Дизайн обложки: Татьяна Баркова

Рисунки Татьяны Муравлёвой

© Игорь Родионов, текст, ил., 2020

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Главное — больше нигде не провиниться! Сегодня последний день моего наказания. Я уже порядком достал маму своими бесконечными просьбами разрешить мне позвонить Ромычу с её телефона.

Так что она уже больше меня ждёт, когда вечером папа придёт с работы и снимет домашний арест с моих гаджетов.

Больше ничего писать сегодня не хочу, потому что лень. А что, зато честно.

Если бы мы с Ромычем не затеяли игру в снежки после уроков, то я пришёл бы домой вовремя. И пообедать бы успел, и уроки сделать. Но мы устроили не просто игру, а грандиозное ЭПИЧЕСКОЕ снежное сражение, в которое втянули ещё человек десять из нашего класса.

Поэтому я вернулся из школы уже в сумерках, весь мокрый и довольный. И обнаружил, что электричество отключено во всём доме. Наверное, опять где-то авария на линии. Мой телефон честно доработал оставшиеся проценты заряда, а затем укоризненно вырубился.

Сижу в полумраке, жую холодную котлету. Полная тишина. Даже соседей не слышно. Чтобы не делать уроки, я решил снова взяться за дневник. А то скоро ведь совсем стемнеет.

Ромыч — это мой закадычный друг. Наше с ним знакомство началось стандартно — с драки. Полтора года назад, когда я перешёл в пятый класс, оказалось, что теперь мне предстоит учиться в непонятном коллективе малознакомых людей. Просто после «началки» нас всех перемешали, а потом разделили примерно поровну, до кучи подкинув ещё новеньких из других школ.

Соседом по парте у меня оказался какой-то крепкого вида тип, нагло сдвинувший СВОЙ пенал на МОЮ половину парты на целых четыре сантиметра. Конечно же, пенал этот я задвинул обратно, попутно замяв уголок лежавшей на пути тетради. Сосед угрожающе засопел, но тут в класс стремительно влетела математичка Варендра (она же Варвара Андреевна) и зычным голосом объявила, чтобы все быстро взяли двойные листочки и подготовились к контрольной.

Это надо же было додуматься проводить контрольную по математике первого сентября! Как нам сказали, это типа для проверки знаний, оставшихся от начальной школы. Но мы-то все знаем, что подобные контрольные проводятся исключительно для демотивации и психологического подавления отдохнувших за лето школьников.

Едва начав подписывать свой листок, я ощутил резкий ДИСКОМФОРТ. Локоть соседа нагло сталкивался с моим, а его пенал снова пересёк границу! Сосед оказался левшой! Поднажав, я всем корпусом спихнул его вправо, угрожающе буркнув, чтобы он отодвинулся и больше не приближался. Сосед толкнул меня обратно, да так, что мой карандаш на пол слетел. Само собой, я ему врезал в ухо, а он мне в ответ сразу по лбу кулаком зарядил.

— Рейкин! Волков! Быстро встали оба! — загрохотала над нашими головами сирена голосом Варендры, а по парте со звуком «хрясь!» шлёпнула указка.

Мы встали и наперебой загундосили, что НИКОГДА не будем сидеть вместе на этой парте и что видеть друг друга не хотим до конца школы.

Естественным итогом было то, что математичка на нас наорала и заявила, что теперь-то мы точно будем ВСЕГДА сидеть ИМЕННО на этом месте и ИМЕННО вдвоём. Ещё обозвала тупыми (а что, разве ей можно нас обзывать?!) и поменяла нас местами друг с другом.

С соседом мы помирились уже на следующей перемене. Вполне нормальный пацан оказался.

А ещё выяснилось, что сидеть за одной партой с соседом-левшой очень удобно, если поменяться местами. Так мы и сдружились.

Ромыч — парень весёлый и рассудительный. И даже в некотором смысле миролюбивый, но только в спокойной обстановке. У него есть удивительная особенность заводиться с пол-оборота и сразу лезть в драку при любой конфликтной ситуации. Ох, сколько раз мы с ним кулаками махали поначалу…

Если директриса Изольда Аркадьевна заходит посреди урока в класс — это плохая примета. Причём никогда нельзя сразу понять цель её визита — то ли ругать кого-то будет, то ли хвалить. Просто у неё всегда вид безжалостного охотника-браконьера в поисках новой жертвы. Поэтому в коридоре я стараюсь просто не попадаться директрисе на глаза, а во время её визита в класс на уроке сижу тихо и не выпендриваюсь.

Пару секунд постояв, покачиваясь, у своих парт, мы дождались, когда Изольда махнёт ручкой. Затем с кряхтеньем измученных жизнью старцев сели на свои места, шумно двигая стульями. Судя по тому, как директриса скривилась, ритуал приветствия мы провели не самым блестящим образом, но орать она ПОКА ЧТО не стала. Вместо этого потрясла бумажками в своей руке и объявила:

— Ребята! Наша гимназия принимает участие в развитии международного сотрудничества, и на следующей неделе к нам приедет делегация из Финляндии. Это будут не только учителя, но и ваши ровесники! Поэтому в комитет по встрече требуются ученики шестых классов. От вас мне нужны добровольцы, которые смогут рассказать стихи на финском языке.

М-да, вот ведь радость-то какая… Естественно, добровольцев не нашлось. Кому охота заниматься всякой ерундой, к тому же наверняка после уроков? Даже тупой подхалим Ханкевич, который любит умилять директора и учителей своим прилежанием, сидел тихо, спрятав глазки.

— Меня запишите, пожалуйста! — неожиданно подняла руку Светка Сметанкина, главная красавица нашего класса.

В целом, можно догадаться, зачем ей это надо. Наверняка хочет покрутиться среди иностранцев, фоток побольше нащёлкать в инстаграм и VK. И получить много-много лайков, без которых она жить не может уже, похоже.

В Сметанкину безнадёжно влюблена половина мальчишек нашего класса. И я тоже немного, наверное. Но, конечно же, она над всеми только издевается.

Директриса благосклонно кивнула:

— Хорошо, Сметанкина, записала тебя. Стих возьмёшь у Тамары Марковны в библиотеке, она уже всё подготовила. Ну же, ребята, давайте смелее! Кто ещё желает?

Будто по команде, все сразу загомонили. Какие-то девчонки захихикали, у кого-то с лязгом сложилась подставка для книг, а Буйнов со своей задней парты исподтишка метнул слюнявую бумажку в Ханкевича (впрочем, он постоянно так делает). И тут, легко перекрывая окружающий шум, из-за моей спины раздался рокочущий бас Петьки-Ужаса:

— А уроки можно будет прогулять?

У меня аж внутренности все затряслись. А в окнах стёкла завибрировали. Наверное, за время учёбы в школе я совсем седым стану от этого голоса.

Петька-Ужас сидит на второй парте, прямо за моей спиной, и представляет собой удивительный образец генетической лотереи. Обладая феноменальным глубоким басом, сам он является мелким тщедушным чернявым пучеглазым замызгой. Чтобы казаться повыше ростом, он сделал себе причёску в стиле «волосы дыбом», но ситуацию это не исправило, а только усугубило. Петька АБСОЛЮТНО не умеет говорить шёпотом, и это ОЧЕНЬ отрицательно сказывается на нервной системе окружающих.

Ещё он является кладезем историй, в конце которых все действующие лица умирают страшной и мучительной смертью, и рассказывает их невпопад. Прозвище «Петька-Ужас» приклеилось к нему ещё в детском саду, и, наверное, на всю жизнь останется.

Вот только мне каждый раз приходится долго нервы восстанавливать, когда внезапно посреди урока за спиной раздаётся зловещий рокот: «Борька, у тебя есть запасной карандаш?» Неудивительно, что Петька сидит за партой один. Никакого здоровья не хватит на такого соседа.

Ромыч тоже каждый раз ругается на Петьку, грозится тому в лоб треснуть. Но во время урока драться ужасно неудобно, а к началу перемены мой добрый друг уже забывает про свой гнев.

Надо отдать директрисе должное, она быстро взяла себя в руки и вполне спокойно ответила:

— Да, встреча делегации является уважительной причиной для пропуска пятого и шестого уроков.

— Тогда запишите меня! — сразу среагировал бас за моей спиной. — Я по-фински целую песню знаю, меня дедушка научил!

Директриса посмотрела на Петьку с очень большим сомнением, но всё-таки записала:

— Хорошо, Мазуров… Споёшь свою песню в конце встречи, во время торжественного чаепития.

Затем, слегка поведя прицелом, Изольда обратила взор на меня и тут же добавила в список участников встречи. Просто у меня хорошая память на иностранные слова. Хоть я и терпеть не могу английский, он даётся мне легко. Я даже на школьной олимпиаде два раза побеждал. Наверное, директриса решила, что и по-фински стихи я тоже выучу без проблем.

А Ромыча в делегацию не взяли. Хотя он почти даже захотел.

Возглавлять наше творческое выступление будет Хоттабыч, наш учитель английского. Так же, как и я, он назначен в добровольно-принудительном порядке.

На весёлого хитрого старичка с длинной бородой он совершенно не похож. Никто точно не знает, откуда взялось прозвище «Хоттабыч», но подходит оно как нельзя лучше. Наверное, всё дело в голосе, который звучит одновременно зычно и гнусаво, как будто из кувшина. Ещё у Хоттабыча на подбородке задорно растут ровно ТРИ чёрные завивающиеся волосинки.

В принципе, Хоттабыч дядька неплохой. Не вредный, не злопамятный, да и уроки проводит без особых закидонов. Ещё Хоттабыч легко поддаётся манипуляциям, а это вообще стало редкостью среди наших учителей.

Нужно лишь спросить у него про влияние уровня добычи нефти на распространение английского языка в мире, и он сразу заводит нудную и совершенно непонятную лекцию минут на десять. Вот так лайфхак!

Но есть у Хоттабыча один существенный недостаток. Это СЛЮНИ!!! Во время демонстрации правильного произношения у него изо рта вечно летят крупные брызги, обильно орошая всё на полметра вперёд.

Поэтому английский — это единственный урок, где мы с Ромычем сидим не на первой парте, а на второй. В добровольно-принудительном порядке мы посадили впереди себя Петьку-Ужаса.

Иногда мы наблюдаем, как тот пытается увернуться от особо крупных капель, вылетающих из Хоттабыча. Это нас развлекает.

Оказывается, финны приедут в конце этой недели, в пятницу. Сегодня прямо во время урока в класс бодрым колобком закатилась библиотекарша и сходу начала ругаться — мол, почему это назначенные в делегацию школьники ДО СИХ ПОР не взяли в библиотеке стихи, которые следует выучить?!

Точнее, ПОПЫТАЛАСЬ начать ругаться. Потому что Хоттабыч мгновенно взъярился и загудел, что он сейчас проводит урок английского языка и что Тамаре Марковне следует решать свои вопросы факультативно, в индивидуальном порядке, не создавая помех учебному процессу. Принципиальный дядька, уважаю! Библиотекарша утёрлась (в прямом и переносном смыслах) и выкатилась из класса, аккуратно прикрыв за собой дверь.

Но Хоттабыч-то ещё не договорил! Подскочив к двери, он высунул голову в коридор и заорал вдогонку, что хоть его и назначили в делегацию, но учебный план НИКТО НЕ ОТМЕНЯЛ! В ответ удаляющийся цокот каблуков Тамары Марковны резко ускорился, перейдя в нервную пулемётную дробь. Один — ноль в пользу Хоттабыча!

Вообще, мне кажется, что отличительной чертой многих взрослых является постоянное желание создавать суету из-за разной ерунды, придумывать себе и другим новые заботы. А на самом деле им просто следует расслабиться и очистить своё сознание.

Вот у меня ДЕЙСТВИТЕЛЬНО много важных дел, поэтому неудивительно, что я всё всегда забываю. Но парадокс в том, что эти дела мне навешивают сами взрослые. А потом меня же и ругают. И где тут логика?..

В общем, на перемене я всё же решил сбегать в библиотеку за этими дурацкими стихами. Ожидаемо встретил там Сметанкину, с довольным видом изучающую свою распечатку. У неё оказался какой-то микро-стишок из трёх коротких строчек. Такие даже в детском саду стыдятся задавать. Зато мне выдали почти целую поэму — не меньше двадцати строк на каком-то марсианском языке!

Нацепив на лицо ехидную улыбочку победительницы по жизни, Сметанкина гордо удалилась. А я стоял с этой распечаткой в руках, смотрел на непонятные буквы, и чувствовал, что ГДЕ-ТО меня точно обманули.

И ещё не могу понять, как мне эту абракадабру рассказывать-то? Я же абсолютно не знаю правил произношения. Или это никого не волнует?

По пятницам у нас лёгкое расписание — география, две технологии, информатика и физра. Лепота! Но, конечно же, делегация финских школьников приезжает именно сегодня, в пятницу. Вот почему бы им в другой день не приехать? Например, в среду! Тогда можно было бы совершенно легально прогулять математику с английским. А то физру прогуливать как-то несолидно. Это вот пусть Петька-Ужас радуется, а то он каждый раз скандал физруку закатывает, лишь бы только по канату не залезать.

Так я думал, пока шёл утром в школу, привычной дорогой пробираясь сквозь наметённые за ночь сугробы. А ещё думал, что человек ко всему привыкает. Даже к бесконечной школе и к ледяным утренним тропинкам. И от этих мыслей становилось особенно грустно.

Утро началось со скандала. Впрочем, это в нашем классе не редкость. Придя в класс, первым делом Сметанкина небрежно скомкала и выбросила в урну простенькую бумажную валентинку, раскрашенную красным фломастером, которую кто-то осмелился положить на её стул. Ромыч при этом почему-то зубами заскрипел, хотя до этого сидел тихонько на своём месте и прилежно списывал домашку.

А затем, пока не начался урок, наша главная красавица решила запостить на своей стене в VK очередную установку на успех: «Что может быть лучше предвкушения фурора? Только шквал валентинок от настоящих финских викингов!» И псевдо-счастливое селфи добавила, конечно же.

Естественно, мой друг отреагировал мгновенным комментом: «Светильник, викинги бывают всякие, вообще-то! Не удивлюсь, если тебе твой фурор придётся банально имитировать!» И десяток ржущих смайликов накидал для усиления эффекта.

Само собой, Сметанкина мгновенно превратилась в бешеную фурию. Подскочив к Ромычу, тыкала в него пальцем, даже ногой топала. Орала яростно, что Волков — хам и наглец. И что она ЗАПРЕЩАЕТ ему лазать по её страничке. И чтобы он даже дышать в её сторону больше не смел! И что он ещё пожалеет, если…

В этот момент прозвенел звонок, и Сметанкина замолкла на полуслове, преобразившись в скромную отличницу, умницу и красавицу.

А вот Ромыч по инерции ещё минут пять никак не мог проржаться. За что и схлопотал очередное замечание в электронный дневник. Короче, всё как всегда…

После четвертого урока прикатилась Тамара Марковна. Схватила нас с Петькой и Сметанкиной, пока мы не успели свалить домой, и потащила выступать перед финскими викингами. Несмотря на свои габариты, библиотекарша умудрялась передвигаться с весьма приличной скоростью, так что мы едва-едва поспевали. И по пути вещала:

— Так, ребята! Визит делегации в нашу школу подходит к концу. Сейчас гости в столовой на прощальном чаепитии. Как только закончится выступление кружка танцев, вы по очереди выхо́дите и читаете свои стихи. Сначала Сметанкина, потом Рейкин, а в конце Мазуров. Все готовы? Всё выучили?

— У меня же не стих! У меня песенка! — солидно внёс поправку Петька-Ужас.

— Ах, ну да, ну да! Давай тогда ты после Сметанкиной выступай, а потом уже Рейкин стих свой прочитает! — кивнула библиотекарша и зачем-то ещё больше ускорилась.

А у меня в душе шевельнулись первые робкие сомнения: всё ли в порядке с Петькиной песней? Он ведь что-то такое упоминал…

Но додумать эту мысль я не успел, поскольку мы уже закатились в столовую и скромно шмыгнули на стульчики рядом с выходом.

