— Матресс Пирс, позвольте предупредить вас… — тихо начал дворецкий, когда мы, наконец, остановились у одной из дверей на втором этаже. — Генерал Мартин Савьер — человек непростой судьбы и мрачного нрава. Он может быть несколько груб…

— В таком случае, ему придется искать помощь где-то еще, — пожала я плечами. — Я не навязывалась, и это у него проблемы со здоровьем, а не у меня.

— Надеюсь на ваше благоразумие и сострадание, матресс Пирс, — склонил голову дворецкий.

В дверь к генералу стучать было не принято. Во всяком случае, именно такой вывод я сделала, когда дворецкий молча ее толкнул. Зато дверь о своем открытии оповестила, кажется, всю округу: заскрипела так обиженно, словно в жизни не видела масла на петлях.

Я поморщилась и, бодро крикнув:

— Светлого дня, генерал Савьер… — вошла.

И тотчас поняла, что со светлым днем я, похоже, погорячилась. Несмотря на прекрасную солнечную погоду снаружи, в комнате недужного царил гнетущий полумрак, а окна, судя по всему, открывали лет десять назад. Убирались, видимо, тогда же.

— Вот дьявол, — вырвалось у меня, — вы как тут вообще дышите-то?

Через мгновение я уже распахнула огромное окно, впуская свежий весенний воздух, и лишь потом догадалась рассмотреть того самого отшельника, за которого так просил его боевой товарищ.

— Кто вы? — резко спросил мужчина, лежащий на огромной постели.

А я вдруг поняла, что слишком бесцеремонно его разглядываю и весьма непочтительно молчу. Делать-то теперь что? Реверанс? Поклон? Еще одного светлого дня пожелать?

— Мариана Пирс, к вашим услугам, — выдавила я.

Это ж какая жизненная несправедливость! Тот, кто третий год отказывался от приема посетителей, будучи прикованным к постели, оказался совсем не похож на древнего старика или вообще сколько-нибудь больного человека.

Под белой льняной рубахой бугрились такие мышцы, что я даже поискала глазами что-то вроде гирь. В самом деле, ну как у лежащего человека может быть настолько сильное и крепкое тело? Волосы были чуть длиннее, чем полагалось по местной моде. Выходит, график стрижки у мужчины сбился. На щеках и подбородке — щетина, взгляд стальной и цепкий, а губы сурово сжаты.

Такому хочется подчиняться, спорить с ним даже в таком состоянии у меня никакого желания не возникало.

— Кто вас впустил? — допытывался Савьер. — Вы законник? Хотя нет, они все мужчины. Посыльная? Или…

— Меня нанял ваш друг, — торопливо перебила я, пока он еще чего-нибудь не придумал. — У него светлые длинные волосы и много денег. И вот такие кружочки на камзоле…

— Лерой, — сухо кивнул генерал. — И за что он вам заплатил, матресс Пирс?

— За то, чтобы вы… — у меня почему-то перехватило дыхание от волнения. — Чтобы вы встали на ноги.

— Вы всерьез полагаете, что у вас получится то, что не удалось лучшим лекарям королевства? — с явной насмешкой произнес мужчина. — Что там у вас? Особые пиявки? Чудодейственные зелья?

— Массаж, — пожала я плечами.

— Это заклинание? — уточнил генерал.

— Это вот так, — не придумав ничего лучше, я осторожно дотронулась до его неподвижной ноги и слегка сжала. Савьер изогнул бровь. — Долго. И по определенным правилам.

— Наложение рук? Вы лечите наложением рук? — развеселился мужчина. — Лерой совсем отчаялся, раз прислал ко мне вас. Уходите, матресс Пирс, не отнимайте мое время.

Я пожала плечами. Уговаривать взрослого мужчину я не собиралась, да и в особняке у него было мрачно и жутковато. Так что я поставила мешочек с так и не ставшими моими золотыми монетами на его прикроватный столик.

— Другу передайте, — попросила я. — Окошко закрыть?

— Оставьте, — задумчиво произнес Савьер. — Светлого дня, матресс Пирс.

— И вам не хворать, — искренне пожелала я.

Честное слово, я собиралась уже уйти, но стоило мне прикоснуться к ручке, дверь снова обиженно заскрипела. Я только и успела, что отскочить, чтобы не получить по лбу от бесцеремонного Лероя, который именно в эту самую минуту решил почтить генерала своим присутствием.

Смерив меня быстрым взглядом, он приказал:

— Подождите в коридоре.

Я пожала плечами, но с обратной стороны двери все-таки замерла. Спорить с высокопоставленным мужчиной не хотелось. А еще было любопытно. Он ведь явно собирался уговорить друга попробовать.

Некоторое время я ничего не слышала, но потом эмоциональный Лерой, видимо, устал убеждать упрямого, прикованного к постели барана.

— Послушай, Март, — раздался его голос. — Если уж ей не удастся поднять тебя всего, то что-то она определенно тебе поднимет. Чем ты рискуешь?

— Хорошо, — вдруг ответил генерал. — Пусть остается.

Так, раз уж никто тут в дверь не стучит, значит, и я могу эту формальность проигнорировать.

— Простите, господа, — возмутилась я, врываясь в чуть посвежевшую спальню. — Такие услуги я не оказываю!

— Лерой говорил про мое настроение, матресс Пирс, — прищурился генерал, и я почувствовала непреодолимое желание провалиться сквозь землю. — Я согласен попробовать … наложение ваших рук.

— Массаж, — фыркнула я. — Это называется массаж.

Генерал не ответил, а Лерой в голос засмеялся. Кажется, просто мне здесь не будет…

— Мариш, скоро ты? — голос Юльки в телефоне оторвал меня от увлекательного созерцания мужского пуза, плавно покачивающегося ровненько напротив моего лица.

— Три остановки еще, — вздохнула я, потягиваясь.

Это было практически фатальной ошибкой: автобус качнуло, а мужик, будто обрадовавшись, что я выпрямилась, угрожающе склонился в мою сторону всей своей корпулентной фигурой. Да еще и на ногу мне ухитрился наступить.

— Осторожней, — попросила я, кривясь от боли.

— Прости, конфетка, — подмигнул незадачливый пикапер. — Тесновато здесь.

Да ему, наверное, везде тесновато... Впрочем, в автобусе было еще жарковато, душновато и отчаянно нечем дышать. Кто-то пообедал салатом из чеснока и лука, кто-то искупался в парфюме, а кто-то, вероятно, не слышал об изобретении душа.

И нет, я совсем не брюзжащая бабка. Просто после тяжелой рабочей смены очень хочется расслабиться, ноги вытянуть, а получается только протянуть. Да еще и мужик не отставал. Видимо, решив, что прикосновение его пуза к моей щеке выдало ему полный карт-бланш на соблазнение, он принялся выпрашивать у меня номер телефона.

Я привычно продиктовала настойчивому поклоннику номер регистратуры в нашей больнице, а потом, подхватив сумку, поползла к выходу, проклиная свое решение сесть практически на самое дельнее место в автобусе.

— Вы выходите? А вы? Да, на следующей... Поменяемся? Вот так, да...

Почти добравшись до заветных дверей, я вдруг почувствовала, что мне становится дурно. Странно, кажется, я уже преодолела этап непереносимости транспорта, лет десять уже со мной такого не случалось... Наверное, усталость сказывалась. Я покрепче перехватила поручень, взглядываясь в стремительно темнеющее окно.

На всякий случай я сильно зажмурилась, стараясь прогнать туман в глазах, но это не помогло. А Юлька ведь говорила, что зря я столько дежурств набрала. Вот только мне даже ей стремно было признаться, что это все не из-за денег, чтобы поскорее ипотеку выплатить, а совсем по другой причине. Высокой такой, широкоплечей, с черными волосами и медовыми глазами, от взгляда которых я каждый раз таяла...

И, естественно, старалась взять смены тогда, когда они совпадали с временем работы обаятельного хирурга. Максим Алексеевич. Моя большая тайна и причина роя мух, которые прямо сейчас атаковали мои уставшие глаза.

Сквозь предобморочную пелену я с облегчением увидела Юльку, подпрыгивающую на остановке в ожидании моего автобуса. Сколько там еще до нее осталось? Секунд пять? Четыре... Три... Две...

Двери медленно поползли в стороны, я из последних сил помахала рукой, старательно выискивая ногой ступеньку. А потом мой организм все-таки сдался. Последнее, что я услышала перед тем, как провалиться в темноту — голос Юльки, которая, кажется, материла меня за переработки.

— Мари! Мари! Помогите же, кто-нибудь!

— Все хорошо, — прохрипела я, мечтая о глотке воды как верблюд после продолжительного забега по пустыне. — Сейчас встану, уже встаю.

Это же надо было так неудачно, мне не хватило-то буквально нескольких секунд, чтобы нормально выйти на остановке и рухнуть на лавочке. Еще и подругу перепугала.

Я потерла глаза тыльной стороной ладони, с трудом их открыла... А потом еще раз потерла, уже настойчивее. Потому что то, что я увидела, совершенно не совпалало с тем местом, куда я вывалилась из автобуса. Прежней была только Юлька, странно одетая, напуганная и отчаянно пытающаяся оттащить меня от какой-то скрипучей телеги.

Вокруг ожидаемо собралась толпа зевак, прямо как с музейной картинки. Дамы в средневековых или где-то около того платьях с длинными юбками, дети, все, как один, в штанах, заправленных в видавшие виды сапоги, даже два мужчины за их спинами покачивались, как две высокие сосны над пухлыми елками. Лежать на земле при таком раскладе мне очень не понравилось.

Собрав все силы, я встала сперва на четвереньки, а потом, наконец, и на ноги, как вполне приличная, чуть запылившаяся девушка. Что-то было не так. Неудобно, будто меня накрыли какими-то тряпками, пока я была без сознания. Или не тряпками?

Я бросила быстрый взгляд на свои ноги, которые совершенно точно должны были быть в джинсах, а на их месте оказалась какая-то жуткая коричневая юбка в пол. Вместо кроссовок — ботинки со стертыми носами. Я похлопала руками по верхней части своего тела: толстовка с капюшоном исчезла, уступив место блузке и старомодному пиджаку с ужасными кружевными рюшами на рукавах и вороте.

— Я где? — осторожно поинтересовалась я у Юльки, придерживающей меня за локоть. — Это что вообще такое?

— Так в паре шагов от дома, — с готовностью ответила подруга. — Знатно ты головой ударилась, аж себя не помнишь. Идем-ка скорей, надо бы холод приложить, а не то поутру худо будет.

Худо мне было уже сейчас. Потому что я решительно не понимала, куда попала, что происходит, и почему Юлька так странно себя ведет.

Я лежала на продавленном диване в гостиной маленького, но уютного домика, словно сошедшего с иллюстраций какой-нибудь средневековой сказки. Здесь все было бежево-коричнево-зеленым, теплым, будто специально подобранным, чтобы глаза отдыхали. Будь у меня собственная, а не съемная квартира, я бы, наверное, также обставила одну из комнат. Но увы, я снимала студию, да еще и в стиле лофт, который на мой вкус от уюта был также далеко, как слон от балерины.

То, что говорила Юлька, в голове у меня не укладывалось. Начать стоило хотя бы с того, что она упорно величала себя Джули, а меня — Марианой. От истины недалеко, конечно, но как я ухитрилась за пару шагов из автобуса вдруг превратиться в Мариану Пирс вместо Марины Пирсовой — загадка со звездочкой.

И вместо выхода из транспорта на родной остановке на привычной улице я, оказывается, неловко вывалилась из телеги прямехонько на Тенистой аллее столицы Альвении, прекрасного во всех отношениях города Норивилля. И совершенно мне незнакомого.

Дальше информацию я воспринимала урывками. Попросту пыталась понять, или я крепко сплю и вижу невероятно реалистичный сон, или со мной происходит что-то непонятное. И более вероятным, к моему ужасу, было второе, потому что я честно добрую дюжину раз ущипнула себя за запястье — а Норивилль все еще был за окном.

— Может, я все-таки сплю... - пробормотала я, слушая, как Юлька, в смысле Джули, сетует на то, что незнакомая мне мадам Лиросс подняла цену эфирные масла, так что ей пришлось обойти полгорода в поисках аптеки подешевле. А после она забежала к травнику, купила все, что я просила. И даже несколько монет еще осталось.

— Мари, послушай, — вдруг хлопнула себя по лбу подруга. — Я совсем забыла, завтра нам нужно заплатить взнос за дом. А нечем...

— Как нечем? — испугалась я и тотчас на себя рассердилась.

Что вообще со мной происходит?! Почему меня волнует какой-то дом, за который кто-то не может заплатить?! Хотя, по рассказу Джули выходит, что заплатить не могу как раз я. И дом, выходит, какое-то отношение ко мне имеет... Или к нам?

— Юленька, милая, — отчаянно попросила я. — А вот представь, что я так сильно головой ударилась, что совсем-совсем ничегошеньки не помню. Вот только тебя. А вместо всего остального — огромная пустота. Ты уж, пожалуйста, расскажи по порядку, что и как?

Ох, лучше бы я не просила. Потому что выяснилось из сбивчивого и нервного рассказа Джули примерно следующее.

Мы с подругой всю жизнь до совершеннолетия провели в сиротском приюте мадам Далер. Тут я даже не удивилась, ну почти, имя директора приюта было незнакомым, а в остальном — ничего нового. Каждой сироте полагалась при выходе из приюта небольшая сумма денег на первое время, а еще возможность получить низшую профессию. Услышав этот странный термин, я перебила подругу и уточнила, что она имеет в виду.

— Ну, сироты никогда не смогут стать законниками, например, — пояснила Джули. — Или целителями. Или...

— Целителями не смогут? — удивилась я. — А зачем я тебе тогда такой список выдала? Тут же явно все для приготовления снадобий. Или мы тут что-то незаконное делаем?

— Ты же просила по порядку, — фыркнула подруга. — Вот я и рассказываю.

В общем, мы с Джули оказались девицами оборотистыми. Подсчитав сиротские "подъемные" и прикинув, что хватит их примерно ни на что, мы решили объединить усилия. Для начала — выкупили в кредит под грабительский процент этот самый дом, в котором мы сейчас находились. Правда, кредит нам выдал не банк, а какая-то бабка-ростовщица, у которой в арсенале коллекторских методов были магические артефакты, вот тут я нервно икнула, громилы-наемники и договор, подписанный нами, что в случае пропуска платежа наш дом переходит в ее владение. Да здравствует, средневековая ипотека...

С профессиями тоже вышло любопытно. Работающая личным помощником, а по факту — секретаршей, Юлька выучилась здесь на писаря. А я — на врачевателя.

— Постой, — я снова перебила подругу. — Так ими же нельзя сиротам...

— То целители, — отмахнулась Джули. — Никто из знати к тебе врачеваться не пойдет. Да и умеешь ты чуть — растирания там всяческие...

Массажистка, выходит. Так, тут тоже все пока совпадает, за исключением того, что я — не Марианна. Или я ошибаюсь?

Как вообще такое может быть, чтобы в двух... мирах? Чтобы в двух мирах одновременно две подруги жили одинаковыми судьбами с погрешностью на эпоху. Или как это правильно назвать? Судя по всему, там, где я оказалась, была магия, артефакты. Что, если со мной случилось что-то магическое, и я оказалась в теле Марианны? А она тогда где?

Если бедняжка проснулась на асфальте у автобуса — я ей точно не завидую. Сориентироваться в незнакомой обстановке трудно, куча новостей, мелких повседневных деталей...

Тут только до меня дошло. Марианну я пожалела, а мне-то что делать? Ведь, получается, я попала в магический мир? И не понимаю, как вернуться в свой...

— Делать-то что... - пробормотала я, глядя в пустоту.

— Ужинать, — рассудительно заметила Джули. — А завтра — искать деньги на дом. Иначе окажемся на улице.

Откровенно говоря, план местной Юльки мне понравился. Потому что на сытый желудок думалось куда лучше, чем на голодный. А уж если учесть, что я как была после дежурства в больнице, так и не отдохнула толком, предложение решать проблемы выспавшись мне тоже пришлось по сердцу.

Мы переместились в маленькую кухню, где в углу стояла необычная печка: отверстие для всяких кастрюль я в ней обнаружила, а вот куда дрова положить — нет. Впрочем, вскоре выяснилось, что работает она от магической искры, которую можно получить из особого артефакта. Нечто среднее между пультом управления и зажигалкой, выходит.

В печь был поставлен пузатый котелок с мясным рагу, рядом уместился чайничек, в который Джули щедро насыпала сушеных трав. Вскоре аромат по кухне поплыл такой, что я с трудом удержалась от непреодолимого желания прямо сейчас подбежать к печи и есть прямо торчащим из котла половником.

— А какие у нас вообще на завтра планы были? — уточнила я, когда содержимое тарелки было ополовинено, а местного чая я и вовсе допивала треттью чашку.

— Как всегда, — пожала плечами подруга. — Сперва придет госпожа Лира, у нее снова шею ломит. После — Мик, помнишь, он ногу ушиб, бедняжка. А потом мы собирались продавать отвары для растирок.

— И хорошо их берут? — усомнилась я.

В привычном мне мире спрос на всякие косметические средства был достаточно высоким, но с одной оговоркой. Ни одно из них не работало как полагалось, если его использовали дома. Попросту говоря, толку от массажного масла без грамотного массажиста — ровным счетом никакого.

— Случается, — подтвердила мою догадку Джули. — Ты говорила, что можно попробовать продать пару склянок кому-нибудь из королевского квартала. Вот только как туда пробраться?

— Там охрана?

— И это тоже, — кивнула подруга. — Да и потом, сама понимаешь, разговаривать с нами там никто не станет. Даже кухарки, что работают у приближенных к королю, так высоко носы задирают, аж жуть!

— Ладно, давай сперва просто пойдем туда и посмотрим, что и как, — предложила я. — Понимаю, времени у нас мало, склянки прихватим. Но если не получится... Тогда попробуем договориться об отсрочке платежа. Получится, как думаешь?

— Не знаю, Мари, — вздохнула Джули. — Может и выйдет чего...

— Раз не уверена, давай начнем с ростовщицы. Не люблю, когда что-то весь день тянет и заставляет нервничать, — призналась я. — Когда с ней можно поговорить?

— Так хоть сейчас, — фыркнула подруга, тыкая пальцем в окно. Там виднелся соседний дом, в окнах которого горел свет. — Видишь, мадам Грейс не спит. Только... Ты уверена?

— Я уверена, что мы деньги до завтра вряд ли найдем. Так что пойду, попытаю счастья.

Набросив весьма кстати обнаруженную в прихожей шаль, я вышла на улицу, с наслаждением вдыхая чистый, незамутненный автомобильными выхлопами воздух. Нет, от свежего он был далековато: отчаянно пахло конским навозом и стылой травой, но дышадлсь как-то иначе. Свободнее что ли.

Мадам Грейс, сухопарая дама с седой гулькой на затылке, зябко кутающаяся в шерстяную шаль, открыла дверь сразу. Видимо, подглядывала в окошко и надеялась, что я тороплюсь к ней с деньгами. Впрочем, услышав мою просьбу об отсрочке, вопреки ожиданиям она не стала спорить. Поджала недовольно и без того тонкие губы, а потом согласилась подождать ровно семь дней. Разумеется, процентов сверху тоже накинула, но все же это был хоть какой-то выход.

А судя по реакции Джули, она на такую милость ростовщицы и вовсе не рассчитывала. Так что можно было выдохнуть и копить нужную сумму.

— А что, если мы ничего не продадим? — спрашивала подруга.

— Вот тогда и будем думать. И вообще, мы не торгашки. Ты — писарь, а я — неплохой врачеватель. Клянусь, неплохой, ко мне еще в очередь вставать будут. Надо только как-то об этом рассказать. И не только соседям, но и тем, кто побогаче.

— Говорю же тебе, богатые к таким как мы не ходят, — покачала головой Джули. — Им только целителей подавай, да тех, кто академии всяческие закончил. А такие как ты для них — сродни шарлатанам. Мало того, что нигде не обучена, так еще и до своего тела они тебя не допустят...

Точно, а я об этом и не подумала. Предрассудки сродни средневековым из нашего мира. Что ж, кажется, это можно попробовать изменить. Достаточно, чтобы кто-то из знати убедился в эффективности массажа.

— Дело за малым: найти кого-нибудь богатенького, приближенного к знати и желательно больного.

Если бы я знала, какая судьба поджидает меня за углом, была бы осторожнее в своих желаниях...

Утро следующего дня началось с привычных для Мари из этого мира и для совсем необычных для меня хлопот. Пришлось наспех разбираться с артефактом, который никак не желал выдать мне хоть сколько-нибудь теплую воду, чтобы привести себя в порядок. Кажется, в конце концов я вскипела, а пода не потеплела ни на градус.

Благо, Джули вовремя появилась, приложила магический пульт к нужному месту, задумчиво на меня посмотрела, головой печально покачала и ушла готовить завтрак. Меня тут же переполнило чувство благодарности: кухарка из меня и на обычной кухне весьма посредственная, а уж на магической мы рисковали спалить дом раньше, чем доварится каша.

Подруга, в отличие от меня, готовила с удовольствием и изюминкой. Например, в простой овсянке сегодня оказались яблоки, корица и мед. И вкусно было настолько, что я чуть язык не проглотила.

— Мари, ты уверена, что сможешь принять госпожу Лиру? — осторожно поинтересовалась Джули, забирая опустевшую тарелку. — С памятью у тебя не очень... Вдруг и с растиранием что-то не то выйдет...

— Вот тут я в себе уверена, — заверила я подругу. — Руки помнят, телесная память, все дела. В общем, не волнуйся, все с госпожой Лирой и ее шеей будет прекрасно.

Джули недоверчиво покачала головой, явно в моих словах сомневаясь. Но долго думать ей не дали — входной колокольчик оповестил о том, что пациентке уже не терпится размять шею.

Госпожа Лира оказалась дамой лет пятидесяти, кокетливой и жеманной. Сперва она долго рассказывала о том, с какими препятствиями она до нас добралась. Преграды на ее пути и впрямь были ужасные: сначала ее облаял чей-то пес, замечу, за забором, потом — пришлось перешагивать лужу, но растяжки бедолаге не хватило, так что она намочила каблучок. А после и вовсе ужасный ужас: кажется, пока она звонила в колокольчик, ее укусил комар. Но это неточно.

С трудом сдерживая смех, я проводила впечатлительную даму в массажный кабинет. Точнее, это в моем мире он бы так назывался, здесь же это была небольшая комнатушка, которую с утра мне показала Джули. Как и остальной дом, обставлена она была деревянной мебелью, повсюду пестрела зеленоватым декором. Хотелось зажечь ароматические свечи и наслаждаться уютом и тишиной. Надеюсь, хотя бы свечи-то мы можем себе позволить?

Вместо привычной кушетки в комнате оказалось несколько стульев и обычный стол, на котором взрослый человек вряд ли поместился бы целиком. Пришлось экспериментировать. После быстрого опроса выяснилось, что мается госпожа Лира, вероятнее всего, остеохондрозом. Да еще и рукодельничает, скрючившись в дугу, каждый вечер по несколько часов.

Дама была усажена на один из стульев, лицом к его спинке. Руки — крест-накрест, голова на руках.

— Милочка, вы уверены? — недоверчиво поинтересовалась госпожа Лира, неуклюже седлая стул. — Прежде я сидела в удобном кресле...

— Сильно помогало? — уточнила я.

— Могло бы и лучше...

— Вот и попробуем так, — отрезала я. Только иномирных советчиков мне не хватало.

Дама, оставшаяся в одном нижнем платье, испуганно затаила дыхание. А уж когда я освободила шею и плечи, едва не завопила, словно мы чем-то крайне неприличным занимаемся. Может, так оно и было, но я решительно не собиралась делать массаж через одежду.

Капнула на руки пару капель масла, а потом приступила к привычной работе. Разогрела мышцы, старательно избегая линии позвоночника. Тщательно размяла обе части спины, а затем перешла к шее. Осторожно, но достаточно сильно, чтобы пациентка ощутила воздействие, я промассировала все нужные точки. Госпожа Лира, охавшая от первых прикосновений, во время массажа, кажется, со своей участью свыклась. Кричать и топать ногами тоже перестала. А со стула и вовсе слезла с ловкостью юной девушки.

— Ну как? — улыбнулась я. — Легче?

— Милочка, ты кудесница, — всплеснула руками пациентка, качая головой как китайский болванчик. — Мне еще никогда не было так легко! Пожалуй, я зайду и завтра...

В мои руки перекочевал небольшой кошелечек с монетами. Госпожа Лира удалилась, оставляя меня в состоянии крайней задумчивости. Ну как у массажистки с постоянными клиентами может не быть денег?

Впрочем, правда выяснилась ровно в тот момент, когда через порог шагнул второй пациент — вихрастый восьмилетний мальчишка по имени Мик. И с него, как быстро напомнила мне Джули, я деньги не брала. Потому что упал он на моих глазах, а я — женщина жалостливая. Да и вообще, с детей в бедных кварталах деньги никто не брал: работать-то они не способны, а за пригрешения и безденежье родителей расплачиваться тоже не должны.

В общем, Мик убежал, почти не прихрамывая, а я задумалась. Благотворительность — дело чудесное и правильное. Но и на платеж за дом заработать как-то нужно было. Так ничего внятного и не придумав, мы с Джули собрали сумки с отварами и отправились на площадь, что располагалась в самом центре столицы.

— Только бы не погнали... - бормотала Джули. — Такой шанс, такой шанс... Ой, Мари, что это там?

На площади собралась толпа. Такая, какая бывает при неприятностях: люди метались, нервничали, но помочь ничем не могли. На земле сидел мальчишка лет десяти, мать которого настойчиво звала целителя, вот только на площади ни одного не оказалось.

Я прикусила губу. Мальчик рыдал и хватался за щиколотку, потом щипал себя за икроножные мышцы и протяжно выл.

— Подержи, — приказала я Джули, едва не бросая ей сумку с отварами.

А потом — рванула к мальчугану, пока подруга кричала, что к нему меня и близко не подпустят. Вот только она ошиблась.

Мальчуган, едва я подошла к толпе, взвыл так отчаянно, что слезы полились уже из глаз стоящей рядом с ним женщины лет сорока. Хотя, поди разбери возраст дам в этом мире: ни грамма косметики, зато одежда такая, что и не понять, не то девушка, не то бабушка. Правда, из причитаний я разобрала, что плачущая мадам — мать мальчишки.

— Что случилось? — спросила я, расталкивая охающих, но совершенно бесполезных в этой ситуации женщин.

На меня тотчас посмотрели так, словно паука увидели. И ответом не удостоили. В другой момент я бы, может, и обиделась. Но сейчас меня куда больше заботил ребенок, чем моя гордость. Так что я присела на корточки и обратилась уже к нему, надеясь, что я не получу удар в спину в самом прямом смысле этого выражения. К счастью, причитающая толпа признала право матери решать судьбу случайной помощницы своего ребенка, а мать была слишком занята собственными рыданиями.

Что до мальчика... Когда так больно, и говорящей гадюке обрадуешься, лишь бы помогла.

— Я шел, — всхлипнул он. — А потом вот тут ка-ак заболело. Как будто схватил кто и не отпускает. И тянет так, словно ниточки внутри.

Да уж, уровень медицины — выше всяких похвал. У бедняги попросту ногу свело, а они целителя дозваться не могут.

— Можно? — уточнила я, обращаясь не только к мальчику, который смотрел на меня блестящими от слез глазами с явным интересом, но и к его матери.

Та торопливо огляделась, будто в поисках поддержки окружающих. Ну да, вот так разок примешь помощь от низкородной незнакомки, а потом на какой-нибудь великосветский прием не попадешь. К счастью, здравый смысл у присутствующих победил. Дама медленно кивнула, а мальчик вздохнул с явным облегчением.

Я осторожно дотронулась до ноги бедолаги, закатала штанишки до колена и принялась осторожно разминать окаменевшие мышцы. Сначала легкими поглаживаниями, с каждым прикосновением усиливая воздействие. Мальчуган охнул было, но вскоре понял, что становится легче, и улыбнулся.

Так и не дождавшиеся увлекательного, по мнению местных, и трагичного финала, зеваки разошлись, и я увидела, наконец, Джули, с выражением первозданного ужаса неотрывно на меня глядящую. Ближе подруга подойти не решалась, и я ее понимала. Мне и самой, наверное, не следовало. Все-таки порядки здесь царили совсем другие, мало ли, какие последствия для мальчика принесет лечение у низкородной врачевательницы.

Дождавшись, пока ему станет легче, я поднялась, поправила юбки и собиралась было уйти, но меня неожиданно остановила мать мальчугана.

— Постойте, матресс...

Матресс... Джули как-то обмолвилась, что так обращаются к незамужним девушкам низших сословий. Что ж, пусть будет так.

— Мариана Пирс, к вашим услугам, — я чуть склонила голову. Что-что, а инструктаж от подруги я получила на все случаи жизни.

— Матресс Пирс, благодарю вас. Могу я попросить, сохранить произошедшее в тайне, — в мою ладонь легла золотая монетка.

— Я не болтлива, — улыбнулась я. — Но мы на площади.

— Поверьте, здесь все предпочтут молчать.

Мне показалось, что губы леди тронула грустная улыбка. Но она тотчас стерла ее с лица, возвращая скучающее выражение, которое можно было видеть на каждом женском лице. Во всяком случае у тех дам, которые гуляли по площади.

Мальчик и его родительница стремительно скрылись, я же вернулась к Джули, которая сначала меня отчитала за нарушение сословной субординации, а потом, вздохнув, принялась нахваливать принесенные нами склянки с отварами и маслами престарелому хромающему господину.

Я последовала ее примеру: отыскала старушку с явными признаками остеохондроза и от души порекомендовала ей растирку из красного перца. Та уставилась на меня глазами, полными ужаса, словно я только что посоветовала поцеловать жабу.

Домой мы с Джули возвращались почти довольные. Она продала все, что мы принесли, а я заработала случайный золотой. Если прикинуть, то результат у нас был почти одинаковый. Вот только о торговке снадобьями все тотчас забыли, а история врачевательницы, посмевшей прикоснуться к детской ножке, только начиналась... И не сказать, чтобы я была от этого в восторге.

Двух золотых на оплату дома, естественно, было недостаточно. Поэтому утро у меня началось не только с завтрака, но и с практически военного совета с Джули. Сегодня был свободный день: желающих размять косточки на кушетке матресс Пирс не нашлось. И это меня откровенно удручало.

В нашем мире у хорошей массажистки никогда не было отбоя от клиентов. Мой ежедневник пух от количества пациентов, которые записывались на мое рабочее время, пытались занять нерабочее, а еще забивали местечки на тот случай, если кто-то из уже записавшихся откажется. Здесь же мы с Джули скучали в пустом зале, неторопливо попивая дымящийся травяной отвар.

— А завтра у нас кто-то есть? — с надеждой поинтересовалась я.

Да уж, решение сложить все яйца в одну корзину, в том смысле, что и я, и подруга были зависимы только от тех, кто соберется воспользоваться моими услугами, было в корне неправильным. Работай Джули писарем, в смысле личной секретаршей, у какого-нибудь высокопоставленного господина, было бы куда проще. Во всяком случае, был бы какой-то еще доход, на который мы с ней могли бы рассчитывать.

Сейчас же выходило грустно: два дня из отведенных ростовщицей уже прошли, а мы не набрали и четверти нужной суммы. Бегать каждый день со склянками на площадь, по словам Джули, тоже было затеей малоэффективной.

— Никого, — вздохнула подруга, листая практически пустой блокнот.

— Слушай, я вот понять не могу, никто не болеет что ли? Неужели вокруг так мало тех, кому требуется исцеление растиранием?

Слово "массаж" здесь было не в ходу, поэтому приходилось изъясняться несколько витиевато. Но это меня смущало куда меньше, чем то, что и сам массаж тоже был не в ходу. И я упорно не могла понять, почему.

Вот только не учла, что в картину амнезии такой вопрос не особо укладывался, поэтому Джули снова испуганно на меня вытаращилась, сделала нервный глоток отвара, но объяснять все-таки принялась.

— Понимаешь, Мари... - осторожно начала она, — то, что ты делаешь... Оно помогает, иногда куда лучше, чем методы целителей. Но...

Она замолчала, будто старалась правильно подбирать слова. Но выходило у нее не то чтобы хорошо.

— Говори, как есть, — посоветовала я. — Все свои же.

— Ты трогаешь тело! — вдруг с ужасом выпалила Джули.

Настал мой черед поперхнуться отваром.

— И? А целители не трогают? А человека как осматривают?

— Глазами, Мари, — горестно пояснила подруга. — С соблюдением всех приличий. Никто и не подумает обнажаться перед целителем полностью, достаточно остаться в нижнем платье или нижней рубахе для мужчин. А у тебя приходится терпеть прикосновение ладоней к голому телу, понимаешь?

— То есть бедного парнишку я практически обесчестила, погладив по щиколотке? — уточнила я.

Лучше бы я не спрашивала. Потому что выходило, судя по выражению лица Джули, именно так. Прекрасный мир, с каждой минутой он нравится мне все больше. Даже девиз местной знати просится на язык: хромой, но не обесчесченный. Ужас-то какой!

— А как быть с теми, для кого такого рода лечение — единственное? — поинтересовалась я. — Есть ведь случаи, когда иначе никак.

— На все воля судьбы, — пожала плечами Джули. — На самом деле, кто-то, кто это понимает, может решиться прийти к тебе тайно и анонимно. Но таких мало. Поэтому мы имеем то, что имеем: лечим бедняков и собираем монеты на дом.

Я только и смогла, что головой покачать. Не то чтобы я собиралась устраивать здесь революцию, но такой подход для меня был странным. Хотя, если вспомнить историю массажа, что-то подобное было и в нашем мире. И аргументы практически те же.

— Не грусти, Мари, — Джули протянула мне сдобное печенье. — Раз уж сегодня свободный день, а мы ничего не можем с этим сделать, давай хотя бы прогуляемся?

Предложение было интересным. Я еще не успела как следует осмотреться, так что торопливо оделась по местной моде и с готовностью последовала за подругой. Нетрудно догадаться, что мне бы не помешала подробная экскурсия, но приходилось притворяться, что я здесь уже была, просто чуть подзабыла.

Мне все-таки удалось выяснить, где мы покупаем продукты, где берем травы для отваров, где живет сын лавочника Джозеф, по которому тайно вздыхала Джули. Впрочем, смотрел этот самый Джозеф на нее так, что я всерьез подумала о том, чтобы как-нибудь подтолкнуть их друг к другу.

А потом мы вышли на площадь. Ту самую, где вчера торговали отварами. Сегодня она была также многолюдна, шумна и хаотична. Люди прогуливались с интенсивностью муравьев в разбуженном муравейнике, перетекая толпами от одного края площади к другому.

Мы с Джули прокрались по ободку площади, чтобы не помешать никому из знатных горожан праздно проводить время. И почти уже покинули площадь, собираясь направиться в ту часть города, где располагалась регулярная ярмарка — Джули уговорила меня поглазеть на одежду — как вдруг за спиной послышалось:

— Матресс Пирс! Постойте, матресс Пирс!

Я от неожиданности вздрогнула, застыла на мгновение, но Джули тотчас цепко ухватила меня за запястье и потащила вперед.

— Не зевай! — приказала подруга, локтями распихивая зазевавшихся прохожих и напрочь наплевав на всякие сословные условности. — Бежим!

— Я чего-то о себе не знаю? — на ходу пропыхтела я. — Меня разыскивает стража? Или есть какая-то причина, по которой мне нужно убегать, если меня кто-то вдруг позвал?

— Не в этой части города, Мари, — испуганно пробормотала Джули. — Тут точно не к добру.

А мужчина, которому я зачем-то очень понадобилась, ни на шаг от нас не отставал. За спиной только и слышалось это его "матресс Пирс". Честное слово, нельзя было привлечь больше внимания, чем получилось у нас. Если до нашего появления все чинно прогуливались вдоль торговых лавок, то теперь глазели с явным интересом.

— Он не отстанет, — сообщила я очевидное и резко остановилась. Наклеила на лицо самую очаровательную улыбку из тех, на которые была способна, и повернулась к преследователю. — Господин, что вам угодно? Вы так настойчиво за мной бежите, что я едва не подумала, что вы маньяк.

— Ни в коем случае, — совершенно серьезно возразил незнакомец.

Он был несомненно красив, Джули за спиной завистливо вздохнула: звал-то он на всю площадь не ее. Длинные светлые волосы мужчины были собраны в низкий хвост, растрепавшийся от быстрой ходьбы, синие глаза смотрели с легким укором. Одет он был... дорого. Уж не знаю, кто он по местной иерархии, но нагруди на камзоле у него были два круга, образующих что-то вроде знака бесконечности.

— Мое имя лорд Лерой Бофер, — красавчик чуть склонил голову, а Джули всхлипнула. — Вчера на площади вы...

— Меня не было вчера на площади, лорд Бофер, — отрезала я. — Извините, нам пора.

— Да постойте же! Мальчик, который упал от болей в ноге — мой племянник. Вам нечего опасаться.

— Откуда мне знать? — прищурилась я. И на всякий случай добавила. — Не знаю я никакого мальчика.

— Матресс Пирс, откуда бы я узнал ваше имя, если бы моя сестра не сообщила, как звали спасительницу Джея? — поинтересовался мужчина. — Послушайте, я не причиню вам вреда. Я только хотел попросить вас об услуге...

— Мари не оказывает никаких услуг, — пискнула из-за моей спины Джули. Я кивнула.

— Неужели вы думаете, что я ничего о вас не узнал? — хмыкнул лорд. — Еще как оказывает. Врачеватель, верно?

— У меня есть разрешение! — я топнула ногой, понятия не имея, есть ли у меня в самом деле хоть какие-то документы. Но дедушка-картежник всегда говорил, что блефовать нужно уверенно. Чтобы у противника ни малейших сомнений не осталось, что ты говоришь правду. Вот и Лерой, кажется, поверил.

— Я не собираюсь проверять ваши разрешения. Матресс Пирс, вы можете выслушать меня? Вам нужны деньги?

Кажется, в этот самый момент на моем лице отразилось что-то, тонко намекнувшее лорду на то, что он с разбегу прыгнул на больную мозоль. Деньги мне, то есть нам с Джули, были жуть как нужны. Вот только соглашаться на оплату, понятия не имея, что нужно сделать взамен — верх глупости в любом мире.

— О какой сумме идет речь? — уточнила я. — И что вы от меня хотите?

— Нам не нужны деньги! — тотчас возмутилась Джули, щипая меня за локоть. — Пойдем, Мари!

— Тысяча золотых, — тихо произнес Лерой, и мне показалось, что все вокруг мигом смолкло, прислушиваясь, что придется делать за такие сумасшедшие деньги. А лорд, видимо посчитавший, что я молчу не от того, что челюсть с пола не могу поднять, а от того, что мне мало, тоном змея-искусителя добавил. — Каждую неделю. Если вы хотя бы попытаетесь помочь моему другу.

— Какая именно помощь нужна вашему другу? — осторожно поинтересовалась я.

— Я бы хотел, матресс Пирс, чтобы вы сделали все возможное, чтобы Мартин Савьер встал с постели.

М-да... Мужчин с постели я еще не поднимала... Или о чем это Лерой?

— Мари... - предостерегающе начала было Джули, но перспектива заработать внушительную сумму, которой, возможно, хватило бы на выкуп дома целиком, а не по частям, показалась мне привлекательной.

