оставалось всего ничего, и поэтому родители приняли решение не выдергивать меня из обычной среды. Это было хорошее решение.

Мы с Элькой дни напролет готовились к тестам и практически не тусовались. Да я и в обычные дни мало тусовалась. Каждый мент нашего города знал меня в лицо, и по злачным местам я побаивалась ходить. Нет-нет, да отцу бы сболтнули, что меня видели. И тогда бы меня ждал допрос с пристрастием.

Хотя…

Папы зачастую не было дома. Почти два месяца я жила одна, он только ночевать приходил и то не всегда. Готовился к повышению и приводил свой отдел в порядок. Доприводился, что в итоге лишился жены. Но это все в прошлом…

Но тот день я хорошо помню. А почему?

Потому что мы с Элькой имели неосторожность покурить на развалинах около школы и не зажевать жвачкой. Я пришла домой, а там отец. Вот же засада…

И что принесло его домой днем?

В общем, он сразу же учуял запах табака и прочитал мне длинную и нудную лекцию о вреде курения. Но это не самое страшное.

Ужасом стало то, что он меня наказал. Да-да, уже почти взрослого человека, без пяти минут студентку, взял и наказал. Пригрозил расправой, если я выйду из дома, и ушел на дежурство. Но мне так нужно было выйти…

Именно сегодня мы собрались с друзьями немного оторваться на озере. Помню, мне нравился Вовка из параллельного класса, и я хотела с ним там встретиться.

Но не в моих правилах было перечить отцу. Я не из тех девушек, что украдкой сбегают из дома. Я трусиха…

Да и мой отец умеет запугивать мама не горюй. Как же Элька меня уговаривала свалить из дома и поехать с ними, но я знала, чем все это может кончиться для меня. Если бы папа узнал, он бы согнал всех своих сотрудников и разнес нашу вечеринку в пух и прах. И тогда бы я вовек не отмылась от позора. Поэтому я не стала рисковать, а приняла неизбежное затворничество.

Элька без остановки спамила мне фотки с вечеринки. Они веселились, а я сидела в четырех стенах и решала тесты по предметам, которые собираюсь сдавать. Может, поэтому я поступила в университет, а Элька пошла в местный колледж? Кто знает…

Утром пришел отец. Это была суббота. Я встала пораньше, чтобы приготовить ему завтрак и как-то оправдаться в его глазах. Но ему это было не нужно. Думаю, он даже забыл, что наказал меня.

Он был сам не свой. Замкнутый, тихий. Не пожелал мне доброго утра, когда вернулся с работы, хотя он никогда не игнорировал меня. И «доброе утро», и «спокойной ночи», пусть и по телефону. Но не сегодня…

И я не понимала, в чем дело. Тогда не понимала.

Папа махнул на второй этаж, принял душ и спустился в гражданке. А еще я помню, как он смотрел тогда на меня. Что-то в его взгляде в тот день навсегда изменилось. Глаза стали печальными и жалостливыми. Я хорошо помню, как спросила его: «Что-то случилось?»

И он рассказал мне…

Папа рассказал, что к нему обратилась Анна Звонарева. Ну это я сейчас знаю, что она Звонарева, тогда я понятия не имела, о ком идет речь. И Машу я знать не знала, и с Ильей я познакомилась только полчаса назад.

Анна сказала тогда, что ее дочь не пришла ночевать домой и не отвечает на звонки. Телефон выключен. Сказала, что переживает и не знает, куда податься, вот и обратилась в полицию.

До отца эта информация дошла не сразу. Дежурный не придал особого значения. Ну типа совершеннолетняя девушка не ночевала дома…

Типичная ситуация, бывает. Может, она у парня осталась или подруги. Но Анна настаивала, кричала на полицейского, и тогда уже вмешался отец. Уверена, эта история его колыхнула. Столько лет разбираться в бытовухе, ДТП и прочей ерунде расслабили правоохранительные органы нашего города.

А тут такое…

А может, он представил на месте той девочки меня? Ведь мы были почти ровесницы.

По отмашке отца уже к вечеру весь наш городок стоял на ушах. Многие люди покинули свои дома и сформировали поисковые отряды. Почти три дня мы бродили по городу, лесу, по всем заброшенным зданиям и искали Машу, но так и не нашли. Она будто в воду канула, никто ее не видел.

Отец говорил мне, что она была на той самой вечеринке на озере, но потом бесследно исчезла. Никто не знал, где она, а ее мама донимала отца звонками.

Элька тогда, помню, так паниковала. Она ведь тоже была на вечеринке, и там, как она рассказала, был полный беспредел. Во-первых, куча народа, чего изначально и не планировалось, — парни и девчонки из колледжа, старшеклассники, ребята из соседних деревень. Да, слух о тусовке быстро разнесся по окрестностям. Во-вторых, к середине этого увлекательного мероприятия все изрядно напились. Даже удивительно, что никто не утонул в озере. Элька сказала, что к ней там кто-то пристал и они с братом уехали домой, от греха подальше.

И вот сейчас я думаю, может, все-таки кто-то и утонул?

Хотя, опять же, по рассказам отца, водолазы исследовали озеро вдоль и поперек, но так ничего и не нашли. Озеро небольшое, но глубокое с илистым дном. Может, в этом причина?

А я, дура, злилась на отца, что он меня не пустил. И правильно сделал. Ну это я сейчас понимаю, что правильно, а тогда я очень сильно неистовствовала. Для меня это было трагедией века!

А за что? За то, что он просто хотел меня защитить? За то, что пытался оградить от пьяных парней?

Ох уж этот юношеский максимализм…

Почему мы все осознаем, только став взрослыми?

И чем все закончилось? Да ничем. Как известно, чем меньше город, тем больше сплетен. Так и есть. Помню, что на каждом углу мусолили слухи про эту девушку и каждый добавлял какие-то свои факты об ее исчезновении. Помню, как говорили, что она была «неблагоприятной». Вот оно, клеймо маленького поселения. Попалась на курении — неблагоприятная. Задружила с парнем — гулящая девка выросла. Не сдала экзамены — родители совсем не занимались ребенком… И все в этом духе. Что-что, а клеймить в нашем городе умели знатно. Вот все и прятались по углам, от назойливых глаз.

А еще мне вспоминается, как отец злился. И не просто злился, он был в ярости. Но я думаю, что это от его беспомощности в данной ситуации. Девушка пропала, а поиски не принесли никакого результата.

А еще сезон дождей…

Да, в мае у нас дождь чуть ли не каждый день. Иногда ливневый. И когда с соседнего города прибыли специалисты, всевозможные следы были давно смыты.

Так и чем все закончилось?

Я и не помню. Ну потрещал город какое-то время и забыл об этом. Горожане вернулись к привычной жизни, а я — к сдаче экзаменов. В середине лета я собрала все свои вещи и уехала к маме, так как поступила в университет на факультет журналистики. Вот и все. О том случае я больше и не вспоминала. И отец не говорил.

Да никто не говорил. Все просто об этом забыли и начали жить дальше. Но сейчас-то я могу все узнать. Все ответы едут позади меня, нужно только спросить…

Ну вот мы и на месте. Поехала по объездной, чтобы не тащиться через центральные улицы города. Десять минут, и мы подъехали к СТО.

Да, даже в этой темноте я вижу изменения. Ярко светит огромная вывеска «Станция технического обслуживания». А когда-то здесь было одно из тех мест, куда мне не разрешалось ходить.

Глушу мотор и вылезаю из машины. Илья подходит ко мне, и я вижу, как к нам навстречу идет мужчина. Взрослый. Когда Илья говорил, что у его друга свое СТО, я думала, друг, а не…

На вид мужчине под пятьдесят. Он такой… я бы сказала, мощный. Высокий, ноги длинные и плечи широкие. Бывший баскетболист?

— Здорова, Дим. — Пожимают руки. — Вон тачка, по которой звонил…

Точно. Звонил. Осознание прям-таки и шибануло по моей голове. Я же до сих пор еще папе не позвонила. Хотела по пути, но мысли завладели всем моим разумом. Он там, наверное, уже с ума сходит…

— Я позвоню быстренько? — отпрашиваюсь у Ильи и вручаю ему ключи от автомобиля.

Он чуть вскидывает брови, но я не обращаю внимания. Да, возможно, я немного злоупотребляю его помощью, но мне правда очень-очень позвонить надо. Это же папа.

Отхожу в сторонку и набираю отца…

— Пап, — отвечаю на его «алло».

— Софья, ну ты где? — голос немного обеспокоенный. Приятно-приятно…

— У меня по дороге машина сломалась, я сейчас на СТО, но уже в городе. Все в порядке, мне помогли. — Не стала я вдаваться в подробности.

— Тебя забрать? СТО на Складских? — Так местные называют этот район. Сплошные склады и какие-то непонятные здания. Вроде как тут раньше завод был, его снесли, а пристройки остались. И местные не теряются — один станцию забабахал.

Забрать? Нет. Я еще даже не поговорила с Ильей, а поговорить надо. Я же теперь уснуть не смогу, так и буду мучиться от этого незнания. Я такая…

Буду лежать в постели и бесконечно размышлять, пока организм просто не отключится. Но с пробуждением мысли вернутся, и все по новой. Замкнутый круг неизвестности. Проходила такое неоднократно и больше не хочется. А поэтому:

— Нет, забирать не надо. Я сейчас узнаю, что да как с машиной, и позвоню. Элька еще к себе звала… — На ходу придумываю оправдание, как мне чуть задержаться и не ехать домой.

— Ночь на дворе, какие могут быть гости? — говорит отец привычными фразами, да только мне не пятнадцать.

Хотела было ему возразить, возмутиться, но зачем? Эта его забота до ужаса милая, и мне все еще приятно ощущать себя маленькой девочкой. Хоть я таковой и не являюсь.

— Пап, все хорошо. Я взрослая вроде как, так что разберусь сама. Ключи от дома на том же месте?

— На том же… — Вздохнул отец и больше не стал настаивать.

— Ну все, пошла я узнавать, что произошло с моей машиной.

— Звони если что.

— Как и всегда…

Оборачиваюсь, а мою машину уже заталкивают в гараж какие-то парни. Вот это они шустрые. И тут я вспоминаю: там же чемодан…

***

— Я все заполнила. — Отдаю бумаги высокому Дмитрию. Ничего сложного. Фамилия, телефон…

— Завтра с утра тогда гляну и позвоню. Илья зря вас напугал, возможно, движок удастся спасти.

— Думаете? — Надежда во мне еще теплится полупотухшим фитильком.

— Да что он в тачках понимает? Чуть что ко мне едет. — Улыбается Дмитрий. — Перед дамой решил писануться? — подшучивает над Ильей автомеханик.

— Да заткнись ты. Не позорь меня…

Илья улыбнулся и, кажется, чуть засмущался. Глазами своими в меня стрельнул, и этот выстрел явно достиг своей цели.

Я ощутила мимолетное веяние флирта, что от его взгляда исходит. Улыбнулась в ответ, слегка смутившись и ощутив неловкость.

Но я сейчас совсем не в том виде, чтобы флиртовать с мужчиной. Я стою в какой-то жиже в пропахшем бензином гараже. На голове — не понять что, на лице, думаю, тоже, потому что макияжу целый день. Мне сводит живот от голода, а когда я голодная, мое лицо так или иначе выдает злость. Но он все же флиртует. И вот почему…

— Куда везти? — уточнил Илья, когда мы сели в его машину.

— А ты торопишься? — решилась все-таки спросить.

Домой мне сейчас ехать не хочется. Точнее хочется, но расспросить его хочется сильнее. Да и компания Ильи мне приятна. Очень приятна.

Но мой вопрос удивил парня. Он снова задрал брови, а потом прищурился. Будто опасается чего-то.

— Нет.

— Может, по пиву? Я угощаю. Ну за помощь… — Уверена, выгляжу я странно. Не умею я завлекать мужчин. Никогда не умела, слишком робкая, что ли. Обычно они как-то проявляются, а я соглашаюсь. Но что касается Ильи, у меня просто не было выбора. Я должна была себя пересилить и пригласить его.

И он оказался не против.

— Я за.

Все, он согласился. А я? Никак не ожидала услышать такой ответ. Я изначально была готова к отказу.

— Серьезно?

Зачем я спросила? Я так и слышу, как от этого вопроса исходит отчаяние. Да, я не уверена в себе. И, если уж совсем быть честной перед самой собой, не думала, что он согласится на мое предложение выпить.

— А почему нет? Вечер пятницы, я устал, есть хочу.

— И я голодная… — произнесла вслух, и живот будто узлом стянуло. Сейчас урчать начнет на всю машину. Он всегда так делает, в самый неподходящий момент.

— Ну тогда поехали ужинать. — Жмет на газ Илья, и мы начинаем движение.

Пока едем по городу, я смотрю в окно. Воспоминания яркими картинками и скачут в моей голове, навевая о прошлом. Сколько лет тут было прожито, сколько всего пережито…

Вижу, что на месте кафе, где мы собирались с ребятами после школы, теперь какой-то ресторанчик. Вывеска крутая, совсем не подходит этому городу. Выделяется…

А может, и подходит?

Пять лет — долгий срок. Может, это я застряла в том прошлом, в воспоминаниях, а мой город идет вперед? Процветает, меняется…

Новые постройки, заасфальтированные улицы. Фонари…

О боже, фонари. Они повсюду! Раньше такого не было, а теперь…

Тут и впрямь многое поменялось. И даже это…

— В бар? — спрашиваю, потому что именно у бара мы и паркуемся.

— Ну ты же хотела меня угостить. Передумала? — Ловко втискивает машину Илья между двумя другими.

— Нет, но мы же поесть хотели. А в баре что есть? Чипсы? Орешки?

— Ха, это не простой бар. У него кухня до одиннадцати работает. Это, конечно, не итальянский ресторан, но тебе понравится, обещаю.

Илья говорит, улыбается, а у меня ощущение, что это не просто ужин и что я не просто так проставляюсь перед добрым самаритянином.

По крайней мере Илья так все преподносит. Поэтому чувство, что я сейчас на свидании, все больше и больше подтверждается действиями с его стороны.

Бар под названием «Гром» находится между двумя жилыми домами. И когда я вылезаю из машины, то уже уверена, что это заведение особенное. Все, начиная с фасада и заканчивая вывеской. Никакого максимализма, никакой вычурности. Вывеска с подсветкой, но вполне обычная. Солидная.

Около бара почти нет машин, и вот это уже странно. Может, люди ходят сюда пешком? Не садиться же потом пьяным за руль? Или это непопулярное место? Смотрю по сторонам…

Хотя расположение неплохое. Не центр, но и не на отшибе.

Илья захлопывает дверь, и мы идем ко входу заведения . Я немного в смятении. Возможно, в этом баре я встречу кучу знакомых, а с другой стороны, какое мне дело до этого?

Столько лет меня тут не было, может, меня никто и не вспомнит?

Просто я сейчас не в том состоянии, чтобы с кем-то встречаться, общаться и все такое. Я хочу перекусить, поговорить с Ильей и рвануть домой.

Массивная деревянная дверь с резной ручкой открывается, и я попадаю внутрь. Нос сразу улавливает запах пенного. Да, я истинный ценитель хорошего пива. Вино, шампанское и вся подобная муть не для меня. Не люблю сладкий алкоголь, только «соленый».

Стены основного зала сразу же притягивают мое внимание, и больше ничего вокруг я не замечаю. Да, они из деревянных досточек, но не это меня восхитило. А фото…

Куча различных фото прикреплены к стенам, и смотрится это… интересно. Я бы даже сказала, необычно для подобного места. На каком-то из фото — молодая пара, на другом — четыре полицейских в форме. На маленьком фото почти в углу я замечаю двух смеющихся ребятишек.

Тусклый свет, столики и шикарный бар.

На секунду отвлекаюсь от разглядывания деталей, так как Илья норовит взять мою куртку, чтобы повесить на вешалку. И снова странно…

Либо он такой весь хороший парень, либо он рассчитывает на то, что благодарить я его буду явно не алкоголем.

Да, есть еще в мире хорошие мужчины, но мне не может вот так взять и повезти. Не бывает таких случайных встреч, чтобы и добрый, и красивый, и благородный. Не бывает.

А может…?

Улыбаюсь, когда остаюсь без куртки, и следую за мужчиной вглубь заведения. Да, бар пустоват для вечера пятницы. Три стола занято, еще несколько человек коротают время у бара, и мы теперь тоже.

Забираюсь на высоченный стул, который мне никогда не нравился. Он неустойчивый, а я не люблю такое. Я больше по стабильности фанатею. Но в этот раз все не совсем ужасно, стул со спинкой.

Только мы приземлили попы, к нам тут же подошла молоденькая девушка, которая улыбается во весь рот. Взгляд тигрицы, и лицо украшает лукавая улыбка, от чего глаза становятся узенькими. Оголенные плечи, и я замечаю татуировки на ее руках, что вполне ожидаемо увидеть у барменши.

Вновь смотрю на ее лицо. Слишком счастливое.

Так рада посетителям?

Нет. Это она так рада Илье.

— Привет, проголодался? — игриво спрашивает красотка тоненьким голоском, склонившись над столешницей.

Обращается на ты, а значит, они знакомы. Может, друзья? Да ну. Бывшие любовники? А с чего это я решила, что бывшие?

Не знаю, как у Ильи, а мои глаза сами собой нырнули ей в декольте. Точнее в огромный вырез, из которого выбивается такая же огромная грудь. Готова поспорить, еще мгновение, и я увижу сосок…

— Привет, Янка. Замершие и голодные. Давай нам две порции того, что осталось. И пива… Темное? Светлое?

Не сразу сообразила, что Илья спрашивает меня. Уж слишком притягательное у девушки декольте.

— Темное, — спешно отвечаю Илье и краем глаза на эту самую Янку поглядываю. А она на меня.

И не просто смотрит — как сканер по мне прошлась. И взгляд у нее совсем не доброжелательный.

— И два стаканчика темного тогда. Все хорошо тут?

— Да, все как всегда. Пойду узнаю, что там по еде…

Девушка вновь улыбнулась Илье и скрылась за деревянной дверью. Там, наверное, кухня находится.

— Твоя девушка? — решаю все-таки уточнить, чтобы не попасть в неловкую ситуацию.

— Янка? — переспросил и явно удивился Илья. Даже чуть ухмыльнулся в конце. — Нет, конечно. Это Димкина дочка, которому мы машину твою оставили.

И тут я в очередной раз убеждаюсь, что в городе ничего не изменилось. Все люди либо друзья, либо родня.

— Дочка и что? — Не совсем понимаю, что он имеет в виду.

— Да она же ребенок совсем. Ей девятнадцать на днях исполнилось. — Не видела я девятнадцатилетних детей. Да и эта Яна совсем не похожа на ребенка. Формы что надо…

— Ну а она все по-другому воспринимает, — говорю, что видела.

— Не придумывай. Она у меня уже год работает…— Отмахнулся Илья и начал нервно постукивать пальцами по столешнице.

Нервничает? Или это он просто ждать свой заказ не любит? А может быть, по поводу Яны я прямо в цель попала?

— У тебя? — Резко останавливаю свои мысли, так как фраза Ильи прям-таки слух резанула. И не просто резанула, а задержалась в моем мозгу и теперь болтается там, не пропуская другие мысли.

— Это мой бар.

— Твой бар? — Неожиданно.

— Ну да. Скажи классный. — Смотрит по сторонам мужчина. По его лицу видно, что он гордится своим заведением. И что, ждет от меня похвалы?

— И почему сразу не сказал, что мы в твой бар идем?

И с чего это я ему предъявить решила? Ну не сказал и не сказал. Может, он не хвастун?

— Да как-то не пришлось к слову.

— Понятно. Но девушке ты все равно нравишься. — Не могу сдержать улыбку, когда говорю это.

— Да ну тебя…

Нашу беседу прервала та самая девушка. Яна принесла с кухни две тарелки и поставила на столешницу. Подала нам приборы, салфетки и пошла к кранам в стене, чтобы налить наше долгожданное темное.

Но я за ней больше не наблюдаю. Меня буквально заворожил запах еды, что передо мной стоит сейчас. Я еще не попробовала, но уверена, мне понравится.

Ароматная картошка с зеленью и грибами. Обожаю грибы. Это у меня еще с детства. В наших лесах грибы растут целыми семьями. Помню, как мы ходили с родителями в лес и мешками таскали оттуда дары природы.

Потом мы с мамой полдня их мыли, от чего я была не в восторге, варили и замораживали. Прям целое производство было.

А жареная картошка с грибами — это мое самое любимое блюдо.

Яна поставила наши стаканы и хотела начать разговор с Ильей, но новые посетители ее отвлекли, и она ушла на другой конец барной стойки. Меня это радует. Не показываю, но улыбаюсь в душе. Мне хочется остаться с Ильей наедине, чтобы поговорить, а Яна вряд ли позволит нам поболтать как следует.

— Значит, ты бизнесмен? — начинаю разговор издалека.

Я же не могу его взять и спросить про сестру. Это как минимум невежливо, а я человек тактичный.

— Какой я бизнесмен? Так, бар открыл, чтобы самому не готовить. — Прибедняется. Открыть бар — дело затратное, а значит, этот Илья не так прост, как кажется на первый взгляд.

— Для таких случаев находят жену, ну или девушку. Будет тебя и кормить, и обстирывать, и спать укладывать. — Подшучиваю над мужчиной.

— Я вообще не привередлив, что касается быта. Стирать сам умею. Засыпаю обычно за две минуты, а то и меньше. А поесть и тут могу.

— Да ты мечта всех женщин.

— Скажешь тоже. Я вредный… — Илья так и норовит набить себе цену. Сидит, улыбается весь такой из себя притягательный.

— Врешь. Ты хороший. Мне помогаешь. — Решаю немного потешить его самолюбие. Всем известно, что мужчины любят, когда их восхваляют.

— Да тебе бы любой помог. Ночью на трассе небезопасно. Только машины там не так часто ездят. Повезло, что я за город смотаться решил, а так бы кто знает, может, до сих пор бы топала.

— Я бы уже дошла, — заявляю уверенно.

— Не уверен. Холодно…

— Значит, ты прям местный-местный. Почему не уехал?

Мне и впрямь интересно. Что такой парень, как Илья забыл в этом захолустье?

— А зачем мне уезжать? — На первый взгляд, он реально не догоняет.

— Все адекватные люди давно уже отсюда уехали. Девяносто процентов местных школьников мечтают свалить куда подальше. Я тебе на собственном опыте говорю.

— А мне тут нравится. — Впервые встречаю молодого человека, которому тут и правда нравится. — Тихо, спокойно, все есть для жизни. У меня никогда не было стремления жить в большом городе. Лучше быть богатым в деревне, чем бедным в мегаполисе.

— Это кто сказал?

— Я. — Гордо. — А если серьезно, я не хотел маму оставлять тут одну. Я был ей нужен, а потом и прижился как-то.

Ну вот мы и подобрались к тому, что меня действительно интересует. И Илья сам начал эту тему, даже подталкивать не пришлось.

— Можно спросить? — говорю негромко и даже осторожно. — Ну, про твою сестру?

— Спрашивай, — ответил спокойно, будто его та ситуация уже не трогает. Бесчувственный? Или зачерствел за столько лет?

— Машу так и не нашли?

— Машу так и не нашли? — Начинаю с этого вопроса. Уж слишком много было печали в его глазах, когда я про нее сказала на трассе, видимо, история не закончилась хорошо.

— Нет. Летом будет десять лет, как пропала. — Запивает свои слова пивом.

— И что, вообще нет никакой информации? Куда она могла деться? Свидетели там?

— Никакой. Слухов много ходило вокруг этого дела, но большинство из них — просто чушь. Да, знаешь, Машка оторвой была. Дерзила маме, из дома убегала частенько, но не так, чтобы надолго. Могла у подруги остаться и не предупредить. Возраст такой у нее был, границы дозволенного расширить пыталась. Но она хорошая и добрая. Она бы так с мамой не поступила. Ну не сбежала бы.

— Ты думаешь, что с ней что-то случилось? — Смотрю прямо в глаза Илье. У него даже глаза особенно красивые. Какие-то необычные. Каре-зеленые вроде. В баре темно, и они больше карими кажутся, но когда Илья поднимает голову чуть выше, направляя взгляд наверх, к свету, видно зеленый оттенок.

— Хочется верить, что она просто удрала отсюда. Живет где-нибудь и когда-то позвонит. Но в глубине души я знаю, что этого не произойдет. Да, я уверен, что с ней что-то случилось, и полиция просто не смогла найти тело.

Илья говорит, а у меня холодный пот по спине пробегает. Как он так может? Тело? Это же его сестра. Младшая сестренка, а не жертва какая-то. Все же он немного странный. Добрый, милый, веселый, но как скажет что… Не стыкуются его жесткие фразы с внешностью и поступками.

— Вкусно? — Илья вдруг перевел разговор на еду, и я понимаю, что пора остановить свой поток вопросов.

Не хочу его расстраивать и теребить старые раны. Все, что мне нужно узнать, я могу выведать у отца. Думаю, он знает куда больше Ильи. Вряд ли следствие подробно информирует родственников, к тому же девушку так и не нашли. Да и десять лет почти прошло…

Но я уверена, что у отца сохранились материалы дела. Нужно будет их просмотреть, и кто знает, возможно, у меня родится еще один бестселлер.

— Очень вкусно. Мне мама часто готовила картошку с грибами, и, знаешь, эта прям как из детства.

— И мне мама готовила картошку с грибами. Думаю, многие в нашем городе считают это блюдо традиционным. — Илья чуть повеселел и снова стал до ужаса милым.

— Это точно. И пиво вкусное.

— Пиво да. Лучшее в городе. — Гордо задирает голову мой спаситель. — Ян, повтори два! — крикнул Илья барменше, и та кивнула в ответ. А еще вновь метнула в меня свой пристальный взгляд.

Я ей явно не симпатизирую. Ну и пусть, это взаимно.

— Кстати, а кто меня домой повезет? — Намекаю на то, что Илья выпивает и не думает, как доставить меня к отцу.

— Прикинь, у нас тут такси есть, девушка из большого города. — Язвить вздумал?

— Не говори так. Звучит как оскорбление. Я хоть и живу в большом городе, но все еще остаюсь той самой деревенской девчонкой.

— Ну или можем ко мне пойти, — предлагает Илья и мимолетно улыбочку свою в меня запускает.

Берет стакан и безразлично делает очередной глоток пива, будто его предложение — весьма пристойное. Но это не так. Что за намеки? Или это не намеки? Он прямым текстом меня к себе пригласил.

— А наглости тебе не занимать… — Смотрю с долей осуждения, чтобы он понял, какую наглость сморозил.

— Нет, я без намеков. Я в этом доме живу, тут, на втором этаже. У меня большая квартира, и есть свободное койко-место, если хочешь. — Решил отвертеться. Отелем заделался?

— Я тебя совсем не знаю, а вдруг ты насильник. — Ну я в своей привычной манере. Вокруг меня лишь насильники и маньяки — издержки творчества.

—Ха-ха-ха, ну ты даешь. Я что, похож на насильника? — Илья замер, состроив милое лицо и завернув губы в трубочку, типа позирует.

— Насильник бы так и спросил, — стою на своем, но продолжаю улыбаться. Губы сами собой расходятся в стороны от этого безумного флирта и юмора, который, как оказалось, близок нам обоим.

— Смотри, — Илья придвигается ближе и говорит шепотом. — Вон там есть камера видеонаблюдения. — Указывает на круглое устройство под потолком в углу. — Так что если завтра найдут твой труп, меня быстро вычислят.

Глянула на камеру, но она меня сейчас волнует меньше всего. А все потому, что от Ильи приятно пахнет, я невольно тянусь к нему носом и вдыхаю запах мужчины.

Он близко, от него исходит тепло и аромат свежести. Черт, он и впрямь во всем хорош, даже в предпочтениях к парфюму.

— Ты меня не успокоил. — Все еще не сдаюсь.

— Как хочешь, мое дело предложить. — Провоцирует. Точно. Это явная провокация с его стороны, на которую я ведусь, как школьница. — Завтра с утра можем в сервис заехать, узнать, что там с твоей машиной, а потом я тебя до дома доброшу.

— Я подумаю… — Смотрю подозрительным взглядом, чуть прищурив глаза. Да, Илья Звонарев, я раскусила твой хитрый замысел.

— Подумай. — Снова будто равнодушен.

— Надо что-то папе сказать…

— Отпроситься?

— Типа того. — Мне вдруг становится неловко перед Ильей. Взрослая девушка и у папы отпрашивается.

Но в моем случае без вариантов. Когда я на территории отца, то должна соблюдать его правила. А они остались неизменными за столько лет.

Достаю телефон и пишу сообщение:

«Пап, я у Эльки останусь. Устала. Завтра с утра приеду», — отправляю и жду ответ. Немного нервничаю, но папа меня в этот раз удивляет.

«Хорошо», — пикает сообщение, и я чуть улыбаюсь,

— Отпросилась, — уведомляю Илью, и тот снова улыбается мне, а я ему.

Смотрю на его лицо и с каждой секундой удивляюсь все больше и больше. Как такой красавчик до сих пор не женат? А был ли? А может, у него и дети есть?

Я же совсем о нем ничего не знаю. И что? Собираюсь идти к нему домой? Или не собираюсь?

Да я уже все решила.

— Не спорь. Счет оплачу я. — Сержусь на Илью, так как он против этого.

— Платить не обязательно, это же мой бар.

Раздражает меня своим смехом. Я хочу отблагодарить его, а он сопротивляется. Знала бы я его немного дольше, точно бы врезала. Но сейчас у меня нет рычагов давления, лишь мой суровый взгляд, что мне от отца достался.

— Я хочу заплатить и точка. Разговор окончен, — говорю со всей серьезностью, еще глазами его сверлю, и мужчина в итоге сдается.

Пышногрудая барменша нас рассчитывает и провожает взглядом, пока мы надеваем верхнюю одежду. Прям так и пялится. Она явно неровно дышит к Илье, и меня удивляет, как он может не замечать этого. Хотя…

Он прав. Если она дочь его друга, а город наш совсем мал…

Сплетни, опять же.

— Мне нужен мой чемодан. — Прозвучало как приказ.

Запахиваю края куртки, так как прохладный ветер буквально до костей пронизывает.

— Он тяжелый?

Илья серьезно спрашивает и на меня смотрит.

— Несильно, — отвечаю тихо.

— Ну ладно. А то ты же все сама, вот сама и потащишь.

И тут я понимаю, что это его очередная шутка, и она правда смешная. Начинаю улыбаться, чуть сморщив лицо. Надо же, какой он…

Илья мастерски достает мой чемодан из багажника, словно он ничего не весит. Но знаю, что он тяжелый. Сама паковала. А собираться я никогда не умела, кучу ненужных вещей умудряюсь с собой прихватить, и жизнь меня ничему не учит.

Я хватаю сумку поменьше, и мы огибаем здание, заходя в подъезд с торца дома.

До конца не верю в то, что иду к мало знакомому парню домой и даже страх не испытываю. Да, страха нет. Лишь необъяснимый интерес.

Да что уж говорить. Илья симпатичный, даже очень. И все его поступки меня немного смутили. Раскрепостили.

И если он вдруг начнет ко мне приставать, я буду согласна. Точно буду. Не смогу перед ним устоять. Да и зачем?

Через две-три недели я отсюда уеду, и мы с ним больше не встретимся. Ну, может, через следующую пятерку лет. Так почему бы и нет?

Может, он послан мне свыше, чтобы скрасить серые будни в этом скучном городе. А он точно сможет их скрасить.

Пока мы сидели и поедали картофель с грибами, я уже мысленно раздела красавчика. Обтягивающий кардиган подчеркивал рельефные руки, и теперь мне хочется посмотреть на него без одежды.

Поднимаюсь на второй этаж, а ноги не идут, потому что вся кровь прилила к другому месту. От собственных мыслей возбуждаюсь. Что со мной?

И фантазия разыгралась. Может, мне с детективов на любовные романы перейти? Кто знает, может, я и в этом жанре хороша буду?

— Вот мой дом…

— Не буду обращать внимания на беспорядок, — теперь шучу я.

Ну обычно же говорят: «Не обращай внимания, у меня не прибрано». Но это не про Илью оказалось.

— У меня в квартире всегда порядок.

— Ну конечно, — говорю вслух, чего совсем не планировала.

— Я люблю жить в чистоте. — Снова протягивает руки, чтобы взять мою куртку.

— Ты точно маньяк. Я с каждой минутой убеждаюсь в этом все больше.

— Ну тогда ты влипла…

Серьезный ответ и опасный взгляд. Тот, что чуть исподлобья, и губы расплываются в зловещей улыбке. И нет бы мне напугаться, развернуться и выбежать из этой квартиры, сверкая пятками, я ничего такого не делаю. А лишь:

— Где душ?

С дороги хочу помыться. Очень-очень. Смыть макияж и надеть удобную пижаму. От капроновых колготок дико чешутся ноги.

Пижаму?

А какую я взяла пижаму? Не помню.

Только бы не уродскую. Я же к отцу собиралась ехать, а не ночевать у любовника. Хотя Илья пока еще не мой любовник. Ну и что!

Я не могу показаться ему в стремной пижаме.

— Вон дверь в конце коридора, там ванна. А с другой стороны — душевая.

— У тебя две ванных комнаты?

И почему я удивляюсь? Может, у него большая квартира. Я же не знаю, сколько тут комнат. Если три, то наличие двух санузлов вполне оправдано.

— Я уже такую купил. — Скромничает.

— Круто. Ну тогда мне душевая.

— Хорошо…

Илья ушел первый, и я могу спокойно найти чистые вещи, порыскав в чемодане. Не могла же я при нем трусы свои перебирать?

Скинула все, что нужно, в сумку и заперлась в душевой.

Взглядом по помещению. И впрямь чисто. Даже сантехника вся блестит. Чистюля? Сам убирается или помощники есть? Удивительный мужчина. И чем дальше, тем больше я удивляюсь.

В душевой ничего нет, кроме полотенец и одного единственного геля для душа, а значит, мой добрый самаритянин предпочитает плюхаться в ванной. Чудной он.

— Какая ты молодец, что взяла пижаму приличную, а то есть у меня с единорогами. Она хоть и для взрослых, но принт не совсем подходящий, — бурчу себе под нос, когда пытаюсь расчесать мокрые волосы.

Мама любит дарить мне довольно специфические подарки. То пижама с единорогами, то музыкальные шкатулки.

А сейчас на мне — шелковые штаны и рубашка нежно кофейного цвета. Чистые волосы, которые я в пучок собрала.

Раздражают распущенные. Стараюсь всегда собирать, чтобы уменьшить уровень нервозности от волосинок, которые норовят попасть ко мне в рот. Особенно если на улице ветрено.

Смотрю в зеркало. Лицо выглядит уставшим и слегка хмельным от двух-то бокалов пенного. Зато внутри я чувствую легкость и силу, что душ в меня вселил. Освежил и зарядил энергией.

Немного мешкаю и боюсь выходить. Наше знакомство было незапланированным,потом этот странный ужин в его баре, а теперь купание в его квартире.

Что ждет меня дальше?

Щелкаю ручкой двери и выхожу.

— Ау, есть кто живой?

Спрашиваю какую-то ерунду. И почему я не могу быть серьезной и взрослой, как положено в двадцать шесть лет?

— Никого. Тут только привидения…

Хороший ответ на мой странный вопрос. Мы точно нашли друг друга…

Иду на голос и попадаю на кухню. Илья стоит у холодильника с распахнутой дверью и изучает «внутренности». Нет, никакой расчлененки там нет. Вижу молоко, колбасу…

— Проголодался?

Оборачивается и смотрит. Взгляд по мне сверху вниз пробежал и обратно. Затормозил на лице.

Но и я делаю то же самое. Всего его оглядела. Он в шортах, босой. Растянутая серая майка с какой-то надписью, не разобрать. И руки…

Рельефные предплечья, видны мускулы чуть ниже шеи…

— Чай или пиво? — Интересные варианты.

— Пиво, конечно. Чтобы упасть и уснуть. — Чего мне не хочется. Я хочу провести с ним еще немного времени. Тянет общаться…

— Так, может, тебе снотворного?

— Практикуешь?

— Только если на тебе.

— Люди со стороны бы не поняли наших шуток.

— Хорошо, что мы тут одни. — Крутит пробку и подает мне бутылку.

— Спасибо.

Сажусь на стул и все еще по сторонам озираюсь. Я поняла, что не так в этой квартире. Не в чистоте дело, она выглядит будто нежилой. Мало разных мелочей, что создают уют и кричат о том, что здесь живет человек.

Да о чем речь, у него нет ни одного магнита на холодильнике. Все слишком строго, и я бы сказала, одиноко.

— Диман звонил. Твоя машина готова, можешь завтра забрать.

— Так быстро? — Неожиданное, но радостное известие.

— Там была незначительная поломка, он все починил. Подробнее не расскажу, сам в этом не шарю.

— Но на дороге делал вид, что шаришь. — Ехидно улыбаюсь, попивая пиво на его кухне.

— Ну а как по-другому? Не падать же в грязь лицом.

— Выпендрежник, значит?

— Иногда бывает.

Перекидываемся словами, фразами, и накал между нами возрастает. Я это чувствую.

Интересно, а Илья тоже чувствует?

Все в его взгляде, в словах со мной флиртует, и я флиртую в ответ. И самое приятное — ощущать легкое волнение внутри. Возбуждение, что крупинками пробегает по телу. То чувство, когда пытаешься держать лицо, но твоя собственная улыбка тебя подставляет. Сама расползается. Бесконтрольно.

— Где я буду спать? — Повышаю градус заигрывания. И он тут же повышается. Замечаю по дрогнувшим скулам на лице моего собеседника.

— А где ты хочешь? — двусмысленно отвечает.

— Хотелось бы услышать все доступные варианты.

— У меня есть только кровать и диван. В остальные комнаты еще не успел мебель купить.

Верить на слово? Я не была в других комнатах, может, там везде кровати. Да мне плевать на это…

— Тогда я вкрай обнаглею и выберу кровать.

— Хороший выбор. Значит, мне достается неудобный диван.

— Одну ночь потерпишь…

Лежу в холодной постели и смотрю в потолок. Просто в никуда.

Пиво допили, пожелали друг другу спокойной ночи и разошлись по разным комнатам. Да, не спорю, уже поздно, но я почему-то рассчитывала совсем на другой финал этого вечера.

А на что я рассчитывала?

Хотя бы на то, что наш бесконечный флирт закончится, ну не знаю, поцелуем. Что нас охватит страсть и мы набросимся друг на друга. Ну хотя бы на легкое прикосновение…

Этого не произошло. Почему?

Он не хочет? А может, я не дала нужный знак?

Лежу…

Нет. Мне мало простой ночевки. Знакомство на трассе. Милый ужин, и вот я в его квартире…

Лежу, значит, в его постели, в красивой пижаме, надетой на голое тело, а он это все игнорирует? Просто уснет?

Нет, я так не могу. Возможно, я завтра обо всем пожалею. А может, мне даже будет дико стыдно …

Но это же завтра.

А сегодня:

— Илья, — говорю громко, не обдумав то, что буду говорить дальше.

Дверь в комнату открыта, да и комната не изолирована, из гостиной идет. А там на диване Илья расположился.

— А… — Не спит, значит.

— Ты спишь? — спрашиваю очевидное. Но я же флиртую.

— Как видишь, нет. А что?

Что ответить? Что ответить? Не знаю. И наседать не хочется, но и ответить нужно, раз уже крикнула.

— Я замерзла, — закрываю свое лицо ладошками, будто меня кто-то видит сейчас. Тупая причина, но ничего более умного и интригующего мне в голову не пришло.