За столами чинно сидели и пили чай с баранками гости из солнечной Финляндии — взрослые (видимо, учителя и сопровождающие) и примерно десяток школьников. Я их разглядывал изо всех сил, но викингов не заметил. Разве что один коричнево-смуглый парень с чёрными наглыми глазами был похож на наёмного убийцу из Assassin’s Creed.

И ещё мне тётка одна запомнилась. Тощая-претощая, настолько замотанная в огромный клетчатый шарф, что наружу только крючковатый нос торчал. Хотя в столовке у нас тепло, в принципе (не то что в мужском туалете!). Чего так кутаться-то? А рядом с ней сидел пухлый рыжий дядька с лицом злого гнома. Сидел, поблёскивал маленькими круглыми очочками, грыз сушки и равнодушно что-то тыкал в своём телефоне.

Петька восхищённо засипел. Глаза его вытаращились больше обычного. Прикинув вектор, я сразу же обнаружил объект его восторга. Точнее сказать, не объект, а персону — за одним из столов среди школьников неподвижной горой возвышалась огромная фигура девочки (или девушки? или дамы?) возрастом около 14 лет и весом около центнера.

Но её внешний вид впечатлял даже сильнее, чем массогабаритные показатели: густые чёрные патлы свисают до пояса, губы густо накрашены чёрной помадой, в брови торчат два железных кольца. И ещё шея железной цепью обмотана.

В отличие от других гостей, она сидела неподвижно, не притрагиваясь даже к чаю. И хмуро наблюдала за выступлениями, придавливая всё вокруг тяжёлым равнодушным взглядом из-под нависших век. Короче говоря, полная жесть. И именно с этой Чёрной Бомбы мелкий Петька не сводил своего восторженного взгляда.

Как и ожидалось, умница и красавица Сметанкина прекрасно прочитала своё стихотворение, умудрившись за три строчки продемонстрировать всю гамму чарующих нот своего голоса.

Но ФУРОРА как-то не случилось. И весь романтический пафос она нагнетала напрасно. Во-первых, стихотворение оказалось детской считалкой про глупого ёжика на солнечной полянке (как нам потом сказали). А во-вторых, финские слова она произносила абсолютно неправильно.

Я уныло теребил свой листочек, повторял текст и размышлял, нафиг мне всё это сдалось.

Под скупые аплодисменты Сметанкина покинула «сцену» и села на скамеечку, аккуратно положив руки на коленки и скромно трепеща ресницами. Наверняка уже выбрала, к кому подойти, чтобы миллион фотографий нащёлкать. Потому что если она захотела фурор, то она его добьётся — это ж Сметанкина.

А вот на щуплого Петьку-Ужаса никто и внимания особо не обратил. Кроме Чёрной Бомбы, которая всё так же внимательно наблюдала, как тот неспешно вышел на площадку перед столами, расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, глубоко вдохнул…

…И грянул во всю мощь своей лужёной глотки. Желая произвести впечатление на всех финнов вместе, и на Чёрную Бомбу в частности, он поднажал изо всех сил. И выдал на максимальных децибелах своего баса длинную, заводную и разухабистую песенку, звонко притопывая в такт своей ножкой в маленьком ботиночке:

Синне таас маткалла оли Иивана,Этта катсос торппас ниин!..

Это всё, что я сумел запомнить на слух. А вообще, куплетов там было очень-очень много. Все они бодро и весело летели, цепляясь друг за друга, словно патроны в ленте крупнокалиберного пулемёта… И Петька громыхал этим пулемётом без перерыва. Лишь изредка быстро-быстро хватал ртом воздух и снова выдавал очередь за очередью. Старался так, что даже ложечки в стаканах дребезжали и подпрыгивали.

И тут я понял! Я вдруг ОСОЗНАЛ, какая тревожная мысль билась у меня в мозгу! Ведь Петька же упомянул, что песенке этой его дед научил. Мы все привычно пропустили эту информацию мимо ушей, а зря. Надо было бы призадуматься.

Дело в том, что Петькиного деда я видел всего пару раз в жизни, и больше как-то не хочу. Это крепкий, словно старинный дуб, косматый старик с растрёпанной серой бородой и мега-сквернейшим характером. В его присутствии засыхают цветы, а от его крепких словечек мухи дохнут на лету.

Как-то раз к Петькиному деду на улице подошли какие-то добрые и вежливые люди, предлагая поговорить о спасении души (и даже книжку какую-то подарить хотели), но в ответ на доброжелательное приветствие тот внезапно рассердился. Заорал, что если ещё раз их увидит, то повыдергает им руки и ноги, а потом обратно вставит, поменяв местами. И в морской узел завяжет. И ещё много всяких слов сказал. Я сам всё это видел и слышал.

Так что я резонно задумался: А ПРО ЧТО, собственно говоря, эта чудесная песенка, которая раскатисто громыхает сейчас в нашей столовке?

И вот, выдав последние слова типа «и-и-и хэй, и-и-и хэй», Петька громко хлопнул в ладоши и артистично развёл руки в стороны, отвесив поклон публике.

Повисла гробовая тишина. Спустя несколько секунд её нарушил первый звук: это у рыжего дядьки из разинутого рта с громким стуком выпала недожёванная сушка. А у Чёрной Бомбы начала ритмично дёргаться левая щека (полкило чистого веса, между прочим).

Из наших учителей Хоттабыч первым догадался, что самодеятельность пошла не по плану. Со скрежетом отодвинув стул, он поднялся со своего места и объявил, что замечательные выступления, подготовленные нашими талантливыми школьниками, на сегодня завершены, всем огромное спасибо за внимание.

А я разглядывал губы директрисы. Они сомкнулись в такую тонюсенькую ниточку, что, кажется, могли вот-вот вообще исчезнуть, растворившись друг в друге на молекулярном уровне.

Петька же, крайне довольный собой, невозмутимо сел на скамейку рядом со мной, утирая капли пота, выступившие на лбу от усердного пения.

Я уже понял, что песенка, похоже, была не совсем приличная. Вернее, вовсе даже, абсолютно, категорически МЕГА-НЕПРИЛИЧНАЯ. А ещё я понял, что сейчас нас будут ругать (хотя я-то тут при чём?).

И тут захохотала Чёрная Бомба, а вслед за ней и все финны. Некоторые с довольным видом держали в вытянутых руках свои телефоны — они успели заснять Петькино выступление, и теперь жаждали продолжения.

Смущённо покряхтывая, наши учителя тоже стали улыбаться. Но так, совсем немножко, в полгубы примерно. И осторожно переглядывались друг с другом.

Хоттабыч сердито махнул нам рукой, чтобы мы скрылись уже отсюда. Что мы с радостью и сделали.

К великому облегчению, мне мой стих читать не пришлось, а то кто знает, что за распечатку библиотекарша мне дала. Вдруг там тоже какие-нибудь частушки пьяных матросов или хулиганские стихи финского Маяковского?

В коридоре Сметанкина начала метать молнии. Фурор-то теперь точно произошёл, но не такой, как требовалось. К тому же, нас ещё и выгнали. Так что планы на фотосессию с финскими викингами (ну, или хотя бы просто модными заграничными черноглазыми парнями) оказались нагло перечёркнуты.

Уставший Петька лениво огрызался, что он честно старался и всё сделал как надо. А Сметанкина тыкала в него пальцем и вопила что-то про врождённую интеллигентность. Попыталась было дать Петьке подзатыльник, но тот привычно увернулся. А потом за спиной Сметанкиной возникла Чёрная Бомба.

Легко отпихнув нашу главную красавицу в сторону, она приблизилась к Петьке и принялась что-то зычно лопотать на своём марсианском. Полопотав, радостно оскалилась и выставила вперёд здоровенный кулачище с оттопыренным вверх большим пальцем.

Потом снова нахмурилась и принялась сосредоточенно рыться в своей бесформенной хламиде. Мы со Сметанкиной тревожно переглянулись. Фиг знает, на каких витаминах она выросла и что от неё ожидать-то. Тут Чёрная Бомба отыскала, что хотела. Достав конец звякнувшей стальной цепи, она с невозмутимым видом принялась разгибать последнее звено.

Если бы у нас со Сметанкиной во рту были сушки, они бы тоже выпали.

Бомба тихо рычала и что-то такое крутила в своих могучих пальцах. А затем вытянула руку, по-хозяйски оттопырила карман Петькиной рубашки и вложила туда свой подарок — железную валентинку. Согнутую вручную ЖЕЛЕЗНУЮ валентинку, Карл!

От бессильной злости Сметанкина аж зубами заскрипела.

А Петька всё это время стоял смирно, артистично отставив в сторону ножку и склонив голову. Благосклонно оценив увесистый презент, он чинно взял свою даму под локоток и неспешно повёл куда-то по пустому коридору.

Со стороны эта парочка выглядела просто убойно. Они давно уже свернули за угол, а мы всё смотрели вслед. И до нас продолжало долетать раскатистое: «…дед научил… каждый раз поёт, как службу на флоте вспоминает…» В ответ Чёрная Бомба что-то пролопотала и поощрительно рыгнула.

— Ты это видел, Рейкин? — хрипло спросила Сметанкина. — Это не фурор, это просто полный…

Конец фразы я не расслышал, потому что дверь столовки распахнулась, и оттуда с шумом вывалилась делегация, возглавляемая тощей тёткой. Длинный крючковатый нос, торчащий из клетчатого шарфа, теперь почему-то был ярко-малинового цвета.

Мне этот малиновый нос не понравился. Я воспринял его как намёк на то, что пришла пора тихо сваливать. И я тихо свалил.

Сметанкина удалила свой пост про «фурор», а Ромыча в чёрный список кинула. Значит, пофоткаться вчера у неё совсем не получилось.

Зато сегодня она весь день постит мудрые мотивационные картинки (типа «Ты сам выбираешь, каким будет твой день» или «Измени образ мышления — изменишь и жизнь»).

А ещё статус загадочный написала: «Только попробуйте рот раскрыть!!!»

Ромыч вылез со своего второго аккаунта и вежливо поинтересовался, к чему всё это. Но Сметанкина его снова в чёрный список закинула.

Удивительно, но международного скандала на школьном уровне не произошло. Похоже, финские викинги оказались ребятами с юмором. Или Хоттабыч как-то умудрился сгладить острые углы.

Или содержание песенки было настолько неприличным, что даже простое упоминание о ней в официальном отчёте оказалось для делегации совершенно недопустимым.

А может, они просто решили, что Петька так самовыражается. А ограничивать свободу самовыражения, как известно, совершенно недопустимо.

Петька-Ужас ходит раздувшись от гордости.

Во-первых, кто-то из финнов выложил на YouTube видео с его выступлением. Всего за пару дней это самое видео набрало больше тысячи лайков и несколько тысяч просмотров. И счётчик продолжает расти!

Во-вторых, на каждой перемене он теперь с важным видом прохаживается туда-сюда и крутит на пальце железное сердечко. Хвастается, что оно сделано из специальной финской стали, а поэтому очень тяжёлое и крепкое. Но в руки никому не даёт.

Все, кто раньше не обращал на Петьку никакого внимания (или в лучшем случае давал подзатыльник, проходя мимо), теперь похлопывают его по плечу и даже жмут руку. На большой перемене какие-то две старшеклассницы разыскали Ужаса и сделали с ним селфи.

И не просто так, а ОБНЯВШИСЬ!

В комментах кто-то посоветовал Петьке открыть на YouTube свой канал и стать видеоблогером.

Чёрная зависть заползает ко мне в душу.

Петька реально это сделал! Он создал канал «Школьные ужасы» и уже разместил в нём первый стрим! Я лично сейчас видел, что у него УЖЕ больше сотни подписчиков.

Только представьте: на тёмной маленькой кухоньке за столом сидит Петька в старой растянутой майке, тощий и пучеглазый, как Кощей в детстве. За его спиной на газовой плите греется древний-предревний чайник.

И вот этот тип, отодвинув в сторону блюдце с нарезанной луковицей, вещает рокочущим басом, депрессивно глядя в камеру:

— А теперь предупреждаю всех: никогда не соглашайтесь залезать по канату на физре! В соседней школе был случай: как-то раз один пацан после урока залез по канату, а в это время уборщица пришла, ведро и швабру внизу поставила.

И вот он висел-висел, боялся, что если слезет, то его обругают. А потом руки от усталости разжались, он упал и наткнулся глазом прямо на ручку швабры. И мозги его прямо в ведро вытекли! А уборщица потом это всё в унитаз вылила. Так что никогда не лазайте по канату, точно вам говорю.

Я долго колебался, но всё-таки поставил лайк. Чтобы такую чернуху нести — это надо талант иметь.

Чёрная зависть захлёстывает не только меня, но и Ромыча. Поэтому на перемене мы решили, что пора тоже создать свой канал. Только такой, чтобы он был гораздо круче, чем у Петьки.

Наберём миллионы просмотров, разбогатеем. И тогда точно сможем вообще всё что угодно делать, нам слова поперёк никто не скажет.

Только что на этом канале размещать-то? Ничего в голову не приходит. Может, скрытые съёмки самых нелепых ответов на уроке? Или стримить Хоттабыча в ярости? Нет, всё не то… За выходные надо что-то обязательно придумать.

Сметанкина тоже подписалась на канал школьных ужасов. Сегодня она сделала с Петькой селфи. И потом долго колдовала над фоткой, водя пальцами по экрану телефона.

Чёрная-чёрная зависть…

Целый день мы с Ромычем думали. Родители несколько раз заглядывали в мою комнату, но, увидев, что мы вовсе даже не на планшете играем, а что-то серьёзно обсуждаем, записывая на листке бумаги, тихонько уходили, аккуратно прикрывая дверь за собой. Мама потом даже блинчиков испекла, угостила нас. Позаботилась…

Но мы так ничего и не придумали. Всякий мутный бред только в голову приходит.

А тем временем количество подписавшихся на «Школьные ужасы» уже приблизилось к тысяче.

Воскресенье. Праздничный день. И завтра тоже выходной. Родители подарили мне отличные беспроводные наушники. Мама приготовила вкусный обед. Казалось бы — живи и радуйся! Но я не могу…

Потому что у Петьки уже полторы тысячи подписчиков! В том числе добавилась Чёрная Бомба с сотней весёлых финских школьников. Свой канал он переименовал, и полное название теперь выглядит так: «ШОК! Вся правда о школе, которую запрещено рассказывать!»

Прямо кусок в горло не лезет.

Написал Ромычу, чтобы он активизировал мозги и придумал уже наконец какую-нибудь супер идею для нашего канала. А тот в ответ прислал стикер «Я в шоке». Потом пояснил: оказывается, родители ему сегодня сказали, что в их семье снова ожидается пополнение. Ещё не скоро, ближе к осени.

Но ведь его мелкая сестра Ирка и так берегов не видит. Едва научившись говорить, она сразу хозяйственно заняла половину Ромычевой комнаты и принялась за жёсткое воспитание старшего брата, не признавая никаких компромиссов.

А если у них в семье ещё одна такая же вредина появится, куда Ромычу деваться-то? Разве что ко мне переезжать.

Ну и денёк вчера выдался… Сейчас расскажу всё по порядку. Тем более что времени у меня теперь предостаточно.

Идея у Ромыча оказалась простая: он решил, что если ничего не придумывается, то нужно отвлечься. Но дальнейший вывод он сделал довольно дурацкий — предложил мне дойти до садоводства и насобирать черноплодной рябины. Он где-то слышал, что перезимовавшие ягоды, повисевшие на ветвях во время морозов, становятся очень сладкими и вкусными. А я зачем-то с ним согласился.

Садоводство находится неподалёку. Буквально пару километров пройти по тропинке. Сначала за гаражами, потом мимо каких-то кирпичных развалин… Затем по мостику через широкий ручей, бурая торфяная вода в котором почти никогда не замерзает. Снега за зиму выпало много, но тропинка натоптана, так что идти не проблема. А вот в садоводстве дороги никто не чистил с начала зимы. Только редкие бороздки, протоптанные самыми упёртыми садоводами, показывали, что изредка здесь кто-то бывает.

Ромыч шагал с довольным видом, энергично размахивая руками. Здесь неподалёку их летний домик, так что места ему знакомы.