Да и общество здесь, судя по тому, что рассказывала подруга, весьма целомудренное. Так что вряд ли стоит ожидать от лорда чего-то такого, что опорочит мою местную честь. В общем-то, не сказать, чтобы я сильно за нее переживала: в том мире, в котором я провела всю свою жизнь, добрачные отношения совершенно никем не осуждались. А здесь и вовсе речь шла о целительских услугах, а не об интимных.

— Я согласна, — выпалила я прежде, чем Джули успела закончить фразу.

— Прекрасно, матресс Пирс, — легкая улыбка тронула губы Лероя. — Тогда завтра утром вас будут ждать. Вот адрес. Первую тысячу золотых вы получите завтра, если явитесь в дом Савьера.

— Мари... - почти рыдая позвала Джули, но я уже взяла бумажку с адресом из рук лорда Бофера.

Мужчина едва заметно склонил голову в знак благодарности и стремительно скрылся в толпе. Видимо, разговор с простолюдинкой тут тоже был не сказать чтобы обычным делом.

Зато Джули никуда не делась. Ухватила меня за локоть и потащила прочь с площади, петляя незнакомыми улочками и шипя на бегу как клубок разбуженных змей. Только добравшись до дома, который, если бы не внезапное предложение, точно стал бы чужим, подруга перевела дух и устало рухнула в кресло.

— Вот скажи мне, ты что творишь? — взвыла она, глядя на меня так, словно я только что записалась в ряды куртизанок.

— Собираюсь вылечить, ну или хотя бы попробовать это сделать, какого-то богатея, — пожала я плечами. — Не вижу в этом ничего страшного.

— Серьезно?! Ничего страшного? — Джули округлила глаза. — А как насчет того, что тебе придется... - она набрала в грудь побольше воздуха, чтобы произнести продолжение фразы, которое, несомненно, далось ей с огромным трудом, -... его трогать?!

— Вряд ли его нужно в этом смысле поднимать, — фыркнула я. — Понимаешь, какая штука, мой способ лечения и заключается в том, чтобы трогать людей. Воздействовать на спящие мышцы, все такое.

Подруга закрыла глаза руками. Что-то определенно было не так, и нужно было срочно выяснить, что. Потому что против леди с золотыми монетами и мальчика, которого я лечила из благотворительных побуждений, Джули ни капли не возражала. И мне вдруг в голову пришла одна догадка, которую я тотчас озвучила:

— Я никогда не брала пациентов-мужчин, да?

Судя по мычанию подруги, так и не убравшей руки от лица, в этот раз я попала в яблочко. Вот ведь незадача... Может, и правда нужно было сначала посоветоваться с подругой, которая в этом мире, в отличие от меня, прожила всю жизнь и прекрасно знала о всех этих подводных сословных, нравственных и прочих камнях. Но я-то уже согласилась.

— Ты можешь просто не прийти туда завтра, Мари, — тихо предложила Джули. — В тот дом. Может, ты адрес по пути выронила. Или читать не умеешь, такое нередкость. Или...

— Я пойду, — перебила я подругу. — Слушай, никто не узнает о том, что и как я там делаю. Мне не обязательно кричать на каждом углу, что я — личная массажистка...

— Кто?

— Руконалагательница, — фыркнула я. — Мартина Савьера. В общем, я пойду, посмотрю, что там и как. Может, он и сам не согласится. А может, мы через пару недель выкупим дом и будем жить спокойно и счастливо.

— Не такой же ценой! — воскликнула Джули.

— Нормальной ценой, — возразила я. — Я иду его лечить, только и всего. Ни грамма предосудительных действий, обещаю. А то, что мне придется к нему прикоснуться... Исключительно в целительских целях и ровно настолько, насколько потребуется.

Кажется, я была не особо убедительна. За ужином подруга была взволнована и молчалива, то и дело косилась в окно, где сиял огнями дом ростовщицы. Спать мы ушли непривычно рано, и через тонкую стену я слышала, как нервно ворочается на кровати Джули. Но сказать мне больше было нечего, кроме того, что все непременно будет хорошо.

На следующее утро я стояла у огромных кованых ворот, сжимая в руке бумажку с адресом. Мартин Савьер определенно не бедствовал: за воротами виднелась обширная территория ухоженного сада, хозяйственные постройки и огромный особняк с башенками и конусообразными крышами, напоминающий неприступный средневековый замок.

У ворот меня встретил самый настоящий стражник, который, услышав мое имя, открыл тяжеленные створки и кивнул на особняк. На крыльце меня уже ждал дворецкий, в руках которого даже издали угадывался мешочек с золотыми монетами. В доме Савьера действительно боялись, что я не приду. Вот только они нужны были мне ничуть не меньше, чем я им.

Если бы я только знала, с какими трудностями мне придется столкнуться... Но выхода у меня не было. И прозвучавшее из уст генерала "Пусть остается" стало каплей надежды для нас обоих. Для него — встать на ноги, а для меня — выкупить дом.

— С проживанием?! — вопила Джули, пока я торопливо собирала вещи. — Мари, умоляю, откажись! Клянусь, до добра тебя эта тысяча золотых не доведет! Да не нужен нам этот дом такой ценой! Одумайся, прошу!

— Все хорошо, — успокоила я разбушевавшуюся подругу. — Меня там не взаперти держат, у меня и выходные будут. Ничего страшного не происходит, с проживанием — потому что мы будем интенсивно заниматься, чтобы генерал поскорее поправился. И так кучу времени упустили!

— Чем вы там заниматься будете?! — выла целомудренная бедняжка, нарисовавшая в воображении ужасных картин.

— Ничем таким, за что кому-то из нас потом будет стыдно, — засмеялась я. — Слушай, Джули, давай так, выходной у меня будет в воскресенье. Если хочешь, можем куда-нибудь сходить, не обязательно всю тысячу сразу отдавать ростовщице. А то еще подумает, что мы теперь жуть какие богатые, заломит цену еще выше. Да и нам нужно отдохнуть, как считаешь?

— Я считаю, что лучше отказаться, — в последний раз попыталась убедить меня подруга. — Но ты же упрямее буйвола. Иди, только прошу, будь осторожна!

Пообещав, что буду писать ей каждый день, я ловко впрыгнула в экипаж, присланный за мной из дома Мартина Савьера. Еще одной причиной, по которой мне надлежало жить в доме генерала, было его желание соблюсти тайну. И я его понимала и даже местами поддерживала. Кто знает, может мне теперь суждено остаток дней прожить в этом мире, не помешает позаботиться о репутации.

В особняке меня уже ждали. Знакомый мне дворецкий, которого, как оказалось, звали Гансом, проводил меня в выделенную мне комнату. Удивительное дело, она оказалась прямо по соседству с покоями захворавшего.

— Это чтобы он меня по ночам будил? — фыркнула я, оценив, что несмотря на величественность здания, перегородки между стенами здесь тонковаты. А потом, чтобы убедиться, крикнула, — Генерал, вы по ночам храпите?

— Что вы себе позволяете, матресс Пирс? — зарычали по ту сторону стены.

— Значит, не храпит, — кивнула я ошарашенному Гансу. — И все-таки, неужели нет комнат подальше? Знаете, как говорят: подальше от царей — голова целей.

Дворецкий не знал. И переселять меня напрочь отказался, торжественно заявив, что это распоряжение самого Мартина Савьера, и ослушаться своего драгоценного хозяина он совершенно никак не может.

Признав его правоту и посетовав на свое незавидное положение в обществе, я распаковала нехитрые пожитки и развесила их в платяной шкаф. Наверное, до меня здесь жил предыдущий целитель или целительница, потому что на лакированной прикроватной тумбочке разъело лак каким-то зельем, а в коробочке на комоде обнаружились бинты, мази и растирки. Что ж, может быть, что-то из этого и пригодится. Но сначала следовало оценить состояние не желающего лечиться генерала.

Я переоделась в простое голубое платье с белым передником, вышла в коридор и постучала. Да, в прошлый раз мы заходили к Савьеру без стука, но мне бы такое не понравилось. А ссориться с генералом в первый рабочий день я не собиралась. Услышав сухое "войдите" я распахнула дверь и удивилась: в комнате царил полумрак, а окно, видимо, с момента моего ухода больше не открывали.

— Светлого дня, мой генерал, — бодро поздоровалась я. Мужчина на постели скривился. — Вам противопоказан свежий воздух?

— Сквозняк, матресс Пирс. Если бы вы были целителем, вы бы знали...

— Осмелюсь предположить, что если бы я была вашим целителем, вы бы уже бегали. Ну что, больной, познакомимся поближе?

Я с трудом открыла оконную раму и повернулась к побледневшему генералу.

— Можете называть меня Мари, — разрешила я, рассудив, что и контакт наладить не помешает, и об "матресс" язык сломаешь. — Расскажете, что с вами случилось?

— Нечего рассказывать, — дернул головой Савьер. — Ранили в бою. Задели что-то в спине. Первое время я чувствовал боль, а потом отказали ноги.

— О, то есть вы даже ходили?

— Когда-то, — отозвался генерал. — Послушайте, Мари. Вы зря стараетесь. Я согласился на весь этот спектакль исключительно из уважения к стараниям Лероя. Вам не обязательно...

— Нет уж! — фыркнула я. — Я никогда не брала деньги просто так, и сейчас не собираюсь. Давайте-ка посмотрим, что у вас с ногами. А потом решим, что с вами делать.

И я решительно откинула простынь, которой был накрыт Савьер.

Хвала местным богам, генерал был одет. Потому что заорал он так, что стекла задрожали. И только спустя несколько мгновений я осознала, что то, что привычно в моем мире, совершенно неприемлимо в этом.

— Мари, вы в своем уме? — прошипел Савьер, ловко поправляя одеяло и переставая сквернословить. — То, что я согласился на ваше присутствие в этом доме, не дает вам никакого права...

— Генерал, давайте сразу договоримся, — перебила я возмущающегося мужчину. — Я, как вы уже слышали, лечу... пусть будет наложением рук. А вы мне их наложить как раз не дали. Не волнуйтесь, ваша честь никоим образом не пострадает.

— Моя честь? — взревел Савьер, приподнимаясь на локтях.

Ага, уже хорошо, выходит, у него только с ногами беда, а остальное тело нормально функционирует. Так куда легче. Но сначала нужно выяснить, как обстоят дела с чувствительностью в ногах, каково состояние мышц. А для этого я должна, о ужас, потрогать этого зануду.

— Ваша, не моя же, — пожала я плечами. — Я ведь уже и так нарушила все, что могла. Живу под одной крышей с неженатым мужчиной, собираюсь оказывать ему услуги на грани неприличия, прошу заметить, исключительно целительского характера. Так что вряд ли мне есть о чем переживать. А в одеяло кутаетесь вы, словно невинная девица. Ну?

— Мари, у вас ядовитый язык, вам говорили? — скривился генерал.

— Думаете, нацедить яду? — фальшиво призадумалась я. — Вряд ли поможет. Давайте все-таки по старинке. Да не смущайтесь, у вас там штаны.

— И они должны остаться на мне!

— Да пожалуйста, — фыркнула я. — Не претендую, говорила же, я только подлечить. Кстати, а ваши целители-то почему не справились?

— Они... — Савьер сжал губы в тонкую нить, видимо, припоминая неудачный опыт. Но мне ведь тоже нужно было выяснить, что с ним уже делали, и что ему не помогло. — Артефакты действенны только в первые несколько дней. Зелья тоже. А справиться с тем, что уже произошло, им оказалось не под силу. Я уверен, что и вам тоже, Мари.

— А почему это вы за меня решаете? — нахмурилась я. — Или вы не хотите встать с постели?

— Послушайте, — взгляд мужчины стал жестким. — Я говорил вам, что вы в этом доме лишь из-за желания Лероя. Я не верю ни в наложение рук, ни в другие шарлатанские практики. И смирился со своей участью.

— Вы планируете провести всю жизнь прикованным к постели? — не поверила я. — Серьезно?!

— Мари, война иногда калечит не только тело, но и судьбы. Мне не повезло, но...

— Но мы это исправим, — решительно сообщила я. — Даже если вы на ноги не встанете. И вообще, я не привыкла просто так брать деньги. Так что будьте так любезны, приоткройте одеяльце, я все-таки посмотрю, что можно сделать.

Некоторое время генерал таращился в окно, словно решаясь. Отчасти я понимала, что он — не испуганная девица и совсем не моих прикосновений опасается. Сколько раз он слышал от целителей, что они не могут ему помочь? С его деньгами и связями, уверена, сотню.

А Лерой, с его энтузиазмом, точно поставил на уши все королевство. И я представляю, насколько больно каждый раз Савьеру было видеть, как бессильно разводят руками целители. А вдруг, у меня выйдет? Ведь нужно испробовать все способы.

— Ладно, хуже вряд ли будет, — вздохнул мужчина, отбрасывая одеяло.

Я ободряюще улыбнулась. Первый шаг, такой важный, сделан. А теперь медленно пойдем в нужном направлении.

Я осторожно коснулась руками щиколоток, двинулась к коленям. Генерал замер, не отводил взгляда от моих рук.

— Чувствуете? — спрашивала я, слегка сжимая его ногу. — А так?

Савьер лишь отрицательно качал головой. А на этапе тестирования коленей и вовсе укрылся снова и попросил меня покинуть его комнату.

— Вам бы куртизанку, генерал, — посоветовала я. — Эдак мы и через неделю с вашим состоянием не разберемся.

Выбегала из комнаты я под негодующие вопли Савьера. Единственное, что мне удалось узнать — что крохотная искорка веры в выздоровление в нем все-таки осталась. А иногда именно это самое главное.

Оказавшись в своей комнате, я устало опустилась на кровать и задумалась. Нужно было как-то договориться с Савьером, чтобы он позволил мне хотя бы себя осмотреть. Вот только как это сделать с учетом нетерпимого, вредного характера генерала?

Я с трудом сдерживала смех, представляя, какое безумие творится у бедняги в голове. Это в моем мире поход к врачу-женщине не воспринимался мужчинами как что-то необычное. Здесь же я для Савьера выглядела как девица крайне распущенных нравов. Вот только это было не так, ни в моем мире, ни в этом. Не то чтобы я страдала излишним целомудрием, скорей уж причина была в трудоголизме, вот только серьезных отношений с мужчиной я так и не завела.

Приближалось время обеда, а я так и не решила, что делать дальше. Понятно было, что нужно попытаться зайти к генералу еще раз, но не сейчас. Он явно еще не успокоился, на дворецкого орал так, что стекла в особняке дрожали. Уж не знаю, чем бедняга его так огорчил, но глядя на обстановку я бы тоже загрустила.

Любопытно, могу я попросить слуг генерала немного изменить жизненный уклад? Или они осознанно выбрали такое угрюмое существование? За относительно недолгое время дом Савьера превратился в обитель безнадежно больного мужчины, напрочь лишенного веры в чудо. Да так и от простуды окочуриться недолго! Глаз и сердце должны находить повод для радости. Всегда, даже в самые сложные времена нужно искать свой лучик света. Но обитель Савьера к этому решительно не располагала.

На обед неожиданно пожаловал Лерой. Я слышала, как он зашел поздороваться с генералом, но пробыл в комнате угрюмого мужчины недолго. А потом вдруг постучал в мою дверь.

— Матресс Пирс, могу я с вами поговорить?

Я поспешила открыть. Глупо прятаться от того, кто платит мне деньги. Или это деньги Савьера? Неважно.

— Светлого дня, лорд Бофер, — улыбнулась я.

В полумраке коридора Лерой казался таким же неуместным, как рождественская елка в мрачном колдовском лесу. Он был одет в белоснежный камзол с золотыми родовыми знаками, черные брюки и сапоги, начищенные до такого блеска, что зеркало бы не понадобилось, вздумай я полюбоваться на свое отражение.

— Я попросил Ганса соорудить для нас что-нибудь на обед. Разговаривать лучше на сытый желудок, верно? — подмигнул Лерой.

Любопытно, выглядело его поведение не то как неуместный флирт, не то как попытка расположить к себе. В любом случае, глупо было отказываться от еды, я и правда проголодалась. Единственное, что меня удивило, так это желание лорда потрапезничать без хозяина дома.

— Генерал не будет против? — уточнила я.

— Март не покидает свою комнату, матресс Пирс, — мрачно сообщил Лерой. — С тех пор, как с ним случилась эта беда, он предпочитает одиночество. Так что вряд ли он осудит двух одиноких людей, решивших побеседовать за обедом. Тем более, мне есть что вам сообщить.

— Хорошо, — осторожно согласилась я. — Идемте.

В огромном особняке Савьера Лерой ориентировался свободно, очевидно, что бывал он в гостях у друга не раз. Да и Ганс относился к нему с тем же почтением, с каким слуги обычно относятся к своему господину. Не успели мы сесть за стол, несколько горничных шустро вынесли блюда и удалились.

— Лорд Бофер... Вы ведь понимаете, что у меня нет титула? — я оглядела сервированный золотыми тарелками стол. — Уверены, что стоит обедать с прислугой?

— Вы здесь в роли целителя, Мари, — проникновенно улыбнулся Лерой. — Не забивайте свою прекрасную голову подобными мелочами. И потом, разве еда нужна только тем, у кого есть титул? Поверьте, если вы поставите Марта на ноги, проблема вашего происхождения...

— Прошу прощения, лорд Бофер, — перебила я. — Я не считаю свое происхождение проблемой. И да, с удовольствием попробую и бульон, и вот эту потрясающе пахнущую индейку. Главное, чтобы вас это не смущало.

— Никоим образом, — прищурился мужчина. — Знаете, матресс Пирс... Вы не похожи на других девушек вашего круга. Обычно они ведут себя иначе. Впрочем, может быть, в этом и есть ключ...

— Ключ к чему? — поинтересовалась я.

— Перед тем как постучаться к вам, — начал Лерой, наливая мне в кубок ягодный отвар, — я зашел к Марту. И нашел его в крайне любопытном настроении.

— Он был очень зол, — догадалась я.

— Зол... - хмыкнул Бофер. — Да, похоже на то. Март был в ярости. Он кричал, что я перешел все границы, когда привел вас сюда. И что он был дураком, что согласился на шарлатанство. И руки на него накладывать не нужно. В общем, мне до жути любопытно, чем вы его так рассердили?

— Вам лучше не знать, — потупилась я, припоминая совет про куртизанку. — Значит, я возвращаюсь домой?

— Ни в коем случае, матресс Пирс! — воскликнул Лерой. — Вам не хуже меня известно, что одна из важных составляющих выздоровления — настрой. И все это время я с ужасом наблюдал, как мой друг угасает на глазах: он потерял надежду, не желал выходить из комнаты, общался только со мной и слугами.

— Кажется, и сейчас ничего не изменилось, — пожала я плечами, с наслаждением положив в рот кусочек запеченной индейки.

— Вы ошибаетесь, — покачал головой лорд. — Знаете, о чем меня попросил Март, когда я уходил?

— Ума не приложу.

— Открыть окно, матресс Пирс.

Открыть окно, значит? Что ж, кажется, еще не все потеряно. А генерал определенно еще не догадывается, что я так просто не сдамся. И киснуть в темной комнате молодому и привлекательному мужчине не позволю!

Оставшееся время я посвятила поиску информации в библиотеке. Долго, непривычно после глобальной паутины, но это ничего. А еще расспросила Ганса о том, как прежде проводил время генерал. Так что к вечеру у меня в блокноте был целый план действий.

И с первого пункта началось уже следующее утро, когда я решительно постучала в дверь комнаты Савьера...

— Не смейте входить, Мари! — раздалось из спальни.

Забавный, если бы я обращала внимание на все, что мне говорили капризные пациенты, ни один из них не выздоровел бы! Вот и сейчас я распахнула дверь и бодро поздоровалась:

— Светлого утра, мой генерал! Готовы к новым свершениям?

— Не готов! — прорычал Савьер из постели. — Я ведь запретил вам входить!

— Простите, не расслышала, — пожала я плечами. — Можете встать и вытолкать меня взашей. Или не можете. Вам решать.

— Как вы смеете?! — вспыхнул мужчина, приподнимаясь на локтях.

Если бы можно было убить взглядом, я бы прямо на деревянном полу растянулась. Но, к счастью, Савьер то ли не умел, то ли пока не желал этого делать.

А я, воспользовавшись тем, что еще жива, присела на край генеральской кровати, осторожно положила ладонь на прикрытое одеялом колено и мягко сказала:

— Послушайте, генерал, вы ведь еще помните, как это, когда босыми ногами по чуть влажной от росы траве? Когда два шага — и вы уже дотянулись до нужной вещи. Когда в прыжке уходите от удара противника.

При упоминании последнего Савьер поднял на меня мрачный взгляд.

— Мари, вы ведь не считаете, что лучшие целители королевства — шарлатаны? Ни один из них не нашел способа вернуть мне ноги. А вы полагаете, что вам это удастся? Бросьте эту затею, заберите свои деньги и прекратите давать мне ложную надежду. Вам ясно?

— Мне ясно лишь то, что передо мной отчаявшийся мужчина, который не верит в достижения медицины, — фыркнула я. — Полный глупых предрассудков и непотребных мыслей. Может, хватит себя хоронить раньше времени?

— Как по вашему, это жизнь? — прищурился генерал. — Вы совершенно правы, я еще помню все, о чем вы говорили. И от этого только хуже. Я бы с радостью забыл свое прошлое, но увы, с памятью у меня полный порядок. Вы полагаете, сочувствие солдат для меня благо?

— Я полагаю, оно ранит ваше сердце, — вздохнула я. — Но это не повод отчаиваться, понимаете?

— Что вы хотите, матресс Пирс? Чтобы я позволил вам ваши странные методы лечения? Эксперименты?

— Допустим, я могла бы предоставить кучу доказательств эффективности моего странного метода, — пожала я плечами. — Меня пригласил лорд Бофер, который видел результат на своем племяннике.

— Лорд Бофер известный в королевстве ловелас, — фыркнул Савьер. — Он много кого приглашает.

— У вас не получится меня задеть. Между мной и вашим другом нет романтических отношений, лишь мешок золотых и договор, что я попробую достучаться до толстокожего и упрямого барана.

— У вас тоже не получится меня задеть, Мари, — мигом отреагировал на барана генерал.

— Вот и чудно. Значит, вы согласны попробовать? Первый шаг вы уже сделали, окно открыто. Сделайте второй.

— Какой? — насторожился мужчина.

— Каждое утро, — промурлыкала я, усаживаясь поудобнее, — я буду приходить к вам и накладывать свои руки на ваши ноги. Вот так.

Я сжала щиколотки Савьера, немного подержала и отпустила, перемещаяся по ноге в сторону колена и ритмично надавливая на безжизненные ноги. Генерал молча смотрел на меня, стиснув зубы, словно ждал, что из моих ногтей вот-вот появятся иголки или какие-нибудь жуткие штуки, которые сделают ему больно. Если честно, я бы предпочла боль: наличие чувств всегда лучше их отсутствия.

А у нас с генералом был долгий путь: судя по его настрою, лечить мне предстояло не только тело, но и душу, рану в которой никто не заметил.

— Вы ведь понимаете, на что согласились, Мари? — вдруг спросил Савьер.

— На услуги целителя, не более, — пожала я плечами.

— Пусть так. Но вы или безрассудны, или глупы, — поморщился генерал. — Вы не можете не знать, чем для вас обернется служба с проживанием у неженатого мужчины, да еще и с подобными методами лечения.

— Вы болтливы, генерал? — уточнила я. — Как-то я не особенно много посетителей у вас заметила.

— У меня есть слуги, матресс Пирс, — напомнил мужчина.

— А у меня нет, к сожалению, — парировала я. — Зато есть дом, за который нужно отдать деньги до конца недели. Так что сделайте одолжение, не мешайте вас лечить. Раз уж помогать не собираетесь.

— Это бесполезно, — отрезал Савьер. — Я уже говорил, но вы весьма упрямы.

— Вы тоже. И все-таки, если вы не возражаете, хотя и если возражаете, не убежите... Начнем с диагностики. В смысле, проверим, что вообще у вас с ногами. Я правильно понимаю, вы не горите желанием рассказывать, как именно это произошло?

Ответом меня не удостоили. А зря, иногда очень важно понимать причину, чтобы лечить следствие. Пока я могла лишь предположить, что удар затронул спинной мозг.

Бросаться в интенсивную терапию, не убедившись в том, что она пойдет генералу на пользу, я не стала. Да и нормально прощупать каждую мышцу он вряд ли позволит. Впрочем, несмотря на то, что время явно играет против нас, вряд ли мы куда-то настолько торопимся.

Мне вдруг вспомнилось, как одна из мудрейших женщин, преподававших нам массажные техники, говорила, что в чем-то мужчины напоминают детей. Зачастую даже самые сильные из них боятся боли, которую может причинить врач. И первое, что нужно сделать — отвлечь, усыпить бдительность. Именно этим я и собиралась сегодня заняться.

— Знаете, генерал, — бодро начала я, не обращая внимание на хмурый вид Савьера. — Я сейчас пощекочу ваши пяточки, а вы мне скажите, если что-то почувствуете, хорошо?

— Вы серьезно?!

— Вполне, — фыркнула я. В руке у меня было перышко, специально для этого вытащенное из подушки. Весьма кстати оно из нее торчало.

Не дожидаясь, пока мужчина начнет протестовать, я осторожно провела по его стопе сначала мягкой частью перышка, а затем острой. Когда перышко оказалось на середине стопы, нога Савьера чуть дрогнула. Я улыбнулась. И в тот же миг раздалось:

— Мне неприятно, матресс Пирс.

— Это прекрасно! — обрадовалась я. — Значит, вы чувствуете прикосновения. Не все потеряно, генерал, потребуется много усилий, но на ноги вы встанете. Может, не сразу, но...

Я проглотила фразу на полуслове. Мой пациент таращился на меня с неприкрытым презрением, словно я только что нанесла ему самое большое оскорбление в жизни. Неужели он так рассердился из-за того, что я снова его потрогала? Или дело не в этом?

— Знаете, что я ненавижу больше всего, Мари? — резко сказал Савьер. — Ложь. Пустые обещания. И тех, кто дает напрасную надежду.

— Но я...

— Уходите, Мари. заберите ваши деньги и больше никогда сюда не возвращайтесь. Я не желаю слушать вас.

— Вы ведете себя как неразумное дитя! — возмутилась я. — Почему вы верили сотням шарлатанов, которые вам не помогли, но сломались именно сейчас?! Нужно хвататься за каждый шанс, генерал, за каждый!

— Пока я чувствую только то, чего чувствовать не желаю, — отрезал мужчина. — И продолжать ваше лечение тоже не намерен.

— Да вы просто слабак! — вырвалось у меня. — Я бы поспорила, что через тридцать дней вы сможете пошевелить ногой. А через полгода побежите. Но вам же не надо, правда? Куда приятнее лежать в кровати и сетовать на тяжелую судьбу!

— Вы ничего не знаете о моей судьбе, — неожиданно тихо отозвался Савьер. — И обо мне вы ничего не знаете. Уходите.

— Уйду. Своими ногами, — жестоко припечатала я. Если сейчас не достучусь, все пропало. — А вы, может, захотите догнать, а не сможете. Потому что единственный шанс упустили. Честное слово, генерал, будто на качелях катаетесь. То лечитесь, то отказываетесь, то снова соглашаетесь...

— Это не лечение. А воспоминания о том, чего больше никогда не случится.

— Зря вы так, — пожала я плечами. — Давайте на спор? Месяц — и вы встанете. Не побежите, но стоять у стены сможете. Выиграю — угощаете меня ужином в самом потрясающем месте королевства.

— А если выиграю я? — прищурился Савьер.

— Не выиграете, — хмыкнула я. — Потому что это не в ваших интересах. Но, чтобы было честно, можете придумать.

— Если выиграю я, вы поговорите с Лероем, чтобы оставил попытки мне помочь, — мрачно сообщил генерал.

— По рукам. А теперь позвольте, я снова побеспокою ваши ноги.

Видимо, где-то в глубине души Савьера дремал азартный мальчишка, который сейчас решил проснуться. Правда, не до конца, потому что таращился на меня генерал глазами, полными ужаса. И когда я осторожно убирала одеяло, и когда снова прикоснулась к его щиколоткам.

— Знаете, обычно, чтобы не было страшно, пациентам рассказывают, что сейчас будет происходить, — подмигнула я. — Хотите, расскажу?

— Не уверен, что я хочу это знать, — буркнул мужчина.

— Дело ваше, — я пожала плечами.

В конце концов, хочет он или нет, а первый сеанс массажа сегодня состоится. Спор — дело такое, тащить меня в ресторан, не отрываясь от постели, вряд ли у генерала получится. Кстати, а почему он все время лежит? Неужели в этом мире нет ничего похожего на инвалидные коляски? Да в жизни не поверю!

— Скажите, генерал, — позвала я, стараясь отвлечь бедолагу от созерцания моих рук, разминающих его мышцы, которые я, к своему удивлению, все-таки обнаружила, несмотря на длительное лежание без движения. — А как вы выходите на улицу?

— Что вы имеете в виду? — сдавленным голосом уточнил Савьер.

— Гулять, в гости, еще куда-нибудь? Вы вообще комнату свою покидаете?

То ли я спросила что-то вопиющее, то ли пациент мне достался до неприличия нервный, но вместо ответа он ловко подтянулся, уселся в подушках и уставился на меня таким взглядом, будто я только что перед ним червяка съела.

— Только не говорите, что все это время вы провели... - ахнула я.

— Послушайте, Мари, — сухо перебил меня Савьер. — Как вы себе представляете мое появление в свете?! Я всю жизнь служил короне, не позволял себе слабости. А теперь я немощен как младенец.

— Зато сквернословите по-взрослому, — фыркнула я. — Всякое бывает, сегодня ты молод и здоров, а завтра может приключиться что угодно. Но это не повод запирать себя в четырех стенах! Снаружи много интересного!

— Вы еще долго? — невежливо буркнул генерал. — Ваши беседы меня утомили.

— Вас утомил затворнический образ жизни, — возразила я. — Ладно, вы уже большой мальчик, сами разберетесь. А сейчас скажите, вы чувствуете, когда я делаю так?

Я медленно проскользила ладонью сначала по одной его ноге, а потом по второй. Савьер зачем-то закрыл глаза, но все-таки нехотя признался:

— Мне щекотно. Не могу сказать, что ваши действия мне приятны, матресс Пирс.

— А я вам спа и не обещала. Или как оно тут у вас называется. В общем, главное, что вы что-то чувствуете. Готовьтесь, наш путь будет долгим, упорным и трудным, но шансы есть. И нет, я не обещаю то, чего не смогу сделать.

— Вы закончили? — резко спросил Савьер.

— На сегодня да, — улыбнулась я. — Время обеда...

— Я не голоден. Прекрасного дня.

Да уж, неудивительно, что во всем королевстве не нашлось ни одной желающей скрасить одиночество генерала Савьера. Не в смысле куртизанки, а в качестве той, кто готов разделить с ним свою жизнь. С таким омерзительным упрямым характером он обречен оставаться один. Единственное, что я могу для него сделать — превратить его из калеки в нормального мужчину. Что до остального, это уже без меня.

А пока я действительно отправилась обедать. И если вчера я это делала в компании заглянувшего навестить друга Лероя, то сегодня мне предстояло трапезничать в одиночестве. Или найти себе компанию. И выбрала я второе: пришло время познакомиться с остальными обитателями поместья. Всем известно, никто не знает о человеке больше, чем его слуги. А мне до жути хотелось кое-что узнать о загадочном Мартине Савьере...

Несмотря на заверения Ганса, что мне полагается трапезничать в столовой, я отправилась на кухню. Даже если мой статус целительницы в этом доме отличается от статуса прислуги, разговаривать за чашечкой ароматного чая куда сподручней, чем восседая в кресле с шелковой обивкой, когда собеседница мнется перед тобой с подносом в руках.

Немаловажно было и то, что ни разу за все время пребывания в доме генерала, я не встретила никого из слуг, кроме вездесущего дворецкого. А они, несомненно, были. Кто-то отвратительно ухаживал за розами в саду, заливая их целым озером воды, кто-то готовил так, что от одного аромата слюнки текли, а кто-то нехотя гонял пыль по углам. И это, определенно, был не Ганс, искренне считающий своим долгом или провожать меня из комнаты в комнату, или подслушивать.

В своей правоте я убедилась, едва ступила на порог кухни. В огромной кастрюле бурлило что-то умопомрачительно вкусное, а над ней колдовала с половником пышнотелая кухарка в чепце и белоснежном некогда передничке, теперь заляпанном красноватым соусом.

При виде меня женщина неловко взмахнула руками и... упустила половник, который тотчас с чавканьем утонул в кастрюле.

— Я вас напугала, простите, — потупилась я. Ссориться с кухаркой в мои планы не входило.

— Крадешься, будто кошка, — беззлобно отмахнулась та. — Ты, никак, та самая целительница? Мари?

— Это я, — улыбнулась я. — А вы?

— Моника. Проголодалась? Или его высокопревосходительство чего изволит?

Пару мгновений я пыталась сообразить, о ком она. Лишь потом догадалась, что речь шла о Савьере. Я покачала головой и призналась:

— Хотела пообедать, если можно. Но не в столовой, там как-то одиноко.

— Еще бы, — понимающе хмыкнула Моника. — Поболтать-то не с кем. А из генерала собеседник такой, что с камнем говорить и то приятней. Ой, я тебе такого не говорила.

— На меня как раз в этот момент напала глухота, — хихикнула я. — А пока я все еще плоховато слышу, да и в памяти у меня вот именно сейчас провал, может, расскажете что-нибудь? О генерале?

— Чего попросту болтать, — мигом засуетилась кухарка, споро выставляя на стол посуду на троих. — Вот сейчас Глория обедать явится, потолкуем. И это, ты мне не "выкай", не привычная я к такому.

Глорией, как оказалось, звали совсем молоденькую горничную. На вид ей было лет пятнадцать, на самом деле девушка уже была совершеннолетней, просто детство выдалось тяжелое и голодное. На мир она смотрела глазами испуганного котенка.

При виде меня Глория охнула, попятилась, так что Монике почти пришлось ловить бедолагу, чтобы ненароком не сбежала в коридор без обеда.

— А Ганс здесь не обедает? — уточнила я. С ним беседы точно не получится.

— Этот-то? Таких снобов поди поищи, нет, он ходит в ресторацию напротив. Говорит, привык к изысканной пище. А у нас тут все просто: суп да каша. Генерал изысков не любит, — пояснила Моника.

— Зато Ганс за него умереть готов, — пискнула Глория. — А то, что характер тяжелый... Так и у генерала не сахар.

— И то верно, — согласилась кухарка. — Ну, Мариша, выспрашивай, чего хотела, не стесняйся.

Я улыбнулась. На кухне было тепло и уютно, в простых плошках дымился мясной бульон, а с Моникой и Глорией я неожиданно почувствовала, что можно немного расслабиться. И что ничего дурного не случится, если я и впрямь их немножечко расспрошу.

— Я хотела спросить про генерала, — осторожно начала я. — Он всегда был таким...

— Нелюдимым? — подсказала бойкая кухарка. — А вот как обезножел, так и стал. Хотя, положа руку на сердце, к нему и прежде гости не захаживали. Только лорд Бофер, да и тот... Ох, болтаю много, хороший человек Лерой, пальто мне зимнее справил, когда мое износилось...

— Генерал не платит вам жалованье? — удивилась я. Странная какая-то история, мне показалось, или Моника едва о чем-то не проговорилась?

— Платит, как не платить. Да я потратилась на снадобья для супруга. Вот и не хватило на пальто.

— А супруг где? — тихо спросила я.

— Так вона, — Моника махнула в окно. — Отобедал уже да в сад ушел, розы, говорит, не политы.

— Розы там утоплены, — хихикнула Глория.

— Чем бы мужик не тешился, — пожала плечами кухарка. — Его высокопревосходительство не слишком цветы жалует.

— А что он любит? Моника, милая, расскажи, пожалуйста, — взмолилась я. — Мне ведь вылечить его надо, а как лечить, если он сам того не желает? Может, хоть взбодрить его чем-то удастся.

— Шпагу подари, — хихикнула Глория. — Не ошибешься. Только удовольствие дорогое, но можно лорду Боферу намекнуть. Он мигом ради друга расстарается.

— Мы еще не на той стадии отношений, — фыркнула я, — чтоб подарками друг друга радовать. Может, пригласить кого-нибудь?

— Если ты про женщину, то даже не думай, — предупредила Моника. — Выгонит взашей. И ее, и тебя.

— Почему? — насторожилась я.

— Потому, — буркнула кухарка.

К счастью, Глория оказалась не прочь посплетничать на эту тему.

— У генерала раньше невеста была, — пояснила она. — Ну и, в общем...

— Теперь нет, — кивнула я.

— Нет... Она ему честно сказала, что замуж собиралась за генерала, а не за калеку. И что ни одна девица в здравом уме за него теперь не пойдет.

— А раньше очередь стояла? — недоверчиво поинтересовалась я, мысленно прикидывая, какой мерзопакостной гадюкой оказалась бывшая невеста Савьера.

— Очередь, скажешь тоже, — засмеялась Моника. — Такого поди выдержи. Хотя, говоря по чести, человек он хороший, сердце у него большое. Но коли чего не так, церемониться не станет. А мы же, женщины, ласку любим, мягкость.

— Он всегда в комнате? — допытывалась я. — Может, есть что-то, чтобы можно было его вывезти?

— Так полно всего, — с готовностью принялась перечислять Глория. — И кресло на колесиках, и кровать особая, и магические костыли. Было бы желания.

Я задумалась. Если в поместье такой арсенал разных приспособлений, значит, выволочь гулять генерала — задача достаточно простая. Технически, разумеется. А вот уговорить его на это будет куда сложнее. Может быть, Лерой что-нибудь подскажет? Но его еще дождаться нужно было...

— Засиделись мы, — вздохнула Моника. — Пора высокопревосходительству обед нести. Он завсегда в это время трапезничает. Лори...

— Я отнесу, — вызвалась я, ловко перехватывая у Глории поднос.

Порядки в доме царили странные. Но я здесь как раз для того, чтобы что-то изменилось. Желательно, в лучшую для угрюмого генерала сторону. Поэтому через пару минут я уже барабанила пяткой в дверь спальни Савьера с криком:

— Обед подан, ваше высокопревосходительство!

Савьер молчал. Был, конечно, призрачный шанс на то, что генерал решил побаловать себя дообеденным сном. Однако верилось в это с трудом, так что я набралась наглости и решительно вошла в комнату. И, как оказалось, не зря: Савьер молча смотрел на виднеющуюся за окном ветку рябины, где настойчивый птенец пытался склевать еще зеленую ягоду.

— Там, между прочим, солнечно, — сообщила я очевидное, пристраивая поднос на столик. — Хотите прогуляться?

— Вы издеваетесь? — сквозь зубы процедил мужчина. — Каким образом?

— Ваши слуги сказали, — невозмутимо сдала я обитателей дома, — что у вас тут целая кладовая со всякими полезными штуковинами. Они скучают там, вы — тут. Может, пожалеете какой-нибудь костыль, а?

— Мари, зачем вы пришли? — Савьер, оторвался-таки от созерцания пейзажа и уставился на меня.

— Это же очевидно, — я кивнула на поднос. — Обед принесла.

— Я не голоден, — отрезал генерал. — Уносите. И сами уходите.