Наверное, поэтому я и не пишу фэнтези. Да потому что с фантазией не особо. Ладно детективы, они более жизненные выходят. Но придумать какой-то там мир, вымышленные, необычные имена… Не мое точно.

Мысли нарушают шаги, которые громче и громче становятся с каждой секундой.

Он что, идет ко мне в спальню? Точнее к себе в спальню. А-а-а, какая разница, он идет!

Чуть приподнимаюсь, и Илья на входе в комнату. Подходит к постели. Коленями на нее встает.

Еще ближе…

Лицо вижу отчетливо. Мои глаза привыкли к тьме ночной и отчетливо видят в темноте.

Приближается. Уже около меня. Без звука, без единого слова. Ладонь положил мне на щеку и прямо в губы меня своими губами.

И вот она, долгожданная близость. От поцелуя мурашки молниеносно по телу. И каждая клеточка отзывается на его нежность, касание. Поцелуй мне так приятен, что я чуть выгибаю шею и больше ему поддаюсь, растворяюсь.

Илья сверху ложится. Я ему позволяю, чуть раздвигая ноги.

Естественно, для нашего с ним удобства.

— Ты же замерзла. Не пробовала одеялом накрыться?

— Как-то не подумала… — Сама тянусь к его губам, и он подхватывает.

Снова целует пару секунд и:

— Рано позвала, я бы через минуту сам пришел, — шепчет прямо мне в губы.

— И какая у тебя была бы причина? — спрашиваю откровенно, выдавая себя.

К чему ложь, когда мне ничего с ним не светит. Ну в плане будущего. Могу быть собой, без прикрас.

— Не знаю, что диван неудобный…

Нас обоих пробивает на смех, и это так мило. Два взрослых человека, очень взрослых, а ведем себя, как подростки.

— Прости, что перехватила инициативу.

— Такое не прощают…

Ухмылка, за ней — улыбка, и его губы снова с моими сцепились. Поцелуи мужчины так горячи, что мне становится невыносимо жарко. От него, от желания, что он во мне вызывает.

От страсти...

Пока его рука спускается ниже, хватая меня за талию, могу свою в ход пустить. Чуть ерзаю, чтобы протиснуть руки вверх и приобнять его.

Горячий…

Во всех отношениях. И кожа, и действия.

Я почти расслабилась и полностью погрузилась в процесс жадных поцелуев. Тех, что с языком и рваным дыхание, когда его пальцы коснулись кожи. Моя кофта чуть задралась, открыв ему доступ к телу, и он воспользовался шансом.

Рука Ильи движется вверх, к цели. Думаю, ей моя грудь является, а поцелуи перемещаются на шею…

Сейчас точно случится секс. Эта мысль раз за разом вертится в моей голове, как на повторе. Позволить?

Хочу…

Но могу и остановить этот сумбур. Могу закончить и не дать ему желаемого. Могу же?

Но хочу ли?

Не в силах остановиться. Его поцелуи слишком настойчивые, слишком горячие и приятные. Невероятно приятные. Такие сладкие, вкусные губы раз за разом хватают мои, и я хочу, чтобы это длилось вечно.

Чтобы он ни на секунду не останавливался, продолжал делать то, что он сейчас делает. Со мной, моей душой и моим телом.

Наконец его рука достигла долгожданной цели. Горячие пальцы коснулись груди, накрыв ее, словно горящей пеленой. Несильно сжали, и в этот момент Илья выдохнул. Так тяжело, медленно. Это желание уже в него просто не помещается, рвется наружу. Вырвалось и нас обуяло.

— Сколько же здесь пуговиц, — усмехается и в губы мои раз за разом толкается. Хватает их, облизывает.

Хихикаю и прихожу к нему на помощь. Начинаю сама расстегивать пуговицы на своей же пижаме, пока он ворошит тумбочку, что около кровати стоит.

Стоит передо мной на коленях и буквально срывает с себя майку. Швыряет в сторону.

Резко переводит взгляд на меня. Смотрит яростно, властно, немного улыбаясь. Тянется к моим штанам и начинает стягивать их вниз.

Мой любимый момент…

Когда ножки вверх, штаны в сторону, и вот я перед ним открываюсь. Позволяю ему делать все, что он хочет.

Мы хотим.

Я хочу…

Вновь припадает к моим губам, словно заряд у него закончился и нужно впитать еще энергии, чтобы продолжить. Перейти на новый уровень.

Держусь за его шею и встаю вместе с ним. Не хочу отлипать, поцелуи слишком приятные.

Впиваюсь в его губы, с каждой секундой сильнее, пока Илья наощупь надевает защиту. А она ему точно понадобился. А может, и мне больше…

Хочу, чтобы он долго держался, а не выплеснул все свое возбуждение через две минуты. Я настроена наслаждаться им как можно дольше.

Илья наваливается сверху, придавливает меня собой, дышит быстро.

Я прижимаюсь всем телом к нему и, не отстраняясь от губ, впиваюсь пальцами в его горячую кожу. Стону от удовольствия еще до того, как он начинает в меня пробиваться.

Эмоции и желание совсем меня одурманили. Его нежные касания, поцелуи, ласки действуют на меня по-особенному. Словно он точно знает, как заставить меня молить о близости.

Еще немного, и я начну…

Ощущение, что до этого момента я ничего не знала об удовольствии, о сексе, о поцелуях. Каждый его вздох — будто награда. Каждый мой стон — благодарность.

И все ощущения усиливаются во сто крат, когда я ощущаю его внутри себя. Илья обхватывает рукой мою талию, чуть к себе придвигает, и его член заполняет меня всю целиком. Вжимаюсь в мужчину, прижимаюсь губами к его плечу и громко выдыхаю. Стоном, хрипом, горячим дыханием.

Вжимаюсь еще сильнее, когда его бедра, будто метроном, задают ритм движений. Резких, быстрых, слегка нервных. Все от того, что возбуждение на пределе и хочется выплеснуть его поскорее. Нам обоим.

И мне стоит поторопиться, иначе…

Короткая мысль об этом, и мой мозг тут же начинает генерировать. Да, в какой-то степени я постоянно живу в мире своих фантазий, но сейчас это только мне на руку.

Может, уже пора обратиться к психологу? Когда-нибудь я там застряну и не смогу выбраться. Может, так и будет, но сейчас я думаю не об этом.

А о том, что я абсолютно голая лежу под горячим мужчиной, которого совсем не знаю. Только имя и фамилия…

Маньяк? Серийный убийца?

От этих мыслей градус возбуждение взлетает вверх, но мне этого мало.

Да, есть вероятность того, что он меня сейчас трахнет в своей постели, а потом перережет горло или задушит шарфом, что припрятан в его тумбочке, из которой он доставал презерватив.

И вновь всплеск…

Чувство опасности, адреналин и невыносимое возбуждение смешивается во мне, и я полностью раскрываюсь в неистовом акте.

Хватаюсь пальцами за его волосы, прижимая голову Ильи ближе. Хватаю своими губами его вкусные губы, так, чтобы и языка коснуться. Расставляю ножки чуть шире, чтобы он мог трахать меня еще глубже. Быстрее…

Стону…

Да, я громко стону и так же громко вдыхаю воздух, которого нам двоим очень мало. Впиваюсь пальцами в его плечи, а затем резко к себе прижимаю, потому что мощный оргазм пробивает насквозь каждую часть моего горящего тела. Бьет импульсом, раз за разом, все ярче, красочней, сильнее.

Кажется, на секунду я полностью отключаю голову и проживаю каждое мгновение безмолвно. С удовольствием, наслаждением, восхищением.

Илье тоже удалось выплеснуть свое желание, чувствую, как его член пульсирует у меня между ног. Так долго, так сладко…

Возвращаюсь в постель после душа, а в ней уже Илья лежит. Подушку принес и разлегся на половине. Смотрит на меня, улыбается, а мне немного неловко.

Да, секс был отличным, даже лучше, но вот это после…

— Ты здесь будешь спать?

Зачем я об этом спрашиваю? Я хочу, чтобы он спал рядом. Я и так повела себя распутно, запрыгнув в постель к незнакомцу. А если он еще и уйдет после секса, то я и вовсе буду чувствовать себя шлюхой.

— Ты против?

— Нет. Наоборот…

— Тогда запрыгивай, а то я замерз.

Сильней начинаю улыбаться от его слов, и Илья тоже. Обхожу постель и ложусь на другую половину кровати. Отворачиваюсь от мужчины, и он обнимает меня, прижавшись сзади.

Нереальное ощущение. Мне настолько приятна его близость, что хочется закрыть глаза и раствориться в этом ощущении нежности. Как может малознакомый мужчина так привлекать?

Да даже его запах на меня действует. Сильно действует. Я вдыхаю, закрываю глаза, ощущая, как его горячие руки крепко меня обнимают.

— Сладких снов, Илья.

— Сладких снов, Ильина.

— Имя мое забыл? — Что вполне вероятно.

— Имя помню. Соня. Просто круто, что я Илья, а ты Ильина. Будто моя.

— Спи уже давай. Фантазер…

***

Открываю глаза от звука будильника. Непривычно.

У меня нет определенного графика в работе, и будильник я ставлю крайне редко. Почти никогда.

Я работаю в основном дома или в ближайшем кафе. Работаю, когда хочу, сколько хочу, без границ и временного ограничения.

А тут будильник…

И мое тело понимает, что сейчас явно меньше девяти утра. Даже мозг не сразу включается, чтобы осознать, где я и с кем.

Илья тянется к телефону и выключает неприятное пищание. С виду он бодр. Даже глаза открыты полностью, не то что у меня.

Вероятно, для него такое пробуждение — привычное дело. А кем он работает?

Бар еще закрыт. Да и там он, кажется, не работает. Так зачем ему вставать в такую рань?

— Доброе утро, — говорит Илья и так смотрит…

Ух, от одного его взгляда в моей голове начинают вертеться картинки вчерашней ночи. А внизу живота разгорается желание все повторить.

— Доброе. Сколько времени?

— Восемь. Мне нужно маму по магазинам покатать, но сначала с тобой к Димке заедем.

Любит маму, заботится о ней — хороший знак.

— Сегодня суббота. Ты в курсе?

— Да. — Не понимает Илья, о чем речь.

— Автосервис уже работает? — В выходные все открывается позже. Навряд ли кто-то захочет трудиться в субботу в такую рань.

— Конечно. Он каждый день с восьми утра…

— Ну конечно. Что еще людям делать в этом городе?

— Хм, смешная ты. Вставай давай. — Поднимается с постели и чуть задерживается на выходе из комнаты. Обернулся. — Готовить умеешь? — Три секунды назад он смеялся, а сейчас спрашивает серьезно, ни намека на улыбку.

— Смотря что ты хочешь, — спрашиваю и взглядом его поедаю. Это тело мною еще не до конца изведано. Ну хоть визуально сейчас насладиться…

А насладится есть чем. Передо мной — молодой мужчина в одних трусах и со слегка взъерошенными волосами. Выглядит мило и сексуально в то же время. У него красивое, накаченное тело с рельефом мышц. И смотрит он на меня с таким желанием…

— Что я хочу? — поддерживает мой флирт Илья. — Даже не знаю… блинчики.

— Блинчики — это к маме, — иронически ему отвечаю. — Яичница?

— Для первого раза сойдет. Я в душ. Встречаемся на кухне.

— Заметано.

Только Илья уходит, дожидаюсь стука двери и бегом в душевую. Уверена, выгляжу я сейчас ужасающе.

Я и вчера была далеко не во всей красе, а с утра так и подавно. Но зато он видел меня настоящую. Заспанную и отекшую.

И зачем ему видеть меня настоящую? Через пару тройку дней я уеду к себе и буду вспоминать Илью только тогда, когда в моем детективе понадобится написать любовную линию. Тогда-то я и вспомню о самой чудесной и необычной ночи в моей жизни. Но о любви я пишу крайне редко.

Хотя я бы хотела его вспоминать. А еще бы я хотела повторить то безумие, что мы ночью замутили.

Какой же был секс…

Невероятный, пылкий, страстный. И всего разик. А хочется много…

И пока я здесь, я буду наслаждаться этим мужчиной. Точно буду. Он наверняка тоже не прочь все повторить.

— Есть можно?

Хочу услышать вердикт по своей спонтанной готовке. Я не претендую на знание повара года, но и в грязь лицом падать совсем не хочется. А отравить его и подавно…

— Вкусно. Не так, как у мамы… — С подстебом отвечает Илья.

— Ну. — Возмущенно. — Мамы вкуснее всех готовят. Не сравнивай…

— Да шучу я. Правда вкусно. — Подмигивает мужчина и облизывает свою вилку.

— Я рада. — Смотрю на него не отрываясь. Честно, у меня даже скулы болят от постоянной улыбки, но я не могу ее остановить.

— Увидимся сегодня? — Резкий переход с темы на тему.

— Свидание?

И куда тут можно сходить? Правильно — никуда. Пара заведений, и те…

— Ага.

— Я не хожу на свидания с незнакомцами. — Вдруг решаю немного пошутить, настроение подходящее.

— Ясно. Тогда, может, опять ко мне? — Добивает своей прямолинейностью, но мне и это нравится. Одурманил меня деревенский красавчик.

— Ха-ха, нет. Сегодня я буду ночевать дома. Отец ждет. Он у меня собрался жениться, и я познакомлюсь с его избранницей.

— Вы не знакомы?

— Нет. Папа отвергает всевозможное общение через видеосвязь. — Он и к новому телефону не мог долго привыкнуть, что уж говорить о современных приложениях. — Так что я ее даже не видела. Но уверена, что она очень хорошая.

— Почему ты так думаешь?

— По словам отца. Знаешь, последние годы он был не особо счастлив. Постоянно пропадал на работе или в командировках. Брался за любую работу. Ему было тяжело остаться одному в нашем большом доме. Я это заметила сразу, как только учиться уехала. Но когда он встретил свою Аннушку, сразу все изменилось. Он изменился. Я это поняла, видела по нему. Он повеселел. В него будто бы жизнь вдохнули заново. Я рада, что в таком возрасте он смог найти свое счастье.

— А твоя мама? Они давно в разводе?

— Сто лет. Я еще в школе училась, когда они развелись. У нее тоже все хорошо. А что насчет тебя? — Решаю задать встречный вопрос. Мне хочется хоть что-то узнать об Илье.

— Пора ехать, а то получу нагоняй от мамы. — Оставил Илья мой вопрос без ответа.

Я ему, значит, про себя рассказываю, а он нет, не считая истории про сестру. Но там и не рассказ был, так, обмолвился кратко. Но то, что он не посвящает меня в свою жизнь, настораживает. Я же не прошу выдать все свои скелеты, что он по шкафам растолкал. Лишь какие-то подробности его жизни. Но…

Думаю, он тоже считает нашу связь коротким развлечением, поэтому зачем лишний раз болтать. Встретились, переспали… Может, еще раз переспали и разошлись. Без чувств и без привязанности.

И вот мой чемодан вновь оказывается в багажнике Ильи, и мы едем по улицам города в сторону станции. Дождь идет…

Погода самая что ни на есть пакостная. Лужи, дождь и сильный ветер — мерзко.

Пока Илья ведет машину, я утыкаюсь в окно и разглядываю знакомые улицы. Все же во мне проснулся какой-то трепет к родному городу. Но это из-за воспоминаний. Как ни странно, сейчас на ум приходят только хорошие воспоминания. Смешные моменты, которые мы проживали с Элькой. Наши приколы, прогулки…

Проезжаем парк, в котором я впервые поцеловалась. Как же это было неожиданно. Парень, с которым мы гуляли, мне совсем не нравился. Я считала его больше другом, нежели объектом воздыхания, а он, оказывается, испытывал ко мне более нежные чувства.

Неловкая тогда была ситуация.

Станция техобслуживания. И впрямь работает. Даже машина стоит у ворот. Очереди ждет? Удивительно.

— Я высажу тебя и поеду, ладно? — Зачем отпрашивается? Он волен поступать как хочет. Он мне ничего не обещал, да и я ему тоже.

— Ладно.

— Не обидишься? У меня просто мама… как бы помягче сказать, строгая. Отчитывать станет прям посреди улицы, а я уже большой мальчик. Стыдно.

Слова Ильи меня смешат, и я заражаю его своим смехом. В этом с ним мы похожи. Мой папа до сих пор считает меня маленькой девочкой и всячески опекает. Думаю, мама Ильи просто делает то же самое.

— Я не обижусь, — уверенно отвечаю.

— Может, хоть номер свой дашь? Я позвоню, как освобожусь.

Обменялись номерами, горячими взглядами и легким прикосновением. Никаких поцелуев на людях, оно и понятно. Я-то свинчу, а Илья тут останется. Разговоры, опять же…

И он уехал. А я пошла забирать свою машинку из холодного гаража, в котором сильно пахнет бензином и машинным маслом.

На станции я провела полчаса. Заполнила бумаги, оплатила работу мастера и, наконец, подъехала к своему родному дому…

Когда-то мои одноклассники считали меня богачкой, кем я, естественно, никогда не являлась. Всему виной мой большой дом, который еще дедушка строил.

Да, если взять все дома на нашей улице, мой немного отличается. Два этажа, фасад из красного кирпича, высокая покатая крыша. Крышу отец уже сам переделывал. Помню, как она начала протекать и на чердаке скапливались лужи.

Чердак…

Мое самое любимое место во всем доме. Папа даже мне провел туда освещение, поставил стол. Я навела порядок и проводила там почти все свободное время, когда была маленькой.

Нет, мне не было страшно там. Думаю, именно на этом чердаке я поняла, что хочу писать книги. Писать истории, которые будут заставлять читателей дрожать, пугаться и сопереживать главным героям.

На том старом, заброшенном чердаке много лет назад родилась писательница…

Паркую машину, достаю из нее чемодан и иду к воротам. По брусчатке колесики почти не едут, и я думаю об Илье. Все же он мастерски справлялся с весом моего багажа, не то что я.

Иду, согнулась, кряхчу еще от того, что мне тяжело его тащить…

— Ну наконец-то. — Сначала слышу голос отца, а потом и его самого вижу. Стоит, открыв ворота.

Оставляю чемодан стоять на месте и чуть ли не прыгаю в сильные объятия папы. А сильные, потому что он у меня довольно крупный мужчина. Всегда таким был. Высокий, крепкий. И с годами он почти не изменился, не считая того, что отрастил бороду. Так он выглядит еще больше почему-то. Маме никогда не нравилась его борода. Помню, как она постоянно просила его побриться. Почему? Ему очень идет.

Красивая ровная щетина, чуть с сединой, которая придает отцу важности.

Ну а на мне его рост никак не отразился. Мама всегда боялась, что я была слишком рослой в детстве, но потом я перестала расти, достигнув своего предела. Да, до метра сто шестьдесят пять я так и не добралась.

— Привет, пап. Рада тебя видеть. — Прижимаюсь г груди, и в нос сразу же бьет вкусный запах одеколона. Непривычный аромат, а значит, его женщина приложила руку и к этому.

— А я как рад. И обижен немного. Подругу она выбрала, а отец подождет, значит. — Папа мастак шутить, и сейчас не исключение.

Конечно, он не обиделся. Он знает, как мы с Элькой близки и сейчас, спустя столько лет.

Почти двадцать лет уже дружим. Да-да, прямо с первого класса. На линейке рядом стояли, там и познакомились, размахивая букетами. И потом не разлей вода все одиннадцать лет школы.

И да, возможно, сейчас наша дружба не идет по привычному сценарию. Мы не ездим друг к другу в гости по первому зову. Не проводим вместе выходные, но мы всегда на связи. Да мы даже с ней рожали вместе! Точнее Элька мучилась много часов со схватками, а я была с ней на видео всю ночь. Пыталась поддерживать всеми возможными способами. И я первой узнала, что она родила. Не ее муж, не мама, а я.

Мы все друг о друге знаем. Любую новость я сообщаю ей первой, а она мне, и так уже многие годы.

— Давай я твои вещи возьму, а ты машину во двор загони.

Машина припаркована, вещи в доме, и я тоже. С порога видно, что в этом жилище теперь есть женщина. Когда я приезжала в прошлый раз, я неделю только разбирала завалы, которые папа умеет организовывать. Нет, он у меня не засранец, но частенько забивает на уборку. Все же он мужчина.

Но сейчас дом блестит. Все вещи на своих местах. В прихожей появился новый шкафчик и коврик на пороге чистый.

— Ну и где твоя невеста? — Не терпится мне познакомиться с этой счастливицей.

— Скажешь тоже, невеста. — Вижу, что папа немного смущается.

Это так мило. Надо же, он влюблен. Невероятно.

— Скоро приедет. Проходи…

Но это скоро наступило почти сразу. Мы успели с отцом только чай налить, как на кухню зашла женщина. Плюс-минус ровесница отца. И она мне сразу понравилась. С первого взгляда.

Ее улыбка…

Она была такой доброй, искренней. Голубые глаза женщины делали ее взгляд мягким, а лицо милым. Она была стройной, невысокой и в классном костюме. Хм, где она его взяла? Я тоже такой хочу.

— Ну, знакомьтесь, — начал отец. — Это моя Аннушка, а это моя дочь Софья.

— Может, просто Соня? — Не использую свое полное имя. Оно меня старит.

— Аналогично, можно просто Аня. Какая ты красивая… — женщина говорит, а я слышу шорох в коридоре.

Там точно кто-то есть. Кто-то еще должен прийти? Но кто?

И я, наконец, увидела. На кухню заходит не кто иной как Илья. Заходит и глаза то в пол, то на меня.

— Здравствуйте, Павел Петрович. — Как ни в чем не бывало жмет руку отцу, а я от него взгляд оторвать не могу.

Он мне солгал. Он прекрасно знал, кто я, по глазам его вижу. Если я сейчас удивилась, то он — ничуть. Он знал, куда идет и кого здесь увидит.

Он мог мне сказать вчера, что его мама теперь живет с моим отцом. Но он не сказал. Если он не сказал об этом, о чем он еще мог умолчать?

— А это Илья, мой сын. — Анна представляет наглого вруна, а я продолжаю пялиться.

Головой понимаю, что это уже даже неприлично — так смотреть на человека, но ничего не могу с собой поделать.

Смесь злости и легкой ненависти, как коктейль, бурлит в моем теле, и мне столько хочется сейчас ему сказать. Но вместо этого:

— Очень приятно. — Делаю шаг вперед и протягиваю руку Илье. — Соня.

Мужчина сжимает губы, прикусывает немного.

Уверена, так он пытается сдержать свою улыбку. Вот и пусть пытается, врун несчастный.

Надо же…

Подкатил, как ни в чем не бывало. В постель меня затащил, не сказав, кто он. Да он ничего мне о себе не рассказал. Зачем он так?

Мое отношение к нему бы не изменилось, если бы он признался и рассказал про свою маму и моего отца.

Да и я хороша.

Не могла дважды два сложить?

Даже имя Анна во мне не вызвало никакого подозрения. Мало ли кого как зовут.

— И мне очень приятно, — отвечает наглец и пожимает мне руку.

Только его пальцы коснулись моих, сразу начались игры воспоминаний в памяти.

Он, я, смятая постель…

А еще больше меня злит, что я на него почти не злюсь. Да, раздражена, но его ложь не в силах перечеркнуть все то приятное, что было вчера. Но оправдания я бы хотела послушать.

Да нет, я настаиваю на них.

— А что вы чай голый пьете? Давайте я сейчас на стол хоть накрою. — Анна берет кухню отца в оборот, точнее уже ее кухню.

— А я тебе помогу. — Заботливо приобнимает Аннушку отец, вызывая своим поведением улыбку на моем лице.

— Илья, ты не поможешь мне отнести чемодан наверх? — спрашиваю невинным голосом, смотря ему прямо в глаза.

Он же вовсю улыбается. А все потому, что родители отвернулись и не смотрят на нас.

Но я смотрю. Прям прожигаю его лицо своим взглядом. Илья выходит в коридор, хватает привычную для него сумку, мой чемодан и начинает подниматься по ступенькам. А я мысленно его подгоняю,

Неси-неси, дорогой. Мне нужна минута наедине, чтобы расспросить тебя обо всем на свете.

Только он зашел в мою комнату, я тут же следом и дверь резко закрыла. Он в западне, и от меня ему не уйти.

— Я слушаю. — Скрещиваю руки на груди и жду его оправданий. Но ему весело, видите ли. Смеется нахал…

— Что слушаешь? — Снова хихикнул. И меня тоже на смех пробивает. Не могу на его лицо довольное смотреть, так и хочется засмеяться.

— Что? Ты мне соврал. — Подхожу ближе.

— Когда? — Решил в игры со мной поиграть? Ну я ему устрою…

— Все время врал. Ты прекрасно знал, кто я.

— Я думал, и ты знаешь, кто я. Думал, может, не узнала поначалу, а потом уже не было смысла рассказывать.

— Не было смысла рассказывать? Был смысл, но ты весь вечер ни разу не попробовал рассказать.

— Мы о другом говорили. Отлично провели время. Ведь так? — Тут я с ним полностью согласна. Мы и впрямь отлично провели время. И проводили бы дальше, если бы не его обман или умалчивание, для меня это одно и то же. Как теперь ему верить?

— Ты даже сегодня утром мне мог сказать, что твоя мама — невеста моего отца. Но ты промолчал. «Мне нужно маме помочь, а то заругает», — вот, что ты сказал.

— Тут я не врал. Я ее по магазинам катал, к твоему приезду готовились, кстати. — говорит так, будто мой приезд его напрягаться заставил. Я домой, между прочим, приехала. Это он гость в моем доме.

— Иди ты… — У меня кончились аргументы.

— И куда же?

— Да куда хочешь. — Хочу выйти из комнаты, чтобы спуститься вниз, но Илья не позволяет.

Хватает за руку и к себе прижимает. Держит так крепко, что не могу пошевелиться. Даже вдохнуть.

— Встретимся вечером? — Провокатор хренов. Я с ним поругаться пытаюсь. Строю из себя… а он мне очередное свидание решил назначить? Какой хитрый парень…

— Чем сейчас тебе не встреча?

— Не хотелось бы делать то, что мне хочется при родителях.

— А что тебе хочется? — Теперь уже я провоцирую Илью. Придвигаю голову чуть ближе, смотрю в глаза и улыбаюсь легонько. Пусть и он немного напряжется от нашей близости. А то что все я да я.

— Если б ты только знала…

— Сонь, вы там скоро? — кричит отец, и я вновь пытаюсь вырваться из крепких объятий Ильи, вытаращив на него глаза.

— Отпускай, папа зовет…

Дергаюсь, но Илья продолжает меня держать в своих сильных тисках. Смотрю на него и не понимаю, чего он добивается?

Чтобы отец что-то заподозрил? Я точно этого не хочу.

— Поцелуешь, тогда отпущу. — Условия вздумал ставить? Вот он… ааа… раздражает собственная беспомощность. Надо же, мужчина меня зажал, и я не могу выбраться. Неприятное ощущение полного подчинения.

— Ты совсем? Там родители внизу, мы тут и так слишком долго.

Мне становится не смешно. Вырываюсь, но Илья держит, даже руки начало сводить от его немного жесткой хватки.

— Тогда целуй скорей.

— По яйцам не боишься схлопотать? — перехожу на угрозы.

— Боюсь, но, думаю, ты не станешь драться.

Смотрю пристально в лицо победителя. Да, этот раунд за ним, он выиграл, но я еще отыграюсь.

Тянусь к его губам и прижимаюсь легонько. Илья ослабевает хватку, притягивает меня за талию и целует в ответ. И если я хотела отвязаться от него легким поцелуем, то у мужчины явно другие планы.

Резкое хватание моих губ, громкое чмоканье и невозможность остановиться, пока я сама его не отталкиваю.

Сильно.

— Пошли давай. — Вытираю губы и бегом из комнаты.

Спускаюсь по лестнице, быстро перебирая ногами. Волнуюсь.

Почему?

Ощущения странные. Будто мы с Ильей — злостные нарушители правил, а может, и закона. Целуемся украдкой и скрываем свое знакомство от родителей.

Но от этого интереснее.

— Ну, рассказывайте. — Захожу на кухню и начинаю с расспросов. Мне любопытно узнать, как мой отец смог заполучить эту довольно яркую женщину. — Как вы познакомились?

И тут я понимаю, что дурость спросила. Не подумала. Точнее подумала, но очень плохо. Я же знаю, как они познакомились. Это было давным-давно. Тогда, когда Маша пропала.

И теперь по глазам Анны я понимаю, что начала разговор совсем не с того.

— Сонечка, не делай такое лицо. Все хорошо. — Будто бы прочитала мои мысли женщина и поддержала. Она и впрямь невероятная, как и говорил мне отец. — Мы с Пашей сто лет знакомы. Я скажу тебе по секрету, я была влюблена в него, еще когда в школе училась.

— Да ладно? — Удивляюсь и придвигаю к себе чашку с чаем, что Анна на стол выставила.

Кроме всего, на столе стоит ароматная выпечка, думаю из пекарни, что в центре. Конфеты, на которые сразу же Илья нападает. И любимое папино овсяное печенье.

Рядом со мной садится Илья и сидит он очень уж близко. Хоть бы родителей постеснялся…

Быстренько на него глянула, злобно немного, а этот будто не понял, чего это я.

— Да-да. Но он был старшеклассником, а я малявкой для него. Но каким же он был красавцем тогда…

Анна даже глаза закатила. Вспомнила…

— А сейчас не красавец? — возмутился отец и подмигнул невесте. Эти двое сделают мое пребывание в городе куда веселей, чем я могла представить.

— Сейчас ты еще красивее, чем когда-либо, дорогой.

— А что со свадьбой? Прям настоящая свадьба будет?

Отец не сильно распространялся по этому поводу. Вернее просто ляпнул и избавил меня от подробностей, но я так не могу. Изведу же себя нелепыми домыслами.

— Да ну что ты. Мы уже не в том возрасте. Распишемся, а потом ужин устроим. Пара друзей да вы с Илюхой.

— А ты не женат? — обращаюсь к мужчине, а он удивленно на меня уставился. Молчит. Но мама его болтает без остановки.

— Он не женат. У него даже девушки нет. Трудоголик несчастный. Я внуков такими темпами вообще никогда не дождусь…

— Мам… — Илье становится стыдно. Точно говорю. Я знаю, какого это — стыдиться высказываний своих родителей. Особенно когда ты уже взрослый и самостоятельный человек.

— Что «мам»? Совсем уже сдурел со своей работай. Скажу Паше, чтобы тебя уволил, — угрожает Анна и ненароком рассказывает еще очень интересную деталь о жизни сына.

— Ты в полиции работаешь? — снова задаю Илье вопрос, на который он не успевает ответить. На этот раз ответ перехватил папа.

— Под моим началом, — говорит явно с гордостью. Приемника себе готовит? — Капитана не так давно получил. Кто знает, может, меня заменит… — Как я и думала. Папа, наконец, получил себе сыночка в распоряжение.

— Да бросьте вы, Павел Петрович. Вам еще работать и работать. — Подхалима включил. Оказывается, Илья такой многосторонний человек. Прям хамелеон. То добрый, то грубый. То строгий, то приторно любезный. Маски?

— А может, я устал работать. Хочу на пенсию. Вон, будем с Аннушкой на природу ездить, на рыбалку, опять же…

— Было бы здорово, — соглашается невеста отца. — А ты Сонь, замуж не собираешься?

Женщина на меня смотрит, а я не люблю такие вопросы. Меня моя мама постоянно донимает подобными темами, а тут еще и Анна. Видимо, все мамы одинаковые.

— Рано ей еще замуж, — выдает папа. Для него я все еще маленькая девочка.

— Скажешь тоже, рано. — Пихнула Анна отца в плечо. — Давно пора. Ну так что? — Вновь пристальный взгляд на меня.

— Пока не собираюсь. Не нашла я своего принца. Умного, красивого, честного. — Делаю акцент на последнее слово и чувствую, как Илья толкает мою ногу своей под столом.

— Так, может, он рядом сидит, — в открытую намекает Анна на сына. — Ты присмотрись…

— Мам! — Останавливает это сватовство Илья, чем явно злит свою маму. А мне смешно. Настолько, что смех из меня прорывается бесконтрольно.

— Ну а что? Ты так и будешь сидеть. Смотри, какая красавица рядом. Умница. Я, кстати, почти все твои книги прочитала. Ты так интересно пишешь. Откуда у тебя столько идей?

— Это все папина работа и его рассказы. С детства любила детективы, и вот результат.

— Илья тебе тоже может рассказать массу историй. Ты у него поспрашивай. — Снова пытается свести нас Аннушка, и я удовлетворяю ее желание. Пусть я и дальше буду умницей и хорошей дочерью в глазах этой женщины, а на Илью пусть строжится.

— А я поспрашиваю…

Поворачиваюсь к Илье и пытаюсь ему аккуратненько так подмигнуть, чтобы родители не заметили.

Я бы и впрямь послушала его рассказы. Но сейчас я больше хочу послушать отца. Его версию о пропаже Маши Звонаревой. Вот бы нам с ним наедине остаться…

— На какое число у вас запланирована встреча? — интересуется отец, хотя я уже несколько раз говорила о дате.

Столько лет не встречались с одноклассниками и вот решили. Честно, я бы и не встречалась. А зачем? Никого из них, кроме Эльки, я и видеть-то особо не хочу. Но тут раз решили, надо сходить.

Опять же, на учителей посмотреть. Уверена, многие из них до сих пор в школе работают. Ну а что еще делать в этом захолустье? Вариантов и перспектив немного.

— Двадцать девятого.

— Точно. Вспомнил. А к нам надолго?

Папа говорит с такой надеждой в голосе. Я знаю, что он скучает по мне. И я очень. Но. К моему сожалению, расстояние между нашими городами велико, и у меня нет возможности приезжать чаще. А отец постоянно работает.

— Встретим Новый год, отгуляем вашу свадьбу и к себе. Мама просила к Рождеству вернуться, чтобы и с ней посидеть за столом. Ты же ее знаешь, она любит все эти застолья.

— Так быстро? Я думал, ты к нам на пару недель хотя бы.

Вижу, что отец расстроен. Я знала, что так оно и будет. Он несколько месяцев уговаривал меня приехать, и я здесь. Только недели ему мало.

— Посмотрим. Может, я тебе за неделю надоесть успею. — Пытаюсь сгладить, но шутку отец не оценил.

— Глупости не говори. Я тебя так давно не видел. Погости у нас, встреться со всеми. Как там Эля, кстати? Полночи, поди, вчера болтали?

И я не специально давлюсь чаем. Начинаю кашлять и пытаюсь не смотреть на Илью. Знаю, что он сейчас ржет в душе, а может, и не в душе. И если я на него посмотрю, я уже никогда не откашляюсь. Да и себя выдам с потрохами.

— Все хорошо? — Анна смотрит на меня и явно переживает.

Класс ей показываю и, наконец, спокойно вдыхаю. Прошло.

— Ага, болтали. Прям наговориться не могли. А потом отрубились.

Честно, я пыталась отвечать нормально, но ирония так и лилась из меня ручьем. Она была в моих словах, в мимике и, кажется, даже в движениях. Не могу ее контролировать.

— Надо же. — Удивляется Аннушка. — Я всегда удивлялась, как можно так тесно дружить. Паша говорил мне, что вы дружите с самого детства, на протяжении всей жизни. Мне вот не встретился в жизни такой человек. Есть приятельницы, но чтобы настолько близкие подруги…

— Может, еще и встретите. Говорят, когда встречаешь друга во взрослом возрасте, то это уже другая дружба. Осознанная, — ляпнула я какую-то заумную хрень. А все потому, что Илья сидит ну очень близко, и я от этого нервничаю. Не могу расслабиться.

— Все может быть… Ой, Илюш, мне ехать пора. — Вдруг вспомнила Анна и резко выпрыгнула из-за стола. Она такая суетная. Как они с папой вообще состыковались?

Мой отец не скажу, что тормоз, но и активным человеком его не назвать. Он спокойный. Всегда.

Я не видела, чтобы он что-то суетливо делал. Он никогда не торопится, потому что никогда не опаздывает. Он не спешит в разговоре, и порой кажется, что каждая его фраза хорошо обдумана. Каждое движение под контролем. Он всегда собран, рассудителен. Наверное, это из-за работы и пристрастия к чтению.

Папа очень любит читать. Ха, глядя на него, и не скажешь, но это правда. В свободное время он частенько проводит время с книгой в руках, у него в кабинете — целая библиотека. Разные жанры, разные сюжеты…

Но Анна мне кажется абсолютной противоположностью отцу. Энергия из нее прет бурным потоком. Она слегка болтливая, но невероятно милая. Вероятно, так и должно быть. Не зря же противоположности притягиваются. И они притянулись, как магниты. Пусть их союз будет долгим. Я искренне желаю им обоим безмерного счастья, они оба его заслуживают.

— Да, погнали, — соглашается Илья и тоже встает из-за стола.

Как только он отдалился, мне стало полегче. Будто накал снизился, и я снова в своей зоне комфорта, которую никто больше не нарушает.

— Паш, я сейчас заплачу за ресторан и вернусь. А вечером поужинаем все вместе…

Я улыбаюсь и киваю Анне в знак согласия на ее отличное предложение. Но в глубине души понимаю, что Илья тоже будет присутствовать на семейном ужине. А значит, мне снова будет не по себе.

И как он собирался встретиться вечером? Что скажет? «Павел Петрович, можно мне погулять с Соней?» Бред, господи, какой бред.

И как теперь мне будет неловко все это время здесь… Илья — явно частый гость в моем доме, а значит, и видеться мы будем частенько.

Видеться…

С Элькой бы встретиться. На этот раз реально.

Как только Звонаревы захлопнули дверь моего дома, я решила расспросить отца о том, что мне невыносимо любопытно. Будто под кожей все это любопытство поселилось и дико зудит. Не дает мне покоя.

— Пап, — начинаю допрос в типичной манере, которая сохранилась еще из детства.

— Дочь. — Короткий ответ.

Он помнит…

— Я тут спросить хотела…

— Я хотела спросить. — Делаю паузу, потому что не могу сформулировать вопрос. В моей голове все звучит вполне нормально, но вот в реальности… Столько всего меня сейчас интересует…

— О чем?

— О Маше Звонаревой, — дальше не уточняю. Уверена, отец сразу поймет, что именно я хочу узнать, и сам все расскажет. С самого начала. Все от и до.

— А я все ждал, когда же моя любопытная девочка начнет меня расспрашивать. — Усмехается отец, но его усмешка кажется немного неадекватной. У папы довольное доброе лицо для такого крупного мужчины. Он не страшит, наоборот. Добрый дядька-великан…

— Ты знал?

Конечно, он знал. Мы с папой хоть и редко видимся теперь, в основном по телефону, но он до сих пор понимает меня куда лучше мамы.

Мама всегда была больше в себя погружена. Эти разногласия с отцом, излишнее внимание к своей персоне. Маму больше волновала ее жизнь, нежели моя. Да и сейчас так же. Мы с ней живем в одном городе, недалеко друг от друга, а видимся раз в месяц, а то и реже. И это я не особо хочу встречаться. Потому что большую часть нашей встречи мы будем говорить о ней, а мне бы хотелось, чтобы и меня послушали.

Раньше меня это сильно задевало. Я оправдывала маму, сначала потому что ей тяжело дался развод. Потом — потому что она одна и не может построить свою личную жизнь. Потом…

Я всегда могла найти ей оправдание. Вот только зачем? Я знаю, какая она, и мне ее уже не изменить. Да и не за чем.

— Конечно. Ты по-другому не можешь. Я и про Аннушку тебе не хотел рассказывать по телефону, чтобы лично с тобой переговорить. Ситуация у нее не из легких, Сонь, сама понимаешь, — Отец тяжело вздыхает.