— Ага, вон там, нашёл! — Мой друг запеленговал могучие кусты черноплодки и двинулся к ним, погружаясь в сугроб. — Это участок нашей соседки, тёти Любы, она точно будет не против.

Я даже и не думал, что за зиму СТОЛЬКО снега навалило. В городских условиях это как-то незаметно, а здесь я почти по пояс в сугроб ушёл. Причём снег был слоистый, словно мой любимый торт «Наполеон». Оттепели и снегопады: всё здесь сохранилось слой за слоем. И вот этот снежный торт мы сейчас взламывали, словно могучие корабли-ледоколы, оставляя за собой широкий рыхлый след.

Добрались, надёргали с кустов ягод. Поели. Ну, что сказать — немного сладковато, конечно. Но точно не тот вкус, что я ожидал. Хотя, в целом, есть можно. Особенно приятно, когда промороженные ягоды тают во рту, словно фруктовый лёд. А вот Ромыч за обе щеки уплетал, даже губы чёрные-чёрные от сока стали.

Дождавшись, пока он передвинется поближе к могучей ёлке, растущей рядом, я изо всех сил дёрнул за ветку, отчего моего друга почти по уши завалило снежной шапкой, грохнувшейся сверху. Пока Ромыч вылезал из сугроба и протирал глаза, дико ругаясь, я с хохотом уже удирал подальше. Вслед мне полетели снежки и проклятия.

Потом мы орали, бегали, кидались снегом, шишками и всем прочим, что под руку попадалось. Сначала обстреливали друг друга, а потом докопались до огородного пугала, одиноко торчащего посреди какого-то участка. Впрочем, пугалу было всё равно.

Стало уже смеркаться, когда мы решили двинуть домой. И тут Ромыч схватил меня за руку:

— Стой! Смотри! Там собаки!

И он был прав… В целом, я ничего не имею против собак. Когда-то я даже хотел иметь щенка, и изредка вяло просил родителей подарить его мне. Но встреча со стаей злых, голодных, одичавших собак посреди пустующего зимнего садоводства! Нет, это в мои жизненные планы точно не входило.

— Бежим скорее! — Ромыч потянул меня за рукав и сразу же бросился по одной из тропинок в сторону.

Не теряя ни мгновения, я устремился за ним. Тут же раздался заливистый лай. Обернувшись, я увидел не меньше пяти собак, уверенно направляющихся вслед за нами — сначала не очень резво, а потом всё быстрее и быстрее.

Мы куда-то мчались. Я просто бежал за Ромы-чем, и мне очень не нравилось ощущать, как на мою незащищённую спину смотрят злые глаза. Много злых и голодных глаз.

В голове мыслей мало: «Только бы не упасть! Только бы не упасть!.. А куда мы бежим-то?..»

Хорошо, что Ромыч знает эти места. А может быть, нам просто повезло. В общем, мы выбежали к последнему участку. Наверное, его хозяева только-только недавно начали обустраиваться.

Забора со стороны улицы ещё не было, а на дальнем краю стояла небольшая деревянная бытовка-вагончик. К ней были прислонены какие-то доски и прочий хозяйственный хлам. Вскарабкавшись на крышу вагончика, мы свалились, тяжело дыша и обливаясь по́том. Я толком ничего не соображал. В ушах гудело. Сердце стучало, словно соседский молоток по воскресеньям. Мы просто лежали и мучительно-хрипло пытались отдышаться, выдавая в чёрное небо целые тучи пара.

Собаки подбежали и стали крутиться рядом. Они теперь почти не лаяли, а просто непрерывно рычали.

— Надо родителям позвонить! — достал свой телефон Ромыч. — Чёрт, связи нет!

У меня тоже телефон не ловил сеть. Наверное, летом мобильный оператор ставит тут какую-то временную антенну, чтобы обеспечивать покрытие садоводства связью, а зимой всё увозит.

Мы кидались в собак снегом, орали на них. Но, конечно, не прогнали, а только ещё сильнее разозлили. Самый крупный пёс — рыжий, со свалявшейся грязной шерстью и рваным ухом (наверняка вожак) — смотрел на меня очень нехорошо, а из пасти у него свесилась нитка слюны. Это ВЕСЬМА неприятное зрелище.

Состояние «очень жарко» быстро сменилось на «очень холодно». Сидя на крыше вагончика, мы принялись звать на помощь. Бесполезно.

Тем временем стемнело. Ромыч принялся фотографировать собак на свой телефон, пытаясь испугать светом вспышки, но это тоже не помогло. Тогда он включил запись видео и начал прощаться со всеми родными. Затем внезапно рассвирепел, схватил прислонённую к стене доску, возвышавшуюся над краем крыши, и стал концом тыкать по собачьим мордам, скалившимся внизу. Пару раз даже попал. Собаки уворачивались, огрызались, пытались вцепиться в конец доски жёлтыми клыками.

— По-моему, ты их ещё больше разозлил… — стуча зубами, еле выдавил я из себя.

— Зато согрелся хоть немного! — ответил Ромыч. — Давай, присоединяйся. Тащи себе тоже доску, а то околеешь тут. Рано или поздно нас начнут искать.

Подойдя к краю крыши, я аккуратно вытащил доску и тоже принялся тыкать ею в собак. Вожак что-то рыкнул, и вся стая отошла от вагончика на несколько метров, выйдя из нашей зоны досягаемости, но продолжая крутиться вокруг.

Неожиданно Ромыч принялся бегать по периметру крыши, что-то прикидывать с крайне деловым видом, а потом выдал очередную идею:

— Так, смотри! Вон там крайний забор, до него метров пять. За ним дальше склон и ручей. Забор качественный, высокий, из железных листов. Собаки такой точно не перепрыгнут, а пока подкоп делать будут, много времени потеряют. В ручей они на таком морозе вряд ли соваться станут. Короче, нам надо туда как-то добраться.

Мы долго спорили, орали друг на друга, даже чуть не подрались. Но в итоге придумали. И сделали. У меня до сих пор мурашки по коже, но мы это реально сделали!

Сначала мы подтащили к себе все крепкие и длинные доски, до которых смогли дотянуться. С кряхтением уложили несколько штук от края крыши нашего вагончика до крыши туалета типа «сортир». Подёргали, попрыгали — вроде должны выдержать. Затем я на животе дополз до края крыши (Ромыч меня в это время за ноги держал), свесился и дотянулся до детской пластмассовой ванночки, которая зачем-то висела на стене вагончика, надетая на ржавый гвоздь. Наверное, летом в ней что-то стирают, не знаю.

Потом Ромыч взял одну из оставшихся досок, перебрался по мостику на крышу туалета и проложил навес от туалета до верха забора. Собаки снизу суетились, буравя сугробы. Если бы наст был более твёрдый, они точно смогли бы до нас допрыгнуть, чтобы вцепиться в ноги. Но рыхлый и глубокий снег не давал им необходимой опоры.

О чём мы тогда думали, я до сих пор не понимаю. Но план сработал.

Швырнув в собак все найденные в карманах конфеты и жвачки, я устроил среди них кратковременную грызню. Схватив детскую ванночку, я перебежал по доскам на строение туалета, где меня уже ждал Ромыч (крыша при этом опасно затрещала).

Не теряя времени, мы сразу помчались дальше по второму мостику до верхнего края забора. Спрыгнув, мы сразу по пояс провалились в снег.

— Давай, давай! — поторапливал Ромыч.

Собаки бесновались за забором. Установив ванночку на сугроб, мы оба навалились на неё и, словно на санях, медленно скатились по склону в ручей, отчаянно отталкиваясь ногами. Начерпали воды в сапоги, ну и пусть. Первый пункт плана был выполнен!

Лодка из ванночки оказалась так себе. Во-первых, с трещиной. Во-вторых, нашего веса она не выдержала и стала быстро погружаться под воду.

Но ручей мы всё-таки преодолели. Выскочили на другом берегу и, не обращая внимания на промокшую одежду, кинулись по направлению к дому.

Вскоре яростный лай стал ощутимо громче. Оглянувшись, я увидел, что подкоп под забором уже сделан, и теперь тёмные хищные фигуры мечутся перед водной преградой.

— Бежим!

И мы ПОБЕЖАЛИ. Пока собаки сообразили найти переправу, мы уже были очень далеко. Наверное, мы установили какой-то рекорд по скорости бега, я не знаю. Добравшись до родной улицы, мы разделились — каждый помчался к своему дому. И лишь когда за мной захлопнулась железная дверь подъезда, я понял, что в безопасности.

Про то, как ругались родители, говорить бессмысленно. Это не описать словами, это надо прочувствовать. Я прочувствовал.

Потом мама плакала, набирая мне горячую ванну, прижимала меня к себе, целовала. Я, кажется, тоже всплакнул, чего уж там. Папа был очень мрачен. Взяв телефон, он куда-то звонил, с кем-то ругался. Дальше я помню плохо. После горячей-горячей ванны меня напоили чаем, затем сразу ещё молоком с мёдом, во что-то закутали и отправили спать.

Сегодня утром из меня рекой потекли сопли, а внутри горла будто приклеилась наждачная бумага. Естественно, меня оставили дома.

С Ромычем ситуация аналогичная. Так что мы с ним не меньше получаса обсуждали по телефону сиплыми голосами наше вчерашнее приключение, смакуя подробности.

Болеть плохо, только если действительно болеешь. Одно дело, когда у тебя какая-нибудь пустяковая болячка. Тогда можно наслаждаться тишиной, пить чаёк с бутербродами, смотреть телевизор, играть на планшете. В общем, умный современный человек всегда найдёт, как интересно и приятно провести свой больничный.

Совсем другое дело: болеть, если высокая температура, озноб и сопли пузырями. Тогда уже ничего не хочется и сил ни на что не хватает.

В этот раз получилось, что я заболел по первому варианту (курортному), а Ромыч — по второму (страдательному). Он даже говорить уже не может. Прислал только короткое сообщение, что совсем разболелся.

А ещё спустя полчаса я получил от него какой-то видеофайл без комментариев. Наверное, сил у моего друга вообще не осталось.

Открыв видео, я обалдел. Оказывается, умница Ромыч после прощания с родителями ЗАБЫЛ выключить камеру, а телефон засунул в наружный карман куртки. Так что весь наш экстремальный побег оказался заснят. Пусть картинка темновата и постоянно дрожит, но это только добавляет драйва. Получилось просто убойное видео, при просмотре которого у меня даже пятки вспотели.

Вчера вечером приходил хмурый дядька из полиции. О чём-то говорил с родителями. Спрашивал меня про нашу вылазку в садоводство, про собак. Я показал ему наше видео. Потом они с папой о чём-то спорили, но я уже засыпал.

Я уже почти поправился. Насморк ещё не прошёл, но это дело привычное для зимнего времени. Ромыч на сообщения не отвечает. В общем, я решил, что он точно не будет против, если я закачаю его видео на YouTube.

Наш канал я решил назвать «Разрушители легенд». Была такая передача по телевизору, где два дядьки делали разные интересные глупости. Думаю, это как раз про нас с Ромычем.

Пока файл закачивался и обрабатывался, решил заглянуть на канал Петьки-Ужаса. Тот уже выпустил третье видео, в котором рассказывал очередную страшилку про автобус, который попал в аварию. Все люди потеряли сознание, а маленькая собачонка, которую кто-то перевозил без клетки, от страха сошла с ума и перегрызла всем пассажирам артерии на шее.

И тут я подумал: а ведь мы с Ромычем, сами того не ожидая, сняли нечто по-настоящему крутое. Теперь, в сравнении с нашими реальными приключениями, Петькины байки просто померкнут.

Сегодня пятница, и сегодня последний день моего законного больничного. Мой организм уже полностью выздоровел. А вот от Ромыча вестей нет, хотя я ему уже сотню сообщений отправил.

Меньше чем за сутки наше видео набрало больше трёх тысяч лайков! И вот только что его разместили в группе местных новостей в VK, так что про нас с Ромычем теперь говорит весь город! Конечно, мнения разделились. Кто-то пишет, что ремня нам надо дать, чтобы не лазали, где не следует. Но большинство возмущается стаями бродячих собак и хвалит нашу находчивость.

Но, конечно, нашлось несколько зооактивистов, которые стали орать во всех топиках большими буквами, что:

— СОБАЧКИ САМИ НИКОГДА НЕ НАПАДАЮТ!!

— ДЕТИ ИХ СПЕЦИАЛЬНО РАЗДРАЗНИЛИ!

— СОБАКИ НЕ ВИНОВАТЫ, ЧТО ПРОГОЛОДАЛИСЬ!!!

Ну и так далее… Один самый рьяный активист обещал найти нас с Ромычем и жестоко убить. Правда, его коммент быстро удалили. А что, вполне миролюбивое предложение, ага.

Папа вечером пришёл хмурый. Просто сел устало и попросил, чтобы я больше в подобные истории не впутывался. Сказал, что хвалит и поддерживает меня, но при этом требует, чтобы я был аккуратнее. Я сказал, что всё понял, и мне самому не очень-то весело было.

Ну где же Ромыч?

Во время больничного я переделал все уроки, поэтому выходные выдались спокойные. Я даже с нетерпением жду, когда выйду в школу, чтобы лично пообщаться с одноклассниками и обсудить наш с Ромычем паркур. Судя по переписке в школьных чатах, наша популярность резко возросла.

Ну а пока что меня снова направляют разбирать старую кладовку. Вообще-то, у меня было задание сделать это за зиму. Но как-то всё руки не доходили.

А тут папа намекнул, что зима заканчивается через несколько часов. Так что если я хочу доказать железобетонную прочность своего слова, то мне следует поторопиться ПРЯМО СЕЙЧАС.

НАШЁЛ! В кладовке много лет копился всякий хлам в виде старых газет, журналов, банок и даже каких-то сплющенных тапок.

И среди этого барахла я нашёл ещё страницу дневника того пацана из СССР! Вот она:

…и с помощью карбида создал необходимое давление в камере. За счёт осклизлой кожуры картофелины движение по стволу происходило гладко, а более-менее твёрдая сердцевина овоща сделала попадание болезненным. Дополнительным фактором поражения стала ужасная рвотная липкая вонь. Итак, у меня всё получилось.

Я давно знал, что Шапарь по четвергам ходит утром один, потому что его дружкам-старшеклассникам в этот день нужно ко второму уроку. По утрам этот жирдяй всегда прячется за кустами возле школы, чтобы покурить. А ещё чтобы подловить каких-нибудь первоклашек и отобрать у них деньги. Сегодня я организовал засаду по всем правилам, заранее заняв позицию за мусорным баком и собрав гниломёт. Карбида я нашёл с запасом, так что заряда не пожалел. Как только я услышал, что…

А мне нравится этот парень! Спокойный такой, рассудительный. Взял и какого-то жирного Шапаря завалил. Надеюсь, ему потом не слишком сильно влетело…

А ещё на обратной стороне листка я нашёл чертёж этого самого гниломёта. По сути, конструкция простейшая, насколько я понимаю. Только вот неясно, из чего он там умудрился собрать такое чудо, ведь в СССР был дефицит. И ещё про карбид надо бы загуглить: узнать, что это такое.

Нужно срочно с Ромычем это всё обсудить! Хмм, опять не отвечает. За всё время я получил от него только одно сообщение: «БОЛЕЮ СИЛЬНО» (именно так, большими буквами).

Ну, поправляйся скорее, дружище.

Кстати, а как там поживает наш канал «Разрушители легенд»? Оказывается, мы уже собрали 6400 лайков и больше 15 тысяч просмотров. Одно-единственное наше видео сразу обогнало весь Петькин канал! Так-то!

Сегодня после уроков всех пацанов задержали. Наша классная руководительница Галина Михайловна сообщила, что мы все должны скинуться на подарки девчонкам к 8 Марта. Я что-то не пойму. Они нам ничего не подарили, потому что типа 23 февраля был выходным днём. А почему мы должны им дарить каждой по цветочку, ведь 8 Марта тоже выходной день, да и к тому же выпадает на воскресенье?

Когда я пытался высказать своё мнение, классная сразу нахмурилась и хлопнула ладонью по столу: «Так, Рейкин, ХВАТИТ УЖЕ! Не позорься!» Ничего не понимаю. Ладно, пойду просить у мамы сто рублей. Но всё это как-то непонятно.