Что-то мне подсказывало, что некогда бравый вояка лукавит. Да и судя по порции, которой можно было бы прокормить беременную слониху, на аппетит ранее Савьер не жаловался. А передо мной устроил капризы, похлеще детских. Вот только я нанималась в целительницы, а не в няньки.

Наверное, правильнее было уйти, оставив генерала наедине с голодом и подносом, полным еды. Но во мне вдруг проснулся азарт. Я отчетливо ощутила, что Савьер испытывает меня на прочность. Он так и не научился доверять тем, кто пытается ему помочь, вот и противился изо всех сил. А я была полна решимости его переиграть и забрать свой мешок золотых. Ну и доказать высокородным снобам, что иногда дело не только в том, какой университет закончил доктор. Или что тут у них из учебных заведений?

Я лихо плюхнулась на край кровати Савьера, подтянула к себе столик, благо, к ножкам были приделаны колесики. Изо всех сил стараясь не расхохотаться в голос, глядя на то, как метает молнии глазами генерал, я решительно взяла ложку и зачерпнула густой бульон.

— Вы решили устроить трапезу на моей постели? — ехидно уточнил мужчина.

— Приходится, — я пожала плечами. — Раз вы не соизволили явиться в столовую, придется накормить вас здесь. Ну, откройте ротик, ложечку за Лероя, ложечку за Ганса...

Поднести ложку ко рту Савьера я не успела. С неожиданной ловкостью он схватил меня за запястье, ухитрившись даже руку мою не дернуть, так что весь бульон остался в ложке.

— Что вы творите, Мари? — прошипел генерал.

— Ухаживаю за тяжелобольным пациентом, — улыбнулась я.

— Я не...

Я прищурилась. Только что я едва не услышала признание Савьера в том, что тяжесть своего состояния он малость преувеличивает. Впрочем, почувствовав, что пахнет жареным, в смысле, прогулкой, он тотчас передумал признаваться. И даже покорно открыл рот, правда, с ложкой справился сам, удерживая меня за руку.

— Еще? — уточнила я.

— Я сам, — нервно дернул головой Савьер. — Вы можете идти. Терпеть не могу, когда кто-то смотрит на меня во время еды.

— Вы громко чавкаете? — хмыкнула я. — Или, может, у вас остаются молочные усы? Или...

— Довольно, Мари. Вы выполнили свою работу, принесли мне обед. Уходите.

— Нет уж. Сначала я хочу убедиться в том, что вы его съедите. А потом стрясти с вас обещание показать мне ваш ужасный сад.

— Ужасный? — кажется, искренне удивился генерал.

— Естественно! Кто же так ухаживает за розами?! А еще у вас там груши, кажется, поспели. А никто не собирает, осы прилетят. Вы вообще давно ревизию своих владений проводили?!

Савьер опешил, даже очередную ложку бульона без вопросов съел. А я, захватив знамя хозяюшки, продолжала:

— В коридоре темно, явно не хватает световых накопителей. Вода в ванных холодная. Трава по колено. А некоторые комнаты и вовсе заперты! А вы тут лежите, ленитесь!

— Мари...

— Нет уж, генерал, — рассердилась я. — Сейчас вы съедите бульон, вот этот потрясающий кусок мяса тоже, и пирожным закусите. А потом я притащу все, что у вас есть, вы выберете подходящую штуковину и поведете меня гулять. Иначе я тут с вами позеленею.

— Мне кажется, или вы только что пригласили себя на свидание со мной? — ехидно прищурился Савьер, и губы его тронула легкая улыбка.

А я вдруг поймала себя на мысли о том, что характер-то у него гаденький, зато внешне генерал очень даже привлекательный. Особенно когда улыбается вот так, вроде бы непринужденно, но как-то по особенному, так, что сразу становится ясно, кто здесь главный.

— Не обольщайтесь, — фыркнула я, борясь со странными мыслями. — Это не свидание. Это лечебная физкультура и оздоровительные процедуры на свежем воздухе. А после — рукоприкладство. Ой! Наложение рук...

Приспособлений для того, чтобы поднять упрямого генерала с постели, у него в кладовой и впрямь оказалось великое множество. После долгих припирательств с его стороны и настойчивых уговоров с моей, выбрали мы простое кресло с колесиками и ручками, чтобы я могла его везти. Раз уж пока чувствительность в его ногах была слабой, стоять с тростью или хотя бы на костылях он вряд ли бы смог. Но мне было важно вытащить его в любом виде.

Пока я бегала за креслом и парой крепких мужиков, чтобы помогли в это самое кресло пересадить Савьера, успела договориться с Глорией, чтобы она хорошенько проветрила генеральскую комнату, вымыла полы с душистым маслом и перестелила постель. А потом решительно открыла дверь, увидела, к своему удивлению, сидящего на краю кровати Савьера, сурово стиснувшего зубы.

— Что-то не так, мой генерал? — невинно уточнила я, отметив, что он каким-то непостижимым образом ухитрился переодеться для прогулки.

— Зачем они здесь? — Савьер кивнул на слуг, нерешительно топтавшихся за моей спиной.

Тут я почувствовала неловкость. Это у нас в больнице зачастую всем пациентам требовалась помощь. Возможно, это был больше психологический момент, но я по привычке подстраховалась. Вот только не учла, что надменный и высокомерный мужчина не позволит никому видеть свою слабость. Пришлось торопливо выкручиваться:

— Девушка я хрупкая, подумала, вдруг с коляской не управлюсь...

— Она с магическим кристаллом, — сухо сообщил Савьер. — С ней даже ребенок справится. И у меня, к счастью, только ноги отказали, а рассудок в полном здравии.

— Так я же не знала, — всплеснула я руками. — Все, мальчики, свободны. Мы тут с высокопревосходительством сами разберемся.

Судя по тому, с какой скоростью сдуло крепких мужиков из-за моей спины, Савьера они побаивались даже в таком, неходячем виде. Тем лучше для него. Встанет на ноги, не растеряв былого авторитета. А вот мне, кажется, придется сложновато.

— Подкатите кресло сюда, — приказал Савьер. — И ждите за дверью.

Я прикусила губу, сдерживая улыбку. Определенно, сила характера генерала мне нравилась. Но то, что он отказывается принимать даже малейшую помощь, изрядно тормозило процесс его выздоровления. Выходило, что чтобы он позволил себя лечить, сперва следовало заслужить его доверие. А это будет весьма непросто.

Кресло я покорно подкатила к самой кровати, а потом ушла, дожидаясь, пока генерал меня позовет. Пару раз я слышала крепкие ругательства и грохот, но не вошла. Пусть сильный мужчина сам справляется со своими сложностями. Очевидно же, что он зачем-то снял блокировку с колес, которую даже в этом мире предусмотрели не просто так, а потом пытался запрыгнуть на кресло, как в седло. Ничего, со временем научится. Или на ноги встанет, это как повезет.

Через некоторое время за дверью раздалось глухое:

— Открывайте, Мари.

В коридор выкатился румяный, сердитый Савьер, с растрепанными волосами и в слегка съехавшем мундире. Впрочем, поправил это все он быстро, едва увидел себя в одно из зеркал. Я только улыбнулась. Пару раз я пыталась взяться за ручки кресла, но Савьер одаривал меня таким грозным взглядом, что я решила предоставить ему катиться самому.

К счастью, проблем особых не возникло: мы просто покинули дом не через парадное крыльцо, а через вход для прислуги, где был приспособлен пандус для телег с продуктами. Генерал был мрачен, молчалив, но с такой жадностью смотрел по сторонам, что я обрадовалась: не все еще потеряно. Надо только масла в огонь подлить. Уж простите меня, господа садовники, но сегодня это будет ударом по вашим головам. Впрочем, заслужили.

— Ах, какие розы красивые! — воскликнула я, показывая на действительно прекрасный розовый куст, под которым разливалась огромная лужа. — Жаль, скоро будет похож на соседа. Таким же чахликом станет.

— Почему? — нехотя спросил Савьер.

— Нельзя цветочки так переливать... Вы раньше не следили за садом?

— Не настолько, — фыркнул генерал. — Но, откровенно говоря, я помню его цветущим, а не угасающим.

— А ведь все еще можно восстановить! — покачала я головой. — Достаточно только правильно приложить силу, добавить капельку заботы и...

— И почему мне кажется, Мари, что вы говорите не о розах? — прищурился Савьер.

— Вам кажется, — отмахнулась я. — Но знаете, в чем главное отличие цветов от человека?

— И в чем же?

— Цветы молчаливы. Они не говорят, когда им больно, могут только увядать. А люди... У них еще есть шанс, понимаете?

— И о чем, по-вашему, я должен сказать, Мари? — резко спросил Савьер. — Излить вам душу, как духовнику? Или, может, рыдать у вас на коленях как дитя? Или, может...

— Перестаньте хотя бы на меня кричать, — поморщилась я. — Я здесь, чтобы вам помочь, а не добить, так будьте благодарны и благоразумны!

Генерал замолчал, остаток прогулки он просто сидел, созерцая сад. Вскоре он, не говоря ни слова, развернулся и покатился к дому. Видимо, нагулялся. Мне ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Надеюсь, мы с вами будем гулять каждый день, — бодро сообщила я. — Мне понравилось, а вам?

Гадкий Савьер даже взглядом меня не удостоил. Зато, едва вкатившись в свою комнату, он заорал:

— Что здесь произошло?!

Я на пару мгновений замешкалась в коридоре, а когда, наконец, оказалась в комнате Савьера, с трудом удержалась от смеха. Надо сказать, Глория расстаралась на славу. И слишком буквально поняла мои слова про светлую и свежую комнату.

Вместо тяжелых бархатных портьер на окнах теперь колыхались нежно-голубые занавески из тончайшей вуали. Никакого блэкаут эффекта, иными словами, о послеобеденном сне теперь генералу не стоило и мечтать.

На всех доступных поверхностях громоздились вазы с цветами. Кровать была застелена шелковым покрывалом в тон занавескам. А еще Глория откуда-то приволокла ворох кокетливых думочек с кружевными оборочками. Так что комната бравого генерала стала похожа на обитель юной девицы. Неудивительно, что Савьер так всполошился.

Впрочем, были и положительные моменты: дышать определенно стало легче. Все-таки проветривание и влажная уборка творят чудеса. Еще бы сделать эту традицию регулярной — и можно быть спокойной хотя бы за эту сторону жизни генерала.

— Мари, объяснитесь! — взревел Савьер, ловко разворачиваясь в кресле.

— А я-то тут причем? — хихикнула я. — Я была с вами, помните?

— До вашего появления никому и в голову не приходило сотворить эдакое безобразие! Да еще и без моего ведома! Признавайтесь, ваших рук дело?

— Скорей уж моих просьб, — пожала я плечами. — Да не расстраивайтесь так, белье все равно меняют раз в пару дней. А сейчас наслаждайтесь чистотой. И ложитесь уже, займемся, наконец, вашими ногами.

Клянусь, в этот момент в глазах генерала промелькнули все известные ему проклятия. К счастью, вслух он их не произнес, лишь приказал выйти и ждать, пока он меня не позовет. Видимо, смирился с тем, что я никуда не денусь, пока не докажу ему действенность моего лечения. Тем лучше.

Переодевался и укладывался Савьер в темпе военного, пусть и бывшего. Я даже соскучиться не успела, когда из-за двери послышалось грозное:

— Заходите, Мари.

Как и подобает перед процедурой я вымыла руки в ванной генерала, отыскала ароматическое масло — всяко лучше, чем ничего. И перед Савьером появилась уже потирая ладошки. В самом прямом смысле.

— Вам говорили, что вы выглядите... кровожадно? — ухмыльнулся вдруг генерал. — Что ж, будем считать, что я позволил вам полную свободу. Что вы собираетесь делать?

— Озвучивать точно не собираюсь, я вам не спортивный комментатор, — фыркнула я. — Покажу.

Не успел мужчина возразить, я уже оказалась около него. Решительно освободила его из одеяльного плена, закатала брюки до колена. Да, этот странный человек собирался лечиться одетым. Ничего, со временем продвинемся выше, разденется. А сегодня хватит и этого.

— Закройте глаза, — посоветовала я.

Удивительно, но Савьер послушался. И от волнения губу прикусил. Я улыбнулась. Вряд ли тот, кто командовал отрядом солдат, или сколько там у него их было, испытывал прежде страх перед женскими прикосновениями. Тогда отчего он смущается сейчас? Вряд ли дело в моем рабоче-крестьянском статусе.

Я осторожно коснулась босых ног, сначала легкими, едва уловимыми движениями, постепенно усиливая давление. Я разминала каждый палец, каждую мышцу стоп Савьера, отчаянно пытаясь уловить отклик. Только бы не все напрасно! Но ведь он чувствовал, в первый раз, когда я прикасалась к нему, чувствовал! Тогда почему сейчас лежит неподвижный, побелевший от волнения и сжимающий кулаками края бесполезного одеяла?

— Мартин... - тихо позвала я, нарушая все возможные правила субординации. — С вами все в порядке?

Генерал вздрогнул. Услышав мой голос, резко распахнул глаза и непонимающе уставился на меня.

— Что вы только что сказали? — хрипло спросил он.

— Я лишь хотела узнать, все ли в порядке. Может быть, вам больно? Или неприятно? Или...

— Нет, что вы сказали до...

— Позвала вас по имени, простите, — пожала я плечами. — Больше не буду. Вырвалось. Так что, все хорошо? Вы почувствовали что-нибудь?

— Возможно, — прищурился Савьер. — Знаете, Мари... Пожалуй, на сегодня достаточно. Я бы хотел отдохнуть.

— Да, конечно.

Спорить я не решилась. Мы и так изрядно продвинулись, даже первый сеанс массажа почти провели. Мне даже показалось, что большой палец правой ноги пару раз дрогнул, но, может быть, я выдавала желаемое за действительное. Впрочем, никто не говорил, что будет легко и быстро.

— Отдыхайте, генерал, — улыбнулась я. — Я пойду. Вернусь завтра утром, готовьтесь к зарядке.

— К чему?! — взревел мужчина, поднимаясь на локтях, но я уже выскользнула за дверь, с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот.

И, не успев закрыть дверь генеральской спальни, столкнулась с кем-то, мигом ухватившим меня за талию.

— Осторожней, Мари...

От неожиданности я вздрогнула, посмотрела на ловко ухватившего меня мужчину и с облегчением выдохнула:

— Лорд Бофер, нельзя же так пугать! Крадетесь как мышка!

— Прошу меня простить, я не нарочно, — в глазах Лероя прыгали бесенята, а на губах сияла мальчишеская улыбка.

— Вы к генералу? Он не в настроении, но, думаю, вам будет рад.

— Признаться, я искал вас, — прищурился лорд. — К Марту тоже, конечно, загляну, но... У вас есть планы на сегодняшний вечер, Мари?

В моем мире вот так начинался неуклюжий флирт. Потому что, честно говоря, я мало знала людей, которые не могли бы накинуть пару-тройку неотложных дел, чтобы избежать нежеланного свидания. Хотя, может быть, я и ошиблась. Вот только талию мою мужчина так и не отпустил.

Рассудив, что в этом мире казаться легкодоступной мне бы очень не хотелось, да и Джули рядом нет, чтобы подсказала что-нибудь дельное, я ловко вывернулась из цепких лордовских лап и с обворожительной улыбкой сообщила:

— У меня работа с проживанием, лорд Бофер. Буду караулить вашего лучшего друга, вдруг он захочет подлечиться.

— Обычно Март рано ложится спать, — тотчас возразил Лерой. — Вряд ли он потребует, чтобы вы дежурили у его постели. Впрочем, сейчас я договорюсь, и он вас отпустит. Вы ведь не были на набережной, верно? Там потрясающе красиво в это время года. А в кондитерской Лакри подают удивительные пирожные...

Он что, всерьез собирается приворожить меня речкой и тортиком? Ничего себе у них тут подкаты от высокородных мужчин... Признаться, мешочек с золотыми за работу был куда приятней, чем ночь, которую он непременно стребует с меня за кусочек бисквита с кремом.

— Не приходилось, — не стала отпираться я. — Но увы, боюсь, я занята. Не обижайтесь, лорд, но я здесь исключительно для того, чтобы помочь генералу. А после каждый из нас отправится в свой дом дальше жить подходящую ему жизнь. Ни к чему это все.

Удивительное дело, но едва дослушав мою исключительно правильную в сложившейся ситуации речь, Бофер расхохотался.

— Хорошего же вы обо мне мнения, Мари, — фыркнул он. — Я всего лишь предложил прогуляться. Без подвоха, который вы, несомненно, себе надумали. Что ж, если вам не подходит набережная, я могу попросить кухарку, чтобы подала ужин в столовой. Вы ведь еще не ужинали?

— Я? Нет. Кстати, генерал тоже сегодня третью трапезу пропустил. Давайте и его пригласим, — предложила я.

И снова Лерой меня удивил. Он уставился на меня с неподдельным интересом, а потом вдруг сказал:

— Если вам удастся вытащить Марта на ужин, получите еще тысячу золотых.

Эх, продажная моя душонка. Хотя, чего это я так распереживалась, мне ведь не пришлось бы делать ничего такого, за что потом было бы стыдно. Всего лишь уговорить генерала поужинать не в постели, а в столовой, делов-то...

— Он не выходил из своей комнаты с тех пор, как с ним это случилось, — с горечью признался Лерой.

— Выходил, — возразила я. — Сегодня днем любовался на розы в саду. Остался недоволен. Ладно, лорд Бофер, ждите в столовой. Я попробую...

— Если не получится, я буду рад видеть вас, Мари, — мягко произнес мужчина, а потом ловко ухватил мою руку и мимолетно коснулся губами запястья.

Если бы я еще знала, что это все значить по их местному этикету! Надо бы библиотеку что ли поискать... Или расспросить кого-нибудь о традициях и нравах лордов и служанок. Я ведь определенно по ту сторону, где прислуга, а не высокородные господа.

Но сейчас размышлять об этом было некогда. Я постучала и, не дожидаясь ответа Савьера, вошла. Он встретил меня мрачным взглядом:

— Я не в настроении, Мари.

— А это не удивительно, мой генерал, — улыбнулась я, — вы всегда не в настроении. Я с новостью, к вам пришел лорд Бофер, жаждет видеть вас в столовой. Покатили?

— Покатили?! — взревел Савьер так, что я аж попятилась.

— Ну да, — пробормотала я. — Вы же уже сегодня гуляли. Так почему бы не поужинать с ним, вместо того, чтобы крошить на постель? Хотите, помогу вам подняться и пересесть в кресло? Или одежду подам? Или...

— Или закройте дверь с обратной стороны, я не голоден, — отрезал генерал. — Можете поужинать с Лероем сами, я не против. Ступайте и не появляйтесь здесь до утра, вам ясно?

— Предельно...

Ужинать мне и правда пришлось с Лероем. Потому что за то недолгое время, что я провела в комнате Савьера, лорд успел подсуетиться и приказать накрыть стол на двоих. Видимо, был уверен в том, что генерал откажется.

Я осторожно опустилась на стул, стоящий слишком близко к Боферу, поискала глазами слуг, которые должны были принести еду, но пока мой взгляд наткнулся лишь на пустые тарелки. И на руку Лероя, которая зачем-то опустилась на мою.

— Не расстраивайтесь, Мари, — тихо попросил он, чуть склоняясь ко мне. — Вы делаете куда больше, чем целители до вас.

— У меня есть мотивация, — буркнула я, почему-то чувствуя себя крайне неловко.

— Что? — не понял Лерой.

— Вы хорошо платите, лорд Бофер, за мои целительские услуги, — пояснила я. — И этого достаточно. Совсем не обязательно пытаться выдать мне дополнительные деньги или выгулять на берегу реки. Я и так сделаю все, что в моих силах.

— Боги, Мари, неужели вы подумали... - кажется, в этот раз лорд Бофер действительно огорчился. — Это ведь совсем не связано между собой. Я благодарен вам за заботу о Марте, но приглашал вас я совсем по другой причине.

— Вот как?

— Вы удивительная, Мари, — улыбнулся Лерой. — И вы мне понравились. Могу я рассчитывать на вашу благосклонность?

Я прикусила губу. Да где же, черт побери, этот ужин?!

Странное дело, но в компании Лероя я смущалась куда больше, чем рядом с генералом. Наверное, потому что Савьер был просто моим пациентом, в то время как лорд Бофер отчаянно пытался заполучить мою симпатию. Он галантно налил мне ягодный отвар, положил огроменный кусок индейки, вызвав удивленный взгляд Глории, которая, судя по всему, собиралась прислуживать за столом. А после непродолжительной, моими стараниями, трапезы, снова принялся настойчиво зазывать меня прогуляться.

Припомнив все, чем пугала меня Джули, и посетовав, что никаких оперативных средств связи в этом мире не предусмотрено, а поболтать с подругой я смогу только в свой первый выходной, который намечается на шестой день моей работы, я согласилась-таки на прогулку. В конце концов, ничего предосудительного даже по местным меркам я делать не собиралась. Да и Лерой на маньяка-насильника был не похож.

— Только мне нужно переодеться, на улице прохладно, — предупредила я. — И дальше сада не пойдем, поздно уже, мне рано вставать, между прочим, зарядку вашему другу делать помогать.

— Как пожелаете, Мари, — склонил голову Лерой. — Для меня каждое мгновение с вами — на вес золота.

Любопытно, это он намекает на тысячу золотых? Или неуклюже подкатывает? В любом случае, переодеться мне действительно не помешало бы: на столицу опустились сумерки, а судя по туману, вскоре стоило и дождь ждать. Так что зонтик я на всякий случай тоже прихватила.

— Хотите, покажу вам сад? — предложил лорд Бофер, когда мы ступили на сыроватую тропинку. — Мы с Мартом раньше много времени здесь проводили. Вон там есть площадка, на которой мы бились на мечах.

— Из-за чего? — удивилась я. — Мне казалось, вы друзья.

Лерой засмеялся:

— Так и есть, Мари, так и есть. Тренировочные бои. Жаль, что сейчас Март напрочь отказывается размяться. Я бы с радостью бился на его условиях, чтобы только он не кис в своей комнате. Правда, мне показалось, что сегодня он куда живее, чем обычно.

— Вы успели с ним поговорить?

— Заглянул, пока вы переодевались, — кивнул лорд Бофер. — Знаете, что он мне сказал?

— Затрудняюсь даже представить.

— Что вы невыносимая, напористая и неугомонная девица. Вышвырнули беднягу из постели, испоганили его комнату и обругали садовников. К слову, тут я с вами соглашусь, розы действительно выглядят ужасно.

— Это же надо, так все переврать, — рассердилась я на Савьера, даже на его окно зачем-то покосилась. Мне показалось, будто занавеска дрогнула, но я тотчас отмела эту мысль. Генералу с постели до нее не дотянуться. — У нас была оздоровительная прогулка, в ходе которой мы обсудили качество полива. Что до испорченной комнаты — то тут Глория постаралась, я попросила лишь все отмыть.

— Не оправдывайтесь, Мари, — мягко улыбнулся Лерой. — Вы делаете все правильно. Я уже давно не видел столько эмоций на лице друга. Лучше, пусть злится, чем лежит и таращится в потолок, будто там что-то интересное. Ну вот, мы с вами говорим о Марте, а я ведь хотел расспросить о вас.

— Обо мне? — насторожилась я.

Вот ведь попала, сейчас лорд начнет выяснять что-нибудь вроде того, откуда я родом, какие-нибудь подробности моей жизни. А я толком и ответить не смогу. Нужно было срочно его чем-то отвлечь.

Итак, тему Савьера мы исчерпали, розы обсудили, на звезды смотреть глупо, мимо, к сожалению, тоже ничего не пробежало и не пролетело. А Лерой уже набирал в грудь побольше воздуха, видимо, чтобы выпалить все накопившиеся вопросы сразу.

— Скажите, Мари, какие...

Договорить он не успел. Я так отчаянно задумалась, пытаясь сообразить, как его отвлечь, что не заметила корень раскидистого дуба, по неведомой причине переползающий прямо через дорожку. Садовник, бедолага, наверное от икоты с ума сходит, столько раз его сегодня вспоминали.

Вот сейчас пришло время для очередного недоброго слова. Моя правая нога зацепилась за корень и я, неловко взмахнув руками и зарядив, кажется, Лерою неплохой такой подзатыльник, полетела вниз. К счастью, на оплеуху лорд не обиделся, да и упасть мне не дал: подхватил осторожно и целомудренно, словно каждый день только и занимается ловлей неуклюжих девиц.

— Осторожней, Мари, — чуть хрипло произнес он, бережно возвращая меня в исходное двуногое положение по другую сторону злополучного корня. — Иногда девушке нужно крепкое мужское плечо, чтобы на него опереться, верно?

— Еще как нужно, — засмеялась я. — Спасибо, лорд Бофер, благодаря вам мой нос остался цел!

— Лерой, — поправил мужчина. — Мы ведь договаривались, никаких церемоний.

И снова эта ужасная неловкая пауза. Мы-то договаривались, но держать дистанцию куда проще, если общаешься официально и на "вы". А Лерой отчаянно пытался ее сократить. Вот только я на такие важные решения без консультации Джули не способна! Так что придется лорду до шестого дня подождать, а там и посмотрим.

Хотя, признаться честно, внешне он был хорош: высокий, статный и крепкий, явно много времени уделяющий своему телу. Но не как культурист, а скорее как человек, имеющий отношение к воинской службе. Возможно, он и с Савьером познакомился как-то так, надо как-нибудь спросить. Только не сейчас, не хватало еще его мышцы хвалить. Стальные, между прочим, я успела потрогать, пока позволяла себя ловить.

— Поздно уже, — пробормотала я, недвусмысленно косясь на дверь особняка Савьера.

— Действительно, — не стал спорить Лерой. — Позволите вас проводить?

— Если только недалеко, — остудила я пыл героя-любовника. А то мало ли, попросится на чай, или на что здесь напрашиваются местные мужчины.

Засыпая, я думала о том, насколько непредсказуема жизнь. Еще недавно в моем распорядке дня была только работа, а теперь появились сразу два мужчины: заботливый, веселый и легкий на подъем Лерой и угрюмый, высокомерный генерал Савьер. Казалось бы, все налаживается. Только почему-то внимание лорда Бофера казалось мне странным. Хотя, может быть, я ошибаюсь.

В конце концов, девушка, которая смотрит на меня из отражения в зеркале, очень привлекательная и милая. Может же Лерой действительно заинтересоваться простолюдинкой? Или нет? Ох, скорее бы шестой день, от любопытства и с ума сойти недолго.

Следующее утро я встретила во всеоружии: бодрая, на удивление прекрасно выспавшаяся и в удобном синем платье со скрытыми карманами. Правда, что положить в них я еще не придумала, но сам факт их наличия радовал.

В спальню генерала я практически ворвалась. Стучать не стала, все равно войти не разрешит: буркнет что-нибудь мрачное, не высовывая носа из-под одеяла. А в мои планы входил здоровый Савьер, передвигающийся на своих ногах, а не на коляске.

К слову, сон у него был богатырский. Он и бровью не повел, когда я открывала поскрипывающую дверь его комнаты. Не вздрогнул, когда я споткнулась о ковер и малость выругалась. И даже не чихнул, когда я поправляла цветы в вазе и нечаянно задела стоящий рядом стакан, от чего две стекляшки радостно тренькнули в знак приветствия.

Все эти случайные звуки генерал проигнорировал. Безмятежно улыбаясь, он спал, раскинув руки так, словно готов обнять весь мир. Удивительное дело, во сне Савьер выглядел вполне приятным человеком. Местами даже очень привлекательным. Жаль, что стоит ему проснуться, и весь этот флер мигом испарится, уступая место мрачному и ворчливому, недовольному жизнью мужчине.

— Светлого дня, мой генерал! — воскликнула я, распахивая окно.

Савьер поморщился. Видимо, кричать следовало громче.

— Генерал, зарядку проспите! — заорала я, подходя ближе.

На этот раз децибеллов было явно чуть больше, чем нужно. Савьер подскочил верхней половиной тела, ловко подтянулся на локтях и распахнул глаза. Заметно было, что мир для него еще мутноват: он то жмурился, то тер уголки глаз пальцами. Но глядел сурово, наверное, на всякий случай.

— Я тоже рада вас видеть, — с обворожительной улыбкой прощебетала я, едва убедилась, что Савьер понял, кто посетил его ранним утром.

— Я этого не говорил, Мари, — хрипло возразил генерал.

— Но подумали! — отмахнулась я.

— Вы менталист? — насторожился Савьер.

— Вот уж не надо мне такого счастья, — искренне открестилась я от навязанной силы. — Еще всю вашу ругань слушать, мне и того хватает, что вы вслух произносите!

— Что вам нужно, Мари?

— Я ведь уже сказала: утро, идеальное время для зарядки! Сейчас я принесу вам воду и полотенце, а после банных процедур разомнетесь. Мышцы у вас, конечно, ого-го, особенно вот здесь, — я бесцеремонно сжала бицепс генерала. Точнее, потыкала и чуть ущипнула, он со своей стороны это почувствовал именно так. Мне размаха ладони не доставало, чтобы обхватить каменные предплечья.

— Мари, вам обязательно меня трогать? — прищурился генерал. — Словами объяснить не можете?

— Напомнить вам, в чем суть моей работы? — ехидно уточнила я, суетливо наливая прохладную воду в небольшое корытце и ловко прихватывая полотенце. — Словами я не могу. И вообще. Мои руки — это, практически, мои глаза. Я все наощупь узнаю. В пределах разумного, естественно. Вот, держите ваше полотенце. И вода.

Я осторожно поставила корытце на прикроватный столик и вышла, пообещав скоро вернуться. Все-таки какое-то личное пространство Савьеру полагалось, я рассудила, что он будет сговорчивей, если умоется в одиночестве.

Ошиблась. Прохладная вода разбудила в нем премерзкого человека, который напрочь отказывался разминать разленившиеся мышцы.

— Или вы будете выполнять махи руками, генерал, или мне снова придется вас трогать! — пригрозила я.

После этого дело пошло чуть энергичнее. Ровно до того момента, как мы закончили разминать руки и перешли к ногам. Точнее, не перешли, потому что Савьер торжественно сообщил, что на голодный желудок он никакого лечения не заказывал. И что мне с моими шарлатанскими методами стоило бы не в медицину удариться, а в помощь к дознавателям пойти. В те моменты, когда требовались пытки.

— Ой, да бросьте вы! — рассердилась я. — Ну что я вас как маленького уговариваю? Давайте уже лечиться начнем, вчера же бодренько было. И сегодня также. Всего и делов-то: утром, в обед и вечером. И, глядишь, побежите по дорожке, прицокивая тросточкой. А если хорошо постараетесь, то и без нее. У вас, между прочим, сад зарос до отвратительного состояния! Я вчера о корень споткнулась, а их на дорожке вообще быть не должно! Так что сегодня пойдем гулять подольше, заодно и указания садовнику дадите.

То ли уговоры подействовали, то ли что-то еще, но Савьер в прямом смысле поджал губы, стиснул зубы и лихо отбросил одеяло, обнажая ноги в льняных брюках. Целомудрие — наше все. Даже во сне.

— Что нужно делать? — сухо спросил он.

— Ложитесь на спигу, мой генерал, — приказала я. — И согните ноги в коленях.

— Я на всякий случай напомню, если вы вдруг подзабыли, — ехидно заметил Савьер, — но я парализован. И не могу этого сделать.

— Забудешь тут, — фыркнула я. — Сейчас я вам помогу.

Пока Савьер принимал нужную позу, я скатала из одеяла валик и подложила под его колени. Легонько помассировала стопы и щиколотки, размяла икроножные мышцы. Генерал стоически перенес прикосновения, только заметил:

— У вас прохладные руки.

Видимо, так он пытался оправдать мурашки, разбежавшиеся по его телу, стоило мне к нему прикоснуться. Вот только резко отведенный взгляд и внезапно возникший интерес Савьера к пейзажу в окне говорили о том, что какая-нибудь куртизанка ему бы все-таки не помешала. А то мы так к массажу бедер не перейдем.

— Попытайтесь приподнять ноги, подержать их в воздухе немножко, и снова опустить, — попросила я. — Сразу не получится, это трудно. Но вы попробуйте. На счет три: раз, два, три...

Я на всякий случай приготовилась помогать, мои ладони оказались как раз под щиколотками Савьера. Пару мгновений ничего не происходило, только лицо генерала из бледного становилось бордовым от усердия. А потом обе ноги вдруг дрогнули, приподнялись на пару сантиметров, и тут же рухнули на кровать.

Савьер рвано выдохнул и откинулся на подушку. А я, повинуясь неясному порыву, подскочила и слегка его приобняла, воскликнув:

— Ну какой же вы молодец! Я и не рассчитывала...

— Мари... - прохрипел генерал.

— Эх, к концу месяца вы у меня без тросточки побежите!

— Мари!

— Ну как же здорово, прямо с первого раза...

— Мари!!!

— А? — я удивленно уставилась на генерала и тут же с трудом сдержала весь рвущийся наружу запас местного сквернословия. И чего это мне в голову взбрело обниматься с Савьером?!

— Никогда... больше... так... не делайте!

— Простите, — выдохнула я, отскакивая как ужаленная. — Я не специально, это от радости. Я буду сдержаннее, простите. Ладно, пожалуй, хватит на сегодня.

Сгорая от неловкости, я унесла корытце и полотенце, забытые на столике, а потом торопливо направилась к двери, по пути рассказывая:

— Сейчас я вас оставлю, но потом непременно нужно прогуляться, впрочем, можете и сами, я попрошу помочь вас выкатить в сад или куда захотите... А пока я попрошу подать вам завтрак и...

— Мари, — резко перебил меня Савьер. Я рискнула поднять на него взгляд. — Я буду завтракать в столовой. Прикажите накрыть там на двоих. Вы ведь тоже еще не завтракали?

Савьер был прав, я не завтракала. И, судя по напряжению слуг, сделать это мне предстояло не скоро. Шутка ли: генерал не изволил покидать своей комнаты с тех пор, как оказался прикован к постели, а тут такой утренний сюрприз.

Ради счастливого случая из шкафов был вытащен парадный сервиз, Лори, шумно вздыхая, полировала салфетками столовое серебро, а Моника вместо традиционной утренней каши принялась мариновать целую индейку. Я угрюмо следила за их суматошными приготовлениями и тихо радовалась, что кашу отменить забыли. Значит, шансы на относительно скорый завтрак все-таки есть, если Глория дочистит ложки.

— Моника, — с видом заговорщицы позвала я, — а давайте индеечку для обеда прибережем, а? А я вам пообещаю, что он тоже будет в столовой... Очень есть хочется, а каша так пахнет вкусно...

— Мужику, хоть и болезному, мясо нужно! — покачала головой кухарка. — А от каши твоей какая польза?

— Ну... - в голове пронеслась лекция о медленных углеводах, клетчатке и витаминах группы В и еще кучу всего полезного, но я решила ограничиться короткой выжимкой. — Долго голодным не будет, взбодрится малость.

— Даже не знаю, — засомневалась Моника.

— Я же целитель! — напомнила я, вытаскивая из рукава несуществующий козырь. Целителем по местным меркам меня называть никак нельзя было, но кому это интересно?

Главное, что сработало: тарелки были расставлены, вместо индейки мы с Мон сторговались на мясную нарезку и тосты, а каша призывно дымилась в красивом горшочке. Дело было за малым: помочь генералу добраться до вожделенного завтрака.

Впрочем, как оказалось, это ему не требовалось. Не прошло и пары минут, а Савьер, видимо, привлеченный умопомрачительным ароматом еды, достаточно бодро вкатился в столовую. Вид у него был чуть болезненный, скорее всего от привычной бледности, но решительный. Увидев на столе сияющее серебро и изящные тарелочки с золотой каймой, над которыми возвышался простой глиняный горшок, генерал поморщился, но на эту тему говорить ничего не стал.

Зато Глорию, кажется, укусила муха болтливости. Не переставая щебетать, она принялась предлагать отнюдь не слепому Савьеру все, что он и без нее мог рассмотреть на столе, накрытом так, будто сегодня местное Рождество, а каша просто заблудилась и нечаянно прыгнула в центр инсталляции.

— Благодарю, Глория, — весьма невежливо прервал служанку Савьер. — Вы можете идти. Вы все можете идти.

И притихший у стены Ганс, и выглядывающая из-за дверей Моника сочли за благо немедленно спрятаться. Глория убежала последней, изо всех сил стараясь не споткнуться и не задержаться в столовой еще дольше.

— Что ж, значит, вы хотите, чтобы еду вам подавала я? — прищурилась я, недвусмысленно размахивая половником. — Вы ведь догадываетесь, что для выздоровления у вас должен быть хороший аппетит? Подкатывайтесь ближе, мой генерал, каша сама к вам в рот не прыгнет.

— Знаете, Мари, — пробормотал Савьер, приближаясь к столу, — мне почему-то кажется, что и здесь вы приложили руку.

— Проветрила? — хмыкнула я.

— Да нет, — отмахнулся мужчина. — Давно я не завтракал так... торжественно.

— Ах, это, — улыбнулась я. — Ваши слуги по вам скучали. А на обед Моника индейку обещала. Но только при условии, что подаст ее как полагается: на фарфоровое блюдо, с серебряными приборами и, разумеется, в столовой. Хотите индейку?

— Мари, мне кажется, или вы пытаетесь шантажировать меня едой? — губы Савьера тронула легкая улыбка.

У меня внутри даже что-то дрогнуло в этот момент. Я вдруг представила его здоровым, величественным, на каком-нибудь коне, можно даже не белом, это неважно. На нем бы был генеральский мундир, брюки для верховой езды и начищенные до блеска сапоги. И шпага, почему-то мне казалось, она должна у него быть. Темные волосы небрежно растрепаны от ветра, лицо слегка загорело на солнце, а на лице вот такая же улыбка.

Наверное, у него отбоя от поклонниц не было. Даже сейчас, в кресле на колесиках, он был удивительно хорош собой. В нем чувствовалась прежняя сила и решительность, да и смотрел он так...

— О чем вы думаете, Мари? — ворвался чуть хрипловатый голос Савьера в мои мысли. — Садитесь, завтрак остывает.

Действительно, зря я задумалась. Еще и тарелку генералу выхватила самую большую и щедро положила в нее кашу с горкой. На столе я углядела масленку и нож, распустила кусочек масла в серединку блюда Савьера и осторожно поставила рядом с ним. Себе, разумеется, положила куда меньше.

— Приятного аппетита, мой генерал, — улыбнулась я.

Савьер только кивнул.

Некоторое время в столовой царила тишина, нарушаемая только деликатным стуком серебряных ложек по краю фарфоровых тарелочек. Моника заботливо приготовила нам какао в причудливом кувшинчике, так что один раз я встала со своего стула, чтобы наполнить две чашки шоколадным напитком. Любопытно, а кофе у них здесь есть? И как я не догадалась спросить...

К какао полагались сдобные булочки с сахарной посыпкой и варенье в крохотных пиалочках. Савьер ел молча, изредка бросая на меня косые взгляды. Кажется, умение читать мысли мне бы сейчас не повредило: смотрел он на меня как-то странно, то ли ждал чего-то, то ли никак не мог начать разговор. Вот только и мне почему-то сегодня было удивительно неловко.