Это дело спустя столько лет все еще его тяготит. Я это вижу. Глаза вдруг перестали быть блестящими и словно чуть затуманились. Улыбка исчезла. Папа погрузился в себя, в свои мысли. — Знаешь, Сонь, я ведь все эти годы с Аннушкой связь поддерживал. Звонил иногда. Просто спросить, как дела. Наверное, я надеялся, что при очередном таком звонке она мне скажет, что Маша вернулась.

— Ты думаешь, она сбежала?

— Нет, Сонь. Я уверен, что она мертва. — Слова отца, как холодная льдина, свалились на мою голову.

Ни одна мышца на его лице не дрогнула, когда он говорил это. А вот меня, наоборот, озноб вдруг подхватил.

— И почему ты так уверен? Многие сбегают и потом находятся, через десять, двадцать лет…

— Ты ж моя наивная девочка. Только в твоих детективах и находятся. — Прозвучало слегка обидно, но я готова спорить на этот счет.

Да, я читаю много статистики и дел по пропавшим людям, убитым, похищенным. И я знаю, что во всем есть исключение. Так почему этот случай не может быть?

— Значит, она не сбежала? Может, с ней что-то случилось?

— С ней явно что-то случилось. Я думаю, ее убили…

Папа меня ставит в ступор своими выводами. Я, конечно, понимаю, что он полицейский, всякого повидал и все такое. Но где же его надежда? Где уверенность, что все будет хорошо? Где эта вера? А может, он знает то, чего я еще не знаю, и поэтому делает такие выводы?

— Несчастный случай ты не рассматриваешь? — Не унимаюсь я.

— Сонь, мы ее всем городом искали. Везде. Какой несчастный случай, по-твоему, мог с ней случиться, что тела так и не нашли?

— Ну я не знаю, в озере утонула? — Как вариант.

— Водолазы обыскали. И озеро, и дно. — Так себе ответ. Озеро у нас непростое, могли и не найти.

— В лесу заблудилась, и ее дикие звери разорвали? — Еще один вариант от меня.

— Мы бы нашли останки. По горячим следам точно б нашли. — И еще одно уверенное объяснение от отца.

— Ладно. А может? — Торможу со следующим вариантом развития событий. Ничего в голову не приходит. И тут отец:

— Дать тебе дело?

— Да! — Чуть ли не взвизгиваю от радости. Вот это предложение. — Конечно.

— Только прячь его хорошенько, ладно? Чтобы Аннушке на глаза не попалось. Не хочу ее расстраивать. Идем, мой маленький детектив, отдам тебе материалы…

Папа достает из стола старую, потертую картонную папку. Та, что с железкой внутри, типа скоросшивателя. Протягивает ее мне молча, лишь на секунду останавливает взгляд на документах. Кажется, в это мгновение пара мыслей пробегает в его голове, а может, и воспоминаний, и вот заветная кипа бумаг у меня в руках.

Хотя не такая уж и кипа. Папка довольно тоненькая, а значит, и информации я получу не так много, как бы хотелось.

— Довольна?

— По мне так заметно? — Стараюсь особо не улыбаться, но улыбка сама собой лезет из меня. И нет, меня совсем не радует пропажа человека, но история об этом…

— Да. Сонь, только прошу…

Не даю договорить отцу, потому что знаю, что он скажет дальше.

— Я все поняла. Спрячу я эту папку и никому не покажу. Расспрашивать Анну тоже не планирую. Я все понимаю, пап.

— Вот и молодец.

— Я к себе в кабинет. — Гордо задираю голову. Прям как в детстве.

— Иди, Шерлок. Не засиживайся там. Аннушка ужин будет готовить, мы обычно в семь садимся.

— О, ты теперь живешь по распорядку? — Не верю тому, что слышу. А как же бутерброды на бегу?

— Здоровье уже не то, чтобы на бегу. Отбегал я свое, Сонь. Пусть молодежь теперь бегает.

Папа так спокойно говорит об этом. Подозрительно спокойно. Каких-то пару лет назад он и слышать не хотел об отдыхе, пенсии, а сейчас что изменилось? Аннушка всему виной?

Ладно, это я выясню позже.

— Рано ты себя списал на пенсию. Ты у меня еще ого-го. Вон, жениться собрался. Новый этап, нужно молодиться. — Пытаюсь немного вдохновить отца.

— Стараюсь.

— А Аннушка мне твоя и правда понравилась.

— Она чудо. Трудно ей, конечно, пришлось, но она не сломалась. Сына вон какого воспитала, одна. Сейчас обо мне заботится…

Папа глаза чуть вниз опустил. Знаю, что он влюбился до беспамятства, но со мной ему обсуждать все это, видимо, немного неловко.

Не стала его мучать.

— Вот и хорошо, что вы решились быть вместе. Я очень этому раду. Ладно, я пошла, меня не беспокоить. — Срываюсь с места, так как не могу больше ждать.

— Иди-иди.

Прижимаю папку к груди и бегом по ступенькам наверх. По коридору в самый конец и по лестнице на чердак. Лестница вертикальная и стала неудобной. А может, это потому что просто я уже не ребенок? Ростом выше?

Открываю дверь и оказываюсь под крышей нашего дома.

Нащупываю рукой выключатель, на автомате прям. Помню еще, где он находится. И вот передо мной творческий мир…

Надо же, отец тут совсем ничего не переставлял. Так же, ближе к сужению крыши, стоит мой стол, стул, что оббит мягкой тканью. Папа сам его сделал. Старая настольная лампа, которая разбилась давным-давно и лишь лампочка торчит в патроне. Мои старые книжки стоят на тех же местах на самодельном ветхом стеллаже. Уверена, если тут хорошенько порыться, то и мои детские папки с вымышленными делами отыщутся. И этот ковер…

Я сама его сюда притащила, в гараже нашла. Круглый, старый, даже не знаю, откуда он у нас.

И запах…

Пыль и дерево, все как в детстве. Как же хорошо.

Иду по скрипучему полу и прямиком за стол. Стул тоже чуть скрипнул, когда я на нем разместилась. Включаю лампу и кладу папку.

Провожу по ней ладонью, следом читая надпись: «Дело номер триста восемьдесят четыре». Открываю первую страницу и сразу вижу несколько фото, скрепленных скрепкой. Беру в руки и пристально вглядываюсь в лицо девушки, что передо мной.

Красивая…

На первом кадре Маша смеется. Фото не очень качественное. Года-то какие. Русые волосы, большие глаза и эта улыбка…

У Ильи точно такая же улыбка, и у их мамы тоже. Широкая, искренняя, краешки губ чуть вверх задраны.

Еще на одном фото Маша в полный рост. Худощавая девушка…

Ловлю себя на ощущении горести в груди. Писать вымышленные истории об убийствах, похищении — это одно. А изучать реальное дело, о настоящем человеке, не так-то просто.

Жалость…

Да, и еще жалость к девчонке, чья жизнь, возможно, оборвалась на самом рассвете. Это ужасно.

Мне не понять, что пережила Анна, да и Илья тоже. Но, как по мне, самое трудное — это незнание. Думаю, в глубине своего сердца они все еще надеются, что Маша найдется…

Да, отец говорил правду. В деле и впрямь не так много улик, к сожалению. Отчеты экспертов подробные. Показания свидетелей тоже.

Свидетелей…

Нет никаких прямых свидетелей, так, домыслы чьи-то. Я бы даже сказала, что тут больше сплетни собраны, нежели достоверная информация о пропаже человека.

Но вот одно имя резануло мой взгляд и заставило задуматься…

— Соня, спускайся, ужин готов! — крикнул отец, и я будто очнулась. Выбралась из пузыря мыслей и домыслов.

Сколько времени я провела на чердаке? Много. Даже душ не успела принять перед ужином, привести себя хоть немного в порядок.

Да и ладно, я же дома.

Аккуратно складываю все бумаги в папку и кладу ее в выдвижной ящик стола. Я к ней еще вернусь, а пока — семейный ужин.

Выключаю свет на чердаке. Мою руки в уборной и на первый этаж спускаюсь.

Кухня уже наполнена невероятным ароматом запеченного в духовке мяса. Еще пахнет чем-то копченым и удивляет сервировка стола…

Это точно обычный семейный ужин? На первый взгляд кажется, что у нас банкет, не иначе.

Светлая скатерть покрывает стол в гостиной. Раньше мы очень редко тут ужинали, в основном когда приходили гости. Или на праздники. Мама не любила накрывать в гостиной, говорила, что потом слишком много уборки. Но мне всегда нравилось есть именно здесь. Большое окно делает комнату такой светлой, уютной…

Отбрасываю мысли о прошлом. Да ну их.

В центре стола стоит букет цветов. Живые? Неясно с такого расстояния. Четыре белоснежные тарелки, бокалы. Всего по четыре, а значит, врун Илья тоже приедет на ужин.

Шаг ближе.

Стол украшают закуски, мясные нарезки, бутерброды…

— Проголодалась? — спрашивает Анна, и я поворачиваюсь к ней.

Она как раз заходит в гостиную, держа в руках большое блюдо, а в нем красуется огромный кусок запеченного мяса. Слюнки сами собой наполняют мой рот. Я и впрямь голодная.

— Очень. Я пришла на запах. — Улыбаюсь приятной женщине, что в моем доме хозяйничает, но я совсем не против.

Отец всегда ел как попало, на ходу. И если на старости лет за ним будет такой уход, я только за.

— Илюша уже подъезжает, и садимся. — Ну конечно, Илюша...

— Помочь вам? — Вспоминаю я о приличии, наконец. Полдня просидела на чердаке и не удосужилась спросить Анну, нужна ли ей помощь в готовке.

Ощущаю мельком стыд, но женщина его быстро прогоняет.

— Нет. Я уже все приготовила.

— Вы постарались на славу. Будто это не ужин, а новогоднее застолье. — Немного хвалебных слов не помешает, хотя мне кажется, что я ей и так нравлюсь.

— Я люблю готовить, но не для кого. Мы с Пашей вдвоем все время, много не едим. Илья тоже не балует нас своим присутствием. Но сегодня я отвела душу, наготовила, кажется, на пару дней вперед…

— Мам, я приехал. — Слышу знакомый голос из прихожей и слегка закатываю глаза.

Озноб по телу. Предвкушаю его появление и не могу дождаться. Волнение в груди, трепет даже. Черт, я хочу его увидеть…

Минуту спустя получаю желаемое. Илья заходит в гостиную и первым делом на меня взглядом. Дух захватывает от этого ощущения скрытности и желания.

Он целует маму в щеку и приближается в тот момент, когда Анна убегает на кухню.

— Добрый вечер, Софья. — Обманщик решил поддерживать нашу игру. Ха, мне нравится…

— И вам добрый вечер, Илья. Как прошел ваш день? — Веду себя непринужденно, но глазки ему строю. Само это происходит.

— Без происшествий. А ваш? — Подходит еще ближе, и мой мозг начинает будто глючить. Слов в голове вдруг стало так мало. Разбежались по углам от волнения.

— Тоже…

— Какие у вас планы после званого ужина?

— Ты в них не входишь, — немного грублю в ответ наглецу и шагаю назад.

— Как жаль, а я надеялся вновь затащить вас в свою постель.

— Ты охренел? — возвращаюсь в реальность, и больше никакой любезности и красивых речей.

Он что, совсем бессовестный? Открыто предлагает мне секс?

— Немного. Так что насчет вечера? — Не унимается Илюша.

— Я еду к подруге в гости.

— Ну ладно, — равнодушно отвечает и уходит на кухню.

Что? Почему такой ответ? А как же: «Соня, я не могу забыть нашу ночь и хочу повторения?» Вот засранец.

Но я его раскусила, он это все специально. Специально так говорит, чтобы меня спровоцировать. Но я ему не поддамся.

Слишком много он о себе возомнил!

— Так что, ты сегодня к Эле поедешь? — спрашивает отец, и я будто чувствую нотку ревности в его голосе.

— Да, она мне уже раз сто написала. Ждет. Поедим, и поеду.

— Ночевать придешь или у нее останешься?

Отец пытается говорить равнодушно, но я слышу его беспокойство. Он меня и десять лет назад таким же голосом спрашивал.

— Приду. Да я ненадолго. — Улыбаюсь ему.

— Знаю я ваши ненадолго. Сейчас как языками зацепитесь, и все, не разорвать.

— Дома буду не позже одиннадцати…

Пытаюсь заверить отца, и тут за меня Аннушка заступается.

— Паша, ну хватит. Соня — взрослая девочка, что уж ты…

Папа вдруг начинает оправдываться перед невестой, а я смотрю на лицо Ильи, который еще чуть-чуть, и засмеется.

Конечно, ему легче, он парень. Парням родители всегда доверяют чуть больше, типа могут за себя постоять. Но и я могу. В моей сумочке есть газовый баллончик. И сейчас я бы им в ехидное лицо вруна пшикнула.

— Анна, все было очень вкусно, — говорю искренне. Да, теперь я понимаю Илью. Кулинарные возможности его мамы мне никогда не переплюнуть.

— Я очень рада. И давай переставай мне «выкать». А то я себя престарелой женщиной чувствую. — Вот она дает…

— Я так не могу.

— А ты уж постарайся, — шутит женщина. — А то я тебя буду Софьей Павловной называть.

— Ой, не надо. — Хохочем вместе с Аннушкой. — А можно тетя Аня?

— Ну ладно. Давай так. — Хорошо, что она согласилась. Теперь я не буду чувствовать неловкость, когда обращаюсь к невесте отца. — Илюш, ты у нас сегодня ночуешь?

— Да. Завтра с утра нам с Павлом Петровичем нужно съездить в главк, так что к себе нет смысла ехать…

Илья еще о чем-то беседует с мамой, но я уже полностью погрузилась в свои мысли. Он что, позволяет себе ночевать в моем доме?

А почему бы и нет? Уверена, ему тут и комнату выделили. Интересно, какую? Думаю, одну из тех, что на втором этаже.

Когда мы жили здесь нашей семьей, одну комнату занимала бабуля, папина мама, я ее почти не помню. Мне и пяти не было, когда она умерла. Когда комната освободилась, папа переоборудовал ее в свой кабинет.

Еще одна спальня всегда пустовала. В ней вроде только одна кровать и стояла, больше ничего.

Родительская спальня находится на первом этаже, поэтому у меня был весь второй этаж в распоряжении. Помню, как поздним вечером я тихонько пробиралась на чердак, чтоб поиграть в свою любимую игру, и никто меня не беспокоил.

А кто?

Родители крепко спали, а я могла просидеть в тусклом помещении полночи. Но сейчас я даже не посмотрела, что теперь во всех этих комнатах. Да я даже дом путем не обошла, как приехала. Была только в своей спальне и на чердаке. А все потому, что не могу ни о чем думать, только об этом деле.

И сконцентрировать внимание не могу. Только начинаю о чем-то задумываться, мысли тут же в другое русло уходят и вновь в голове крутится имя «Маша Звонарева».

***

Ужин закончился. Анна от моей помощи любезно отказалась, и я без зазрения совести собралась навестить подругу. Уже собиралась выходить из комнаты, когда в дверном проеме Илья нарисовался.

— Ничего себе у тебя подарков. — Ожидаемая реакция на количество подарочных пакетов в моей руке.

— Дочь подруги — моя крестница, я не могу иначе. По возможности стараюсь баловать.

— А меня? — Его глаза прожигают меня, и я не могу не смотреть в них в ответ. Поддаюсь…

— Что тебя? — Не понимаю, куда он клонит. Точнее мне все ясно, но этот разговор…

От его тона, слов я чувствую, как начинаю дышать быстрее. Возбуждаюсь. Чертово возбуждение только от его красоты, голоса.

— Меня не хочешь побаловать? — Илья чуть напрягает скулы, но выдает себя милой улыбкой. Готова поклясться, он чувствует то же самое, что и я сейчас.

— Возможно…

— Уже возможно? — Чуть встрепенулся. Мне кажется, или он ждал отказа? Но быстро подстроился под мой ответ. — Мне тебя забрать от подруги?

— А что ты скажешь родителям? Куда поехал?

— Ха, я обычно не отчитываюсь. — Ну вот опять он стал немного надменным. Его веселит мое беспокойство? Я за полное неразглашение. Не хватало мне еще разговоров там всяких за столом.

— Тогда я напишу. — Начинаю вдруг сильней флиртовать взглядом, своим телом, хотя сильнее, кажется, некуда.

Мое влечение к Илье такое мощное, что пробегает мысль забить на Эльку и снова оказаться в его квартире.

Подхожу совсем близко. Почти вплотную. Да, я хочу пройти, но еще больше я хочу…

Тянусь к нему и легонько касаюсь губ. Прижимаюсь к теплой плоти и замираю на долю секунды. Поцелуй такой, чтобы он лишь чуть зажег меня, предвкушающую нашу будущую встречу. И она будет.

Я знаю…

— А-а-а, Элька, как я соскучилась! — Напрыгиваю на подругу, как только она распахнула входную дверь. Одной рукой сдавливаю ее шею, а вторая в стороне, держит пакеты с подарками.

— Задушишь, отпускай, — говорит подруга, но меня не отталкивает. Знает же, что пока я не наобнимаюсь, ей от меня не отвязаться.

— Еще секунда. Ну ладно, все. — Отпускаю Эльку и вручаю ей пакеты. — Где моя крестница?

— Сонька, теть Соня пришла! — кричит Элька, а я все еще не могу привыкнуть к тому, что подруга назвала ребенка в мою честь. Ну в честь, конечно, громко сказано. Эльке всегда нравилось мое имя, даже не знаю, чем. По мне, оно довольно обычное и не особо редкое. Сейчас люди называют детей очень специфичными именами, а мое — примитивное.

Я вижу, как ко мне бежит черноволосая красотка. Последний раз мы встречались так давно, что сейчас я пребываю в шоке от того, как она выросла. Да, видеосвязь совсем не передает реальную картинку.

Соня с разбега запрыгивает мне на руки и крепко обнимает. Я тоже обнимаю девочку в ответ, но чуть сгибаюсь от тяжести ее немаленького тельца. Вымахала дай бог…

Но она нереально красивая. С рождения такая. Элька когда родила ее, сразу фотку мне скинула, и я поняла, что девчонка вытянула счастливый билет по жизни. Идеальный младенец…

Всю свою черноту, волосы, карие глаза, малышка взяла от Эльки. Длинные черные ресницы, выразительные брови. Но черты лица у нее Тимохины. Такая же невероятно милая улыбка, как у отца. Такие же круглые глазки.

В общем, Софка, как коктейль — всего в ней по чуть-чуть от обоих родителей и только самое лучшее.

Отбираю пакеты у Эльки, кроме одного, и вручаю крестнице. Та, естественно, хватает подарки и тащит их в гостиную, для тщательной распаковки.

— Это мне? — спрашивает подруга и осторожно заглядывает в тот единственный пакет, который остался у нее в руках.

— Ага, так сказать, слегка разнообразить ваш брак. — Хотела подшутить, но Эля шутку явно не оценила. Почему? Обычно мы с ней и похлеще шутим друг о друге.

— Думаешь, нам нужно разнообразие? — спрашивает так серьезно, и я мысленно начинаю повторять свою предыдущую фразу в поисках неприятного слова. Я ничего такого не имела в виду.

— Не думаю, я просто…

Пытаюсь оправдаться, но Элька меня перебивает на полуслове.

— Я шучу. Ты чего? — Начинает хихикать подруга. — Белье никогда не бывает лишним. К тому же такое дорогое, могла бы и не тратиться.

— Могу себе позволить, — говорю и чуть голову вверх задираю. У нас с Элькой особенные шутки, понятные только нам. Но, видимо, шутить про ее брак лучше не надо. Может, у них с Тимохой проблемы? Непростой период? Да вроде бы нет, она бы мне сказала. Мы все друг другу рассказываем, всегда рассказывали.

— О, я и забыла, что ты у нас богатенькая принцесса из большого города.

Ну вот и моя Элька вернулась. Упрекать меня большим городом она любит.

— Ага. Вот до вас снизошла. — Смеемся уже куда громче.

— Я скучала по тебе, подруга.

Снова тянется ко мне и обнимает. Я же сжимаю ее еще крепче.

— И я по тебе.

— Пойдем, я нам с тобой уже шампанское охладила. — Оживилась Эля. — Ты же пешком?

— Ага. — Не стала я вдаваться в подробности, как добралась сюда. Мне предстоит еще все рассказать. Илья меня подбросил, а сам в бар поехал.

И, что удивительно, он даже не приставал и не намекал на то, что планирует со мной сделать сегодня. Держался сдержанно.

Но его взгляд и колкие фразочки сами за себя говорили. В моменте я даже хотела выскочить из его машины, прямо на ходу, так мне сводило живот от желания. Прям кресло подо мной нагрелось без подогрева сидушек. Что за черт?

Обещал забрать меня через два часа. И, если быть честной, я жду не дождусь, когда он за мной приедет.

— Тимоха ушел в бар с друзьями, так что мы можем спокойно с тобой поболтать и распить бутылку шампанского.

Проходим на кухню. Мельком вижу Соню, которая все еще возится с распаковкой подарков посреди гостиной. С виду счастливая, глаза горят.

Элька достает шампанское из холодильника и подает бутылку мне. Да, я всегда открываю игристое на наших с ней сабантуях. Не помню, когда у нас завелась эта традиция и почему.

Хлопок, и я уже разливаю напиток по бокалам, когда подруга:

— Сонь, до меня тут слухи дошли… Точнее весь город судачит. — Вижу, что Элька чуть нервничает. Не знает, как спросить, но я догадалась, о чем она.

— Какие слухи?

— Правда, что твой отец живет с этой ненормальной? Ну, со Звонаревой?

Если вы еще не успели поставить ЗВЕЗДУ, сейчас самое время))

Смотрю на подругу и не верю, что она задала мне такой вопрос. Прям в лоб и так бестактно.

Ладно, мы шутим друг над другом, обсуждаем всякое, но это мой папа. Уверена, она наверняка знает, что папа и Анна женятся, город сто процентов судачит. И не просто судачит, я догадываюсь, что сплетни ползут, как паутина по домам этого городка. Но зачем она так?

— Почему с ненормальной? — спрашиваю спокойно, хотя внутри у меня все дергается от напряжения.

— Ну так говорят. Что она после пропажи дочки совсем того… С ума сошла. — Элька продолжает говорить в обычной манере, она не улавливает моих эмоций. Она никогда не была эмпатом. — Я слышала, что она много лет из дома не выходила. Кто-то даже поговаривал, что она сама ее сама убила, а потом заявление написала, что Машка пропала.

— Машка? Ты ее знала? — Так просто она назвала ее имя. Я не сразу вспомнила, как звали пропавшую девушку, а вот Элька…

Неужели по городу и впрямь расползлись слухи? Не удивлюсь. Всегда так было. Стоит одному ляпнуть, и понеслось. Вот и Элька поддерживает этот массовый ком сплетен. Хоть бы меня пожалела немного. Да и папу моего она с детства знает, сколько раз он ее выручал. Отца ее отмазывал, брата в полицию устроил, а она так жестко сейчас.

Или я накручиваю?

— Неа. А ты? — отвечает подруга и делает глоток игристого. Я же выпиваю залпом, чтобы хоть чуть-чуть напряжение во мне убавилось. Успокоиться, так сказать.

— И я не знала. Помню ее, но лично никогда не общались. Я даже не знала, что у нее брат есть.

Хочу почву прощупать. Я-то планировала приехать к подруге и рассказать ей, как я вчера с незнакомцем переспала. И что я снова планирую это сделать. Думала, мы посмеемся над этим, она меня поддержит и ляпнет что-то пошлое, как всегда…

Про совпадение…

Ну то, что мама Ильи — теперь папина невеста. Но разговор изначально не с того начался. И как теперь быть?

— Я знаю Илью. — Еще одно неожиданное заявление от подруги. — Он же с моим Женькой в одном классе учился. Брат их потом с Тимохой познакомил. О, Тим, кстати, с этим Ильей сейчас в баре. Иногда выпивают вместе…

Еще одна очередная ложь. Звонарев прекрасно знает мужа Эльки, брата и он точно знал, куда меня сейчас подвез. И снова ничего не сказал. Вот засранец.

Он специально?

Или он просто не любит о своей жизни судачить? Мог бы хоть что-то мне рассказать перед тем, как в постель свою снова звать.

И что это я опять так горячусь? Все же вполне логично. Если Элькин брат, Женька, учился в одном классе с Ильей, есть вероятность того, что они дружат и до сих пор. Женька частенько приезжает к сестре в гости, а значит, мог познакомить друга с мужем сестры.

Да, если мыслить головой, то все вполне объяснимо. И чего это меня так его скрытность терзает?

Я его уже какой-то своей собственностью считаю. Хотя все совсем не так. Но это чувство…

— Мне они понравились, ну Звонаревы. Анна — чудесная женщина. Папа в ней души не чает. — Встаю на защиту своей будущей семьи.

Семьи? Какой ужас. Я сплю со своим сводным братом. Прям как в фильме. Что за сюжет?

— Серьезно? — Ощущение, что Элька хотела что-то другое услышать.

— Ага. Прям надышаться друг другом не могут. Странно видеть такое в их-то возрасте.

— Я бы и не подумала, что дядь Паша — тот еще ловелас, — шутит подруга и улыбается при этом.

— Ой, давай не будем. — Молю подругу. — Я не хочу обсуждать личную жизнь отца, все это как-то… Не, не будем.

— Как скажешь. А что там с твоей личной жизнью?

— Тишь да гладь. Все как обычно. — Да, вот такая я подруга. Решила не рассказывать пока Эльке об Илье. Пусть она сначала переварит инфу о том, что папа и Анна женятся, а уж потом обо мне.

— Не понимаю тебя. Ты красивая баба, умная, богатая, неужели не можешь найти мужика?

— Не могу. — Выпиваю еще пару глотков, потому что первые мне совсем не помогли расслабиться.

— Может, тут найдешь? На встрече выпускников как воспылаешь к кому-нибудь чувствами, — шутит Элька, и я начинаю смеяться. Шутка и впрямь удалась.

— Прекращай. Кого тут можно найти? Единственного приличного парня ты урвала, остался лишь сплошной сброд.

В городе и в мое время не было хороших парней, если только Элькин брат, которого она мне всегда навязывала. Но для меня Женя всегда был лишь другом и не больше. Мы с самого детства знакомы, я и не рассматривала его как парня. Никогда.

— Да, мне повезло. Мой Тимоха — один на миллион. — Гордится подруга своим выбором и браком. И это вполне заслуженно. Тимоха — хороший муж, любящий отец. Ответственный, умный. Ей и правда повезло урвать такого мужика. — Кстати, вечер выпускников уже завтра. В чем пойдешь?

Да, шампанское в итоге сделало свое дело. А вторая бутылка и вовсе расслабила так, что мне уже даже и уходить не хочется. Так бы и вырубилась у Эльки в гостевой комнате.

В итоге наш разговор плавно ушел в другую степь, и тема Звонаревых больше не всплывала. Элька рассказывала о наших одноклассниках, о тех, кто тут жить остался и не уехал. Рассказывала о Соньке, о том, как тяжело быть мамой. Как она устает постоянно следить за ребенком, что тоже мне не совсем понятно.

Элька — умная девка, всегда такой была, но почему-то до сих пор сидит дома и не работает. Соньку в детский садик не водит, на дому ее развивает. Девчонке вот-вот в школу, а она в обществе других детей очень редко бывает. Осуждаю? Разве может подруга осуждать?

Хм, может. Что я и делаю. Пыталась несколько раз вразумить Эльку, но у нее на это свой ответ. Говорит, что у меня нет детей, а значит, и советовать я не вправе. Отчасти она права.

Но и еще в одной теме нашего разговора я заподозрила неладное. Элька мельком проехалась по своему браку, точнее хотела высказаться, но вовремя остановилась. У меня сложилось впечатление, что у них с Тимохой не все так гладко, как она преподносит по телефону.

Вижу, что подругу что-то терзает, но в душу ей лезть не стала. Не в моих это правилах, да и к Эле особо и не залезешь. Захочет — сама расскажет.

— Сонь, иди спать уже, — в пятый раз говорит Элька дочери, но та ни в какую.

— Я буду папу ждать.

Упертая девочка. Вся в маму. Эля тоже та еще заноза в заднице. Смелая, непробиваемая…

— Вон, подъехал твой папа. Беги встречай, — говорит недовольным голосом Эля, а Сонька тут же с места срывается и к входной двери. Нам с кухни прекрасно видно прихожую.

И что я вижу?

В дом заходит Тимоха, а за ним Илья. Звонарев впивается своим взглядом в меня, и я полыхаю. Этот мужчина одними глазами из колеи выбивает, а что он творит в постели…

Еще немного, и стул подо мной начнет дымиться от жара, которым мое тело наполнено. И он ищет выход…

Да, мне срочно нужно сбросить внутреннее напряжение, и я даже знаю как.

— Софья Пална, приветствую, — говорит Тимоха и заходит на кухню.

Сонька крепко держит его за шею, сидя на руках. Дождалась, наконец.

Все время, что я в доме друзей, девчонка неугомонно говорила о папе. Надо же, как привязана…

— Можно просто Соня. — Подыгрываю Тимохиному тону. — Привет.

— Пьете, значит? — спрашивает глава семейства и ставит дочку на пол.

Я перевожу взгляд на Илью, который в этом доме чувствует себя вполне комфортно. Вижу по лицу. Вероятно, он здесь не впервой.

— Мы чуть-чуть. — Улыбается мужу Элька. — Илья, привет. Как посидели?

— Как всегда. Ничего особенного, — отвечает врун и на меня искоса поглядывает.

А я уже не могу этот взгляд выносить. Изнутри сгораю.

— Илья, ты же не пил? За рулем? — интересуется Элька.

— Ну да.

— Подвезешь будущую сестренку до дома?

Элька произнесла это вслух, а меня слегка замутило. Брат и сестра — жуть какая, точнее сказать, мерзость. Не хочу, чтобы нас так называли.

— Конечно. Что не сделаешь ради любимой сводной сестры, — говорит с издевкой Илья, но я начинаю потихоньку понимать его.

Ему нравится скрытность. Нравится игра. Нравится вся эта недоговоренность. Ну что ж, мне тоже такое по нраву. А значит, я подыграю…

— Ну что, любимый братик, поехали? — Не выдерживаю и негромко хихикаю.

— Давай. Жду на улице…

Он недолго ждал. Я еще миллион раз поцеловала Соньку, обняла подругу и вышла на улицу. Что-то у нас с Элей разлад какой-то произошел. Будто мы перестали слышать друг друга.

Уверена, этому есть объяснение. Трудно было не заметить напряг между ней и Тимохой. Может, поссорились? А может, развод?

Да нет. Про развод она бы мне точно сказала. Или..?

На улице свежо и морозно.

Единственный плюс этого захолустья — свежий воздух. Да, лес делает свое дело. Воздух прохладный, без газов и всяких выбросов от заводов. Нужно дышать, пока я тут. Освежаться, так сказать.

Пока иду к машине, смотрю по сторонам. Тихо.

Время еще совсем детское, но на улице никого. Да, это не центр города, но все же. Мне казалось, что в мою юность повсюду было так людно. Молодежь гуляла, машины ездили.

Знаю, что из городка большой отток населения произошел за последние десять лет. Молодняк стремится свалить отсюда туда, где развлечения, возможности, жизнь…

Да и тут она есть, но не такая, как хочется молодежи. И я их понимаю. Сама была такой. У меня было столько планов, идей, амбиций. В какой-то степени я добилась желаемого. Реализовалась в карьере. У меня получилось вырваться отсюда.

— Куда поедем? — интересуется Илья как бы между делом.

— Домой. Спать.

Раз он любит все эти игры, то и я не прочь поиграть в игру под названием «Облом».

— Ко мне домой? — спрашивает уверенно. Вот же наглец.

— Ко мне. Я обещала папе, что вернусь не поздно.

— Я могу позвонить и сказать, что с тобой.

— Нет, ты что! — повышаю голос. Папа сразу подумает о том…

Он подумает о том, что есть. А я не хочу этого.

— Ха-ха, вот ты даешь. — Начинает заразительно смеяться парень, что и я смеюсь. Да, я веду себя как ребенок, ну и что. — Серьезно домой?

— Да.

— Как скажешь. Знала бы ты, чего лишаешься…

— И чего же?

Поворачиваюсь и пристально смотрю на Илью, но он больше не улыбается. Смотрит перед собой и такой серьезный вид делает. Неестественно серьезный.

— А вот не скажу. Едем домой, — говорит будто бы сдержанно, но я вижу, что Илья улыбку скрывает. Не выдерживает накала, что между нами.

А он и впрямь сильный. Сижу рядом со Звонаревым и не могу расслабиться. В груди все трепещет.

— Зачем во двор? — спрашиваю, когда он ворота открыл. Удаленно. Откуда у него ключ от ворот моего дома?

— А куда? Я же у вас ночую.

— Точно. Я забыла. — Отец же говорил…

— У тебя еще есть шанс передумать, и мы еще можем поехать покататься, к примеру. — Не сдается будущий родственничек.

— Угомони свой хоч, Илья. Идем спать.

— Ну ладно, Ильина. Спать, так спать…

Не знаю, почему я решила продинамить Илью и не ехать к нему. В основном из-за папы. Я знаю, что он очень ждал моего приезда, а я и так в первый свой день не пришла ночевать домой.

Завтра проснусь, хотя бы вместе позавтракаем, а к вечеру я снова уйду на вечер встречи выпускников. Такими темпами мой отпуск пролетит, а с отцом я почти не пообщаюсь.

Так что я уверена в своем решении. Чего не скажешь об Илье. Он вроде бы и не настаивал, но его глаза…

Они меня пленили, манили, и я еле сдержалась, чтобы не накинуться на него прямо в машине. Но нет. Я создала о себе не лучшее первое впечатление. «Привет» сказала и сразу на член запрыгнула. Представляю, что он обо мне думает…

Приняла душ, надела пижаму и завалилась в свою постель. Кайф. Да, это именно он. Этот город, дом, даже постель навевает кучу воспоминаний.

К примеру, я помню, как мы делали ремонт в этой спальне. Как я радовалась большой кровати, как у родителей.

До сих пор в комнате наклеены сиреневые обои с мазками типа облаков. Мило. И даже ночник на том же месте. Мама подарила мне его на день рождения, когда мне исполнялось десять лет. У Эльки такой был, и мне сильно-сильно хотелось такой же, как у подруги.

Как я тогда была ему рада. Это был самый лучший подарок.

И, что удивительно, он до сих пор работает. Я была с ним очень бережна, потом он и вовсе просто стоял без дела. А сейчас так красиво освещает комнату. Лучики света скользят по потолку…

Приятные воспоминания нарушает звук повернувшейся ручки в двери. Тут же перевожу взгляд и вижу, как в щелку протискивается наглая рожа Ильи.

А за ней и он целиком. В комнату заходит и закрывает за собой дверь.

Вижу его глаза хитрые, но продолжаю молчать.

А этот наглец делает два шага и оказывается в моей постели…

— Ты с ума сошел? — шепчу и чуть от него отодвигаюсь. А этот жмется и под одеяло лезет.

— Я соскучился, а ты? — Рыщет рукой под одеялом, пока моей талии не касается. И это не простое касание.

Он будто власть демонстрирует. Схватил жестко и к себе придвинул. Прижался вплотную.

— Родители дома. Ты что! — Рукой в грудь ему, будто отталкиваю, но Илья не отступает, не поддается мне. Его настрой серьезен, и он настойчиво впивается в мою кожу своими пальцами.

И это лицо…

Его лицо так близко и эти губы так манят, будто зовут меня в мир наслаждения. Но я почему-то сопротивляюсь.

— Родители на первом этаже спят, — говорю негромко, хотя вряд ли нас кто-то услышит.

— И что? Сюда никто не зайдет. Так ты соскучилась? — снова спрашивает совсем тихо и придвигает губы ближе.

Его ладонь скользит по моей спине, под майкой пижамы, и все мое волнение улетучивается. Больше о родителях я не думаю. Только о горячем теле, что лежит рядом. Запах Ильи сводит меня с ума, и если минуту назад я толкала его в грудь, то сейчас резко хватаю за футболку и тяну на себя.

Прижимаюсь губами к его губам и закрываю глаза…

Ощущение невероятные. Я целый день хотела этого и вот получила. Теперь ему уже не покинуть мою комнату.

Губы к губам, рукой тянусь к его шее, захватываю и уже сижу на нем сверху. Тонкие штаны пижамы выдают его с потрохами. Эрекцию не пришлось ждать, она тут как тут. Член упирается мне между ног, и я непроизвольно начинаю об него тереться.

Мне казалось, что я протрезвела, но, видимо, нет. На меня вдруг какая-то дикость напала. Я так хочу сейчас секса, что сил нет терпеть.

На секунду оставляю без внимания его губы и пытаюсь стянуть футболку. Он садится, и процесс становится куда проще. Снимает майку с меня, и контакт тела к телу невероятен. Его горящая кожа меня обжигает, притягивает, и я уже не контролирую свои руки. Они так и скользят по его телу вверх-вниз, не могут определиться…

Резкий рывок, и полицейский укладывает меня на лопатки. Стягивает шорты, наваливается и губами касается губ. Целует, опять и опять…

Вниз, к груди, но и тут не задерживается. Как змей-искуситель сползает ниже, оставляя за собой обожженные следы страсти на моей коже.

Касается языком пупка и еще ниже…

— Илья, стой, — взмолилась, а он игнорирует. Еще ниже лезет… — Остановись, прошу. Я не смогу молча…

Услышал. И вот его лицо уже снова передо мной…

— Завтра ко мне. Я не хочу никаких ограничений. — Тяжело дышит.

— Ладно. — Кажется, я согласна на все, что он может предложить. Абсолютно на все…

Затыкает мне рот своим языком, а влагалище — членом. И, как бы это стремно сейчас ни звучало, его член — лучший из всех, что я когда-либо чувствовала в себе. Такой большой, толстый…

Такой горячий…

Стон все же вырвался из меня, как бы я не пыталась его контролировать. Потому что это невозможно, немыслимо…

Удовольствие невероятное. Как молчать?

Вжимаюсь лицом в его плечо и пытаюсь дышать, не издавая не звука. В то время как Илья делает что-то невообразимое с моим телом.

Немыслимое наслаждение от этой близости. Не сравнить даже с тем, что вчера было. Да, вчера я была немного зажата, но вот сегодня…

Доверие возросло, и я смогла отдаться мужчине без мыслей, без стеснения, до полного бессилия…

— Доброе утро, Сонечка, — говорит Анна, когда я захожу на кухню. — Завтракать будешь?

— Доброе. Не откажусь, а где наши мужчины?

— Наши? — уточняет женщина и подозрительно на меня смотрит.

И я только сейчас поняла, какую чушь сморозила. И ко всему, я улыбаюсь, как ненормальная. Сдала себя с потрохами. Или нет?

Решаю выкрутиться. Это я умею.

— Вы же только на бумаге пока не женаты, а так вы уже семья. Так что да, наши. — Слегка улыбаюсь, но не слишком.

— Ты мне нравишься все больше и больше. А я, если честно, переживала, одобришь ты, не одобришь выбор отца. Ты же знаешь мою историю…

Не понимаю Анну. У меня складывается ощущение, что она сама хочет поговорить на эту тему. Хотя отец мне строго-настрого запретил.

— Знаете, теть Ань, у каждого из нас есть своя история. И если папа с вами счастлив, а это факт, то почему я должна быть против. Да и я права не имею вмешиваться в его жизнь. К тому же вы замечательная.