Заглянул на YouTube…

Петька-Ужас на своём канале выпустил праздничное обращение к «девочкам и дамам», как он выразился. Причём от его уверенного раскатистого баса у меня чуть наушник из уха не вылетел.

Сначала всё было стандартно: удивительно правдивая история про мальчика, который однажды уколол палец о букет роз, и от этого у него в крови завелись черви, которые плавали туда-сюда под кожей. И якобы потом этого мальчика похоронили в специальном железном гробу, чтобы черви не расползлись по окрестностям.

Петька жжёт, конечно. Это талант.

Но ещё больше отжёг Петькин дед. В самом конце ролика он забрёл на кухню в своих древних красных труселях (которые, наверное, помнят времена перестройки) и сразу отвесил Петьке подзатыльник («Расселся тут!»). А затем с ходу выдал термоядерную фразочку о том, где он видел это 8 Марта, а также всех этих дам с их букетами.

Тут дед сообразил, что находится в прямом эфире. И мгновенно сориентировался: залихватски подтянув труселя, тут же принялся приглашать желающих дам покататься на его старых «Жигулях» (но только букетов, сказал, не обещает!).

На последнем кадре Петька с перекошенным лицом тянет свою маленькую ладошку, поспешно выключая камеру.

Когда я проржался, то поставил лайк и полез в комменты. Там самые активные юзеры требовали ещё больше Петькиного деда и даже предлагали тому свой собственный канал организовать.

Вчера мы с папой сделали супер-генеральную мега-уборку. Я пропылесосил всё, до чего смог дотянутся.

Квартира теперь просто сверкает. Ни одного сбитого покрывала. Ни одного носка под кроватью. Просто ИДЕАЛЬНАЯ чистота!

Правда, мамин фен теперь в розетку не втыкается. И дверцу у стиральной машины заклинило. Но папа обещает всё исправить в самое-пресамое ближайшее время.

Сегодня утром я крепко-крепко обнял маму и не хотел отпускать. Она всё шутит, что скоро я вымахаю выше неё, а я каждый раз не знаю, что сказать в ответ. А ещё у меня почему-то в глазах защипало в этот момент. Наверное, это весенняя аллергия.

Мама испекла пирог и сделала наш любимый салат. А мы с папой подарили ей очень красивый букет из жёлтых тюльпанов.

После обеда мы с Ромычем впервые за долгое время вновь пошли гулять. Мой друг полностью поправился, и снова был весёлый и разговорчивый. Небо было синее-синее, солнце ласково пригревало, а с козырька подъезда стучала капель. И ещё в воздухе летал удивительный запах весенней свежести.

Подтаявшие сугробы стали очень плотные и липучие. И мы вылепили огромный ботинок. Сначала планировали сделать снеговика, но получился почему-то ботинок. Под вечер мы даже выдолбили внутри норку, чтобы залезать и греться.

Я сейчас готовлюсь лечь спать, пишу эти строки и чувствую себя очень счастливым. Каникулы! Завтра в нашей гимназии начнутся весенние каникулы! А у родителей никаких каникул нет. А что это значит? Да то, что можно будет целыми днями валяться, играть, делать ЧТО УГОДНО, и никто слова не скажет.

Так, я не понял! А куда время-то ушло?

Помню, что Ромыч показал мне игру про выращивание прыгучих слаймов на какой-то фантастической планете. Помню, как мы играли.

А вот как каникулы прошли — не помню. Ох, беда-беда!..

А можно всё назад отмотать?!

Вчера было БУРНОЕ воскресенье, когда пришлось крепко засесть за домашку.

Мама помогала с английским. Ну, то есть упорно вдалбливала его в меня. Мрачный папа кипятился, размахивал руками, и всё пытался мне объяснить, как умножать и сокращать какие-то совершенно космические дроби. Потом мама принялась за конспект по истории.

Полная ЖЕСТЬ!

Хорошо ещё, что про литературу (точнее, про стих, который задали выучить) мне удалось забыть.

В итоге мы все здорово поругались, потом помирились. В конце концов, кое-как собрали и отправили меня в школу.

Учёба навалилась на максималках. Такое впечатление, будто за время каникул все учителя внезапно осознали, что учебный год скоро закончится. И осатанели. И гоняли нас по всему пройденному (и не пройденному) материалу.

Даже физрук, глядя на всё происходящее, решил присоединиться к общему челленджу. И устроил нам жёсткий внеплановый зачёт по приседаниям.

Безумная неделя подошла к концу, а вместе с ней иссякли мои силы. Всё тело ломит, а голова гудит. Такое впечатление, что даже волосы болят. Температура. Мама со вздохом сказала, что у меня, похоже, грипп.

Ладно, что хоть не коронавирус.

Терпеть не могу болеть гриппом. Ужасное состояние. Отвратительная болезнь.

За окном весна, светит солнышко, по асфальту бегут звонкие ручьи. А из меня бегут зелёные сопли. Лежу. Сил нет ни на что.

Пытался поспать. Но приснился кошмарный бред, будто бы я стал взрослым, женился и полюбил рыбалку. И я такой иду по какой-то грязище в тяжеленных резиновых сапогах, и с каждым шагом у меня пузо растёт.

Ноги не слушаются, грязь чавкает, а чей-то приторно-восторженный голос радостно кричит мне в спину: ИПОТЕКА СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ! ИПОТЕКА СЕМЬ ПРОЦЕНТОВ!

Я проснулся весь липкий и потный. А крики про ипотеку продолжались. Это соседи за стенкой в телевизоре рекламу смотрели.

Полная дичь.

Всё достало. Всё бесит.

Ура, я иду на поправку! Сегодня долго болтал с Ромычем. Ему пока ко мне нельзя приходить, чтобы не заразиться. Но, вообще-то, я чувствую себя уже почти здоровым.

Постоянно думаю про гниломёт. Вроде бы, конструкция простая, идея лежит на поверхности. Но как это всё сделать-то в реале?

Это же надо какие-то трубки вместе соединять. А чем? А как? А где их взять?

Помня о своём обещании больше не ввязываться в неприятности, я решил не рисковать и посоветоваться с папой. И не прогадал.

Чертёж вызвал у папы бурю воспоминаний. Оказывается, они в детстве часто лазали по стройкам, где было очень легко найти реальные сокровища. Строительные патроны, тянущуюся замазку, карбид, резиновую колбасу и многое другое. Честно говоря, сначала я ему не особенно-то поверил. Так не бывает.

Но когда он рассказал, что если в стеклянную бутылку налить воды, бросить кусок карбида и быстро закупорить, то в результате химической реакции произойдёт взрыв — мне пришлось поверить.

О таких вещах не врут. Это святое.

Но ещё папа сообщил, что карбид мне не подойдёт. Типа это заморочено и реально опасно (то есть другими словами: ему можно было, а мне нельзя!). Но обижаться было некогда. Потому что мы начали думать, рисовать и в конце концов вместе сделали чертёж современной версии гниломёта:

Его можно собрать из пластиковых труб для канализации, которые продаются в любом строительном магазине. А в качестве вещества, создающего давление, мы будем использовать классическое убойное сочетание «кола + ментос». Погуглив, я узнал, что лучше всего использовать диетическую колу. Да без проблем!

Ромычу идея ОЧЕНЬ понравилась. Испытания он предлагает проводить на школьном стадионе и стрелять при этом по живой мишени — то есть по убегающему Петьке-Ужасу. Потому что при попадании он будет очень здорово орать.

Но мы-то понимаем, что это просто шутка. Во-первых, по Петьке сложно попасть, потому что он вёрткий и маленький. Во-вторых, Петьку жалко. Чувак-то он неплохой.

На самом деле испытания лучше проводить на подхалиме Ханкевиче. Каждый раз, как вижу эту умильную рожу, которая вечно про всех ябедничает учителям, так и хочется вре́зать. И из гниломёта расстрелять.

Пока я болел, зима закончилась. От снега не осталось и следа.

На удивление, сегодняшний день в школе пролетел без проблем. То ли накал учёбы снизился, то ли я поумнел после болезни. Получил четвёрку по истории (ну, это несложно) и пятёрку по математике (а вот это у Варендры заслужить почти нереально!).

Так что я доволен собой. Жизнь налаживается.

Завтра же великолепный день — первое апреля! Это значит, что нужно какой-то прикол срочно подготовить. Вызвал Ромыча. Сели вдвоём, начали думать.

В общем-то, над кем прикалываться, было понятно с самого начала — конечно же, над Ханкевичем. Вопрос только один: КАК именно это сделать?

Включив креативную часть мозга, мы принялись творить. Разыскали фотографию с какого-то школьного мероприятия, где физиономия Ханкевича получилась крупным планом. Загрузили в «Фотошоп», убрали фон и лишние детали.

Затем Ромыч принялся что-то мудрить с фильтрами, растягивая рожу на экране до состояния широкого прямоугольника, так, чтобы она заняла целиком лист бумаги, развёрнутый горизонтально.

Когда всё было готово, распечатали картинку на цветном принтере. Идея такая: если налить в трёхлитровую банку воду и вложить туда эту распечатку, то будет создаваться впечатление, будто в банке плавает реальная голова.

Получилось немного жутковато, весьма прикольно, но длилось это ОЧЕНЬ НЕДОЛГО. Краска потекла, а бумага раскисла в воде, испортив всю задумку.

Но мы с Ромычем упёрлись! Дело-то серьёзное! Выкинув предыдущий (размякший и обесцвеченный) вариант головы Ханкевича в мусорку, мы заново её распечатали. Потом очень-очень аккуратно обклеили полученный рисунок полосами прозрачного скотча. В итоге получилась почти идеальная гидроизоляция. На несколько часов точно хватит.

Ай да мы, ай да молодцы!

Какой-то очень странный день получился. Неоднозначный. С новостями.

Вставать пришлось рано-рано. Прямо скажу, это было непросто. Но хороший прикол требует тщательной подготовки. Поэтому мы с Ромы-чем мужественно припёрлись в школу раньше всех. Налили в банку воду, засунули внутрь распечатку. Рисунок красиво выгнулся, плотно прижавшись изнутри к стеклянным стенкам. Побегав туда-сюда по пустому классу, мы решили установить голову Ханкевича на подоконнике, рядом с цветочными горшками.

Затем мы тихонько вышли, прикрыли дверь и снова спустились на первый этаж, в раздевалку. Потолкались там несколько минут с нейтрально-деловым видом, и уже вместе со всем народом поднялись в класс.

Как мы и рассчитывали, сперва никто ничего не заметил. Кто-то лихорадочно списывал у соседа домашку, кто-то играл в телефоне, кто-то растёкся по парте в надежде подремать ещё хоть пару минуток.

Сметанкина делала очередное утреннее селфи, а её сосед Игнатьев сосредоточенно выковыривал что-то из своего помятого носа.

Прилизанный Ханкевич просеменил на своё место и аккуратно присел на краешек стула, бережно раскладывая на парте карандаши и линейки.

Одновременно со звонком в класс вошла Галина Михайловна, а вместе с ней какая-то девчонка нашего возраста. Короткие тёмные волосы топорщатся, словно иголки у ёжика. Огромные серые глаза смотрят прямо и открыто. А на щеках весёлые ямочки. Я даже засмотрелся…

— Дети, познакомьтесь! Это наша новая ученица Катя Громова. Её семья переехала в наш город из Пскова. Проходи, Катенька, садись на это место.

И новенькая расположилась за нами, заняв вечно пустующее место рядом с Петькой-Ужасом. А я сидел и пытался осознать, что это за новое ощущение возникло у меня… Где? В голове? В животе? Непонятно…

Но ОЧЕНЬ хотелось развернуться и ещё разок взглянуть на неё.

А Ромыч довольно оскалился. Он уже представлял себе реакцию новенькой, когда Петька неожиданно раскроет свой рот по какому-либо вопросу.

Тем временем урок начался. Галина Михайловна принялась мучить нас вопросами про определения причастия и деепричастного оборота. Мы все сидели сонные, будто пыльным мешком прихлопнутые. Внятно никто ничего не мог ответить.

Тогда наша классная рассердилась:

— Так, сейчас начинаю спрашивать по журналу! Быстро дать определение причастия и деепричастия! Кто не ответит — сразу двойку ставлю!

Афонина резко погрустнела. Её всегда спрашивали первой на подобных челленджах, и она почти всегда сразу получала двойку. А вот до её соседки Ярцевой очередь почти никогда не доходила, за исключением редких случаев, когда спрашивать начинали с конца.

Взглянув на класс поверх очков, Галина Михайловна неожиданно кивнула куда-то мне за спину:

— Да, Громова? Хочешь попробовать? Давай!

И я услышал, как сзади меня отодвинулся стул, и затем звонкий голос стал уверенно излагать:

— Причастие — это часть речи, образованная от глагола и отвечающая на вопросы прилагательного. Она одновременно обладает свойствами и глагола, и прилагательного. Деепричастие — это особая форма глагола…

И дальше как по писаному. Класс затих.

— Молодец, Громова! — обрадовалась Галина Михайловна. — Сразу получаешь пятёрку!

— У-у-у, зубрилка!.. — пробормотал Ромыч с ноткой разочарования в голосе.

— А ты тупилка? — очень тихо, но отчётливо спросила Громова, садясь обратно на свой стул.

Ромыч мгновенно вскипел и начал было уже разворачиваться всем корпусом к новенькой, чтобы скинуть её учебник на пол или ещё каким-то образом продемонстрировать своё превосходство.

Но в этот момент яркое рассветное солнце выглянуло из-за соседнего дома, мощно осветив своими лучами окно, подоконник и стоящую на подоконнике банку с головой Ханкевича.

— И-и-и-и!.. — тонко завыл наш главный подхалим, скривив рот и указывая тонким пальцем в сторону нашей креативной инсталляции. Его толстые слюнявые губы мелко задрожали.

После такого целеуказания банку с головой заметили УЖЕ ВСЕ, и народ просто взорвался от хохота.

Вскочив со своего места, рыдающий Ханкевич схватил свою вторую голову и выбежал с ней из класса. Даже Галина Михайловна смеялась, сдёрнув с носа очки. Но потом всё же взяла себя в руки:

— Так, всё, успокоились! Это что ещё за шуточки?

Народ начал было затихать, но тут из глубин коридора долетел заливистый хохот уборщицы, а вслед за ним истерично-рыдающий вопль «И-и-и-и!..».

И все вновь заржали.

На этот раз Петька-Ужас уже не выдержал и тоже загоготал своим замогильным басом, резко добавив децибелы в окружающее пространство. Довольный Ромыч пихнул меня в бок и показал большой палец. Шутка удалась!

Наконец, всё стихло. Галина Михайловна водрузила очки обратно на нос. И я услышал, как за моей спиной новенькая тихо сказала Петьке:

— Пожалуйста, ты больше меня так не пугай, хорошо?

А Петька лишь только что-то миролюбиво прогудел в ответ.

Неожиданно для самого себя я пришёл к выводу, что новенькая мне определённо понравилась.

А вот Сметанкина её сразу невзлюбила. Сначала пыталась ехидно задавать вопросы типа «А у вас там белые медведи ходят по улицам?» и «Что-то ты бледная совсем. Солнца вообще в жизни не видела, что ли? А солярии к вам не завезли, да?».

Но Громова лишь звонко рассмеялась, отчего на щеках снова проступили ямочки, махнула рукой и спросила прямо:

— Ты что, пытаешься меня задеть? А зачем? Чувствуешь свою неуверенность, что ли?

И Сметанкина как-то резко отстала. Теперь просто игнорирует Громову, будто той и нет вовсе.

Сегодня пришлось растрясти свою копилку. Сходили с папой в строительный магазин, купили всё необходимое. Только продавщица как-то странно на меня смотрела, пока я с восторгом бегал по отделу канализационных труб, выбирая подходящие куски.

А Ромыч притащил целый мешок, набитый бутылками колы и упаковками ментоса.

Процесс сборки гниломёта оказался довольно простым и занял не больше часа. Причём мы всё делали сами. Папа один раз только показал, как правильно соединить трубы друг с другом, чтобы ничего не развалилось.