А причину я поняла, когда тарелки и чашки опустели и, казалось бы, пора было идти на прогулку, но генерал почему-то не двинулся с места. Буравил меня задумчивым взглядом, пока я по привычке складывала грязную посуду стопочкой. Я открыла было рот, чтобы сказать, что погода располагает к прогулке, но не успела.

— И как вам прогулка с лордом Бофером, Мари? — ехидно поинтересовался Савьер.

Выходит, дрогнувшая занавеска мне не показалась...

Любопытно, он сейчас спрашивает как кто? Как работодатель, которому не понравилось, что я в рабочее время отправилась на прогулку? Но ведь это было уже вечером, в те часы, которые по праву могли считаться моими личными. Или как мужчина, которому...

Да нет, глупости какие-то. Он ни словом, ни подмигиванием, ни чем-то еще ни разу не давал мне подумать о том, что я ему хоть сколько-нибудь интересна как женщина. Я вообще не была уверена в том, что он для себя рассматривает возможность отношений. Во всяком случае в ближайшее время: Мон рассказывала, что после того, как его оставила невеста, он замкнулся и перестал общаться со всеми, кроме Бофера. Какие уж тут амуры.

Кстати, о Лерое...

— Благодарю, мой генерал, — мои губы чуть дрогнули в улыбке. — Лорд Бофер — весьма обходительный и интересный собеседник. С ним было интересно.

— Разумеется, — сухо кивнул Савьер. — Я лишь хотел предостеречь вас, Мари.

— Предостеречь? — я удивленно изогнула бровь.

— Вы ведь рассудительная девушка. И, безусловно, догадываетесь, что весьма... - он замялся, подбирая нужное слово. — Привлекательны.

Ничего себе! Генерал считает меня привлекательной! Хотя, положа руку на сердце, мое отражение в зеркале и правда было весьма симпатичным: пышная грудь, тонкая талия, гибкая фигура. Я могла похвастаться густыми, тяжелыми каштановыми волосами, вьющимися красивыми волнами, и большими, обрамленными пушистыми ресницами, глазами. В моем мире мне такой яркой и, не побоюсь этого слова, безупречной, красоты не досталось. Так что Савьер отчасти был прав, нужно было быть слепым, чтобы не разглядеть мою привлекательность.

Но не могу же я сейчас кивнуть, как будто так и надо!

— Вот как? — прищурилась я. — Вы считаете это недостатком, мой генерал?

— Отнюдь, — покачал головой Савьер. — Но я должен предупредить вас о некой легкомысленности Лероя. Вы еще молоды, Мари, и мне бы не хотелось, чтобы в моем доме произошло что-то, опорочащее вашу честь.

Честное слово, как строгая консьержка в общежитии! Мужиков в комнату не водить, шумные вечеринки и оргии не устраивать. Он вообще за кого меня принимает?!

— Я на работе, генерал, — напомнила я. — И не для того, чтобы, как вы полагаете, соблазнить вашего легкомысленного друга. А для того, чтобы вы встали на ноги. Нехорошо, кстати, с вашей стороны, говорить о нем гадости, это ведь он привел меня сюда.

— Я помню, — буркнул генерал. — И благодарен Лерою за заботу. И все же, я прошу вас, Мари, быть благоразумной.

— Вам не о чем беспокоиться, со своей личной жизнью я разберусь сама, — отрезала я. — А сейчас мы идем гулять, пока из во-он той огромной тучи не разразилась гроза и не спутала наши планы. Покатили, мой генерал, нас ждут великие дела.

Не дожидаясь, пока он примется возражать, я ловко ухватилась за ручки кресла и покатила его в сад. Второй рейс был куда проще первого: я уже неплохо ориентировалась в местных закоулках и кочках. Не прошло и нескольких минут, а мы уже выкатились на залитую солнцем площадку в центре сада. По периметру теснились резные деревянные скамейки с облупившимся лаком, в центре зарос мхом некогда белый купидончик, в котором я с трудом угадала прекративший работу фонтан. Чуть дальше, там, где склонились плодовые деревья, я разглядела белоснежную беседку, увитую виноградной лозой.

— У вас был красивый сад, — вздохнула я. — Вы часто приглашали гостей?

— Почему вы так думаете?

— Скамейки, — пояснила я. — Те, кто предпочитает прогулки в одиночестве, столько сидячих мест не ставят. Выходит, когда-то на этой площадке собирались ваши друзья.

— Это в прошлом, Мари, — поджал губы Савьер. — Сейчас весь мой досуг состоит из созерцания потолка и вида в окне.

— Ужасно уныло, — фыркнула я. — Неужели вам это нравится?

— А у меня есть выбор?

— Выбор есть всегда, — торжественно сообщила я. — Знаете, как говорила одна моя знакомая, даже если вас съели, у вас есть два выхода. В вашем случае: созерцание лепнины или нормальная жизнь.

— Нормальная жизнь, Мари, для тех, кто может ходить.

— Да не хороните вы себя раньше времени, — отмахнулась я. — И вы сможете. Знаю я одну технику наложения рук... Она куда эффективнее той, что мы используем сейчас, но придется потерпеть. Вы же потерпите, мой генерал? Ради того, чтобы встать на ноги?

Не то чтобы я всерьез собиралась узнать мнение Савьера о том, в чем он совершенно не разбирается, но на всякий случай предупредить была обязана. Потому что в следующий час поместье содрогнулось от криков бедолаги:

— Ненавижу ваши ритуалы, Мари-и!

Куда деваться. Пара банок, крепкие руки в нужных местах и несколько прицельных ударов порой способны сотворить чудеса. Надеюсь, и в этот раз...

Генерал спал. Утомленный особо действенным массажем, изрыганием проклятий и многократными попытками выставить меня за дверь. Что ж, на моем веку я и не такое слышала. Зато потом какой результат! Как в детской песенке: побежит он снова по дорожке...

Признаться, мне очень хотелось посмотреть на Савьера, такого, каким он был до травмы. Откуда-то же взялась эта способность прищуривать взгляд так, что тот, кому этот взгляд предназначался, чувствовал себя неловко. Даже я, привычная к разным эмоциям пациентов, принималась бормотать что-то оправдательное.

А еще мне было любопытно, какая у него была походка. Говорят, многое можно сказать о человеке по тому, как он двигается. Была у нас санитарка, Анюта, казалось бы наивная девушка с пухлыми рукотворными губками и широко распахнутыми глазами. Но, стоило посмотреть, как она легко и уверенно вышагивает по коридору, как чуть пружинит на каждом шагу, можно было призадуматься о том, чем девушка занималась на досуге. Я эту тайну открыла как-то раз, когда вышла за ней следом после вечерней смены.

Путь наш лежал через парк, а фонарей здесь явно пожалели. И вот, из сумрака, как в дурацком фильме, перед Анютой вышагнула темная мужская фигура. Я было бросилась на помощь: кроме нас в этом забытом парковом уголке никого не было, но то, что произошло дальше, потрясло меня до глубины души. Хрупкая и на первый взгляд субтильная Анюта вздохнула, покачала головой и, пресекая попытку незнакомца ухватить ее пониже талии, с размаху приложила несостоявшегося маньяка ногой по голове. Ногой!

Оказалось, санитарочка неплохо владела боевыми искусствами, а отпуск брала для того, чтобы участвовать в соревнованиях, а не на моря кататься.

А что до Савьера... Наверняка он ходит как солдафон, чеканя каждый шаг. Хотя, может быть, он двигается плавно, как готовящийся к броску тигр. Или, может быть, подпружинивает, как борец.

— И долго он спать-то будет? — поинтересовалась Моника, маринуя очередную индейку. Кухарка решила, что раз уж я как-то смогла пробудить в генерале аппетит, нужно нафаршировать его мясом и побольше. Я не спорила, хорошее питание ни одному больному еще не помешало.

— До утра, наверное, — пожала я плечами. — Он как-то слишком бурно отреагировал.

— Бурно? — хихикнула Глория и тотчас залилась краской. — Крики мы слышали...

— Не о том думаешь, — осадила ее Моника. — Генерал — мужчина видный и правильный, никогда он себе такого непотребства, о котором ты подумала, не позволил бы!

— А мне-то откуда знать? — криво улыбнулась Лори. — Это же Мари с ним дни наедине проводит, а не я.

— Твоя бы воля, так и крутила бы перед ним хвостом, — фыркнула кухарка.

Я догадалась, что тема эта на уютной кухоньке поднималась не впервые. А тут такой удачный случай: главный герой истории спит, никто не потревожит, можно посплетничать всласть. И о том, какой он удивительный, щедрый и что-то там еще. Это с придыханием рассказывала Глория, вспоминая, как Савьер пожаловал ей денег, когда узнал о болезни ее матушки. И лекаря выслал. Что ж, несомненно, человеком генерал был неплохим, только отчаявшимся, высокомерным, угрюмым, нетерпимым к чужому мнению...

Да уж, кажется, слишком много недостатков получилось в моем списке. Но это ничего, мне же не замуж за него идти! Вот встанет на ноги, а я отправлюсь свою жизнь устраивать. Не знаю, правда, куда и как, но непременно отправлюсь. А пока...

Завтра намечался мой первый в этом мире выходной. Я собиралась встретиться с Джули, наболтаться как в старые добрые времена, поужинать в каком-нибудь уютном местечке и вернуться в угрюмую обитель генерала Савьера.

На следующее утро я наспех позавтракала, а потом побежала радовать утренней зарядкой Савьера. Вопреки ожиданиям, генерал не спал, а сидел на постели с видом великомученника, которому прямо сейчас предстояло что-то ужасное.

— Светлого дня, мой генерал! — бодро прокричала я, радуясь, что будить его не пришлось. — Приступим? Чем скорее начнем, тем скорее отмучаетесь. В смысле, зарядку закончим.

Судя по возмущенному взгляду генерала, прозвучало мое предложение зловеще. Но предстоящая встреча с подругой меня заботила куда больше, чем его недовольство. Под колени Савьера был положен одеяльный валик, стопы помассированы, икроножные мышцы размяты. Я собиралась было подняться выше, но суровое покашливание оповестило меня о крайней степени недовольства Савьера.

— Что опять? — устало буркнула я. — Руки холодные? Трогать вас нельзя? Мы ведь это уже прлходили! Сейчас я немножко помну ваши колени, потом бедра, а потом вы сделаете вид, что пытаетесь поднять ноги. И, честное слово, на сегодня можете быть свободны. Вы ведь не всех потолочных мух еще рассмотрели?

— Вы позволите мне сказать?! — мрачно уточнил Савьер, и я смутилась. Правда, ненадолго. Что можно говорить с такой кислой миной?!

— Да говорите уж, — разрешила я.

— Вы ведь сегодня направляетесь в город, — прищурился мужчина. — Могу я попросить вас об одном одолжении?

— О каком? — насторожилась я.

— Ничего предосудительного, я лишь хотел, чтобы вы кое-что для меня купили. Разумеется, за мой счет.

— Купила? Для вас? — удивилась я. — Почему я? Не лорд Бофер?

— Как бы странно это сейчас не звучало, поручение деликатное. И доверить его Лерою я не могу.

Любопытство так и подмывало меня расспросить, что такого деликатного нужно купить Савьеру, но что-то подсказывало, что сейчас лучше дождаться, пока он сам до этого момента дойдет. А пока болтает, и сам не заметит, как я осторожненько помассирую ту генеральскую часть, к которой он прежде притрагиваться не разрешал.

— Мне нужно одно... Только не смейтесь, Мари. Мне нужно магическое снадобье.

— Магическое снадобье?! — смеяться я и не думала. — Мне казалось, вы такое не используете... И где я должна его взять? У целителя?

— Это не... целители такое не продают. На улице Темных Кленов есть колдовская лавка.

— Ну что началось-то? — вздрогнула я. — Вы куда меня отправляете? Даже звучит жутко! И вообще. Я хрупкая девушка, а вы — крепкий мужик. Во всяком случае выше пояса точно. Так что сами и покупайте свои зелья!

— Сам?! — фыркнул Савьер. — Вы снова забыли о том, что я парализован?

— Нет, — возразила я. — Это вы забыли о том, что у вас есть коляска, экипаж и крепкий возница. Пользуйтесь благами, мой генерал. Если настаиваете, могу составить вам компанию. Но одна не пойду, и не просите! Давайте так. Я встречусь с подругой, а перед ужином мы с вами сгоняем к вашему колдуну. Заедете за мной к дому?

— Я? — опешил генерал.

— Ну не я же, — пожала я плечами. — Я в городе плохо ориентируюсь, не заберете меня из дома, придется искать по улицам. Так что до встречи, мой генерал. А сейчас я побежала, меня ждут последние сплетни и пирожные из кондитерской на площади.

Савьер не ответил. Только выбегая из поместья я вдруг поняла, что в его голове мое предложение съездить куда-то вдвоем прозвучало совсем не так, как в моей. Вот незадача...

Джули ждала меня на площади. Я увидела ее издалека: нетерпеливую, нервную, то и дело подпрыгивающую в толпе, чтобы разглядеть, иду я или нет. И пусть местную Юльку я знала всего ничего, а тепло от самого факта ее существования было прежним. Да и вела она себя так, будто ничего не изменилось. Первым делом подруга поинтересовалась:

— Ну что, правду говорят, что он невероятно ужасен?

— Кто?! — опешила я.

— Савьер, кто же еще! — фыркнула Джули. — Ой, Мари, я так за тебя волновалась!

Подруга прижала меня к себе, и я почувствовала, что от нее пахнет лакричным леденцом. Времени даром в торговых рядах Джули явно не теряла.

Впрочем, мне тоже не стоило. И зачем я только согласилась тащиться с генералом по его делам?! В конце концов, колдовские лавки — не место для нормальной целительницы. Ни в этом мире, ни в каком-нибудь другом. Все-таки эти две параллельные вселенные пересекаться не должны.

Пока я сетовала на собственную бесхребетность, Джули притащила меня в кондитерскую. Прежде, когда мы еще считали каждую монетку, ничего не оставалось, как ходить мимо. Теперь же, по словам подруги, мы имели все шансы попробовать красивую корзиночку из песочного теста с самым настоящим кремом, пышным и белоснежным, будто снежная шапочка, украшенными свежими ягодами и золотой посыпкой. К ним подавали какао с корицей в огромных кружках.

Мы с Джули устроились за столиком у окна, смотрели на прохожих и отчаянно сплетничали. Подруга рассказала, что к ней начал захаживать парнишка из городской управы, вызванный хозяйкой нашего дома. Она заподозрила, что мы с Джули занимаемся чем-то неподобающим, вот и прислала его проверить. А он так увлекся, что предпочел пригласить подругу на самое настоящее свидание.

— Представляешь? — краснея от смущения, рассказывала она. — Завтра пойду. Обещал прогуляться со мной на набережной и, может быть, даже поужинать...

— Это он так и сказал, что может быть с тобой поужинает? — хихикнула я.

— Это я додумала, — фыркнула Джули. — Нечего тут ехидничать. Лучше расскажи, как ты там устроилась у отшельника? Я тут поспрашивала, про Савьера такое говорят...

— Какое? — откусывая кусочек тающего во рту теста корзиночки, полюбопытствовала я.

— Разное, — покачала головой подруга. — От того, что он — человек глубоко нелюдимый, заканчивая тем, что он жрет целителей на ужин.

— А завтракает чем? — с трудом сдерживая рвущийся наружу хохот, выдавила я.

— А вот и не смешно! — рассердилась Джули. — Я тут места себе не нахожу, а ты хоть бы какую весточку отправила! Мало ли, договорились мы с тобой неделю назад, а может ты это, того...

— Была варварски съедена в один из голодных вечеров ужасным Савьером, — подсказала я и расхохоталась.

— Да ну тебя, — отмахнулась девушка. — Нет бы нормально рассказать.

— А что рассказывать? — я пожала плечами. — На самом деле, генерал — умный и глубоко несчастный, сломленный недугом человек. А целители эти, это же просто шарлатаны какие-то! Ни один из них так и не предложил нормального лечения! Неудивительно, что бедолага до сих пор прикован к постели.

— А ты что же... — Джули замялась, подбирая нужные слова. — Действительно к нему прикасалась?

— Все в пределах приличий, — заверила я взволнованную подругу. — Ничего такого, что помешает мне сохранить мою репутацию. Во всяком случае, Савьер меня не беспокоит.

— А кто беспокоит? — насторожилась проницательная девушка.

Я вздохнула. Говорить о предчувствии или ощущениях было странно, но разве не для такого вообще нужны подруги? Помявшись немного, я буркнула:

— Лорд Бофер. Понимаешь, я никак не пойму, как себя с ним вести.

— А что такое?

— Он вроде бы как меня нанял в качестве целительницы, — напомнила я. — А потом дважды приезжал в дом Савьера поужинать. Его что, дома не кормят? Генерал-то из комнаты не выходит. Не выходил...

— Маришенька, ты и правда такая глупенькая? Не догадываешься?

— Да догадываюсь, конечно, — отмахнулась я. — Тут и слепой бы не ошибся. Делать-то что?

— Не знаю, — огорчилась Джули. — Зависит от того, чего ты сама хочешь. Только помни о том, кто он и кто ты. Вряд ли у лорда на уме что-то серьезное.

— Вот это меня и смущает... Знаешь, удивительное дело, с Савьером мне как-то проще. Хоть он и орет порой так, что стекла звенят. Но от него не приходится ждать подвоха. А еще, кажется, он не такой бирюк, каким кажется.

— Думаешь?

— Он заедет за мной вечером, — призналась я. — Попросил сопроводить его в одно место.

— Ох, — Джули прижала ладошки к щекам и испуганно уставилась на меня. — Мари, прошу, будь осторожна! Не позволяй ему лишнего и...

— И в случае чего, я просто убегу, а догнать он меня не сможет, — хихикнула я, пытаясь разрядить обстановку. — Не волнуйся, все будет хорошо. Я ему как девушка не интересна. Просто нужна спутница, способная ходить.

— Хорошо бы так, — пробормотала подруга, глядя на экипаж с гербом генеральского дома, остановившийся рядом с кондитерской. — Вечером, говоришь?

Да уж, или у генерала что-то с часами, или я чего-то о нем не знаю...

Мы замерли, с интересом наблюдая за тем, как из экипажа выбирается... Ганс! Вот это почести у дворецкого! Или он попросту угнал транспорт у генерала Савьера?

— Как думаешь, что он здесь забыл? — хихикнула Джули, косясь на Ганса, суетящегося у дверей кондитерской.

— Не хотела бы так считать, — нахмурилась я, — но это немного похоже на то, что мой работодатель за мной приглядывает... Пошли, выведем этого горе-детектива на чистую воду.

— А если ты ошиблась? — поинтересовалась подруга.

Я пожала плечами. Ошиблась — извинюсь. Или сделаю вид, что я вздорная и глуповатая девица, что-то мне подсказывает, Ганс без труда поверит.

К счастью, мы успели расправиться с десертом, иначе я бы дворецкому неожиданного появления точно не простила. Так что в дверях столкнулись со всей возможной грациозностью, сияя такими приторно-искренними улыбками, что зубы от напряжения сводило.

— Ганс! — всплеснула я руками, словно только что его заметила. — Какой сюрприз! А я и не знала, что вы сладкоежка!

— В моем возрасте, — покачал головой вечно недовольный пингвин, — самое время подумать о здоровой пище. Пирожные не для меня.

— А для кого? — хитро прищурилась Джули, косясь на меня.

— Много будете знать, юная леди... - насупился не придумавший оправдания Ганс.

-... скоро станешь похожей на Ганса, верно, дружище? — фыркнула я. — Так и придется об оздоровительной диете задуматься. Ладно, приятного аппетита, а мы пойдем. Не забудь вернуть экипаж, он генералу еще пригодится.

Оставив дворецкого у прилавка, мы выскочили на площадь и старательно потерялись в толпе. Чувствовать себя собакой на привязи мне до жути не хотелось, так что остаток дня я намеревалась провести там, где меня никто искать не будет. Удивительное дело, этим укромным местечком оказался наш с Джули выкупленный дом.

Здесь все осталось также, как я запомнила. Даже мой крохотный кабинет, где я принимала пациентов. Удивительное дело, прошла всего неделя, а кажется, целая жизнь миновала с тех пор, как я оказалась в этом мире. И, кажется, по прошлому я даже соскучиться не успела...

— И с чего это отшельник приставил к тебе соглядатая? — недоумевала Джули, старательно зашторивая окна. — Натворила что-то?

— Лечила с особой старательностью, — хихикнула я. — Боится, что не долечу и сбегу.

— Тьфу на тебя, — отмахнулась подруга. — Я ведь серьезно спросила!

— А если серьезно, то кто его знает? Может, ждет, пока я выведу на общину шарлатанов, чтобы сдать меня дознавателям. А может, ревнует. Хотя версия с шарлатанами как-то более вероятной кажется.

— Ревнует? — в глазах Джули заплясали озорные искорки. — Неужели к Боферу? Ой!

— Не ойкай, ничего лишнего я себе не позволяла, — хмыкнула я, без труда уловив, куда фантазия завела подругу. — Просто прошлись по саду, между прочим, под окнами Савьера. Все под контролем.

— Ты сумасшедшая! — окончательно развеселилась девушка. — Сама дразнишь мужика, а делаешь вид, что не понимаешь, к кому он ревнует и почему!

— Вот уж не надо тут, никого я не дразнила. И повода не давала, — возмутилась я. — И вообще, может, мне и вправду Лерой нравится!

— Ты же говорила, он странный, — напомнила Джули.

— Так и я с чудинкой. Тьфу, сейчас договоримся тут, ты меня на свидание с ним отправишь. А я не хочу.

— А чего ты хочешь? — вдруг спросила подруга, усаживаясь поудобнее в мягкое кресло и поджимая ноги. — Денег? Место придворной целительницы? Савьер, наверное, мог бы похлопотать.

— Последнего точно не надо, меня и тут неплохо кормят. Деньги... Это, конечно, хорошо. Но куда больше мне хочется сперва поставить генерала на ноги, а потом, со спокойной душой, заниматься личной жизнью.

— То есть все-таки с Бофером?

— Нет, вряд ли, — задумчиво пробормотала я, глядя как ветер в третий раз приклеивает один и тот же листик в щель между шторами. — Понимаешь, я хочу влюбиться, так, чтобы без памяти, без оглядки. Чтобы смотреть на него и думать, что мне невероятно повезло. Чтобы дышать без него не могла, каждый день просыпаться рядом с ним хотела...

— Ну даешь! — расхохоталась Джули. — Такое только в сказках бывает!

Простите великодушно, а я-то сейчас где?!

Экипаж Савьера прибыл ровно в назначенное время. Не знаю, кто помогал генералу со сборами, но выглядел он безупречно: идеальная выправка, ни щетинки на подбородке, даже волосы, кажется, были высушены с особой тщательностью. Единственным отклонением от местного этикета стало то, что мужчина не вышел из экипажа и не подал мне руку, но ему это было простительно.

Я ловко впрыгнула внутрь. Савьер сидел на скамейке, а коляска, видимо, была сложена в багаж. Так, пожалуй, даже лучше: создавалась иллюзия того, что с ним все в порядке. Краем глаза я заметила, как таращится на моего пациента Джули, и украдкой показала ей язык. Подруга хихикнула, пожелала всем светлого дня и скрылась в доме, а мы покатили по столичным улочкам в поисках колдуна, у которого генерал вознамерился прикупить какое-то зелье.

— От чего хоть лечитесь-то? — спросила я, когда мы миновали несколько кварталов в гнетущей тишине. — Точно не от излишней болтливости.

— Вы чрезвычайно проницательны, Мари, — хмыкнул Савьер. — Этим недугом я не страдаю. Зато вы, похоже, слишком любопытны.

— Я вас лечу, — возразила я. — И хочу знать, чем вы догоняетесь в свободное от рукоприкладства время. Вдруг что-нибудь не подействует, вы же все на меня свалите!

— Вряд ли у меня это получится, — покачал головой мужчина. — Знаете, Мари, впервые я вижу девушку, которая...

И вот тут я едва не скончалась от приписанного генералом недуга, в смысле, от любопытства. Потому что продолжить он не успел: экипаж резко замер, будто натолкнулся на невидимое препятствие, возница бесцеремонно распахнул дверь и заорал, словно Савьер был не парализованный, а глухой:

— Прибыли, мой генерал!

На мгновение Савьер застыл, а потом вдруг приказал:

— Выходите, Мари. Сделайте несколько шагов вперед и не оборачивайтесь.

— Это еще почему? — удивилась я.

— Потому что я попросил.

Я пожала плечами, с помощью возницы выбралась из экипажа и, как приказал Савьер, прошла несколько шагов. Мысленно досчитала до десяти, потом еще раз. Вскоре мне наскучило разглядывать глухой каменный забор, в который я практически уперлась, и я осторожненько обернулась.

К счастью, маневр мой остался незамеченным, зато я поняла, почему генерал строго запретил мне смотреть, как он выгружается из транспортного средства в коляску. Он попросту не хотел, чтобы я видела его слабость. Что ж, это его желание я вполне могла понять.

Сделав вид, что ничего предосудительного не делала, я снова уставилась на забор. Отвлеклась лишь тогда, когда справа появились колесики коляски.

— Благодарю, Рой, — сухо сказал Савьер вознице. — Дальше мы с Мари справимся сами. Верно?

— Куда денемся, справимся, — хмыкнула я, перехватывая у Роя ручки коляски. — Вы так и не сказали, за каким именно зельем мы идем в колдовскую лавку, мой генерал.

— Вам обязательно это знать?

— Естественно, я ведь говорила. К тому же шарлатаны всякие вас уже лечили, лечили и не вылечили. Так что...

— Это зелье действует, — перебил меня Савьер. — Я неоднократно в этом убеждался. Сейчас мои запасы исчерпаны, иначе вы бы и вовсе о нем не узнали.

— Долго будете загадками говорить? — рассердилась я. — Вдруг мне тоже надо пару капель чудодейственного эликсира, а я и не знаю. Что вы собираетесь купить?

Генерал так долго собирался с мыслями, что я уже подумала, что отвечать он не будет. И, когда его тихий голос нарушил тишину, даже вздрогнула от неожиданности.

— Мне нужно зелье забвения, Мари...

Я опешила. Чего-чего ему нужно?! Да он серьезно что ли? Мало шарлатанов его лечили, теперь еще оказывается, что он глотает жижу с непонятным действием и неопределенными для его, смею надеяться пока еще ясного ума, последствиями.

Исполненная праведного гнева, я рывком развернула коляску, что, откровенно говоря, далось мне непросто, все же не котенка везла. А потом я присела, чтобы посмотреть генералу в глаза и убедиться, что он все еще отдает себе отчет в своих действиях, и, не утерпев, спросила:

— И как вы до такого вообще дошли, а?! У них хоть разрешения от короля или что-нибудь подтверждающее нормальный состав зелий есть?

— Мари, вы невыносимы, — поморщился мужчина. — Я лишь попросил вас меня сопроводить.

— Вам, вероятно, уже по мозгам забвением дало. Или чем покрепче, — рассердилась я. — Неужели вы думали, что я молча пойду смотреть, как вы гробите свое здоровье непонятно чем?! Да и вообще, зачем вам сопровождающий в таких делах?

— А кому я мог бы довериться? — вопросом на вопрос ответил Савьер. — Вы ведь видите, что сам я малоподвижен.

— А раньше вам травиться кто помогал?

— Ганс, — фыркнул генерал. — Не травиться, он просто привозил зелье.

Выглядело все, мягко говоря, крайне любопытно. На сегодня, как я успела убедиться, у Ганса было какое-то другое задание. Или Савьер действительно заделался в сладкоежки, или приставил верного дворецкого соглядатаем к лекарке, чтобы не натворила чего. А этой самой лекарке пришлось выполнять его работу. Определенно, на мозг бравого генерала зелье действовало крайне разрушительно.

— Вот что, мой генерал, — решительно сказала я, поднимаясь и хватаясь за ручки кресла. — Воспользуюсь тем, что убежать вы от меня не сможете. Предлагаю вам сейчас резко передумать пить эту гадость и пойти прогуляться. Сколько у нас времени? Когда нас заберет экипаж?

— Когда угодно, у меня есть артефакт вызова. Да и извозчиков по городу полно, можно добраться на любом. Но, боюсь, Мари, вы не до конца понимаете...

— Что именно вы хотите забыть? Думаете, не понимаю, Мартин? — услышав свое имя, Савьер поднял на меня взгляд. Нарушение субординации выбило его из колеи, но не рассердило. А я продолжила мягко и ласково, таким голосом обычно объясняют что-то огорченному ребенку. Много лет проработав с пациентами я поняла, что иногда мужчины требуют особого подхода и заботы. — Вы хотите уменьшить боль, не телесную, нет, такую вы привыкли терпеть. Вы хотите, чтобы каждое воспоминание о прежней жизни не причиняло вам боли, ведь так?

— Я военный и привык к потерям, Мари, — сухо отозвался Савьер.

— Привыкли, не спорю. Но, как ни эгоистично это звучит, своя рубашка ближе к телу. И оторванная рука у боевого товарища — куда меньшая боль, чем ваши не работающие как надо ноги.

— Вы не делаете мне легче, Мари, — процедил генерал, которого, видимо, я-таки задела за живое.

— А я и не обещала подрабатывать вашим личным душеведом, — фыркнула я. — Зато я собираюсь поставить вас на ноги, чтобы никакое зелье забвения вам больше не понадобилось. И знаете, что лучшее лекарство от грусти?

— Рукоприкладство? — ехидно предположил Савьер.

— Это потом, — засмеялась я. — Сейчас — новые впечатления. Ну же, мой генерал, удивите девушку, которая ничего прекрасного в жизни не видела! Покажите что-то такое, от чего у меня дух захватит, а?

Некоторое время мужчина задумчиво постукивал пальцами по подлокотникам кресла, а потом лицо его озарила улыбка.

— Знаете, Мари... Пожалуй, мне и правда есть, что вам показать. Поверните здесь направо, пожалуйста.

В его глазах заплясали задорные искорки, а на лице появилось такое выражение, словно ему и самому резко стало интересно.

— Вот, таким вы мне нравитесь, мой генерал! — воскликнула я.

Я бодро покатила кресло, надеясь, что мне удастся отвлечь Савьера от мрачных мыслей. А он, кажется, и сам был не прочь отвлечься...

Идти оказалось недолго. Я даже утомиться не успела, а мы с Савьером выбрались в крохотный проулок, откуда через пару минут вышли на вымощенную камнем аллею, по обе стороны которой росли раскидистые незнакомые деревья.

— Здесь хорошо вечерами, — мечтательно произнес Савьер. — Впрочем, сейчас тоже неплохо.

— Вы часто здесь бываете?

— Бывал, — сухо отозвался генерал, и его хорошее настроение как корова слизала.

Такими темпами мы далеко не уедем. Настрой пациента порой не менее важен, чем лечение, которое он получает. А Савьер, кажется, снова решил впасть в отчаяние.

— Самое время побывать снова, — бодро сообщила я. — Ну, мой генерал, что вы там хотели мне показать?

Мы миновали почти всю аллею, остановились лишь раз — у лоточницы, торговавшей местной едой. Савьер купил булочки и нарезанное тонким слоем мясо, две бутыли с томатным соком и шоколадку.

— А вы сладкоежка, мой генерал? — поддела я.

— Это не мне, — хмыкнул Савьер. — Вам. Я слышал, как вы разговаривали с кухаркой, вы ведь любите сладкое?

— Вы ко мне подкатываете? — хихикнула я. Встретив крайне удивленный взгляд Савьера, который, видимо, решил, что я о том, что у него кресло на колесиках, поспешила пояснить, — Проявляете внимание.

— Вряд ли в моем положении это уместно, Мари, — покачал головой мужчина. — Скорее хочу отблагодарить вас за то, что пожертвовали выходным ради поездки со мной. К тому же, насколько мне известно, к вам неровно дышит Лерой.

Лерой. Действительно, я и забыла. Впрочем, то, что он ко мне неровно дышит, никак не мешало моему нормальному дыханию. Почему-то он не трогал мое сердце, хотя внимание лорда Бофера, безусловно, было приятным.

— Давайте уже шоколадку, — фыркнула я. — Куда дальше?

Оказалось, что конечной целью нашего путешествия было озеро. И, надо признать, Савьер умел удивлять. Я никогда прежде такого не видела: ровное, круглое, словно кто-то нарочно определял его границы, по краям как рамкой окутанное цветущими белоснежными кувшинками. А в середине плыли два лебедя, прекрасные и грациозные.

— Потрясающе, — прошептала я. — А булочки для них?

— Птиц не кормят хлебом, Мари. Булочки для нас, на случай, если проголодаемся. В сумке, которая висит на ручке кресла, есть плед. Постелите его на траву, пожалуйста. Я бы хотел провести здесь некоторое время, если вы не против.

— Не против, конечно! — обрадовалась я.

Хоть что-то интересное за время работы у Савьера. Плед действительно обнаружился в сумке, я ловко расстелила его на земле и задумалась, как перетащить на него Савьера. Впрочем, помощь мою гордый генерал принимать не желал: снова попросил меня отвернуться, а когда я снова на него посмотрела, он уже сидел на пледе и любовался видом.

— Присаживайтесь, Мари, — пригласил он. — У Люсинды, это местная торговка, потрясающе вкусное мясо. Вам понравится.

Я устроилась рядом с Савьером. Мясо и правда было выше всяких похвал. Да и булочки таяли во рту. Мы смотрели на лебедей, болтали о погоде и природе, стараясь избегать любых тем, способных испортить настроение генерала. Надо сказать, удавалось нам это весьма неплохо.

Вот только я забыла об одной своей особенности: пока я находила себе дела, была бодра и энергична. Стоило же мне расслабиться, хуже того, расслабиться после еды, как меня мигом клонило в сон. Я моргала, пересаживалась, вставала с пледа, чтобы размяться.

Но в какой-то момент усталость и сытная еда взяли свое: я медленно и мучительно моргнула, опуская голову на весьма кстати подвернувшееся плечо Савьера. До моего слуха донеслось лишь:

— Отдохните, Мари, у вас же выходной...

И я действительно провалилась в сон. А когда проснулась...

Надо мной мерцало звездами бескрайнее ночное небо. Удивительно красивое, словно сказочное. Казалось, протяни руку — и поймаешь пару-тройку звездочек. Где-то стрекотали ночные сверчки, легкий ветерок коснулся моей щеки и...

— Который час? — всполошилась я, подскакивая на пледе.

К своему удивлению я заметила, что не замерзла: меня укрыли камзолом. Рядом, облокотившись на локоть, лежал Савьер. Вид у него был насмешливый, а в глазах плясали бесенята.

— Выспались? — поинтересовался он.

— Вы почему меня не разбудили?! — возмутилась я. — Нам же домой надо!

— Зачем? — искренне удивился генерал. — Вы куда-то спешите, Мари?

— Разумеется, — фыркнула я, поднимаясь и отряхивая подол платья. — Завтра у меня рабочий день, а я привыкла спать в постели, а не на земле. Давайте помогу вам подняться.

— Еще рано, — возразил Савьер. — Присядьте ненадолго. Хотите горячий отвар? Я прихватил с собой магическую бутыль, в ней не остывает.

Удивительное дело, у него, оказывается, даже волшебный термос есть. А совести нет. Это же надо, даже не потрудился меня разбудить!

— Мой генерал, сидеть на холодной земле в вашем положении... - начала было я, но Савьер меня остановил.

— В моем положении вообще все вредно, Мари. Не будьте занудой, садитесь рядом. И смотрите, сейчас начнется самое интересное.

Я только вздохнула. Было что-то в голосе генерала, заставившее меня подчиниться. Мне вдруг показалось, что для него действительно важно, чтобы я увидела то, что он пытается мне показать.

Плюхнулась на плед я отнюдь не грациозно: отлежала все, что могла, пока спала в неудобной позе. Благо, хотя бы не замерзла. Савьер же, полулежащий в одной белой рубахе, казалось, холода и вовсе не чувствовал. Мало того, стоило мне оказаться рядом, он заботливо накрыл мои плечи своим камзолом.

— А как же вы? — поинтересовалась я.

— Знаете, Мари... Когда я еще служил короне, мне приходилось жить в лесу, ночевать в пещерах, сутками забираться в горы... Меня не сломить легким ветерком. А вы — хрупкая девушка, нежная, привычная к комфорту. И я совершенно не собирался вас заморозить. Вот, пейте.

Он протянул мне бутыль, из которой поднимался пар. Я осторожно сделала глоток: ничего необычного, обычный травяной чай. Но каким же вкусным он мне сейчас показался! Жмурясь от удовольствия, я вернула бутыль Савьеру.

— Смотрите, Мари, — с легкой улыбкой генерал показал на звезды.

Там, среди миллионов неподвижных небесных тел, вдруг загорелась одна крохотная, юркая звезда, и полетела между ними, петляя, ненадолго задерживаясь у некоторых, но все-таки стремясь по какому-то одной ей ведомому маршруту.

— Это Альта, небесная покровительница всех женщин, — пояснил Савьер. — По легенде она предсказывает судьбу, главное, вовремя увидеть ее и правильно расшифровать.

— Она летает каждую ночь? — удивилась я.

— Нет, — возразил Савьер. — Не каждую. Но сегодня я был уверен, что вы ее увидите. Впрочем, это всего лишь красивая легенда. Девушки при дворе порой развлекаются всяческими предсказаниями. Смотрите, она остановилась у Тайра, это по легенде покровитель веселья. Видите, как мерцает, будто заигрывает.

Видимо, заигрывания Альте не понравились, потому что через некоторое время она полетела дальше. Попетляла немного и замерла рядом с неожиданно тусклой звездой.

— А это по легенде кто? — поинтересовалась я.

— Вы не поверите, Мари, — задумчиво пробормотал Савьер. — Но эту звезду я вижу впервые... Удивительно...

Куда удивительнее было то, что произошло дальше. Миг — и Альта скользнула куда-то словно внутрь этой самой тусклой звезды, а несколько секунд спустя оба небесных тела засияли ровным, ярким светом.

— Ну, господин звездочет, — обернулась я к генералу. — А это что значит? На этот случай у вас сказка имеется?

Он только качнул головой. Посмотрел на меня как-то странно, а после и вовсе сказал:

— Нам пора домой, Мари. Завтра у вас рабочий день.

Вот и пойми этих мужчин! Не прошло и четверти часа, а мы уже тряслись в найденном у кромки парка экипаже. И, удивительно дело, всю дорогу до дома Савьер молчал. А потом удалился в свою комнату, не пожелав мне доброй ночи.

Я же легла спать, даже не подозревая о том, что меня ждет утром.

Проснулась я неожиданно рано, зато с чувством, что выспалась на неделю вперед. Я не спеша позавтракала в компании сонных Моники и Глории. Пользуясь тем, то и Савьер, и Ганс еще спали, завтракали мы прямо в ночных платьях, на которые сверху набросили халаты. Пока я допивала чай, Лори переоделась и отправилась будить Савьера. Отчего-то вчера он пожелал, чтобы это делал кто угодно, кроме меня. Спорить с генералом никому не хотелось, особенно по таким мелочам, так что я попросила Глорию по пути открыть ему в комнате окна, а сама с наслаждением откусила кусочек от пышущей жаром творожной ватрушки.

— Пока Савьер проснется, все уже остынет, — сокрушалась Моника.

— Не остынет, — улыбнулась я. — Он же мужчина, долго собираться к завтраку не будет. Сейчас все ему отнесу, вот только Лори вернется.