— Спасибо тебе, Сонечка. Прям груз с души. Я очень переживала и долго. Он ведь мне давно предлагал к нему переехать, а я все противилась. Слухов боялась, знаешь же, город маленький. — Аннушка ставит передо мной тарелку с блинчиками, и я давлюсь слюнками от приятного запаха. На столе стоят всевозможные джемы. И это так необычно.

Ощущаю себя маленькой девочкой, которую мама кормит завтраком. Идеальная семья, о которой я только и могла что мечтать.

— Да, город у нас любит сплетни мусолить. Но вы не обращайте внимания. Поговорят и забудут. — Стараюсь поддержать, но смысл. Она тут живет, я жила. Мы обе знаем, как быстро работает сарафанное радио.

— Да не забудут. Про меня в этом городе всю мою жизнь болтают. Детей моих обсуждают. Я раньше очень остро реагировала, а со временем будто броня образовалась. Иногда переживаю, но уже проще стало.

— И наплюйте на всех. Главное ведь — быть счастливой. — Наливаю себе чай в кружку и глазами кофе ищу. Гребаная привычка с утра вливать в себя кофеин.

Сегодня можно и обойтись.

— А ты почему не можешь свое счастье найти? Обжигалась? — Эта женщина видит меня насквозь. Нужно быть осторожнее и не спалиться.

— И обжигалась, и соплей на нос намотала. Все было. Решила не искать, может, само найдется.

Тыкаю блином в джем и в рот. Боже, какая вкуснятина.

— Может, и найдется. Оно как бывает: не ждешь, а находишь. Я и предположить не могла, что мы с Пашей под старость лет жениться надумаем. Нам бы внуков нянчить, а мы под венец.

— Вдвоем внуков будет веселей нянчить, — говорю с набитым ртом.

— Это точно. Да и дом у нас такой большой. Сколько может внуков вместить. М? — намекает мне женщина.

— Это вы к Илье обращайтесь. Я пока не собираюсь.

— Ой, от этого вообще не дождешься. Он меня ни разу ни с одной девушкой не знакомил. Даже не знаю, есть у него личная жизнь или нет. Так на работе и пропадает все время. А спрашивать я не решаюсь, стараюсь не лезть. Да и Илья у меня скрытный, лишний раз болтать не станет. Вот и живу в неведении.

— Он у вас красавчик, найдет себе девушку.

— Красавчик, значит? — Снова смотрит на меня с подозрением, и я ей подыгрываю.

— Еще какой. Загляденье просто. — Лыблюсь во все лицо, не могу сдержаться.

— Ох, Софья Павловна, а ты не промах.

— Стараюсь.

Наш завтрак с Анной затянулся на целый час. Мы столько смеялись, и в какой-то момент я ощутила душевную близость с ней. Не знаю, может, потому что моя мама отстраненная, грубоватая иногда. Но не Анна. У нее доброе сердце и душа нараспашку.

Удивительно…

Она прошла через ад, но не утратила своей человечности, доброты. Как же повезло отцу ее встретить.

Остаток дня я провела в своей комнате. На чердак заглянула, пока Анна по магазинам ходила, и в четыре часа решила начать собираться на праздник.

— Теть Ань, а у вас нет случайно плойки? Я забыла кинуть ее в чемодан. — Заглядываю на кухню.

А Анна снова у плиты, готовит ужин. Что-то запекает в духовке, и запах распространился на весь дом. А я голодная. Решила не есть, так как на празднике вроде будут закуски, все дела. Но сейчас, под влиянием аромата, я сомневаюсь в своем решении.

— Кудри накрутить решила?

— Ага. А то висят, как пакли. Давно не стриглась.

Я и правда последнее время подзабила на свою внешность. Раньше я и к косметологу постоянно ходила, и красила волосы только в салоне. Но последний год, пока готовила серию своих книг к публикации, стала затворницей. Сижу в квартире в обнимку с ноутом, и мне нормально. Волосы в пучок, растянутая майка и чашка кофе…

— Пойдем, я тебе помогу. Я же парикмахер. — Вылупляю глаза после сказанного. Хм, что я еще не знаю об этой удивительной женщине.

— Серьезно? — обо всем говорили, а я не спросила ни разу, кем Анна работает. Вот же удача.

— Ну да.

— А что вы раньше молчали….

— Хорошие у тебя волосы, густые такие, — говорит Анна и накручивает последние пряди.

Да, она и впрямь профи. Из моей сухой копны сделала красивую прическу и объем у корней как-то добавила.

— От папы достались. У мамы три волосинки.

— У Машки моей тоже были хорошие волосы. Кажется, только вчера я ее на выпускной собирала, а уже столько лет прошло.

Анна говорит, а у меня ком в горле образовался. Вроде и сказать что-то нужно, но это так тяжело. Я не представляю, что она чувствовала все эти годы. Что сейчас чувствует. И ни одно мое слово не сможет ее утешить.

— Я вам очень сочувствую…

— Спасибо, дорогая. Ой, что это я. — Анна промакивает уголок глаза воротом футболки. — Не будем о грустном, ты же веселиться идешь. И сегодня ты всех затмишь. Выбрала, в чем пойдешь?

— Да. Специально платье купила для этого вечера, показать?

— Конечно. Ну вот и все, прическа готова. Давай одевайся и спускайся, буду внизу тебя ждать.

Анна выключила плойку и вышла из моей комнаты.

Я сняла халат, надела свое нежно-розовое платье и чулки. Схватила пакет с туфлями и бегом вниз. Я уже немного опаздываю. Копалась долго.

— Ну красавица, Соня. Жаль, отца нет, не видит. — Улыбается Анна, а я даже покружилась разок.

И впрямь чувствую себя так, будто на выпускной собираюсь. Волнуюсь. Сто лет никого не видела, и не хочется упасть в грязь лицом. Я же как-никак из большого города к ним приехала. Нужно бы соответствовать своему статусу.

— Спасибо вам за помощь. Мне пора ехать, а то совсем опоздаю.

— Ты сама за рулем? — Почему ее это волнует?

— Да. Машину там оставлю, если выпью. — Вновь оправдываюсь. Анна решила на время примерить роль отца и за меня поволноваться. Мило.

— Я Илье скажу, он за тобой приедет. Они должны вот-вот подъехать.

— Хорошо, я не против. — Ехидно улыбаюсь женщине.

Что это она, решила сыночка мне своего посватать? Хм, интересно…

Конечно же, я не против. Илья мне обещал что-то невероятное сегодняшней ночью, так что я в предвкушении. А отцу скажу, что решила у Эльки остаться, он поймет.

Прощаюсь с Аннушкой, накидываю пальто и на улицу. Холод дикий.

Сегодня температура воздуха опустилась совсем низко, и вся вчерашняя слякоть замерзла. Гололедица. Идти невозможно.

Сажусь в прогретую машину и выезжаю со двора.

Можно было бы и пешком до школы добежать, но в чулках по морозу — так себе развлечение, поэтому решила ехать.

Паркуюсь и вижу, как шикарно украшен вход в школу. Гирлянда из мигающих огоньков, будто арка на входе. Поручни — в еловых ветках, в мое время так не делали. А зря, очень красиво.

Машин на парковке много, но мне удается поставить свою почти у входа. Телефон, сумочка…

И вот я балансирую на льду, пока иду внутрь…

***

Этот вечер встречи выпускников не такой, как у всех. Тут сразу присутствуют пять лет выпуска. Два года до моего и два года после.

Казалось бы, столько классов вышли из дверей этой школы, но мероприятие посетили далеко не все. В основном местные и из ближайших городов. Кажется, одна я приперлась сюда издалека.

Пока сдаю вещи в гардероб, слышу сзади:

— Ильина, к доске! — Оборачиваюсь и вижу своего одноклассника. Антон Петров собственной персоной. Только его теперь не узнать.

Раньше он был худой и щуплый, а сейчас… Передо мной высоченный широкоплечий мужик. Бугай, не иначе. Как так-то?

— Тоха, что с тобой стало? Ты вырос? — Смеюсь и подхожу к однокласснику. Обнимаю и не могу обнять. Да его даже обхватить невозможно.

Мы раньше его частенько обзывали в шутку, но сейчас я бы побоялась.

— Ага. Подрос чуть-чуть. — У него даже голос стал как у мужика. — Блин, а ты вообще не изменилась.

— Да ладно тебе…

— Серьезно. Ты б хоть постарела немного. — Шутит одноклассник, но мне приятно.

— Иди ты. Видел уже кого из наших?

— Да. Элю видел с Тимохой. Они в зал прошли.

Тимоха и Тоха — так мы называли парней в школе. Они были не разлей вода раньше, как мы с Элькой. Тоха, помню, за Элей ухлестывал, но та была до беспамятства влюблена в Тимофея.

Парни жили рядом, у них два года разница, но они дружили, как и мы с Элькой, с раннего детства. Но из-за Эли у них разлад случился, а потом Тоха уехал учиться, и общение у них сошло на нет. Но сейчас-то все в прошлом, надеюсь. Не будет неловкости?

— Пойдем к ним. Капец ты здоровый стал…

Организаторы мероприятия разделили вечер встречи на два этапа. Сначала мы все, как и раньше, разместились в актовом зале. Думаю, кто-то будет говорить какие-то слова, что-то такое. Ну а потом мы дружно пойдем в столовую, и начнется пир.

И да, вход был платным, поэтому хочется верить, что хоть часть денег пошла на закуски, так как я не ужинала. И почему?

Уверена, Анна приготовила очередной шедевр, который я не попробую. Может, завтра, если они мне оставят.

Проходим с Тохой в актовый зал. Вижу из толпы машущую мне Эльку и топаю к ней. Надо же, она заняла нашу любимую галерку. Да еще и мне стул забила.

Сажусь рядом и не успеваю перекинуться парой фраз с подругой, как выключается свет…

С годами ничего не поменялось. Как я раньше ненавидела официальную часть, так и сейчас ненавижу. Скука смертная.

Да, на моменте, когда на экране появились фото нашего класса, мы посмеялись. Поаплодировали немного и даже покричали, но на этом все веселье закончилось.

Когда видеоряд наконец-то закончился, свет включился. На сцену вышел директор, но не тот, что управлял школой, когда мы в ней учились.

В наше время директором была Антонина Васильевна. Ее никто не любил, в том числе сами учителя. Она была педагогом старой закалки, как мы говорили: «Из прошлого века». Всегда не в настроении. Ходила по школе, ворчала что-то себе под нос и прикрикнуть могла. Да еще как могла.

А сейчас перед нами — мужчина лет сорока пяти в костюме. Болтает что-то, а я не слушаю.

Я только и делаю, что смотрю на затылки, по сторонам и ищу знакомые лица. Для чего?

Мне и компании Эльки с Тимохой и Тохой вполне хватает.

— Ты видела уже Завьялову? — говорит мне на ухо Элька.

— Ага. Платье у нее, конечно, атас. Где она его откопала?

Нахожу взглядом Арину Завьялову чуть в стороне и в очередной раз закатываю глаза от ее внешнего вида.

Она всегда была странной. И в школе одевалась ярче всех — принты у нее были, мягко говоря, необычные. Вот и сегодня. Пришла на вечер встречи выпускников в платье мини: клянусь, если она нагнется, я увижу ее яичники. Но не буду думать об этом…

Мало того что платье у нее уж очень короткое, так еще и ткань какая-то цветастая. Жуть…

— Я даже боюсь предположить, — негромко отвечает мне Элька. — А я тебе не рассказывала, что она с мужем своим судится? — Очередная порция сплетен подъехала.

— Она же постоянно выставляет семейные фото, вся такая счастливая. Буквально недавно видела.

— Ага. А сама по судам носится. Муж дочку себе забрал, оформил опеку. Поговаривают, что она вроде как бухает.

— Да ладно?

Удивляет меня рассказ Эльки. Аринка, конечно, чудная, но чтобы прям бухать… Да и семья у нее нормальная. Мама, помню, работала в доме творчества, вокал преподавала. Отец… не вспомню точно, кажется, на нашем заводе работал. А вон оно как, оказывается.

Хотя все может быть совсем не так, как говорит Элька. Не нужно забывать, где я нахожусь. Это не просто милый город с приветливыми людьми — это осиное гнездо, где каждый тебе улыбается, а за спиной плетет паутину сплетен. Что и я сейчас, собственно, делаю, слушая Элькины догадки по поводу Арининой ситуации.

Даже в голову брать не стоит. Уверена, во всем этом правды — процентов десять, а то и меньше.

— Ну. Моя тетя Света работала с ее мамой, вроде до сих пор общаются. Вот та и рассказала…

Элька еще что-то говорит, но информация уже бежит сквозь меня. Все, как я и думала. Та сказала этой, а эта всем подряд. Раздражает.

Но больше всего раздражает, что, вновь оказавшись тут, я начинаю утопать в этом болоте. Прям-таки и окунаюсь в омут, из которого очень трудно выбраться. Это заразно. Да, сплетни разносить легко, но не стоит забывать, что и про тебя их тоже могут разнести по округе.

Благо, первая часть мероприятия не была затяжной, и уже через час мы все прошли в столовую на фуршет. Два длинных стола стояли с обеих сторон зала. На них были тарелки с закусками, фруктами. Но меня интересовали не эти столы, а тот, что в самом углу, с шампанским.

По центру столовой стояли маленькие столики, такие как в закусочных, без стульев. Фуршет есть фуршет.

Мы с Элькой тут же заняли место в центре, а Тимоха притащил нам по бокалу шампанского.

— Сонька сегодня весь день спрашивала, когда ты к нам приедешь, — говорит Элька, когда парни вышли на улицу проветриться.

— Зайка моя. Завтра могу приехать.

До Нового года еще пара дней, а значит, я свободна.

— Давай. Она заболела, правда. Температура сегодня ночью поднялась аж тридцать девять. — Вижу переживание на лице подруги.

— Ты поэтому такая нервная?

— И поэтому тоже. Мама моя с ней сейчас сидит, а у меня душа все равно домой рвется. Этот еще… — Элька замолкает на полуслове, но я-то вижу, что она хочет мне что-то сказать. Выговориться будто.

Да и мне есть, что у нее спросить, но я не решаюсь. Вопрос касается Тимохи, а не ее напрямую. Сомневаюсь. Решаю повременить. Не то место для личного разговора.

— Давай уже рассказывай, что там у вас? Тимоха начудил?

— Да устала я, Сонь, вот серьезно. У меня порой такое ощущение, что все только на моих чувствах держится.

— Ты чего, он тебя любит. Всегда любил, — говорю всеми известный факт.

— У меня даже перед свадьбой складывалось ощущение, что я его люблю куда больше. И с годами ничего не поменялось. Он постоянно в бар ходит, на работе задерживается, командировки берет. У меня такое ощущение, что он не хочет находиться дома, с нами. — Вижу, что Элька расстроена. А когда вслух начала свои переживания проговаривать, и вовсе глаза заблестели. Еще немного, и слезу пустит.

— Ты накручиваешь, Эль. — Успокаиваю ее. — Он в дочке души не чает, все для вас делает. Вон дом какой купил, машина у вас дорогущая. Поэтому и работает много, чтобы вы ни в чем не нуждались.

— Думаешь? — спрашивает с надеждой в голосе.

— Уверена. А про любовь… Мужчины и женщины по-разному любят, ты же знаешь. Это мы эмоциональные, а они не такие. Так что перестань на мужа наговаривать.

— Сонь, возвращайся сюда жить. Мне без тебя плохо. — Прижимается Эля ко мне.

— Нет, ты уж извини. Я отсюда сбежала, и возвращаться совсем не хочется.

— Вы чего обнимаетесь? Напились уже? — спрашивает Тимоха, когда к столу подходит.

— Мы любим друг друга, смирись, — шучу я и замечаю, как к столику идет Арина. Тоже решила присоединиться к столу одноклассников?

— Привет всем. Миллион лет никого не видела. — Улыбается девушка и встает рядом со мной.

— Привет. Как дела? — Поддерживаю дружескую беседу.

— Да все как у всех. Потихоньку, помаленьку. Я, кстати, слежу за твоим творчеством. Везде на тебя подписана и даже пара книг есть в коллекции.

— Спасибо, Арин. Да, я видела комментарии. — Я и впрямь стараюсь отслеживать комментарии в социальных сетях. Читаю только положительные. И Арина довольно часто мне пишет.

— Сонька, ты талантище. Я после школы ни одной книги в руках не держала, пока твои не начала читать. И прям подсела.

— Все, я сейчас начну краснеть. — Я всегда реагирую на комплементы неестественно. Не умею их принимать. На людям я скромная.

— Перестань, это чистая правда. Ты пример для нас всех. Успешная, популярная. Сейчас еще замуж за красавца городского выйдешь, и все, можно считать, всем нос утерла.

Вижу по Элиному лицу неприязнь к Арине. Но Элька на всех так реагирует. А вот Арина, наоборот, показалась мне дружелюбной и искренней.

Но что-то в ее глазах мне кажется странным. Слегка напрягает. Она вроде бы смотрит на меня, улыбается, но эта тоска во взгляде…

— У меня нет такой цели, да и я не спешу с замужеством.

Мысленно ухожу в себя. Почему-то именно сейчас я думаю об Илье. Соскучилась?

Можно вообще соскучиться по незнакомцу? Видимо, да, раз я в толпе людей чувствую себя одинокой. А с ним наедине мне так хорошо…

— Вот это песня! — крикнул кто-то из толпы, и народ начал стекаться на танцпол.

Я позвала Элю, но та уставилась в телефон, бросив мне: «Мама пишет».

Но я не растерялась, взяла под руку Аринку и парней. Пора тряхнуть стариной…

Не знаю, сколько мы дрыгались, три песни точно прошло. Пить захотелось, да и есть тоже.

Мы с ребятами накинулись на закуски…

Прошел еще час этого довольно странного вечера, когда народ потихоньку начал расходиться. И почему так рано? Самый разгар веселья.

Элька болтала с учителями, я тоже зацепилась языком с нашей математичкой Любовью Викторовной. А парни жгли на танцполе и Арина с ними.

Мне показалось, что она крепко выпила. Видела пару раз ее с полным бокалом шампанского. Может, у нее и впрямь проблема с алкоголем?

Потому что танцы она устроила те еще. Вешалась то на Тоху, то на Тимоху, то еще на каких-то парней. В общем, еще немного, и позора не избежать. Может, вмешаться?

— Сонь, я домой, — неожиданно выдает Элька в самый разгар дискотеки.

— Так рано? — Я возмущена. Подруга сама меня уговаривала приехать на вечер встречи, а теперь что, сбегает?

Оставляет меня тут с Ариной тусить?

— У Сони опять температура поднялась. Я переживаю.

— Ну тогда ладно, езжай, конечно. — Решаю не настаивать. Ребенок куда дороже какой-то невнятной вечеринки. — Ты за рулем?

— Да. Тут ехать три минуты, а я два глотка всего сделала. К тому же наелась бутербродов со шпротами, они если что любой запах перебьют. Нормально. А если нет, папе твоему позвоню, поможет отмазаться. — Улыбается мне подруга.

— Прекращай что попало говорить, два глотка шампанского — это ерунда. А вот я уже подшофе.

Чувствую себя расслаблено, и голова немного хмельная.

— Вот и веселись. За моим пригляди, чтоб не перепил, ладно?

— Без проблем. Пригляжу и домой отправлю. Поцелуй от меня крестницу.

— Хорошо. До завтра. — Чмокаем меня в щеку Эля.

— До завтра! — прокричала вслед подруге. Она так торопится, суетится, что я не стала ее задерживать.

Материнское сердце — оно такое. С появлением ребенка оно уже никогда не будет спокойным, так мне мама всегда говорила. Видимо, это правда.

Следующий час прошел так же весело, как и предыдущий. Мы танцевали, пили и болтали без умолку. Хорошо, что Элька ушла, потому что Тимоха налакался как следует. С девчонками зажигает, пока жена дома с больным ребенком.

Но я ни в коем случае его не осуждаю. Знаю, как он любит Элю, как обожает дочку. Только одно мне не дает покоя…

Мысли так и бушуют в мозгу. Переплетаются, выдают идеи и предположения. Надо же. Мой мозг вообще когда-нибудь отдыхает?

— Пойдешь в туалет? — спрашивает у меня Марина. Учились в параллели. Их стол как-то плавно слился с нашим, и мы разговорились.

В школе мы с ней почти не общались, но сейчас нашли общие темы. Этого хватит для совместного похода в туалет.

Беру новоиспеченную подружку под руку и на выход из столовой.

Длинный коридор первого этажа навевает воспоминания. Когда-то мы носились по этим самым коридорам, получали нагоняй от учителей и травмы.

Вот проходим наш любимый подоконник. Мы с Элькой тут каждую перемену сидели. Раньше он, правда, был деревянный, это сейчас все в пластике.

А вот и женский туалет на горизонте. Раньше там было жутко, думаю, сейчас ремонт уже сделан. Посмотрим.

Заваливаемся с Мариной в туалет, и шок…

Ступор. А за ним ужас сковал все мое тело…

А сзади — истошный крик Марины…

Марина кричит, и я сквозь крик пытаюсь взять себя в руки и осознать то, что сейчас вижу.

Мы стоим на входе в уборную, а посреди помещения лежит тело. Окровавленное тело. Перемещаю взгляд чуть вправо, на раковину — она тоже вся в крови. Красные пятна яркими мазками видны на белоснежной раковине, полу. На ней…

В миг голова вдруг становится ясной, опьянения и след простыл. Мозги начинают работать. Быстро оценивают ситуацию и побуждают начать действовать.

— Марина, заткнись и звони в скорую, — приказываю спутнице и подхожу ближе к телу. — Закрой рот, наконец! — грублю, так как от ее писка не могу сконцентрироваться.

Девушка всхлипывает и начинает шарить рукой в своей сумке.

Я всякое в жизни повидала, ну в смысле фото жертв с мест преступлений, лично общалась с опасными преступниками, но чтобы вживую…

Понимаю, что первым делом нужно проверить пульс. Мои ноги немного ватные, но я все равно подхожу ближе, присаживаюсь на корточки и тянусь к ее шее. Она тоже вся в крови.

Но самое страшное у нее на лбу. Кровь еще льет из отверстия в черепе, и…

Я, конечно, не доктор, но вместе с кровью, кажется, и мозги вытекают наружу. Все волосы пропитаны кровью, которая большой лужицей скопилась под головой девушки.

Господи, кто мог такое сделать?

Два пальца подношу к шее, прижимаюсь к теплой коже — пульса нет. Решаю перепроверить и еще раз сильнее надавливаю на шею. Черт, она мертва…

В следующую секунду в уборную начал стекаться народ. Кто-то зашел и стал охать, кто-то причитать, но я знала одно: это место преступления, а значит, нужно поскорее выгнать отсюда всех людей, чтобы не затоптали улики.

— В скорую позвонили? — Отхожу от тела и поворачиваюсь к толпе.

— Да, — отвечает Марина. На нее смотреть страшно. Вся бледная, глаза испуганные, тушь под глазами размазалась.

— Нет смысла, она мертва, — говорю спокойно. — Звоните в полицию.

— Сонь, набери отцу, — говорит Тоха, и я понимаю, что он прав. Мой отец — главный в этом городе по таким вопросам, и нужно звонить именно ему.

Выгоняю всех из туалета и закрываю дверь. Охранник подтянулся, учителя. Все перешептываются, кто-то плачет…

Атмосфера, мягко говоря, сумбурная, но вот я абсолютно спокойна. Кто-то же должен.

Достаю из сумки телефон и тыкаю на контакт «Папа». Он тут же отвечает.

— Дочь, ты на громкой, — даже не говорит «алло» отец. По голосу слышу: настроение у него веселое. — Нагулялась? Отправлять за тобой Илью?

— Па… — Горло слегка пересохло, и я глотаю слюну. — Пап, у нас тут труп.

— Что? — Отец моментально меняется в голосе, думаю, он не поверил услышанному.

— Девушка в туалете, мертва. Куда мне звонить?

— В школе? — Опять будто не понял, о чем я.

— Да.

— Соня, никто не должен уйти. Собери всех в одном месте, я скоро буду. Труп не трогать, не передвигать.

— Я поняла…

Отец трубку повесил, а я все еще держу телефон у уха. Не верю в случившееся. Не могу принять. Как?

В этом городе ничего подобного не случается. Да здесь и убийства никогда не было. А тут это…

На празднике. На хорошем празднике, добром.

Кто мог сделать с ней такое? Я абсолютно уверена, что это не случайность. Не могла она просто стоять у раковины и упасть, удариться головой. Там явно был не один удар, учитывая то, как теперь выглядит ее лицо.

Кошмар…

И теперь все под подозрением.

Сижу на стуле в столовой. Все остальные ребята и учителя тоже сидят неподалеку. Одни разговаривают, кто-то заливает в себя шампанское прямо с горла бутылки, а я наблюдаю.

Смотрю на каждого поочередно и предполагаю мотив. Каким он может быть? Кто мог это сделать? Какая выгода?

Ничего дельного в голову так в итоге и не приходит. Мы все сто лет не виделись, не встречались. Среди нас нет особо пьяных или агрессивных, а значит, проблема куда глубже, чем кажется.

Явно среди нас есть тот, кто что-то скрывает. Тот, кому она мешала или обидела, и он решил вопрос таким способом.

Среди нас есть убийца…

Полиция приехала минут через пятнадцать, а мне показалось, что прошел не один час. Я не могла остановить свой неугомонный мозг, и он постоянно генерировал мысли. Без остановки.

Вдруг двери столовой распахнулись, и в них вошел отец. А за ним — Илья и еще несколько человек в полицейской форме. Среди них также идут фельдшеры скорой с оранжевыми чемоданами. Медики нужны для констатации смерти.

Смерти…

До сих пор не могу осознать случившееся, хотя именно я нашла ее тело. Именно я первой увидела ее стеклянные глаза, но веки трогать не стала. Пусть их закроют медики в перчатках.

При виде своих мужчин я вдруг испытала какое-то облегчение. Все время до этого я чувствовала внутреннюю панику, даже страх, ужас.

А все потому, что, честно говоря, не совсем комфортно находиться в одном помещении с людьми, среди которых точно есть убийца, преступник.

— Сейчас допрашивать станут, — говорит Тимоха. А я и не заметила, что он сидит рядом со мной. Когда подошел? — Надо бы Эльке позвонить. Она домой меня ждать будет.

— Пока не звони. Ты ее знаешь, она сорвется, а у вас Сонька с температурой. Пусть пока дома побудет.

— Ты права. Да, точно права. Она сейчас только паниковать станет и сюда рваться. Приду домой и все расскажу. Что зря волновать, она все равно ничем нам помочь не сможет. — Тимоха говорит быстро, тоже, видимо, нервничает.

А кто не нервничает? Любой в этом зале сейчас не в себе. Вижу по испуганным лицам своих одноклассников, других ребят, учителей…

— На кого думаешь? — Зачем-то решаю спросить мнение друга. Тимоха поворачивается, брови сведены в кучу. Его удивил мой вопрос?

— Ты думаешь, ее того? Ну, убили? — последнее спрашивает слышно, слегка по сторонам рыщет.

— А ты думаешь, она сама себе череп до мозгов разбила? Там явно не один удар был…

Торможу на полуслове, так как среди полицейских началась суета. Кто-то закрыл дверь в столовую. Мужчины в форме сразу же ушли в туалет, вместе с отцом. А Илья разговаривает с директором.

— Бля, мы с Илюхой друганы, да и тут он многих знает. Как в такой ситуации быть объективным?

— А я с ним вообще сплю, — зачем-то посвящаю Тимофея в свою личную жизнь.

— Ого. И давно? — Снова на меня уставился муж подруги.

— С позавчера.

Возможно, это не имеет значения, но все же. Я, как и все в этом зале, подозреваемая, а Илье придется брать у меня показания. Отец, опять же…

— Да, ситуация. — Тяжело вздыхает Тимоха. — Ну хотя бы тебя долго мучить не будут.

— На что ты намекаешь? — Тут же вскипаю от тупого намека. — Думаешь, мой отец или тот же самый Илья как-то по-особенному ко мне отнесутся? Такого не будет, — заявляю уверенно. Потому что это чистая правда.

— Сонь, прости, если херь несу. Я пьяный, да еще и на нервах. Башка вообще не соображает.

Тимоха замолк, а вот я задумалась. Он озвучил еще одну причину, по которой я свалила из этого сраного города.

Почему-то все думали, что ко мне как-то по-особому относятся в некоторых ситуациях. Однажды в школе ребята порвали расписание уроков, местные «разбойники». Это сейчас все электронное, а раньше было на ватмане написано и к стене в школе прикреплено.

И я там тоже была, но в вандализме не участвовала. Наоборот, я пыталась отговорить мальчишек от безрассудных поступков. В итоге почти всем влетело, и не хило так, но не мне. Тогда ребята решили, что за меня отец вступился, но этого не было. Мой отец профессионал и никогда не переступал черту. Ну почти никогда…

Хотя это и не пользование служебным положение. Он всегда старался помочь, если была такая возможность. И до сих пор помогает, да только людям не объяснить…

Даже Тимохе. Сколько раз он его выручал? Дофига. А отца его, что пригубить любит, а потом за руль? Этого никто не помнит.

— Господа, — начал говорить папа, и я подняла глаза. — Я попрошу каждого из вас поговорить с сотрудником правоохранительных органов, чтобы мы смогли разобраться в произошедшем. Я понимаю, что вы все хотите домой, и мы постараемся вас долго не задерживать. Кто нашел тело? — спросил и глазами по толпе.

— Я. — Встаю с места и смотрю на отца, а тот, кажется, слегка испуганно смотрит на меня.

— Ты как? — спрашивает отец, пока ведет меня в кабинет. Заходим, закрывает за нами дверь.

Глазами по помещению — класс химии. На стене висит огромная таблица Менделеева. Все та же, которая и при мне когда-то висела. Ощущаю себя немного странно. Неприятный мандраж по телу. Будто я в прошлое попала: все вокруг такое знакомое, как будто ничего не изменилось, да только я уже не ребенок, а взрослая. Неплохой сюжет моего очередного романа…

— Я не знаю. Я в шоке, пап. — Тру лицо руками и, возможно, размазываю макияж, но мне все равно, как я выгляжу.

Отец садится за стол учителя, достает папку, а я сажусь напротив него за парту, как школьница. Только парта мне уже не по размеру.

— Понимаю, милая. Давай, расскажи мне все с самого начал. С момента, как ты зашла в школу, что было дальше. Не спеши, подробно обо всем… — Отец пристально смотрит, держа ручку, и я начинаю.

Не знаю, сколько времени мы провели в кабинете с отцом. Долго. И, что удивительно, я не донимала его своими теориями, лишь озвучивала факты. Папа выслушал показания, записал их и дал мне расписаться. На этом все, я свободна.

— Я Илью сейчас отпущу до утра. Как раз тебя домой отвезет. — Даже в такой ситуации отец не забывает проявлять обо мне заботу.

— Не надо из-за меня его от работы отрывать. Я доберусь…

— Сонь, прекращай. Сейчас криминалисты работать будут, с допросом закончат опера, ему тут пока делать нечего. Езжайте домой, а утром мы с ним продолжим расследование.

— Пап. — Останавливаю я отца в коридоре и осматриваюсь по сторонам. Вокруг никого. — Ты же тоже считаешь, что это убийство?

— Сонь, я не могу с тобой обсуждать ход дела. Прости, дочка, но мы сейчас не на твоем чердаке и это не какая-нибудь старая история. Поэтому поговорим обо всем после…

Нет, я не обиделась на отца. Он прав. Раньше он рассказывал мне какие-нибудь истории из прошлого, и мы с ним их мысленно расследовали. Но сейчас все реально. Совершено преступление, и отец не вправе делиться со мной деталями.

— Хорошо, — соглашаюсь с отцом и снова иду в столовую. Краем глаза поглядываю на дверь туалета, но она закрыта, а мне так хочется посмотреть, что там происходит. Что делают криминалисты? Накрыли тело или еще фотографируют?

В столовой стало меньше народа, видимо, допрос в разгаре и часть людей уже отпустили. У стола с шампанским вижу Тимоху и прямиком к нему.

— Тебя допросили? — спрашивает негромко муж подруги. Выглядит он нервным, а еще уставшим. Да тут все уже устали.

— Ага. А тебя?

— И меня. Сказали, могу ехать домой. Пойдем? — Вижу, что Тимофей хочет поскорее свалить отсюда. Да и я тоже.

— Илья нас сейчас отвезет.

— Супер. — Натягивает улыбку Тимоха, а потом резко перестает улыбаться. Видимо, нервы сдают у мужчины. Плюс алкоголь…

Идем за вещами и на улицу…

***

— Что мне Эльке сказать? — спрашивает Тимоха с заднего сидения, когда мы почти к его дому подъехали.

— Скажи как есть. Слух все равно махом разлетится. Завтра весь город будет судачить. Вот же шум поднимется. В нашей дыре и убийство — с ума сойти.

Думала, что про себя говорю, а на деле — вслух. Но парни на меня особо внимания не обратили. Уверена, и в их головах сейчас такое же творится.

— Это точно. Блять, я поверить не могу во все это. Два часа назад мы с Аринкой под «Руки вверх» отрывались, а теперь…

— Согласна, Тимох. Надо было мне не приезжать на праздники…

Только сказала, Илья на меня как глянет. Наповал сразил своим взглядом строгим. И да, он не сказал ни слова, но я поняла, что мне даже думать об этом не следует. Если бы я не удовлетворила просьбу папы и не приехала на эти новогодние каникулы, то и Илью бы не встретила. Может, когда-нибудь мы бы и познакомились, но кто знает, когда бы это случилось.

— Спокойной ночи, — говорит Илья, и Тимоха идет к дому, а мы отъезжаем. — Домой?

— К тебе. — Уверенным голосом отвечаю своему новоиспеченному любовнику.

— Неожиданно. — Приподнял бровь Илья. — Павел Петрович четко обозначил задачу, тебя нужно отвезти домой.

С недоверием смотрю на Илью. Чего это он? Как устаивать вакханалию в моей комнате, да при родителях, он только за. А тут решил следовать приказу?

— И ты отвезешь, через часик. — Стараюсь выдать что-то наподобие улыбки, но выходит неестественно.

Хм, может, я сошла с ума, раз при таких обстоятельствах веду себя так? Да, случилось непоправимое, страшная трагедия, но я думаю только о том, чтобы скорее захлопнулась входная дверь его квартиры…

— Ты думаешь, я сумасшедшая? — спрашиваю у Ильи, пока тот судорожно пытается избавить меня от платья. И почему в такие моменты всегда заедает замок?

Когда я его надевала, я с легкостью, буквально одной рукой, дернула застежку, и замок мне тут же поддался.

— Почему это? — Замочек наконец-то съезжает вниз, и вот мои плечи оголены, а к ним прижимаются теплые губы.

В этот момент я чувствую, как вся нервозность, что скопилась во мне за сегодняшний день, отступает. Мое тело будто освобождается, и мысли отступают, оставив меня в покое.

Но это не душевное спокойствие, нет. Лишь иллюзия и временное избавление от мысленных терзаний. Они вернутся…

А сейчас все мое тело горит и требует ласки. Его ласки…

— Потому что вокруг творится что-то невероятное, а я только и думаю, как хочу тебя. — Платье съезжает по телу, и я поворачиваюсь к Илье.

Ощущаю себя невероятно уверенной в кружевном нежно-розовом белье и чулках. Да, теперь я точно знаю, что от мужчины, что рядом с тобой, зависит многое. И в первую очередь — это ощущение себя.

Не знаю, какими такими умениями обладает Илья, но с ним я не могу быть робкой или нежной. С ним мне хочется вести себя вызывающе, быть развратной и пошлой. Почему?

Илья хватает меня за горло резко, жадно, немного жестоко. Губы вплотную, и я окончательно теряю голову. Теряю все свои мысли и больше не думаю. Хватит, теперь я хочу лишь чувствовать…

Хватаю его за ремень и чуть на себя, Илья дергается и начинает снимать с себя футболку. Спускаю с него джинсы, тороплюсь. Встаю и снова целую, не оставляю его губы в покое. Мне от них будто не оторваться, так и притягивают целовать все быстрей и быстрей…

Илья крепко обхватывает мою талию, и я подгибаю ноги сзади — так и идем пару метров, пока не оказываемся в постели.

И только он наваливается сверху, как я начинаю гореть еще ярче. Нападает безумие и дрожь во всем теле. Я буквально трясусь и жажду нашей близости. Так хочу…

А Илья, кажется, даже сильнее. Он молчит, лишь тяжело дышит, пока блуждает губами по моей шее, груди. Вздохи становятся совсем хриплыми, когда он стягивает с меня белье и прижимается. «Вот, уже почти…» — проносится мысль, и я тяну его голову вверх, так как мне срочно нужны его губы. Необходимы.

— Ты можешь не сдерживаться сегодня, шумоизоляция позволяет, — шепчет где-то в промежутках между поцелуями.

Дом и так старый. Стены толстые, не то что в новостройках. Зачем ему шумоизоляция?

Отбрасываю надоедливые мысли и возвращаюсь в его объятия. Тут куда интереснее находиться, чем в моей голове.

— Я и не планировала, а-а-а… — не успеваю закончить предложение, как Илья довольно смело меня заполняет собой.

Нетерпеливый, но и у меня уже нет сил оттягивать. Весь сегодняшний день я только и думала, как снова прикоснусь к его коже, как почувствую его поцелуй и как буду громко стонать, задыхаясь от нехватки воздуха.

Весь стресс, все свое непонимание и терзания я выплеснула в эту близость. Не знаю, как Илья смог это сделать, но я стала совсем другой с ним. Никаких рамок, никаких границ, никаких мыслей…

Эмоции на острие, стоны и крики. С ним я так открыта, откровенна…

***

— Уже пять утра, нужно ехать домой, — говорю, а сама ближе к нему прижимаюсь. Щекой прилегаю к его груди и не хочу вставать. Он такой теплый и пахнет вкусно.

— Мы можем остаться тут. — Слышу, что и у любовника сонный голос. — Спать осталось всего пару часов. Я в девять должен в отделе быть.

— Папа будет переживать. Спросит, где я ночевала… — отвечаю уже заторможено. Сон и усталость берут надо мной верх, и я не могу этому сопротивляться.

— Скажешь, что у меня…

— Ха-ха-ха, — тихонько хихикаю. — Не, к такому я пока не готова.

— Тогда соврешь. — зевает Илья и крепче меня обнимает.

— Этот вариант мне подходит больше…

В восемь тридцать мы оба синхронно подскочили с постели от звука будильника. Илья махнул в душ, а я решила, что помоюсь уже дома. На моих волосах лак и пенка, которые Анна использовала, чтобы зафиксировать мои кудри, и их так просто не смыть.

На лице — вчерашний макияж, а у моего любовника вряд ли найдется мицеллярная вода или средство для снятия макияжа. Не думаю.

Поэтому вновь натягиваю свое платье, что до сих пор на полу валяется, подтираю салфеткой тушь и в путь.

Подъехали к школе и сидим. Оба о чем-то задумались, но я разбила эту стену молчания.

— И что теперь? — спрашиваю у парня.

— В плане?

— Ну в плане расследования? — А он о чем? Меня только это и волнует сейчас.

— На моей практике такое впервые. Раньше я работал в ГАИ, штрафы выписывал, хотя тут даже штрафы выписывать некому. А сейчас убийство…

— И я думаю, что это убийство.

— Так, Сонь, — Илья вдруг тон сменил. Что-то серьезное решил выпалить. — Я не могу с тобой обсуждать дело. Проговорился про убийство…

— Я никому не скажу, что ты плохой коп. — Хватаю Илью за ворот куртки и к себе притягиваю. Он поддается и прямо в губы мои впадает.

— Не думаю, что я плохой коп, как ты выразилась. Но в таких делах у меня нет опыта, — шепчет и снова губ моих касается. И мне так приятны его поцелуи, будто до этого момента мы ни разу еще не целовались.