Потом пошли к маме за гнилой картошкой. И такой не нашлось! Пришлось выкрасть несколько клубней и положить под батареей для загнивания.

Поэтому первые испытания гниломёта пришлось отложить на несколько дней.

Мы с Ромычем в гневе! Мы просто в ярости! Почему нас не предупредили?!

Зимой, пока мы с ним спокойно болели после знаменитого паркура в садоводстве, мимо нас прошло ВАЖНЕЙШЕЕ событие!

Оказывается, у нас в городе открылся детский технопарк «Квантум», где бесплатно можно заниматься программированием, робототехникой, виртуальной реальностью и всем таким прочим. Аж слюнки потекли, пока перечислял.

И вот пока мы с Ромычем валялись в кроватях, наматывая многоразовые сопли на одноразовые салфетки, в школу приходили представители этого самого «Квантума» и запросто записывали к себе всех желающих.

А теперь всё, МЕСТ БОЛЬШЕ НЕТ! Но ведь это несправедливо, мы же просто не знали!

Сегодня «Квантум» впервые открылся после ремонта. Все, кто успел записаться, после уроков весело и дружно пошли на свои кружки, а мы с Ромычем остались стоять у дверей с отвисшими челюстями.

К нам присоединилась грустная новенькая Катька Громова. Понятное дело — она тоже никуда записаться не успела. Ещё она рассказала, что уже несколько лет мечтает научиться трёхмерной графике.

Катька разговаривает с нами не так, как остальные девчонки. У неё нет никакой манерности и заносчивости. Голос у неё спокойный и дружелюбный, а взгляд честный и прямой. И глаза красивые.

А ещё я заметил два странных факта:

Факт № 1. При общении с Катькой я начинаю тупить. Такое впечатление, что коэффициент моего интеллекта снижается пунктов на двадцать.

Факт № 2. Мне нравится это делать: смотреть на неё и тупить.

И, конечно, отсюда следует Гипотеза № 1: Вполне вероятно, что если рядом со мной поставить несколько Катек Громовых, то мой интеллект станет отрицательным. Впервые в истории человечества.

Ромыч, конечно, сразу принялся строить грандиозные планы, как обязательно станет великим программистом, напишет суперкрутейшую игру и сразу разбогатеет. Сообщил важно, что он уже много чего умеет на компьютере — и файлы архивировать, и фотошопить, но ему немножко не хватает «академических знаний».

— А ты, Боря? Что скажешь? Чем бы ты хотел заняться? — Огромные серые глаза Катьки посмотрели прямо на меня.

— Ааа… Ммм… Роботами, например. Ну, мне интересно что-то такое конструировать, вот, — как-то по-дурацки проблеял я в ответ.

Буйнов сидит на задней парте и никогда ничего не делает. По всем предметам он стабильно получает двойки (кроме музыки, конечно, там-то у всех всегда пятёрки). Он давно понял, что можно вообще ничего не учить, и его всё равно как-то перетянут из четверти в четверть, из класса в класс.

Учителя даже к доске его уже не вызывают, чтобы время не терять понапрасну.

При этом он никогда не болеет и не пропускает ни одного урока. Его идеальная посещаемость всегда является решающим фактором на педсовете: «Ну, вот посмотрите, ведь мальчик старается, ходит в школу. Нехватка его знаний — это грубая недоработка педагогов. Давайте переведём в следующий класс, там он обязательно раскроет свой потенциал».

Чтобы развеять скуку, Буйнов обычно кидается слюнявой жёваной бумагой. Раньше целился по всем без разбора, но неоднократно был за это бит. Единственной мишенью для него остаётся Ханкевич, сидящий в диаметрально противоположной точке класса — то есть рядом с учительским столом.

Драться Ханкевич боится, поэтому ябедничает на Буйнова учителям, но те в ответ только руками разводят — мол, ничего не можем поделать, это просто дружеское самовыражение особенного ребёнка.

И вот сегодня Буйнов решил проверить на прочность нашу новенькую. В конце урока математики, когда все зашуршали, собирая вещи в портфель и выходя из класса, этот урод умудрился бросить в Катьку свою жвачку, попав прямо в волосы.

Сначала никто ничего не заметил. Мы просто перемещались по привычному маршруту в кабинет географии, уныло волоча свои рюкзаки, которые после пяти уроков стали абсолютно неподъёмными.

В какой-то момент Катька решила поправить волосы и провела рукой по голове. Когда она ойкнула от брезгливости, а тихонько шедший позади Буйнов мерзко захихикал, всем сразу всё стало понятно.

А дальше не успели мы даже и глазом моргнуть, как новенькая оказалась перед Буйновым и резким движением воткнула свой кулачок ему прямо в солнечное сплетение. А потом просто развернулась и ушла. В её больших и доверчивых серых глазах плескалась обида.

Меня захлестнул шквал эмоций. Временно потерявший способность дышать Буйнов присел на корточки, высунув язык и выпучив слезящиеся глаза.

Я хотел было поднять его с пола и добавить, закрепляя воспитательный эффект, но остановился. Этот урод был настолько противен и жалок, что я просто отвернулся, не желая больше на него смотреть.

В кабинете географии Катька спокойно достала из пенала ножницы и отстригла прядь волос вместе с жвачкой. И всё. Как будто ничего не произошло. Она ровно отсидела последний урок, даже что-то отвечала.

По дороге домой наш с Ромычем разговор не клеился. Он что-то рассказывал, спрашивал, а я отвечал невпопад какую-то ерунду. Шёл и думал.

По-моему, я влюбился.

Уроки сегодня тянулись особенно тяжело.

Иногда мне казалось, будто стул утыкан иголками из циркуля. Я вертелся, оборачивался к новенькой, о чём-то спрашивал, что-то рассказывал. Периодически на меня находило неудержимое красноречие. В итоге на меня наорали почти все учителя, а Катька просто сказала, улыбнувшись:

— Боря, ты не вертись, ладно? Можно ведь поговорить и после школы.

Тут меня будто кипятком обдало, а затем сугробом прихлопнуло. Мысли заметались, словно шарики от пинг-понга внутри миксера: «Как, после школы? А что другие скажут? С ней что, гулять где-то надо? Или в гости позвать? Да нет, ерунда!..» В общем, от красноречия и следа не осталось.

На перемене я собрался с духом и пригласил её на испытания гниломёта, которые мы с Ромы-чем запланировали провести в субботу утром на школьном стадионе.

А вдруг она не придёт? Или ничего не получится, и я буду выглядеть как полный лузер? Кстати, я пока ещё не сообщил Ромычу, что пригласил Катьку на испытания. Сам не знаю, почему.

Мама ругается. Картошка, которую я положил для загнивания, успешно загнила и теперь ужасно воняет. Мама грозится выбросить всё к чёрту, а я радуюсь. Снаряды готовы! Правда, пришлось завернуть их ещё в два пакета. И в свою комнату перетащить.

И правда, ну и вонь! ФУУУ!!!

Состояние мыслей: растрёпанное, радостное, возбуждённое. Излагаю по порядку.

Утром я осознал, что гниломёт в сборе и пакет с картошкой я утащить ещё кое-как смогу, а вот коробки с топливом для выстрелов (кола + ментос) разве что в зубах нести придётся. Непонятно только, как именно.

Кинул Ромычу сообщение, чтобы зашёл ко мне, помог с транспортировкой.

Папа спросил, нужна ли его помощь в подготовке и проведении испытаний. Честно говоря, раньше я как раз думал, что он с нами пойдёт.

Но теперь я пригласил Катьку. И почему-то не хотелось, чтобы папа мне помогал в её присутствии. Так что я наотрез отказался от его участия. Вот только в сердце что-то царапнуло. Мне показалось, что папа был бы очень рад к нам присоединиться.

Когда мы с Ромычем, нагрузившись, топали по направлению к стадиону, я самым будничным голосом как бы невзначай сказал:

— Да, кстати, я ещё Катьку Громову пригласил. Пусть на испытания поглазеет, что ли.

Ромыч засопел и некоторое время топал молча. Но надолго его выдержки не хватило:

— Вот НАФИГА звать баб на мужские развлечения?! Ну, в смысле, она разве помогала нам гниломёт строить?! Она хоть что-нибудь покупала из своих карманных денег? Она разве в нашей команде «Разрушителей»?

— А чего ты на неё ругаешься? — сразу завёлся я. — Захотел и пригласил! Имею право!

— Вот с ней тогда и испытывай! — Разъярённый Ромыч бросил коробки с топливом на землю и собрался уходить.

Сердце снова царапнуло. И как быть? Да что за ерунда-то такая происходит!

— Подожди, Рома! — раздался рядом Катькин голос. Видимо, она издалека услышала нашу перебранку, и теперь быстро приближалась по дорожке. — Не обижайся на Борю. Я уважаю вашу мужскую дружбу и не хочу мешать. Если так будет лучше, я могу уйти. Но я могу и помочь. Например, поработаю видео-оператором. Ведь кто-то должен снимать ваши испытания! И я обещаю, что постараюсь всё сделать хорошо. Мир?

Ромыч насупился, но пожал её узкую ладошку. А я облегчённо вздохнул.

Испытания начались неудачно. Мы заливали колу в бак, сразу же туда закидывали ментос, но никак не успевали закрыть крышку. Мгновенная реакция пузырения хлестала вверх, то есть прямо в наши с Ромычем сосредоточенные морды, по уши обдавая сладкой и липкой пеной. Хотя, пожалуй, со стороны это смотрелось довольно весело.

Тогда Катька додумалась. Достав из кармана бумажную салфетку, она плотно завернула в неё несколько таблеток ментоса:

— Вот! Это будет замедлитель! Теперь реакция начнётся не мгновенно, а с небольшой задержкой. Заряжайте!

Зарядили, закрыли, прицелились. Пара секунд напряжённого ожидания…

БУМК! Картофелина, заранее вставленная в ствол, с чмокающим звуком вылетела из гниломёта, смачно врезалась в баскетбольный щит и разлетелась мелкими каплями вонючей слизи.

— Получилось! Ура! — заорали мы.

О, это великолепное чувство! Мне даже трудно его описать. Мы САМИ сделали что-то реальное, своими руками, и оно заработало! Ну круто же!

Потом Катька сообразила, что в суматохе забыла включить запись видео. Пришлось всё заново повторить.

Катька снимала, а мы с Ромычем изображали крутых изобретателей, уверенных в себе. С деловым видом мы устанавливали гниломёт, что-то там настраивали, подкручивали, заряжали. А затем стреляли по щиту.

Мы отсняли два дубля и отдыхали перед третьим, когда к нам подошёл какой-то дядька:

— Ребята, привет! Можно полюбопытствовать, что у вас за орудие такое? Хм…

Этот прохожий чем-то напоминал грустного повзрослевшего Гарри Поттера — высокий, худой, лохматый и в круглых очках. Даже шея шарфом была обмотана, несмотря на тёплую апрельскую погоду.

Он с неподдельным интересом разглядывал нашу пушку. Даже в руках покрутил, проверяя прочность конструкции. При этом на слой липкой грязи, покрывший гниломёт со всех сторон, он не обратил никакого внимания. И вдруг в глазах его мелькнула озорная искорка:

— А можно я тоже бабахну?

Вообще-то, у нас оставалась одна последняя картофелина, и мы думали дать выстрелить Катьке. Но она без проблем уступила:

— Ага, давайте. Только аккуратно!

Мы показали, как заряжать и прицеливаться, и отошли в сторонку. БУМК! Дядька одобрительно хмыкнул. А затем, тщательно вытирая ладони влажной салфеткой, прищурился и остро взглянул на нас:

— Интересно, а почему это такие весёлые и изобретательные ребята до сих пор не ходят в «Квантум»?

— К сожалению, нам места не хватило в списках. Но в следующем году пойдём обязательно! — решительно тряхнула чёлкой Катька.

Тогда дядька протянул нам руку:

— А давайте знакомиться! Меня зовут Николай Дмитриевич, я директор технопарка «Квантум». И я персонально приглашаю вас к себе на приём в понедельник, в 16:00. Приходите, что-нибудь придумаем!

Мы ошалело ответили на рукопожатие. По очереди представились, слегка робея. Видя наше смущение, дядька улыбнулся, попрощался и ушёл.

Мы ещё некоторое время постояли молча, глядя друг на друга, а потом радостно заорали, изображая танец в стиле «скибиди» и хлопая друг друга по ладоням.

Я пишу эти строки и чувствую, как яркое, безграничное, бурлящее предчувствие счастья, крепкой дружбы и интересных событий захлёстывает меня. Сейчас подойду к папе, расскажу ему про наши испытания. И приглашу его присоединиться к нашей компании в следующий раз.

День в школе прошёл как обычно, за исключением того, что теперь мы чаще общались втроём — я, Ромыч и Катька. Четвёртым в нашу компанию периодически влезал Петька-Ужас, но как только он начинал рассказывать очередную жуткую байку, мы его прогоняли.

После уроков мы быстренько забежали домой, а потом пришли в «Квантум». Тётка в гардеробе не хотела нас пускать, но Катька легко с ней договорилась.

Ровно в 16:00 мы постучались в дверь директора. Там действительно сидел Николай Дмитриевич, на этот раз в пиджаке и без шарфа. Поочерёдно пожав всем руку, он усадил нас за стол. Стал спрашивать про наши интересы, чем бы мы хотели заняться. В ответ мы бубнили что-то невнятное. Разговор явно не клеился.

А потом директор поднял свою левую ладонь и сказал:

— Смотрите! Я ведь был таким же, как вы. Вечно что-то изобретал, о чём-то мечтал. Но у меня не было рядом наставника. И однажды один эксперимент пошёл не так. А вам повезло! Теперь есть «Квантум»! Я прекрасно вас понимаю и вижу насквозь. А ну, хорош робеть! Рассказывайте всё как есть. О чём мечтаете?

Офигев, мы разглядывали его руку, на которой отсутствовало два пальца. А Николай Дмитриевич с усмешкой разглядывал нас. И вдруг мы будто включились.

Наперебой болтали, рассказывали про свои неудачные и опасные эксперименты, мечтали о будущем, шутили. Минут двадцать пролетело, а мы даже не заметили. И, кстати, Николай Дмитриевич нам показался даже не таким уж безнадёжно старым.

Но вот директор взглянул на часы, тряхнул головой и сказал:

— Хорошо, ребята! Я беру вас всех на обучение в кружки, которые вас заинтересовали. Но с одним условием — не прогуливать! А скучно не будет, это я вам обещаю. Начало занятий для вас — каждый день в 16:30. Группы у нас небольшие, по несколько человек. Вперёд, действуйте!

И мы пошли действовать. Я, как и мечтал, попал в кружок робототехники. Наставником в нашей группе оказался тощий студент в очках, представившийся как Дим Димыч.

Как выяснилось, каждое занятие в «Квантуме» длится ровно час и состоит из трёх равных частей по 20 минут. Сначала нам объясняют теорию, потом мы пытаемся сконструировать что-то. А последняя часть занятия называется «безумноголовая»: здесь каждый может предложить сумасшедшую идею любого опасного эксперимента, вопреки всем теориям и предупреждениям.

Конечно, третья часть является самой интересной. В качестве испытательного стенда выступает специальный стол в углу, огороженный бронестеклом, а Дим Димыч строго контролирует весь процесс.

Сегодня проверяли идею Игоря — весёлого веснушчатого парня не из нашей школы. Он предложил испытать, что будет, если стандартный электромотор из конструктора для роботов, рассчитанный на работу от аккумулятора, подключить напрямую к розетке 220 вольт.

В общем-то, всем и так было понятно, ЧТО ИМЕННО произойдёт, но всё равно ведь интересно узнать — КАК ИМЕННО это будет.

Мы сгрудились возле стенда. Дим Димыч аккуратно протянул провода, одним концом подключив к мотору, другим — к стандартной вилке для розетки. Надел перчатки, очки:

— Готовы? Три, два, один!..

Как только вилка оказалась вставлена в розетку, раздался взрыв, словно от мощной петарды, а вокруг стенда разошлось облако едкого белого дыма. Пока Дим Димыч отключал провода, мы с восхищением разглядывали разорванный в клочья пластиковый корпус мотора и обгорелые пластиковые брызги на внутренней стороне бронестекла.