Я собиралась спокойно доесть, переодеться и дождаться Глорию, но она вдруг вбежала в кухню с вытаращенными глазами, безумно размахивая руками и открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег рыба. Правда, она быстро пришла в себя и выдохнула:

— Генерал... Не просыпается!

Я бросила недоеденную ватрушку и рванула в комнату генерала, проклиная развивающиеся полы длинного халата. Только мешал, честное слово! Через пару мгновений я уже открывала дверь в спальню моего несносного пациента, практически "с ноги". Савьер действительно спал. Его не разбудили ни вопли Глории, ни причитания забежавшей следом за мной Моники, ни удар дверью об стену.

Единственное, что радовало — грудь его ритмично поднималась, значит, генерал дышал. И вид у него был самый, что ни на есть безмятежный. Я подбежала к кровати, потрясла его за плечи.

— Просыпайтесь, мой генерал, нас ждут великие дела!

Ответа не последовало. Следующие четверть часа я старательно толкала и раскачивала спящего красавца, поливала его водой, щекотала ему ноздри, в общем, применяла всякие методы, достойные какого-нибудь ордена пыток, а не целительницы. Видимо, именно по этой причине генерал решил окончательно утомиться и вовсе перестать дышать.

— Твою ж... - выругалась я, бросила быстрый взгляд на притихших Монику и Глорию и решительно приказала, — выходим, ждем снаружи.

Я массажистка, а не реаниматолог, но курсы первой помощи-то мы все проходили. Правда, на тренажере, вживую мне, к счастью, ни разу не приходилось никого возвращать к жизни. И делать это на глазах у испуганной прислуги я тем более не собиралась.

Мысли эти пронеслись стремительным вихрем, пока я лихо запрыгивала на генеральскую кровать, для удобства садясь верхом на ту часть Савьера, которая мне для реанимационных действий не требовалась.

— Не смейте мне тут умирать! — пыхтела я, ритмично нажимая на крепкую мужскую грудь.

Раз, второй... Я склонилась над генералом, чтобы сделать ему искусственное дыхание. Вот только стоило мне коснуться его губ своими, он вдруг решил ожить, стиснуть мою талию своими цепкими ручищами и невозмутимо спросить:

— Что вы делаете, Мари?

Я отпрянула, покачнулась, едва не свалилась с кровати на пол, но передумавший умирать Савьер меня удержал. Положение было ужасное: я в ночном платье и распахнутом халате сидела верхом на совершенно здоровом, если не считать парализованных ног, мужчине и отчаянно пыталась выдержать его насмешливый взгляд. Впрочем, оправдание у меня все же было.

— Вы не дышали, а я не привыкла, чтобы пациенты умирали раньше, чем я их вылечу, — фыркнула я. — Пустите, я слезу.

Превозмогая неловкость, я встала с кровати, старательно обернулась халатом и, переступая по холодному полу босыми ногами, спросила:

— И какого беса вы не просыпались, а? Глорию напугали, я тут бегаю практически в чем мать родила! Это поэтому вы просили, чтобы вас будила не я? Хотели тихонечко уйти за грань, а мне не сказать?!

— Я не собирался умирать, Мари, — спокойно возразил мужчина. — Каюсь, вчера я выпил сонный эликсир, но не думал, что он так подействует.

— Да когда ж вы перестанете тянуть в рот всякую гадость?! — возмутилась я. — И чем я вам в качестве будильника не угодила?!

— Не в этом дело, у вас удивительная способность переворачивать мои слова с ног на голову!

— Вы просили, чтобы вас будила не я. Почему?!

— Потому что вы кричите как раненая сова, — расхохотался Савьер. — Я просыпаюсь так, будто нахожусь не дома, а в засаде прикорнул.

— И часто вы в засаде дрыхли, генерал? — ехидно уточнила я. — Раненая сова, значит?!

— Мари, не сердитесь, — с трудом сдерживая смех попросил мужчина. И, видимо, желая загладить свою опрометчивую фразу, перевел тему. — Кстати, Лерой спрашивал, могу ли я отпустить вас сегодня вечером. Говорит, вы обещали ему прогулку. Но если вы не хотите, я мог бы сказать...

— Хочу, разумеется, — я гордо подняла подбородок. — Всегда, знаете ли, приятно пообщаться с мужчиной, который не говорит, что я ору как сова! А еще, катитесь-ка вы за завтраком на кухню, у вас вон кресло рядом стоит.

Я возмущенно направилась к двери.

— Мари, куда вы?

— Платье надену. Не думали же вы, что я буду лечить вас в ночном платье?!

— Оно вам очень идет...

— Хам!

Я выскочила в коридор, от души хлопнув дверью. И, клянусь, из-за нее раздавался задорный смех Савьера. Вот же гад!

Лерой появился сразу после завтрака. Я только и успела, что переодеться в приличное платье и стянуть волосы в узел на затылке, чтобы не мешали целительскому процессу, а потом выйти в коридор, чтобы отправиться лечить подкрепившегося Савьера, когда столкнулась с лордом Бофером.

— Светлого дня, Мари, — обрадовался мужчина. — А я как раз вас искал!

— Поговорить о генерале? — уточнила я.

— Вот еще, — засмеялся Лерой. — О Марте я могу и с ним самим поговорить. Собственно, мы уже в столовой все обсудили. А теперь я к вам. Как вы смотрите на то, чтобы я украл вас сегодня вечером? Вы обещали мне прогулку.

— Сегодня вечером... - эхом отозвалась я, краем глаза замечая, как из-за угла выкатывается на своем кресле генерал. Судя по тому, как он стиснул ручки пресловутого кресла, ответа он ждал ничуть не меньше, чем приглашающий меня мужчина. — А крадите! Почему бы и нет? И генерал отпускает, верно?

Савьеру ничего не оставалось, как кивнуть и сообщить, что он прихворнул, а значит, рукоприкладство сегодня отменяется.

— Выходит, у вас свободен весь день? — с надеждой спросил Лерой.

— Плох тот целитель, который оставляет своего пациента в таком состоянии, — наставительно произнесла я, зачем-то погрозив лорду Боферу указательным пальцем. И, пока он приходил в себя от удивления, последовала за генералом, по пути крикнув, — Крадите вечером, я буду готова!

К счастью, спорить Лерой не стал. Улыбнулся и зашагал прочь, позволяя мне заняться здоровьем прихворнувшего друга.

В спальню Савьера я вошла без стука. Он как раз перескакивал с кресла на кровать, ловко подтягиваясь на руках. Но, услышав, как открылась дверь, как-то не так дернулся, кресло покатилось, а сам генерал бесславно рухнул лицом в подушки.

— Какого дьявола вы так врываетесь?! — прорычал он, не поднимая головы.

— Скорая целительская помощь, — прощебетала я, присаживаясь на край его кровати. — Вдруг вы бы не смогли меня впустить?

— Значит, вам было бы нечего здесь делать, — отрезал Савьер.

Он все-таки повернулся ко мне лицом, устроился в подушках практически сидя и набросил на ноги плед. Выглядел генерал как обычно: чуть бледноватым, но в целом бодрым. А я отчаянно пыталась понять, что у него так заболело, что он даже массаж отменил.

— Вы ведь понимаете, что я не уйду, пока вы мне все не расскажете? — прищурилась я.

— Мари, не стройте из себя менталиста, — поморщился Савьер. — Ступайте, прихорашивайтесь, лорд Бофер ждет.

— Так это из-за него? — догадалась я. — Вам не нравится, что я собираюсь уйти с ним вечером?

— Мне все равно, вы свободный человек и вправе проводить свободное время с кем угодно, — отрезал генерал.

— Вот и чудно, — улыбнулась я. — Раз уж мы все выяснили, перепрыгивайте назад на кресло, пойдем кататься по саду. Рукоприкладство подождет, вы ведь только что поели.

Савьер недовольно покачал головой, но я была непреклонна. Прогулки на свежем воздухе полезны всем, а затворничество еще никому здоровья не принесло. Вскоре мы уже бодро осматривали воспрявшие после выволочки, которую Савьер устроил садовнику, розы.

Сегодня, пользуясь солнечной погодой и достаточным количеством свободного времени, мы отправились дальше, чем в прошлый раз. Дорожки тоже расчистили, так что я выкатила кресло генерала на площадку у фонтана, который в прошлую прогулку я вообще за растительностью не заметила.

— С каждым днем ваш сад все прекраснее, — искренне восхитилась я. — И дорожки, оказывается, ровные... А давайте наперегонки?

— Мари, вы шутите?! — генерал даже головой тряхнул, будто прогонял эту идею как назойливую муху.

— Отнюдь, — хихикнула я. — Догоняйте!

А потом, не позволяя Савьеру опомниться, подхватила юбку и рванула по дорожке, на ходу крича:

— До фонтана и обратно! Кто последний — готовит ужин!

— Сама напросилась, — неожиданно весело фыркнул Савьер, резко дергая колеса кресла.

Неудобная одежда мне скорости не прибавляла, но все-таки бегала я достаточно быстро, чтобы оторваться от генерала на пару шагов. Я была уверена, что ужин готовить придется ему, но все решил господин Случай. Ну или ленивый садовник, который недостаточно хорошо подмел дорожки.

Одной ногой я наступила на камушек, вроде бы крохотный, но с пути он меня сбил мигом. Двух ног мне вдруг стало слишком много: одна зацепилась за другую, потом они обе запутались в платье и я уже собиралась было бесславно рухнуть на тропинку, как вдруг приземлилась на чьи-то колени, подхваченная в полете неожиданно сильными мужскими руками.

— Осторожней, Мари, — чуть хрипловато произнес Савьер, спасший меня от падения. — Из меня целитель весьма посредственный, повредите ногу — помочь я вам не смогу.

— Простите, — пробормотала я, переводя дух. — Дурацкая идея была.

— Отчего же, — неожиданно улыбнулся генерал. — Было даже забавно. Так кто победил?

В этот момент я вдруг осознала, что продолжаю сидеть на коленях Савьера, а он так великодушен, что не просит меня слезть. Зато осторожно коснулся пряди волос, которая выбилась из моей прически, заправляя ее за ухо. А я смотрела на него и понимала, почему высокородные девушки таяли при виде генерала. Даже сейчас, в кресле на колесиках, он был воплощением мужества и силы. И глаза у него задорно блестели, а мне вдруг стало неловко.

— Вы победили, ужин с меня, — торопливо пообещала я, поднимаясь.

— Предлагаю ничью, — подмигнул генерал. — Готовим вместе. Я отпущу на сегодня прислугу...

— У меня же сегодня прогулка с лордом Бофером, — вырвалось у меня. Савьер тотчас поскучнел. — Простите.

— Я ведь сам вас отпустил, — бесцветным голосом отозвался он. — Кажется, погода портится. Пойдемте в дом.

Не дожидаясь моего ответа, мужчина развернул кресло и покатился по дорожке. Мне оставалось только молча следовать за ним. Кажется, все стало куда запутаннее, чем я полагала. Но со своими чувствами я собиралась разобраться после. А сейчас был прекрасный момент для рукоприкладства. В смысле, лечебного массажа.

Впервые сеанс массажа прошел в неловком молчании. Я была слишком занята своими мыслями, чтобы отвлекать Савьера от болезненной, но действенной процедуры. А генерал настолько провалился в свои размышления, что даже забыл про традиционные гневные вопли. Зато пошевелил стопами, чему я была несказанно рада.

— Если так и дальше пойдет, вы у меня на ноги встанете уже к зимнему празднику! — воскликнула я.

Савьер, впрочем, моего оптимизма не разделял. Он только покосился на окно, где виднелся сад с по-летнему цветущими розами, и многозначительно кашлянул. Действительно, я и забыла как-то, что у меня с генералом срочный трудовой договор. Ну не бросать же его на полпути к выздоровлению! Я бы, наверное, даже бесплатно поработала бы.

Дом мы с Джули выкупили, денег подруге и своих хватало, а мне их тратить было некуда. Так что, если даже оплачивать мои услуги Савьер откажется, пользуясь тем, что это была инициатива лорда Бофера, я смогу настоять на необходимости продолжения работы с ним. Признаться, мне до безумия хотелось увидеть Савьера идущим на своих ногах, без всяких костылей, тросточек, и уж тем более без кресла на колесиках.

— Ладно, мой генерал, хватит киснуть, — попросила я. — Хотите, останусь с вами, не пойду никуда?

— Не говорите ерунды, Мари, — тут же возразил мужчина. — Ступайте собираться, Лерой скоро придет, а вы тут со мной сидите. Ну же!

Не дожидаясь моего ответа, Савьер повернулся ко мне спиной, недвусмысленно намекая на то, что он притомился и нуждается в продолжительном сне. Желательно безо всяких там шумных целительниц. Спорить я не стала, выскользнула за дверь и принялась собираться на первое в этом мире настоящее свидание.

С гардеробом у меня было туговато. Я так и не успела сориентироваться в местной моде: шутка ли, я почти все время просидела с генералом в четырех стенах. А то, что принадлежало прежней Мари, было заношенным и старым. Каково же было мое удивление, когда на кровати я увидела платье. Совершенно новое, судя по тому, как сияла и переливалась ткань. И, судя по всему, предназначенное мне. Тут я не сама догадалась, подсказала лежащая поверх него записка:

"Прекрасной Мари."

Лерой, определенно, умел произвести впечатление.

Рассудив, что отказываться от такого уместного подарка было бы крайне нелепо, а записка не содержит никаких намеков на то, что мне придется за платье как-то по-особенному расплачиваться, я решила его примерить. Сидел наряд как влитой: персиковая ткань струилась нежными волнами, просторные рукава то и дело норовили открыть плечи, а выглядела я не иначе как древней богиней. И нравилось мне мое отражение в зеркале до безумия.

Я распустила волосы, они упали на плечи тяжелыми локонами. Снова бросила быстрый взгляд в зеркало и не сдержала улыбки. Все было идеально, как в сказке.

Собравшись, я вышла в холл, где уже нетерпеливо прохаживался Лерой. При виде меня он замер на мгновение, а потом устремился ко мне, протягивая руку для приветствия. Цепко ухватив мою ладонь, мужчина припал к ней губами на миг, а потом поднял на меня восхищенный взгляд.

— Вы прекрасны, Мари! — прошептал он.

— Благодарю, — улыбнулась я.

Повисло неловкое молчание, которое, к счастью, первым нарушил Лерой. Точнее, его будто прорвало на экскурсию, потому что по дороге к экипажу он без умолку тараторил что-то о восхитительной набережной, построенной когда-то кем-то, имена и даты я еще со своего мира туго запоминала. Главное, что я усвоила: что это местная достопримечательность, и мы сейчас направляемся именно туда.

Перед экипажем лорд галантно подал мне руку, помогая подняться, а я, повинуясь неясному порыву, обернулась и посмотрела на дом Савьера. И снова мне показалось, что штора на его окне чуть шелохнулась. Впрочем, скорее всего это был ветер: генерал, когда я заглядывала к нему перед уходом, крепко спал, сотрясая воздух в поместье поистине богатырским храпом.

— Вы совсем себя не жалеете, Мари, — сообшил Лерой, когда мы, покачиваясь на кочках, выехали на центральную столичную улицу. — Март рассказывал, что вы занимаетесь с ним ежедневно не только целительством, но еще и делаете с ним зарядку, заставляете гулять и следите за питанием. Боюсь, он останется вам должен...

— Я не из-за денег, лорд Бофер, — возразила я.

— Прошу вас, просто Лерой, — ослепительно улыбнулся мой спутник. — К чему церемонии, когда мы наедине? Я не хотел вас обидеть, Мари, я лишь подумал, что, если вы не против, я мог бы составить вам компанию когда-нибудь еще. Чтобы вы отдохнули от ежедневных обязаностей.

— Благодарю, — улыбнулась я.

Лерой был очарователен, галантен и напорист. Будь я в моем мире, наверное, влюбилась бы в него без памяти. Мужчина, который знает, чего хочет, в нашем мире всегда был на вес золота. А уж тот, который добивается расположения приглянувшейся дамы классическими способами — и вовсе почти музейный экспонат.

А теперь этот самый музейный экспонат сидел прямо передо мной и рассказывал увлекательные вещи: о том, как он сражался на границе с вражеским войском, как они с Савьером сидели в осаде, как король пожаловал им земли по соседству, а гадкий Март спрятался в старом родовом поместье. Мне хотелось узнать побольше о том, как именно Савьер получил свое ранение, но к слову как-то не пришлось. Да и говорить на свидании с одним мужчиной о другом было странно.

На набережную мы приехали довольно быстро. Лерой осторожно помог мне выбраться из экипажа, отпустил возницу и предложил мне свой локоть, чтобы я могла на него опереться. Я же решила до конца изображать из себя восторженную провинциалку, так что ухватилась за локоть лорда и торжественно направилась за ним.

— Могу я угостить вас холодным десертом, Мари? — поинтересовался Лерой, глядя на лоток с чем-то вроде мороженого. Я кивнула. — Я мигом.

Он отошел, а я направилась к парапету, разделяющему прогулочную зону от бушующего совсем рядом моря. Надо же, я и не думала, что здесь такая красота... Надо бы как-нибудь поинтересоваться географией того места, где я оказалась.

Насколько мне хватало взгляда, простиралось чистое синее море. Оно билось об укрепления набережной, пенилось и шумело, а где-то вдалеке боролись со стихией торговые корабли. Я протянула руку, надеясь, что до нее долетят брызки волн, но проверить, долетят или нет, не успела. Сзади меня обхватили за талию и оттащили от парапета.

— Мари, вы безумно меня напугали! — взволнованно произнес Лерой. — Вы были так близко к воде, что вас вполне могло смыть волной.

— Действительно... - пробормотала я, прикидывая, какого размера должна быть волна. — Извините.

Откровенно говоря, не настолько уж сильным был шторм, чтобы так переживать. Но у лорда Бофера на этот счет было совсем другое мнение. Я и моргнуть не успела, а он уже взял меня за руку и повел куда-то любоваться древней прибрежной крепостью.

— Когда-то именно здесь было главное укрепление столицы, — рассказывал Лерой. — Мари, вам не интересно. Я совсем вас заболтал ерундой. Простите, я просто... Вы настолько обворожительны, что рядом с вами я теряюсь и начинаю нести чушь. Еще и камни привел вас смотреть...

— Что вы, камни просто чудесны, — успокоила я мужчину. — И набережная удивительно красива.

— Вы еще не видели закат... - мечтательно произнес лорд Бофер. — Скажите, Мари, вы не любите пешие прогулки?

— Не то чтобы...

— В следующий раз будете моей спутницей на танцевальном вечере?

Танцевальный вечер... Я с трудом сдержала стон. Хуже него был бы только заплыв на скорость: плавать я не умела. Правда, вслух я почему-то этого не сказала, только кивнула. Разумеется, я об этом пожалею, но это будет потом.

Откровенно говоря, я никак не могла понять, что именно меня смущает. Лерой был очень красив, обходителен, из кожи вон лез, чтобы произвести на меня впечатление. Но... ни пресловутых бабочек в животе, ни даже малейшего волнения у меня его общество не вызывало. А он, понимая это, старался меня впечатлить с утроенной силой.

Мы-таки отправились созерцать закат. Лерой не обманул: вид был и правда восхитительным. Правда, тонкое платье в вечернюю прохладу совсем не грело, но лорд Бофер был так любезен, что предложил мне свой пиджак. На мои плечи опустилась теплая ткань, но почему-то согреться так и не получилось.

— С вами все в порядке, Мари? — вдруг спросил лорд. — Вы сегодня необычайно молчаливы.

— Утомилась, — улыбнулась я. Ну не говорить же, что я почему-то переживаю за Савьера. Вроде и повода никакого не было, а волнение было.

— Отвезти вас домой? — понимающе склонил голову лорд.

Я только кивнула. Мы направились к месту, где оставили экипаж, и именно в этот момент с неба вдруг обрушилась гроза. Никогда такого не видела: будто по мановению волшебной палочки звездную синь заволокло черными тучами, загрохотало так, что я даже взвизгнула, а потом начался такой ливень, что за пару шагов мы с Лероем вымокли до нитки.

— Можете оставить себе мой пиджак, — разрешил мужчина.

Толку от пиджака было немного: он лишь скрывал те части моего платья, которые слишком уж просвечивали. Я поняла это, когда заметила, как отводит от меня взгляд Лерой.

— Не провожайте, — попросила я, когда экипаж остановился у поместья Савьера. — Я добегу, а вы вымокнете...

— Вы удивительная, Мари, — покачал головой лорд Бофер.

И из экипажа он все-таки вышел, помог мне спуститься, но за забор я вбежала уже одна. Судя по тому, что окна поместья сияли черными провалами окон, все обитатели уже спали. Да это и неудивительно, время было позднее. Я добежала до крыльца, в несколько шагов преодолела холл и понеслась было в свою комнату, но заметила, что в кухне что-то странно светится: тускло, будто дрожит.

Почему-то стало страшно. Единственный мужчина, старый дворецкий, сейчас явно видел десятый сон. Как и кухарка с горничной. А Савьер расположился в дальнем конце коридора, до его покоев еще добежать надо. Мне же нужно было как-то незаметно пробраться мимо кухни. Я затаила дыхание, сделала шаг, второй...

— Почему вы крадетесь, Мари? — раздался насмешливый голос Савьера. А через мгновение я увидела и самого генерала: он выкатился из кухни, в руке у него была свеча. Так вот, что светилось! — Вы промокли насквозь!

— Я... под дождь попала...

— Вы рискуете простудиться, — укоризненно покачал головой Савьер. — Ступайте, переоденьтесь, а я приготовлю вам горячий шоколад.

— Вы?! — удивилась я.

— А вы полагаете, что я совсем ни на что не годен, кроме того, как лежать в постели и смотреть в окно? — прищурился мужчина. — Жду вас на кухне.

Он скрылся в дверном проеме, а я вдруг поймала себя на странной мысли. Промокшая, замерзшая, я почему-то вдруг почувствовала, что я... дома.

Когда я, переодевшаяся, но все еще дрожащая от холода, вернулась на кухню, Савьер уже закончил колдовать над шоколадом. На столе стояли две огромные кружки, полные ароматного дымящегося напитка, и блюдо с печеньем.

Сам же генерал продолжал кухарничать. Точнее, в тот момент, когда я вошла, он открывал один кухонный шкафчик за другим, пытаясь найти неизвестную вещь. И, судя по тому, как он при этом сквернословил, не выходило у него уже давно.

— Что вы ищете? — поинтересовалась я, подходя ближе.

— Я вдруг понял, что голоден, — пробормотал Савьер. — Хотел пожарить мясо, но не могу отыскать ни единого ножа.

Тут только я заметила, что хороший такой кусочек мяса лежит на доске и терпеливо ждет своей участи. Рядом рядочком выстроились банки со специями, лежали две головки чеснока, блюдо с овощами, которые, вероятно, Савьер собирался потушить.

— Вы не ужинали? — догадалась я. — И прислугу все-таки отпустили... Почему?

— Иногда всем нужны выходные, Мари, — пожал плечами генерал.

— Ладно, мой генерал, я же проиграла вам ужин? — подмигнула я, без труда находя потерянный нож. — Пара глотков какао, и приступаю!

— Знаете, Мари, — прищурился мужчина, — говорят, что мясо лучше готовят мужчины...

— Договорились, — хмыкнула я. — Насчет того, что женщина способна приготовить овощи, вы, надеюсь, возражать не будете?

Генерал улыбнулся и отрицательно качнул головой.

Я торопливо выпила обжигающий шоколад, чувствуя, как приятное тепло разливается по всему телу. Пока я наслаждалась напитком, Савьер ловко растопил очаг, в котором собирался жарить мясо. Руки его действовали привычно и споро, и я невольно залюбовалась мужчиной, о списке талантов которого можно было лишь догадываться. Даже по тем обрывкам историй, которые о нем рассказывал Лерой, точнее, рассказывал-то лорд Бофер о себе, но присутствовал там и Савьер, я поняла, что он совсем не такой, каким кажется.

Пока я нарезала овощи на кусочки, то и дело косилась на генерала, который, кажется, на время потерял связь с реальностью. Он что-то напевал себе под нос, улыбался даже. И я поймала себя на мысли, что улыбка ему очень к лицу, жаль, что она редкий гость на его мужественном лице.

Я так задумалась, что не заметила, как за солью мы потянулись одновременно. Савьер лишь на мгновение опоздал, так что его ладонь легла поверх моей руки, сжимающей солонку. Он тотчас отдернул ее.

— Простите, Мари, я задумался.

— Да ничего, — улыбнулась я, почему-то подумав о том, что я была бы совсем не против, если бы он вдруг взял меня за руку. Да что со мной такое?! Мужик мясо готовит, а я тут растаяла?! — Послушайте, генерал... А расскажите какую-нибудь историю, а? Что мы тут с вами в тишине сидим?

— Историю? — Савьер мечтательно улыбнулся. — А почему бы и нет? Хотите легенду, Мари?

— А вы, как я посмотрю, их много знаете, — развеселилась я, вспоминая про звезду.

— Достаточно, — кивнул мужчина. — Как вы думаете, чем развлекаются солдаты на привале? Так вот, слушайте, Мари. Это удивительная история о воинском духе и великой любви. Когда-то давно, когда никого из нас и на свете не было, жил великий воин Аридан, равных которому на свете не было. Он вел свою армию к победе всякий раз, когда это требовалось. Захватывал чужие земли, расширяя свои владения, надежно охраняя при этом свои. И как-то раз, в одном из таких завоевательских походов, он встретил Анатир, прекрасную крестьянку.

— А воин этот, выходит, был не королевских кровей? — зачем-то уточнила я.

— Нет, не королевских. Просто воин. В общем, он остановился перед деревушкой, где она жила, не решаясь в нее вступить.

— Странный какой, — фыркнула я. — Что мешало ему наоборот завоевать там все, и ее любовь в том числе? Что за мода такая, страдать издали?

— Благородство, Мари, — возразил Савьер. — Аридан не желал быть причиной гибели ее близких, а стоило ему войти, как непременно бы случилась битва. Понятно, что сражались бы с королевскими солдатами, но он и мысли не мог допустить, что она случайно может пострадать. Так и провел несколько дней в лагере, который они раскинули за лесом. А сам бегал через этот лесок, чтобы полюбоваться прекрасной Анатир. Разумеется, лагерь их обнаружили, подкрепление вызвали, прибыли войска вместе с принцем Ларсом. И надо же было такому случиться, что прислуживать ему из местных девушек выбрали именно Анатир. Ничего особенного, просто готовить еду, стирать вещи и все такое.

— И она влюбилась в принца? — предположила я.

— Думаю, нет, — пожал плечами мужчина. — Она и сама не поняла. Ей нравилось внимание принца, но она не была глупа, Аридана она тоже видела. Она видела его боевые шрамы, видела, что он прихрамывает на левую ногу, а так как слава о нем бежала далеко впереди, знала о Аридане как о мужчине, который предпочитает хорошую битву, а не спокойную жизнь. И все же встречи с ним не избегала, не боялась разговоров. Аридан тоже не был глупцом. В одну ночь он напал-таки на деревушку, убежденный, что пришло время, чтобы выкрасть Анатир. Он так и не придумал ничего лучше. Пока воины сражались, он пробрался в дом, где разместили Ларса, полный решимости увести прекрасную деву за собой. И услышал, как принц умоляет ее уйти с ним. Сами понимаете, венценосные особы всегда старались держаться подальше от жарких сражений.

— Неужели Аридан убил принца? — охнула я.

— Нет, Мари, — как-то грустно улыбнулся мужчина. — Ушел.

— Куда? — опешила я.

— Завоевал деревню, присоединил ее к своим землям и пошел дальше, жить свою привычную отшельническую жизнь.

— Но почему?! Он ведь любил Анатир? — недоумевала я.

— Всем сердцем, — подтвердил Савьер.

— Тогда почему он ушел? Принц же увез его любимую?

— Потому что ему было нечего ей предложить, Мари. А принц готов был положить к ее ногам королевство.

— Грустные у вас легенды, мой генерал, — фыркнула я. — Знаете, я считаю, что за свою любовь надо бороться. И вообще, какое право этот ваш Аридан имел решать за Анатир? Может, она бы за ним по боям скакала с радостью. Или раны бы его лечила. Или дома ждала, а он бы возвращался всякий раз, зная, что она его ждет, и что он не может ее подвести.

— Вот именно этим и отличаются женские мысли от мужских, — засмеялся Савьер. — Мы рациональны, вы же думаете сердцем.

Думаем сердцем... Генерал подхватил мясо и покатился к очагу, а я задумалась. И о чем же, интересно, думает мое сердце, когда рядом Лерой?

На следующее утро меня ждал сюрприз: генерала в постели не оказалась. Полная дурных предчувствий, я отправилась было на поиски, но столкнулась в коридоре с Глорией, которая несла в столовую поднос с завтраком.

— Савьер сегодня рано, — заговорщицки прошептала она. — Он не один.

— Вот как? — удивилась я. — И кто с ним?

— Лорд Бофер, — мечтательно отозвалась Глория. — Ах, Мари, он такой... Мне так жаль иногда, что я не родилась в семье какого-нибудь лорда, сейчас бы блистала в высшем свете, а такой мужчина, как лорд Бофер, проявлял бы ко мне интерес...

— Где родился, там и пригодился, — подмигнула я. — Давай помогу.

Я ловко перехватила поднос, а Глория с явным облегчением отправилась в кухню. Тут я ее понимала: лучше уж не бередить сердце, не дразнить его напрасными фантазиями. Если в этом мире столь важно происхождение девушки, то надеяться ей точно было не на что. Хотя... Почему, в таком случае, Лерой проявляет внимание к моей скромной персоне? У меня-то в роду тоже ни единого лорда не пробежало.

Из столовой доносились голоса. Бофер что-то спокойно спрашивал, а вспыльчивый генерал кричал в ответ. Неудивительно, вывести из себя Савьера было несложной задачей, но мне ни разу не приходилось видеть, как с ней справляется Лерой.

— Я уже сказал тебе, езжай без меня! — воскликнул Савьер, когда я толкнула коленом дверь.

— Мари, ну хоть вы ему скажите! — всплеснул руками лорд Бофер, увидев меня на пороге столовой.

— Даже не думай приплетать Мари! — прорычал генерал.

— Я вообще-то здесь, — фыркнула я. — И все слышу. Расскажете?

— Да нечего тут рассказывать! — рассердился Савьер. — Я уже сказал, что не поеду!

— Март, не глупи! — покачал головой Лерой. — Тебе нужно развеяться. Тем более, сегодня участвует Логар, помнишь его?

— Помню, но это моего решения не изменит, — отрезал генерал.

— А можете все-таки рассказать, о чем спор? — попросила я, закончив расставлять перед мужчинами тарелки с ароматной кашей и тостами с вареньем.

Один из тостов я решительно откусила: испугавшись за отсутствующего Савьера, я не успела позавтракать, так что посчитала, что ничего страшного нет в том, что кто-то из мужчин не получит хлеб с вареньем. Впрочем, они, кажется, были так поглощены спором, что и вовсе ничего не заметили. Зато Лерой, наконец, принялся растолковывать мне, что стряслось.

Оказалось, что сегодня был большой праздник: день Аландрии Великой. Аландрия — принцесса королевства, жившая пару столетий назад. И в этот день лучшие воины с разных королевских земель явились ко двору, чтобы просить ее руки. Кто-то победил, но замуж она в итоге вышла за другого. История там была какая-то мутная, да и рассказчик из Лероя был так себе. Савьер же и вовсе только фыркал. В общем, праздник назвали в честь принцессы, чтобы хоть как-то назвать, и несколько столетий ежегодно в этот день собирались сильнейшие, чтобы получить королевский кубок: принцесс на ежегодные состязания не напасешься, да и с первой-то неловко вышло.

— Сегодня участвует один из учеников Марта, — продолжал Бофер. — А этот упрямец отказывается приехать его поддержать!

— Да потому что с тех пор, как... - голос Савьера сорвался, но он мигом взял себя в руки и пояснил. — С тех пор, как меня ранили, я ни разу не появлялся в свете. И меня все устраивало, Лерой, ты прекрасно это знаешь.

— Знаю, — кивнул блондин. — Но не можешь же ты вечно просидеть взаперти? Или гулять по ночам и по всяким малолюдным местам? Послушай, Март, ты ведь не трус, верно? И раны свои получил в бою, так что в этом постыдного?

— Лерой... - угрожающе пробурчал генерал.

А мне вдруг стало любопытно: это ведь самый настоящий рыцарский турнир! Ну или почти рыцарский, раз уж битва не за даму, а за кубок. Но посмотреть-то хочется!

— Мой генерал, а может, поедем, а? — робко спросила я. — Мы тихонечко, просто посмотрим — и домой.

— Мари, я ведь уже сказал... Да не смотрите вы на меня так! В самом деле, ну как я буду выглядеть в этом кресле? Генерал Савьер, не способный и шагу ступить?!

— Март, если девушке интересно, ты ведь не будешь возражать, если я приглашу ее? Разумеется, после ваших процедур, время еще есть.

Если бы Савьер умел убивать взглядом, Лерой бы уже извивался в предсмертных судорогах. В ясных глазах генерала сверкнула сталь, а потом он, к моему величайшему удивлению, сообщил:

— Я поеду. Возможно, вы правы, я действительно не могу всю жизнь провести взаперти. Собирайтесь, Мари.

— Ну уж нет, — весело отозвалась я. — Сначала — рукоприкладство, а потом всякие развлечения. Лорд Бофер, вы ведь дождетесь нас?

Лерой кивнул с явным облегчением, а я покатила кресло Савьера в комнату. Утренний массаж никто не отменял, нужно только выждать немного времени после завтрака. А заодно разузнать истинную причину нежелания генерала посетить праздник. Что-то мне подсказывало, что дело не только в его ранах...

Настроение у генерала сегодня было так себе: перебирался на постель он нехотя, отвечал на мои вопросы односложно, а потом и вовсе уставился в потолок. Очевидно было, что он предпочел бы одинокое ничегонеделание, но разве можно позволить молодому мужчине запереть себя в четырех стенах?! Тем более, его ученик наверняка ждет поддержки своего учителя.

Я привычно разминала неподатливое мужское тело, чувствуя, что сегодня он как-то по особенному напряжен. Даже те участки, которые прежде мне удавалось хорошо проработать, сегодня совершенно не поддавались. В какой-то момент я так устала от этого молчаливого препирательства, что ущипнула Савьера за чувствительную кожу под коленом.

— Твою ж... Мари! — взвыл он, подтягивая ногу к себе и старательно растирая. — Что вы делаете?

— Больно?! — обрадовалась я.

— Разумеется, вы же меня ущипнули! — возмутился генерал.

— Ущипнула, — счастливо закивала я. — Еще как ущипнула!

— Да вы в своем уме?!

— Была немного не в своем, — призналась я. — Рассердилась. А вы ногу согнули.

— И что? — недоумевал мужчина. — Больно.

— Еще раз, мой генерал, — хитро прищурилась я. — Вы ногу согнули. Не я, а вы! Ну?

Настал черед Савьера таращиться на меня так, будто я только что сообщила, что спрятала у него под подушкой клад. Он недоверчиво переводил взгляд с меня на согнутую в колене ногу и обратно, словно не до конца осознал, что только что произошло.

— Я... я могу встать? — с надеждой поинтересовался он.

— Когда-нибудь, — улыбнулась я. — Нужно еще немного потрудиться, но вы молодец. Правда молодец.

В груди у меня разливалось что-то теплое, светлое. То счастливое чувство, когда удавалось помочь пациенту, который совсем-совсем не верил в собственное исцеление. Впрочем, до пробежек трусцой Савьеру было еще далеко, но и то, что произошло сегодня, уже было огромным достижением.

— Мари, — хрипло позвал генерал. — Скажите, как я могу вас отблагодарить?

— Ну... Вы платите мне за рукоприкладство, — хихикнула я. — А еще... Пожалуй, я придумала! Вы поедете с нами и будете улыбаться! Просто постараетесь получить удовольствие от представления, хорошо?

— Боюсь, вы не до конца понимаете, о чем просите, — помрачнел Савьер.

— Я прекрасно понимаю, что вы вообще от людей отвыкли, — фыркнула я. — А там их будет целая толпа, так ну и что? С вами буду я и Лерой.

— Лерой... - как-то странно повторил мужчина. — Что ж, если вы и правда этого хотите... Ладно. И даже улыбаться постараюсь, чтобы потом не говорили, что Мартин Савьер превратился в угрюмого отшельника.

— Вот и чудненько, — обрадовалась я, бросаясь к шкафу и вытаскивая из него белоснежную рубашку и черные брюки. — Тогда одевайтесь, а я тоже пойду, пожалуй, соберусь. Мне нужно как-то по особенному одеться?

— Шляпку прихватите, — посоветовал генерал. — Нам придется провести часть времени на солнце.

— Всенепременно, — хмыкнула я, с трудом представляя себя в старомодной шляпке. — Что-нибудь еще?

— Перчатки, — чуть смущенно пробормотал Савьер. — Я бы хотел, чтобы вы надели перчатки. Шелковых будет достаточно.

— Достаточно для чего? — насторожилась я.

— Не берите в голову, просто наденьте, — отмахнулся мужчина.

Я пожала плечами, решив, что у меня есть еще один человек, способный пролить свет на странности генерала. Кроме того, спорить с ним в таких мелочах мне не хотелось, так что я действительно отыскала единственную шляпку, перчатки и платье, которое худо-бедно под них подходило. Весь комплект был бело-голубым, из плотного атласа. Платье застегивалось почти под горлом, спускаясь к талии ровным рядочком жемчужных пуговиц. А юбка была почти до щиколоток, свободная и переливающаяся на солнце. В компании шляпки и перчаток выглядела я так, будто отчаянно пыталась избежать любых прикосновений. И если платье со шляпкой были заслугой предыдущей хозяйки моего тела, то необходимость надеть перчатки — исключительно генеральской прихотью.

Стоило мне появиться в гостиной, где терпеливо дожидался нас Лерой, которающий время за чтением какой-то книги, он тотчас поднялся и ослепительно улыбнулся:

— Судя по тому, как вы прекрасны, уговорить Марта составить нам компанию все-таки удалось?

— Вы угадали, — кивнула я. — Генерал сейчас соберется и появится. Послушайте, Лерой... Я бы хотела спросить...

— Что угодно, Мари, вы можете спросить что угодно.

— Зачем на такие мероприятия надевают перчатки?

— Что?

— Перчатки, — я помахала перед ним двумя шелковыми изделиями.

— Март приказал? — прищурился блондин. — Любопытно, очень любопытно...

— Что именно? — насторожилась я.

— Перчатки на руках дамы, Мари, — нехотя пояснил он, — это что-то вроде тайного знака. Хотя, пожалуй, на самом деле не такой уж он и тайный. Это свидетельствует о том, что у вас... гкхм... есть возлюбленный.

Я так опешила, что даже воздухом подавилась. Откашлявшись, удивленно уставилась на Лероя, который осторожно поинтересовался:

— Мари, между вами и Мартом...

Ответить я не успела. В гостиной именно в этот миг появился генерал на своем кресле на колесиках и невозмутимо произнес:

— Мне казалось, что это между вами что-то есть, Лерой. Разве не так? Разве в таком случае ты не должен позаботиться о своей даме?

Вот в этот момент я вдруг почувствовала себя лишней. Вроде бы и речь шла обо мне, но как-то так отстраненно, будто мое мнение вообще никого не интересует. Так и хотелось съехидничать, чтобы мужчины сделали одолжение и договорились между собой, по чьей вине я сегодня в перчатках.