— А у кого в этом городе он есть? Даже отца моего возьми, единственное преступление на его памяти — это убийство Маши, которое он… Прости. — Резко затыкаюсь, потому что понимаю, что сказала совсем не подумав. На мгновение я забыла, кто рядом со мной сидит.

— Не извиняйся, все в порядке.

— Я просто рассуждала вслух, я не хотела так о ней говорить. Прости. — Пытаюсь оправдаться и мысленно ругаю себя за длинный язык. Когда уже я научусь держать его за зубами, а свое мнение — при себе?

— Иди ко мне. — Теперь он меня прижимает и крепко сдавливает в своих объятиях. — Я могу говорить о сестре, о том, что случилось с ней, поэтому не извиняйся. Все хорошо.

— А тебе не пора на работу? — спрашиваю, но Илья меня еще не отпускает, так и держит в крепких тисках.

— Пора, но я не хочу тебя отпускать.

— Отпускай давай. — Выбираюсь из его рук. — Все равно придется, я же уеду.

И тут мне так горько становится. Прям будто бы кто-то душу мою взял в ладонь, а потом сильно-сильно сжал в кулаке. Грусть накатила…

Но не к месту она. И чего это я так размякла?

— Кто знает, что будет. Будущее — оно непредсказуемое…

Илья продолжает рассуждать, а я полностью погрузилась в свои мысли.

Как же он прав, будущее и впрямь непредсказуемое, взять ту же Арину, что умерла на полу школьного туалета… Жила, а потом жизнь оборвалась резко.

Через пару минут Илья умчал на работу.

А я так и сижу, только теперь в своей машине, смотрю на здание школы и не перестаю думать…

Но тут, на парковке, мне сложно думать, мне нужен мой чердак…

***

— Сонечка, ну наконец-то, а то Паша позвонил мне, а я говорю, что ты не приезжала…

Анна причитает, а я обдумываю очередную ложь в своей голове. Зачем только?

Мне кажется, Анна такой человек, который бы меня понял, без осуждения. Ей можно сказать, что я провела эту ночь у Ильи, одно только…

Я не хочу давать ей надежду о нашем с Ильей счастливом будущем. Потому что нет его. Да, нам действительно хорошо вместе, секс нереальный, но между нами — огромное расстояние. Разные города…

Поэтому я вновь решаю солгать.

— Папа рассказал вам, что случилось в школе? — резко перевожу разговор в другое русло.

— Ничего не рассказал. Позвонил, говорит, девушку нашли мертвой. Сонечка, это правда? Кто умер? — Анна руки к груди прижимает и так смотрит…

— Арина Завьялова, знаете такую? Ну Завьялова — это девичья, по мужу она Громова. — Только я сказала другую фамилию, как Аннушка в лице изменилась. Думаю, она поняла, про кого я говорю.

— Людкина дочка, что ли?

— Да-да. Мама у нее вокал преподавала… — Вспоминаю, что Аринкину маму теть Людой звали.

— Господи. Как это произошло?

— Теть Ань, а давай я быстренько в душ, и мы поболтаем. Я бы поела заодно.

— И правда, накинулась я на тебя с порога. Иди в душ, а я тебе пока кофе сварю и стол накрою…

Впервые в жизни ощущаю грусть, когда смываю с себя его запах. Я будто маньячка: перед тем, как включить воду в душе, понюхала свое плечо. Я пахну Ильей…

Какой же у него приятный запах. Побольше шампуня на волосы, чтобы хорошенько промыть. Пенку для снятия макияжа, чтобы кожа, наконец, вздохнула свободно, и горячая вода сверху.

Приятные ощущения…

Я даже взбодрилась, учитывая, что спали мы всего ничего. Вот сейчас поем, поболтаю с Анной и в кроватку. Посплю немного, чтобы мозг отдохнул.

— Ого, какой стол. Я столько не съем, — говорю и приземляюсь на стул. Передо мной опять стоят разные блюда, будто это не один человек готовил, а скатерть-самобранка наколдовала.

— Я с тобой поем, а то одной как-то не хотелось. — Ставит кружку чая на стол и садится напротив.

— Спасибо за завтрак, я начинаю. — Тянусь к пирожку и с удовольствием откусываю кусочек. Это гастрономический оргазм, не иначе. — С луком и яйцом мои любимые, — говорю с набитым ртом.

— И Илюшкины. Сейчас им в отдел отнесу. — Ну что за женщина? Золото, не иначе.

— Давайте я вас подвезу, — хочу хоть немного облегчить ее заботы.

— Да ну, тут идти-то.

— Короче, вчера такое было… — начинаю я посвящать Анну во вчерашние события.

Два пирога, кружка кофе и длинный, подробный рассказ позади.

Анна все это время сидела молча и почти ничего не спрашивала, пока я в очередной раз пересказывала, что случилось на вечере встречи выпускников. Она иногда прижимала руку к груди, иногда качала головой и немного хмурила брови.

Слушать такое было непросто, особенно для нее. И по итогу:

— Ты сама-то как? — Ее забота пробивает меня насквозь. Я все больше и больше убеждаюсь в том, что они с отцом созданы друг для друга.

— Да я вроде нормально. Шок прошел, теперь вот думаю постоянно, кто мог это сделать. — Мозг так и бушует от генерации очередной версии.

— Может, не местный кто-то?

— А мне кажется обратное. Думаю, это личное, уж слишком яростно ей наносили удары.

— Господи, — в очередной раз произносит Анна и встает из-за стола. Мне кажется, она не хочет знать подробности, лишь поверхностную информацию. Мое описание мертвого тела ей неприятно, и я не наседаю. Все люди разные. Это я могу спокойно есть стейк с кровью и смотреть фильмы про расчлененку, а она, вероятно, нет. — Ладно, побегу мальчикам нашим отнесу пироги, пока горячие, а ты ляг отдохни. Не выспалась, наверное. — Быстро глянула на меня и отвернулась.

Уверена, она что-то уже себе там надумала, но я не стала оправдываться. Вообще не стала ничего отвечать. Лишь «спасибо» и на второй этаж. Я хочу немного посидеть на своем чердаке.

***

Шарю по полкам в шкафу и нахожу старый блокнот. Вырываю пару страниц, чтобы он весь стал чистым, и торможу на обложке.

Надо бы название дать какое-нибудь, но в голову ничего не приходит, и я открываю первую чистую страницу.

29.12.2025 год — вечер встречи выпускников.

Жертва — Завьялова Арина Олеговна, 26 лет, разведена, есть ребенок.

Мотив? Какой мотив? Кому могла помешать молодая девушка?

Подозреваемые? Их у меня тоже пока нет. Может, бывший муж Арины?

Если они боролись за опеку, то вполне вероятно, что он мог…

А что? Нет соперника, а значит, и бороться не с кем.

Хм, моя версия основывается на слухах, а это неправильно. Кто знает, что именно у них происходило в браке. Может, ее муж душка, каких еще поискать?

К тому же они не живут тут, вроде как переехали. А значит, ее супруг мог и не находиться в городе в момент убийства. Надо бы это проверить…

А если не муж, то кто?

Кто мог так хладнокровно убить молодую мать?

Я до сих пор помню клубок из ее волос на голове, который был пропитан кровью. Помню эту раковину, с которой стекала кровь на пол.

Закрываю глаза и представляю, как она стояла у зеркала. Смотрела на свое отражение, возможно, даже улыбалась себе, ведь настроение у нее было хорошее. Она и не подозревала, что скоро умрет.

И тут кто-то сильный, явно кто-то сильный, подошел к ней сзади и схватил за волосы. А волос у Арины много, густая копна.

Первый удар о раковину был решающим, думаю, дальше она уже была не в состоянии сопротивляться и закричать.

Потом бить хрупкую девушку головой о холодную керамику было легче, жертва обмякла и не сопротивлялась.

Сколько раз он ее ударил? Два? Три? Или больше? Медэксперт нам расскажет подробнее…

Он?

Я почти уверена, что убийцей был он, мужчина. Хотя…

Резкий звон моего телефона, и я вздрагиваю. Черт, так и инфаркт заработать можно. Слишком глубоко я ушла в себя, в свои мысли.

Хватаю мобильник, а на экране «Элька».

— Алло…

— Сонь, привет! Мне Тимоха обо всем рассказал. Жесть, Сонь… Ты как? — Слышу тревожность в Элькином голосе. Она же меня знает, с чего так беспокоится?

Я с детства варюсь во всем этом, пусть и не вживую, в своих фантазиях, но во взрослой жизни мне это помогло. Взять ситуацию с убийством Арины. Я не испугалась, не растерялась, не впала в истерику или ступор. Я точно знала, что нужно делать.

— Я нормально. — Уже устала отвечать на один и тот же вопрос. — Немного удивлена, что ты сейчас позвонила, а не ночью еще. — Элька в принципе нетерпеливый человек. Помню, она начала звонить мне по дороге в родильный дом. Ей не терпелось сказать, что начались роды.

Да она даже в очереди стоять не может спокойно. Ожидание — явно не ее сильная черта. Она суетливая, быстрая и беспокойная. Она и книги мои читает месяцами, потому что не может долго сидеть на месте.

Зато эта черта или особенность делает ее хорошей мамой. Они с Соней постоянно в движении. Гуляют, катаются на велосипедах, роликах. Я за всю жизнь столько раз не гуляла, сколько Элька с дочкой за это лето.

— Так я только проснулась, и Тимоха мне рассказал про Арину. Отрубилась вчера вместе с Сонькой, и он меня не стал будить. И правильно, что не стал. Я после такого бы вовек не уснула.

— И я сегодня хреново спала… — Правда, моя бессонница никак не связана с произошедшим.

— Еще бы. Такое пережить. Я бы там со страха умерла, прям на месте, а ты вроде и впрямь в норме. Голос бодрый.

— Да я нормально, серьезно. Конечно, я немного в шоке от того, что в нашем городе произошло такое, но взяла себя в руки. Может, встретимся вечером?

— Давай. К нам?

— Может, в бар? Завтра Новый Год, и мы явно дома будем встречать, а я еще с тобой не наговорилась. Ты вчера быстро слиняла.

— И хорошо, что слиняла. Тимоха к утру только приехал, а у меня Сонька всю ночь горела, хныкала. У нас бабушка, конечно, огонь, но она сильно переживает, когда у Соньки температура. А ты сама знаешь, как у нее давление скачет.

— А мама твоя сможет с Соней посидеть сегодня? Как она, кстати?

— Огурец. Как и не болела. С утра температуры нет, надеюсь, и не будет больше. А мама… Думаю, да, посидит. Позвоню, спрошу, но она мне никогда не отказывает. Что ей еще делать? Отец опять на рыбалку свалил, она одна дома. Так что да, идем в бар.

— Отлично. — И чему я так радуюсь? Не думаю, что в баре будет мегавесело, но хоть с подругой проведу больше времени.

— И кстати, моя дорогая подруга. — По Элиному тону я сразу поняла, что она хочет мне сказать. — Нам нужно кое-что с тобой обсудить.

— Тимоха рассказал?

— Конечно. Он все мне рассказывает. Я, между прочим, оскорблена твоей скрытностью. — Ее голос стал важным и даже грозным.

— Да нечего было рассказывать…

— Нечего? — возмущаясь, перебивает меня подруга. — Вот это да! Ты, значит, Илюху совратила, и нечего ей рассказывать. Офигеть!

— Я его не совращала. Все как-то само собой вышло. — Оправдание так себе.

— Ну-ну. Шла и на член его случайно уселась?

— Ха-ха-ха, не поверишь, но все почти так и было. — Смеюсь от Элькиных слов.

— Так, в баре продолжим разговор, а то Сонька меня уже задергала. Пошла я с ней мультик смотреть. В семь на месте?

— Договорились.

Элька повесила трубку, и я снова медленно погрузилась в раздумья. Как бы я ни отмахивалась от одной навязчивой мысли, она никак меня в покое не оставляет. И, видимо, не оставит, пока я все не выясню.

Два громких дела, которые произошли в нашем городе за последние десять лет, — пропажа Маши Звонаревой и убийство Арины Громовой.

И почему мне кажется, что эти два случая связаны?

Тело Маши так и не нашли, а значит, убийство так и не доказано. Но этот вариант исключать не стоит, да и отец уверен…

А вот Арину явно убили, тут все понятно. Так почему я думаю об этих девушках, как о двух жертвах одного преступника?

Да потому что в обоих случаях фигурирует один и тот же человек. И сегодня я с ним поговорю…

Открываю глаза, и первое, что я вижу перед собой, — лицо Ильи. Он лежит на самом краю моей постели, его глаза закрыты, а руки сложены под головой. Ноги согнуты в коленях — ну вылитый младенец, не считая густой щетины, что покрывает большую часть его лица.

Но все равно он такой милый. От того мужика, что сильно сдавливал мое горло и яростно трахал вчера, не осталось и следа. Сейчас передо мной уязвимый парень, такой сладкий, такой нежный…

Так, стоп. Какого хрена он тут, в моей комнате? Да еще и в моей постели. Да еще и средь бела дня.

А если кто-то зайдет? Мама его или мой отец? А если уже заходили?

Тянусь к телефону. Ого! На часах — шесть вечера. Я через час должна быть в баре, с Элькой.

Что делать? Будить? Конечно, будить. Черт, смогу ли? Он сладко спит. Я бы сейчас к нему под бок залезла и дальше спать.

Нет, так делать нельзя. Могу подставиться, и нас с Илюхой точно запалят, а еще я могу пропустить встречу с подругой, что тоже не есть хорошо. У меня вообще-то был план на сегодняшний вечер.

— Илья, — говорю негромко и нежно по голове его глажу. — Илюшка, просыпайся.

— Я слышал, что ты завошкалась. Не даешь мне поспать. — Открывает глаза и чуть улыбается. Так и лежим лицом к лицу, смотря друг на друга.

— Ты давно пришел?

— После трех… — Какой-то слишком короткий у него рабочий день.

— А что в свою комнату не пошел?

— Там я один, а тут с тобой. — Придвигаюсь чуть ближе. Мне просто необходимо оказаться в его руках. Прижаться и полежать…

— Элька в бар позвала. Пойдешь? — Почему сейчас решаю его позвать? Надо было утром спросить. Или мы с ней вдвоем будем?

— Ага. Тимоха звонил. В семь вроде. — Так всегда… Я думаю наперед, а нужно бы дослушать собеседника.

— Уже шесть…

— Тогда надо вставать. Я есть хочу.

— А я тебя…

— Тс-с, не провоцируй. — Сжимает меня сильно-сильно. Что у него за мания такая — крепко схватить? — А то бар придется отменить.

— Все, вставай и иди в душ. — Отодвигаюсь от парня, хоть и не хочу этого. Прям через силу. — От тебя каким-то бензином пахнет.

— Это я… — хотел пояснить, но тормознул на полуслове. — Не могу тебе рассказать, что я делал.

— Тайна следствия? — говорю игривым голосом и улыбаюсь в придачу.

— Ага.

— Ну тогда пойду у папы спрошу…

Встаю с кровати и к двери. Верчу попой, потому что вижу, что он на меня смотрит. Так смотрит…

***

— Доброе утро еще раз, — говорю Аннушке и захожу на кухню. Первым делом к крану, чтобы напиться.

Жажда с ума сводит.

— Выспались? — своим вопросом меня в тупик ставит. Но я все еще повернута к раковине, и разворачиваться мне теперь совсем не хочется.

Но я не смогу стоять так вечно. Поэтому набираю стакан воды, делаю пару глотков и поворачиваюсь.

Анна стоит спиной к холодильнику и странно на меня смотрит.

— Угу. — Мой скромный ответ.

— А я заглянула, хотела позвать ужинать, а вы там спите. — Смотрит ехидно, и на меня это безотказно действует. Я не знаю, каким даром обладает папина невеста, но от нее мне трудно что-либо скрывать.

— Все, я так не могу. Перестаньте на меня так смотреть. — На секунду закрываю глаза руками и потом снова поднимаю взгляд на Анну.

— Опять выкаешь мне?

— Да. И дальше буду. Вы на меня как-то странно действуете. — Улыбаюсь сильнее прежнего.

— Я ничего не сказала, — оправдывается Аннушка и тоже расплывается в своей доброй улыбке, которую передала сыну вместе с остальными хорошими генами.

— Вот именно. Вы ничего не сказали, я ничего не сказала, но все всё поняли.

— Илья спустится? — Решает Анна меня больше не мучать и сменить тему.

— В душ пошел. Сказал, голодный. — Делаю еще глоток прохладной воды. Сушняк одолел.

— А ты?

— И я. А где папа?

— Еще не приезжал. Звонил, сказал задержится. Он сам не свой, — говорит Анна, и я слышу переживание в ее голосе. Накладывает мне что-то с противня и несет к столу.

— Ну конечно. Такое случилось…

— Я до сих пор не осознала. Вот правда. Читаешь такие новости в Интернете, когда в других городах случается подобное, и ужас охватывает. А тут прямо у нас в школе…

— Да, в такое трудно поверить. Если бы я не присутствовала там…

— О чем болтаем? — Заваливается на кухню бодрый Илья и нарушает нашу беседу.

Садится рядом со мной, и я вновь улавливаю взгляд Анны. Она снова смотрит ехидно, но теперь уже на нас обоих…

— Все-то тебе надо знать. Могут же у девочек быть свои секреты? — обращаюсь к Илье и важно задираю подбородок.

— О как, секреты уже появились. — Удивляется Илья. — Когда успели? Вы две минуты как знакомы.

— А вот так, мы шустрые. — Не унимаю я своего высокомерия.

— Мам, я буду то же, что и она. — Тычет Илья в мою тарелку, а я вновь изливаюсь слюной от запаха блюда. Не знаю, что это, но вижу картофель, мясо и грибы.

Все запеченное, будто мини-конвертики. Анна мало того что невероятно вкусно готовит, так у нее и подача на высоте. Сейчас моя порция не выглядит как еда для утоления голода. Это шедевр, не иначе.

— Сейчас тебе наложу, — говорит Анна и отворачивается к духовке. А этот наглец возьми да и чмокни меня в щеку. А я как ойкну от неожиданности и слегка его ладошкой…

— Так, дети, не драться! — шутит Анна, и мы начинаем смеяться, но я все еще злобно поглядываю на Илью. Совсем обнаглел.

Подставил меня, когда завалился спать в мою постель, и сейчас продолжает баловаться. Ну он у меня получит…

— Мам, мы сейчас в бар съездим, домой не жди, — говорит Илья с набитым ртом.

— Хорошо. Только поосторожнее, ладно? — Аннушка за нас переживает.

— Мам, все в порядке. Ты чего? — Илья будто чуток оскорбился. Это и понятно. Мамочка оберегает сыночка, да только сыночек — уже взрослый дяденька.

— Я чего? — громко спросила. — Илья, по городу убийца ходит, а ты еще спрашиваешь. Страшно…

— А ты не бойся. Мы его поймаем, вот увидишь. — Илья так уверенно говорит, что я начинаю кое-что подозревать.

У них что, есть подозреваемый? А может, они уже кого арестовали? А я и не знаю.

Еле дотерпела до того, как мы с ним наедине остались. В машину не успели сесть, и я начала свой допрос.

— Вы проверили мужа Арины? — сходу спросила. Илья даже не успел мотор завести в авто.

— Сонь, ты же знаешь, я не могу…

— Нет такого правила. Папа мне всегда все рассказывал. Я лицо незаинтересованное, вне подозрения. Представь, что я консультант полиции, — говорю слегка писклявым голосом. Почему-то я всегда так делаю, когда хочу выведать информацию.

— А с чего ты решила, что ты вне подозрения? — чушь спрашивает. Оскорбительно так-то.

— Ты прикалываешься? — Внимательно вглядываюсь в его лицо. — Вы что, меня подозреваете?

— Ну чисто теоретически убийцей можешь быть ты. Ты была на том вечере, ты нашла тело… Кто знает, может, ты знала, где искать, — Илья говорит серьезным голосом. По лицу и не разберешь, шутит он или нет. Улыбки нет, а он почти всегда улыбается. Скулы в напряжении, взгляд пристальный…

Он что, совсем уже? Я не убивала Арину. Да, я пишу про убийства, преступления разные, но сама не способна совершить ничего подобного.

— Или ты. — Бью его той же палкой вины, которой он меня знатно отхлестал.

— Я? — Таращит на меня глаза любовник.

— А почему нет? У тебя есть алиби на момент убийства? — Перехожу в наступление.

— Я был дома. Мама может это подтвердить.

— Мама? Серьезно? Так себе свидетель.

— Еще твой отец. Мы с ним в нарды играли, когда ты позвонила и сказала, что в школе трупп.

— Ну ладно. Мой отец — это стабильное алиби. — Принимаю свое поражение, но не достойно. Его слова меня будто немного ранили. Больно…

— Я пошутил…

— Хреновая шутка. — Отмахиваюсь от Ильи, потому что шутить тоже в меру нужно. И берега не путать.

Я и сама люблю шутить подобным образом, но его подозрения в отношении меня цепанули не на шутку. И ладно бы он засмеялся в конце своих нападок, но он и этого не сделал. Говорил с таким серьезным лицом, будто и впрямь меня подозревает.

— Ты что, обиделась? — Тянет руки ко мне, но я лишь дальше отодвигаюсь. Почти в пассажирское стекло уже впечаталась.

— Отстань, — бурчу и не смотрю на обидчика.

— Иди сюда. — Тянется, но я не поддаюсь.

Тогда Илья вылезает из машины, обходит и открывает мою дверь. Наполовину забирается в тачку и заглядывает мне прямо в глаза.

— Что? — резко спрашиваю парня.

— Прости. Я не хотел тебя обидеть. Тупая шутка, я понял.

— И обидная. — Ну как не добавить. А то, что он извиняется, мне нравится.

— Да, и обидная. Простишь?

— Нет. Одним «прости» ты теперь не отделаешься.

— А что мне нужно сделать?

После вопроса он наконец-то продемонстрировал свою улыбку. А еще — похотливый блеск в глазах.

— Ну для начала ты будешь поить меня весь вечер, заказывать всякие вкусности, которые я захочу. Потом мы пойдем к тебе, ты мне сделаешь массаж. А потом… Позже скажу.

— Я на все согласен. Едем в бар?

— Да. И закрой дверь, мне холодно…

Еще и неделя не прошла, как я в этом городе, но в который раз вспоминаю, почему я отсюда уехала.

Взять хотя бы этот обычный поход в бар…

Только мы с Ильей подъехали к заведению, увидела кучу знакомых. Ну а что? Обычный выходной день в захолустье. Заняться особо нечем, вот народ и притащился в бар, чтоб хоть как-то скрасить скучный вечер.

А еще, я думаю, многие хотят обсудить недавнее убийство и наплести вокруг этого преступления бесконечную паутину домыслов. Тут по-другому люди просто не могут.

— Нам точно будет куда приземлиться? — Сомневаюсь я, что мы сможем пообщаться с Элькой и в принципе посидеть.

— Конечно. Яна для нас придержала столик.

— Точно, я и забыла, что вы владелец бара. — Медленно поворачиваю голову и вглядываюсь в его лицо.

— Вы? — Поднимает бровь Илья и смотрит так же пристально.

— А что, вам не нравится?

— Да почему же? Наоборот. — Глаза Ильи запестрили яркими красками. — Запомни это свое состояние, позже продолжим.

— А вы шалун, Илья Александрович. — Угрожаю ему указательным пальцем.

— Еще какой, Софья Павловна.

— Все, хватит придуриваться, пошли, мне Элька уже два раза звонила.

Вылезаем из машины Ильи и к бару. На входе — толпа из мужчин и женщин, не все они молодые, есть и ровесники наших родителей.

Я же включаю режим «броня» и напролом. А вот Илья тормознул, ну или его тормознули. Пока он там всем руку пожмет, сто лет может пройти, а меня подруга ждет.

Не успеваю зайти, сразу замечаю Эльку с Тимохой. Эта машет мне рукой и буквально из-за стола выпрыгивает. Иду ближе и вижу, что весь стол уже забит пивом и закусками. А они и впрямь нас заждались.

Но я так плотно поела, а с Анной по-другому и быть не может, что даже копченое мясо меня вряд ли привлечет.

— Ну вы чего так долго? — Набрасывается на меня Элька, но по-доброму.

— Мы спали, — говорю правду.

А еще ели, потом пока в душ сходили…

— Спали? — переспрашивает подруга, подумав совсем не о том.

— Да, лежали на кровати и просто спали. — Делаю акцент на двух последних словах.

— Голые? — чуть тише спросила, а меня уже вовсю на хи-хи пробивает.

— Эля! Нет, конечно. Ты что?

— Ой, я и забыла, что тебе пятнадцать. — Смеется Элька, и я с ней. Она всегда умела и подколоть, и рассмешить.

— Всем привет. — Илья соизволил подойти к нашему столику. — Вот это народу собралось…

— А обычно не так? — обращаюсь к своему любовнику, пока тот галантно берет мое пальто и вешает его на крючки на стене.

— Бывает людно, но чтобы настолько. — Озирается хозяин бара по сторонам и машет рукой Яне.

Поворачиваю голову в сторону барной стойки и веду Яну взглядом. Неужели никто не может ей сказать, что так одеваться неприлично? И холодно ко всему.

Погода в этом году чудит, и недавняя декабрьская оттепель сменилась заморозком. Минус двадцать обещают сегодняшней ночью синоптики, а это нереально много для нашего климата.

Помню, еще в студенчестве мы с группой ребят, будущими журналистами, летали в небольшой город где-то в Сибири. Зимой. И как раз попали на крещенские морозы. Так вот термометр показывал тридцать восемь градусов — жуть.

Как люди живут в таком суровом климате?

Я бы не смогла. Да я и в жару-то постоянно мерзну. Все из-за низкого давления и маленького гемоглобина. Руки и ноги постоянно холодные.

Но Яну, видимо, мороз не смущает. На ней надета полупрозрачная майка, сквозь которую просвечивается черный бюстгальтер, рваные джинсы с очень заниженной талией и кроссовки…

Серьезно? Кроссовки? Как она ходит в них по гололедице? Отважная девушка.

Отважная и красивая…

В прошлый раз я почему-то не обратила внимание на это, но сейчас мне удается ее разглядеть поближе, пока Илья ведет с ней беседу.

Густая копна черных волос собрана в хвост, в ушах — по несколько серег, но это к месту, учитывая ее стиль. Большие глаза, длинные ресницы. Губки красивые, пухлые, розовые. Да и мордашка в целом симпатичная, еще детская милота сохранилась. Думаю, она тут завидная партия для многих парней.

Но Яна явно симпатизирует Илье. Могла встать рядом со мной, чтобы принять заказ, но она не стала. Обошла и к Илье жмется.

Оп, коснулась. А меня будто легонечко током кольнуло, прямо в грудь куда-то. Что это? Ревность?

Не рано для ревности? Рановато, кажется, но все же нет смысла отрицать свои эмоции.

Яна на него так смотрит, так говорит с ним, а меня это раздражает. Даже бесит больше. Поднимаю глаза на подругу и вижу, что она разделяет мою неприязнь. Элька всегда была той еще собственницей. Особенно когда дело касалось парней и меня.

Однажды, еще в школе, я сдружилась с одной девчонкой из параллельного класса, и для Эльки это был просто удар. Она тогда меня приревновала, и я ее понимаю. Столько лет мы были с ней только вдвоем, а тут третий в наших отношениях. Можно понять ее негодование. Да и новая подруга оказалась так себе, не буду вдаваться в подробности, но хорошо, что Эля вовремя меня от нее отбила. Мои родители были этому рады. Они не одобряли мою дружбу и новую подругу…

Яна выслушала наш заказ и вновь вернулась за барную стойку.

— Я курить, — выдает Тимоха и тянется к куртке. — Кто со мной? А, точно, вы же тут все некурящие собрались…

— Я с тобой. Пошли, — говорю и взглядом указываю на свое пальто, которое мне Илья должен подать. Но он не торопится, лишь смотрит удивленно.

— Ты куришь?

— Нет. Я просто схожу за компанию. Поздороваюсь со знакомыми на улице, — лгу своему новоиспеченному любовнику. А все потому, что мне нужно остаться с Тимохой наедине и поболтать. Расспросить, так сказать…

— А ты, Илья, останься, — сурово говорит Элька. — Мне нужно с тобой серьезно поговорить.

Немного усмехаюсь где-то у себя в голове. Знаю, что Илье придется несладко. Элька ему сейчас устроит…

Будет про меня расспрашивать, про его намерения, и за Яну отчитает. Точно, все будет именно так.

Но меня это мало волнует. Пусть Илья сам разбирается, а мне нужно допросить моего подозреваемого…

Пальто накинула и за Тимохой сквозь толпу. Даже не оглянулась ни разу на Илью. Элькин допрос — это только его проблема.

— Сигарету? — спрашивает Тимофей, когда мы заруливаем за угол бара.

По этому переулку мы шли к Илье в тот первый вечер знакомства. И тогда он не казался мне таким жутким, как сейчас.

Смотрю на крышу: все в замерзших сосульках, которые свисают до окон последнего этажа. Ну конечно, на днях была оттепель, а сейчас стоит мороз. Но это не просто сосульки, это, мать твою, холодное оружие. И холодное в прямом смысле. Если такая глыба свалится на голову, мои мозги будут соскребать с обледеневшего асфальта.

— Не, я пас. Так постою, побуду пассивным курильщиком.

— А я вот все бросить не могу. — Тимоха подкуривает сигарету и делает долгожданную затяжку. — Эля на меня злится, что я не могу, а я продолжаю пытаться время от времени.

— Она тебя любит и беспокоится о твоем здоровье. — Поддержка подруги запрограммирована в моем ДНК.

— Знаю, что любит. Мне порой даже интересно, за что. Нет во мне ничего выдающегося, но она что-то ж нашла, — Тимофей говорит, а у меня странное ощущение. Будто он высказаться хочет, что ли. Может, у них разлад какой, а я не знаю?

Они всегда были образцовой семьей и не только для меня. Для всех. Дружили долго, потом начали встречаться, а дальше их жизнь начала стремительно развиваться. Свадьба, ребенок, покупка дома…

Может, романтика угасла? Ну а как? Навалились проблемы, бытовуха, младенец.

— Ты хороший муж, Тимох, отличный отец. Чего еще желать?

— Да не знаю…

В разговоре наступила пауза, Тимоха, видно, задумался, а я решила наконец-то его спросить о том, что меня так интересует.

— Ты встречался с Машей Звонаревой? — Я мастер рокировки тем в самом разгаре беседы.

— Ого. С чего такой вопрос? — Уставился на меня Тимоха.

— Да я недавно прибиралась в кабинете отца и нашла копию ее дела, ты же знаешь, что папа мой все хранит. Ну и прочла в документах… — лгу мужу лучшей подруги. Лгу и не краснею. В таких вопросах главное — держать лицо и говорить так, чтобы допрашиваемый был спокоен.

— Да, мы встречались, недолго, пару месяцев до ее исчезновения.

— А в тот день ты был на вечеринке? — Я знаю ответ на этот вопрос, но мне нужно выудить как можно больше информации.

— Все были на той вечеринке.

— Меня не было… — Факт.

— Ну только что тебя.

— И ты не видел, как она уходила? С кем уходила? В каком она была настроении? Она была пьяна? — Выливаю на него все и сразу, чтобы он сам выбрал главный вопрос.

— Сонь, нафига тебе все это? Ты решила в полицию податься? — Тимоха не воспринимает меня всерьез. Да, он всегда ко мне хорошо относился, думаю, вынужденно, так как мы с Элей дружим. Но я не его подруга.

Он никогда мне ничего не говорил, но часто подшучивал. И если Элины шутки были добрыми, от любви ко мне, то Тимохины нет.

И я всегда это отчетливо понимала.

— Нет. Просто встретила Илью…

— И что? — Промелькнула агрессия. — Мы с ним несколько раз это все обсуждали. Он мне те же вопросы задавал. И толку? Она свалила, и, уверен, живет себе и в хер не дует, как тут ее мать поживает и брат.

М-м, я думала он на меня злится, а оказывается, что на нее.

— Думаешь, она просто сбежала?

— Уверен. Она была немного странной последнее время, ну когда мы еще встречались. Постоянно твердила, что не хочет здесь жить, что хочет уехать и все такое.

— Тебя с собой звала? — Думаю, так и было.

— Звала. Но я бы не уехал. Куда? Нам по восемнадцать. Ни денег, ни образования. Что у нас за жизнь бы была?

— И вы поругались в тот вечер? — Обычный вопрос, который Тимофей как-то не так воспринял. Его голос стал еще более жесткий. Он швырнул бычок в сторону и тут же прикурил вторую сигарету.

— На что ты намекаешь, Сонь?

— Ни на что. Я просто хочу узнать, что тогда случилось.

— Да ничего не случилось. Я тебе говорю. Машка в тот вечер трезвая была. Не пила почти. Все время со мной терлась, пока я не пошел с пацанами на спор в озеро прыгать с тарзанки. А потом ее как ветром сдуло. Уверен, что она просто свалила. Она всегда слегка дикой была. С мамкой не в ладах, брат в армии, без отца росла. Плюнула на нас всех и свалила. И раз за столько лет не вернулась, значит, все у нее заебись в жизни.

Хоть Тимоха рассуждает уверенно, я почему-то ему верю. А я разбираюсь в людях.

Он уверен в том, что Маша сбежала, и говорит о ней с обидой в голосе, мне так кажется. На что он обижен?

Может, я и впрямь рано на него ставку сделала? Ну был он знаком с обеими жертвами. Был на обоих местах преступления. Но это же не уличает его в убийстве?

Совпадение? Не верю я в такого рода совпадения, а вот другу верю. И снова дилемма…

— Вернемся в бар, или допрос продолжается? — спрашивает надменно. Ох, если он о разговоре Эльке расскажет, то мне и от нее влетит мама не горюй.

— Извини. Наверное, я слишком много пишу детективов.

— Да я не в обиде. Если честно, мне всегда хотелось узнать, где она теперь? Как ее жизнь сложилась? Моя-то сложилась. А ее? Не представляю, какого Илье и мамке их столько лет в неведении провести. Дура Машка, что деру дала. Дура и эгоистка… — Закончил Тимоха свои рассуждения и стрельнул бычком в стену рядом стоящего здания. — Все, не хочу больше о прошлом. И ты прекращай в этом копаться. Пошли лучше напьемся…

— Пошли.

— Где Элька? — спрашиваю у Ильи, когда мы возвращаемся с перекура.

— В туалет пошла.

— И без меня? — говорю с возмущением и подаю пальто Тимохе, который вешает его на тот же самый крючок, подходит к столу, берет свой стакан пива и полностью его выпивает, почти целый. Вот это жажда…

— Я могу сходить с тобой, — шепчет мне на ухо змей искуситель, слегка прижимаясь.

— Ну уж нет. — Пихаю его бедром. — Я пива хочу. — Притягиваю к себе стаканчик пенного и делаю глоток. Вкусно…

Тут же к нашему столику походит Яна с разносом и ставит тарелку закусок на стол. Она снова смотрит на Илью, и ее похотливый взгляд на моего не парня дико раздражает. Хотя я раньше не замечала в себе такое качество, как ревность.

Но сейчас я ее поджилками ощущаю. Прям-таки разливается по всему организму и начинает мной управлять. Вполне осознанно я кладу ладонь на шею Ильи и слегка поглаживаю.

На Яну не смотрю. Делаю все якобы неспециально, но, кажется, Илья так не считает. Чуть поворачивает голову, и наши взгляды встречаются.

Не знаю, что я вижу сейчас в его глазах. Может, восторг? Может, дьявольщину какую, но это явно что-то хорошее и возбуждающее. Что-то, что колыхает мое нутро, запустив безостановочный импульс легкого возбуждения.

Мы читаем мысли друг друга по одному лишь взгляду. Так и до свадьбы недалеко…

Яна вновь вернулась за стойку, следом Элька вышла из туалета, и мы принялись отмечать. Что только?

Встречу? Дружбу? Может, поминки?

Все хорошо, только настроение не совсем то, которое бы мне хотелось. Я вроде бы тут, в баре Ильи, в компании своих старых и новых друзей, но мыслями я далеко от всего этого.

Мои мысли то и дело подкидывают новые идеи и варианты. А что если Тимоха соврал мне? Что если он просто избавился от надоедливой подружки?

А зачем ему это?

Мотива нет.

На той вечеринке был полный беспредел. Я еще с того времени помню, как вечеринку у озера обсуждали все на свете, вне темы о пропаже Маши. Знаю, что кто-то жестоко подрался там, кто-то неудачно нырнул и чуть не утонул. Помню, даже ходили слухи о не случившемся изнасиловании.

Опять же, слухи.

В этом городе трудно отыскать правду средь всей надуманной и добавленной информации. Нужно бы еще раз поговорить с отцом…

— А как вы трое познакомились? — Почему-то именно сейчас решаю спросить об этом, но не стоило. Как чувствовала, что мои расспросы добром не кончатся. Но я такой человек, любопытный и постоянно копающийся в прошлом.

Смотрю на подругу, она молчит и уже не улыбается. Почему?

— Илья пришел ко мне домой и избил меня, — говорит Тимоха так спокойно, а я вот удивлена. Еще как удивлена. Такой истории я не ожидала.

— Избил?

— Ага. — Тимоха снова делает несколько глотков пива. Не могу предположить, какой это по счету у него стакан. — Он, как и ты, думал, что я знаю, где Маша…

Ну зачем он так? Зачем меня приплел?

Вот он, пример местного менталитета. Я спросила об одном, а все переиначили.

— В смысле, как и ты? — спрашивает подруга, а я не знаю, что ей ответить. Я не ожидала подставы от Тимофея.

— Ты Соньку, что ли, не знаешь? Она всегда из себя следака строит. На улице устроила мне допрос. — Да, Тимоха снова перебрал, как и на вечере встречи, но тогда он меня так открыто не оскорблял.

Наоборот, тогда он был больше испуган, подавлен, а сейчас ведет себя очень вызывающе.

— Я просто спросила. Я тебя ни в чем не обвиняла…

— Так, — останавливает Эля нас обоих. — Стоп. Я что-то не понимаю ничего. Ты что, думаешь Тимоха причастен к пропаже Маши?

— Нет, не думаю. — Хотя теперь уже и не знаю. За эти два дня Тимофей мне открылся совсем с другой стороны. Я всегда считала его тихим, возможно, немного робким, но оказалось все совсем не так, как кажется.

— А зачем ты тогда его обвиняла? — спрашивает подруга, а меня начинает бесить вся эта ситуация. Один что попало ляпнул, второй не расслышал, третий вывод сделал.

— Да не обвиняла я его. Я просто спросила о том, что было в тот день. — Пытаюсь оправдаться, но Тимоха снова не слышит меня и гнет свою линию.

— То есть твой отец и все полицейские нашего города не смогли узнать, что произошло, а у тебя получится? — Слова Тимофея прозвучали как наезд, и я чуть вжалась в Илью.

Если честно, я не рассчитывала на его поддержку, я думала, что его тоже разозлит мое расследование, но я ошибалась. Илья прижался ко мне и взял меня за руку.

— Тимох, поспокойнее давай. Ты чего? Ну спросила и спросила, эту тему все мусолят столько лет уже. — Вступился за меня Илья, и мне стало чуть легче.

— А я спокоен. Затрахали эти допросы и расспросы. Эта меня в чем-то подозревает. — Кивает головой на меня. — Может, скажешь, что я и Арину убил? Хожу тут по городу, всех убиваю.

— А ее ты убил? — Илья задал вопрос серьезным голосом. Тем, что в машине со мной разговаривал. Складывается ощущение, что в этом парне есть какой-то переключатель, который он щелкает и становится полицейским. Потом снова щелкает, и вот он уже гражданский.