Из «Квантума» мы с Катькой и Ромычем вышли одновременно. Вид у всех был ошалелый:

— Ну как?

— Класс!

— Запредельно круто.

Учёба навалилась неподъёмным грузом. Почти по всем предметам нас гоняют по ВПР[1]. Домашки задают столько, что просто руки опускаются. Даже Ханкевич не успевает всё сделать. Сегодня на литературе он получил четвёрку с тремя ЖИРНЫМИ минусами, потому что не до конца выучил поэму «Мцыри».

На улице стоит отличная погода, а я только и делаю, что за уроками сижу.

Ещё приходится успевать каждый день посещать занятия в «Квантуме». Конечно, это интересно, но силы здорово отнимает.

Дим Димыч рассказывает всё чётко и быстро. Мы конструируем модульных роботов, успеваем даже программировать их простейшее поведение, потом делаем сумасшедшие опыты. Всё без промедления, без лишних слов. Такое впечатление, что в «Квантуме» мой мозг работает на 146 процентов.

Но зато потом полный отходняк: вернувшись домой, я чувствую себя вялым овощем.

У Ромыча и Катьки ситуация такая же. Так что на этой неделе мы общаемся только в школе и по дороге в «Квантум».

Осознание того, что я занимаюсь в крутом техническом центре, резко повысило моё чувство собственной значимости.

Теперь я стараюсь даже на переменах выглядеть важным, занятым и жутко деловым. А на уроке ИЗО я сегодня изображал крутого «прожжённого циника», издеваясь над училкой и высмеивая наивное задание нарисовать «сказочный пейзаж». Ха-ха, какие уж тут сказки. Мы — создания двадцать первого века! Надо быть активным, прогрессивным и напористым!

Только слегка беспокоит ощущение, будто Катька стала немного избегать общения со мной.

Всё, устал. Завтра буду спать до обеда…

Сегодня на уроке физры мы сдавали зачёты по прыжкам, кувыркам и отжиманиям. Я вовсю любовался Катькой — так ловко у неё всё получалось делать. Но затем произошло ОЧЕНЬ неприятное событие.

После сдачи зачётов осталось свободное время, когда можно развлекаться как угодно. Я думал позвать Катьку играть в «картошку», как мы обычно делали. Но вдруг увидел, что она мило болтает с Ильюхой Пащенковым, слащавым и хитроватым типом. А затем ОНИ ВДВОЁМ направились играть в пионербол. Чёрная рука ревности сдавила моё сердце.

Пащенков выше меня, отлично играет в любые игры с мячом, даже в футбольную секцию ходит.

Получается, Кате интереснее с ним? Лично меня он всегда ДИКО БЕСИТ. Его фирменная чёлочка, приторные шуточки, тонкая золотая цепочка на шее — это же всё такое противное! Неужели девчонкам это действительно нравится?

Придя со школы, я долго разглядывал себя в зеркале. Наверное, пришла пора менять имидж.

Утром я старательно сделал себе залихватскую причёску, намазав волосы гелем для укладки. Две верхние пуговицы на рубашке расстегнул, а галстук вовсе надевать не стал. Поколебавшись, слегка побрызгал на себя папиным одеколоном. Вроде неплохо.

На большой перемене Пащенков рассказывал Кате какие-то свои дурацкие истории, а она смеялась. Она стояла у стены, а он — рядом с ней, опираясь вытянутой рукой. Всей своей позой как бы закрывал Катьку от остального мира, ограничивая доступ в ИХ личное пространство.

А я сегодня целый день был такой крутой! Ходил и пах одеколоном. Но Катька на меня лишь странно взглянула пару раз, а потом и вовсе глаза отводила.

Может, с Ромычем посоветоваться? Впрочем, я и так знаю, что он скажет: назовёт всё происходящее «розовыми соплями» и просто предложит подраться с Пащенковым.

Но мне кажется, что дракой тут дело не решишь. Да и Катя этого не одобрит.

Подрался. Теперь проблемы. Сейчас успокоюсь и опишу всё подробно.

Всё, почти успокоился.

Я хожу в школу с ланч-боксом. Раньше родители оплачивали школьные обеды, чтобы я «нормально питался и не испортил желудок». Но мне удалось доказать, что в нашей столовке повар в буквальном смысле добавляет частичку себя в каждое блюдо.

Как можно есть котлету, из которой торчит во-лосина? Как можно пить чай, в котором сверху плавает нечто такое, что даже трудно идентифицировать? Пару раз я сфоткал эти кулинарные шедевры, и теперь мама мне каждое утро собирает небольшой перекус — половинку котлеты, огурец, маленькую помидорку, кусочек сыра, лист салата. И я этим очень доволен.

Уютно устроившись за любимым столиком в столовой, я раскрыл ланч-бокс и мысленно похвалил маму за заботу. Прямо на душе приятно стало — всё так аккуратно и вкусно. А Ромыч куда-то запропастился. Поджидая его, я отправился к кулеру за водой.

В это время Пащенков вальяжной походкой прошествовал между рядами столов. Рюкзак у него висел на одном плече, раскачиваясь из стороны в сторону. И этим своим рюкзаком он походя спихнул мой ланч-бокс со стола. Еда, приготовленная мамой, разлетелась по грязному полу.

Тут-то у меня планка и упала.

Подскочив к Пащенкову, я дёрнул за свисающую сбоку вторую лямку рюкзака, развернул этого урода к себе и двинул ему кулаком прямо в нос. Сделать это было сложновато, поскольку он выше меня на целую голову. Но пелена священной ярости придала мне необходимые в драке силы.

На мою беду в это время в столовку заявилась директриса Изольда Аркадьевна. Так что не успел я Пащенкова добить.

Были крики, разборки… Пащенков сделал вид, будто вообще не знает, отчего это я на него напал. Из носа у него сочилась кровь, пачкая рубашку. Обозвал меня психом долбаным. Изольда на него прикрикнула, а мне приказала явиться с родителями на педсовет, который состоится завтра.

Добавляя нервозности общему шуму, издалека что-то настырно гундел Хоттабыч. Достал! Всё достало!

А Пащенков, проходя мимо, взглянул ехидно на меня и покрутил сжатым кулаком. Урод бесячий!

Ещё и ланч-бокс треснул от падения. Вот ведь невезуха!

Занятие в «Квантуме» не принесло никакого удовольствия. Я мрачно слушал Дим Димыча, пытался что-то собрать, но потом просто плюнул на всё и тупо сидел, пока время не вышло.

Дим Димыч долго и внимательно смотрел на меня, но не стал комментировать моё состояние. И на том спасибо.

Я честно рассказал родителям всё, как было. Вроде бы, они на моей стороне. Ну, честно говоря, они всегда на моей стороне, сколько я себя помню.

Посмотрим, что завтра будет.

На уроках я был мрачен. Ромыч меня подбадривал как мог. Оказывается, вчера у него скрутило живот, поэтому он пропустил все события в столовке. А вот нефиг питаться волосатыми котлетами.

Температура нашего с Катькой общения резко снизилась. Сейчас мы уже в холодной зоне. Если ситуация не изменится, то скоро достигнем полной заморозки. Будто бы я сделал что-то плохое, о чём она просто не хочет говорить. Да что за ерунда-то?!

Впрочем, есть одна позитивная новость — с Пащенковым она сегодня не общалась ВООБЩЕ.

После седьмого урока я поплёлся в учительскую. И как раз мама подошла туда же.

Так странно и необычно было видеть её в школе, среди этих злых и холодных стен. Я обнял её и крепко прижался. Вдохнул привычный добрый запах маминых духов. И внезапно я почувствовал защищённость. Почувствовал, что кому-то я точно всегда буду нужен.

Тут нас пригласили на педсовет. Зайдя в учительскую, я даже удивился: откуда в нашей школе СТОЛЬКО учителей взялось-то? Я некоторых даже и не видел никогда. Наверняка все они собрались, чтобы на мою казнь посмотреть…

Наша классная Галина Михайловна сидела грустная и немножко постаревшая. Маме благосклонно кивнула, а мне лишь укоризненно головой покачала.

Изольда сразу взяла быка за рога. Принялась выговаривать, что я подло напал на одного из лучших учеников школы, избил его, унизил, испортил дорогую одежду, и вообще вёл себя резко, агрессивно и враждебно.

С учётом моих прошлых прегрешений, а именно:

№ 1: публичных негативных комментариев про родную гимназию в интернете (но это ведь случайно вышло!),

№ 2: хулиганского срыва приёма международной делегации (а я-то тут причём?)…

…она считает необходимым поставить меня на учёт в детскую комнату полиции, а также перевести в специализированное воспитательное учебное заведение.

Тут мама закипела, резко вскочила и только-только набрала в грудь воздуха, как раздался гундосый голос Хоттабыча:

— Изольда Аркадьевна, я КАТЕГОРИЧЕСКИ возражаю. Рейкина спровоцировали, я ЛИЧНО это видел. Поэтому не нужно усугублять ситуацию. Конфликт яйца выеденного не стоит. И давайте уже оставим этот пустяк и займёмся действительно АКТУАЛЬНЫМИ вопросами учебного процесса, требующими неотлагательного решения.

— Герман Варламович! — Директриса разъярилась. — Вот только не нужно указывать мне тут!

— Это моё кредо! — прогудел Хоттабыч. — Или вы хотите вынести ВСЕ наши спорные вопросы на комиссию комитета по образованию?

Тут директриса как-то резко завяла и потеряла всякий интерес к моей персоне. Поджав губы, она просто махнула рукой в сторону двери, напоследок сухо посоветовав биологическим родителям получше следить за воспитанием сына.

Видя, что мама вот-вот гневом полыхнёт, я за руку вытащил её из учительской. Да к чёрту их всех! А Хоттабыч — молодец! Мужик, чего уж тут.

В «Квантуме» я опять сидел кислый, и опять Дим Димыч на меня очень внимательно смотрел.

Когда занятие закончилось, он тихонько спросил у меня:

— Боря, у тебя проблемы? Требуется помощь?

— Нет, спасибо, сам разберусь как-нибудь… — буркнул я, выходя из учебной лаборатории.

Хороший он, этот Дим Димыч. Вообще, мне кажется, что «Квантум» — это единственное место, где преподаватели ещё не забыли про то, как это — быть подростком.

Выходные. Это значит, что нужно с утра до вечера делать домашку. Как мне это НАДОЕЛО!

Но зато, пока моя голова чем-то занята, я не думаю о Катьке. Похоже, что я действительно влюбился и теперь страдаю, как это всегда происходит в книгах и фильмах. Потому что от мыслей про неё, про внезапно возникший холод в наших отношениях, у меня внутри всё переворачивается.

Вчерашний день прошёл особенно тяжело. Ни гулять с Ромычем, ни играть на планшете — ничего не хотелось. Даже аппетит пропал. Вечером я долго стоял в своей комнате и молча смотрел в окно. Лучи заката делали всё вокруг тёплым, оранжевым, добрым, а у меня на душе был только лишь чёрно-серый туман депрессии.

А потом ко мне подошёл папа. Постоял рядом, упёршись лбом в стекло, помолчал. Спросил тихо:

— Ну что, Борька, влюбился?

— Ага… — мрачно кивнул я.

— Бывает…

Мы с ним обнялись. Я уткнулся в его мягкую домашнюю рубашку. Помолчал. И вдруг как-то легко начал рассказывать ему про свои переживания. И чем дальше я рассказывал, тем легче мне становилось на душе. Глаза у меня щипало, поэтому я старался прятать взгляд. Папа просто гладил меня по голове и слушал. А потом произнёс:

— Любить — это прекрасно. Даже если любовь не взаимная. Это буря внутри тебя, которая может или сжечь тебя, или дать тебе энергию совершить такое, чего ты раньше не мог. Многие взрослые теряют это чувство, а зря. Люби, сынок, люби и радуйся жизни. Если эта девочка тоже имеет к тебе чувства, то вы обязательно будете вместе. Если нужно бороться за неё — то борись, развивая и усиливая всё лучшее в себе. Главное — НИКОГДА не унижайся и не делай того, о чём потом пожалеешь.

Баночка с гелем для укладки волос опустела. Формировать каждое утро крутой имидж не так-то просто. Да и НАДОЕЛО это уже, честно говоря…

Осталось всего несколько дней до конца апреля, а затем начнутся майские праздники.

Я не очень понимаю, что не так с Катькой.

С Пащенковым она не общается вовсе. Со мной ведёт себя подчёркнуто нейтрально. На вопросы отвечает кратко, спокойно, но сама инициативы не проявляет. Не могу понять: то ли я её в чём-то разочаровал, то ли она ждёт от меня более решительных действий. Да кто их вообще поймёт, этих девчонок! Тем более что Катька точно НЕ обычная девчонка.

И вот какая мысль мне в голову пришла.

А действительно, зачем мне пыжиться, кого-то из себя изображать, конкурировать или драться с опарышем Пащенковым, когда всё очень просто.

ПРОСТО Я — ЭТО Я!

Если Катя испытывала ко мне симпатию, то это были чувства к тому самому Борьке Рейкину, который первого апреля мастерил банку с головой Ханкевича. Она снимала на видео именно того Борьку, который с Ромычем бахал картошкой из гниломёта на стадионе.

Зачем мне пытаться влезть в чужую шкуру, притворяясь каким-то неведомым романтическим героем? Зачем казаться тем, кем я не являюсь? Зачем строить из себя циника? Зачем унижать добрую учительницу ИЗО с её «сказочными пейзажами», ведь на самом деле мне всегда нравилось их рисовать?..

Я люблю шутить и веселиться, я люблю придумывать что-то новенькое. Я люблю читать комиксы и играть на планшете. Я люблю изобретать нелепых роботов-уродцев в «Квантуме». Ещё я люблю просто с Ромычем общаться, пусть даже иногда мы дерёмся!

Когда я осознал эти ПРОСТЫЕ ВЕЩИ, то сразу почувствовал, как где-то внутри меня тепло стало. А льдинка, вонзившаяся в моё сердце колючей занозой, вдруг растаяла без следа.

Хорошо, что в это время была перемена. Схватив меловую тряпку, которой обычно протирают доску, я швырнул её в Ромыча:

— Сифа!

Над местом попадания взметнулось сухое облако меловой пыли, а на пиджаке Ромыча остался белый след.

Заорав одновременно от ярости и восторга, мой друг поднял упавший сифометр и швырнул его в Петьку-Ужаса:

— Теперь ты сифа!

И мы понеслись по коридору, кидая и уворачиваясь, толкаясь и хохоча, пачкая друг друга мелом.

Потом был урок математики. Мы сидели красные, потные и растрёпанные. Тяжело дышали и мечтали о прохладном бассейне. Моя фирменная причёска окончательно сбилась. Конечно же, Варендра страшно ругалась и обзывалась. Ну и пусть!

А ещё я увидел, что Катька улыбалась, а в глазах её мелькали искорки. Будто бы она тоже хотела бегать с нами и швыряться меловой тряпкой.

Сегодня первым уроком был русский язык, который ведёт наша классная Галина Михайловна. В начале урока она сделала объявление, что скоро в школе пройдёт праздник, посвящённый 75-летней годовщине Великой Победы. От каждого класса приглашаются коллективы, готовые самостоятельно подготовить своё выступление для большого школьного концерта.

Она не успела договорить, как я уже тянул руку: «Я готов!» Точно знаю, что я что-нибудь придумаю. Ромыч покосился и тоже поднял руку: «Ага, меня запишите тоже!» Отлично, дружище, работаем вместе!

После уроков мы с Ромычем обсудили ситуацию и пришли к выводу, что «Разрушителям легенд» пора снимать свою третью серию. Изобретём-ка и забахаем на праздничном концерте что-то ОСОБЕННО крутое!

На занятии в «Квантуме» Дим Димыч подмигнул мне и показал большой палец — он оценил вернувшийся ко мне позитивный настрой. А когда мы проверяли новую сумасшедшую мысль всё того же Игоря, меня осенило!

Сегодня на испытательном стенде происходило соревнование двух маленьких, но мощных квадрокоптеров, связанных друг с другом эластичной резинкой. Кто кого перетянет?