Савьер буравил друга мрачным взглядом, а Лерой лишь удивленно улыбался в ответ. Казалось, это немое противостояние никогда не закончится, так что пришлось решительно брать все в свои руки:

— Так, господа, — бодро сообщила я. — Перчатки, пожалуй, останутся дома. Впредь попрошу предупреждать меня о тайных, не тайных и всяких там магических символах. Надеюсь, шляпку я действительно для защиты от солнца надела? Или это тоже имеет какой-то тайный смысл?

— Как вы подозрительны, Мари, — расхохотался Лерой. Странно так, надрывно, будто бы обрадовался, что не ему пришлось выходить из неловкой ситуации, но настолько очевидно косясь на перчатки, небрежно брошенные мной на кресло, что было ясно, что лорд Бофер предпочел бы, чтобы они поехали с нами.

— Шляпка — это просто шляпка, — буркнул Савьер. — Экипаж подан?

— Обижаешь, — хмыкнул Лерой. — В тот же миг, когда вы ушли собираться приказал. Поедем в моем?

— Я вполне способен добраться в своем, — отрезал генерал.

— Да брось ты, Март, ты просто не так понял... - развел руками блондин. — Конечно, если хочешь погонять своего возницу...

— Мой генерал, вы ведь хотите повеселиться, — с нажимом напомнила я. — Громко смеяться, есть сладости и что там еще?

— Мари, мне ведь не пять лет! — возмутился мужчина. — Какие еще сладости?

— Ну не хотите сами есть, мне купите, — пожала я плечами. — Лерой, подгоняйте вашу карету, покатили, мой генерал!

Если кто-то из мужчин и собирался возразить, то они эти возражения проглатили, вероятно, рассудив, что худой мир лучше воплей перед праздником. Тем более, что один горел желанием выгулять меня на светском мероприятии, а второй — сделать так, чтобы у первого ничего не получилось. И сегодня это стало очевидно. Как и то, что я оказалась в крайне сложном и двусмысленном положении.

Мало того, что мне предстояло появиться на празднике в сопровождении сразу двух мужчин, без перчаток, которые я уже пожалела, что оставила, так еще и балансировать как-то так, чтобы ни один из них не посчитал, что я отдаю ему предпочтение. А все почему? Правильно, потому что моя женская натура никак не могла определиться с собственными чувствами. Поэтому я затолкала их подальше и бодро покатила кресло Савьера к экипажу, надеясь, что они хотя бы на площади не подерутся.

Ехали мы все вместе в экипаже с родовым гербом Лероя. Савьер поначалу бурчал, а потом попросту приказал своему экипажу следовать за нами.

— Март, ты полагаешь, что я брошу вас на площади и уеду? — хмыкнул блондин.

— Я устал зависеть от благосклонности судьбы, — возразил генерал. — И, раз уж вы вытащили меня из дома, предпочитаю контролировать ситуацию со всех сторон.

— Это праздник, а не поле боя, дружище, — Бофер хлопнул генерала по плечу.

Чтобы погрузить генерала в экипаж, от меня снова потребовали отвернуться и не поворачиваться, пока он не разрешит. Мне казалось это несусветной глупостью, но я не спорила: чем бы больной не тешился, лишь бы выздоравливал потихоньку. А Савьер определенно делал успехи. Глядишь, вскоре сменит кресло на трость. А там, может быть, снова оседлает своего коня...

— Мари! Вы едете? — раздался за спиной голос Лероя, и я вдруг поняла, что так замечталась, что не заметила, как мужчины уже подготовились к отправлению.

Впрочем, лорд Бофер галантно дожидался меня снаружи, исключительно чтобы подать руку, когда я буду отнюдь не грациозно забираться в экипаж. А едва я отпустила руку мужчины, одна из запряженных в экипаж лошадей чего-то испугалась и резко дернулась вперед, отчего я не удержала равновесия и рухнула прямехонько на колени к Савьеру.

— Твою ж кочку, — вспыхнула я. — Простите, генерал! Я не нарочно.

Я осторожно уселась на скамейке рядом с ним, улыбнулась помрачневшему Лерою. А Савьер, наклонившись к моему уху так, чтобы только я его слышала, вдруг сообщил:

— Вы даже не представляете, Мари, как приятно, наконец, чувствовать, что на меня упала прекрасная дама...

Если Лерой и успел что-то неприличное заметить, то виду не подал. Он с обворожительной улыбкой забрался в экипаж следом за мной и уселся напротив генерала, тем самым буквально не оставив мне пути к отступлению. Я-то все еще металась между двумя скамейками, мечтая о том, чтобы сейчас поехать в гордом одиночестве в соседнем экипаже. И все-таки выбрать пришлось, на помощь снова пришла все та же пугливая кобыла.

Через несколько мгновений я уже устраивалась рядом с Савьером, на лице которого застыло престранное мечтательное выражение. Я бы подумала, конечно, что он радуется маленькой победе над другом, но всю дорогу генерал подозрительно молчал и разглядывал вид из окна, не обращая на меня ни малейшего внимания.

Зато Лерой, кажется, решил завладеть моим вниманием в полной мере, раз уж не вышло усадить меня на одну с собой скамью.

— Знаете, Мари, этот особняк когда-то принадлежал леди Лафаер. Поговаривали, что она умела наводить порчу и продавала заговоренную воду.

— Ну надо же! — всплеснула я руками. — Жуть-то какая, и как ей такое в голову пришло?

Ну не рассказывать же лорду Боферу, что суеверная Юлька одно время увлекалась всякой подобной ерундой и чего только не делала. Заговоренная вода была меньшим из зол, там в ход и куклы всяческие шли, к счастью, без капель крови и иглоукалывания в заветные места. Сердобольная Юлька ограничилась тем, что щекотала восковые копии неугодных ей людей.

— А там, — Лерой махнул рукой в сторону аллеи, показавшейся мне смутно знакомой, — удивительной красоты парк. Представляете, Мари, там есть озеро с лебедями и...

— И Мари уже успела на них посмотреть, — неожиданно сообщил Савьер, после чего снова уставился в окно, как ни в чем не бывало.

— Вот как? — удивленно изогнул бровь лорд Бофер. — И как вам лебеди?

— Чудесные птицы, — осторожно призналась я. Не говорить же, что мы как-то больше на звезды смотрели...

— А вот, кстати, мы уже приехали! — фальшиво бодро сообщил блондин.

И действительно, экипаж замедлил ход, а через несколько мгновений и вовсе остановился на большой площади, которая больше походила на приозерную парковку из моего мира. Никаких тебе мостовых: только вытоптанная земляная площадка, где теснились кони, пыльные экипажи и разодетые по последней моде дамы и кавалеры, выглядящие крайне неуместно на этом празднике жизни. Куда больше здесь подошел бы какой-нибудь местный спортивный костюм, но увы, это предусмотрено не было.

Выходили мы по ставшей уже привычной схеме: первым выбрался Лерой, помог мне спуститься на твердую землю, после чего я покорно отвернулась, дожидаясь, пока раздастся за спиной бодрый голос генерала.

— А здесь ничего не изменилось, — фыркнул Савьер. — Все те же лица, те же на манеже...

Про манеж, как оказалось, он говорил не фигурально. Стоило нам немного отойти от конной парковки, как дорога увлекла нас в низину, где соорудили нечто вроде арены для боев. С одной стороны располагалось возвышение, как в фильмах про средневековье, на котором восседал король и приближенные к нему лица. А с оставшихся трех протянулись трибуны, и что-то мне подсказывало, что случайных людей на них не было.

Впрочем, до трибун еще надо было дойти: перед ними раскинулось нечто вроде ярмарки для местной элиты. Здесь не кричали зазывалы, не бегали дети, лишь чинно прохаживались дамы в шляпках, дожидаясь, пока кавалеры принесут им что-нибудь выпить или закусить. Удивительно, но тут-то мы и потеряли Лероя: он вдруг встретил старого знакомого, которому жизненно важно было попросить его о чем-то прямо сейчас. Лорд Бофер отнекивался как мог, с горечью переводя взгляд с меня на торжествующего Савьера, но ничего поделать не смог, и пришлось бедолаге отправляться куда-то на другой край ярмарочной площадки.

— Ну что, мой генерал, вы обещали мне кутить, — бодро сообщила я, хватаясь за ручки кресла. — Вдарим по сладостям разочек?

— Что ж, раз я обещал... - прищурился Савьер. — Вот только, Мари, боюсь покупать их вам придется самой. Увы, я на кресле к прилавку не проберусь.

— Сама так сама, — пожала я плечами. — Только за ваш счет.

— Ни в чем себе не отказывайте, — расхохотался мужчина, протягивая мне кошелек.

Откровенно говоря, я совсем не собиралась его разорять. С трудом пробравшись к одному из лоточков с фигурным шоколадом, я купила кулек каких-то разноцветных конфет в виде сердечек и звездочек, и собиралась было уже вернуться к генералу, но, выйдя из толпы, застыла на месте, размышляя, стоит ли сейчас подходить к Савьеру, или оставить его одного.

А все потому, что рядом с генералом нервно заламывала руки обворожительная блондинка с губами цвета спелой вишни, пышным бюстом и абсолютно бессовестным взглядом.

— Ма-арт, — ее капризный голос донесся до меня даже на расстоянии, и я невольно поморщилась. Упаси судьба слушать такое ежедневно. — Милый, как я рада, что ты, наконец, прекратил свое затворничество! Конечно, теперь все для тебя совсем иначе, но...

— Дайрин, я тоже рад тебя видеть, — равнодушно пожал плечами Савьер.

— Ох, милый, как непривычно, когда ты такой... - фальшиво сокрушалась блондинка. — Я надеюсь, ты на меня не в обиде, ты ведь сам понимаешь, что с тех пор, как это случилось, между нами...

Ой! Неужели это та самая девица, которая подбивала к Савьеру клинья, но быстренько передумала, стоило ему прихворнуть?! Вот же гадюка! Не зря она мне с первого взгляда не понравилась!

Ну не могла же я позволить ей издеваться над и без того переживающим генералом! Вот только... Мой взгляд упал на стоящий прямо рядом со мной лоток, на прилавке которого выложены были перчатки всех мастей. Видимо, для забывших, неопределившихся и тех, у кого их по пути лошадь сжевала. Не прошло и пары минут, а я уже бодро вышагивала по пыльной тропке к Савьеру.

— Ма-арт, — весело позвала я. — Конфеты прибыли. Ой, а кто это с тобой?..

Судя по взгляду блондинки, обращенному в мою сторону, сейчас она готова была провалиться сквозь землю. А я собиралась ей в этом помочь...

Если генерал и удивился моему фамильярному обращению, то виду не подал. А я искренне восхитилась его поистине феерическому умению владеть собой: ни блондинку не прибил, хотя она, определенно, того заслуживала, ни мне ни единого вопроса не задал, кроме:

— Конфеты?!

— Ну да, — с готовностью подтвердила я.

И уставилась на девицу, которая вытаращила глаза так, что они всерьез норовили выпасть из глазниц. Бедняжка приоткрыла пухлые губы и суматошно переводила взгляд с Савьера на меня и обратно. Я многозначительно покашляла: в конце концов, даже элементарные правила приличия требовали, чтобы нас друг другу представили.

— Ах, да, — растерянно прохрипел Савьер. — Мари, это Дайрин, моя... бывшая невеста. Дайрин, Мари моя...

Договорить он не успел. Бывшая невеста покрылась красными пятнами, совсем неэлегантно фыркнула и, прожигая меня злым взглядом, прошипела:

— Поняла уже, что твоя. Прекрасного дня, Мартин.

Она резко развернулась, наверное, тут предполагался эффектный уход, но к внешности кошки, как говорила одна моя подруга, прилагалась грация картошки. Дайрин ухитрилась запутаться в двух имеющихся ногах, покачнуться, уронить шляпку, которую снесла, размахивая руками будто лопастями ветряной мельницы, а потом, наконец, оставив после себя облако пыли, рвануть в закат. Точнее, куда-то в дебри ярмарки, наверное, заедать горе.

— Фу-ух, — неожиданно выдохнул генерал и расхохотался. — Вы умеете появляться в самый подходящий момент, Мари.

— Простите, — смутилась я. — Мне показалось, вы не в восторге от встречи.

— Так и есть, — хмыкнул Савьер. — И вы ринулись меня самоотверженно спасать? Боги, я так не смеялся с тех пор, как... Да и тогда, наверное, так не смеялся. Когда вы жеманно тянули мое имя, я едва не свалился с кресла от хохота, чудом сдержался.

— Рада, что вам весело, — фыркнула я. — Держите конфеты, сладкое для мозга полезно.

— Мари, подождите, — позвал мужчина. — Вы обиделись?

— Нет, конечно, — улыбнулась я. — Идемте, Лероя найдем и пойдем посмотрим, что там ваш ученик умеет.

Я подхватила ручки кресла и бодро покатила генерала по пыльной дороге, радуясь, что погода стояла засушливая, иначе мы с генералом увязли бы в грязи. Одновременно поглядывала по сторонам, стараясь отыскать Лероя. Как ни крути, с ним было не так неловко, как вдвоем с Савьером.

А еще я зачем-то натянула-таки на руки перчатки, и теперь искала возможность их снять, не привлекая к этому факту внимания. Сделать это было крайне сложно: любопытствующих по пути нам встретилось предостаточно, а генерал, как оказалось, являлся фигурой в высшем свете весьма популярной, особенно среди молодых и незамужних девушек. На него они смотрели с нескрываемым интересом и сочувствием, на меня почему-то косились весьма недобро.

— Сколько у вас было невест, мой генерал? — буднично поинтересовалась я, когда очередная такая великосветская фифа, поздоровавшаяся с Савьером, с обворожительной улыбкой попыталась подставить мне подножку, но я решительно отдавила ей наглую ногу.

— Одна, — удивился мужчина. — Дайрин.

— А поклонниц? — допытывалась я.

— Мари, вы что, ревнуете? — прищурился Савьер, оглядываясь на меня. — Я ведь не девушка, чтобы пересчитывать всех, кто мне улыбнулся. Поверьте, я умею искренне любить, но не больше одной женщины за раз.

— Пошло как-то звучит, не находите?

— Я про любовь, Мари, — покачал головой мужчина. — А не про похоть. Я считаю, что мужчина не имеет права размениваться на мимолетные увлечения, если его сердце занято.

— Хорошо звучит, — вздохнула я.

Лавирование в толпе казалось мне бесконечным. А еще меня беспокоили мои собственные мысли, которые, как бы я не хотела, никак не желали выветриться из головы: каждая из подходящих к Савьеру девушек смотрела на него так, будто их или что-то связывало, или она бы этого отчаянно хотела. Даже сейчас, когда генерал был прикован к креслу, он не растерял привлекательности, может, только брюзжал чуть больше, чем когда-то. Но по признанию самого Савьера, невеста у него была только одна, а значит, нетрудно догадаться, что после сегодняшнего появления в свете на генерала откроется настоящая охота.

В целом, наверное, это и к лучшему: прекрасные дамы способны научить хмурого мужчину вновь любить жизнь. Я была убеждена, что он вскоре сможет встать на ноги, несмотря на возмущения по утрам, пациентом Савьер был старательным и настойчивым. Кухарка говорила, что когда приносила ему еду, видела, что он и сам пытается заниматься. Вот сейчас мне бы радоваться, но...

Стоило мне представить рядом с Савьером любую из этих девиц-притворщиц, становилось как-то грустно. "Мари, вы что, ревнуете?" Хороший вопрос, мой генерал, себе бы на него ответить.

— А скажите... - робко начала я. — Сейчас ваше сердце свободно?

— Сейчас? — удивился Савьер. — Мари...

— А вот и я, скучали? — воскликнул Лерой, весьма некстати появляясь откуда-то сбоку. — Март, дружище, ты, видимо, плохо приглядывал за нашей обворожительной спутницей? Кавалеры допекли, да, Мари?

— Ты о чем? — буркнул генерал, мигом проглотивший то, что собирался сказать.

— Перчатки, — пожал плечами блондин. — Неужели ты оставил Мари без присмотра, дружище?

— Ты вообще пропал, — хмуро заметил Савьер. — Она должна была надеть эти дьяволовы перчатки из-за тебя. Где ты был?!

— Андреас... Мари, постой, ты куда?!

Да пошли они все! Я наемная массажистка, на этом все. Тоже мне, спасательница оскорбленных генералов нашлась, да он и не замечает ничего, кроме того, во что его носом ткнули. А Лерой?! Хорош кавалер, тоже мне, пригласил и свалил с каким-то дружком в закат. О чем я только думала?

Хотя... Я думала о том, чтобы развеселить пациента, чтобы он быстрее шел на поправку, да, именно так. Только о том, что веселый Савьер встанет на ноги в кратчайшие сроки, я заберу причитающееся мне жалованье, и мы с Джули купим какую-нибудь маленькую лавочку, получим лицензию и будем жить припеваючи. А потом выйдем замуж за каких-нибудь нормальных мужиков, без груза прошлых проблем за спиной, нарожаем от них кучу детишек...

Ноги сами вели меня прочь от двух друзей, которые в перепалке, кажется, забыли и о приличиях, и о том, зачем вообще сюда явились. Ну да как-нибудь разберутся сами, а я, пожалуй, посмотрю на состязание и пойду домой. Одна посмотрю, чтобы никакие навязчивые мысли мне не мешали.

В следующий миг я уже стояла на одной из трибун, позабыв обо всем, что меня тревожило. Я и правда словно в сказке оказалась: передо мной было огромное поле, разлинованное на полосы лентами, с одной стороны которого на крепких конях готовились к гонке мужчины в мундирах. С другой стороны была королевская ложа, где скучали венценосные особы. Ни Савьера, ни Лероя, к счастью, видно не было, и я полностью погрузилась в состязательный процесс.

Ученика генерала я узнала сразу, Лерой его по пути весьма подробно описал: огромный и мускулистый вояка с черными как смоль волосами, окладистой бородой и в алом мундире с золотым шитьем. Стоило ему приветственно поклониться трибунам, добрая сотня девушек бросила на арену алые розы.

— Никакой гордости, — буркнула я, решительно стягивая с ладоней перчатки.

— Они просто не знают, что им нужно, Мари, — раздалось совсем рядом.

Я обернулась. На меня смотрел улыбающийся Лерой.

Я поискала глазами Савьера, но не нашла. Лорд Бофер рядом со мной был один, сиял как начищенный башмак и явно никаких угрызений совести от пропажи друга не испытывал.

— Где генерал? — вырвалось у меня.

— Март встретил давних друзей, — улыбнулся Лерой. — Общается. Это была прекрасная идея, ты молодец. Хмурый Савьер, который хохочет над похабной шуткой генерала Даррота — это дорогого стоит. Я его смеха не слышал уже год точно. С тех пор, как... Ну ты поняла.

— Рада, что так вышло, — кивнула я. — Надеюсь, сегодняшний день пойдет генералу на пользу.

— Всенепременно, — кивнул лорд Бофер. — Мари, я должен извиниться. Март прав, я поступил как безответственный мальчишка, и меня не оправдывает даже то, что я оставил тебя на попечении друга. Позволишь мне искупить вину?

— Не нужно, это лишнее, — отказалась я.

— Мари, — мужчина укоризненно прищурился. — Ты считаешь меня легкомысленным и влюбчивым, но поверь, это не так. Я рискую вызвать гнев друга, но позволь признаться, с тех пор, как я увидел тебя, ты поселилась в моих мыслях, я засыпаю, храня перед глазами твой образ.

— Гнев друга? — переспросила я, прежде чем поняла, что, кажется, только что бесцеремонно пропустила и то, что Бофер отбросил церемонии, и его признание.

— Март будет недоволен, что я это сказал, — усмехнулся Лерой. — Он оберегает свою целительницу похлеще, чем отец заботится о дочери. Боится, видимо, что ты не успеешь его долечить, прежде чем...

— Прежде чем что?

Бофер не ответил. Хитро подмигнул мне, осторожно взял меня за руку и, бережно притянув к себе, развернул в сторону арены, где как раз началось основное действо. Сам мужчина встал позади меня так, что между нами вроде бы сохранялось целомудренное расстояние, но с другой стороны, любому даже случайному прохожему было ясно, что я явилась на мероприятие не одна.

Плюс был один, и достаточно весомый: никто не решался приблизиться к нависшему надо мной коршуном Лерою, а я с комфортом разместилась у парапета, отделяющего трибуну от арены. Никто не толкал меня сбоку, не напирал сзади: хоть и публика здесь была высокородная, массовые мероприятия без фиксированных сидячих мест всегда проходят одинаково. Каждый хочет рассмотреть получше, подойти поближе, и то, что кто-то уже стоит у парапета, как правило никого не смущает. Теперь же я оказалась в весьма завидном положении: по обе стороны от меня на парапет опирался высокий и крепкий Лерой.

— Кто твой фаворит, Мари? — рокочущим шепотом поинтересовался он, касаясь дыханием мочки моего уха.

— Думаю... Вон тот мускулистый мужчина в алом мундире. Я угадала?

— Смотря что ты пыталась угадать, — хмыкнул лорд Бофер. — Это ученик Савьера, да. Ты действительно болеешь за него?

— А больше я все равно никого не знаю, — весело заметила я, чувствуя странный азарт.

Прозвучал хлопок, и всадники разом пришпорили своих конец, вздымая облака пыли и устремляясь к победе. Я сжала края парапета, привстала на носочки, чтобы получше рассмотреть соперников, и почувствовала, как мужские руки осторожно придержали меня за талию.

— Осторожней, Мари, — посоветовал Лерой. — Не упади.

Наверное, для этого мира он позволил себе лишнюю вольность, но мне было так любопытно, что стряхивать чужие руки я не стала, только наклонилась вперед посильнее, радуясь, что меня есть кому удержать. Видно было плохо, но через некоторое время пыль осела, и я с горечью увидела, что ученик Савьера идет третьим. А до финиша оставалось всего ничего!

— Ну давай же, поднажми! — воскликнула я, разом вызывая несколько осуждающих взглядов с разных сторон. — А? Здесь нужно молча сопереживать, да?

— Ты очаровательна, — весело заметил Лерой. А потом чуть тише сказал. — Не ограничивай свой азарт и не смотри на этих снобов. Они всегда найдут, о чем поговорить, и за что осудить! Ты не похожа на других, Мари, и именно поэтому...

— Ура-а! — не выдержала я, глядя, как ученик Савьера вырывается вперед. Миг — и он пересек финишную ленту первым.

Вот тут уже все трибуны взорвались от восторженных криков, снова полетели на арену розы, а парочка особо впечатлительных девиц демонстративно упала в обморок, до которого победителю, разумеется, никакого дела не было. Он уже готовился к следующему испытанию. А я, с улыбкой оборачиваясь к улыбающемуся Лерою, вдруг заметила подъезжающего к нам генерала, выражение лица которого описать у меня просто слов не хватало.

И, сама не знаю, почему, мне вдруг стало неловко. И от близости к Лерою, и от его рук, все еще сжимающих мою талию, хотя никакой интимности в этом жесте не было, во всяком случае, с моей стороны, и от неловкой улыбки.

Впрочем, Савьер мигом взял себя в руки, улыбнулся в ответ и бодро заметил:

— Рад, что вы прекрасно проводите время, Мари. И спасибо, что вытащили меня из дома, я ошибался насчет затворничества. Пожалуй, вы были правы: подбитый в бою генерал не перестал быть ожидаемым посетителем подобных мероприятий.

— Вот и молодец, Март, — искренне похвалил лорд Бофер, отступая от меня на целомудренный шаг. — Видел, Горальд пришел первым!

— Еще бы, — самодовольно ухмыльнулся Савьер. — Остальные ему в подметки не годились!

— Но он же проигрывал в начале! — удивилась я.

— Это тактика, Мари, — снисходительно пояснил генерал. — Усыпить бдительность противника, позволить ему расслабиться, посчитать тебя слабым и немощным, чтобы потом, на финише, забрать свою победу. Верно, Лерой?

— Именно так, — кивнул лорд Бофер.

А мне вдруг почудилось, что Савьер снова говорил о чем-то другом. Вот только Лерой, кажется, его не понял...

Оказалось, что турнир — штука увлекательная только поначалу. На пятом состязании я надышалась пылью, проголодалась и устала стоять. Впрочем, остальные чувствовали себя примерно также: трибуны редели, дамы томно вздыхали, остались только самые упрямые, те, которые намеревались ухватить победителя под крепкие руки и отправиться с ним в счастливое будущее.

Сражающиеся мужчины, кажется, о чем-то таком подозревали, потому как энтузиазм у них заметно поугас, прямо пропорционально воодушевлению некоторых особенно активных девиц. Интересное дело, некоторые из них с любопытством косились и на нашу странную троицу, видимо, гадая, кто из сопровождающих меня мужчин свободен.

Савьер зря переживал: его рейтинг в списке завидных холостяков ничуть не упал. А Лерой, кажется, и вовсе этот самый список возглавлял: я то и дело замечала, как мимо проходят девушки, старающиеся будто невзначай прикоснуться к лорду, пихнуть его, задеть. Честное слово, как школьницы младших классов! Не хватало еще, чтобы Лерой дернул какую-нибудь симпатяжку за локон.

К счастью, внимание блондина было приковано ко мне: пока Савьер созерцал очередной этап мужских сражений, там на арене, к слову, начинались рукопашные бои, Лерой заметил, что я старательно вращаю туфелькой сперва по часовой стрелке, а потом в обратную сторону.

— Устала? — догадался он. — Мари, мы не обязаны дожидаться завершения. И так ясно, что победит Горальд.

— Откуда ты знаешь? — прищурилась я.

— Так он десятый год участвует, — расхохотался Лерой. — Пока не родился еще тот, кто может его сокрушить. Во всяком случае из тех, кто выходит на арену.

— А из тех, кто не выходит? — допытывалась я.

Лерой как-то странно покосился на генерала, увлеченного беседой с незнакомым мне мужчиной, и пробормотал:

— Наверное, пока тоже никого... Надеюсь, со временем все вернется на круги своя, я бы очень этого хотел.

— Я впервые вижу, чтобы кто-то так переживал за друга, — искренне восхитилась я. — Знаешь, сначала я думала, что есть какой-то подвох. Я ведь не королевский целитель, а ты меня к генералу так настойчиво звал...

— Может, и есть подвох, — пожал плечами лорд Бофер. — Точнее, чувство вины. Понимаешь, по сути Март меня собой прикрыл. Я был под его командованием, он приказал отходить, и я не мог ослушаться. А сам... Только ты немного не так поняла. Я пригласил тебя, потому что ты была последней надеждой. Королевских целителей мы уже попробовали, как и всех остальных. Что уж там, я каждого столичного шарлатана знаю.

Он горько улыбнулся. А я вдруг поняла, что все это время недооценивала Лероя. Он казался мне поверхностным, немного летящим, я думала, что его заботят только развлечения, но лишь сейчас посмотрела на него иначе. Верный друг, посвятивший год своей жизни помощи Савьеру. Он был единственным, кто оставался рядом даже тогда, когда исчезли остальные. Или, может, не исчезли: генерал оттолкнул их своим горем. Вот только лорд Бофер не отступил, до последнего бился за упрямца. И даже почти победил. Почти — потому что нужно еще немного времени, но потенциал у генерала хороший, он должен встать на ноги.

— Ты ведь не откажешься со мной поужинать? — внезапно спросил Лерой. — Уверен, ты проголодалась, да и свою задачу мы на турнире выполнили. С Горальдом парой слов перекинулись, что наставник не изменил традиции поболеть за подопечного, он знает. Савьер, кажется, тоже прекрасно провел время, вылез из своей раковины. Может, настал момент немного отдохнуть?

— А как же генерал? — удивилась я. — Как он доберется до дома?

— Он большой мальчик, Мари, — весело заметил блондин. — И у него на этот случай есть свой экипаж. А вон та рыжуля смотрит на него с таким интересом, что готов поспорить, у Марта на этот вечер будет прекрасная компания.

— Раз так... - почему-то упоминание рыжули неприятно кольнуло, — тогда пойдем. Только нужно предупредить генерала.

— Всенепременно, — серьезно кивнул Лерой.

Удивительно, но Савьер действительно был не против нас отпустить. Точнее, меня, это же я была наемной рабочей силой, а лорд Бофер и без разрешения был волен ходить, куда хочет. Зато когда Лерой намекнул на интерес рыжеволосой красотки, генерал так выразительно поморщился, что лорд расхохотался, а я почувствовала странное облегчение.

Разумеется, Савьер заслужил любовь, счастье и все такое. Но не с девицей, которая предлагает себя всякому, у кого в кошельке звенят золотые монеты, даром, что титулованная.

На арене как раз был небольшой перерыв между состязаниями, мужчины отправились переодеваться в какие-то особые доспехи, а к генералу подошел посыльный и, поклонившись, передал небольшую записку.

— Это от Горальда, — хмыкнул Савьер. — Приглашает себя ко мне домой, отпраздновать победу.

— Он ведь еще не победил! — вырвалось у меня.

— Дело времени, Мари, — хохотнул генерал. — Здесь все прекрасно знают, чем все закончится. Что ж, пожалуй, приму его предложение скоротать вечер за воспоминаниями. Повеселитесь. Лерой, надеюсь, ты вернешь мою целительницу в целости и сохранности?

— Обижаешь, Март, — фыркнул Бофер. — И даже в позволительное время. Хватит опекать Мари, ты ей не отец.

Лерой повернулся ко мне и заговорщицки подмигнул:

— Пойдем скорее, пока этот зануда не выдал нам еще каких-нибудь указаний!

— Я все слышу, Лерой! — прорычал Савьер.

— Так я и не скрываю, что считаю тебя занудой, дружище, — весело заметил Лерой, увлекая меня прочь от трибун.

Уже почти перебравшись через опустевшую площадь, на которой остались лишь парочка торговцев, я зачем-то обернулась. Мартин Савьер задумчиво смотрел нам вслед...

До экипажа Лероя мы добрались быстро: возница, наплевав на условности, подобрался туда, где прежде были торговые ряды, а теперь зияла вытоптанная пустошь. Лорб Бофер что-то быстро сказал слуге, а потом, хитро подмигнув, помог мне забраться внутрь.

— Готова к приключениям, Мари? — прищурился он. — Сегодня я покажу тебе настоящую столицу, а не ту, которую видят каждый день уставшие от забот горожане.

— Готова, — улыбнулась я.

В конце концов, почему бы и нет? Интересный вечер в приятной компании. Кроме того, после сегодняшних откровений, я как-то прониклась к Лерою. Не то чтобы влюбилась без памяти, нет, скорее он был мне приятен, симпатичен и я была не против легкого флирта. А там, глядишь, как-нибудь в собственных чувствах разберусь.

Похрустывая гравием под колесами. экипаж вывез нас на мостовую, извилистой лентой повторяющую очертания набережной. Я думала, мы будем прогуливаться вдоль реки, но Лерой только покачал головой:

— Это было бы очень скучно, только представь, аллея, кусты по обе стороны, где-то плещется речка, прогуливаются всякие высокородные парочки...

— Тогда куда мы едем? — развеселилась я.

— Не поверишь, но в рабочий квартал, — хмыкнул Лерой. — Я подумал... Вряд ли ты хочешь слушать сплетни на королевском балу, впрочем, если вдруг я ошибся, то ближайший состоится уже завтра. А сегодня задорные пляски, веселые сценки и, как знать, может ты изменишь свое отношение ко мне.

— О чем ты? — удивилась я.

— Брось, Мари, я же вижу, ты считаешь меня занудой и старательно держишь дистанцию.

— Я вовсе не... - попыталась возразить я, но Лерой покачал головой.

— Тс-с-с, сначала жаркие пляски, потом поговорим.

Рабочий квартал располагался неподалеку от того места, где мы жили с Джули. Я подумала, что неплохо было бы попросить у генерала еще выходной, или хотя бы написать подруге. В последний раз мы с ней обсуждали, что Савьер пошевелил пальцами ног, но с тех пор столько всего произошло! Да и не Савьером единым жизнь полнилась, кажется, у подруги начинало налаживаться с одним весьма привлекательным соседом...

— Нам лучше переодеться, — предложил вдруг Лерой. — Чтобы сойти за своих, а не стоять как две высокомерные статуи.

— Вовремя ты мне об этом сказал, — развеселилась я. — У меня ничего нет, кроме этого платья.

— Обижаешь, Мари, неужели думаешь, что я не подготовился? — прищурился лорд Бофер. — Идем, нам сюда.

Экипаж остановился у неприметного среди прочих дома, уныло взирающего на мир темными окнами. Вряд ли обещанное веселье было здесь, но причин не доверять Лерою у меня не имелось, так что я спокойно последовала за ним. Мужчина по-хозяйски открыл дверь, ключом, между прочим, зажег свет и улыбнулся:

— Не удивляйся, когда-то здесь жила моя опекунша, а после ее смерти дом перешел ко мне. Я подумал, что слишком много воспоминаний с ним связано, так что оставил его себе. Ну и вот, сегодня он пригодился. Проходи, у меня для тебя есть подарок. Платье не роскошное, зато сегодня придется как нельзя кстати.

Лерой завел меня в одну из комнат, где и правда на кровати лежало платье, похожее на те, с которыми я приехала в особняк генерала: нежно-голубое, отороченное кружевом, но нежное и неброское, будто созданное для того, чтобы не отвлекать внимание от человека. Я быстро переоделась, покрутилась перед зеркалом, радуясь, что обувь надела подходящую и на мероприятие высшего света, и на дискотеку рабочего квартала. Правда, пришлось смахнуть пыль, благо в комнате была уборная с раковиной.

Когда я вернулась в холл, Лерой уже дожидался меня там и выглядел так, будто титула у него отродясь не было: в простой белой рубахе, жилетке и брюках, заправленных в сапоги. Удивительным образом наряд ему шел куда больше привычного камзола.

— Ты прекрасна, — улыбнулся он, протягивая мне руку.

Сегодня мне и правда хотелось развеяться. Не думать ни о работе, в смысле, реабилитации Савьера, ни о готовой на все рыжуле, ни о Дайрин... Не думать, да, потому что как бы я себя не пыталась обмануть, угрюмый мужчина, который сейчас в одиночестве ужинал в поместье, занимал мои мысли куда чаще, чем яркий и привлекательный Лерой.

И я собиралась оторваться по-полной: танцевать, смеяться до упаду и, может быть, даже позволить лорду Боферу проводить меня до дома.

А пока мы с ним шли по узкой улочке, освещенной лишь тусклыми и пыльными фонарями: возницу отпустили, условившись, что он вернется за нами через пару часов к тайному дому Лероя. Блондин изо всех сил пытался меня развеселить, рассказывая совершенно нелепые истории, а я старательно хохотала. Но самый настоящий сюрприз ожидал меня в неожиданно просторной таверне, куда привел меня Лерой: не успели мы войти, как на мне буквально повисла Джули, за спиной которой маячил великодушный верзила, в котором я узнала сына соседского кузнеца.

— Мари, милая, как я соскучила-ась! — взвыла подруга.

Я с благодарностью посмотрела на Лероя, тот лишь улыбнулся, хлопнул по плечу кавалера Джули и хмыкнул:

— Пойдем, дружище, сообразим что-нибудь к столу.

Стоило нашим мужчинам отойти на такое расстояние, чтобы не слышно было свистящего шепота подруги, она мигом схватила меня за локоть и с восторгом принялась расспрашивать:

— Это ведь тот самый друг твоего затворника, да? Лорд... как там его?

— Лерой Бофер, — улыбнулась я, провожая очаровательного блондина взглядом и с удовлетворением наблюдая за тем, как заинтересованно смотрят ему вслед почти все присутствующие девушки.

— И у него нет возлюбленной? — допытывалась Джули.

— Думаю, нет, — развеселилась я. — Вряд ли вечер в моей компании в таком случае был бы уместен.

— Ты хоть понимаешь, что это значит, глупенькая?! — фыркнула подруга, с трудом сдерживаясь, чтобы не попрыгнуть на месте от переполняющих ее чувств. — Если он действительно в тебя влюбится, а он смотрит на тебя так, как будто это уже случилось, у тебя есть удивительная возможность вырваться из всего этого...

Она многозначительно качнула головой, будто пытаясь показать, из чего именно я непременно должна вырваться. Сказать поправде, в этом мире все закружилось так стремительно, что я и ворваться-то толком не успела. А может быть, мне бы даже понравилось. Хотя... Положа руку на сердце, в поместье Савьера было интересно и... И почему я опять думаю про генерала, если пришла приятно провести время с Лероем?!

— Долго тебе еще его лечить? — будто подслушала мои мысли Джули.

— Если бы я знала, — пожала я плечами. — Это ведь такой непредсказуемый процесс. Савьер молодец, он старается, у него есть огромное желание встать на ноги. Главное, чтобы и его организм хотел того же. Впрочем, он достаточно молод, восстановительный потенциал неплохой и...

— И хватит о нем, расскажи лучше про блондина! — потребовала подруга. — Он уже предлагал тебе что-то?

— Ага, руку и сердце, — прыснула я. — И половинку поместья в придачу.

— Почему половинку? — опешила Джули.

— Глупенькая, ничего он мне не предлагал, — покачала я головой. — Сказал только, что если танцевать здесь мне не понравится, завтра он поведет меня на бал.

— И ты действительно думаешь, что он тебе ничего не предлагал?! — почти закричала девушка, но тотчас понизила голос до шепота и принялась меня просвещать на тему местных традиций, о которых я еще узнать не успела. — Мари, на бал не ходят абы с кем, а людям из нашего квартала туда ход вообще закрыт. Если он тебя не в качестве личного лекаря туда позвал, ведь не так же?

— Сказал, танцевать и сплетничать, — припомнила я.

— Счастливая... - мечтательно протянула подруга. — Тогда считай, что предложение руки и сердца почти у тебя. Никто не рискнет вывести в высший свет спутницу, с которой его не связывают близкие и серьезные отношения. Одинокие девушки прибывают одни, а со спутниками — только те, кто связан брачными обещаниями. Хотя бы помолвкой.

— Ну, до завтра мы точно ничем таким связаться не успеем, — заверила я Джули.

— Как знать... Ночь долгая, — подмигнула она.

Я хотела было сказать, что ночь-то, может быть, и долгая, вот только решения выйти замуж впопыхах и ради танцев не принимаются, но не успела. Вернулись Лерой и кавалер Джули, которого, как выяснилось, звали Барт. Удивительное дело, но лорд и сын кузнеца неплохо поладили: позаботились об угощении и напитках, выбили столик прямо у импровизированных подмостков, на которых актеры-любители в первой части вечера разыгрывали всякие юмористические этюды. Мы с подругой хохотали до слез, ели пирожные, запивая их умопомрачительным ягодным отваром, и я почти забыла о том, что где-то в поместье скучает мой пациент. Хотя, отчего это он скучает? К нему в гости ведь должен зайти Горальд.

После любительского театра подмостки растащили, столы сдвинули к стенам, освобождая площадку для танцев. В углу, прямо рядом со столами, расположились несколько мужчин с незнакомыми мне музыкальными инструментами, видимо, местного производства. А через мгновение заиграла такая задорная музыка, что мне до безумия захотелось танцевать.

Джули уже весело отплясывала с Бартом прямо в центре площадки: подруга двигалась легко и изящно, тогда как ее спутник то и дело норовил отдавить ноги всем, кто рискнет приблизиться к ним ближе, чем на метр. Так вокруг веселой парочки образовался круг, за который никто не осмеливался переступать. Я же, не знакомая с местными танцами, только притопывала ногой и улыбалась.