— Братан, ты совсем? — Чуть осел Тимофей. — Нет, я никого не убивал, — говорит четко, делая паузу после каждого слова. — Эль, поехали домой, в жопу такие встречи.

— Тимох, успокойся. Тему закрыли, все. Перестань. — Пытается остановить Илья друга, но тот настроен серьезно. Обходит стол, берет куртку и идет к выходу.

Я же все внимание концентрирую на подруге, которая кажется грустной.

— Эль, прости…

— Не обращай внимания, Сонь. Он все время такой. Думаю, у него на работе какие-то проблемы, но мне он о них, естественно, не говорит. Ладно, ребят, я пойду, а то он еще по дороге начудит чего.

— Я завтра позвоню, — говорю Эльке и помогаю ей запихать руку в рукав. Вижу, какая она расстроенная, и сердце щемит. Вот надо было мне внести раздор в нашу дружбу?

— Давай.

Элька ушла, и мы остались с Ильей только вдвоем за столиком. Да, не так я хотела провести этот вечер. Совсем не так.

— Ты как? — Илья интересуется, а я снова думаю не о том.

— Он четыре стакана выпил. За час четыре стакана. Он явно не в себе. Ты не знаешь почему? — Илья с Тимохой же дружат, может, он поделился с ним по-мужски. Если он мне изливал душу в переулке, то с ним и подавно.

— Я — нет. Эля ничего не говорила?

— Ничего такого… — Не стала я говорить Илье о том, что Элька со мной делилась своими мыслями. Ни к чему ему это знать.

— И что, домой поедем? — парень предлагает не самый интересный вариант.

— Давай еще немного посидим и домой. Ко мне домой, — уточняю.

— А почему не ко мне? — Удивляется и глазки щурит. Хитрец, опять хочет затащить меня в койку? И я этого хочу, но…

— Не знаю, настроения нет.

— Кого-то должны убить, что бы ты снова стала дикой кошкой?

— Смешно. Правда смешно. Но даже черный юмор меня вряд ли рассмешит сегодня…

— Илья, проснись. — Толкаю парня в плечо, но он не реагирует. — Илья, вставать пора, уже утро. — снова говорю ему, но никакой реакции не последовало. В отрубе прям.

Ну и ладно. Сам будет потом перед папой объясняться, почему он ночует в моей комнате.

Пробрался, значит, вчера в мою спальню. Залез в мою постель, как в свою, да еще и руки распустил. Эх, да и не только руки. И, бесспорно, он мастер своего дела. Одними своими пальцами он может такое…

Надеюсь, я вчера негромко его благодарила своими стонами? Я старалась, чтобы родители не услышали. Хотя из родителей в доме только Анна была, а отец прописался на работе. Что вполне объяснимо.

Он главный. Он отвечает за раскрытие убийства, а значит, прохлаждаться некогда. Да и, как известно, некоторые люди совсем не хотят работать, им нужен надзиратель за спиной.

Элька мне вчера так и не ответила, хоть я и писала ей дважды. И сегодня с утра все еще нет сообщения. Надеюсь, хоть с Тимохой они не поругались из-за меня. Уверена, подруга будет меня защищать, но что можно доказать пьяному человеку?

Да, признаюсь, вчерашняя стычка с ее мужем меня сильно расстроила. Его слова врезались в память. Хотя он и раньше, бывало, подкалывал меня фразами о моей работе, о моей любви к документалкам о серийных убийцах, о самых известных преступниках. Но чтобы так высказывать…

Такое было впервые, и меня это задело. Думаю, Тимофею будет стыдно, когда он проспится и вспомнит о своих нападках. А если не вспомнит, Эля точно ему выскажет, я уверена. Но мне этого совсем не хочется.

Я не люблю ругаться, не люблю ввязываться в конфликты. Я потом себя плохо чувствую, будто весь негатив впитываю, и он не перерабатывается в моем организме. Может, поэтому мне куда лучше, сидя за компьютером, придумывать очередную главу детективного романа. Разбираюсь с документами и редко выхожу в свет. Зато ощущаю себя спокойно…

Умываюсь и вниз. Илья спит как убитый, даже на шум не реагирует. Ну и я особо стараюсь не шуметь, зная, что он со своей работой и дежурствами не высыпается, бедняга.

Заваливаюсь на кухню в надежде, что Анна приготовила мне завтрак, как в лучшем ресторане. Но надежда не оправдалась. Точнее не совсем…

За столом сидит отец и читает какие-то документы. Он немного напряжен, больше угрюм. А значит, в бумагах есть что-то очень интересное. И я хочу знать, что.

— Доброе утро, папуль. — Обнимаю отца сзади и целую в щеку. Да, немного подмаслить бы его не мешало, чтобы он и мне дал заглянуть. — Давно не виделись, хоть и в одном доме живем.

— И правда. Наливай себе кофе, Аннушка запеканку приготовила, и пирожки вот только разогрел.

Следую отцовскому указанию и иду к кофейнику. На ходу прихватываю пирог и начинаю жевать, пока наливаю кофе.

— Что читаешь? — спрашиваю будто между делом, но отца мне не обмануть своим безразличным тоном. Поэтому он тут же мне все выкладывает.

— Отчет о вскрытии, — спокойно отвечает и сует кусок запеканки в рот.

Да, талант есть и смотреть расчлененку мне достался именно от отца. Маму бы небось давно вывернуло прямо на этот стол, но не нас. Надо было и мне идти в полицию работать, да только тогда бы я не смогла стать журналистом… Нет, я там, где мне место.

— Арины? — зачем-то уточняю. Можно подумать, он еще может чей-то отчет о вскрытии так увлеченно читать.

— Угу, — отвечает, продолжая жевать.

— Что пишут?

— Да ничего особенного. Наш патологоанатом не силен в таких делах. Он только стариков и вскрывал. Тело сегодня отправили в районный морг. Там будет повторное вскрытие и экспертиза, но только после новогодних праздников, представляешь? — Слышу, как отец возмущен. Он не терпит задержек, не терпит неподчинение и невыполнение его приказов. Но такой он только тогда, когда дело касается работы.

Он никогда не приносил свое рабочее настроение домой. Дома он всегда был добрым, надежным и внимательным отцом. Самым лучшим отцом на свете.

— Это что, почти через две недели? — Прикинула я в голове количество праздничных дней, включая сегодняшний.

— Да я весь главк на уши поднял, районную прокуратуру даже задействовал. Не знаю, насколько моя ругань повлияет на скорость, но я все же надеюсь, что был услышан.

— А наш что выяснил?

— Что убийцей была женщина…

Только отец это сказал, у меня неосознанно затряслись руки. В прямом смысле, даже кофе на пол выплеснула, не удержала кружку. Поставила ее на стол, суетливо с пола тряпкой капли стерла и швырнула в раковину. Все потом, сейчас мне некогда заниматься уборкой.

— Женщина? Как узнали? — Мне срочно нужны подробности. Такой вариант я никак не рассматривала. Да я даже и не думала о преступнике как о человеке женского пола. Ни одной мысли не допустила…

— В голове Арины был этот ваш гель для ногтей…

— ДНК? — Сразу же приходит хорошая мысль, и я ее озвучиваю.

— Нет. Такой анализ у нас не провести, нужно ждать, пока районный медэксперт исследует все образцы. Но гель для ногтей — это уже зацепка. — Отец, смотрю, настроен очень оптимистично, несмотря на задержки с анализом.

— Без ДНК так себе зацепка. Я обратила внимание на ее маникюр на банкете, у нее были ярко-красные ногти. И они были покрыты гелем, не натуральные. Так может, это ее гель? Ну, с ее ногтей?

— Патологоанатом сказал, что нет. Гель был не красным. И структура немного отличалась, но ты молодец, раз даже ногти ее запомнила.

— У девушек есть такой бзик — обращать внимание на ногти друг друга. Опять же, если она делала ногти здесь, в нашем городе, то это вообще засада. Не думаю, что у вас тут так много мастеров маникюра, а значит, к одному и тому же мастеру ходит полгорода.

— Ты и тут права. — Задумался отец. — Шесть маникюрных кабинетов на город, некоторые мастера на дому принимают, но и их список у меня есть. Выясняем, к кому именно ходила убитая. Но в любом случае вся надежда на ДНК.

— Женщина… — повторяю теперь уже вслух. — Почему-то я была на сто процентов уверена, что ее убил мужчина.

— Почему? — Отец пристально на меня уставился. Он всегда так делал, даже когда я была маленькой и преподносила ему всякие идиотские догадки. Он ко всем моим словам относился всерьез. От этого я постоянно чувствовала его поддержку.

— Характер травм. Я думаю, что ее держали за голову и били о раковину, ведь так?

— Скорее всего, так и было.

— Это какой нужно обладать силой? Арина не была сильно пьяной, ну да, выпившей, но не прям чтобы в стельку. Она же могла дать отпор…

— А если она не видела угрозу? Даже не так. Она могла не бояться убийцу.

— Думаешь, она знала убийцу? — спрашиваю, хотя все и так ясно. Я тоже думаю, что Арина знала того, кто жестоко с ней расправился.

— Другого объяснения нет. Я осмотрел травмы, осмотрел место убийства. Как ты и говорила на первом допросе, к ней подошли сзади. Вероятно, неожиданно схватили за волосы и ударили головой. Неизвестно, какой силы был первый удар и как она себя чувствовала, но, думаю, она была в сознании и могла стоять на ногах, пока…

— Ее еще несколько раз не ударили головой, — закончила я за отцом предложение.

— Да, Сонь. Именно так. — Слышу нотки грусти в голосе папы. Каким бы он ни был собранным полицейским, слегка черствым порой, но эта ситуация не может не вызывать сочувствие и печаль.

— Не знаю, я все же сомневаюсь насчет женщины. Пытаюсь перебирать всех, кто был на том вечере, и не могу ни на кого подумать. Не было среди нас высоких и сильных…

— А это и необязательно. Смотря какой был мотив. В гневе человек способен на многое, даже на невероятные физические проявления. Не говоря уже о ярости…

— И как можно ждать две недели эту чертову экспертизу? — говорю чуть громче от возмущения.

— И я о том же. Вот ты меня понимаешь. — Улыбнулся отец.

— Еще бы…

— Ты только не говори никому о том, что мы сейчас обсуждали. Даже Эльке, поняла?

— Пап, ты меня обижаешь. Я знаю, что такое тайна следствия, я могила. — Резкое движение руки, будто замок на губах застегнула.

— Не говори так. Ты и могила… нет.

— Кстати, про Тимоху хотела спросить. Почему ты мне не говорил, что он с Машей Звоноревой встречался?

— В деле нашла?

— Да, я его от корки до корки прочла, — зачем говорю, отец ведь это знает. Мое любопытство больше смахивает на легкую одержимость.

— У него было твердое алиби. Он с толпой ребят прыгал с тарзанки в озере, человек шесть подтвердили. А потом, когда их местные разогнали, он с отцом домой уехал.

— И даже не вспомнил, что на вечеринку пришел не один…

Произношу это вслух и ощущаю неприязнь к парню. Вот он, пример «настоящего» мужчин. Никакой ответственности за свою девушку.

— Молодой был, глупый. А в тот день еще и пьяный. — Оправдывает Тимоху отец, но в моих глазах его уже вряд ли что-то оправдает.

«И не только в тот», — проговорила мысленно. Не замечала раньше за Тимофеем такую любовь к алкоголю.

— Он мне сказал, что она ему предлагала сбежать, а он отказался, — говорю отцу то, что мне рассказал Тимофей вчера в баре.

— Да, поэтому мы и сделали вывод о том, что она все же сбежала. Хотя я всегда думал, что это не так.

— Почему ты так уверен? А как же надежда? — Ощущаю себя немного наивной.

— Не могу это объяснить. Просто знаю и все.

— Ты только Анне об этом, надеюсь, не сказал? — Думаю, ее надежда еще теплится в сердце.

— Нет. Но она, думаю, так же считает. Знаешь, она бы и ее гибель приняла. Конечно, в глубине своего материнского сердца она надеется на то, что дочь вернется. Но это незнание, слепая надежда только сильнее мучает. Если бы она ее все-таки похоронила, ей бы стало легче.

— Ну а тут я с тобой согласна.

— А скажи мне, Сонь, вы что, с Ильей встречаетесь?

Отец спросил, а я чуть пирогом не подавилась. Кусок в горле встал, еле откашлялась.

Вот что значит скрывать информацию от лучшего следователя на свете…

— Ты жива? — Отец смотрит на меня и усмехается.

И чего ему весело от того, что дочь сейчас чуть не задохнулась? Ну ладно, я немного преувеличиваю, но все же. Подавилась я знатно, хорошо не вырвало прямо на стол, но я смогла откашляться. Щеки горят то ли от папиного вопроса, то ли от того, что я напрягалась, когда кашляла.

— Жива. Вроде. — Делаю пару глотков кофе, чтобы окончательно полегчало.

— Ну мне все ясно. Можешь не отвечать. — Конечно, он все понял без моих объяснений.

— Я и не собиралась отвечать. — Улыбаюсь мужчине, что сидит и важничает.

— Да? А я думал, ты уважаешь отца.

— Я уважаю и люблю, но в личную жизнь посвящать не буду. Пока.

— Как хочешь, но я одно скажу: Илья очень хороший парень. Знаешь, как трудно смириться отцу с парнем дочери? Да в принципе с наличием парня. Но за Илью я спокоен. Ты не найдешь лучше.

Вот это да. Не ожидала, что папа такого высокого мнения о своем подчиненном, или о пасынке, или о своем будущем зяте где-то в мечтах.

— Я и не ищу…

— Уже нашла? — Папа вновь расплывается в доброй улыбке.

— Пап, ну хватит. — Отмахиваюсь от него. — Мне жутко неловко.

— И правда, хватит. Да мне и пора ехать. Сегодня Новый год как никак. — Встрепенулся отец, когда из-за стола встал. — Я сейчас Аннушку захвачу с работы и по магазинам. Привезем продукты, шампанское и начнем к застолью готовится.

— Я шашлык хочу… — Сгибаю нижнюю губу, вымаливая у отца свое любимое блюдо.

— Шашлык? На праздничный стол? Да легко. Как моя принцесса пожелает, так и будет. — Вспоминает папа любимую фразу из моего детства.

Он всегда меня так называл, а я ему в ответ: «Я не принцесса, я детектив». И злилась на него. Но сейчас я тону в умилении.

— Да, я твоя принцесса. Больше спорить не буду. Осторожно за рулем, там сильный гололед.

— Ты права. — Убирает отец со стола. — Сейчас заодно и посмотрю, как дорожные службы работают. А то у меня такое настроение последнее время… Наорать на кого-нибудь хочется.

— Ты сильно-то не ори. Новый год все-таки…

Отец скрылся в коридоре, и через какое-то время я услышала, как захлопнулась входная дверь. А это значит, нужно быстрее допить свой кофе, и можно пойти будить Илью каким-нибудь очень пошлым способом…

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, и страстное желание заглянуть на чердак так и манит меня сменить маршрут.

Посидела бы сейчас, полистала дела, внесла новые данные, но все же следую первоначальному курсу и двигаю в свою спальню.

Осторожно открываю дверь и зря…

Кровать пуста, Илья уже проснулся. И не просто проснулся, он в душе. В моем душе.

Что за человек такой?

У него есть своя комната. Да, там нет душевой, но можно же в общую сходить. Ту, что на первом этаже. Но нет, он предпочел мою… Ну я ему сейчас покажу.

Подхожу к двери в ванную и прислушиваюсь. Он что там, присвистывает?

Впервые слышу, что он присвистывает, когда моется. А мылся он при мне несколько раз.

И не просто присвистывает, а какую-то песню. Во дает.

Тихонько открываю дверь и захожу внутрь. Илья стоит в душевой, прозрачные стекла запотели, и на всю ванную комнату пахнет моим гелем для душа со вкусом манго. Вот засранец, еще и гелем моим пользуется. Ни стыда ни совести у этого полицейского.

Снимаю домашние шорты, футболку и белье тоже. В моменте, когда я с себя стягивала трусы, Илья наконец-то меня заметил.

Да, я уловила его взгляд даже через запотевшие стекла душевой кабины. Он был убийственно горячий.

Какова была вероятность, что мне снесет голову от обычного парня из городка, где я провела детство? Да так сильно снесет, что, кажется, я уже не принадлежу себе полностью. Одна часть моего мозга постоянно думает об Илье. О его теле, его руках, его губах…

Я словно стала зависимой от его поцелуев, его объятий. В моменте, когда мы занимаемся с ним сексом, мне хочется еще, мне все мало. И как только мы заканчиваем и, кажется, напряжение снято, нет… Новая волна захлестывает меня с новой силой, и желание повторить лишь возрастает.

— Доброе утро, — говорит Илья, как только я залезаю к нему в душевую кабину.

— Доброе…

— Ты убила родителей, чтобы мы смогли с тобой сейчас потрахаться? — Шутит Илья с серьезным лицом, чем заводит меня еще сильнее.

— Твоей мамы нет, а папа уехал куда-то. — Протягиваю руки к его животу, медленно прохожу пальцами вокруг пупка и двигаюсь вниз.

— И ты решила воспользоваться моментом? — Смотрит на меня своим опьяняющим взглядом, пока я нащупываю руками цель своего блуждания.

— Ага. — Опускаю ладонь на член, который уже почти достиг полного возбуждения, и начинаю медленно массировать одной рукой.

Илья упирается рукой в стеклянную стену, чтобы перенести вес и расслабиться. Его орган отзывается легким подергиванием на мои прикосновения, и я тут же ускоряю темп.

Прижимаюсь к губам Ильи и начинаю пробиваться в его рот языком.

— Поворачивайся, я так хочу тебя… — шепчет мужчина.

— У меня немного другие планы, — шепчу в ответ и начинаю сползать ниже, вставая на колени перед любовником…

Илья поехал к себе, чтобы взять чистые вещи. Родители до сих пор не вернулись, а значит, я могу подняться на чердак и немного подумать.

Но я уже минут десять пялюсь в свой блокнот, и ничего стоящего на ум не приходит. Прям ступор какой-то.

За что я и люблю свой мозг, так это за постоянную генерацию мыслей, а сейчас — тишина…

Внесла в блокнот новые данные о злополучном геле для ногтей, и вдруг пришла интересная мысль. И пусть у меня свежий маникюр, не отросший и без сколов, я все равно была бы не прочь поменять цвет.

Может, на синий?

Надо срочно узнать, в какой именно салон ходила Арина. А как мне узнать?

Правильно, спросить у отца или у Ильи. Хотя Илья мне явно не станет ничего рассказывать, скрытник еще тот, но вот папа…

Да, так и сделаю. Узнаю адрес, запишусь и схожу на процедуру. Чем еще мне заниматься в этом городе в праздники?

И я знаю, что маникюрщицы — те еще сплетницы. Моя так точно. Болтает без умолку про всех подряд, все сплетни знает. Уверена, местные девицы тоже не отличаются молчаливостью, и мне точно будет что послушать.

Главное, потом из горы информации выудить нужную. Но я справлюсь.

Собираю бумаги, что разбросаны по моему столу, и на глаза попадает дело Маши. Открываю и вновь вглядываюсь в ее жизнерадостное лицо на фото…

— Что же с тобой случилось, девочка? Вот бы ты могла мне подсказать хоть что-то…

Только спросила, и в голову сразу пришла еще одна любопытная мысль. Интересно, а сохранились фото с той злополучной вечеринки у озера…

— Сонь, ты наверху? — кричит папа с первого этажа.

— Да, — кричу в ответ, как и в детстве.

— Спускайся. Нужна твоя помощь…

Быстро собираю все свои дела в одну стопку и закидываю в выдвижной ящик стола. Позже сюда вернусь. Дела делами, а празднование Нового года никто не отменял, да и мне хочется немного отвлечься и словить предновогоднее настроение.

Быстро по ступенькам прыгаю вниз и так же быстро влетаю на кухню.

— Ничего себе! — Первое, что вырвалось из меня, когда я увидела гору пакетов с продуктами. — Вы магазин обокрали? — только спросила, как папа с Анной вдруг переглянулись и лица серьезные сделали.

— Да, — со спокойным лицом говорит отец. — Я на шухере стоял, а Аннушка пакеты набивала.

— Смешно, — хихикаю в ответ.

— А теперь серьезно, Сонь. — Отец изменился в лице, а я напряглась. — Соберись и ответь мне честно… — Отец снова сделал паузу, а я не понимаю, в чем дело. Смотрю на него, не моргаю и пытаюсь сосредоточиться.

— Да что? — не выдерживаю и спрашиваю.

— Говядина или свинина?

— Что? — Теряюсь от странного вопроса.

— Шашлык из говядины или из свинины будем жарить?

— Да ну тебя, — встревает в разговор Анна, слегка пихнув отца в спину. — Напугал вон девчонку…

А я и впрямь напугалась. Как-то непривычно слышать от папы такие шутки. В нашей семье за пошутить я отвечаю. А тут…

Спору нет. Шутка удачная и очень смешная. Да только мне не смешно почему-то. И почему это?

— Нужна помощь? — Предлагаю свои услуги Анне, когда та начинает разбирать покупки.

— Будем с тобой салаты строгать. — Вижу, что женщина полна энтузиазма, а вот я и готовка так и не сдружились с годами. — А мужчины наши отвечают за мясо. — Расписала всем роли папина невеста. Командирша прям.

— Идет, — соглашаюсь и я, так как выбор у меня не особо велик. Да и стремно будет отлынивать от работы. Я и так питаюсь, как в ресторане. Анна без устали только и делает, что готовит, а я только и делаю, что ем. Но сегодня я планирую поучаствовать в процессе…

Не помню, когда я в последний раз проводила тридцать первое декабря на кухне. Наверное, когда родители еще вместе жили…

А потом я особо и не готовила. Либо на вечеринки ходила, либо в ресторане отмечали с друзьями. Но сегодня я, кажется, наверстала упущенное. Три салата, горячие бутерброды, бутерброды с икрой, тарталетки с чем-то… Потом я сбилась в перечислении блюд. Мы это точно три дня есть будем, а то и больше.

Илья приехал уже ближе к восьми и сразу же присоединился к отцу, чтобы приготовить самое главное блюдо. Шашлык из свинины и стейки из говядины.

И когда на часах высветилось десять вечера, мы наконец-то сели за стол, чтобы проводить старый год, ну и поесть…

— Шашлык обалденный! — говорю и кладу в рот еще один кусок мяса, который вызывает всплеск удовольствия. Обожаю шашлык, мое самое любимое блюдо. От одного запаха жареного мяса во мне разгорается аппетит и слюни ручьем.

— Илья жарил, — уточняет отец и косо на меня смотрит.

А я на него щурюсь. Вот так мы и общаемся с ним. Главное, что каждый все понимает. И Анна все понимает, вижу по ее лицу. Что уж тут…

— До Нового года полчаса осталось, — произносит Аннушка и кладет голову на плечо отца, а я умиляюсь этому жесту. Отец прижимается к невесте, и, кажется, они сейчас абсолютно счастливы.

— Чем будем в праздники заниматься? — спрашивает папа, а я не знаю, что ему ответить.

Как только я запланировала эту поездку, я поставила себе срок ну край пятого января уехать. Но все изменилось. Сейчас я совсем не хочу уезжать, да и надобности особо нет.

Что меня ждет там?

Пустая квартира и мама, которая будет высказывать свои недовольства. А тут я чувствую себя в кругу любящей меня семьи. Тут мне хорошо и спокойно. Да еще и такие события происходят — мечта, а не каникулы.

И нет, я ни в коем случае не хочу сказать, что убийство Арины скрасило мои выходные, но я рада, что могу поучаствовать в расследовании. Хоть и мимолетно.

— Сынок, иди шампанское достань из холодильника, сейчас президент уже начнет поздравлять, — командует Аннушка. — А я быстро тарелочки сполосну…

— Давайте я вымою, — вызываюсь добровольцем.

— Ой, да что тут, четыре тарелки. Сидите. — Освобождает меня от каких-либо дел Анна и уходит на кухню. А я решаю надавить на отца, сейчас он расслаблен, а значит, сделать это будет очень просто.

— Пап… — начинаю я деликатный разговор, улыбаясь отцу.

— Да, — отец сразу улавливает мою интонацию и так же протяжно отвечает.

— Мне нужно на маникюр сходить… — говорю и смотрю на свои ногти. Эх, нужно было в актерское идти. Задатки явно имеются.

— Денег дать? — шутит отец.

— Деньги как раз-таки есть. А вот к кому сходить, даже не знаю. — Быстро хлопаю ресницами, пока гипнотизирую отца взглядом.

— Софья, прекращай мне. Ты же знаешь, что не можешь…

— У-ли-ца… — произношу почти по букве. Но все еще с безразличным лицом. Будто бы я просто так болтаю, без какого-либо подтекста. Но отец поддается, он всегда мне поддается. И я этим нагло пользуюсь.

— Слышал, на Сенной одна девушка принимает в салоне. Кажется, Светой зовут. — И отец замолкает, потому что в гостиную заходит Илья.

Он уж точно не сторонник моих проделок, и посвящать в подробности его не стоит.

Десять… девять… восемь…

— С Новым годом! — кричим мы хором и стукаемся фужерами с шампанским. Я даже успела загадать желание, когда били куранты.

И теперь я с уверенностью могу сказать, что это лучший Новый год, который я могу вспомнить.

Душа радуется, когда я смотрю на папу с Анной. На их трепет и нежность друг к другу. А еще Илья рядом…

Вот он, на расстоянии вытянутой руки, и мне так хочется к нему прижаться. Уткнуться носом в его грудь и ощутить приятный запах.

И почему я себе в этом отказываю?

— Идем, — тяну парня за руку, а тот немного в недоумении. Не понимает, что я хочу от него.

На телевизоре включился какой-то канал и начал петь медленную композицию незнакомый мне певец, а значит, самое время потанцевать.

— Приглашаю тебя на танец. Ты что, мне откажешь?

Смотрю на Илью, а тот до сих пор будто в оцепенении. Тормозит не по-детски, что на него совсем не похоже.

Но после недолгих раздумий:

— Это шампанское тебя так накрыло? — Не отвечаю, лишь подмигиваю полицейскому. — Ну пошли, раз приглашаешь.

Встаем с Ильей посреди гостиной, он обнимает меня за талию, а я смыкаю руки на его шее. Сразу же чувствую, какой он горячий, и прижимаюсь ближе.

Уверена, на нас сейчас смотрят родители, но мне плевать. Тупо скрываться, когда все уже обо всем догадались. Да и мне невыносимо сидеть отстраненно, когда хочется трогать его постоянно и чувствовать в ответ нежные прикосновения…

— Доброе первоянварское утро, — говорю Эльке по телефону.

— И тебя с Новым годом… — Не слышу особой радости в ее голосе, а вот я в довольно приподнятом настроении.

Вчера мы просидели за столом аж до двух ночи. Потом быстренько с Анной прибрали со стола и разбрелись по своим комнатам. Конечно, я затащила Илью в свою спальню, но мы с ним особо не шалили.

Только если чуть-чуть.

— Что с голосом? — спрашиваю обеспокоенно.

Что-то у меня сердце немного болит за брак подруги. Они с Тимохой наговорили мне всякого друг о друге, а им бы стоило лучше между собой все решить. Сесть и обсудить, как двум взрослым людям, а не надумывать в своих головах ерунду всякую.

— С похмелья болею. Перебрала вчера с шампанским. Благо свекровка Соньку к себе забрала. Три дня свободы.

— Ого, как круто. Гуляем? — Решаю поднять ей настроение.

— Не, я, кажется, вчера на год вперед нагулялась. Голова сейчас лопнет. Приезжай в гости.

— Приеду. — Тут же соглашаюсь. — Ближе к вечеру, ладно? Я еще в постели.

— Естественно, ближе к вечеру. Но я и тогда из постели не вылезу.

— Как Тимоха? Злится на меня? — Мы больше с ним не виделись, и, если честно, мне и не хочется. Я на него обижена. И пусть он был пьян и не контролировал себя, но высказывался, я уверена, он от всего сердца.

— Да ну, он уже все забыл. Спит вон еще. Тоже вчера крепко бухнул с папой, до вечера точно спать будет.

— Ну все, тогда вечером и поболтаем. Поправляйся.

— Ага. Пойду найду, чем похмелиться, — шутит Элька. А может, и не шутит.

***

— А где мужики? — спрашиваю у Аннушки, которая первого января суетится на кухне. И чего ей не спится? Лежала бы и телик смотрела, нет, она вся в домашних делах, даже сегодня.

— Илья на дневном дежурстве. А Паша… ну ты же знаешь его, он не может дома сидеть, пока дело это не раскроет.

— Это да. — Понимаю, о чем она говорит. Если отец за что-то берется, он всегда все до конца доводит.

— Завтракать будешь?

— Не уверена. Может, для начала кофе выпью, а там посмотрю.

Кружка кофе меня окончательно разбудила, и я смогла запихнуть в себя вчерашний бутерброд и пару ложек салата.

Пока ела, болтала с папиной невестой, обсуждая их будущий мини-банкет, как зазвонил мобильник…

— Мама звонит. — Вылезаю из-за стола и иду в гостиную. — Алло.

— С Новым годом, доченька. Как дела? — Мамин голос звучит слегка странно, хотя она всегда так говорит. Будто бы искренне, но…

— У меня отлично, как у тебя?

— Ну как у меня могут быть дела, когда тебя рядом нет. Плохо. — О чем я и думала.

— Мам, прекращай. Я скоро приеду.

— Когда? — Оживилась женщина на той стороне провода.

— Пока не знаю, может, через неделю…

— Так нравится там? С отцом и его новой женой? — Мама вдруг поменялась в голосе, говоря с какой-то иронией, надменностью и даже злостью. А я уже знаю, чем закончится наш разговор.

— Она очень хорошая, кстати. Мне понравилась.

— Да что ты? Ну здорово. Я тут одна, а ты семьей новой обзавелась.

— Перестань, не надо так говорить, — повышаю голос на маму. — Не порти мне настроение.

— Я не хотела портить. Просто ты уехала, оставила меня тут…

— Мам, я тебя не оставила. И ты не какая-то там немощная старуха. — Пытаюсь вдохнуть, но накипевшая злость мне не позволяет, и я решаю высказать все, что во мне скопилось давно. — Господи, я так устала от твоего нытья. Ты можешь заняться своей жизнью, я не знаю, сходить на свидание, записаться на йогу, напиться с подругой? Хоть что-то сделай, а не ной постоянно. Сколько можно уже себя жалеть, тебе не надоело?

— Соня, не кричи на меня, пожалуйста. — Мама поникла. Голос сразу выдал.

— Мам, — говорю и делаю еще один глубокий вдох, — я тебя очень люблю, и ты это знаешь. У тебя есть работа, есть квартира, есть друзья. Живи и радуйся жизни. Радуйся за меня. И перестань уже на отца злиться. Вы сто лет назад развелись, отпусти эту ситуацию и займись своей жизнью.

Закончила реплику и молчу. И мама молчит. Не знаю, сколько по времени пауза длилась…

— Успокоишься, позвони. Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, — отвечаю и сбрасываю вызов.

В груди ощущаю злость и следом легкое чувство вины. Может, я зря с ней так грубо?

А вот и нет. Ей нужна была встряска. Она постоянно такая, всем недовольная. Может, сейчас она задумается?

— Все в порядке? — Заглядывает в гостиную Анна, а я все еще стою и прокручиваю в голове разговор с мамой.

— Все хорошо. Я громко кричала? — Теперь мне и перед Аннушкой стыдно.

— Ну не прям чтобы громко… — Анна пытается быть корректной.

— Извините. Мама меня иногда может из себя вывести.

— Ничего. Всякое бывает. Какие у тебя планы?

— Сейчас в душ схожу и до Эльки доеду.

— Хорошо. — Улыбнулась мне женщина и снова скрылась за углом коридора.

Я же сходила в душ, сделала себе маску для лица, высушила волосы. И перед тем как выйти из дома, решила найти в Интернете тот маникюрный салон, про который мне отец говорил.

И нашла, очень быстро. Все, как и сказал отец. Салон находится на улице Сенной, мастер Светлана и номер телефона. Скопировала и написала сообщение:

«Светлана, здравствуйте. Хотела записаться к вам на маникюр. Желательно на самое ближайшее время. Готова заплатить двойной тариф за праздничный день. Ноготь сломала, не могу так ходить».

Чуть-чуть приукрашиваю события. Интересно, как я буду ноготь ломать для пущей правдоподобности?

И вот он, заветный «пик» сообщения. Быстро ответила, я даже не ожидала. Первое января как-никак.

«Здравствуйте. Есть свободное время на завтра, на 13:30, придете?»

«Да, конечно. Спасибо большое».

«Буду ждать. Ул. Сенная, 34, офис 102».

«До встречи», — отправляю последнее сообщение и улыбаюсь во все лицо. Шажок к раскрытию тайн сделан. Скоро все свежие сплетни нашего городка будут в моей копилке.

В шесть выезжаю из дома, чиркнув Илье сообщение о своих планах. Он ответил, что еще на работе, а после вроде как идет с Тимофеем в бар. И пусть, может, Илья хоть немного приведет друга в чувства. Хотя, вероятнее всего, они просто снова напьются, Тимоха уж точно.

Я же решаю заехать по пути в магазин, чтобы прикупить нам с Элькой бутылку вина, а может, и не одну, как вдруг…

— Здорова, — говорю Тохе, вылезая из тачки.

— Привет. — Парень сначала не понимает, с кем здоровается. По сторонам головой вертит, пока меня не увидел. — Ты чего тут? — задает странный вопрос. Мне что, в магазин нельзя заехать?

— В магазин приехала, — поясняю очевидное. — А ты?

— А я бухой…

— Я вижу. — Тут мне становится понятно, почему он странно себя ведет, да и говорит тоже.

— Мы вчера так классно с Жекой оторвались. До сих пор не протрезвел и вот опять к нему иду…

— Элькин Женька? — уточняю, потому что была не в курсе, что он в городе. Кажется, Эля мне не говорила…

— Ага.

— Он приехал? — спрашиваю еще раз, потому что разговор с Тохой не идет совсем. Он притормаживает, а я все равно не догоняю.

— Да, пару дней уже как. У девчонки своей новой завис, ну и я там, и еще толпа народа.

Парень выглядит слишком счастливым. Ну тусят они на какой-то там хате и что? Да лет десять назад это было бы круто, но сейчас…

Все давно выросли.

— Подвести? — Решаю провести с Тохой чуть больше времени, пока не знаю зачем.

Но воспользоваться его нынешним состоянием определенно стоит.

— Было бы круто. — Тут же оживился Тоха.

Еще бы, на улице холодно, ветер, а он в одном пальто и без шапки. Совсем дурак.

— Залезай пока, я в магазин забегу, и поедем.

— Хоть погреюсь, дубак дикий. — Дошло, наконец, до парня, что на дворе не май месяц.

— И не говори…

Иду в магазин и думаю, почему Элька мне не сказала, что ее брат в городе? А может, она и не знает?

Женька — тот еще сорванец, всегда таким был. И сорванец — это я мягко сказала. Сгладила, так сказать.

Хапанули их родители с ним конкретно. Его еще в седьмом классе выгнать из школы хотели, но он с горем пополам до девятого доучился, а потом в местный колледж пошел. Насколько я знаю, с годами он остепенился. Закончил колледж, нашел работу в соседнем городе и вроде как живет, не бедствует. Но Элька мне говорила, что на первом месте у него все еще вечеринки.

Быстро пробегаю по магазину, беру две бутылки вина, какие-то орешки по пути и на кассу. Суечусь, так как мне не терпится вернуться в машину и порасспрашивать Тоху. О чем только?

Да обо всем, начиная с вчера встречи выпускников…

— Мог бы раньше сказать, что они за городом живут. Ты как вообще планировал туда добраться?

— На такси. Можно я пиво открою? — Смотрит умоляющими глазами.

— Конечно. Пей и ни в чем себе не отказывай. — Улыбаюсь другу и снова глаза на дорогу. Ехать минут двадцать до нужного Тохе дома в пригороде.

— И пью. Знаешь, я до сих пор не могу в себя прийти после того дня в школе. Мне в первую ночь Арина снилась, я чуть не обделался во сне, — говорит слегка заплетающимся языком. Но говорит вполне искренне.

— Это и понятно. Мне кажется, все так себя ощущают…

— Только не ты. Ты всегда была бесстрашной, со странной любовью к трупакам и убийствам. — Для меня это звучит как комплимент.

— Может, поэтому я и стала хорошим писателем.

— Да ты вообще хорошая, Сонька. Я даже по тебе сох одно время.

— Чего? — спрашиваю и смотрю на Тоху, а тот будто смущается. Никогда не замечала с его стороны ничего подобного. Болтает тут всякое на пьяную голову…

— Я серьезно. Эх, надо было к тебе тогда подкатить. А я и хотел, кстати. Помнишь тусу у озера, после которой весь город на ушах стоял?

— Ага. — Киваю другу и понимаю, что разговор не в то русло уходит. Я хотела его о Тимофее порасспрашивать, о вечере встречи выпускников. Но и эта тема, которую Тоха затронул, мне тоже весьма любопытна.

— Думал на той вечеринке к тебе подкатить, а ты не пришла.

— Отец не пустил…

— И правильно. Там такой пиздец был. Как не передохли все. — Тоха большими глотками почти осушил первую бутылку пива.

— А подробнее?

— Да мы там пили как не в себя. Пьяные в озеро ныряли. Полный беспредел творился. Клянусь, там все девиц распечатали, я тебе говорю. — Убеждает меня, а я и так знаю подробности. Столько сплетен потом по городу разлеталось.

— И ты?

— Ты что, я не такой. Ты ж меня знаешь… — Улыбается друг слегка лживой улыбкой. — А вот Тимоха — да. Он в ту ночь, наверное, свой рекорд побил. — Начинает смеяться Тоха, а мне непонятно.

— Он же вроде тогда с Машей встречался?

— Ага, вроде. Они там посрались, и его понесло. Прикинь, он в ту ночь Аринку трахнул, бля, а теперь ее нет…

— Вот это да. — Удивляюсь от количества полученной информации.

Оказывается, Тимофей и Арина спали когда-то. Но Элька точно не знает. Если бы она знала, она бы Арине даже к нашему столу не позволила подойти на празднике. А так они довольно мило общались.

Вот же Тимоха! Видимо, и впрямь в тихом омуте…

— Вы в тот вечер вместе домой поехали? — спрашиваю, хотя знаю, что Тимофея отец забрал, но кто знает… Тоха мне выдает все новую и новую информацию.

— Не, я с Жекой и Элькой уехал, а Тимоху так и не видел. Он свалил, когда мы пошли с тарзанки в озеро прыгать, а как домой добрался, я и не знаю. О, батю его видел тогда, злой, помню, был. Он Тимоху искал и найти не мог. По-любому этот в каких-нибудь кустах был с девчонкой. А потом менты налетели, и кто свалить не успел, поплатился за всех.

— А Машу ты не видел?

— Неа. Ее никто не видел. Помню, она фоткалась со всеми. Мы там из бочек фотозону замутили, а потом куда делась, не знаю…

— Этот поворот? — уточняю, потому что в пригороде я не особо ориентируюсь по номерам домов.

— Да-да, направо. В конце улицы дом, — отвечает Тоха и начинает застегивать пальто.

— Ну вот и приехали. — Подъезжаю к воротам и побаиваюсь назад сдавать. Все в снегу, и неясно, где начинается кювет, а у меня машина слишком большая и длинная.

— Может, с нами?

— Не, меня Элька ждет… — Улыбаюсь Тохе. Классный он, но слишком робкий.