Тут-то мне в голову и пришла идея сделать что-то типа салюта, состоящего из маленьких летающих роботов.

Я сразу поинтересовался у Дим Димыча, можно ли ОДНОВРЕМЕННО запустить в воздух много-много коптеров, при этом заранее запрограммировав траекторию их полёта? Тот потёр задумчиво переносицу, сдвинув очки наверх, а потом уверенно кивнул:

— Да! У нас есть контроллер, позволяющий одновременно управлять группой из 32-х копте-ров. Но где нам сейчас найти столько аппаратов? У нас в рабочем состоянии осталось лишь около 15 штук. Впрочем, остальные можно собрать из хлама и запчастей.

Тогда я радостно выложил Дим Димычу свою идею кибер-салюта, которую тот сразу одобрил:

— Годится! Давай, Борька, приходи в любое время, занимай мой стол и собирай рабочие аппараты. А потом уже вместе будем их полёты программировать.

Ну, конечно же, всё гениальное просто! Мы включим фоновый саундтрек «Расцветали яблони и груши». Взлетающие коптеры, скреплённые друг с другом георгиевскими лентами, сначала встанут в виде контура боевой машины «Катюша». А потом разлетятся в стороны и сформируют сердечко, внутри которого будет буква «К». По-моему, крутая идея! И намёк вроде неплохой.

До вечера я просидел в «Квантуме», собирая из запчастей и всякого хлама новые рабочие квадрокоптеры. Сначала было сложновато, но потом я приноровился. Менял лопасти, вставлял новые батарейки, калибровал наклон полёта.

Пока что удалось собрать только четыре рабочих аппарата, но дальше дело пойдёт быстрее.

Обсудил с Дим Димычем свою идею. Он одобрил, но только обратил внимание, что полёт каждого коптера нужно будет ЧРЕЗВЫЧАЙНО точно запрограммировать. Отлично, как раз Ромыча подключу к этому процессу!

Собрал ещё восемь штук. Дело пошло гораздо быстрее!

Никогда ещё первая часть майских праздников не пролетала для меня так быстро. Все 32 коптера собраны, протестированы и готовы к полёту. Я даже пару запасных приготовил, на всякий случай.

Дим Димыч притащил контроллер и долго объяснял нам с Ромычем, как эта штука работает. В общем, это что-то вроде дирижёра, который отсылает управляющие сигналы точно в нужные моменты времени. Когда речь зашла о том, как это всё запрограммировать, я уже слегка поплыл. Но Ромыч реально схватывал на лету.

В общем, мы сработались.

Под вечер шесть коптеров уверенно взлетали, кружили по комнате, а затем приземлялись — каждый на своё место. Огоньки-светодиоды горели, пропеллеры тихо жужжали, аппараты зависали в воздухе точно на заданных координатах. Всё функционировало исправно!

Мы с Ромычем исполнили танец диких бабуинов, а Дим Димыч радовался вместе с нами.

На шум заглянул Николай Дмитриевич, которому мы взахлёб рассказали о задумке. Идею он одобрил. И даже пообещал на концерт прийти, полюбоваться результатом. Ещё посоветовал ВСЁ проверить перед выступлением, подкрутить все крепления, не забыть установить свежие батарейки и много-много раз тщательно протестировать.

Жизнь хороша! Я снова счастлив!

Устал. Школа, домашка… Потом бегом в «Квантум». Вечером мы с Ромычем еле-еле до дома доползли. Мама начинает уже немного ворчать по поводу моего измождённого внешнего вида, но папа уверен, что всё нормально.

Зато сегодня мы смогли задать траектории полёта для всех коптеров. По точкам выстроили контурное изображение «Катюши», потом скрупулёзно и пошагово прописали все передвижения. Получилось просто НЕРЕАЛЬНО круто!

Нам настолько понравилось, что мы всё никак не могли налюбоваться, гоняя коптеры туда-сюда.

Оказывается, школьный концерт уже ЗАВТРА! Всё из-за того, что День Победы выпадает в этом году на субботу.

Я лихорадочно бегал по городу в поисках георгиевских лент нужной длины. Не нашёл НИГДЕ. Оказывается, их теперь запретили продавать — мол, это непатриотично. Только бесплатно раздавать можно. Вот их и не продают. Но и не раздают тоже, конечно.

И как быть тогда?

В итоге я накупил простых красных лент, которые девчонкам в садике в косы вплетают. Пожалуй, так даже ещё лучше получится.

Потом мы с Ромычем запрограммировали вторую фазу представления (когда коптеры образуют сердечко с буквой «К» внутри). Упарились, конечно. Но мы уже опытные инженеры, так что справились. Связали леталки лентами, проверили результат. Выглядит офигительно!

Мы это сделали! У нас реально получился управляемый рой роботов! До конца дня мы его запускали и не могли налюбоваться. Потом упаковали всё оборудование в большую картонную коробку, которая сейчас стоит рядом со мной. Завтра вместе с Ромычем всё отнесём в школу. Концерт начнётся после третьего урока.

До сих пор не могу понять, радоваться мне или плакать. С одной стороны, вроде бы случился ЭПИК ФЕЙЛ. С другой стороны, этого никто не заметил. Выступление полностью провалено, но с Катей мы опять друзья. Или даже больше.

Не могу писать. На моём лице глупая улыбка, а мысли все куда-то разбрелись.

Итак, собрался. Докладываю. Всё происходило в актовом зале. Наше выступление было вторым по счёту, сразу после группы пятиклассников, хором спевших «Последний бой». Пока они там глотки надрывали, мы с Ромычем за кулисами аккуратно достали и разложили на полу все леталки, подключили питание к контроллеру, всё проверили. Коптеры бодро включились, и тридцать два загоревшихся светодиода как бы подмигнули мне: «Всё будет ОК!»

Слышим, директриса объявила:

— А теперь выступают ученики 6 «А» класса Борис Рейкин и Роман Волков, которые подготовили кибернетическое представление под названием «Катюша».

Раздались скудные аплодисменты, среди которых отчётливо был слышен Пащенков, глумливо пропевший: «А вот и не получится, тра-ля-ля!»

Скрипнув зубами, я махнул старшекласснику, сидевшему за пультом, чтобы он открывал кулисы и запускал фонограмму. И вот грянуло:

Расцветали яблони и груши,Поплыли туманы над рекой.Выходила на берег Катюша,На высокий берег, на крутой.

Мы с Ромычем слегка поклонились, а затем разошлись в стороны, освобождая сцену для танца квадрокоптеров. Началась первая фаза шоу.

По залу пронёсся вздох удивления, когда целый рой жужжащих роботов резко взмыл в воздух, а потом завис, мигая яркими светодиодами. Красная лента красиво натянулась, вот-вот коптеры должны были начать расходиться в стороны, формируя трёхмерный силуэт легендарной «Катюши».

И вдруг всё пошло не так. Некоторые роботы стали медленно терять высоту, криво снижаясь и увлекая за собой остальных.

Ромыч, ничего не понимая, с помощью контроллера дал коптерам команду набрать высоту. Некоторые даже отреагировали, и потянули связку наверх.

А остальные так и продолжили вяло опускаться по хаотичной траектории.

И вот тут началось то, что приличным словом не назвать. Ну, скажем, пусть это будет «ХАОС».

Произошла ПОЛНАЯ рассинхронизация. Прямо как в басне про лебедя, рака и щуку. Тридцать два жужжащих робота, крепко связанных друг с другом, принялись неуправляемо носиться над сценой. Некоторые рыскали то вверх, то вниз, то в стороны. Другие вяло бултыхались, словно сонные зимние мухи.

Что за чертовщина?! Коптеры то цеплялись друг за друга, то разлетались. То и дело сшибались в воздухе, раскидывая вокруг обломки пластмассовых деталей. И всё это — под победное грохотание музыки.

Когда несколько леталок вырвалось из роя и пронеслось над макушками зрителей, народ в зале начал орать — кто-то от страха, кто-то от восторга. Кто-то просто засвистел.

А я схватился за голову:

— БАТАРЕЙКИ! Мы забыли поменять батарейки!

— Браво! Мо-лод-цы! — вдруг громко произнёс кто-то, легко перекрывая царящий гвалт.

Улыбаясь и аплодируя, из зала на сцену вышел Николай Дмитриевич, невозмутимый и элегантный. Подойдя к микрофону, он поднял руку, привлекая внимание, и словно по команде шум в зале затих.

— Всем спасибо за внимание! Все мы только что увидели ОТЛИЧНОЕ интерактивное шоу «Бой в небе», подготовленное воспитанниками «Квантума». Надеюсь, никто не пострадал, и всем было весело. Моё мнение: ребята здорово придумали! Настоящее небесное сражение! Браво!

И снова захлопал в ладоши, отходя от микрофона. Затем пожал нам с Ромычем руки. Мы окончательно обалдели от всего происходящего.

Зрители тоже захлопали, что-то радостно закричали. Они что, РЕАЛЬНО поверили, что всё так и задумывалось?

Ай да Николай Дмитриевич!

Потом начались выступления других классов. Но, конечно же, после нашего провального успеха они казались блёклыми и унылыми.

Мы с Ромычем как раз упаковывали все коптеры, что удалось разыскать, обратно в коробку, когда к нам подбежала Катька:

— Поздравляю вас, ребята! Круто же получилось!

А потом… А потом она быстренько чмокнула меня в щёку. Покраснела, хихикнула: «Хи-хи! Батарейкин!» — и умчалась.

Ромыч помолчал. Потом покряхтел. Потом похлопал меня по плечу. Потом махнул рукой и пошёл дальше коптеры упаковывать. А я всё стоял и глупо улыбался…

Это День Победы! Сейчас утро. У меня мало времени. Родители Ромыча позвали всю нашу семью к себе на дачу на шашлыки. Так что теперь мы бегаем, собираемся. Я только кратко запишу свою мысль. Я ПОНЯЛ, почему Катя меня вчера назвала Батарейкиным.

Она снимала наше представление на телефон и прислала мне утром файл. Канал «Разрушители легенд» пополнился новым прикольным видео. Так вот, на записи отчётливо слышно, как мой отчаянный вопль «Батарейки…» наложился на грозный рёв директрисы «Рейкин!!!».

Ну, Батарейкин так Батарейкин. Это не обидное прозвище.

Все мои мысли сейчас про другое. Про то, как она меня поцеловала, Кстати, а почему она это сделала? Девчонок не поймёшь!

Вчера мы отлично провели время на даче у Ромыча. Всё кругом было такое яркое, зелёное, по-весеннему чистое. Дым от мангала, запах шашлыков… Ммм, до сих пор ощущаю этот вкус.

Конечно же, в какой-то момент родители стали обсуждать наш зимний поход, закончившийся бегством от собак. Пока они там предавались волнующим воспоминаниям, мы с Ромычем решили прогуляться. И как-то так неожиданно получилось, что ноги вынесли нас к тому самому вагончику, на крыше которого мы отсиживались. Похоже, что хозяева здесь ещё с зимы не появлялись. По крайней мере, бардак из раскиданных досок за нами до сих пор никто не прибрал.

Затем мы решили пойти поискать ту самую ванночку. Не нашли. Но зато придумали другую забаву.

Ручей по-весеннему яростно бурлил, пытаясь справиться с переполняющей его водой. Мы притащили самую длинную доску, перекинули её через поток и устроили челлендж — «пройти и не утонуть».

Я шёл, а опора под ногами пружинисто покачивалась, приятно прогибалась и занудно трещала. Было слегка страшно и ОЧЕНЬ ржачно.

Правда, потом дурацкая деревяха всё-таки сломалась. Хорошо, что это произошло возле берега. Так что джинсы я испачкал всего лишь до колен.

Хороший вчера был день. А сегодня у нас в квартире объявлена Генеральная Уборка. Чистим, вытряхиваем, пылесосим. Эхххх.

Они там все сговорились, что ли? Всё «Батарейкин» да «Батарейкин»… Причём, они не обзываются и не прикалываются. Все как будто забыли мою настоящую фамилию, которую знали до этого много лет.

Сегодня внезапно одержана окончательная победа над Пащенковым, причём даже драться не пришлось. Точнее говоря, почти не пришлось. В общем, по порядку.

Всё произошло по пути из школы домой. Как всегда, мы с Ромычем шли по нашему любимому дальнему маршруту, на котором можно заглянуть в магазин за какими-нибудь сухариками, попинать пустые банки, да и вообще неспешно обсудить разные житейские вопросы.

Вот там-то, в переулке за магазином, нас и поджидал Пащенков. Да не один, а с какими-то своими мутными дружками неприятного вида. У одного на кулак была намотана стальная цепь.

Нехорошая ситуация. Тревожная. Мы с Ромы-чем остановились, оценивая обстановку.

Глумливо оскалившись, Пащенков харкнул, пытаясь попасть в меня, но получился недолёт. Накручивая себя и своих дружков, он начал:

— Ну что, организмы, добегались вы. Сейчас требуху всю поотбиваем, на части разберём вас!

Потом показал пальцем на Ромыча:

— Хотя ты, упырь, можешь бежать домой к мамочке. На тебя мне наплевать.

Ромыч засопел, придвинувшись ко мне плечом. Это чтобы отбиваться спиной к спине. У меня затряслось что-то в коленях, и вообще в животе нехорошо стало. Ну и сволочь этот Пащенков! И что это за дружки у него такие?

Ситуация складывалась жёсткая. Пащенков хищно придвинулся ближе и вновь собрался харкнуть, хрюкая носом и набирая побольше воздуха в грудь.

И в этот момент раздался ТАКОЙ жуткий рёв, что у меня волосы на затылке натурально зашевелились:

— РАБОТАЕТ ОМОН!!! ВСЕМ УПАСТЬ МОРДОЙ НА ЗЕМЛЮ!!! БРОСИТЬ ОРУЖИЕ!!!

Цепь мгновенно выпала из разжатого кулака одного из «дружков». И сразу же вся эта мутная компания кинулась врассыпную. Один только Пащенков, хоть и дёрнулся, но остался на своём месте, пытаясь что-то прохрипеть и протягивая руки в сторону убегающих. Лицо его стремительно багровело.

Да что за ерунда?! Мы с Ромычем в полном шоке крутили головой по сторонам. Тёмно-пунцовый Пащенков с хрипом грохнулся на колени. Никакого ОМОНа вокруг не наблюдалось.

Но вот раздался знакомый раскатистый смех, и ситуация стала понемногу проясняться. Из-за угла магазина появился загибающийся от хохота Петька-Ужас. Оказывается, он тоже решил заглянуть за сухариками. Увидел нехорошую ситуацию и вмешался, использовав свои силы и возможности.

Мне тоже стало ОЧЕНЬ смешно. Адреналин в крови сгорел, и теперь меня прямо-таки согнуло от невыносимого ржача. А рядом гоготал Ромыч.

И ещё Пащенков валялся на земле и задорно хрипел. Стоп, а он-то что из себя изображает?..

— Харчой своей наглухо подавился, — авторитетно заявил Петька, с любопытством истинного ценителя наблюдая за судорожными подёргиваниями. — Впрочем, точную картину узнаем после вскрытия…

— О, надо на телефон снять, чтобы на нас не подумали! — мгновенно сообразил Ромыч, включая запись.

— Впрочем, это тело ещё можно спасти, — миролюбиво прогудел Петька, подошёл поближе и с размаху врезал своей маленькой ножкой прямо в живот Пащенкову.

Тот булькнул и затих. А затем, спустя пару секунд, его вырвало всяким нехорошим прямо на асфальт.

— Офигеть, вот это кадры! — Ромыч был в восторге. — Слушай, Пащенков, а ты можешь ещё разок так же булькнуть? Фууу, воняет-то как!..

Петька навис над ним и грозно пророкотал:

— Значит так. Мы это видео ПОКА никому не покажем. Но если ты ещё хоть раз быковать начнёшь — сразу по всему интернету прославишься, это я тебе гарантирую. Понял меня, Блеващенков?

Внушительно так получилось. Реально круто сформулировал. Вроде бы, дохляк-дохляком, а грозный нрав своего деда, похоже, унаследовал успешно.