— Хочешь танцевать, Мари? — шепнул Лерой, вставая за моей спиной и протягивая ладонь так, чтобы я положила на нее свою.

— Я не знаю этого танца, — честно призналась я.

— Здесь это не обязательно, — хмыкнул мужчина. — Просто доверься мне и получай удовольствие. Идем.

А, была не была! Я вложила свою руку в широкую мужскую ладонь, а в следующий миг ловкий Лерой уже кружил меня в самом заводном и, что греха таить, чувственном танце из всех, которые мне только приходилось танцевать. Я видела, как хитро поглядывает на меня подруга, и мне хотелось смеяться: и из-за странной легкости, которую я чувствовала в этом странном месте, и из-за того, что сейчас я будто забыла обо всех хлопотах. Были только я, музыка и Лерой.

Веселье закончилось глубоко заполночь, само собой, лорд Бофер как приличный мужчина вызвался меня проводить. Сперва мы забежали в его дом, где я переоделась в прежнее платье, как сказал Лерой, чтобы он мог вернуть меня генералу в том виде, в котором забирал. Пока я собиралась, к дому подъехал экипаж, а вскоре мы уже остановились перед поместьем Савьера. Удивительное дело, во всех окнах первого этажа горел свет.

— Я смотрю, они с Горальдом неплохо проводят время, — расхохотался Лерой.

— Да уж, ни о какой утренней зарядке завтра видимо и речи быть не может, — фыркнула я.

— Послушай, Мари, пока мы не вошли... — Лерой вдруг остановился перед воротами и взял меня за руку. — Я хотел у тебя спросить. Помнишь, я говорил, что завтра будет королевский бал. И я бы с радостью тебя пригласил туда, но есть одна традиция...

— Я понимаю, ничего страшного, — кивнула я. — Я прекрасно провела время сегодня и...

— И ты не поняла, — улыбнулся лорд Бофер. — Я не бросаю слов на ветер, Мари. Признаюсь, ты очаровала меня с первого взгляда, такая хрупкая и решительная, прекрасная и воинственная. И я хотел попросить тебя стать моей женой.

Я моргнула раз, другой, а в третий это было уже бессмысленно, потому что в руке мужчины блеснуло кольцо.

— Ты согласишься стать моей женой, Мари?

Пару мгновений я растерянно таращилась то на Лероя, то на умопомрачительное кольцо с сияющим камнем. Наверное, со стороны это выглядело как сказка про Золушку: лекарка с окраины, которой только что предложили стать супругой лорда. Вот только... Где же те долгожданные бабочки в животе? Понятное дело, не в прямом смысле, но уж что-то кроме неловкости я должна была почувствовать?

— Лерой, я...

— Я тороплюсь, я понимаю, — улыбнулся блондин. — Но знаешь, я ведь не требую ответа прямо сейчас. Ты можешь подумать, а пока я буду счастлив, если ты просто примешь мой подарок.

— Это ведь кольцо, — зачем-то сообщила я очевидное.

Хотя, цель была вполне определенной: Лерой должен был догадаться, что такой подарок обязывает меня не только основательно подумать, но и объяснять каждому встречному, отчего у меня колечко на заветном пальчике. Отчего-то вспомнилась Джули со своими советами не упустить потрясающего мужчину.

— Мари, — позвал лорд, напоминая о том, что ему вообще-то тоже неловко стоять с протянутой рукой.

— Да? — откликнулась я.

А дальше произошло то, чего я вот вообще не ожидала. Я наивно полагала, что кроме предложения этот вечер сюрпризов мне больше не преподнесет, а поди же ты. Мозг Лероя, видимо, был устроен примерно так же, как компьютеры из моего мира: стоило попасть нужному коду в систему, как она тотчас принимала его в работу. А точнее, мое случайно вылетевшее "да" было расценено как...

— Как же я счастлив, Мари! — воскликнул мужчина, подхватывая меня за талию. — Поверь, ты ни на миг не пожалеешь о своем решении! Позволь?

Я и проморгаться не успела, не то что объяснить, что ни на что не соглашалась, а лорд Бофер уже осторожно целовал мою руку, на которую молниеносно нацепил пресловутое помолвочное кольцо. Вот сейчас нужно было взять себя в руки и, рискуя смертельно обидеть прекрасного человека, сообщить ему, что произошла ошибка, что он меня не так понял. И я почти уже все это сделала, почти, но именно в этот миг открылась дверь особняка Савьера, являя миру самого хозяина, восседающего в кресле на колесиках.

— Лерой? — он вопросительно изогнул бровь.

— Март, Мари только что согласилась стать моей женой! — выпалил блондин, а я стояла, открывая и закрывая рот, как испуганная рыба, оставшаяся без воды, и слова молвить не могла.

— Вот как? — губы генерала дернулись, как будто он собирался улыбнуться, но что-то пошло не так. А потом он так на меня посмотрел, словно я только что призналась, что повинна во всех местных преступлениях и жуть как его разочаровала. — Поздравляю, Мари, отличная партия. Лерой, прекрасный выбор. Когда планируется торжество?

— Осади коней, Март, мы еще не успели, — расхохотался новоиспеченный жених.

Одним неоспоримым достоинством лорда было то, что он хотя бы не распускал руки в присутствии друга, держался на почтительном расстоянии от меня, так что я чувствовала себя вполне комфортно. Точнее должна была, потому что все казалось идеально правильным: сказочный жених, удивительное кольцо, романтичный вечер, предложение... Поцелуй не случился, да, но здесь, кажется, вообще все строго с прикосновениями, так что вполне закономерно.

— Я так понимаю, Мари, вы за вещами? Девушка, связанная обещанием с мужчиной, никак не может жить в доме другого мужчины, к тому же неженатого, верно?

— Думаю, Мари могла бы приходить к тебе, чтобы ты все-таки поправился, — обворожительно улыбнулся Лерой. — Я бы хотел, чтобы на нашу свадьбу ты пришел, а не прикатил в кресле, дружище.

Наверное, генерал собирался что-то ответить. Потом непременно что-то сказал бы Лерой. Но именно в этот момент я вдруг решила, что на сегодня с меня хватит. Набрав в грудь побольше воздуха, я воскликнула:

— Я вам не мешаю тут?!

Оба мужчины уставились на меня с таким видом, будто только сейчас вспомнили о моем присутствии, что разозлило меня еще больше. Я ткнула Лероя, на губах которого застыла удивленная улыбка, указательным пальцем в грудь, и сообщила:

— Если ты не научишься слушать мое мнение, никакой свадьбы точно не случится! А вы, генерал Савьер, потрудитесь сперва выздороветь, а потом выгонять единственного целителя, который заставил ваши ленивые пальцы шевелиться! Пока я не поставлю вас на ноги, никуда отсюда не уйду, надеюсь, это всем ясно?!

Ответа дожидаться я не стала. Гордо подняв подбородок, прошествовала мимо ошарашенных мужчин и скрылась в доме. В комнату свою я летела с такой скоростью, как будто за мной волки гнались. И как я ухитрилась вообще в такое вляпаться?! А главное, как я ухитрилась пропустить единственную возможность сказать Лерою, что он не так меня понял?! И что теперь делать?

Мне срочно, срочно нужно было написать Джули. Потому что в противном случае меня бы просто разорвало от эмоций. И почему в этом мире никто не догалался изобрести какие-нибудь переговорные артефакты на манер наших мобильных телефонов?! Мне срочно нужно было с кем-то посоветоваться.

Я перевела дух лишь опустившись на свою кровать. Беспокоить сейчас подругу было не самой лучшей идеей, у нее намечался прекрасный вечер с возлюбленным, мешать ей явно не стоило. Слуги Савьера уже видели десятый сон, да и откровенничать с ними не хотелось. И что теперь? Неужели я собралась замуж только из-за того, что случайно что-то брякнула?

Хотя... если так подумать... Лерой мне нравился, он красив, обходителен, что греха таить, не беден... Любая бы на моем месте была на седьмом небе от счастья, так почему я таращилась на кольцо, как будто это бомба замедленного действия?!

Я поднялась с кровати и решила, что чашечка горячего какао поможет успокоиться. Я решительно шагнула к двери, рывком открыла ее и столкнулась с Савьером, как раз заносящим кулак, чтобы постучать.

— Вы?! — удивилась я. Странное дело, Лероя за его спиной не было.

— Я, — прищурился генерал. — Хотите какао, Мари?

Плохо понимая, что происходит, я кивнула. А губы мужчины тронула легкая улыбка...

— Я буду ждать вас на кухне, — пообещал Савьер. — Приходите, как только будете готовы.

Он выразительно посмотрел на платье, которое я так и не потрудилась сменить на домашний наряд. Действительно, мне бы не помешало сперва принять душ, переодеться, а уже после приводить мысли в порядок.

Подбадривая себя тем, что горячий напиток сейчас приготовит генерал, я торопливо привела себя в почти приличный вид, нацепила единственное подходящее для вечернего чаепития платье и буквально побежала в сторону кухни. Отчего-то именно грядущее мероприятие вдруг показалось мне самым правильным за весь день.

Савьер колдовал над чашками: на обоих уже появилась ароматная пенка, на которую мужчина щедро сыпал шоколадную стружку.

— А вы сладкоежка, мой генерал, — засмеялась я.

Он обернулся, чуть смутился и попросил:

— Пусть это будет нашим маленьким секретом. Если честно, да, иногда я не прочь съесть что-то такое... что по мнению общества уважающий себя генерал есть не должен.

— Да бросьте, вы же не тигр, чтобы соблюдать исключительно мясную диету, — отмахнулась я. — У каждого есть свои маленькие слабости.

— Пожалуй, — как-то странно согласился Савьер, протягивая мне мою чашку. — Хотите печенья? Или ужин?

— Боюсь, для ужина уже поздно. Но от парочки печенек я бы не отказалась. Да уж, давно мы с вами вот так не сидели...

— Не переживайте, Мари, совсем скоро вам будет с кем проводить вечера. И компания обещает быть повеселее брюзжащего калеки.

— Зачем вы так? — с горечью воскликнула я, поставила чашку с нетронутым какао на стол и опустилась на колени перед Савьером, чтобы смотреть ему в глаза, а не сверху вниз. — Я не покину вас, пока вы не встанете на ноги! И то, что произошло сегодня, этого не изменит! Я не привыкла останавливаться на полпути, и вам, мой генерал, не советую! У вас замечательный потенциал, прекрасные шансы вернуть здоровье, так почему вы меня гоните?

— Вы не хуже меня понимаете, что ваше проживание в моем доме теперь неуместно, — заметил мужчина. — Ваш новый статус... Пейте какао, Мари, остынет.

— Да плевать на статус, неужели вы сами не хотите снова ходить? Мартин, послушайте меня, глупо останавливаться, когда мы так близки к цели!

— Глупо останавливаться, когда мы так близки... - эхом отозвался мужчина, неотрывно глядя мне в глаза. — Пожалуй... Возьмите какао, Мари, идемте в сад. Там есть беседка, а сегодня чудесный вечер и потрясающе звездное небо.

— Вам помочь?

— Не стоит, я прекрасно управляюсь с этой штуковиной на колесах.

Я нагрузила небольшой поднос всем необходимым, и мы с задумчивым Савьером отправились в сад. До обещанной беседки добрались за пару минут, я расставила чашки, вазочку с печеньем и помогла генералу пересесть на скамейку. В этот раз он отчего-то не возражал.

Скамейка была маленькая, сидеть нам приходилось так близко, что я касалась своим коленом ноги генерала. Не уверена, что он мое прикосновение чувствовал сквозь тридцать три слоя одежды, у него и без них с чувствительностью не все ладилось, но было немного неловко. Особенно если учесть, как сказал ехидный Савьер, мой новый статус. Ой!

— Мой генерал, я хотела спросить... А куда делся Лерой?

— Удивительно, что вы вспомнили о своем возлюбленном только сейчас, — расхохотался мужчина. — Я сказал, что вам нужно прийти в себя после волнительной новости, и он отправился домой. Я был не прав? Отправить за ним кого-нибудь.

— Нет, не стоит, — покачала я головой. — Хорошо же сидим...

Савьер как-то странно на меня посмотрел, но спорить не стал. Сидели мы и правда хорошо, спокойно так, с все еще не оставшим какао, печеньками и очередной легендой о звездах, которую, судя по всему, на ходу выдумывал генерал. На этот раз была какая-то удивительная сказка о звездной принцессе, которая сияла так ярко, что к ней, будто мотыльки, слетались самые разные небесные тела, но лишь для того, чтобы сгореть.

— Выходит, эта ваша принцесса так никому и не досталась? — пробормотала я, глядя на небо.

— Почему же? — возразил Савьер. — Нашлась целая планета, которая смогла выдержать ее пламя. Она стала спутником звезды...

— Постойте, разве обычно не наоборот? — удивилась я. — Планета-то больше...

— Дело не в том, кто больше, Мари, — покачал головой мужчина. — Дело в том, что звезда была такой яркой, что планета не смогла погасить ее свет.

— А она пыталась?

— Возможно, — пробормотал Савьер. — Пока я этого не понял...

— Почему мне кажется, что всякий раз вы говорите не о том? — прищурилась я. — Как будто в ваших словах стоит искать второй смысл.

— Не ищите, Мари, — посоветовал генерал. — Знаете, иногда куда полезнее слушать голос сердца, а не голос разума. А иногда наоборот...

— А чей голос слушаете вы? — вырвалось у меня. — Готова поспорить, что вы подчиняетесь лишь разуму.

— Издержки генеральской жизни, — грустно улыбнулся мужчина. — Не могу сказать, что не хотел бы иначе, но боюсь, мое сердце со мной больше не говорит.

— Или кто-то настолько глухой и упрямый, — буркнула я.

На это Савьер ответить не потрудился. Он меланхолично допивал какао, разглядывая звездное небо. Романтик, чтоб его! Нет бы что-то посоветовать... Я так надеялась, что он позвал меня, чтобы поговорить, но генерал действительно просто пил какао и молчал. Так и разошлись мы по комнатам, оставшись каждый со своими невысказанными мыслями...

На следующее утро я проснулась в таком мрачном расположении духа и отвратительном состоянии, что впору было взять больничный и никуда не идти. Жаль, в этом мире больничные целительницам не предоставлялись, а уж идти мне и вовсе было недалеко, буквально несколько шагов по коридору пройти.

Не прибавило мне радости ни лежащее на тумбочке колечко, подаренное Лероем, которое я так и не решилась надеть, ни записка, переданная Глорией. В ней Лерой выражал восхищение вчерашним вечером в таких выражениях, будто мы не в рабочем квартале тусили, а на приеме у ее высочества. К слову, сегодня вечером должен был состояться пресловутый ежемесячный бал, и не то чтобы лорд Бофер на меня давил или торопил с решением, отнюдь, он поставил мне настолько жесткий дедлайн, что я готова была только из-за этого отказаться. Впрочем, решение касалось только похода на бал и признания меня официальной по местным меркам невестой Лероя. С остальным я уже опрометчиво согласилась.

Благо, хотя бы сам жених ускакал по каким-то своим лордовским делам, так что времени у меня было ровно до вечера, прежде чем сам ог нагрянет по мою душу. И вроде бы Лерой — мужчина во всех смыслах замечательный, и предложение его вполне уместно, но я никак понять не могла, почему каждый раз, когда я об этом вспоминала, становилось не по себе.

На завтрак генерал не явился, а вездесущая Глория сообщила, что он все еще спит. Удивившись странностям сегодняшнего режима Савьера, я торопливо позавтракала сама, радуясь, что до слуг еще каким-то чудом не добрались слухи о моей помолвке. Потом прихватила завтрак для генерала и отправилась мучить его утренней зарядкой и массажем.

Мой пациент обнаружился в состоянии крайней задумчивости полусидячим на постели. Сна у него не было ни в одном глазу.

— Готовы к процедурам, мой генерал? — бодро спросила я, осторожно ставя завтрак на столик. — Чем быстрее все сделаем, тем теплее будет ваша овсянка.

— Буду торопиться изо всех сил, — пообещал мужчина. — Какой экзекуции вы подвергнете меня сегодня?

— Сегодня я проснулась некровожадной, — фыркнула я. — Так что обойдемся обычной гимнастикой и рукоприкладством. А после я хотела отпроситься у вас на полдня, я бы сбегала к Джули, это моя подруга, мне нужно...

— Мари, вам не обязательно рассказывать так подробно, — покачал головой генерал. — В конце концов, теперь за вас отвечает Лерой, так что я могу лишь с благодарностью принимать вашу помощь. Ну и жалованье ваше, разумеется, никуда не денется, хотя вряд ли теперь оно вам требуется.

— Я пока всего лишь невеста лорда Бофера, а не его содержанка, — вырвалось у меня. — Неважно. Лучше давайте займемся вашими ногами. В прошлый раз вы весьма неплохо ими шевелили, давайте-ка повторим?

Следующий час Савьер старательно перекладывал обе непослушные ноги с места на место, пыхтя и сквернословя как портовый грузчик. Прогресс был очевиден: с каждым движением он становился все увереннее, вот только счастья ему почему-то это не прибавляло. Когда мы перешли от зарядки к массажу, он и вовсе смутился и уточнил, точно ли это еще требуется.

— А вы что, уже ходите? — поинтересовалась я. — Если нет, то очевидно, я вас еще не долечила. Откидывайте одеяло, его я разминать не буду.

Неловкость, которую мы с таким трудом преодолели, когда я только появилась, кажется, вернулась с новой силой. Только теперь у причин ее даже имя имелось, титулованное. Когда я старательно разминала очнувшиеся от долгой спячки мышцы генерала, он усиленно таращился в окно, словно пытался сделать вид, что вся эта процедура вообще происходит не с ним. А когда я перешла к массажу бедер и вовсе заворочался, как уж на сковородке.

— Да что с вами такое сегодня?! — рассердилась я.

— Будто вы не догадываетесь? — буркнул мой пациент. — Мари, мне неловко, что невеста моего друга...

— Хватит! — закричала я, подскакивая с кровати. — Хватит уже напоминать мне о том, чья я невеста, что я должна делать, а что нет! Я хочу, чтобы вы встали на ноги, чтобы ходили! А вы!..

По щекам текли злые слезы. Я плакала от бессилия, от того, что все происходит со мной, но словно не по моей воле, от того, что с тех пор, как я оказалась в этом мире, никак не могу понять, по каким правилам здесь живут. То, что казалось мне простым и ясным в моем мире, здесь стало настолько сложным, что теперь передо мной маячил алтарь, идти к которому я была решительно не готова.

Я бросилась к двери, продолжать общаться с Савьером, при всяком удобном случае напоминающим мне о помолвке, не было никаких сил.

— Мари, стойте, куда вы? — раздалось взволнованное за спиной.

Я зачем-то обернулась, а потом не раздумывая ринулась обратно, пытаясь успеть подхватить вскочившего следом за мной генерала. Мне не хватило буквально мгновения: ошарашенный собственным поступком мужчина рухнул на пол, простояв лишь пару секунд, но и это для него было огромным достижением.

— Живой?! — воскликнула я, падая рядом с ним. — Ты что такое творишь?

В этот миг из меня будто улетучился весь врачебный разум, оставляя только простую женскую панику. Я зачем-то дотрагивалась до плеч Савьера, проверяла ребра, прощупывала ноги, словно пыталась выяснить, не развалился ли он от падения на кусочки. Сам же пострадавший, очевидно, чувствовал себя куда лучше, чем я себе представляла.

Он ловко приподнялся на локтях, сел, неотрывно глядя мне в глаза, и прошептал:

— Ты слишком быстро бегаешь, Мари... Я немного не успел...

Я моргнула, смахивая слезы с ресниц, обхватила ладонями чуть колючие щеки Савьера и прошептала:

— Вот же сумасшедший! И зачем только ты?..

— Слушал сердце, — хрипло отозвался генерал, притягивая меня к себе.

Целовался Мартин Савьер так, что я потеряла счет времени и совсем забыла, где нахожусь, и чье кольцо лежит на моей тумбочке. Были только мы: глупая девушка из другого мира, которая вдруг поверила в сказку, и сильный мужчина, отчаянно пытающийся вернуть прежнюю жизнь. Мужчина, которого я, кажется, полюбила.

Вот только не успела я об этом подумать, как кто-то настойчиво постучал в дверь.

— Простите за беспокойство, — раздался голос Глории из-за двери. — Тут посетитель... Говорит, срочно желает видеть генерала Савьера. Впускать?

— У меня целитель, — крикнул генерал. — Я скоро подойду в гостиную.

— И лорд Бофер дожидается, — не унималась горничная. — Что-то говорил про помолвку, я так и не поняла.

— Он же только вечером должен был... - прошептала я, с ужасом понимая весь ужас ситуации.

Я сижу на полу с горящими и явно припухшими от жарких поцелуев губами, рядом со мной — генерал, который все еще сжимает меня в объятиях, а за дверью мой жених и какой-то гость, мечтающий с ним поговорить. И если они сейчас решат войти, то будет крайне неловко. Нет, Лерой такого явно не заслужил, я должна поговорить с ним, все объяснить, а не поступать так за его спиной.

Вот только Савьер вдруг отпустил меня и пробормотал:

— Я не должен был... Мари, я совершил непоправимую ошибку...

— К-какую ошибку? — дрогнувшим голосом спросила я.

Неужели сейчас он скажет, что мне почудилось, что это не он бросился меня догонять, забыв, что вот уже больше года как не ходит?! Что мне почудилось, с какой нежностью он меня целовал?

Ответить мужчина не успел. За дверью раздались громкие женские голоса, один из которых принадлежал Глории, а второй вроде бы был мне знаком, но я никак не могла определить, кто это был. И она явно была куда громче и настойчивее горничной, потому что в следующий миг дверь с треском распахнулась, а на пороге возникла Дайрин собственной персоной, а за спиной ее маячил недоумевающий Лерой.

— Ма-арт, — капризно протянула девица, кажется, не смутившаяся от того, что застала своего бывшего в одном исподнем в компании другой девушки. — Почему твоя служанка меня не пускает? Как ее там, Амалия?

— Глория, — буркнул Савьер. Действительно, это же самое важное сейчас уточнение, нет бы выставить несостоявшуюся невесту... — У меня были целительские процедуры и...

— И они пошли не по плану, — пробормотала я, осторожно поднимаясь и стараясь не смотреть в глаза Лерою.

Впрочем, тут кроме меня вообще никого ничего не смушало. Потому что лорд Бофер ловко обошел замешкавшуюся Дайрин с криком:

— Милая, ты не ушиблась? Март, цел? Давай помогу тебе, дружище.

Пока Лерой суетился, поднимая генерала обратно на кровать и целомудренно накрывая одеялом, а я благодарила крепкую нервную систему Савьера, который ухитрился не выдать недавнего происходящего некими физиологическими реакциями, Дайрин, судя по всему, услышала лишь одно слово:

— Ми-илая?!

В голове ее происходили сложные мыслительные процессы. Она определенно помнила, что я имею какое-то отношение к Савьеру, вот только мы ведь не говорили ничего о наших с генералом отношениях, это блондинка себе невесть чего надумала.

— Леро-ой, я ведь правильно расслышала?

— Да, — обворожительно улыбнулся лорд Бофер. — Дайрин, разреши представить тебе мою невесту Мари, она любезно согласилась помочь Марту встать на ноги. Верно, Мари?

Кивала я с таким энтузиазмом, точнее с его отсутствием, что любой бы засомневался. Но Дайрин чуткостью не обладала, новости явно обрадовалась и, растянув пухлые губы в улыбке, прочирикала:

— Вот и чудненько тогда, что ты пришел, Лерой! Вы идите, а мы тут с Мартом сами справимся, верно, любимый?

Я бы с радостью послушала, что ответит опешивший от такой наглости Савьер, но Лерой уже практически выставил меня за дверь и даже прикрыл ее, чтобы оставить генерала и его бывшую наедине.

— Гадюка светская, — покачал он головой, когда мы отошли от спальни генерала.

— Дайрин?

— Она самая, — кивнул мужчина. — Когда с Мартом случилась беда, она поначалу клялась ему в верности, а потом просто пропала. Я слышал, что она пыталась выйти замуж за добрую половину титулованных холостяков столицы, одному было лет семьдесят, но что-то не сложилось.

— Ты зачем их одних-то оставил тогда?! — возмутилась я, собираясь уже спасать Савьера, но Лерой ловко перехватил меня за руку и потянул в гостиную.

— Мари, Март большой мальчик, сам разберется. И потом... Знаешь, кажется, он действительно ее любил, и если бы она была рядом, кто знает, может он бы встал на ноги гораздо раньше. И может сейчас ее присутствие как-то ему поможет.

Действительно ее любил... И почему я решила, что генерал оставил свое прошлое и решил начать новую жизнь? Потому что он случайно меня поцеловал? В моем мире это вообще ничего не решало. Здесь, кажется, тоже. Он ведь не выставил Дайрин, ни слова не сказал Лерою. Выходит, я надумала себе то, чего не было на самом деле?

— Все в порядке? — вырвал меня из мрачных мыслей лорд Бофер.

— Да, все хорошо, — я выдавила улыбку, которая больше походила на гримасу человека, закусившего лимоном. — Я тебя ждала только к вечеру...

— Я знаю, у меня немного времени, я приехал потому что подумал, если ты согласишься отправиться во дворец, тебе нужно будет соответствующее платье и...

— Нет, прости, — торопливо перебила я. — Никаких дворцов сегодня, я пока не готова.

Лерой мигом перевел взгляд с моего лица на руки, на которых никакого помолвочного кольца не обнаружилось, а после вопросительно уставился на меня.

— Процедуры же, — отмахнулась я. — Всегда все украшения снимаю.

Кажется, объяснение мужчину устроило. Он поцеловал мою руку, рассыпался в комплиментах и ушел, сославшись на неотложные дела. Я же выклянчила у него свободный вечер, который Лерой непременно пытался чем-нибудь занять, раз уж бал сорвался, а потом торопливо переоделась и, пользуясь тем, что Савьер был занят своей обворожительной гостьей, рванула к Джули. Только бы она оказалась дома!

Несомненным плюсом работы у Савьера было то, что проблем с деньгами я теперь не имела и могла себе позволить местный аналог такси. Наемный экипаж домчал меня домой буквально за несколько минут, я расплатилась с возницей и забарабанила в дверь.

— Джули! Джули!

Подруга появилась через пару мгновений, испуганная и всклокоченная, будто я ее разбудила.

— Святая Патриция, Мари, за тобой волки что ли гонятся? — воскликнула она, пропуская меня в дом. — Отчего ключом не открыла?

— Вообще про него забыла, — призналась я. И тотчас наткнулась взглядом на огромный мужской плащ, висящий на крючке у двери. — Ты не одна?

Кажется, у подруги вечер сложился куда приятней, чем у меня. Во всяком случае, ее кавалер был здесь по ее желанию, а не вопреки.

— Барт уже уходит, — протараторила Джули, заливаясь румянцем. — Он это... Домой меня провожал, задержался немного...

— Ты не обязана оправдываться, — засмеялась я. — Я рада, если ты счастлива. Главное, чтобы он тебя не обидел.

— Мари, ты даже не представляешь, какой он! — прошептала подруга, оглядываясь на лестницу, с которой слышались тяжелые мужские шаги. — Кажется, он моя судьба! Ах, если бы он тоже так думал...

— Вот увидишь, он обязательно позовет тебя замуж, — воодушевленно ответила я. — Он вчера так на тебя смотрел... Так смотрят влюбленные.

— Так он это... вроде бы уже... - окончательно смутилась Джули. — Точнее, он сказал, я согласилась, а завтра обещал с кольцом прийти, как полагается. Только не говори ему ничего, пожалуйста, испугается еще и передумает...

— Не скажу, — пообещала я.

Мы проводили Барта, который при виде меня покраснел так, будто я понятия не имела, чем мужчина и женщина занимаются наедине. Стоило двери за ним закрыться, Джули повернулась ко мне и решительно потребовала:

— А теперь ты рассказывай, от кого убежала в такую рань!

— Обед уже, — напомнила я влюбленной подруге, которая явно на часы еще не смотрела.

— Это дела не меняет, — отрезала Джули. — Неслась ты сюда так, что даже причесаться нормально забыла. Что стряслось?

— Тут такое дело... - осторожно начала я, с трудом подбирая слова. — Я, кажется, замуж выхожу за Лероя. А еще, я целовалась с Савьером. И, кажется, я совсем запуталась...

Если и мог быть в этом мире кто-то подходящий для того, чтобы разложить мои мысли ровными рядочками по полочкам, это определенно была Джули. Подруга усадила меня на стул в кухне, налила огромную кружку чая, выдала хлеб и мясо, из которых я соорудила вполне приличные бутерброды, а потом уселась напротив и принялась выспрашивать с последовательностью опытного дознавателя.

Из подкорок моего подсознания было вытащено все: каждое слово каждого мужчины, их поступки, вся известная мне подноготная обоих, да что там, даже то, как часто я произносила имя каждого из них Джули ухитрилась посчитать. Вердикт ее был однозначен: замуж идти надо.

— Ты только подумай, Мари, если и впрямь все так, как ты говоришь. Лерой — твой единственный шанс в люди выбиться.

— Я и сейчас среди людей, ты так-то тоже не черепашка, — возмутилась я.

— Не глупи, — возразила подруга. — Мне многого не надо, да и талантов у меня особых нет. Если Барт не передумает, стану женой кузнеца, буду как сыр в масле кататься, детишек растить. А тебе другое нужно.

— Почему это другое? Может, я тоже детишек хочу.

— Может, — не стала спорить Джули. — Вот только разве ж ты по своей воле откажешься от целительства? Сколько я тебя помню, никогда ты страждущего в беде оставить не могла, а супруг твой может всякого потребовать. Лерой же тебя неволить точно не будет, ты посмотри, даже у генерала твоего работать разрешил, все на благо друга. И к тебе внимателен. А еще... Тебе, как супруге лорда, полагается титул. И ты сможешь выучиться в королевской академии целителей, как мечтала.

— Ты предлагаешь мне выйти замуж из материальных соображений? — уточнила я.

— Я предлагаю тебе не делать глупостей, — отрезала подруга. — И хвататься за единственный шанс стать леди и исполнить свои мечты. К тому же, Лерой — прекрасный человек, будет относиться к тебе так, как ты этого заслуживаешь.

С последним сложно было поспорить. Меня смущало лишь одно: этот прекрасный человек тоже заслуживал кого-то, кто его бы любил. А я этого обещать своему жениху не могла, потому что мое сердце, кажется, было занято другим.

Мы болтали с Джули до самого вечера, выпили, кажется, ведро чая, съели гору продуктов и расстались чрезвычайно довольные друг другом. Я пообещала подруге, что если Барт все-таки решится, помогу ей с платьем. А она убедила меня в том, что Лерой — прекрасный вариант для семейной жизни, а то, что я его не люблю — сущие мелочи. В конце концов, относилась я к нему хорошо, как мужчина он был привлекателен, а что до сумасшедшей любви, так она мимолетна. Куда важнее теплые, доверительные отношения.

Именно в этом я старательно себя убеждала, пока уже в доме Савьера шла к двери его комнаты, чтобы узнать, как себя чувствует мой пациент. А уже подойдя к двери, услышала разговор, явно для моих ушей не предназначенный...

— Дай ей время, Лерой, — от спокойного, размеренного тона генерала мне стало не по себе. — Ты напорист как дикий буйвол, разумеется, Мари тебя избегает.

Лицемер! Уж кто-то, а Савьер-то прекрасно понимает, что произошло! И даже не потрудился признаться другу... На него это было крайне непохоже, и что-то мне подсказывало, что надо бы поискать какой-то смысл в действиях генерала, но увы, пока я чувствовала лишь горечь.

Я мечтала о мужчине, который готов был взять на себя ответственность за свои действия и чувства, но, видимо, в Савьере я ошиблась. Или то, что произошло между нами, было мимолетной слабостью? Любопытно, что ответит ему мой жених?

— Возможно, я поступил опрометчиво, но сам посуди, Март, разве я не прав? Стоит Мари выйти в свет, как тотчас выстроится очередь из кавалеров. Лучше будет, если мы сразу определим ее статус во избежание недоразумений.

— Боги, Лерой, Мари — не морковка, к которой племенной конь должен прибежать первым! И я не заметил в ней стремления к придворным интригам, вряд ли она захочет посещать мероприятия, сродни недавнему. Мне показалось, она испытывала искреннее облегчение, когда смогла уйти.

— Это пока, — тотчас возразил лорд Бофер. — Но что, если ей понравится?

— Ты настолько боишься, что она выберет не тебя? — хмыкнул Савьер.

— Послушай, Март, — некоторое время Лерой подбирал слова, а потом продолжил чуть тише, так что мне пришлось самым безобразным образом прилипнуть к замочной скважине. — Мари красива, умна, прекрасно воспитана. Она не опозорит меня на приеме у короля, с легкостью справится с обязанностями леди Бофер. Она мечтает закончить академию целителей — без проблем, я дам ей такую возможность. А она, в свою очередь, когда-нибудь поможет мне, если мне потребуется ее помощь. Что еще нужно для счастливого брака?

— Ты точно хочешь услышать ответ? Боюсь, он тебе не понравится, дружище.

— Да к бесам эту твою любовь, Март! — фыркнул лорд Бофер. — Я сделаю все, чтобы Мари чувствовала себя счастливой, этого достаточно. А что до чувств... Как тебе, далеко они тебя завели? Кажется, именно ты умирал от любви к Дайрин, или я ошибаюсь?

— Ты прекрасно знаешь, что произошло, — мрачно заметил Савьер. — Дайрин... Она просто была не готова.

— Она просто тебя не любила, Март, — припечатал Лерой. — А ты до сих пор защищаешь ее выбор. Зачем она приходила сегодня?

— Не поверишь, говорила что-то о прежних чувствах, — нехотя отозвался генерал. — Всколыхнуло у нее там что-то.

— А я говорил, что нечего сидеть затворником, — засмеялся мой жених. — Только не совершай прежней ошибки, Март, слушай свой разум, а не сердце. Спутница жизни — это не случайная девка в постели, ее нужно выбирать так, чтобы не пожалеть потом.

Ну да, и, желательно, не любить... Почему-то стало тошно. Я так беспокоилась о чувствах Лероя, а их, оказывается, и не было никогда? Возможно, в чем-то он прав, в чем-то лорд Бофер даже похож на мужчин из нашего мира, тех, кто владеет крупным бизнесом и выбирает супругу, чтобы выглядела статусно, мужа не позорила, а при случае — ничего не смогла отсудить. И оба счастливы. А я... Смогу я быть счастливой с Лероем?

Получить образование, стать целительницей, родить детей от лорда Бофера... Что, если Джули права, а любовь — и правда что-то мимолетное, проходящее? И слушать нужно разум, а не глупое сердце, которое рвется совсем не к тому?!

— Что ты решил с Дайрин? — мимолетно поинтересовался Лерой.

— Ничего. Она, несомненно, не отступится, будет пытаться вернуть свою прежнюю жизнь. Но быть с той, кто побывал в постели едва ли не каждого мужчины, хотя бы издали видевшего короля, я не хочу. Кроме того, я не думаю, что смогу, как ты там сказал... Что смогу сделать какую-то женщину счастливой.

— Вот как? — искренне удивился лорд Бофер.

— Я думал, что смогу слушать свое сердце. Но, кажется, оно молчит...

А я, кажется, выхожу замуж. Потому что никаких препятствий для брака по расчету больше не вижу. А сейчас, наверное, лучше было бы обнаружить свое присутствие, пока Лерой не засобирался домой и не хлопнул любопытную невесту дверью по носу. Что до Савьера... Как и обещала, я сделаю все, чтобы он снова смог ходить. А потом со спокойной душой перееду в особняк супруга и буду жить счастливо настолько, насколько смогу. Джули права, мне нужно устраивать свою жизнь, а не спасать Савьера, который решил закопаться в собственной болезни.

Я решительно выпрямилась, громко постучала в дверь и вошла с бодрым возгласом:

— Прекрасного вечера, господа! Я вам не помешала?

А после демонстративно направилась к Лерою, с удовлетворением отмечая, как меняется лицо генерала. В момент, когда я появилась на пороге, в глазах его, готова была поклясться, блеснула радость. Сейчас же на лице мужчины отпечаталась вселенская тоска. Сам виноват, нужно нести ответственность за свои действия и не прикрываться тем, что ноги не ходят. Целовал он меня отнюдь не ногами!

— Мари, милая, мы как раз о тебе говорили! — лорд Бофер шагнул ко мне, ухватил за руку и прижался губами к запястью. Савьер только поморщился, видимо, жест был достаточно интимным.

— Любопытно, и что же вы говорили? — прощебетала я, неотрывно глядя на генерала.

— Что мне невероятно повезло с невестой, — отозвался Лерой.

Что ж, во всяком случае тут он не соврал. Если притянуть за уши, обсуждали мужчины действительно именно это. Жаль, что жених не уточнил, как именно. А воодушевленный моим фальшиво-бодрым настроением лорд продолжал:

— Мари, я обещал приехать вечером, признаться, я хотел поговорить с тобой. Март, не против, если я украду твою целительницу ненадолго?

— Разумеется, — холодно отозвался Савьер. — Приятного вечера.

— Я зайду чуть позже, генерал, — так же сухо пообещала я. — Вечерние процедуры.

— Ставь его скорее на ноги, Мари, пока я не начал ревновать, — засмеялся ничего не подозревающий Лерой.

Уже выходя из комнаты, я обернулась. Генерал задумчиво смотрел в окно, остальных для него, кажется, не существовала. На мгновение мне даже почудилось, что передо мной снова тот Савьер, каким я встретила его впервые: угрюмый, нелюдимый, не умеющий улыбаться. Вот только теперь я знала, что это не так. И не могла понять, почему он позволил себе проявить чувства, а потом просто отвернулся от меня, фактически отпуская к Лерою.

А мой жених, сияя безупречной улыбкой, увел меня в гостиную, где по-хозяйски устроился в кресле, предложив мне место напротив себя, и сообщил:

— Мари, я хотел поговорить с тобой о свадьбе. Я понимаю, что это событие требует тщательной подготовки, и я хочу, чтобы ты ни в чем себе не отказывала. Моя невеста должна в этот день сиять от счастья!

— В какой именно день? — уточнила я. — Я имею в виду, мы говорим о каком-то конкретном дне или гипотетическом?

— Мари, ты очаровательна, — расхохотался лорд Бофер. — Разумеется, о конкретном. Собственно, я как раз хотел предложить конец месяца, суббота, прекрасное время для свадьбы, не находишь?

Откровенно говоря, я что-то вообще перестала страдать находчивостью. Чувство было такое, что меня подхватило, как щепку ветром, и крутит, переодически шмякая о какие-то препятствия. Порой даже очень больно бывает.

— Это ведь уже через три недели, — брякнула я, от неожиданности не скрывая ужаса.

— Милая, я ведь сказал, любой твой каприз, свадьба будет потрясающей.

— Мы куда-то торопимся? — уточнила я.

— Разумеется, — впервые за все время с момента помолвки Лерой осмелился подойти ко мне, притянуть за талию и посмотреть мне в глаза. — Мне не терпится стать твоим мужем! Я полагал, что и ты не намерена годами ходить в статусе невесты.