— Ладно, привет ей. — Вылезает друг из авто.

— Передам.

Тоха идет к дому, а я разворачиваю машину и назад. Да, он мне сейчас много интересного рассказал. Особенно то, что Тимофея тоже не могли найти под конец вечеринки, а значит, он мог…

Ведь мог же?

— Привет, а где Тимоха? — Прохожу в дом подруги. Спрашиваю, потому что машины во дворе не увидела, и я этому очень рада. Не знаю почему, но мне не хочется встречаться с Тимофеем.

— Повез Соньке планшет, с отцом на развилке должны встретится. Потом, сказал, машину поставит и пойдет в бар. Как ему сил хватает столько бухать? Я после вчерашнего вообще никакая. — Надо же, даже Элька заметила, что муж перегибает последнее время.

А я заметила, как хреново подруге. Она немного поникшая, лицо опухло…

— А я вина нам две бутылки приперла. — Гремлю пакетом.

— Ну бокал вина я осилю. Пойдем. Есть хочешь?

— Шутишь? У нас у самих полный холодильник. Мы с Анной вчера на роту солдат наготовили.

— Как отметили? — Достает Элька фужеры и штопор.

— Отлично. Я даже не ожидала, что так будет. Еще сомневалась, ехать сюда или нет. — Я же достаю бутылку вина из пакета и на стол. Подруга начинает ее открывать.

— А я тебе давно говорю, что тут хорошо. Подумай, может, все же переедешь.

— Сюда? Точно нет. — Машу головой и руками для пущей выразительности.

— Свалишь и бросишь Илюху? Я видела, какие между вами искры летят.

— Заберу с собой, — говорю уверенно, хотя я еще даже не думала, что будет дальше.

— Ага, а он вот так взял и все бросил ради тебя. Во взрослой жизни обычно наоборот, Сонь. Мы жертвуем всем ради мужчин, а взамен получаем… — Делает пауза подруга и глубоко вдыхает. — То, что получаем. У нас с Тимохой тоже когда-то так было, огонь и пламя, но, видимо, прошло.

— У вас все так плохо? — Беру свой фужер и делаю первый глоток. Вкусно.

— Да не скажу, что плохо, просто мне кажется, что я ему больше не интересна.

— Бред не неси. Он тебя любит…

— Недостаточно сильно. Я всегда любила его сильней, и сейчас я это отчетливо понимаю. Даже не так, больше ощущаю. Он мне однажды сказал, что я его на себе женила, представляешь?

— А он что, без сознания был?

— Ха-ха, я ему так же сказала. — Начинает смеяться Элька, но этот смех с болью внутри.

— У него тоже глаза горели, и все вокруг замечали, как вы были влюблены.

— Были… — Снова вздыхает подруга.

— Я не так выразилась. Не это имела в иду… — Пытаюсь оправдаться, но:

— Ты все правильно сказала. Были влюблены. Да только я его как любила, так и люблю, а он…

— Мы говорили с ним в баре, он тоже переживает. Никаких подробностей он не рассказывал, но по нему видно было, что он расстроен.

— Да? — Уставилась на меня подруга.

— Да.

— А я думала, что все потеряно и уже не вернуть. Думала, ему плевать… Знаешь, в чем-то он даже прав. Он ведь хотел уехать отсюда, поступить в институт, но мы начали встречаться, и я залетела. И все его планы рухнули. В итоге колледж и второсортная работенка, которую он ненавидит. По сути, он прав, из-за меня все…

— Ты загоняешься, ну серьезно. Если бы он перегорел и все такое, он бы ушел.

— Ушел? Куда? Во-первых, он Соньку любит, а во-вторых, от меня не уходят, — говорит подруга, высоко задрав голову. Вот какую самооценку нужно иметь женщине. Только такую и не иначе.

— Ты в курсе, что твой брат в городе?

— Да. — Эля закатывает глаза. Женя и ей потрепал нервы как следует. — Этот придурок себе новую телку нашел и у нее зависает. Даже к родителям съездить не соизволил.

— Он все такой же?

— Если не хуже…

И так слово за слово мы с Элькой три часа проболтали. Осушили бутылку вина, как мне написал Илья:

«Ты приедешь, Ильина? Тут весело».

«Вы уже в говно?»

«Нет, мы трезвые. Тимоха чуток налакался, но я за ним слежу».

«Я вина напилась. Сейчас такси вызову и приеду».

«Жду».

— Илья пишет. Поехали к ним? — предлагаю подруге, так как не хочу ее одну оставлять в таком настроении.

— Не, я под одеяло и спать. Глянь, как мой там, ладно?

— Ладно. Точно не обидишься? Я могу остаться у тебя.

— Вали уже. Я хоть один вечер одна проведу, без ребенка и мужа. Тупо фильм какой-нибудь гляну в полной тишине. Если раньше не отрублюсь…

Такси приехало быстро. Видимо, первого января не так много людей разъезжают по городу. Уже через пятнадцать минут я подъехала к бару. Подъехала, но из машины выходить не спешу.

— Мы приехали, — говорит водитель, подгоняя меня, но сейчас не время, я хочу досмотреть «кино».

— Пять минут посижу. Я доплачу за ожидание.

— Ну ладно. Покурю пока?

— Без проблем… — Отмахиваюсь от престарелого водилы и продолжаю в окно пялиться.

Хорошо, что в нашем городе водители — в основном частники. Нет никаких опознавательных знаков на машине, а значит, окружающим непонятно, кто именно подъехал. А в этой машине еще и окна сзади тонированы, и сейчас я этим пользуюсь, наблюдая за интересной парочкой, что стоит за углом бара…

Мое разочарование достигает предела, когда я расплачиваюсь с таксистом и выбираюсь из его машины.

И нет, я не из тех людей, которые делают вид, что их ничего не касается. Я больше отношусь к тем, кто корректно выскажет и, возможно, унизит, не закатывая громкий скандал. Что я, собственно, и планирую сделать.

Хлопаю дверью авто, чем привлекаю внимание парочки за углом. Тимофей тут же отстраняется от барменши и следом выбрасывает окурок.

Мне смешно, что он ведет себя так, будто меня не видит, но он меня заметил и почему-то решил сбежать. Трус…

А вот его спутница продолжает стоять за углом, докуривая сигарету. К ней-то я и иду сейчас…

— А папа знает, что ты куришь? — Решаю начать разговор с легкой издевки.

Имею право. Между нами почти десять лет разницы в возрасте, а значит, на правах старшей я могу дать совет наивной дурочке, которая явно не думает о своей репутации.

Да и за подругу обидно.

— В смысле? — задает идиотский вопрос Яна и опускает сигарету вниз.

Думаю, это неосознанно. Она привыкла прятаться, и сейчас ее рука просто повторяет привычный жест.

— Ты в курсе, что он женат? — Зачем спрашиваю? Естественно, она в курсе.

— Мы просто разговаривали…

— Ты всю жизнь живешь тут? — Резко меняю тему.

— Да, — отвечает с полным недоумением барменша.

Да, она и впрямь еще слишком молодая и глупая, раз не понимает, о чем я.

— Тогда ты знаешь местных. Вы можете просто разговаривать, а завтра все будут говорить, что вы целовались за углом бара или еще чего хуже.

— Но мы не…

— Это никого не волнует, Яна, — перебиваю я девушку. — Подумай о своей репутации.

— Хорошо, — спокойно соглашается и глаза опускает.

Очень неожиданно…

С виду она кажется такой дерзкой, а на деле все совсем иначе. Вижу, что ей стало стыдно от моих слов. И хорошо. Ни ей, ни Тимофею эти сплетни ни к чему.

Если не поздно…

Разворачиваюсь и иду внутрь заведения. Захожу и глазами по посетителям, Илью не вижу. Где он?

А вот, нашла. Илья стоит за барной стойкой и принимает заказы. Выглядит веселым и даже, я бы сказала, счастливым. Может, зря он в полицию подался? Может, его призвание в другой сфере?

— Привет. — Подхожу к стойке и забираюсь на единственный свободный стул.

— Добрый вечер. Дама желает выпить? — говорит странным голосом.

— Ха-ха, думаю ты уже выпил за даму. Чего пьяный-то такой?

Глаза Ильи чуть узковаты, но горят ярче обычного. Прям-таки и схватила бы его за футболку и притянула к своим губам через стойку.

Держусь…

— Да что-то весело сегодня тут. С каждым пока поздороваешься…

— Ясно. — Догадываюсь, что он имел в виду под словом «поздороваешься». —Где Тимоха?

— Покурить вышел… Так что ты будешь? — переспросил Илья, и рядом с ним за баром Янка нарисовалась. Старается улыбаться начальнику, но меня стесняется будто. Вижу смущение в ее глазах. А значит, до девчонки все же дошло…

— Я буду чай, можно?

— Ужасный выбор, Ильина. — Акцентирует на моей фамилии пьяный наглец. Понравилось же ему, что я Ильина.

Его, как он любит мне говорить.

— И тебе чаек бы не помешал…

Только сказала, как получила порцию того страстного взгляда, которым Илья на меня смотрит. И две порции вкусного чая.

— Я уйти хочу, пойдем? — шепчет мне на ухо змей искуситель.

— Я Тимофея не вижу, обещала Эльке проконтролировать его. — Смотрю в толпе и не нахожу его взглядом. Он прямо передо мной зашел, и куда он после этого делся?

— Да он домой, наверное, уехал. Пойдем ко мне? — прошептал и в ушко поцеловал, убил наповал.

— Пойдем…

Илья меня тут же за руку хватает и стягивает со стула.

— Иди за одеждой, а я спрошу у Янки, как она домой доберется.

— Давай…

***

— Это ненормально — так хотеть тебя, — говорит мужчина, как только мы переступили порог его квартиры.

— Сильно хочешь? — Отклоняюсь и не позволяю ему меня целовать, но он продолжает ловить мои губы.

— Очень. Только не смейся, но у меня такое чувство, что я натрахаться не могу, — несет ерунду пьяный полицейский и не дает мне раздеться, губами моими завладевает.

— Не буду смеяться, я чувствую то же самое. — Откидываю пальто и начинаю снимать с него куртку.

— Это круто. Как это круто… — снова бред несет и начинает раздевать меня прямо у порога.

Ему и впрямь не терпится, даже в спальню пройти не предложил.

В коридоре между гостиной и спальней зависли. Илья меня к стене прижимает и поцелуями жалит от шеи до живота и обратно. Лишает последнего, что было еще на мне надето, — трусиков. Стягивает их вниз и лицом к стене меня разворачивает. Попку на себя тянет, прижимается, играет…

Вновь чувствую прикосновение всего его тела, наваливается и шею целует. А я попу назад, словно выпрашиваю этой самой близости. Она мне нужна так же сильно сейчас, как и ему. Жизненно необходима.

А он не спешит удовлетворить мое желание. Членом между ног водит, игру продолжает, но мне такая игра и не в радость. Живот ломит от боли, от боли желания, которое уже, кажется, никто удовлетворить, кроме него, не сможет. Тело чуть в дрожь и громкие вдохи…

— Давайте уже, господин полицейский, накажите меня как следует. — Подгоняю любовника колкой фразочкой.

А он в ответ лишь прикусывает мое плечо и ничего не делает.

— Наказывают судьи, я лишь могу вас досмотреть… — Скользит руками по моей талии, по животу, прямо вниз, касаясь пальцами клитора.

Пальчики на ногах поджимаю, стону и начинаю двигаться в такт его пальцам.

— Да, именно тут я прячу свой пистолет, ищите лучше…

Несу какую-то чушь, потому что мозг окончательно отказывается соображать. Его руки слишком мастерски орудуют на моем теле. Подчиняют и заставляют стонать под этим гнетом.

И Илья наконец-то сдается. Рукой давит мне на спину, чтобы я сильнее прогнулась, и вставляет член до основания.

Искры из глаз и громкие стоны — все, что я сейчас испытываю. Всплеск гормонов, эмоций, неизмеримого удовольствия.

Илья ускоряет темп и даже пьяный умудряется быстро кончить, не дав мне разрядку. Обломщик…

***

— Нам точно надо идти? — Пытаюсь вымолить у него пощаду и не тащиться на мороз. Тут, в постели, в его объятиях, так тепло и сладко…

Родители явно за нас не станут переживать, знают, что мы вместе, а значит, домой можно не возвращаться. Папа даже ни разу не позвонил, а все потому, что Илье доверяет.

— Точно. Я хочу убедиться, что Янка доберется до дома. — Поражает меня Илья своей добротой и заботой.

— Ты всегда ее проверяешь?

— Не проверяю, а контролирую. Ее отец иногда забирает, иногда наш второй бармен подвозит, иногда я. Но сегодня она на такси поедет.

— Какой ты у меня хороший, — говорю и прижимаюсь к Илье.

— Мне нравится, что ты меня своим считаешь. — Обнимает в ответ.

— Особо не обольщайся, — шучу и улыбаюсь мужчине. — Ладно, встаем.

Быстро подрываюсь с постели и начинаю собирать свою одежду по квартире. Илья делает то же самое. Закрываем дверь, тихонько идем по подъезду, чтобы не тревожить соседей, и к бару, благо он недалеко, за углом буквально.

Выходим из подъезда, и морозный ветер тут же пронизывает меня насквозь. Даже в дрожь бросило.

Что за зима выдалась? Вообще не припомню такой холодрыги.

Проходим пару подъездов и в проулок. Вдали вижу фонарь, что освещает вход в бар, и тот злополучный угол, где мы с Тимохой курили. Точнее он курил. И не только со мной.

Но еще я слышу…

Что слышу?

Хрип? Стон? Плач?

— Илья! — Мой громкий крик отражается от стен и проскальзывает эхом по проулку.

Я отпускаю его руку и бегу вперед сломя голову.

На льду, между мусорными баками, лежит тело…

За секунду я оказалась рядом. Даже не знаю, как я умудрилась быстро бежать по скользкому льду. На адреналине, наверное.

Подбегаю к телу и, глядя на ботинки, уже понимаю, кто это. И снова это странное чувство в груди и полностью трезвый мозг. Как и в туалете школы, когда я нашла окровавленное тело Арины. Только сейчас я соображаю еще быстрее.

Видимо, все приходит с опытом…

Пытаюсь отодвинуть мусорный контейнер, но он никак не поддается. Ко мне подбежал Илья, двигаем вместе. Удалось…

Падаю на колени перед ней и начинаю разматывать шарф, что обмотан вокруг моей шеи.

Где-то сзади слышу голос Ильи, который, вероятно, звонит в скорую, когда:

— Это он… — говорит Яна сквозь хрипы, что сами собой вырываются из ее окровавленного горла.

Девушка бледная, на лице кровь. Губы будто пересохли, и они тоже все в крови. А еще тонкая струйка сочится изо рта, прям из уголка губ. Зажимаю шарфом рану в районе живота, не могу понять, откуда кровь льется. Такое ощущение, что она повсюду.

— Кто он? — Смотрю в ее глаза и не вижу в них никакой борьбы. Будто она сдается. Но она не должна. — Яна, скажи мне, кто это сделал? — снова спрашиваю. Она должна сказать, должна выдать это животное, чтобы мы его поймать смогли.

— Это он… он… — вновь повторяет она, а мне нужно имя.

Только имя, и все это, наконец, закончится. Но она не называет имени, она вообще сейчас где-то не здесь и вряд ли понимает, кто перед ней. Глаза такие светлые, будто жизнь начинает покидать ее тело.

Девушка вдруг начинает сильнее кашлять и давиться собственной кровью.

— Где скорая? — Ору, когда назад оборачиваюсь.

Илья все еще говорит по телефону, но уже не со скорой. Звонит в полицию?

— Едут, — коротко мне отвечает и вешает трубку. Тоже падает на колени рядом и пытается посмотреть на раны Яны.

— Столько крови, ей срочно нужно в больницу…

— Вижу. Дави сильнее, — говорит мой мужчина и давит Яне на живот. — Тут несколько ножевых…

Только сказал, и я слышу сирены скорой где-то неподалеку. Яна уже без сознания, отключилась. А я лишь молю, чтобы девчонка держалась. Из последних сил, но держалась. Она не должна сдаться, не имеет право на это. Она уже справилась, выжила, дождалась помощи, а значит, совсем немного осталось…

Поворачиваю голову и вижу карету скорой. Илья бежит к ним навстречу, чтобы обозначить наше присутствие. А дальше все так быстро…

Какие-то механические действия со стороны медиков, а я тупо стою в стороне.

Врачи грузят Янку на носилки и идут к скорой.

— Езжай с ними. Я дождусь наших и приеду в больницу, — говорит мне Илья, и я просто киваю.

Да, я с ним согласна, мне нужно ехать, и я поеду.

— Ты в порядке? — спрашивает Илья и всматривается в мои глаза.

Но это настолько тупой вопрос, что я злюсь где-то внутри себя. Как я могу быть в порядке? Я за последние три дня стала свидетелем какого-то бесконечного кошмара. Молодых девушек убивают, и их тела почему-то я нахожу постоянно.

Что это за нелепые совпадения?

— Да, я в норме. Это Тимофей сделал, — говорю утвердительно, чем заставляю Илью немного напрячься и удивиться.

— Сонь…

— Я тебе говорю, это сделал он. Все, я поехала, — последнее, что заявляю своему мужчине, и бегу к машине скорой, которая почти готова ехать.

Забираюсь и наблюдаю за действиями медиков, что очень слаженно сейчас работают.

На мгновение отворачиваю голову и смотрю на свои ладони. Они все в крови. В крови невинной девушки, которая за что-то поплатилась. Все пальто в крови, очевидно, она ее потеряла много.

Закрываю глаза на мгновение и пытаюсь на секунду остановить свои мысли. Их так много, они спутаны, и их гул заглушает все вокруг. Мне нужно, чтобы они хоть на чуть-чуть остановились, перестали мучать мою и без того уставшую голову.

Машина останавливается, и я выбираюсь первой, придерживая дверь. Тут же из местной больнички выбегает персонал, и снова все чисто механически происходит. Я лишь наблюдаю…

Врачи увозят Яну, а я за ними до момента, когда мне не сказали, что дальше нельзя. И вот я стою в коридоре больницы, вся в крови, и не понимаю, как такое вообще могло произойти.

Как он может просто так ходить по городу и убивать невинных девушек? Как дошло до такого? И как все это исправить?

Я уверена, что Тимоха имеет ко всему этому отношение. Уверена как никогда в своей жизни.

Это точно был он…

— Соня! — Слышу где-то вдалеке свое имя и поворачиваю голову на знакомый голос.

И оказывается, он совсем не вдалеке. Рядом со мной стоит отец и он кажется немного нервным.

— Привет, пап.

— Ты как, милая? — спросил и рядом присел.

— Я жду, когда врач выйдет и скажет, как Яна. Ее на операцию забрали, и вот я жду…

— Я знаю, дорогая. Знаю. Но я спросил, как ты себя чувствуешь?

Вижу, что отец напуган моей несвязной речью. Брови свел, будто жалеет меня, а мне это и нужно сейчас. Мне необходимо, чтобы меня пожалели. Мне так плохо…

Но раскисать ни в коем случае нельзя. Янке куда хуже. Она за свою жизнь борется, а я тут сопли свои распустила. Нужно собраться и взять себя в руки.

— Я в норме, пап, — говорю уже более уверенным голосом. — Зацепки есть?

— Глухо. У Ильи в баре камеры стоят, но на них только то, как Яна бар закрывает и идет в проулок. А там камер нет. Да и смысла устанавливать их там нет. Освещение никакое… Черт, да у него и в мыслях не было, что такое произойдет в нашей глуши. Второе убийство…

Отец вдруг замолкает и судорожно ладонями по лицу проводит. Переживает очень. А я за него боюсь.

Он уже не молод, чтобы такие страшные обстоятельства на работе переживать. Он хоть и не жалуется, но я-то знаю, что его давление частенько мучает. Высокое поднимается.

И, казалось бы, он только обрел свое счастье, готовится вновь вступить в брак, как такое случается.

А еще я знаю, что отец все через себя пропускает. А знаю, потому что такая же, как и он. Мы вроде бы и хотим казаться стойкими, даже жесткими и отстраненными, но на самом деле все чувствуем. От этого и сердце так сильно болит.

— Когда я подъехала к бару, Тимофей и Яна курили за углом. И они не просто стояли рядом, пап. Они флиртовали. Тимофей смеялся и к ней прижимался. А Яна не протестовала, но и не отказывалась.

— Еще что-то? — Внимательно слушает меня отец.

— Да. — Решаю рассказал отцу абсолютно все. — Тимофей увидел меня и зашел в бар. Я перекинулась с Яной парой фраз и тоже вошла в бар. Но Тимофея я там не увидела. Я вообще его больше не видела. Не знаю, куда он делся. Потом мы с Ильей пошли к нему. Около двух часов ночи мы вышли из подъезда, он хотел проконтролировать то, как Яна доберется до дома, ну и в проулке нашли ее…

— С момента, как она вышла из бара, и до того, как вы ее нашли, прошло не больше десяти минут, а значит…

— Мы разминулись с убийцей, — вновь заканчиваю за отцом фразу.

— Пока Яна жива, это покушение, — уточняет отец.

— Но Арина-то мертва.

— Нет доказательств, что это был один и тот же человек, Соня, — говорит отец, а я начинаю злиться. Не на него, просто злиться.

Неужели он не видит очевидных вещей? Конечно же, это был один и тот же человек. Не может быть, чтобы в нашем городе за одну неделю откуда ни возьмись всплыли два преступника, которые убивают друг за другом. Это было бы слишком…

— Она мне сказала: «Это он».

— Только это? — Внимательно смотрит на меня папа.

— Несколько раз повторила, но четко было сказано: «Он». Проверь Тимофея. Вызови его на допрос, я дам официальные показания о том, что видела. Кто знает, может, он вернулся в бар, он, кстати, был пьян, начал приставать к Яне, а она его отшила. Ну вот он и…

Не успеваю продолжить, как в коридор вбегает Диман. Кажется, так называл его Илья в первый день нашего знакомства. Тот самый Диман, СТОшник, что мою машину чинил. Отец Яны.

— Паша, как моя девочка? — Налетает он на отца сразу. — Илья сказал, что на нее напали. Паша, кто это сделал? Скажи мне, я должен сам наказать ублюдка…

Мужчина кричит и нервно машет руками, он явно сейчас не в себе. Но по-другому и быть не может.

— Она в операционной. Врачи делают все, чтобы помочь ей. — Включаюсь я в разговор и говорю какими-то типичными сериальными фразами.

А я и не знаю, что еще говорить в такой ситуации. Да и что бы я ни сказала, Дмитрию легче не станет.

— Больше ничего не говорили? — Мужчина смотрит на меня с такой надеждой…

— Сказали ждать. Как закончится операция, они выйдут и все нам расскажут, — вновь отвечаю Дмитрию, и он, кажется, немного успокаивается. Садится напротив меня и зависает, глядя в одну точку у себя под ногами.

— Сонь, мне в отдел нужно. Илья приедет, напиши все, что сейчас мне рассказала. Без домыслов, только факты, — дает указания папа.

— Сделаю.

— Побудешь тут, пока… — не договаривает отец и еле заметно кивает мне на Дмитрия.

— Да, конечно.

— Буду ждать твоего звонка.

— Хорошо…

Отец ушел, а мы с Дмитрием остались сидеть в темном коридоре перед оперблоком.

Где-то через час приехал Илья с мамой, и я была невероятно рада видеть Анну. Не могу описать свои чувства, но, когда я увидела ее доброе лицо, пока она стояла еще в начале коридора, меня будто отпустило. Тревога ушла, и наступило спокойствие. Было ощущение, что она даже на расстоянии смогла меня поддержать. А когда обняла, так и вовсе полностью исцелить.

Анна, как и свойственно ей, принесла нам пирожков, термос с кофе, и я тут же накинулась на еду. Никогда раньше не замечала, что заедаю стресс, но сейчас я и впрямь хочу его заесть. Кто знает, может, это поможет.

Но нервничаю я не от того, что нашла Яну, или от того, что зажимала ее израненный живот своими руками, которые, кажется, до сих пор стягивает от засохшей крови. Я нервничаю, потому что хочу скорее с ней поговорить. Хочу, чтобы она сказала мне, кто он!

Еще через два часа операция, наконец, была закончена и к нам вышел доктор. Все как один мы подорвались со своего места, но все же пропустили вперед Дмитрия.

— Доктор, не томите. Говорите, моя девочка будет жить? — набрасывается отец на врача.

— Раны серьезные, мы сделали все, что могли, но Яна в коме…

— В коме? — с ужасом переспрашивает Дмитрий у доктора, но тот кажется спокойным.

И это понятно, все же он хирург и за многие годы работы привык сообщать такие новости родственникам. Возможно, и нужно быть хладнокровным. Если бы доктор глубоко сочувствовал каждому пациенту, умер бы от разрыва сердца, не дожив до своего нынешнего возраста.

— Да. У нее серьезная травма головы. Сильный отек головного мозга. Но мы надеемся, что отек спадет и она все же очнется…

— Но это не точно? — перебивает доктора Дмитрий.

— К сожалению, я не могу дать никаких гарантий. Сейчас она стабильна и нам остается только ждать. — Пытается успокоить отца хирург, но это бесполезно.

Нет фразы, которая бы успокоила папу Яны.

— А все остальное? Есть еще какие-то повреждения? — Илья уточняет у доктора.

— Было задето легкое, его удалось зашить. А вот желчный пузырь пришлось удалить. О ходе операции подготовят отчет и передадут полиции.

— Можно побыстрей? — Конечно, Илья хочет получить отчет поскорее. Хотя какой смысл?

Разве что можно будет определить орудие убийства, которого, кстати, на месте преступления не было. А значит, убийца его забрал с собой или выкинул куда-нибудь, в тот же сточный люк. И тогда мы его уже никогда не найдем.

— Конечно, — отвечает доктор Илье, и снова Дмитрий обращается к хирургу:

— А может, ее в соседний город? Там оборудование получше. — Хватается за любой вариант папа Яны.

— Я бы не рекомендовал транспортировку пациентки. К тому же все возможное мы уже сделали, остается только ждать. Она девушка молодая, здоровая. Я настроен оптимистично и вам советую.

— Можно мне к дочери?

— Чуть позже. Сейчас она в реанимации. Мы понаблюдаем и вам позвоним…

— Я буду здесь. — Настаивает убитый горем отец.

— Ваше право, — говорит доктор последнюю фразу и скрывается за дверьми в оперблок.

Дмитрий вновь присаживается на стул, а мы так и стоим втроем, глядя друг на друга.

— Давайте я вас отвезу домой, а сам на работу. Сонь, тебе бы переодеться. — Оглядывает меня Илья, и я за ним следом делаю то же самое. Колени грязные, на рукавах кофты виднеются пятна крови. А про пальто, что сложено и лежит на стуле, я вообще промолчу. Его проще выкинуть, чем почистить. Не думаю, что те огромные красные пятна можно чем-то вывести, да я и пытаться не стану.

— Поехали, — соглашаюсь я с полицейским. —Я, если честно, сейчас усну, кажется, у меня кончился резерв бодрости.

— Идем. Отдохнуть стоит. — Анна меня приобняла, и я к ней прижалась. Мне это очень нужно.

Илья еще что-то сказал отцу Янки, и мы поехали домой…

***

Поспала я не так много, как мне бы хотелось. После больницы в душ сходила и завалилась в постель. Бессонная ночь дала о себе знать, и я молниеносно уснула.

Хорошо, что будильник поставила, иначе бы до завтра проспала. Но нельзя такого позволить, я записана на маникюр, и мне нужно сходить.

Может, что выясню…

Но есть загвоздка. Моя машина стоит у Эльки во дворе, а значит, на такси?

Спускаюсь на первый этаж и сквозь окно в гостиной вижу папин джип. Наверное, он на служебной уехал в отдел. Удачно.

— Теть Ань, а где ключи от папиной машины? — спросила и на кухню заглянула.

Анна сидит за столом, перед ней стоит кружка чая, думаю, уже остывшего. И смотрит она в одну точку до момента, пока я ее второй раз не зову.

— Что? — спрашивает женщина и взгляд на меня поднимает.

А мне ее такой видеть совсем не хочется. Она обычно веселая, жизнерадостная. Всегда улыбается и говорит много, но не сейчас.

Сейчас эта печаль, кажется, всех вокруг обуяла и Анну тоже. В глазах грусть, на лице ни намека на улыбку…

— Не знаете, где ключи от папиной машины? Моя у Эльки осталась, не хочу на такси ехать.

— В прихожей. На крючке. А ты куда? — заботливо интересуется. Или просто тревожится? Ведь ходить по нашему городу стало и впрямь опасно.

— Я на маникюр съезжу. Ноготь сломала.

Говорю, как какая-то ветреная девица. Пусть лучше Анна обо мне так подумает, чем узнает, что я хочу послушать сплетни местных мастериц.

— Езжай. Отвлекись немного. Я вот на тебя смотрю и не понимаю, как ты держишься. Я в ужасе, Сонечка. Такого страха в жизни еще не испытывала. Что ж делается?

— Да я тоже в ужасе, но стараюсь не думать об этом постоянно. Все хорошо будет. Папа с Ильей разберутся. — Я в это искренне верю.

— Ой не знаю. У меня как-то на сердце неспокойно. Тревога, что ли. Она и раньше у меня была, но стихла с годами. — Думаю, Анна вспоминает пропажу дочери. — А сейчас снова вернулась. И сильней прежнего. Какой день на таблетках. И голова болит, и не сплю совсем… — жалуется мне папина невеста, а я вообще не знаю, как ее успокоить. Успокоение не придет, пока убийца не будет пойман.

Но случится ли это?

— Вы давайте сильно не нагнетайте тут. — Включаю командирский тон. —Сейчас распереживаетесь, давление подскочит, а вам нельзя, у вас скоро свадьба.

— Да ну ее. — Махнула ладонью женщина. — Какая может быть свадьба, когда такое кругом… Я уже сказала Паше, что мы все отменим. Не время сейчас праздновать. Совсем не время.

И на этом я закончила разговор с Анной. Во-первых, я тороплюсь на маникюр. А во-вторых, мне не хочется ей говорить, что она права. Сейчас и правда не подходящий момент, чтобы праздновать. Да и у отца настроение не особо праздничное.

Нужно сначала раскрыть преступления, а потом отмечать.

Подъезжаю к нужному мне зданию буквально за пять минут до назначенного времени. Быстро запихиваю машину куда-то в сугроб и бегом внутрь.

В этом трехэтажном доме и раньше был сток бьюти-мастеров. Помню, как мама сюда меня стричься водила. К теть Зине, к теть Зое… не помню точно, как ту говорливую женщину звали.

Вспоминается только, что она все время болтала и не давала маме даже слово вставить. Без умолку трещала целый час, от того и так медленно стригла.

Но внутри, конечно, все изменилось. Сделали ремонт, и это убогое место стало похоже на офисный центр. Приличный, на первый взгляд.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж, именно тут находится нужный мне кабинет, и уже у двери замечаю…

Табличка с несколькими номерами, а значит, за этой дверью находится не один офис, а несколько. От этого и количество сплетен слегка возрастет. Отлично.

Стучу и открываю дверь. Захожу в помещение и вижу то, что и хотела увидеть: квадратную комнату, четыре угла. Одна половина помещения принадлежит мастерам маникюра, вторая — парикмахерам.

Слева — два маникюрных стола, справа — два кресла перед большими зеркалами.

Кресла заняты клиентками. В одном сидит какая-то бабуля и красит свои три волосинки. В другом женщина средних лет подстригает волосы, а вот маникюрные столы не заняты.

— Я Соня, к Светлане, на маникюр, — только сказала, как рыжеволосая девушка оживилась и посмотрела на меня с улыбкой.

— Вы ко мне, присаживайтесь.

Снимаю куртку, которую я откопала в своем же шкафу. Она старая, но выглядит вполне прилично. Без каких-либо особенностей моды, поэтому и сейчас ее можно носить. Хорошо, что я больше так и не выросла и с легкостью влезла в старую шмотку.

Сажусь за стол и кладу руки на подставку. Немного побаиваюсь, что мастер спросит, как я умудрилась потерять два ногтя. Не буду говорить, что я сама их час назад отхреначила ножницами.

— Новогодняя ночь удалась, раз ногти пострадали, — шутит Светлана, а я пытаюсь напрячь свою память и вспомнить, откуда я ее знаю.

Нет, не получается, но я ее явно где-то видела. Навскидку она моя ровесница, может, чуть младше. Да и какая разница, кто она? Может, мы вместе в школе учились или на какой-нибудь кружок ходили. В этом городе все лица мне должны быть знакомы.

— Еще как удалась. Даже не заметила, где сломала. — Мило улыбаюсь девушке, пока та рассматривает мои ногти.

— Что будем делать сегодня? Показать вам цвета, или у вас уже есть дизайн?

— У меня идея. Давайте мы сделаем просто красные ногти. Но не алый, а прям такой темно красный, кровавый… — мой голос прозвучал слегка зловеще, но мастерица не придала этому значение.

Тут же сунула мне палитру цветов, и мы быстро определились с оттенком. И работа закипела…

Но самое удивительное не это, а что мне даже не пришлось рот открывать. Посетительницы данного салона сами продолжили свой разговор, который я, видимо, перебила, заглянув внутрь.

— Нина Борисовна, внучку-то дождалась? — спрашивает парикмахерша у бабули. А та аж перекрестилась.

— Да что ты, Танечка. Я сказала Ритке дома сидеть. Нечего ей сюда ехать, когда у нас маньячина по улицам бродит. — Бабуля снова перекрестилась. И тут в разговор соседний стул активно вступается:

— Ой, это кто-то из приезжих, я вам точно говорю. Вон у Толи Волкова сын с армии недавно вернулся. Может, одурел там за год и решил на девках наших срываться…

— Да ну что ты! Волковы — приличные люди, и мальчишка у них хороший, — говорит тетечка с соседнего стула. — А вот Женька Колесников точно мог. Он всегда был беспутным. А сейчас приехал, с Любкой Ивановой сожительствуют. Каждый день у них пьянки, народу толпы туда-сюда ходят, музыка полночи играет. А я-то слышу, они через дом от меня живут…

Женщины начинают обсуждать Элькиного брата, а я ухо в остро. Да, Женька —тот еще балбес, но он всегда был добрым и безобидным. Эдакий весельчак, вечно под градусом. Слабая версия у дамочек.

И вдруг в разговор вступает мастерица, что мне маникюр делает:

— А я слышала, что Арину Громову муж убил. Поговаривают, она гуляла от него, а он любил ее сильно. Вот и не выдержал измен.

— Так они же вроде бы развелись? — спрашивает парикмахер, что бабулю красит, замерев с кистью в руке.

— Нет. Они еще в браке, — утверждает мой мастер. Но бабуля снова:

— Ой, нынче брак ничего не значит. Возьмите Женьки Колесникова сестру, как там у нее теперешняя фамилия? — Про Элю пойдет разговор? Интересно.

— Петракова. Ко мне на маникюр ходит, — говорит мой мастер и продолжает спиливать старый гель-лак.

— Да, она самая. — Бабуля явно знает больше остальных присутствующих. — Я ее мамке сразу сказала, что не будет счастья, когда по залету женятся. Она же, Элька эта, вцепилась в него мертвой хваткой. Ну а что? Парень видный, семья хорошая. Да только ребенком никого не удержишь. Вот и у них так. Живут, а сами собачатся постоянно. Тимофей ее направо-налево гуляет, а та слезы льет. Но живут же. Не разводятся…

— Да так многие теперь живут. Свободные отношения, называется… — вступает в разговор вторая парикмахерша, и я перестаю слушать.

Да, попытка не пытка, но тут совсем нечего ловить. Домыслы, сплетни и пустая болтовня.

Единственное, за что я зацепилась, это за сплетни о Тимофее. Он что, изменял Эльке?

Насколько достоверна информация от всех этих дамочек? Не достоверна. Но мизерная доля правды все же может присутствовать.

И снова я в тупике.

Я хоть и подозреваю Тимоху, но все же не могу понять, как так он столько лет скрывал свою натуру?

Он ведь добрый всегда, улыбчивый. Соньку безумно любит. Да я все время удивляюсь, как он заботится о дочери. Он с ней постоянно гуляет, возит куда-то. Да и с Элькой у них только последнее время какой-то разлад, но я уверена, это временно. У всех же бывает…

Но что такого должно произойти, чтобы человек из добропорядочного семьянина превратился в серийного убийцу?

Я без понятия. Да и у многих маньяков и серийников есть хорошая работа, жена и выводок детей. Так чему удивляться?

Полтора часа на маникюре показались мне бесконечными. Я была морально истощена от количества информации, которую перетерли эти женщины. И с радостью умотала оттуда с новенькими ногтями.

Не успеваю завести двигатель, как звонит телефон. На экране высветилось имя подруги, а я в ступоре.

С одной стороны, мне хочется с ней поговорить, а с другой…

Черт, я дала показания, в которых явно обвиняю Тимоху, и почему-то теперь чувствую свою вину перед Элькой.

А что если она знает о показаниях?

Что если Тимофея задержали и допрашивают?

Что если она сейчас начнет мне высказывать?

Но я не узнаю, если не отвечу на звонок. А значит:

— Алло…

— Привет. Ну все, Илья твою машину забрал, — говорит подруга, а я выдыхаю. Голос у нее обычный, даже слегка веселый, а значит, я не попаду в неловкую ситуацию. Пока…

И как я забыла о том, что написала Илье и попросила машину вернуть к отцу во двор?

Да потому что голова забита всем, чем только можно. Мыслями, рассуждениями и бесконечными домыслами. Я пытаюсь сопоставлять факты, но пока что у меня выходит не очень. А все потому, что ситуация слишком сильно меня коснулась.

Когда читаешь о преступлении, ты как бы со стороны смотришь, но не в этот раз. Сейчас я свидетель. Именно я нашла двух жертв преступника, именно я пыталась оказать Яне первую помощь. Именно мне она сказала свои последние слова и впала в кому…

И, скорее всего, из-за всего навалившегося на меня стресса я не могу мыслить так четко, как раньше.

Это должны были быть обычные новогодние каникулы в доме моего отца и его будущей жены. Новогодние праздники в кругу семьи, в моем родном городке. Почему все пошло не туда?

— Отлично. А то я на папиной разъезжаю по городу. — А я тяжело привыкаю к новому рулю. На своей куда привычнее.

— Куда поехала?

— На маникюр ездила. — Не вдаюсь в подробности, чтобы Элька не начала меня расспрашивать.

Она далеко не дура, да и мою манию к детективным расследованиям знает как никто другой. А еще она влегкую меня разговорит, а мне нельзя распространяться по этому делу. Приказ отца.

— Ого. — Удивилась подруга. — Я думала, ты там стресс снимаешь после сегодняшней ночи.

Эля что, хихикнула?

Да, я ей еще из больницы писала, пока ждала, когда Янина операция закончится. Мы все обсудили, но, опять же, без подробностей. Не уверена, что лишние сплетни сейчас помогут Янкиной семье. Я просто рассказала ей о случившемся, и на этом все.

Но ситуация явно невеселая. Для меня уж точно. Быть может, подруга считает иначе? Она Яну путем и не знала. А страшных историй и так полно в Интернете, хоть зачитайся.

— Ноготь сломала, вот съездила к Светлане. В вашем новомодном бьюти-центре, — говорю с явной подколкой.

Для меня грех немного не обосрать родной городок. И обычно Элю это задевает, она говорит колкость в ответ, осуждая мою городскую жизнь, но не сейчас.

— Не знаю такую. Я на дом хожу, тут через три дома от меня девочка делает. И знаешь, так качественно….