Мы с Ромычем крепко пожали Петьке руку. Если бы не он, то страшно подумать, что произошло бы с нами. Спасибо ему! А тот в ответ лишь беззаботно махнул маленькой ладошкой — мол, пустяки.

Уроки сегодня прошли как-то странно. Похоже, что даже учителям нас учить надоело.

Пащенков ведёт себя тише воды, ниже травы. Целый день он всячески избегал меня и, вообще, старался быть прозрачно-незаметным. Вот и славно!

Солнечная погода, ласковый ветерок, птички поют. Такую школу я люблю! Хотя фраза эта звучит дико, конечно.

На волне этого позитивного настроения я как-то внезапно решился! Подошёл к Катьке и пригласил её сегодня вечером погулять в парке у реки. Вдвоём. И она СОГЛАСИЛАСЬ!

Так что сейчас я пойду на свидание.

Хо-хо-хо!

Надо подготовиться. Вот только сложновыделанную причёску я точно больше наводить не буду. Лучше просто проверю чистоту и аккуратность своего внешнего вида «от носков до зубов», как советовал папа.

Свидание в моём понимании — это чинная прогулка с девушкой в парке, угощение её мороженым и совместное любование закатом. По крайней мере, именно так обычно бывает в фильмах и книгах. Нет, понятно, что бывают варианты свиданий и ДРУГИЕ, но они случатся у меня в будущем, наверное.

Честно говоря, я мандражировал. Общаться с Катькой в компании (или даже вдвоём, но в школе) — это одно дело. А вот пойти с ней НА СВИДАНИЕ — это совсем другое.

Я даже заранее прикидывал в уме истории, какие буду ей рассказывать, и маршрут, каким буду её выгуливать. Но потом в голове всё перепуталось, конечно же.

На самом деле получилось так, что мы отлично провели время. С Катькой вообще очень легко разговаривать. Едва завидев меня, она сразу замахала рукой — мол, пойдём-ка к речке спустимся. И там мы почти целый час пускали по воде «лягушек», бросая плоские камни и считая прыжки.

После мучительно долгих колебаний, я решился спросить у Кати о причинах появления той ледяной стены в наших отношениях. Она улыбнулась:

— Понимаешь, в какой-то момент я никак не могла понять, какой ты на самом деле. Сначала ты показался мне настоящим, а потом словно испортился, стал что-то не то творить. Это было так странно… Но позже я вновь увидела тебя. Ты — хороший.

А я опять промычал в ответ что-то невнятное.

Затем я решил, что настала пора угощать Катьку мороженым (зря, что ли, копилку растряс?). А она взяла и отказалась! Предложила вместо этого пойти попрыгать на батутах.

И мы прыгали. Прыгали вместе. Рядом на большом круглом батуте. А чтобы было удобнее синхронизировать прыжки, взялись за руки и смотрели друг другу в глаза.

А потом меня УКАЧАЛО.

Замутило жутко! Даже холодный пот прошиб. Похоже, что у Катьки вестибулярный аппарат посильнее… Вот как с такой девчонкой общаться можно? Одно страдание. Но всё равно приятно.

К счастью, налетел легкий ветерок, который осушил капли холодного пота на моём лбу. Стараясь не подавать вида, что меня вот-вот вытошнит, я кое-как проводил Катьку до дома.

В целом, свидание прошло успешно! Миссия выполнена! Кстати, а что дальше-то делать?

Сегодня на перемене прибежал какой-то мелкий пацан, на вид из третьего класса. Спрашивал, кто тут Батарейкин. Хотел узнать, как поступить в «Квантум», чтобы научиться крутые коптеры запускать.

Когда все вокруг заржали, он смутился и убежал. Да, похоже, эта «фамилия» теперь ко мне приклеилась.

Пащенков открыл было рот, чтобы меня поддеть, но ему в голову пришло правильное воспоминание. Он тут же захлопнулся и скрылся из виду.

Ханкевич при этом на всякий случай противненько захихикал.

А ещё сегодня на большой перемене, когда мы шли в столовку, Катя взяла меня под руку. От внезапного скачка популярности среди одноклассников у меня прямо уши загорелись. Я шёл и всё пытался скосить глаза, чтобы поймать своё отражение в любой отражающей поверхности. Ощущение было такое, что уши вот-вот начнут светиться, будто две красные пульсирующие светодиодные лампочки.

Вот только теперь вопрос возник: а насколько часто надо Катьку на свиданиях выгуливать? Просто если каждый раз батуты или мороженое организовывать, то этак никакой копилки не хватит. Ладно, разберусь как-нибудь.

Меня вновь переполняет ощущение искрящегося, бурлящего счастья!

Сегодня был день здоровья. Так называется день, после которого у всех всё болит.

Другими словами, сегодня вместо уроков мы несколько мучительных часов подряд занимались спортом на школьном стадионе: бегали, прыгали, подтягивались, играли в футбол. Поэтому теперь мне даже дышать больно. Пытаюсь утешить себя мыслью, что ночью у меня где-нибудь вырастут новые рельефные мышцы. Да-да, наверняка!

Кстати, Пащенков умудрился-таки подгадить: попал мне в лицо футбольным мячом. Причём сделал вид, что это чистая случайность. Вот ведь человек-опарыш!

В «Квантуме» сегодня было последнее занятие, потому что Дим Димычу требуется отпуск, чтобы подготовиться к экзаменам. Он ведь студент.

Игорь, который вечно придумывает убойные эксперименты, на этот раз предложил запустить микроволновку с открытой дверцей. Тут уж Дим Димыч запротестовал. В итоге сторговались сделать взрыв аккумулятора от телефона путём разогрева в этой самой микроволновке. Прикольный пацан. Надеюсь, он доживёт до следующего учебного года.

Погода испортилась. Дождливый субботний день. Мы с Ромычем провели его, играя на планшете. Ещё я переписывался с Катькой. Я приглашал её прийти в гости и поиграть с нами, но у неё какие-то дела семейные нашлись.

А ещё Ромыч решил, что ему тоже обязательно нужна своя собственная девушка. Только он ещё не знает, кого именно выбрать на эту почётную должность. На всякий случай он лайкает все фотки Сметанкиной, которые та выкладывает в VK с неутомимостью крупнокалиберного пулемёта.

Утром снова притопал Ромыч. И вот только-только мы с ним уютненько устроились, чтобы вновь славно провести весь день, тихо-мирно играя на планшете, как в комнату заглянул папа. И, конечно же, выгнал нас гулять.

Ну да, погода сегодня хорошая. Только что на улице делать-то? Там же скучно. И как быть, если сегодня у нас особенно ленивое настроение?

И снова меня выручила ТА САМАЯ кладовка. Когда зимой я разбирал старый хлам, то заметил там набор для игры в бадминтон — потрёпанный воланчик и пара ракеток. А что, почему бы и не сыграть? Прикольно же!

Вышли во двор, примерились. Ромыч был настроен крайне критически. Сначала игра шла криво и косо. Каждый раз, бегая за улетевшим в сторону воланчиком, мой друг скрипел и ругался, словно Петькин дед, случайно посмотревший новости по ТВ.

А потом мы как-то внезапно вошли во вкус и настолько разыгрались, что маме пришлось на обед нас тоже чуть ли не силой загонять.

Чуть позже Ромыча вызвали домой: его мама внезапно затеяла ремонт. И ПРЯМО СЕЙЧАС ей супер-срочно понадобилось обдирать старые обои и клеить новые. В общем, понятно, в кого удалась Ромычева сестрёнка.

А я после обеда разленился и отдыхал.

Поскольку «Квантум» теперь закрыт до осени, то появилось неожиданно много свободного времени. Ещё в школе мы договорились встретиться у нас во дворе, так что сегодня мы играли в бадминтон уже вчетвером: я, Ромыч, Катя и Петька-Ужас.

Петька пытался воздействовать акустически, издавая рык каждый раз, когда Ромыч замахивался ракеткой. В ответ Ромыч пообещал воздействовать на Петьку физически, и дальше игра пошла по-честному. В общем, все мы здорово повеселились.

Ещё один хороший день в копилку.

Вот, в общем-то, и конец учебного года. Оценки по всем предметам выставлены. Я умудрился закончить ВООБЩЕ БЕЗ ТРОЕК! У Ромыча — одна-единственная тройка по географии (ну не даётся ему этот предмет, хоть ты тресни). Катя вообще оказалась круглой отличницей. Вот как она всё успевает?

Сегодня я провожал Катю домой. Каждый раз поражаюсь, как с ней легко общаться. Даже с учётом того, что мой мозг по-прежнему жёстко тормозит в её присутствии, мы всё-таки как-то умудряемся разговаривать.

Катя рассказала, что скоро уедет. Каждый год она почти всё лето проводит в деревне, у бабушки и дедушки. У них там старая изба, где пахнет сеном и хлебом, а по ночам шуршат мыши.

Мы медленно шли САМЫМ ДАЛЬНИМ маршрутом и были так увлечены друг другом, что не обращали никакого внимания на происходящее. Поэтому раскат грома и сразу вслед за ним тёплый ливень, обрушившиеся на нас, стали совершенным сюрпризом. Мы мгновенно промокли, и сразу стало всё равно. И даже ЗДО́РОВО!

Капли воды стекали по щекам. Мокрая одежда щекотно прилипла к телу. Катя подняла лицо к небу, зажмурилась и звонко смеялась, раскинув руки. Тёплый майский ливень плотной стеной словно отгородил нас от окружающего мира. От избытка чувств я тоже поднял руки к небу и просто заорал: «Эгегей!»

Вдруг над нами полыхнула молния, и почти сразу же вслед за ней раздался удар грома такой силы, что в животе всё ходуном заходило.

В этот момент прямо в мой мозг будто сообщение пришло. Прямо так, большими буквами: «КАК Я ЛЮБЛЮ ВЕСЬ ЭТОТ МИР! КАК Я ЛЮБЛЮ ЭТУ ЖИЗНЬ!»

Я посмотрел на Катю и замер от внезапного ощущения красоты момента. Она стояла всё так же, счастливо улыбаясь, зажмурившись навстречу ливню. Лицо её показалось мне настолько трогательно-беззащитным, что сердце моё захлестнула волна нежности. И я поцеловал её в щёку.

Вздрогнув, Катя раскрыла глаза, снова звонко рассмеялась и погладила меня по мокрой голове.

Ладно, эту страничку из дневника я вырву потом, если что. Надо только не забыть!

Последний день учёбы! Сдали учебники библиотекарше Тамаре Марковне. У Петьки-Ужаса, как всегда, почти все страницы оказались разрисованными чёртиками и черепами, хотя он божился, что ничего такого не делал. А Буйнов вообще ничего сдавать не стал, и это тоже было обычным делом. Не знаю, куда он девает старые учебники. Да и вообще, зачем они ему?

Так, стоп! Получается, мы перешли в седьмой класс? Я — семиклассник?! Ура!

Вечером мы устроили пикник на берегу реки, всё той же компанией, вчетвером. Оказывается, Петька умеет запускать «лягушек» лучше всех. Кто бы мог подумать!

А вот у Ромыча вообще ничего не выходит. Все его камушки с обречённым звуком «бульк» просто втыкались в воду и сразу тонули, отчего мой друг жутко бесился и орал.

Мы пили лимонад, ели печенье и снова играли в бадминтон. Правда, небольшой ветерок с реки постоянно сдувал воланчик в сторону. В принципе, ничего страшного. Но Ромыч снова страшно бесился и обещал набить ветру морду, если поймает. Похоже, со Сметанкиной у него не заладилось…

В конце концов, мой друг совсем распсиховался, швырнул ракетку на землю и ушёл к реке — смотреть на течение воды и восстанавливать душевное равновесие.

В общем, мы отлично время провели!

Я тут подумал: а можно ли как-то выяснить, кто жил по соседству раньше на нашем этаже? Интересно же узнать судьбу того пацана, который гниломёт изобрёл! Надо спросить у папы вечером. Только бы не забыть!..

О! Только я начал записывать свою мысль, как позвонил Ромыч. Он следит за мной, что ли?

Ромыч сообщил, что его мама где-то когда-то накупила мятных «шипящих бомбочек» для ванны.

Это такие шарики, которые сильно пузырятся, как только в воду попадают. Вот Ромыч и предлагает зарядить их в гниломёт! И картошки он уже подходящей насобирал. Ромыч, ты гений! Всё, убегаю на новые испытания!

Мне уже почти не больно.

Но мама всё-таки тащит меня к врачу. Завтра напишу обо всём подробно.

Вчера мы проводили испытания без видеосъёмки, потому что у Катьки опять семейные дела образовались. А нам снимать было НЕКОГДА.

Мы ОЧЕНЬ спешили поскорее бахнуть. Прямо руки тряслись от нетерпения.

Установили гниломёт на земле, подпёрли кирпичом. Прицелились в баскетбольный щит. Залили колу, закинули шипучие шарики. Вот это ТЫДЫЩ!!! Вот это эффект! Гораздо круче, чем от банального ментоса.

И всё было бы хорошо. И всё могло бы закончиться благополучно, если бы не Ромыч.

Он выудил из мешка огромную полусгнившую картофелину, которая по калибру точно НИКАК не подходила для нашего орудия, это любому дураку понятно.

Но мой друг со всей своей энергией всё-таки умудрился затолкать её в ствол. Я стал на него орать, мол, пусть теперь выковыривает всё обратно как хочет. В ответ Ромыч тоже стал орать, что всё сейчас само вылетит. Ему явно не хотелось выбивать из ствола гнилятину, которую сам только что туда старательно заколотил.

Так что Ромыч решил просто увеличить заряд. Причём сделал он это ОЧЕНЬ шустро, чтобы я не успел возразить. Взял и сыпанул в приёмную камеру ВЕСЬ оставшийся запас шипящих шариков. И суетливо закрутил крышку бака.

— Блин! Ты дурак?! — заорал я испуганно, услышав нарастающее гудение внутри гниломёта.

— Отходим! Кажется, сейчас оно жахнет! — ответил Ромыч непривычно напряжённым голосом.

И оно ЖАХНУЛО!

Картофелина оказалась забита в ствол на совесть. Никуда она не выстрелила. А вот сам гниломёт разорвало в хлам.

Задняя часть приёмной камеры отлетела точнёхонько в меня, угодив всей массой аккурат в середину живота. От дикой боли меня тут же пополам согнуло. В глазах потемнело. Резко накатила тошнота. Судорожно пытаясь сделать хотя бы один вдох, я услышал восторженный крик Ромыча:

— Обалдеть! Зацени, даже облако получилось в форме гриба! Прямо как от ядерного взрыва!

А я загибался, лёжа не земле, и произносил про себя только разные неприличные слова.

Когда до Ромыча дошло, что испытываемый мною дискомфорт мешает мне насладиться чистой радостью любопытного эксперимента, он не на шутку испугался. Убедившись, что крови не видно и кишки вроде не торчат, мой друг с преувеличенным оптимизмом стал рассказывать, что ему тоже когда-то в живот мячиком попало, и ничего.

И тут же потащил меня домой — сдавать маме на диагностику и ремонт.

Через несколько минут мне действительно стало полегче. Я уже разогнулся и вполне мог самостоятельно переставлять ноги.

Проходя мимо «Квантума», мы встретили Николая Дмитриевича, и тут же стали наперебой описывать ему яркую гибель гниломёта.

Внимательно посмотрев на нас, он вздохнул и сказал:

— М-да… Видимо, это судьба… Повезло вам, ребята! Только что мне сообщили, что освободилось ДВА МЕСТА в летнем космолагере «Старт-Шум-Гам». Отпрашивайтесь у родителей и собирайте вещи! Мне кажется, ТАМ вы будете целее, чем здесь. Смена начинается уже первого июня. Вперёд марш!

Бросив всё, мы помчались отпрашиваться. Так спешили, что даже забыли попрощаться с Николаем Дмитриевичем. Ну да ничего, в следующий раз попрощаемся.

Главное, чтобы РОДИТЕЛИ НАС ОТПУСТИЛИ!

Никто точно не знает, как расшифровывается ВПР. То ли «всероссийская проверочная работа», то ли «время помирать, ребята». Впрочем, есть ещё и другие варианты.