В чем-то он был прав. Происходящее мне отчаянно не нравилось, и я вдруг захотела закончить этот фарс хоть в какую-нибудь сторону. Свадьба, так свадьба. Только Джули позвать нужно будет, кроме нее у меня в этом мире никого нет. Или сказать лорду Боферу, что я не хочу за него выходить?

"Доверься разуму", — так, кажется, сказала Джули?

Что, если разум говорит, что так будет правильно, спокойно. Даже когда Лерой думал, что я его не слышу, он обещал сделать меня счастливой. Он не обещал больше, чем может дать, был искренен и честен, так почему в таком случае я не могу решиться на откровенность?

— Лерой, послушай... - осторожно пробормотала я, глядя на него и ловя малейшее изменение настроения лорда. — Мне нужно кое-что тебе сказать. Так будет честно. Я... Дело в том, что я...

— Ты меня не любишь, — все так же бодро сообщил мужчина.

Я от неожиданности поперхнулась воздухом и закашлялась. Лерой бережно придержал меня за руку и, дождавшись, пока я снова буду способна разговаривать, улыбнулся.

— Мари, я не глуп и не слеп.

— И не влюблен, — не выдержала я.

— И не влюблен, — не стал спорить жених. — Но заметь, я ни разу не солгал тебе. Я говорил, что очарован тобой, так и есть. Ты прекрасная партия для любого мужчины, даже твое происхождение — скорее достоинство, чем недостаток. За тобой не стоит армия голодных высокородных родственников, проигравшихся на скачках, у тебя нет десяти капризных сестер, вбивающих тебе в голову всякую чушь. И да, ты благородна, и я уверен, не сделаешь ничего, что могло бы мне навредить.

— То есть все это время ты знал, что я сомневаюсь?! — обалдело моргая, спросила я.

— Я ведь сказал, что не слепой, — пожал плечами Лерой. — И о твоих... хм... отношениях с Мартом я тоже знаю.

— Вот как?

— Мари, послушай. Давай откроем все карты, надеюсь, ты не прячешь в рукаве пару лишних тузов. Я испытываю определенное давление со стороны короны. Как ты знаешь, мы долгое время служили вместе с Мартом, но до звания генерала я так и не дослужился. Не потому, что заслуг было мало, а скорее из-за бурного прошлого. Мне предстоит вернуться на службу, отпуск окончен. И теперь мне недвусмысленно намекнули, что неплохо бы сделать это женатым.

— Меня ждет участь жены генерала? Гарнизоны, война? — испугалась я.

— Тебя ждет светская жизнь в столице, балы, приемы и все, чего ты пожелаешь, — возразил Лерой. — Ты совершенно не обязана меня сопровождать. Да и войн сейчас не намечается. Единственное, о чем я прошу, это не ставить меня в неловкое положение. Свет не должен знать о наличии у тебя фаворитов, даже если ты вдруг их заведешь.

— Я так понимаю, ты себя ограничивать тоже не собирался? — прищурилась я.

— Ты ревнуешь? — расхохотался лорд Бофер. — Вряд ли это будет возможно, боюсь, за мной будут приглядывать. Нет, Мари, я просто хочу, чтобы наша свадьба состоялась. Если наша супружеская жизнь будет тебя тяготить, мы сможем что-нибудь придумать позже.

— Фиктивный брак на ограниченный срок? — догадалась я. — К чему были все эти реверансы, Лерой, почему ты не спросил как есть?!

— А ты бы согласилась? — хитро подмигнул мужчина.

— Разумеется, нет! — возмутилась я.

— Ну вот, видишь, — притворно вздохнул дамский угодник. — Я хотел узнать тебя поближе, убедиться, что мы сможем хотя бы попытаться ужиться. И, надо сказать, если бы ты захотела, я был бы тебе прекрасным мужем, правда. А ты бы получила диплом академии целителей, я бы помог тебе с практикой...

— Генерал... он знает, что брак ненастоящий? — зачем-то спросила я.

— Он знает, что я достаточно обаятелен, чтобы это изменить, — улыбнулся Лерой. — Март большой мальчик, Мари, если он посчитал, что недостоин тебя, значит, решения своего не изменит. А я клянусь, что ты ни на мгновение не пожалеешь о том, что стала леди Бофер.

Я не нашлась, что ответить. Только мне показалось, что я знаю Лероя, как облупленного, и вот он открылся мне с новой стороны. Удивительно, но даже после этого признания я не могла на него злиться. Он сделал все так, как должен был сделать настоящий мужчина. Открылся вовремя, не в тот момент, когда мы уже были женаты, дал мне выбор, да и ухаживал красиво, что тут говорить. Приручал меня, как дикую птицу, пока я не начала ему доверять. И взамен он ведь не требует ничего, просто носить его фамилию и титул и позволить ему делать карьеру.

— Если тебе нужно время подумать, я готов подождать, — спокойно заметил Лерой. — Только, прости, я ограничен во времени.

— Когда тебе уезжать?

— Через четыре недели, — грустно улыбнулся мужчина. — Как ты понимаешь, это возмутительно скоро.

— Скоро... - я покосилась на дверь, в которую никакой генерал, разумеется, входить не собирался, побарабанила пальцами по подлокотнику кресла, на котором сидела. А потом подняла взгляд на Лероя. — Хорошо. Только, пожалуйста, пусть свадьба будет скромной. Я не выдержу толпу придворных.

— Мы можем быть только вдвоем, если ты пожелаешь, — заметно повеселел Лерой.

— Это было бы идеально. Да, пожалуй.

— Тогда я... я приду завтра, если ты не возражаешь, — пообещал лорд Бофер. — И еще, Мари. Прошу, не отказывайся от лечения Марта. Для меня это правда очень важно, даже сейчас.

Лерой ушел, а я устало закрыла глаза, цепляясь пальцами за обивку кресла. Идеальный мужчина: честный, красивый, искренний. Почему, ну почему так случилось, что мы с ним не смогли друг друга полюбить?!

А впереди меня ждали вечерние процедуры с мужчиной, видеть которого у меня не было никаких сил.

Перед дверью генерала я топталась добрую четверть часа, собираясь с духом. У меня никак в голове его поступок не укладывался, единственное, до чего я додумалась, так это до неутешительного вывода о том, что он все еще любил Дайрин. Или настолько был ей разочарован, что просто был не способен на новые чувства.

Что до меня... Я все-таки считала, что первый шаг в отношениях должен сделать мужчина. Наверное, когда-то и инициатива женщины была оправдана, но это в моем мире. Здесь же определенно девушки были в позиции робких и принимающих, а не настойчивых и хватающих понравившегося мужика за грудки прямо напротив дверей в ЗАГС.

Может, именно поэтому я не вышла замуж в своем мире, слишком долго ждала, пока кто-то шагнет в мою сторону. Или попросту была слишком требовательной. Наверное, то, что происходило теперь — самый правильный из возможных вариантов. Взаимное уважение, приятный человек рядом, спокойные и ровные отношения, разве можно хотеть большего?

Почему тогда всякий раз, стоило мне вспомнить горячие губы Савьера, сердце замирало? Нет, хватит, у него был шанс все изменить, но он этим шансом не воспользовался. Теперь я выбираю, и я выбираю спокойствие и Лероя.

— Могу я войти? — крикнула я из коридора, когда после стука никто не отозвался.

— С каких пор ты спрашиваешь, Мари? — поинтересовался генерал, распахивая дверь.

Удивительно, впервые он не полулежал в постели, а вполне бойко передвигался по комнате в кресле, и видеть это было крайне непривычно. Как будто Савьер принял какое-то решение и больше не желал казаться немощным.

— Вечерний массаж, время пришло, — я выдавила улыбку. — Надеюсь, у вас позитивный настрой, я хочу поставить вас на ноги как можно скорее.

— Убегаешь? — прищурился Савьер.

— Я? — не выдержала я. — Пожалуй, нет. Я не привыкла бежать от того, что кажется непростым, иначе меня бы не было здесь, Мартин.

Я понимала, что мои слова были для него сродни ударов, но ничего не могла с собой поделать. Сердце жгла обида, а глаза щипало от предательски подступающих слез. Вот Лерой никогда, ни разу не заставлял меня плакать из-за него. Рядом с блондином я чувствовала себя счастливой и живой. Так зачем я цепляюсь за того, кто не желает вылезать из раковины?

— А что, если то, что ты считаешь непростым, на самом деле невозможно? — бросил Савьер.

— Я предпочитаю пробовать даже то, что кажется невозможным, — пожала я плечами. — Ты ведь шевелишь ногами, а это тоже до моего появления считали невероятным.

— Дело не в этом! — воскликнул мужчина, но я не желала его слушать.

— Послушай, давай уже сделаем эту бесову зарядку на ночь, и я пойду. Я обещала, что ты встанешь на ноги, все усилия приложу, чтобы это было так. И даже рекомендации на дальнейшую жизнь тебе распишу, чтобы через годик-другой ты смог бегать по арене не хуже своего ученика. Садись, пожалуйста, на край кровати, попробуем сегодня удержаться на ногах, раз уж ты уже пытался.

К счастью, спорить мужчина не стал. Покорно перебрался на кровать, поставил ноги на пол и вопросительно уставился на меня. Я встала напротив, протянула ему руки и скомандовала:

— Держись и осторожно поднимайся, не делай резких движений.

— Может, лучше было попросить кого-то покрепче? — усомнился Савьер.

— У тебя тут ковер, не заставляй меня думать, что ты трус, — процедила я. — Поднимайся.

— Такой я тебя еще не видел, — покачал головой мужчина.

— Какой, Мартин? — прищурилась я. — Какой, такой? Разочарованной?

— Мари, я ведь ничего не обещал, я говорил, что моя жизнь больше не будет прежней. Даже если я смогу ходить, я не верну ни прежний статус, ни положение при дворе.

— Вставай, черт тебя дери, — крикнула я, чувствуя, как катятся по щекам злые слезы. — Ничего ты не понимаешь, ничего! Сколько ты пролежал, пока понял, что можно было просто пошевелить ногами?! Сколько ты просидел, пока понял, что способен стоять?! Вставай!

Я рванула его руки на себя, а Савьер неожиданно ловко встал, покачиваясь, но вполне себе успешно балансируя. Вряд ли он был способен куда-то идти, но уже это было невероятной победой над тем, прошлым генералом, который только и делал, что лежал в постели и бурчал как черная туча.

— Стой столько, сколько я скажу, — приказала я.

Стараясь не думать о крепких руках мужчины, которыми он сжимал мои, я старательно отсчитывала секунды. Слишком долго стоять тоже было нельзя, все хорошо в меру. Две минуты, ровно две минуты.

— О чем ты сейчас думаешь, Мари? — хрипло спросил Савьер.

— Считаю время, — честно призналась я. — Сбилась...

— А я думаю о том, что Лерою очень с тобой повезло, — тихо произнес мужчина.

— Тебе с ним тоже, — буркнула я. — В следующий раз держать тебя будет он. Или садовника попрошу. Главное, что ты понял, как именно это делается.

В следующий миг Савьер без предупреждения рухнул на колени, не удержавшись. Я тихо выругалась, вот же бестолковая, знала же, что долго нельзя! А еще в целители собралась!

— Прости, Мартин, прости! — искренне воскликнула я, помогая ему перебраться на кровать. — Зачем ты меня отвлек?

— Ошибся, — улыбнулся мужчина. — Иногда люди ошибаются, случается.

— Главное, чтобы эти ошибки потом можно было исправить, — вздохнула я. — Ладно, протягивай ноги, пару минут рукоприкладства, и я пойду.

Больше Савьер со мной не спорил. Смотрел, как уверенно скользят мои руки по его ногам, но не произносил ни слова. Только пожелал мне добрых снов, когда я уже уходила.

Утром я узнала о том, что генерал Мартин Савьер покинул поместье, а мое жалованье оставил на тумбочке. Впервые от меня сбежал пациент, не способный ходить...

Горя праведным негодованием, я ворвалась в кухню, где старательно помешивала булькающую кашу Моника. Глория, которую я заметила прежде в конце коридора, при виде меня шарахнулась в сторону и скрылась в кладовке, притворившись, что она крохотная глухая мышка. Сколько бы я не билась в дверь, горничная ее так и не открыла. А теперь и Моника, смущенно пряча глаза, посоветовала мне поинтересоваться, куда делся Савьер, у Ганса, потому что ее дело — завтраком всех кормить, а не за хозяином приглядывать.

Пыхтя от негодования, я бросилась на поиски Ганса. Мужчина обнаружился в саду, задумчиво разглядывал поникший розовый куст и что-то бормотал. Прислушавшись, я поняла, что речь идет о Савьере:

— Надо же такое придумать... Ну хозяин... Это же сколько времени...

— Ганс! — бодро позвала я, опуская руку на его плечо. — А не подскажете, куда отправился генерал? Он тут зарядку пропустил, нехорошо.

— Ну и напугали же вы меня, матресс Пирс! — воскликнул дворецкий. — Не велено говорить, велено оставить вам жалованье и пожелать хорошего дня.

— И все?! — почти взревела я. — Хоть бы объяснился...

— Ничем не могу помочь, матресс Пирс, — развел руками Ганс. — Я не могу ослушаться хозяина.

Тут он был прав, в плане верности Савьеру Ганс, пожалуй, дал бы фору сторожевому псу. Стоило вспомнить, как он приглядывал за мной в мой первый выходной по просьбе генерала. Да уж, давно это было, так давно, что кажется неправдой. А между тем с момента моего появления в доме Савьера и месяца не прошло...

— Спасибо, Ганс, — вздохнула я. — Извини, что напугала. Пожалуй, мне в таком случае здесь делать нечего. А надолго он уехал?

— Простите, матресс Пирс, — покачал головой дворецкий. — Не могу знать.

Если уж Ганс ничего мне рассказать не мог, то остальные и подавно. А Савьер — самый настоящий трус! Он мог бы хотя бы попрощаться, а не выставлять меня как вшивого котенка за порог.

Мне ничего не оставалось, как вернуться в комнату, собрать вещи и попросить Ганса заказать для меня экипаж, чтобы со всеми, к счастью, немногочисленными пожитками отправиться в наш общий с Джули дом. И сообщить об этом великом переселении Лерою, если он будет меня искать. Можно было отправить жениху письмо, но почему-то никаких сил на это у меня уже не осталось.

Через пару часов мы с Джули сидели на уютной маленькой кухне и старательно заливали сырники вареньем. Пусть время было уже обеденное, сладкое подходило для того, чтобы заесть мои неприятности, куда лучше, чем копченый окорок.

— И что, он даже с тобой не попрощался? — недоумевала подруга. — И даже спасибо не сказал?! Вот же гад!

— Понятия не имею, что у него в голове, — вздохнула я. — Видела бы ты его вчера... Он ведь все решил, смотрел на меня так... Я даже описать не могу!

— Послушай, ты ведь решила выйти замуж за Лероя? Ну так и иди! Почему ты вообще переживаешь за Савьера? Он ведь на ноги встал? Встал. Значит, ты все, что могла, сделала. Вот и пусть живет, как считает нужным! А Лерой хотя бы с тобой честен, разве нет?

— Честен, — согласилась я. — Но что будет, если он кого-то полюбит? Что будет со мной?

— Он честно тебе об этом скажет, — пожала плечами подруга. — И ты, если вдруг полюбишь... Ну, кого-нибудь другого... Боги, Мари, да как ты вообще умудрилась влюбиться в этого отшельника?! Он ведь нелюдимый, скучный, грубый и...

— И совсем не такой, каким ты его себе представляешь, — я покачала головой, утопила очередной сырник в клубничном варенье и грустно продолжила. — Понимаешь, это ведь не объяснишь никак. Вот вроде бы куда проще и логичнее влюбиться в Лероя: он яркий, веселый, привлекательный. Но какой-то поверхностный что ли...

— Ну да, без трагедии живет, а тебе страданий подавай! — фыркнула Джули.

— Я не знаю, как объяснить, — улыбнулась я. — Но сейчас я чувствую себя ужасно. Человек, которого я любила, просто ушел без объяснения причин своего странного поступка. Просто ушел! Ах, да, он еще мне подарок оставил, Ганс перед моим уходом отдал. Ты только посмотри!

Я бросилась к сумке, вытащила из нее книгу и протянула недоумевающей подруге. Та некоторое время задумчиво таращилась на обложку, а потом удивленно подняла на меня взгляд:

— Медицинский атлас? И что это? Он намекает, что ты так себе целитель?

— Он намекает, что желает мне хорошей учебы в академии, которую мне пообещал Лерой, — буркнула я. — Вероятно.

От злости я вонзила вилку в сырник с таким рвением, что брызги варенья во все стороны разлетелись. Больше всего на свете мне хотелось приложить Савьера этим самым атласом по затылку, глядишь, мозги бы на место встали. Но увы, такой прекрасной возможности он мне не предоставил, сбежал.

— Мари, — позвала меня подруга, когда я закончила вытирать сладкие капли со стола. — Знаешь, что сейчас самое лучшее ты можешь для себя сделать? Выходи замуж за Лероя и будь счастлива. А Савьер твой пусть локти кусает! Кстати, ты уже выбрала платье? Осталось совсем немного времени, вот мой Барт говорит...

— Постой-ка! Твой Барт? Джули, прости, пожалуйста, я такая эгоистка! Я ведь даже не спросила, как у тебя дела!

— Завтра Барт придет свататься со своими родителями, — безмятежно улыбнулась подруга. — Поможешь все приготовить?

— Естественно! — воскликнула я.

Весь оставшийся день мы разбирали мои вещи, отмывали и без того чистый дом и составляли список продуктов на завтрашний вечер. Лерой прислал короткую записку, что сожалеет о поступке Савьера, с радостью бы явился лично, но увы, занят делами государственной важности, будет через пару дней. И пообещал вызвать мне модистку, которая гарантировала, что успеет сотворить свадебное платье неземной красоты в ближайшие пару недель.

Рассудив, что я теперь дама по местным меркам вполне состоятельная, я решила, что смогу оплатить и второе платье — для Джули. Мне безумно хотелось сделать подруге подарок. Если я переберусь жить к Лерою, ей достанется дом, в котором они с Бартом смогут счастливо растить детей, но ведь для каждой девушки свадебное платье — нечто особенное, сакральное.

Модистка явилась тем же вечером, дамой она оказалась весьма строгой, но платья нам предложила такие, что даже после ее ухода Джули то смеялась, то рыдала от счастья, то бросалась меня обнимать. В общем, хоть что-то хорошее в этот день-таки случилось.

На следующий день, как и обещал, пришел Барт с родителями. Я собиралась было оставить их с Джули одних, а сама уйти куда-нибудь погулять, но подруга настояла, чтобы я осталась: ближе меня у нее никого не было, а на таком мероприятии и с ее стороны должен был кто-то присутствовать. Будущие родственники Джули были смешливы, весьма любезны и так добры, что я от души за нее порадовалась: подруга определенно пришлась ко двору, они будут беречь ее всей семьей. Джули точно будет счастлива, а я...

Я мне ничего не оставалось, как дожидаться заветного дня свадебной церемонии с Лероем...

Утро в день свадьбы с Лероем выдалось ясным и солнечным. В такие дни хотелось смеяться, любоваться цветами где-нибудь в чистом поле и не думать ни о чем тревожном. У меня, увы, выходило плохо.

Начать следовало с того, что собственную свадьбу я едва не проспала: накануне до позднего вечера составляла совершенно бесполезные таблички с плюсами и минусами грядущего мероприятия, а потом разорвала все на мелкие кусочки. Я все решила и все сделаю правильно, как и собиралась. Стану леди Бофер, получу местное образование, открою целительский кабинет, благо, Лерой обещал помочь.

В последнее время он почти все время был занят, видимо, готовился к отъезду. С трудом вырывался ко мне только по вечерам, мы по-семейному ужинали на нашей крохотной кухне, пока Джули гуляла с Бартом, а иногда и все вчетвером. С Лероем было просто и легко, примерно как на идеальной картинке. И нет, он не был фальшивым, он был вполне искренним: не обещал лишнего, следил за каждым своим словом и жестом. А мне так хотелось иногда подскочить к нему, взлохматить всегда идеально уложенную прическу, засмеяться над чем-нибудь простым или просто помолчать.

В последнее время прежде улыбчивый Лерой был чем-то встревожен, и лишь за пару дней до свадьбы я выяснила, что его беспокоило: король отсутствовал в столице, вместе с ним покинул столицу и фельдмаршал, а лорд Бофер никак не мог получить информацию о том, куда он должен отправиться. Что-то происходило вокруг нас, но что — мы никак понять не могли.

Но сегодня был тот самый день, в который обо всем этом думать не хотелось. Я мечтала, чтобы самой большой неприятностью моей сегодня был какой-нибудь сломаный ноготь или, на худой конец, голубь, не сдержавший испражнений прямо на мою юбку. Да, честное слово, я бы и платьем пожертвовала, только бы уже в моей жизни все стало как-то проще и понятнее.

Вот тебе, Мари, студенческий билет, или что тут у них адептам полагается, вот тебе титул, вот — поместье и слуги, получите, распишитесь. А вот, пожалуйста, супруг, прошу любить и жаловать.

— Мари! — крикнула уже в третий раз Джули, появляясь в дверях моей спаленки. — Ты замуж собираешься вообще?! Лерой приедет уже скоро, а ты до сих пор не готова!

— Почти готова, — отчиталась я, поправляя атласную ленту на платье. — Сейчас только туфли надену и спущусь.

Перед тем, как отправиться вниз, я в последний раз взглянула на свое отражение в зеркале. Модистка превзошла даже мои самые смелые ожидания, платье было таким, что дух захватывало: сверху сотканное из нежнейшего сияющего кружева, оно подчеркивало грудь и талию, деликатно расширяясь к низу. И пусть юбка из доброй сотни слоев шифона была пышной, я не казалась себе "бабой на чайнике", скорее принцессой, по недоразумению оказавшейся в квартале для простолюдинов.

От фаты я отказалась, вместо нее выбрала легкий венок из хрустальных роз с серебристыми капельками. Я улыбнулась, помахала своему отражению и прошептала:

— Ну вот и все, матресс Пирс. Совсем скоро я стану леди Мари Бофер...

— Мари! — раздался истошный крик Джули с лестницы. — Лерой приехал!

Вот теперь, кажется, действительно все...

Я настояла на том, чтобы на свадьбе присутствовали только я и Лерой. Мне не хотелось пышного торжества с теми, кого я совсем не знала. У меня же была лишь Джули, а ей явно было бы некомфортно среди фальшивых улыбок придворных дам. Так что свадьба на двоих была, наверное, лучшим решением, которое только было возможно.

Лерой сегодня был как принц из сказки: в белом мундире, белых брюках с золотой вышивкой по бокам, а в волосах его то и дело путался упрямый солнечный лучик, отчего они казались золотыми. Синие глаза моего жениха буквально сияли от радости, а с губ не сходила улыбка. Он был таким лучезарным, что я невольно заулыбалась в ответ.

В местном храме нас уже ждал служитель: приземистый полноватый мужчина лет шестидесяти, облаченный в золотую мантию. Внутри храм тоже выглядел принаряженным к нашему скромному торжеству: повсюду живые цветы, сияющие гирлянды из хрусталя и страз, белые свечи с каким-то невероятным золотым пламенем.

— Как красиво, — восхитилась я.

Честно говоря, представляла я себе этот день куда скромнее, но счастливее. Как будто бы все было идеально, как спелое, ярко-красное яблоко, но стоило чуть надкусить — а там крохотный червячок, пожирающий сочный плод изнутри. Вот и во мне сидел такой червячок.

— Все будет хорошо, Мари, — шепнул жених. — Если не захочешь, я тебя даже не потревожу. Помни про учебу в академии целителей.

Да уж, именно такие слова и мечтает услышать каждая невеста на собственной свадьбе. Теперь стало очевидно, что Лерой улыбается вовсе не мне, а вожделенным генеральским погонам. И в сотый раз я повторила себе, что он хотя бы со мной честен.

Служитель покорно ждал нас у алтаря, а мы шли, моими стараниями, так медленно, что казалось, наверное, что я вот-вот начну пятиться назад. Наверное, это было бы правильно, но... Теперь не хотелось подводить Лероя.

— А разводы в королевстве разрешены? — прошептала я буквально в пяти шагах от алтаря. Служитель старательно сделал вид, что меня не услышал.

— Разумеется, — ничуть не смутился Лерой. — Спустя два года после церемонии. Но рекомендую через три.

— Почему? — искренне удивилась я.

— Тебе учиться три года, — меланхолично отозвался лорд Бофер. — Ну что, готова?

Я сделала глубокий вдох, вложила свою ладонь в протянутую руку Лероя и медленно кивнула. Как на плаху, честное слово. Неужели все, кто собирался заключить брак по расчету, чувствовали себя именно так? Хотя, пожалуй, мне даже повезло: Лерой привлекательный и искренний, о таком любая девушка мечтает. А вот интересно, что такого он натворил, что теперь вынужден выбивать себе погоны такой странной ценой?

Спрашивать об этом прямо сейчас мне показалось неуместным, но интерес никуда не делся. А служитель, ничего не подозревающий о мыслях невесты, зато дождавшийся ее на том месте, где она должна была стоять, чтобы началась, наконец, церемония, принялся вещать о вечном единении душ, о священном союзе, что-то про королевство, преданность друг другу. Любопытно, а ему рассказали, что в королевстве разрешено расторжение брака? Речь его звучала так, будто мы сюда пришли один раз и навсегда. Хотя, вообще-то, нормальные люди так и приходят.

Что я тут делаю вообще?! Как я докатилась до свадьбы с нелюбимым мужчиной? Как вышло, что всего через месяц после того, как я оказалась в чужом мире, я попала в такой переплет?

"Помни про учебу в академии целителей, Мари."

Больше цепляться было решительно не за что. И как бы ни был мне приятен Лерой, мысль о том, чтобы провести всю жизнь с нелюбимым мужчиной, мне претила.

Три года, это всего на три года. Боги, я чувствовала себя просто отвратительно, как щепка, которая плывет по течению, полагаясь на судьбу, а не на собственные чувства и разум. Решите за меня, глупенькую, что мне делать, а то я сама не могу — вот так это все выглядело, наверное. Я непроизвольно схватилась за алтарь, дышать стало трудновато.

— Мари, все в порядке? — взволнованно спросил Лерой.

— Душновато тут, — выдохнула я. — Продолжайте, пожалуйста...

— Сейчас окно открою, слишком уж леди бледная, — покачал головой служитель.

Хотела я возразить, что пока он не договорил, я еще не леди, но передумала. Какая теперь разница?

Служитель ринулся открывать огромное окно, что-то там подозрительно захрустело, и я на мгновение даже испугалась, что старинная рама сейчас треснет. Но, к счастью, обошлось: в храме повеяло свежим воздухом, а у меня перед глазами перестали прыгать черные мухи. Когда церемония, наконец, продолжилась, я чувствовала себя вполне сносно, главное было не пропустить заветный вопрос и вовремя согласиться на авантюру с дипломом и погонами.

Вот только стоило служителю дойти до того места, где невесту спрашивают о том, является ли ее желание стать супругой стоящего рядом с ней мужчины, осознанным и искренним, двери храма распахнулись с такой силой, будто кто-то снаружи выбил их ногой. На пороге стоял мужчина, высокий и широкоплечий, он тяжело дышал и опирался на красивую резную трость. Я забыла, как дышать, а Лерой удивленно произнес:

— Март?!

Я не могла отвести от него взгляда. Я злилась на него, разумеется, злилась до безумия. Но по щекам против моей воли текли слезы. Да я никогда столько не рыдала, сколько пришлось с того момента, как я попала в этот мир.

Савьер, прихрамывая и опираясь на трость, медленно шел по проходу храма. Очевидно было, что каждый шаг давался ему с трудом, но он ни на миг не остановился, как упрямый ледокол пробирался вперед, не желая отступать.

— Ты все-таки поставила его на ноги, Мари, — восхищенно прошептал Лерой. — Это просто чудо!

— Что он здесь делает вообще? — вырвалось у меня.

Добравшись до нас, Савьер на мгновение поморщился от боли, а потом, слегка поклонившись мне, вытащил из внутреннего кармана мундира свернутый вчетверо листок и протянул лорду Боферу.

— Что это? — насторожился Лерой.

— Приказ короля, который ты непременно должен увидеть до свадьбы. Надеюсь, я появился вовремя? — генерал перевел взгляд на меня. — Я ведь успел, Мари?

— Смотря куда ты торопился, — прошептала я, глядя, как двигаются губы Лероя, бегло читающего приказ.

— Ты замужем? — без обиняков поинтересовался Савьер.

— Тебе какое дело?! — возмутилась я, и тотчас покосилась на деликатно кашляющего служителя. — Простите, пожалуйста, я буду потише.

— Юная леди, вы можете как угодно, — растерянно пробормотал служитель, — я лишь хотел уточнить, когда я смогу продолжить церемонию. Тут только и осталось, что...

— Не надо продолжать, — не отводя от меня взгляда, попросил Савьер. — Мари, прошу, не надо. Я обещаю, у тебя будет диплом целительницы, но, пожалуйста, не такой ценой!

— Про цену ты все знаешь, да, Мартин? — прищурилась я. — Кошелек золотых?! И медицинский атлас, точно, как я могла забыть!

— Мари... — Савьер потянулся к моей руке, но я сделала шаг назад, неуклюже толкнув почему-то молчащего Лероя, все еще погруженного в чтение.

Лишь получив толчок, мой жених словно очнулся ото сна и уставился на Савьера почему-то с таким видом, будто только что получил новогодний подарок.

— Так вот, где ты был все это время, старый ты разбойник? — засмеялся он. — Март, я ведь спрашивал, тысячу раз спрашивал! Даже представить не могу, чего тебе это стоило!

— Что стоило? Лерой, что происходит?! — вспылила я, чувствуя, что сейчас просто развернусь и уйду. А они пусть сами бумажками любуются.

— Мари, Март доставил приказ короля о присвоении мне генеральского звания, — улыбнулся лорд Бофер. Точнее, теперь уже генерал Бофер.

Сиял он при этом как начищенный башмак. А я... А я вдруг почувствовала, что теряю почву под ногами. И не придумала ничего лучше, чем ткнуть Савьера пальцем в грудь и, с трудом подбирая слова, пробормотать:

— Ты... Ты зачем... Да что ты вообще...

Савьер покосился на Лероя, который о чем-то тихо переговаривался со служителем, и сделал решительный шаг в мою сторону. Расстояние между нами стало совсем неприличным, а когда мужчина взял меня за руку и прижался к ней губами, я и вовсе потеряла дар речи.

— Я люблю тебя, Мари, — хрипло произнес он. — Люблю так, как никого не любил. И я думал, что не смогу принести тебе ничего, кроме боли и разочарования. Но когда я представил, что всякий раз буду видеть тебя с другим, просто не смог с этим справиться. Прости, что не сказал раньше, я ошибался. Я слишком привык полагаться на разум, настолько, что не заметил, когда чувства стали так сильны, что их просто невозможно было игнорировать.

— Почему ты меня оставил?! Почему?! — прошептала я. — Я ведь думала... Я думала...

— Я ездил на Северную заставу за приказом для Лероя. Хотел все объяснить, но пришлось спешно уехать, а доверить кому-то разговор с тобой я не мог.

— Письма, Мартин, можно было написать письмо! Можно было сказать Лерою, можно было... Знаешь, что делают нормальные взрослые люди, Март?! Разговаривают!

— Прости, Мари, — ладонь мужчины легла на мою щеку, и я зачем-то всхлипнула. — Помнишь, ты говорила, что если я встану на ноги за месяц, то должен буду повести тебя в самое удивительное место на ужин? Если ты позволишь...

— Я почти замужем, Март, — покачала я головой. — Почти... Ты почти опоздал...

— Я ведь успел, — улыбнулся мужчина, которого я любила всем сердцем. — Ты... Ты сможешь довериться мне?

— Молодые люди, вы жениться будете? — тоном уставшей дамы из ЗАГСа вопросил служитель.

Я вздрогнула, испуганно посмотрела на Лероя, который хитро подмигнул мне, отходя от алтаря. А потом посмотрел на Савьера и кивнул. Какой он все-таки невероятный, благородный, чудесный и понимающий. Но любила я не его.

— Мари, — позвал Савьер, не отпуская моих рук из своих. — Ты станешь моей женой? Обещаю, что диплом целительницы ты получишь и...

— Какой же ты все-таки невозможный! — воскликнула я.

-... и я обещаю, что ты никогда не пожалеешь о том, что согласилась стать Мари Савьер.

Я в растерянности переводила взгляд с одного мужчины на другого, чувствуя, что сердце бьется так неистово, будто в груди ему стало тесно. Перед глазами снова запрыгали мухи, дышать стало трудно. Лерой бросился открывать очередное окно, а служитель — молиться незнакомым мне богам о милости и вразумлении присутствующих.

— Мартин, я...

Лерой, без труда справившийся с окном, подошел ближе и мягко сказал:

— Соглашайся, Мари, иначе будешь жалеть всю жизнь. Я видел, как засияли твои глаза, когда ты увидела Марта. И ума не приложу, чего этому безумцу стоило уговорить короля лично подписать приказ о моем назначении. Да еще и с Южным гарнизоном в придачу.

— А если ты опять уедешь? Оставишь меня? — спросила я Савьера.

— Никогда, Мари, клянусь. И в этот раз я не объяснился лишь потому, что спешил. Торопился, чтобы ты вдруг не стала женой другого. Я не могу жить без тебя, боги, да я бежал в самом прямом смысле этого слова, чтобы сюда успеть!

Я улыбнулась, чувствуя, как по щекам снова покатились слезы. Невозможный, упрямый, совершенно нелогичный и невероятный.

— Да пожените вы их уже! — расхохотался Лерой. — Пока Мари храм слезами не залила!

И снова зазвучали слова о о вечном единении душ, о священном союзе, что-то про королевство, преданность друг другу. Но в этот раз я смотрела на стоящего передо мной мужчину и чувствовала, что в груди теплеет от сладкого, невероятного ощущения правильности происходящего.

— Да, — зазвучал мой голос, когда служитель произнес заветный вопрос.

— Да, — отозвался Савьер, сжимая мою ладонь.

Когда настало время надеть на мой палец кольцо, я на мгновение растерялась, но Мартин невозмутимо выудил маленькую коробочку из кармана. На бархатной подушечке, выпавшие из углублений во время пути, лежали два одинаковых, самых простых колечка, без камней и гравировок.

— Потом куплю тебе любое, — шепнул Савьер. — Торопился.

— Не хочу любое, — улыбнулась я. — Оставим эти, они будут напоминать тебе о том, что ты чуть не опоздал.

— А тебе о том, что я все-таки успел...

И о том, что я все-таки стала Мари Савьер со всеми причитающимися этой звучной фамилии почестями.

После нашей свадьбы прошло полгода. Я благополучно переселилась в уже знакомое мне поместье генерала Савьера, но произошло это не сразу: пользуясь статусом хозяйки дома я выпросила у Марта небольшой ремонт, который закончился едва ли не полной перестройкой поместья из мрачной обители одинокого мужчины в светлое и уютное семейное гнездышко.

Пока этого не произошло, мы кочевали из одной комнаты в другую, и бедняга Ганс как-то ворчливо заметил, что всякий раз, когда к нам приходят гости, он теряется и отчаянно пытается вспомнить, где на этот раз искать хозяев. Да, гости у нас теперь случались частенько: забегали счастливые молодожены Джули и Барт, и пока мы с подругой самозабвенно сплетничали, Март, пользуясь своим новым статусом, старательно наставлял супруга Джули на путь истинный. В смысле, помогал освоить никак не помещающуюся в крепкую бартову голову науку.

А все из-за того, что в жизни генерала Савьера случились огромные перемены. На службу он вернуться не смог, пусть и ходил едва заметно прихрамывая, только нам двоим было известно, чего ему стоило восстановиться. И Мартину пришлось согласиться на должность ректора королевской военной академии, от которой он долго отказывался, и где теперь в полном восторге муштровал новобранцев. Одним из них, собственно, стал Барт.

— Покажи мне детскую, — попросила Джули, когда мужчины отправились отрабатывать удары мечом. — Там уже поставили кроватку?

— Две, — смущенно отозвалась я. — Один из целителей, тот, который меньше других похож на шарлатана, сказал, что у нас будет двойня. Впрочем, проверим мы это только когда малыши выберутся на свет.

Да, в нашей с Мартом жизни скоро должны были произойти огромные перемены, к которым мы готовились как только могли. Савьер старательно заказывал во всех возможных мастерских тонны игрушек и нанимал учителей еще не родившимся детям, а я отводила душу у модисток, которые сшили такое количество детских милейших вещичек, что хватило бы на целую ораву новорожденных.

Учиться я все-таки поступила, успела проучиться почти весь курс, а появления малышей ждала во время каникул, так что вполне успевала и на второй курс как вольнослушатель. На время лекций супруг самоотверженно согласился посидеть с детьми, но что-то мне подсказывало, что так храбр он лишь до их появления. Хотя, кто знает, быть может, я ошибалась. В конце концов, напугать взрослого мужчину двумя кричащими младенцами вряд ли получится.

Что до Лероя... Лорд Бофер уехал в Южный гарнизон через три недели, как и обещал. Он частенько писал Марту, рассказывал о том, как скучал по службе и как благодарен другу за новый статус. Неизменно передавал мне привет и справлялся о самочувствии. Порой даже передавал местные подарки вроде баночек с орешками, залитыми медом, сладких слоеных сладостей и украшений из ракушек.

Как-то вечером, когда мы сидели в саду и любовались звездами, я спросила у супруга, что такого натворил Лерой, что звание ему пришлось выпрашивать у самого короля. История оказалась достойной дамского романа: у фельдмаршала Треана была дочь, прекрасная и юная Ленара. Точнее, вошедшая в брачный возраст и отчаянно мечтающая о любви. Что удивительно для девушки, мимолетной и страстной. Разумеется, у фельдмаршала планы на дочь были совершенно иные.

И вот как-то раз на королевском балу девушка буквально затолкала галантного Лероя в одну из небольших комнат и... Когда Март мне это рассказывал, я с трудом сдерживала смех. В общем, пока лорд Бофер церемонно объяснял Ленаре недопустимость ее вольностей, она успела избавить его от рубашки и обвить цепкими ручками шею, даже поцелуй на его губах запечатлела ровно в тот миг, когда в комнату вошел ее отец.

Дальше была отвратительная сцена о невинной деве и лорде-соблазнителе, в которой Лерой проявил себя джентельменом и спорить не стал. Как объяснял мне Март, для девушки это было бы клеймо на всю жизнь, а о лорде Бофере и так при дворе ходила слава дамского угодника, он ровным счетом ничего не терял. Кроме, как оказалось, генеральского звания, которое должен был вот-вот получить. Треан уперся и отказался награждать отличившегося Лероя повышением.

— И как тебе удалось его переубедить?

— Не его, — возразил супруг. — Короля. Дело в том, что нам с Лероем было доподлинно известно, кто на самом деле был первым мужчиной Ленары.

— Ты шутишь?! — охнула я. — Неужели его величество...

— Высочество, — хмыкнул Март. — Лерою просто не хватило окаянства. Но совсем не обязательно было кричать об этом на весь дворец.

Милый, добрый Лерой! Как же мне хотелось, чтобы он встретил ту, кто полюбит его всем сердцем! Также, как я любила невыносимого, порой до ужаса упрямого, но самого лучшего на свете Мартина Савьера.