Эля начинает рассказывать про маникюрщицу, а я вдруг вспоминаю слова этой самой Светланы, что мои ногти пилила. Она четко сказала, что Элька к ней ходит.

А может, раньше ходила, а потом решила сменить мастерицу? Да неважно…

— Что Тимоха делает? — спрашиваю без особого любопытства в голосе, будто бы между делом.

— На работу вызвали. Умотал час назад. А мне так плохо одной. Без Соньки совсем не могу. Дома тихо, бардака нет, никто меня не дергает каждые пять минут.

— Так отдыхай. Наслаждайся свободой. — Поддерживаю подругу. Она постоянно говорит, как устает от материнства, а сейчас устала от тишины и покоя?

— Да я уже отдохнула. Не хватает ее дома. Стены давят…

— Хочешь, я приеду? — по привычке спросила. Я не планировала сегодня идти к Петраковым. Не хочу с Тимофеем встречаться. А если быть честной, я хочу посидеть дома, с отцом и Аннушкой. Мы путем не видимся с ними, все какими-то набегами и то на кухню. Хочется ощутить домашний уют, тепло, приятную беседу. Может, попрошу отца камин растопить …

— Приезжай, — быстро соглашается подруга, а я кривлю лицо от нежелания. —Только давай без алкоголя. В меня, честно, уже не лезет.

— Договорились. Будем чай пить. Я только домой заскочу…

— Давай. Если что, я дома, — сказала Элька и повесила трубку.

И вот что мне делать?

Уверена, Тимоха не на работе сейчас, а на допросе у папы. И я представляю, как он разозлится на меня, если увидит в своем доме. Так и будет. Я буквально тыкнула на него пальцем, дав показания. Ему это, скорее всего, не понравится, если не выбесит, как тогда в баре. Он, конечно, сильно меня тогда оскорбил, да и выглядел таким наглым, даже жестоким. Хотя он совсем не такой…

Может, я все же поспешила с выводами? Может, Тимоха и ни при чем? Но все на него указывает. Он был на обоих местах преступления. Он знал обеих жертв. И кто знает, может, он их знал куда лучше, чем я думаю. Сплетни, что он изменяет Эльке, явно имеют место быть. И как показывает мой опыт, доля правды в них должна присутствовать.

По дороге домой звоню Анне и уточняю, нужно ли что в магазине. И оказалось, нужно, она мне прям список прислала. Пришлось развернуться и ехать в большой супермаркет, что у культурного центра построили. Я провела там час, ни больше ни меньше, потому что встретила нашу бывшую соседку теть Галю. Она переехала к дочери, когда ее муж умер. Я в классе в девятом училась. Поговорив с ней, я столкнулась с одноклассницей Катькой в рыбном отделе. И с ней проболтали минут двадцать. Тут так всегда — стоит куда-то пойти, повсюду знакомые, и хочешь не хочешь, а приходится разговаривать, чтобы тебя не посчитали надменной городской сукой.

И снова трудности…

Во двор собственного дома заехать не удалось. Там слишком много машин. И моя, и Ильи. А еще папина рабочая припаркована у ворот. Значит, вся семья в сборе.

И это хорошо. Мне нужно с ними поговорить…

— Соня, давай к столу. Только тебя и ждем! — кричит Аннушка с кухни, пока я раздеваюсь у порога.

Еле дотащила пакеты до дома и с радостью отпустила их, пока разуваюсь.

И тут из-за угла выплывает змей-искуситель со своим убийственным взглядом.

Движется медленно и гипнотизирует глазами порочными.

Надо же, как четко у него прицел настроен, прям-таки дыру во мне прострелит, чертов полицейский.

Вплотную подходит и ладони мне на талию складывает, чуть дернул, и мы уже вплотную.

— Где шарилась так долго? — спрашивает и к губам тянется.

А я ему не разрешаю. У меня снова блок от того, что родители дома. В новогоднюю ночь я немного расслабилась под действием шампанского, но сейчас снова стыд ощущаю.

— Ты знаешь где, на маникюре. — Демонстрирую Илье свои кроваво-красные ногти, чем сильнее его провоцирую на приставания. — Потом еще в магазин заезжала, — говорю негромко и закусывают губы.

Наглец нежно погладывает мою талию, и это слишком приятно, чтобы я могла сдержаться и не заулыбаться ему. А еще поцеловать его тянет безумно, но не стоит. В любой момент в коридор выйдет папа или Анна, и мне станет стыдно.

Илья прижимается ближе и на ушко мне:

— Хочу тебя…

Только произнес эти два слова, у меня сразу живот узлом и ноги подкашиваются. Даже его голос действует на меня убийственно. Так и хочется упасть в его объятия, и будь что будет.

— Ну вы идете? — Анна выглянула из-за угла и под конец своего вопроса мило улыбнулась.

Прям глянула, и я увидела в ее глазах море счастья за нас обоих. Секунда, и женщина вновь скрылась за дверным косяком.

— Пошли, — шепчу Илье, но тот меня не отпускает.

— Поцелуй… — Торгашом сделался? Где его благородство? Полицейским положено…

— Потом поцелую.

— Потом и пойдем, — вредничает полицейский, чем смешит меня еще больше.

Хватаю руками его голову и слегка жестко в губы чмокаю. Получилось довольно громко.

— Пойдет? — вызывающе спрашиваю. Уже начинаю злиться за то, что он подставляет меня перед родителями.

— Вообще нет, — отвечает грубо, но отпускает. Хватает пакеты, что я на полу оставила у порога. — Я тебя тоже так целовать буду.

— Идет. Только если несколько раз… — Переглянулись, и Илья почесал с пакетами на кухню.

Мою руки и тоже иду. Аннушка с папой уже сидят за столом, а в центре красуется запеченная рыба. Выглядит потрясающе.

— Сонь, ты лимон купила? — спрашивает Аннушка.

— Да. Я все купила по списку. — Достаю из пакета лимон и иду мыть.

В очередной раз убеждаюсь, что женщина знает толк в блюдах. Красная рыбка, запеченная до золотистости, да еще и политая лимонным соком, — меня снова ждет гастрономический восторг.

— Какая молодец, — хвалит меня Аннушка. — А вот Паша даже со списком умудряется пропустить пункт. — Подкалывает она отца. Но и тот ей не уступает:

— У тебя почерк непонятный, — пробубнил папа.

— Да что ты говоришь! — слегка возмущается невеста. — У меня как раз-таки очень понятный почерк, в отличие от тебя.

— Так, голубки, не спорьте, — говорю серьезно, но не могу сдерживать улыбку, глядя на этих двоих. — И вообще, Анна права. Пап, у тебя ужасный почерк.

— Вот, значит, как? Вы теперь, значит, заодно? — шутливо спрашивает отец.

— Естественно. И Илья на нашей стороне, ведь так? — Пристально смотрю на своего любовника строгим взглядом.

— Павел Петрович, со всем уважением, но я за девчонок.

— Вот те раз! Ну ладно-ладно, — смеется отец. — Я вам еще припомню…

И после его фразы мы, наконец, приступили к ужину.

Где-то через час, пока Анна суетилась на кухне, вновь освободив меня от уборки, я, отец и Илья расположились в гостиной с кружками чая в руках.

Мужчины болтают на отвлеченные темы, а мне хочется расспросить отца насчет Тимохи. Но я медлю, потому что Илья тут. Отец бы мне уже давно выдал всю информацию, но при подчиненном может и не сказать.

А может, скажет? Все же Илья ему не только подчиненный.

— Пап, вы вызывали Тимофея? — спросила, втиснувшись в их разговор, и оба мужчины тут же на меня уставились.

— Вызывали. — Ужасный ответ. А где же подробности? Неужели отец отмахнется от меня одним словом? Так дело не пойдет.

— И что он сказал? — Пристально смотрю на отца, но ответил мне Илья.

— Он был дома. Жена подтвердила, да и телефон выдал его местоположение. — Если бы Элька и Тимофей не были моими друзьями, и Ильи, кстати, тоже, то я бы такое алиби и во внимание не брала.

Жена подтвердила…

Конечно, она подтвердит. Особенно Эля. Она Тимоху любит и, как по мне, простит ему все на свете. Не знаю, как насчет убийств, но и это может быть.

— А почему он ушел из бара? Мы же с тобой даже не видели, как он ушел. — Не успокаиваюсь я.

— Сказал, напился. Понял, что пора домой, и ушел. По приходу лег спать и до утра. — На все-то у Ильи есть объяснение. И я его понимаю. Думаю, в глубине души он тоже хочет, чтобы друг оказался невиновным.

— Ясно. А что камеры? Засекли какие-нибудь машины? — Хватаюсь за эту ниточку.

— Глухо. Скорее всего, преступник пришел пешком или бросил машину подальше от бара, — на этот раз отвечает отец.

— Значит, он знал, что у Ильи около бара есть камеры? Это точно кто-то из местных. Вот я, например, не знала, что у тебя там камера.

— Скорее всего, так и есть, — соглашается со мной мой мужчина.

— Светлана, кстати, мне ничего не сказала. Только сплетен наслушалась на пять лет вперед… — говорю, и тут Илья меня перебивает.

— Ты специально на маникюр пошла?

Он серьезно? До него что, только дошло? Ему еще учиться и учиться быть полицейским…

— Ну конечно. Зря сходила, я особо ничего не выяснила.

— Совсем? — уточняет отец и смотрит на меня с недоверием.

Я сначала хотела рассказать обо всем, что там услышала, но потом передумала. Важную информацию я не добыла, а сплетни лишний раз мусолить мне совсем не хочется.

— Совсем. Остается ждать анализа ДНК, может, тут нам повезет…

Только сказала, и в гостиную Анна зашла. Веселая. На нас глядит и:

— О чем разговор? — спрашивает улыбчивая женщина, а мы все втроем, да еще и одновременно:

— Ни о чем…

— Ты узнавал, как у Яны дела? — спрашиваю Илью, пока мы лежим на кровати в моей комнате и просто нежимся.

Папа с Анной пошли к своим друзьям, а мы решили немного поваляться. Что может быть лучше…

— Все так же, но состояние стабильное. Врачи говорят, что она должна очнуться, но когда — неизвестно, — отвечает Илья и к себе меня сильней прижимает.

И я сейчас так спокойна в его объятиях. Кажется, будто мы с ним вечность знакомы. Ощущение, что постоянно вот так лежим и обнимаемся, словно давным-давно встречаемся, а не неделю.

— Я уверена, что она поправится. Она ведь поправится? — Сама прекрасно понимаю, как наивно звучит мой вопрос. Голос полон надежды, и Илья дает мне эту надежду.

— Конечно, поправится, — ответил твердо. — По-другому и быть не может. Она выжила после встречи с маньяком, а значит, и с остальным справится.

— А я ее отчитала. С чего-то решила, что у меня есть на это право. Наговорила ей всякое, а теперь она в коме. Мне нужно, чтобы она очнулась. Я хочу попросить у нее прощение.

— Уверен, она тебя простит. Ты ей почти жизнь спасла. Не напугалась, а сразу среагировала…

— Я напугалась, — перебиваю Илью. — Еще как напугалась, и, кажется, этот страх до сих пор со мной. Никак не могу от него избавиться. Я вроде забываюсь, даже улыбаюсь, но внутри все равно все трепещет от ужаса.

— Я тебя понимаю. Я когда в органы пришел работать, в соседнем городе пару лет служил. В первый же день попал на убийство. До сих пор помню тот ужас, который меня охватил при виде трупа. Я даже спать не мог какое-то время. И там мне не удалось свыкнуться со всеми кошмарами, что происходят и на улицах, и в домах. Вернулся сюда. Устроился гаишником, а потом вот к Павлу Петровичу в отдел. И знаешь, меня все устраивает. Никаких убийств… — Илья вдруг замолкает, но потом все же продолжил: — До этого момента.

— Теперь у многих жизнь разделится на до и после. — У меня уж точно. До конца жизни буду помнить эти новогодние каникулы.

— Это точно, — отвечает Илья и целует меня в макушку.

— Как ты думаешь, мы найдем убийцу?

— Я рассчитываю на анализ ДНК.

— Все на него рассчитывают. Но если там ничего, что тогда?

— Тогда…

И мы оба задумались. Тогда это либо очередной висяк, либо нужно ждать следующую жертву и надеяться, что преступник допустит ошибку. Но он вряд ли допустит. С каждым убийством преступник лишь оттачивает свое мастерство, а значит, в следующий раз он будет более подготовлен. И, кто знает, может, его жертве не повез так, как Янке. Хотя и Янкин случай трудно назвать везением.

— Яна очнется и скажет, кто он, — заявляю уверенно.

Да, если анализ ДНК не выявит убийцу, то Яна точно сможет его опознать. И тогда этот урод получит по заслугам.

— Может, не поедем никуда? Останемся тут, в постели, — предлагает Илья, и мне хочется его послушать. Хочется с ним остаться. Но…

— А ты никуда и не поедешь. Я доеду до Эльки, посижу с ней часок и вернусь домой. Родители сказали, что придут поздно, а это значит, мы еще успеем побыть вдвоем. — Тянусь к Илье и легонько целую.

— А если я не дождусь тебя и усну? — спросил и в ответ нежно поцеловал.

— Я тебя разбужу…

— Нет, только не это. Я хочу выспаться, так что можешь тихонько зайти, лечь рядом и меня не будить.

— Я подумаю. — Улыбаюсь мужчине и на этот раз впиваюсь в его вкусные губы с большим напором.

Полчаса я пыталась выбраться из лап полицейского, и в итоге мне удалось. Он, конечно, сопротивлялся, и поэтому пришлось наобещать ему что-то невероятно неприличное. Надеюсь, родители задержатся в гостях подольше.

Выезжаю со двора и не могу не заметить, как снова похолодало. Днем солнышко выглянуло, а сейчас опять метель началась. Да еще и мороз сильный.

Быстро доезжаю до Эльки и паркуюсь у дома. Чуть мешкаю перед тем, как пойти к дому, потому что Тимофей там. Вижу его машину в гараже, опять забыл ворота закрыть.

А что я мешкаю? Его отпустили, не задержали. Мои слова роли не сыграли, вот если бы были улики…

Обрываю свои рассуждения, потому что вижу, как Тимофей из дома выходит. И не просто выходит, он идет к моей машине. Да еще так стремительно.

На улице темно, но фонари хорошо его лицо освещают. Оно злобное. А взгляд так и вовсе враждебный.

Я тут же вылезаю из машины, как:

— И нахуя ты приехала? — Сразу с матом, что для него вообще неприемлемо. Никогда не слышала, чтобы Тимоха так матерился. А тут…

— В гости, — отвечаю спокойно, захлопнув дверь своей машины. В это время Тимоха подошел совсем близко, в полуметре остановился.

— Тебе тут больше не рады, — грубит и руки на груди складывает. Явно ждет, что я ему отвечу. И я отвечаю:

— Я к Эле приехала…

— Да мне похуй. Это мой дом, так что вали отсюда. Подруга называется. Пошла на меня накатала бумагу… Ты в своем уме вообще? — повышает голос, но я уверена, что еще немного, и он на меня закричит.

— Я дала показания. Рассказала правду…

— Какую, нахуй, правду, Сонь? Какую правду? То, что я с Янкой курил стоял, и что? Я с тобой тоже стоял курил…

— Вы не просто так стояли и курили, я же видела, как ты к ней прижимался. Так что не надо тут на меня орать. Постыдился бы, ты вообще-то женат, забыл?

— А ты не лезь в мою семью и в мою жизнь. Хочешь заниматься херней и продолжать играть, пожалуйста. Только без меня и без Эли. Мы выросли, а ты так и осталась глупым ребенком. Сиди пиши свои книжки. А лучше вали к себе…

— Хватит на меня орать. Что на тебя нашло? — только спросила, как из дома Элька выглянула.

Смотрит на нас и не понимает, почему мы стоим на улице, а не заходим в дом. Не выдерживает и:

— Идите домой, холодно! — кричит нам подруга.

— Закрой дверь! — рявкает на нее Тимофей.

— Не поняла? — Эля, видимо, не ожидала такого ответа.

— Иди в дом, Эля! — снова кричит на жену Тимофей, и Эля покорно захлопывает дверь.

А я смотрю на него, и мне слегка страшно. Тимофей так разъярен, так озлоблен. Смотрит на меня и будто ненавидит, будто ударить хочет.

Или, может, что похуже?

— Меня как какого-то преступника вызвали на допрос. Два часа там расспрашивали, и все из-за того, что ты обычный разговор за что-то другое приняла. И что, ты думаешь, что это я Арину убил и Янку порезал?

— Теперь почти уверена, — говорю и в глаза его злющие пристально смотрю. Ему меня не испугать. Он только хуже сейчас делает.

— А может, это ты? Решила свою писанину воплотить в жизнь? — Нападает на меня с обвинениями.

— Ты в своем уме?

— А почему нет? Ты и там, и там была. Да и до твоего приезда у нас не было в городе убийцы. Не странное ли совпадение?

— Я была с Ильей, когда на Яну напали, — пытаюсь зачем-то объясниться перед Тимофеем, но мне кажется, он меня даже не слышит.

— А может, вы вместе ходите и убиваете? Он твой любовник, вот и прикрывает…

— Хватит! — останавливаю его нелепые домыслы. — Ты бред несешь. Я никого не убивала.

— Так и я не убивал, Сонь! — сказал громко, но потом снизил напор, подошел ближе и начал говорить тише. А все потому что: — Да, я спал с Ариной, но я ее не убивал. Я к ней уйти собирался от Эльки. Такой ты вариант не рассматривала?

Тимофей говорит, а я не верю тому, что слышу.

Уйти? Как уйти? Он что, собирался Эльку бросить? Мозг отказывается верить в услышанное.

— Так, значит, слухи были вовсе не слухами… — говорю тихонько, вспоминая сплетни в кабинете мастеров.

— Иди, расскажи подруге. А лучше бате своему, чтобы он меня вычеркнул из списка подозреваемых. Не убивал я никого…

Сказал и к дому пошел. А я так и стою у машины. Стою и не знаю, что делать. В одном я точно уверена: я не хочу заходить в дом, что передо мной. Я просто не смогу смотреть в глаза своей близкой подруге. Не смогу вести себя как обычно, зная то, что знаю.

Но и рассказывать ей о том, что мне сейчас рассказал Тимофей, я тоже не собираюсь. Точнее это не мое дело, что между Элькой и Тимофеем, и я в это лезть не должна.

Залезаю в свою машину, сдаю назад и жму педаль газа, чтобы поскорее удрать отсюда.

И вот я уже полчаса наматываю круги по городку, в котором выросла. И думаю…

Безостановочно думаю, размышляю.

В голове сейчас всякое: мысли об Илье и нашем зародившемся романе, об отце и предстоящей свадьбе, которая на грани срыва. А еще о Яне.

О девчонке, которая за жизнь свою борется.

И о Маше Звонаревой тоже…

Домой я вернулась час спустя. Илья меня не дождался, я так и думала. Уснул бедняга. Он хоть и не показывает, но работа его выматывает. Все нормальные люди сейчас отдыхают, пьют и доедают салаты, но не полицейские нашего города.

Тихонько захожу в свою комнату, а он спит под одеялом и улыбается во сне. Такой милый…

Быстро снимаю с себя одежду и ложусь рядом. Невероятное чувство…

А он совсем обнаглел. Раздет, в моей постели — совсем не стесняется родителей. Да и не за чем. Мы явно сходим с ума по друг дружке, и нет смысла скрывать это от самых близких людей. Придвигаюсь вплотную и закрываю глаза.

Наивная дурочка…

Неужели я думала, что смогу уснуть этой ночью?

Не смогла. Засыпала урывками, но постоянно просыпалась и не могла успокоить свою бурную голову. Она, кажется, даже во сне продолжала работать и генерировать новые мысли. Страшные мысли, которые я гнала прочь, но они возвращались. И к утру они окончательно проросли в моих извилинах, прочно там засев. Но в итоге мозг сдался и впал в крепкий сон.

***

Глаза открываю — тихо. Рядом никого, а значит, Илья убежал и не стал меня тревожить. Какие же мы с ним заботливые…

Дотягиваюсь до телефона и вылупляю глаза. Неужели я проспала до десяти утра? Вот это да.

Да я и легла-то вчера не поздно, думала, ни свет ни зоря встану. А вдруг десять…

На телефоне одно сообщение, и я тут же его открываю.

«Доброе утро. Уехал на работу. Жди на обед», — и смайлик в конце, который вызвал улыбку.

Надо же, как быстро я, оказывается, могу влюбиться…

Не умываясь, спускаюсь вниз — и здесь никого. Лишь записка на столе, между прочим, очень красивым почерком Анны:

«Завтрак в микроволновке. Пошла в магазин. Вернусь, научу тебя готовить лазанью».

И снова я улыбаюсь во все лицо. И от записки, которую можно было и не писать, и от слов, что прочитала. Анна — чудо, и с каждым днем я убеждаюсь в этом все больше.

Но я перестаю улыбаться. Потому что меня ждет разговор с отцом, и это страшный разговор. Неприятный и пугающий. Но я должна…

Набираю папу, и через пару гудков он отвечает.

— Алло. — Слышу шипение в трубке. Скорее всего, он сейчас не в черте города, раз связь так барахлит. Но где он? Куда поехал?

— Привет. Ты уехал?

— Сонь, — говорит отец, и снова шипение прям в ухо. — Мы с… скоро… дома. — Обрывки слов, но я не сбрасываю вызов. Возможно, он поймает связь, и я услышу, что он хочет сказать.

Как вдруг в коридоре становится дико холодно. Тревога меня настигает, и я пытаюсь прислушаться. Все еще тихо…

Медленно подхожу к гостиной, заглядываю — никого. Снова смотрю на сапоги, что стоят у порога.

А значит, в доме я не одна…

Куча вариантов скорым поездом проносится в моей голове. И я не придумываю ничего лучше, как написать отцу сообщение. Как только у него появится связь, он прочтет и приедет домой. Надеюсь, будет не слишком поздно…

Иду к лестнице, печатая сообщение. Короткое сообщение, но папа поймет. Мы с ним и раньше переписывались в таком стиле.

«SOS. Дом. Преступник тут», — отправляю. Кнопка быстрого доступа, и телефон отправляется в карман моих шорт.

Поднимаюсь по лестнице на чердак и секунду медлю, когда оказываюсь около дверного проема. Несколько раз вдыхаю, выдыхаю и захожу в помещение.

Элька сидит за моим столом, и в руках у нее мой блокнот. Провал.

Сегодня я проснулась в три часа ночи и пошла на чердак. Не могла уснуть и решила набросать план своей будущей книги. Два часа писанины, обрывки предложений, заметки и название. Да, сегодняшней ночью я придумала название — «Последняя жертва». Но вот вопрос: кто же ей станет?

— Привет, и давно ты тут? — спрашиваю подругу и вглядываюсь в ее лицо. Оно такое же, как и обычно. Кажется, немного недовольное, но это присуще Эльке.

— Не знаю, полчаса, может, больше. Вы все еще храните запасной ключ в почтовом ящике…

— Это отец не изменяет привычкам, — отвечаю, но только сейчас понимаю, как это глупо — хранить запасной ключ не у знакомых, а где-то.

— А я вот успела прочитать план твоего нового детектива, — говорит подруга спокойным тоном. В то время как у меня внутри все подергивается.

От страха? Я правда боюсь свою лучшую подругу?

— И как тебе? — Решаю не занимать позицию попавшей в западню. Раз она решила поступить так, то и я не стану молчать и потакать ей.

— Думаю, будет интересно. Но у тебя есть пробелы в истории…

— Мы серьезно будем обсуждать книги? — перебиваю подругу своим вопросом.

— А почему нет? — говорит так, будто ничего не произошло. Будто мы с ней просто болтаем на ее кухне, как и всегда.

— Где Тимофей? — спрашиваю и смотрю, как подруга ухмыляется. И только сейчас я замечаю в ее улыбке что-то зловещее, неприятное, опасное.

— Не знаю. Уехал куда-то, машину мою забрал, а в его бензин кончился. Пришлось до тебя пешком топать…

— И зачем ты пришла?

— Зачем приходят к подруге? — спрашивает и тут же сама отвечает. — Поговорить. Да ты присаживайся, бери стул.

И почему мне кажется, что ее просьба совсем не просьба. Но я тоже хочу с ней поговорить, поэтому подчиняюсь. Беру стул у стены и сажусь напротив. Не слишком близко…

— И о чем будем разговаривать? Может, об Арине? — перестаю ходить вокруг да около и спрашиваю прямо.

— Что меня выдало? — Эля тоже решает говорить прямо.

— Твой маникюр.

— Маникюр? — Не понимает подруга, о чем это я.

— В голове Арины найдены остатки гель-лака. Не ее, убийцы. А я только вчера заметила, что у тебя снято покрытие на ногтях. Даже обидно, обычно я внимательно отношусь к таким вещам. Просто я никак не могла подумать, что моя подруга — серийная убийца.

— Поосторожнее с обвинениями, Сонь. У тебя есть доказательства?

— У отца есть. На геле был оставлен ДНК, а мы обе знаем, что твое ДНК есть в базе. Помнишь, мы с тобой проходили практику в отделе отца?

Да, лгу я и впрямь отлично. Даже подруге, которая меня с детства знает. И Эля верит моим словам, по лицу вижу. А еще я знаю, что многие убийцы хотят признаться, и думаю, она тоже хочет. А что может быть проще признания лучшей подружке…

— Понятно. Ну так себе доказательство. Я поправляла Арине прическу, вот и остался мой гель-лак. А ногти сняла, потому что началась аллергия на покрытие…

— Хватит. Я слушать не хочу весь этот бред. Это же я, Эль. Не мне тебя судить, я помочь хочу…

— И ты поможешь. Именно в твоей машине найдут нож, которым Яну пырнули. — Хладнокровно признается подруга в убийстве и в такой подставе.

— Ты его мне подкинула?

— Ага. — Хихикает. — Вот же в городе шумиха поднимется, когда все узнают, что ты, твой отец и твой любовник Илья замешаны во всех этих нападениях. И ты же знаешь, Сонь, что в это поверят. Ну а что? Папаша доченьку прикрывал, все логично, — Элька говорит, а я не узнаю ее сейчас. Кто передо мной?

— Ты несешь бред, Эль. И ты сама это знаешь… — Повышаю голос на подругу. Мне не нужна такая беседа. С улыбкой и спокойным тоном. Я хочу разозлить ее, чтобы она все высказала. Она вспыльчивая и не сможет долго сдерживаться.

— Бред? Это не бред, а правда. Вы с Ильей нашли Яну, больше нет никаких свидетелей. Ты сама тут в блокноте все написала. Твой отец дал маху, когда связался с чокнутой Звонаревой. — Элька вдруг начинает бесится. Вижу, что она злится, и это мне только на руку. — Весь город их обсуждает, и в то, что вы всей семейкой преступники, тоже поверят. Про Анну твою давно слухи ходят. А сейчас и еще добавятся…

— За что ты убила Машу? — спрашиваю на свой страх и риск. Я либо ответ получу, либо будет другой вариант.

— Эта сука была беременна… — выпалила Элька и тут же заткнулась, так как поняла, что только что уступила мне в перепалке. Она меня явно не дооценила, а я этим успешно воспользовалась.

— Тимофей не знал? — спрашиваю уже спокойно. Думаю, мы перешли на тот этап, где я буду спрашивать, а она отвечать. Без эмоций, только факты.

— Нет. Машка, видите ли, гордая была. Сказала мне, что не будет привязывать его ребенком. Но ты же знаешь моего Тимоху, он бы ее не бросил. А я не могла этого допустить, я же любила его с началки. — Оправдывается подруга, но ей нет оправдания.

— И что ты с ней сделала? — Боюсь услышать ответ на свой вопрос, но понимаю, что надо. Я должна узнать всю правду сейчас.

— Я не хотела ее трогать, клянусь тебе, я не хотела. Но она была такой смелой, такой гордой и сильной. Он точно бы ушел к ней…

— И ты ее убила?

— Она сама виновата. Не нужно было говорить о Тимохе плохо, а она и смеялась вдобавок. И я просто ее толкнула, а она упала и больше не встала. — Элька так просто свои действия объясняет. Уверена, у нее совсем с головой беда. Нельзя рассказывать об убийстве в таком тоне, да еще и улыбаться при этом.

— А где тело?

— В шахте. Той, что на въезде…

Вдруг Эля замолкает и пристально на меня смотрит. Мы думаем об одном и том же, но никто из нас ничего не говорит.

Та шахта, про которую говорит подруга, находится очень далеко от озера. Она бы сама не смогла донести туда тело, а значит, Эльке кто-то помог скрыть преступление.

Но кто?

Вероятно, это был ее брат. Хотя я уверена почти на сто процентов. Элька частенько прикрывала Женьку перед родителями, учителями, выручала его ни раз. Вот и он прикрыл сестру…

— Перестань так на меня смотреть! — прикрикнула Элька и снова стала злой и разъяренной. Ее психика не в порядке, раз она быстро переключается. А вот я сейчас очень спокойна, даже расслаблена.

Я узнала правду, и мне стало легче. Лишь боль в груди поселилась…

— Что ты наделала, подруга…

— Я спасала свою семью…

— Спасла? — спрашиваю. А Эля молчит. — Тимоха тебе все равно изменяет. А сейчас тебя еще и посадят. Ты понимаешь, что натворила? Ты дочери жизнь сломала…

— Не говори о Соне, — рявкает Элька. — О ней не говори.

— А не о чем говорить больше. Сейчас папа приедет и арестует тебя…

— Посмотрим. — Улыбается подруга и достает пистолет. Откуда у нее пистолет?

Какой-то старый, но все же…

Видимо, у меня еще есть шанс стать ее последней жертвой. Масса мыслей проносится в голове, и я думаю только об Илье, о нашей с ним будущей жизни, о свадьбе…

Будет ли у меня все это?

Слышу, как скрипят ступеньки, ведущие на чердак, и пытаюсь восстановить дыхание. Эля тоже слышит скрип и поднимает оружие. В меня тычет и смотрит пристально.

— Соня, ты тут? — спрашивает отец, но не заходит.

— Заходи, дядь Паш, мы здесь, — отвечает Эля и подмигивает мне. А я уже начинаю впадать в панику. В бесконтрольную панику, что охватывает меня изнутри.

Как же в такие минуты начинаешь ценить свою жизнь…

— Эля, положи пистолет. Я тебе помогу…

— А мне не нужна помощь, дядь Паш. Это Соне она нужна. Вы знали, что ваша дочка — убийца? — Эля чушь несет. Она уже где-то не здесь, а в своем мире фантазий и полного бреда.

— Мы разберемся, Эль. Ты положи пистолет и все мне расскажи…

— Не будет этого! — Взрывается Элька и начинает кричать, когда папа:

— Соня, на пол…

И я просто падаю вниз со стула. Даже не группируюсь, потому что не успеваю. Слышу выстрел, за ним следом еще один и снова грохот.

Тут же ко мне отец подбегает, встаю и на него смотрю. Он не ранен. А значит, Эля промахнулась.

Но Элька…

Отец подбирает ее пистолет, а я вновь падаю на колени и зажимаю кровоточащую рану на ее плече. Суждено мне еще раз испачкать руки в чужой крови.

— Все будет хорошо, — зачем-то вру подруге. Хорошо уже никогда не будет. Не для нее уж точно.

— Помнишь, ты мне обещала, что приглядишь за Сонькой? — последнее, что спросила у меня лучшая подруга.

— Помню. Я все помню…

Иду по длинному коридору, и мне немного не по себе. Тут все такое мрачное, одинокое…

Хотя чего я еще хотела от тюрьмы строгого режима. Жуткое место, в котором совсем не осталось надежды. И, может быть, несколько лет назад я была бы в восторге от того, где сейчас нахожусь. Я бы ждала поездки сюда, планировала свой визит и предвкушала… но не теперь.

Все изменилось с тех самых новогодних праздников. Нет, я все так же люблю детективы и мои книги становятся бестселлерами, но что-то во мне поломалось тогда. Что-то, что уже никогда не придет в норму, как бы я ни старалась себя починить.

А еще я больше не шучу на жуткие темы, как шутила раньше. Для меня эти шутки уже и не шутки вовсе, и смеха во всем этом стало мало.

Захожу в небольшое помещение что-то типа комнаты, только без окон. Посредине стоит железный стол и два стула напротив друг друга.

Один из стульев уже занят. На нем сидит когда-то моя близкая подруга. Моя сплетница, моя поддержка. Но все это давно в прошлом.

И теперь я это вижу наглядно…

Сейчас передо мной женщина, которая сама себя наказала, совершая немыслимое. Женщина, которая еще несколько лет назад была очень милой, веселой, красивой…

Но не сейчас.

Сейчас Элька выглядит жутко. Отросшие волосы, которые нужно покрасить, чтобы скрыть явную седину. Бледное лицо, скорее всего, от недостатка солнечного света, и мрачные глаза.

Да, они сейчас у нее именно мрачные. Смотрит на меня, улыбается, но глаза выдают все. Улыбка натянутая, потому что в таком месте, как это, не найти повода для радости.

— Привет, Эль… — говорю и сажусь напротив.

— Привет, — здоровается в ответ, не отводя от меня взгляд. — Тебе очень идет быть беременной.

— Спасибо. Я уже во второй раз… — зачем-то рассказываю ей это. Видимо, очень сложно избавиться от привычек, несмотря на прошедшие годы.

— У тебя уже есть ребенок? — И что ее удивляет? Мы не виделись пять лет, а это вечность.

За это время много чего произошло, и в моей жизни лишь хорошее…

— Да. Три года, Матвеем назвали, — говорю тихо, но с явной гордостью.

Всегда хотела стать мамой для сына, и Илья исполнил мою мечту.

— А сейчас кого ждете? — любопытничает Эля, а я не хочу с ней мило беседовать. Я тут по другому вопросу.

Илья меня отговаривал от этой затеи, но я настояла. Я обещала позаботиться о Соньке, и я должна выполнить свое обещание. И пусть мне сейчас не хочется здесь находиться, не хочется даже с ней разговаривать, я просто не могу поступить по-другому.

— Тоже будет мальчик. — Илья постарался порадовать меня и во второй раз.

— Имя уже придумали?

— Эль, давай мы поговорим о другом. Ты постоянно звонишь и пишешь, и вот я тут. О чем ты так сильно хотела со мной поговорить?

Задаю вопрос, но Элька его будто не слышит. Она мне кажется немного дерганой, нервной, что ли.

Да, ее поведение можно понять. Она взаперти, и ее никто не навещает. Никто. Ее родители не приезжали ни разу, их и на суде не было. Тимофей вообще настроен сурово. А я…

А я последний раз видела подругу, когда судья зачитывал ей приговор о пожизненном заключении.

— Ты привезла мне ее фото? — спрашивает, и я шарю рукой в сумке. Достаю фотографию и протягиваю бывшей подруге…

Честно, я думала, она заплачет, увидев фото повзрослевшей дочери, но этого почему-то не случилось.

— Тимоха разрешил только одну… — оправдываюсь. Тимоха вообще не разрешал мне давать ей Сонькины фотографии, еле уговорила хотя бы на одну.

— Такая взрослая, — говорит и улыбается Эля.

— Пятый класс закончила. Круглая отличница.

— Она всегда была умницей. Она про меня спрашивает? — Смотрит пристально мне в глаза Эля.

— Эль…

— Что он ей про меня сказал? — вдруг спросила с такой злобой, и даже глаза потемнели, кажется.

Она что, считает, что Тимофей ее очернить пытается перед дочерью? Эх, знала бы «подруга», сколько раз мы с ним обсуждали, как лучше все преподнести Соне. Сколько ночей мы не спали, все думали. А эта…

— Мы сказали все как есть. Без подробностей, естественно. Но, Эль, ей десять, она уже взрослая, — объясняю, кажется, понятные вещи.

Соврать можно маленькому ребенку, но не десятилетке с телефоном в руке. Элино дело было громким, о нем трубили во всех социальных сетях, и нам пришлось рассказать Соне правду. Мы поначалу скрывали, но потом…

— А она что?

— Два раза в неделю ходит к психологу, — отвечаю подруге с легким презрением. Она что, о дочери вспомнила? Нужно было раньше подумать...

— Ясно. Сонь, поговори с Тимофеем, прошу тебя. Я не хочу отказываться от дочери. Он настаивает на том, чтобы я отказную писала. Он ее ни разу не привез ко мне, представляешь. Я знаю, ты сможешь его убедить…

Смотрю на нее и не верю, что она сейчас все это говорит. Эля опять о себе думает, а не о маленькой девочке, которой пришлось ох как непросто.

Выдерживаю паузу, когда пристально в глаза ее смотрю в надежде найти там хоть каплю здравого смысла, которым она когда-то обладала.

— Ты мне как-то сказала. — Глубокий вдох делаю, так как сынок распинался в животе не на шутку. Все же стресс ему совсем не на пользу. — Что когда у меня появятся свои дети, я что-то там пойму. И я поняла, Эль. Очень многое поняла.

Эля вдруг отодвигается от стола и облокачивается на спинку стула. Смотрит на меня с ненавистью, а я рада, что, помимо нас, в комнате еще два надзирателя. Такова была моя просьба.

А все потому, что я боюсь свою когда-то лучшую подругу. Я никогда ее не знала, но теперь точно знаю, на что она способна.

— И что же? — вызывающе спрашивает у меня закоренелая зэчка.

— Ни я, ни Тимофей сюда Соню не повезем. Ей ни к чему это все видеть. Да, она тебя помнит и спрашивает о тебе, но, как ты знаешь, она очень умная девочка. И она все-все понимает. Думаю, она и сама не захочет с тобой видеться.

— Она захочет. Она моя дочь, — Эля чуть повышает голос, чем заставляет сопровождающих напрячься.

— Она из-за тебя город сменила, потому что каждая собака в нее пальцем тыкала. Новый дом, новый сад. Ты не представляешь, как было трудно первый год. Я днем с ней была, а ночью ревела, потому что не знала, как объяснить маленькому ребенку, что ее мама — серийный убийца.

— Я не…

— Не смей меня перебивать, — грубо затыкаю подругу. — Ты хотела, чтобы я приехала? Я здесь, а значит, ты будешь слушать. Я хочу, чтобы ты подписала отказ от родительских прав. Сама подписала и не создавала Тимофею проблем. Я хочу, чтобы ты перестала писать мне письма и звонить постоянно. Я больше не приеду к тебе. Никто из нас не приедет.

— А ты жестокая…

— Не тебе говорить о жестокости, Эль. Ты стольким людям жизнь поломала. И что, оно того стоило?

— Я защищала свою семью! — выкрикивает подруга.

— Защитила?

— Что за тупой вопрос?

— Ты не защищала свою семью. Защищать — это пойти к психологу, поговорить о проблемах. Ты же убивала невинных девушек.

— Они не были невинными…

— Они тебе ничего не сделали. Их семьи тебе ничего не сделали.

— Тебе не понять меня…

— Куда уж там. Думаю, ты и сама себя не понимаешь. — Встаю со стула и подхожу к двери. — Подпиши все документы. Оставь уже нас всех в покое. Тимофей просил передать, что будет каждый год присылать тебе фото Сони, только если ты подпишешь все документы без судебных разборок. Пожалей Соньку, Эль…

Хотела уже выйти из комнаты, как она:

— Как Яна? — спрашивает и ждет ответа. Мельком в ее взгляде проскальзывает что-то, что осталось от моей школьной подруги.

— Она месяц пролежала в коме, но потом очнулась. Представляешь, она так и не вспомнила, что произошло той ночью. Если бы не твое признание…

— Это ты виновата в том, что меня поймали.

— Нет, подруга, во всем виновата только ты сама. Прощай, Эль…

Выхожу из помещения и закрываю за собой дверь.

Конец